Наследник пепла. Книга VIII

Глава 1

У Рароговых Радмила чувствовала себя не в своей тарелке. Было много различных факторов, но одним из основных являлась зависть. Девушка видела, что Виктор сплотил вокруг себя одногруппников, которые реально стали его друзьями и чуть ли не членами семьи. У него получился личный круг доверенных лиц. И этот круг расширялся и пополнялся всё новыми людьми. Некоторые из них были незнакомы Радмиле, а некоторых она хотела бы и не знать.

Как ту же сестру Николая Голицына. Самого его она ещё не видела, но сестра — вот она. То есть по идее может появиться и сам Николай. Радмила чувствовала себя очень неуютно.

Вдобавок ко всему, она сама ушла из пятёрки Адена, потому что посчитала её слабой. Конечно, немаловажным фактором было наличие в ней Муратова, которого все считали предателем, но пятёрка Адена цветёт и пахнет, пока её жизнь рассыпается прахом!

Несмотря на всё это, Виктор ей не отказал, что само по себе характеризовало его как сильного лидера и достаточно благородного человека. С другой стороны, никак не умаляло отношение всех остальных из пятёрки, которые искоса поглядывали на неё, но при этом старались демонстративно не замечать. Понятно, что младшие девушки, та же сестра Виктора, не обращали на подобные мелочи внимания и пытались её иногда вовлечь в беседу. Но, видя, что она никак не реагирует, оставили это бесполезное занятие.

А затем все собравшиеся увидели карету на подъездной дороге, причём карету с многочисленной свитой. Из этой самой кареты вышла женщина с седыми волосами. Радмила про себя, на автомате, подумала, что огневики обычно бывают рыжими. Тем более если это Рароговы. По крайней мере, так она всегда считала. Ну, и плюс внешние черты, по которым сходство с фон Аденом чётко отслеживалось. То есть, скорее всего, это была мать Виктора, но почему-то поседевшая, держащая на руках ребёнка.

Да и к тому же она была в компании Светозарова. В сопровождении служанок и имперских гвардейцев женщина с ребёнком поднялась наверх, в господские покои.

И не совсем осознанно Радмила раскинула некую паутину, собирая обрывки ментального фона. Это была очень мягкая, телепатическая сеть без грубого воздействия. Дело в том, что грубое воздействие, скорее всего, без проблем бы заметили. В то время как подобное мягкое прощупывание — это её личное изобретение, её техника. Это сбор различных обрывков мыслей, самых громких мыслей, которые обычно выбивались из общей канвы. Именно поэтому из этих обрывков, самых громких и выбивающихся из сознания людей, она поняла, что это ребёнок, рождённый императрицей. Более того, сама императрица умерла родами.

После этой информации у Радмилы слегка заклинило сознание. До неё медленно, но верно доходила самая простая истина. Ведь её отец какое-то время действительно был близок с императрицей. То есть в последнее время он был близок из-за необходимости получить направление на поиск и извлечение муаса. Было нужно, чтобы его назначили в поездку за минералом, необходимым демонам. А до этого он целенаправленно шёл к тому, чтобы быть ближе к трону и получить возможность закрепиться в этой стране.

Если бы кто-нибудь спросил Радмилу, она бы никогда не ответила точно, когда её отец впервые разделил ложе с императрицей. Да и не интересовалась она этим вопросом. Девушка даже не задумывалась над тем, с какого момента они стали близки. Но сам факт оставался фактом. И вот в это мгновение она действительно впервые задумалась: а что, если этот ребёнок — её брат?

Конечно, понятно, что по младенцу особо не увидишь и не поймёшь. Но то, что играло в пользу этого предположения, — это то, что она чувствовала от младенца шлейф ментальной магии. Это было похоже на тихий шёпот в пустом доме, в котором нельзя разобрать слов, но ты понимаешь, что он есть. Или как завывание ветра во время вьюги, но слышно это будто из-за надёжной стены. То есть, это чувствуется на уровне эмпатии, а не на уровне слуха, разумеется.

И вот у этого младенца такой шлейф был. Нечто такое она почувствовала, и это было как будто что-то своё, родное и близкое.

Во всяком случае, очень похожего на её собственную технику, — того самого ментального покрывала, которым она собирала обрывки данных. И тогда Радмила уверилась, что вполне возможно, судьба не так печальна, как ей виделось до этого. Да, с одной стороны, казалось бы, их преследуют и шантажируют. Отец помчался выполнять приказ демонов. Даже представлять не хотелось, что будет, когда они получат этот чёртов минерал.

Но в то же время, с другой стороны, возможно, у них в семье появился ещё один человек. А точнее, у неё появился брат, и теперь она, возможно, не совсем одинока. Отец находился там, где-то очень, очень далеко, а здесь, возможно, появился кто-то, о ком нужно заботиться. У неё в душе даже шевельнулась такая уверенность, что на самом деле не всё так плохо. Всё очень даже хорошо, а жизнь налаживается.

Если у неё есть брат, она будет его защищать, несмотря ни на что. Но, прежде чем поверить в это всеми силами своей души, ей необходимо хотя бы посмотреть на него. Но при этом она видела, в каком сопровождении ребёнка унесли наверх: Рароговы, Светозаров, няньки, гвардейцы. Столько охраны она, пожалуй, не видела даже у самой императрицы.

Она решила, что сейчас напролом действовать бесполезно. Но ведь все эти люди только что с дороги. Соответственно, как только всё немного успокоится, все улягутся отдохнуть, она сможет пробраться туда и посмотреть на него.

Собственно, всё вышло именно так, как она рассчитывала. Спустя несколько часов особняк затих, все разошлись по комнатам. Сама же Радмила, ступая осторожно, чтобы ничего не скрипело и не отдавалось эхом, едва ли не на цыпочках отправилась на третий этаж, в господские покои. Туда, где она чувствовала маленькую пульсирующую звёздочку.

По пути она осторожно дотрагивалась до сознания гвардейцев и просто помогала им тихонечко отправиться в дрёму. При этом она ощущала ток жизни повсюду и присутствие людей за дверью кабинета. Её ментальные возможности различили, как там тихим пламенем домашнего очага горела Рарогова. Там же рядом сияла спокойная, светлая уверенность Светозарова. Он ассоциировался с незыблемым лучом света, основательным и ярким.

Она пробиралась всё дальше и дальше. Ребёнок был совсем уже близко. Да, вокруг него было много нянек, но все они были уставшие, и им хотелось только одного: немного отдохнуть после долгой дороги. И Радмиле оставалось лишь слегка подталкивать их к этому, чтобы они устроились поудобнее и уснули. И тогда, убедившись, что все сопровождавшие малыша лица сладко спят, она пробралась к колыбели. Та была накрыта различными пологами для того, чтобы малыша не застудил сквозняк или не ослепил яркий свет, хотя сейчас и солнца-то толком не было. На колыбели были вырезаны руны, отгоняющие насекомых, обережные руны… и много чего. Но не это волновало Радмилу. Всё её внимание было сосредоточено на тихом сопении.

Когда Радмила отодвинула полупрозрачную шторку на колыбели, её сердце внезапно рухнуло куда-то вниз живота. Она поняла, что стоит и хватает ртом воздух, но при этом совершенно не может вдохнуть. У неё это просто не получалось. А всё потому, что перед ней в колыбели лежал не совсем ребёнок. У него была красная кожа, рожки на голове и небольшие копытца на ногах. Но при этом его бёдра были завёрнуты в пелёнку на манер подгузника, а он сам спокойно смотрел на девушку удивительно разумным взглядом. Кажется, он даже что-то агукал, но она ничего не слышала. Её сердце, несмотря на то, что упало куда-то глубоко вниз, шумным мотором стучало в ушах, оглушая.

Перед ней просто переворачивался весь мир. Рушилась с грохотом надежда на то, что у неё есть брат, о котором нужно заботиться. Она снова ощутила себя совершенно одинокой, никому не нужной. Но зато в голове её складывалась мозаика. Она отчётливо поняла, что под личиной её отца к императрице захаживал демон. Откуда бы он ещё столько всего узнал? И про залежи минералов, и про всё остальное.

То есть, он же захватил и использовал личину её отца, и в таком виде приходил домой к Радмиле. Но если родная дочь могла заметить отличие, то во дворце явно не заметили подмены. Таким образом, императрица думала, что проводит время с её отцом, а на самом деле почивала с высшим демоном.

И сейчас в качестве наследника престола был представлен его сын. Получается, что на престол должен был взойти демон! Из тех, против которого они борются. В душе Радмилы были только боль и непонимание. Если демоны займут трон и встанут во главе империи, то тут даже к гадалке ходить не надо. Империя не выстоит. Людям наступит конец рано или поздно.

Радмила поняла, что уже некоторое время совсем не дышит, и сквозь спазм наконец набрала в лёгкие воздух. Единственная мысль захватила всё её сознание: она думала только о том, что каким-то образом младенца нужно уничтожить. Ведь это же демон! Они не могут быть хорошими априори. После того, что прошлый демон собирался с ней сделать, после того, что он обещал её отцу, после всего того, что он натворил… Его отродье должно погибнуть. Его нельзя оставлять в живых.

Но в то же время с этой боролась и другая мысль: «Ведь это же ребёнок. Как можно? Он совсем маленький, — мысленно говорила она себе: — Как можно убить ребёнка?» И тут она поняла, что уже некоторое время держит в руках подушку. Она даже не помнила, когда взяла её. Невидящим взглядом она посмотрела на эту подушку и поняла, что нужно сделать совсем немного: взять и опустить эту подушку на лицо ребёнку.

А тот даже не кричал. Он смотрел на неё абсолютно серьёзными, во многом знакомыми ей глазами. Такими же холодными и сосредоточенными. Было только одно отличие: их обладатель не относился к ней, как к животному. Но это было неважно. Она должна закрыть их навеки.

Малыш с интересом разглядывал её, смотрел в глаза своей предполагаемой убийце, даже не боялся её. Внезапно он просто взял и улыбнулся. А в следующий момент его рожки и копытца исчезли. Это был уже самый обычный ребёнок.

У Радмилы натурально стал мутиться разум. Она держала в руках подушку, но не могла её опустить. Саму её начало трясти. И руки и ноги, будто через неё пропускали высоковольтный разряд. А из глаз внезапно брызнули слёзы двумя бесконечными потоками. И в этот момент дверь распахнулась, и в спальню ворвался Виктор фон Аден.

* * *

Лишь на секунду я остановился, увидев Радмилу, по щекам которой лились слёзы. Она выпученными глазами смотрела в колыбель, а в руках она сжимала небольшую подушку. Затем девушка посмотрела на меня. Я понял, что она ничего не видит. Переживая, что не успел, я подскочил к колыбели и увидел, что ребёнок внутри жив, но превратился в демонёнка.

И я подумал, что при всех своих знаниях могу понять мотивы Радмилы. Но в то же время искренне порадовался, что она не опустила эту подушку на голову младенцу. Видимо, всё-таки что-то живое, человеческое в ней есть. Как когда-то говорила мне Саламандра: «В тебе достаточно много человеческого, раз ты не убил демонёнка». И Аркви когда-то говорил мне, что, к счастью ненависть ко всем демонам не вытравила из меня всё живое, человеческое, нормальное. И тогда я спас Сати с ребёнком.

И сейчас Радмила, можно сказать, проходила точно такой же тест. Она держала эту подушку, хотя могла бы уже много раз прижать её к голове ребёнка и задушить его. Но она этого не сделала. Она стояла и рыдала, не понимая, что нужно делать.

Я шагнул к ней, обнял, вытащил из её закостеневших пальцев подушку и швырнул прочь. При этом она содрогалась в рыданиях, и из неё вдруг неостановимым потоком полились слова:

— Он же не человек! Он не человек! Его надо убить! — говорила она сквозь слёзы и всхлипы. — Демон! Демон, понимаешь? Он — ребёнок от того самого демона, который прятался под личиной моего отца и захаживал к императрице! Тот самый, который ищет какой-то непонятный минерал! Этот демон заставил моего отца ехать за этим минералом за тридевять земель! Иначе меня… меня пустят по кругу среди демонов я буду рожать им столько демонят, сколько потребуется, либо умру, как на первых родах, как и императрица! Эта демон! Его нужно уничтожить! Он не должен жить! Пойми!

— Всё нормально, — сказал я, прижимая Радмилу к себе и поглаживая по содрогающейся спине. — Ну да, он полудемон. Посмотри на его лицо.

Она повернула голову к колыбели:

— Ты видишь знак на лбу?

А там уже сквозь красную кожу явно просвечивал золотой знак: лежащий полумесяц с кругом над ним.

— Ты видишь на нём знак капища? Оно выбрало его своим проводником. Притом само капище сказала императрице, что он будет лучшим императором для этих земель. И будет о них заботиться, будет великим воином, будет держать меч в руках и защищать людей. Кто мы такие, чтобы спорить с силой земли?

— Нет! Ты ничего не понимаешь! — рыдала Радмила. — Ты просто не понимаешь, от кого этот ребёнок! Всё тот демон-менталист! Он пробрался под личиной моего отца. Когда отец пострадал в Тайном сыске, он пробрался под видом лекаря и под личиной моего отца ходил во дворец. Он искал там какой-то минерал. Он говорил, что если отец его не достанет, меня отправят на опыты — рожать этих демонов!

Тут она снова сбилась в истерику. Сумбур из её слов и мыслей лился непрекращающимся потоком, и она захлёбывалась то рыданиями, то словами:

— Неужели мы посадим его на трон? Его отец вернётся и будет при нём править, и мы все превратимся в демонический рассадник! Всех, кто с магическим даром, превратят в инкубатор! Ты не понимаешь, мы должны убить его!

— Успокойся, — сказал я. — Всё хорошо.

А про себя я уже начинал понимать, о ком конкретно идёт речь.

— Он шантажировал отца тем, что меня… превратит в инкубатор для таких вот…

Да, судя по всему, у меня теперь всё встало на свои места. По крайней мере, я понял, что именно коробило Радмилу, которая, несмотря на это, всё равно не смогла убить младенца.

— Знаешь что? — сказал я. — Давай успокаивайся. Ребёнок тебе ничего не сделает. Понятно? Ребёнка будем воспитывать. Как воспитаем, таким и будет. Если же он будет расти и проявлять кровожадную природу или что-то подобное, то убьём. А сейчас просто успокойся. Понятно?

Как известно, «успокойся» — это самое худшее слово для женщины. И Радмила начала скатываться уже в самую настоящую истерику.

— Ты не понимаешь! Он придёт! Он всех нас заставит! Он сильнее всех нас! Он сильнее любого мага-менталиста! Он заставил императрицу! Он всех заставил! Он всех приведёт к гибели!

— Так, — сказал я, взяв Зорич за руку. — Пойдём-ка со мной.

Мне пришлось силой тянуть Радмилу за собой. И в этот момент я услышал шаги за дверью. А когда мы выходили, в дверях уже стояла Горислава. Я прошёл мимо матери, провёл мимо неё зарёванную Радмилу и вывел прочь. Мать же подскочила к колыбели, кивнула, пробормотала:

— Ага, понятно, в демона, значит, превратился.

Забрала и укрыла, пока не проснулись остальные служанки. Ну, это я уже видел краем глаза, потому что вёл Радмилу за собой, как овечку на привязи. По этажам спустились вниз, вышли из резиденции, а она просто рыдала. И все, кто нам встречались, провожали нас буквально ошалевшим взглядом. Но я всем делал знак рукой: «Не акцентируйте на этом внимание».

Сначала я хотел отвезти её прямо в подвал старой резиденции, но вовремя вспомнил, что у неё нет пропуска. Поэтому мы остановились невдалеке, и я позвал:

— Евпатий! Евпатий, пойди-ка сюда, пожалуйста!

— Чего изволите, хозяин? — спросил домовой, проявляясь перед нами, а затем глянул на зарёванную Зорич. — Новая барышня, что ли, хозяин? Что-то вы совсем неразборчивые стали.

— Так, это тебя не касается, — сказал я. — У меня просьба к тебе. Принеси-ка мне из нашей кунсткамеры второй экземпляр из наших экспонатов.

— Ой, хозяин! — встрепенулся Евпатий. — Так он же испортится! У нас там специальные условия, хорошо стоит! Зачем таскать?

— Евпатий! — я добавил в голос приказного тона. — Давай, принеси. Девушке показать надо.

— Вот нормальные-то цветы показывают, а этот чёрт его знает что, — пробормотал домовой, и исчез.

Появился он минут через пять и с трудом тащил рогатую голову. Я взял её за рог и приподнял на уровень глаз Радмилы.

— Ну что, — спросил я, — это он вас шантажировал?

Девушка хотела что-то ответить, но растеряла все слова. Её глаза расширились до размера блюдца, и она смогла только вымолвить:

— Он… Он…

И кивнула.

— Ну всё, значит, — ответил я. — Больше он тебя не потревожит.

— Но как?.. Но где?..

Радмила находилась в полнейшем шоке.

— Так уж вышло, что я успел уничтожить его до того, как он покинул империю. Конечно, я не могу быть уверен, что он не передал никаких данных кому-то ещё, но во всяком случае сам империю он не покинул. Так что на данный момент ни тебе, ни твоему отцу, конкретно здесь, в империи, ничего не угрожает. Если где-то ещё неподалёку и ходил бы такой же высший демон, то у меня обязательно сработал бы определитель данной касты. А пока он ведёт себя очень тихо.

— А у тебя есть определитель демонов? — ошарашенно спросила Радмила.

— Ну а как ты думаешь, у меня появилась моя коллекция? — хмыкнул я. — Но сейчас тебе бояться нечего.

— То есть ты уже давно знаешь, что существуют разумные демоны? — произнесла Радмила.

— А ты знаешь, — сказал я, — что существуют высшие демоны, существуют и низшие демоны? Среди высших бывают очень даже неплохие. И, поверь мне, если ты просишь мою защиту, а ты её просила, и если мы обменяемся клятвами, ты будешь посвящена в тайны уже гораздо более серьёзного порядка. Без этого я тебе ничего рассказать не смогу. Знай: то, что сейчас происходит, — это лишь маленький пазл огромного полотна событий длительностью многих тысяч лет. Тут и пересмотр обороны нескольких империй, я бы сказал, едва ли не нескольких миров. И если ты в этом не будешь разбираться, то можно наломать таких дров, которых чуть было не наломала, стоя с подушкой над младенцем.

— Но он же — полудемон! — упрямилась Радмила.

— Точно, — кивнул я, — но он не единственный полудемон в моём кругу. Остальные пока действовали исключительно из благородных побуждений и защищали человечество. Поэтому сама должна понимать: родители обычно здесь ни при чём. Как воспитают — таким и вырастет.

— Но это же не просто полудемон, но ещё и менталист! — девушка искала любые доводы против него.

— Зато ему будут не страшны Молчащие, — хмыкнул я. — Такая вот ирония судьбы.

Радмила опустила голову. И тут мне стало её немного жаль.

— Но я всё равно рад, — ответил я, — что у тебя в душе не хватило ненависти, чтобы убить младенца. И знаешь, — проговорил я. — В своё время я прошёл такой же тест.

— В смысле? — спросила она, поднимая на меня покрасневшие глаза. — Тебя тоже заставили убивать ребёнка?

— Считай, что да, — ответил я. — Я видел рождённого демонёнка возле умирающей матери, и у меня был выбор: либо добить их, либо оставить в живых.

— И что ты сделал? — поинтересовалась Радмила.

— Они сейчас служат у меня, — ответил я. — Конечно, оставил в живых. Я же воин. А солдат ребёнка не обидит. Так и ты: ты тоже солдат, поэтому у тебя рука на ребёнка не поднялась.

Радмила, кажется, даже не знала, что и сказать. Я видел, что ей очень трудно совладать с собой. Она поднялась и сказала:

— Мне нужно подумать и всё переосмыслить.

— Подумай, — ответил я, — но только имей в виду: если у тебя язык случайно развяжется на разные ненужные темы, то по-хорошему гораздо проще будет зачистить память, чтобы ты не разболтала. Это в том случае, если ты не захочешь к нам присоединиться.

— Ты мне что, угрожаешь? — спросила Радмила.

— Нет, — ответил я. — Ты сама пришла ко мне просить защиты, а сейчас, когда я говорю тебе держать язык за зубами, либо в противном случае за последуют санкции, ты начинаешь обвинять меня в угрозах. Определись уже, а, Радмила. То есть пока, на данный момент ты здесь гость. Если начнёшь вести себя по-другому, разговор будет совсем иной. Если ты надеешься, что, как менталист, ты покинешь территорию и скроешься, то нет. Спешу тебя огорчить. За тобой теперь будет организован присмотр, скажем так.

— Откуда ты знаешь? — спросила Радмила. — Как ты догадался, что я менталист?

— Ну, ты думаешь, как я догадался, куда стоит бежать? Обнаружила ты себя. И не только ты.

С тем я её и оставил сидеть на лавке. Пусть посидит, подумает. Я же, ушёл от Радмилы в полной уверенности, что за ней присмотрят, чтобы она не натворила дел. Об этом я передал информацию Тагаю и попросил немного понаблюдать за девушкой.

— А что в целом отслеживать? — поинтересовался тот.

— Прямо сейчас у неё истерика, как у обычной девушки, — ответил я. — Проследи, чтобы не сбежала и на третий этаж резиденции не поднималась.

— А что вообще произошло? — спросил Тагай.

— Если в общих чертах, — проговорил я, — один из демонов, которого я укоротил на голову, спасая Росси, принимал личину её отца, а потом собирался превратить её в инкубатор для демонов.

Тагай даже присвистнул.

— Однако даже было из-за чего голову потерять.

— Ну, а ты как думаешь, — сказал я, — если бы тебе что-нибудь подобное предложили, и в красках расписали ещё?

— Ну да, — согласился со мной друг. — Дело было бы дрянь.

— А ты как думаешь, почему её так перекорёжило?

— Ладно, — ответил тот. — Присмотрю. Так и быть.

— Можешь Мирославу взять. Вместе с ней присмотришь.

— С ней не могу, — ответила Тагай. — Она пошла разговаривать с Костей. Говорит, их сейчас лучше не дёргать.

— И то хорошо, — ответил я.

— А ты, — сказал мне друг, — лучше сейчас вернись к матери.

— А в чём дело? — поинтересовался я.

— Да от неё такая волна тревоги идёт! Она едва ли панику сдерживает. Вернись к ней, что-то не так.

Я ускорился и поспешил обратно в резиденцию. Там поднялся на третий этаж и понял, что здесь многое изменилось с момента моего ухода. Всё было закрыто на все замки.

— Мам! — позвал я. — Мам, что происходит?

Мать отозвалась из кабинета:

— Витя, это ты? — спросила она.

— Да-да, я. Почему ты так закрылась? Что происходит?

— А ты сам как думаешь? — ответила на это мать.

— Открой дверь, пожалуйста, — попросил я. Она меня впустила.

На её руках я увидел этого демонического ребёнка. Теперь у меня была возможность его рассмотреть. На самом деле он был довольно милый: с небольшими красивыми рожками. При этом я заметил, что мать всё время оглядывается во все стороны, как будто постоянно всего опасается.

— Ты чего такая перепуганная? — спросил я.

— А разве нет причин? — мать посмотрела на меня, подняв брови. — У меня на руках — демон. Ни одна нянька, мамка или гвардейцы не должны это видеть. Как мы его будем вообще на трон сажать, если он будет в демоническом виде? Убьют его, а потом и нас заодно, как пособников и предателей! Конечно, я закрылась, чтобы никто ничего не видел.

— А почему до этого он был в человеческом виде? — спросил я.

— Судя по всему, когда его капище выбрало проводником, он стал человеком, — ответила мать. — И рядом с капищем он приобретает более человеческую природу, а так видимо нестабилен. И чем дальше от капища, тем меньше стабильности в его состоянии, и тем чаще его перекидывает туда-сюда.

— Дело, конечно, дрянь, — согласился я. — Но на самом деле не всё так плачевно, как тебе кажется.

— В смысле? — не поняла мать.

— Ну, есть у меня один амулет, — сказал я, — который скроет его природу, и будет он выглядеть как обычный ребёнок. Скажем, что это какой-нибудь подарок от императрицы был в честь дня рождения сына. Чтобы был защитный амулет, так сказать, от злых сил.

— Откуда у тебя такие вещи? — поинтересовалась мать.

— Лучше не спрашивай. Уж ты-то должна знать, откуда, с учётом всех моих связей. Это и не странно. Поэтому сейчас сидите здесь, не дергайтесь, а я принесу амулет.

Я подошёл к двери, а мать меня окликнула:

— Витя!

— Да? — оглянулся я. — Что такое?

— Спасибо тебе огромное, — она попыталась улыбнуться.

— Не за что, — ответил я. — Ты мне только одно скажи: почему ты вдруг решила принять сторону императрицы?

— Ну, сначала я это сделала чисто с женской точки зрения, — ответила мать. — Но императрица эту клятву подкрепила ещё одной информацией. Говорит, что где-то в архивах лежат исследования на тему секретных разработок учёных из аристократов, о том, как выкачивать силу из капищ и превращать их в огромные энергетические накопители, чтобы родовичи потеряли силу. А аристократы, так сказать, забрали её у нас, используя эти же самые кристаллы-накопители. А еще она мне рассказала то, что она не давала этому делу ход, так как являлась по духу родовичем, а не аристократом.

Мать покачала головой и поджала губы.

— Ну, и в зависимости от того, кто придёт к власти, варианты могут быть разные. Вот поэтому она и рассказала нам об этом. Нам необходимо будет ещё отыскать эти самые изыскания и уничтожить, чтобы никто ничего подобного не сотворил.

— М-да, — ответил я. — Если смотреть на ситуацию с этой точки зрения, выбора вообще не было.

— Вот именно, — ответила мать.

— Ну что же? Подожди меня здесь.

Я ушёл ненадолго и вернулся с амулетом. Как только я надел его на ребёнка, тот превратился в самого обычного младенца. Смотрел на меня и беззубо улыбнулся. Я, конечно, догадывался, что дети — источник постоянных проблем. Ада мне их доставила предостаточно в детстве, но этот ребёнок её явно заткнёт за пояс по всем показателям.

Глава 2

Храм казался немного кривоватым, но Максвелла это не смущало. Потому что именно так захотел новый покровитель селекционеров — кровавый бог Бельзияр.

И алтарь из красного камня, буквально пропитанный кровью, тоже был установлен здесь по его прихоти. Да, конечно, по силе Бельзияр был не столь могуч, как Арахна. Да и жертв он требовал слишком много. Но при всём том выбирать селекционерам сейчас не приходилось.

Максвелл, кстати, притащил с собой одного из низших и резким, но точно рассчитанным движением оторвал ему голову, и кровью, всплеснувшейся наружу, окропил камень. Это не жертва, это всего лишь знак для вызова кровавого божества. Сам же Максвелл встал на колени и поклонился алтарю.

После этого он измазал одну ладонь в горячей ещё крови низшего и начертал перед собой некие руны, даже с виду казавшиеся отвратительными.

— Прошу тебя, — проговорил он. — О великий, ужасный, могущественный Бельзияр, помоги мне. А я восславлю твой ужас и распространю, твой кошмар по всему миру!

Тут же кровь, пролитая на алтарь, вскипела. От неё пошёл густой красноватый пар, в котором проступили ужасающие черты кровожадного бога.

— Слушаю тебя, — ответил он Максвеллу.

— Великий и ужасный Бельзияр, — проговорил Максвелл, — мне нужна твоя помощь. Я воссоздал тело, как ты мне и говорил. Всё сделал ровно так, как ты мне и посоветовал. И сейчас у меня лежит практически готовое тело с кровью Азарета, по крайней мере одного из его потомков.

И теперь мне нужна душа из рода Азарета для того, чтобы получить доступ к его магии.

— Это хорошие новости, — голос Бельзияра был больше похож на рык.

Его облик казался бесформенным, но при этом пронизывал до дрожи, до самых внутренностей. Несмотря на то что Максвелл многое повидал в своей жизни и со многими существами общался, Бельзияр даже в нём зарождал животный изначальный ужас.

В этом странном красноватом мареве постоянно проявлялись различные детали, которые Максвелл не хотел бы видеть. Но, в связи с тем, что этот бог один из немногих, кто согласился покровительствовать селекционерам, выбора у Максвелла уже не было. И вдруг из этого самого марева вытянулась длань бога — огромная, испачканная кровью лапа легла Максвеллу между рогами.

— Это прекрасно, — проговорил Бельзиял. — Я рад, что не ошибся в тебе. Слушай меня внимательно: ты должен сделать огромное жертвоприношение, и ты получишь то, о чём просишь. Я достану тебе душу из рода Азарета. У меня есть одна неучтённая в отстойнике, — он ухмыльнулся, но настолько мерзко, что у демона мурашки побежали по спине. — У тебя всё получится.

И тут Максвелл понял, что на его сознание воздействуют.

— Ты хочешь мне что-то показать? — сглотнув, спросил он у безумного бога.

— Да, напрямик в сознание, — ответил Бельзияр. — Схему того, что нужно сделать. Сделай всё в точности, и получишь результат.

— О великий! — проговорил Максвелл, чувствуя дрожь внутри себя. — Я всё сделаю, как ты указал. Благодарю тебя покорнейше!

И в этот момент длань с его головы исчезла, а сам он распростёрся в нижайшем поклоне, на который только был способен.

* * *

Я терпеть не мог торопиться, но при всём том понимал, что время сейчас играет не на моей стороне, и мне нужно спешить. Нельзя упустить возможность забрать весь муас и оставить селекционеров в дураках.

Одновременно с этим я понимал, что сам зависим от человека, точнее, высшего демона, который сможет помочь с телепортом, потому что телепорт на данный момент был основной реперной точкой на нашем пути к муасу и, соответственно, к победе.

Разобравшись со всеми вопросами в резиденции, я отправился в особняк к Росси. И вот там меня ждало разочарование.

— Что вам угодно? — поинтересовался управляющий.

— Здравствуйте, — ответил я. — Мне бы хотелось увидеть Джузеппе Росси.

— К сожалению, хозяин на данный момент находится в Австро-Венгрии, — ответил мне управляющий.

«Чёрт», — подумал я про себя. Конечно, я предполагал, что такое может случиться, но всё же надеялся, что тот будет на месте.

Однако видя, что я расстроен, молодой человек добавил:

— Он должен прибыть буквально завтра, — после чего кивнул. — Он летал на переговоры в Австро-Венгерскую империю. Но уже возвращается назад. Как только хозяин появится в особняке, я ему доложу о вашем посещении и, при положительном ответе, могу сразу же телеграфировать туда, куда вы скажете.

— Это было бы отлично, — ответил я, — пожалуйста, — и дал ему шифр резиденции Рароговых. С одной стороны, конечно, не очень хорошо, что всё так затягивалось ещё на сутки. С другой стороны, у меня появились ещё одни сутки для того, чтобы полностью разобраться с теми вещами, которые меня тревожили.

А их было несколько. Я поблагодарил управляющего и отправился обратно в резиденцию Рароговых.

* * *

Креслав прибыл в клан Молчащих в некоторой растерянности. Он многое обдумал по пути туда и всё же понимал, что ему на данный момент очень сильно не хватает данных о происходящем в резиденции Светозаровых.

Когда он прибыл на Байкал, его встретил Полуночник лично. И на этот раз он не был столь категоричен, как в прошлый раз. Он даже пожал Креславу руку и заглянул в глаза.

— С чем пожаловал? — спросил он прямо.

— Много всего разного, — ответил на это Креслав. — Поэтому будет хорошо, если мы отправимся куда-нибудь на переговоры.

— Разумеется, — ответил ему Скородум Полуночник и пригласил в небольшое здание, стоящее неподалёку от телепортационной площадки.

Там было всё, что только требовалось для переговоров: удобные кресла, бар, ненавязчивая музыка; даже бильярд имелся, чтобы обговаривать различные вещи в непринуждённой обстановке. Креслав хмыкнул на это, но предпочёл занять место в большом удобном кресле.

Ожидался долгий и трудный разговор, но стоило Полуночнику устроиться напротив него, в этот момент в дверь постучали.

— Две срочные телеграммы, — доложил мальчишка, постучавший в дверь, видимо телеграфист. — Одна из них адресована гостю, а во второй он упоминается, — проговорил парень, когда его пустили внутрь.

— Интересно, — проговорил на это Полуночник и забрал у него узкие полоски бумаги. Одна телеграмма была от Гориславы.

— Читай вслух, — усмехнулся Креслав. — Не зря же их сюда прислали.

Полуночник посмотрел на паренька, так что тот буквально испарился за дверью. Затем прочитал:

— Императрица умерла родами. Наследник жив, здоров. Подпись: Горислава Рарогова.

Следующая телеграмма была уже адресована самому главе клана Молчащих. И была она лично от Светозарова.

— «Клану подписана амнистия. Креслав Рарогов даст подтверждение».

Креслав вздохнул.

— Вот даже как, — Полуночник изменился в лице, не глядя на гостя. — Ты об этом и пришёл разговаривать?

— Совершенно верно, — ответил тот. — По поводу императрицы я не знал, но был в курсе, что такое может случиться. А по поводу амнистии… Да, но, как ты понимаешь, есть некоторые условия.

— Креслав, — тяжело вздохнул Скородум. — Если ты думаешь, что мои люди опять станут гробить своё здоровье ради прихотей властей предержащих…

— Нет, — покачал головой Рарогов, пользуясь моментом, что его собеседник остановился на полуслове. — Ни о чём подобном речи не идёт.

— Тогда я тебя слушаю, — проговорил глава клана Молчащих.

И Креслав поведал ему всё, что знал по поводу демонов, по поводу дирижаблей, по поводу ментальных атак, подчинения низших и всего остального.

— Мы вас зовём, — сказал Рарогов в конце своей речи, — потому что вы нужны нам.

— Как стали нужны, так сразу не преступники, — хмыкнул Скородум.

— Вы всегда были нужны, — возразил ему Креслав. — Но раньше от вас не зависела выживаемость империи. Сейчас, выведи мы хоть всех магов империи на Стену, это нас не спасёт. Вам и Светозаровым нужно забыть взаимные обиды. Более того, всем родовичам сейчас нужно сплотиться, чтобы стать единым фронтом, защищая империю от демонов.

— Это я как раз понимаю, — кивнул Полуночник. — Только вот разрывать клан, расставляя своих детей по Стене… — он покачал головой. — Это, как ты понимаешь, огромный риск.

— Сейчас от всех нас требуется очень много, — возразил на это Креслав. — Но давай так: я поговорю со Светозаровым. Предполагаю, что в данной ситуации ты сможешь наравне со мной и Ветраном Вихревым войти в регентский совет при наследнике, разумеется, на условиях кровной клятвы о ненападении.

— Это уже интереснее, — согласился Скородум. — И всё же давай обсудим, как именно наше нахождение на защитных рубежах будет выглядеть.

— Я думаю, что это будут командировки: двухнедельные или месячные, после чего каждого будет заменять отдохнувший, — сказал Креслав. — Я возьму список основных фортов, которые необходимо защищать. Мы с тобой это обговорим по каждому. А сейчас я должен знать, сколько людей ты в принципе сможешь выделить на службу.

— Ну, если ты говоришь, что нужно противостоять высшим демонам-менталистам — проговорил Полуночник. — То не так уж и много. У меня способных ребят в последнее время недостаточно. Да и задействованных капищ маловато.

— Ничего страшного, — ответил Креслав. — Ты скажи, сколько есть, а потом будем рассчитывать. И плюс ко всему совершенно не обязательно учитывать только тех, кто может сражаться. Нам надо, чтобы он мог хотя бы предупредить кого-нибудь по ментальной связи или не поддаться воздействию сам. Таким образом избежать смерти и опять же предупредить другие соединения.

— Ну, если можно и более слабых, — Скородум почесал затылок. — Тогда человек двести я может быть наберу.

— Это получается сотня крепостей, — проговорил Рарогов. — Что ж, если закрывать только самые нуждающиеся в этом точки, то в принципе очень даже неплохо. Я бы сказал, что даже хорошо, — кивнул Полуночнику Креслав. — Это весьма и весьма существенно. Я рад, что ты поучаствуешь в общем деле.

— Как бы там ни было, — ответил на это глава клана Молчащих. — Это и моя империя тоже.

* * *

Что ж, мне оставалось только ожидать, пока вернётся Росси. За это время я решил ещё раз влезть в дневник предка Рарогова для того, чтобы понять: а может быть, есть возможность как-то его вытащить оттуда. Точнее, вытащить его душу, раз она находится где-то взаперти.

Я представил, что, возможно, где-то на другой стороне мира существует капище, подобное местному, только в котором вместо души демоницы заключена душа Рарогова. Это было бы, конечно, иронично. Но на данный момент я не знал и не понимал, что вообще могло случиться с прадедом.

За своими мыслями я подошёл к пруду и замер на берегу. Обычно в такой момент пар над озером сгущался и превращался в девичью фигуру, но сейчас ничего не произошло. Аза ко мне не вышла. Я потянулся к ней мысленно, как будто позвал, но внутри собственного сознания, однако никакого ответа не почувствовал. Видимо, энергия муаса, которая была в её распоряжении, уже совершенно подходила к концу. И, судя по всему, ей было совсем плохо, поэтому она и не реагировала.

«Росси, твою мать, как же не вовремя! — подумал я про себя, — И ведь муас уже почти у нас в руках».

Я отправился в старую резиденцию и поднялся в кабинет предка. Мне нужно тренироваться, чтобы чувствовать энергетические разломы, потому что это, в свою очередь, даст мне возможность помочь Азе. Я решил, что на какое-то время, пока не добуду муас, могу отдать ей свой амулет, пока мы не добудем этот чёртов минерал.

Агнос никак не отозвался на мои мысли. Видимо, был не против. Я снова засел читать дневники. Сначала я целенаправленно искал какие-нибудь записи по поводу того, куда мог направиться Рарогов. Но потом наткнулся на описание медитации, которая была целенаправленно разработана для того, чтобы научиться чувствовать и различать разломы, и зачитался, забыв о первоначальной цели.

Я тщательно уяснил всё из дневников и прямо там, на полу кабинета, уселся медитировать. У меня уже выходило довольно просто погружаться в состояние медитации. А вот с энергетическими разломами пока было сложнее: как их чувствовать? Чем? Какой орган внутри меня это должен отвечать за это?

— У тебя есть магия, — проговорил Агнос в моём сознании. — Ты можешь действовать многими способами, но с магией на самом деле проще. Направляй во все стороны струю своей собственной энергии, и ты почувствуешь, как она ударится обо что-то и вернётся к тебе. И вот по этому самому отклику ты сможешь судить, что именно перед тобой.

— Как звуковые волны у летучих мышей? — уточнил я.

— Можно сказать и так. Но это примитивный вариант, и он просто самый первый. Впоследствии ты научишься этим пользоваться куда лучше и сможешь различать все эти разломы, не особо напрягаясь.

Я попробовал сделать так, как сказал Агнос, и почувствовал себя слепым котёнком, который чует, где-то тепло матери-кошки, но тыкается всё время во что-то иное, никак не в силах отыскать саму кошку.

Тогда я чуть-чуть увеличил поток исходящей от меня энергии — и внезапно прозрел. Я буквально увидел своим внутренним магическим взглядом различные разломы под собой. Они были разных цветов и тянулись во все стороны: не только в плоскости, но и вверх, и вниз. Это были не только разломы планеты, но и разломы самого мироздания. Видение буквально повергло меня в шок. Наверное, если бы я сейчас даже захотел что-то сказать, я бы не смог этого сделать, потому что у меня действительно открылось новое зрение, появились новые ощущения. Я понял, что до этого был фактически слеп, а тут внезапно прозрел, и это ощущение было просто восхитительно, но не поддавалось описанию.

— Ну вот, — сказал Агнос, — даже быстрее, чем я предполагал.

— Это же просто невероятно! — проговорил я. — Это же целые новые миры!

— Поверь мне, ты видишь ещё далеко не всё, — спокойно сказал Агнос. — Ну, ничего, у тебя всё впереди. Когда повысишь свой уровень, тогда станешь видеть ещё больше.

— Да куда уж больше? — удивился я.

Наверное, я сейчас походил на прозревшего слепца, который в мутном светлом фоне начал видеть тёмные пятна, но это было не важно. Главное, что я видел. И вдруг в этот самый момент я увидел, как один из каналов, тянущийся откуда-то из глубины, вдруг окрасился в отвратительный грязный цвет. Он стал буро-ржавым, цвета засохшей крови, и у меня даже как будто пахнуло в нос гнилью.

— Внимание! Осторожнее! — услышал я встревоженный голос Агноса.

— А что ты чувствуешь? — спросил я его.

— А ты разве ничего не чувствуешь? Чем пахнет⁈

— Гнилью пахнет! — ответил я.

— Нет! — Агнос говорил это возбуждённым голосом, совсем не похожим на его обычный тон. — Пахнет тем самым безумным богом, храм которого мы запечатали на тракте, — пояснил он.

— А как он смог нас найти? И зачем он пришёл? Мстить? — уточнил я.

— Я не знаю. Может быть, это месть, — ответил мне Агнос. — Но может быть, и что-то другое.

Я был не в силах оторваться. Я следил, как один из разломов наливался этим отвратительным бурым цветом. Но что я мог бы сделать? Убежать от него? Или что-то ещё? Я думал, что, возможно, смогу с ним сразиться, если будет надо.

И тут я обратил внимание, что проходящая по разлому воля тянется не к нам. Она тянулась к чему-то ещё. Я посмотрел туда и увидел, как слабой-слабой, практически незаметной энергетической точкой пульсирует капище. Оно едва-едва виднелось, и вот именно к нему протянулось это самое щупальце цвета засохшей крови, высунувшись из глубины разлома. А затем оно оторвало от пульсирующей точки капища небольшой кусочек. Он был похож на звёздочку и был даже ярче, чем само капище.

И вот это энергетическое щупальце схватило звёздочку и утянуло за собой в разлом.

— Агнос, это то, о чём я думаю? — спросил я резко.

— А о чём ты думаешь? — спросил тот в ответ.

— Я думаю, что это самый безумный бог забрал душу Азы, — ответил я.

— Боюсь, что это именно так, — согласился Агнос. — А без неё капище начнёт затухать, да и не только капище… Вообще весь местный энергетический разлом в принципе тоже будет консервироваться и умирать.

Но я уже не слушал. Я принял для себя решение.

— Агнос, помоги мне, — проговорил я.

— Ну, я как бы не бог, пока что, — ответил мне Агнос. — В конце концов, я пока ещё только зародыш.

— Помоги! — рявкнул я на него. — Ты же видишь, что её утаскивают? Он решил отомстить мне и забрал самое ценное, что у меня есть. Давай, мы должны забрать её, вырвать из его лап!

— Я постараюсь тебе помочь, — ответил Агнос. — Но ты же понимаешь, что сил у меня не настолько много.

— Делай, что хочешь! — сказал я. — И хватит болтать. Погнали выручать Азу!

— Хорошо, — решился Агнос. — Я могу помочь, но вот из-за моей помощи полностью уничтожится родовой амулет.

— Да хрен бы с ним, с амулетом, — ответил я. — Муас мы нашли ещё и сделаем. Крови высших демонов из семейки Азарета у нас сколько угодно. Мне нужно спасать любимую!

— Тогда держись, — ответил Агнос.

И я почувствовал просто невероятный толчок, как будто меня изо всех сил пнули. И от этого пинка я вылетел из своего тела.

И в следующий же момент я увидел возле себя горящего саламандрика, который был чуть больше меня самого, точнее больше моей души.

— Хватайся! — рыкнул тот. И я увидел у него на загривке торчащие отростки, как будто кожаный воротник с торчащими шнурками в виде петель. За эти отростки я и схватился.

Мы помчались. Поскольку физических тел у нас не было, никакого перехода от состояния покоя до дикой скорости тоже не было. Просто мы сразу взяли огромный темп и погнались за тем грязным кровавым щупальцем, которое тащило звёздочку души Азы. Мне показалось, что сама тьма пытается её поглотить, и при этом я даже слышал её крик.

Чем ближе мы находились, чем сильнее настигали их, тем громче становился этот крик. Сколько длилась наша безумная гонка, я не знаю. Но с одной стороны я чувствовал под собой саламандрика, видел, как у него из спины начинают пробиваться крылышки. Однако большая часть моего внимания была прикована к происходящему впереди.

Я с содроганием души видел, как тьма всё больше и больше облепляла сущность моей энергетической звёздочки, как она облепляла душу Азы и буквально поглощала весь свет из неё. И вдруг я как будто сменил угол зрения и увидел Азу такой, какой она мне являлась. Девушка рычала, дралась, пыталась отбиваться: «Нет-нет-нет, — кричала она и сопротивлялась. — Я никуда с тобой не пойду!»

Вместе с тем она пыталась ударить магией, но у души как таковой магии не было, а силы, которые тащили её, значительно превосходили её возможности. Но она всё равно упиралась, сопротивлялась, пыталась зацепиться за что-нибудь: «Верни меня! Я не буду! Не хочу!» Она пинала это грязно-бурое щупальце, тыкала в него рогами, пыталась разодрать его когтями. Но её всё равно тащили и тащили.

И тут энергетический канал, по которому мы неслись, разошёлся, и мы оказались в каком-то огромном пространстве.

— Надо ускориться, — попросил я Агноса.

— Да я и так на всю стараюсь, — сквозь зубы просипел тот.

А под нами происходило нечто невероятное. Картина, которая мне открылась, внушала ужас. Огромнейшая пирамида из трупов! Причём в основном это, конечно, были тела низших демонов, но встречались и тела каких-то других существ. Все они были окровавлены, а у основания пирамиды скопилось целое озеро крови. Плюс ко всему это кипело, горело и источало ужасный смрад.

На верху мясной пирамиды стоял огромный рогатый демон, а под ним лежало распростёртое тело. Это тоже был высший, чем-то похожий на Азарета в годы его ранней молодости: очень молодой парень, но с крыльями и с рогами. Огромный демон, который стоял над ним, сжимал в лапе посох. При этом он развёл руки и беспрестанно бормотал:

— Восстань из небытия! Прими свою душу! Ты — кровь от крови Азарета! Прими душу из своего рода, возьми свою магию и преклонись передо мной, кровь от крови Азарета! Очнись и выйди из небытия!

И так далее, без конца. И в тот момент, когда щупальце кроваво-грязной тьмы уже практически дотянуло душу Азы до этого самого тела, мы рванули вперёд из последних сил. Я уцепился за рог демоницы и буквально выдернул её из объятий той самой энергии, которая утягивала Азу внутрь тела. А затем развернулся, сжал руку в кулак и ударил демона с такой яростью, что мне даже не помешало отсутствие физического тела. Я услышал хруст его челюсти.

— А теперь всё, валим отсюда! — рявкнул я Агносу.

— Да, я стараюсь! — с хрипом ответил саламандрик.

И я уже видел, как стала отдаляться от нас пирамида из горящих трупов с озером крови под ней. А щупальце, оставшиеся ни с чем, втянулось в распростёртое тело. Демон же с посохом провожал нас ошарашенным взглядом.

Не знаю уж, видел ли он нас или нет, но самое плохое заключалось не в этом, а в том, что разлом постепенно начал смыкаться. А Агнос был уже полностью без сил. Аза, кажется, вообще потеряла сознание.

И тут я понял, что мне придётся поддерживать бога своей собственной энергией, иначе мы не сможем вернуться. Именно это я и сделал. Затем услышал тихий всплеск — это, вероятно, душа Азы вернулась обратно в озеро.

А я открыл глаза и понял, что снова нахожусь в собственном теле посреди кабинета Огнедара Рарогова. Я посмотрел на свою грудь и увидел, как с неё осыпается пеплом амулет моего прадеда по линии Аденизов.

Глава 3

Слободан Зорич был вымотан сверх всяких сил. Ему казалось, что если он сейчас ляжет прямо здесь на голый лед, то всё равно мгновенно уснёт и проспит целую вечность. Но расслабляться было рано — нужно было двигаться. Необходимо было идти вперёд, вернее, назад.

Кое-как, спотыкаясь и тяжело дыша, он перешёл обратно через пролив. Всё это время Зорич пытался восстановить силы. Надо сказать, что частично ему это удалось, потому что когда он увидел своих людей и осознал, что прямо сейчас ему придётся ещё некоторое время работать, понял, что справится с этим. К тому же перед его внутренним взором встал облик дочери, и он подумал о том, что должен всё это доделать ради неё.

И тут у него, как будто второе дыхание открылось.

— Друзья! — обратился он к своей экспедиции. — Мы сейчас должны вернуться на остров и вынуть из недр определённое количество минерала. Но вы должны понимать, что это только разовая акция: на постоянную добычу надеяться не стоит. А потому мы приходим туда, забираем полтонны минерала. В дополнение вы берёте себе свою долю, как и договаривались. И после этого мы отсюда уходим навсегда.

— А почему так? — спросил Зорича один из магов земли, который должен был отвечать за разведку минерала на месте.

— Потому что это было непросто, — проговорил в ответ Зорич. — Но я договорился с местным элементарем льда. Он разрешил нам взять единожды столько, сколько нам понадобится. И всё.

Народ расселся по упряжкам, приготовившись двигаться в сторону острова.

— А вы пойдёте? — поинтересовался Слободан у проводника. — И на вашу долю хватит минерала. Я обещал всем, кто меня будет сопровождать, дать возможность набить карманы.

Но проводник лишь покачал головой в ответ:

— Нет-нет-нет, — ответил он. — Я к этому не причастен. Моя доля не была оговорена, так что я подожду вас здесь. А соваться на этот проклятый остров я не собираюсь.

Слободан Зорич удивился, пожал плечами, но не стал акцентировать на этом внимание. Сел в упряжку и вместе со своей экспедицией отправился на остров.

Там люди притихли, видя множество замороженных статуй, стоящих на побережье. Но многие мужчины так навсегда и остаются детьми. Поэтому спустя какое-то время члены экспедиции привыкли к мрачному окружению и начали стучать по леденевшим статуям, вызывая тем самым мелодичный, даже какой-то пронзительный звон.

— Прекратите! — попросил их Слободан. — Или вы хотите превратиться вот в таких же?

Маги из его экспедиции пожали плечами, но решили всё-таки не лезть на рожон.

А дальше всё происходило достаточно быстро, хоть для Зорича и проплывало, словно во сне. Он не знал, то ли это благодаря элементарю, то ли благодаря его магам, но они очень быстро отыскали месторождение минералов. Раскрыли землю, словно хирургическим скальпелем, и вытащили необходимое количество минерала. Правда, сделали они это достаточно варварским способом, попросту выгребая куски, складывая их рядом с караваном.

Затем несколько собачьих упряжек скрепили вместе, создали ледяные поддоны и на них сверху положили куски минералов. При этом Слободан Зорич тщательно следил за тем, чтобы из глубины не выворотили больше минерала, чем оговаривалось. Конечно, он не мог отследить с точностью до килограмма, но примерный вес он всё-таки понимал.

Сопровождавшие его люди распихали себе по карманам, по котомкам мелкие обломки. И тяжело гружёный караван медленно двинулся в обратную сторону. Зорич боялся, что собаки не смогут сдвинуть такое количество добычи. Но нет, это была очень активная порода: её представители чуть ли не с удовольствием тянули этот неподъёмный груз.

Без малейших приключений они перешли пролив и выбрались обратно на берег материка. Слободан огляделся, ища глазами проводника, но его по какой-то причине не было. И тогда Зорич приказал отправляться в обратный путь по следам. Сам он занял место в самой последней упряжке.

Не успели они пройти и полкилометра, как в них полетели самые разнообразные магические конструкты. Зорич даже не сразу понял, что это нападение. Крайняя усталость и моральное истощение дали о себе знать.

Сначала он думал, что, может быть, это выверты Гранда. Но нет, это была обычная стихийная магия. Причём буквально всевозможная: острые сосульки и ледяные лезвия, воздушные кулаки и смерчи, огненные шары и стрелы, даже камни летели скопом.

Часть людей, которая шла в начале каравана, полегла, даже не успев понять, что случилось. Но в этот момент всё-таки члены его экспедиции сообразили, что происходит неладное, и смогли организоваться и дать отпор.

Причём Зорич чувствовал, что его собственная магия каким-то невероятным образом сейчас усилилась буквально в несколько раз. Экспедиция заняла круговую оборону. Морозники взялись за работу, стараясь намораживать щит вокруг них, земельщики устроили землетрясение. Но в этот момент лёд позади них раскололся, и со стороны острова Виктория на них пошли огромные ледяные шипы.

Это была магия Хладослава Морозова. Он даже заметил его самого, стоящего за всё удлинняющимися шипами.

— Зорич! Слободан! — крикнул губернатор. — Давай договоримся: ты мне отдаёшь всё это добро, и, возможно, выживешь. Согласен?

Зорич промолчал в ответ.

— Даже не думай, что тебе что-то достанется, — продолжал Морозов. — Я не знаю, как у тебя вышло добыть такую прорву минерала, но мне он гораздо нужнее. Поверь.

И вот тут Слободан понял, что злость и ненависть, которые давно бурлили в нём до этого, ещё со времён встречи с Вирго, наконец-то нашли выход. Он чувствовал, как волна ярости затапливает его, затем переливается в магию и после исходит от него волнами во все стороны. Он собрал в кулак все свои умения. Благо здесь, возле минерала, это было сделать гораздо проще, и ударил ментальной магией во все стороны.

После чего практически без всякого труда подчинил себе весь отряд Морозова. «Что они должны сделать? — думал он про себя. — Убрать шипы? Убраться восвояси? Это никак не решит ситуацию». Тогда он бросил взгляд на противоестественный стальной лед, сковавший пролив. Он уже знал, что сделает с нападавшими на них людьми.

