Ольга Назарова

Снежный дом со свечой на окне

Глава 1. Ловушка на купцов

Семьи бывают очень разные: созданные по любви, по расчёту, с бухты-барахты, по залёту, по «не-подумал-головой», по «ой, все девочки уже и развестись пару раз успели, а я ещё ни разу взамуж не сходила»… Да каких только не бывает.

Правда, семьи, которые сделаны в воспитательных целях и из последней надежды родителей «ну, может, хоть клин клином поможет», — это всё-таки редкость.

Именно такая необычная семья и проживала в практически пустом коттеджном посёлке у края заснеженного леса. Проживала не просто так, а с парой наблюдателей-профессионалов в соседнем коттедже, которым были даны строжайшие инструкции:

— Парни, очно вмешиваемся только в самых крайних случаях… Если, к примеру, они друг друга побить соберутся, или вовсе того… Короче, вы поняли! А в остальном — пусть делают, что хотят. Если это «что хотят» становится угрожающим — работаем удалённо.

Для удалённой работы были приготовлены всевозможные технические приспособления типа отключения телефонной связи и интернета, внезапно взвывающей сигнализации, входной двери, которая может сама закрыться, а может и наоборот — по обстоятельствам. Да много ещё чего!

Разумеется, молодая семья, состоящая из отпрысков двух очень состоятельных, но напрочь измученных своими деточками семейств, понятия не имела, кем именно являются те двое работяг. Маляры они вроде, или, кажется, штукатуры…

Конечно же, столь непростая затея имела предысторию, круто замешанную на принципе «маленькие детки — маленькие бедки, а как детки выросли… гм… что выросло, то выросло, обратно не вернёшь, но что-то же делать нужно!»

Именно подобные страдания одного вполне себе приличного, весьма состоятельного и даже неожиданно порядочного отца, а также его креативное мышление, и дали начало этой истории.

* * *

Виктор Иванович Брылёв устало потёр виски. Почему-то любой разговор с его единственной, любимой и бесценной дочерью Миланой становился для него сложнее любых, даже самых тяжёлых деловых переговоров!

— Пааап, ну почему ты так мало дал на реклаааму! — ныла дочь. — Книга не покупаааетсяяя! Всего-то восемьдесят шесть экземпляров продано!

— Да-ты-что! — изумился Брылёв. — Аж восемьдесят шесть экземпляров? — он закашлялся, пытаясь скрыть собственное искреннее изумление этим фактом.

Сам бы он, даже если бы ему крупно приплатили, нипочём бы не купил ЭТО.

ЭТО лежало непосредственно перед ним. Собственно, ОНО было везде! Тираж пять тысяч экземпляров — это вам не хухры-мухры… Нет, во владениях Брылёвых места было более чем достаточно, чтобы запрятать и скрыть со света Божьего и не такое количество фигни! Беда была только в том, что его Милана была уверена, что её книга про «мой личный опыт людини, которая с самого раннего детства, проходя все состояния от младеницы, ребёнки и подростки, выросла в человекиню, находясь в тесном контакте с токсичной и душной родительской средой», являлась самым-самым важным из того, что было написано людьми, как минимум начиная с творений Шекспира!

— Пап! Почему ты убрал со стола мою КНИГУ? — возмущалась Милана, обнаружив отсутствие на какой-либо горизонтальной поверхности в доме своего творения. — А вдруг гости придут и НЕ ЗАМЕТЯТ её?

— Ничего страшного, они непременно обратят внимание на остальные полторы тысячи экземпляров, которые уже стали частью обстановки нашего дома… — бормотал Брылёв, прекративший кого-либо приглашать в дом и радовавшийся только тому, что остальные почти три с половиной тысячи единиц этого, с позволения сказать, книгопечатного нечто, ему удалось разместить в одном из подсобных помещений.

Конечно, сама Милана книгу не писала — она надиктовывала разные премудрые, а местами даже замудрые фразы, пришедшие ей в голову, на смартфонный диктофон, которому Брылёв сильно сочувствовал, а потом отсылала звуковой файл нанятой сотруднице, которая записывала бесценные откровения и отправляла получившийся результат «корректорке», а потом «редакторке», а потом «программерке», а потом…

Название самой первой страдалицы Брылёв дочери в своём присутствии произносить запретил категорически.

— Милана, слово «писатель» я понимаю, но вот от «писини», когда ты её первый раз озвучила, у нас чуть было водитель в транс не впал — он же едва руль удержал… И я его понимаю — у меня тахикардия приключается, когда я это слышу! Да-да, ты можешь и это вписать в свою книгу, но сотрудницу «писиней» не зови — я не буду оплачивать работу человека с таким названием должности!

Милана долго билась, объясняя устаревшему во всех отношениях папе то, как он не прав, но пришлось смириться, надиктовать очередной текст о «токсиках-родителях» и отправить «писателке» — с этой формулировкой отец, скрипя зубами и тихо ненавидя себя, смирился.

Правда, потом в супружеской спальне много и бурно высказался о том, каким же он был идиотом, послав дочурку обучаться «какой-то фигне в Европе этой вашей».

Матушка Миланы — Лариса Максимовна — сочувственно кивала, поддакивала в стратегически важных местах страстного мужниного монолога, а сама старательно обдумывала список кандидатов на почётную роль Миланиного мужа. Она почему-то была свято уверена, что Милана, выйдя замуж, о своих книгописательских опытах позабудет.

— Такой клин можно выбить только клином, — рассуждала она.

Оно и понятно — когда у тебя под рукой настоящий, живой, само собой, неидеальный муж, выдумывать что-то да переливать из пустого в порожнее уже нет необходимости, да и времени может не остаться. Глядишь, вот так и отвлечётся доченька от того бреда, которым успела пропитаться во многомудром западном университете. Вот и размышляла она, перебирая кандидатов в женихи:

— Младший Петров не подходит — у него проблемы с реальностью… Это лечить долго, трудно, и здоровье уже того… не восстановить. И зачем нам такой отец для внуков? Правильно! Незачем!

— Иваненские? Только и кичатся родословной. Правда, купленной, про это все знают! Нет, мы тоже можем купить, это несложно… Но толку-то? Витя глупостями заниматься не станет, а без этого они будут на нас свысока смотреть. Лесом!

— Брюквины? Там двое сыновей. Один уже раза три женился — детей куча. Не годится. Второй — что-то не по этой части… Ну, то есть кардинально не по этой. И как с такого внуков получить? От такого только проблемы заиметь можно, но их нам и без него хватает!

— Лара, ты слушаешь? — озаботился Брылёв подпритихшей супругой.

— Да-да, милый, конечно! — откликнулась она, продолжая перебирать кандидатов.

Озарение пришло к ней на сто тридцать четвёртом круге метаний мужа по их спальне.

— Витя! Я вспомнила! — Лариса спугнула усталого Брылёва, который раздражённо шипел о проклятой книге и её «редакторках-программерках-фотографинях-корректорках», и особенно о «писателке»… О дочкином варианте произношения этого слова он и думать не мог — у самого возникало ощущение, что он сейчас на полном ходу с дороги свалится.

— Что вспомнила? — Брылёв вместо сердца схватился за печень и теперь нервно ощупывал правый бок. — Что же ты так меня пугаешь?

— Милый! Мироновы!

— Чего Мироновы?

— Ну, Миронов и его сыновья! Там их целых трое!

— Да они все заняты своими бизнес-проектами! Я как-то уточнял про них через общих знакомых, говорят, что Миронов их готовит к серьёзному ведению дел, каждый ведёт бизнес, правда, пока не то чтобы очень удачно.

— Витя! Какая нам разница, как там у них с бизнесом! Жениться — наука нехитрая! А уж остальное, так тем более. Семья приличная, никакими веществами не увлекаются, глупостями не занимаются, детей по десятку не наплодили, браков-жён-разводов тоже не было!

— А ведь ты права… Ну хоть один-то из троих Милане вполне может подойти! — слегка обнадёжился Брылёв.

Идея супругами была всесторонне рассмотрена, и сделан вывод:

— Наверное, логичнее прощупать почву через его жену! — решительно прищурилась Лариса Максимовна. — Я краем уха слышала, что она где-то в Италии обретается!

— А чего так? — Брылёв не понимал этого — у него жена всегда была рядом. Нет, вовсе не из-за того, что он её не отпускал или она за ним следила, просто им вместе было хорошо и спокойно.

— Ей там комфортнее… — пожала плечами Лариса. — Ладно, я завтра через общих знакомых уточню, где у них дом, и слетаю туда на охоту!

Брылёв активно закивал головой, понимая, что с женой Миронова значительно лучше договариваться именно его Ларочке, а потом, злобно прищурясь, сфокусировался на очередном экземпляре КНИГИ, обнаружившейся у него на кресле.

— Выдадим Милану замуж — соберу всю эту макулатуру и сожгу! Устрою костёр, буду бегать вокруг и песни петь! — зашипел он, вышвыривая найденную печатную продукцию куда-то в сторону. — Причём я уверен, что наши работники меня мало того что поймут, так ещё и присоединятся!

Книга упала на пол и укоризненно зашуршала богато оформленными страницами, содержащими бесценные сведения о выживании с токсичными родителями…

Искомая информация была получена целеустремлённой Ларисой Максимовной ещё до обеда следующего дня, через день она уже вылетела в Италию, а ещё через два сообщила мужу о полном успехе переговоров.

— Витя! Объект наш! Миронова сказала, что будет очень рада, если её средний сын познакомится с нашей Миланой. Он как раз с матерью обретается…

— Интересно, почему это? — удивился Брылёв. — Хотя… Без разницы! Милану я привезу на выходных. Сейчас главное, чтобы она не прихватила ни одного экземпляра этой проклятой писанины! Ни один мужик этого не выдержит

Глава 2. Хочешь хорошего зятя? Доработай его сам

Причина, по которой среднего сына Миронова спешно хотели женить, была проста и незамысловата — с работой у него, мягко говоря, не заладилось, а запросы были весьма недешёвыми.

Нет, вообще-то он имел своё призвание, даже, можно сказать, талант, в своё время весьма успешно его развивал, но из-за неких проблем ему пришлось оставить это занятие.

Отец, до последнего времени снабжавший его средствами на развитие бизнеса, осознал, что это бесперспективно, и «снял с довольствия», и мама, которая среднего сына выделяла и баловала, пригласила его к себе.

Правда, и тут его поджидала финансовая засада. Отец не стал увеличивать сумму, которую выдавал на содержание жены: одно дело помогать любимой супруге, которая много лет хронически болела бронхитами и только на юге у моря начала приходить в себя, а другое — опять спонсировать бездельника, который перебазировался к матери и решил, что нашёл там «тёплое местечко».

Да, любящая мать, конечно же, попыталась уговорить супруга и дальше содержать «мальчика», но Миронов был непреклонен. И что оставалось делать? Да ещё учитывая, что сын всё чаще появлялся в состоянии лыканевязания?

Миронова затосковала и призадумалась: браться за воспитание сынули, которому уже почти тридцатник, как-то… ну, уже несколько несвоевременно. Правда, есть одно но…

— Но, если у вас есть деньги, а у него нет, и работать ему больше неохота, то это несколько облегчает задачу! — воспряла матушкина сообразительность, в последнее время слегка приуснувшая от лёгкой жизни.

И тут как раз и подвернулось предложение весьма уважаемого Брылёва…

— Ладно же, мой золотой. Брылёв из тебя человека-то сделает!

Почему-то в этом она не сомневалась. Впрочем, соображения о том, а почему, собственно, чужой дядя должен исправлять то, что она сама отчасти и допустила, у неё были. И даже ответ на эти соображения нашёлся:

— Хочешь хорошего зятя? Доработай его сам!

Убедить Андрея Миронова в необходимости жениться на дочери Брылёва оказалось довольно просто — банально оказавшись на мели и в финансово-безвыходном состоянии, да ещё после уговоров матушки, он уже был вовсе не прочь жениться. А что? Разводы-то никто не отменял…

— Девушка-то ничего себе? Или какая-то крокодилица? — уточнил он у матери, а узнав фамилию претендентки, полез смотреть фото в интернете. — Да ладно! Вот эта? Это Милана? Да я хоть сейчас в ЗАГС пойду, если за ней что-то из денег дают…

— О финансах пока не говорили, но Брылёв — человек очень, просто очень состоятельный! — заторопилась мать ковать железо, пока оно согласно.

Договорившись с Брылёвыми о визите, она позвонила мужу и погрузила его в пучину шока…

— Милая, что ты творишь? Разве можно приличным людям подсовывать Андрея? Если он сопрёт их серебряные ложечки или портреты псевдопредков, я не переживу! — расстроился Пётр Иванович, но его супруга не обратила на это ни малейшего внимания.

Выход она нашла, а это главное!

Брылёв, несмотря на практически полное фиаско с воспитанием дочери, отличался недюжинным умом и отлично понимал, что просто так приличного мужчину его мать сватать не станет. Навёл справки и выяснил…

— Ларочка, он выставлен отцом из семейного концерна после какой-то нехорошей истории с финансированием, поехал к матери, там, кажется, тоже даёт жару! Короче, нам подойдёт!

Родители нежной Миланы переглянулись и синхронно кивнули — оба понимали, что Миронов им подходит!

— Я поеду пообщаюсь с его отцом, а ты вылетай в Италию! Только умоляю тебя, проследи за Миланиным багажом: никакой литературы её авторства там быть не должно!

Визит к Петру Ивановичу был нанесён сразу же, как только Брылёв нашёл общих знакомых, которые его и представили.

— Традиционную фразу о купце и товаре я произносить не стану, потому что ситуация немного необычная… — начал Брылёв.

— Простите, что перебиваю. Не уверен, что вы полностью в курсе, что из себя представляет мой средний сын… — неохотно проговорил Миронов.

— Не волнуйтесь, я навёл справки! — слово «справки» было особо выделено.

Миронов прищурился. Он не очень себе представлял отца брылёвского уровня, который, зная о художествах Андрея, захочет женить его на своей дочери. Единственной, кстати.

— Вижу, что вы несколько недоумеваете… Я понимаю. Позвольте объяснить. Даже наглядно проиллюстрировать могу! — Брылёв с видом омерзения добыл из кожаного чемоданчика книгу дочери. — Вот ЭТО написала моя дочь Милана. Вот, кстати, её фото на обложке…

— Красивое! — осторожно заметил Миронов.

— Есть такое, но это не главное. Главное, что я по глупости — говорю как на духу — послал её учиться в Европу. И ладно бы получать какую-то конкретную и понятную профессию, нет. Она сказала, что будет самоопределяться, искать себя, и досамоопределялась до вот этого! — брезгливый жест в сторону фолианта всё сказал об отношении Брылёва к данной книгопечатной продукции.

Миронов осторожно потянул том к себе и, прочтя синопсис, ощутил, что его брови ищут убежища в волосах.

— Эээээ, так она у вас… это… авторица? — последнее слово он произнёс с превеликим сомнением.

— Или авторка. А записано всё писателкой, откорректировано корректоркой, потом была редакторка, программерка, менеджерка, рекламерка. Короче, вы поняли!

— Ага, — ошеломлённо отозвался Миронов.

— Кстати, — светским тоном сообщил Брылёв, — первую сотрудницу, ту, которая весь этот бред записывала с диктофона, Милана упорно именует писиней. Это я вам сразу говорю, а то, если при личной встрече услышите, так и поперхнуться можно. А! Вы уже? По спине постучать?

Возникший словно из ниоткуда человек в тёмно-сером костюме постучал Миронова по спине, испытующе осмотрел опасно покрасневшего шефа и скромно шагнул в угол, практически полностью слившись с мебелью.

— Кирилл Харитонович, благодарю, — просипел Миронов и уставился на Брылёва. — Эээээ, а замуж-то вам её выдавать зачем?

— Понимаете, все остальные способы отвлечь дочь от вот этого, — кивок в сторону книги сопровождался мрачными взглядами трёх пар глаз, — мы с женой уже испробовали. Я даже денег дал на ЭТО! Надеялся, что издаст и успокоится. Так нет, она теперь говорит о новой книге! А я бы эту с наслаждением сжёг!

— Аутодафе… — подсказал Хунт… то есть Хантеров.

— Точно! Именно! — возликовал Брылёв. — Я долго думал, как бы исхитриться с браком, и понял: нужен парень из приличной семьи, без особо вредных увлечений и странных пристрастий, симпатичный — чтобы Милане понравился и чтобы сам был не против жениться.

— Ну, моя супруга сообщила, что он уже не против… — с недоумением выговорил Миронов. — Только я не знаю, как он вот к этому отнесётся, — Миронов кивнул на глянцевые страницы.

— Вот! Мы подходим к ключевому моменту! Мне очень нужно, чтобы вы оставили его без денег!

— Эээээ?

— Ну, то есть без содержания!

— Так он уже без содержания. Я решил, что взрослому здоровому мужчине оно неполезно! — признался Миронов.

— Великолепно! Позвольте пожать вашу руку! — Брылёв сиял. — Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться!

— А если не секрет, как это поможет вашей дочери вернуться в реальность? — осторожно поинтересовался Миронов, мимолётно переглянувшись с Хунт… то есть с Хантеровым.

— Так вот я вам сейчас объясню! — охотно начал Виктор Иванович.

К концу объяснения Миронов был готов аплодировать плану, сознавая, что для Андрея это самое то!

— Так даже я не придумал бы его наказать… — мысль с оттенком лёгкого сожаления промелькнула и пропала. — Вообще-то он может и не соглашаться, так что не надо жалеть! — одёрнул он себя. — Но точно согласится и уй как вляпается! Впрочем, это будет обоюдно! Миланочке я тоже не позавидую.

Оба отца, а по совместительству соратники по несчастью, так воодушевились обществом друг друга, что решили отметить знакомство и продолжить его в ресторане.

Уже уходя, Брылёв услышал голос Хантерова:

— Вы книгу забыли!

— Если можно, избавьтесь от неё за меня! — попросил Брылёв, оценив опасные огоньки в глазах собеседника.

— Аутодафе! — Хантеров, оставшись с книгой наедине, сообщил бумажному мусору приговор. — Не стоит тобой засорять пространство. — А интересное мышление у этого Брылёва, — подумал он, удаляясь с книгой в руках. — Не исключено, что они с шефом продолжат сотрудничество!

Глава 3. Мышеловка с превосходным сыром

Милана заподозрила что-то неладное уже в Италии.

— А чего мы сюда приехали и не шопимся? — удивилась она.

Нет, в самом-то деле, что ещё делать в декабре месяце в этой самой Италии? Гулять что ли да рассматривать какие-то замшелые некрасивые каменюки? Так она их уже видела и уверена, что с того раза они ничуть не изменились.

— Статуи эти ещё… — она не одобряла творения каких-то там скульпторов, которые не могли даже модельку нормальную подобрать для своих скульптурок.

Именно так Милана именовала мраморные изображения особ женского рода. Правда, тут же засомневалась:

— Скульптурки или скульптурини… — рассуждала она на такую насущную и злободневную для себя тему.

Правда, когда она попыталась обсудить это с матерью, та посмотрела на Милану странновато и торопливо перевела разговор на другую тему.

— Ну что с неё взять? — недовольно вздохнула Милана, которой постоянно приходилось мириться с родительским несовершенством. — Что взять с людини, у которой все мозги заняты какой-то старомодной ерундой?

Тут прямо-таки напрашивалось слово «ерундиня», и Милана, вдохновлённая этой идеей, немного поработала у себя в гостиничном номере, надиктовывая на диктофон мысли для новой книги о враждебном токсичном окружении и выживании в нём современной девушки.

Через некоторое время уставшая от непосильных трудов Милана сообразила, что время она проводит как-то странно, вот и пошла к матери уточнять, а чего ради они вообще приехали в эту дыру?

— Почему не шопимся? — вздохнула её мама. — Потому что кое-кого ждём…

Кое-кем оказался…

— Пааап, а чего это ты тут делаешь? — вконец изумилась Милана, узрев собственного отца, который терпеть не мог Италию вообще и поездки за покупками в частности. — Ты точно не шопиться приехал!

Сей дедуктивный вывод заставил Брылёва натужно улыбнуться, взять дочку под локоток и отвести в их с женой номер для серьёзного разговора.

— Денег на книгу хочешь? — серьёзно спросил он у дочурки.

— ХАЧУ! — обрадовалась она, решив, что это какой-то такой особый сюрприз. А что? Привезли вот в Италию, чтобы денег дать!

— Дам, но при условии…

— Каком? — озадачилась Милана.

— Замуж выйдешь.

Милана поразмыслила, пишут ли замужем книги, решила, что да, вполне, и осторожно уточнила:

— А за кого?

Брылёв было воспрял:

— Раз интересуется, значит, эта чушь ей ещё не совсем мозги запудрила!

И тут же разочарованно выдохнул, потому что дочечка заторопилась:

— А он не будет мешать мне писать книгу? А он токсик?

— Терпи, Витя, терпи! — велел сам себе Брылёв. — Атаманом будешь! — посулил он своему угасающему в безнадёге сознанию.

— Про книгу — думаю, что, если ты это будешь делать не у него над головой, против он и слова не скажет, — высказал свою догадку Брылёв, — а всё остальное сама увидишь — завтра.

Миронов чувствовал себя примерно так же, когда разговаривал с Андреем.

— Денег хочешь? — спросил он у среднего сынка, безнадёжно озадаченного странным упорством матери, которая категорически отказалась его снабжать столь необходимой ему подпиткой. А что делать в этой дикой стране без денег? Тут же со скуки помереть можно!

— Сколько дашь? — жадно вскинулся тот.

— Я? Я что, похож на дурака? Нисколько не дам. Но есть тип, который готов тебя спонсировать.

— Чего ему надо? — прищурился Андрей.

— Жениться на его дочери!

— Аааа, это не та ли, о которой мама говорила? Милана?

— Она самая!

— А он сколько даёт? — деловито уточнил Андрей.

Миронову страсть как хотелось уточнить, а больше ничего сынулю не беспокоит? Но он сдержался.

— Вот завтра сам у него и спросишь, — посулил Миронов, обнадёжив себя очередным перечитыванием безукоризненного в своей простоте и коварстве договора — их совместного с Брылёвым творчества. Правда, справедливости ради, надо было заметить, что основная идея принадлежала инициатору этой затеи, а он, Миронов, внёс только несколько деталей с учётом характера и особенностей своего среднего сына и отдал всё это на оформление потрясающему юристу.

Встреча на высшем уровне состоялась на нейтральной территории — в ресторане на природе, который был полностью арендован для важных семейных переговоров.

Андрей рассматривал Милану через стол. Впрочем, она тоже активно и придирчиво разглядывала жениха, собираясь уточнить у кандидата, а не токсик ли он и как относится к книгам, «авторицам» и «блогеркам».

Правда, ей такой возможности не дали, а как только она открыла рот, чтобы задать основополагающий вопрос, заговорил её отец.

— Итак, мы с господином Мироновым решили предложить вам заключение брака с подписанием брачного контракта.

— А что я с этого буду иметь? — напрямую спросил Андрей, рассудивший, что красавиц у него и в офисе хватало, что же на всех жениться что ли?

Милана сердито вспыхнула и прикусила губу, а её родители довольно переглянулись.

— Парень подходит! — подумали они синхронно.

— Деньги… Я буду выплачивать вам с вашей женой содержание!

— И в каком размере?

— В достойном! — Брылёв написал сумму и показал обоим заинтересованным лицам. — Это ежемесячно.

— А за это? — впечатлился Андрей листком с соблазнительными циферками.

— А за это вы будете выполнять условия договора. Прошу вас, ознакомьтесь! — Брылёв подал кандидату в зятья скреплённые листы бумаги. — Милана? Ты сама посмотришь, или тебе рассказать?

— Я девушка современная! В любом договоре сама разберусь! — вздёрнула нос Милана, выхватив из рук отца свой экземпляр.

Над столом послышался беззвучный скрип настораживаемой пружины моральной мышеловки и поплыл умопомрачительный аромат сыра, ой, простите… денег. Халявных больших денег…

Андрей в бытность свою владельцем рекламного бизнеса с договорами дело имел, разумеется.

Точнее, не он сам, а его юристы… Но уж прочитать-то и вникнуть он и сам смог.

— Так-так… Деньги очень приличные. Мне хватит. Девица — взгляд поверх листков на Милану — не уродка отнюдь. Ну, понятно… Внуков этому Брылёву захотелось, вот он и суетится. Судя по последней фразочке, девахе только внешности щедро отвесили, вот и боится папаша, что налетит на какого-то альфонса или брачного афериста, поэтому и засуетился, чтобы найти ей мужа из приличной семьи, — фыркнул про себя Андрей, который альфонсом-то как раз и трудоустраивался. — Ну-ка, ну-ка, что там такое в этих бумажках? Так, обязательное проживание вместе в доме за городом, ночевать непременно там. Ха, ночь у всех начинается в разное время… А, нет. Тут указано, что в двадцать три часа надо быть в доме, иначе финансирование урезается. Ну, всегда есть способы обойти такие вещи… — обнадёжился он, продолжая чтение.

Андрей пошуршал листками договора и наткнулся, наконец, на пункты, его озадачившие.

— Ээээ, не понял. А вот тут чего-то такое… — он потыкал пальцем в бумагу.

— Что именно? А! Условия получения денег? Ну да… А что вы, молодой человек, хотите? Разумеется, я не стану деньги просто так раздавать! Да для их получения с вашего общего счёта вам нужно совместное одобрение.

— Не понял!

— И я не поняла! — подала голос Милана.

— Всё очень просто. Специально для нашей ситуации разработана некая банковская программка. Несложная… Как только кто-то из вас пытается со счёта деньги снять или что-то оплатить, приходит запрос второму, согласен ли он или она с данной транзакцией? Милана, транзакция — это означает перемещение денег. Оплата, короче говоря, — пояснил Брылёв специально для дочери.

— Я знаю! — надулась Милана.

— То есть, если мне захочется что-то купить, то я смогу это сделать, только если с покупкой согласится Милана? — уточнил Андрей.

— Именно! — кивнул Брылёв, обменявшись взглядами с Мироновым.

— А если она не согласится? Оплата не состоится? — продолжал докапываться до сути Андрей.

— Да, но не просто не состоится: у вас обоих на эту сумму уменьшатся ваши ежемесячные выплаты, — любезно пояснил Брылёв.

— Почему? — возмутилась Милана.

— Потому что я так хочу… — пожал плечами Брылёв. — И Пётр Иванович не против!

— Не против абсолютно! — хмыкнул Миронов. — Более того, если у вас не сладится с этим моим сыном, у меня их ещё парочка имеется. Старший — более представительный, а младший — компанейский.

— Эээй, отец! Что за подстава! Почему это сразу «не сладится»? — возмутился Андрей, ощутивший на губах печальную горечь улетающей прочь халявы… — Я что, сказал, что не согласен?

— Пааа, а я вот не согласна! — капризно выпятила нижнюю губку Милана. — Чего это я должна его согласие на получение моих денег спрашивать? — она кивнула на Андрея.

— С того, что это мои деньги, и я их тебе больше просто так давать не собираюсь! Ты закончила учиться, работать ты не хочешь, а раз так, выходи замуж!

— Чего это я не хочу работать? Я всё время работаю! Я вторую книгу пишу! — всерьёз надулась Милана.

— Да, только на издание этой книги я тебе денег не дам. Хочешь — получи их в браке, — Брылёв равнодушно кивнул на договор, лежащий перед ним, — Не хочешь? Никакой книги не будет!

— Папааа, это насилие! Ты понимаешь? Это же оно! Ты… ты абьюзом занимаешься! — возопила оскорблённая Милана.

— Да что ты говоришь? Ну, не хочешь замуж — не надо! Только вот чем ты заниматься будешь? Мы с мамой тебя из дома не гоним, куском не попрекаем — живи на здоровье, только ты же мне весь мозг взорвала, что хочешь издать вторую книгу!

— Хочу!

— А деньги на это ты где хочешь взять? — вкрадчиво уточнил Брылёв.

Чистый и незамутнённый сомнениями Миланочкин взгляд как безошибочная стрелка компаса притянулся к её вечному и безотказному кошельку — к папочке любимому.

— У меня? Так я просто так больше не дам — только с условием твоего выхода замуж! Год поживите, а потом посмотрим… Не-не, про насилие не надо — тебя никто не заставляет и не вынуждает, просто денег на книгу не получишь. Хочешь жить самостоятельно — я только за! Даже помогу. Только вот всё равно денег на книгу не дам!

Милана по-особому распахнула глаза, на которые моментально набежали слёзы, надула губки, всхлипнула…

Присутствующие заинтересованно воззрились на неё, ожидая продолжения.

Милана тут же почувствовала себя глупо. Нет, ну как тут плакать, если рассматривают как какую-то редкую зверушку в зоопарке? Она зло фыркнула, моментально изгнав все слезоприготовления с личика, и хмуро воззрилась на Андрея.

— Обыкновенный примитивный мужлан… Я его быстро сделаю и буду вертеть им, как захочу! — решила она, полностью удовлетворённая результатом осмотра.

Андрей в свою очередь был очень доволен тем, что увидел.

— Дурочка, как есть! Красивая и безмозглая как бабочка-капустница. Обаяю, и она как миленькая согласится на все мои траты. Одна проблема — с ранними возвращениями домой: дом довольно далеко от Питера, придётся выезжать оттуда почти в детское время, а за опоздание — денежное удержание. И кто такое безобразие придумал? Ну ладно, разберусь и с этим! Миланочка будет хорошей девочкой и подтвердит своему бдительному папочке, что я давно дома-дома…

Обмен взглядами между отцами семейства был стремителен, и призадумавшиеся детки его попросту не заметили, увлечённые собственными планами.

— Купились! — сигнализировал Пётр Иванович.

— Однозначно! — едва заметно кивнул партнёру по детоотрезвлению Брылёв.

— Я согласен! — провозгласил Андрей, но его отец покачал головой и посоветовал:

— Прочитай ещё раз! Внимательно. Помнишь, я тебя учил никогда не относиться к договорам свысока? Помнишь о деталях «мелким шрифтом»? — напомнил Пётр Иванович Миронов среднему сыну.

— Ой, только не начинай! — презрительно сморщился Андрей. — Без тебя знаю. Я уже увидел всё, что там было.

— Милана, ты, может, перечитаешь? Или давай я тебе подробно всё объясню? — заботливо предложил Брылёв оскорблённой дочке.

— Папа! Ты меня что, за дурочку держишь? У меня курс юриспруденции в университете был! Я всё отлично прочитала и поняла!

Миронов и Брылёв мимолётно и практически незаметно улыбнулись друг другу, так, что это увидели только сопровождающий шефа в Италию Хантеров и Лариса Максимовна — жена Брылёва.

Две серые и крайне самоуверенные мыши двинулись к мышеловке, шевеля усами и заворожённо глядя на сыр. Вкусный, ароматный сыр, которого так МНОГО и который даётся практически за просто так…

Хантеров не позволил себе ни малейшей, даже самой слабой улыбки, глядя, как эти простак и простушка подписывают договоры, зато он почти наяву услыхал скрип пружины, исправно опускающей за глупыми мышами дверцу мышеловки.

— Ну-ну… Таких только и учить! Теперь наша очередь развлекаться… — подумал он, припоминая, сколько специальной техники вмонтировано в тот дом!

А потом вдруг сообразил, что самого главного на встрече он и не услышал!

— Ну, ладно наш олух, но девица-то… Её, похоже, ничуть не смущает, что она проживёт как минимум год в одном доме с чужим мужиком. Трещала о насилии над своей личностью, но ни словом не обмолвилась о том, что этого человека она не знает и не любит! — он чуть поморщился от брезгливости.

— Хорошо хоть иногда попадаются другие… — Хантеров невольно припомнил своего аудитора Марину, недавно вышедшую замуж, причём, безусловно, по любви. Вспомнил, и его немного отпустило, словно противоядие подействовало. Нет, он ни разу и никогда не был романтиком, но безразличие Миланы к безусловно важным вещам его покоробило.

Глава 4. Праздник-платье-гости

Уверенность в себе будущих мужа и жены Хантерова попросту умиляла:

— Изумительно просто! Андрей уверен, что будет приходить-уходить когда вздумается и согласие на перевод денег от Миланы получит легко, — он отлично знал и самого среднего сына своего шефа, и его характер. Знал, наверное, даже лучше, чем всех остальных детей Миронова — просто потому, что подозревал, откуда могут прийти глобальные проблемы, и более пристально наблюдал за ним.

Самоуверенно-пренебрежительный взгляд Миланы в сторону жениха заставил Хантерова внутренне усмехнуться — девица, похоже, пребывала в убеждении, что её внешность заставит Андрея делать всё, что она захочет. — Забавная… Ну что же, её тоже ждёт много дивных откровений.

Почему-то и Милана, и Андрей были абсолютно уверены, что после подписания договора им ещё далеко не сразу будет нужно выполнять его условия, поэтому оба удивились, когда Брылёв крайне деловым тоном поставил их в известность о том, что их бракосочетание будет происходить через три дня…

— Что? Пап, а подготовить свадьбу? А платье? А…

— Ничего не «а»! Я же тебе посоветовал прочесть договор внимательно! — отрезал обычно такой покладистый отец. — Там оговорены сроки свадьбы, а также её проведение — будет просто роспись!

— А как же праздник? — не поверила Милана. — Пап, ты же сейчас пошутил?

— Никаких шуток! — покачал головой Брылёв.

— Мама! Моя свадьба! Праздник-платье-гости! — возопила Милана, очень приличное время в своей жизни потратившая на обдумывание «самого главного дня в жизни девушки». Каким уж образом это уживалось с её кардинальными идеями о том, что всё зло в мире от мужчин, непонятно, но потеря праздника Миланой была воспринята трагически…

— Доченька, так ведь в договоре указано, что ты можешь отпраздновать, но только за счёт ваших общих денег.

— Никаких дурацких гостей-платьев-праздников за мои деньги! — вмешался Андрей.

— Почему это за твои деньги? — удивилась Милана. — Это деньги моего отца, а значит — мои!

Брылёв погасил усмешку, Миронов мимолётно и беззвучно хмыкнул, их жёны понимающе переглянулись, Хантеров мысленно потёр руки.

— Ээээ, Милана тебя зовут, да? — вальяжно уточнил Андрей, который прекрасно помнил, как именно её зовут. — Видишь ли… Ты бы договорчик читала, прежде чем такие вещи высказывать! Это уже не деньги твоего отца… И я категорически не согласен тратить то, что мне причитается, на всякую твою фигню!

Горячая речь Миланы о том, что свадьба — это не фигня, Андрея ничуточки не тронула.

— Я ни копейки не дам на сопливые бабские фантазии! — отрезал он.

— Папа, я не выйду за него замуж! — завизжала Милана.

— Милая, тогда ты попадаешь под условия соответствующего пункта договора, — Брылёв сочувствующе улыбнулся и, взяв со стола свой личный экземпляр договора, чтобы не рисковать уже подписанными, подчеркнул нужный пункт и предъявил его дочурке.

— Там написано, что если кто-то из вас разрывает договор до свадьбы, то все деньги уходят к другому участнику, а на того, кто отказался от исполнения условий, налагается штраф. Ты, например, лишаешься денежного содержания на три года, и должна будешь искать работу, чтобы сама себя обеспечивать.

— ЧТО? — тихим и страшным голосом спросила Милана. — Кто? Кто составил этот жуткий, этот отвратительный и неправильный договор?

— Один из знаменитых адвокатов! Точнее, одна из… — довольно просветил собравшихся Брылёв. — Мне вообще очень повезло, что она согласилась нас консультировать.

Он доверительно повернулся к Миронову и сообщил ему:

— Звонникова Матильда Романовна известна тем, что, если она составляет документ, подкопаться или опротестовать его невозможно. По крайней мере, за всю её карьеру никому этого так и не удавалось.

О том, как веселилась эта самая «адвокатица» или «адвокателка», как бы обозвала её Милана, составляя пресловутый документ, Брылёв поведал собрату по несчастью через три дня.

Эти три дня, насыщенные истериками, скандалами, слезами и тотальной обидой Миланочки, в значительной степени компенсировались осознанием того, что они с женой вот-вот насладятся тихой и мирной вечеринкой на двоих в честь свадьбы любимой дочери…

— Уже скоро мы разведём огонь в камине, будем кидать в него эти мерзкие книжонки, ворошить кочергой и думать о хорошем! — мечтал Брылёв, усаживаясь напротив Миронова в ресторане после того, как их деточек удалось всё-таки отправить в их новый, очень и очень интересный и замечательно оформленный дом. — А пока отмечу это со сватом! Надо же… породнились, — он только головой покрутил, удивляясь фокусам бытия.

Устроились с комфортом, чуть отметили, отдыхая от реально сложного последнего времени, а потом разговорились:

— Звонникова похожа на милую и кроткую пожилую даму. Знаете, такую в кружевах, рюшечках… На самом деле, это всё чистой воды камуфляж. Это какая-то даже не железная, не стальная, а титановая бабуля. У неё ещё прозвище забавное — Тираннозавр в оборочках. Она на какое-то время вроде как ушла на покой, но через знакомых можно уговорить заняться делом, если оно покажется ей интересным. У меня есть знакомый — Игорь Васильевич Каштанов. Он с этой самой Матильдой давно знаком. Недавно она ему чем-то очень помогла, что-то с собакой связанное, так он мне все уши про неё прожужжал, вот я и вспомнил фамилию… Говорю, мол, неужели же это та самая Звонникова? И он, простой такой, признаётся, что да, она самая! — делился Брылёв. — Я когда ей описал, что именно и почему нам нужно, Матильда только посмеялась, но договор составила так, что не подкопаться. Мои юристы и так и этак вертели, только что на зуб не пробовали — ни одной зазубринки не нашли.

— Да и мои анализировали — в полном восторге! Контактами её поделитесь? Такие люди — редкая удача! — живенько заинтересовался Миронов. — Мы ж теперь вроде как родственники!

— Так бы — ни за что, точно контакты зажилил бы! А со сватом дорогим как не поделиться? — рассмеялся Брылёв. — А что? Вполне возможно, что эта свадебка не только воспитательный эффект принесёт! — мечтательно протянул он. — Может, и посотрудничаем…

— Да, хорошо было бы… — вздохнул Миронов. — Пусть бы только всё это подействовало на наших!

Действовать «всё это» уже начало, да так, что стены дома, куда только-только прибыл свадебный кортеж, испытали что-то вроде урагана, но изнутри.

— Ты! Всё из-за тебя! — Милана, которая за прошедшие три дня осознала, что все её требования шикарной свадьбы или отмены этого дурацкого договора, слёзы и крики об абьюзе и прочих чрезвычайно важных вещах не принесли ни малейшего эффекта, нашла, на ком сорвать злость. Именно этим она и занялась, когда за водителями, которые привезли из ЗАГСа «молодых» и их вещи, закрылась дверь. — Ты мне всё испортил! Я мечтала совсем о другом!

— Крошка, пасть закрой! — доброжелательно порекомендовал ей Андрей. — Мне твои мечты вообще не интересны! Поняла?

Милана ошеломлённо хлопала глазами. С женихом она познакомилась три дня назад, взвилась из-за его опрометчивого заявления с отказом от празднования свадьбы, но почему-то всё равно была уверена, что, узрев вблизи её, красавицу и умницу, он непременно растает и кротко выслушает всё-всё, что она будет… нет, не говорить, а возмущённо и очень громко высказывать.

Мысль о том, что он тоже вполне может что-то высказать уже ей в ответ, в голову Миланы не пришла. Как-то не долетела такая вероятность до высокомудрого её сознания.

Ни в одном, даже самом кошмарном сне Милане не мог привидеться более неприятный тип!

Она-то совершенно законно и правильно высказала своё мнение о его низкоорганизованной и никчёмной мужской натуре, но никоим образом не была готова услышать ответ…

— Никчёмная тут только ты!

— Да какая же я никчёмная, раз книгу написала! Вот, смотри! — Милана бережно выложила из сумки своё главное творение и торжествующе посмотрела на Андрея, который раздражённо потянул его к себе.

Исключительно от нечего делать.

Она была готова к его реакции, правда, абсолютно не к той, которая последовала после беглого просмотра её КНИГИ.

— Потрясающая чушь! — пренебрежительно фыркнул муж, небрежно откинув книгу на журнальный столик.

Он совершенно невозмутимо выслушал оскорблённые вопли хорошенькой и пустоголовой девицы, которая с жаром убеждала его в том, что она одарила мир концентратом прогрессивных и абсолютно необходимых знаний о жизни, что училась она этому аж в самой Европе! И вообще, не понравиться книга может только… только горилле! И она планирует за время их брака написать ещё несколько книг и издать их за те деньги, которые ей полагаются.

— Так-так… А вот с этого момента поподробнее… — с кривой ухмылкой попросил Андрей. — И сколько же тебе денег на это требуется?

Услышав сумму, он расхохотался:

— Все? Почти все деньги, которые нам будут выдавать? Да с чего ты вообще взяла, что я тебе позволю хоть рубль, хоть копейку на эту белиберду потратить?

— Как ты можешь? Да как ты смеешь называть мою книгу белибердой? И что значит, ты не позволишь?

Когда Милана уяснила, что он говорит всерьёз и действительно не собирается согласовывать ей деньги на рекламу первой книги и написание остальных, то выдала весь спектр своего возмущения.

Тут уж и Андрей начал догадываться о том, что просто ему не будет… Собственно, сложно ему тоже не будет, а будет ему кошмарно…

«Какие авторки-блогерки-программерки-писателки? Какие абьюзы и прочее? Чем у неё вообще мозги забиты, а? — ему приходилось реально себя сдерживать, чтобы не пригибаться постыдно, не втягивать голову в плечи под лавовым потоком нескончаемых претензий, терминов, „новосделанных“, вывернутых чуть не наизнанку слов и абсурдных требований о признании гениальности Миланы. — Ой, ёлки-палки-моталки, кажется, я попал…»

Здравая, но несколько запоздавшая на подлёте мысль о том, что такой серьёзный мужик как Брылёв за просто так свою единственную кровиночку столь странно замуж выдавать не будет и в раздаче денег по доброте душевной алчущим молодым людям как-то не замечен, всё-таки добралась до Андрея.

— Не понял? Это меня чего? Облапошили? Свалили эту… — Андрей крайне неприязненно покосился на Милану, — писателку… а сами, небось, отдыхают?

Несдержанный характер среднего сына Миронова загудел в голове, засвистел тоненько в ушах, вырываясь оттуда как пар под давлением. В глазах потемнело, а руки сами собой нашарили и метнули в сторону источника невыносимо-нескончаемого шума первое, что под них подвернулось — какую-то книжку…

От Миланы она пролетела далековато, но сам факт того, что с её ПРЕЛЕСТЬЮ так обращаются, заставил творицу этой книжицы взвыть на манер оперной дивы.

Андрей и сам не знал, насколько он был прав!

Да, в доме Брылёвых воцарились изумительная тишина, спокойствие и всеобщая приятность…

Родители Миланочки мечтательно сидели рядом на диванчике перед камином, одобрительно поглядывая на низенький стол, уставленный лакомствами, и с наслаждением, как и мечталось, смотрели в огонь. Точнее, не просто в огонь, а на экземпляры книг, работающих топливом.

— Слушай, наверное, надо будет сказать садовнику, чтобы он это, — Брылёв кивнул на камин, куда-нибудь утилизировал. Закопал, что ли… Может, оно ядовито? Красители и всё прочее…

— Нет, не надо. Я специально уточняла, зола от иллюстрированных журналов не токсична, а там глупостей ничуть не меньше пишут… Так что не страшно, — умиротворённым тоном успокоила его жена. А потом встрепенулась:

— Знаешь, мне сегодня звонила знакомая… Спрашивала совет, куда лучше её дочку отправлять на учёбу в Европу. А у неё дочка примерно такая же, как наша в школе была — неглупая, незлая, славная девочка, но абсолютно без здравого смысла и собственного мнения — чистый лист.

— И что ты ей сказала?

— Что, если ей охота непременно куда-то отправлять, пусть лучше в Монголию — толку будет столько же, а вреда на порядок меньше! Прислала ей ссылку на Миланину книгу… Знакомой хватило десяти минут. Как я подозреваю — минуты три она смотрела книгу, а остальное время пыталась отдышаться, чтобы в трубку не хохотать.

Синхронно вздохнув, супруги взяли и подбросили в камин ещё по несколько «полешек», и Брылёв резюмировал:

— Ну, хоть кому-то от этого польза — пусть учатся на наших ошибках! Нечего безголовое дитятко слишком далеко отправлять, да учить непонятно чему… Эххх, да кто бы знал-то!

— Вить, а Вить, — вдруг запереживала его супруга — А этот самый Андрей Милану не обидит?

— Не волнуйся! В гостиной, в прихожей и в кухне установлены камеры, микрофоны стоят, так что, если будет что-то угрожающее, примут меры. Наши ребята в соседнем доме находятся. Им через забор махнуть, и они уже на месте.

— Как-то это нехорошо… камеры… — вздохнула Лариса Максимовна.

— Милая, так они же не супружескими обязанностями там заниматься будут, а учиться понимать, что кроме них любимых ещё кто-то в мире есть. И с этим кем-то надо считаться. С нами Милана после приезда из своих евроуниверситетов вообще считаться не собиралась — мы же отработанный материал, питекантропы, у нас только деньги требовать можно. Вот мне прямо хотелось бы знать, что им там такое говорили? Что такое можно было сказать, как внушить, чтобы дочка после этого обучения стала считать нас чем-то лишним, не семьёй, не близкими… Андрей этот самый примерно таких же взглядов, так что им многое придётся обсудить. Да и сюрпризов хватит, чтобы жизнь сахаром не казалась!

Следующая партия «полешек» полетела в камин, озаряя лица супругов Брылёвых отблесками света, которого в самом содержимом книг и в помине не было.

* * *

Когда вопли вперемешку с уничижительными эпитетами раскалили наушники наблюдателя, располагающегося в соседнем особнячке, он вздохнул, потёр уставшие уши и, пожав плечами, нажатием кнопки включил молодожёнам тревожную сигнализацию.

Оглушительнейшая сирена легко перекрыла все вокальные упражнения парочки, заставив Милану некрасиво вытаращить глаза, а Андрея застыть в нелепой позе, словно он вприсядку собирался сплясать…

— Что? Уже? — напарник наблюдателя посмотрел на экраны, где отмершие от ступора молодожёны во всей красе метались по гостиной, пытаясь найти, где вопит, и как от этого избавиться. — Быстро они… Хорошо хоть тут больше обитаемых домов нет. Ты легенду помнишь? Я — маляр Вася, а ты — штукатур Дима.

— Да помню я всё! Можно подумать, им интересно будет, как нас зовут и кто из нас маляр, а кто штукатур. Маляроштукатуры мы, местного разлива! Ты мне лучше скажи, ты глушилку на связь и интернет проверял?

— Ясное дело, а что?

— Пора включать, а то девушка уже родителям собралась названивать. Вон, верещит так, что аж сирену перекрыла!

— Ну как скажешь! — «маляр Вася» пожал плечами, ииии… как по волшебству парочка оторванных от жизни молодых людей оказалась оторванной ещё и от главных благ цивилизации. — Вот ещё фокус будет, когда они выяснят, что снег чистить им самим придётся… — хмыкнул Вася.

— О даааа, да ещё, можно сказать, доисторической лопатой, а не хитрым приспособлением.

— Ага, и готовить придётся самим! — дополнил Вася. — Короче, сирену включать нам придётся часто.

Андрей, который обнаружил в прихожей щиток с тревожной сиреной, непонятно зачем там размещённой, сумел её отключить, и, воодушевлённый этим подвигом, отправился к Милане, чтобы сообщить ей:

— Завтра одобришь мне получение денег!

— Каких ещё денег? — подозрительно прищурилась его новоиспечённая супруга.

— Как каких? Мне нужны деньги! Зачем? Не твоё дело! Че-го? Как не одобришь? Да ты… да ты…

— Дим, врубай сирену! Опять завелись! — флегматично вздохнул «маляроштукатур» Вася.

Снегопад, такой естественный в декабре, с наслаждением заметал коттеджный поселок, укрывая два жилых дома, множество нежилых, дорогу, ведущую к ним от трассы, окружающие леса… Ему не было никакого дела до двух людей, считающих себя не просто людьми, как все остальные, а людьми пуповселенными, уверенными, что всё вертится именно вокруг них.

Снегопад просто делал своё дело, закрывая лишнее, успокаивая тревожное, украшая, сглаживая и очищая всё вокруг, кроме людей, — ведь люди могут это всё с собой сделать исключительно сами.

Глава 5. Начало патовой ситуации

Милана растерянно смотрела на экран собственного крутого гаджета.

— Не понимаю! Как это, нет сети?

Она тыкала в экран пальцем, трясла гаджет, чуть было не отшвырнула его от себя прочь, но, случайно покосившись на Андрея, забыла об этом.

— Ты чего?

Вид у её новоиспечённого мужа был диковатый. Он, только что отключив сирену во второй раз, вернулся в гостиную и хотел было вернуться к обсуждению одобрения женой его денег, но, машинально покосившись на экран своего смартфона, замер.

— Че-го? Почему нет инета?

— И сети нет, — пожаловалась Милана.

— Не понял? Всё же было! Мы приехали, и я посмотрел, как отсюда быстрее выезжать. И интернет был, и связь была! Что за ерунда?

Молодожёны, временно сплотившись перед лицом глобальной угрозы их существования, заметались по гостиной, являя собой нечто похожее на героев картины «Последний день Помпеи».

Наблюдатели в соседнем доме насмешливо переглянулись. Оба прекрасно знали, что имеется простой и лёгкий способ вывести из себя большинство молодых людей, погрузив их в неуверенность, переходящую в отчаяние. Всё просто — лишить их возможности воспользоваться «третьей рукой-третьим глазом» — выходом в интернет. А если при этом ещё нельзя позвонить и срочно вызвать кого-то, кто примчится и всё это исправит, ситуация становится и вовсе патовой!

«Маляроштукатуры» Вася и Дима кивнули друг другу — скандал в соседнем доме был погашен, там было не до того — там разворачивалась сцена паники. Милана всё настойчивее металась по дому, стараясь «поймать инет», а Андрей делал то же самое в гостиной и прихожей.

— Что за фигня? Надо пойти к соседям и спросить у них, есть ли связь? — наконец решил он. — Эй, Милка, я к соседям схожу!

— Милка? Что это ещё за Милка? — возмущённо отозвалась Милана, свешиваясь с перил лестницы.

— Это ты, дорогая! — скорчил рожу Андрей, накинул пальто и вышел на крыльцо.

Темнота, окружавшая дом, заставила его изумлённо поднять брови.

— Не понял… А где? — он покрутился на крыльце, приподнимаясь на цыпочки, а потом отправился в дом, логично решив, что сверху светящиеся окна соседских домов будет видно лучше.

Милана не очень поняла, почему спешно прошагавший мимо неё Андрей вдруг стал так ругаться.

— Нет! Никого вокруг нет! Они что, с дуба оба рухнули! Милка, наши папаши завезли нас в дом в пустом посёлке!

— Как это в пустом? — удивилась Милана. — И я не Милка…

— Да без разницы, кто ты! Главное, что мы тут одни и без связи!

Паника накрыла Милану с головой, она прижала ладони к щекам и взвизгнула так пронзительно, что у маляроштукатуров возникло чувство, будто они оба случайно, но очень сильно наступили на оперную певицу.

— Ээээ, Вась, включи ты им интернет, иначе Милка, в смысле Милана, повыносит визгом окна сначала в том доме, а потом и в нашем… — запереживал Дима.

Андрей, который собирался рвануть в гараж и, наплевав на все пункты проклятого договора, смыться из этого дома, вдруг выяснил, что его смартфон воспрял, и обнаружил скопом и связь, и сеть…

— О! Заработало! — обрадовался он.

Милана, отбросив образ трагедийной героини, как выдра за рыбкой, нырнула в свой гаджет и завизжала теперь уже от радости.

— Рабооотааает!

— Не вопи, а то ещё спугнёшь! — прошипел Андрей, названивая родителю.

Миронов-старший звонка отпрыска ждал и не удивился, услышав его вопли:

— Это какая-то дыра! Вокруг никого! Связь пропадает, инета нет!

— Погоди… Ты мне звонишь? Значит, связь есть?

— Ну вот сейчас есть, а раньше не было! И дом… вокруг же никого больше!

— Так ты же сам так хотел! — Миронов расплылся в довольной улыбке, правда, по его тону догадаться об этом было невозможно. — Помнишь? Ты постоянно жаловался у нас в коттедже, что тебе мешают люди, соседи, работники… Мы с матерью специально искали дом, чтобы тебе, в смысле, вам с женой, никто не мешал.

— Но это же опасно! А вдруг кто-то вломится? — взвыл Андрей.

— Есть тревожная кнопка на щитке. Жмёшь, через пятнадцать минут приезжает служба охраны — у нас договор с местными.

— Да за пятнадцать минут…

— Андрей, неужели же ты бы побежал спасать соседей, если бы у них что-то случилось? По-моему, ты сам говорил, что и пальцем не пошевелишь… Помнишь? Так с чего ты взял, что, если бы вокруг было много людей, тебе было бы безопаснее? А потом — ты мужчина, молодой, сильный. Это Милане может быть страшно, а тебе-то что бояться?

— Я думал, тут какая-то цивилизация есть…

— Есть, как не быть! В двадцати километрах от вас по трассе есть небольшой магазин, да и продукты из Питера можно заказать. Сегодня вам о еде точно думать не придётся — в кухне должен быть накрыт стол. В кухне, потому что там блюда с подогревом… всё-таки свадьба. Идите, празднуйте! Да и холодильник у вас наполнен на первое время. А дальше разберётесь, всё-таки не маленькие. Ну всё, не буду тебя больше отрывать! Бывай!

Андрей смотрел на погасший экран, и его душила злость на отца, так искусно загнавшего его в эту западню.

В гостиной Милана также ошеломлённо уставилась на экран своего смартфона после разговора с собственным отцом.

— Как это? Что значит, сами разберётесь? Как это — уже самостоятельная? Ну да, самостоятельная, но…

В университете Милана успешно зацепилась за девчонку из России и таскалась за ней, предоставив ей самой решать бытовые вопросы. Нет, Милана участвовала в их тандеме, щедро соря деньгами, так что соседка не очень возражала против работы этакой нянькой.

— Ну что? Тебе тоже сказали, что ты сама разберёшься? — хмуро уточнил этот… муж который.

— Да, сказали, — мрачно ответила Милана.

— Да, кстати, а чего ты мне не сказала, что в кухне нам стол накрыт?

— Я не знала. Чего я забыла на кухне? — удивилась Милана.

— Ну, может, еду? — предположил её муж. — Пошли уже. Хотя… Можешь и не ходить, я сам поем.

И почему его не насторожило Миланино удивление, связанное с кухней? Наверное, потому, что он слишком злился на отца! Впрочем, судя по всему, Милана была примерно в таком же состоянии, так что поужинали они почти спокойно.

Зато на следующий день он вспомнил слова жены и осознал их в полной мере!

— Милка, а чего у нас на завтрак? — уточнил он, выходя из своей спальни.

— Откуда я знаю? — c достоинством ответствовала ему Милана. — И сколько тебе раз говорить, что я не Милка, а Милана?

— Ну, поди узнай! А то есть охота… — велел ей Андрей.

И тут-то его и накрыло…

Волна возмущения, поднятая Миланой, накрыла его с головой! И чего только он не услышал о правах, обязанностях, грубых мужланах, которые виноваты во всём, во вся и всегда, о том, что она, Милана, принципиально на кухню не заходит, разве что указания повару дать.

— Погоди! Ты тут повара видишь? — уточнил Андрей, коварно дождавшись, когда у Миланы закончится воздух, и она остановится, чтобы перевести дыхание. — Тут никого, кроме нас, нет! Так что иди и приготовь что-нибудь!

Второй заряд словесной лавины был дольше, громче и красочнее.

— Ну и дyрa! — равнодушно пожал плечами Андрей. — Я себе ресторанную доставку закажу, а тебе не одобрю эту оплату!

— И я тебе не одобрю! — подскочила Милана.

— Ну на поесть-то у меня деньги есть! А у тебя? — коварно фыркнул Андрей, у которого денег после того проклятого итальянского казино было в обрез.

— И у меня! — расхрабрилась Милана.

Правда, быстро приуныла — вспомнила, что аккурат накануне от нечего делать сходила на шопинг с подругой, так что на карте были жалкие остатки.

Андрей пожал плечами, полез в смартфон заказывать себе готовую еду и тут столкнулся с первым препятствием на пути к завтраку:

— Не понял… чего? Почему это не доставляют? Расстояние от Питера большое? Да и что?

Знал бы он, сколько времени люди Хантерова провели, разыскивая именно такой дом, который отвечал бы их целям и был на достаточном удалении от города.

Слушая ругань и проклятья несдержанного Андрея, Милана с полной уверенностью в том, что уж ей-то удастся сделать то, что не получилось у этого мужлана, взялась за свой гаджет. Исключительно для того, чтобы получит тот же самый ответ.

— Да что за ерунда? Что им лишние десять километров проехать? — зло затопала она ногами.

— Ладно, я замороженную пиццу закажу, ну, колбас там всяких… Перебьюсь! — принял волевое решение Андрей, сделал заказ, но ему через некоторое время позвонили с уточнением, почищенная ли до них дорога?

— Понимаете, у нас курьеры не поедут, если дорога снегом завалена — нет, не потому что мы ленимся, — оператор с отменным самообладанием объясняла раздражённому Андрею, вопящему в голос. — Они просто застрянут и не доедут.

— Да мне плевать, вы поняли, чихать я на вас хотел! Да я вас разорю! Да вы по миру пойдёте! — скандалил Андрей.

Но ни его громогласные выступления, ни попытки Миланы ничего не дали.

— Ладно, пойду проверю, что там с дорогой! — наконец заявил Андрей, одеваясь.

Стоило только выйти на крыльцо, стало понятно, что с дорогой плохо: снег валил сплошной стеной, нога проваливалась в достаточно глубокий снежный покров, и Андрей добрался до ворот не так чтобы очень быстро…

— Ёлки-палки… Я сам-то выеду? — вдруг заинтересовался он, выглянув за калитку. Почему-то ему не приходило в голову, что дорожки у дома сами по себе не чистятся. Нет, саму дорогу явно чистили, так что до трассы доехать он бы смог, но до этой дороги надо было ещё добраться…

Лопата для снега нашлась в гараже. Точнее, две лопаты, и Андрею пришло в голову, что его, с позволения сказать, жена тоже может поучаствовать.

— Пошли! — велел он Милане, вернувшись в дом.

— Куда это?

— Как куда? Снег чистить. Заметёт гараж и ворота, даже до дороги нашей не доберёмся.

— А я тут при чём? — удивилась Милана. — Я, что ли, должна чистить?

— А кто «что ли» должен? — уточнил Андрей. — У тебя что? Не руки, а лапки? Или ты считаешь, что я твою машину откапывать буду? Или жратву тебе возить?

— Ну я же девочка… Я не могу снег копать! — с непоколебимой уверенностью ответила Милана.

— Ты девочка? Да ладно… А я думал, ты равноправный член общества! — парировал Андрей. — Короче, пошли!

— Вот ещё… Да тут в соседнем дворе справа копошатся какие-то работяги — я в окно второго этажа видела, найми их!

Андрей, как только услышал, что они не одни и люди здесь имеются, рванул к соседскому дому, проваливаясь в снегу по колено и не сомневаясь, что работяги сейчас решат все его проблемы.

Не тут-то было! Нет, работяги действительно имелись, двое каких-то примятых парней в заляпанной краской одежде что-то перетаскивали из соседского гаража в дом. На появление растрёпанного молодого мужчины, ввалившегося в калитку без приглашения, они почти не обратили внимания.

— Неее, мужик, мы заняты.

— Да вы не поняли! Я заплачу!

— Естественно, ты бы заплатил, только мы не нанимаемся — у нас уже работодатель имеется! И работы полно! — упёрлись двое лентяев, и сколько Андрей ни сердился, ни орал, ни даже упрашивал, ничего-то у него не вышло.

Ничего не поделать, пришлось Андрею возвращаться обратно, брать лопату ииии… копать-копать-копать. А проклятый снег шёл, активно заметая всё, что он только что сделал.

— Слушай, я бы вот так сидел бы и сидел… любовался! — сказал «маляр» Вася «штукатуру» Диме.

Они с видом знатоков наблюдали за титаническими усилиями Андрея, который грёбся около гаража.

— Красота-то какая! Говорят, вечно наблюдать можно за горящим огнём, текущей водой и… — сказал Вася.

— За сыном шефа, который копает снег, скидывая его с лопаты ровно на то место, которое пару минут назад очистил! — поддержал его Дима. — Это же просто наслаждение какое-то!

— А тут ещё и бонус имеется. Дим, посмотри на третью камеру! Там краса-девица холодильник обнаружила и роется в нём. Смотри — собирает себе что-то и в комнату тащит.

Они, разумеется, встретились: умотанный, злой, как голодный крокодил, да и просто голодный Андрей и Милана, которая волокла к себе голову сыра, какие-то хлебцы, огурцы и яблоки.

— Дошла до воровства общих продуктов? — любезно осведомился Андрей.

— Да вот ещё, до воровства! Я тебе гораздо больше всего оставила! — разозлилась Милана.

Включенная бдительным маляроштукатуром Васей сирена прекратила скандал в зародыше — из рук Миланы укатился сыр, был пойман Андреем и унесён обратно в кухню как законная добыча.

День первый брака наглядно показывал истинность фразы «Хорошее дело браком не назовут», по крайней мере, конкретно в этом случае!

Глава 6. Разные ценности

Марина сдавала Хантерову отчёт о небольшой, но крайне хитроумной операции одного из сотрудников корпорации, отловленной ею.

— Мелочь, по-моему, юноша просто прощупывал, а можно ли вывести таким образом что-то покрупнее, — резюмировала она.

— Да, наверняка. Такие деятели начинают осторожно и с малого. Благодарю вас, Марина! — Хантеров был доволен. Сумма ерундовая, но суть в том, что уже скоро через обнаруженную щель потекут очень приличные деньги. Ну, по крайней мере, по идее этого менеджера должны были бы потечь.

Приятно было сделать сюрприз молодому да ушлому типу, который возомнил себя умнее всех, и особенно приятно то, что в Марине он не ошибся, — большинство её коллег и не обратило бы внимания на такую «мелочь».

Звонок, поступивший от двух сотрудников Хантерова, которые несли дежурство на объекте «Змеиное гнездо», Кирилла Харитоновича заинтриговал:

— И что там такое? Наши молодые уже перешли к рукопашным боям? Как-то рановато…

Он ничуть не тревожился о сохранности двух ценных отпрысков — его сотрудники Василий Бошинов и Дмитрий Петровский были отлично подготовлены к любым неожиданностям, но тем интереснее была причина звонка.