«Идите и добудьте себе минерала столько, сколько хотите», — отдал он мысленный приказ. И вся группа, подчинявшаяся Морозову и атаковавшая экспедицию Слободана, вдруг развернулась и организованно сама пошла через враждебный лёд на остров Виктория.

Зорич хотел сначала продолжить путь, а потом снова подумал о том, что нельзя оставлять дело незаконченным. Он пошёл сопровождать Морозовых. На почтительном расстоянии, но всё-таки продолжал контролировать, чтобы они шли и шли через пролив. Чем дальше он отдалялся от собачьих упряжек, тем тяжелее ему было контролировать всю эту группу. Но одно дело — взять под ментальный контроль, а другое — удерживать. Второе значительно проще, поэтому он шёл за ними.

И при этом думал о том, что это уже его третья ходка на остров, откуда уже давно никто не возвращался.

А затем наблюдал, как в стане ледяных статуй добавилось ещё полтора десятка экспонатов. Он дождался, пока последний из них прекратит двигаться, и только тогда развернулся и пошёл обратно. Сам он уже практически не чувствовал холода, промёрзнув буквально насквозь. Но его это сейчас ничуть не волновало, как и то, что он вымотался настолько, что практически уже не мог идти самостоятельно. Да, он уставший, с каждым шагом считал, сколько ему осталось до упряжки, где он сможет сесть и немного подремать.

Ну а затем его разум захватила совсем другая мысль: «Мне нужно как можно скорее добраться до телепорта, до любого телепорта. Мне нужен самый ближайший телепорт».

* * *

Я быстро вскочил на ноги, но тут же поморщился. За время сидения в медитации мышцы затекли и не очень-то хотели меня слушаться. Но, наплевав на боль, я выскочил из кабинета и рванул вниз, едва не сбив с ног Зару.

Она быстро оглядела меня с ног до головы.

— Что случилось?

Я цветасто выругался в ответ, но всё же взялся объяснять на бегу:

— Если в двух словах, то… По каким-то невероятным образом селекционеры получили образцы крови кого-то из рода Азарета и вырастили тело с этой кровью. После чего пытались выкрасть душу Азы для того, чтобы заселить её в это тело. Мне показалось, что душа им тоже нужна была из рода Азарета. Всё, что я понял: это то, что селекционеры хотели получить доступ к вашей магии. Извини, вникать глубже не было времени, потому что я еле-еле успел вытащить душу Азы оттуда. Но из-за этого я потратил все свои силы, включая и силу родового амулета.

Я показал ей оплавленную цепочку у себя на ладони.

— Так… — Зара всё ловила на лету, но не совсем понимала, к чему я веду. — Что с Азой? Она жива?

— Её душа должна быть ещё здесь. Я вернул её в озеро, — ответил я. — Но в каком она состоянии, я не представляю. Поэтому я сейчас же ухожу за муасом, а ты делай всё, что хочешь, всё что угодно, чтобы только поддержать её.

— Ты издеваешься надо мной, что ли? — прорычала Зара. — Ты мне такие новости рассказываешь, думаешь, что я спокойно буду сидеть и ждать, пока ты найдёшь этот демонов муас?

— А ты что предлагаешь?

Я устремился к озеру, на ходу скидывая одежду и призывая Резвого.

— Так, спокойно, — остановила меня Зара. — Ты ей сейчас ничем не поможешь! Я отдам сестре один меч. Ей этого вполне хватит, чтобы восстановиться и стать сильнее. Я и с одним обойдусь, а мы с тобой вместе уйдём на месторождение муаса, потому что только я смогу сделать так, чтобы отец открыл портал непосредственно к нам. А ещё скажу ему, чтобы попросил Кема прибыть в наш мир и найти саму жилу.

— Аза! Аза! — позвал я, но никакого ответа не было. Зато к нам, из конюшни вместе с Резвым прискакала Искра.

— Что с хозяйкой? Я её почти не чувствую, — с явным волнением спросила та.

— Всё очень сложно, — ответил я ей, после чего обернулся к демонице и сказал: — Зара, меч.

Та вытащила один из своих мечей и кинула мне. Уловив его в броске, я тут же вскочил на спину Искре:

— Давай, как в прошлый раз! Резвый, жди!

И она увлекла меня в озеро. А затем и на глубину, укрыв куполом. То, что я обнаружил на дне, совсем не было похоже на Азу, к которой я привык. Это была какая-то полуистлевшая душа, которая находилась без сознания.

Я положил меч рядом с ней, и тогда она начала меняться, наполняться силой, увеличиваться в размерах. В конце концов, Аза пришла в себя, открыла глаза и посмотрела на меня:

— Боги! — проговорила она тихим голосом, звучащем прямо у меня в сознании. — Ты меня спас. Но как?

— Это сейчас неважно, — ответил я. — Возьми меч Зары. В случае если кто-то ещё попробует до тебя дотянуться, уходи, забирай его и уходи прочь. Ты сможешь это сделать.

— Боюсь, это так не работает, — улыбнулась Аза. — Но в любом случае спасибо. А вы?

— А мы отправимся за муасом, — ответил я. — Я уже точно знаю, где он находится. Поэтому потерпи немного. И мы обеспечим твою безопасность.

— Ты не представляешь, как я… — она замолчала на полуслове.

Я понимал: Аза никогда бы ничего не испугалась. Скорее, это фигура речи. Но ей действительно было не по себе от всего того, что произошло.

— Дашь на время Искру Заре? — спросил я.

— Конечно, — кивнул демоница. — Мне-то сейчас в не до конных прогулок.

На том мы и расстались. Я вернулся назад к Заре.

— Ну что? — спросила меня Зара. — Отправляемся прямо сейчас или всё-таки собрать что-нибудь поесть?

— Во-первых, обязательно собрать с собой необходимые вещи, — проговорил я. — Пледы, одежду, еду, обязательно питьё, походный котелок. Это всё нам обязательно понадобится. Но это только одна проблема, — сказал я. — Пока мы туда доберёмся, пройдёт достаточно времени. Даже с учётом наших демонических скакунов.

— И что ты предлагаешь? — Зара покосилась на меня. — Как будто есть вариант быстрее.

— Теоретически демон из клана телепортщиков, о котором я тебе говорил, может помочь. Он сможет доставить нас прямо на место.

— К сожалению, — покачала головой Зара, — это так не работает. Насколько я помню.

— В смысле? Не понял. Почему не работает? — я покосился на неё.

— Но дело в том, что это не так происходит. Они не могут прыгнуть в любую точку, когда и куда им захочется. Иначе бы они, ты сам понимаешь, не бежали бы в панике от тех же селекционеров, когда их пришли завоевывать, а прыгнули бы прямо туда, куда хотели.

— А как же тогда? — решил уточнить я.

— По меньшей мере, они должны знать и понимать, откуда они переносятся. Но он в любом случае нам нужен, чтобы настроить ваш телепорт, — развела руками Зара. — Так что, в путь?

— Подожди, — ответил я. — Это было только во-первых. Теперь, во-вторых, мне необходимо уладить ещё несколько дел.

— Мы так никогда не уедем, — Зара посмотрела на меня, с некоторым укором.

— Да погоди ты, — ответила я. — И не торопи. Всё мы успеем. Так что не переживай. Делай всё, как следует, собирайся.

Первым делом я отправился к Аркви:

— Послушай меня внимательно, — сказал я. — Завтра сюда телеграфируют о том, что приедет Росси. Я распоряжусь в основной резиденции, что надо будет дать ответ, чтобы он прибыл сюда. Я сейчас напишу ему письмо, которое ты лично ему передашь. После этого вы возьмёте Земовита Медведева и отправитесь обратно в Горячий Ключ.

— Без коней-то долго провозимся, — ответил мне Аркви.

— Очень надеюсь, что вы не верхом отправитесь, — проговорил я.

Затем я вытащил карту, которую забрал из кабинета, и тщательно отметил место, где находится телепорт.

— Вот, — сказал я Аркви. — Скажи ему, что в этом месте находится телепортационная площадка. И что она скрыта под бурным потоком реки.

— А вот про это говорить не обязательно, — и в глазах Аркви появились озорные искорки. — Иначе кто–то решит добираться верхом.

Я написал Джузеппе письмо, где указал точное местоположение телепортационной площадки и то, что она благодаря разлому и ещё некоторым факторам запитана практически полностью. Поэтому для того, чтобы активировать её и попасть в Горячий Ключ, особых усилий предпринимать не придётся. Но при всём том мне от него нужно, чтобы он взял с собой артефакт, которым сможет поставить перемычку и понизить напряжение в моём телепортационном устройстве. Я полагал, что этого достаточно для того, чтобы Росси смог туда отправиться.

— Если он откажется, — сказал я, — то езжайте через тракт. Мы же попробуем искать залежи с помощью демонов.

Когда Аркви ещё раз повторил мои наставления, я кивнул и отправился к матери.

Та уже долгое время не отходила от колыбели, как я понял. Под глазами у неё были мешки, кожа стала блеклой, практически бесцветной. Я, глядя на это, вздохнул. Конечно, негоже было её сейчас покидать: надо было поддержать. Но в муасе нуждалась и наша империя, и империя Азарета.

В связи с этим нам было необходимо двигаться в Горячий Ключ.

— Ты что-то, хотел сказать? — спросила она уставшим голосом.

— Да, я сейчас выезжаю обратно в Горячий Ключ, — ответил я. — И очень прошу, чтобы вы здесь держались. Да… При том, что продержаться осталось не так уж и много. Я еду за муасом, и увижу там отца заодно. Как раз передам ему все последние новости, потому что он даже не в курсе всего того, что сейчас происходит в империи.

— Конечно, мы будем держаться, — ответила мать. — У нас просто нет вариантов.

— Мам, скоро всё наладится, не переживай, — я крепко обнял мать. — И позволь себе отдохнуть хоть немного. Если ты будешь без сил, то не сможешь защитить наследника.

— Я попытаюсь, — сдержанно пообещала она.

Не успел я выйти из резиденции, как меня перехватил Тагай. Вид у него был немного взволнованный, но не более того.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да не то чтобы… — не уверенно проговорил друг. — Скажем так: я временно перепоручил Радмилу Мире.

— Там всё серьёзно? — я смотрел Тагаю в глаза, пытаясь понять, что именно его гложет.

— Разумеется, — ответил он. — Девчонка, конечно, размышляет по поводу твоих слов. Но у неё в сознании самая натуральная ментальная буря продолжается. И, судя по всему, она сама не понимает, к какому выводу должна прийти.

— Ммм, хорошо, — ответил я. — А ты что предлагаешь? Не держать же её взаперти всё время, да ещё и под ментальным контролем?

— Хм, нет, конечно, — покачал головой Тагай. — Это делать совершенно ни к чему. Но у меня есть одно нестандартное предложение.

— Я тебя слушаю, — ответил я, оживившись. Отчего-то мне было радостно от понимания того, что теперь не только я могу решать все проблемы, но и мои друзья потихоньку подтягиваются.

— Ты же знаешь, я обучаюсь в храме разному. И есть один вариант: зачистить ей память за последние двое суток. Сейчас это ещё реально сделать. А вот позже я уже не осилю. Потому что воспоминания последних дней, которые превысят последние два дня, уйдут в глубинные слои памяти, и я туда уже не смогу забраться. Точнее, просто не полезу, потому что у меня банально не хватает опыта. Но пока эти воспоминания лежат на поверхности и бурлят, то я вполне смогу их зачистить.

— Хм, — сказал я. — Это довольно интересное предложение. Давай попробуем его обмозговать. Какие минусы?

— Для этого мне придётся провести её в храм, чего мне не хотелось бы, — развёл руками Тагай.

— Давай сделаем так: пойдём сейчас к ней вместе и спросим, что она надумала. И, в случае чего, предложим твой вариант.

— Давай, — сказал Тагай. — А то как-то я сам, честно говоря, опасался взять на себя столь серьёзную инициативу.

Я про себя усмехнулся: только что думал о том, что ребята уже становятся более-менее самостоятельными. Вместе с Тагаем мы без проблем нашли Радмилу. Она смотрела на нас обоих немного исподлобья. Не так, как обиженный ребёнок, а скорее, как человек, приготовившийся защищаться и не понимающий, существует ли для него опасность или нет.

— Радмила, — сказал я, — у тебя было какое-то время подумать. И мне бы хотелось сейчас услышать, что ты решила. И да, кроме предложения, что ты вливаешься в нашу компанию, у нас есть ещё один альтернативный вариант. То есть, во-первых, ты можешь принять нашу сторону твёрдо и чётко, войти в нашу команду и целиком, и полностью быть с нами, действовать с моим кланом как единый организм, а впоследствии, может быть, даже войти в него. Это означает, что ты будешь в курсе всей ситуации в империи и не только.

— А какой альтернативный? — невесело усмехнулась Радмила.

— Мы можем сделать так, что ты просто забудешь последние два дня. Примерно с того момента, как приняла решение прийти в эту резиденцию.

— Только два дня? — уточнила Радмила. — Я не забуду отца, не забуду саму себя, академию, прошлое?

— Нет, — в разговор вступил Тагай и уверенно покачал головой. — Только последние два дня. Это называется срез текущих воспоминаний. Они ещё не ушли на глубину, не закрепились в твоём сознании. Именно поэтому их можно будет легко вычистить.

— Ты точно не заденешь ничего важного? — Радмила уставилась на Тагая, а я про себя понял, что решение она уже приняла. Решение это, к сожалению, не в нашу пользу.

«Ну, ничего, — подумал я. — Пусть так. Сомневающиеся мне в команде тоже не особо нужны».

— Нет, — снова ответил Тагай. — Глубже лезть я просто не рискну. У меня нет для этого достаточно знаний. Да и ни к чему это. Мы удалим тебе всё то, что ты узнала здесь, и всё. А остальное целиком и полностью останется с тобой.

Он смотрел девушке прямо в глаза и уже каким-то гипнотическим голосом повторил:

— Если ты согласна на удаление последних двух дней, то зачищаем. Последние воспоминания у тебя останутся о том, что ты решила прийти и попросить у Вити защиты.

— По-хорошему, я тебе могу даже оказать эту помощь и отправить куда-нибудь в Горный, — пояснил я Радмиле перспективу. — И получится, что я формально тебя прикрою. Но фактически, как ты принимаешь, тебя уже даже не от чего и не от кого прикрывать. Но этот момент ты, к сожалению, тоже забудешь.

— Это неважно, — сказала она. — Я согласна. Если это только два дня, и ты, Тагай, клянёшься, что это будет два дня, то я согласна на это.

Тагай поклялся, что глубже двух дней он не полезет.

— На этом точка, — сказал я. — Я понимаю: тебе страшно, что вскроют твой ментальный дар. Но нам это совершенно не интересно. Нам нужно, чтобы ты не смогла действовать против нас, не более того.

— Хорошо, я согласна, — ответила Радмила. — Везите меня, куда хотите. Делайте что хотите. Но я не хочу всего этого помнить и знать. Во-первых, я просто органически не могу занять сторону демона. Такие, как он, убили всю мою семью. А во-вторых, я не смогу выбрать сторону без отца. Я не смогу без него определиться. Мне нужно, чтобы он приехал, и после этого мы вместе должны решать.

— Ну что ж, Радмила, — подытожил я. — Ты свой выбор сделала.

* * *

— Ты вот, Маруська, говоришь, что зря я всё это затеяла? — Ликомора распластала по столешнице ядовитую водяную змею. Ловким движением руки рассекла её тело от челюсти до самого хвоста.

— Но ведь ты, Маруся, не всё знаешь. Ты же понимаешь, что у меня есть свои люди даже в Тайном сыске. Ты понимаешь, какое дело, Маруся? Там наш уважаемый Иосиф Дмитриевич в последнее время шибко уж метлой прошёлся. Зацепил больших людей, обидел. А так нельзя было делать. И вот теперь, понимаешь ли, мне выдали такие расклады, что ты, Маруся, просто обалдеешь!

Ликомора подцепила кончиком ножа ядовитые железы и жестом фокусника вырезала их из тушки.

— Вот ты, Маруся, думаешь, как мы побеждать собрались? А я тебе скажу: одним из тех, кого Светозаров обидел своими действиями оказался на секундочку, начальник штаба армии — некто Чернышов. Я понимаю, Маруся, что тебе эта фамилия ничего не говорит. Но уж поверь мне: это человек с большими связями в армии!

Только теперь Ликомора обернулась на Марусю и та, выпучив свои огромные глаза, посмотрела ей прямо в лицо. Затем выдала своё монументальное:

— Ква!

Маруся была громадной болотной жабой, размером чуть ли не с кошку. И на всё она имела своё собственное мнение. Это был самый настоящий магический питомец Ликоморы.

— Но ты, Маруся, не подумай, — продолжила ведьма. — Кроме Чернышова у нас есть серьёзные люди, на кого мы вышли. Нас поддержат очень многие аристократы. А знаешь, Марусь, почему? Потому что родовичи перекрыли им доступ к трону. Попасть туда можно только лизоблюдством. С одной стороны, это правильно, но мы с тобой, Маруся, на этом сыграем. Кто у нас там ещё из обиженных и оскорблённых?

Ведьма крякнула и задумалась.

— Ермолов? Ну, Ермолов был близок к трону. Это всё так, но сейчас он мало что может. С другой стороны, с миру по нитке — нищему рубаха, не так ли, моя дорогая?

Жаба снова квакнула.

— А ещё, Марусь, один наш человек… Не поверишь, работающий во дворце, очень хорошо постарался и немного почистил кабинет императрицы. Ты, Маруся, не представляешь, как только сама императрица и её дядя уехали в свою резиденцию, дворец стоял чуть ли не нараспашку: заходи, кто хочешь, бери, что хочешь — вообще расслабились. Но не суть важно. Главное-то не в этом, а в другом. Нашёл наш человечек, Маруся…

С этими словами Ликомора открыла рот и выдавила себе на язык яд из желез змеи.

— Так вот… — она тряхнула головой, как будто выпила крепкий алкоголь, выдохнула и продолжила: — Интересные документики, Марусь, поведали нам о том, как можно немножечко прогнуть неугодные нам с тобой роды. Как ты понимаешь, и Вулкановы, и Морозовы — все они до мозга костей родовичи. Ты же в курсе, Маруся, что им ни разу не понравится, если кто-то попытается уничтожить капище? Даже капище других кланов. Они всё равно сочтут это за опасность самим себе. Хм…

Ведьма махала в воздухе ножом в такт своим мыслям.

— Поэтому, Маруся, всё надо будет сделать втихую. Ну и на всякий случай получить накопители на случай магических атак. Ты согласна?

Жаба снова многозначительно квакнула.

— Вот же родовичи, да? — Ликомора продолжала разделывать тушку змеи настолько умелыми движениями, что ей позавидовал бы шеф-повар самого помпезного столичного ресторана. — Эти отсталые живут, как тысячи лет назад: все ещё не научились жить без капищ, хех… Они с ними дружат, становятся их проводниками. Не понимают, что любую энергию не только можно, но и нужно подчинять себе.

Маруся квакнула, и на этот раз согласие явно слышалось.

— Понимаешь, мы не должны ждать милости от природы, взять её — вот наша задача. Но всё это должно быть тайно. Ты знаешь, Маруся, я уже распорядилась, чтобы провели эксперимент на местных капищах. Вдруг они чем-то отличаются от наших. Но, у нас, конечно, подобных технологий не было. То, что мы нашли тут, — это, конечно, прорыв в технике аккумулирования энергетики капищ. Маруся, там такое!..

Ликомора снова посмотрела на свою жабу.

— Ты даже не представляешь! А самое главное и печальное, знаешь что? Они же все эти научные открытия давили! Да что я тебе говорю! Они просто поставили свой сапог на горло развития науки и техники, и занимались своими древними капищестраданиями. Но отныне всё будет иначе. И в этом, Маруся, наш залог успеха.

Жаба прыгнула ближе к руке Ликоморы, и та её нежно погладила.

— Что ты спрашиваешь, с какими капищами мы будем проводить эти опыты? Ну, Марусь, разумеется, с вражескими. И естественно с теми, у которых на данный момент нет проводников. Иначе раньше времени обнаружим себя. Светозаровские, конечно, ближе, и провести эксперимент на них гораздо безопаснее. Но ты же понимаешь, Маруся, что мой Ярославушка, знаешь ли, справится со своей производительной функцией на все сто. Будет трахать всё, что движется. Это я тебе гарантирую: он настрогает такую прорву детей, что будет очень немалый шанс пробудить спящие светозаровские капища и забрать их под себя. Это, как ты понимаешь, резко добавит нам вес. А вот вражеские спящие… Ну это же сам научный прогресс велел их выпотрошить, чтобы у них даже шанса потом не было взять реванш.

И после этих слов Ликомора снова вернулась к разделке трупа, который уже представлял собой разные кучки: кожа отдельно, внутренности отдельно, мясо отдельно. После чего она взялась за голову.

— М-да… И вот исходя из этих соображений, — продолжала Ликомора, — нам необходимо подобрать спящее капище врагов и провести на нём эксперимент. Они пусть делают вид, что у них всё под контролем. Нет, ты вообще слышала, Маруся? Они уже и о смерти императрицы собрались объявить, и о рождении наследника. Даже о съезде глав всех кланов успели объявить. И собрались на этом съезде объявить, так сказать, хе-хе… завещание императрицы. Мол, ребёнок Екатерины Алексеевны наследует трон Российской империи. Да щаз!

Ведьма сплюнула на пол, и её слюна задымилась.

— Ты знаешь, Марусь, мне кажется, что у нас во главе страны до сих пор стояли какие-то идиоты. А я уже распорядилась, чтобы стягивали войска из родовых гвардий Морозовых и Вулкановых и подтягивали их потихоньку по столице для того, чтобы в час «Х» иметь при себе силы. А главное, Марусь, я даже не просила их как-то оголить все их рубежи… ну, скажем так, половину боеспособной армии они могут представить вполне. Тем более у них в последнее время стало поспокойнее. Сейчас больше у Рароговых шалят демоны. Но ничего, Маруся, я тебе обещаю: как только мы возьмём власть, а мы её возьмём, следующим своим шагом мы размажем этих самых демонов.

Ликомора хохотнула.

— А пока, Маруся нам штыки Вулкановых и Морозовых нужны тут. Как ты понимаешь, всегда нужен веский аргумент для того, чтобы усадить нашего кандидата на трон. С добрым словом и несколькими тысячами штыков, можно добиться всегда гораздо большего, чем одним только добрым словом. Так что, Маруся, твои выпученные глаза вообще вылезут из орбит, когда ты всё это увидишь.

Глава 4

Вернувшись к старой резиденции, я увидел, что Зара на Искре меня уже ждёт во всеоружии. Резвый тоже был осёдлан и нагружен. Видимо, не обошлось без услуг Аркви.

При этом мне предстала довольно-таки забавная картина, потому что Искра и Резвый стояли рядом друг с другом, но мордами отвернулись в разные стороны. Я даже хохотнул про себя.

— Ну что, Резвый, — сказал я, — готов к скорости?

— Я-то готов, — ответил тот совсем не свойственным ему тоном. — Вот только боюсь, дама за мной не успеет.

— Слышь, ты… болезный, — проговорила Искра, повернувшись к нему. — Дама не то что поспеет — дама ещё и тебя оставит далеко позади!

— Вот видишь, — проговорил Резвый, уже обращаясь ко мне, — в каких недемонических условиях приходится работать?

— Ладно, — сказал я. — Ещё помиритесь. А теперь давайте-ка в путь.

Вместе с Зарой и лошадьми мы телепортом перешли обратно в Урум, и оттуда во весь опор поскакали назад в Горячий Ключ. На самом деле скорость, конечно, была значительно ниже, чем по пути из Горячего Ключа в Урум. Погода ухудшилась, и валил лапатый снег. Потому даже демонам пришлось снизить скорость, чтобы случайно не рухнуть в пропасть. Да и осторожность не мешала, потому что демоны могли забраться куда угодно. Нашей же задачей было их вовремя обнаружить. По счастью, демонов в этот раз мы не встретили вовсе.

В Горячий Ключ мы прибыли, когда стояла уже глубокая ночь, чуть ли не к полуночи.

При виде нас лагерь, который уже обретал черты пусть и временного, но всё же поселения, разумеется, переполошился. Отец вышел из палатки, даже не накинув куртку.

— Что случилось? Ты слишком быстро вернулся, — он сам как будто сам внутри чувствовал, что что-то не так, а тут ещё и я прибыл в неоговоренные сроки.

Я повернулся к Заре и поймал её взгляд:

— Ты вызывай своего отца. А я сейчас коротко переговорю со своим.

— Но ты же понимаешь: люди, которые здесь собрались, не должны видеть большую часть того, что произойдёт? — исподлобья глядя на меня, проговорила Зара.

— Это о чём она? — спросил меня отец.

И к нам, я видел, уже спешил Артур. Впрочем, вокруг, как мне показалось, было не слишком много бойцов, хорошо, если половина нашего отряда.

— У нас тут предстоит появление иномирной делегации, которую непосвящённым лучше не видеть.

— Какой делегации? — отец опешил.

— Иномирной, — повторил я и спешился.

Тут к нам как раз подоспел Артур.

— Пойдёмте в палатку, нужно поговорить без свидетелей.

Оба новоявленных барона переглянулись и первыми вернулись в отцовскую палатку.

Я даже не стал раздеваться, начав выдавать им краткую сводку новостей из империи:

— Если вкратце, то императрица умерла родами, но при этом родила наследника, которого тут же признало капище. Перед смертью это самое капище покойной Екатерине Алексеевне сказало, что сын, которого назвали Светозар, будет защищать нашу землю с мечом в руке. Но, судя по всему, в империи будут различного рода брожения. Я прям спинным мозгом чувствую, что будут проблемы.

— Ну и пускай будут, — ответил на это отец. — Нам-то до этого какое дело? Мы стоим себе на Стене, да стоим. У нас есть свой противник. И это не сын императрицы.

— Не скажи, отец, — ответил я. — Дело в том, что мать была рядом с императрицей в тот момент, когда та рожала. И покойная взяла с неё клятву, что твоя супруга будет защищать её сына чуть ли не ценой своей жизни. Поэтому так уж вышло, что мы все в это замешаны по самую маковку. И деваться нам некуда.

— Ох, ты ж демоническая задница… — выругался отец.

Он с Кемизовым всё это время активно переглядывались, поэтому пока отец ругался, выплёскивая эмоции, Артур, как более приземлённый, поинтересовался:

— И чем нам это грозит?

— На данный момент созвали Совет глав кланов, на котором объявят завещание императрицы. Объявят также о том, что наследник уже признан капищем, и при младенце будет создан регентский совет. Дед Креслав туда абсолютно точно войдёт. Насколько я знаю, туда же войдёт Ветран Вихрев. Ну и, соответственно, сам Иосиф Светозаров. Но я могу поставить всё что угодно на то, что будут проблемы.

— Может, обойдётся? — предположил Кемизов.

— Не обойдётся, — уверенно ответил я. — Так не бывает, чтобы младенец на троне всех устроил. Поэтому ждём проблем. И хорошо, если мы к ним будем готовы.

— Хоть бы знать, какого рода проблемы, — сказал мой отец. — Но, в целом всё понятно. И, как бы я не относился к императрице, но лучше было бы, чтобы она осталась жива. А что ты по поводу делегации говорил?

— Мать сейчас засела в резиденции Рароговых с наследником. А у нас там приключились проблемы с родовым капищем. Оно практически уснуло. Поэтому нам срочно нужен муас для поддержания его силы. Основные его залежи находятся именно тут — под Горячим Ключом, именно поэтому я сюда и примчался.

— Что за муас? — нахмурился Кемизов.

— Минерал, внешне похожий на алмаз, — пояснил я, — но при этом обладающий свойством усиливать магию.

— Усиливать говоришь… — задумчиво пробормотал на это Кемизов, и уже более уверенно добавил: — Я определил три точки, которые, как мне кажется, энергетически самые мощные в долине. Мы хотели там резиденции строить. Я-то думал, что это какие-то пробои в разломе. Но раз ты говоришь, что тут муас… Значит, это очевидно он.

— Три — это прекрасно, — воодушевился я.

— Они в разных местах, но в целом почти на одной прямой, — пожал плечами Артур. — Здесь в принципе очень сильный магический фон. Поэтому мы все чувствуем себя, как вечно молодые и вечно пьяные.

— Наша основная задача сейчас — как можно быстрее найти залежи муаса и добыть его.

— А где твой телепортер-то? — уточнил Кемизов. — Ты же обещал, что кто-то прибудет. Кто-то такой, который может попытаться сделать нам прямой переход в империю.

— Его, к сожалению, не оказалось на месте, — ответил я. — Он прибудет чуть позже с Аркви. Наша задача сейчас состоит в том, чтобы нужно связаться с союзной стороной.

— С какой ещё стороной? — не понял отец.

— С теми, — ответил я, — кто одарил нас силой, — и тут я повернулся к Кемизову и добавил: — Как наш предок, так и ваш предок в своё время имели огромную силу. И сила эта зиждилась не только на личном могуществе и магии. Сила эта зиждилась вот на этом.

Я содрал с себя рубаху и показал татуировки на плечах и груди.

— Татуировки — это забитая мне под кожу кровь других существ, с которыми и мой род, и ваш род заключили в своё время братские союзы. За счёт чего мы очень сильно продвинулись в изучении своих собственных магических способностей. Нашими кровными братьями в другом мире стали роды высших демонов. У нас это был род Азарета, князя огня, а у вас — род Кема, князя земли. Поэтому сейчас для того, чтобы ускорить поиск и добычу муаса, мы будем вызывать этих высших демонов на помощь. Муас нужен не только нам, но и им. К тому же у нас для них имеется критически важная информация.

— А им-то зачем, раз они все из себя супермогучие? — хмыкнул Артур.

— Потому что у них идёт все та же война с теми же демонами, что и у нас. Только они её ведут на порядок дольше нашего и противники у них грознее, чем у нас, — я понимал, что говорю сбивчиво, но сейчас не было времени подбирать слова. — По сути, у нас с ними общий враг. Именно поэтому нам необходимо с ними объединиться и поделиться с ними муасом.

Кемизов нахмурился, покосился на отца, а затем снова упёрся взглядом в меня.

— Если упростить, то на нашей стороне Азарет и Кем. А против нас всех — высший клан селекционеров-менталистов, который плодит орды низших демонов, с которыми мы и воюем на Стене. Так что по сути это одна война, но она ведётся, как минимум, сразу в двух мирах. И гадить наши противники успевают и тут, и там. Если поможем Азарету и Кему унитожить первопричину появления у нас легионов низших, то и своих зачистим постепенно. Поэтому определяйтесь, как вы проведёте работу со своими людьми. Либо вы их куда-нибудь отошлёте на время, либо оставите в лагере, но последствия могут быть неоднозначные…

Кемизов и мой отец снова переглянулись.

— Наверное, лучше всё-таки отослать, — сказал мой родитель. — Потому что, если здесь появится высший демон, это вызовет шквал атакующих заклинаний. Не забывай, сила здесь бурлит. И без того все стопоры сносит, а тут ещё и противник будет.

— Согласен с тобой полностью, — ответил Артур. — Я оставлю только своего сына. Всех остальных, даже проверенных в схватках, мы отправим в командировку к Даррену.

— Ты уверен? — спросил его отец.

— А что я им скажу? — развёл руками Артур. — Постепенно готовить их надо. А сказать им: «Без паники, сейчас придут рогатые твари, которые будут ковыряться в нашей земле, чтобы спасти два мира» — это полный… — Кемизов не стесняясь завернул армейскую матерную тираду. — Мы против демонов воевали тысячелетиями. За один день отношение не изменить. Безопаснее всё-таки их всех убрать.

— Без проблем, — сказал я. — Тогда планируем открытие портала через час. А за это время пока отправьте людей в Подгорный.

С тем я вышел к Заре, которая уже готовила пентаграмму для связи, и передал ей кратко то, к чему мы пришли, чтобы она не провела сеанс связи раньше времени.

— Я особо и не торопилась, — ответила она. — Ждала, до чего вы там договоритесь.

— Людей сейчас уберут, чтобы не было лишних проблем. Сама понимаешь, как на вас реагируют при таком-то обострении.

— Всё я понимаю, — хмыкнула Зара. — Кто остаётся-то?

— С нашей стороны останемся мы с отцом и Кемизов с сыном.

— Прекрасно, — кивнула Зара. — Этого более чем достаточно. Как в старые добрые времена. Союз демонов и людей восстанавливается.

* * *

Несмотря на то, что Радмила решительно заявила о том, что согласна на вычистку двух дней памяти, при этом внутренне она всё равно сомневалась. Ведь какой-никакой, но Витя всегда оставлял ей выбор. Но, приняв тот вариант, на который она сейчас согласилась, Зорич снова останется одна. И совершенно неизвестно, пойдёт ли фон Аден ещё раз ей навстречу после того, как она отказалась от его помощи.

И при этом она понимала, что принять его позицию она пока не готова. Но в душе у неё царил полнейший раздрай. Может быть в порыве эмоций она и стремилась встать в один ряд с фон Аденом, зная, что этот боевой товарищ прикроет спину и не предаст. Но решение она принимала не эмоциями, а разумом. Всё потому, что рядом не было отца, который мог принять совершенно иную сторону. А воевать по разные стороны баррикад с собственным отцом она никогда бы не стала. А всё остальное навалилось на это понимание, будто снежный ком.

С другой стороны её постоянно кололо понимание того, что вот же Виктор откликнулся на её зов и помог. А она сама сейчас отказывается от всего. А поможет ли он ещё раз? Поможет ли?.. Она же как будто плюнула ему в душу, отказавшись вступать в его ряды. Вдобавок ко всему на неё постоянно косились Тагай и Мира. И тут со всей ясностью Радмила поняла, что и один, и другая — тоже менталисты. Она одна против них точно не потянет. Это она чувствовала.

Кокон, который накинули на неё сверху, был невероятно прочным. Они её контролировали. Контролировали и передавали друг другу, как эстафетную палочку. Она себя сейчас чувствовала, как будто её содержали под домашним арестом. Что в общем-то было недалеко от истины.

А затем, когда Вити уже рядом не было, Тагай с Мирославой к ней пришли лично. И однокурсник ей сказал:

— Сейчас мы перенесёмся с тобой в одно место, где очень высокие концентрационные потоки ментального дара, для того чтобы я смог сделать то, что я тебе обещал. Но при этом ты не должна видеть, куда мы отправимся.

С этими словами они надели ей на глаза повязку, чтобы она не видела того места, куда они отправятся. А Зорич от этого стало ещё страшнее. А потом её и вовсе накрыл липкий, противный ужас. Дело в том, что она даже сквозь плотную повязку увидела яркую вспышку и почувствовала, что они куда-то резко переместились.

Воздух стал совершенно другим. Вместо сырости и пара, прилетающего с озера, она вдруг ощутила сухой, слегка застоявшийся воздух. А вот температура при этом стала ниже. Где-то совсем недалеко слышалась капель. Причём капли падали настолько равномерно, что это сводило с ума. Кап-кап-кап-кап…

Радмила на секунду представила, что она находится внутри какого-то высохшего колодца и выбраться она отсюда уже никогда не сможет. «Нет, это же… Этого не может быть! Это же… Витя доверил меня заботам своих друзей. Они же не могут со мной так поступить!»

Но больше всего её захватила поразительная тишина вокруг. На фоне которой капли, равномерно падающие откуда-то сверху, отдавались эхом. А сам момент падения был звонким: бульк-бульк-бульк…

Ну а затем за дыханием своих спутников и капающей где-то водой она услышала шуршание многочисленных коготков и лёгкий-лёгкий цокот по камешкам, как будто тысячи крохотных лапок бежали к ней.

И тут она поняла, что больше не может переносить неизвестность. Она пугало её настолько, что девушку даже начало передёргивать. Она рисовала себе в сознании сюрреалистические, но при этом невероятно кошмарные картины. Будто многоножка с тысячей лап, унизанных когтями, приползла к ней. Она сможет сковать тело Радмилы и когтями начнёт разрывать в её кожу.

Она дёрнулась, чтобы сорвать повязку с глаз. Но Тагай и Мира, стоящие по сторонам от неё крепко держали руки Радмилы.

— Стой, нельзя, — говорил Тагай.

— А вдруг, — ответила на это Радмила, отчаянно вырываясь, — вдруг вы меня привели кому-то сожрать? Ты же мне клялся только два дня вычистить и что не будешь трогать остальное. А сейчас ты вызвал какого-то зверя, который меня сожрёт⁈ Зачем ты это делаешь? Зачем ты меня хочешь скормить кому-то?

— Радмила, — спокойно проговорил Тагай. — Ты дура что ли? Кому я тебя скормить-то собираюсь?

— Снимите с меня повязку! — прокричала Зорич. — Снимите, иначе я не знаю, что я тогда сделаю!

И действительно, стрекот лап, различных то ли жвал, то ли челюстей, сводил её буквально с ума. Она понимала, что кроме них троих в пространстве вокруг находится просто дикое количество живых существ.

И тут Радмила вовсе замерла в ступоре, потому что в шуршании жвал и челюстей она услышала совершенно отчётливую речь — сухую, не присущую человеческой глотке, но всё же знакомую. И слова складывались из этого самого сухого щелканья:

— Вы не должны были приводить в храма посторонних, — проговорил кто-то. — А это явно посторонний. Богиня рассердится!

— Да говори при ней, — ответила на это Тагай. — Она всё равно скоро ничего помнить не будет.

— Мм, раз так, — прострекотал голос ему в ответ. — То Никсим рада доложить, что мы откопали несколько проходов, в том числе и проход в библиотеку, и проход к алтарному схрону, где содержатся реликвии первожреца. Но, к сожалению, часть реликвий не сохранилась в целости.

— В каком смысле? — уточнил Тагай.

— О-о! — проговорила та, которая назвала себя Никсим, и Радмила от её голоса ещё раз вздрогнула. — Это была корона. И части этой короны, к сожалению, не хватает. Скорее всего, кусок отвалился где-то при завале и исчез. А без неё, к сожалению, реликвия не работает.

— Ой, да и ладно, — ответил на это Тагай. — Было бы о чём сожалеть. Давай так, Никсим: уходите подальше и очистите мне, пожалуйста, полностью всю эту территорию, чтобы вас не видели. А я сниму со своей спутницы повязку, чтобы её так паника не била, как сейчас. Потому что я ничего не добьюсь, пока она в таком состоянии. Мне нужно, чтобы девушка успокоилась. Выйдите, чтобы она вас не видела.

— И не слышала, — шёпотом проговорила Зорич.

— Хорошо, — проскрипела Никсим. — Но должна тебя предупредить, что она тоже владеет ментальным даром.

— Я в курсе, — ответил ей Тагай. — Именно поэтому нас в сопровождении двое: мы будем её контролировать.

— Как скажешь, — ответила ему Никсим, и её шаги стали отдаляться вглубь пещеры, а вслед за ней потопали и другие, более мелкие лапки.

В этот момент Тагай снял повязку с глаз Радмилы, и она успела увидеть, как маленький, совсем ещё крохотный паучок, отстал от всех остальных. Он выбрался откуда-то с кусочком то ли листика, то ли папоротника, подпрыгнул на месте от счастья и устремился за всеми ускоренным темпом.

Она перевела взгляд на Тагая и увидела, что тот наблюдает за происходящим чуть ли не с отцовской улыбкой.

«Что здесь вообще происходит?» — подумала она. Но вслух этого не сказала.

Ещё несколько секунд, и все пауки исчезли, как будто их и не было вовсе. Тогда Тагай обернулся к девушке:

— Послушай меня, Радмила, — сказал он. — Сейчас ты много чего увидишь. Я хочу, чтобы у тебя не было истерики. Мы пойдём в обычную пещеру, но здесь есть и другие создания, кроме нас. Я хочу, чтобы ты никого не боялась. Никто не причинит тебе вреда.

Радмила огляделась и увидела в одном из ответвлений освещённую теплицу с какими-то растениями, возможно, с теми самыми, что потащил паучок. А на стенах той пещеры, где они находились, она увидела картины, какую-то резьбу. А затем она почувствовала что-то ещё. И посмотрела на Тагая:

— Я чувствую те потоки, о которых ты говорил, — сказала она.

И тут уже пришла очередь Тагая и Миры переглядываться. В из глазах читалось что-то вроде: «Нет, она, конечно, менталист, но вряд ли должна была такое ощутить».

— Ну да, — проговорил он, обращаясь к Зорич. — Видишь ли… В наш мир пришла богиня Арахна. Я стал её первожрецом.

И тут он понял, что смог ещё раз за последние несколько минут шокировать девушку. Она смотрела на него ошарашенными глазами. Впрочем, достаточно быстро смогла взять себя в руки и проговорила:

— Делай, что должно. Мне не нужны твои тайны. Их и так слишком много.

— Без проблем, — ответил ей Тагай. — Но задумайся: ты много чего не знаешь. Ты не знаешь огромной части мира, в которой существуют боги, жрецы, сила и так далее.

— И не хочу знать, — ответила на это Радмила. — Я уже приняла решение. Так что давай закончим с этим как можно скорее.

— Хорошо, — сказал Тагай и указал ей на центр четырёхлучевой звезды. — Ложись тут. Я сейчас всё сделаю.

Радмила улеглась на указанное ей место и почувствовала, как к её вискам прикоснулись руки Тагая. После чего закрыла глаза и почувствовала, как погружается в бессознательное состояние. Надо же! Даже её отцу подобное удавалось редко, когда он хотел дать ей возможность поспать. А тут — раз, и всё.

Но при всём том Радмила чувствовала, как вокруг неё снова оказалось много-много пучков. Они начали ткать паутину, которая накрывала её и расходилась к стенам пещеры. Но никакой угрозы от этого действия она уже не чувствовала. И по этой паутине к ним, прямо в центр начала струиться сила. Она буквально скатывалась по паутине серебряными каплями, пульсирующими светом, и вкачивалась в них. И вдруг Радмила поняла, что проваливается куда-то. Причём проваливается не одна: она проваливалась вместе с Тагаем.

Зорич поймала себя на том, что уже не лежит, а стоит. Она открыла глаза и поняла, что находится на краю утёса, где напротив них возвышалась огромная паучиха, закрывавшая собой практически весь небосвод.

* * *

Уже на подъезде к Алексеевску Зорич понял, что его встреча с грандом не прошла бесследно. Его буквально бросало то в жар, то в холод, притом температура вроде бы была нормальной. Когда экспедиция добралась до Алексеевска, оказалось, что там царил ажиотаж. На них смотрели как на оживших мертвецов. Подойти к ним решился только один из заместителей Морозова. Он обратился к Зоричу, цепким взглядом оценивая состояние одежды всех выживших:

— Вы первые, кто вернулся. Может оставите добычу на хранение и отправитесь за ещё одной ходкой?

— Нет! — отчеканил Слободан. — Мы сегодня же улетим. У нас задача имперского значения.

— А где же наш проводник? — продолжал допытываться заместитель.

— Нам это неведомо, — холодно ответил Зорич. — Он нас оставил на берегу пролива, а потом исчез. Мы возвращались по своим следам.

— Да как же так⁈ Какая жалость… И больше вам никто не встречался? — заместитель Морозова готов был вцепиться ему едва ли не в глотку. Так что Зоричу пришлось вновь активировать дар и, глядя в глаза, чётко произнести:

— Мы никого не встречали, — проговорил Зорич. — Вернулись своим ходом. Не стоит нас задерживать.

При этом он видел, как все вокруг бросали на них завистливые взоры. Более того, потихоньку, кажется, начала собираться толпа, что явно было не к добру.

— Слушайте, — вышел очень видный купец в синей шубе, расшитой жемчугами. — А давайте мы у вас выкупим этот минерал. Диковина ведь какая!

— Я сказал, — с нажимом повторил Зорич, вкладывая силу и высплёскивая её вокруг кольцом, — не стоит нас задерживать.

Взгляд купца остекленел, он отошёл в сторону, пропуская собачьи упряжки, как и вся остальная толпа. Слободану стоило невероятных усилий накрыть всю площадь даром и заставить толпу расступиться в живой коридор. Оставшиеся в живых маги ощетинились конструктами, укрывая караван упряжек щитами, а более всего самого Зорича, подспудно понимая, что между алчной толпой и богатством оборону сейчас держит каким-то неведомым образом только Слободан.

В воздушный порт они прибыли менее, чем за час и сразу же погрузились на дирижабль.

— Летим к ближайшему материковому телепорту не во владениях Морозовых, отдал приказ Зорич.

— А чего не в столицу? — уточнил капитан.

— Долго, — покачал головой Зорич, понимая, что внутри его разума происходит что-то неладное. — Они все охотятся за нами. Завидуют. Им всем нужен минерал. Мы же их обманем. Летим до ближайшего наземного телепорта. Перебрасываем минерал в столицу. Во славу императрицы. Моё слово крепко.

И он чётко помнил, кто его послал за минералом, и он понимал, что должен сделать, но при этом нервная дрожь пробивала весь его разум. «Зачем мне к телепорту? — думал он при этом. — Мы сейчас долетим до столицы, и всё будет кончено. Нет, нужно к телепорту, — возражал он сам себе. — Почему? Зачем нам к телепорту? Что вообще происходит?»

«Морозов на тебя напал, поэтому нужно к телепорту и быстро обратно в империю», — возражала вторая часть его сознания. И он понял, что трещина ползёт по его рассудку, точно так же как ползла по острову Виктории.

— Так куда летим-то? — спросил его капитан.

— В Анадырь, — отдал приказ Зорич, до конца не понимал почему. Нет, если ему не изменяет память, там есть вулканы, от которых и питаются телепорты. А вулканы — это вотчина Вулкановых. Не Морозовых.

До Анадыря они долетели довольно быстро. Он отдал команду своим людям следить за всем: чтобы ни в коем случае ничего не украли. Но у тех, кому обещал свой куш, он его забирать не собирался. Необходимо было беречь всё то, что они должны были отправить в столицу.

«Зачем нам в столицу? — говорила та часть его, которая была с другой стороны расщелины. — Мы ведь можем перебросить всё это на границу с Тохарской империей. Нас там ждут. Нам там очень нужно появиться».

«Почему? Зачем? — недоумевал Зорич. — Зачем нам к Тохарской империи? Это же муас! Но это же минерал, который требовала императрица».

Он не видел себя со стороны, но если бы посмотрел в зеркало, увидел бы, что взгляд у него стал совершенно безумный. А левый уголок губ сильно опустился вниз, как будто при инсульте.

И при всём том он умудрился в таком состоянии провести переговоры с кем-то из рода Вулкановых, чтобы им разрешили перебросить груз в столицу. Но оказалось, что это достаточно большой груз, и пришлось спорить с комендантом форта, который отвечал за телепортационную площадку.

— Послушайте, — говорил Слободану комендант. — Я не могу взять такой объём.

— Почему? — интересовался Зорич.

«Да убей ты его, — говорила вторая часть его сознания. — Убей! Воспользуйся телепортом, отправляя всё в Тохарскую империю. Мы ждём, мы уже ждём тебя!»

В какой-то момент Зоричу показалось, что этот голос уже не его сознания, а раздаётся где-то сбоку. Не спереди, где перед ним стоял комендант форта, а сбоку. Обернувшись, Слободан увидел рядом с собой демона Вирго. Того самого, который отправил его за муасом.

Как ни странно, комендант, кажется, этого самого демона не видел, но Зорич-то его видел прекрасно.

— Сейчас никак, — говорил комендант.

— Дави его! — настаивал Вирго. — Ты же можешь! Вон, как Морозова задавил! Я прям тобой горжусь!

— Никак такой объём я вам дать не смогу провести! — объяснял комендант: — У меня по графику переброска людей в столицу, понимаете? Мне голову оторвут, если я не поставлю столько людей, сколько надо.

«Это не самое страшное, — ржал в ответ Вирго. — Голову и я ему могу оторвать!»

— Уменьши количество людей, — проговорил ему Слободан, хотя самому Зоричу показалось, что это сказал Вирго. — Мне нужно, чтобы я прошёл со своим грузом.

— Это слишком большой груз, — снова настаивал комендант. — Ты же мне количество людей уменьшаешь!

— Всего пятьсот килограммов, — продолжал гнуть своё Зорич: — Один экипированный воин тянет почти на сотню. Пятьсот килограмм — это всего пять человек.

— Ну, пять, не пять — твоих тоже вон, сколько будет в сопровождении! Это уже и человек пятнадцать. А то и все двадцать! А за такое меня, знаешь ли, по голове точно не погладят. Тем более… Сам понимаешь, времена какие… У меня же запитка ослаблена. А ты отъедаешь у меня…

— Послушай, человек… — это уже совершенно точно говорил не Слободан, это говорил Вирго. — Вруби свой аппарат на максимум. Ты что, не понимаешь? Я же действую по заданию самой императрицы! Это тот случай, когда надо врубить, я тебе повторяю, чтобы меня перекинуло. Это действие государственной важности, имперского значения.

— У меня приказ, — упрямо повторял комендант.

— Я выполняю приказ императрицы, — по кругу возражал Зорич

— Ты, что же… ничего не знаешь? — удивился комендант.

Но Зорич уже не обращал на это внимания. Он не совсем понимал, кто вообще сейчас разговаривает с комендантом — он или демон Вирго, стоящий рядом с ним.

— Я возьму десять человек. И пять человек заменит минерал, он слишком важен, — продолжал настаивать Зорич.

— Да черт с вами, — ответил ему комендант наконец. — Идите уже… Но, это уже ничего не изменит.

И когда Слободан Зорич подошёл к телепортационной площадке в сопровождении телег с минералом, он увидел там большое количество военных.

— Что случилось? Прорыв где-то поблизости? — спросил он.

— Прорыв⁈ Конечно, прорыв. Какой прорыв мы устроим! — улыбнулся ему Вирго, по-прежнему находящийся справа.

— Куда вас вообще перебрасывают? — поинтересовался Зорич.

— В столицу, — ответил один из военных.

— А что произошло в столице? Прорыв там, что ли? С чего вдруг туда войска стягивают? — Слободан понял, что ему не по себе.

— Вы что, не в курсе? — поинтересовался у него гвардеец в экипировки рода Вулкановых.

— Да, мы вот с другом… — он кивнул на Вирго, — почти месяц в экспедиции были. Хоть новости последние расскажите, что ли…

Тут оказалось, что он встретил словоохотливого вояку, который всегда был рад поболтать.

— Но как же, вы не знаете? — ответил тот. — Императрица у нас умерла родами. Поэтому созывают совет глав кланов: якобы на нём будет решаться вопрос с престолонаследием. Ну и подтягивают войска к столице, чтобы волнений никаких не было.

— Императрица умерла… — Зорич не спрашивал, но он не мог в это поверить.

— И ты сдохнешь, — пообещал ему Вирго.

Но в этот момент на стеле телепорта произошла вспышка. А в голове Слободан услышал вкрадчивый шёпот:

«Да, такого подарка от людей я просто не ожидал».

Глава 5

Меньше чем через час лагерь уже практически полностью опустел. Всех членов экспедиции, как со стороны Кемизовых, так и с нашей, отправили подземными ходами в Подгорный.

Даррен Аден хотел сам провести людей, понимая необходимость всего происходящего, но затем пришли проводники из тохарок и наш родственник решил остаться.

Я же был невероятно увлечен тем, что делала Зара. Для начала она пустила себе кровь и вычертила ею на камне пентаграмму. Причем настолько сложную, что я даже не смог запомнить всех линий и рун. А сам подумал, что у них большинство действий сопряжено с магией крови.

Потом она достала камни алого цвета и начала ими выстукивать какой-то ритм. Сначала я думал, что это что-то вроде азбуки Морзе, а потом понял, что слышу самый настоящий ритм в её действиях.

Я понимал, что она пытается связаться с отцом. Ей нужно было достучаться до него через энергетические каналы, чтобы вызвать его на разговор. Я думал, что у нее все получится довольно быстро, но нет. Несмотря на близость муаса и опытность демоницы, у нее на всё вместе ушло больше получаса — пока она все расчерчивала и выстукивала ритм камнями.

А затем прямо напротив неё открылась арка, через которую мы все увидели совещательный зал, где сидели высшие демоны во главе с самим Азаретом. Причем, как я понял, мы увидели их в момент какого-то жаркого спора. Я, конечно, кое-что понимал из их речи, но далеко не все. Судя по всему, они обсуждали, что войска Азарета опять теснят, и они никак не могут этому противостоять. Мол, только и делаем, что отступаем да обороняемся, а нам нужно совершить какую-то дерзкую вылазку и прорвать фронт противника. Кто-то предложил проникнуть в командование селекционеров и там, в прямом смысле уничтожить главных.

Но другой жёсткий и зычный голос возражал, что в данный момент это может привести только к ослаблению обороны, потому что в последние дни натиск на силы Азарета только усилился. И вот в этот момент спора как раз и открылась арка в совещательный зал.

— Отец! — позвала Зара, но тот ее не услышал, так как в зале было довольно шумно, а арку портала так никто ещё и не увидел. — Отец! — повторила Зара.

Снова ноль внимания.

— Да вашу демоническую мать! Заткнулись все! У меня срочная информация! — гаркнула она так, что ближайшие к ней военные вздрогнули, обернулись и застыли, увидев арку портала. Теперь увидел её и сам Азарет. Он сделал знак рукой, призывая всех замолчать. В зале тут же наступила тишина.

— Зара? — произнес он, встал и подошел к арке. Оглядел нас, собравшихся возле Зары, но переступать в наш мир не спешил. — Что случилось?

— У меня срочная информация! — снова повторила демоница, но уже спокойным голосом. — Не для всеобщего обозрения. И нам нужен князь Кем срочно.

Внимание всех, кто находился в совещательном зале вместе с Азаретом, обратилось к Заре, и во многих глазах демонов я видел один немой вопрос: «Да что она себе позволяет⁈ Что она вообще здесь забыла?»