— Слушаю, Василий! — удивить Хантерова было сложно, но присланное коротенькое видео с этим справилось… — Вась, чем они там занимаются? — не выдержал Кирилл Харитонович на второй минуте наблюдения за Андреем и Миланой, которые в поте лица раскапывали снежную целину под окнами дома.

— Ээээ, как бы… ищут.

— А подробнее?

— Вам по мере вылета из окон перечислить или можно вразнобой? — Василий сосредоточился. — Сначала из окна выпала головка сыра, потом спланировал пульт от телевизора, две диванные подушки, оранжевая, а потом бежевая, ключи от машины, смартфон госпожи Брылёвой, смартфон господина Миронова, они разные. У Миронова…

— Отставить описывать смартфоны! — скомандовал Хантеров, успевший взять себя в руки, усилием воли подавить смех, и вернувшийся к обычному своему невозмутимому состоянию. — Дальше!

— Есть отставить! — исполнительно отреагировал Вася. — Дальше из двери выскочил Миронов и ринулся искать смартфон.

«Надо же, а я думал „дальше из окна выпала Милана“! — подумал Хантеров. — Неужели же сдержался… Не верю!»

— Мы думали, что он девушку выбросит, уже приготовились реагировать, но она сама справилась! — продолжал доклад Василий Бошинов.

— И как же? — с живым любопытством поинтересовался Хантеров.

— Звуковой волной — она так орала, что его из дома прямо-таки вынесло.

«Ааа, ну, тогда всё в порядке — ничего нового! — подумал Хантеров. — Андрей не сдержался и эвакуировался».

— А вот теперь они ругаются, потому что смартфоны найти не в состоянии, а без них они вообще ничего не могут. Прикажете помочь?

— Пока пусть ищут. Если до темноты не найдут, позвоните им и представьтесь как туристическое агентство по устройству туров для молодожёнов. Сначала ему, потом ей, — распорядился Хантеров. «Всё-таки самое дорогое отнимать нехорошо… — подумал он. — Вот люди! Чего стоит человек, если у него самое ценное на земле — плоская штучка, начинённая электроникой».

Ценности у всех такие разные…

Глава 7. Креативная ёлочка

Василий флегматично наблюдал в монитор, как Милана талантливо развешивает вещи своего супруга Андрея на одной из елей, растущих около коттеджа.

Его напарник, занятый нарезкой традиционно-российского новогоднего блюда с французской фамилией, с интересом наблюдал за коллегой.

— Вась, ты чего такой невесёлый? С семьёй планировал отмечать?

— Нее, мои знают, что я на задании. Тем более, если учесть моих братцев, тут значительно спокойнее. И я не невесёлый, а созерцающий… А ещё пытающийся разобрать хоть что-нибудь в женской логике! Вот скажи мне, занафига она все ботинки муженька прикопала в сугробе? Ну ладно, гирлянду из носков я ещё могу понять — вредничает, а ботинки-то почему? Он же снег чистит, а если не будет ботинок, чистить не пойдёт нипочём! Носки он легко обнаружит — снять с ёлки нетрудно, а вот обувь…

— Ээээ, ты и правда не понимаешь! Сейчас-то снег не идёт, а значит, и чистить нечего.

— Ну, так пойдёт же… зима… — удивился Вася, который привык просчитывать действия на несколько ходов вперёд.

— Об этом она подумает, когда за окном будет метель! — пророчески изрёк Дима. — Могу с тобой поспорить.

— У неё чего, совсем мозги не варят? — Вася пожал плечами, глядя, как Милана расправляет на еловых ветках дорогущий пиджак Андрея.

— Варят, но своеобразно. Я таких уже наблюдал, когда по поручению Хака водителем одной такой девы работал… Понтов — на миллиард, а мышление странное… Мозг есть, а здравого смысла не досталось.

— Даааа уж! У нашей со здравым смыслом тоже как-то не очень… Не доложили его Милане! — с уверенностью заявил Вася, узрев, как вышеозначенная особа цепляет на ёлку дико дорогие часы Андрея, которыми он явно гордился.

— Неужели она думает, что он ей за это ничего не устроит? — недоумевал Василий.

— Это ты не в курсе — спал и не видел, как они в очередной раз поругались из-за денег и разукрашенной макулатуры, которую дева считает книгой, — просветил коллегу Дмитрий. — Сначала они поругались, а потом, после разговора с матерью, Андрей высказал Милане вообще всё, что об этой её книжной ерунде думает. А это всё, что мы с тобой думаем, и сверх того ещё больше!

— Оно и понятно… Нам-то эту пакость с утра до ночи на дороге не подкладывают и вслух не цитируют! — слегка посочувствовал объекту наблюдения Вася. — Странно, что они хоть об оплате доставки продуктов договорились.

— Да, странно. Я-то поначалу думал, что они сообразят договориться — взять и поделить ежемесячный перевод пополам и совместно одобрить каждому получение его половины… — развёл руками Дима. — Но…

— Как бы они могли договориться, если сумма так интересно подобрана — каждому половины на их хотелки откровенно мало, а потерпеть и поднакопить они не могут — не желают терпеть и делиться. Судя по всему, каждый надеется, что другого надует и всё заграбастает, — Вася присмотрелся к изображению на мониторе и хмыкнул. — Глянь, страдалец просыпается!

Андрей, которого окрестили страдальцем, и правда изволил проснуться… Накануне, получив наконец свою часть суммы на продукты, о которой они с Миланой сумели договориться, он заказал продукты, а на остальное отправился развеяться и так увлёкся этим процессом, что напрочь забыл про все временные сроки. Прибыл утром и, ошалело уставившись на брякнувшее сообщение о том, что с их общего семейного счёта списана приличная «штрафная сумма», от расстройства прикончил начатую ёмкость с неким горячительным напитком, прихваченным для лечения головной боли.

Точно такое же сообщение пришло и Милане, после чего она сунулась к мужу с визгом и громогласными претензиями, в ответ выслушала море всего про свою книгу, в результате разобиделась вконец и принялась украшать ёлочку…

Андрей сполз с постели, двумя руками придерживая голову. Почему-то было ощущение, что она отвалится, стоит только руки убрать…

Смутные воспоминания о чём-то неприятном привели его к смартфону, послушно предъявившему сообщение из банка.

— Аааа, ну да… штраф! Кто ж это придумал-то? Вот засада! — простонал он, нащупывая дверную ручку, — организм срочно требовал восполнить дефицит жидкости и желательно с чем-то обезболивающим. — Уууу, лучше всего гильотину, конечно, — рррраз и нафффсегда решит фффсссе проблемы! — шипел Андрей, добравшись до кухни и источника воды.

Напившись и задвинув образ гильотины поглубже в подсознание, Андрей вдруг сообразил, что в доме чего-то не хватает.

— Интересно, чего? Диван на месте, стол на месте, стулья… уй… кто ж на проходе-то их выставил… тоже на месте. Чего нет? И тихо как-то! Аааа, я понял! Этой… Милки нет.

Он, смутно припомнив скандал, который произошёл накануне, осторожно высунул голову и воззрился на содержимое гостиной.

— И тут нет. Ну, можно было бы и не выглядывать — раз тихо, значит, она где-то в другом месте воздух колебает! До чего ж болтливая и глупая девица, аж сил нет — уши в трубку сворачиваются!

Припомнив, что вчера должны были привезти заказанные продукты, которые, к счастью, в их местность доставляли, он полез в холодильник, и тут хлопнула входная дверь.

— Чего ты забыл в моём холодильнике? — голос Миланы заставил Андрея оторваться от ошеломлённого осмотра всевозможных упаковок несладкого обезжиренного йогурта, пророщенного зерна, каких-то загадочных и малоаппетитных, с точки зрения Андрея, коробочек и упаковочек.

— Ой, только не вопи, голова болит! — сморщился страдалец. — Я не понял, а чего это холодильник твой, и где мои продукты? Ну, те, которые я заказал?

— Ты заказал и свалил. А чего я должна их принимать? — возмутилась Милана.

— Ты что? Отказалась от моего заказа? — возмутился Андрей и тут же пожалел об этом — голова отозвалась колокольным боем прямо по мозгу.

— Я просто не стала его забирать — тебе в прислуги не нанималась! — Милана гордо вздёрнула носик. — Я свободная женщина, и мои права…

— У-мо-ля-ю… не надо сейчас о твоих правах! — Андрей переждал набатный гул в многострадальной части тела и осторожно уточнил: — Так, где мои продукты?

— Там, где их и оставил курьер, — во дворе в сугробе, — фыркнула Милана. — И да, я хотела с тобой серьёзно поговорить о том, что ты вчера лишился кучи денег. Ты, я надеюсь, понимаешь, что это из твоей части удержано?

— Деньги на банковском счету не подписаны, а мы с тобой оказались в одной лодке, так что, извини, Милка, но штраф общий, — сообщил ей Андрей, у которого аж настроение повысилось от возможности хоть немного, но отыграться за вредность неописуемой девицы.

Он вышел в прихожую, поискал свои меховые кроссовки и несколько удивился — их не было.

— А где ботинки? — уточнил он у себя, сам себе пожал плечами и тут же узрел пропажу — случайно бросил взгляд в окно, за которым красовалась пушистая ёлочка, украшенная к Новому году. Как-то очень уж креативно украшенная…

— Миииилкаааа! — вой Андрея, обнаружившего свой гардероб на ёлке, заставил Милану шустро скользнуть в свою комнату и двери запереть.

Она дождалась, когда он окажется у её комнаты и начнёт тарабанить по несчастной двери, и торопливо позвонила отцу.

— Папа! Папочка, мне Андрей угрожает! Ломится в дверь! Папочка, я его боюсь! Забери меня отсюдаааа! — закричала она в смартфон.

Глава 8. Хитрый-хитрый план

Вообще-то Милана и Андрей накануне были свято уверены, что на Новый год они покинут проклятый коттедж.

— Предки, ясное дело, захотят, чтобы я праздновала с ними! — рассуждала Милана и в кои-то веки Андрей был с ней абсолютно согласен.

— Стопудово! — кивал он, поддакивая.

Только вот вышло всё не так…

Когда Милана позвонила матери, чтобы уточнить, во сколько её заберёт личный водитель и привезёт в аэропорт, услыхала:

— Доченька, так ты же уже лет семь с нами не празднуешь! Ты ж каждый год говорила, что это отстой — с нами праздновать, что мы отсталые и скучные, душные и токсичные. Помнишь?

Ну конечно, Милана помнила! Ещё бы… Только вот дело-то было в том, что тогда альтернативой родительской компании была развесёлая тусовка, радостно встречавшая приехавшую из Европы Милану. Тусовку, конечно же, пропустить было нельзя, вот Милана и фыркала на родителей. Всё очень логично! А теперь? Теперь-то, если выбирать между родаками и Андреем, то уж лучше мама и папа! Тем более что появляется шанс поныть, поплакать и уговорить отца аннулировать этот дурацкий договор!

— Мам, ну помню я, и что дальше? — раздраженно уточнила Милана.

— А дальше мы уехали на море! — неожиданно твёрдо ответила мама. — Зачем же нам тебя мучить собственной душностью и токсичностью?

— А я? А я-то как же? — заверещала Милана.

— А ты — с мужем! — уверенно продолжила родительница.

Ни попытка скандала с матерью, ни звонок отцу ничего не дали: родители уехали, а Милана должна была оставаться там, где находится.

Шок посетил Милану, закалённую написанием книги и кучей сведений о душности и токсичности предков. Внезапно страшно захотелось оказаться с родителями у ёлки, и чтобы под ней подарки горой, а на столе — лакомства…

Только вот всё это было смыто крайним возмущением.

— Как они могли? Я тоже имею право на праздник! Почему это они празднуют, а я с этим прид…

— Прид… кем? — участливо осведомился Андрей, заглянувший в гостиную. — Продолжай, дорогая… А ещё лучше, поведай мне, что же случилось? Твои родители решили без тебя отдохнуть? Припомнили тебе твоё же хамство? Аааа, они решили отдохнуть ОТ тебя?

Милана была настолько разозлена, что пропустила издёвку мимо ушей и начала излагать собственное возмущение о том, что её права нарушены!

— Погоди-ка, какие такие права? Ты что, несовершеннолетняя? — мягко уточнил Андрей. — Нет? Нет! Я ж твой паспорт видел. То есть ты сидишь на папочкиной шейке, вытираешь об него изящные ножки, да ещё отшиваешь папочку-мамочку, чтобы близко со своими глупостями не подлазили? Уй, ты ж моя умница!

Дело обстояло именно так, как сказал Андрей, но Милане его точка зрения не понравилась, она вдохновенно принялась рассказывать, что пострадала от токсичности родаков. Всё детство страдала, и вот теперь они ей должны за это деньги! Много денег! — Милана не вспоминала о том, что в детстве вообще-то вовсе не считала, что родители у неё плохие.

Просветили её об этом в университете, а потом окончательно в этом убедили новые знакомые, которые придерживались сходных взглядов.

— Прикинь, постоянно контролировали — водителя приставили, он меня на все кружки возил. Всё время то мать приставала с разговорами, то отец туда же…

Апофеозом пламенной речи стало потрясающее по силе заявление:

— Неужели они не могли мне просто дать денег и оставить в покое! Мне нужно книгу рекламировать и новую писать, а у меня средств на это нет!

— Милая, да ты прямо мой клон! — довольно рассмеялся Андрей. — Ну, с некоторой поправкой на пол и возраст… Я тоже так же думал! Поздравляю, но это так не работает! У нас с тобой отцы не такие дураки, к сожалению. Поэтому возвращаемся к первоначальному плану — семьдесят процентов мне, тридцать — тебе.

— Чтоооо? — возмутилась Милана. — Почему это тебе семьдесят?

— Потому что я умнее и старше! Я никогда не увлекался таким бредом, как ты… Да-да, я про твою дурацкую книжонку! — прищёлкнул пальцами Андрей. — И мне больше нужно! Я сейчас матери позвоню, чтобы она меня отсюда достала, и прощай, май лав, прощай… Останешься ты тут одна, а я свалю в Италию на праздники!

Только вот и мать Андрея повела себя неожиданно!

— Андрончик, милый, как ты там, мой мальчик? Я? Прекрасно, просто прекрасно! Ты что хочешь? Приехать ко мне? Мой малыш, но ты же со мной Новый год не отмечаешь… Ты же всегда так сердился, когда мы тебя к себе звали. Так что я на тебя не рассчитывала, мой золотой. Как это неважно? Очень даже важно — мы с твоим отцом в круизе. Да, на корабле.

Вытянувшаяся физиономия «Андрончика» стала для Миланы некоторым, впрочем, довольно слабым утешением.

— Умный он, да? Счасссс, как же! Я тобой воспользуюсь и всё равно отсюда уеду! — решила Милана.

Ну, в самом-то деле, на что ещё годится глупое мужское создание? Правильно! Служить ступенькой для изящных женских ножек!

— Главное — найти повод! — призадумалась интриганка.

Повод нашёлся быстро — Андрей, злой как собака, высказав «жёнушке» на прощание всё своё ценное мнение о её книге, уехал поразвеяться. Напрочь забыл о времени возвращения, оказался оштрафован, а сама Милана старательно подкидывала дровишек в костёр своего плана, держа наготове смартфон.

— Ты у меня, папочка, как миленький пошлёшь водителя или сам прилетишь — дочку спасать! Я вам устрою всем праздники! — шипела Милана, развешивая вещи Андрея на ёлку. — Лучше подстраховаться, а то у него может запала не хватить, чтобы реально напугать моих! — думала Милана.

Ломящийся в дверь жены Андрей не стал неожиданностью для маляроштукатуров Васи и Димы.

— Вот лиса, а? А я ещё сомневался, есть ли у неё мозги! — невольно восхитился Вася. — Спровоцировала мужика, а сейчас начнёт звонить отцу. И глянь, глянь, электрошокер достала… Ну, продуманная дева! Брылёва, одном словом. Но всё равно это неразумно!

— А то! Я же тебе так и говорил — здравого смысла нет, одни понты и самомнение! — согласился Дима. — Ну что, шестая разработка с пункта один, и дальше по обстоятельствам?

— Неее, думаю, одиннадцатая разработка… — уточнил Вася, держа руки над пультом. — Там пошёл звонок Брылёву… И рррраз!

— И два! — подхватил его коллега, нажимая кнопку на другом пульте.

— И три! — согласно кивнул ему Вася, щёлкая клавишей. — С Новым годом вас, дорогие молодожёны! С новым счастьем! Чуточку авансом, но это нестрашно, правда?

Глава 9. Неожиданные осадки

Милана ожидала, что гудки из тяжёленького смартфонного тельца вот-вот сменятся бодрым отцовским голосом, но ничего подобного не происходило, вместо этого в смартфоне стало тихо-претихо, и она гневно потрясла гаджет.

— Ну, давай же, чего ты там заотдыхался? Скорее поднимай трубку! — мимолётный взгляд на экран смартфона привёл её в замешательство. — Че-го? Как нет сети? Нет-нет, только не сейчас!

Паника, как лава при извержении вулкана, плеснула и залила Миланино сознание. Сразу припомнились фильмы ужасов, которые она не любила, но иногда всё-таки смотрела за компанию.

— Ладно! Ничего, если ворвётся, я его просто вырyблю! — она взяла себя в руки и нажала на кнопку электрошокера — сухой треск её обнадёжил. — Будет знать, как пугать беззащитных женщин!

Андрей никогда не был особенно терпелив, если начинал злиться, то вспыхивал, как сухой хворост. Ярость застилала глаза, превращая воздух перед ними в красное пульсирующее марево.

Когда он в подростковом возрасте начал ходить на борьбу, тренер пытался научить его держать себя под контролем, и у него почти получилось. Почти, потому что для этого прежде всего нужно самому захотеть сдержаться, а Андрей не хотел — он не боялся своего гнева и не опасался последствий своих действий.

Возможно потому что они никогда не были настолько плохими, какими могли бы быть — всегда рядом был кто-то, кто его страховал, выбивал из рук тяжёлый предмет, спасал кота, вышвырнутого в переноске из машины, удерживал руки Андрея в драке, когда он мог покалечить соперника.

Правда, одно правило Андрей не преступал — он не бил женщин. Никогда и ни за какие проступки.

Дверь он, конечно же выбил — ещё бы, с такой-то яростью в неё ломиться… А вот потом влетел в комнату и заорал на жёнушку ненаглядную.

— Тыыыы!

Собственно, на этом его выступление и закончилось, потому что Милана ткнула в него какой-то смутно знакомой, но никак не ожидаемой в её руках штуковиной, а с неба на них хлынул проливной ледяной дождь.

Точнее, это Андрею, летящему вперёд спиной в коридор мимо раскуроченной двери, показалось, что с неба… Ну, человеку, по которому хорошо так попали разрядом электрошокера, это простительно. А если рассматривать реальность, то какое уж тут небо в модном и технически навороченном коттедже — это с потолка хлынули настойчивые струи воды из системы автоматического пожаротушения.

Визг Миланы Андрей уловил каким-то краем сознания, а потом встретился спиной со стеной и отрубился. Дверь, оскорблённая его грубым обращением, обиженно скрипнула и вернулась на своё законное место, кривовато встретившись с косяком.

— Иииииии, аииииии, — верещала Милана, абсолютно ничего не сообразив. Она металась по комнате, прикрываясь руками, — выскочить из-под этой, непонятно откуда взявшейся воды было страшно: а вдруг на неё нападёт её муж, теперь-то уж точно собравшийся её прибить…

Холодная вода вообще-то действует бодряще.

Вот и мыслительные способности Миланы воспряли настолько, что она разглядела, откуда летят ледяные брызги и сообразила, что это всего-навсего система тушения, которая включилась из-за того, что среагировала на…

— На что ты, дyрa, среагировала? — зло прошипела Милана, опасливо косясь на дверь и крепко сжимая шокер. — Я ж не спички не зажигала… А! Поняла! Небось, на разряд от шокера! И как мне это теперь выключить? Я же вся мокрая! Ой, смартфон!

Милана рыбкой нырнула к драгоценному гаджету, уже прилично забрызганному водой.

— Не-не-не… Только не ломайся! — она прикрыла смартфон ладонями, торопливо стряхивая капли воды, и с облегчением увидела, что он работает. — Счастье-то какое!

Вода всё текла, и тут Милана осознала, что прыгает по лужам-то она уже некоторое время, и даже спиной к двери, а вот повторного нападения всё как-то и нет…

— Испугался и ушёл? Тогда я могу выбраться из этого болота! — Милана вымокла, было холодно от ледяных струек, она беспокоилась за смартфон, да и вообще пребывание в комнате стало крайне некомфортным, поэтому она прокралась к двери и, выставив перед собой шокер, осторожно её приотворила.

— Чего это он там сидит? — опасливо удивилась Милана, решив, что это такой хитрый военный приём врага-мужчины.

Андрей сидел на полу, прислонившись спиной к стене и уронив голову на грудь.

— Эй ты… Не притворяйся, а то я тебя сейчас опять током стукну! — дрожащим голосом заявила отважная Милана, но муж не пошевелился… — Уууу, какой! Я же тебе сказала, что могу за себя постоять! Теперь будешь знать! — продолжала она, выходя из комнаты и держа в одной руке смартфон, а в другой — шокер.

Мужчина не двигался.

— Эй ты! Я же тебе сказала, не притворяйся! Я тебе всё равно не верю! — Милана сильно топнула ногой, и он наконец-то послушался — стал двигаться, но совсем не так, как она думала.

Андрей не поднял голову, не опёрся бессильно опущенными руками об пол, а вдруг поехал вбок, налево, и упал на пол.

— Эй, ты чего? — осипшим от ужаса голосом прошептала Милана. — Эээй…

За спиной лил затихающий дождь, за окном усиливался ветер, темнело…

— Мама…. Мамочка… Я его что? Уббббиииилaaa? — вдруг перепугалась Милана.

Она не осмелилась подойти к лежащему, а вместо этого опрометью кинулась бежать к лестнице, потом вниз, к выходу из этого страшного дома!

Открыть входную дверь было просто, выскочить на крыльцо тоже, даже сбежать вниз в запале оказалось легче лёгкого, а потом…

— Куда? Куда мне ббббежжжжать в тттакком вввиде? — вдруг сообразила Милана. — Я ж мооооккрррая, зззамёрзну!

Она кинулась назад, скользя на дорожке, и… упёрлась в захлопнувшуюся за ней входную дверь.

— Нет-нет-нет… Не надо! — она заколотила ладонями по бронированной поверхности, внезапно сообразив, что вокруг никого, ключи от ворот и калитки в доме — она даже до работяг соседских не дойдёт, даже если они и не уехали по домам… — Я что? Зззззаммммёрзну? — c детским изумлением спросила она у смартфона, молчавшего, словно он кусок камня, и зачем-то посмотрела вверх — на неё бесстрастно уставились мириады звёзд, таких крупных и таких ледяных… Почему она раньше никогда не замечала, какие эти звёзды холодные?

Почему-то некоторым кажется, что их жизнь — штука постоянная, вечная и неуязвимая. Что с ними никогда ничегошеньки серьёзного не произойдёт, а даже если и произойдёт — их спасут. Вот прямо сейчас, ну вот сейчас!

Казалось так и Милане, ровно до того момента, пока она обессиленно не прижалась лбом к двери, отбив об неё руки в заведомо безнадёжной попытке войти в дом.

— Пора, открывай ей дверь, а то замёрзнет ещё! — кивнул Дима Василию, — Ну надо же, как одним махом девица сработала… И муженька уложила, и сама себя! Стахановка прямо! Да, как там Андрей?

— Нормально, я смотрел — он дышит, на камере видно, да и пошевелился, значит, сейчас оклемается. Вообще-то мужику сильно повезло, что он раньше ни в какую беду не попал — нельзя же так себя не сдерживать! Я вот слышал, что с ним хлопот море — он вообще не тормозит! Может, хоть сейчас в голову хоть что-нибудь разумное попадёт!

Вася нажал на кнопку, которая отпирала замок, тот послушно щёлкнул, и дверь подалась под руками трясущейся от паники и озноба Миланы.

В дом она ввалилась молча, на четвереньках перебравшись через порог, и, поспешно захлопнув за собой дверь, уселась на полу, стуча зубами и изумлённо глядя на неё.

Огромному, ни с чем не сравнимому облегчению человека, избежавшего гибели, явно что-то мешало, словно что-то кололо в бок и свербело, напоминая о нехорошем.

— Ой, Андрей! Он же там… — Милана прижала ладони к лицу и тоненько заскулила. — Что же мне делать, если я его… Погоди! А может, может, он жив? Может, просто сознание потерял?

Она с трудом поднялась на ноги и, хватаясь за перила двумя руками, как усталая старушка, осторожно стала подниматься по лестнице.

У её комнаты так ничего и не изменилось, разве что перестала хлюпать вода.

— Эээй! Андрей! Ну, ты чего? — Милана тронула его руку. — Тёплая вроде. А где там у них пульс считают?

Некоторое время она искала пульс, замирая от ужаса, что ищет то, чего нет, и наконец, когда под пальцами дёрнулась какая-то жилка, забилась с оттягом, неспешно и тягуче, Милана снова разрыдалась, но уже от счастья.

При этом о шокере, забытом на крыльце, она даже не вспомнила…

Андрей ощущал себя крайне странно… Почему-то лежит он на жёстком, рядом кто-то плачет в голос, тянет сыростью, а в ушах звенит так, словно там поселилось целое комариное болото.

— Что за… Уууух… — он попытался было поднять голову, и тут же об этом пожалел.

Право же, это было опрометчиво — ну лежит себе голова и лежит. Чего её перекладывать с места на место, а?

— Что это со мной? — спросил он, не открывая глаз. На ответ особенно не рассчитывал, но, как ни странно, его получил.

— Ты упал! — не очень убедительно произнёс кто-то тоненьким голоском.

— А ты кто? — осторожно уточнил Миронов.

— Ты не помнишь? — в голоске явно послышались панические ноты — Ты потерял память? Я же твоя жена!

— Я счас с ума сойду! — пожаловался Андрей. — Какая ещё жена?

— Мииилааанааа, — ещё тоньше пропищал голосок.

— Милана? Да какая же она жена? Это же гидра натуральная! — глубокомысленно сообщил Андрей. — Да ещё и тупая, как пробка!

— Вась, а Вась? Ты к плану двадцать первому готов? — поинтересовался Дима в соседнем доме. — Если придётся проводить спешное десантирование для спасения Миронова?

— Всегда готов! — подтвердил Вася. — Думаешь, прибьёт?

— Да кто ж её знает? — вздохнул его напарник. — Вроде шокер на улице, и в руках ничего тяжёлого нет… Но на всякий случай, готовность номер один!

— Есть! Готовность номер один. — кивнул Вася, покосившись на замаскированное снаружи окно.

Милана давно привыкла к оскорблениям от тупых мужланов и даже почти совсем на них не реагировала, а тут почему-то обиделась.

— Чего это я тупая? Да ещё как пробка? — от обиды даже нормальный голос прорезался.

— Чего? Да того, что… Эй, ты чего, правда, Милана? — Андрей осторожно приоткрыл глаза и скосил их в сторону, откуда говорили. — Ээээ, а ты уверена, что ты — это она?

Милана хотела было возмутиться, и тут только сообразила, что она вся мокрая, с потёкшим многослойным макияжем, с мокрыми волосами, взбитыми её многочисленными хватаниями за голову и прихваченными засыхающим фиксатором в причудливый стожок.

В обычное время она бы в ужасе кинулась приводить себя в порядок, предварительно избавившись от свидетеля её позора, но сейчас она только по-детски всхлипнула.

— Дддyрaк! Это ты во всём виноват! Если бы ты не ломился в дверь, ничего бы и не было!

— Какую дверь? Ах, да! Дверь! Погоди… Продукты — мой заказ в сугробе, моя одежда на ёлке! А потом я к тебе побежал… И что? А! Шокер? Ты меня шокером вырубила? — изумился Андрей, воссоздав в памяти предыдущие события. — А вода откуда?

— Это фигня на потолке среагировала на шокер, — содержательно объяснила Милана.

— За-ши-би-сь! — по слогам произнёс Андрей и потрогал голову. — Странно. Я думал, она отвалилась. Но как ты посмела, а?

— А как ты посмел свалить в кабак? Бросить меня одну? Нас ещё и оштрафовали из-за тебя! И да… Я думала, что ты будешь ломиться в дверь, а папа услышит и приедет за мной! Только у меня в смартфоне опять нет сети! А ты ворвался, и я тебя шокером… Я его с собой всегда ношу — самозащита от мужчин!

— И ничего бы я тебе не сделал. Я никогда женщин не бью. Принцип у меня такой. Не могу сказать, что их много, но зато тот — железный! — задумчиво произнёс Андрей.

Почему-то вставать ему нипочём не хотелось — видимо, удар шокером получился солидный.

— А где это твоё оружие самозащиты? — поинтересовался Андрей. — Как ты отважилась подойти к страшному мужику без него?

— Я испугалась, что ты умер. Понимаешь? Я так испугалась, что побежала… Ну, на улицу побежала!

Наверное, раньше Андрей бы раскричался, или сказал бы что-то издевательское, или пришёл бы в ярость от мысли, что его бросили и убежали, оставив без помощи. Да, наверное, так и было бы! Но сейчас у него на всё это не было никаких сил, поэтому он просто осмотрел съёжившуюся рядом Милану и вздохнул:

— Ты что? В такой одежде на улицу выскочила?

— Даааа…

— Я ж говорю, тупая! — нет, это не было оскорблением. Просто скупая констатация факта.

И тут Милану прорвало — она с рёвом и всхлипами рассказала, как выбежала, а потом сообразила, что за ней закрылась дверь, как она поняла, что сейчас замёрзнет, как она выразилась «совсем-совсем», как начала биться в дверь, а когда уже устала и безнадёжно заплакала, дверь вдруг сама открылась.

— С ума сойти! — с выражением высказался Андрей, с трудом принимая сидячее положение. — Да чего ты шарахаешься-то? С кем ты вообще общалась, что от любого движения так отпрыгиваешь?

— Нууу, мужчины разные бывают… — расплывчато сформулировала Милана.

Обычно на подобный вопрос она разразилась бы лекцией об абьюзерах, но сейчас как-то не получилось у неё это высказывать.

— Да и женщины тоже, — вздохнул Андрей, ощупывая одной рукой солнечное сплетение, а другой — затылок. — Далеко ходить не надо. Ладно, не реви. Лучше переоденься — ты мокрая, как лягушка.

— Ещё и лягушкой обозвал! — собирала обиды Милана, прошлёпав по лужам к шкафу в своей комнате. — Мужлан!

Правда, это было скорее по привычке, без огонька…

К счастью, большинство её вещей было так и уложено в чемоданы, до сих пор стоявшие в гардеробной на первом этаже. Произошло это потому, что прислуги в коттедже не было, а Милане было откровенно лень разбирать вещи. Тем более что она была твёрдо уверена — родители скоро её отсюда заберут.

Милана собрала в охапку одежду из шкафа, в который вода ещё не успела просочиться, покидала в дорожную сумку косметику и прочие вещи, выволокла всё это из болота, в которое превратилась её спальня, и выдохнула облегчённо, покинув сырое и неуютное помещение.

— Я сейчас в ту комнату переберусь и там переоденусь, — сообщила она Андрею, кивнув на свободную спальню. — А ты… ты, может, встанешь?

— Нее, я ещё посижу, ну, или полежу… — сообщил Андрей. — Мне пока так удобнее. Кажется, там снег пошёл? Дивно просто!

— А что? — откликнулась Милана через дверь, сдирая с себя мокрую, холодную одежду и мечтая нырнуть в ванную.

— На улице моя одежда и продукты, — напомнил ей Андрей. — И я до них не дойду! Креативненько к нам праздник приходит!

— Да ладно… Да не может быть! У девицы есть совесть? — маляроштукатуры изумлённо переглянулись и снова уставились на мониторы… — Она и правда откапывает его обувь и продукты! Ты ж смотри! Одежду стягивает с веток!

Ничего-то они не понимали в женщинах, эти Василий Бошинов с Дмитрием Петровским, и совесть тут была совершенно, абсолютно ни при чём! Милане попросту стало жалко… И кого! Мужчину!

Хотя чему удивляться?… В эти праздничные дни и не такие странные вещи происходят. Ведь правда?

Глава 10. Чучелком или тушкой

Милана и правда вернула в дом обувь и одежду Андрея, а с продуктов стряхнула снег, которым из вредности их присыпала.

— Пусть сам тащит! — решила она.

Правда, придя в дом и обнаружив Андрея на прежнем месте и в том же положении, чуть не зашипела от разочарования.

— Вот мужики… Только дай им повод поваляться — всю работу будут рады на нас, женщин, переложить!

Она громко потопала ногами в надежде, что этот тип поднимется и бодро побежит за своей едой, но ничего подобного не произошло.

— Эээй! Я тебе одежду и обувь принесла!

— Угу, — согласился Андрей.

— Вставай и иди за своим пакетами!

— Гррммм, — выразил возражение её собеседник.

— Там сейчас метель будет! — предупредила Милана мужа. — Заметёт всё!

— Слушай, ну будь ты человеком, занеси еду в дом, а? Полежать бы мне… — пробубнил невыносимый мужлан.

За что и поплатился, спровоцировав лекцию о лентяях, которые ничего не хотят делать, сидя на плечах несчастных женщин.

Через пять минут непрерывной трескотни Миланы с кучей заумных терминов и заковыристых фраз Андрей понял, что или он как-то заткнёт источник этого кошмара, или попросту сдохнет.

— Принципы, что б им! — билась в голове неотвязная мысль. — Всегда считал, что это слишком дорогое удовольствие. Раз заставить не могу, придётся идти — иначе она не замолчит!

Шипя, как проколотая велосипедная шина, он медленно встал и поплёлся в свою комнату.

— Ну вот… А говорил, что дойти не можешь! — радостно неслось ему вслед — Я так и знала, что это всё враньё!

Андрей с трудом оделся и так же неспешно поволок себя к лестнице.

— Если буду покупать себе дом, сделаю его одноэтажным! — думал он, повисая на перилах через каждый шаг. — Так кирдыкнешься на втором этаже и будешь змейкой на пузе сползать со всех проклятых ступенек вниз…

На улице под ледяным ветром и колючими жёсткими снежинками ему немного полегчало, он добрался до пакетов без особых затруднений, но волоча ноги, как столетний старик. Хотя стоило ему наклониться, чтобы взять пакеты, как голова закружилась, и он нырнул в сугроб рядом со своим несчастным продуктовым заказом.

— Ну и где этот невозможный тип? Оставил дверь открытой, и нет его, и нет! — рассердилась Милана, которая, подходя к входной двери, теперь испытывала некоторый трепет.

Выглянуть в окно было делом недолгим…

— Он что? Совсем того? Решил прямо там расположиться на обед? — рассердилась она, увидев Миронова в сугробе. — Эй, тыыыы, псиииих! Чего ты в том сугробе забыыыыл? — прокричала Милана, распахнув окно.

Псих никак не среагировал, разве что попытался ноги подтянуть к себе поближе, силясь закуклиться и забыться.

— Ненавижу мужиков! Чего он придуривается! После удара шокером через час с человеком уже всё нормально! Я точно помню, мне рассказывали! А сейчас прошло уже… — она покосилась на часы. — Ээээ, примерно сорок минут! Это ж почти час, да?

Милана решительно закрыла окно и собралась идти в ванную, но, проходя мимо входной двери, вдруг вспомнила, как сидела там, с той стороны, и била, и била ладонями в непоколебимую ледяную поверхность.

— Холодно там… Так холодно! — Милану зазнобило. — Вот паразит! Всё мужики паразиты! — выкрикнула она во весь голос, решительно потянув с вешалки шубку. — Вот дойду до него и скажу, что он такой же, как все, только хуже! Потому что ещё током стукнутый и об стену ушибленный!

Ключи от дома она предусмотрительно уложила в карман шубки и отправилась к Миронову, уже присыпанному в сугробе снежком…

— Если мне когда-нибудь захочется избавиться от настоящего мужа — уже и опыт есть и наработки, а значит, всё не напрасно! — утешала себя Милана.

Андрей периодически, какими-то урывками сознавал, что ему надо бы встать и идти в дом, плевать уже на все эти продукты, на всё плевать, только вот сил подняться не было.

— Зачем? Ну зачем в мире живут эти существа, а? Толку никакого, один вред! — голос, возникший над головой, ввинчивался в сознание острой дрелью и распугивал наваливающийся сон. — Нелепица какая-то, а не существа! Низкоорганизованные, ленивые бездельники!

— Чья бы корова мычала… — беззвучно просипел Андрей, но, к счастью, разошедшаяся Милана его не услышала.

— Вставай! Немедленно вставай! Делать мне больше нечего, тебя из сугроба выкапывать! Уууу, да кто бы знал, чем мне в этом дурацком замуже придётся заниматься! Кому сказать — мужика как картошку копать и домой тащить! Картошку же, кажется, копают, да? Уй, мои знакомые человекини от смеха попадали бы!

— Человекини… оооойййй, закопай меня обратно! Я лучше тут перезимую, только бы это не слышать, — по-прежнему беззвучно попросил Андрей.

Есть у наших женщин одна черта — да, даже у самых бестолковых, глупых, безответственных и безголовых — если уж женщина решила что-то куда-то ПРИВОЛОЧЬ, поверьте, она это сделает!

Объект чучелком или тушкой, но будет перемещён из пункта А в пункт Б, чего бы это ему, этому объекту, не стоило!

У Андрея не было ни одного шанса — его тянули, подталкивали, свиристели на ухо взбадривающе-возмутительные слова, от которых он дёргался, словно его острой палочкой тыкали, цитировали по памяти умные фразы из собственноязычно надиктованной Миланой книги, отчего объект готов был хоть на четвереньках, но уползти от мучительницы.

— Ну вот. Ты тут полежи на ступенечках, а я сейчас принесу твои пакеты, ладно уж! — Милана ощутила восхитительное чувство законного превосходства над этим никчёмным типом, и радостно зашагала за продуктами, не видя, как в её в спину уставились два глаза, полных обречённого ужаса.

— Н-да… Походу, Миронова-то приложило почище, чем шокером! — Вася невольно посочувствовал заползающему на ступеньки объекту. — И как он так попался-то аж на год?

— Денежки глаза застили! — поставил диагноз Дима. — Но лечение идёт полным ходом — пациент почти того… А ведь казался прямо крутым!

— У нас на каждого и прямо, и криво крутого найдётся своя Милана! — вывел мудрый Вася формулу вечного противостояния.

— Лучше ужасный конец, чем такой ужас без конца… — простонал Миронов, когда осознал, что он в доме. — Лучше, я отцу сдамся! Лучше работать пойду. Нет, честно! Это невыносимо! — в ушах звенело, и казалось, что воздух наполнен странными летучими тварями, которые верещат знакомым голосом всякие несусветные глупости.

Впрочем, когда Милана, крайне довольная своей деловитостью и явным превосходством над этим представителем простейших, удалилась в ванную, ему стало полегче. Настолько, что идея о работе отвалилась сама собой и укатилась куда-то в тёмный угол забвения, тоскливо грохоча по полу.

Андрей, добравшись до собственной ванной комнаты, заперся там и долго сидел в душевой кабине — встать сил не было.

— Даааа, креативненько уходит старый год… Хотелось бы верить в то, что новый будет лучше, но… не могу! Как вспомню, с кем мне его надо провожать, так вздрогну! — невесело констатировал через час Миронов, оживший, согревшийся, переодевшийся, а главное, договорившийся с пространством, где у него пол, а где потолок.

Он вернулся с продуктами, разложил их в холодильнике, решительно потеснив колбасами, сырами и сардельками Миланины заросли салатов, поросли проростков и всякие молочно-кислые унылости…

— Пиццу в морозилку, туда же пельмени и мороженое! — негромко консультировал сам себя Миронов. — Ну вот. Уже приятнее.

Василий Бошинов с Дмитрием Петровским после столь насыщенного времяпровождения объектов слегка заскучали и коварно переглянулись:

— А что, коллега, может, лучше ковать железо, пока горячо? — уточнил Вася — В Новый год положены чудеса, однако…

— Представляешь, а я как раз, как по заказу, чувствую себя волшебником! — сообщил Дима. — Комбинация семь плюс пятнадцать? Только учти, что Милка переехала в другую комнату — рассчитывай время!

— Да, пойдёт! — довольно кивнул Василий, как заправская машинистка пощёлкав клавишами. — Ясное дело, учту!

Милана вышла из ванной в пушистом халатике и довольно потянулась. Душу наполняла тихая радость от того, что она сумела поставить на место того бесполезного и нелепого типа…

Это она, Милана, умная, образованная и во всех отношениях прогрессивная! А её, с позволения сказать, псевдомуж — никчёмное, тупое и бесполезное создание!

Она потянулась было к косметичке, как вдруг комната погрузилась в полную темноту.

— Ээээй, это ещё чего такое? — спросила она.

Темнота скромно промолчала.

— Ээййййй! — Милана начала на ощупь искать средство спасения от всех невзгод — свой смартфон, а найдя, вцепилась в него, как утопающий в тощее брёвнышко.

Смартфонный фонарик озарил комнату холодным ярким светом.

— И что? — задала Милана очень-очень умный вопрос. — И что теперь делать?

Она добралась до выключателя, пощёлкала им совершенно безрезультатно и глубоко призадумалась.

Если вдруг у них в квартире или в загородном доме выключался свет, надо было срочно кого-то позвать, чтобы этот кто-то взял и всё-всё починил.

— Счас позову… — воодушевилась было Милана, а потом приуныла — А кого звать-то? Этого? Так он никчёмный совсем! А больше-то никого нет!

Она покосилась на смартфон — сеть по-прежнему отсутствовала. Потом подумала, ещё подумала, и… и по всему выходило страшное! Раз она тут самая умная, образованная и прогрессивная, то ей и нужно что-то делать!

— Но я же не знаю и не умею! — сказала себе Милана, подозрительно глядя на выключатель, словно он утверждал обратное. — Вот книгу написать — это запросто, даже две! И вообще… пусть этот… ну, хоть что-нибудь придумает! Его очередь!

Милана смело выбралась из комнаты, спустилась на первый этаж, крепко держась за перила, и вдруг услышала странный звук за окном, словно кто-то царапался в стекло. Она замерла и, меееедлеееенооо повернув голову, посмотрела в окно. Там явно мельтешила какая-то костистая лапа!

Дальнейшее она помнила слабо, зато Андрей, напротив, на всю жизнь запомнил приближающийся к нему со стороны лестницы нарастающий визг, сопровождающийся мельтешением смартфонного фонарика.

Откуда, из каких дремучих глубин сознания выныривает старый-престарый женский инстинкт — в случае страшного и непонятного прячься за мужчину? Как срабатывает этот механизм даже у самых самоуверенных и современнообразованных? Загадка… Только вот Милана поступила именно так, как поступали все её пра-пра-прабабушки.

Правда, когда выхода нет, мужчины рядом нет, да ещё и дети за спиной, вопрос обстоит совсем-совсем иначе — тут уж в наших женщинах просыпается чувство совершенно иное, диковатое, яростное и страшное, чего уж там… Тогда откуда ни возьмись и силы берутся, и отвага пополам с отчаянием. Недаром опытные охотники уверенно считают, что самый опасный зверь в лесу — это самка с детёнышами.

Но у Миланы детей пока не было, а вот муж, пусть даже фиктивный, был. Так что инстинкт безошибочно привёл её к Андрею и загнал к нему за спину, заставив там скорчиться от ужаса и схватить его за рукав.

— И чего это ты? — изумлённо уточнил Андрей, который аккурат перед отключением света достал из микроволновки пиццу и теперь её жевал, решив, что есть свет, нет света, без разницы. Еда есть, и доесть ему это не помешает.

— Тттттааааммм… — пропищала Милана. — Тттттам кто-тттто в ддддом лезззет! В окно скребётся лапой!

— Какой лапой? — флегматично уточнил Андрей. Ему после его сегодняшних приключений уже плевать было на все лапы в мире вместе взятые. — Медвежьей?

— Неее знааааюююю! Костиииистооой! — всхлипнула Милана. — Оно скреблось так громко и противно! Я испугааалась!

— Какое окно? Ну в каком окне скребла твоя лапа? — тоскливо вздохнул Андрей, справедливо подозревая, что доесть ему не дадут — Милана мёртвой хваткой вцепилась в рукав правой руки, которая и держала кусок вожделенной пиццы.

— Уууу лестницыыыы… — Милана всхлипывала и вздыхала, невольно принюхиваясь к упоительному запаху, который был так близко.

— Ой, ну всё, всё, отпусти! Руку отпусти, говорю.

— А ты кккуда?

— Как куда? Пойду, окно проверю, и по пути посмотрю, где тут предохранители?

Милана даже не пыталась уточнить про предохранители — это было выше её разумения. Она с ногами забралась на диванчик, машинально прихватив со стола тарелку…

— Вот же заполошная девица! Ветку куста приняла за лапу! — вздохнул Андрей, посмотрев в окно.

Квадрокоптер, который и заставил ветку «лапой скрести по стеклу» он, разумеется, уже не увидел.

— Вася, не рискуй, хорошо хоть, что это сторона подветренная, не надо его к нам в окно, опускай с нашей стороны забора в снег, я схожу подберу! — переживал Дима. — Он же дорогущий, Хак голову снимет, если что…

Щиток с предохранителями Андрей тоже нашёл, и дом снова радостно засиял тёплым светом.

Зато кое-чего Миронов не нашёл просто потому, что дело было заведомо безнадёжным.

— Лапа, от которой ты так верещала, это не лапа, а ветка куста, свет я включил, и… я не понял… а где моя пицца? — c тяжёлым вздохом уточнил он у Миланы, сидящей на диване в обнимку с его тарелкой. — Милка, ты что? Слопала мою пиццу?

— Я не Милка! Слушай, а у тебя ещё есть? По-моему, там много коробок было, да? — алчно уставилась на него поборница правильного питания и образа жизни.

* * *

— Старый год… Старый год… — фальшиво мурлыкала Милана у себя в комнате, уставившись в экран телевизора. — И чего нам Новый принесёт?

— Милка! Где моя колбаса? Милкааааа! — раздался возмущённый вопль из кухни. — Милка! Что за грабёж практически посредь новогодней ночи?

— Чего сразу грабёж-то? — пробормотала Милана, с закрытыми от удовольствия глазами откусывая от монструозного бутерброда из тонкого слоя хлеба и множества слоёв разных колбас. — Пааадумаешь, немного колбаски взяла. Кто её из сугроба-то спас, а? То-то же!

Андрею, который всё-таки пришел уточнить судьбу пропавших продуктов и, распахнув дверь, уставился на Милану, скосившую глаза на противоположный от неё край гигантского бутерброда, ничего не оставалось, кроме как расхохотаться.

— Что? Твои заросли салата теперь можно выкинуть? — язвительно поинтересовался он.

— Зачем? В них очень вкусно заворачиваются кусочки колбаски… — умильно улыбнулась зелёным свёрточкам на блюде Милана. — И ты так можешь сделать — дарю рецепт!

— Аааа, а я-то думал у тебя это… веганство или чего ты там проповедуешь в еде?

— Правильное питание! — прочавкала колбасой Милана. — Но у меня стресс! И я его того… прибиваю!

— Моими продуктами?

— Жадина-говядина, зелёный помидор! — Милана, как абсолютно нормальная девчонка, скорчила забавную рожицу, — Ты мне муж, кстати, так что это и мои продукты! — она облизнулась на очередной бутерброд. — И вообще, если бы не я, и ты, и твои продукты так и были бы в том сугробе!

— Хмммм, и не поспоришь! — Андрей изумлённо косился на Милану, боясь спугнуть её настроение. — Ну ведь может же и говорить нормально, и выглядеть как человек, а не как… ой, даже не могу сказать, как кто! — думал он.

А вслух сказал:

— Тогда требую свою долю! Если бы не я, ты была бы без света и тепла, зато с костистой лапой в окне!

— А почему без тепла? — удивилась Милана.

— Милка, ну ты и дyрoчка! У нас же отопление на электричестве! — легкомысленно ответил Андрей и тут же поплатился за это!

— Ах, ты мужской шовинист, сексист и… и… скряга! — несколько нелогично закончила Милана, узрев, как Андрей уволакивает с блюда бутерброд. — И раз ты так… Я тебе отомщу! Буду тебя звать Дрююююнечкой!

— Нееееет! Только не это! — чуть не подавился Андрей, уже идущий к двери. — Тогда… тогда…

— Началось в колхозе утро — здравствуй, ёлка, Новый Год! — подытожил содержательный обмен любезностями между супругами маляроштукатур Вася, — Дим, давай что ли…

— Ну, за нас всех! — ёмко высказался Дима, поднимая рюмку. — И чтоб у нас всё было хорошо, долго и счастливо!

Глава 11. Каждый в своей норе

Новый год все празднуют по-разному, встречая его первый день тоже отнюдь не одинаково.

Андрей обычно отмечал праздники шумно: с друзьями в клубе или где-нибудь у моря, смотря куда его заносило.

В последние часы старого года в его смартфоне наконец-то включилась сеть, и он активно общался с приятелями и знакомыми девушками, поздравляя и отвечая на поздравления, объясняя, что по очень важным делам уехал из Москвы и вернётся нескоро.

— Ну, папаня, удружил! — шипел он, решив нипочём родителей не поздравлять!

Милана в своей комнате занималась примерно тем же самым, правда, родителям позвонила, в красках описала приключения последних часов, надеясь, что они всё-таки отменят это дурацкое времяпровождение, но дождалась только поздравлений с наступающим.

Пришлось заесть расстройство найденным у Андрея мороженым.

— Одним мороженым, всего одним! Ничего! Не заметит… Да и потом, может, оно того… в сугробе выпало! — решила Милана, облизываясь, как кошка. — Хорошо ещё, что я не толстею, даже если круглосуточно мороженым питаться буду! А вот людиня Эмма очень даже толстеет! — вспомнила она одну из своих знакомых, «советчиц-наставниц» в нелёгком деле освобождения окружающих из оков абьюзеров, с которой только что разговаривала. Правда, этот разговор, как и любое общение с Эммой, был делом непростым.

Эмма специализировалась на «токсиках» мужского рода, гневно вскипая при каждом упоминании домашнего насилия, в том числе, такого как приготовление завтраков, обедов и ужинов мужу, рождение детей, и прочих признаков абьюза!

— Их всех надо кастрировать! — провозглашала Эмма. — Всех-всех! И тогда людини будут свободны от многовекового рабства!

Милана видела в этом некоторый недостаток, точнее, даже несколько…

— Мама отцу готовит с удовольствием. Даже напевает, когда готовит. Я её спрашивала — она только посмеялась над тем, что это насилие. Сказала, что это радость — угостить любимого человека чем-то вкусным. Ну, не знаю-не знаю… А потом… Если их всех того, то даже детей взять будет неоткуда! Я уж про всё остальное и не говорю.

Подобные рассуждения при Эмме лучше было не озвучивать — она наливалась дурной яростью и начинала как пулемёт выплёвывать гневные слова, становясь похожей на нечто не очень приятное.

Почему-то Милане становилось за неё неловко, как-то неудобно.

В такие моменты она вспоминала, как приехала в университет и оказалась в самой гуще очень модных, умных, опытных и решительных девушек, которые смотрели на Милану с презрением. А за что? Только за фото родителей, которое Милана привезла с собой!

Через некоторое время оказалось спокойнее и проще спрятать фото, не упоминать о семье, не вспоминать о любимой бабушке, о том, что Милана любит дом и очень скучает. В уши непрерывным потоком лились слова, связки слов и целые предложения о каких-то очень-очень модных понятиях, произносимые популярными и успешными людьми, которые, снисходительно морщась, иногда обращали своё драгоценное внимание на глупую девчонку из замшелой варварской России. Через несколько месяцев Милана вовсю уже перенимала манеру речи, обороты и жесты, стараясь слиться с ними, сделаться такой же, как они, подняться на их уровень, и не замечала, что теряет что-то своё, важное и очень нужное.

И почему Милане только сейчас вспомнилось всё это? Как от неё словно по кусочку отщипывали её привычки-убеждения-ценности, и, несмотря на все громкие лозунги о том, что ценят многообразие людской жизни, категорически не воспринимали никого, кто не был бы на них похож!

— Ну да… Поговорила с Эммой, с другими людинями, вот и вспомнилось, — поняла Милана, вдруг сообразив, что никакого удовольствия этот разговор ей не доставил. — Только… только как-то очень уж странно вспомнилось.

Это ведь именно Эмма громко высмеивала Милану, когда та случайно обмолвилась о том, что очень любит бабушку.

— Это неконструктивно! — заявила Эмма — Это просто носительница генетического материала, которая передала часть его тебе! Только и всего! Ты ей ничем не обязана — твой отец не просил твою бабку себя рожать, а ты не просила своих родаков об этом, так что бабка тебе вообще чужая.

Милане тогда показалось, что её… обокрали! Взяли и унесли что-то очень важное, а потом растоптали это важное прилюдно, словно грязную тряпку.

— И чего я всё про неё вспоминаю? Странные такие мысли в Новый Год! А потом… Ну, не нравится она мне, так можно же и не общаться!

Второе мороженое пришлось взять для того, чтобы заесть неприятные воспоминания.

— Да и вообще! Отмечаю праздник, никого не трогаю! — бормотала Милана, активно шурша обёрткой.

— Завтра скатаешься в магазин и ещё купишь! Причём на свои, — раздался насмешливый голос — Андрей спустился, осознав, что, во-первых, он устал от поздравлений, а во-вторых, надо бы ещё отметить что ли… — И вообще, ты ж на диете была! Чего тебя на мои продукты потянуло?

— Переутомилась, с тобой общаясь, вот и потянуло! — парировала Милана, демонстративно прихватывая мороженое и тарелку со всякими вкусными вещами, которые машинально собрала, пока про Эмму вспоминала, видимо, в виде противоядия.

— Да это мне молоко за вредность наливать надо! А раз нет молока — налью себе чего-нибудь покрепче! — фыркнул вслед Андрей и только головой покачал, — Вот всегда так! Начинает какая-нибудь такая фея «ой, я на диете, я на диете», а потом — не прокормишь!

Злиться из-за ерунды не хотелось, поэтому он тоже собрал себе поднос повкуснее и отправился к себе — заесть соседство с этой самой Миланой.

— Сидят каждый в своей норе и лопают, уставившись кто куда: кто в смартфон, кто в ноутбук! — подытожил Вася, который дежурил у мониторов. — Ну хоть не ссорятся, и то ладно.

Разумеется, никуда Милана за продуктами не поехала. Вот ещё не хватало!

— Я тебе чего, прислуга, за мороженым ездить? — возмутилась она, когда Андрей на следующий день напомнил о подъеденных запасах.

Правда, почему-то ругаться не хотелось Видимо, сказывалось чрезмерно активное окончание года, так что сошлись на совместном одобрении средств и закупке новой партии продуктов.

Второго января Андрей, вспомнив, что у него есть старый приятель в Питере, укатил к нему, а Милана заскучала. Ехать в город было неохота — почему-то не хотелось видеть людинь и человекинь, а старые подружки, кто с ней ещё общался, поразъехались на праздники кто куда…

— Ну скучно же! Скукота! Пойду, что ли, прогуляюсь, — Милана шла по расчищенной дороге вдоль обочины, радуясь, что машин нет и можно идти легко, а не тонуть в глубоком снегу.

Впрочем, в снег она влезла — очень уж хотелось сделать селфи на фоне изумительно заснеженных ёлочек. Пока фотографировалась, увлеклась, зашла за еловые лапы, а потом услышала звук мотора.

Глава 12. Год не собаки

Машина двигалась неспешно — низкая посадка не давала разогнаться, тем более что пара, едущая в автомобиле, была очень занята — активно ссорилась.

— Да с чего ты, дyрaк, решил, что сейчас год собаки? А? — громкий женский голос чем-то напомнил Милане Эмму, вот она машинально и прислушалась, а потом удивилась — почему так хорошо слышно разговоры этих людей?

— Наверное, открытыми окнами едут?

Оказалось, что не с открытыми окнами, а с приоткрытой дверью, через которую женская рука с чёрно-блестяще-фиолетовым маникюром выпихивала наружу странную сумку с кокетливо повязанной на ручке золотой мишурой.

— Ксюнь, может, продадим? Ну она ж денег стоит! Не, я недорого купил — хозы уезжали, а она последняя из щенков была, так что по дешёвке продали, но всё равно, это ж деньги… — пытался возразить мужчина. — И потом… Как-то жалко!

— Жалко у пчелы! А у меня за ночь погрызенные новые туфли, перекушенный зарядник от смартика, три лужи на ковре и испорченный халат! Так что с тебя деньги на всё это и подарок! Нормальный подарок, понял? И давай уже скорее, а то в гости опоздаем!

— Эмма бы одобрила, — машинально подумала Милана, глядя, как сумка летит в глубокий снег на обочине, а машина по-прежнему неспешно удаляется. — Очень боевая Ксюня, просто огонь!

Какой бы Милана ни была, но мысль о том, чтобы уйти не оглядываясь, ей даже в голову не пришла! Проводила машину взглядом, не желая нарываться на объяснения с этими типами, и нырнула в глубокие снежные отвалы.

— Чего оно молчит-то? — думала Милана, — Оно что, замёрзло?

Добраться до перевёрнутой и ставшей на попа клетчатой переноски было непросто, но Милана справилась, а потом, потянув к себе ручку сумки, заглянула внутрь.

— Ой… — она уставилась на два круглых тёмно-карих глаза и миниатюрную лохматую мордочку изумительно абрикосового цвета. — Ты чего молчишь?

— Я боююююссяяя! — проскулил собачий ребёнок. — Она кирчала и била болено!

Милана в собаках ничего не понимала, но сообразила, что в тонюсенькой матерчатой переноске щенку, несмотря на его шёрстку, очень холодно — вон как озноб бьёт.

Переноску она брать не стала — вот ещё мусор чужой подбирать, вытащила щенка, сунула его себе за пазуху и выбралась на дорогу, преодолев ещё один рубеж снежного отвала.

— Туфли ей погрызли! Да чтобы у тебя вся обувь поразвалилась! — шипела Милана, торопливо шагая к коттеджу. — И этот тоже… «купил задёшево, но жаааалко»! Если тебе жалко, почему разрешил этой людине… тьфу, бабище злобной, такое творить?

Щенок постепенно согревался, сидел за пазухой не шевелясь и не двигаясь. Так что Милана периодически заглядывала за отворот дорогущего пуховика: жива ли её находка?

Она зашла за ворота очень вовремя — парочка, выкинувшая собаку, всё-таки решила, что выбрасывать деньги неразумно, и отправилась забрать переноску.

— Слушай, а мы же можем её Глинковым подарить! А чё? Забавная штучка… — «осенило» мужа.

— Да, вот тут ты прав! А мультиварку себе оставим — маме моей лучше подарим! — обрадовалась Ксюня.

Муж развернул машину и отправился обратно, радостно побарабанив по рулю, когда заметил переноску в снегу.

— Вон она! — Ксюня ткнула супруга в бок. — Иди, доставай.

— Сама кинула, сама и доставай… — попытался было муж.

Но Милана была права — Ксюня была бы достойной последовательницей Эммы, так что муж как миленький поскакал к снежным отвалам, а добравшись до места, оскорблённо воскликнул:

— Её тут нет! Кто-то забрал!

— Украли? — сиреной взвыла Ксюня — Что у нас за люди! Даже среди снегов и то сопрут всё, что не приколочено! Поехали! Тот, кто спёр, явно туда пошёл! — она замахала рукой на дорогу.

Милана и знать не знала о том, что эти двое подозрительно осматривают дома, мимо которых проезжают, в надежде найти того, кто «спёр неприколоченное», но останавливаются не у их дома, а у соседнего — там невинный маляроштукатур Вася чистил снег.

— Отдавай щенка! — рванулась к нему из машины боевитая Ксюня.

— Какого щенка? — удивился Вася.

— Которого ты у нас украл! — завизжала она.

— Женщина, вам бы успокоительных попить, что ли… — Вася особым преклонением перед истеричками с выставленными вперёд остро заточенным пластиковыми когтями не испытывал, поэтому сходу прикинул, в какой сугроб её лучше всего спровадить. Можно прямо лопатой, чтобы руки не пачкать…

Из машины, стимулируемый визгом жены, вывалился её супруг и попёр на Васю.

— Я не понял, Вась, а чего это тут у тебя за интересная такая экспозиция? — уточнил напарник, выходя, чтобы сообщить Василию потрясающую новость — их объект приволокла щенка!

Экспозиция и правда заслуживала внимания — в одном сугробе торчали две мужские взбрыкивающие ноги, а в другом сидела вопящая мадам, молотя по воздуху воинственно взблёскивающими ногтями.

— Да понимаешь, чищу снег, никого не трогаю, что показательно, а тут эти… отдай щенка… Я не понял, а тут оказывается такая история… Вот тот — Вася ткнул пальцем в ноги, — это муж, который подарил жене щенка, решив, что сейчас год собаки. Щенок жене не нужен, и они щенка выбросили на дороге прямо в переносочке — добрые такие.

— А ты тут при чём? — Дима всё видел на экране камер — по периметру их было понатыкано полным-полно, но смысла воплей не разобрал, так что слушал с большим вниманием.

— Ну как же… Они потом решили, что щенка можно продать.

— Подарииить! — завыла Ксюня.

— Не существенно! — строго остановил её Вася. — Короче, вернулись, а его уже кто-то забрал.

— Ты и забрал! Украл, гад! Отдаваааай! — заблажила Ксюня.

— Дамочка, вы бы рот закрыли, а то неровен час у меня лопата в руках дрогнет и на вас снежок высыплется. Много! — официально предупредил её Вася. — Короче! Щенка я не видел и лучше бы его вам не искать, потому что жестокое обращение с животными штрафуется на очень приличную сумму, а вы как раз под эту статейку и попадаете!

Пока у ворот соседнего коттеджа шло выкапывание мужа и запихивание его и Ксюни в машину, Милана суетилась вокруг щенка.

Зазвонивший смартфон взяла машинально, а обнаружив, что названивает Эмма, которая жаждет пригласить её на тренинг и активно намекает на крупное пожертвование, отвечала настолько рассеянно, что Эмма, не страдавшая хорошими манерами, взвилась и гневно потребовала ответа, что может быть важнее её тренинга?

— Щенок! Я собаку нашла.

— Милана, что за ерунда? Это всё твой рудиментарный материнский инстинкт! Ты должна избавиться от этого?

— От чего именно?

— От всего! И от инстинкта, и от щенка!

Милана отстранила от себя смартфон, внимательно посмотрела на экран и решительно спрятала гаджет вместе с разоряющейся Эммой в диван, прямо под пухлые подушки, сразу заглушившие её клёкот.

— Чего-то ты мне надоела! Причём чем дальше — тем больше! Я тебе это потом сама скажу, а пока некогда мне! — Милана не зря была Брылёвой, и уж что-что, а претворять в жизнь свои решения она умела!