— Совещание переносится на утро! — тут отреагировал Азарет. — Ничего не предпринимаем, пока не получим новые вводные! Кем, останься!

Толпа высших не хотела уходить.но под взглядом своего князя неохотно покидала кабинет или совещательный зал, боги его знают, где у них советы происходят. Стоило последнему военачальнику покинуть кабинет, как высший демон дал команду дочери:

— Говори.

— Хорошая новость — мы обнаружили месторождение муаса. Теперь мы сможем отразить ментальную атаку селекционеров. Месторождение находится в тылу у демонов. Нужна помощь Кема, для ускорения добычи. Но это ещё не все. Есть ещё и плохая новость.

Высший демон нахмурился.

— Что ещё?

— У селекционеров новый покровитель, бог безумия Бельзияр. Они уже ставят ему храмы в человеческом мире и служат кровавые мессы. И, что еще хуже, селекционерам удалось на основании образцов нашей крови вырастить высшего демона.

— Магия всё равно идёт в комплекте с душой, — возразил Кем. — Нам нечего опасаться.

— Позвольте возразить, — вмешался я. — Одну неучтённую душу из рода Азарета селекционеры едва не поместили в созданное тело. Мы с большим трудом успели вернуть её.

— Чья душа? — не понял Азарет.

— Так Азы же, я тебе рассказывала. Мы не знаем, что они задумали, но явно ничего хорошего. Подозреваю, что он уже имеет в своем арсенале копии тел, воссозданные из образцов крови других высших, и подыскивает для них родовые души с магией.

Зара говорила чётко и внятно — по-военному. Я впервые видел, как она отчитывается.

— Горжусь тобой, дочь, — ответил Азарет. — Ты выполнила задачу!

— Я это сделала не одна. Человеческий братский нам род Аденизов всё ещё заинтересован в союзе с нами и в уничтожении нашего общего врага. И не только Аденизы, — Зара указала на скромно стоящих в сторонке Кемизовых.

Азарет с Кемом подошли к арке портала, и князь огня прямо в проходе оставил черный гладкий камешек, ничем не примечательный образец речной гальки. Но Зара ему обрадовалась как родному:

— О, фиксатор! Не придется своими силами портал держать.

Перейдя в наш мир, высшие демоны застыли. Люди и демоны обменивались изучающими взглядами, давая друг другу привыкнуть к своему внешнему виду.Отторжения во взглядах не было, скорее так друг друга оценивали будущие союзники.

— Хм, любопытно, — проговорил Азарет. — Давненько я не встречался с людьми.

Затем перевел взгляд с Дарена на отца, а потом и на меня.

— А вы как все похожи. Сразу видно, что одна кровь. Но магия немного просела, конечно. Я встречался с кем-то из ваших предков.

Затем Зара нас всех представила, и в конце указала на меня:

— Это Виктор, — сказала она. — Это в его татуировках находится моя кровь.

Даррен назвал имя того демона, чья кровь находилась под его кожей. Получалось так, что мой отец из присутствующих здесь Аденизов был единственным, у кого не имелось крови демонов. Об этом ему и сказал Азарет.

На что мой отец усмехнулся:

— И на своей проживу. Мне её пока хватает.

Следом за Азаретом в портал протиснулся огромный Кем, который представлял собой некий гибрид демона и многоножки. Он оглядел нас, а затем уставился на Кемизова с сыном.

— Хм. А я чувствую у вас кровь тех, с кем я когда-то братался.

— Да, — кивнул Артур. — Вы браталась с основной линией. Мы — из боковой.

— А где основная? — уточнил Кем.

— То нам не известно. После Исхода все расселились по разным странам.

— Понятно, — кивнул Кем и оглянулся на Азарета, а затем полностью оглядел всю долину за нашими спинами. — Симпатичное местечко, — проговорил он. — И буквально чувствуется бурение силы.

— Да, тут повсюду чувствуется, — согласился с ним Кемизов. — Давайте, я вам покажу те точки, где, по моим предположениям, залежи скорее всего есть. Потому что нам тоже очень нужен муас. У нас тоже низшие последнее время распоясались — хуже некуда.

Кем кивнул. И посмотрел на Азарета.

— Ну, что? Будете здесь и дальше разбираться?

— Да, — кивнул ему Азарет. — Мне необходимо вот с этим молодым человеком переговорить, — он показал на меня.

— Тогда мы вас ждать не будем, — ответил Кем. — Пойдём проверим места, про которые говорят люди.

— Конечно, — сказал ему Азарет. — Я вернусь к нам ненадолго обратно и вернусь.

— Без проблем.

И они втроём ушли в темноту. Мне казалось, что Кем должен передвигаться достаточно неуклюже, но он, напротив, проявил изрядную прыть, так что Артуру даже было тяжело за ним угнаться. А вот его сын спокойно поспевал за демоном. Мы остались у портала впятером.

Азарет посмотрел на меня и хищно оскалился:

— Ну что, я могу сказать, — проговорил он. — Молодец. Свою часть сделки выполнил. Хвалю. Но у меня другой вопрос: откуда информация про нашу кровь у селекционеров?

— Я лично едва успел вытащить душу вашей дочери из лап Бельзияра. Ещё бы немного, и её поместили бы в воссозданное тело. И всё это действие происходило на вершине огромной жертвенной пирамиды, с озером крови у подножия.

Демона буквально перекосило. Он сплюнул на землю.

— Вот что за тварь этот Максвелл⁈ От него Арахна отказалась из-за его кровавых экспериментов, так он нашёл себе другого божка, под стать себе же. А что про душу Азы-то? Каким образом? Как она вообще появилась?

Но тут вмешалась Зара:

— Отец, — сказала она, — я же рассказывала тебе про Азу. Она всё это время в качестве бесплотного духа находилась при родовом капище родни Виктора, в столице их империи.

— Зара, я помню, что ты мне говорила, — ответил на это, Азарет. — Просто ты себе не представляешь, сколько энергии нужно, чтобы удержать душу от посмертия. Это практически невозможно! Я не представляю даже, каких усилий это стоило. И я подумал: ну мало ли, может быть, вымысел? И не очень в это верю даже сейчас, если честно.

— Хотите — верьте, хотите — нет, — сказал я. — Ваша дочь на данный момент находится у меня. Я намереваюсь воссоздать ей тело. И, честно говоря, думайте что хотите, но к вам её обратно отпускать я не собираюсь.

Зара лишь ухмыльнулась, а вот Азарет нахмурился:

— Ты мне угрожаешь? — уточнил он.

— Нет, — я покачал головой, сам невольно улыбаясь, — в зятья набиваюсь.

Азарет пару секунд соображал, что я ему сказал, а затем просто расхохотался. После чего, немного успокоившись, сказал:

— И я тебе уже не завидую. С учётом огненности характера моих дочерей.

— Это я как-нибудь переживу, — ответил я.

— Ладно, — Азарет снова стал серьёзным. — Давай сначала разберёмся с демонами. А потом уже посмотрим. Если дочка сама от такого предложения не откажется, то так и быть, уважу её желание.

Я лишь кивнул. Меня это вполне устраивало. После чего снова взглянул Азарету в глаза:

— А теперь с вас ваша часть сделки.

— Я от своих слов не отказываюсь, — ответил мне демон, возвышающийся передо мной. — Я проведу тебя к богине прямо сейчас. Ты попадёшь в храм, и там сможешь выполнить своё предназначение.

— Я иду с вами, — сказала Зара.

— Нет, — покачал головой Азарет. — Ты остаёшься здесь.

Тут уже отец и Даррен, которые до сего момента стояли безмолвно, слушая наш разговор, вдруг выказали озабоченность:

— Куда вы его уводите? Что там будет происходить? Ему может быть опасно находиться в том мире!

— Успокойтесь, — ухмыльнулся Азарет. — В том месте, куда я его отведу, ему ничего не грозит. У него есть предназначение, выданное нашей богиней. Он должен его исполнить. И уж поверьте, её замыслу я помешать никак не смогу. Я только стараюсь помочь.

— Всё будет нормально, отец, — сказал я и перевёл взгляд на Азарета.

Тот посторонился и указал мне на портал. Вдруг я понял, что совсем скоро случится что-то великое. После чего сделал шаг в другой мир.

* * *

Сказать, что ребята были в шоке, значит не сказать ничего. Девушки оглядывались по сторонам, судя по всему, ища глазами, куда можно убежать. Но бежать было некуда: вокруг — скалы, на которой они стояли, была пустота. Но при этом Тагай был гораздо спокойнее.

— Наконец-то, — проговорил он. — Удостоился своей деятельностью аудиенции у богини!

А вот у Радмилы настроение было совершенно не таким позитивным. От Мирославы и вовсе доносился тихая ругань, суть которой можно было передать фразой:

— Твою мать! Куда меня-то демоны занесли⁈ Отлично получилось проконтролировать!

Но глядя на Тагая, девчонки всё же успокаивались. А огромная паучиха, представшая перед ними, казалось, дрожала или тряслась. И Радмила даже не сразу поняла, что это происходит от хохота. Богиня над ними смеялась.

А затем заговорила с ними, причём голос её раздавался сразу в головах у всех троих:

— Ну что, дети мои, — голос был мягкий, наполненный различными обертонами и переливами, совсем не похожий на голос Никсим. — Теперь поговорим. Очень хорошо, что вы додумались собраться втроём, чтобы мне не пришлось потом ради каждого из вас пробиваться в другой мир. Обсудить всё за один раз — отличная идея! Потому что сил у меня здесь пока маловато. Каждый раз, когда я буду воплощаться в человеческом мире, я буду терять в силе из-за того, что храм не достроен, алтаря нет. И вы все, честно говоря, так себе первожрецы. Будем говорить откровенно. Но раз уж вы собрались все вместе втроём — это был очевидный повод явиться к вам и поговорить.

Тагай, кажется, был озадачен её словами.

— Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Ты, — она указала одной из лап на Тагая, — был избран мною на роль первожреца. Но вы, — она ткнула лапой в Радмилу. — Потомки моих самых первых первожрецов в этом мире, и вы взяли с собой то, чего не должны были отсюда уносить. Для того, чтобы сохранить силу храма. Ведь на расстоянии от него эта вещь была лишена смысла.

Арахна явно задумалась о чём-то, но в этот момент в разговор вступила Мирослава:

— А я каким местом здесь вообще? Если они вот потомки первожрецов, с ними и разбирайтесь.

— Ну как же? — хмыкнула Арахна, повернувшись к ней. — А ты вообще внучка того, кто раньше мне поклонялся, а в итоге перешёл на другую сторону. А после и вообще покатился по наклонной. Ты понимаешь ли единственная, кто сможет призвать его к ответу. Так что вы здесь все втроём, так или иначе мои дети и мои последователи. Действовать и победить вы сможете только втроём. Вы ещё этого не осознаете, но я-то вижу.

Все трое обратились вслух, так как информация оказалась невероятно важной. Арахна тем временем продолжала:

— Если любой из вас решит, что он в такой вашей коалиции не нужен, считайте, мир ваш обречён. Победить в одиночку не выйдет. Но в этом мире есть последователи и других богов. Объединившись с ними вместе, вы сможете выдавить эту дрянь, эту гниль из своего мира и защитить себя, своих родных и близких, и свой уклад жизни. Поэтому слушайте меня внимательно. Ты, дорогая моя, — она указала на Радмилу, — должна вернуть недостающую часть реликвии.

— Какую именно? — уточнила девушка.

— Вы в своё время унесли отсюда часть короны, — ответила ей паучиха. — И вот эту часть нужно вернуть обратно, собрав корону воедино. Причём корона будет предназначаться тебе. Тагай возьмёт скипетр, через который будет проходить моя сила. И через него я буду питать вас всех троих.

— Круто! — сказала Мирослава. — А мне дадут что-нибудь?

— А тебе зачем? — усмехнулась богиня. — У тебя вон рога как приемники просто отлично работают.

Радмила покосилась на Мирославу с вытаращенными глазами, но та лишь махнула рукой:

— Сейчас вообще не стоит об этом.

— В смысле, не стоит? — уточнила Зорич. — Что за рога?

— Лучше не спрашивай, если не хочешь знать, — ответила ей Мирослава.

И Арахна снова начала трястись от смеха. Зорич почувствовала, что внутри неё тоже начинается дрожь. Но ничего весёлого в этом не было. У неё начиналась самая натуральная истерика, вызванная паникой от всего происходящего.

— Так что, Радмила, — проговорила Паучиха, — если ты сейчас примешь моё предложение, то в таком случае… — богиня не стала договаривать, в упор посмотрела на Зорич.

Девушка осознала, что не хочет принимать никакого предложения.

— Нет-нет-нет, — замотала она головой. — Я ничего не буду делать! Я ничего не знаю, мне… Я не могу принимать такие ответственные решения! Я совершенно не подготовлена, и мне нужно подумать! Мне нужно время. Сейчас я не готова.

— Хм… — Арахна сделала шаг назад и принялась рассматривать Зорич, как будто увидела что-то новое и необычное в совершенно привычном.

— В конце концов, — проговорила она, — у тебя всегда есть выбор. У любого человека есть выбор. И сейчас перед тобой стоит очень простой выбор: спасать своих родных и близких или не спасать? Вот, например, у Мирославы есть выбор. Если у неё всё получится, я верну рассудок её матери, выведу её из дебрей сумасшествия. А вот если ты сделаешь правильный выбор и выполнишь своё предназначение, то твой отец останется жив.

— В смысле? — не поняла Радмила. — Ему что, что-то угрожает?

— На данный момент ему на роду написана смерть, — ответила Арахна. — И он уже всего в паре шагов от неё. И более того, скажу тебе: это он ради тебя старается-то. Он уже несколько раз перешагнул через смерть, выжил там, где это было сделать практически нереально. Лишь исключительно ради тебя пошёл вообще на всё! А на что ты готова пойти ради жизни твоего отца?

Тут Зорич поняла, что внутри неё разлился какой-то неприятный холодок, который она уже не могла изгнать из собственного тела. Она посмотрела на богиню и поняла, что слова Арахны могут быть обманчиво сладки обещаниями, но выбора-то у неё по сути и нет.

— Ради отца, — негромко проговорила она, — я пойду на всё. Я сделаю всё, что необходимо.

— В таком случае, первое, что ты должна сделать, — сказала ей богиня, — это вернуть обратно часть короны первожреца для того, чтобы вы смогли триадой бороться. Вам предстоит защищать армию людей во время вторжения селекционеров и ваши силы будут направлены на то, чтобы не дать им подчинить армию людей себе. Это ваша основная задача.

И тут Тагай обернулся к Зорич и проговорил:

— Радмила, скажи, что у тебя корона где-нибудь в чемодане припрятана. Ну, в крайнем случае, в каком-нибудь тайнике.

— Ага, в тайнике, — ответила девушка. — Только в Сербии, в семейном мавзолее.

Тэгай перевёл взгляд на богиню и одними губами сказал:

— Твою мать.

* * *

Несмотря то, что меня сопровождал Азарет, я всё равно видел на лицах прочих высших демонов не только лёгкое удивление, но и некоторое пренебрежение. То есть несмотря на кампанию местного князя, я был для них каким-то человечишкой. Да и надо сказать, что на фоне всех остальных я был значительно меньше и выглядел совсем не так внушительно, как они.

Впрочем, мы прошли мимо без эксцессов. Да и вообще, если князь кого-то ведёт, значит, так надо. И даже если ведёт в храм богини, это значит, что на то есть причина.

Но при этом я успел рассмотреть массу различных деталей. Демонов в пределах замка действительно было очень много. Большая часть из тех, кого я видел, были ранены: на них были повязки и какие-то наклейки на телах, похожие на смолу. Подобная картина не удивляла. Шла война. Всё вокруг кипело и бурлило. Замок жил в постоянном военном положении, которому подчинялись, в том числе и дети, и женщины. Хотя вот женщин ещё было видно… Судя по всему, это были лекари. А вот детей вообще практически не было видно.

И тут я вспомнил, что с детьми у высших демонов вообще не так, как у остальных. С рождаемостью всё было явно похуже. У воинов, возможно, она была повыше, а у высших — нет.

Я принялся рассматривать на руны каст у прохожих и увидел несколько представителей слуг, пара из которых куда-то спешила с коробками а, ещё пара несла на спине огромные тюки. Возможно, если бы наш путь лежал дальше, я бы увидел что-то ещё. А так мы пошли напрямую к храму. А он от резиденции Азарета находился совсем недалеко.

Через большую площадь мы направились к практически самому высокому и красивому зданию в этом месте. Но больше всего меня удивило в этом мире низкое, тёмно-красное небо над головой, а вот солнца или какого-либо светила вообще не было видно. Всё вокруг окутывал не то полумрак, не то просто подсвеченная чем-то пелена, благодаря которой всё можно было отчётливо разглядеть. Но при этом дышать удавалось практически так же свободно, как и в моём мире.

Я бы хотел разглядеть, да и почувствовать побольше, но сейчас всё моё внимание было сосредоточено исключительно на храме, к которому мы шли, и на богине, с которой мне предстояло пообщаться.

А ведь тут действительно всё было не так, как у нас. Например, в этом мире оказалось достаточно жарко: воздух буквально обжигал мою кожу, несмотря на то, что огонь был моей родной стихией. Зато я почувствовал просто небывалый подъём у Агноса. Он излучал атмосферу счастья — ему было очень хорошо. Настолько, что, он, кажется, буквально млел. Я через своё сознание чувствовал его состояние.

— Слушай, Агнос, — сказал я ему, — ты просто как пьяный!

— Ой, я бы на тебя посмотрел после долгих тысячелетий в одиночной камере, — откликнулся тот. — Ну кайф! Какой же кайф!

А затем мы подошли к створкам двери, ведущей в храм. Я, наконец, осознал, что стою прямо у той самой башни, вокруг которой обвивается тело саламандры. С того места, где я стоял, очень хорошо были видны её зрачки, и у меня сложилось впечатление, что она следит за мной. А кроме этого тут она была больше похожа на дракона. И меня обдавало её силой. Она выглядела настолько монументально, что я застыл на несколько мгновений, разглядывая её. Ничего подобного я никогда в своей жизни не видел.

Величия добавлял и белый, практически снежной белизны мрамор, из-за которого при длительном смотрении начинали болеть глаза. Поэтому долго рассматривать башню всё-таки не получилось.

— Дальше я не пойду, — проговорил за моей спиной Азарет. — Ты идешь по своему начертанному тебе пути. Богиня предупредила меня, что нужно будет тебе помочь. Я делаю всё так, как она говорит. Поэтому сейчас я тебя оставлю. А шаг внутрь ты должен сделать сам.

Я понял, что пришла пора. Сделал шаг вперёд и зашёл внутрь. При этом у меня появилось впечатление, словно я провалился в какую-то другую реальность. Как будто я зашёл в огненное озеро, и огонь там был настолько приветлив, настолько радушно принял меня, что не хотелось выходить обратно. Посреди огненного озера располагался островок, на котором лежала богиня собственной персоной. Правда, мне показалось, что выглядит она более тускло, чем мне помнилось. И даже в плане силы в ней, как будто бы чего-то не хватало.

Я вытащил яйцо из-под обмотанных вокруг пояса тряпок, положил его на ладонь и поднёс ей.

— Я пришёл, — проговорил я, склоняясь перед Саламандрой. — Я выполнил то, что ты мне поручила: сберёг твоё дитя. И пришёл к тебе в храм, чтобы ты помогла ему родиться. Он уже жаждет выйти в мир.

Богиня посмотрела на меня долгим, горящим взглядом.

— Ты удивительный человек, — проговорила она мне. — Столько прошёл и столько всего перенёс. А главное, каждый раз, когда перед тобой стоял выбор, ты всегда делал правильно. Именно поэтому твой путь в конце концов привёл тебя в это место, непосредственно ко мне. Но тебе ещё придётся совершить жертву. И жертва будет для тебя достаточно велика, но она окупится для тебя сторицей.

— Какую жертву? — спросил я.

— Ты узнаешь, — ответила Саламандра, — когда придёт время.

— Но почему я должен буду принести жертву? — поинтересовался я.

— А как ты хотел? — мне показалось, что саламандра улыбнулась. — Для того чтобы достичь чего-то великого, нужно сделать великую жертву. Я, например, свою сделала. И ты даже не представляешь себе размера моей жертвы. Ради того, чтобы всё это произошло. Но не переживай. Жизнь у тебя останется. Как ты видишь, я уже даровала тебе её во второй раз, хотя могла бы этого и не делать.

— А какова цель всего этого? — я решил перевести разговор на другую тему.

— Цель? Как всегда, довольно-таки банальна: выжить, — только теперь я понял, что слышу голос богини не ушами, он раздавался сразу в сознании. — Всё дело в том, что безумный бог Бельзияр, которого ты видел, тот самый, который начал покровительствовать селекционерам, не должен возродиться и начать властвовать. Когда-то давным-давно силами многих богов мы заточили его в пространстве, из которого нет выхода — можешь называть его адом, или как угодно, это неважно. Но сейчас селекционеры бесчисленными кровавыми жертвами вновь пытаются вытащить его наружу. Если эти жертвоприношения продолжатся и дальше, то миры — и твой, и этот — просто начнут утопать в крови. А это никому не нужно.

Я чувствовал энергию, исходящую от богини и как будто сам заряжался и начинал гореть её идеями.

— Поэтому мы сейчас все вместе объединяемся для того, чтобы не дать ему войти в силу. И ваша основная задача — убрать его последователей. Если некому будет совершать жертвоприношения, то он снова ослабнет. Как только у него не останется последователей, мы, собравшись вместе, сможем загнать его обратно туда же, где он находился до этого. Поэтому делайте что хотите, но селекционеры должны погибнуть.

— И как мы должны это сделать? — поинтересовался я. — Ты же понимаешь разницу в силе между нами и высшими демонами?

— Конечно, понимаю, — ответила богиня. — Поэтому сейчас, вот в тот самый момент, когда ты пришёл в мой храм, ты получишь силу. Кроме этого, ты получишь очень серьёзного напарника в виде Агноса, который наконец-то сможет жить полноценной жизнью и находиться рядом с тобой, а не только в твоём сознании. И поверь, он станет достаточно значимой боевой единицей. Ты почувствуешь совершенно другой уровень магии. Твой ранг станет значительно выше. Но при этом ты должен понимать, что нынешнее твоё вместилище, твоё тело, просто не выдержит такого объёма силы. Это будет для него смертельно.

Тут она впилась в меня своим горящим взглядом.

— И поэтому для того, чтобы ты смог перейти на новый ранг владения и смог воспользоваться всей полнотой магии, тебе придётся перестроить всё: тело, организм, душу, нервную систему, энергоканалы, ауру — всё, всё, всё. Фактически, я расщеплю тебя на атомы и соберу заново, но уже другого. Такого же, как ты, с твоей памятью, но уже гораздо сильнее. Иначе нельзя. Иначе ничего не выйдет. А поскольку ты всего лишь человек, то этот процесс займёт определённое время. И нет, я не смогу пообещать, что будет не больно. Будет больно. Будет так больно, что ты ужаснёшься, будешь молить и проклинать меня, будешь просить чтобы это всё закончилось. Но ты должен выдержать.

Богиня тяжело вздохнула и снова посмотрела на меня:

— Ты согласен пойти на это?

— Разве у меня есть выбор? — поинтересовался я.

— Выбор всегда есть, — ответила богиня.

— Согласен. Если это ради жизни моих родных и близких, я согласен на всё. Лишь бы у меня появилась сила, чтобы их спасти.

И в этот момент на островок, на котором я стоял, обрушился поток пламени.

Глава 6

Зал Священного совета был одним из самых древних во дворце. Именно с него когда-то началась местная история. Он был богато украшен, отделан золотом и самоцветами, добытыми из недр Уральских гор. На потолке раскинулась огромная фреска, изображающая избрание первого императора из рода Светозаровых.

Понятно, что основные торжества раньше проходили значительно западнее, в других городах, на европейской части империи. Но как знал тот же Рарогов когда-то, давным-давно первое собрание случилось именно тут, в Екатеринбурге. Конечно, тогда город назывался иначе.

Внутри зал Священного совета чем-то походил на лодку. По центру напротив друг друга располагались две трибуны для выдвижения своих соображений, а по бокам — амфитеатром наверх шли рядами кресла, в которых занимали места представители родов.

Поскольку событие сегодня было невероятно значимое, места занимали в основном главы различных кланов и их самые приближённые люди. Причём сегодня приезжали не только основные роды. В зал входили главы всех мало-мальски крупных семей, имеющих в своих рядах хотя бы несколько проводников капищ. И все они рассаживались по особому ранжиру. Роды побольше и побогаче занимали места внизу, а те, кто был помладше да послабее, занимали свои места выше.

И как-то так и вышло, что стороны зала как будто бы разделили родовичей на два лагеря. С одной стороны находились Светозаровы, Рароговы, Вихревы, а с другой — Вулкановы, Морозовы и ещё представители нескольких не самых крупных кланов, но имеющих всё же в своём составе проводников.

Больше всего внимания к себе привлекал альбинос Скородум Полуночник. Уж кого-кого, а вот его никто не ожидал увидеть здесь. Рарогов ожидал, что тот сядет между ним и Светозаровым, что говорило бы о том, что клан Молчащих вышел из опалы. Но Скородум вместе с остальными представителями клана Молчащих занял места в нейтральном секторе, где не было представителей вышеперечисленных родов. И было видно, что все стараются от них дистанцироваться, ведь информации об официальной амнистии не было. Да и сам дар Полуночника внушал трепет окружающим.

Традиция подобных собраний гласила, что все входы в зал закроют для того, чтобы территорию этого совета никто не смог покинуть до момента принятия решения. Вокруг императорского дворца разместилось просто невероятное количество родовых войск. И вся столица гудела в преддверии подобного мероприятия. Уже объявили и о смерти императрицы, и о её завещании, но народ всё же чувствовал, что, как будто в самом воздухе разлилась некоторая тревожность.

Естественно, внимание всего населения столицы было приковано сегодня исключительно к залу Священного совета. После того как двери зала закрыли, прозвучал гимн империи. На одну из трибун вышел Иосиф Дмитриевич Светозаров.

— Уважаемые соотечественники, — начал он свою речь, — как вы, все наверное, уже знаете, наша дорогая императрица почила. Ушла она от нас крайне несвоевременно, но при этом оставила нам наследника престола и наказ хранить его хотя бы и ценой своей жизни. Разрешите, я вам зачитаю сейчас завещание императрицы, которое она написала незадолго до смерти.

Светозаров вытащил оригинальный экземпляр завещания и прочитал:

— За сим назначаю наследником престола своего единственного сына, рождённого мной от Бурана Вихрева…

Если до этого по залу и проносились какие-то шепотки, то сейчас все они замолкли. Светозаров на миг оторвался от бумаги, оглядел собравшихся и продолжил:

— … При нём завещаю создать регентский совет из глав всех сильнейших кланов для того, чтобы воспитывать моего сына в мировоззрении родовичей и принимать верные решения, пока цесаревич ещё слишком мал для того, чтобы принимать решения самостоятельно. Да будет его правление во благо всей нашей огромной империи.

Он закончил, положил завещание и обвёл взглядом зал. Тишина, повисшая до этого, продолжала сгущаться, как будто нагнетая атмосферу. Настало время для древней, как мир фразы, которой подобные собрания обычно и заканчивались.

— Если ни у кого нет возражений, то прошу принести присягу новому императору Российской империи, — завершил свою речь Иосиф Дмитриевич.

И тут с той стороны, где места занимали Морозовы и Вулкановы, встала татуированная женщина. Не старая — на вид лет шестьдесят или семьдесят, но во взгляде её читалось превосходство и пренебрежение. Она подошла к противоположной трибуне и сказала:

— Меня зовут Ликомора Болотова. И я хочу оспорить выбор императрицы, — произнесла она. По рядам, особенно со стороны Рароговых и Вихревых, донеслись возгласы возмущения и непонимания ситуации. — Дело в том, — твёрдым, хорошо поставленным голосом продолжала говорить ведьма: — Ребёнок на троне — это далеко не то, что нужно стране в столь сложный период. Ещё я хочу заметить, как все знают, на троне должен сидеть представитель родовичей, имеющий связь с землёй, а именно, являющийся проводником капища.

Она скорчила брезгливую гримаску, как будто прикоснулась к чему-то гадкому.

— А дитя, рождённое императрицей… Ещё неизвестно, сможет или не сможет найти поддержку у капища на земле. Такого человека нельзя сажать на трон ни с регентским советом, ни без него. Кроме того, вы же сами понимаете, что ребёнок на троне не сможет должным образом защитить империю. На престол должен взойти молодой муж, способный держать оружие в руках и дать потомство. Чего от младенца, да и вообще, от любого ребёнка до восемнадцати лет ожидать достаточно спорно. На мой взгляд, не стоит рисковать империей.

Татуированная ведьма оглядела присутствующих чуть ли не ликующим взглядом и проговорила уже совсем другим тоном, в котором слышались нотки победы.

— Поэтому должна заявить во всеуслышание для всех членов совета: у меня есть альтернативный вариант. Вниманию глав кланов я представляю Ярослава Болотова. По крови он является внуком предыдущего императора и племянником ныне почившей императрицы. Воспитан был во всех традициях родовичей. Имеет все необходимые знания, а также является проводником капища. Никак ни крути, он имеет кровь Светозаровых, а значит, право наследования может быть оспорено!

Тут к ней подошёл молодой человек, в котором бы Виктор фон Аден, если бы тут присутствовал бы, с удивлением узнал бы своего сокурсника. Ведьма тем временем продолжала.

— Право наследования должно быть оспорено ещё и в связи с тем, что Ярослав гораздо более подходящий кандидат, уже сейчас соответствующий всем параметрам, чтобы взойти на престол, в отличие от младенца, которому ещё предстоит восемнадцать лет расти для того, чтобы только проверить его соответствие нужным параметрам.

Она закончила свою речь довольно эффектно, ударив ладонью татуированной руки по трибуне, словно точку поставила. И, как будто по команде после этого, в зале начались выкрики:

— Бастарда давайте на трон!

— Но есть же завещание!

— Но если он не соответствует…

Совет в какой-то момент чуть было не превратился в рыночную площадь.

— Спокойно, — проговорил Светозаров. Вроде бы и негромко, но так надавив на голос, что слово отдалось в самых отдалённых уголках зала и вернулось к нему обратно. Все замолкли. — Вообще-то, — проговорил он, — право наследования в данном случае оспорить нельзя. Светозар Буранович Светозаров уже наследник престола и наследник императрицы, а ко всему прочему он уже стал проводником капища, что довольно редкое событие. Капище покойной императрицы благоволит ему и пометило его своим благословением.

Тут уже послышались ахи с другой стороны, где сидели Вулкановы и Морозовы. А к Иосифу Дмитриевичу в этот момент подошла Горислава с небольшим свёртком на руках. Никто и предположить не мог, что она явится на совет вместе с ребёнком. Но разведка уже донесла о разногласиях среди некоторых родовичей, и они вместе со Светозаровым решили подстраховаться.

Ликомора ещё успела сказать что-то вроде:

— Такого не может быть!

Но Горислава, откинув уголок ткани с лица ребёнка, проговорила:

— Каждый, кто сомневается в этой информации, может убедиться лично.

И для всех, кто поспешил подойти к ней, стало очевидно, что на лице наследника престола действительно есть отметина в виде чаши и кружочка над ней золотистого цвета. То есть капище действительно с рождения пометило этого малыша как своего императора.

И вот здесь уже начался самый настоящий раздрай. Поднялся гвалт, начались волнения и ожесточённые споры. Кто-то говорил, что это всё ерунда, что империя не сможет выстоять при младенце на троне; кто-то говорил, что ничего не изменится, в регентском совете будут главы основных кланов, которые не позволят случиться катастрофе. И так далее.

В разных углах ожесточённо спорили между собой представители разных кланов.

Но Светозаров, окидывая всех их взглядом, понимал, что это неправильно. В данной ситуации не должно было быть споров — они должны были принять наследника. Но, увы, единогласного принятия не случилось. При всём том он видел, что Вулкановы и Морозовы уже приняли сторону Болотовых. А это означало, что проводились какие-то консультации и между ними были достигнуты договорённости.

То есть эти люди уже заранее договорились об измене трону.

В этот момент помощник Светозарова подошёл к нему и передал записку. Иосиф Дмитриевич открыл её и прочитал постепенно леденея изнутри.

«Силы Вулкановых и Морозовых стянуты к столице, они будут воевать до последнего. Полуночник».

Светозаров обернулся на альбиноса, и тот выразительно кивнул: «Всё так». И тут Иосиф Дмитриевич понял, что, в общем-то, дело довольно близко к государственному перевороту и гражданской войне. Дело в том, что наследника нужно срочно эвакуировать, пока они здесь не дошли до самого настоящего смертоубийства. Если они стянули войска, то могут пойти до конца.

И вот в тот момент, когда Светозаров соображал, каким именно образом Гориславу с ребёнком на руках вывести за пределы зала в обход традиций, вдруг раздался грохот со стороны одной из дверей, через которую входили главы кланов на совет. Разговоры смолкли, все обратили своё внимание в ту сторону — никто не понимал, что происходит. Не должны ещё были пасть магические цепи, запечатавшие двери.

Ликомора в этот момент крикнула:

— Никто отсюда не выйдет, пока не выберут нового императора! Таков закон!

Но тут уже в дело вмешался Скородум Полуночник. Он выразительно плюнул в сторону Ликоморы, встал, подошёл к дверям и, сделав некий жест, открыл их. За ними все увидели телеграфиста в сопровождении гвардейцев Вулкановых и остальных.

После чего глава клана Молчащих отступил, пропуская их внутрь. Телеграфист кивнул. Командир гвардейцев был бледен, как мел.

— Что случилось? — спросил у него Лан Вулканов.

— Несколько крепостей на наших землях пали, — ответил капитан гвардейцев.

* * *

Зал, где проводился совет глав кланов, был оцеплен войсками пяти основных родов. Гвардиями Рароговых, Морозовых, Вулкановых, Вихревых и Светозаровых. И через это оцепление никто не мог пройти ни внутрь, ни наружу.

И тут с дворцового телеграфного пункта прибежал взъерошенный работник в форме в сопровождении помощника и уставился на преградившего ему путь капитана гвардейцев из клана Вулкановых.

— Не положено, — проговорил капитан.

— Срочные новости! — ответил телеграфист. — Мне срочно нужно увидеть Иосифа Дмитриевича Светозарова! Это вопрос государственной важности!

— Не положено, — стоял на своём капитан гвардии. — Древний закон: пока не закончится совет, их оттуда не выпустят, и никого туда, естественно, не впустят.

— Да знаем мы ваши законы! — телеграфист понял, что просто так его не пропустят, и вытаращил глаза на капитана гвардейцев из свиты Вулкановых, который его остановил. — Вы что, издеваетесь, что ли? — проговорил телеграфист. — Нельзя так! Это не тот случай! Если я сейчас же не донесу эту информацию до главы императорской безопасности, вся империя окажется под серьёзной угрозой. Это не тот случай. Тут минутное промедление смерти подобно.

Но капитан из гвардии Вулкановых покачал головой и встал перед телеграфистом намертво. Рароговы и Вихревы переглянулись между собой и отвели телеграфиста в сторону.

— Что происходит? — спросили они.

— Да что происходит, — ответил телеграфист, понимая, что-либо он сейчас расскажет содержание телеграммы, либо его вообще не допустят внутрь. — Фронт обваливается. Стена трещит по швам. Уже несколько крепостей пали. У нас демоны внутри империи.

Капитаны гвардии Рароговых и Вихревых обернулись к остальным, а потом вояка из Рароговых снова обернулся к телеграфисту:

— А где хоть фронт осыпается?

— Началось всё с Анадыря, — ответил телеграфист. — И дальше по восточному краю на юг пошли прорывы.

Рароговы и Вихревы обернулись к остальным, стоящим на страже и сообщили им информацию:

— Вулкановы, — сказал один из них капитану гвардии Вулкановых, — сейчас на ваших землях хозяйничают демоны. Вы не хотите пропустить телеграфиста? Ваши земли в огне. Крепость в Анадыре и соседняя… Уже третья крепость пала.

— Но это ещё не всё, — телеграфист подошёл к ним и заглянул в глаза капитану гвардии Вулкановых: — Люди разворачиваются против своих и вливаются в состав демонических легионов. Вы всё ещё хотите дождаться, пока они примут какое-либо решение?

— Они должны выбрать императора, — сцепив зубы, ответил Вулканов.

— Да кому, к чёртовой матери, нужен император? — телеграфист сделал шаг вперёд, всем своим видом показывая, что собирается войти внутрь. — Это всего лишь лицо на троне. Империя — это люди, и ваши люди сейчас составляют часть империи. Пока вы находитесь здесь, они страдают и умирают, а некоторые входят в состав демонических легионов. Что вы творите?

— Это ложь, — заявил капитан гвардии Вулкановых. — Это наглая ложь! Такого не может быть. У нас всё в порядке.

— Если бы всё было в порядке, то с соседних крепостей не шли бы сообщения о том, что телепортационные площадки не отвечают. А везде, где попытались принять беженцев из тех крепостей, прорвались легионы демонов. Какие-то гарнизоны ещё с трудом держат натиск, а какие-то вовсе ничего не могут поделать. Не известно точно, что происходит, но восток заполонили орды демонов.

Тут Вулкановы переглянулись.

— Там же ваши семьи! Что вы творите? — проговорил телеграфист с какой-то безысходностью в голосе.

Затем вытащил целую пачку лент с донесениями.

— Это срочно нужно доставить Светозарову! Срочно! Пустите меня! Бездна с ним, с императором! Людей спасать надо! Пока мы решаем, кто главнее, империя исчезнет. Править будет просто некем.

Вулканов сомневался ещё доли секунды, у него были чёткие инструкции, а ещё предупреждения, что совет могут попытаться сорвать. Но Анадырь… у него там осталась старенькая мать…

— Снимаем цепь, пусть дальше сами решают, — решился, наконец, капитан гвардейцев, подозревая, что этим выбором завершил свою карьеру.

Объёмная тяжёлая цепь, сковывающая дверь в древнем ритуале, снималась только с помощью магии, посредством объединения сил всех капитанов родовых гвардий. В какой-то момент она раскрылась, опадая своими звеньями на пол.

Телеграфиста пропустили вперёд. Но двери всё ещё были закрыты, потому что их надо было отпереть изнутри.

И вдруг это произошло: двери распахнулись. Обалдевшие люди внутри замолкли и глядели на стоящих гвардейцев и возвышающегося перед ними телеграфиста. Тот сорвался с места и понёсся прямо к Иосифу Дмитриевичу, чтобы передать ему последние сообщения.

Тот выслушал телеграфиста и буквально на глазах побледнел, затем поднял глаза на собравшихся, оглядел их и зычным голосом проговорил:

— Анадырь, Охотск и Удское пали. Зея и Благовещенск на грани. Демоны внутри империи.

* * *

Я растворялся в пламени. Меня сжигало без остатка, каждую клеточку моего тела выжигало изначальное пламя, божественное пламя. Это было действительно больно. Просто невероятно больно. Как будто каждую самую крохотную часть меня, каждый атом зажимали в божественные тиски, выдавливали, а затем протыкали божественной иглой и затем сжигали. Собирали пепел, компоновали из него новый атом и снова всё сначала.

В какой-то момент от боли я даже начал забывать, кто я, что со мной происходит. Я забыл, что могу видеть, слышать, вдыхать воздух — ничего этого не было. Сплошная стена огня перед глазами или, может быть, перед внутренним взором — уж не знаю. Сплошной гул ревущего пламени в ушах, а может быть, внутри меня, хотя никакого «меня» тоже уже не оставалось. Я не знал, что в этот момент происходит с моим телом и осталось ли оно у меня вообще. Сижу я, стою, лежу? Нет, не было этих ощущений. Просто всё моё естество в этот момент раздирало, скручивало, прожигало.

И в то самое мгновение, когда я понял, что от этих ощущений просто лишусь рассудка, я вдруг услышал голос совсем рядом. Я даже хотел оглянуться на него, но мне было нечем.

— Держись, — сказал этот голос. — Я с тобой.

И вдруг в меня начал вливаться поток энергии — да такой действенный, успокаивающий, охлаждающий, что я оказался поражён самим фактом его существования. Я вцепился в этот поток энергии всем, чем только мог, и начал вкачивать его в себя. Предыдущее внешнее воздействие никуда не делось, но теперь оно переносилось гораздо проще.

Я смутно начал определять положение своего тела в пространстве. Я лежал на спине. Вокруг меня действительно бушевало пламя, и сквозь меня пробирались языки этого пламени.

Это было неважно. Главное, что я находился в руках богини. Она предупреждала, что будет больно, но ей предстояло перестроить весь мой организм буквально с нуля, создав новое вместилище силы, да ещё такое, которое сможет распоряжаться энергиями куда более мощными, чем те, которыми я мог распоряжаться до этого.

Да, моя кожа буквально обугливалась и распадалась, а на её месте появлялась совсем другая — новая, как будто более плотная, не очень похожая на человеческую, зато куда более прочная. Я перерождался. Энергетические каналы внутри меня из тонких трубочек, в которых магия могла пробиваться лишь по каплям, превратились в объёмные эластичные каналы, через которые легко могли проходить целые потоки. Если раньше для того, чтобы запустить огненный шторм, мне нужно было пожертвовать собой, то теперь я мог это сделать, даже не истратив полностью весь свой магический запас. По крайней мере, мне так казалось.

— Рано, — вдруг проговорила богиня.

«Что, рано?» — подумал я, потому что не мог спросить. Мне было нечем. Я как будто не чувствовал язык во рту. Я задал этот вопрос про себя.

— Ты слишком рано пришёл в себя, — сказал мне Агнос.

Я оглянулся на голос и увидел возле себя небольшого дракона с интересом глядящего на меня.

— Ты не должен быть в сознании, — проговорил этот похожий на дракончика саламандрик. — Твоё сознание может не выдержать.

Я только хотел сказать ему, что: да нет, со мной всё в порядке, не стоит беспокоиться, что после его помощи я вполне сносно себя чувствую, но вдруг поплыл куда-то.

— Мы его не вытащим, — с какой-то обречённостью в голосе проговорила богиня. — Слишком рано он пришёл в сознание.

— Ничего, мама, — проговорил ей Агнос. И теперь я не сомневался, что это был именно он. — Мы постараемся. Давай попробуем вместе.

— Витя, попробуй поспать, — сказал он.

«Спать?» — подумал я, и эта мысль показалась мне совершенно странной. Я не хотел спать. У меня было такое ощущение, что я выспался на многие годы вперёд. И вот тут, в этот момент, я понял, что происходившее со мной до этого было всего лишь детской разодранной коленкой по сравнению с теми ощущениями, которые захватили меня теперь.

Мне показалось, что меня начали наматывать на какое-то колесо с шипами слой за слоем, срывая с меня целые пласты кожи, обнажая нервы и в эти нервы вплавляя раскалённые спицы. А затем отрезать кусок и снова, и снова. Болевой пик достиг таких высот, что, кроме него, перестало существовать что бы то ни было ещё. Сознание раскалилось и грозило испариться, как небольшая лужа воды под палящим солнцем. И не было ничего, за что я мог бы зацепиться.

Я не знал, за что можно схватиться в этом мире. И вдруг один за другим передо мной стали вставать силуэты людей: мать с поседевшими волосами, отец, улыбающийся какой-то шутке, сестра, кричащая «Витя! Витя!» и прыгающая мне на шею, брат немного рассеянный, но с бесконечно добрым взглядом, Аркви — вечно чему-то ухмыляющийся, Даррен Аден, с которым нам пришлось сразиться. Следом из тьмы выступила замершая фигура моего далёкого предка Арена Адена, отдавшего свою жизнь за людей Тохарской империи.

Я подумал, что иронически настроенная судьба совершила целый круг и замкнула его в этом последнем, бесконечном и наполненном невыносимой болью моменте.

Только это было ещё не всё. Следом за ним выступила другая фигура с рогами, с серьёзным взглядом, направленным мне прямо в душу.

— Аза? — спросил я. — Что ты тут делаешь?

— Давай там не расслабляйся, — проговорила она и мимолётом коснулась губами моих губ. — Тебя дома ждут.

В этот момент я вспомнил, кто я и где нахожусь.

Глава 7

Оег был одним из старших сыновей Максвелла. Он, даже по меркам демонов, уже не мог считаться молодым. Но зато он был очень опытным, расчетливым высшим демоном.

В то время, когда тот же Вирго лез в любые авантюры, Оег всегда рассчитывал, что из этого может выйти. Впрочем, и на его долю выпало несколько достаточно авантюрных проектов. Но как ни странно, все они закончились относительно успешно.

Именно он в своё время возглавил прорыв с использованием оборудования, собранного в замке телепортщиков, где были представлены образцы разных телепортационных площадок. Это он предложил сформировать мобильные отряды для того, чтобы в случае удачи перемещаться в стан врага и пытаться изнутри захватить империю, малыми группами.

Приходить, оставлять на передатчике специальный накопитель и быстро отходить, а потом иметь возможность массированно атаковать противника практически в любой точке империи. Это его в свое время вместе с передовым отрядом закинули в столицу, и ему практически удалось совершить задуманное. Но при том он понял, что столица — это всё-таки огромное количество людей, и в том числе магов.

Их там встретили не то что в штыки. Их передовой отряд буквально разметали в считанные минуты. Но хуже того, людям каким-то образом удалось уничтожить накопитель. А это означало, что среди них есть кто-то из высших демонов, кто-то из тех, кто позорно бежал перед силой селекционеров.

Но вместе с тем он подумал, что если бы их перекинуло куда-нибудь в глухомань, и там бы у них всё получилось, то фронт мог бы и обрушиться. А в столице ничего не вышло именно по той причине, что слишком сильно оказалось противостояние.

И это при том, что никакой Стены в столице и в помине не было. Исходя из этих соображений Оег, даже вернувшись без всей своей группы, не расстроился. Он собрал еще один ударный легион, подготовился и стал ждать следующей аналогичной возможности, которую рано или поздно судьба должна была им предоставить.

Так оно в какой-то момент и вышло. Возможность представилась через пару месяцев. Когда их перенесло в другое место, демон понял, что это огромная удача. По ментальному отклику тех, кого он слышал, ему стало совершенно ясно, что его занесло в небольшой город. Он не был такой огромный, как столица.

Он вообще оказался в настолько приветливых условиях, что даже сам этого не ожидал. Уж больно легко и вообще без напряга получалось подчинить себе практически любого, кого он видел.

И лишь через некоторое время он понял, что его силы возрастают при приближении к конкретной точке.

И тут он вспомнил все последние совещания и разговоры с отцом, братьями, генералами. Судя по всему, — решил он, — где-то неподалёку есть тот самый минерал — муас, который они искали для прорыва в своём мире, чтобы наконец сломить оборону Азарета, Кема и им подобных. И вычистить их раз и навсегда.

Вспомнил он и слова Вирго, и в какой-то момент подумал, что нашел залежи этого самого минерала, причем не где-то там в глуши, а здесь, на окраине человеческой империи.

«Возможно, — думал он, — если это достаточно крупное месторождение, то им вполне хватит для того, чтобы наконец одержать столь долгожданную победу».

Но потом, когда он встал массово считывать мысли окружающих его людей, изучать ментальные слепки их сознаний, до него дошло, что он наткнулся не на жилу муаса, хотя это было бы, конечно, предпочтительнее, а на уже добытый минерал.

И тогда он решил найти того, кто это сделал.

Небольшая цепочка причинно-следственных связей привела Оега к человеку по имени Слободан Зорич. Демон хотел сначала подчинить его себе, но как только попытался надавить на сознание Зорича, моментально наткнулся на ментальную закладку, оставленную не кем-нибудь, а его младшим братом. Выходит, что Слободан Зорич оказался в этом месте только благодаря Вирго — это был его агент.

Оег быстро считал прошлое Слободана Зорича, увидел всё то, что происходило в его памяти.

И сообразил, что конкретно этот человек ему очень нужен. Его нельзя убивать, потому что он единственный знает не только где, но, самое главное, как добыть муас.

Понятно, что и перед самим Оегом встал выбор: то ли плюнуть на всё и просто принести муас отцу, но можно было сделать иначе.

В голову к Оегу пришла занимательная мысль. Он решил доказать, что стоит гораздо большего, чем о нём… хм… думают. Такой возможноссти могло больше и не представиться, муас сам по себе уже добавил бы ему авторитета, но ведь можно же было принести муас на блюде павшей человеческой империи, одной из самых огромных и сильнейших противниц в этом мире.

Как это можно было сделать? Террор, страх и подчинение.

Имея под рукой полтонны минерала, усиливающего любые способности, он собирался подчинить себе всю империю, на ходу развивая успех минимальными силами — одной своей ударной группой. Но при этом Оег подчинял встреченных людей, заставлял их вливаться в свою армию и воевать людей с людьми.

Это было великолепно. Оег наслаждался тем, как одни люди убивали друг друга, совершенно забыв о том, что они одного племени.

Но главное, ему удавалось подчинять себе магов. А те, в свою очередь, обладали значительно более разрушительной силой!

С первой крепостью ещё пришлось повозиться, а вот дальше крепости падали одна за другой, и всё больше ударных магов вступало в войско Оега.

В какой-то момент высший демон понял, что в его армии уже куда больше людей, чем низших демонов.

И, взвесив все «за» и «против», он решил продолжать, ведь перебрось они отсюда муас в крепости Азарета, и натиск спадёт., а там и люди смогут попытаться выйти из-под ментального воздействия. Потерять успехи, достигнутые за считанные недели, в угоду вялотекущему противостоянию, котрое длилось несколько тысяч лет? Нет! Сперва он сломит эту империю, а после отдаст муас отцу.

'Чем быстрее я справлюсь, — думал Оег, — тем быстрее меня поставят правителем над этой конкретной империей. Как Тиннибриффер стал генералом над Тохарской империей, павшей четыре сотни лет назад, и возвглавил снабжение селекционеров магами для дальнейших экспериментов.

* * *

— Никому не покидать зал! — Ликомора Болотова практически кричала, видя, как буквально на её глазах рушится тщательно выстроенная ею схема, причем рушится с нарушением всех норм и традиций. — Никто не должен покидать зал, пока не выберут нового императора!

Светозаров смотрел на неё как на полоумную, потому что понимал: сейчас гораздо важнее другие цели и задачи. И первой было обезопасить Гориславу вместе с младенцем, но та уже скрылась в сопровождении родовой гвардии. А вот он даже не знал, что ответить на слова ведьмы, и тут помог Креслав, который, подойдя с правой стороны к Иосифу Дмитриевичу, проговорил:

— Заткнулась бы ты, ведьма болотная. Решать, кто будет императором, а кто нет, можно в мирное время. А в военное время, такое как сейчас, нужно спасать империю.

— Ну, пали две-три крепости, — не унималась Ликомора. — Мы должны выбрать императора прежде, чем…

Но Рарогов её оборвал, не дослушав.

— У нас военное время! У нас военные потери! — проговорил он, надавливая на каждое слово. — Хочешь себе трон? Хочешь столицу? Да подавись! Сейчас все войска нужно поднимать, ополчение поднимать, всю гвардию. Мобилизовать, всех, кого только можно, и попытаться перекрыть путь к сердцу государства, не дать демонам совершить поход вглубь империи.

Вокруг Креслава плясали языки пламени, выдавая тщательно сдерживаемый гнев.

— Ты не слышала, что ли, что мы теряем крепость за крепостью? Хочешь и дальше вглубь запустить этих тварей? Или предлагаешь новую Стену построить, отдав на потеху демонам несколько регионов? Без разницы какой империей править, лишь бы свой зад на трон умостить⁈

Во время всей этой тирады Рарогов наблюдал за тем, как мечутся Вулкановы, в том числе и глава их клана. Они не понимали, что им делать.

Тем более что часть павших крепостей были Вулкановскими. В относительной безопасности у них остались только вулканические заставы на островах. И то если перестанут пользоваться телепортами и не будут никого подпускать к себе близко ни по небу, ни по воде.

— Но если там отключены телепорты, для того, чтобы не пустить демонов, то как же добраться? — вопрошал он.

И тут взгляд Вулканова упал на Вихрева.

— Поможете? — спросил он.

Вихрев огляделся, прожёг взглядом Ликомору, затем подошёл к Лану Вулканову ближе и уточнил:

— Сколько у тебя гвардейцев в столице? — увидев, как Вулканов едва ли не заискрил от возмущения, Вихрев с досады сплюнул себе под ноги: — Идиот, мне нет дела до твоих сил, мне нужно рассчитать количество дирижаблей для переброски людей!

Вулканув тут же сделался, не хуже пробитого воздушного шара.

— Восемь сотен!

Вихрев жевал губы, что-то подсчитывая в уме, но через полминуты выдал:

— Выдам три, вместительность по две сотни каждый. Пойдёте на сверхвысоком эшелоне, чтобы вас менталисты демонические не достали.

— Но… — попробовал было заикнуться Вулканов, но был прерван Ветраном.

— Лан, не наглейте. Мне сейчас столько народу по воздуху переправлять, что три — это прям царский подарок.

Вокруг Вулканова и Вихрева стали стягиваться прочие силы, в том числе Рарогов, Светозаров. Подошёл и Полуночник.

— Я тоже дам людей, — проговорил глава клана Молчащих. — Попробуем организовать им подпольные партизанские отряды и по-тихому выбивать оттуда демонов. Если они действуют пока силами всего одного легиона, то вынуждены будут оставлять в крепостях небольшие отряды для контроля стелл.