— А ты, — сказала она щенку, — не вздумай бояться! Поняла? Никто тебя больше не обидит, а если попробует… — она с грозным прищуром покосилась на свитер Андрея, который тот бросил на спинку кресла, — он у меня пожалеет, что на свет родился, я ж его как явление изведу!

Глава 13. Абрикосовый ребёнок

Милана знала множество всяких вещей, но никогда не интересовалась, чем кормить щенков.

— А интернет зачем? — резонно спросила у себя она. — Плёвое дело! Сейчас уточним!

Уточнить оказалось значительно проще, чем обеспечить наличие этого самого корма…

— Можно сухой корм, можно влажный, можно натуральный… Только вот у меня ничего такого нет. Колбасу, пиццу, мороженое и проростки с салатами ему, то есть ей, нельзя. Куриная грудка? Ээээ, взять курицу и отсоединить у неё грудку? Как-то это звучит не очень! — процесс представлялся Милане исключительно сложным и трудоёмким.

— Может, просто заказать? — Милана нырнула в интернет-магазины, которые предлагали всевозможные щенячьи радости и вкусности. — Ничего себе, сервис у них! Доставка только через день в самом лучшем случае! А чем мне сейчас ребёнка кормить? Чем?

Ребёнок с наивной и трогательной доверчивостью смотрел на Милану, тянулся к её рукам, и ей казалось, что эти глазёнки заглядывали прямо в душу, касались там чего-то этакого, чувствительного.

А уж когда щенячья мордашка захватила в плен Миланин мизинец и застенчиво полизала его, причмокнув розовым язычком, в голове у современной, исключительно прогрессивной и очень премудрой девицы капитально перемкнуло, иначе её дальнейшие действия объяснить никак было нельзя.

Она напрочь забыла о том, что не прислуга и в магазины ездить не собирается, схватила сумку с кошельком, смартфон и щенка, которого тут же поместила в уже привычное убежище — за пазуху, и рванула из дома, словно за ней волки гнались.

— И куда эта малахольная мчится? — флегматично осведомился Василий, висящий у неё на хвосте.

За Андреем они не следили. Зачем? Маячок у него в машине и так исправно докладывал, куда поехал этот тип, а вот Милана…

— В любую глупость вмажется только так! — рассуждал Дима, оставшийся на хозяйстве. — Вась, ты только не упусти её. Она несётся так, словно ралли жаждет выиграть.

— Чего бы это я её мог упустить… Скажешь тоже! — ворчливо отозвался напарник. — Неужели же ищет тех паразитов, которые щенка выкинули? Вернуть хочет?

Его подозрения рассыпались в прах и опали холодной хрустящей порошей у ближайшего супермаркета, в котором был отдел с зоотоварами.

— Дим, прикинь, она, оказывается за кормом для щена поехала!

Василий, ради любопытства отправившийся за Миланой, с наслаждением смотрел, как она слушает продавщицу.

— Вот что-что, а учиться она умеет! Только что не конспектирует! — невольно подумал он. — И крутизна не выпирает, прямо почти нормальная девчонка. Не, я понимаю, что это очень временно, но даже это удивительно!

— У вас такая славная пуделяха! — улыбалась продавщица.

— Это прямо пудель? Я думала, что болонка! А разве у них не должен быть такой тонкий нос? — Милана показала что-то похожее на клюв.

— Нет-нет, это именно что прекрасный пуделёчек-тоечка, очень милая девочка. А носик и будет таким, когда его подстригут. Так какой корм вам нужен?

Милана выбрала несколько видов кормов, лежанки, игрушки, ошейник и поводок, самую маленькую из собачьих одёжек, которые были в зоомагазине, — во всём остальном её щенок просто тонул, а потом вдруг вспомнила, что денег на карте в обрез.

Звонок Андрею застал того врасплох:

— Одобри мне расходы, только быстрее, а то у меня ребёнок голодный! — раздалось в смартфоне, и Андрей едва целиком не проглотил суши, которыми угощался у приятеля.

— Ты с ума сошла? Какой ещё ребёнок? — сиплым шёпотом уточнил он, когда сумел откашляться.

— Мой, какой! Такой… абрикосовый! Скорее давай, а то она есть хочет! Ну!

Сумма по понятиям Андрея была невелика, поэтому он машинально одобрил списание денег с общей карты, а потом попытался всё-таки уточнить, какой такой «мой абрикосовый» ребёнок появился у этой невменяемой девицы?

— Потом! — лаконично ответила Милана — Мне ещё про грудки надо уточнить.

— Какие грудки? — тупо спросил Андрей у погасшего экрана смартфона.

— Что? Жена с ума сводит? — посочувствовал приятель, глядя на крайне озадаченного Андрея.

— Уже почти совсем свела! — Андрей набрал Милану, но она упорно не брала трубку, допытываясь у продавщицы зоомагазина, как добывают куриную грудку.

Выяснив, что можно и не заниматься малопривлекательными мясницкими работами, а купить уже готовую, очень обрадовалась и пошла на дальнейшую добычу еды ребёнку, повинуясь древнейшему женскому инстинкту «детей надо кормить».

Звонки смартфона её отвлекали, но не очень — в обычных продуктовых магазинах она почти никогда не бывала, так что всё было в новинку и даже, как ни странно, интересно.

Следующий звонок Андрею поступил в тот момент, когда он уже решил больше никогда этой заразе не звонить.

— Ты чего трубку не берёшь? — начал было он.

— Одобри расходы! — перебила его Милана.

— Совсем совесть потеряла? Какие ещё расходы и какой ребёнок?

— Ребёнок маленький, а расходы на грудку, творог, детский кефир, перепелиные яйца, ну, и мне вкусное…

Про детский кефир и перепелиные яйца она вычитала в смартфоне и решила, что надо взять и их. На всякий случай.

— Не одобрю, пока не объяснишь… — начал было Андрей.

— Я тебе три дня про свою книгу рассказывать не буду! — опять перебила его Милана. — А если не одобришь, буду вслух зачитывать. Даже ночью под дверью. Громко!

Шипение, вырывающееся из смартфона, расслышал даже Вася, загибающийся от смеха за соседним стеллажом.

— И вовсе я не шантажистка! — с достоинством ответила на оскорбление Милана, прослушав тираду мужа. — Я просто умею вести переговоры! Итак, ты согласен?

Брякнувшее согласие на требуемую сумму Милана восприняла как победу, подмигнула щенку и поспешила к кассе.

* * *

Оказалось, что ничегошеньки она не смыслит в милоте! Всё то, что казалось ей приятным раньше, ни в какое сравнение не шло с этим собачьим детёнышем. Даже пахло от неё приятно — сладким молоком.

— Уй, ну какая же ты смешнаааааяяя, слаааавная, и ешь так забавно! — таяла над щенком Милана. — Ой, уснула прямо у миски. Маааленькая, тёплая, такая мягонькая.

Звонок смартфона, заставший её над спящим собачьим ребёнком, Милана восприняла как личного врага. Сбросила раз, два, три, звонящий не унимался…

Торопливо встала и ушла подальше от спящего щенка, даже дверь в спальне прикрыла — чтобы не разбудить.

— Да?

— Милана! Так я про поддержку тренинга на тему «Останови насилие второй смены». Понимаешь, эти дурацкие праздники — никто не хочет идти на тренинг! — голос Эммы ввинтился в Миланино сознание и вызвал в нём некое разрушительное воздействие. — И мне ещё для организации пикетов не хватает… — она назвала вполне приличную сумму. — Я считаю, что ты должна помочь!

— Должна? — сухо уточнила Милана.

— Да! Твой отец обязан тебя финансировать за всё то насилие, которому тебя подвергали, а ты должна помочь остальным! Твои деньги должны служить на благо женщин, которые страдают, работая во вторую смену у плиты, стирая, глядя…

— И всё это у плиты? — не поверила Милана. — Кстати, ты умеешь варить куриную грудку?

— Че-го? — Эмма отродясь ничего не варила, ну разве что яйца, сосиски и пельмени.

— Не умеешь, понятно, слушай, я занята…

— Милана, ты нужна нашему движению! Ты приехала с такими знаниями, с такими идеями! Правда, на мой взгляд, слишком уж карамельными, но это пройдёт! Ты должна…

Эмма принялась воодушевлённо высказывать отрывистые фразы, которые Милана слышала уже тысячу раз. И Эмма, и прочие «коллегини» уже некоторое время вызывали неловкое недоумение, просто раньше Милане, очень занятой сначала написанием книги, а потом её продвижением, об этом как-то некогда было подумать. Каждая говорила вроде как нужные вещи, но они превращались в бесконечное перетирание одного и того же, и оно, пусть даже перетёртое в прах, почему-то не давало на выходе никакого полезного результата.

— Может, я просто не тем занялась? — Милана с недоумением осмотрела смартфон. — Нет, ну правда… Да, есть проблемы, и ещё какие, но, наверное, их не пикетами решают! Я об этом обязательно подумаю, когда будет время, а пока… — она усмехнулась и холодно прищурилась.

Напрасно кто-то мог думать, что она глупенькая и управляемая девочка, дочка богача, что у неё легко можно достать денег, главное потрясти перед ней связкой слов на интересную тему. Мозги-то у Миланы были, и совсем неплохие. С момента, когда вчерашняя школьница приехала в университет, оказавшись в новом и непонятном окружении, прошло время. И теперь попытки ею манипулировать Милана просекала стремительно, а обнаружив очередного «управленца», силящегося запустить лапки в её кошелёк, стряхивала такой контакт быстро и достаточно жёстко. Имелся у Миланы этакий «характер в засаде».

Эмма Милане особо никогда не нравилась, но и деньги добыть не пыталась, а вот сейчас решилась потрясти богатенькую мажорку.

— Эмма, я сама решу, что и кому я должна, а также, зачем и сколько именно. Поняла? Не распоряжайся моими деньгами, и уж тем более деньгами моего отца. Что он должен мне, я сама разберусь, но уж тебе-то он точно ничего не должен!

Милана не стала слушать Эммино возмущение, сбросив вызов и отправив номер телефона «коллегини» в чёрный список.

— Помогать есть смысл только тогда, когда сам веришь в то, что это нужно! — припомнила она фразу отца, который действительно немало помогал, но никогда не шёл на поводу у таких «требователей».

— Я знаю, что многим нужна помощь… Только вот, может, она должна быть какой-то более земной, конкретной что ли? — думала Милана, наглаживая розовое брюшко щенка, доверчиво раскинувшегося у неё на руках. — Ну вот видела я, как эта самая Эмма отправила девушку, которую избил муж, искать какой-то приют для жертв насилия. А чего же сама не стала помогать? Хотя бы не подвезла к этому приюту?

Ответ пришёл сам собой:

— Да потому что это скучно, неинтересно, и вообще, пикеты, тренинги и статьи в инете гораздо, несоизмеримо интереснее, чем реальная помощь тому, кому она нужна? Значит, Эмма просто примазывается к тем, кто реально делает что-то полезное… А я? Я, выходит, тоже?

Мысль была неприятной, поэтому Милана задвинула её в сторонку, а чтобы она снова не вылезла, решила обдумать дизайн новой книги. Правда, дизайн ни в какую не обдумывался.

— Тьфу, всё настроение мне испортила! — закономерно рассердилась она на Эмму, а потом насторожилась — послышался шум мотора.

Андрей не сильно-то был доволен поездкой к приятелю: он был за рулём, расслабиться не вышло, а наблюдать, как приятель отдыхает в одну довольную физиономию, было как-то не очень увлекательно. Миланины звонки Андрея и разозлили, и заинтриговали.

— Что придумала эта ненормальная, а? Ребёнка откуда-то свистнула? Да ладно… Она ж не того… И трубку, как назло, не берёт! Что за ерунда!

Сваленные в снегу у крыльца пакеты с едой его заинтриговали.

— Действительно в магазине была! Она ж выступала вовсю, что ни-за-что и ни-ко-гда не поедет!

В доме на первый взгляд было всё нормально и никаких следов ребёнка не наблюдалось.

— Милана! Милка!

— Дрюнь, не вопи! — Милана свесилась с лестницы и приложила палец к губам — Ребёнок спит.

— Какой я тебе Др… тьфу! Не смей меня так называть! И какой ещё ребёнок? Ты что, с ума сошла?!

— Да ничего я не сошла. Называть тебя так буду, если ты меня этим коровьим именем будешь звать, а какой ребёнок — иди и посмотри сам, только не топай, а то ещё разбудишь!

Андрей прошипел себе под нос нечто невнятное и, перескакивая через две ступеньки, поспешил наверх. Неизвестно, что именно он ожидал увидеть, но уж точно не крошечного пушистого щенка, безмятежно спящего на кровати Миланы.

Богатый ассортимент кормов, который красовался у кровати, отлично продемонстрировал, куда именно Милана потратила деньги.

— И где ты это взяла? — негромко уточнил Андрей, а услышав про «милую парочку» и выброшенную переноску, как-то заметно смутился.

Милана бы непременно уточнила, почему он именно так реагирует, но в этот момент щенок проснулся и забавно завозился, пытаясь перевернуться на бочок, и Андрей поспешил убраться.

— Ты представляешь? Эта прынцесска смотрит видео, как варить курицу! — Дима изумлённо вглядывался в монитор. — Прямо глазам своим не верю! А чего это Дрон такой погасший?

— Небось вспомнил, как кота на дорогу вышвырнул, — пожал плечами Вася. — Как тут выскажешься о таких паразитах, если сам ничуть не лучше?

Василий был абсолютно прав, и Андрею было как-то невесело. Нет, о коте он ничуть не жалел — отлично видел, как отцовский прихвостень выскакивает из машины и подбирает переноску, так чего того кошака жалеть-то? Просто Милана так возмущалась, так негодовала и радовалась, что успела и вытащила щенка из снега, что ему стало неприятно думать, как она и о нём будет такого же мнения, как о бывших хозяевах псинки.

Глава 14. Бытовые подвиги

Нет-нет, Андрею на мнение конкретно Миланы было наплевать. Просто чисто по-человечески не хотелось, чтобы о нём совсем плохо думали. Чтобы скрыть неловкость, он довольно сердито уточнил:

— И ты собираешься её оставить? Прямо тут?

— Ну да, а где же ещё?

— А меня ты спросить забыла?

— Ой, — Милана устремила на собеседника взгляд, полный неподдельного изумления, — Постой, и как же это я об этом даже и не подумала…

А потом хулигански фыркнула:

— Наверное, это потому, что мне как-то без разницы, что ты ответишь!

— То есть если я против… — начал сердиться Андрей.

— То я тоже буду против чего-нибудь для тебя важного. Надеюсь, ты меня понял! — Милана устремила крайне выразительный взгляд на свою книгу, лежащую на краю прикроватной тумбочки.

— Ты обещала…

— Я помню, но это же только на три дня, а дальше, мой дорогой, тебя, если что, будет ждать увлекательнейшее чтение вслух.

— Ну хоть три дня отдохну! — размечтался наивный Андрей.

— Ээээ, это ты ещё не слышал, как я пою! — мечтательно протянула Милана. — Вообще-то я на людях этого обычно не делаю — этот… как его… гуманизм не позволяет. Но, если ты что-то будешь иметь против моей лапули, я с ним лично договорюсь!

— С кем? — удивился Андрей.

— Как с кем? С моим гуманизмом! Тогда он мне не помешает петь и приводить в страх и трепет все окрестности!

Андрей насмешливо фыркнул, а Милана так сладко разулыбалась, что у Василия и Дмитрия, наблюдавших за этой сценой, чтобы, если понадобится, срочно принять противоссорные меры, возникли некие подозрения:

— Походу, Милкино пение — это оружие массового поражения почище её книги! — осторожно предположил Вася.

— Да ладно… Ещё хуже? Не очень-то верится! — засомневался Дима.

Маленький щенок в доме — это всегда довольно громко, хлопотно, местами мокро, местами беспорядочно. Размер этих мест зависит от величины, породы, темперамента щенка и опытности хозяев.

Опыта у Миланы не было ни малейшего, поэтому Андрей везде натыкался на следы пребывания абрикосовой курчавой мелочи.

— Милкааааа! Оно опять разлилось! Почему оно это делает у меня на дороге? — взревел он, в очередной раз наткнувшись на лужицу.

— Потому, что ты, как назло, ходишь за моей крошкой и пугаешь её своими дикими воплями! — невозмутимо парировала Милана. — Не нравится — вытри!

— Да ты совесть потеряла! Мне ещё и вытирать?

— Даже не искала, вот ещё, зачем мне такая неудобная штука? — услышал он в ответ.

Правда, когда муж указал ей на все следы пребывания щенка, Милана осмотрела масштаб стихийного бедствия и вздохнула:

— И где это всё поместилось в такой мааааленькой собачке, а? Эй, муж, а муж… Может, одобришь расход на уборщицу?

— И не подумаю! — повредничал Андрей. — Твоя собака, сама и убирай, жёнушка!

Милана поморщилась — подозревала, что этот паразит будет издеваться, так и вышло!

Нет, она понимала, что лужи — это непорядок, поэтому усилием воли отыскала в доме кладовку со всякими приспособлениями для уборки, обнаружила там забавное ведро на колёсиках и круглую пушистую швабру — такая была у уборщицы в доме родителей, и как ею пользуются, Милана видела.

— Ну с этим я управлюсь! — решила она, волоча за собой ведро, как в детстве слоника-каталку на колёсах.

— Слушай, давай мы это видео Хаку отправим, а? В качестве подарка под Рождество? — алчно переглянулись маляроштукатуры. — Из разряда «чудес не бывает, но они есть».

До сих пор чудесами работали сами Василий и Дмитрий — когда оба супруга покинули коттедж, Вася проник в него, пока Дима караулил, не вернутся ли постояльцы, и включил усиленную вентиляцию комнаты, залитой водой.

— Взрослые люди, и ни один не подумал о том, что в сырости комнату оставлять нельзя! — изумлялся хозяйственный Вася. — Дикие какие-то.

Так что для наблюдателей процесс уборки в исполнении Миланы представлял собой зрелище редкостное и увлекательное.

Андрей тоже вышел полюбоваться, скептически поднял бровь, предполагая, что живая игрушка надоест девице за пару-тройку дней, да и смылся в свою комнату, не заметив, что забавная абрикосовая мелочь увязалась за его ногами и укатилась за ним.

Грохот, вопль, ругательства и писк, которые раздались из комнаты Андрея, заставили Милану бросить швабру и кинуться на звуки.

— Если только он её ударил, или сел на неё, или как-то ей навредил… — Милана рывком распахнула дверь в комнату Андрея и узрела редкое зрелище.

— Слуууушай, а вот это непременно надо Хаку отправить, он же нам без доказательств не поверит! — Вася от восторга чуть из крутящегося кресла не выпал, глядя, как Милана осторожно обходит изумительную по составу конструкцию — посреди комнаты, странно извернувшись, лежал Андрей, словно фигурист, грянувшийся на лёд во время исполнения сложного прыжка, а на нём, прямо на груди, восседала страшно довольная щень и, попискивая, вылизывала его подбородок.

— Ууууууу, — донеслось от «фигуриста», — ууууууууииии!

Милана ловко подхватила свою драгоценную собачищу, прижала к груди и с сочувствием уточнила у дитятки.

— Напугал, да? Нехороший тип! Орал, гремел костями и ругался… Фуууу, просто! Ты не бери с него пример — это деструктивное поведение!

— Ооооеееее, — Андрей сменил звук и попытался расплести конечности.

— Ты нам все гласные предъявишь, или всё-таки что-нибудь умное скажешь? — любознательно поинтересовалась Милана. — И вообще, кто тебе разрешил брать моего щенка в твою комнату? И что это ты такое только что высказывал?

— Да ёшкин кот! — Андрею наконец-то удалось сесть. — Я говорил: «Уйдите обе!» Я из-за твоей псины язык прикусил, отбил себе всё, что только можно, и хорошо, что ничего не сломал! И всё ради чего? Ради того, чтобы не расплющить твоего щена! Кстати, никуда я её не брал — она сама прикатилась. И вообще, какого ты… зелёного крокодила за ней не следишь, а?

— Ты ж смотри… Голос прорезался, речь вернулась, как говорит-то, как говорит… аж закачаться можно! — Милана пренебрежительно дёрнула плечиком, а потом вдруг резко наклонилась, оказавшись нос к носу с Андреем, и прошипела: — Да если бы ты ей хоть на лапку наступил, я бы тебе жизнь испортила отсюда и до конца срока нашего договора! Понял? Не смей на неё орать, пугать, наступать и тем более падать! И смотри под ноги, дылда здоровенная!

Андрей только брови поднял, изумлённо проводив взглядом Милану, торжествующе прошагавшую из комнаты, а потом поморщился от грохота после того, как она пнула дверь в качестве заключительного аккорда.

— Ишь ты, раскомандовалась! Совсем сбрендила! Изначально была того, а сейчас — в кубе! — проговорил он.

— Я всё слышу, дорогой! И об этом ты сильно пожалеешь! — донеслось из-за двери, и Андрей, прислонившись виском к кровати, тяжело вздохнул.

* * *

У детей, неважно какой породы, есть такой закон — если их куда-то не пускают и что-то от них прячут, то оно и есть самое-самое желанное, интересное и прекрасное!

— Милка! Да убери ты её! Почему она всё время за мной бегает! — то и дело вопил Андрей. — Стоит мне только куда-то пойти — она уже там меня поджидает, причём, если я поворачиваюсь и иду в другую сторону, она тут же мчится за мной и как-то оказывается там, куда я шёл! И вообще, как её зовут?

— Несси, — представила курчавую мелочь Милана.

— Это как лохнесское чудовище? — расхохотался Андрей.

— Нет, это как «Не сядь, не сбей, не снеси, не скинь!» — Милана ловко подхватила жизнерадостное создание и прижала к себе. Несси тут же облизала ей щёку, и Андрей поморщился. — Хотела назвать в честь тебя — Дрюник, только вот это девочка, незачем её так оскорблять!

Андрей и злился, и забавно ему было… Он-то обычно общался или с девами модельной внешности, которые чётко знали, чего хотят, или просто с легкомысленными знакомыми девицами, с которыми можно было ненапряжно проводить время. Регулярно появлялась рядом очередная разумница, которая, решив, что глупо упускать «ничейного богатенького» типа, пыталась его планомерно окрутить Правда, он был крайне осторожен и никаких серьёзных отношений не начинал принципиально — неинтересно ему было.

А тут сходу и жениться пришлось, и жена оказалась неожиданная. На его статус ей было наплевать — у её папаши денег не меньше, чем у его родителя. Мозгов у неё при первом рассмотрении не было вовсе, правда, сейчас что-то проблёскивало, но очень и очень слабенько, зато язвительности, вредности и колючек у девчонки было предостаточно, и как на них реагировать, Андрей пока не очень понимал.

Обнаружив на девственно чистой плите что-то кипящее, Андрей озадачился, нашёл вилку, потыкал в это что-то и даже не сильно удивился, услышав за спиной ядовитым тоном заданный вопрос:

— И что ты там потерял, а?

— Да вот решил уточнить, какую отраву ты варишь?

— Отраву? — прищурилась Милана, — То есть ты думаешь, что для того, чтобы сварить Несси куриную грудку, надо быть повариней?

— Кем? Что ты сейчас сказала?

Слово за слово, и через пару минут в кухне бушевал дивный скандал, по итогам которого Андрей заявил, что теперь он категорически против щенка в местах общего пользования, а оскорблённая Милана решила, что, раз так, пора ей спеть…

Время она выбрала удачное — Андрей как раз собрался выпить кофе.

Когда за его спиной послышались исключительно пронзительные и абсолютно немелодичные завывания, весьма и весьма отдалённо напоминающие какой-то хит сезона, скрещенный с блеянием коз, звуком трубы, больной ларингитом, и явной попыткой разбить все окна в доме путём воздействия на них ультразвуком.

— Ааааа! — взвыл Андрей, вылив на себя от неожиданности кофе, отпрыгнув от кипящего напитка, врезавшись поясницей в столешницу и едва-едва не рухнув. — Чтоэтобыло?! — выдохнул он одним словом.

— Я пою. Не слышал, что ли? — c превеликим достоинством ответила Милана. — Что? Тебе НЕ понравилось? Сразу предупреждаю: тем, кому НЕ нравится, я пою громко и долго, чтобы они прониклись и поняли, как они неправы!

— Мне нравится! — торопливо и крайне опрометчиво заявил Андрей, оттягивая от себя подальше дымящуюся футболку.

— Прекрасно, тогда я продолжаю! — широко улыбнулась Милана и запела ещё что-то примерно такого же звучания.

Андрей понял только одно — бегство! Вот в чём его спасение! Он, забыв про кофе, рванул в свою комнату, не обратив внимания, как насмешливо смотрит на него Милана.

— Дурачок… — хмыкнула она. — Тут прекрасные колонки, да и караоке имеется!

Через несколько минут дом трясся и покачивался от распевки, как Милана называла крайне немузыкальные звуки, голосимые во всю силу лёгких в отличный микрофон.

— Счас помру! — стонал наверху Андрей, пытаясь заглушить это безобразие наушниками, душем, подушкой… — Милка! Хватит выть!

— Как — выть, Дрюнечка? Ты же сказал, что тебе НРАВИТСЯ! — состроив крайне наивную рожицу, уточнила Милана.

— Мил, чего ты хочешь? — он устало опустился на ступеньку лестницы, держась за голову и мимолётно подумав, что его многострадальная голова в последнее время как-то очень уж часто собирается отвалиться.

— Я? Чего же я хочу? А ну-ка, дай-ка подумать… — Милана наморщила лоб и завела глаза к потолку, делая вид, что изо всех сил вспоминает. — Ааааа, точно! Ты же сказал, что Несси в общие помещения нельзя, а мне скууучно, Дрюнечка. Понимаешь?

— А? Так всё это из-за дурацкой псины? Ладно, я снимаю запрет, но пусть под ноги не попадается!

— Дурацкой? Да как ты смел? — возмутилась Милана. — Неужели же ты думаешь, что я выпущу свою лапочку туда, где ходит такой мрачный, вредный и мерзкий тип как ты?

— Не выпустишь? Погоди, но ведь ты хотела… — у Андрея возникло странное ощущение, что он не успевает за просвистевшим мимо поездом, и, более того, поезд-то свистит не просто мимо, а вокруг его бренного тела.

— Я просто не могу позволить невинному созданию видеть такого как ты! — Милана скорбно понурилась — А это значит что?

— Что? — осторожно уточнил Андрей, со слабой надеждой, что ничего такого страшного оно не значит.

— Что мне опять скуууучно, Дрюнечка, а это значит, снова хочется петь! Душа просит, догоняешь?! А чего это ты головой о перила стучишь? — любознательно спросила Милана.

— Кто? Ну кто придумал, что ЭТО — слабый пол? — Андрей приоткрыл глаз и с омерзением осмотрел жену. — Да она ж любого доведёт до чего угодно, ваааще до всего! — простонал он.

— Вот! Вот видишь! Ты уже почти всё понял! Да, мы можем очень многое! Кстати, завтра заканчиваются наши три дня, и я запросто могу тебе вслух прочесть главу из моей книги, как раз этому и посвященную! Я её даже спеть могу, хочешь?

— Если ты станешь вдовой, денег не получишь! И наследства после меня никакого нет, — проговорил Андрей, не открывая глаза. — Так что давай разойдёмся миром. Надо тебе, чтобы тут колбасилась твоя Несса, — пожалуйста, только смотри, чтобы под ноги мне не лезла, я могу не заметить и наступить.

— Ну, так-то лучше! — хмыкнула Милана вслед мужу, с трудом поднимавшему себя на второй этаж, — Ишь, прямо сдулся сразу! А то условия он мне ставит! Да счасссс! После моего пения ещё никто об условиях и не вспоминал — их мой волшебный голос прямо начисто сносит. Н-да… А папа-то был прав! Даже не очень хорошими картами можно выиграть, главное, точно знать, как их использовать!

Именно эту фразу Милана вспомнила на следующий день.

Глава 15. Выигрыш плохими картами

На фоне многочисленных поздравлений и ярких картинок с ёлками, разноцветными шариками, снежинками и всем прочим, этот пост выглядел неуместно. Наверное, именно поэтому Миланины «коллегини» не обратили на него особого внимания, ну, поужасались, конечно, попроклинали проклятых мужчин, да и испарились в интернет-пространстве. Зато Милану ранним предпраздничным утром и текст, и фото просто-таки притянули к себе.

«Пoмoгитe! Пoбил муж. Хочу срочно уйти, но некуда. И денег нет, то есть они были, но, когда он меня ударил, меня кинулись защищать мои — у меня собака и кошка… Он раскидал обеих — у кошки сломана лапа, у собаки — два ребра. Все деньги ушли на ветклинику. Родственников в Москве нет, а знакомые с животными не могут принять. И квартиру не снять, и в приют меня с ними не возьмут, а бросить я их не могу! Девочки, помогите! Я боюсь…»

Милана за секунду прочла сообщение, машинально прижала к себе Несси и представила, каково сейчас той, которая это написала.

— Так, спокойно… Надо проверить! — Милана уже сталкивалась с «жалобщицами-мошенницами», — Сейчас… так, что она тут раньше писала?

Обычная девушка, есть много фоток простой полосатой кошки и забавной бородатенькой псинки-невелички. Да, есть фото мужа — крупный тип, везде с пивом и широченной улыбкой. Этакий душа-парень.

За день до происшествия девушка, Аня её зовут, писала, что муж постоянно в гостях, а она подпростыла, вот и сидит дома.

Милана связалась с Аней, а потом и позвонила ей.

— Простите, что в праздники… Но я так боюсь возвращаться… А идти больше некуда. Он пришёл злой, с кем-то поругался в гостях, на меня рассердился, что я лежу, он пироги хотел… А у меня температура… Где я сейчас? В ветклинике. Нет, моим уже всё сделали, я могу уходить, только некуда. Я так боюсь идти домой, а у меня там всё… И документы, и одежда! Вроде он собирался уходить, но мне так страшно!

— Так, оставайтесь пока в клинике! Никуда не уходите! Домой пока не надо!

Милана смотрела на погасший экран смартфона и стремительно соображала. Была бы она в Москве — просто поехала бы и забрала девушку с её живностью. Квартира у родителей в Москве есть, пожила бы Аня там. Но Милана далеко, поехать не может.

— Перво-наперво нужны деньги! — решила она.

Андрей мирно спал, возможно, даже сны видел, но они разлетелись в панике от крепких ручек, которые его достаточно сильно встряхнули.

— Ээээй! Ты чего тут делаешь? — невнятно возмутился Андрей, стряхивая с себя Миланины ладони. — Ты не забыла, что у нас брак фиктивный?

— Да нужен ты мне! — рассердилась Милана. — В смысле нужен, но в финансовом плане! Одобри! Вот сумма!

— С ума сошла, да? Куда тебе столько сходу?

— Подарок себе хочу на Рождество! В ответ столько же одобряю тебе, и… обязуюсь день не петь!

— День мало! Вообще петь не будешь!

— Вообще не могу — душа просит. Если не петь, буду выть — это хуже!

— Ещё хуже? — ужаснулся Андрей, который вообще-то вчера придумал план мести, но для него нужны были деньги.

— Да, вою я гораздо менее приятно, чем пою! Ладно, наступлю на горло песне на три дня!

— Идёт! — хитро прищурился Андрей, нашарив смартфон и быстренько одобряя Милане требуемую сумму.

Милана сделала то же самое, и на его счёт попало точно такое же количество денег.

— Ну-ну… Ты у меня вообще больше петь не захочешь! — язвительно ухмыльнулся Андрей вслед умчавшейся Милане.

Он набрал номер приятеля, у которого был накануне, и сделал тому шикарное предложение:

— Салют! Ты помнишь, что хотел продать свой синтезатор? Покупаю! Но при условии, что ты его сегодня сам привезёшь, и я его опробую.

Приятель, поиздержавшийся за праздники, вообще не понимал, зачем он купил этот синтезатор, собственно, об этом многословно жаловался Андрею, а тут такой подарок!

— Без проблем. Хоть сейчас приеду! — обрадовался он.

Андрей рассказал, куда ехать и как доехать, а потом, закончив разговор, рассмеялся.

— Токката и фуга ре минор Баха, и никакого пения, дорогая! Конечно, органный эффект на синтезаторе будет послабее, чем мечталось бы, но тебе хватит! Гарантирую!

Милана назвала сумму вовсе не с потолка — нет, она стремительно выяснила, сколько стоит снять квартиру, прикинула каким должен быть первоначальный взнос, даже сумму учла, которую надо добавить хозяевам, чтобы не возмущались наличием животных.

— Продукты опять же купить! — поход в магазин не прошёл для Миланы даром. — Так, это я посчитала. Ещё ветеринарам… Ей же ещё придётся обращаться в ближайшее время. Дальше… она не обращалась снять побои, а это надо сделать непременно! Значит, такси. А ещё она же простужена. Пригодится что-то из лекарств. А ещё… ещё ей нужен сопровождающий.

Карты выпадали не очень-то… Поди помоги человеку, кошке и забавной псинке за семьсот с гаком километров!

— Но я должна выиграть! Я могу это сделать… Пофиг, какие там карты! Тем более что я могу вытянуть пиковую даму и козырнуть ею, — решила Милана, разблокируя номер Эммы.

— Чего тебе? — мрачно уточнила Эмма.

— Денег хочешь? — напрямую спросила Милана.

— Дашь? — живо заинтересовалась собеседница.

— Заплачу! Одной девочке помочь надо! С ней надо съездить к ним домой, забрать её документы и одежду, а потом отвезти снять побои, потом в полицию, а потом на съёмную квартиру. У неё собака и кошка, они тоже пострадали от этого… Правда, есть одна проблема.

— Какая? — насторожилась Эмма.

— Муж. Он вроде куда-то уходить собрался, но Аня боится, что он вернётся.

— Тоже мне проблема! Зря я, что ли, самооборону преподаю? — фыркнула Эмма. — Сколько заплатишь?

Услышав названную сумму, она хмыкнула:

— Пусть муж будет на месте! Мне на десерт.

— Только чтобы потом без жертв и разрушений… — предупредила Милана, припомнив Эммины габариты.

— Обижаешь! Всё будет сильно, но осторожно! — рассмеялась Эмма, и Милана удивилась, обнаружив, что общаться с «коллегиней» стало не в пример проще.

Глава 16. Свеча на окне

Эмма стартовала по адресу ветклиники, а Милана стала потрошить предложения о сдаче квартир.

— Ну на праздниках, да ещё с животными, такое вы не найдёте! — рассмеялся первый из риелторов, к которому он обратилась.

— Да ладно? Хорошо, сыграем и такими картами! — улыбнулась Милана.

Через сорок минут она нашла однокомнатную квартирку, хозяйка которой была совсем не против кошки и собаки, да и праздники её никак не смущали.

После этого было логично уточнить, как там Аня.

— Эмма, как там вы?

— Решили сначала побои снять, — Эмма внезапно осознала, что отчитывается перед «богатенькой буратинкой», но её это как-то не очень смутило.

— Квартиру я нашла. Примут с животными, въехать можно сегодня — хозяйка живёт в соседней, так что она на месте в любое удобное для Ани время.

— Ну ты даёшь… Тебе кто-то искал?

— Сама искала и нашла. Сейчас к Ане домой?

— Да. Как выйдем, я отзвонюсь.

Милана сидела и ждала звонка как на иголках, даже не обратив внимания на то, что к мужу приехал какой-то знакомый с коробкой.

— Что же они так долго? Может, не надо было её туда отпускать? А с другой стороны, как быть с документами? — переживала она.

Эмма позвонила, когда Милана уже извелась.

— Всё в порядке, паразит был дома, сразу начал нарываться, ну и нарвался! — Эмма звучно расхохоталась. — О чём сейчас очень жалеет! Пока Аня собирала вещи, я так удобно устроилась на его спине! Всю жизнь мечтала! А потом, знаешь, сколько мелочей Аня чуть было не забыла? И я ей про них всё напоминала и напоминала… так неторопливо!

Милана не выдержала и рассмеялась, представив Эмму очень и очень солидных габаритов, восседавшую на спине поверженного агрессора и напоминающую Ане поочерёдно о зубной щётке, пасте, зонте и прочих нужных вещах.

— И он не был против? — хитренько уточнила она.

— Понимаешь, почему-то его было так плохо слышно… Только ногами иногда взбрыкивал, но это же не считается, правда? И да, если у тебя будут ещё такие предложения, обращайся, я получила массу удовольствия.

Милана попозже перезвонила Ане, которая уже была в своём новом жилище, ошеломлённо озираясь и не веря, что это возможно.

— Милана, вы меня просто спасли, понимаете? Он… я не знаю, что бы он сделал, если бы я была одна. А тут… тут квартира, и нас не прогонят, а хозяйка мне принесла борщ и котлеты…

Милана слушала Аню, всхлипывания которой перебивал звонкий лай её собаки, и понимала, что она выиграла!

— Карты-карты… Я же сказала, что смогу! — выдохнула она, попрощавшись с Аней и наглаживая шёлковый бочок Несси.

Почему-то пришлось вытирать глаза, наверное, от облегчения, что всё получилось.

— И чего ты ревёшь? — довольный голос Андрея в другое время Милану насторожил бы, но сейчас она только счастливо заулыбалась.

— От радости! Представляешь, у меня всё получилось!

— Хапнула крутую дизайнерскую сумочку на закрытой распродаже? — насмешливо протянул Андрей.

— Какую сумочку? Чего ты глупости говоришь? Я человеку помогла!

— Это какому же?

Андрей слушал рассказ Миланы, которой страшно хотелось с кем-то поделиться, пусть даже с этим типом, слушал, и у него от изумления только брови поднимались всё выше и выше.

— Смотри, Эмма прислала, как Аня выглядит… — Милана показала фото Ани, и Андрея передёрнуло — было заметно, что муж Анны нашёл, куда ему приложить свои кулаки.

— Ненавижу это! — прошипел Андрей. — Почему ты мне не сказала? А если бы этот недомужик добрался до обеих?

— Это вряд ли. Эмма ведёт инструктаж по самообороне. Специализируется на… как бы это… болевых приёмах против мужчин. И потом, ей достаточно просто упасть на противника. Вот Эмма — она классное средство убеждения, как выяснилось.

Ещё одно фото красноречиво доказывало последнее утверждение.

— Хороший довод! — хмыкнул Андрей, оценив потенциал «средства убеждения».

— Слушай, а почему ты говорил, что женщин принципиально не трогаешь? — вдруг заинтересовалась Милана.

— У нас с братьями была няня… Няня Зина, — Андрей произнёс это имя неожиданно мягко, — Она была уже в возрасте, и всегда ходила в очень закрытой одежде. Мы-то думали, что это у неё, ну… униформа такая. А её, оказывается, муж регулярно «уму-разуму учил». Мы когда узнали… — Андрей только глазами сверкнул, — мы с братьями поклялись, что никогда ни одну женщину и пальцем не тронем. Об одном жалею — мал был ещё, сам не добрался. Тем гадом Хак занимался.

— Кто?

— Хак? Это начальник отцовской службы безопасности. Хантеров его фамилия. Он меня терпеть не может, но это взаимно вообще-то. Правда тогда я им просто восхищался!

— А твоя няня, она сейчас где? Её больше никто не обижает? — осторожно спросила Милана.

Почему-то сегодня хотелось только хороших окончаний историй.

— На пенсии, в Подмосковье живёт. Ей мой отец домик помог купить, ну и к пенсии доплачивает, он у меня сентиментальный, — хмыкнул Андрей.

— Он у тебя хороший! — решительно заявила Милана.

Андрей расхохотался. Очень уж решительно эта глупенькая девчонка защищала его отца.

Грохот и писк Несси сорвали Милану с дивана.

— Ой, коробка… Глупенькая, да зачем же ты в коробку полезла-то? И что это за коробка?

— Аааа, это моё! — Андрей подхватил коробку от синтезатора.

— Погоди, это что? Синтезатор? — изумилась Милана. — Ты что, играть умеешь?

— Умею и ещё как! — хмыкнул Андрей, припоминая начальные аккорды токкаты и машинально разминая пальцы.

— Ой, а сыграй, пожалуйста! — Милана подхватила на руки щенка. — Я тут сообразила, что сегодня же Сочельник, ночь перед Рождеством. Так хочется чего-то праздничного! Хотя у меня уже немножко получилось, правда? Понимаешь, я не смогла бы забыть об Ане и всё думала бы, как они там — она и её собака с кошкой. Они же её так защищали… Ой, ну пойдём, ты мне сыграешь, хорошо?

Она заторопилась в гостиную, а Андрей задержался — подошёл к окну, отодвинув занавеску.

— НяньЗина всегда в Рождество ставила свечу на окно, — вдруг вспомнилось ему. — Странно, сколько лет я об этом не думал, а тут так ярко вспомнилось.

Ему внезапно стали смешны его планы — в самом-то деле, что за детский сад! Он — мужчина, а это просто глупенькая девочка. Да, невыносимая, взбалмошная, избалованная, нахватавшаяся невозможных идей и изо всех сил пропихивающая их окружающим, но сумевшая взять и помочь в беде. А ещё… Ещё сумевшая увидеть эту беду, не пройти мимо, не захлопнуть дверь перед просьбой о помощи.

— Девчонка! — хмыкнул Андрей.

Нет, он сыграл… Но совсем не то, что хотел первоначально. Андрей касался пальцами клавиш, импровизируя, что-то рассказывая музыкой, лепил из звуков нечто лёгкое, чуть грустное и летящее. Он не оглядывался на Милану, а она не смотрела на него, просто слушала, словно шла по его музыке, по дороге, которую выкладывал из чёрно-белых клавиш и своего настроения.

За окнами мёл снег, в доме в такт ему звучала музыка, и не было в этом никакой романтики, было просто тепло, спокойно и светло. Как будто кто-то легко и по-доброму улыбался. Кто-то, кто точно знает — люди умеют быть такими разными. Иногда они и сами не догадываются об этом, не чувствуют, не верят себе, не понимая, зачем их снова и снова ставят в какие-то странные обстоятельства, приглашая к новому для них шагу, надеясь на то, что они могут шагнуть чуточку ближе к своему теплу, к своему свету, к своей свече на окне.

Глава 17. Такой разный праздник

В доме то затихала, то снова начинала звучать музыка, шёл снег, который засыпал дома, стоящие по соседству, и в одном из них сидели двое молодых мужчин, которые по долгу службы давно перестали чему-либо удивляться, причём в данный момент пребывали они в состоянии крайнего изумления.

— Сплю я что ли… — пробормотал Василий. — Вот чего я не ожидал, так это такого…

— Не только ты! — Дмитрий наклонился к монитору и даже экран пощупал, — Всё кажется, что мерещится… Чего только не бывает!

— Нет, ну, надо же! Сама такое устроила, всё просчитала, исполнителя нашла, куда везти нашла, и ведь всё вышло! Вот тебе и писица…

— А этот? Вот сто процентов, хотел ей концертик учинить позаковыристее, а в результате — смотри, играет, да так, что прямо заслушаться можно! Будто бы он нормальный человек, а не ошалевший мажор!

— Я даже не знал, что он так умеет! — удивлялся Василий.

— Ещё бы. Мать его прочила в великие пианисты!

— А что не получилось? Миронов был против?

— Нет, и он был за. Он готов был любое дело поддержать. Просто Андрей этот самый не любит публику — мандраж у него. Играет классно, а вот на сцену выходить терпеть не мог, вот и не заладилось у него с выступлениями. Сначала вроде пытался расслабиться, — Дима постучал ребром ладони по шее, показывая способ расслабления, — Но это не помогло, так что выступать он перестал. Категорически потребовал, чтобы его оставили в покое — с музыкой он завязал.

— Прямо жалко. Реально хорошо играет. И он же, по-моему, импровизирует?

— Похоже на то…

Рождественская ночь опускалась за землю и каждому давала по его нужде…

В московской квартире на кухоньке в счастливом ошеломлении сидела Аня, у которой кардинальным чудесным поворотом изменилась её жизнь. Собака спала на кухонном диванчике рядом, кошка на коленях, и это абсолютно никого не сердило и не злило. Никто не стучал кулаком по столу и не угрожал избавиться от «поганых паразитов, которые только жрут», не принимая в расчёт тот факт, что Аня вообще-то зарабатывала примерно столько же, сколько и её муж, так что животных содержала целиком и полностью.

Этот самый муж в попытке забыть унизительнейшее для него столкновение с какой-то огромной бабищей, пришедшей с его женой и в два счёта уронившей его на пол, да ещё сверху усевшейся на его спине как на пуфике, «расслаблялся» с друзьями. А попросту — пил, не замечая, что они мечтают от него избавиться и не слышать его проклятия и ругань.

В холостяцкой, безукоризненно чистой и исключительно стильной квартире тоже праздновали — хозяин и три его кота. Маляроштукатуры Вася и Дима вряд ли сходу узнали бы сейчас своего Хака — настоящая улыбка так меняет человека. Наверное, именно поэтому Хунт… то есть Хантеров так улыбался исключительно и только своим котам.

* * *

А маляроштукатуры Василий Бошинов с Дмитрием Петровским между тем работали не покладая рук.

— Вась, ты шефу отчёт подготовил? Ну, когда они почти как люди себя повели перед Рождеством? — уточнил Дмитрий.

— Подготовил и уже даже отослал. Правда, теперь они опять скандалят. Кстати, ты не понял почему? — живо заинтересовался Василий.

— Ну, как бы это… Собаку не поделили.

— Чего? — удивился Вася Бошинов.

— Да щенок почему-то ходит хвостом за Андреем, а Милана злится. Сам понимаешь, когда она злится, находиться в радиусе ста метров опасно для жизни. И нет бы этому чудаку щень шугануть, так он из чувства противоречия — вредный характер-то у него никуда не делся — взял и возмутился Милкой, дескать, она ущемляет права щенка и не даёт собаке правильно развиваться, — ввёл Петровский коллегу в курс дела.

Бошинов развернул к себе монитор.

— О! Милана уже и посуду бьёт. Интересно, мы сможем удержать эту парочку от нанесения друг другу тяжких телесных? — задумчиво протянул он.

— Неправильно ставишь вопрос. Дрон при всех его поганых качествах на женщину никогда руку не поднимал — у него пунктик с детства, из-за его няни, которую муж бил. А вот у Миланы ничего подобного нет. Так что суть в том, а сможем ли мы вовремя спасти Андрюху от побивания кухонной утварью или чем-то вроде…

— Мальчик не маленький, сам на тигра налетел, пусть сам и спасается, — Вася пожал плечами, оригинально перефразировав известный анекдот про тёщу и напавших на неё хищников. — Надо надеяться, что фатально его не пришибут, а остальное ему только на пользу будет! — флегматично заметил он, наблюдая за тем, как Милана взвешивает на руке ковшик, в котором собралась варить щенку Несси неизменную куриную грудку.

Возможно, наблюдатель был прав, потому что в данный момент у Андрея явно отключилось чувство самосохранения.

— Милка, ты прямо как настоящая хозяйка! Кастрюльку взяла, примеряешься в мужа кинуть! — развлекался он.

— Уйди лучше! — мрачно предупредила Милана. — Уйди, потому что метать предметы в цель я умею гораздо лучше, чем курицу варить! Я теннисом занималась!

— Ааа, ну это, конечно, всё объясняет! — продолжал потешаться Андрей.

Скучно ему было, вот и развлекался как мог. А когда скучно, то некое мальчишество в некоторых представителях сильного пола на раз-два просыпается.

Просвистевший у плеча ковшик, разминувшийся с ним буквально на пару миллиметров, он проводил взглядом истинного изумления.

— Ого… Да ты и правда почти-почти попала!

— Баран! Я могла бы и в лоб тебе им метнуть, только вот потом возни много — прятать тело, объяснять твоим, куда ты подевался, а самое-то главное — ребёнку это видеть не нужно! Испугается ещё маленькая! — с превеликим достоинством ответила Милана, почему-то ощутившая себя в этот момент гораздо старше и разумнее этого вот шута горохового.

— И вообще… Недаром, видимо, говорят, что первые сорок лет в жизни мальчика самые сложные! — с деланным сочувствием добавила она, вытащив следующую кастрюльку и укладывая в неё куриную запчасть.

— А много ли там у тебя метательных снарядов? — поинтересовался Андрей.

Милана молча вытащила огромную пятилитровую кастрюлю и показала мужу.

— Всё-всё… молчу-молчу! — рассмеялся он и разумно удалился в свою комнату, ловко ускользнув от абрикосового пуделька.

— Вот что мне делать, а, Несси? Нет, я понимаю, чего ты за ним бегаешь. Такое же нечасто увидеть можно, чтобы вроде как человек, а ведёт себя как… как гамадрил какой-то! — изливала душу Милана, в которой совершенно внезапно проснулся некий глубоко спящий инстинкт.

Ей вдруг всё это понравилось! Ну, кастрюльки, скалка из полированного дерева, доски, всякие взбивалки и мерные стаканчики, специи в баночках. Почему-то до сего момента ей и в голову не приходило посмотреть, а что в них? А теперь Милана приволокла на кухню здоровенную подушку, уселась неподалёку от плиты, где уютно булькал бульон, и, расположив на низком столике поднос со специями, начала открывать баночки и с интересом принюхиваться к содержимому.

Несси устроилась рядышком, пыталась сунуть носишко в банки, но Милана не разрешала, сама расчихалась от разных видов перца, почему-то вдохновилась запахами карри и базилика, прикрыла глаза от удовольствия, обнаружив корицу…

— А что если…

Нет, никогда она не собиралась учиться готовить! Ещё чего не хватало! Это же та самая страшная женская участь — стоять у ненавистной ПЛИТЫ! Сколько про это сказано-пересказано, написано и многократно повторено!

— Стоит только расслабиться, и станешь готовить-готовить-готовить на ненасытного мужика! — свистом пара из-под крышки кастрюльки с бульоном вырывались зловещие предсказания людинь, человекинь и знатокинь мужской породы.

К слову сказать, Миланина мама готовила в охотку — нравилось ей, да и отец иногда любил повозиться на кухне. Правда, крайне редко и только с рыбой, которую привозил с рыбалки. Так что все страшилки про готовку Милане высказали и вложили в голову в её крутом зарубежном университете.

— Ну, не знаю… Никто меня не заставляет — самой интересно стало! — словно оправдываясь перед кем-то, сердито заявила Милана в пространство. Смешно затявкала рядом Несси, соглашаясь с хозяйкой.

Глава 18. Тили-тили тесто

Андрей у себя в комнате тихо-мирно палил во всевозможных монстров в стрелялке. А что прикажете ещё делать, когда делать нечего?

И тут распахнулась дверь, в комнату со страшно взволнованным видом ворвалась Милана.

— Что ты тут забыла? — недовольно буркнул Андрей. — Собаку твою я не брал!

— Да знаю я! Пошли!

— Куда пошли? Зачем? — стол с ноутом стремительно удалялся от Андрея, то есть это он, утянутый вместе с креслом на колёсиках, был экстренно перебазирован в коридор, где чувствительно врезался правым коленом в стену, левым — в батарею.

— Милка! Да что ты творишь? Куда ты меня тащишь?! С ума сошла, что ли? — взвыл он, потирая пострадавшие колени.

— Ты что? Ещё не идёшь? — воинственно уточнила Мила, зажавшая под мышкой Несси. — И чего ты там ворчишь, как столетний дед? Ну и муж мне достался! Нытик!

— Невыносимая зараза! — с тоской вздохнул Андрей, понимая, что она его в покое не оставит, и дешевле сходить и уточнить, чего ей от него понадобилось. — Всё равно ведь не отстанет!

— Куда идти-то? — обречённо уточнил он.

— В кухню!

— Чего я там забыл? Куриную грудку я уже видел… — фыркал Андрей.

Впрочем, дойдя до цели, слова у него слегка закончились…

— Милка, а чего это ты такое тут делала? — с опаской уточнил он, невольно покосившись на потолок — там, в его комнате, остался ноут, на экране которого он видел нечто монструозное. Примерно такое, которое тяжёлыми коричневыми языками свисало из громадной кастрюли на столе. — Это вообще кто?

— Ну, кто-кто… ТЕСТО! Дрюш… у меня тесто получилось! — ликовала Милана, которой страсть как хотелось поделиться хоть с кем-то своим успехом.

Фотки маме и отцу она уже отправила, но они их ещё не видели, а похвастаться хотелось немедленно, вот прямо сейчас!

— А ну как оно возьмёт и испугается… опадёт и съёжится? — Милана едва-едва удержалась от того, чтобы укутать кастрюлю чем-нибудь потеплее, и рванула звать мужа.

— Ээээээ… — отреагировал муж. — Мил, а оно точно должно быть таким? Ну, чего оно лезет-то?

— Оно не лезет, а всходит! — с гордостью отозвалась Милана. — Я туда на всякий случай два пакетика дрожжей высыпала!

— Где ты дрожжи-то взяла? — c каким-то даже испугом уточнил Андрей — И не зови меня Дрюшей! — опомнился он.

— Да как же тебя ещё звать, если ты унылый, сонный и неинтересный! Вот точно вылитый Дрюша! — то ли перец на Милану так подействовал, то ли корица, а может, просто очень понравилось, что можно смешать какие-то ингредиенты, а из них получается вот такое… вот это! А оно ещё и ароматное, и из кастрюли лезет, и вообще явно приятно-добродушное!

— Милка, я с тобой общаться вообще не буду! — пригрозил Андрей.

— Ну ладно тебе, не ворчи. Лучше скажи, как тебе моё тесто?

— Ээээээ… — призадумался Андрей. — Скажу, если ты мне объяснишь, чего это оно такого цвета?

— Так там какао! Шоколадное оно!

— Аааа, тогда это… офигительно! — дипломатично отреагировал Андрей. — Ну ладно. Я пошёл, да?

— А ещё говорят, что мужики жён к плитам загоняют… — пожала плечами Милана, когда Андрей шустро исчез. — Всё врут, всё врут! Ладно… Так, что там дальше?

Глухие удары, доносившиеся с первого этажа, Андрея смутили с самого начала.

— Ну что она опять затеяла? Вот же неуёмная! А может, это её тесто решило, что дрожжей ему мало и надо слопать и Милку? — рассмеялся он. — Придёт же в голову…

Правда, грохот, последовавший за этими странными звуками, Андрея уже всерьёз встревожил.

— Хорошо бы не покалечилась… кто ж мне поверит, что она сама? А с её папашей объясняться то ещё удовольствие! Надо сходить проверить!

Картина, которую он узрел на кухне, поражала воображение!

Посреди кухни на подушке сидела Несси, уставившись на разыгравшееся противоборство: Милана месила тесто!

Милана, засучив рукава почти до локтя, осматривала коричневую тушку, возлежащую на кухонном столе, резко выдыхала и форменным образом нападала на неё!

— Как-же-слож-но-это-вы-ме-сиииить! — взвизгивала она, постучав острыми кулачками по тушке, отчего та укоризненно вздыхала, а потом оторвав её от стола, с усилием подняв и шмякнув об стол.

Андрей сразу узнал звук глухого удара, так его озадачивший! Отчего произошёл грохот, он тоже просёк — на полу валялась сбитая в пылу тестоборьбы миска.

Вроде как можно было уже и уходить, но оторваться от потрясающего зрелища было невозможно!

Несси только понимающе покосилась на Андрея, усевшегося рядом на подушке, перебралась к нему на руки, и теперь они уже вдвоём наслаждались происходящим боем с будущим пирогом.

Милана устало потыкала в тесто пальцами.

— Ты вымесилось или нет? А? Вот бы какой-то знак был… Так нет, понимай как хочешь! — выразила она свои претензии.

Странный всхрюк, донёсшийся со стороны подушки, заставил её обернуться.

Каким чудом она не метнула в неожиданного свидетеля «неизвестно вымесившееся или нет» тесто, она сама не поняла. Ведь чисто инстинктивное движение!

— Видимо, инстинкт тоже устал и пожалел мои усилия… — пронеслось в Миланиной голове.

— Что ты тут делаешь? — грозно спросила она у мужа, почему-то странно скорчившегося и вытирающего глаза.

— Ппп… пппогоди… дай отдышаться! — Андрей понимал, что для того чтобы ему на голову не нахлобучили кастрюлю, лучше бы сдержаться и не всхлипывать от смеха, утираясь Несси, но как-то не получалось сходу остановиться. — Ииизвини… давно не видел, как пппиироги делают!

— От ностальгии взрыдал? — живенько утонила Милана.

— Наверное! — выдохнул Андрей, спешно приводя в порядок своё неуёмное чувство юмора. — Ты с ним так забавно общалась!

— Забавно? Ах, забавно тебе! Вот сам бы и попробовал!

Через десять минут маляроштукатуры были вынуждены отползать от экранов, уповая только на непрерывную запись.

— Потом досмотрим, а то сейчас лопну от смеха! — простонал Вася. — Никогда не думал, что с тестом можно так забавно общаться…

— Да эти чудики и не то могут! Ты лучше подумай, что будет, когда они его в духовку упихивать будут! — посулил напарнику Дима.

* * *

Андрей и сам не заметил, как был вовлечён в противоборство с тестом.

Впрочем, с его стороны оно было довольно скромным — следить за кастрюлей и упихивать лезущее наружу любопытное коричнево-кофейное нечто.

Может, он и сбежал бы, но, во-первых, было до слёз смешно, а во-вторых, очень приятно пахло.

— Ты корицу, что ли, добавила? — догадался он.

— Ну да… Захотелось чего-то тёпленького и вкусного, — кивнула Милана, сдувая прядку со лба, — руки-то заняты. — Только вот где-то я промахнулась!

— В дрожжах ты промахнулась! — сжалился Андрей.

— А ты-то откуда знаешь? Я вот видео смотрела, так там сказали, что тесто может не взойти… Ну, я и того…

— Ага, и того, и этого! — согласился Андрей, бдительно упихивая обратно изумительно мягкое и приятное тесто. — А знаю я, потому что с няней когда-то пироги делал.

— С няней Зиной? — уточнила Милана. — Ну что ты так смотришь? Ты же мне рассказывал.

— А ты запомнила? — изумился Андрей.

— Конечно! Я, по-твоему, что, безголовая? — она даже обидеться собиралась, но не смогла — трудно обижаться, когда под пальцами такое приятное, живое и собственноручно сделанное. Пусть даже и неправильное…

— Да я не об этом, — Андрей не знал, что ей в принципе может быть интересно то, что он рассказывал, а она, надо же, не просто услышала, но и запомнила!

Видимо, именно из-за этого он сделал совершенно нетипичный для себя шаг:

— Если хочешь, можно ей позвонить и спросить, как быть с тестом…

— Твоей няне? — удивилась Милана. — А это удобно? Она же старенькая совсем…

— Да какая там совсем старенькая, ей только семьдесят два года.

Андрей мог не помнить дни рождения подружек и знакомых, но вот день рождения няни, а также сколько ей исполнилось, помнил точно!

Он дождался очередной попытки тестовыполза, задвинул его обратно, энергично прижал крышкой и покосился на Милану.

Та выглядела смущённой.

— А твоя няня смеяться не будет? Я же не умею…

— Ой, да я тебя умоляю… Большинство моих знакомых девушек даже и не собираются уметь! — махнул рукой Андрей.

Хотел было добавить, что Зина никогда не смеялась над детьми, а потом сообразил, что это будет лишним — Милка явно обидится, что он её воспринимает как какую-то девчонку.

Нет, понятно, что она взрослая девушка. Кстати, более-менее симпатичная, если сильно присматриваться, пусть и не в его вкусе, зато в ней постоянно пробивалось что-то этакое… щенячье, что ли. Словно детство выглядывало из-под маски заумной «людини-человекини». Детство, глубоко загнанное внутрь чужими, непрожитыми, навязанными и вычитанными мудрованиями и умствованиями.

Он уже набирал нянин номер, когда сообразил, что именно поэтому он ей столько и позволяет… Да попробовала бы какая-то из его знакомых девах так себя с ним вести — разом бы получила приличную порцию презрения, выраженную в едких и острых словах. Он-то это отлично умел! А эта… Да что с девчонки-то взять? Стоит вон, расстроенная… тесто гладит, словно Несси.

Андрей как-то сразу сообразил, что предлагать выкинуть неудавшийся эксперимент не стоит — Милка оскорбится страшно, вот и остался понаблюдать, что из этого выйдет, да и забавно было.

— Нянь, привет! Как ты? — Андрей не видел изумлённого взгляда Миланы — на тесто смотрел.

А Милана и не думала, что он может с кем-то так мягко и ласково разговаривать.

— Нянь, тут такое дело… Я как бы женился, но не по-настоящему, так что ты не обижайся! Про наш уговор я помню, но это не тот случай! Это отец придумал… Короче, я сейчас под Питером в коттедже с… гм… По документам она мне жена, а так — живём как соседи, и так жить надо год. Ой, не спрашивай… Сам не понимаю, зачем! Написать это мне как-то сложно было, поэтому в поздравлениях и не уточнял. Она? Как бы писательница… начинающая.

Милана было обиделась на «как бы» и «начинающую» — какая ещё начинающая, если она уже книгу выпустила и вторую почти совсем начала?

Но тут покинутое Андреем тесто поднатужилось и подняло крышку над кастрюлей, так что пришлось отбросить обиды и кинуться к беглецу.

— Вот куда? Куда тебя понесло? Куда ты полезло, а? — невольно вопросила Милана.

— Вот! Слышишь? Это суть нашей с Милкой сегодняшней проблемы, — Андрей был рад переключиться со сложных и неприятных обсуждений на насущную кондитерско-выпечную. — Милка тут внезапно тесто затеяла и переборщила с дрожжами. И оно лезет!

— Сильно? — живенько заинтересовалась Зинаида Ивановна.

— Чрезвычайно, активно и энергично! Милка — человек щедрый, вбухала два пакетика дрожжей, — рассмеялся Андрей.

— Не стоит смеяться… Я тоже так когда-то сделала… — Зинаида хихикнула. — И ничего такого! И всё можно исправить! Дай-ка девочке телефон.

Милана вымыла руки, и Андрей вручил ей свой смартфон, а сам отправился на пост, ибо тесто в кастрюле снова кокетливо приподняло крышку, а тесто, разложенное на столе, стало незаметно, но шустро подползать к краю…

— Я первый раз… — честно призналась Милана. — Мама умеет, а я не пробовала никогда, а тут наткнулась на корицу, понюхала её, и так мне захотелось сделать булочки… такие коричневые, шоколадные булочки!

— Захотелось — значит, непременно сделаешь! — уверенно заявила ей Зинаида. — А ты как тесто делала? Что клала?

Милана сразу успокоилась! Голос был такой мягкий, тёплый и ласковый, что стало совершенно ясно — смеяться над ней не будут, укорять за неумение и в голову не придёт, а если что-то и не получится, да и подумаешь — это лишний повод попробовать ещё раз!