— Если вы помните, — сказал Рарогов, — ситуацию с той дрянью на стеле, которая разрасталась несколько дней для того, чтобы поднять на максимум возможность телепортационной площадки? То есть у нас есть всего несколько дней для того, чтобы попытаться сковырнуть демонов и не дать им угнездиться прямо на этих территориях. В противном случае они получат возможность беспрепятственно передвигаться по всей территории империи. Можно попытаться уничтожить эту дрянь и выбить демонов, пока к ним не подоспело подкрепление. Но это будет возможно только если мы соберёмся все вместе. Я, — Креслав осмотрел всех присутствующих, — сейчас же поднимаю гвардию, чтобы послать её на защиту границ империи.

Ветран кивнул и сказал:

— Постараюсь выделить дирижабли и тебе, по крайней мере родовым гвардиям воздушную поддержку мы окажем.

— Это что же тоже получается, — проговорил Светозаров, — на Стене в крепостях останется минимальный гарнизон?

— Мы усилим самые уязвимые крепости, чтобы даже небольшое количество людей имело возможность отбиться.

— Нужно поднимать ополчение, — Светозаров покачал головой. — Прямо сейчас объявлять всеобщую мобилизацию.

— Я выдвигаюсь формировать лётные составы, — сказал Ветран Вихрев. — Будем заниматься переброской на самые ближние рубежи к павшим крепостям. Будем обследовать местность, на каждый дирижабль возьмём по менталисту из Молчащих, иначе вообще без вариантов. Если попадём под ментальный натиск, то все сразу перейдут на сторону врага.

А Ликомора всё это время стояла на противоположной трибуне и кусала губы, потому что на неё просто перестали обращать внимание, как будто её не существовало. И это было совершенно не то, чего она хотела.

Морозов сидел недалеко от неё и выглядел мрачнее тучи. Он буквально чувствовал, как история сейчас движется мимо него. Но он пока не собирался менять сторону, потому что привык идти до конца.

Когда все главы кланов разошлись с совета, Ликомора посмотрела на Ледобора и сказала:

— Плевать на них. Столицу мы получили, а дальше разберёмся.

Морозов покачал головой и встал, распрямившись во весь свой немалый рост.

— Ты не права, — сказал он. — Мы должны действовать сейчас единым фронтом.

— Не должны, — ответила Болотова. — У меня есть ещё один козырь.

— Нам нужно присоединиться ко всем и вместе выбить демонов с наших земель, а потом уже решать вопрос. Иначе нас назовут предателями.

— Ты подумай, — проговорила Ликомора. — У меня действительно есть козырь. И пока они будут воевать на востоке, мы сможем его разыграть. И поверь мне, после использования этого козыря мы станем значительно сильнее.

— Ну, смотри, — проговорил Морозов. — Если ты меня подведёшь под какую-нибудь дрянь, тебя лично заморожу, превращу в статую и поставлю у себя в кабинете. Понятно?

— Ты этого не сможешь сделать, — ответила женщина. — Ты клятву мне давал, не забывай!

— Я давал клятву Ярославу Светозарову, а не тебе, ведьма! — ответил громадный ледяной старик.

Ликомора напряглась, но сквозь силу выдавила из себя улыбку. И весь её вид говорил: ну, это мы ещё посмотрим!

* * *

Креслав соображал быстро. Несмотря на то что возраст его был почтенный, мозги работали на зависть молодым. И он подумал о том, что если эту дрянь, которую демоны в своё время зацепили на стелу телепорта академии, начали цеплять везде на захваченных телепортационных площадках, то, по сути, у них, обороняющихся людей даже нескольких дней не осталось — наверное, меньше двух суток на то, чтобы сковырнуть демоническую гадость. Значит, нужно попытаться уничтожить эту дрянь и выиграть время для развёртывания основных сил.

Но если раньше отдирал эту похожую на лишай структуру Константин Жердев, а сжигал его внук Виктор, то сейчас последний отсутствует, и нужен кто-то, кто владеет похожим огнём. А это значит, что, нужен маг, как минимум после прохождения ритуала.

С другой стороны, Горислава поделилась с ним информацией, что внук побратался с одной огненной дамой, ныне проживающей у них в резиденции. И эта дама несмотря на иномирное происхождение также ненавидела низших, как и они. Потому Креслав надеялся, что демоница не откажется им помочь, пока Вити нет. Те же надежды он питал и в отношении Константина Жердева.

Если они откажутся, империя и вовсе захлебнётся от нашествия демонов.

Обдумав всё это, он отвёл в сторону Лана Вулканова и сказал ему следующее:

— Свяжись телеграфом с какой-нибудь из своих островных площадок, оставшихся нетронутыми, для того чтобы там подготовились к приёму, скажем так, команды партизан.

— Что за партизаны? — не понял Вулканов. — Менталисты?

— Не совсем, эта команда способна уничтожать ту дрянь, которая разрастается сейчас на телепортационных стелах. Мы должны выиграть время.

— А где ты возьмёшь такую команду? — немного шокированным голосом поинтересовался Вулканов.

— Это уже совсем другой вопрос, — ответил Рарогов. — Мне нужно пару часов времени. Ты же понимаешь, что если кто-то уничтожил эту дрянь в стенах академии, значит, такие люди есть. Так вот мне нужно несколько часов времени, чтобы их собрать.

— Хорошо, — только и смог ответить Лан Вулканов. — Тогда гвардейцев я отправлю с Вихревыми, а сам сопровожу ваших, чтобы не было проблем.

* * *

Несмотря на то что сознание моё помутившееся было от боли, снова вернулось в нормальное состояние, мучения на этом не закончились. Да, я смог гораздо проще переносить боль от перестройки моего организма. Я уже отчётливо понимал, что происходит и зачем. Чувствовал новые силы в себе, но при всём том процесс всё ещё длился. Я, кажется, перешёл на какую-то другую ступень.

В какой-то момент огненный туман перед моими глазами рассеялся. Муть, сковывавшая разум до этого, разошлась. И я увидел картину отчасти знакомую мне, и понял, что это примерно то же самое, что видела мать, когда блуждала возле своего тела. Она тогда видела некую эпичную битву: огромные полчища низших демонов, которые окружили замок Азарета, высших, которые стояли и по одну сторону фронта, и по другую.

Но всё-таки картинка немного отличалась от той, что передала мне мать в своё время.

Я увидел огромные, просто какие-то безумные горы трупов, кажется ещё выше той куда тащили душу Азы, на которых стоял Максвелл и несколько его приближённых. У Максвелла на голове сияла багровыми отсветами корона из муаса. А ещё этим минералом от каждой пирамиды были выложены целые стрелы, как будто какие-то дорожки для энергии. И все они объединяются в единую силу, как будто некий огромный конструкт, расчерченный по секторам.

Видение дрожжало и плыло, но с обратной стороны я рассмотрел замок Азарета. На его стенах рядом с огненным князем стояли мои друзья: Тагай и Мирослава. И что ещё более удивительно, рядом с ними стояла Радмила Зорич. Вот уж кого-кого я никак не ожидал увидеть в мире демонов. Но очень скоро мне стало совсем не до этого.

Я понял, что парю над полем битвы, а точнее, даже не парю, а лечу верхом на Агносе, у которого выросли крылья. Мы неслись словно тараном на пирамиду Максвелла, позади которой поднималась какая-то тварь. Она как будто восставала из разлитой по полю битвы крови, текущей с гор трупов. Нет, не совсем так. Зайдя на вираж, я рассмотрел, что за спиной Максвелла земля треснула, и из неё вылезла эта жуткая тварь с текучими отвратительными чертами. Возле постоянно смещающихся по телу пастей шевелились щупальца, которые то и дело хватали какой-нибудь труп, разрывали его и закидывали в пасть. Насколько я понял, это и был тот самый Бельзияр, которому теперь поклонялся Максвелл.

Решением было одно: сковырнуть Максвелла и его сыновей с этих пирамид, чтобы уменьшить приток сил Бельзияру. И сначала я решил атаковать сыновей Максвелла, которые тоже были расставлены по верхушкам этих пирамид, этих гор из преданных смерти низших, людей и других существ.

Они практически не сопротивлялись, так как слишком сильно надеялись на свои короны из муаса. Но рядом со мной был Агнос, поэтому я хоть и чувствовал давление, но остановить они меня не могли. Таким образом я и летал, срубая головы сыновьям главного селекционера.

И когда дело, наконец, дошло до самого Максвелла, я хотел сделать последний штрих и разрубить его напополам, но вдруг услышал крик Мирославы:

— Не тронь! Он мой!

И увидел, как тройка, в числе которой были Мирослава, Тагай и Радмила, встала против Максвелла. А я никак не мог оторвать взгляд от безумного бога Бельзияра.

— Ну, что, Агнос, — спросил я, — мы с тобой займёмся этим?

— Ага, — молодой бог был разгорячён схваткой. — Чем больше шкаф, тем громче падает, — хмыкнул он. — Давай зададим ему трепку.

И когда я уже принялся отрабатывать различные конструкты на перетекающем, словно из крови созданном Бельзияре, я вдруг увидел, как с другой стороны появилась тройка частично знакомых мне богов. Возглавляла их Архана. Рядом находилась Саламандра. А от Кема отделилась огромная Сколотура. Оказывается, он был симбионтом собственного бога, а может и первожрецом, вот это уже интересно.

И вся эта божественная братия слитно навалилась на Бельзияра. Сколотура рассекла землю, чтобы в этот самый разлом упрятать безумного бога. Арахна пыталась подчинить его мозг себе, замедлив его движения. Мы с Агносом и его матерью жгли это бесформенное чудище, которое могло появиться только в больных кошмарах.

И тут я увидел, что появилось ещё одно создание, которое я даже не смог сначала идентифицировать. Это была какая-то ледяная тварь, больше похожая на перетекающие куски замороженной воды.

«Ледяной элементаль!» — не то с восторгом, не то с отвращением подсказал мне Агнос. Предполагаю, что ему не очень было приятно ощущать себя рядом с антагонистичной стихией.

Но элементаль встал на нашу сторону. Он пытался заморозить Бельзияра, не давая тому выбраться из недр.

В то же время расщелина под безумным богом разверзалась всё шире и шире. Арахна и Сколотура пытались упрятать Бельяра всё глубже и глубже под землю.

А я сам в этот момент перешёл какую-то грань своего собственного существа и сам превратился в огненного элементаля. После чего начал всей своей силой давить. Причём с ледяным элементалем мы действовали с двух разных сторон. Мы пытались зажать кровавое божество и не дать ему выбраться.

И вроде бы у нас даже начало получаться, но в этот момент я понял, что превращение в элементаля не далось мне просто так. Я сгорал, но не так, как мой прадед в своё время, превращаясь в собственную статую — нет, я сгорал без остатка. От меня уже не должно было остаться ни тела, ни души. Всё должно было раствориться в этом очищающем пламени. Я должен был стать тем огнём, который уничтожит и испепелит врага человечества. Или хотя бы засунет это чёртово отродье под землю. Может быть, не навсегда, но хотя бы на долгое время.

И последнее, что я запомнил: как мы практически обнялись с ледяным элементалем и столкнули безумного бога глубоко в пропасть, чтобы он несмотря ни на что не смог бы выбраться оттуда.

Глава 8

Константин Жердев частенько захаживал в резиденцию Рароговых, к Мирославе.

Они много общались, гуляли, когда погода позволяла. Бывало, даже и смеялись над шутками друг друга. Но последнее время, с тех пор как Виктор пропал в мире демонов, им обоим было, в общем-то, не до смеха.

Что-то постоянно угнетало. Однако в целом и общем Костя стал постоянным гостем в резиденции. И вот во время одного из таких посещений, к нему вдруг обратился дед Вити.

От этого Костя сначала немного опешил, а когда сообразил, о чём именно его просит Креслав, и вовсе слегка побледнел.

Затем выяснилось, что у Вити просто не было секретов от деда. Поэтому в какой-то мере Костя успокоился. В конце концов, сейчас все они поддерживали семью Виктора фон Адена, а, потому было необходимо помогать любыми возможными способами.

Поэтому, когда Костя понял, что старик Рарогов хочет от него помощи, — не отказал.

— Что мы должны будем сделать? — поинтересовался он.

— Видишь ли, — ответил на это Креслав, — я полагаю, что они вовсю используют свои технологии. Если ты помнишь, однажды мы уже столкнулись с тем, что в академии на стелу нам прилепили накопитель энергии, который должен был заставить работать телепорт под нужды демонов.

— Конечно, помню, — кивнул Костя. — Вы считаете, что там, в захваченных крепостях, на этих телепортационных площадках, они сделали то же самое?

— Ну вот, а ты мне скажи, — невесело усмехнулся Креслав Рарогов, — если бы у тебя была возможность это сделать, отказался бы? Это же бесконечное подкрепление, ресурсы для удержания плацдарма, постепенное смещение линии фронта!

— Тут согласен, — ответил Костя. — Наверное, так они и сделают. Но что вы предлагаете нам?

— Заброску в глубокий тыл с целью уничтожения той дряни, которая, по идее, должна охватывать телепортационные стелы, — проговорил на это Креслав. — Раз вы уничтожили одну, значит, сможете уничтожить и другие.

— Я в целом согласен, — ответил Костя, — полагаю, что это будет действительно важно и действенно. Вот только есть одно, но, — сказал он.

— Я тебя слушаю, — произнёс Креслав.

— Ну, просто в одиночку это делать опасно. Мне нужен кто-нибудь, кто прикроет меня от менталистов. И ещё — желательно, кто-нибудь, кто обладает огнём, подобным тому, что был у Виктора.

— Ты мыслишь абсолютно верно, — сказал Креслав. — Я тоже считаю, что это должны быть эдакие летучие бригады. И состав примерно такой: первый сдирает, второй сжигает, третий прикрывает всю команду.

— Вот именно, — кивнул Константин. — Давайте я поговорю с ребятами и попробую собрать необходимую команду.

— Давай, — сказал Креслав, — только сразу говорю, времени у тебя нет. Причём в буквальном смысле этого слова. Вас уже ждут для переброски на Дальний Восток.

Константин кивнул и оставил Креслава ждать в гостиной. Сам же отправился сначала к Тагаю. По мнению Жердева, это был лучший менталист для прикрытия.

По пути его настигла Мирослава. Он в двух словах описал ей то, что сказал ему старик Рарогов.

Мирослава встала буквально как вкопанная на берегу озера, скрытого слоями пара, словно одеялом.

— Послушай, — сказала она. — Тагай сейчас, насколько я знаю, будет занят. Они же готовят вылазку в Сербию вместе с Радмилой.

— Это понятно, — сказал Костя, — но освободить стелу важнее.

— Давай, пойду я, — предложила Мира и посмотрела парню в глаза. — Будет весело.

От этого он сначала немного стушевался, но затем распрямился и увидел во взгляде Мирославы уютное тепло и подначку. Косте очень хотелось согласиться, но подвергать свою зазнобу опасности из-за прихоти было не по мужски.

— Нет, ты многого о себе не думай, — сказала она, усмехнувшись. — По большому счёту, у меня просто есть свои немалые счёты к демонам. Именно поэтому я отправлюсь с тобой. Но! Считай, что это будет наш с тобой первый совместный вояж.

— Вояж, — хмыкнул Костя, — с трупами и партизанско-диверсионной деятельностью…

— Ну так и я не нежный цветочек, Костя, — тебе стоит к этому привыкнуть.

— В таком случае у нас остаётся один вопрос: где мы возьмём обладателя демонического огня? — с воодушевлением проговорил Костя.

В этот момент их взгляды невольно, но одновременно упали на Зару, которая только что вышла из старой резиденции.

— Зара, можно тебя на пару минут? — позвал Костя.

— Да-да. Что такое? — откликнулась та, подходя к ребятам.

Они описали ей ситуацию, на что Зара тяжело вздохнула.

— Я должна отправиться с Тагаем и Радмилой в Сербию, — ответила она. — По заданию его богини, для того чтобы помочь им добыть средства для победы в решающей битве. Я необходима ребятам там, чтобы прикрыть их в случае чего. Мы уже даже связались с Росси, чтобы он помог нам добраться — сначала в Австро-Венгерскую империю, а оттуда — в захваченную демонами Сербию. Мы, вероятно, пойдём сами. Поэтому вариантов идти с вами в тыл…

Она даже на какое-то время задумалась, прикидывая все за и против.

— Нет, ребят, — Зара покачала головой. — Дело в том, что здесь мы можем выиграть несколько сражений, но при этом проиграем войну. К сожалению, приоритеты сейчас на стороне добычи артефакта.

— Что же нам делать? — проговорил Костя. — Вот если бы был Виктор, то он обязательно что-нибудь придумал бы. Он постоянно что-то придумывал, когда казалось бы, уже ничего и нельзя поделать.

— Кстати, — щёлкнула пальцами Зара и указала на Костю. — Подождите меня. Готовьтесь пока к своему заданию. А я постараюсь привезти человека, который вам поможет. Он тоже прошёл ритуал, как Витя, и тоже имеет счет к демонам.

Костя решил, что это будет старый Аркви, и даже начал сомневаться.

«Полагаю, у того может не хватить силы для того, чтобы сжигать дрянь, облепившую телепорты», — подумал он.

Но, видимо, Зара была другого мнения. Когда спустя час она вернулась со спутником, Костя и Мирослава с удивлением обнаружили незнакомого им мужчину — с алой косой и татуировками, как у самого Виктора.

Даже чисто внешне этот мужчина был похож на него. Он и выглядел, как Виктор, только спустя этак лет сто пятьдесят.

Мирослава с Костей переглянулись, но вопросов задавать не стали. Только выяснили что человека зовут Даррен. Общая цель была и без того ясна: уничтожить дрянь, которая захватывает телепортационные стелы, воспрепятствовать накоплению энергии и подключению к местным источникам энергии, чтобы демоны не смогли подпитывать свои собственные порталы.

А дальше события начали разворачиваться просто с невероятной скоростью.

Трёх участников летучей команды с помощью Лана Вулканова перебросили на один из островов, который ближе всего располагался к материку, затем — быстроходной лодкой до Анадыря, а потом уже пробираться по захваченной территории пришлось с помощью собственных возможностей.

Поскольку во всех троих присутствовала демоническая кровь, двигались они легко и непринуждённо. Даррен Аден, ставший их третьим спутником, по физической подготовке мог дать фору им самим. А ведь курсантов в академии гоняли нещадно.

Более того, передвигались они не сказать, чтобы скрытно. Кровь высших демонов отлично хранила Мирославу и Даррена. Только Косте пришлось брать с собой амулет с кровью высших демонов.

Но с учётом того, что тот был усилен муасом, Костю тоже никто не замечал. Поэтому внимание на них особо не обращали. Агрессии они не ощущали, им даже вопросов не задавали. Да и ответить демонам они бы просто не смогли.

Сам Анадырь выглядел будто уснувшим. Людей практически не было. Непонятно было, куда они делись. Мира, правда, изменилась в лице, когда считала ответ в воспоминаниях оставшихся местных. Почти всех молодых и здоровых девушек угнали телепортом в качестве «фертильной базы» для экспериментов. Воины влились в армию Оега. Оставшиеся люди больше походили на сомнамбул. Демонов было мало, в основном низшие. Встретилось несколько более крупных особей, но они относились скорее к касте воинов.

Поскольку Костя и Мирослава шли в состоянии демонического полуоборота, все окружающие принимали их за своих. Более того, у Мирославы была ярко выражена руна Селекционеров, у Кости — руна Воина. Поэтому они в целом и общем не привлекали внимания.

С тех пор как на входе в город ребята обнаружили настоящие горы трупов простолюдинов, Мирослава шла молча. Только часто сглатывала, словно давя в себе отвращение.

Но при этом она всё равно старательно внушала всем окружающим, чтобы с ними никто не общался. Сбежав из плена ещё до рождения, Мире просто негде было изучить язык демонов. А попасться на незнании языка было бы глупо.

Через несколько минут они вышли к площади, на которой располагалась телепортационная площадка. И сразу же увидели охранный отряд низших, расположенный по её периметру.

— Стойте, — сказала Мирослава. — Кажется, у нас проблемы.

Остальные тоже взирали на стелу и понимали, что не всё так ладно.

Огромная открытая площадь. На ней — телепортационная площадка и стела. Вокруг самого телепорта — охрана из низших. По площади ходили потерянные люди с блуждающим взглядом. Но просто так подойти к стеле и срезать с неё разрастающуюся дрянь — не получится.

Мирослава тем временем выделила самую рослую фигуру. Это был менталист, который управлял всеми в этом месте.

«А вдруг, — подумала Мирослава, — менталист окажется сильнее меня?»

Эту мысль она и озвучила своим спутникам.

— Если боишься, — сказал Даррен, — могу просто взять да и сжечь их к чёртовой матери.

— Нет, — покачала головой Мира. — Тут же полно людей.

— Конечно, — согласился с ней Костя. — Нельзя жечь всех. Мало их, конечно, но они же и так натерпелись всего.

— Давайте так, — сказала Мира. — Я постараюсь сейчас выманить на себя менталиста. Но вы обещайте мне: если что-то вдруг пойдёт не так — вы и меня сожжёте.

— Ни в коем случае! — возразил на это Костя.

— Я уже не буду собой — покачала головой Мира, — мной будут управлять. Я смогу вас убить. Поэтому меня надо будет уничтожить.

— Хорошо, — сказал на это Даррен. — Я это сделаю.

— Нет! — возглас застрял у Кости в горле.

Затем Мира отошла за ближайшее здание и как будто протянула ниточку зова к менталисту. Не придумав ничего лучше, она транслировала тому видение сногсшибательной демонической красотки. Благо, насмотрелась на появления Азы из озера на встречи с Виктором.

И совершенно неожиданно — демон пошёл к ней на зов. Не просто пошёл.а едва ли не побежал, роняя слюну и приглаживая доспех и утирая грязь с рогов. Он спешил с сексуальной демонице, кажется, ничего не подозревая. Откуда она взялась? Неважно! Она только для него!

И в этот момент Мирослава не выдержала. Слишком сильно распереживалась и не могла справиться с собой. Когда высший демон протянул к ней свои загребущие лапищи, её накрыла волна ужаса и отвращения. Мира вспыхнула ментальной магией и выжгла демону мозги напрочь.

Ещё хорошо, что они отступили за угол.и никто этого не видел.

Пришлось выходить в демоническом образе и идти к телепортационной площадке.

— А что? — спросил её один из подчинённых менталиста. — Где Борго?

— Борго слегка сомлел, — ответила ему Мирослава. — Я его подменю пока что.

А за её спиной уже шли Костя в облике воина и Даррен Аден. Люди на площади довольно быстро стали приходить в себя, так как ментальное давление на них прекратилось. Повинуясь лёгкому ментальному приказу Миры спрятаться, не привлекая внимания, они очень быстро исчезли с площади. Остались одни демоны.

И тогда Даррен шарахнул огненным штормом, сжигая всех, кто охранял телепорт. По городку ещё оставались демоны, но без ментального контроля у людей появился шанс.

— Ничего себе, — проговорил Костя, глядя на дымящиеся тела. — Получилось-то совсем не так тихо, как хотелось.

— Да уж, — согласилась Мира. — Шороху мы навели. И, кажется, пора отсюда валить.

— Нам главное, чтобы люди успели сбежать, — ответил ей Костя.

— Да, куда-нибудь спрячутся — на крайний случай, — сказал Даррен. — Люди — очень выживаемые существа.

Тем временем Жердев подцепил накопитель, разраставшийся на стеле и содрал, точно также, как тогда — в Академии. Даррен подхватил эстафету и сжёг дрожащее вещество. Получилось у него чуть менее эффектно, чем у Вити, но тоже неплохо.

— А нам срочно нужно переходить дальше, — сказала Мира. — Но подождите, мне срочно нужен один человек.

Она закрыла глаза, сосредоточилась и повернулась вокруг своей оси — градусов на шестьдесят-семьдесят.

— Вон там, — девушка указала пальцем на двухэтажный дом.

Из-за здания, как раз выглядывал бородатый низкий крепыш. К нему и устремился Костя. Он в мгновение ока схватил его и приволок к Мире.

— Ты занимался обслуживанием телепортационной площадки? — спросила она.

— Да, — в страхе кивнул тот. — Я, но я не виноват.

— Неважно. Помоги нам, — попросила она. — Мы помогли вам избавиться от этих чудовищ. Так помоги нам отправиться дальше. Нам нужно точно так же уничтожить дрянь, которая разрастается на стелах других телепортов, — добавила она.

— А куда вам надо? — деловито поинтересовался человечек.

— В ближайшую захваченную крепость, — ответила ему девушка.

— Здесь заряда хватит только до Удского, — заметил смотритель, вжав голову в плечи.

— Тогда нам туда.

* * *

Оег был в ярости. Сцепив зубы, он расхаживал у себя по ставке в одной из захваченных крепостей, отчётливо понимая, что галопирующий захват империи, который он предполагал совершить, придётся отложить.

А всё потому что эти сраные человечишки умудрились консолидироваться, отыскать менталистов, зайти к нему в тыл и посрывать ранее высаженные на стелы-ретрансляторы биологические накопители энергии для подключения к местным источникам.

Таким образом получилось, что, сковырнув готовые запасы, они лишили его подпитки и заодно лишили возможности перебрасывать подкрепления напрямую из своего мира.

Оег ходил взад-вперёд и рычал, потому что не мог сдержать своё негодование внутри.

Какая-то мелочь, ничего не значащая личность среди людей вдруг поставила подножку его планам!

Нет, это нельзя было оставить просто так.

Но Оег понимал: у него, по сути, не остаётся выбора. Ему нужно — и это самое главное — уничтожить клан менталистов, существующий в этом мире. Только тогда империя действительно упадёт ему в лапы.

Так как кроме всего прочего, это станет его позором, если вдруг узнают, что у него на руках было полтонны муаса, а он не смог подчинить страну каких-то людишек, у которых и с магией-то не всё так хорошо.

И смыть этот позор будет уже непросто. Раз он не сможет подчинить людишек себе, о чём вообще можно говорить?

Оег решил выпотрошить память пленного Зорича — менталиста из людей. Благодаря этому он планировал узнать, где именно находится самое большое скопление менталистов в этой земле.

Он должен действовать сурово. Он должен выжечь дотла их земли и полностью подчинить. А затем отправить всем скопом на опыты в свой родной мир.

Однако же, приходилось учитывать, что несмотря на все запасы муаса, Оег не всесилен. Тут он начал считать и применять, как он думал, научный подход.

Если в своём обычном состоянии Оег мог спокойно контролировать десять легионов неодарённых низших демонов, что равнялось примерно пятидесяти тысячам особей, то магическая сопротивляемость менталу у людей и у магов-людей была значительно выше. При этом, практически кратно. Только лишь собственными силами максимальное количество одарённых людей в подчинении у него варьировалось бы от двух до пяти тысяч особей. А на каком-нибудь мифическом Гранде, с которым якобы встретился Зорич, Оег и вовсе бы рога обломал, но не осилил. Попробуй прикажи стихии…

Магическое сопротивление высших демонов было ещё выше. Родичей он, в лучшем случае, смог бы подчинить в количестве от пятидесяти до пятисот, в зависимости от ранга магии.

Здесь многое зависело от конкретной ситуации, от возраста демона, от его личной сопротивляемости ментальным воздействиям и от наличия всевозможных артефактов, защищающих от ментального контроля.

Что же касается муаса, то с его помощью, возможности Оега возросли — от контроля над пятьюдесятью тысячами низших демонов до двухсот-трёхсот тысяч.

Это было равно примерно восьми-двенадцати тысячам человеческих магов.

Кроме всего прочего, выходило, что с такой армией магов ему бы ничего не было страшно.

Но проблема в том, что, подчинив себе пять крепостей, он насобирал суммарно не более пяти тысяч человек. И всё потому, что области были не самые густонаселённые. Большинство магов, судя по памяти Зорича, концентрировалось на Стене, в непосредственной близости к ранее завоёванной Тохарской империи.

А потому концентрация магов внутри империи была значительно ниже для того, чтобы собрать максимальное количество человеческих магов.

Оегу необходимо было подчинить едва ли не десяток крепостей. У него же не было такого количества времени.

Исходя из этого, он решил, что пойдёт гораздо более простым путём.

Он остановится в одной из крепостей, отстоит там несколько суток, откроет постоянный портал со своей родины, перекинет оттуда легионы низших, резервы высших дополнит имеющимися человеческими магами — и всеми этими силами они ударят по клану Молчащих, местным менталистам.

Информацию о клане Молчащих он тоже вычитал в памяти Зорича.

Судя по его знаниям, это был единственный действительно сильнейший клан в местной империи, ведь они даже бросили вызов одному из своих старых императоров, убив его. Такие бунтовщики на завоёванных землях были смерти подобны. Кроме того, на Молчащих у Оега были далекоидущие планы.

Он решил, что часть менталистов он вполне сможет передать снабженцам для того, чтобы они могли проводить с ними эксперименты.

А вот часть, особенно хороших девчонок, он готов взять себе в качестве любовниц: мало ли, чем Бельзияр не шутит? Вдруг получится завести потомство.

Да и опять же: всегда гораздо приятнее ломать тех, кто может тебе сопротивляться, а не бессловесных овец, которые идут тебе на встречу всегда и по любому поводу.

* * *

Земовит Медведев, вернувшись с Горячего Ключа и прихватив оттуда небольшую партию муаса, трудился вместе с Артёмом Муратовым и Игорем Вениаминовичем Жердевым в одной из лабораторий последнего.

Они буквально засели в лаборатории и создавали шедевр.

Земовит в кои-то веки занимался одним из своих самых любимых дел. Он создавал оружие, доспехи и готовился к битве.

Его кровь кипела, и он понимал, что чуть ли не впервые в жизни занимается этим по собственному желанию и с огромной самоотдачей, а не по чьей-то прихоти или приказу.

Иногда, когда Медведев соединял детали доспеха, ему казалось, что всё, что с ним сейчас происходит — это какая-то параллельная реальность, что всего этого просто не может быть.

Он иногда думал, что до сих пор находится на Стене. Возможно, его ранили. Может быть, он бредит, и всё это ему снится.

Но потом он просто усмехался подобным мыслям, понимая, что ведь он действительно находится в той самой параллельной реальности, которая стала возможна благодаря Виктору фон Адену.

Друг создал эту реальность, отменив предыдущую, зачеркнув её, в том числе и своей смертью.

Как ни странно, именно эта параллельная реальность, хоть и имела неопределённый статус в ближайшем будущем, но в целом очень нравилась Земовиту. Здесь он был свободен. И причастен ко всему происходящему. Здесь он имел выбор и право голоса.

Именно потому, что Виктор держал своё слово. Именно потому, что тот вытащил его и его сестру из конкретной задницы. Медведев предпочитал называть вещи своими именами. Именно поэтому Земовит и решил, что будет помогать Виктору везде и во всём. В конце концов, долг платежом красен.

К тому же сам Виктор пока что находился далеко, на магическом улучшении и был недоступен. Он отправился в Храм к богине для пробуждения магического питомца, который сможет помочь в борьбе с демонами.

И Земовит, старался помочь Виктору и его друзьям, как только мог. И хоть к тому моменту, когда они уже добрались до земель фон Аденов, там отыскали муас и помощь Медведева не потребовалась, Земовит знал, как именно он может помочь другу.

Получив образцы муаса, он решил попробовать сделать улучшенные доспехи и оружие для всей пятерки Виктора, но сверх этого и для себя. Раз уж впереди предполагалась большая битва с демонами, а она предполагалась, то любое улучшение будет кстати.

Кроме того, Земовит был в курсе ситуации, происходящей в столичной власти. Да, это было немыслимо, но после смерти императрицы кланы разделились на две фракции, каждая из которых имела своего кандидата на будущее правление.

Так уж вышло — хотел Виктор того или нет — он принял сторону матери, с которой получила клятву верности императрица. А потому Медведев понимал, что таким образом он усиливает ещё одну из фракций.

Земовит старался не только во имя победы над демонами, но и ради будущего спокойствия в империи. И в этом вопросе он неожиданно нашёл соратника среди пятерки Виктора, а именно Артёма Муратова.

Парень, хоть и был невзрачным на вид, и не отличался крепкой статью, однако имел невероятно сильное оружие, расположенное в его черепе. Это был его мозг.

Вот чего уж у парня было не отнять, так это ума.

Узнав, что Земовит хочет усовершенствовать доспехи для его друзей, Артём Муратов предложил не просто сделать вкрапление из муаса, а нанести на минерал определённые рунные цепочки, которые кратно усилят защиту.

А кроме неё и атакующие свойства, если речь шла об оружии.

И они решили работать в паре.

И тут выяснилось, что основы для доспехов уже есть. Они были разработаны и частично даже готовы. Здесь помог Тагай. Он сообщил, что у отца Кости Жердева лежат хитиновые панцири кареострисов, из которых были заказаны доспехи. Они ещё должны быть усилены паутиной, после чего уже предполагалось, что они будут обладать невероятной по силе прочностью.

А если их ещё и укрепить муасом, а затем добавить рунные цепочки⁈ Земовит и Артём были в восторге. Они предполагали, что создают такую защиту, которую просто так будет не сломить.

Единственная проблема была в том, что теперь нужно было увеличить количество доспехов — в связи с тем, что в ряды соратников Виктора прибыли новые люди.

И важно было постараться обеспечить подобными доспехами всех близких и ключевых игроков предстоящей битвы.

И вот поэтому уже много часов, не разбирая смены дня и ночи, Земовит Медведев вместе с Артёмом Муратовым не вылезали из специальной лаборатории Жердевых.

Отец Кости отдал им небольшой флигель под их эксперименты и работу с хитиновыми панцирями, показал принцип того, как он делал доспехи, как их собирал, и даже подкинул некоторые необходимые ингредиенты.

А затем отправил ребят в свободное плавание.

Далеко не сразу у них вышел идеальный доспех… Первые попытки и близко не соответствовали задумке. Но терпение, труд и острое понимание причастности к общему делу творили чудеса. И у них вышло. Артём сам взялся проверять образец:

— Бей! — просто сказал он товарищу по оружейно-артефакторным мукам.

— Рехнулся, малохольный? — возмутился Земовит. — А если я тебе голову проломлю? Второго такого мозга у нас в запасе нет! Брось каку и повесь обратно на манекен. Так проверим!

— Говорю тебе, бей! — посмеивался Артём. — Я чувствую, что все насечки и вся паутина легли идеально! Бей!

— Чувствует он! А я чувствую, что у меня от нашего творческого запоя скоро тестостерон из ушей польётся!

— Бей! Если он сработает, то мы себе на ночь отдых возьмём, а утром возьмёмся клепать серию!

Земовит сдался, и запустил в товарища слабенькой каменной шрапнелью, но та не долетая до доспеха осыпалась, будто наткнулась на препятствие.

— Чтоб я сдох! — восхищённо выругался Земовит и принялся тестировать следующий по рангу конструкт.

Впереди было еще много работы. По самым скромным подсчетам, им требовалось создать два десятка доспехов, как мужских, так и женских.

Глава 9

Спустя несколько дней после первого совета, который закончился, по большому счёту, скандалом, собрался новый, так сказать, малый совет.

Проходил он в одной из резиденций Креслава Рарогова. На совете присутствовали: сам Рарогов, Светозаров Иосиф Дмитриевич, Скородум Полуночник, Лан Вулканов — переметнувшийся от Болотовых в связи с последними событиями, — и Ветран Вихрев.

Также было несколько глав младших кланов, которые уже отчётливо понимали, в чьих руках сосредотачивается настоящая власть.

Резиденция была не очень большой. Здесь не было помпезных залов. Однако была просторная гостиная, отделанная самыми простыми, но прочными деревянными панелями.

Сам Рарогов был одет в самую простую рубаху и холщовые штаны. Он, как будто, подчёркивал, что сейчас не до всяких там выкрутасов. Что в это непростое военное время нужно отчётливо понимать: к чему идёт дело, и как бороться с врагом.

Тема для совета была достаточно животрепещущей.

— Дело в том, — произнёс Светозаров, вскользь глядя на огромную и довольно подробную карту, на которой стрелками были отмечены все фронты и их продвижение, — что по многочисленным донесениям в последнее время силы демонов вдруг прекратили наступление широким фронтом. Они перестали занимать наши крепости одну за другой. Но не потому что у них закончились ресурсы. Вовсе нет. Так как при этом они начали стягивать все свои силы практически в одно-единственное место, — продолжил он, указывая на карту, висящую на стене в гостиной Креслава Рарогова. — Вот сюда.

Он перевёл дух после чего продолжил:

— Полагаю, — он снова окинул карту взглядом, — что немалую роль в происходящем сыграла наша летучая бригада, которая освободила от расползающейся по стелам дряни все захваченные телепортационные площадки.

— Очень даже может быть, — согласился Рарогов. — Вот только мы всё равно должны понимать логику происходящего. А мы все собрались сейчас тут потому что, судя по всему, не совсем её понимаем.

Он оглядел собравшихся.

— Но ясно одно: противник аккумулирует силы, чтобы нанести удар. И основной вопрос заключается именно в том — куда этот удар будет нанесён?

Все присутствующие ещё и ещё раз всматривались в огромную карту.

Точка, а точнее крепость, где аккумулировались демоны, находилась хоть и в глубине империи, но в крайне малонаселённой её части. Там ничего не было — абсолютно ничего. Было совершенно неясно, что демоны забыли в этой глуши и для чего они там, собственно, находятся.

И тут вперёд вышел Скородум Полуночник.

— Кажется, до меня дошло, — сказал он и рукой указал на крепость, которую облюбовали демоны. — Посмотрите: самая ближайшая точка, которая может для них что-либо значить, — это наше поселение на Байкале.

В этот момент Рарогова, как будто, молнией прошибло.

— Конечно! — Креслав ударил ладонью по столу. — Если вся деятельность этих чёртовых селекционеров замешана на ментальном контроле тех, кого они заставляют что-то делать, то разумеется, они попытаются захватить местный клан менталистов, — он встал, голос его стал твёрдым. — И тогда смогут попытаться развалить империю изнутри. Менталисты будут подчинять себе всё новых и новых магов, а те — крушить всех остальных.

Некоторое время все на него взирали молча.

— Совершенно верно, — кивнул Скородум. — Я думаю, они решили, что мы — единственные, кто может им вообще противостоять. Поэтому задумали подчинить нас всех скопом. А после этого взять империю на блюдечке с голубой каемочкой.

— Получается, что надо готовиться к битве за Байкал, — сказал, немного подумав, Светозаров.

— Точно, — ответили ему Креслав Рарогов и Скородум Полуночник.

Все остальные смотрели на них с недоумением и благоговейным ужасом. В их глазах читалось: «Вы хотите дать бой демонам-менталистам?»

— Разумеется, — кивнул Светозаров, оглядев собравшихся. — У нас нет другого выбора. Да, пока я не совсем представляю, что мы можем противопоставить этим самым демонам. Но мы должны что-то придумать.

— Ну, для начала, — сказал на это Скородум, — нас не так-то просто взять. Тем более, если мы выступим всем кланом, то придётся постараться, чтобы пересилить нас.

— Я вижу это немного иначе, — проговорил Креслав Рарогов. — Ваши силы, по идее, должны пойти на то, чтобы прикрыть нас — атакующих — в первую очередь. А во вторую очередь нужно будет попытаться устранить контроль с тех магов, которые уже захвачены нашим неприятелем. Мы не должны убивать своих только потому, что они попали под этот самый контроль. Вот в чём заключается самое главное.

— С другой стороны, нам всем нужно самим подтягивать к Байкалу все свои резервы, — сказал Светозаров. — Вулкановым, Вихревым.

Лан Вулканов как раз изучал карты разломов, где их магам лучше всего будет подпитываться энергией.

На большом обеденном столе расстелили ещё несколько карт. Тут уже были указаны и капища разных кланов, и разломы, и всё, что только могло дать возможность выгрести энергию. Всё, что могло помочь спланировать операцию по защите Байкала самым тщательным образом.

На это ушло время до позднего вечера. А когда все с примерными прикидками уже разошлись, Светозаров подошёл к Креславу Рарогову и осторожно поинтересовался у него:

— Что там с Виктором? Он нам сейчас нужен, как никогда.

— Пока информации нет, — покачал головой Рарогов. — Он не возвращался. Ждём.

* * *

Анатолий Салтыков с некоторым даже отвращением косился на небольшой шкафчик, в котором хранилось спиртное. Он не был любителем заложить за воротник, но события последних дней буквально выводили его из себя с невероятным упорством.

Он полагал, что в скором времени у него могут начаться очень серьёзные проблемы. Именно поэтому он запросто отпустил дочь к Рароговым с подругой Адой фон Аден. На всякий случай.

Да, у него были серьёзные опасения. Тем более он был уверен, что во время этого полу-двоевластия, установившегося в столице, он остался единственным, кто отвечал за Тайный сыск.

Но к нему уже не раз, и даже не два заходили с предложениями забыть некоторые дела, как будто их и не было вовсе. А ещё хуже было то, что Чернышов вылез из своей ссылки и внезапно снова начал захаживать в Генеральный штаб.

А Салтыков пока ничего не мог ему сделать, потому что гарантом всего происходящего был Светозаров. Однако Иосифа Дмитриевича в связи с последними событиями на месте теперь не было. Поэтому, скрепя сердце, Анатолий Салтыков отправил дочь от греха подальше, вместе с Рароговыми. Он считал, что с ними ей будет безопаснее всего. А вот в столице такую безопасность ей он обеспечить никак не сможет.

В конце концов, Матрона — это же самый сильный рычаг влияния на него.

Он ещё попытался отправить и сына к каким-нибудь друзьям. Но тот встал на дыбы и благополучно решил оставаться рядом с отцом, как он сказал, на подхвате.

И Анатолию, в связи со всем этим, оставалось только молиться всем существующим богам и надеяться на то, что всё разрешится раньше, чем на него осмелятся надавить как следует.

* * *

Общение с подругами сильно помогало Аде фон Аден. Несмотря на это, она с каждым днём всё больше грустнела.

Её очень тревожила мысль о том, что любимый брат Виктор сгинул где-то в землях демонов, и неизвестно, жив ли он ещё.

Для того чтобы хоть как-то отвлечься, девушка стала связной между своими родителями. Мать Горислава писала письма Борису фон Адену, а она доставляла их из тайного места, где находилась сейчас её мать вместе с наследником престола, на Стену — к вернувшемуся из Горячего Ключа отцу.

И вот в один из дней, когда она привезла послание, отец сказал:

— Спасибо тебе огромное, Адочка, за все твои действия. Но, скорее всего, по крайней мере, такое очень возможно, что больше тебе в ближайшее время бегать с письмами не придётся.

Внутри девушки всё похолодело.

— А что случилось? — спросила она. — Что-то не так?

— Нет, всё нормально, — Борис фон Аден пытался улыбаться. — Просто у нас здесь сейчас идёт некоторая подготовка. Мы с какой-то частью магов вскоре отправимся на Байкал.

— А что там? — поинтересовалась Ада.

— Ожидаем прорыв, — мягко ответил отец. — Поэтому сейчас как раз решаем, кто из нас останется здесь, на Стене, на случай, если демоны просто хитрят, а кто отправится защищать наши земли там.

— А Кемизов? — зачем-то спросила Ада.

— Мы не знаем, кто пойдёт, — покачал головой отец. — Бросаем жребий. Возможно, кто-то из нас останется. Но большей части точно придётся двигаться на Байкал. На землю Молчащих.

— Не надо, пап, — сказала Ада и вдруг поняла, что слёзы комом встали в её горле. — Я не хочу! Не хочу, чтобы и ты уходил! Я уже потеряла одного брата. Я не хочу потерять ещё вас с Димкой! Не уходи, ты должен остаться!

— Дочь! — твёрдо сказал отец. — Ты должна понять: сейчас идёт самая натуральная война. Хочешь ты этого или не хочешь — я должен защищать людей там — на Байкале. Защищать в том числе и тебя, чтобы ты спала спокойно.

Ада пыталась держаться, но понимала, что глаза у неё на мокром месте.

— Я не хочу без вас, — прошептала она. — Витя ушёл на сторону демонов и не вернулся. Что с ним теперь случилось? А теперь и вы хотите уйти… Я же не переживу этого.

— Дочь, — ещё твёрже проговорил Борис фон Аден, — не надо слёз. У каждого есть своё предназначение. И каждый шагает по своему пути ровно столько, сколько ему отмерено — ни больше, ни меньше. Нельзя обмануть жизнь и прожить дольше, положенного срока. Ты должна понимать это.

Он взял её за плечи.

— Витя сам выбрал свою судьбу. И идёт по ней так, как считает нужным. Поверь, если он сделал правильный выбор, — а я в этом практически не сомневаюсь, — то твой брат обязательно вернётся.

— Мне мама говорила это давно. Но сколько уже прошло? — Дни, недели… От Вити ни слуху, ни духу.

Она вложила письмо матери в ладонь отца, и крепко зажала там своими руками. А после крепко-крепко обняла главу семейства за шею. А тот почувствовал на своей щеке влагу от всё-таки выступивших слёз.

Затем Ада быстро обняла Дмитрия — своего старшего брата. Посмотрела на них обоих, что-то хотела сказать, но затем развернулась и быстро пошла прочь. Она не осмелилась сказать, что очень боится — что, возможно, видит их в последний раз.

И пока она дошла до телепорта и переместилась обратно в Горный, у неё созрела некая мысль. Это был даже скорее внезапный порыв, которому она без колебаний подчинилась.

Дома она забежала в конюшню, оседлала лошадь и помчалась к тому самому молчащему капищу, к которому когда-то приводила её мать. Тогда она пыталась пробудить в Аде силы, чтобы та стала проводником капища. Но в тот момент это, к сожалению, не получилось.

А теперь, полностью отчаявшись, потеряв одного брата и боясь потерять отца и второго брата, Ада решила отправиться к капищу и попросить у него защиты для своих родных и близких.

Пусть даже они не полностью родовичи по крови, а наполовину фон Адены, но другой-то половиной она всё же чувствовала эти силы земли. И именно к ним она хотела обратиться, чтобы те сохранили её братьев, отца, и помогли им в этой ситуации.

Пришпорив лошадь, она ничего не замечала вокруг. В её голове снова и снова крутились слова, которые она должна была сказать тому самому месту силы. Она репетировала свою просьбу раз за разом, добавляя в неё какие-то новые слова.

Но в конце у неё всё равно оставалась лишь горсть обрывков:

— Пусть мои близкие останутся живы… Пусть их не затронет весь этот кошмар…

Она действительно ни на что не обращала внимания. Но вдруг, уже подъезжая к самому капищу, почувствовала, что ему больно.

Если до этого она воспринимала его как сонного, мурчащего котика, который просто не желал общаться, то теперь у неё возникло ощущение, что этого самого котика поймали живодёры и пытали с невероятной жестокостью.

И эта боль пронзила её саму до глубины души.

Она пришпорила лошадь ещё сильнее и пустила её в галоп, не понимая, что происходит. Но практически сразу почувствовала, что капище вовсе затухает.

Это было похоже на то, как постепенно угасает пульс сердца. Капище переставало существовать. И через несколько секунд она почувствовала, капище находится на последнем издыхании. На последнем болезненном тычке она поняла, что и внутри неё всё обрывается.

И в этот момент перед ней открылась ужасная картина.

Повсюду, вокруг, были разбросаны трупы родовичей — тех самых, что присматривали за спящим капищем.

А возле самого капища стоял человек в неприметных одеждах. У него с собой был какой-то хитрый контейнер, в который он пытался упаковать ярко светящуюся друзу, как будто соцветие драгоценных камней, не просто отражающих свет солнца, а светящихся изнутри, переливающихся и разбрасывающих сияние вокруг. Но он пытался скрыть этот свет, заточив его в свой контейнер.

И судя по всему, он слишком сильно увлёкся своей преступной деятельностью, потому что даже не услышал стук копыт, приближающихся к капищу.

А у Ады на какой-то момент от боли капища, от осознания всего происходящего, просто помутился рассудок. Точнее, даже не так, наоборот, он приобрёл какую-то леденящую ясность, отточенную, как клинок убийцы.

И в этот миг она вспомнила разом всё, чему её учили — отец и брат. Вспомнила и то, чему учила мать. Особенно то, что показывал ей Виктор. Даже то, что преподавали в академии, на мгновение всплыло в её памяти и стало частью её существа.

Она на ходу слетела с лошади и, не останавливаясь ни на секунду, разожгла в ладонях пламя убийства. Первым делом закидала человека, пытавшегося справиться с ярко пылающей друзой минерала, огненными стрелами.

Но он отразил их. Однако ярость Ады была неизмерима. Мгновенно, без перехода, она превратилась в огненный шторм — небольшой, всего в три метра величиной. Но этого хватило, чтобы смести негодяя с лица земли, попросту сжечь его, развеять в прах.

Это был даже не человек, это был изверг, посмевший посягнуть на силу самой земли и убить капище.

Когда всё было кончено, до Ады вдруг с неумолимой ясностью дошло, что капище попросту умерло.

Сжигая убийцу, Ада фон Аден надеялась, что всё-таки успеет спасти дух капища. Она не понимала, что делает. И в этот момент снова, словно по наитию, она схватила эту друзу. Та пылала у неё в руках, но не обжигала. И девушка приложила её к тому месту в чаше, откуда, казалось, её выдернули — к самому центру.

— Очнись! Оживи! Живи же! — причитала Ада.

Но ничего не происходило. Казалось, камни стали меньше переливаться.

— Нет, нет, нет, нет! Ты должно жить! — вскрикнула она.

И в этот момент Ада выхватила небольшой нож, вспорола себе вены на предплечьях и сделала несколько глубоких надрезов на ладонях, чтобы окропить кровью сущность капища.

— Живи же, прошу тебя! Ты должно жить!

Кровь залила и друзу, и внутренность чаши. Но Ада не знала — впитывает ли она её кровь. Девушка пыталась вернуть капище к жизни самым примитивным из всех возможных способов.

— Забери остатки моих сил родовичей, — молила она. — Лишь бы ты само жило. Нельзя же, нельзя уничтожать кровь своей же земли! Кто мы без силы своей земли? Той силы, которую даёшь нам ты⁈ Я не умру. Во мне есть кровь фон Аденов. Забери из меня огонь Рароговых. Но только, я тебя прошу — живи!

Ада не отдавала себе отчёт в том, что сейчас жертвует собственным огнём только ради одного-единственного капища.

И в какой-то момент она поняла, что у неё получилось вставить ту друзу на место. И она начала погружаться внутрь чаши. Но Ада уже ничего не видела. Она залила всё не только собственной кровью, но и слезами, катившимися ручьями.

Ей было настолько больно, так больно, что ясность начала уходить из её ума. Сознание покрывалось пеленой. Её выворачивало. Казалось, что её выворачивают наизнанку, вытягивают все суставы. Из неё вытягивали какую-то часть её собственной натуры.

В какой-то момент она уже не могла шевелиться и понимала, что сознание покидает её. В тот самый миг, когда она осознала, что умирает и сгорает дотла, после чего её ждёт тёмная бездна небытия, — она вдруг услышала тихий голос:

— Я приветствую Проводника капища.

Глава 10

Радмила не очень уютно себя чувствовала в компании Тагая и Зары. Но именно им троим предстояло совершить одно из самых важных действий в контексте идущей войны. Им необходимо было отправиться в Сербию — за частью короны Первожреца Арахны.

В этом плане им даже повезло: они договорились с вернувшимся из Горячего Ключа Джузеппе Росси, который помог им с местом на воздушном судне, идущем в Австро-Венгрию.

Затем они добрались до ближайшего к границе населённого пункта. По совместительству это был теперь самый дальний форпост людей. Путешествие шло без особых приключений, но всё равно все участники постоянно чувствовали, будто над ними нависла некоторая опасность.

Там они купили лошадей, привычных к холодным и плохо проходимым тропам, и на этих лошадях отправились в сторону родового гнезда Зорич.

Погода уже окончательно испортилась. С хмурого, серого неба то валил дождь, то сыпал снег. Под ногами периодически оказывалась грязь, превратившаяся в месиво.

Радмила то и дело дрожала, несмотря на множество слоёв одежды. Тагай тоже чувствовал себя не очень уютно. А вот Зара, казалось, подогревала себя изнутри.

С другой стороны, Радмила заметила, что чем ближе они пробирались к родовым землям Зоричей, тем хуже становилась именно Заре. Сначала она перестала улыбаться. Затем начала хмуриться и пригибаться к холке коня, на котором ехала. А потом в её глазах появилось какое-то болезненное выражение.

Но самое жуткое во всей этой ситуации было то, что никто не понимал — из-за чего это происходит.

Очередной день, заставший их в дороге, был немногим светлее ночи. Ничего практически нельзя было разобрать. Зара держалась на последних морально-волевых усилиях. Всё указывало на то, что она заболела. Если бы не одно «но». Демоны не болеют никогда и ничем. И это не прибавляло спокойствия.

И в какой-то момент, после очередного поворота, у Радмилы замерло сердце. Она увидела замок Зоричей — внизу, вдалеке.

Совсем не так она представляла себе эту встречу. Да и замок был совсем не тем, каким она его видела на оставшихся у отцах картинах. Он был практически полностью разрушен. Камни от стен валялись повсюду. Лишь одна-единственная башня возвышалась над развалинами, и от неё во все стороны расходилось пылающее алое марево.

Всё это стояло над обрывом, под которым где-то там внизу протекала река Зоркая.

Обратив внимание на башню, Радмила поняла: та уже давно построена не из камня. Она, как будто, состоит из различных частей тел.

— Ну, теперь понятно, почему мне так хреново, — прорычала Зара, глядя на башню. — Это жертвенник. Другого бога. Жертвенник Бельзияра.

Несмотря на то, что они поняли причину, из-за которой их спутнице было не по себе, атмосфера от этого не стала менее гнетущей. Наоборот, Радмила чувствовала, как внутри неё зарождается страх, и появляется даже какой-то лёд. Отец бы её понял.

Тем не менее, сама Радмила, да и Тагай в целом чувствовали себя нормально, ведь они находились под защитой Арахны.

— Что-то мне как-то жутковато. Давайте, наверное, забираем корону — и валим отсюда. Где она может быть? — Тагай покосился на Радмилу. — Где у вас мавзолей или крипта? Где-нибудь высоко в горах?

— Если бы, — омертвевшим голосом ответила ему Зорич. — Он был как раз на том месте, где сейчас стоит эта башня. Он как раз и скрыт под нею, — девушка скривилась. — Или превращен во всю эту мерзость.

— Что же, — негромко проговорила Зара. — Делать нечего. Надо идти туда.

— Тебе туда идти нельзя, — покачала головой Радмила. — Тебе и так совсем нехорошо, а там будет вообще край.

— Ладно, — ответила демоница, — постараюсь подобраться поближе, чтобы прикрыть вас огнём в случае необходимости. Вы хоть знак по своем менталу дайте.

И опустилась на гриву лошади.

А Радмила с Тагаем принялись спускаться к замку. Оставили лошадей и кое-как, по развалинам, пробрались к самой башне, над которой всполохами билось алое марево.

Демоны на этих развалинах были, но они, казалось, не обращали особого внимания ни на Зорич, ни на Тагая. Готовясь ко всему, чему угодно, Радмила наблюдала за шевелением стен. Башня была, как будто живая, потому что у тел, из которых она была сложена, ещё дергались конечности. Это было ужасно. Это было невозможно. И всё же это была её реальность.

Как ни странно, основание мавзолея всё ещё оставалось на месте. И Радмила даже отыскала вход, точнее то самое место, где должен был быть вход.

И вдруг сердце её упало в пятки. В немом шоке она узнала людей, которые до сих пор были в одеждах её родовых цветов, но буквально срослись с камнем и подпитывали собственной жизненной силой всю эту безумную, отвратительную кровавую конструкцию.

Радмила даже смогла почувствовать боль своих родных и близких. И вдруг — в одном из искажённых лиц, расположенном прямо на том месте, где должна была быть входная дверь, она узнала обезображенное агонией лицо собственного деда.

Подчиняясь внезапному порыву, она попыталась позвать его:

— Ратемир… Дедушка? — прошептала она, потянувшись к нему сознанием.

Некоторое время ей никто не отвечал. Но вдруг глаза деда открылись и уставились на неё.

— Радмила… — произнёс он, не веря самому себе, в полном шоке. — Ты пришла? Невероятно!

— Да, я пришла, дед, — ответила Радмила, едва сдерживая слёзы. — Я пришла, потому что мне нужна часть ментальной короны Первожреца Арахны. Мне очень нужно попасть внутрь и забрать этот кусок короны, чтобы воссоединить артефакт.

Дед смотрел на неё и внимательно слушал. Она говорила и говорила, как будто не могла остановиться.

— Грядёт Великая битва людей с демонами. Я буду на острие этой битвы. Для этого мне нужна корона. Но я должна воссоединить её. И тогда, во время финальной битвы, она поможет мне. Я встретилась с богиней Арахной, она вновь обратила на нас своё внимание. В решающей битве, дед, я буду вместе с другими Первожрецами богов. Мы все будем участвовать в одном сражении.

Деду было явно очень тяжело. Но какими-то немыслимыми силами он собрал в кулак остатки своего разума, который не утратил за годы пыток.

— Ну, значит, не зря я держался. Не зря я удерживал наш мавзолей все эти годы. Не пустил демонов. Уберёг мавзолей от проникновения, — прошептал он и улыбнулся. — Не зря я столько лет мучился и берёг нашу семейную реликвию! Нет. Теперь я могу умереть спокойно.

— Ты будешь жить, дед, — сказала на это Радмила. — Ты нужен мне живой. Я не могу потерять тебя сразу после того, как только обрела.

— Я уже не человек, — ответил ей дед. — Я не смогу жить вне этих стен. Мои жилы соединены с жилами тысяч людей, впечатанных в эту башню.

— Как мне попасть внутрь? — переспросила деда Радмила.

— Убей меня, — сказал он. — Просто пронзи мне сердце, чтобы я закончил свои мучения в этом мире.

— Я не могу, — покачала головой она. — Ты же мой родственник. Я не могу… не должна убивать тебя!

— Это не будет смертью, — ответил ей дед. — Это будет искупление. К тому же я наконец-то буду спокоен, потому что знаю: корона действительно спасена.

Радмилу бил крупный озноб. Она понимала, что ей невероятно сложно переступить через себя и собственноручно убить близкого человека. Но какой ещё можно было найти выход?

И в этот момент на её плечо легла крепкая рука Тагая.

— Давай, это сделаю я, — предложил он. — Чтобы тебе было проще.

— Нет, — отрезала она. — Я не смогу пойти на это. Дедушка просил это сделать меня, — тихо сказала Радмила. — И я это сделаю.

Она вытащила из-под одежды кинжал, посмотрела на деда, уронила слезу и тихо запела песню на сербском, нечто среднее между военным маршем и грохотом снежной лавины. На пике песни дед присоединился к ней, и кажется, вся башня запела многоголосый воинственный марш. И в этот момент Радмила прервала мучения собственного деда, всхлипнув в этот момент и зажав рот себе рукой, чтобы не закричать. Но он не умирал, как обычный человек. Нет, вместо этого он усох, словно бутон вырванного из земли цветка, и практически сразу рассыпался прахом.

А за ним обнаружилась дверь, ведущая в их семейный мавзолей. Двери очевидно признали её и пустили внутрь по праву крови.

Внизу Радмила с Тагаем нашли самую старейшую могилу, представляющую собой каменный саркофаг. С трудом отодвинули крышку. И внутри обнаружили небольшой, но сверкающий кусок муаса — ту самую недостающую часть короны.

— Теперь надо уходить, — сказал Тагай. — Причём быстро.

Покидая мавзолей, они заметили, что демоны лавиной принялись скатываться отовсюду к развалинам замка. А из самой башни тем временем во все стороны сверкали протуберанцы невероятной энергии. И от этой силы демонов буквально прошивало дрожью.

Естественно, разрушив общий контур, Радмила и Тагай привели здешнюю систему в дисбаланс. При этом они оба понимали, что в принципе не могут ничего сделать против столь огромной толпы демонов. Но сбежать им не удалось.

Все остальные из жертв башни, до сих пор живые, составлявшие её стены, вдруг очнулись, пришли в чувство и забормотали на разные голоса:

— Убей нас… Убей… Прекрати наши муки… Убей нас… Мы хотим смерти… Подари нам забытьё… Подари упокоение… Прекрати наши муки так же, как ты прекратила его… Убей нас…

— Что же мне делать? — проговорила Радмила. — Вырезать всю башню? Но это же не в моих силах. Я не смогу этого сделать.

Она посмотрела на Тагая.

— Да, мы даже вдвоём не успеем, — покачал головой Тагай.

И в этот момент они увидели, что к ним спускается Зара. Она была ещё далеко, но, судя по всему, ей полегчало после прорыва контура.

Радмила не вслух, а ментально послала Заре одно-единственное слово:

— Жги!

И Зара поняла, что от неё требуется. Она направила демонический огонь прямо в эту чёртову башню.

Останки людей пылали, как пропитанная бензином бумага. Башня оплывала. Даже камень, который был в её основании, расплавился, стал текучим, словно лава, и полностью запечатал вход в семейное захоронение Зоричей.

Это был прощальный дар Зары, последний подарок этому месту.

И как только Зара закончила с башней, она тут же рухнула без сил.

— Что с тобой? — снова ментально поинтересовалась Радмила.

В ответ пришли не слова, а скорее образ — один-единственный, но интерпретировать его можно было так:

«Разрушение алтаря чужого бога не может пройти бесследно».

Не раздумывая, ребята подхватили Зару под руки, чтобы утащить её прочь. Но в этот момент поняли, что не смогут пройти обратно через ущелье так, как они пришли сюда. По сути у них есть только один путь, остальные — отрезаны.

Да, у них оставался только один выход.

Они подошли к самому обрыву, глянули вниз, затем переглянулись — и затем все вместе прыгнули в горную речку, стремясь держаться как можно ближе друг к другу.

Русло оказалось достаточно глубоким, чтобы они не разбились. А течение — весьма стремительным, чтобы унести их прочь от этого проклятого места, как можно быстрее.

Вот только куда их принесёт? Это уже был большой вопрос.

* * *

Можно было констатировать, что свершилось практически немыслимое. Никто и не мог предположить ещё совсем недавно, буквально летом, что главы основных кланов сойдутся на земле Молчащих.

Да, сам Светозаров, если бы ему кто-нибудь о подобном даже просто заикнулся, он бы поднял человека на смех, посчитав сумасшедшим.

Но сейчас ставка, где собрались все основные силы для того, чтобы оборонять Империю, находилась на острове Ольхоне, расположенном посреди вод Байкала.

Совет длился уже довольно продолжительное время, и постепенно сюда стекалась всё новая и новая информация о том, что в целом происходит вокруг.

Одним из самых важных докладов в этот день зачитал Ветран Вихрев.

— Итак, мы можем констатировать, — проговорил он, — что демоны благополучно выбрали базой для сбора своих сил в кулак крепость Усть-Баргузин, расположенную с обратной стороны от Ольхона. Чтобы все понимали: это примерно шестьдесят — семьдесят километров по льду от нас. Имейте в виду, это не так уж и далеко. И туда постоянно прибывают новые силы демонов. Разведка продолжает фиксировать вспышки телепорта.

— Остальную экспансию прекратили? — поинтересовался Светозаров Иосиф Дмитриевич.

— Совершенно верно, — кивнул Вихрев. — Они собирают все силы в Усть-Баргузине, стягивают демонические войска в единый кулак.

— И когда нам ждать нападения? — поинтересовался Лан Вулканов, который последнее время был немного потерян.

— Пока неизвестно, — покачал головой Вихрев. — Ясно только одно: против нас будут стоять примерно пять тысяч наших собственных магов, подверженных ментальному контролю. А вместе с ними против нас пойдут демонические легионы.

— Сколько? Ну хоть примерно? — поинтересовался Светозаров.

— Да чёрт его знает, — ответил Вихрев. Он явно не знал, что сказать. — Вычислить их точное количество пока не представляется возможным. Разведка зафиксировала шесть вспышек за три дня. Телепорт работает на пределе загрузки. Будем надеяться, что это будет легионов десять-двенадцать.

— Почему так? — поинтересовался Рарогов.

— А потому что больше такого количества единовременно со стороны демонов в битве не участвовало. Расчёт именно на то, что должен же быть у них какой-то предел! Это был максимум, когда демоны пытались прорваться через оборону возле Горного. Там, как раз участвовало что-то около двенадцати легионов. В конце-концов, это войско. Его нужно кормить! А где и чем его кормить среди зимы в наших широтах? Таким количеством они баргузинские запасы за день должны были сожрать, а на второй — начать жрать друг друга. Но настораживает частота вспышек. Если она сохранится, то на одном из советов я могу заявить и о тридцати легионах, но… — Вихрев покачал головой и даже не стал договаривать то, что хотел.

* * *

Скородум Полуночник всё это время только слушал и переводил взгляд с одного докладчика на другого, потом на третьего. Столько лет прожив на отшибе империи, он не понимал, когда его дом успел превратиться в будущее поле битвы. Оказывается, опала была не самым худшим вариантом.

Для Креслава Рарогова, например, оставалось загадкой, когда же он вообще спит, потому что казалось, что тот находится на совещании всегда.

Сам он чувствовал огромную усталость, но не спешил идти на отдых, несмотря на то, что ему выделили несколько комнат. Хотя перед решающей битвой, конечно, надо было бы отдохнуть. Но, возможно, времени на отдых уже и не осталось. Со стороны Усть-Баргузина стягивались силы такого объема, что оборона Горного теперь казалась детским лепетом.

— Скородум, — обратился Креслав к Полуночнику, выводя того из состояния прострации, — на что мы можем рассчитывать в плане ментальной защиты? Скольких воинов вы сможете защитить?

— Как я уже говорил, — ответил Скородум, — у меня есть двести человек, которых я планировал направить в крепости на Стену. Но кроме них у меня есть ещё старики, дети, женщины. Однако, детям на войне делать нечего. Они нестабильны. И себе навредить могут, и другим. Уверен, что останутся старики и женщины из тех, кто не в положении. Остальных мы должны будем эвакуировать. Итого, оказывать ментальное сопротивление сможет порядка трёхсот менталистов.

— Так, — спросил Креслав, — а скольких магов может прикрыть один менталист?

— Ну, это от опыта зависит, — ответил Скородум.

Он не то чтобы растерялся от вопроса, но, судя по всему, просто не задавался им.

«А зря, — подумал Рарогов. — Потому что это основной вопрос».

— Так, — произнёс Креслав, — нам нужно сюда от двадцати до тридцати магов в ранге от воина до ярого для эксперимента, — он покосился на Светозарова.

— Понял, — кивнул тот. — Сейчас всё будет.

Через полчаса опытным путём определили и огласили на Совете, что менталист уровня гридня может прикрыть от чужого ментального влияния порядка десяти магов.

И арифметика эта была неутешительной, так как оказалось, что на войну против полчищ демонов и пяти тысяч подконтрольных демонам магов оборона сможет выставить всего лишь три тысячи магически одарённых воинов.

— В таком случае, — Светозаров посмотрел на всех присутствующих, — как бы мне не было трудно это говорить, но на эту битву нам нужно отбирать только магов рангом не ниже Ярого. Чтобы наши три тысячи хотя бы могли показать зубы. КПД у нашей обороны должно быть максимально возможным.

По залу прокатились тяжёлые вздохи.

— Да, я всё прекрасно понимаю, — продолжил он, — что чем выше ранг, тем сложнее решиться на то, чтобы потерять подобного мага. Но у нас с вами нет выбора. Я думаю, что другой битвы не будет. Будет только эта, и всё зависит от того, выстоим мы, как под Горным, или нет.

— И каков будет отбор? — поинтересовался Вулкан.

— А какой отбор? — посмотрел на него Светозаров. — Оголить Стену мы не можем. Нельзя исключать, что пользуясь этим сражением, демоны не попробуют нас продавить в других местах. Перекинуть оттуда можно не больше одной пятой. Кто это будет, решат либо командиры, либо если будут добровольцы, то потянут жребий. Остальное — представители родовых дружин, пропрционально живым капищам кланов. Вот и всё.

И тут в разговор вмешался Вулканов, в голосе его проскальзывали истерические нотки:

— Откуда мы возьмём свои три сотни в ранге от Ярого и выше? Вы думаете, что это так просто? У нас демоны уже гребёнкой прошли!

— Я понимаю, что это может быть непросто, — ответил Светозаров, — но клич мы кинули уже во все концы империи. Мы должны это сделать. Потому что, если мы не наберём людей, то проиграем. Проиграем мы не битву, как вам сейчас кажется. Проиграем мы империю. А вы знаете, что будет, если это произойдёт?

Все безмолвно обратили свои глаза к нему — к измождённому, уставшему старику. Да, Иосиф Дмитриевич за последние несколько недель постарел лет на двадцать, а то и на тридцать.

— Все слышали про Тохарскую империю? — спросил он. — Вот и от нашей тоже останется только пыль.

Светозаров покосился на Бутурлина, которого спешно вызвали сюда. Ну, действительно, а кого ещё? Не Чернышова же тащить? Скоро ещё должен был прибыть Паскевич. Эти двое командиров добровольцами вызвались сразу, не желая пропустить битву за Байкал. Когда предложили кандидатуры этих двоих, все главы кланов единогласно согласились с тем, что их присутствие на совете необходимо.

Бутурлин нахмурился, когда вошёл, метая неприязненные взгляды на Полуночника и Вулканова. Он так и не сказал ни слова, только слушал доклады. С другой стороны, его пока и не спрашивали.

— В таком случае мы можем предположить, что наши боевые маги могут выбывать в большей степени, чем прикрывающие их менталисты, — продолжил Иосиф Дмитриевич свою мысль. — Менталистам надо дать приказ, чтобы берегли себя, насколько это возможно. И тогда нам нужно будет собрать ещё резерв.

С этим все были согласны.

— Иван Васильевич, — Светозаров обратился к Бутурлину, — а вы что скажете?

— Нахер ваш резерв, — коротко отрезал тот. — Вы формируете ударный кулак на Ольхоне и должны понимать, что его будут пытаться взять в кольцо со всех сторон и штурмовать нахрапом, не прерываясь на сон и еду. Это будет именно штурм, а не осада. Мы знаем, как действует демоны. Так вот если резерв будет на Ольхоне, то его могут подчинить и заставить ударить нам в спину в силу того, что защиты менталистов не хватит на всех. А если их оставить где-то не берегу, то не факт, что они не станут резервом тех же демонов.

— Можем держать их в воздухе на дирижабле на сверхвысоте, — неуверенно предложил Ветран, — а по команде спустить. Заодно оттуда и отбомбиться можем, если нужно.

Бутурлин задумался над предложением.

— Идея не лишена недостатков, но с отбомбиться — это вы хорошо придумали. Нужно проломить лёд у них под ногами! — пробасил Бутурлин. — Чтобы эти твари шли на дно! Умоем Байкал кровью, но ничего. Вода обновится. Зато империя останется жива. Но это когда они подберутся к нам близко, а пока можно наделать ловушек. Как вы понимаете, магия льда и воды нам сейчас нужны в первую очередь.

— Отлично, — сказал Светозаров и обратился к помощнику: — Соберите магов льда и воды, они нам потребуется. Затем передайте их в распоряжение Ивана Васильевича Бутурлина.

— Слушаюсь, — ответил помощник и исчез.

— М-да… Как не хватает Морозова, — проговорил на это Креслав. — В этих вопросах им равных нет. Как же не вовремя это всё…

* * *

Прошло несколько часов. Креслав, успевший на телеграфе отдать распоряжения в клан, вернулся в заполненный людьми штаб. Воздух был густым от дыма чадящих трав и напряженного молчания. Кроме глав кланов и военных, он сразу отметил новоприбывших: генерала Паскевича, скупого на слова, рядом с Бутурлиным, и — что куда интереснее — пару необычных делегаций.

У стола, в стороне от прочих, сидели маги-погодники в сине-серебряных мантиях с вышитыми символами вьюг и северного сияния. Их лица были суровы и сосредоточенны; они уже направляли свою волю на озеро, и от них веяло леденящей душу стужей. А напротив, словно в противовес их упорядоченной мощи, расположились шаманы. Одетые в потрёпанные, выцветшие от времени одежды из шкур и кожи, украшенные костяными подвесками, они казались частью дикой, древней силы. Их лица, испещрённые глубокими морщинами, не имели возраста.

Совет открыл Светозаров, отложив в сторону свежее донесение.

— Погодники начали работу. Мороз сковывает Байкал. Это наш союзник, — его голос был жёсток и деловит. — Демоны презирают холод. Мы превратим лёд перед нашими позициями в подобие ада для них.

— Верно, — кивнул Бутурлин. — Холод снизит их ярость и подвижность. Тактическое преимущество на нашей стороне.

— Также к нам прибыли те, кто говорит с самой землёй, — Светозаров повернулся к шаманам. — Что говорят духи?

Поднялся старейший из них. Его движения были плавными, словно у подводного течения.

— Ждать, — голос шамана был глух, похож на скрежет льдин.

— Сколько? — резко спросил Бутурлин, всем видом показывая нетерпение.

— Столько, сколько нужно.

Бутурлин встал, его лицо исказила гримаса раздражения.

— Прекрасные советы! Пока духи размышляют, враг копит силы. У нас есть чёткий план: ударить по Усть-Баргузину, когда мороз достигнет пика, и раздавить их логово! Ждать — значит упустить инициативу!

— Нельзя, — покачал головой шаман, и с ним, словно по незримому приказу, поднялись остальные. — Не иди на их землю. Жди. Максимально долго жди.

— Объясните! — потребовал Светозаров, и в его голосе впервые прорвалось напряжение.

— Вы должны принять бой на своей земле. Морозьте их, жгите, но не идите к ним, — стоял на своём старик.

Бутурлин ударил кулаком по столу.

— Почему⁈

Ответ пришёл хором, голоса шаманов слились в единое, неумолимое предупреждение:

— Не все силы ещё здесь. Ждите.

— Какие силы? — не понял Светозаров. — Основная армия уже здесь или на подступах!

— Вы не понимаете, — просто повторил главный шаман.

Поднялся такой гвалт, будто заговорили все и разом. Военные доказывали тактическое преимущество удара, родовичи уверяли, что шаманы не из прихоти просят ждать, менталисты разнимали тех и других.

А вдруг посреди этого крика послышался тихий гул. Звук был вибрирующий, опасный и напомнил Креславу огонь, набирающий температуру… Все здесь собравшиеся имели боевой опыт, а потому на подобные звуки отреагировали мгновенно установившейся тишиной. Озираясь по сторонам, они уставились на совсем юную магичку, едва сдерживающую ревущие внутри неё пламя. Протуберанцы силы выплёскивались из неё, но усилиями её же воли исчезали, не успев никому причинить вреда.

— Пока вы пытаетесь решить как биться с демонами, у нас скоро капищ не останется. Их уничтожают.

Слова, сказанные тихим голосом, возымели эффект бомбы.

Креслав спешно поднялся и подошёл к внучке. Та была бледна, словно мел, и еле держалась на ногах — её всю трясло. Крупная дрожь пробивала её тело с ног до шеи.

И только после того, как он попытался обнять её, чтобы успокоить, до него дошёл смысл слов, которые она сказала.

— Адочка, внучка, успокойся. У тебя инициация прошла повторно?

— У меня? — девушка обернулась к нему, и он понял, что после того, как она пришла и добилась своей цели, на какое-то время просто отключилась, не зная, что делать дальше. — Нет у меня никакой инициации, — произнесла она, и голос её окреп. — Я установила связь с капищем. Проводником стала.

— Ада, но ты же не можешь быть проводником, — непонимающе проговорил Рарогов. — У тебя же огонь тохарский в жилах…

— А ты это капищу скажи, которое умерло, а потом едва ожило за счёт крупиц моей силы по матери.

Только тут Креслав понял, что руки у его внучки обмотаны каким-то тряпьём, сквозь которое проступает кровь.

— Да что случилось-то? — проговорил он, стараясь добавить в голос, как можно больше участия. — Ты можешь толком объяснить?

В этот момент Ада нашла глазами Мирославу и помахала ей.

— Пусть Мирослава посмотрит и покажет всем вам, — прошептала она.

Мирослава приложила ладони к вискам Ады, закрыла глаза и считала воспоминания Ады о последних событиях. Демонстрация не заставила себя ждать.

Понятно, что данная информация вызвала в зале оторопь. От Бутурлина и вовсе слышалась цветастая солдатская брань. Сам Креслав был в курсе, что существует технология по уничтожению капищ, и что знание об этом имела императрица, но вот о том, что эта технология вышла куда-то за пределы её кабинета, он, конечно, не догадывался. И не знал, кто мог добраться до неё.

По сути, вариантов было только два: либо Болотовы на пару с Морозовыми, либо какая-то третья сила — вообще неизвестно кто. Всё это он тут же выдал во всеуслышание. После чего добавил:

— Я лично поговорю с Морозовым.

— И что это даст? — взглянул на него Бутурлин. — Так он тебе и признался во всём!

Тут же кивнул Светозаров.

— Если он предатель, то…

Креслав покачал головой.

— Я так скажу: мало ли, чью он сторону принимает, но Морозов — в первую очередь родович, и родович он стопроцентный. Сам себе и своей родной земле он гадить не будет. Да, он ведёт свои политические игры. Но в принципиальном вопросе он — родович. Он никогда своих не предаст. Он не будет уничтожать основу своего могущества.

Креслав видел, что с ним согласны далеко не все, но имел своё мнение насчёт нутра Ледобора.

— Хорошо, — кивнул Светозаров. — Поговори с ним, но сам понимаешь… Времени почти не осталось.

Креслав отвёл внучку в сторону, намереваясь отправить ту домой первым же телепортом, когда к нему подошёл один из шаманов:

— Иди… И возвращайся с помощью.

Вот и всё, что Креслав получил в напутствие. Но в этот миг его осенило. А ведь ждать можно было не только резервы и основные войска…

«Надеюсь, они говорят о Вите. Он должен вернуться».

Рядом Мирослава, поймав его взгляд, чуть кивнула — её надежды были шире: Витя, Тагай, Радмила, Зара…

* * *

Когда я пришёл в себя в храме, то понял, что само по себе выражение «пришёл в себя» не очень-то ко мне подходит. Я как будто был вне себя, вне своего тела. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Точнее, нет, чувствовал, но не так, как привычно. Я даже не знал, как это объяснить.

Я встал и сделал несколько шагов. Ноги не слушались, хотя я и пытался заставить их это делать. Нет, они ходили, но мне было непривычно ими управлять. Как будто меня одели в костюм космонавта.

Я осмотрел своё тело. Да, вроде бы всё было на месте. Татуировки, конечно, изменились, теперь это было что-то иное. А так мышцы подросли. Кажется, ладони стали массивнее. То есть, по идее, я должен был стать ещё сильнее, а чувствовал пока только что-то непонятное. Как будто мою душу упаковали в новое тело. Или как будто костюм был не по размеру. Всё неудобно. Всё не так. Всё непривычно. Всё — не на своих местах.

Я вдруг подумал, что, наверное, очень долго находился без движения — и поэтому такие ощущения. Но всё же я понимал, что и смотреть, и лежать, и ходить, и дышать — мне теперь не так.

Тут я на автомате прикоснулся рукой к поясу и понял, что яйца там больше нет. И сразу же принялся озираться.

Вдруг над моей головой раздались хлопки крыльев, и из-под купола храма спустился в огненном вихре очень необычный, переливающийся различными оттенками пламени, симпатичный — я бы даже сказал, красивый — дракон примерно с меня размером.

— Ты меня что ли ищешь? — спросил он. — А я думаю, когда заметишь, что друга потерял? Может, вообще никогда? Стоит ли к тебе слетать? Ну вот, посмотри, теперь я вот такой. Как тебе? — он махал крыльями и вертелся, чтобы я увидел его со всех сторон. Ну прям модница перед зеркалом, честное слово.

— Классно, — ответил я. — Ничего себе, ты вымахал. Только саламандры-то вроде бы без крыльев были.

— Ну, — Агнос немного замялся, — это, скажем так, временная опция. Потому что тебе в ближайшее время без авиации вообще труба. И на место мы тебя будем доставлять долго и нудно, а у нас, извини, времени нет. Поэтому давай-ка быстренько приходи в себя. И нам с тобой пора лететь.

Затем он оглядел себя, поднял крылья и проворчал:

— Крылья ему мои не нравятся. Я, в конце концов, бог. Что хочу, то себе и отращиваю. И такого размера, какого хочу.

Я рассмеялся, и смех мой тоже прозвучал непривычно под куполом башни.

— Да уж, — сказал я, — очень удобная опция. Особенно, наверное, с дамами.

— Вот ты охальник, — посмотрел на меня Агнос.

— От охальника слышу, — хмыкнул я. — Но на самом деле я рад тебя видеть, дружище. Да ещё в таком прекрасном облике.

— Ну что ж, добрые слова, — он расплылся улыбке, чем-то похожей на оскал, — они, знаешь ли, и богу приятны. Ты как, можешь идти? Потому что нам действительно надо спешить. Я не шучу сейчас.

— Да, вроде как, но всё равно всё как будто чужое, — ответил я.

Агнос хохотнул в крыло, думая, что я не замечу.

— Ты прямо говори, — сказал я ему, — если что-то вдруг не так.

— Ну а что? А как ты думал? — спросил он. — Если тебя сначала разобрали составные части, а потом собрали заново? Естественно, ты будешь себя так чувствовать. Но не переживай. Буквально несколько часов — и ты освоишься.

— Ну хорошо, если так, — кивнул я.

А когда я вышел из храма под расцвеченное красным небо, в густую атмосферу демонического мира, то сразу понял, что что-то изменилось. Во-первых, я стал видеть иначе. Мне этот мир уже не казался погрузившимся в марево. Я ощущал его вполне привычным, как в том видении, где Кем сращивал скалы.

При том, что повсюду я чувствовал бурление силы, причём силы родственной мне. И её было очень много. Вот прям — действительно очень и очень много. И она была везде.

Она, как звуковая волна, в стенах ущелья откатывалась и возвращалась ко мне снова и снова. Затем откатывалась дальше, но возвращалась уже сильнее. Я почувствовал постоянную подпитку. Это было невероятное ощущение.

Я уже не просто прикасался к магии, я сам был магией. И она была вокруг меня. Я мог зачерпнуть её сколько угодно. Но я не сразу понял, что происходит. Лишь потом начал акцентировать на этом внимание.

Пока я шёл к замку Азарета, то заметил, что у многих встреченных демонов в одежде, оружии и доспехах появились вкрапления прозрачного минерала. Муас тут был повсюду.

Он был у демонов-воинов, а также у всех высших.

«Ого, — подумал я. — Оказывается, муас-то уже доставили».

— Агнос, — спросил я спутника, — сколько я пробыл в храме, если муас уже доставили?

Нет, я помнил, как Зара говорила, что с помощью Кема это будет достаточно быстро. Но ведь не настолько быстро, чтобы его уже успели приладить в оружие и доспехи, причём повсеместно.

Я понял, что мне нужен Азарет.

Я попытался обратиться к одному из проходящих демонов, но тот лишь покачал головой. Через минуту я понял, что демон-то этот ощутимо меньше, чем те, к каким я привык. Да и все демоны, находящиеся внутри замка, как-то сильно измельчали.

Они же были здоровые, высокие, смотрели на меня сверху вниз, как на низшего, практически. А теперь они на меня смотрели с опаской.

Затем, кажется, кто-то из них понял, что мне нужно, и молча указал в сторону замка. Я пошёл туда, совершенно не понимая, что вообще происходит. Какого хрена, простите?

Когда я подходил к замку, мне встретился ещё один демон. Увидев меня, тот вдруг развернулся и опрометью ринулся прочь, будто призрака увидел. Как оказалось, он отправился за Азаретом. Тот спикировал с парапета одной из башен прямо и встретил меня на пороге.

И вот тут я вообще перестал понимать что-либо. Просто потому что передо мной, совершенно точно, стоял Азарет. Только вот он тоже стал меньше.

Раньше он был чуть ли не на метр выше меня. Или чуть меньше. А сейчас он был совсем немного повыше, и мы смотрели друг другу в глаза нормально. Мне даже особо поднимать голову не требовалось.

Всё это время Агнос, судя по всему, нагло хихикал в крыло. Ну что ж — он, конечно, бог. Ему можно. Но я ему это ещё припомню.

Я поздоровался с Азаретом. И первый вопрос, который я ему задал, был самым животрепещущим:

— Сколько меня не было? Сколько времени я провёл в храме?

— Чуть больше месяца, — ответил Азарет.

«Больше месяца? — подумал я про себя. — Ничего себе».

Теперь понятно, почему Агнос говорит, что время поджимает. Ещё бы оно не поджимало.

— А то я и смотрю, — сказал я вслух, — что уже и муас пошёл в ход.

— Так и есть, — кивнул Азарет. — За это огромное спасибо. Усиливаем, как можем, свою армию. И вашим, естественно, помогаем по мере сил.

— В смысле, помогаем? — переспросил я.

Я вообще перестал что-либо понимать.

— Это разговор долгий, — ответил Азарет, — но сейчас на него времени нет абсолютно. Тебе срочно нужно к своим.

— А что случилось?

— У вас Стена пала, — ответил Азарет. — Низшие с селекционерами внутри империи.

Глава 11

Сбор в военном штабе Стены Горного.

Всех магов ранга Ярого и выше собрал Паскевич. К нему все в последнее время относились с огромным уважением, особенно после обороны Горного. Он великолепно проявил себя как краевой командир. Можно сказать, вышел за грань своих возможностей. И едва магический пупок себе не развязал, чтобы всё сделать.

Ещё одним поводом для уважения было то, что он всегда честно раздавал награды, звания и так далее, ничего никогда не утаивал. Никого не обходил. Всё, что было заслужено, честно выдал.

И когда Паскевич сказал, что собирают людей на Байкал и нужно набрать три тысячи магов рангом не ниже Ярого, чтобы дать решительный отпор прорвавшимся в империю, все сразу поняли: всё очень серьёзно.

— Также могу сказать, — Паскевич был собран и крайне серьёзен, — что противник набрал очень немалые силы. Нам будут противостоять пять тысяч наших человеческих магов, оказавшихся подвержены ментальному воздействию демонов. И самих демонов ещё, хер знает сколько. Наших плюсов, на самом деле, не так уж и много, но они есть. Во-первых, нам на руку то, что там холодно. В минус — то, что под защиту менталистов берут только самых сильных. Как вы понимаете, бой будет невероятно кровавым. Для многих, возможно, последним.

Паскевич развёл руками, показывая, мол, но мы военные, и нам это не должно быть в новинку.

— Если удастся выдавить и перебить вражеских менталистов, то можно будет рассчитывать на выдавливание всех остальных демонов с территории империи. Плюс те маги, которые сейчас подчинены демонам, вернутся на нашу сторону. Пока же всё, что делается, — это работа летучих отрядов, которые срывают расползающуюся дрянь: накопитель энергии со стел телепортов, чтобы не было бесконтрольного и беспрерывного пополнения демонических ресурсов. У них сейчас есть только одна опорная база. Расположена она в Усть-Баргузине — практически напротив Ольхона.

Борис фон Аден и его сын Дмитрий сидели и слушали Паскевича, понимая, что бой у Горного, возможно, был всего лишь разминкой. Теперь им предстояла настоящая битва с превосходящими силами противника.

— Ну и самое главное, — Паскевич хлопнул ладонью по крышке стола перед собой. — Поскольку я — краевой командир, а значит, фактически ни к одной заставе не приписан, я уже пошёл добровольцем. После собрания я ухожу сразу на Ольхон. У всех остальных — разнарядка: двадцать процентов от личного состава на каждой заставе. То есть — два человека из десяти. Оголять Стену никто не собирается. Все прекрасно понимают, чем это может закончиться: пока в одном месте бьют, в других проломят оставшихся. Поэтому восемьдесят процентов всей боевой силы остаются на Стене. Естественно, все отпуска отменены. Все, кто может драться, вызваны на свои боевые места.

Тут командир окинул всех присутствующих взглядом.

— Вы должны сами решить, кто пойдёт. Хотите, вызывайтесь добровольцами, хотите — тяните жребий. Мы будем воевать плечом к плечу. На этом наше собрание закончено. Я отбываю на Ольхон. Буду рад видеть там кого-то из вас.

С этими словами он ушёл. В зале остался десяток Ярых. И все понимали, они, конечно, серьёзная сила. Но нужно отдать пятую часть на защиту Байкала.

И тут на деле резервы были. Дело в том, что у некоторых из присутствующих ранг повысился до Ярого как раз после обороны в Горном. Из-за перенапряжения некоторые совершили прорыв до следующего уровня. До этого у них было семь Ярых, теперь стало десять.

Одним из тех, кто достиг этого ранга, стал сын Бориса фон Адена — Дмитрий.

— Ну что, господа, — проговорил Борис фон Аден, — жребий?

По сути, никакого другого выхода у них и не было. И дело не в отсутствии добровольцев, напротив, каждый был готов ехать на Байкал. Но при всём том они понимали: кто-то должен остаться на Стене.

И жребий решили тянуть лишь для того, чтобы решение было принято беспристрастно.

Борис фон Аден взял десять спичек и две из них обломал. Затем пошёл раздавать. Первую обломанную спичку вытащил Кемизов. Борис и Артур переглянулись, после чего фон Аден пошёл дальше.

Вторую обломанную спичку Борис планировал оставить себе. Потому что надеялся, что хотя бы так сможет послужить своей семье. Его младший сын, Виктор фон Аден, пропал после ухода к демонам.

И хотя пока они находились в Горячем Ключе, Азарет успокаивал: мол, это нормально, Храм ничего с ним не сделает, аудиенция у богини — непредсказуемая вещь, и переживать не нужно.

Но при всём том, конечно, Борису фон Адену было не по себе. Он прекрасно понимал, чем это может закончиться или не закончиться вовсе. Может быть, когда Виктор выйдет из Храмовой аудиенции, здесь, в империи, уже не останется ничего — ни демонов, ни людей, вообще ничего. Только пустыня. Потому что для богов время? Величина относительная.

С другой стороны, он абсолютно точно поверил, что его сын Виктор действительно прожил одну жизнь и пришёл во вторую. Иначе так легко его в божественные храмы не допускали бы, и с демонами он бы не общался.

Вот поэтому Борис очень сильно надеялся оставить вторую короткую спичку себе. Но старший сын, Дмитрий, словно прочитав всё это по его глазам, сам выдернул эту спичку. Все остальные, естественно, были длинными.

Все, кто вытянул длинные спички, вышли. А Борис фон Аден подошёл к сыну и сказал:

— Я пойду. Ты должен остаться.

— Да почему я должен остаться-то⁈ — возмутился Дмитрий. — Мы же, если ты помнишь, жребий тянули. Я совершенно честно его вытянул. И по силе я прохожу. Почему именно ты должен пойти?

— Сын, — проговорил Борис фон Аден, — я это должен сделать, потому что безмерно люблю свою семью и свою жену. Но ты пойми: для женщины гораздо проще потерять мужа в бою, чем детей. А одного ребёнка она уже потеряла. Виктор, как ты знаешь, до сих пор не вернулся. А если и ты погибнёшь, у неё останется только Ада. Тогда мать просто сломается.

— Почему же? — начал было Дмитрий. — Мы же тут на Стене служим. В такой же опасности. Каждый из нас может погибнуть в любой момент.

— Это я знаю, — ответил ему отец. — Но всё равно для женщины потерять мужа легче, чем потерять ребёнка. Плоть от плоти своей. Я очень люблю свою жену — твою мать. Я люблю своих детей. Поэтому ты останешься здесь, защищать мать и сестру. И защищать ты их будешь так, как будто весь мир против них обернулся. А ты перегрызёшь всем горло, чтобы их защитить. А я буду защищать нашу землю на том рубеже. И это — не обсуждается.

Борис фон Аден посмотрел на сына и понял, что тот несколько обижен словами отца. Поэтому решил добавить:

— И это не потому, что я прожил больше, чем ты. И не потому, что у меня больше опыта. А потому что у меня больше опыта взаимодействия с тем же Кемизовым. Мы друг другу спину прикроем в любой ситуации, даже не глядя друг на друга. Мы понимаем друг друга с полуслова. И если со мной что-то случится, если демоны действительно прорвутся в империю, ты знаешь: в Горячем Ключе есть опорная база. Там тебя встретит наш предок — Даррен Аден. И там вы будете жить. Да, может быть, в окружении демонов, но вы будете жить. И там есть муас, усиливающий способности, там есть разлом, там — остатки Тохарской империи. Что самое главное — там можно жить. Жить. Всё запомнил?

— Запомнил, — тихо ответил Дмитрий. По сути, он пребывал в полном шоке от слов отца. — Так вот что вы там делали… Подготавливали плацдарм.

— Совершенно верно, — кивнул Борис фон Аден. — Мы обустраивали базу и возвращали свои родовые земли.

В этот момент дверь открылась. В проёме показалась голова Артура Кемизова.

— Договорились? — спросил он.

— Всё в порядке, — ответил Борис, — на Байкал мы едем с тобой.

— Отлично! — Артур подошёл к Борису фон Адену и хлопнул его по плечу. — Ещё одна хорошая драка нам не повредит!

— Как у тебя сейчас с магией-то? — спросил его Борис.

— Я, конечно, не знаю, что я там со своей землёй сделать смогу. Туда, понимаешь ли, лучше бы было лёдников, водников. Даже у вас с огнём, и то получше будет сражаться в тех условиях, чем у меня с землёй.

— Это ты брось, — сказал ему Борис. — Ты что, забыл, что Байкал идёт ровно по разлому? Там так фонит, что тебе даже банально тряхнуть его хватит, чтобы все льды на поверхности потрескались.

— Слушай, — Кемизов кивнул, — а это идея. К тому же там горы вокруг.

— Вот именно, — сказал фон Аден, — притянешь себе всё, что нужно.

— Ну, значит, зададим жару, — согласился Артур. — В путь?

— В путь, — ответил Борис фон Аден и на прощание обнял сына.

* * *

Мирослава наблюдала за эвакуацией с острова Ольхон. В конце концов, на нём должны были остаться только те, кто обладает даром, для прикрытия магов империи. И постепенно начавшие прибывать силы обороны — по два, по три человека. Это были высокоранговые маги с разных оборонительных фортов на границе. Помимо них прибывали родовые клановые дружины, чтобы вступить в этот бой.

Но самое главное, Мирослава знала, что вот-вот должны были эвакуировать спецбольницу, при которой находилась её мать.

Она была здесь уже давно. В связи с тем, что помутилась рассудком. Но оставлять её в одиночестве не было никакой возможности, пришлось передать на поруки под специальный уход.

«Наверное, — думала Мирослава, — только у менталистов могло появиться подобное заведение». А всё потому, что многие из клана Молчащих, даже в юности, после инициации не выдерживали подобного дара и могли сойти с ума.

К этому относились терпимо. То есть выбросить такого человека из дома или умертвить — никто бы и не взялся. Тем более что всегда оставалась надежда: особо сильный менталист сможет «вправить» потерявшемуся мозги.

Говорили, что в древности среди клана Молчащих существовали специальные магии такого уровня, которые были в состоянии вернуть личность и исправить эту проблему. Поэтому так сложилось издревле: за подобными, как говорили, «выгоревшими» магами присматривали. И да, их считали такими же членами общества, ведь понимали, что из-за этого побочного эффекта их работы подобное могло случиться с каждым. Просто не повезло конкретно этим. За ними нужно было присматривать и ухаживать. И с этим ничего не поделаешь, это была профессиональная болезнь менталистов.

Поэтому перед эвакуацией спецбольницы Мирослава явилась к матери. Почему-то ей показалось очень важным сделать это: прийти и увидеть мать.

В этот момент у той проходила так называемая арт-терапия. Она размягчала глину, капала в неё воду, делала её пластичной, чтобы вылепить что-то. До этого она уже вылепила всевозможные кувшинчики, тарелочки, чашечки — вся её комната была ими украшена.

После того как изделия высыхали, она разрисовывала их вручную. Это успокаивало мать Мирославы, как утверждали лекари.

Поэтому Мира села напротив матери и принялась в деревянной тарелочке смешивать точно такую же глину, размягчать её, разминать. Она начала что-то лепить — бездумно, наблюдая за тем, как мать улыбается, занимаясь творчеством. В такие моменты она очень напоминала дочери себя прежнюю. Хотя, как это может быть, Мира не совсем могла объяснить, это было очень странное понимание.

Потому что с самого своего рождения она знала мать как сумасшедшую. Но при этом в её воспоминаниях она могла увидеть её прежнюю: весёлую, юную, спокойную и очень красивую девушку. И Мирославе очень хотелось когда-нибудь снова увидеть мать именно такой, какой она видела её в воспоминаниях.

И она лепила из глины, сидя напротив матери. И она разговаривала с это, погружённой в свои творения женщиной.

— Ты знаешь, мам, — говорила она, не глядя на неё, — мне кажется, я нашла человека. Очень необычного. Он, ты знаешь, настолько похож на меня, — Мира усмехнулась. — Настолько похож, что и человеком-то его тоже назвать сложно. Его зовут Костя, — продолжала она. — И демоны доставили ему проблем не меньше, чем мне. Но при этом, как ни странно, мы оказались очень близки. Да, в том числе и на этой почве тоже.

Девушка посмотрела на мать и проследила за безразличными движениями той.

— Ты знаешь, мам, так просто и, оказывается, невероятно встретить кого-то, кто не считает недостатком моё происхождение. Да и достоинством тоже. Это просто есть, как факт. На нём никто не зацикливается. Мы оба принимаем наше происхождение как данность.

И в своём собственном сознании Мирослава отвечала за мать:

«Да, — говорила она от её имени, — это очень здорово, дочь, что у тебя теперь есть такой человек».

— Но это ещё не всё, — сказала Мирослава и поняла, что голос её вот-вот может дрогнуть.

Поэтому она замолчала, вдохнула воздух, попыталась проглотить вставший в горле комок.

— Я нашла друзей, — продолжила она, когда снова смогла говорить спокойно. — Что удивительно, возможно, даже не просто друзей, ведь… Ты не поверишь, мам, но те люди, которые сейчас меня окружают, как будто стали моей семьёй. По крайней мере, в будущем, я полагаю, так и будет. Мы станем одной большой и дружной семьёй. И нас всех собрал вокруг себя человек, который тоже не понаслышке знаком с демонами. И вообще, мам, ты знаешь, всё, что происходит сейчас в нашей жизни, настолько тесно переплелось друг с другом, что больше похоже на сказку.

«Сказки — это прекрасно», — снова ответила она за мать в собственном сознании:

— Ну, эта сказка, конечно, страшная, — проговорила Мирослава, — но я всё равно очень надеюсь, что она будет со счастливым концом. А ещё, мам — продолжила она, — сейчас напротив нашего острова Ольхон собирается огромная армия. Я со своими друзьями, с людьми из нашего клана, с бойцами со всей империи, планирую ей противостоять и выдавить демонов обратно с родной земли. Ты знаешь, мам, наш клан снова приняли в империи. Мы больше не изгои. Мы теперь внезапно всем понадобились.

Она ещё долго говорила, вылепливая что-то из глины, делилась самым сокровенным, своими мыслями и отвечала себе за мать.

Через некоторое время она проговорила:

— Я рассказываю тебе всё это, мама, потому что очень боюсь, мы можем больше не увидеться. У нас и так мало разговоров, как у матери с дочерью. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь стану настолько сильна, что смогу взять тебя за руку и вывести тебя из тьмы твоего собственного разума. Ты знаешь, мам, я же уже тренировалась, можно сказать. Мне уже удалось отыскать одного человека и вывести его из подобного состояния. Правда, конечно, мне помогали.

Мирослава вдруг вспомнила те годы, что провела в сознании Муратова.

— Ты представляешь, мам… У меня теперь появился названый брат. Я точно так же пошла и решилась на то, чтобы войти в разум Артёма Муратова. Потому что считала, что это будет очень хорошая тренировка. Может быть, получится и тебя со временем вытащить. А сейчас ребята пошли за короной первожреца богини Арахны, это богиня ментальных способностей. И когда они её соберут, и мы победим, я очень надеюсь, что с помощью этой короны смогу войти к тебе, в твоё сознание, в твои воспоминания. И вывести тебя оттуда настоящую будет гораздо проще. И я смогу это сделать. Я знаю, что где-то там ты всё ещё та самая красивая и очень разумная девушка, которая мучается от того, что сидит взаперти.

Мирослава поняла, что из её глаз каким-то образом сами собой катятся слёзы и капают на глину, которой она всё это время придавала форму. И когда Мирослава опустила глаза, то вдруг увидела, что вылепила из глины ту самую корону, о которой рассказывала матери.

В этот момент она поднялась и поцеловала мать в лоб, и оставила эту корону напротив неё. А когда уже собиралась уходить, её мать вдруг подняла на неё глаза.

— Девочка, — сказала она тихим голосом, которого Мирослава никогда не слышала за всю свою жизнь. — У тебя всё получится.

И улыбнулась.

А Мира опустила взгляд в чашу матери и увидела, что вместо тарелочек и кружечек та вылепила меч.

— Отомсти им всем за нас.

Буря чувств закрутилась в душе у Мирославы, ураган, смерч, что-то неизведанное и невероятное, что-то такое, что сводило с ума.

Мирослава, пытаясь держать себя в руках, вышла на крыльцо больницы. И практически нос к носу столкнулась с Костей, который её разыскивал.

При этом она вся была на взводе, готовая растереть в порошок всех их врагов. Но при виде молодого человека она лишь крепче сцепила зубы, чтобы не сорваться и удержать себя в руках.

— Я пришёл посмотреть, куда ты запропастилась, — сказал Костя.

— Да-да, — кивнула Мирослава. — Вот здесь у меня мать живёт. В доме для сумасшедших, да. У нас это считается профессиональной болезнью менталистов.

— А чего ты такая вся взъерошенная? — спросил Костя, тепло улыбнулся и продолжил: — Я ничего не хотел. Просто ты молодец. Это очень правильно, что ты зашла попрощаться с матерью перед такой битвой. Ты невероятная умница.

— Она меня даже не помнит, — опустила взгляд Мирослава, пытаясь скрыть предательскую влагу в глазах. — Она меня с рождения не знает. Она даже не знает, что у неё родился ребёнок.

— Ты зря так думаешь, — ответил ей Костя. — Любая женщина знает и ощущает такие моменты, даже сумасшедшая. Но ты молодец. Ты ценишь каждое мгновение, которое было у тебя с ней, даже если они такие… тяжёлые, странные. Просто у тебя есть возможность попрощаться с матерью. Ты это сделала. А у меня такой возможности нет.

Он развёл руками.

— Пойдём, — сказал он. — Там отец Виктора приехал. А ещё Артём Муратов и Земовит. Они нам подарки привезли. Я тебя поэтому и искал.

— Какие ещё подарки? — посмотрела на него Мирослава, потихоньку отходя от своего состояния.

— Да кольчуги всякие, доспехи сделали. Но, как ты понимаешь, каждому надо подгонять по фигуре, — он указал на её выпирающие части тела. — Поэтому пойдём на примерку.

Тут Мирослава взяла Костю за руку, повернула к себе и, взяв пальцами за плечи, сказала:

— Не принимай, пожалуйста, на свой счёт. Я действительно была немного не в себе.

— Ой, да успокойся, — сказал Костя, погладив её по руке. — Ты думаешь, я не знаю, как работает наше демоническое нутро периодически? Поэтому можешь не переживать. Нет, я тебя отлично понимаю. Потому что внутри меня живёт точно такой же демон, как и внутри тебя. Это нормально. То, что для других — ненормально, для нас — норма. Вот и вся суть.

Молодой человек взял её ладонь в свою.

— Пойдём. Доспехи ждут.

* * *

Практически сразу после того, как это было решено, Креслав Рарогов отправился к Ледобору Морозову. И не важно, что всю жизнь они были как лёд и пламень.

Вставший сейчас со всей остротой вопрос был принципиальным. И Рарогов понял, что в данный момент именно он должен его решить.

И как бы он ни относился к Морозову, а тот был типом скользким и мутным, но одно он знал непреложно: Ледобор всегда стоял за своих людей, за свою землю и за свои интересы. А самое главное, Рарогов это знал на сто процентов, Морозов никогда не пошёл бы на уничтожение источника силы своей родной земли.

И знал он это вот почему: все их претензии к императрице и вообще к Светозаровым были именно потому, что они насильно ушли от истоков родовичей.

Они настолько отошли от этой силы, потакая интересам аристократов, что начались некоторые брожения в кругах самых сильных кланов. Именно поэтому и начали дистанцироваться от императорской семьи.

Все основные кланы замечали, что императорская семья стала слишком далека от тех, кем правит. И вопрос стоял не только в любви к роскоши, к богатству или чему-то ещё подобному — совсем нет. Вопрос всегда стоял именно в идеологии и во взгляде на жизнь.

Аристократы и родовичи коренным образом отличались своим отношением к понятиям силы, магии и родной земли. Потому что родовичи твёрдо знали: основа их жизни, и вообще их сила — это родная земля. И со своей земли уйти невозможно, только в неё, умерев, сгорев, став пеплом, укрепиться в этой земле, стать перегноем и подкормкой для будущих поколений. Но не покинув её.

Аристократы этого не понимали и ценили только личную силу каждого.

Почему Рароговы хорошо относились к тохарам? Креслав мог ответить на этот вопрос. Потому что они видели, что тохары не стали далеко отходить от собственной земли.

Да, они спасли свои семьи, вывели их из опасной зоны, но встали как можно ближе к родным землям, чтобы не уничтожиться окончательно, чтобы не потерять с ней связь и не выродиться.

Они бы тоже могли уйти вглубь империи, жить спокойно, в тепле, но — нет. Большая часть тохаров осталась здесь, на границе. А те, кто ушёл и потерял уважение сородичей, силу своей земли, рассеялись внутри другого народа.

Поэтому и отношение к ушедшим было соответствующее. А вот к оставшимся возле границ с родной империей тохарам отношение было очень уважительное. И Креслав знал, что они выжидают время, когда можно будет попробовать вернуться и отвоевать свою империю у демонов.

Ещё с Ольхона он телеграфом связался с Ледобором.

И, как ни странно, тот тут же согласился на встречу. Видимо, его подспудно тоже что-то угнетало. И он пригласил Креслава в резиденцию в Инеево.

Рарогов только хмыкнул на это. Резиденция была, скажем так, из третьесортных. Но при всём том она бы, наверняка, не вызвала никаких подозрений ни с какой стороны. Дело в том, что в этой резиденции собиралась молодёжь. И никаких серьёзных встреч там никогда не проходило. Судя по всему, на это и был расчёт.

И когда Рарогов появился на телепортационной площадке недалеко от Инеево, его тут же пригласили в закрытую карету и привезли не главными дорогами к заднему ходу резиденции.

Креслав не чувствовал никакой опасности, поэтому особо не напрягался. Когда вышел, огляделся по сторонам: у крыльца стояли вырезанные изо льда фигуры, а вокруг горели гирлянды с белым, жёлтым и синим цветами. Здесь уже царствовала самая настоящая зима. Температура опустилась явно ниже минус десяти градусов. Было холодно. Впрочем, на Ольхоне тоже уже было не жарко.

Ледобор Морозов встретил Креслава лично. Он пожал ему руку и без всякого выражения смотрел в глаза гостю, видимо пытаясь понять, зачем тот прибыл.