Андрей наблюдал, как Милана что-то добавляет в тесто, переспрашивает у Зинаиды Ивановны, а потом облегчённо вздыхает.

— Кажется, оно получится!

— Ну конечно! Теперь его нужно оставить постоять, чтобы дрожжи нормально поработали, никуда не торопились, не спешили, и всё с твоими булочками будет отлично!

Зинаиде Ивановне очень хотелось ещё поговорить с этой девушкой — такой внезапной женой понарошку, из ниоткуда возникшей в жизни её Андрея, но так же нельзя…

— Вот спасибо вам большое! — радостно заявила девушка, и Зина поняла — девчушка ей нравится.

— Вот уж не знаю, какая она писательница, но девочка славная! Вряд ли она из простой семьи, а если так может общаться, то это уже огромный плюс! Да и Андрюша о ней говорил так… мягко…

Как Андрей может себя вести иначе, она знала отлично — регулярно слышала его рассказы о никчёмных девахах…

«Ну-ну… Посмотрим, как и что выйдет!» — подумала она, покачивая на ладони погасший смартфон. Кстати, подарок того самого Андрея.

А в коттедже Милана приступила к следующему этапу творчества.

— Начинку хочу! — прищурилась она, покосившись на яблоки.

— Так, я пошёл… — заторопился Андрей, решив, что он, как мавр — сделал своё дело с тестом и вполне может уходить.

— Куда это? Вот ещё глупости какие, пошёл он… А я тут опять пугаться буду?

— Да я-то тут при чём?

— Ты? Ты как свидетель! Ну какая тебе разница, где валяться… Вон, поваляйся на подушке, только Несси не раздави, а хочешь — на диване, — великодушно разрешила Милана, принюхиваясь к яблоку.

— А почему, кстати, булки с корицей, какао и яблоками? Где ты такой рецепт видела?

— Нигде, если честно — как-то запахом навеяло. Только не смейся! Как тесто делать я посмотрела и почти же всё получилось, а остальное… Понимаешь, запах корицы очень подходит какао… Ну, вот они прямо созданы друг для друга. А яблоки… На, сам понюхай. Да не так! Глаза закрой и понюхай!

Понимая, что Милка не отвяжется, а так и будет совать ему под нос здоровенное красное яблоко, Андрей обречённо покорился.

— Яблоко. Пахнет яблоком. Дальше-то что?

— Ай, я всё поняла! Ты обонятельный чурбан! Нет! Ты хуже! Ты — как я, когда пою! — рассмеялась Милана. — Всё вроде слышу, а на выходе такая песнь получается… Аж самой удивительно! — самокритично заявила Милана — в хорошем настроении-то почему бы и не поболтать?

Что делать с яблоками, она не очень себе представляла, поэтому заглянула в интернет, посмотрела пару рецептов, поморщилась.

Андрей на подушке притих, предвкушая.

— Если она с тестом такое понаделала, то что с яблоками сможет? Аж самому любопытно! Правда, надеюсь, дрожжи она туда не добавит… Как-то противоборство со взбесившимися яблочками меня не привлекает!

Через полтора часа Милана сосредоточенно раскатывала тесто, которое каталось куда угодно, только не в выбранном направлении, сердилась на себя, на скалку, на развесёлого Дрюнечку на подушке, прищуривала глаза, соображая, куда разумные женщины могут употребить вышеупомянутую кухонную принадлежность, нехорошо косилась на этого вроде-как-мужа…

— Милка, да кто бы мог подумать, что на кухне так интересно! — опрометчиво радовался он. — А уж когда ты первые булки лепила, я думал, что всё! От смеха вообще не выживу.

— Дрюнчик, какое слово во фразе «Не называй меня Милкой!» тебе так отчаянно непонятно? — Милана развернулась к мужу со скалкой в руке и хмуро его осмотрела.

— Прикидываешь, куда бы скалочкой приложиться? — понятливо подобрался Андрей. — Не называй меня Дрюней, и уж тем более Дрюнчиком!

Несси, вольготно раскинувшаяся на его животе, съехала на подушку и протестующее пискнула.

В соседнем доме слегка напряглись профессиональные маляроштукатуры… Кто знает, что нужно делать, если Милана от души пристукнет Андрея вооон той скалочкой?

Милана устала, нанервничалась, уже пожалела, что затеяла всю эту возню, рассердилась, короче, всё больше и больше впадала с неприятное расположение духа, и тут запахла первая партия булочек, мирно пекущаяся в духовке.

Принюхались все трое, причём до смешного похоже.

— Слуууушай, это чего… твои бедные булки так пахнут? — изумился Андрей.

— Чего это они бедные? Хотя да, точно! Бедные-несчастные, раз ты их столько раз обижал! — она принюхалась ещё.

Пахло чудесно!

— Интересно, а твоё тесто нам холодильник не разорвёт? — по привычке повредничал Андрей, хотя в этом запахе, широкой неторопливой волной захватывающем кухню, делать едкие замечания было всё сложнее.

— Нет, не разорвёт, — фыркнула Милана, выкладывая начинку в следующую партию булочек. — Я большую его часть в морозилку положила — няньЗина так посоветовала!

Андрей изумлённо уставился на взбалмошную, капризную и невыносимую девицу — она так привычно назвала его Зину, словно её давно знала и прекрасно к ней относилась. И даже замечания не стала делать о том, что взрослому мужику звать пожилую женщину няней как-то… ну, не очень правильно. А уж сколько он такого наслушался, когда случайно проговаривался о Зинаиде Ивановне!

Ещё через час Андрей, который извёлся от запаха, получил возможность попробовать то, что «наваяла» Милана.

— Умгммм… — промычал он.

— Чего-чего? — подозрительно уточнила Милана, решившая, что мужчины на кухне вполне подходят для проб. А что? Сам пришёл, сам того… слопал, не силой же она его есть заставляла! Если что, сам и виноват!

— Милка, это… это очень здорово! — с выражением крайнего изумления выговорил Андрей. — Запах изумительный и вкус, как ни странно, тоже!

У неё даже не вышло оскорбиться на это «как ни странно». Почему-то стало так приятно и радостно, словно она для него готовила, хотя это точно было не так!

— А завтра сделаешь? — Андрей не собирался продолжать её хвалить — зазнается ещё вредная девчонка. Нет, ему просто действительно понравилось то сочетание, которое изобрела Милана.

Может, дело было в приправе — зиме, которая скребла сухими жёсткими снежинками-коготками по стенам и окнам дома, может, в уютной кухне, по которой прыгала развеселившаяся Несси, а может, просто в том, что он здорово проголодался, а к холодильнику было подходить опасно для жизни — а ну как вывалится это самое сверхобщительное тесто… Кто знает?

Но одно было понятно абсолютно точно — первый блин, то есть булочка Миланы, вышел отнюдь не комом!

Глава 19. Небывальщина в действии

Хантеров в принципе удивлялся крайне редко. Чему уж тут удивляться-то, если в жизни может быть вообще всё! Вот всё что угодно!

Правда, иногда кое-какие события из серии абсолютной небывальшины всё-таки вызывали некое осторожное изумление. Типа, наааадооо жеее, и такое случается!

Примерно этакое чувство он и испытал, когда ему сообщили подробности о непредвиденном контакте Василия Бошинова и Дмитрия Петровского с объектами наблюдения, проживающими в коттедже.

— Что случилось? — сухо уточнил Хантеров. — Жду подробности.

И дождался… Изумился, даже смартфон от уха отодвинул, подозрительно посмотрел на него, вслушался опять…

— Они что, заказали больше, чем смогли съесть? — хмыкнул он, логично найдя самое простое и понятное объяснение тому, что Милана… да-да, Милана Брылёва, сама принесла блюдо с булками «малярам и штукатурам», заметив их, когда они расчищали дорогу у ворот своего коттеджа.

— Нет, она сама пекла.

— Кто она? Докладывай понятнее! Они что, повара наняли?

— Нет! Никого не нанимали — Милана вдруг прониклась и затеяла первый раз в жизни тесто!

— Вы пробовали? — как можно непринуждённее задало вопрос начальство.

— Да. Она явно этого ожидала, — ответил Вася Бошинов.

— Вы оба живы-здоровы? — с подозрением уточнил Хантеров.

— Да, и кстати, очень вкусно было!

— Да ладно… — не поверил Хантеров.

— Честное слово! — загудели в динамике уже оба. — Мы чуть всё блюдо там же в сугробе не прикончили! Реально вкусно!

— Хмммм… — изумление Хантерова означало, что он встретился с тем самым редким случаем небывальщины.

— Ээээ, а если ещё угостит, что делать?

— Ну, что-что? Уповать, что не потравит случайно! Если у неё получится отвратительно, вы там хоть резко-то не высказывайте! Помните, что вы маляры, а не кулинарные критики!

Василий и Дима, закончив разговор, облегчённо переглянулись.

— Пронесло! — выдохнули оба.

Они, конечно, здорово изумились, когда к ним подошла Милана и предложила попробовать булочки. Растерянно переглядывались, косились друг на друга.

Тогда Милана просто вручила блюдо в руки Василию — он ближе стоял, сказала, что вернуть его можно потом, подхватила на руки Несси, прыгающую вокруг, да и вернулась за свою калитку.

— Вот уж неожиданно, да? — беззвучно просигнализировал Вася Дмитрию.

Булки пахли невозможно — хотелось съесть их сразу все. Короче, попробовали по одной, потом ещё и ещё.

А потом, когда уже вернулись в дом, поделились впечатлениями.

— А у девчонки-то реальный талант! Первый раз делала, да ещё совсем без знаний, а так получилось дивно!

Потом уже, когда Хантерову покаялись, получили полное прощение и инструкции, услышали, как Милана предлагает Андрею новую партию булок — с изюмом и сметаной.

— А те ты куда дела? — удивился Андрей.

Маляроштукатуры переглянулись. У каждого возникло подозрение, что она сейчас объяснит исчезновение первой партии примерно так: «работягам скинула», или ещё хлеще — «сплавила местному быдлу, не выбрасывать же».

А это был вполне реальный вариант — недаром оба наобщались с иными выскочками, которые из грязи в князи скакнули, а грязь отряхнуть забыли.

— Соседям отнесла.

— Каким соседям?

— Там из соседнего коттеджа двое парней вышли — у дороги снег чистили, вот я им и предложила.

— Надо же… Не знал, что ты поделиться можешь… — удивился Андрей.

— А что? — недоумевающе обернулась Милана. — У нас дома как-то соседи рабочих наняли, берег благоустроить, а еды да воды им привезти забыли. Так они пришли к нам воды попросить — озеро-то озером, но даже вскипятить воду им было не в чем. А у нас как раз повар в отпуске. И ничего, мама им воду разрешила налить, и яиц отварила, и бутерброды нарезала, и овощи положила — она не переносит, когда люди голодные. И на ужин мы им картошку варили с сосисками, — Милана рассмеялась. — У нас в доме стратегические запасы еды.

— Хомячий подход? — хмыкнул Андрей.

— Нет, разумный, мы же далеко от магазинов живём. Мало ли, дорогу развезёт или ещё что-то… — пожала плечами Милана. — А ещё… Ещё бабушка у меня говорила, что всегда лучше иметь возможность помочь, чем самому просить.

Маляроштукатуры выдохнули и переглянулись.

— А вот так вот! И кто бы мог подумать… — улыбнулся Дмитрий.

— Ага, аж приятно, что даже западный мозгосвёрнутый универ не сумел вытравить из неё вот это… — энергично кивнул Василий. — И булки у неё вышли уникально вкусные! Прямо-таки ем с удовольствием!

Хантеров, в свою очередь, докладывая заинтересованным лицам, то есть родителям Андрея и Миланы о жизни их детей, тоже получил массу положительных эмоций. Главным образом от непривычно-радостного изумления Брылёвых.

— Готовит? Что готовит? У них там еды нет? — вскинулась было мама Миланы, а посмотрев нарезку видео, только глазами хлопала и, кажется, даже слёзы смахивала. — У моей мамы был уникальный талант к готовке, — негромко объяснила она. — Правда, Милана тогда в кухню крайне редко приходила — ей казалось, что это как-то неинтересно, скучно. Да и зачем — лучше суши заказать или пиццу. А оно вон как вернулось…

Брылёв отреагировал по-своему.

— Да лучше пусть готовит. Что угодно готовит, только бы не вдарилась обратно в эти свои «авторки-блогерки-писини-писицы»…

Когда они узнали о том, как их дочь ухитрилась помочь Анне с кошкой и собакой, да из другого города, да в праздники, оба вспомнили изумительное чувство гордости за своего ребёнка, от которого в последнее время только подвох с караулом и ждали… Точнее, какую-нибудь «подвохиню с караулиней».

Удивились и Миронов с женой.

— Андрей играл? Да он же к инструменту не подходил уже года два! — ахнула его матушка, которая всё это время сильно сомневалась в нужности мужниной затеи.

— Ой, пусть там подольше побудет, может и сможет забыть тот проклятый концерт…

Хантеров отлично знал, о чём она — Андрей играл отлично, но вот зрительный зал воспринимал как какое-то многоголосое, многоглазое чудище, и не просто так! Как-то он должен был выступать в «сборной солянке», и зрители попались весьма и весьма разные. Пьяная компания, затесавшаяся в первых рядах, сделала всё, чтобы превратить это мероприятие в абсолютно незабываемое как для публики, так и для тех, кто на сцене. Пришли они от нечего делать, ушли с полицией, но за этот промежуток между «пришли» и «были силком вытащены» натворить сумели многое!

Даже Хантеров с его неприязнью к Андрею испытал что-то вроде сочувствия, когда ему доложили подробности. Вот после того концерта у среднего сына шефа с выступлениями разладилось совершенно и напрочь.

Короче, после полного одобрения сторонами результатов проживания необычного семейства было решено продолжать в том же духе.

— Может, будет что-то хорошее… — мечтательно выдохнула оптимистичная Миланина мама, а Хантеров, глядя на неё через экран ноута, цинично подумал, что если всё так неплохо, то явно будет какая-то гадость! Вот прямо чует он!

Впрочем, пока ничего такого не было — январские метели старались на славу, дом засыпало снегом, Милана с упорством новичка экспериментировала на кухне, внезапно осознав, что ей это не просто нравится, а очень нравится!

Вопрос Андрея «Мил, а чем это у нас таким вкусным пахнет?» стал традиционным.

Милане нравилось, что её хвалят, но ещё больше нравился сам процесс.

— Не понимаю, как ты догадалась добавить именно эти приправы? — удивлялся Андрей, попробовав запечённое Миланой мясо.

— Ну, они же по запаху очень подходят! — непонятно объясняла Милана. — Понимаешь, я просто понюхала и сразу решила, что их надо сюда добавить!

— Это какая-то смесь приправ?

— Нет, отдельные…

— А грибы ты откуда взяла? Пахнет грибами, причём не шампиньонами, а какими-то лесными, настоящими.

— Это пажитник. Тоже приправа такая! — Милана потрясла перед мужем прозрачной баночкой с крупинками горчичного цвета, привезённой после набега на отдел с приправами. — Я его когда понюхала…

— Сразу поняла, что его сюда надо! — продолжил Андрей, пожимая плечами. — Слушай, а как это ты раньше не поняла, что являешься прирождённым кулинаром?

— Да не являюсь я ничем таким. Просто мне понравилось!

— Ты хоть записывай, а? Жалко будет, если забудешь, чего и сколько положила.

— А… ну да.

Милана собиралась продолжить писать вторую книгу о своём опыте борьбы с абьюзерами, спохватывалась о том, что совсем позабросила свой блог, но это всё внезапно стало каким-то не таким… Не столь интересным, захватывающим, нужным.

— Ладно, это просто я немножко увлеклась… Чуть попозже я всем займусь, а сейчас надо записать рецепты и пойти приготовить рулет!

Блюдо, на котором она отдала булочки, ей вернули с такой горячей благодарностью, что она решила ещё чем-нибудь соседей угостить: ну мало ли… приготовится ещё что-нибудь этакое.

Воцарившийся в доме неожиданный мир, наполненный потрясающими запахами, смешным щенячьим лаем Несси и шумом, доносящимся из кухни, подействовал на Андрея неожиданным образом — он почти впал в спячку.

Нет, он чистил двор и несколько раз скатался в Питер к знакомым, а так всё больше смотрел что-нибудь несложное на ноуте, дремал, в перерывах отбиваясь от Несси, которая могла сто восемьдесят раз подряд принести ему мячик с требованием его побросать.

Это сонно-безмятежное состояние начало его раздражать, слишком уж непривычным и неуместным оно казалось.

Именно в этот момент, словно за углом дожидалась, и позвонила Лерка…

— Дрон, дорогой, и куда ж ты пропал-то? Ни в какой из тусовок тебя не видно! — Лера всегда Андрею нравилась, отлично это знала и периодически возникала на его горизонте.

— Я? Да так… Никуда не пропал. Просто по делам под Питером обосновался, — куда-то словно махом снесло и уютность, и некоторое желание залечь в спячку и не просыпаться до весны.

— И какие ж такие у тебя дела? Бизнес? Я тут звонила в твою фирму, хотела рекламу концертов заказать, а мне сказали, что ты уволился. Уволился из собственной конторы? Это так миииилоо…

Она вечно подтрунивала над ним, дразнила, правда, всегда точно знала, когда нужно остановиться, поэтому старалась не упоминать о его фобии, связанной с выступлениями. А ведь могла бы — они пару раз встречались… Правда, после того случая, про который Андрей старался не вспоминать, вся романтическая составляющая сошла на нет.

Валерия работала организатором концертов, прекрасно знала многих музыкантов, певцов и прочих «сценообитателей», так что, когда Андрей окончательно прервал выступления, в профессиональном плане ничего не потеряла, и, так уж случилось, что нейтральное общение не прерывала — мало ли, пригодится.

— Вот и правильно! Вот и пригодился! — поняла она недавно. — Теперь дело за малым!

Правда, это «малое» стало проблемой — «случайно», как ей хотелось, встретиться с Андреем Мироновым не вышло. Пришлось звонить.

Андрей быстро соображал, что бы Лерке ответить. Соврать? А зачем?

— Уволился, — хохотнул он. — Знаешь, так надоело…

— Верю-верю, ты всё-таки ни разу не офисный человек! Так что ты делаешь-то под Питером, если не секрет?

— Живу я тут. Женился и живу.

— Что?! — Лера терпеть не могла, когда её планы рушатся, а его женитьба именно это и означала.

Глава 20. Исключительная целеустремлённость

Лера всегда точно знала, чего хочет! С раннего детства она отличалась завидной целеустремлённостью и упорством. Родители восхищались этим качеством дочери, рассказывая всем, кто был готов это слушать, что «Лерка у нас по костям пойдёт, по головам поскачет, но своего добьётся!»

Возможно, они припомнили своё восхищение недобрым словом, когда выяснилось, что Лере глубоко наплевать не только на посторонних, но и на них самих. Возможно, но это Леру уже никак не касалось.

Стоило только ей получить в наследство от бабушки маленькую однушку в спальном районе Москвы, а от родителей — оплату последнего семестра в университете, как она заявила, что всё, что ей было нужно, она уже от них взяла, и больше они её никак не интересуют.

Карьеру она делала стремительно, очень жёстко и очень целеустремлённо — в своём «фирменном» стиле. Быстро прошла путь от «девочки на побегушках» до приличной должности в довольно-таки крупной компании, занимающейся всеми видами шоу-бизнеса, познакомилась со множеством певцов, актёров, музыкантов и прочих «сценических» людей. Не гнушалась никакими методами, которые могли привести её к цели, льстила, «дружила» с кем-то против кого-то, искусно оперировала любыми сплетнями, ловко выуживала любую информацию, которая может пригодиться в дальнейшем, бестрепетно отбрасывая тех, от которых пользы уже никакой не будет, короче, шла по костям, как в детстве.

Андрей её когда-то заинтересовал… Что он сын того самого Миронова, Лере сказали коллеги. Она сделала стойку, присмотрелась, активно приняла ухаживания, уговорила поучаствовать в концертах, которые сама организовывала.

А потом выяснила, что он… трус. Натуральный трус!

Боязнь сцены Лера презирала совершенно откровенно! Нет, возможно, она бы уже тогда всё высказала своему неудачливому ухажёру, да только пришлось заниматься сглаживанием скандала с той пьяной компанией, а потом… Потом она даже порадовалась, что не притоптала его — Миронов-старший купил сынку рекламный бизнес, а с рекламщиками следовало себя вести аккуратно.

Она и вела себя аккуратно — шутила, поддразнивала, слегка флиртовала, но близко к себе уже не подпускала — зачем ей неудачник, пусть даже и богатенький Буратино? У неё своя дорога — большая и полная удач!

Последний год она и вовсе потеряла Андрея из виду, да он и не нужен ей был. А вот теперь… Теперь пришлось искать.

— Проклятый Илья! — шипела она на родственника генерального директора, которому махом досталось всё — самые «вкусные» контракты, концерты, кураторство самых-самых артистов… — Просто взял и хапнул! Я работала как лошадь, чтобы забраться наверх, а он?

Задвинутая на задворки Лера ещё сколько-то барахталась, надеясь вернуть утраченные позиции, пока не услышала разговор двух главных сплетниц компании.

— Лерка? Да она достала уже всех! Кому нужна такая змеюка подлюче-подколодная? Вечно всех кидает, хамит, как только ей человек перестаёт быть нужен, прёт напролом. Вот её и задвинули. Пусть спасибо скажет, что пока не уволили, — а то ушла бы с волчьим билетом! Она-то многим кровь попортила, прямо скажем!

— Да уж… А сама-то она, похоже, ничего так и не поняла… Ей не выплыть. Разве что за принца какого-нибудь замуж выйдет. Так, чтобы ей «благодарные» клиенты и сотрудники ничего потом не припомнили!

Лера было возмутилась, чуть не вышла из-за угла, не высказала этим паразиткам всё, что о них думает, но сплетницы активно припоминали тех, кого она задела, оскорбила или подставила подножку… Выходило реально много, неожиданно много совсем не последних в её бизнесе людей. Лера даже не думала, что их так много!

Видимо, когда она шла по головам, то не учла, что эти самые головы могут быть против, как-то оскорбиться, да и вообще начать активно противодействовать ей.

Понимая, что сейчас её вышвырнут из шоу-бизнеса, напрочь перекрыв все возможности к возвращению и получению хоть мало-мальски приличной работы, она начала судорожно искать выход из положения. Перетряхнула все сплетни и секреты, которые знала. А что? На войне все средства хороши! Но увы и ах… Несколько человек, которых она сумела зацепить этими своими глубокими познаниями тёмных сторон их жизни, погоды не сделали, и её постыдное фиаско приближалось к ней на всех парах.

— Что-то надо делать! Должен же быть какой-то выход! — металась она по своей уже совсем немаленькой квартирке, за которую, правда, ещё надо было платить и платить. Впрочем, как и за машинку, и за шубку…

Если она не найдёт выход, то ко всем прочим проблемам прибавится ещё одна — ей придётся возвращаться в ту самую презренную однушку и искать какую-то глупую, обыденную работу, хорошо ещё, если никто из тех, кого она пыталась прищучить, не припомнит ей попытку пошантажировать…

И тут её осенило!

— Конечно! Они же сами подсказали мне средство! Принц! Мне нужен самый обычный принц!

В порыве воодушевления она перебрала всех известных ей мужчин, хоть чуточку подходящих на эту роль, правда, к сожалению, воодушевление медленно, но верно загнулось и скончалось собственной смертью — она была знакома с приличным количеством мужчин, с некоторыми довольно близко, но имела слабость бросать их, как только понимала, что они перестают быть ей полезными, причём бросать максимально жестоко.

— Не переношу деток богатых родителей! Ты получил всё, что мне нужно, от своих добреньких предков, а я должна биться сама! Ты — ничтожество, полный ноль во всех смыслах, неудачник, ценность которого только кошельком родаков и ограничена! — это, пожалуй, самое мягкое из того, что она произносила при расставании.

Правда, было одно исключение — да-да, тот самый трус Андрей Миронов, которому она по случайности не успела ничего высказать.

— Вот он-то мне и пригодится! — решила Лера. — Отец у него ого-го какой. Да, лучше бы он был один наследник, но ничего! Мне и трети хватит. Выйду за него замуж, и ни одна шавка на меня не посмеет тявкнуть. А потом я смогу купить себе такой бизнес, как наш! Буду сама себе хозяйкой и разотру в порошок всех этих гадов, которые посмели так меня подвести! И в первую очередь — генерального, его проклятого Илюшеньку, и всех-всех, кто мне сейчас палки в колёса ставил!

Глава 21. Нам нужен принц, мы за ценой не постоим

С этими наполеоновскими планами Лера и начала путь к принцу. Сначала ей не повезло слегка — выяснилось, что из собственной рекламной компании он уволился.

— Странно… разве так бывает?

Потом она позвонила напрямую ему, и ей не повезло уже крупно!

— Как женат? — едва не заорала Лера. — Как он мог?

Правда, вовремя спохватившись, она сказала совсем другое:

— Ну, вооот… Я должна бы тебя поздравить, но… прости, никак не могу.

— Почему? — заинтересовался Андрей.

— Видишь ли… Для девушки это крайне тоскливо, когда мужчина, который ей так нравится, внезапно женится! — Лера вовремя припомнила свои обстоятельства, а также фразочку о том, что жена не стена — подвинется.

— Я не знал, что я тебе так уж нравлюсь! Мы с тобой всего-то пару раз встречались, а потом…

Ему не хотелось вспоминать тот проклятый концерт, который напрочь лишил его любого желания выходить на сцену. Именно после этого Лера исчезла.

Андрею и в голову не приходило, насколько ему повезло тогда — если бы он услышал всё то, что она собиралась ему высказать, неизвестно ещё, как бы удалось пережить то время.

— А потом я не смогла тебе помочь! — горестно вздохнула Лера, активно напоминая себе о том, что принцев мало, этот вот — в доступе, а за другим поди ещё побегай, да и времени у неё нет. Просто нееее-туууу! Поэтому она больно ущипнула себя для куража и уже вполне правдоподобно всхлипнула — Простить себе не могу до сих пор! Я так виновата!

Андрей поперхнулся от изумления. Он и не думал, что она себя винит…

— Лер, да ты чего? Ты-то тут при чём?

— Ну как же… Я струсила, испугалась, что не помогу, а только хуже сделаю, решила, что я тебе не нужна, раз не помогла… Только вот так и не смогла тебя забыть! — всю эту проникновенную тираду Лера произнесла одним махом, подрисовывая себе бровь.

— Лера! — изумлённый донельзя Андрей даже слова-то стразу не нашёл.

И хорошо, потому что Лера, закончив с одной бровью, перешла к другой, а чтобы вдохновение даром не пропадало, продолжила в том же духе.

— Что Лера? Ты разве не видел, как я к тебе относилась?

— Эээээ…

— Вот именно! Ты был мне так нужен! Я едва-едва набралась смелости сейчас тебе позвонить!

— Но ведь мы потом общались… — Андрей вообще-то соображал вовсе неплохо и очерёдность событий более-менее помнил.

— Да! — Лера прищурилась и эффектным движением довела идеальную линию до логического завершения. — Но я изо всех сил старалась сдержаться… Не мешать тебе жить, только вот не смогла. И опоздала… Да?

— В смысле? — иной раз успеть за такими стремительными во всех смыслах женщинами крайне сложно.

— Ну, ты же женился! Да?

— Ну да… — признание очевидного всегда было сильной стороной среднего Миронова.

— Значит, нашёл другую? Правда?

— Нууу, можно и так сказать… — расплывчато ответил Андрей, и Лера насторожилась. Разговор проходил как-то не так. Не этого можно ожидать от молодожёна! Разве только…

— Разве только молодая вынесла ему весь мозг, и он уже жалеет о том, что её вообще встретил! — сообразила Лера, но продолжила в выбранном ключе:

— Значит, влюбился в другую и счастлив с ней! — заключила Лера, и чем больше Андрей молчал, тем больше ликование охватывало её целеустремлённую натуру.

Видимо, натура только и ждала, куда бы ей устремиться, потому что Лера едва-едва удержалась от вопроса:

— Когда ты разводишься?

Правда, Андрей ответил странно:

— Лер, у нас… необычный брак.

— А что такое? — заторопилась Лера. — Дрон, ты можешь по-русски объяснить?

— Могу… наверное… Это брак по расчёту и с условиями. Я не могу рассказать тебе детали, но я должен жить с женой в коттедже под Питером. Год.

— А потом? — недоумевающе спросила Лера.

— А потом мы разведёмся.

— Не понимаю… Так ты её не любишь? — осторожно уточнила она.

— Нет.

— А она?

— И она тоже. Лер. Не спрашивай, ладно? Это сложный разговор и не телефонный.

За последнюю фразу Лера уцепилась намертво!

— Дрон… Так если ты её не любишь, и она тебя… Так вы просто как соседи живёте? Ну, ладно-ладно… Объяснить по телефону не можешь, а мы можем встретиться?

— Я под Питером, — напомнил ей Андрей.

— И что? Ты разве не понял, что я могу приехать? Дрон, ну не будь таким… замороженным! Я же… я… мне так трудно дался этот разговор, а ты ведёшь себя так, словно ты ко мне совсем безразличен. Так, словно между нами ничегошеньки не было! Словно мои чувства ничего не значат!

Услышать такие слова от девушки, которая очень нравилась и исчезла, как только ты показал себя полным неудачником и ничтожеством, боящимся собственный инструмент, дорогого стоит!

Андрей одним махом вспомнил, какая Лера красавица, невольно разулыбался, воспрял духом и сердцебиением, короче, понял, что надо срочно соглашаться на встречу, иначе он себе никогда этого не простит!

— Лер, да ты что? Как я могу быть к тебе безразличен? Я просто думал, что между нами всё закончено, вот всё.

— Глупый мой, милый мой… — Лера подпёрла ладонью подбородок, подпустила нежности в голос и разглядывала густоту ресниц, прикидывая, а не пора ли на ламинирование? Решила, что надо быть во всеоружии, то есть лучше сделать из себя суперкрасавицу, а потом добавила, словно спохватившись, — Ой, прости… Я не могу тебе так говорить!

— Почему? — изумился Андрей.

— Дрон, но ведь… ведь ты женат!

— Эээээ… — нет, всё-таки трудно нормальному мужчине уследить за стилем мышления из серии «танец блохи с саблями». — Лер, так у нас же фиктивный брак!

«Бинго!» — чуть не взвизгнула Лера, но вовремя прикусила себе язык. А вслух сказала: — То есть ты сможешь меня увидеть?

— С радостью! — от души ответил Андрей.

— Ну что ж за зараза на наши головы! — точно так же от души высказались маляроштукатуры. — Чума какая-то! Ну, ладно-ладно… чyмкa!

И были исключительно правы!

Глава 22. На встречу с паукобогомолом

Андрей ехал в Питер на встречу с Лерой и вспоминал…

— Красивая. Изумительно красивая и такая… стремительная, как хищная птица! — пара их романтических встреч Андрею запомнились, он тогда был настроен на продолжение романа, но…

— Прямо думать об этом не могу! — он помотал головой, силясь сбросить нахлынувшие ощущения.

Помнилось всё, даже запахи, даже скрип кресел, удивительным образом отложившийся в памяти, помнилось даже, как от страха руки стали омерзительно влажными и он всё вытирал и вытирал их о брюки. Когда в зале началась драка и кто-то из той пьяной компании полез на сцену с воплем «Нииии стриииляйтиии в паиниииста… я счас вам Цоя сбацаюююю!», Андрею показалось, что он провалился в свой самый кошмарный сон.