Креслав же по обыкновению окинул взглядом внутреннее убранство резиденции. Были тут какие-то мозаики, картины, в основном, видимо, современных художников. Да и вообще всё, что здесь было, в принципе говорило исключительно о принадлежности всего этого здания именно молодёжи. Никаких признаков старой школы здесь не наблюдалось.

«Ну и хорошо», — подумал Рарогов.

— С чем пожаловал? — спросил в этот момент Морозов. — Что-то серьёзное?

— Серьёзнее некуда, — ответил на это Креслав. — Да, я полагаю, тебе уже о том доложили.

— Ну докладывают, — согласился Морозов. — Что какая-то заварушка на Байкале.

— Заварушка? — переспросил Креслав и усмехнулся. — Ну, можно и так назвать.

Но произнёс он это тоном, который полностью исключал данное утверждение.

— Давай так, — сказал Креслав. — Как бы я к тебе ни относился, как бы ты ко мне ни относился, как бы мы с тобой оба ни относились к императрице, мы с тобой никогда в жизни не смогли бы сделать плохо родной земле. Мы с тобой оба питаемся силами природы, подарившей нам жизнь. И всё наше благополучие — от неё.

— Ты это к чему? — нахмурился Морозов.

Креслав огляделся, выбрал ближайшее кресло, подходящее ему по размеру, и сел. Морозов сел напротив. И вот эта вынужденная пауза, казалось, немного проняла его.

— Я полагаю, что никто из нас, находясь в здравом уме, никогда в жизни не смог бы уничтожить капище, — веско проговорил гость резиденции.

— Ты это вообще к чему? — Морозов явно был сбит с толку.

Креслав понял: как бы там ни было, его собеседник на самом деле не в курсе того, что произошло.

— Послушай, — сказал Рарогов, — дай я договорю, и ты всё поймёшь. Не далее, как несколько дней назад, кое-что случилось на нашей территории, пока мы стягивали силы и готовились к битве на Байкале, где собирается кулак из легионов демонов, прорвавшихся в нашу империю и пытающихся уничтожить Молчащих как основу сопротивления им. Так вот, на нашей земле, недалеко от города Горного, возле одного из капищ, принадлежащих моему клану, появилась некая тварь. И попыталась уничтожить спящее капище.

Глаза Морозова широко раскрылись. Было видно, что он ошеломлён этой новостью. Но он не перебивал, а слушал внимательно, ожидая, что скажут дальше.

— Так вот, — продолжал Креслав, — капище можно сказать погибло. Из него вытащили его сущность, тем самым по сути уничтожив. Там же случайно оказалась моя правнучка — Ада фон Аден. Чтобы ты понимал, девочке шестнадцать лет. И именно она обнаружила гору трупов из моего клана. Но не в этом суть. Главное, что она увидела, как из капища выламывают нечто яркое, похожее на соцветие минералов. Сделали это в результате какого-то кровавого и изуверского ритуала. После чего пытались упаковать это самое яркое сердце капища в какой-то контейнер, чтобы унести с собой, украсть душу и силу у капища с моей земли.

Рарогов пристально посмотрел на собеседника.

— И вот как ты думаешь, дорогой мой Ледобор, кто бы мог за этим стоять?

— Так что капище уничтожено? — первым делом спросил Морозов.

— Нет, — покачал головой Креслав. — По счастливой случайности — нет. Как я уже сказал, к счастью, там находилась моя правнучка. Под действием столь травмирующей психику обстановки она превратилась в чистое пламя и сожгла к чёртовой матери того, кто это сделал с капищем. А затем, находясь фактически в истерике, получив нервный срыв и не отвечая за свои действия, она вспорола себе вены. И собственной кровью, остатками крови родовичей, которые в ней имелись, пожертвовав своей силой, смогла вернуть капище обратно к жизни. Капище эту жертву приняло и сделало девочку своим проводником.

— В смысле? — спросил Морозов. Он был в некотором шоке и просто покачал головой. — Она же пожертвовала свою силу родовича…

— Но как ты понимаешь, — ответил Рарогов, — капищу было безразлично. Она его спасла. А оно в ответ — спасло её. У них установилась связь.

В этот момент Креслав заметил, как у его собеседника, Ледобра, начали бегать мысли. Это было хорошо заметно по его взгляду. Рарогов видел, что его визави сейчас крепко задумался и его мозг буквально кипит от размышлений. Однако мысли пока вели его немного не в ту сторону, куда направлял их гость резиденции.

— Если ты сейчас собираешься начать творить кровавые ритуалы вокруг спящих капищ, — проговорил Креслав. — То мне кажется, что это не очень хорошая идея.

— Нет, — покачал головой Ледобор. — Как вариант, можно попробовать инициацию с помощью крови. Это можно. Будем капать на спящее капище, вдруг получится? Сам понимаешь, время такое: чтобы пробудить капище, любые средства хороши.

— Ну, любые — да не любые, — ответил Рарогов.

А хозяин клана льда посмотрел на него и блеснул глазами.

— У меня вопрос, — сказал он, — как ты вообще решился сюда прийти? Затем, чтобы рассказать мне эту душещипательную историю?

— Знаешь, — ответил Рарогов, — какую бы мы сторону ни выбирали в этих взаимоотношениях, никто из нас никогда бы не стал уничтожать капище, основу силы нашей земли. Никогда не открыл бы ворота демонам: «Заходи, кто хочешь, бери, что хочешь». Мы всегда уважали родную землю, её силу и наш уклад жизни. То, что сейчас происходит, — это полный разлад и уничтожение нас как идентичности. Не просто как народа, а как формы взаимодействия людей-родовичей с землёй, с её энергетическими потоками.

Креслав слегка повысил голос говоря это, но лишь для того, чтобы подчеркнуть важность своих слов.

— Поэтому я никогда в жизни не поверю, что ты позволил бы уничтожать капища. Я не знаю, какие у тебя там договорённости с Болотовыми, с тем же Ярославом. Я могу даже признать, что по формальным признакам он также подходит на роль императора. Я не стесняюсь этого сказать. А также не стыжусь признать, что сторону я выбрал исключительно потому, что моя внучка дала кровную клятву защищать сына императрицы ценой собственной жизни. А я, Креслав Рарогов, никогда не отступлюсь от собственной крови. Тем более что у него права на престол такие же, как и у Болотова. То есть фактически капище его тоже признало. И это не просто так.

Каждое слово гостя резиденции было весомым и ими можно было спокойно забивать гвозди в древесину.

— Но подумай, Ледобор, ещё раз по поводу того, чью сторону ты принял. Ты можешь быть на стороне Болотова, этого никто не отрицает. Здесь вопрос другого порядка. Нельзя быть на стороне этой болотной ведьмы.

Морозов хмурился всё время, пока Рарогов говорил, но не перебивал. Видимо, у него самого в голове появились довольно мрачные догадки.

— Скажу тебе вот что, — продолжал Креслав. — Перед смертью императрица сообщила моей внучке Гориславе, что существует такая разработка. Как бы мы ни относились к Светозарову, но они ходу этой разработки не давали всё то время, пока императрица находилась на троне. Как бы мы ни думали о Светозаровых плохо, как бы мы ни говорили, что они продали империю аристократам, но в них дух родовичей всё ещё оставался. А сейчас, как только начались разброд, брожение и шатание, вдруг из-под сукна вылезли эти самые наработки. И почему-то начали ослаблять мой клан в первую очередь.

Рарогов оскалился, словно давая понять, что тем самым те, кто это сделал, нажили себе кровного врага.

— Но ты же понимаешь, что это оружие против всех родовичей? Я просто хочу напомнить, что даже во время войн друг с другом, когда кланы воевали, никто не бил в спину таким образом. Капища не разрушались. Потому что это святое. Поэтому ещё раз подумай, Морозов. Про Болотова опять же ничего тебе не скажу. Ты имеешь право. Каждый человек может сделать свой выбор в пользу того или иного кандидата. Что мы не раз и демонстрировали на совете: когда есть аргументы за и против. Но это выбор каждого. Это голос твой, голос твоего клана. Но Ликомора… подумай ещё раз. Если она готова утопить и предать наш уклад жизни, украсть нашу силу, такого человека к трону пускать нельзя.

Воцарилось тягостное молчание между двумя довольно пожившими мужчинами. Креслав чувствовал, что сказал всё, что хотел. Морозов лишь кивнул, после чего произнёс:

— Хорошо. Я тебя услышал.

Затем он откинулся на спинку кресла, посидел ещё минуту, а после снова посмотрел на гостя.

— Как у вас ситуация с войной? — спросил он.

— Ну а какая ситуация? — хмыкнул Рарогов. — Будет бой. И этот бой будет очень кровавым. На Молчащих идёт пять тысяч наших магов, подчинённых демонам. Против трёх тысяч с нашей стороны, но прикрытых ментальным воздействием клана Полуночника. Вот примерно такой расклад на Байкале. Сам Байкал, конечно, за нас. Но нам сильно не хватает тех, кто умеет работать со льдом. Вы в этом искусные, вы прекрасно знаете, сколько всяких ловушек можно сделать с этим подручным материалом. Но в связи со сложившейся политической ситуацией, к сожалению, на вас мы рассчитывать не могли.

— Если придут добровольцы с нашей стороны, опытные ледовики примете? — поинтересовался Ледобор.

— Конечно, примем, — кивнул Креслав. — Но у нас есть условия.

— Какие ещё условия? — нахмурился Морозов.

— Всеобщим решением было принято: принимаем добровольцев ниже ранга Ярого, иначе ничего не выйдет. Дело в том, что Молчащие могут прикрыть лишь определённое количество магов. И поскольку это количество не слишком велико, КПД каждого прикрытого мага должен быть максимальным, а ранг никак не ниже Ярого.

Ледобор принялся жевать нижнюю губу. Пальцы неосознанно впились в белоснежную бороду. Затем он снова посмотрел на Креслава.

— Что ж, условия мне понятны, — сказал он. — По крайней мере, они логичны. Если что — телеграфирую на Ольхон.

— Хорошо, — ответил Рарогов, поднимаясь. — Рад, что принял меня и смог выслушать.

И в этот момент в дверь постучали, да так нетерпеливо, что Морозов бросил на дверь гневный взгляд.

— Кого там ещё принесло? — пробасил он.

— Телеграмма, ваше сиятельство, — ответил из-за двери испуганный голос. — Для гостя. Креслава Рарогова.

— Входи, — распорядился Морозов.

В переданной Рарогову телеграмме значилось:

«Креслав, началось! Срочно возвращайся на Байкал, пока телепорт не заблокировали».

— Вот, собственно и всё, — проговорил он, передавая телеграмму Морозову. — Если ты хотел чем-то помочь, помоги.

— Сейчас, — Ледобор помрачнел, затем подошёл к занятному аппарату, висящему на стене, чем-то напоминающему телефон. — У меня тут новомодная штука есть. Громкая связь.

Он снял трубку, нажал какой-то рычажок и проговорил зычным командным голосом:

— Внимание всем магам, находящимся на территории резиденции Инеево! — через аппарат его голос звучал с сильными искажениями, но всё равно был достаточно громким, чтобы разнестись над всеми окрестностями. — На совете мы выбрали сторону Ярослава Светозарова, это известно. Но на Байкале сейчас идёт бой за всю империю. Если есть те, кто хочет отправиться и помочь нашим войскам, у вас десять минут на сборы. Всех добровольцев у телепорта будет ждать Креслав Рарогов. Главное требование — ранг не ниже Ярого.

— И на том спасибо, — проговорил гость резиденции. — Это будет важно.

Когда его привезли обратно к телепорту, он не ожидал увидеть хоть кого-то, ведь Инеево — резиденция молодёжи, маги уровня Ярых среди которых были товаром штучным. К тому же, зачастую, все они были проводниками капищ. А такими членами клана никто рисковать бы не стал. Но, как ни странно, его ожидали пятеро молодых и серьёзных парней практически без вещей.

Глава 12

Клан Молчащих на протяжении всей своей истории имел постоянные проблемы. Дело в том, что менталистов в принципе никто не любил. Да и они сами не способствовали тому, чтобы к ним хорошо относились.

Клан Полуночника был достаточно замкнутым. Собственно, поэтому резиденция клана располагалась не где-нибудь, а в кратере потухшего стратовулкана.

С одной стороны, стенки кратера немного обвалились, там, где в своё время выходила лава. Зато со всех остальных сторон резиденцию защищали стенки кратера. Удивительно прочная защита. Там, где это было необходимо, стенки были нарощены и укреплены. Поэтому, фактически, резиденцию можно было назвать неприступной. Сделано было всё очень внушительно.

Прямо в этой резиденции, в центре, располагалось капище — основной источник местной магии. И вот возле этого самого капища, совсем недалеко от него, поудобнее уселась Мирослава.

После примерки доспехов она успела ещё сделать множество различных вещей. Она активно носилась по всей резиденции и рисовала повсюду уйму рунных цепочек, указывавших прямо на земле на конкретные места, где должны были быть расставлены менталисты: в связках или поодиночке. Она распределяла также народ по ментальной силе. Кто из магов клана был сильнее, тот шёл на более сложные участки обороны.

И всё это ей доверили. Она, с учётом своей силы, полностью всё расписала и сказала, что может усилить рунную защиту. И сделать это должна для того, чтобы люди не выгорели. Она гарантировала клятвой крови и силы Скородуму Полуночнику, что сможет это сделать. Её послушали. Скородум поверил ей и согласился. Он всегда верил в Мирославу, иначе не отправил бы её на обучение. Правда, редко это афишировал.

И вот девушка села в центре этой странной и мало кому понятной системы. Прежде чем она взяла в свои руки бразды правления и, как паук в паутине, начала управлять нитями, тянущимися к остальным менталистам, к ней подошёл Костя.

Она посмотрела на него взглядом достаточно тёплым, но при этом нетерпеливым:

— Сейчас не самое подходящее время…

А он просто склонился к ней и поцеловал, после чего вынул резную фигурку, выполненную из муаса, изображавшую снежного барса, и вложил ей в руку.

— Это тебе, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты знала: для меня ты символизируешь вот такого зверя. Дикая, необузданная, но при этом местами нежная и ласковая. И в состоянии убрать когти, когда это требуется. Я вижу тебя вот такой. Увидимся мы после этой битвы или не увидимся, выживем — не выживем, я не знаю. Но просто хочу, чтобы ты всегда помнила, что я вижу тебя иногда нежным котёнком, иногда царапающимся и ершистым, иногда шипящим. Для меня — это ты. Если мы выживём после этой битвы, я хотел бы связать с тобой свою судьбу в дальнейшем. Остальное зависит только от тебя.

Костя не стал дожидаться ответа. Он не хотел давить. Да и смысл ответа будет иметься, только если они победят.

Мирослава разжала ладонь. И действительно, увидела самого натурального снежного барса с огромным, распушённым, как только это возможно, хвостом.

А в специальное ушко был продет кожаный шнурок. Она просунула голову в него, и фигурка удобно легла на груди. А затем девушка снова сжала её в ладони и почувствовала то тепло, которое Костя вложил в эту фигурку. Как уж он её сделал? Когда? Ей было неведомо, но она знала, с какими чувствами это было сделано для неё.

Она принялась выстраивать вокруг себя и вокруг отношения Кости к ней, некое чувство безопасности и уверенности в том, что они обязаны пережить сегодняшний день. По любому обязаны.

Потому что в жизни, наконец-то, спустя столько лет, появляется что-то доброе и светлое. Ради чего стоит это всё делать, а не только ради мести.

Мирослава, прикрыв глаза, стала перебирать и соединять в одну общую систему всех выстроенных ею по периметру менталистов. Она стала прикасаться к их разуму, причём делала это точно так же, как в своё время Муратов составлял ей книгу по рунистике.

То есть делала всё по системе. И эту систему она подсмотрела, а теперь комбинировала с рунными цепочками, и создала по своей сути очень страшный конструкт, в который входили все триста человек, включая основных магов, а также стариков и некоторых женщин.

Кого-то усиливали молодёжью, кто-то сам был в состоянии стать элементом конструкции, но она их всех объединяла и сейчас являлась неким командным центром управления. Более того, она могла самостоятельно перекидывать часть ментальных сил с одного направления на другое, чтобы в тех местах, где кто-то случайно выпадет, она всё равно смогла закрыть периметр, чтобы не посыпалась вся её система, чем-то похожая на паутину, где в точках перекрестия нитей стояли менталисты из клана Молчащих.

Сложности ко всему прочему добавляло и то, что защищать было необходимо не только резиденцию, но ещё и отдельный небольшой отросток — то место, где находилась телепортационная площадка. Она располагалась за пределами резиденции, но именно на эту площадку должны были переместиться Креслав с подмогой от Морозовых. А ещё Мирослава очень надеялась, что туда же должны были прибыть ребята из Сербии.

Девушка до последнего верила в то, что они должны успеть. У неё было некоторое предчувствие. Нет, даже не просто предчувствие, а сильная вера в том, что силы, способные победить демонов, уже на подходе. Если уж даже шаманы сказали, что нужно ждать максимально долго, значит, её друзья должны успеть. Должны.

Но из-за этого ей приходилось ещё отдельно контролировать десяток человек, которые удерживали оборону телепорта. Их нужно было также полностью оградить от подавления и попадания под влияние. А располагался он в пяти километрах, что делало его практически отдельной локацией. В любом случае, там, кроме самих менталистов, дежурили ещё и маги-оборотни, которые сами являлись боевой единицей и смогли бы, в случае чего, доставить тех, кто прибудет по телепорту, под защиту резиденции. Идея была именно такая.

И вот сейчас Мирослава перед своим внутренним взором видела две пульсирующие сферы: одну — над резиденцией, и другую, значительно более мелкую, — как маленький купол с отростками, который она контролировала отдельно, над телепортом. Это были те две задачи, которые ей нужно было выполнять. И сети, которые любой ценой нужно было защищать до последнего.

О нападении она пока не думала. Все её мысли были направлены на то, чтобы стать защитой — непробиваемой бронёй на пути демона.

В этот момент она, благодаря своим способностям, почувствовала, как с нескольких сторон, из-за горизонта, к ним приближается вал тумана. Это была чужая сила. Если свою она видела, как искрящийся серебряный купол, то с той стороны на них наступал разреженный туман, наплывающий клубами или клоками.

И лишь отследив его, она поняла, что засекла приближающийся авангард демонов. Нападение началось.

Она мгновенно передала информацию в штаб по ментальной связи: «Они выдвинулись. Идут по льду. Ждём».

* * *

Борис фон Аден вместе с Кемизовым прибыли одними из последних телепортом и попали сразу в гущу событий.

Обстановка в резиденции Молчащих больше всего напоминала хаос. Казалось бы, организовать три тысячи человек — достаточно просто: провести с ними подготовку к военным действиям. Но поскольку все они прибывали с разных сторон империи, их нужно было разделять и перенаправлять.

Каждый должен был находиться в своей сфере обороны и поступать под чьё-то управление, под защиту менталистов. При этом все были примерно равных рангов, и с подчинением иногда возникали некоторые сложности, особенно когда нужно было всех разделить и переподчинить кого-то кому-то.

Впрочем, к моменту их прибытия главы кланов уже по большей части нащупали стратегию и поняли, как именно это сделать.

В самой резиденции в этот момент уже шла раздача дополнительной алхимии. Борис поймал себя на мысли, что у него яркое ощущение дежавю: точно так же Рароговы вручали им алхимию перед защитой Горного. И также рассказывали, что и в каких количествах можно употребить, что восстанавливает резерв, а что только придаёт сил. В каких пропорциях, что можно употреблять, а чего больше определённого количества принимать не стоит.

Обернувшись, он увидел понимающую улыбку Кемизова, который, судя по всему, тоже поймал себя на мысли, что в этом есть что-то схожее.

Но вдруг у Бориса фон Адена слегка сменилось выражение лица.

Перед ним, на раздаче алхимии шла постоянная ротация: кто-то забирал комплекты, уходил, подходили следующие. И вот, когда толпа перед ним немного поредела, он увидел, кто именно раздаёт эту алхимию.

А комплекты выдавала не кто иная, как его дочь — Ада. Он практически растолкал всех, кто стоял перед ним, и, перегнувшись через столы с установленными на них комплектами алхимии, прошипел:

— Что ты здесь делаешь? — он не хотел кричать на всё помещение, но голос его иногда срывался. — Тебе срочно нужно домой! Здесь скоро будет ад!

Но когда дочь подняла на него глаза, он даже не узнал её взгляда. Она слишком сильно повзрослела с тех пор, как он видел её в последний раз.

Спокойно, без скандала, без истерики, она заявила:

— Я никуда не пойду.

— Ты — моя дочь, — возразил ей Борис. — Ты несовершеннолетняя и обязана меня слушаться. Я сейчас тебя свяжу и отправлю телепортом в Горный — к матери.

— Пап, — спокойно ответила Ада, — ничего у тебя не выйдет. Я уже не фон Аден.

— Что? — Борис чуть было не потерял дар речи. — Это вообще как? Ты что, замуж, что ли, выйти успела, пока нас не было?

— Ну, не совсем замуж, — покачала головой Ада, продолжая выдавать подходящим людям комплекты алхимии. — Но можно и так сказать.

— В каком смысле? — не понял её слова отец.

— Дело в том, что, нежданно-негаданно для себя, я стала проводником капища. Это означает, что я перехожу, так сказать, под юрисдикцию Рароговых. Именно поэтому я здесь. И делаю то, что должна. И вообще, отец, если вы с Димой решили идти сюда и воевать, то я не буду отсиживаться в такой момент где-то дома. Более того, если вернётся Витя — а он вернётся, я уверена, — то он явится сюда. Здесь сейчас нужны все основные силы. Я не собираюсь отсиживаться в такой момент где-то на периферии. Тем более — тут я действительно могу помочь. У меня уже совершенно другой уровень сил. Поэтому извини, пап, — закончила она, — но ты ничего не можешь мне сделать.

Сказать, что Борис фон Аден был в шоке, — ничего не сказать. Ребёнку шестнадцать лет. А перед ним — уже совершенно взрослый человек, который сам отвечает за свою жизнь. Но он никак не мог с этим смириться.

— Неужели ты не понимаешь? — сказал он. — Я оставил Диму в Горном, чтобы он присматривал за вами с мамой, чтобы в случае чего он вас эвакуировал к прадеду Даррену.

— Я всё понимаю, — кивнула Ада. — Но ты же знаешь, что я теперь никуда не уйду от своего капища? Точно так же, как и вы в своё время никуда не ушли от границы Тохарской империи. Я буду с капищем до конца. Даже если демоны прорвутся, погибать я буду возле своего капища, защищая его. Или в крайнем случае, просто на своей земле.

Тут Борис фон Аден понял, что это всё не шутки. Не его воображение. Ребёнок действительно повзрослел, и он — отец — ничего не может с этим сделать.

Все остальные, конечно, наблюдали за этим разговором между двумя родственниками, но очень осторожно и по большей части делали вид, что ничего этого не слышат. Дали возможность поговорить.

— А ты с кем? — спросила его Ада, как будто решила немного перевести тему.

— С Кемизовым, — ответил Борис, не совсем ещё понимая, к чему этот вопрос.

Тогда она выдала ему два рюкзака и проговорила:

— Ты знаешь, как пользоваться алхимией. А мне нужно продолжать работать, — добавила она, взяла следующий рюкзак, передала магу, стоящему за Борисом, и начала проводить краткий инструктаж.

Мужчина даже сказать ничего не мог.

В этот момент к нему подошёл генерал Паскевич и похлопал по плечу. А увидев ошарашенный взгляд Бориса, он проговорил:

— Сейчас такое время, когда дети не просто взрослеют невероятно быстро. Но и учатся делать свой выбор. Это её выбор. Ты ничего не можешь с этим сделать. Считай, что через неё говорит сила родной земли. Твоя дочь, если ты не знал, вообще спасла капище от смерти. Здесь уже все об этом говорят. Ты просто ещё не в курсе.

— Конечно, не в курсе, — ответил Борис фон Аден. — А что случилось?

Иван Фёдорович Паскевич коротко пересказал ему информацию, которую знал сам, про попытку убийства капища, про то, что девочка была готова пожертвовать собственными силами, что, видимо, и произошло. Но капище отреагировало иначе: приняло жертву и избрало её своим проводником.

— Поэтому ты ничего не сможешь сделать, — подвёл итог Паскевич. — Как она тебе сказала, она уже не принадлежит к фон Аденам. Она — Рарогова и проводник капища до мозга костей. А это совсем другой уровень ответственности и понимания.

— Вижу, — ответил Борис. — Но пока не принимаю. И мне с этим тяжело смириться.

— Прекрасно тебя понимаю, — ухмыльнулся генерал Паскевич. — Именно поэтому я так и не завёл семьи и детей. Потому что, по крайней мере, буду уверен: когда умру, не оставлю никого за своей спиной.

И тут фон Аден понял, что ему срочно нужно перевести тему разговора.

— А ты как здесь? Уже нашёл своё место?

— Ну конечно, — расплылся в улыбке Иван Фёдорович. — Куда же я дену свои любимые пушечки, дорогие? Я тут, знаешь, посшибал немного по складам. Они у меня, правда, все немагические тут, — Паскевич криво усмехнулся. — Однако я так подумал и склады немного обчистил. Не столичные, а региональные, но вот теперь у нас есть целых две батареи. Ими я и буду командовать. Эх, Димку бы мне с твоего сюда, — вздохнул он. — Но понимаю, что ты его оставил там. Ты теперь вместо Димки, да?

— Теперь я, — кивнул Борис, вспоминая жребий.

— Ну вот теперь крутись, как хочешь, — состроив совершенно демоническую физиономию, сказал генерал, — но будешь мне заменять его.

— Понял, — с улыбкой кивнул Борис.

— Смотри, какая ситуация, — продолжал Паскевич. — Неодарённых тут нет. Если хотите, можете перейти ко мне под начало, и будем все вместе. Ну, понятно, что я по пушкам бегать буду и между батареями. А можем просто взять с вами вместе сектор.

— Хорошо, согласен, — сказал Борис. — Так будет гораздо проще координировать наши действия. Все друг друга знаем, в бою уже слажены. А кто хоть назначен руководителем-то всего?

— Ты не поверишь, — ответил Паскевич.

— Ну, в смысле, я имею в виду, не конкретно по ментальной части, — уточнил Борис.

На что генерал покачал головой и закатил глаза.

— Здесь сидит восемнадцатилетняя девочка, которая соединила всю армию через рунные цепочки и держит в своих руках, или в мозгах, уж не знаю — полностью защиту всей резиденции.

Стоило ему договорить, как они почувствовали мягкое прикосновение к своему разуму и сигнал о том, что демоны выступили со стороны Усть-Баргузина.

«Готовьтесь», — пришёл им мысленный импульс.

— Вот почувствовал? — спросил Иван Фёдорович.

— Почувствовал, — кивнул Борис. — А что это было такое?

— Это система оповещения Мирославы, — ответил Паскевич. — Видишь, она говорит: на дальних подступах их засекла. И именно она будет нас прикрывать. А ещё от телепорта не все ушли под защиту стен. Ждут ещё твоего тестя.

— В смысле? А что с ним? — уточнил фон Аден.

— Так, Креслав Рарогов поехал к Морозову. И должен вот-вот вернуться. Держат телепорт, надеются на подкрепление от ледяных магов.

— Твою мать, — проговорил Борис. — Морозовы, конечно, не вовремя…

— Ну так вот, — генерал снова улыбнулся. — Пошли на эту сторону, будем их ещё пушками прикрывать.

— Понял, — кивнул Борис, затем махнул рукой Кемизову. — Пошли. Как же я Креслава и не прикрою?

Они развернулись. И Борис бросил последний взгляд на дочь Аду. Она улыбнулась ему — совсем по-доброму, так, как никогда раньше не улыбалась.

После этого в воздухе вслед за ним прочертила специальный обережный знак, чтобы отца хранила мать-земля.

У Бориса фон Адена в горле встал комок. Он понимал, что ничего не может с этим поделать.

— Не кори себя, — шепнул ему Иван Фёдорович. — Телепорт всё равно уже не работает на отправку, только на приём. Силы экономят. Так что никуда она уже не сможет деться. А вот мы с тобой, — добавил он, — ещё ой как сможем.

— А по льду? — с умирающей надеждой спросил Борис.

— А по льду последние партии уже давным-давно отправили. Всё, — развёл руками генерал.

* * *

Паскевич действительно был помешан на своих пушках. Вроде бы, казалось, обычные, не магические орудия. Но именно благодаря им он собирался косить ряды захватчиков-демонов.

Первую батарею выставили на берегу острова. Да, так что ни одна мышь не должна была прошмыгнуть. Вторую установили на подступах к резиденции.

Борис фон Аден находился у первой батареи пушек вместе с Кемизовым и Паскевичем. Разумеется, тут был не один он. Все понимали, что необходима оборона со всех сторон. И на пушках стояли другие маги, встречая демонов по кругу, организовав оборону со всех сторон.

Первое, что увидел Борис фон Аден, выйдя на берег Байкала, было то, что вместо гладких льдов вся поверхность озера превратилась в подобие ледяного ежа. Всю площадь покрывали огромные наросты высотой по три и четыре метра, как иглы, торчащие в разные стороны.

— Но это ещё не всё, — сказал ему Паскевич, проследив за взглядом Бориса. — Там ещё полно разных углублений. Куда можно скатиться, а вот выбраться будет достаточно проблематично. Потому что очень скользко.

Борис пригляделся и действительно, увидел несколько впадин: то ли каверн, то ли провалов с очень гладкими краями. Да, наверное, пока подобная яма полностью не заполнится телами демонов, выбраться из неё по скользким стенкам будет очень сложно. И всё поле было испещрено этими иглами и выемками. Часть демонов, попавших сюда, расстанется с жизнью в любом случае.

Но Борис фон Аден, в первую очередь, был военным. И как военный он оглядел раскинувшееся перед ним пространство и спросил:

— Но почему линия обороны у нас так близко? В теории мы могли бы держать их на большем расстоянии.

— Да ты подожди, — сказал Паскевич. — Сейчас орды пойдут, и ты всё поймёшь.

— И что я должен понять?

— Ну как же? — усмехнулся Иван Фёдорович. Ему действительно было весело. — Это же подарочек от твоего тестя, считай.

— А подробнее? — попросил Борис.

— Ты помнишь, при обороне Горного, родовичи швырялись конструктами, которые взрывались наверху и обдавали демонов всевозможными, так сказать, «приятностями»?

— Помню, — кивнул Борис.

— Ну так вот, в этот раз мы вмуровали подобные конструкты прямо в ледяные иглы. Чтобы, когда их попытались сравнять с землёй и открыть проход к нам, всё вокруг начало детонировать. Скажем так, минное поле и дистанционная атака. В этот ледяной лес мы вмонтировали те самые конструкты на протяжении десяти, а может быть, и пятнадцати километров по кругу всего озера.

— Это сколько же понадобилось артефактов-то⁈ — проговорил Борис.

Паскевич посмотрел на него и кивнул:

— Все. Выгребли всё, что было. И вмуровали. Теперь вот ждём: сработает или не сработает. Потому что раздёргивать войско на дальность в семьдесят километров и одновременно защищать от ментального воздействия, очень сложно. И сбежать оттуда будет невероятно проблематично. Поэтому и поступили вот так.

Практически сразу после слов Паскевича они услышали.

Стоял дикий холод. Даже не просто холод — мороз. Ветра не было. Но даже без ветра холод сковывал тело. Сначала тишину нарушал лишь поскрипывающий лёд. А прочие звуки были слышны очень и очень далеко.

И вот они, стоя на берегу втроём — в одной группе, — услышали, как за несколько километров от них раздались взрывы. Сквозь них послышались визги, крики и треск, перекрывавший даже треск льда. Постепенно всё это становилось громче и громче.

Льды трещали и плавились. А кроме всего этого, Борис чувствовал, будто по голове у него бегали мурашки. Он несколько раз почёсывал голову под волосами.

Паскевич заметил это.

— Ментальная защита, — сказал он. — У всех сейчас так. Но нас предупреждали, что нечто подобное будет. Ты не чешись, это не вши.

— Но очень непривычно, — проговорил Борис.

— Конечно, непривычно, — согласился генерал. — Но гораздо хуже будет, если всё это вдруг исчезнет. Поэтому лучше пусть у меня тараканы по мозгу бегают, чем я ничего не почувствовав, вдруг окажусь подвластен нашим врагам, развернусь и начну крошить своих.

— Здесь согласен, — ответил Борис. — Стать собственным врагом — и врагу не пожелаешь.

Паскевич хохотнул, но тут же стал серьёзным.

Они все слышали, как приближаются взрывы. А затем увидели летящие по небу дирижабли. Летели они не очень высоко, но всё же выше возможностей артиллерии. И с них сбрасывали бомбы на те самые наросты, которые были подготовлены против пехоты.

Детонируя, иглы ледяных ежей взрывались, расчищая всё большее пространство. Демоны хотели, чтобы те сдетонировали раньше и не покрошили их армию. Но кроме всего прочего дирижабли ставили себе более серьёзную задачу.

Они летели прямиком на резиденцию и наверняка хотели отбомбиться ещё и по ней, чтобы убить как можно больше.

— А ну-ка, навались! — приказал Паскевич.

Один из расчётов попытался развернуть пушку, чтобы с неё достать дирижабль. Но к сожалению, высота оказалась слишком большой, достать было невозможно.

— Вот сволочи! — крикнул генерал после нескольких залпов. — Держатся достаточно высоко, и ничего ты им не сделаешь.

Но в этот момент вдруг что-то произошло над их головами. Один из дирижаблей вдруг начал гореть и падать. А буквально через несколько секунд взорвался и второй.

— Ого, — сказал Борис, — это что происходит?

— Это наши, — ответил ему Паскевич. — Несколько наших дирижаблей идут на сверхвысоких эшелонах, и там — отдельная оборона. Так сказать, пытаются поиграть в кошки-мышки с дирижаблями противника.

— Два из шести подбили, — заметил Кемизов. — Неплохие показатели.

Но на этом, судя по всему, везение обороняющихся в воздухе закончилось. Оставшиеся дирижабли вдруг ускорились, включили форсаж и начали резко разворачиваться, уходя в обратную сторону.

А затем, через какое-то совсем небольшое время, когда они с берега наблюдали чёрные орды на горизонте, рвущиеся через образовавшиеся пробомбленные проходы, над их головами вдруг появилось облако — низкое, мрачное, словно с него вот-вот должен был посыпаться снег.

Хотя какой может быть снег, если мороз был такой, что носы у всех отмерзали? Температуру опустили настолько, что и самим было очень тяжело. Но все надеялись, что демонам будет ещё хуже.

И вот в этот момент они увидели, как падает ещё один дирижабль.

— Это чей? — поинтересовался Борис.

— А вот это реально наш, — ответил Паскевич, с некоторым разочарованием на лице. — Подбили, суки. Видимо, подловили.

— Ну смотри, — сказал Борис с надеждой в голосе, — он хоть и падает, но воздушники, видимо, скоординировались и удерживают его, чтоб не шмякнулся и не разлетелся на куски.

И точно — дирижабль, медленно оседая, приземлялся на поверхность льда. Медленно. Величественно. Но при этом — безнадёжно.

Борис фон Аден видел, как огонь в горячем отсеке дирижабля вдруг погасили, и тот просто чадил. Это означало, что большая часть людей на борту осталась жива.

— Кемизов! — сказал Борис. — Давай со мной. Паскевич, прикрывай. Мы попробуем их эвакуировать.

— Да ты чё⁈ — сказал на это командир. — Сдурел?

— Пара километров — не больше, — возразил фон Аден. — Там живые! Наши! Ребята, добровольцы есть? — крикнул он тем, кто находился недалеко от них.

Буквально в считанные минуты вокруг них собрались несколько магов, были тут и оборотни, откуда-то нашлись волокуши. Одним словом, команда по спасению набралась практически мгновенно.

— Смотрите, только не дайте разбомбить себя сверху, — проговорил Паскевич, тщательно выцеливая неприятельские войска.

— Да какой смысл из пушки по воробьям стрелять? — хмыкнул Борис. — Тем более мы попытаемся рассредоточиться.

— Ну ты знаешь, — Иван Фёдорович покачал головой, — чадящий, дымящийся дирижабль — очень уж приметная цель.

— Ничего, — ответил Борис, — будем надеяться, что пронесёт.

Они вместе с оборотнями, другими магами и волокушами скатились по намороженным ледяным подступам на лёд озера, надеясь первыми добраться до дирижабля. А орды демонов всё приближались и приближались. Они уже были как тёмная река, текущая по пробитым коридорам сквозь ледяных ежей.

И эти коридоры оказались достаточно безопасными для демонов. Несмотря на холод, несмотря на то, что они отмораживали лапы, они всё равно пёрли вперёд, причём с приличной скоростью.

Но Борис фон Аден, Артур Кемизов и все остальные добрались до дымящегося дирижабля раньше демонов.

Они быстро, по-армейски собранно вытащили раненых. Было несколько тел погибших, но их пришлось оставить внутри, так как места совсем не было.

И в этот самый момент к ним подлетели три сотни летающих тварей, похожих на шерстяных ящеров, вместе с демонами-магами, сидящими на них верхом.

Пришлось отбиваться. Они пытались бить их всеми своими силами, но быстро поняли, что им ничего не оставалось, как только держать оборону. Против трёх сотен летающих тварей с магическими всадниками они практически ничего не могли противопоставить. Их самих было хорошо если дюжина. Да ещё раненые с дирижабля.

И в этот момент со стороны острова появилась древняя бабка с какой-то невероятной колотушкой. Борис даже успел подумать: «Мол, этого ещё не хватало, теперь ещё и эту древнюю бабку спасать».

Тут она как-то очень изящно взмахнула колотушкой, после чего летающие ящеры вдруг взбрыкнули и сбросили своих седоков — демонов-магов — вниз. А на земле, точнее на льду, гораздо легче было мутузить не особо сильных магов.

И вот Борису уже показалось, что они смогли пробить себе выход из окружения. Вроде бы — вот, вот уже коридор, через который они спокойно отойдут к острову.

Но они перебили ещё не всех, а сил уже потратили изрядно. И в этот момент Борис с некоторой обречённостью увидел, что со всех сторон их начали окружать демоны.

— Что у нас с менталистами? — спросил Борис.

— Только трое человек, — ответил ему Артур. — А магов — почти полсотни.

К ним подбежал один из менталистов.

— Ненадолго, но попытаемся их сдержать, — пообещал он. — Вы, главное, прессуйте их, а мы уж постараемся…

И они попытались. Но Борис понимал: даже если это у них получится, то совсем ненадолго. Им просто не хватит времени, чтобы с ранеными выскочить из этого окружения. Да и сами они буквально охреневали от напора противника.

Сцепив зубы, они пытались отступать. Ведь до острова какие-то жалкие пару километров. Нужно пробраться, нужно попытаться уйти. Но они всё равно увязли в бою.

С берега Ольхона за этим наблюдала Ада фон Аден. Поняв, что группа её отца завязла, она сорвалась с места и понеслась спасать родителя.

Костя Жердев выругался и рванул за ней следом.

С другой стороны выдвинулся Земовит Медведев. Он рассуждал так: «Виктор спас мою сестру, а я отдам долг и спасу сестру Виктора».

И они прорывались через линии обороны на льду. Демоны должны были вот-вот их захлестнуть. Но они всё-таки раскидали ту часть демонов и соединились с группой фон Адена.

Костя схватил на себя пару раненых, которых уже отчаялись вытащить с поля боя. Но он понимал, что ему не хватает сил. И тогда он принял своё полуоборотное состояние, а затем, повернувшись к демонам, использовал свою родовую магию.

И вдруг нападающие орды потеряли интерес к группе Бориса фон Адена. Зато сильно заинтересовались друг другом в самом низменном смысле этого слова. Визги и оры от горячки боя сменились стонами и писками дичайшей оргии. Противник был деморализован. Везде, куда хватало взгляда демоны сношались на все лады.

Уже уходя, Борис фон Аден обернулся к чадящему дирижаблю и запустил в него несколько огненных шаров. Пусть лучше тела погибших сгорят, чем станут кормом для демонов.

* * *

Первое, что увидел Креслав, переместившись на Байкал, — это десяток магов, трёх менталистов и несколько оборотней. При всём том телепорт уже постепенно брали в кольцо демоны, которые пробрались на сам остров.

Креслав и маги, прибывшие с ним, а также те, кто стоял на телепорте, просто пришли в ужас от количества демонов.

Недолго думая, Рарогов тут же начал сжигать демонов дальними снарядами. Лёдники начали атаковать сосульками. Маги, которые встречали прибывших, тоже не стояли без дела. Все вместе они начали отступать.

— Слава богам, что нам больше не нужно здесь держаться, — сказал один из менталистов. — Будем теперь все вместе держать оборону.

— Отлично, что вы пришли, — добавил другой. — Тут каких-то пять километров. Давайте прыгаем на животных, — оборотни уже превратились в диких кошек, готовых нести остальных к резиденции. — И уходим.

Они отступили, но недалеко.

— Подождите! — рявкнул Рарогов. — Нам необходимо сжечь телепорт, расплавить его, уничтожить!

И тут у него в голове раздался чёткий голос Мирославы. Она, судя по всему, ловила его мысли, и ответила:

«Нельзя! Нельзя сейчас уничтожать телепорт. Должна прийти ещё помощь».

— Как же не уничтожать? — возмутился Рарогов. — Демоны его захватят, и тогда здесь начнётся полная катастрофа! Они откроют телепорт, и сами будут идти сюда на постоянной основе. Если он будет открыт на приём демонов, мы никогда с ними не справимся. А их и так вокруг — тьма тьмущая!

Не слушая Мирославу, он повернулся к лёдникам и сказал:

— Превратите этот телепорт в ледяную глыбу. Просто закройте его льдом, чтобы они оттуда не пробились. Чтобы, если и захотят сюда прибыть, вмерзли бы в глыбу, чтобы долбили кирками, пока не сдохнут. Хоть чем-то заморозьте!

И тут лёдники из клана Морозовых показали просто невероятную мощь.

Они начали стаскивать куски льда прямо с Байкала, причём огромные плиты по десять-пятнадцать, а то и двадцать метров в длину и такой же толщины. Рарогов понял, что они хотят взять куб и надеть его сверху на стелу.

Но сделать это не получилось. Они расставили плиты вокруг стелы. А тот, кто пытался доставить куб, не смог дотащить его целиком, он раскололся на несколько частей. Но маг взял самую большую и поставил плиту возле стелы.

Теперь оставалось собрать этот огромный ледяной куб. И у Морозовых, вроде бы, даже всё получалось. Площадка уже практически полностью оказалась подо льдом.

И тут в голове у Рарогова вскричала Мира:

«Нет! Нет! Вы отрезаете путь прохода! Не смейте!»

— Если мы не отрежем этот путь, — ответил ей Креслав, — сюда придут не твои друзья. Придут демоны.

В тот момент, когда лёдники уже почти свели друг с другом глыбы, внутри, у стелы, произошла вспышка телепорта. И Креслав увидел трёх человек, которые явно не ожидали, что после перемещения окажутся прямо внутри глыбы льда.

Одной из них была Зара. Она мгновенно начала плавить лёд вокруг себя, потому что стенки по двадцать метров толщиной сжимались. А им ещё нужно было выбежать с территории телепорта, пробить эти многометровые стены.

А всё это время демоны вокруг продолжали давить, окружать, наседать, атаковать сверху.

— Тормозите! — рыкнул Рарогов. — Это наши! Наши пытаются пробраться сквозь стены!

Демоны окружали быстро: и телепорт, и отходящую группу. Они словно цунами заливали всё вокруг собою.

— Спасайте! Спасайте людей! — рявкнул Рарогов. — Любой ценой, они нам нужны!

«Это наши! — проговорила Мирослава сквозь свою ментальную сеть. — Они помогут нам, усилят. Спасайте их!»

Но Креслав и так видел, что это друзья его правнука. Их нельзя было просто расплющить. Но, к счастью, лёдники вняли словам. Они сделали трещину, сквозь которую Зара, Тагай и Радмила смогли выскочить из этой ледяной ловушки.

И только после этого Морозовы стащили обратно льдины, полностью закрыв телепорт и перекрыв любую возможность воспользоваться им.

Зара взглянула на это дело и сверху жахнула огнём так, что лёд спаялся в сплошную, неразделимую глыбу.

— Чтобы хрен пробились, — услышал Рарогов, когда она поравнялась с ним.

Затем их подхватили оборотни и понесли к резиденции.

Тагай передал Радмиле мысль:

«Ты чувствуешь? Она на пределе».

«Да, — ответила ему Радмила, — я даже отсюда слышу, как её трясёт. Я вообще не представляю, как она всё это выдержала? Потому что даже мы чувствуем давление. А как она это выдерживала в одиночку? Я не знаю».

«Давай, быстрее, быстрее, — проговорил Тагай мысленно, хоть и обращался к оборотню под собой. — Иначе можем не успеть. Нужно перехватить управление, чтобы она отдохнула и не свихнулась».

— Быстрее! — крикнул он оборотням, и те, сбиваясь с ног, ускорялись, как только могли. — Пока она ещё держится. Пока она в здравой памяти.

* * *

Иван Фёдорович Паскевич был в некотором раздрае. Часть пушек он направил прикрывать отход эвакуационной команды, второй частью пытался частично прикрывать ребят, защищавших телепорт. Но в итоге, оглядевшись, он понял, что пусть медленно, но верно, к нему самому уже подходит демон.

Да, как это ни прискорбно, ему нужно было бросать пушки.

— Господа, — проговорил он, — последний залп и отходим. Иначе не останется команды, которая будет обслуживать пушки в самой резиденции. Давайте вжарим хорошенечко, и отходим!

Они дали прощальный залп со всех стволов да такой, что наступление даже замедлилось, пусть и совсем ненадолго. Теперь самыми безопасными, пусть не всегда видными тропами, им надлежало возвращаться в резиденцию.

Паскевич сожалел, что не смог отбиться на первом рубеже, но, в конце концов, перед ними стояла задача, с которой они частично справились. По крайней мере, насколько могли, выполнили её.

В какой-то момент он увидел, что те, кто находился у телепорта, выбрались и добрались до территории резиденции. И с облегчением заметил, что эвакуационная группа по льду достигла острова и тоже двигается в сторону резиденции.

— Нормально, ребята справились, — прокричал он радостно. — Отходим. Отходим! Иначе нас тут к чёртовой матери разорвут. У нас есть ещё пушки. Ещё повоюем.

* * *

Настроение у Оега было очень неплохим. Он с весёлым задором, даже с некоторым бахвальством, вывел свою армию в наступление.

Перед ним шли легионы демонов. Над ним летели дирижабли, которые должны были сбрасывать бомбы и практически вынести на раз всех магов в небольшой крепости посреди озера.

Но практически сразу они столкнулись с тем, что на их пути встали ледяные торосы и огромные выросты в виде игл.

Он своим ментальным распоряжением приказал демонам расступиться. А магам — выйти вперёд. Те спустились на лёд и начали взрывать, уничтожать вставшие впереди препятствия. Вот только ни к чему хорошему это не приводило.

Внезапно всё это начало детонировать. И чем дальше они пытались проламывать, тем сильнее осколками льда и всевозможных конструкторов начало сечь всю армию Оега. У заостренных льдин был просто бешеный разлёт.

Он получил первую гору трупов и какое-то невероятное количество раненых ещё до того, как бой перешёл в атакующую фазу. Авангард его армии просто покрошило в мясо.

И тогда он дал команду дирижаблям. Те начали барражировать над озером и последовательно сбрасывали бомбы, прокладывая целые просеки, чтобы по ним спокойно могли пройти демоны. Вместо того чтобы бомбить крепость с магами, им приходилось пробивать проходы.

Внутренние конструкты, замороженные в лёд, тоже детонировали. Но теперь уже не убавляли его армию, не воздействовали на неё напрямую.

— Хорошо, — прошептал Оег.

Но спустя совсем небольшое время он почувствовал, что начинает терять дирижабли. Люди в крепости оказались не так просты и смогли подготовить оборону.

«Хм, ничего, — подумал Оег. — Просто так вы выиграть не сможете».

Хуже всего было то, что озеро объял невероятный мороз. Демоны умирали только от холода, примерзали к поверхности, сворачивались в клубки и замерзали прямо на льду. Демоны не любили холод.

Но всё это нисколько не удручало Оега. Напротив, добавляло ему азарта. Вскоре он почувствовал, что есть подбитый дирижабль противника. И в этот момент азарт только усилился. При всём том он прекрасно отдавал себе отчёт, что чем ближе его армия будет подходить, тем сильнее будет сопротивление людей, особенно этих самых менталистов, которых он чувствовал издалека.

Но он ждал этого с наибольшим нетерпением. Его армия рассредоточилась по шести коридорам, пробитым дирижаблями, и подступала медленно, но уверенно к острову Ольхон.

И чем ближе они подступали, тем больше он видел и чувствовал. И когда заметил, что упал русский дирижабль, одним движением своей воли отправил туда мохнатых ящеров с всадниками, чтобы те до конца разделались с дрянными русскими магами, которые сбили его дирижабли.

Но тут снова вышла осечка. Обратно вернулись только ящеры, уже без своих всадников. Более того, они начали нападать на своих же демонов.

Оказалось, что они подконтрольны некоему иному разуму — анималисту. И вот это уже вызвало настоящее удивление у Оега. Оказывается, есть разные способы воздействия на тварей. И ему воздействие на них давалось гораздо хуже, чем на тех же демонов или человеческих магов.

А вот всадников, руководящих ящерами, сейчас убивали.

Тогда он отправил максимальное количество демонов, чтобы они взяли в кольцо и уничтожили тех, кто пытался выбраться из дирижабля.

И тут произошло вообще непонятно что.

Приблизившись к месту, где чадил упавший дирижабль, он увидел, как буквально три легиона собственноручно отправленных им на уничтожение, — а это огромное количество — пятнадцать тысяч демонов — вместо того чтобы уничтожать горстку магов, вдруг начали неистово сношаться друг с другом.

Это было настолько внезапно, что Оег даже немного опешил.

«Что за нахер? — подумал он. — Ну ладно, если бы это были суккубы. Ну, суккубы — разведчики, они же должны вызнавать информацию. Но так бездарно и непонятно использовать эту силу — просто уму непостижимо. Неужто, верховная суккуба Азарета вернулась и перешла на сторону людей, чтобы противостоять мне? — пронеслось в его голове. — Ну это же просто невозможно. Они, в принципе, не используют силу таким образом».

Но главное, он не мог вернуть этих демонов. Потому что не мог перебороть их природный инстинкт своей ментальной установкой на дальнейшую битву. И Оег просто плюнул на всё это дело, подумав: «Перетрахаются — и пойдут дальше».

При всём том эта битва начала приобретать для него очень и очень интересные масштабы. И он находился в лёгком восторге от всего происходящего.

Вдруг, наконец-то, он упёрся в ментальную защиту. Здесь его ждал особый сюрприз. Как будто мало было всего прочего, к тому, что уже произошло, добавилось ещё кое-что. Он понял, что почерк силы, защищающей крепость, соответствует ментальному почерку рода Максвелла.

Это означало, что защиту против него держит либо высший демон, имеющий кровь их семьи, либо кто-то, обученный их методам, использующий их кровь.

Но при всём том он не понимал, кто бы из их рода мог предать? Каким образом? Тем более ради чего? Чтобы встать на сторону людей? Это просто невозможно. Все члены клана постоянно проходят проверки Максвелла. Неужели кто-то умудрился проскользнуть?

А кого они могли потерять?

И тут Оег понял: возможно, нужно открыться — чтобы понять. Пустить в себя. Чтобы ощутить уникальный почерк внутри этой силы.

Он этого не боялся. Его вряд ли кто мог победить. Да и противостояния с другими братьями у него не было. И Оег полностью открыл своё сознание навстречу тому менталисту, что удерживал купол защиты.

И тут, как молния среди ясного неба, к нему пришло понимание, что это не кто иной, как давным-давно потерянный им результат эксперимента. Однажды он сделал ребёнка с одной из женщин-менталистов. Он изнасиловал её, она понесла от него, а после сбежала.

Так вот, оказывается, где проросли плоды его экспериментов.

— Надо же, — прошептал он. — Ну что ж. Это уже совсем другое дело. Вечер перестаёт быть томным, — он ухмыльнулся, обнажая хищные зубы. — Вопрос приобретает семейные черты.

* * *

В какой-то момент Мирослава снова почувствовала себя так же, как в сознании Артёма Муратова. Не в том смысле, что перед ней были невообразимые нагромождения информации, нет. А в том, что ей снова приходилось держаться за какое-то одно-единственное воспоминание.

Но теперь это происходило по другой причине. Потому что, если бы Мирослава не держалась ни за что, она просто пошла бы в разнос. И, честно говоря, она уже пошла в разнос, но держалась.

Перед её внутренним взором стоял улыбающийся Костя — человек-полудемон. Но всё это было неважно. Главное — это был друг. Её самый настоящий друг.

А рядом с Костей в своём сознании она видела лик матери, просветлённый, ясный, говоривший ей: «Дочь, ты справишься. Держись».

И она держалась. Даже не из последних сил, их уже не осталось. А на каком-то внутреннем стержне, который она всегда чувствовала в себе. Её само уже трясло. Крупная дрожь пробивала всё тело.

Она с трудом продолжала держать все эти нити, все эти цепочки, всю связь со всеми магами. Держала, сцепив зубы, чувствуя, как они скрипят друг об друга. Неизвестно, каким чудом, но она держалась. Даже голову её трясло, будто она была тяжело больной старухой.

И когда Мира уже думала, что больше сил ни на что не хватит, вдруг почувствовала, что где-то рядом появились Тагай и Радмила. Они устремились к ней, почувствовав её крайнюю усталость, измор. Нашли её на краю капища в состоянии, в котором она была почти неузнаваема.

У девушки шла кровь не только из носа, но и из ушей, из глаз, изо рта. Даже с корней волос сочилась кровь, каплями, словно пот.

Они опустились рядом с ней.

— Давай, быстрее! — сказала Радмила.

— Я… Я… — прохрипела Мирослава, которая уже почти забыла как говорить, — я сейчас замкну на вас защиту.

И как только она передала им рунные цепочки и всю паутину защиты, она вдруг открыла глаза.

У Радмилы с Тагаем внутри всё обмерло, потому что в этих глазах стояло нечто такое, что людям вряд ли подвластно.

— Держите защиту, — проговорила она. — А я должна выйти на битву.

— Да на какую тебе битву⁈ — попытался угомонить её Тагай. — Ты должна отдыхать! Сейчас надо восстанавливаться, иначе… мы не можем тебя потерять!

— Нет, — покачала головой девушка, провела тыльной стороной ладони под носом, растирая по лицу густеющую кровь. — Вы просто не понимаете. Это личное, — проговорила она. — Я всё равно буду с ним бодаться. И постараюсь уничтожить.

— Но Мира… — обратилась к ней Радмила.

— Что «Мира»? — злобно переспросила девушка обернувшись к Зорич: — Он изнасиловал мою мать. Я убью его.

И тут Радмила с Тагаем поняли: говорить что-либо в этой ситуации бесполезно. Для Мирославы это было делом чести.

* * *

Демоны затопили всю округу. Несмотря на все усилия, они преодолели ловушки людей и начали окружать уже непосредственно саму резиденцию.

Проникнуть сюда было значительно сложнее. Но их было такое количество, что рано или поздно они должны были этого добиться.

Креслав Рарогов в сражении оказался рядом со Скородумом Полуночником. Полуночник как раз и прикрывал его. Он был очень сильным менталистом, а Креслав швырял огненные заряды, возводил стены из пламени, устраивал огненные бури, чтобы смести наступающих.

Но тот, кто управлял демонами, видимо, смекнул, что действовать надо не только нахрапом, но и стараться зацепить психику обороняющихся. И это у него получилось.

В какой-то момент демоны расступились, и против людей вышли подконтрольные нападающим маги из числа людей.

Понятно, что это было сделано исключительно ради деморализации.

Эти маги кольцом окружили резиденцию и принялись беспрерывно бомбить её, отдавая все свои силы. Они бомбили и бомбили, расходуя себя подчистую — после чего падали замертво от перенапряжения. Их сменяли новые маги из числа людей, и снова бомбили.

— Что, Скородум, — повернулся к нему Рарогов. — Думал ли ты, что вот так придёт наш конец?

— Это ещё не конец, — ответил тот сквозь зубы. — Мы пока держимся.

— Держимся, — согласился Креслав, — Байкал даёт нам достаточно сил. Но тех магов, которых мы надеялись вернуть с противоположной стороны, пожалуй, уже можно хоронить. А это — большое количество людей.

— Может быть то, что я сейчас скажу, будет звучать невероятно цинично, — проговорил Полуночник, — но пусть нас останется половина. Пусть даже треть от всего населения империи. Но, если мы выстоим, мы сможем её возродить. А если нет — нам уже ничего не поможет.

И в этот момент они, не сговариваясь, взглянули на то, как действовала пятёрка Морозовых, прибывшая с Рароговым.

Они действовали словно гиганты из древних легенд. Тянули на себя огромные глыбы льда с Байкала, сминая ряды демонов, словно в ступе. Лёд окрашивался красным и слизывал чуть ли не целые легионы, подминая под себя тела врагов. При этом параллельно они ещё умудрялись поднимать ледяные щиты вокруг резиденции.

— Было бы хоть немножко меньше наступающих, — пробормотал кто-то из младших родов, озвучивая мысли каждого в осаждённой резиденции, — и хоть чуть-чуть больше обороняющихся.

Паскевич с задорными криками лупил из пушек по рядам врагов. И пока люди слышали звук этих пушек, они вдохновлялись, уверяли себя: «Сейчас мы сломим. Пусть этим несметным полчищам и не видно конца и края, мы сломим их!»

Но потом закончились снаряды. И пушки замолкли. Паскевич стал действовать, как обычный воздушник.

Вскоре рядом с Креславом встали Борис фон Аден и Артур Кемизов. Они были ранены, но всё равно сражались с энтузиазмом, подпитывались алхимией.

Оглянувшись через несколько долгих часов противостояния, Креслав понял: они стоят единым фронтом. Защищают резиденцию так, словно этот дом каждого из них. Вышли все. Абсолютно.

Некоторые были так ранены, что не могли встать, но всё равно вносили свой вклад в противостояние демонам. Но тех было слишком много. Какое это просто невероятное количество! Они наступали и наступали, и не было конца, не было края этому наступлению.

Обороняющиеся маги постепенно выдыхались. Даже алхимия уже закончилась. Те, кто мог, тянули энергию от разлома, но этого было очень мало.

Демоны давили. Им было плевать, что на подступах уже образовались целые брустверы из их тел. Они перелезали через них и пёрли дальше. Несмотря на то, что большая часть скатывалась с этих самых валов уже трупами, образовывая новый. Но каждый новый бруствер из тел был всё ближе и ближе к обороняющимся.

А сил уже не осталось.

Креслав прикидывал, что вполне возможно, ему придётся сражаться в рукопашную, когда магия закончится. Ну что ж, пасть в бою было не стыдно. В душе он давно был к этому готов. Конечно, он хотел бы под конец выдать нечто фееричное, сверкающее, мощное, великое.

И он стал, постепенно начал собирать на пальцах конструкт Последнего дня.

Но в этот момент всех глав кланов вызвали на совещание. Все, кто пришёл, были обессилены и окровавлены. Даже шаман, стоявший рядом со Светозаровым, явно только что сам вышел из битвы.

— У нас, кажется, остался только один выход, — проговорил Светозаров, устало. Правый уголок его губы безвольно обвис, судя по всему, старика разбил инсульт. Но тот, оттягивал время его воздействия, сколько мог.

— Что вы хотите предложить? — спросила Рарогов.

Слово взял глава шаманов.

— У нас есть предложение, от которого вы вправе отказаться. Но оно может решить нашу проблему.

— Да говори уже! — рыкнул на него Светозаров.

— Ритуал кровавого жертвоприношения, — ответил на это шаман. — Мы принесём дар местному духу. Все — добровольно — под нож. Результат — безжизненная пустыня в радиусе ста километров. Мы все уйдём с лица земли, но заберём с собой всех наших врагов. Империя выстоит. Империя останется жива.

«Неужели нет никакого другого выхода? — подумал вслух Рарогов. — Неужели… это конец?»

Полуночник обернулся на него и криво усмехнулся.

— Действительно, неожиданно это всё. Но ты знаешь, я ни капли не жалею о случившемся.

— Да, — сказал Креслав, — и я не жалею. В прямом бою вряд ли мы их победим. Здесь, хотя бы появляется шанс.

— Шанс, — тихим эхом повторил за ним Скородум. — Да, наверное, это действительно наш последний шанс. А ты точно не припрятал козырь в рукаве? — усмехнулся он, глядя на Креслава. — Ты же всегда славился тем, что имел запасной вариант.

— На этот раз, к сожалению, вариантов нет, — покачал головой Рарогов. — Как не прискорбно.

— Давайте быстро. Кидаем жребий, — сказал Светозаров. — Да — да, нет — нет. Решаем простым большинством голосов

— Да чего уж там, — взял слово Рарогов. — Судя по всему, нет никакого выбора. Нужно бить врага.

Снаружи послышались крики. Судя по всему, демоны уже добрались вплотную до круга защиты и начали постепенно его выкашивать.

— Сейчас или никогда! — проговорил Скородум Полуночник.

— Сейчас! Сейчас!

— Подождите! — крикнул кто-то. — Смотрите!

Все обернулись в сторону указательного пальца одного из глав кланов. А тот указывал на небо, с которого — в это было трудно поверить — обрушивался яркий, горящий метеорит.

В мгновение ока, с невероятной скоростью, тот врезался в поверхность, разметав сначала демонов, стоявших на этом месте, а затем ещё несколько легионов смело ударной волной.

Глава 13

«Как эта стена пала? — подумал я. — Не хватало мне ещё пожалеть о том, что я переродился в храме богини. Нет, об этом я жалеть точно не буду. Но раз всё настолько серьёзно, значит, действовать надо максимально быстро».

Я посмотрел в глаза Азарету. И увидел, что тот ни разу не шутит. Наоборот, он был собран и серьёзен. Видимо, соображал, чем может мне помочь.

И в то же время я думал: «Низшие и селекционеры внутри империи? Как это произошло? Как это стало вообще возможным?»

Однако я понимал, что это совсем не те вопросы, с которыми стоит обращаться к стоящему передо мной высшему демону.

— Азарет, открой мне портал, — попросил я. — Можешь напрямую к Заре, если она осталась на той стороне. Если нет — открой портал к Азе. Мне срочно нужно домой.

— Что есть, то есть, — согласился со мной Азарет. — Вот только есть ещё одна немаловажная проблема. Дело в том, что открыть портал на Азу я не смогу. У неё нет тела. Все порталы открываются по привязке на кровь. Вот в чём основная проблема. Если бы была возможность связаться по крови — то да, я открыл бы тебе портал прямо к ней. Но на душу я привязку поставить не могу. Мы, хоть и высшие демоны, к сожалению, приземлённые.

— С этим понятно, — ответил я. — Тогда что с Зарой? Она вернулась сюда или осталась там? Ты сможешь открыть портал на неё?

— К сожалению, она максимально далеко от того места, где тебе нужно находиться, — ответил на это Азарет. — Насколько я знаю, последний раз, когда я о ней слышал, она отправилась с кем-то из твоих друзей доставать кусок какой-то ментальной короны.

— Чего? Какая ещё корона? — не понял я. — Что за корона? Куда корона? — тут я понял, что сейчас это отношения к делу не имеет. — В таком случае просто открой мне портал в место, где добывают муас.

— Это я могу. Это без проблем, — кивнул мой собеседник. — У нас там стоит маяк, чтобы быть на постоянной связи с этим местом.

— Отлично, — сказал я, пытаясь скрыть, что меня немного бесит одна особенность Азарета, он вообще не никуда торопился ни в словах, ни в действиях. Он вёл себя так вальяжно, будто никому ничего не угрожало, а впереди были века мирной жизни.

Впрочем, что можно ждать от существа, которому явно больше тысячи лет? Но при всём том портал он мне всё-таки открыл.

— Успехов, — произнёс он напоследок, а затем добавил, словно вспомнив невзначай: — Зара решила остаться с вами, потому что посчитала себя обязанной за ту помощь, которую вы нам оказали, — добавил он. — Сказала, что будет помогать твоим друзьям вместо тебя всё то время, пока ты будешь в храме богини. Это для того, чтобы они не сильно ощутили потерю бойца.

Я сделал себе мысленную пометку, что Зара, в общем-то, молодец. В этом смысле она — настоящий боевой товарищ. Собственно, стала уже даже другом после всех этих перипетий.

Подумав об этом, я снова посмотрел в глаза стоящему передо мной демону.

— Если наш мир под угрозой, а ваши силы столь значимы, то, возможно, всего лишь сотни демонов хватило бы, чтобы как минимум выиграть бой на Земле?

— Может быть, ты и прав, — ответил на это Азарет. — Но, во-первых, у нас нет такого количества маскирующих амулетов. Всё, что есть — это штучные экземпляры, которые подгоняются под каждого. В больших количествах их просто не существует. А если мы появимся в своей реальной форме, то боюсь, бить начнут уже не низших, а нас. Мы как-то пострашнее выглядим для человека. И тогда битва с врагами превратится в бойню, в которой пострадают и твои люди, и мои демоны.

— Что есть, то есть, — пришлось согласиться мне.

— Да и у нас, чтобы ты понимал, тут несладко. Бои идут тяжёлые, мы каждый день теряем своих, — проговорил Азарет. — А так мы знаем, что такое благодарность. Мы бы даже вписались за вас, на самом деле, потому что ваша помощь с муасом просто неоценима. Но полагаю, у нас ещё представится случай. А сейчас ты и сам вполне можешь изменить ход всей битвы.

Я запомнил его слова, кивнул и перешёл через портал в Горячий Ключ.

Там первым делом я решил узнать, что вообще происходит в империи. Но так как здесь уже не осталось никого из Кемизовых и фон Аденов, а встречались, в основном слуги и рабочие, которые строили усадьбу, — никто мне ничего не ответил. Да и никто особо ничего не знал. Зато я заметил, что все, как один шарахаются от меня, словно я прокажённый.

Единственное, что я точно понял, что в Горячий Ключ приезжали Росси с Земовитом и настроили телепорт. И вот именно возле него я наконец-то встретил знакомое лицо. Белоснежный старик ждал меня и поднялся, улыбаясь, завидев меня издалека.

Как мне сказал Аркви — разумеется, обрадованный моим появлением, — телепорт смогли настроить только на одну точку. То есть соединить его со всей сетью в империи Росси пока не смог, но настроил его на один конкретный телепорт в Горном, поскольку это была самая нужная точка для всех, кто находился в Горячем Ключе.

Всё это время, с момента моего выхода из храма богини и до появления у телепорта в Горячем Ключе, Агнос не появлялся в физическом обличье. Но при всём том я чувствовал его в своём сознании и знал, что могу вызвать его в любое время.

Кроме всего прочего, Агноса чувствовал и Резвый. Он подозрительно на меня косился, но ничего не спешил высказывать.

— Резвый, не беспокойся, — сказал я. — Ты всё равно мой дружище, как бы там ни было.

Аркви на это усмехнулся и спросил, как ни в чём не бывало, будто я отошёл лишь час назад, и старику не приходилось задирать голову, чтобы смотреть мне в глаза:

— Ну что? В Горный?

— В Горный, — ответил я. — А дальше по ситуации.

Мы перенеслись телепортом в Горный и огляделись. Здесь всё было по-прежнему: ничто не говорило о какой-либо опасности. Однако город выглядел притихшим, как будто это было затишье перед бурей.

Мы не придумали ничего лучше, как сразу же отправиться на Стену.

Там я попросил встречи с отцом или братом, но позвали мне только брата.

— Дим, привет, — сказал я, подойдя к нему, как только увидел. — Быстро введи меня в курс дела.

Дима, обернувшись, сначала смотрел на меня с расширенными глазами и открытым ртом, причём снизу вверх — да, он тоже уменьшился. Не сказать, что очень сильно, но ощутимо. Я возвышался над ним головы на полторы.

— Витя? — проговорил он. — Это ты?

— А кто ещё? Давай не тупи, — сказал я. — Где все? Что происходит? Введи меня в курс дела! Меня же месяц тут не было.

— Ну да, — ответил Дима, — даже больше. Но ты так изменился…

— Сейчас это не имеет значения, — ответил я. — Что происходит? Мне сообщили, что демоны внутри империи.

Мой брат перевёл взгляд на Аркви, потом снова на меня.

— Все сейчас на Байкале, — сказал он. — Там намечается грандиозная битва. Отец с Кемизовым уехали туда. Наш генерал Паскевич тоже. Судя по всему, это один из высших демонов, который напал на нашу империю, собрал силу и пошёл — именно туда, на Байкал, — чтобы захватить или уничтожить менталистов. И поэтому там сейчас… даже не знаю, что…

Дима как-то сник, не зная, что говорить дальше. Затем, вроде бы, нашёл логическую нить и продолжил:

— Началось с того, что прорвали цепь крепостей на Дальнем Востоке и начали эти крепости занимать, попутно оставляя на стелах телепортационных площадок какую-то дрянь. Но наши создали летучую команду, которая снимала эту дрянь со стел, — тут я приподнял бровь. — И в итоге всё это застопорилось в Усть-Баргузине, на Байкале.

Я напрягся, пытаясь впитать всю информацию, которую вот в таком кромсанном виде подавал мне брат. Он всегда терял нить повествования, когда сильно волновался.

— Получается, что на Ольхоне сейчас накапливают силы наши, а в Усть-Баргузине — накапливают силы демоны. И сейчас, со дня на день начнётся битва. Я остался тут охранять мать и сестру, но сестра сбежала.

— Как сбежала? — не понял я. — В смысле сбежала?

— А-а-а… ты же про это тоже не в курсе, — Дима почесал затылок. — Она у нас стала проводником капища тут недалеко от Горного.

— Как же это? — не понял я. — Капище же её не принято изначально.

— Я не знаю, — ответил Дима, — чтобы ты понимал, меня в такие вещи не посвящают. Я и то рассказываю тебе только те слухи, которые до меня доходили. Но факт есть факт: мощность нашего телепорта скакнула с тридцати процентов до полной сотни. Поэтому можно говорить с уверенностью: капище проснулось. Раз так, значит, оно избрало себе проводника.

Брат вроде бы немного успокоился и стал излагать мысли более понятно.

— Я вчера вечером был у матери, — продолжал он. — Мать сказала, что проводником нашего капища стала как раз Ада, причём это случилось при весьма трагических обстоятельствах. Кто-то пытался уничтожить капище.

У меня зародились очень нехорошие мысли при этой новости.

— Но она решила пожертвовать собственной силой и спасти его, — сказал Дима.

— И… как? Успешно? — я понимал, что брат пытается вместить слишком много информации в одну фразу.

— Спасла. Вот и стала проводником. И поэтому уже приказать ей что-либо из родственников никто не может. По факту она вообще вышла из-под юрисдикции рода фон Аденов и стала Рароговой. Она вместе с дедом гоняет на Ольхон и обратно. Через телепорт они приходили, собирали и отправляли партии алхимии для всех и болванки с прочими магическими конструктами для боя.

— Да разве ж на всех алхимии напасёшься? — спросил я.

— Ну, факт остаётся фактом, — развёл руками Дима. — Мать сказала, что выгребли всё, что было. И три тысячи человек будут стоять против всей орды. Вот такая ситуация.

— Так, — сказал я. — Значит, мне нужно срочно на Байкал.

— С этим будут определённые сложности, — покачал головой брат. — Перекрыли доступ на Байкал. Знаешь, сколько у нас было желающих сюда рвануть? А нифига, уже всё. Закрыли перемычку, именно на тот телепорт, чтобы демоны туда не прорвались. Так что боюсь, ты уже туда не доберёшься. А если каким-то образом и доберёшься — всё уже закончится.

— Ладно, — сказал я. — Попробуем изыскать другой метод.

Обернувшись к старику, я сказал:

— Аркви, послушай меня. Я всё прекрасно понимаю, но хочу попросить тебя, чтобы ты оставался здесь. Что бы ни случилось, род фон Аденов должен продолжаться.

— Конечно, — кивнул Аркви.

— Храни мать и брата, — я постарался это сказать так, чтобы Дима не расслышал. — Передай Резвому, что я его ни на кого не променял, и он по-прежнему мой любимый конь. А я отправляюсь на войну.

— Успехов, — только и сказал мне на прощание Аркви.

Я снова повернулся к брату.

— Где у вас тут есть укромное место, где меня никто не сможет увидеть?

— А что такое? — спохватился тот, но затем махнул рукой и отвёл меня на площадку, которую никто не мог видеть.

— Давай, Агнос, проявляйся, — сказал я.

В воздухе рядом со мной появился этот огненный дракончик с шилом в заднице — такой непохожий на степенного бога.

— Ничего себе, — проговорил мой брат, получив ещё больший шок. — Я вроде даже не пил ещё, а уже черти мерещатся.

— Сам ты черт, — с некоторой обидой, впрочем шуточной, ответил ему Агнос. — Я, между прочим, бог.

— Зашибись, — сказал на это Дима. — Это даже круче, чем черти.

— Всё, — сказал я. — Успокойтесь. Ты можешь меня быстро доставить на Байкал? — спросил я у сына Саламандры.

— Плюс-минус, — ответил Агнос. — Точка приземления может варьироваться в пределах нескольких километров. У меня всё-таки не настолько точное наведение, чтобы за несколько тысяч километров белке в глаз попадать. Тут и слону в ухо бы не промахнуться.

— Это не страшно, — сказал я. — Нам бы добраться.

— И да, — добавил Агнос, — вряд ли тебе понравится доставка.

— А что такое? — спросил я.

— Лететь будем быстро, поэтому задница у тебя будет гореть и искрить всю дорогу.

— Я как-нибудь переживу искрение жопы, — с усмешкой ответил я.

— Тогда пеняй на себя, — хмыкнул Агнос. — Сам будешь виноват во всех своих ощущениях. Пойдём, выйдем на открытую часть площадки, чтоб никого не потревожить. Обещаю доставить тебя почти в целости, но ни разу не в сохранности.

Я обнял Диму. И тут он, наконец, обрёл дар речи:

— Помоги им там, — сказал он. — Проследи, чтобы все выжили — отец, Ада, ещё дед Рарогов где-то там же должен быть. Почти вся наша семья там. Я так рад, что ты вернулся, да ещё вот таким здоровым лбом. Ты не представляешь, как мать была не в себе. И теперь она обрадуется. Мы все переживали из-за того, что ты пропал. Так что не вздумай там подохнуть и наших всех сохрани. Иначе толку тогда от твоего возвращения будет ноль целых ноль десятых.

— Ну, спасибо тебе, брат, — усмехнулся я. — Умеешь ты мотивировать.

— Это была не мотивация, мотивация будет сейчас! — хмыкнул Димка. — Если ты там сдохнёшь, я тебя потом сам убью.

И мы оба улыбнулись. Я снова обнял его.

— Спасибо, брат, за правильное напутствие.

Затем я пожал руку Аркви. И мы с Агносом отправились на край площадки, откуда можно было переместиться в сторону Байкала.

* * *

Придя в сознание после приземления, я понял, что Агнос не только не преувеличил моё состояние, но даже слегка приуменьшил. Получив сигналы ото всех своих органов, я осознал, что горит у меня не только задница.

Горит у меня вообще всё. Вплоть до того, что сама кожа оказалась настолько раскалена, что со стороны я выглядел словно огненный человек.

— Ты говорил, что будет гореть только задница, — сказал я Агносу в своём сознании, потому что говорить вслух я вообще не мог.

— Подумаешь, — ответил тот. — Слегка не рассчитал мощность. Но зато, зато приземлились не только эффектно, но и эффективно.

Только теперь я обратил внимание на то, что творится вокруг меня. А надо сказать, что подо мной, да и вообще со всех сторон стоял жуткий треск. Но больше всего меня заботило то, что трещало прямо под ногами.

— Я же тебе говорил, что мощность разлёта в несколько километров, — произнёс Агнос. — Вот мы с тобой в лёд и шарахнулись.

Внизу, прямо под нами, сплошная корка льда, сковавшая Байкал, не выдержала и всё-таки разошлась, открывая холодную воду. И Агнос закричал:

— Всё, валим, валим, валим! А то тут вода ледяная! Она сейчас… Ох, нас и сверху ещё льдом сейчас накроет, и мы вообще с тобой хрен отсюда вылезем! Всё, летим отсюда нафиг!

Я держался за его своеобразный воротник. И вместе мы взлетели ввысь, оставляя внизу огромную дыру, которую пробили во льду. От неё во все стороны расползались тёмные трещины, которые расширялись на глазах.

Но что больше всего меня радовало, демоны валились в эти трещины буквально пачками.

— О, — сказал Агнос, глядя на дело наших рук, точнее, тел, — однако неплохо получилось.

— Да уж, неплохо, — согласился я, с удовольствием оглядывая тысячи барахтающихся фигурок. — Слушай, а как ты относишься к ухе из низших?

— Кажется, когда маман пересобирала тебе голову, она что-то где-то ошиблась, — задумчиво проговорил мой спутник.

— В смысле? — уточнил я.

— Это — нездоровая фигня. Ладно бы просто побеждал своих врагов, ты ещё из них еду собрался варить?

— У нас же на реке Дружбе с Зарой получилось очень даже неплохо, — парировал я.

— Слушай, то — река, — возразил Агнос, — а не лужа огромная. Давай использовать мои божественные ресурсы как-то более адекватно.

— Давай тогда сверху им огоньком добавим, — предложил я.

— А вот это — другое дело. А то нафига кипятить озеро, тем более оно такое глубокое?

— Всё, ладно, ладно, я понял.

Но в целом и общем, мне нравилось это общение с богом. Мы оба были на общей волне, с одним градусом иронии.

Мы снова взлетели, но теперь не улетали куда-то далеко, а просто начали носиться огненным болидом над армией демонов и поливать их пламенем. И это не было размеренным полётом, а именно истребительно молниеносной расправой.

— А хочешь интересный факт? — сказал вдруг Агнос.

— Говори уж, конспиратор — ответил я, продолжая сжигать очередную толпу низших.

— Где-то здесь, кроме самого разлома Байкала, есть ещё муас.

— Кстати, я тоже что-то такое почувствовал, — ответил я. — Думал, наши привезли из Горячего Ключа.

— Да вот в том-то и дело, что нет. И фонит минералом не от резиденции, а с другой стороны. И при этом фонит гораздо сильнее, чем из разлома, — Агнос делал вид, что принюхивается.

— Это получается, что демоны наступают исключительно при поддержке муаса, — понял я. — Вот почему они решились на столь масштабную и мощную атаку.

— Ни один менталист не в состоянии постоянно удерживать такое количество низших, слишком много легионов, — согласился Агнос. — Ну, разве что, кроме Максвелла. А так — да, слишком много демонов, плюс ещё маги.

Мы с моим подручным богом увидели, что крепость на Ольхоне взята в плотное кольцо.

— Надо бы, вообще-то, помочь нашим, — сказал я.

— Согласен, — ответил Агнос, — но с другой стороны, если мы выбьем муас из лап атакующих, — это будет самая лучшая помощь. Потому что тогда всё это окружение захлебнётся и рассеется.

— Хорошо, — я бросил последний взгляд на крепость, и мы полетели к тылу противника, выискивая минерал, поддерживающий демонов. — Ты сможешь его найти? — спросил я.

— Да, я стараюсь его чувствовать. Есть у меня некоторый локатор на магию, прямо носом чую.

Я тоже попробовал настроиться на муас. Но в этот момент меня по мыслесвязи вызвал радостный Тагай. Мы перекинулись с ним несколькими фразами, и я сказал, что собираюсь делать. Он пожелал мне успехов, но для меня главным было то, что я слышал воодушевление в его словах. Им он сможет заразить и остальных.

— Нам всего-то и нужно, — сказал я, уже обращаясь к Агносу, — отыскать и просто забрать этот муас. И всё остальное будет уже гораздо проще.

— Да, заберём, — согласился Агнос. — И закинем к нашим в крепость. Это будет ещё и дополнительная помощь. Расклад сил мгновенно изменится в нашу сторону.

Определившись с задачами, мы продолжали исследовать тыл армии.

И в то же время я увидел, что лёдники со стороны Ольхона подхватили нашу идею и начали переворачивать пласты льда, чтобы просто утопить большинство наступающих демонов.

— Ну вот, видишь, — проговорил мне Агнос. — И без тебя справляются. А ты сразу — кипятить, кипятить. Только посмотри, как хорошо мальчики и девочки управляются льдинами. И льдины крутятся, как продажные женщины на шесте. Красота.

Я покачал головой. И всё-таки сосредоточился на том, куда мы летим. И в одной из точек под нами вдруг заметил, как начал вспухать, распускаться бутон портала. Значит, наступающие вызвали подкрепление.

— Твою мать, — проговорил я.

— Что? Что такое? — спохватился Агнос и тут тоже заметил портал.

— Мы не должны дать ему уйти, — ответил я.

И мы рванули вниз.

* * *

Тагай вместе с Радмилой держали оборону.

Сложность была лишь в том, что система, выстроенная Мирославой, была очень странной: с этими рунными цепочками и перекрестиями. И она оказалась мало знакома ребятам. Но в целом они быстро разобрались.

Это было всё равно что держать вокруг себя огромную паутину, от которой разными секторами расходилась защита по всей резиденции. Надо было стараться перенаправлять энергию из тех секторов, где её было с избытком, туда, где её не хватало. Иногда приходилось ткать новые ментальные нити там, где они лопались, перекрывая в необходимых местах защиту.

Если где-то выбывал тот или иной менталист, а такое случалось, либо просто проваливался целый сектор, они с Радмилой чувствовали это и восстанавливали нити. Да, сначала они очень удивились конструкции оборонной системы. Но с другой стороны, чего можно было ожидать, если их общая покровительница была Паучихой? В конце концов, Мирослава создала как раз-таки почти идеальную ментальную конструкцию защиты.

Потому что паутина не могла порваться вся сразу из-за огромного количества перекрестий. В том месте, где прорывалось то или иное звено, проще было создать новую перемычку, рассредоточив оборону на нескольких других исполнителей.

И Тагай с Радмилой по факту тоже стали пауками-ткачами. Они непрерывно ткали, меняя рисунок этой самой паутины, чтобы не дать обвалиться фронту. И занимались они этим самозабвенно, полностью отрешившись от всего остального.

Но в какой-то момент Тагай вдруг почувствовал, что нечто странное происходит в самом штабе. Пришлось часть своих собственных мощностей перенаправить на то, чтобы считать ментальный фон в том месте, где собрались главы кланов.

И тогда он понял, что там всё очень похоже на настроение покорности и жертвенности. А ментальный фон в том месте буквально забил нос запахом огромного количества крови, если можно так выразиться.

— Погодите, — проговорил он, связываясь с теми, кто находился на совете. — Погодите, что происходит?

А сам думал:

«Неужели у нас там предатель?»

Тагай практически полностью переключил своё внимание на этот совет. А, сделав это, понял, что главы кланов, их предводители, решили провести огромное жертвоприношение, лишь бы только уничтожить демонов, пусть и ценой жизни всех присутствующих тут, на Ольхоне.

— Ну нифига себе, — проговорил он. — Мы на такое не договаривались! Тут Мирослава давит главного менталиста! Эту скотину, что ведёт войска. Она оставила нас здесь, а сама давит. Поэтому ждите, ждите, не вздумайте никакими жертвоприношениями заниматься. Мы боремся! Мы теперь не только держим оборону, хоть и играем от защиты. Держитесь и стойте! Что это такое⁈ Мы, молодёжь, будем стоять до последнего, а вы решили сдаться, хера с два! Мирослава — молодая девушка — воюет с главным менталистом, и она его додавит, у неё нет другого выбора.

Тут он поймал себя на том, что отчитывает стариков, глав кланов, как мальчишек, и при этом ментально он им ещё надавал по щам, чтобы они хернёй не занимались.

— Мы ещё держимся, — проговорил он. — Нечего думать о самоуничтожении.

И вот в этот момент, в лёд, где находилась достаточно большая концентрация нападающих, на немыслимой скорости врезался метеорит. Треск стоял такой, что больше ничего не было слышно.

— Ну, вот, — проговорил он по ментальной связи, — я же говорил, Витя вернулся.

Он потянулся непосредственно к Рарогову, Светозарову и попытался вдолбить им:

— Это Витя вернулся, вы понимаете? Сейчас что-то будет. Он уже начал крушить наших врагов.

Параллельно Тагай потянулся к лёдникам, которые прибыли из клана Морозовых.

— Топи гадов! — послал он им импульс. — Лёд треснул, скидывайте их в воду, пускай замерзнут. И прикрывайте сверху. Топи! — рявкнул он.

И вот где-то в эти мгновения он ощутил себя — нет, не пианистом, пробегающим пальцами по клавишам, — он чувствовал себя дирижёром, управляющим целой симфонией, множеством инструментов. Здесь — отчитать, там — подбодрить, третьим — дать воодушевление, четвёртым — выдать указания.

Он полностью разобрался, как управлять этой самой паутиной. И только начал наращивать темп обороны.

— Топите сволочей! — рявкнул он. — Переворачивайте льдины, они не выберутся!

Лёдники принялись работать с удвоенным энтузиазмом. Вместе с ними маги воды. А воздушники сдували толпы демонов в трещины.

Тагай же одновременно с управлением заворожённо глядел, как его друг носится над легионами врага словно огненная комета.

Тогда же он подумал про себя: «Витя, как же ты вовремя! Ты не поверишь, насколько!»

И вдруг, даже не ожидая этого, он получил ответ.

«Я очень старался, — проговорил Витя. — Это ты не поверишь, но у меня задница до сих пор полыхает от скорости появления».

Тагай засмеялся. Он почувствовал не просто лёгкость во всём своём теле, а уверенность в том, что они выстоят и победят.

— Только мне сейчас надо отлучиться, — проговорил Витя.

— Нет, куда? Надо их дожать! — заволновался Тагай.

— Это понятно, — ответил тот, кто уничтожал демонов струёй пламени. — Я в целом здесь, но мне надо слетать к ним в тыл. А ты держи, держи сеть.

— Но это очень тяжело, — сказал ему Тагай. — Мира воюет с менталистом. А мы держимся против всей орды.

— Я вижу и чувствую, — ответил ему друг. — Я и постараюсь вам помочь. Дело в том, что там, со стороны демонов, есть муас. Я не знаю, каким образом они его добыли, но всё-таки добыли. Я постараюсь его забрать, чтобы вам стало легче. Как только демоны лишатся подпитки муасом, это ослабит их ментальные способности. А мы, таким образом, сможем сильнее скоординироваться.

— Удачи, — ответил Тагай и вновь переключился на ручное управление обороной.

* * *

Передав бразды правления защитой Тагаю и Радмиле, Мирослава полностью сосредоточилась на своём основном противнике — на демоне-менталисте, который вёл в атаку легионы демонов и подчинённых магов-людей.

В какой-то момент у неё сложилось впечатление, что он даже сам перед ней открылся. Это вполне могло быть уловкой, скорее всего, так оно и было. Возможно, он хотел понять, кто противостоит ему. Но это уже не имело значения.

Мирослава чувствовала, что благодаря ярости, скопившейся внутри неё, она сможет его продавить. Но всё-таки борьба оказалась невероятно тяжёлой. Впрочем, чего можно было ожидать, с учётом того, что часть её ресурсов — магических, физических и моральных — она уже давным-давно потратила на удерживание всех паутинчатых систем защиты? Да, казалось бы, у неё уже давно должны были закончиться силы, чтобы бороться с высшим демоном.

Но злость и ненависть подпитывали её. Сонм чувств и воспоминания, постоянно прокручивавшиеся в голове — причём не её собственные, а воспоминания её матери, — вот это всё давало ей гораздо больше сил, чем она вообще могла предположить.

Но при этом, конечно, она чувствовала, что Оег, который являлся её биологическим отцом, тоже безмерно силён. Реально силён. Ей было не совсем понятно, что именно даёт ему такие силы.

Она укрепила себя рунными цепочками и давила на него, продавливала и продавливала. Не мытьём, так катаньем. Она просто встала недалеко от капища, расставила ноги пошире и стояла насмерть. Она не сделает ни шагу назад, потому что не имела права отступить. Она просто не могла этого сделать, ради матери, ради всех тех, кто находился в резиденции.

И тогда она почувствовала, как рука матери легла ей на плечо. Та полностью поддерживала её. А за матерью стояли все предки по человеческой линии — деды, бабки, прадеды, все. И все они — силой всего своего рода — стоя за её спиной, и поддерживали Мирославу.

— Ты стоишь за правое дело, — говорили они. — Победа будет за тобой. Не вздумай отступать. Мы выдержим. Мы сокрушим их.

Но, несмотря на поддержку всего рода, враг был слишком силён. А Мирослава была слишком опустошена. И от всего этого ей показалось, что сам воздух стал невероятно тяжёлым и пригнул её к земле.

Она опустилась на колени, а затем уперлась руками в камень. И отовсюду из неё хлестала кровь, причём настолько сильно, что под ней уже натекла целая лужа.

И вот тогда она сделала то, что посчитала правильным.

Она обратилась к местному разлому. Да, пусть она и не стала проводником капища, но поколения её предков — десятки, сотни пращуров — веками жили здесь, на берегу Байкала, на Ольхоне. Она обратилась к разлому. Параллельно она открыла Байкалу своё сознание и показала всё, что увидела в памяти матери.

А после этого обратилась с просьбой:

— Помоги мне, — сказала она. — Потому что если мы здесь и сейчас пропустим это зло, тогда то же самое, что произошло с моей матерью, повторится и со всей нашей империей. Помоги мне. Мы веками жили рядом с тобой. Поклонялись тебе. Мы человеческой крови. Мы — боль и радость, жизнь и смерть, кровь и плоть этой земли. Мы — её защита. Помоги мне сломить его. И больше мне ничего не нужно. Я могу принести тебе свою жизнь в жертву, но помоги мне его сломить. Я не хочу, чтобы то, что случилось с моей матерью, повторилось здесь. А это случится, если мы не остановим врага.

И словно в ответ на её молитвы, с неба прилетел огромный пылающий болид. Раздался дикий треск, и буквально в следующий момент в Мирославу начала вливаться сила.

Поток силы струился в неё с умопомрачительной мощью. Причём не сверху, а снизу вверх её буквально пронизала сила из разлома. У неё все волосы встали дыбом, каждый волосок на коже. Она почувствовала такую неимоверную энергию, что сама она встала с колен и снова выпрямилась. А глаза её раскрылись, и в них горела ненависть.

— Ну всё, тварь, — проговорила она. — Я тебя укатаю.

Вместе с тем она усилила своё ментальное давление на отца, сжав в кулаке фигурку снежного барса, вырезанную из муаса.

— Тебе не жить, — добавила она. — Ты — труп.

* * *

От бахвальства Оега не осталось и следа. Борьба с дочерью оказалась не так проста, как он рассчитывал. Она оказалась достойной соперницей.

Так или иначе, люди смогли воспитать из неё вполне сильную наследницу, даже для демонов. Даже его отец, Максвелл, мог бы гордиться такой внучкой. Потому что в одиночку сдерживать отца, у которого есть доступ к муасу, — это очень серьёзный уровень.

И в какой-то момент Оег даже подумал о том, что не нужно до конца её ломать. Её можно забрать и использовать в своих целях. Уж слишком огромен её потенциал и источник силы. А если он перестарается и всё-таки пережмёт, а она сломается, то и в этом случае её тело, как инкубатор для будущих ментально одарённых магов, будет служить просто отлично и давать нужный результат.

Примерно такие мысли блуждали у него в голове. Но при этом он невольно чувствовал, будто по его телу ползают какие-то маленькие паучки. Он не мог понять, что это за ощущение такое. Словно маленькие лапки бегали у него по голове и пытались дотронуться до чего-то внутри мозга. А он при этом дёргался, пытался стряхнуть тех, кто бегал у него по голове, затем проверял лапы, но никого не было.

Наплевав на эти ощущения, Оег сосредоточился на том, что нужно додавить и сломить хребет сопротивления в виде собственной дочери. И когда он уже готовился праздновать победу, потому что чувствовал: осталось совсем чуть-чуть, откуда-то, неизвестно откуда, прилетел метеорит.

И льды, сковывавшие до этого Байкал, треснули. А оттуда — совершенно невероятно, почему — начала фонить просто невообразимая энергия. И именно теперь Оег начал понимать, что разница энергии между их мирами всё-таки присутствует.

Та энергия, которая фонила из Байкала, из растрескавшихся льдов, ни в коем случае не была дружественна ему. В какой-то миг он реально почувствовал себя гнойником, которого само Бытие вокруг пытается выдавить из-под своей кожи.

Давление на него со стороны дочери увеличилось кратно. Если до того, как треснул лёд, он чувствовал, что по нему бегают маленькие паучки, то теперь он ощущал, будто его голова находится в громадном коконе, на котором сидит огромный паук и ввинчивается ему в мозг множественными лапками, словно сверлами.

Это были настолько неприятные ощущения, что гримаса боли застыла на его морде.

Плюс к этому сам фон этого чёртового озера начал выдавливать его и его армию. А в мозгу, — там, под лапами этого самого паука, — зрела одна-единственная мысль, которая явно являлась чьей-то подсказкой:

— Склонись! Склонись или сдохни! Ты должен покинуть эту землю. Склониться и покинуть эту землю или сдохнуть.

Он ещё пытался противостоять этому давлению. Но очень быстро сообразил: перевес далеко не в его сторону. А сдохнуть по примеру Вирго он совершенно не стремился. К тому же у него был муас.

А битва, в которой он проиграет, да ну её! Он схватил ближайшего к себе низшего, распотрошил его и кровью прямо на льду начертил схему конструкта для открытия портала напрямую к отцу и запитал её кровью, усилив себя муасом. В любом случае, Оег — молодец: добыл минерал. Да, была попытка экспансии, ну что ж, не получилось. Зато минерал у него. И отец оценит это по достоинству.

Залив пентаграмму кровью ещё одного низшего, он активировал конструкт, и портал открылся.

Именно это и сыграло с ним довольно-таки злую шутку. Этот мир отличался от его, и здесь требовалось значительно больше ресурсов на любые действия. Так и сейчас значительная часть сил Оега ушла именно на запитку портала. И он не выдержал того давления, которое на него постоянно оказывалось.

Его буквально сломало перед порталом. Он, не желая этого ни единым миазмом своей души, припал на колено прямо перед открывшейся аркой.

Но при этом он держался за минерал, тщательно упакованный на нескольких санях, сцепленных друг с другом. Чуть ли не вздох облегчения вырвался из его груди, когда с другой стороны портальной арки он уже увидел демоническое небо родного мира. И он увидел отца, который стоял на огромной пирамиде из трупов, совершая какие-то ритуалы.

— Отец! — позвал его Оег.

Максвелл повернулся, но не вполне понял с той высоты где находился, что происходит внизу. А Оег крикнул:

— Отец! Я добыл тебе этот чёртов муас! Вот он! Теперь ты сможешь делать всё, что угодно. Хоть с демонами, хоть с людьми!

Максвелл в мгновение ока оказался рядом с аркой. И на его морде разлилось пренебрежение.

— Ты мне не сын, — внезапно проговорил он.

А Оег почувствовал неприятный холодок внутри.

— Мой сын, — продолжал Максвелл, — никогда бы не встал на колени, — он посмотрел на окружавших его демонов-воинов. — А муас я заберу.

Ему достаточно было указать перстом на сани с минералом, как окружавшие его демоны ринулись к ним, чтобы втащить в этот мир через арку портала. Но они не успели этого сделать. Потому что, стоило им перейти в человеческий мир, как упряжки с муасом внезапно подверглись атаке. Демонов окатило волной пламени, в них полетели болиды, огненные стрелы. Часть демонов, уже схватившихся за эти упряжки, упала замертво. Другие горели заживо.

Мир по другую сторону портала от Максвелла наполнился криками, стонами и страданиями. Оег не был в силах пошевелиться, но не из-за того, что его опалило пламенем, а от слов отца. Он посмотрел ему в глаза и спросил:

— Как же так? Ты же хотел муас. Я тебе его принёс. Ценой чуть ли не собственной жизни.

— Плевать, — ответил Максвелл. — Моего сына никогда не смогли бы сломать. А ты сломлен. Значит, ты не мой сын. Даже та чудная полукровка, которая это сделала, сейчас больше мой отпрыск, чем ты. Её ненависть с лёгкостью уничтожила твою спесь!

С этими словами Максвелл щёлкнул пальцами.

И вся та куча трупов, которая полегла возле упряжек от бомбардировки болидами и огненных стрел, вдруг начала шевелиться. Нет, они по-прежнему были мертвы, но стали кадаврами, и теперь подчинялись воле кровавого божества. И вот это всё — объединилось в некое непонятное существо из мяса, костей, кожи, жил и крови. Оно облепило со всех сторон упряжки с муасом, накрыло сверху волной из обрывков тел и резким рывком затащило внутрь портала. Правда, перед этим кадавр всё же подвергся огненной атаке, но мёртвые тела не испытывают боли или сомнений.

Оег инстинктивно потянулся за муасом, внутрь портала, но в этот момент Максвелл щёлкнул пальцами ещё раз, и портал закрылся, разделив демона, едва не завоевавшего человеческую империю, на две половины.

* * *

Мы с Агносом мчались на всех парах.

Нашей целью был портал, раскрывшийся прямо на льду. Но тут, вблизи поверхности, скорость была значительно меньше. Мы буквально видели, как раскрылся портал, и оттуда повалили демоны-воины, которые сразу же вцепились и попытались затащить муас внутрь. Нет, конечно, утащить сходу не вышло, но они уже обступили сани, поняли, что им нужна подмога.

Из портала выходили демоны ещё и ещё. И только тогда они сдвинули эти несколько саней, нагруженных муасом.

Мы с Агносом, пролетая сверху на небольшой высоте, закинули туда огненный шторм, пылающие болиды, огненные стрелы, ещё что-то. Я даже не считал и не смотрел, что именно расходую, просто швырял всем арсеналом, которым только можно, чтобы защитить муас, не дать им протащить его в портал.

Большая часть демонов пала: многие сгорели заживо, другие погибли сразу и теперь дымились.

— Ну вот, — думал я. — Всё хорошо.

Конечно, на той стороне портала могли быть ещё демоны. Но ничего, мы полны сил. Мы справимся.

И тут случилось то, к чему я просто не был готов.

Весь запас муаса просто захлестнула живая лава из трупов. Я даже не понял сначала, как к этому относиться. У меня создалось такое ощущение, что мёртвые тела, и даже просто их куски, да даже сама кровь, срослись в одно единое ползущее существо. Это явно было творение Бельзияра.

Мы с Агносом вдвоём принялись жечь это самое невероятное тело, все эти ошметки, куски тел, сросшиеся вместе. Они воняли мясом, палёной шерстью, кожей, кипящей кровью.

Но ничего не помогало. Да, мы уже были здесь, практически долетели до портала. А это масса волнами накатывала, накрывала муас. Даже огонь огромной убойной силы не действовал на неё. Мы, вроде бы, жгли её, но она вела себя как та плесень на телепортационной стелле. Словно была неподвластна нашему огню.

— Агнос, Агнос! — сказал я. — Помоги! Нужно спалить её, там реально какая-то дичь творится. Сколько бы мы их не убили, они всё равно встают и тащат, тащат минерал.

Я прямо видел, как на моих глазах запас муаса постепенно приближался к порталу.

Агнос выдал невероятную струю огня, которой можно было сжечь сам ад. Но ничего не произошло.

— Эта дрянь имеет божественную природу, — сказал он. — Поэтому нам так сложно с ней бороться.

— Это, считай, такой питомец у Максвелла появился, — Агноса передёрнуло.

— Тьфу, какая жуть, — ответил я.

— Это творение создано воспалённым мозгом безумного бога Бельзияра, — мой соратник сейчас не шутил. — И нам с тобой оно пока не по зубам. Ты, конечно, избранник богини, но тут совсем другая сила.

Тут Агнос, как будто задумался и выдал:

— Нет, если бы мне столько жертв принесли…

— Спокойно. Мы не должны позволить им захватить муас. Мы не должны отдать его в их руки.

И мы жгли. Жгли и жгли. А оно накатывало и накатывало. Волны палёной плоти оплели муас. Недалеко от портала на коленях стоял высший демон. Мы как раз подлетали к нему, а я замахнулся в него огненной плетью, когда Агнос крикнул:

— Не убивай его! Портал захлопнется!

А муас уже исчез в портале, причём одним рывком, как будто его туда всосали, как макаронину.

— Убьёшь демона, портал захлопнется, и мы потеряем муас!

Но я не собирался его отдавать. Однако, когда казалось бы мы уже дотянулись до портала, и до муаса, я увидел гору трупов на той стороне. И наконец-то впервые лицом к лицу увидел Максвелла, который управлял всем этим кадавром, впитавшим в себя муас и затащившим минерал на ту сторону.

Я даже услышал его фразу, обращённую к стоящему на коленях высшему демону — что-то вроде:

— Не сын ты мне. Моего сына не смогли бы сломать.

Я рванулся внутрь портала. Мгновением позже Максвелл щёлкнул пальцами, а Агнос резко дёрнул меня на себя, так что вытащил из арки портала, как пробка из бутылки шампанского.

— Хрен с ним, с муасом, — взвился он. — Лишь бы тебя не располовинило. И меня заодно.

Я покосился на то место, где только что был портал. И увидел нижнюю половину высшего демона, который до этого стоял там на коленях. А чуть в стороне на льду лежало обгоревшее тело человека с раскинутыми руками и хохотало.

* * *

Воспалённый мозг Слободана Зорича лишь отчасти фиксировал происходящие события. Да, он помнил, как шёл внутри демонической армии, бок о бок с Вирго. Как они захватывали крепость за крепостью. Как кого-то убивали, кого-то угоняли через порталы в демонический мир.

Но его, Зорича, толком не трогали. Его как раба, как дворового пса посадили на цепь и прикрутили к муасу, чтобы никуда не делся.

Он был слишком ценным кадром, как ему сказал Вирго. Его способность добывать муас вкупе с его воспоминаниями оказались слишком ценны. Причём он мог не просто добывать муас, а добывать его у чёрта на рогах.

Он оказался слишком, слишком полезен, чтобы его убивать или отправлять на опыты. Как сказал ему Вирго: «Такая корова нужна самому».

При этом сам Зорич, находясь постоянно рядом с муасом, чувствовал, как его личные силы растут. И пусть это не было заметно с виду, но это позволило ему определить: во-первых, что постоянно им видимый и вечно сопровождающий его Вирго, непременно издевающийся над ним, это ни что иное, как ментальная закладка, когда-то ранее внедрённая в его разум. Причём ещё до того, как сам Вирго исчез.

А поверх этой ментальной закладки уже легло принуждение второго демона — Оега, как Зорич понял. И как в любых ментальных конструктах: наложение одного на другое обычно раскачивало и вводило в диссонанс оба конструкта.

Так вышло и тут.

А это уже, в свою очередь, был шанс для самого Слободана. И он шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком, сперва построил для себя убежище в своём собственном разуме, в которое не имели доступа ни Вирго, ни Оег.

Да, он был абсолютно покорен. Он не спорил даже с самим Вирго, который постоянно сидел рядом и ржал над его попытками выстроить из воспоминаний, из чего-то самого дорогого, цельного и безопасного себе убежище.

При этом Вирго сидел тут же, на куче этого самого муаса, и со смехом говорил:

— Нет, ну если у тебя получится расшатать защиту созданную родом Максвелла, даже я тебе скажу, что ты — красавчик. Только хер у тебя что получится! Ты мне в нормальном, в здравом состоянии противостоять не мог. А сейчас ты что пытаешься сделать-то? Ни хера у тебя не выйдет, человечишка.

Но Зорич его не слушал. И всё равно продолжал делать в своём сознании тайник.

Сперва у него получился свой угол из тех воспоминаний, где он мог подпитаться силой, привести разум в порядок без давления со стороны двух демонов. Отдохнув в этом углу, он выходил и постепенно, не торопясь, начинал разбираться с плетением принуждения, которое держало его разум, как со стороны Вирго, так и со стороны Оега.

Для него это выглядело как практически идентичные по цвету влияния вокруг него. Словно его обмотали сетью, но настолько хаотично, что оставались прорехи, через которые при желании можно было прорваться. Нужно было только правильно бить в одно и то же место и постепенно, ниточка за ниточкой, распутывать этот самый клубок чужого влияния, внутри которого он оказался. Распутывать и выбираться.

Именно за счёт этого, медленно и очень постепенно, он освобождал свою волю, выбираясь из кокона принуждения.

И в какой-то момент он почувствовал, что давление сети, всегда крепкое, словно стальной трос, который он пытался разорвать едва ли не голыми пальцами, окровавленными от предыдущих попыток, вдруг ослабло. Превратилось из стальной сетки в стершуюся паутину. А такую паутину уже без особого труда можно было рвать.

Зорич понял, что у него был всего один шанс на миллион.

Когда он пришёл в себя, то увидел, что за спиной у него, каким-то ало-фиолетовым цветом полыхает портал. На него самого, как и на весь груз с муасом, надвигаются демоны — огромные рогатые твари. А с другой стороны на него летит не менее страшная тварь, окутанная огнём, с громадными крыльями и клыками.

Но это было ещё не всё. По льду к нему ползла отвратительная масса из переломанных тел, костей, крови, кусков плоти. Она накатывалась на сам муас.

Но он ничего не мог сделать, потому что был примотан к минералу, к тем самым саням, на которых его везли. Он пытался выдрать своё тело из всего этого. Но никак не мог этого сделать.

Вирго ходил рядом с ним и хохотал от всей души:

— Ну, ну! Давай, попробуй! Сейчас ты станешь экспресс-посылочкой! Тебя там очень ждут, на той стороне! Ты будешь самым главным поставщиком муаса для нашей демонической империи селекционеров. Куда же ты, родной? Куда ж ты выпутываешься?

— Иди к чёрту! — рявкнул Зорич, понимая, что одна из верёвок уже ослабла и порвалась. А затем в огне сгорели и остальные. Горел и он. Но для Слободана это огонь был благословенным.

Он увидел, что Оег стоит на коленях перед порталом. У него идёт кровь из глаз, из носа. Но это было неважно. Он увидел нахлёстывающую волну трупов, эту неизвестно как движущуюся лавину плоти, которая накатывала на муас. И она обязательно убила бы Зорича, если бы дотянулась до него. При этом ту же самую массу с другой стороны поливали огнём.

— Боги! Боги! — взмолился Зорич. — Если вы существуете, дайте мне хоть немного сил, чтобы хоть как-то выбраться отсюда!

Последняя верёвка, которая сдерживала его, лопнула, и он откатился в сторону, ничком упав с саней, к которым был прикручен.

В следующий момент за его спиной раздался хлопок. Но Зорич даже не повернулся на звук.

Он лежал на льду и смотрел только в низкое серое небо.

Лёд вокруг него хрустел. Слободан чувствовал холод, пробиравший до самых костей.

Но вместо того, чтобы стонать, мужчина вдруг начал хохотать — дико, до безумия громко. Но совершенно искренне.

— Боги! — вскричал он. — Я свободен! Какой же это кайф!

Вокруг него были разбросаны дымящиеся тела, которые смердели. Но Слободану было всё равно. Он был свободен. Он больше не чувствовал давления на свой разум. И даже ментального контроля в кои-то веки не чувствовал.

Он просто лежал на льду Байкала и смотрел в небо.

«Какое же оно… мать его… красивое», — думал он.

Глава 14

Первым делом я обратил внимание на хохочущее тело. Да, ошибки быть не могло, это был не демон, а самый что ни на есть настоящий человек, пострадавший от моего огня. Но его поведение явно говорило о том, что у него немного поехала крыша.

Я сначала подумал, что это один из тех магов, которых подчинил себе селекционер. Поэтому я аккуратно, сохраняя полную боеготовность, подошёл ближе.

Но человек всё ещё продолжал хохотать: громко, от всей души и ничего не стесняясь. «Точно двинулся мозгом», — подумал я. С другой стороны, если бы я вляпался в такую ситуацию, не факт, что у меня самого не поехала бы крыша.

Больше всего человеку, лежащему на льду, повезло в том, что рядом с ним не осталось живых низших, которые могли бы его разорвать. Поэтому он и мог свободно проявлять свои эмоции.

Подойдя, я подумал о том, что надо уточнить, кто именно передо мной. Вдруг знакомый? Сквозь копоть, покрывающую ожоги на его лице, это было невозможно понять. Я склонился над человеком и осторожно спросил:

— Прошу прощения… — человек замер и покосился на меня. — Извините, а вы кем будете?

И тут случилось вот что: он посмотрел на меня уже в упор, весь скукожился, после чего начал кричать:

— Вам меня больше не забрать! Этого не будет! Я не позволю! Я только что освободился от ваших ментальных пут, и больше я в них не попадусь! Нет! Я лучше сдохну, нахрен, но в своём человеческом мире, чем попрусь к вам! И хрен вы мне что сделаете!

С этими словами он откуда-то из-под себя достал кусок льда и стремительными движениями рук принялся сбивать с него куски, чтобы получить заострённый край.

— Я лучше сдохну, но сдохну свободным, — проговорил он.

Но благодаря всему этому спектаклю я понял, кто лежит передо мной. Пусть я видел этого человека всего пару раз — его характерный голос с некоторым акцентом я знал.

— Слободан Зорич? — спросил я. — Что вы творите? Остановитесь!

— А-а-а! — заголосил тот. — Ты проник в мои мысли! Ты читаешь моё сознание! Поэтому и знаешь, кто я! Но тебе меня не взять!

Он уже примерился, как проткнуть себе горло заострённой льдиной.

— Спокойно, спокойно, Слободан, — сказал я. — Это я — Виктор фон Аден.

— Да какой ты Виктор⁈ — проговорил Зорич, но при этом замер, не спеша уже протыкать себе шею. — Я Виктора помню, — уставившись на меня, сказал он. — Это был человек! А ты, кто? Посмотри на себя! Ты вообще себя в зеркале-то видел, блин?

— Нет, не видел, — ответил я. — Некогда было. Но поверьте, это я.

Зорич снова рванулся что-то сделать, но я вновь остановил его.

— У вас, между прочим, — сказал я, — дочь тут, на Ольхоне. Буквально в нескольких километрах отсюда. А вы тут собираетесь себе горло протыкать. Может быть, прекратите истерику? Я лучше вас к вашей дочке отнесу, пусть она сама с вашей протёкшей крышей разбирается.

И подумал о том, что Радмила с Тагаем действительно смогут ему помочь.

— Она, между прочим, ради вас жизнью рисковала. И сейчас с моим другом они смогут ваше сознание привести в порядок. Поэтому давайте бросайте сосульку, будем вас лечить, — я снова осмотрел лежащего у моих ног Зорича. — А то я вас случайно… слегка подзакоптил.

— Это точно ты? — с подозрением спросил Зорич, отводя от горла заострённый лёд.

— Я, я! Некогда мне тут с вами разбираться, господин Зорич, — я буквально чувствовал, как секунды утекают одна за другой. — У нас тут орды всяких недобитков шляются. Усть-Баргузин не освобождён, и Ольхон тоже не до конца зачищен. А я тут вас уговариваю, вместо того чтобы делом заниматься. И ведь не бросить ведь, Радмилу жаль!

И вот только теперь орудие, которым хотел воспользоваться Зорич, выпало из его руки.

— Вы сейчас главное ничего не бойтесь, — сказал я. — Но мы вас должны доставить быстро, поэтому будет немного необычно.

В этот момент рядом со мной появился Агнос и уставился на Слободана.

— Привет, — сказал он. — Я бог Агнос.

Зорич замер.

— Ну, точно рехнулся, — проговорил он через некоторое время. — Вот уже и драконы теперь мерещатся. Это точно диагноз, — и Зорич перевёл взгляд на меня.

— Ничего-ничего, — сказал на это мой спутник. — И тебя вылечат, и меня вылечат, всех вылечат. Полетели на Ольхон.

Я посадил Слободана перед собой и показал, за что можно держаться. После чего Агнос взмыл в воздух. К чести моего спутника можно было сказать, что он лишь слабо вскрикнул, но при этом лишь крепче вцепился в воротник Агноса.

Я же в этот момент связался с Тагаем:

— Готовьте лекарей, — сказал я. — Нашёл среди демонов и везу в лагерь обгоревшего отца Радмилы.

— Живой? — уточнил Тагай.

— Живой, — ответил я. — Но кажется, что от всего пережитого слегка тронулся рассудком. Так что нужны лекари и алхимия соответствующая. А ещё все, кто остался в состоянии, должны собраться, нам необходимо зачистить Ольхон. А после этого — выбить остатки тварей из Усть-Баргузина. Я же буду зачищать всё сверху.

— Сделаем, — ответил мне Тагай. — Только с лекарями у нас, конечно, труба. Все на пределе. Алхимии толком нет, помогает только то, что открылся байкальский разлом, который и питает всех нас силой, как будто в последний раз.

То, что Байкал отдаёт невероятную энергию, я чувствовал. Мы, как будто вместе с ним работали на одну цель. В какой-то мере, именно так всё и было. Отрадно было понимать, что рядом с тобой встаёт столь мощная сила природы, и уничтожает твоих врагов.

— А как же демон-менталист? — спросил Тагай, но спросил с сомнением, как будто сам уже догадывался, каков будет мой ответ. — Повержен?

— Располовинило менталиста, — ответил я. — Но он уже на коленях стоял к тому моменту, похоже Мирослава его действительно раздавила сначала.

— Но она и сама почти выгорела… — сказал на это Тагай, и замялся. — Но будем надеяться на лучшее.

— Надеяться мало. Будем искать варианты лечения, — я сам не знал, что добавить. Да, в этой битве мы победили, но всё-таки были и потери, причём потери немаленькие.

— Правда, демоны муас утащили, — сказал я, полагая, что эта информация должна войти в дальнейший анализ сложившейся ситуации, — которым подпитывался менталист. Но без контроля менталиста, — продолжил я, обращаясь к Тагаю, — низших демонов будет добить гораздо проще. Нужно воспользоваться возможностью.

— Понял тебя, — ответил друг. — Обрадую Радмилу и соберу всех, кто в состоянии ещё биться. Будем формировать ударный кулак.

Тагай оборвал связь, видимо, переключившись на решение текущих задач. Я же решил немного расспросить Зорича.

— Господин Слободан, а как давно вы попали в плен к демонам?

Тот даже вздрогнул от звука моего голоса. Бедняга.

— Что-то около десяти-четырнадцати дней. Я не вполне уверен в верном отсчете времени.

«Что ж они с тобой там делали?» — сам собой возник вопрос, но задавать я его не стал. Я же тоже в храме на месяц застрял, и знать не знал ничего об этом.

— Тогда, возможно, вы вкурсе, где демоны добыли муас для развёртывания нападения?

— Это я, — прохрипел Зорич. — Это я добыл этот чёртов муас. По заданию императрицы.

— И Вирго, — добавил я актуальную версию.

— Вы и это знаете… — тяжело вздохнул Слободан. — Теперь нас с дочерью обвинят в пособничестве демонам?

— Никто вас ни в чем не обвинит. Ваша дочь героически держала ментальную защиту над имперскими войсками во время битвы. Она — героиня, а вы выполняли приказ императрицы….

— Боги, теперь нас уничтожат как менталистов, — схватился за голову Зорич. И даже ожоги его не остановили.

— Не уничтожат. Многое изменилось за время вашего отсутствия.

«И моего», — мысленно добавил я.

— А про Вирго я знаю, потому что его голова покоится у меня в погребе. К тому же Радмила по вашему совету пришла ко мне просить защиты. Поэтому сопоставили некоторые разрозненные моменты.

Зорич неуверенно кивнул, не зная что ответить.

— Правда, что Екатерина Алексеевна умерла?

— Да, — не стал я юлить. Ведь было не исключено, что Зорича с императрицей вполне могли связывать более чем дружеские чувства. — Но она родила наследника. И теперь, после выдворения демонов за пределы империи, нам предстоит ещё отстаивать его права на трон. Так уж вышло, что ваша дочь невольно приняла мою сторону в этом противостоянии, а значит и вы тоже…

— Вашу сторону? — переспросил Зорич. — Только не говорите, что вы — кандидат на правление⁈ — он даже обернулся на меня в полёте.

— Мою сторону — это сторону сына императрицы. А есть ещё её двоюродный брат. Имейте ввиду, если к вам кто-то подойдёт с некоторыми предложениями.

— Хорошо, — удивлённо кивнул Слободан, — но с чего бы кому-то подходить ко мне?

— Всё просто. Вы неучтённый в местных политических раскладах менталист. Сильный, судя по результативности вашей дочери на Ольхоне. А местная история знает примеры, когда менталисты смещали императоров летально. Могут захотеть повторить нечто подобное. А вас не жалко, как разменную монету. Вы — никто для местных. Но не для меня. Радмила входит в круг моих близких друзей, а значит, и её семью я буду защищать. Будьте осторожны и благоразумны.

Зорич опять заторможено кивнул.

* * *

Тагай почувствовал, как в один единый миг резко упало давление, которое на них оказывалось, и защита стала работать в стандартном режиме. Им обоим с Радмилой стало значительно легче. Получилось даже более-менее свободно вздохнуть.

Это было похоже на то, когда прилагаешь усилия к чему-нибудь, например, надо отвернуть гайку, а она не поддаётся, потому что закисла и заржавела И вот ты пытаешься, пытаешься, прилагаешь все силы, пот стекает со лба, заливается за воротник, а гайка не поддаётся.

Но потом какое-то совсем незаметное усилие, и вот она проворачивается под твоим нажимом, а ты сам летишь куда-то на землю, потому что потерял равновесие. Тогда он даже улыбнулся своей аналогии, так ярко вставшей перед внутренним взором, но они-то с Радмилой никуда не полетели. Они это равновесие сохранили и даже выдохнули с облегчением в тот момент, когда поняли, что нечто, противостоящее им, исчезло.

Но тут же они заметили, что Мирослава отключилась совсем. Ещё несколько секунд после того, как исчезло давление на сеть демона-менталиста, девушка стояла, покачиваясь из стороны в сторону, словно дерево под сильным ветром, а затем рухнула прямо на землю. К счастью она не ударилась головой о камни, потому что тогда бы она вообще могла получить серьёзные увечья. Но обошлось.

И теперь она лежала рядом с капищем в той самой позе, в которой упала на землю, совершенно не двигаясь. Видимо, исчерпала все свои силы — физические, эмоциональные и ментальные. Отдала всю себя. Противостояние с демоном опустошило её полностью. Выжало из неё все соки. А уж если предположить, кем был этот демон… тогда становилось понятным желание Миры убить урода любой ценой.

Но раз давление на защитную сеть упало, значит, она сделала это и сломала напрочь того, кто стоял за нападением.

Радмила глянула на Тагая.

— Защищать больше не от кого не нужно, — сказала она, и в её глазах горела искренняя забота. — Нужно выполнять лишь информационные функции, ну и немного сдерживающих факторов.

— То есть — руководить, помогать, подсказывать и перенаправлять информацию, — слабо улыбнулся ей Тагай. — Это я умею.

— Да, переправлять информацию быстро, как только это возможно, — кивнула ему Радмила. — Так что давай ты за старшего, а я пойду к Мире, посмотрю, что можно сделать, чем помочь.

Тагай согласился и забрал всё управление на себя.

И в тот момент, когда Радмила ушла из связки управления защитной сетью, он вдруг услышал своего друга — Виктора, который передал, важную информацию и фактически несколько команд.

Первое: он сказал, что доставит Зорича, но ему необходимы лекарь. И да, это означало, что он нашёл отца Радмилы.

Тагай чуть расстроился, потому что Радмила вот только что вышла из связки, а она была бы рада услышать это сама. Ну, тут уж ничего не поделаешь.

— Хорошо, — ответил он. — Я обрадую нашу с тобой сокурсницу.

Во-вторых, Виктор распорядился, что нужно собрать ударный кулак магов, оставшихся в строю, для зачистки Ольхона, а после взятия Усть-Баргузина. Потому что на уничтожении демона-менталиста ничего ещё не закончилось.

Тагай покачал головой.

— Я уж не знаю, кто там у нас жив остался, потому что ты не представляешь, что тут творилась за такая бойня, — сказал он и содрогнулся, потому что до сих пор чувствовал, как по ментальной сети, сотворённой Мирославой пробегали иногда волны агонии погибающих магов. — Поэтому силы у нас на пределе. Но я сделаю, что смогу.

На этом он временно перевёл своё внимание с мыслесвязи с Виктором к общей сети.

По ней Тагай сразу же потянулся к лекарям. И то, что он почувствовал в их стане, его совсем не порадовало. Все, буквально все лекари, которые были на Ольхоне, сейчас сами напоминали мумии.

«Ох ты ж мать вашу!» — выругался он и снова переключился на мыслесвязь с другом.

— У нас лекари сами уже больше похожи на жертв истощения, чем на лекарей. Если бы не разлом под Байкалом, если бы не сам батюшка-Байкал, кто знает, возможно, все бы здесь уже были трупами. Но он подпитывает энергией так, как только может. Однако магам всё равно приходится пользоваться минимальными силами, чтобы не выгореть в ноль и не погибнуть.

Витя прекрасно его понимал и чётко представлял себе ситуацию на земле. Но всё же сказал:

— Если мы сейчас остановимся и не зачистим территорию, можем упустить преимущество, которое многие наши выбили ценой своей жизни. Найди мне хоть кого-нибудь, — попросил тот. — По большому счёту мне лишь нужна помощь, потому что я сам пойду зачищать территорию.

— Хорошо, я сообщу по общей сети, — ответил Тагай и передал слова своего друга всем, кто ещё мог их воспринимать.

Затем снова переключился, а затем сообщил Виктору, где находятся лекари и куда нужно двигаться самому фон Адену со Слободаном Зоричем.

В этот момент к нему подошла Радмила.

— Мира без сознания, ни на что не реагирует, — сказала она. — Мы с Костей отнесём её к лекарям, может быть они хоть что-то смогут предпринять.

— Когда вы её туда принесёте, — сказал Тагай, — ты сама оставайся там, потому что совсем скоро Витя принесёт туда твоего отца. Он изранен, но жив. Правда, судя по всему, есть некоторые проблемы, — он постучал по голове, — с черепушкой. Но тут уж сама решишь, что делать.

Радмила даже застыла от шока. И только одними губами произнесла:

— Отец… Здесь?.. Но как?..

— Ну вот, так, — ответил ей Тагай. — Витя сказал, что нашёл его посреди лагеря демонов, но он живой.

В этот момент Радмилу начала бить крупная дрожь. А в глазах появились слёзы.

— Спокойно, — сказал ей Тагай и направил в её сторону лёгкое ощущение умиротворения. — Держись. Тебе ещё отца в порядок приводить, да и с Мирой пока непонятно, что.

— Я держусь, держусь, — Радмила сжала ладони в кулаки, взяла себя в руки и пошла обратно к Косте с Мирославой.

Затем Тагай связался с Креславом Рароговым через общую защитную сеть магов.

— Креслав Радимирович, сейчас Виктор вернётся, — сказал он. И понял, что Креслав тоже оказался шокирован данной новостью.

Затем он отыскал Аду и тоже сообщил, что брат появился — живой, здоровый.

А последним дотянулся до Бориса фон Адена, чтобы повторить ему эту новость. Все были живы. Об этом он и сообщил Виктору. Да, кое-кто получил ранения, в целом всё было хорошо. И Тагай радовался тому, что семья друга уцелела. И эта битва не принесла им невосполнимых потерь.

* * *

Креслав Рарогов даже не думал, что умеет так радоваться. Но когда пришла информация от Тагая, что его внук жив, и более того, Виктор непосредственным образом поучаствовал в том, чтобы разбить демонов, да и собственно говоря, тот самый болид, который упал с неба, пробил лёд и раскидал легионы демонов — это не кто иной, как Виктор фон Аден, — Рарогов понял, что просто вне себя от счастья.

Он даже не мог надеяться на такие замечательные новости. А ещё больше он обрадовался, когда увидел, что его зять и правнучка тоже живы.

Да, Борису фон Адену нужно было обратиться к лекарям, потому что он пострадал, но все живы. И камень с души Креслава упал.

Гораздо хуже было бы, если бы кто-то из них не пережил этой битвы. Но в конце концов, он не мог всех контролировать и обеспечить им выживаемость. Не в этой мясорубке. Поэтому оставалось лишь надеяться. Но сейчас, когда всё уже было понятно, ему было по-настоящему радостно.

Креслав стоял в резиденции Молчащих недалеко от того места, где были развёрнуты множественные лазареты. Он понимал, что с минуты на минуту последует вторая часть операции.

И после того как объявили сбор добровольцев для окончательной зачистки Ольхона и дальнейшего наступления на Усть-Баргузин, он увидел, как та же Ада, тот же Борис фон Аден и Кемизов, а с ними и несколько Морозовых пошли добровольцами.

— Вас-то куда несёт? — спросил он, подходя к зятю и правнучке. — Вы же в битве участвовали, у вас сил никаких не осталось.

— Ничего, — махнул рукой фон Аден с усталой улыбкой. — Продержимся. Молодёжь поможет добить эту мерзость. Тут до Усть-Баргузина всего ничего!

Рарогов в ответ на это только покачал головой.

— Ну да, всего ничего! Два локтя по карте до Усть-Баргузина.

— Похер, дойдём! — поддержал боевого товарища Кемизов.

— Не дойдём, а доедем! Мы нам сейчас коньки, сани да салазки наморозим, мигом домчим на тот берег! — отозвался кто-то из морозовских. — Ай да, парни! Подсоби!

Креслав только головой покачал. Действительно, молодёжь неутомима. Ещё час назад сцепив зубы стояли насмерть, а сейчас салазки магичат, чтобы с ветерком на зачистку демонов отправиться. А ведь и на месте работы хватало.

— Хорошо, — сказал Креслав. — Если вы в Усть-Баргузин, то мы на себя возьмём зачистку территории вокруг, сортировку и эвакуацию всех раненых, мёртвых. Возможно, удастся спасти кого-то из магов, которых принуждали идти на нас. Но, судя по всему, их, к сожалению, осталось очень немного.

— Даже если хоть кто-то остался, уже не зря всё, — ответил Борис.

— Мы уже связались телеграфом с соседними крепостями, — проговорил на это Рарогов. — И нам уже выслали несколько дирижаблей из них. А они сюда везут лекарей, которые могут помочь раненым. Потому что наши действуют на последнем издыхании. Ранг у них, конечно, не дотягивает до Ярых, но они, по крайней мере, будут помогать лечить здесь. Сам видишь, раненых столько, что лечить не перелечить.

Рарогов тяжело вздохнул, было видно, что он тоже был вымотан до крайности.

— На обратном пути попробуют эвакуировать кого-то из выживших на льду, да и вывезти туда, где свободнее, за пределы Байкала. Ну, привезут только лекарей, боевиков они не собирали, так что придётся зачищать своими силами. Как только расчистим территорию Ольхона и откроем доступ к телепорту, к нам ещё подойдут силы.

— То есть запас ещё есть? — приподнял бровь Борис.

— Да, но они издалека, и поэтому готовы переброситься к нам только через телепорт. А лететь слишком далеко. Вулкановы те же готовы помочь. Вихревы тоже. Это кроме того, что дирижабли отправят.

— Да, мы сейчас тоже старой гвардии соберёмся, да и вычистим весь Ольхон. Это задача номер один.

И в этот момент Креслав глянул на небо, откуда спустилось огненное невероятно красивое существо. Лишь когда оно приземлилось, Креслав с удивлением увидел, что на этом летающем существе, похожем не то на крылатую саламандру, не то на небольшого дракона — или, может, на то и на другое, прибыл его внук Виктор, который вёз с собою обгоревшее тело, принадлежащее Слободану Зоричу.

Виктор осторожно, пытаясь не навредить, передал Зорича из рук в руки лекарям. Один из них посмотрел на него вопросительно, причём, явно испытывая робость перед гигантом, возвышающимся перед ним.

— Нам необходимо его спасти, — сказал Виктор, отвечая на немой вопрос. — Без вариантов. Он нам нужен, как никто другой, от него теперь многое зависит. Он должен жить, кровь из носу.

А сам Виктор в этот момент посмотрел на родных и кивнул.

А вот все трое, глядевшие на него, замерли, не в силах сказать ни слова. Креслав пришёл в себя первым.

— Ну ты и вымахал, — проговорил он, глядя снизу вверх. — Настоящий богатырь.

— Витя, — сказала Ада, — я ж теперь до шеи твоей не допрыгну.

— Учись прыгать выше, — ответил на это Витя и расплылся в улыбке.

Отец же молча подошёл, задрав голову, и пожал Виктору руку.

— Это считается, что ты переродился, да? — спросил он.

— Совершенно верно, — ответил Виктор. — Теперь вся стихия огня — в моих руках, — и тряхнул абсолютно красными волосами.

Постепенно родственники отошли от шока, и они все вместе принялись наперебой делиться новостями за последний месяц, пока Виктора не было.

И вдруг от создания ледяных саней оторвался один из молодых магов Морозовых, прибывших вместе с Рароговым. Морозник уставился на Виктора с лёгким прищуром, будто пытался что-то вспомнить.

Виктор почувствовал на себе пристальный взгляд и оглянулся по сторонам, чтобы тут же радостно поприветствовать мага льда:

— О, Белоснежка! А ты здесь какими судьбами?

— Пепел! — на лице у мага расцвела улыбка узнавания. — Я так и знал, что простым огненным смерчем тебя не угробить!

Глава 15

Я застыл в некотором недоумении, глядя на Белоснежку. И чётко в нём увидел черты моего будущего боевого товарища, правда, из прошлой жизни. Но сейчас он всё же был слишком молод для того, чтобы помнить меня или что-то знать о нашей службе на Стене.

Тем временем он распалялся.

— И действительно, я же говорил ребятам: что может стать с нашим командиром? Утащить себя демонам он не даст. Хех, скорее им всем хвосты накрутит. Погибнуть, ну тоже вряд ли. А то, что пропал… очевидно, он перешёл на следующую ступень владения Силой. Вот и всё.

Я понимал, что чего-то не понимаю, но продолжал слушать, потому что Белоснежку уже действительно понесло не на шутку.

— А я смотрю, и Гризли здесь, — продолжил маг льда. — А голос, который вещает в моей голове, судя по всему, принадлежит нашему Тагаю. Я прав?

— Совершенно верно, — кивнул я.

— Это что ж получается, — Белоснежка широко улыбнулся. — Только одной Тени и не хватает. Или она где-то под конструктом невидимости ходит, как обычно?

— Нет, — ответил я, стараясь сделать так, чтобы по лицу не было заметно моё внутреннее состояние. — Тени здесь нет, и, судя по всему, ей сейчас должно быть лет одиннадцать или двенадцать.

— Вот же блин, — продолжая улыбаться, ответил на это Белоснежка. — Всё время забываю, что есть временная разница у этой петли.

— Как есть, — сказал я. — И давай, знаешь что, мы сейчас народ смущать не будем. — Я показал на раскрывших рот друзей, слушавших наш разговор. Обсудим это потом, в рамках нашей пятёрки, хорошо? А сейчас нам нужно зачистить остатки демонов. Их немного осталось тут, на Ольхоне. Ну и, конечно, главное, их необходимо выбить из Усть-Баргузина.

— О, крутяк, — проговорил Михаил Инеев, которого в прошлой моей жизни все знали исключительно как Белоснежку.

Прозвище у него это появилось из-за довольно специфического дара. Но сейчас это было не важно.

— Командуй, как в старые добрые времена! — Инеев встал и расправил свои широкие плечи. — А мы под твоим чутким руководством совершим ещё один подвиг. Командуй, Пепел!

Все остальные переглянулись, с непониманием глядя то на меня, то на Белоснежку, то задумчиво потирая переносицу. Одним словом, никто ничего не понимал. Признаться, и я был в этом числе.

Да, раньше мне казалось, что только я могу помнить прошлую жизнь. А вот вышло, что ничего подобного, есть и другие люди, которые хотя бы в курсе о той ветке происходящего.

Затем я собрал вокруг себя всех своих. Это слово уже не ограничивалось одной пятеркой. Тут были Тагай, которому больше не надо было следить за защитной сетью, Белоснежка, Гризли, был Костя, был Артём, были отец с Адой и Кемизов. Кроме них были ещё люди, но я не акцентировал сейчас ни на ком внимание.

Главное, перед нами стояла одна конкретная задача: зачистить Ольхон и выбить демонов из Усть-Баргузина. Больше на данный момент от нас ничего не требовалось.

Ольхон мы вычистили до конца дня. Демонов здесь оставалось не так много, да и в округе целых ретивых уже практически не было. За последующую ночь мы вычистили Усть-Баргузин.

А вот дальше пришлось с помощью менталистов и с помощью родовых гвардий, которые не участвовали в сражении за Ольхон, зачищать те самые пять крепостей, с которых и начался прорыв. До этого там уничтожили ту дрянь, которая опутывала стелы, так называемый энергетический накопитель. Теперь нужно было до конца выбить оттуда оставшихся демонов. Это делали малыми силами, и за дело уже взялись родовые дружины, там работали в основном Вулкановы, а также смежные с ними роды, но все под прикрытием менталистов — на всякий случай.

Все остальные временно вернулись на Ольхон, чтобы перевести дух и, в конце концов, понять, что делать дальше.

* * *

Когда уже стало совершенно очевидно, что угроза миновала, главы кланов, участвовавшие в битве за Байкал, собрались на разговор. Тут присутствовали Иосиф Светозаров, Ветран Вихрев, Лан Вулканов, Креслав Рарогов и ещё различные главы младших кланов. Особое место среди всех занимал Скородум Полуночник.

— Надо бы назначить дату для прощания с павшими, — устало проговорил Иосиф Дмитриевич.

— Пусть сперва Усть-Баргузин до конца зачистят, — сказал ему Рарогов, — а тогда назначим прощание, чтобы все смогли прийти почтить память.

— И то правда, — кивнул на это Светозаров и обвёл всех тяжёлым взглядом. Не было в нём эйфории победы, лишь смертельная усталость. — А теперь, господа, я хочу с вами поговорить более предметно. Тема, как вы понимаете, весьма животрепещущая. Демонов из империи мы с вами выбили. Но надо понимать, какой ценой это стало возможным. Оплата за это — тела наших ребят, которые будут гореть на погребальных кострах. Да, они будут сгорать в пламени нашей победы, став для неё не только топливом, но и символом верности долгу и сплочения всех родовичей пред лицом опасности.

Иосиф Дмитриевич стоял немного ссутулившись, но взгляд его был ясен, а голос твёрд.

— Вы должны понимать: жертвы, принесённые в этой битве, не должны быть бессмысленными. Мы с вами обязаны продолжать бороться и в итоге сделать так, чтобы никто никогда не посмел покушаться на нашу землю и нашу свободу.

Он перевёл дух, оглядывая всех собравшихся, но те молчали. Слишком уж близко оказалось всё то, что он говорил, каждому из присутствующих. Каждый клан в этой битве потерял кого-то.

Но тут Иосиф Дмитриевич Светозаров выпрямился, расправил плечи и будто бы озарился внутренним светом силы и уверенности в своих словах. В его голосе появилась мощь, и он как будто сбросил с плеч десяток других лет.

— Посл самой тёмной ночи, которую мы с вами с честью пережили, приходит рассвет. Нам снова придётся разбираться с вопросом престолонаследия. И вы понимаете, что нельзя допустить, чтобы такая великая империя, как наша, оставалась без правителя — будь он хоть и молодой, хоть юный, хоть ребёнок. Во главе империи всегда должен быть символ власти, чтобы народ знал: всё будет спокойно. А поэтому в скором времени нам с вами придётся заново собрать ещё один Совет. Но теперь он будет совсем не тот, что прежде.

Это, как раз, все понимали.

Креслав Рарогов окинул взглядом лица собравшихся и увидел в них твёрдую, какую-то холодную и даже отчаянную решимость. Все уже понимали, что это будет за Совет, как и что именно на нём будет решаться.

— Да! — поднялся со своего места Креслав Рарогов. — Каждый, прошу вас, подумайте хорошо над своей позицией, прежде чем мы соберёмся. У каждого она должна быть чёткой и ясной.

Тут голоса, попросил Вадим Енисеев, глава одного из крупных сибирских кланов водников, проживающих вдоль русла Енисея.

— А чего тут думать-то? — проговорил Енисеев глубоким басом. Он был огромным, коренастым мужчиной с выпирающими по всему телу мышцами. — Когда мы все вот тут стояли бок о бок — я, Рарогов, Вихрев, Светозаров, даже Вулканов, фон Адены… Перечислять можно долго. Даже Морозов прислал свою молодую поросль, причём соответствующей силы. А не просто для отписки, мол, участвовали. Практически все, кто вообще в здравом уме, присутствовали на этой битве. И что мы можем увидеть? Проще сказать, кого здесь не было. А не было здесь Болотовых. По крайней мере, я их тут почему-то не заметил. Ярче этой демонстрации их отношения к империи придумать просто нереально. Поэтому полагаю, каждый из нас сделает свои конкретные и окончательные выводы. Единственное, о чём прошу, — дайте время. Нет нужды созывать повторный Совет кланов сразу.

— Для чего время? — спросил его Светозаров.

Вадим Енисеев лишь склонил голову набок, и в глазах его загорелась хитринка.

— Полагаю, наш достопочтенный Вадим, — вместо него слово взял Креслав, — считает, что необходимо время для того, чтобы слухи о том, кто участвовал в битве, а кто — нет, успели разойтись по империи.

— Именно, — кивнул на это Вадим. — Надо немного разогнать общественное мнение.

— Это всё понятно, — проговорил Рарогов, а затем обернулся к Лану Вулканову. А после Рарогова на Вулканова посмотрел и Светозаров, а затем один за другим на него обратили свои взгляды все, кто здесь собрался.

— На что вы на меня так смотрите? — поинтересовался Вулканов. — Вы сами понимаете, что в нашей империи каждый имеет право на собственный выбор. Мы в своё время этот выбор сделали. Да, нам кое-что посулили, и я дал клятву. Она о не причинении вреда Ярославу Болотову. Но посудите сами: в нём ведь действительно есть императорская кровь. А значит, я был в своём праве встать на его сторону.

Он тяжело вздохнул и скривил губы.

— Другой вопрос заключается в том, что я прекрасно осознаю, кто пришёл на помощь моим людям и кто пошёл вычищать мои крепости от демонов. Я вижу, чьи гвардии, чьих родов и кланов стояли со мной плечом к плечу. Я вижу, кто не жалел своей жизни и не бросил меня, несмотря ни на что, продолжая стоять с моими людьми бок о бок. И это несмотря на то, что по их мнению я принял неправильную сторону. И всё я прекрасно осознаю. Но поскольку я связан клятвой, у меня по сути всего лишь два выхода в этой ситуации. Либо взять самопроизвольный отвод от руководства кланом и поставить на своё место кого-то другого. В таком случае данные мной клятвы на него распространяться не будут. Либо просто воздержаться на голосовании Совета кланов. Я не буду поддерживать ни Болотова, ни вашего кандидата, чтобы не нарушить клятву.

Тут он снова окинул взглядом присутствующих и тяжело вздохнул.

— Что же касается первого варианта — у нас главы кланов и так достаточно скоро сменяются. Поэтому сейчас я не смогу оставить клан в такой ситуации. При этом я осознаю, что да, я совершил ошибку. И для того, чтобы в какой-то мере её исправить, в голосовании я участвовать не буду. Я воздержусь. Так или иначе, это должно склонить чашу голосования в вашу сторону. А дальше уж думайте, решайте каждый по совести.

— Я услышал вашу позицию, Лан, — сказал ему Иосиф Дмитриевич Светозаров. — Что ж, возможно, это наилучший вариант. Итак, следующее голосование по кандидатуре императора мы проведём через две недели, чтобы все уже отошли от битвы, пришли в чувство, смогли проститься с павшими воинами, соответственно развеять прах, погибших во славу отчизны, и наладить уже нормальную мирную жизнь.

Он сделал знак, чтобы Вулканов садился, потому что тот всё ещё стоял.

— Плюс к этому, мы должны успеть расставить менталистов по ключевым крепостям, чтобы вообще понимать, как у нас обстоят дела на границах. Да, приглушите все телепорты на минимум, пропускная способность в десять-пятнадцать человек будет в самый раз. Всё это для того, чтобы демоны к вам не пробились. Нам ещё предстоит узнать, как демоны вообще пробились на самый первый телепорт, который они захватили в нашей империи.

В этот момент слово попросил Рарогов.

— Вы знаете, — сказал он, окинув взглядом присутствующих, — я недавно беседовал со Слободаном Зоричем. Да, многие могут усомниться в его умственных способностях, но кое-что интересное он всё-таки смог рассказать. Так вот, он говорит, что демоны на свой самый первый телепорт попали потому, что он был запитан на максимум. А для чего? Для того, чтобы оттуда, с Дальнего Востока, перебрасывать войска в столицу. Вот поэтому запитка была на максимум. Поэтому, действительно, снизьте мощность телепортационных площадок на минимум! Все! Пока это реальное требование безопасности. Иначе у нас демоны полезут изо всех щелей.

— Вот так и получается, — развёл руками Светозаров. — Пока некоторые пытались захватить трон, — он не удержался и сверкнул глазами в сторону Вулканова, — пустили к себе на порог демонов.

* * *

Радмила прибывала в состоянии постоянного шока, потому что на неё всё время накатывала новая информация, с которой она не успевала справляться. Возможно, думала она, это было последствием участия в общей сети. Кое-как, только при деятельном участии Кости, Радмила смогла утащить с ним вместе Мирославу в лазарет.

Но даже не успели они её обустроить, как она услышала гомон на улице, вышла и увидела, как приземляется нечто подобие то ли огнедышащего дракона, то ли змея с крыльями. Она даже подумала, что, возможно, переработка перегрела её сознание. И девушка уже почти в этом успела увериться, когда сверху на этом существе увидела наездника, причём это был никто иной, как Виктор фон Аден.

Хотя сперва она приняла его за демона, так сильно он изменился: вымахал в плечах и ростом прибавил. Да и в целом он сам весь был опалён, закопчён и слабо напоминал человека. Плюс к этому, по нему постоянно блуждало пламя.

Радмила поняла, что некоторое время стояла с широко раскрытыми глазами. А вот на руках у этого существа, чем-то отдалённо напоминавшего Виктора фон Адена, лежал чуть ли не полностью обгоревший кусок мяса, который когда-то был её отцом — Слободаном Зоричем.

Она подскочила к нему ближе, а он, увидев дочь, едва ли не расплакался. Да, наверное, просто в его теле уже не осталось жидкости, поэтому и не хватило на слёзы.

— Радмила! — позвал он. — Дочка, ты жива!

— Папа, у меня всё хорошо. Тебя нужно скорее показать лекарям!

Виктор сразу отнёс Зорича в лазарет, причем это не составило для него труда. Он нёс взрослого мужчину, не напрягаясь, словно пушинку.

Лекарь, прибывший из ближайших поселений дирижаблем и осмотревший отца, покачал головой и сказал:

— Вам просто невероятно повезло. Ожоги очень серьёзные, но шансы восстановить его целиком и полностью присутствуют. Однако вы сами должны понимать, на это потребуется время и терпение. К сожалению, потратить все собственные силы на одного него я не могу. Потому я поправил самые глубокие поражения, остальное придётся добивать алхимией. Слишком много раненных.

Радмила заторможенно кивнула, ведь уже то, что отца лечил «свежий» и полный сил лекарь, было удачей. Она осталась рядом с отцом, вливая оставленную лекарем алхимию и накладывая поверх ожогов заживляющие компрессы. Часть ожогов удалось затянуть, отец даже провалился в тяжёлый сон.

Поддавшись интуиции, Радмила вышла из лазарета и отошла в место, где её никто не мог заметить. Выбрала ровную площадку, расчистила её от снега и опустилась на колени. Надрезав себе палец, она нарисовала кровью на льду паутинку.

Закрыв глаза, она воскресила в памяти образ богини, которой когда-то поклонялся её род, и проговорила:

— Благодарю тебя, богиня Арахна, мудрейшая из мудрейших. Я так рада, что ты выполнила своё обещание. Мы держались, сколько могли. Мы сделали всё, что ты хотела и просила. И ещё раз благодарю тебя от всей своей души за отца, за то, что он выжил и вернулся ко мне.

Тут произошло то, чего она совсем не ожидала.

Богиня ей ответила.

— Но это ещё не всё, девочка, — сказала Арахна. — Ты не выполнила сделку целиком. Вам, трём моим последователям, предстоит ещё один смертельный бой, где придётся стоять плечом к плечу, как и сейчас. Считай, что жизнь твоего отца — это аванс. Он точно так же, как и ты, боролся до конца. Он боролся даже тогда, когда уже не было надежды. За это я вас и уважаю: за вашу силу духа и за ваше семейное тепло друг к другу. Это очень ценные качества, а в мире их не хватает.

— Я выполню, — ответила Радмила. — Я выполню всё, что ты скажешь. Я буду стоять на страже человечества, только не лишай нас своего покровительства.

Радмиле почудилось, будто ладонь опустилась ей на затылок и погладила. Больше богиня ничего не сказала, но девушке и не нужен был ответ. Ей достаточно было и жеста.

Радмила встала, посмотрела на запёкшуюся на пальце кровь и вернулась обратно в лазарет, к постели отца.

* * *

Я собрал всех своих друзей. Их уже и бессмысленно было делить на «пятёрки» — старые и новые. Нет, это всё были мои друзья и самые близкие люди по крови и по духу.

Была здесь и Зара. Несмотря на то, что я ещё сомневался, к кому именно её относить. Но к моим друзьям она уже совершенно точно относилась. Да и кровь её теперь надёжно встроилась в моё собственное тело после перерождения. Мы с ней были в чём-то как названные брат и сестра.

Не хватало в нашей компании сейчас только Мирославы, которая лежала без сознания и блуждала где-то в глубинах своего разума. А также не было Радмилы, которая в данный момент находилась рядом со своим отцом.

Разговор нам предстоял непростой. Причём настолько, что я даже не совсем понимал, с чего бы его начать.

— Брат, — сказала Ада с лёгкой улыбкой, всё ещё пытаясь привыкнуть к моему новому виду, — думаю, всем будет интересно узнать, что с тобой вообще произошло. Ты же пропал на месяц. И честно говоря, временами были большие сомнения по поводу того, вернёшься ты или…

Она не договорила, но мне и так всё было понятно.

— Я полагаю, что некоторые из вас помнят, — ответил я, — что у меня всё время было при себе яйцо, в котором, как я считал, был питомец. Мне необходимо было попасть в Храм, потому что только там он мог вылупиться. Так вот это оказался не питомец, — подвёл я итог.

А в сознании сказал:

«Агнос, выходи».

Агнос появился в своём самом минималистичном виде, примерно с меня ростом, и едва бегающими по шкуре полосами огня.

— Знакомьтесь, — сказал я, — это Агнос. Он — бог.

И тот начал здороваться со всеми по кругу, протягивая лапу всем подряд.

— Бог, очень приятно, бог. Бог, очень приятно. Рад познакомиться, бог.

А я с улыбкой наблюдал, как полностью офигели мои друзья от такого поворота. Ничего, постепенно привыкнут.

— Ну вот, — сказал на это Тагай, — а мы-то думали, что это мы такие особенные, удостоились аудиенции богини. А у тебя ещё круче!

— Ну-ка колитесь, — сказал я. — Что у вас стряслось, что богам пришлось вмешаться?

— Мы тоже встретились со своей богиней Арахной, — ответил мне Тагай. — Получилось так, что я, как ты знаешь, стал её новым первожрецом. А вот Зоричи, как оказалось, — это был род её старых первожрецов в этом мире. Но это ещё не всё: как выяснилось, и у Миры есть с ней связь, правда, через отца, через другую кровь. Но все мы имели к ней и имеем непосредственное отношение. Поэтому смогли сработать в таком тандеме все вместе под покровительством одной богини.

— Хах, зашибись, — рассмеялся Белоснежка. — Я, как посмотрю, мы тут все избранные собрались. А я-то думал, что только мне это дано.

— Так-так-так, — сказал я. — С этого места можно поподробнее? Ты тоже умер там… на Стене?

— Не-е-ет! — замахал руками Белоснежка. — У меня попроще. Месяца четыре назад или около того со мной вдруг заговорил лёд. Я-то уж подумал, что при одной из атак демонов головой хорошенько шарахнулся, вот и начал слышать всякое. Одним словом, шиза накрыла. Ну, представьте: сидишь ты где-нибудь в ледяной пещере, и вдруг какие-то голоса, шепотки слышишь.

Михаил неловко хохотнул и развёл руками.

— А потом оказалось, что нет, со мной разговаривает сама стихия. Сам лёд. У меня появились, если можно так сказать, способности немного иного рода. Но очень странные. Не похожие на всё то, что есть у нас в клане. Как бы я их особо никогда и не афишировал. И вот, где-то в районе четырёх месяцев назад, мне начали сниться сны, причём настолько яркие и реалистичные, будто я нахожусь в собственном теле, но гораздо старше. Лет на пятнадцать–двадцать, как минимум. И дело в том, что я нахожусь на каторге. На Стене. Вхожу в боевую пятёрку, с которой мы очень крепко дружим и живём фактически одной жизнью.

Белоснежка иногда замолкал, подбирая слова, но все внимательно слушали его историю и не перебивали.

— Получается, я как будто раздвоился: днём я жил своей обычной жизнью Михаила Инеева, был магом льда со своими странноватыми способностями. А ночью… ночью я был Белоснежкой, входившим в пятёрку Виктора фон Адена, он же Пепел, на Стене. И настолько эта вторая жизнь была реальной, что я местами путал, где сон, а где явь. То есть просто не мог понять.

Глаза рассказчика засияли, и он как будто погрузился в воспоминания, но они были настолько яркими, что голос нашего друга стал крепче и громче.

— И пусть моя вторая жизнь на Стене, которую я проживал во сне, была грязнее, холоднее и голоднее, брутальней и опасней, однако самое главное, она была честнее. Потому что рядом находились те, кто прикрывал спину. А здесь у нас, вроде бы, всё безопасно, вроде всё привычно: демоны там какие-то периодически проявляются, но это ерунда. А внутри нашего же молодняка такой серпентарий, когда все друг друга пытаются подставить, утопить… Это просто не передать словами. И иногда доходило до того, что я бежал домой пораньше — лечь спать, чтобы во сне вновь попасть в свою пятёрку. Для меня сны оказались гораздо ближе и лучше, чем реальная жизнь.

Он вышел из воспоминаний и оглядел нас всех.

— Представьте себе моё состояние, когда говорят, что прибыл Креслав Рарогов к нашему главе, и что он зовёт добровольцев на Ольхон. А я-то вспоминаю, что у Пепла-то по маме родня Рароговы. И вот, как будто что-то у меня внутри кольнуло. Я решил просто попробовать приехать сюда в надежде хоть что-то узнать. Ну, не бывает же такой яркой шизофрении, правда?

Он осмотрел всех, но народ просто пожал плечами.

— И тут, где я вижу вас всех: тебя, Тагай, тебя, Гризли. Я в полном шоке. Я реально думал, что Тень даже где-то здесь.

— Занятно, — сказал я.

— Но всё, что ты рассказывал, действительно происходило реально. Только не в этом мире, а в параллель. Я считаю, что это было в прошлой моей жизни.

— Вот ведь, — развёл руками Белоснежка.

— Всё так, — кивнул Тагай. — Дело в том, что большинство из нас видели все воспоминания Виктора. И то, откуда он пришёл. Так получилось, что нам пришлось войти в ментальный клинч. Поэтому мы знаем, что он не врёт. А ты, получается, подсмотрел все эти события иным способом да? С тобой поделился Лёд.

— Ну да, — кивнул Белоснежка. — Только вот около недели назад сон закончился тем, что при очередном отражении атаки демонов Витя, сжигая легион нападающих, просто исчез. Тагай сказал, что он, вроде бы, сгорел. Но мы его так и не смогли отыскать. А я почему-то был уверен, что он жив. А вот после этого снов больше не было. Я метался, сколько пытался уснуть, пытался посмотреть, что же произошло дальше, но увидеть ничего не смог. Как отрезало. Была только тьма.

Инеев криво усмехнулся.

— А я уже и в святилище хотел молиться, но безрезультатно. Поэтому, когда прибыл Рарогов, я попытался узнать хотя бы что-то. Потому что состояние было просто невероятное. Это как потерять жизнь, как умереть. И просто не понимать, чем всё продолжилось. Что, как и с чем? — у Инеева не хватало слов.

Между нами повисла некоторая тишина. Но я чувствовал в ней какую-то недосказанность. И вот, когда все переглянулись, слово взял Костя. Я всегда ценил его за прямолинейность. Не подвёл он и сейчас.

Он посмотрел мне в глаза и спросил:

— Слушай, Вить. Понимаю, что вопрос мой может быть не к месту и неудобный, но всё-таки. Вот твоя старая пятёрка уже практически вся в сборе. Что же будет с нашей? С какой пятёркой будешь ты?

— Костя, — сказал я. — У меня уже нет понимания «пятёрок». Для меня вы все совершенно равнозначны. Вы все мои друзья. И с ними, и с вами, со всеми я связан кровными клятвами. Вы — моё боевое братство. Я ради любого пойду на бой. Каждому из вас прикрою спину, всегда приду на помощь и буду зачищать, как родных, точно так же, как защищал Аду, мать, отца, брата, деда. Я защищу вас точно так же, как родную страну. И вы для меня все родня. И даже больше. Поэтому я к вам так и отношусь: как к семье. Как к собственному клану.

Тут я решил, что подобных слов недостаточно, поэтому перешёл к конкретике.

— Что могу сказать: у нас теперь есть опорная база — анклав в Горячем Ключе, на окраинах захваченной демонами Тохарской империи. И мы будем медленно, но верно очищать Тохарскую империю и восстанавливать её. Вас за собой я не погоню. Не буду заставлять делать что-либо. Но это моя задача в этой жизни. Я буду восстанавливать собственную родину. И когда я вам говорил, что обосную свой собственный род и возвещу о возвращении Аденизов из небытия, то вместе с тем имел в виду, что начну камень за камнем отстраивать новую империю. А вам предстоит решить самим: останетесь ли вы на родине или отправитесь со мной.

— Я всегда с тобой, — кивнул Костя. — А пока, наверное, вам есть о чём поностальгировать после столь долгой разлуки, — он посмотрел на Артёма Муратова и кивнул ему. — Мы же с Артёмом сходим к Мирославе и попробуем пробиться к ней через ментальные заслоны. Может быть, получится её вывести — так же, как она сама в своё время ходила за Артёмом. А вы пока пообщайтесь. Вам тоже есть что обсудить из той жизни.

— И хоть мы её тоже видели, — сказал Артём, поднимаясь, — но, видеть и прожить — это разные вещи. Поэтому пока мы вас оставим.

Я кивнул и улыбнулся в ответ:

— Мы тоже скоро подойдём, проведаем Мирославу. Потому что нужно будет решать, как ей помочь. После всего того, что она сделала для нас, мы не оставим её в таком состоянии ни в коем случае. Если понадобится, пойдём к богам. Если нужно — куда угодно пойдём. К Азарету пойдём. И будем узнавать: может быть, там, в их мире, есть заброшенный храм Арахны. И если что, проберёмся туда сами. А пока попробуем своими силами. Так что, если не получится у вас, то будем искать другие варианты.

* * *

Костя и Артём вышли, оставив Виктора с остальными. Тагай вышел вслед за ними и придержал Артёма за плечо.

— Что такое? — спросил Муратов.

— Пусть Костя идёт один, — ответил ему Тагай. — А мы с тобой чуть позже подойдём.

— Не понял, — сказал Муратов, подняв глаза на Тагая.

— Дай им возможность побыть немного вдвоём. Потому что, насколько я знаю, наш друг перед началом битвы чуть ли не предложение Мирославе сделал на тот случай, если они выживут. И они, вроде бы, хотели быть вместе. Поэтому давай дадим им немного времени побыть наедине.

— Да, без проблем, — сказал Муратов. — А мы тогда что делать будем?

— Я сейчас попробую обратиться к богине, — ответил Тагай. — Уточню один вопрос. А то, может быть, и не стоит тебе в клинч входить. Они у тебя, если честно, так себе получаются.

— Вот давай только не будем, — с усмешкой ответил Муратов. — Тебе бы в башку вкачали чуть ли не пятьсот лет чужой памяти и разгребай там в одиночку, так что нормально у меня клинчи выходят. Не хуже, чем у многих. Это просто вы мне такие сверхзадачи ставите.

— Ладно, ладно, — хмыкнул Тагай. — Но я всё же спрошу Арахну. Может быть, она поможет. Битву-то мы выиграли. Так что вдруг за это что-то причитается?

Тагай принялся расчерчивать паутину призыва собственной кровью. У него был с собой ещё и скипетр, который серьёзно облегчал задачу. Затем он немного зачерпнул силы с местного разлома и позвал Арахну.

— Говори, — сказала богиня. — Я тебя слушаю.

— Богиня Арахна, — сказал Тагай, — у нас беда с Мирославой. Не знаем, что с ней произошло. Своего отца она, конечно, сломила, но получается, что сейчас она в таком состоянии, что близка к небытию.

— Да, я вижу, — ответила Арахна спустя секундной паузы, — и помогу. Вы хорошо справились с заданием. Главное, что вы научились работать в команде, поддерживали друг друга, страховали, дали возможность каждому из вас реализоваться максимально. Несите её в храм. Не занимайтесь самодеятельностью, вы и так уже один раз попытались.

— Спасибо, богиня, — сказал Тагай. — В ближайшее время, как только сможем, сразу же принесём к тебе.

* * *

В это время Костя зашёл в палату к Мирославе, и даже немного оторопел от неожиданности.

Дело в том, что над кроватью девушки склонилась женщина, поправляя одеяло. Услышав, что кто-то вошёл, она обернулась.

И Костя понял, что женщина эта невероятно похожа на Миру: те же светлые волосы, светлые глаза. Он почувствовал, что язык его не слушается. Всё, что он смог выдавить:

— А вы…?

— Да, — улыбнулась женщина. — Я — мама Мирославы. А вы, я так подозреваю, Константин?

— А вы откуда знаете?.. — подозрительно проговорил Жердев.

— Во-первых, я тоже менталист, — тепло улыбнулась та, — причем неслабый. А, во-вторых, это только кажется, что сумасшедшие люди, заблудившиеся в собственном разуме, не слышат того, что им рассказывают. Но когда твоя дочь приходит к тебе и пытается проводить с тобой время, рассказывая всё, что у неё на сердце, рассудок, так или иначе, цепляется за любую информацию. Я, чтобы ты понимал, всё слышала. Но рассортировать эту информацию и выйти из того мрака, где я блуждала, мне удалось только сейчас, благодаря поддержке богини. Поэтому, да, Константин, я знаю вас. И я очень рада, что вы появились у моей дочери в качестве поддержки и опоры. Поэтому я вполне могу вас оставить наедине, пообщайтесь, побудьте вместе. А я пока схожу, организую какой-нибудь бульон, чтобы напоить Мирочку.

Только теперь Костя до конца понял, что произошло и улыбнулся.

— Это просто замечательно, что вы пришли в себя! Мира очень обрадуется, когда увидит, что вы снова такая, как прежде. Она всю жизнь мечтала увидеть вас такой и только ради вашего спасения становилась сильнее.

— Я знаю. Все эти годы я чувствовала её заботу. Теперь пришла пора и мне позаботиться о дочери.

Мать Мирославы ушла, а Костя присел на освободившийся стульчик, посмотрел на Миру и вдруг заметил, что фигурка из муаса, которую он ей подарил, истончилась практически до нуля. Это был объёмный, резной, красивый барс, размером с мужскую ладонь. Но теперь от амулета осталась лишь тонкая, совсем прозрачная пластинка, на которой едва угадывались очертания фигурки.

Пока Мира противостояла менталисту, она истратила практически весь запас муаса. «И да, — напомнил себе Костя. — Она же боролась с отцом!»

Костя погладил эту фигурку, а затем склонился, чтобы поцеловать девушку в лоб.

И в этот самый момент на фоне стены открылся огромный демонический портал. Он переливался различными оттенками алого, а из него появился демон с выражением брезгливости на морде.

Костя тут принял свой демонический облик и закрыл собой Мирославу.

— Отставить, боец, — сказал Максвелл. — Я пришёл за своей внучкой.

Переходим к девятому тому приключений Виктора и его друзей https://author.today/work/485391

Content

Наследник пепла. Книга VIII

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15