Нет, не испугался он пьяного — ещё чего не хватало! Но то жуткое ощущение многоглазого, многоголосого чудовища, в которое превращается зрительный зал, когда софиты направлены на сцену, ожило в нём с немыслимой ясностью и силой.

— Ощущение монстра, который сейчас накинется и сожрёт… — сообразил Андрей.

Заколотилось сердце, на висках выступил холодный пот, пришлось прижать машину к обочине и влезть в мерзкое снежно-грязное месиво, чтобы отдышаться.

— Я, кажется, пcиx… — невесело сказал себе Андрей, покосившись в зеркало заднего вида на свою побледневшую физиономию. — Нервы никуда не годятся! Немудрено, что Лера тогда… Ну, всё прекратила.

Ему было неожиданно приятно услышать, что она переживала о нём, что он ей нравится.

— Ну, положим, в этакую любоффф-любоффф я не верю… И тогда-то её особо не было, а сейчас тем более неоткуда появиться…

Андрей специально принялся рассуждать о Лере, чтобы отвлечься от своей фобии. Нет, рассуждать поначалу, сразу после её звонка, он был просто не в состоянии — кружил по комнате, натыкаясь на предметы, чуть не наступил на Несси, прицепившуюся за ним озадаченным хвостиком, на возмущённый визг испуганного щенка примчалась Милка.

— Ты чего? — осторожно уточнила она.

Андрей выглядел так, словно у него температура поднялась, и при этом был странно воодушевлённым, так и не объяснив причину непонятного поведения. Впрочем, дальше удивил ещё больше, отправившись во двор чистить снег.

— Он что? Личную вендетту сугробам объявил? — недоумевающе протянула Милана вечером. — Два с половиной часа лопатой машет. О… а дрова ему зачем?

Андрей, взявшийся за топор и вовсю рубящий дрова, здорово повеселил маляроштукатуров.

— Эк его повело да понесло… — хмыкали Вася с Димой. — Видимо, та Лера сильно поразила его воображение!

Хантеров, которому доложили о появлении объекта под кодовой кличкой «Чумка», глубокомысленно хмыкнул и подумал, что для Андрея наступают нелёгкие времена.

— Знаю я такой тип девиц… Помесь богомола с паучихой. А что? Это будет даже интересно!

Когда Хантеров так улыбался, свидетелям сего процесса становилось как-то сильно не по себе.

— А ведь если дева настроена всерьёз, можно ей даже чуточку помочь… Так, для остроты Андрюшенькиных ощущений бензинчику в костерок подлить! — Хак потёр сухие пальцы. — Хотя… Если он будет опрометчив, то до этого дело и не дойдёт!

Правда, обо всём этом ни Андрей, ни тем более Милана, не имели ни малейшего представления. Он рубил дрова, она с превеликим сомнением изучала очередной кулинарный ролик.

— Надо попробовать, конечно, но что-то тут не то… Не может получиться вкусно! Разве что мускатный орех добавить…

А Лера тем временем торопливо собиралась в Питер, костеря болвана, который вместо того, чтобы оказаться под рукой, женился и смотался так неудобно-отдалённо!

— Машинку ещё бить из-за него! — злилась Лера.

Через день она была уже в Питере, где-то за час до приезда в город позвонила Андрею, и тот стартовал ей навстречу.

Правда, прошедший день, весьма освежающая чистка снега и рубка дров как-то прочистили мозги и вернули способность соображать.

— А чего это Лера так воспылала, а? — внезапно возникшая мысль угнездилась в голове и назойливой мухой мешала вспоминать их встречи.

Будь он помладше и менее опытен в роли «дичи» для офисных красоток, может, и откинул бы эту мыслишку куда подальше решительно и надолго, но…

— Как бывшему директору коллектива из прекрасных и, по большей части, незамужних дев, как-то мне не верится в такие скрытно-внезапно-проявившиеся чувства. Лера-то девочка взрослая, не Милка всё-таки. Лера отлично знает, что ей надо, когда и зачем!

Правда, все глубокомысленные и умные рассуждения куда-то испарились, как вода от соприкосновения с раскалённой сковородой, стоило только Лере повиснуть у него на шее.

«Вот мужики… до чего ж предсказуемые — глаза мутные, вид дурацкий, и повелоооо…» — внутренний монолог Леры абсолютно не соответствовал её речи, которая была предназначена «принцу».

Когда сидели в ресторане, у Андрея зазвонил смартфон.

— Да, Мил? — Андрей и не думал скрывать, куда едет от Милки.

Нет, ну честно… А что такого-то? Женаты они фиктивно, их брак — это просто бумажка. Саму Милку он знает несоизмеримо хуже, чем Леру, с которой у них вообще-то близкие отношения были, пусть недолго, но были.

Так что ничего странного в том, что, уезжая, он сказал девчонке о том, что едет на встречу с… гм… подругой, на самом-то деле не было. К тому же ему надо было Милкино одобрение на получение денег — ну не с пустыми же карманами ему в ресторан девушку вести.

Вообще-то и реакция Милы была весьма хладнокровной:

— Не забудь вовремя вернуться… И да, купи где-нибудь по дороге мускатный орех!

— Ладно-ладно! Если не забуду, куплю.

Сама Милана только плечами пожала — эта фраза означала, что он точно забудет и надо напомнить!

— Вот папа точно так же говорит, когда сходу услышал и забыл! — вздохнула Милана.

* * *

Отлучка Андрея её ничуть не смутила, даже напротив — появилась кое-какая мысль. Нет, наверное, будь у них более доверительные отношения, то появилось бы некое чувство собственницы.

Мол, как это? Муж уехал к какой-то выдре-фыдре?

Только вот Милана отлично понимала, что муж он только в свидетельстве о браке, а так — сосед.

Нельзя же соседа ревновать!

А вот мысль следовало обдумать! Воодушевление, с которым Андрей уехал на встречу, заставляло призадуматься…

А ещё… Ещё посмотреть договор и поулыбаться коварной улыбкой.

— Ну, папусь, ты был прав! Договоры, и правда, надо читать внимательно и вдумчиво! — промурлыкала Милана, зашуршав своим экземпляром. — Кажется, кто-то попал, а я, наоборот, вполне себе могу оказаться с приличной суммой! А если измена повторится, то контракт разрывается и мне выплачивается всё, что полагалось нам на двоих получить за год! А у него? Ого… У него изымается в счёт этого квартира…

Милана замурлыкала какую-то легкомысленную песенку, размешивая тесто и обдумывая, что начнёт работать над второй книгой, как и запланировала.

Через час она вдруг поняла, что книга не обдумывается, хоть тресни! Настроение почему-то скатилось на нулевую отметку, а тесто даже и не думает всходить!

— Ты чего, а? — она приподняла край полотенечка и заглянула в миску. — С ума сошло? Дрожжи те же, тепло, всё тебе дали, а ты лежишь как блин!

Тесто молчало, притих дом, даже неунывающая Несси, уловив настрой хозяйки, унылой персиковой тряпочкой лежала на диванчике.

— Ну что? Что? — сердито спросила Милана у своего отражения в полированном боку холодильника. — Я же не заставляла его ехать! Он сам! Сам подорвался и усвистал! Да потом, может, он и не это… может, просто в ресторан и всё.

Настроение подняло голову, укоризненно ей покачало и упало обратно.

— Тьфу! — отреагировала Милана. — И тебе тоже тьфу! — фыркнула она в сторону миски. — Я что? Заботиться о нём должна? Переживать, да? Да кто он мне? Правильно! Никто и звать никак! Да он мне даже не нравится! Мне совсем другой типаж подходит!

Несси вздохнула неожиданно громко для столь маленького существа, и Милана, пригорюнившись, перетащила щенка к себе на колени.

— Ты не понимаешь! Это вот всё — насилие! — она обвела рукой кухню и невольно поёжилась, словно обидела кого-то незаслуженно. — Ну я же не хотела всего этого! Я собиралась книгу написать, а не торчать тут с этим Дрюнечкой!

Тут же ей невольно пришло в голову, что если бы её тут не было, то замёрзла бы Несси в своей переноске!

— Ой, правда! — Милана, прижала щенка к себе и стала вспоминать, что ещё было хорошего за это время.

— Новый год и Рождество, и Ане я помогла, а так… Могла бы и не заметить её сообщение, и готовить мне понравилось, а я-то не знала. И Андрей… Нет, он мне не нужен, конечно, он вредный, а временами ещё и крайне противный, но…

Но вспомнилась лёгкая и светлая музыка, которую он играл для неё на Рождество, и на душе стало легче и теплее.

— Он же на сто процентов этот пункт пропустил! Он тогда так злился, что только искры разве что не летели! А ведь сейчас запросто может потерять и деньги, и квартиру. И куда ему потом деваться?

С одной стороны, проблема была ни разу не Миланина, а с другой…

— Даже собаку-то так не выгонишь — будешь думать, а как она потом жить будет, а уж человека… — думала Милана, подтягивая к себе смартфон. — Ну и ладно… Делаю какую-то глупость — так что я, право на глупости не имею? Имею! — с гордостью выпрямилась Милана, набирая номер мужа.

— Да, Мил? — голос был слышен сквозь ресторанный шум и мелодичный смех какой-то девицы.

— Ты про мускатный орех помнишь? — нарочито строго спросила Милана.

— Про мускатный? Ээээ… Извини, забыл.

— Дрон! Посмотри, какая прелесть! — чужой женский голос был совсем близко от микрофона.

— На шее она у него повисла, что ли? — машинально подумала Милана, правда, тут же себя одёрнула — ей-то какое дело?

А вслух сказала совсем другое:

— Дрюнечка, ты и про мускат забыл, и про штрафной пункт нашего договора?

— Сколько раз мне тебя просить? Не называй меня так! — взвился Андрей. — Какой ещё пункт?

— А вот я тебе сейчас вышлю фотку…

Брякнуло сообщение, Андрей увеличил, вчитался, а потом свободной рукой взялся за голову.

— Ёлки-палки-моталки… Я его вообще пропустил!

— Поздравляю тебя, Шарик, ты — балбес! — вздохнула Милана. — Ладно, сам думай, что делать, а я пойду, тесто у меня там валяется…

Лера, которая легко и непринуждённо вскружила голову «принцу», воспользовавшись природным обаянием, немалым опытом и капелькой натурального афродизиака, ничего не поняла! Только что было всё прекрасно, Дрон смотрел только на неё, глаз не сводил, выдавал совершенно предсказуемые фразы, короче, всё шло в нужном ей направлении, и тут рррраз — и как ведро с ледяной водой на него вылили.

— Дрон, что случилось? Это жена твоя звонила? — Лера подпустила в слово «жена» столько яда, что, если бы оно могло скончаться, то уже валялось бы вверх лапками!

— Она… Слушай, Лер, по поводу сегодняшней встречи — придётся всё отменить!

— Да почему? Почему? — взвилась Лера.

— У нас контракт, а я не прочитал несколько важных пунктов. В случае однократной измены я лишаюсь дохода на три месяца. То есть всего дохода, полностью. А в случае повторной измены — контракт разрывается, Милке достаётся всё, а у меня и квартиры не будет. Контракт у нас год…

Лера начала было что-то говорить, но вместо слов получился только маловнятный скрип.

Принц без денег её не интересовал, а без денег и квартиры и вовсе оказывался претендентом на моральное уничижение и растаптывание каблучками по паркету.

Глава 23. Принц на бобах

Андрей вопросительно посмотрел на Леру. Вид у неё был странный…

— Лер… Лера? Что случилось?

О, как она сейчас ему ответит!

Лера умела и любила втаптывать людей в грязь. Когда-то прочтя о том, что надо стремиться к чистоте речи, она стремилась придерживаться этой самой чистоты, никогда не допускала в разговоре нарочито грубых слов или эвфемизмов — нет, это для простаков! Она умела бить словами правильными, выверенными, но звучащими в её исполнении куда болезненнее и оскорбительнее вульгарной брани!

Лера и за меньшие проступки могла растереть в порошок, а тут… тут и поводов-то куча — выбирай любой!

Она глубоко вдохнула, чтобы не надо было прерывать самый первый, самый шокирующий и убийственный залп по недоумевающему «принцу на бобах», сидящему напротив, иии…

Звонок смартфона был особым — она настроила звук пронзительной тревожной сирены на вызов одного крайне неприятного, но полезного ей типа.

Отложить экзекуцию Андрея было несложно — он-то никуда не убежит, а вот с типом поговорить было нужно непременно!

— Да, слушаю тебя, — Лера даже в такой момент собой владела — тип и подумать не мог, что она в ярости. А впрочем, ему это было и неинтересно.

— Лерка, ты что, дyрa? — прямолинейно спросил он.

— Чтоооо? — от неожиданности и возмущения Лера даже покраснела, что случалось с ней крайне редко.

— Тооооо! Ты что, Иванковского пoшaнтaжирoвaть решила? Совсем с дуба рухнула? Ты хоть знаешь, кто у него отец?

— Нет… — Лера как-то даже позабыла возмутиться, так на неё повеяло чем-то угрожающим… Таким угрожающим, что от этого ослабли колени и стало холодно в животе.

Названная типом фамилия была как гром средь ясного неба.

— Иванковский просто не хотел светиться. Ну, фантазия у него такая была, мол, он пробьётся инкогнито.

— Чшшштттоо? — зашипела Лера.

— Содержательная реакция! — оценил тип. — Короче, через восемь дней папаша возвращается в Россию, Иванковский ему уже пожаловался, так что через недельку я за твою шкурку в целом состоянии и рубля не дам! И мой тебе совет — залечь где-нибудь в тихом месте и не отсвечивать! Поняла?

— Ддддаа!

— Вот и лады! И кстати, не забудь, кому ты инфой обязана! — тип коротко хохотнул. Лере не положено было знать, что это вовсе не любезность ей, а небольшая вредность по отношению к Иванковскому.

Лера всегда соображала быстро, а в моменты опасности скорость её мышления значительно увеличивалась, так что Андрей с его дурацким договором был решительно отодвинут в сторону, желание растоптать его в прах отложено на потом — всегда успеется! Главное было — спасти свою шкуру!

— Надо залечь в тихом местечке… А где? А деньги? А?! — мысли метались стаей перепуганных крыс, силящихся найти выход из лабиринта.

— Лер, с тобой всё хорошо?

— А? — она сфокусировалась на Андрее.

— Неприятное известие? Нужна помощь?

Нет, она бы со слезами повисла на его шее, умоляя о защите, но отлично понимала, что сейчас он связан по рукам и ногам этим проклятым договором. Если разорвёт его — он нищий. А чем ей такой может помочь? Ничем!

— Нет, всё нормально, просто недовольный артист… Ты знаешь, так бывает! — она натянула на лицо улыбку.

В принципе, можно было бы ему сейчас выдать дивный скандал и отвести душеньку, но на это нужны были силы, а они сейчас направлены исключительно на поиск спасения. Значит, Андрей списывается со счетов — она когда-нибудь потом с ним разберётся!

— Ты уверена? — продолжал допытываться Андрей. Дождался раздражённого кивка, пожал плечами. — Ну ладно, как скажешь. Если что, звони. Я, конечно, в безлюдной глуши живу, но приехать и помочь готов.

— В безлюдной глуши? Погоди, ты же сказал, что в коттеджном посёлке! — Лера насторожилась, как хорошая охотничья собака, учуявшая след.

— Ну. да… Посёлок полностью отстроен, но жилых всего два дома — наш и по соседству, там работяги что-то доделывают.

— Неужели такие места есть? — Лера живенько заинтересовалась.

— Да, конечно, посёлок «Лесные угодья», — Андрей назвал адрес, недоумевая, зачем Лера делает вид, что ей это интересно.

Он никогда ещё так не ошибался!

Лере было не просто интересно! Она почуяла возможность решения насущной проблемы и одновременно — вторым выстрелом — возможность зацапать свой приз — принца!

— Да, понятно, что мне в данный момент надо прятаться! Понятно, что с заработками сейчас ничего не получится! Ладно, будем спасаться, а потом думать о том, как мне вернуться и всех победить!

Раздражение и гнев сменились милой, чуть смущённой улыбкой.

— Дрон, ты меня пока не спрашивай, ладно? Да, наверное, мне потребуется твоя помощь, я тебя попрошу об одолжении, но потом! А сейчас ты мне лучше объясни, как так вышло, что ты попал в такую засаду. Твоя жена… какая она? Очень страшная? А может, беременна?

— Нет, не беременная, и вовсе она не страшная! — Андрей уловил выражение явного раздражения на Лерином лице и внутренне усмехнулся.

— Неужели ревнует? Это хорошо!

Его тянуло к ней отчаянно, только вот что-то настораживало. Он попытался понять, что именно, но думать почему-то было трудно. До странности трудно!

— Тогда я не понимаю! Объясни мне! — Лере страшно хотелось сорваться с места и кинуться выполнять свой план, но она должна была прощупать почву. — Она в тебя влюблена? Нет, я помню, что ты говорил, но не вижу смысла…

Андрей чуть было не выложил всю подноготную, но остановила въевшаяся в подкорку привычка не выдавать детали контрактов.

— Лер, смысл есть, но я сейчас просто не в состоянии тебе это нормально изложить… — выкрутился он.

— Ну хоть скажи мне, вы с женой… в каких отношениях?

— Я же объяснил — живём как соседи. Она взялась за готовку, щенка подобрала, возится…

У Леры отлегло от сердца.

«Понимаю-понимаю! Этакая домашняя курица-клушка. С этакой я запросто справлюсь!» — подумала она.

Окончание ужина вышло скомканным — Лера думала о своём, Андрей боролся с нарастающей головной болью, неизвестно откуда взявшейся, но весьма упорной и выматывающей.

Под конец Андрей, вспомнив о времени обязательного возвращения в коттедж, заторопился уезжать.

— Лер, прости… Я бы хотел, чтобы всё было совсем иначе, но мне нужно ехать!

— Да, я понимаю, милый! Не переживай! Надеюсь, что мы скоро встретимся! — загадочно улыбаясь, произнесла Лера.

* * *

Про мускатный орех он, как ни странно, помнил! Благо головная боль после выхода из ресторана потихоньку разжимала зубы, отпуская его на волю. Кстати, и неотвязные мысли о Лере тоже как-то поотстали…

Заехал в магазин по дороге, неподалёку от касс нашёл полки с приправами, выбрал нужную, а потом, как удар, волна неописуемо насыщенного запаха духов от проходящей мимо женщины.

Андрей схватился за виски, хорошо хоть пакетик с мускатным орехом уже в руках был — так и дошёл до кассы.

— Что? Голова заболела? — с сочувствием спросила пожилая кассирша. — Да, тут бывают такие запахи насыщенные, что иной раз прямо с ног сшибает. Сейчас выйдете, воздухом подышите и полегчает!

Если бы не необходимость торопиться домой, он бы просто сидел в машине и наслаждался тем, что головная боль исчезает, испаряется, оставляя его в покое!

— Странно… У меня вообще обычно голова не болит. А началось-то в ресторане. У Леры каких-то особо ядовитых духов я не почувствовал… Ну ладно, надо ехать, а то опоздаю, — какое-то воспоминание зудело в многострадальной голове, но так и не сумело пробиться в сознание.

О договоре и звонке Миланы он вообще вспомнил, уже заведя машину в гараж. Вспомнил и его осенило!

— Погоди-ка… Так ведь она могла бы и не звонить! Я-то был готов наплевать на штраф за опоздание и остаться с Лерой! Более того, мог бы и дальше не торопиться возвращаться, то есть лишиться квартиры!

Никаких иллюзий о Лере у него не было — девушка привыкла к высокому уровню жизни и размениваться ради какого-то представителя мужского пола, пусть даже и того, который нравится, точно не станет!

— Вот я бы попааааал! — протянул Андрей. — Пропал бы ни за грош! Секундочку… А что там в договоре дальше? У меня всё изымается, а Милка?

Он достал смартфон и снова открыл присланное фото.

— О как… То есть всё передаётся ей, разрыв контракта и все плюшки! Но… Но зачем она тогда мне это прислала?

Андрей вышел во двор, уже присыпанный снегом, постоял, глядя на невозможное множество идеальных по своей красоте снежинок, с такой небрежной щедростью летящих на землю, почесал затылок, подумал.

— Ничего я не понимаю. Ладно, пойду спрошу!

Милана, свернувшись уютным калачиком в кресле, правила сегодняшние записи о новом блюде. Шум машины услышала и неторопливо выбралась из объятий кресла, пледа и подушки.

— Интересно, он приправу привёз? Или забыл, ибо страстью охвачен…

Появление странно озадаченного Андрея с измятым пакетиком мускатного ореха и недоумением во взоре Милану развеселило, а Несси просто обрадовало — она, пища что-то щенячье-ликующее, скакала персиковым мячиком вокруг.

— Вот! Ты просила приправу, — Андрей вручил Милане упаковку.

— Ээээ, ты на неё охотился? Поймал, скрутил и связал, чтобы не выбралась и не сбежала? — рассмеялась Милана.

— Нет, просто голова заболела в магазине, вот я и смял случайно.

Андрей обошёл вокруг Миланы, озадаченно прищурившись.

— Так, а сейчас у тебя что? Мозжечок заело? Чего ты кругами-то топчешься?

— Мил, я спросить хотел…

— Ну, спрашивай! — разрешила Милана, деловито направляясь на кухню. Андрей волей-неволей потащился следом.

Стоило ей открыть дверь, как его голова вообще забыла, что болела. Собственно, желудок тоже забыл о том, что недавно ел…

— Ммммм, чем так пахнет?

— Мясо по-Милановски! — рассмеялась его жена. — Сейчас ещё с мускатом попробую!

Новый запах вплёлся в уже имеющиеся, и Андрей решительно отодвинул стул, усаживаясь.

— А попробовать можно?

— Ты ж поговорить хотел!

— Ну, это не по-нашему! У нас традиционно как? Молодца накорми-напои…

— Ладно-ладно! Надо же мне на ком-то эксперименты ставить! — Милана отлично помнила, что у неё дома отца, приехавшего с работы в виде чего-то изнурённого, но заряженного громами и молниями, надо было просто накормить и немного оставить в покое — чтобы в себя пришёл.

Андрей ей, конечно, никто, но еды-то много! Чего же не угостить?

И почему ей не вспомнилось другое — многочисленные, вдолбленные, кажется, намертво истины о том, что мужчины — зло, прирождённое и извечное! Стоит только приготовить и налить ему тарелку супа, как ты уже попадаешь на путь насилия над твоей личностью, а эти абьюзеры тому и рады!

Андрей некоторое время ничего говорить не мог — ел и наслаждался. Потом, сфокусировавшись на Милане, выдал:

— Слушай, я ж только что из ресторана! Дорогого, между прочим! Так вот, если бы там так кормили, я бы и больше заплатил, не задумываясь! Может, тебе ресторан открыть, а?

Он снова устремился к еде, а Милана прищурилась, соображая.

— Нет, пожалуй, ресторан мне не нужен — клиенты разные бывают, продукты, поставщики, повара, официантки, проверяющих куча! А вот… а вот если мои собственные рецепты издать… А если ещё блог вести по готовке… Нет, конечно, надо всё отработать, оформить, но это может быть интересно! А ещё и приятно! — она потрогала пальцами хрусткую корочку испечённого с травами хлеба и улыбнулась — просто вспомнила, как уныло лежащее пластом тесто начало всходить, как только она вернулась в кухню после разговора с Андреем.

— Надо же! Ну, кто бы мог подумать, что оно настолько живое? Как можно уловить настроение человека, а?

— Ты так улыбаешься, словно сама после свидания! — рассмеялся Андрей.

— Нууу, это вообще-то по твоей части, а я просто о готовке подумала.

— Да! Я что сказать-то хотел! Спасибо тебе! Я бы попал… так попал! Только я не понял…

— Что именно?

— Ты же видела, что если я в пролёте, то ты получаешь всё! Видела же?

— Да я это сразу видела, ещё когда договор подписывала, — пожала плечами Милана.

— Тогда почему?

— Подловато это как-то… — задумчиво вздохнула Милана. — Ты, конечно, тот ещё тип, и, если бы был только штраф, я бы не стала тебя останавливать, но квартира… Остаться без жилья — это уже перебор.

— Тот ещё тип… — протянул Андрей. — И тем не менее выручила! Спасибо.

— Да ладно тебе. У меня вон из-за тебя тесто не всходило! Чего ты смеёшься? Я думала, думала, расстроилась, тесто вообще блином лежало, а потом как взошло! Тебе добавку положить?

Когда Хантерову доложили о Миланином звонке, он одобрительно хмыкнул.

— Девочка-то умница. И кто бы мог подумать…

А вот следующее известие «с полей» заставило его зловеще ухмыльнуться.

— Паучиха хочет рядом коттедж снять? Похоже, что прячется от кого-то? — Хантеров рассмеялся. — А давай сдадим! И цену поменьше поставь, чтобы не передумала! Да, самое близкое соседство. Ну что, Дрюнечка, как тебе это? А?

Глава 24. Всякие разные активные действия

За неделю пришлось успеть очень и очень многое — Лера сдала свою ипотечную квартиру так, чтобы она сама за себя платила. Сдала прилично разбитую однушку — чтобы хватало на оплату кредита по машине, продала статусную шубу, хоть и жалко её было.

Накопления на счетах позволяли протянуть некоторое время, снимая какой-нибудь дом в глуши.

— Главное, что удалось снять коттедж рядом с этим нищебродом, — рассуждала Лера. — Жаль только, что не совсем вплотную, а через участок, но это ничего. Всё равно в доступе. И так дёшево сдали, да ещё и меблированный! Хотя оно и понятно — не сезон. Ну в любом случае мне есть где спрятаться на некоторое время и переждать бурю, а заодно и до Дрона добраться…

Лера радовалась тому, что здравый смысл никогда её не подводит — вон как сумела вывернуться из тяжёлой ситуации.

На работе она написала заявление на отпуск, вызвав изумлённый взгляд гада- Ильи, знакомым сообщила, что едет в Крым — поправить здоровье, а сама уселась за руль нагруженной по самую крышу машины и, покрутившись на всякий случай по Подмосковью, решительно направилась в сторону Питера.

— Успела! — довольно выдохнула она, не обнаружив слежки за машиной. — Ну, Дрон, держись!

Андрею она несколько раз звонила, мило сетовала на то, что скучает, что очень хочет увидеть, но дела не позволяют…

— Вот и позволили… — рассмеялась она, подъезжая к заснеженному посёлку.

Ключи она уже получила в офисе риелторской компании, так что лихо подрулила к расчищенному пятачку перед нужными воротами и осмотрелась.

— Леса, снега… Гадость какая! Нет бы солнце, море, оливы! — скорчила рожицу на тёмные ели, которые казались почти чёрными в полусумерках послеобеденного зимнего времени. — Ладно, сейчас размещусь, а потом — в гости схожу. А что? Надо же соседей осчастливить своим присутствием.

Правда, из этих планов ровным счётом ничего не вышло. Нет, дом был в полном порядке — недаром риэлторы клялись и божились, что там были, всё проверили, отопление загодя включили и снег почистили. Просто слишком много пришлось выгружать из машины, расставлять, раскладывать и размещать.

Лера любила комфорт, и даже ради того, чтобы разнести в пух и прах мирную жизнь молодого «семейства», не собиралась этим комфортом жертвовать — ещё чего не хватало!

Так что до ночи она устраивала себе привычную и уютную обстановку, а потом, наскоро перекусив, решила, что лучше выспаться как следует, и затем уже проводить разведку боем.

— Утро вечера мудренее, — фыркнула она, презрительно процитировав любимую пословицу своей нелюбимой матери.

Андрей проснулся от запаха…

— Ну, Милка совершенствуется! Что это пахнет-то так умопомрачительно вкусно?

Милана его последнее время всерьёз удивляла — из взбалмошной, глупой, по самую маковку накачанной всякими глупостями девицы показалась весьма здравомыслящая и целеустремлённая особа.

«Нет, про абьюз, авторок и блогерок с ней лучше, конечно, не заговаривать, но готовкой она занялась всерьёз!» — думал Андрей, наблюдая, как Милана делит на несколько частей порцию нового блюда и к каждой добавляет в определённой пропорции какие-то загадочные специи, записывает, что именно делает, а потом, вдумчиво пробуя и обнюхивая полученные результаты, выбирает лучшее.

Частенько для пробы призывался сам Андрей.

— Что ты ешь-то всё? Ты пробуй! Вот это, потом вот это… Не глотай, как голодный гусь!

— Да вкусно же! — оправдывался Андрей, убирая подальше порционную тарелочку, чтобы Милана не отняла — с неё станется. — Хорошо, что я вес не набираю! А то через год меня выкатывать надо было бы.

Тем, что однозначно получалось, Милана щедро делилась с работягами из соседнего коттеджа, которые при виде соседки теперь непроизвольно начинали улыбаться.

— Ну кто бы мог подумать, а? — пожимал плечами Вася.

— Да, кто бы мог, если даже Хак в шоке? — хмыкал Дима, зажёвывая очередной пирожок. — Интересно только, что сейчас эта паучиха устроит?

— Как что? Бардак со скандалом! Хотя, это, наверное, полезно — Мила же сейчас в некоторой изоляции живёт, а вот вернётся в мир, как бы не потянуло её опять на борьбу со всеми окружающими разом и на писанину по этому поводу. А это уже недопустимая потеря для общества! — подняв повыше пирог, провозгласил Вася.

— Тоже верно, — согласился напарник. — Но скучно нам не будет…

Лера, отправившаяся радовать собою Дрона, полностью оправдывала этот прогноз!

Когда мужчина тихо да мирно завтракает изумительно приготовленным пышнейшим омлетом с тоненькими румяными ломтиками картошки, лепестками домашней колбасы и ароматнейшими грибами, он меньше всего хочет, чтобы ему мешали.

Именно так Андрей воспринял звонок смартфона. Покосился на экран как на врага, а потом заинтересовался…

— Лера, привет!

— Привет, мой хороший! Как дела?

— Нормально! — невнятно ответил Андрей и подумал: «Ещё бы не нормально с таким-то завтраком!»

Милана что-то записывала в растрёпанной от близкого соседства с плитой тетради, задумчиво морща лоб, на коленях у неё примостилась Несси, а Лера вдруг произнесла что-то такое необычное, что Андрей чуть не подавился.

— Милый, а я вот не очень нормально… Стою посреди малознакомого мне места, очень хочу сходить на прогулку, а куда — и не знаю! Леса вокруг, снега…

— Ты же в Москве была! — удивился Андрей.

— Была, а теперь… Теперь переехала! Не спросишь, куда? — мягко намекнула Лера.

— Куда? — Андрей с сожалением осмотрел пустую тарелку.

Он был бы не против ещё пары-тройки добавок!

— Мой хороший, я сняла коттедж рядом с тобой! Ну, правда, не совсем рядом, тут между нами ещё какие-то рабочие обитают, но я совсем близко!

— Да ладно? — Андрей прищурился, соображая, и что бы это значило.

Если честно, то за прошедшую неделю он неоднократно о Лере вспоминал. Ещё бы… Красивая девушка объясняется ему в нежных чувствах, чуть на шею не вешается. Только вот что-то неизменно его настораживало…

Нет, будь он менее пуганой дичью, наверное, позабыл бы об этом, да и дело с концом, но…

— Что-то же такое неправильное было! Лерка совсем не того типа женщина, чтобы так себя вести, как это было в последний раз! — думалось ему.

А сейчас Лера вдруг объявилась по соседству.

— Любимый, что значит «да ладно»? Ты не рад? — Лера сделала вид, что страшно расстроилась.

— Нет-нет, я не то хотел сказать! Просто… Ты же всегда в работе, карьере! Она для тебя вечно была на первом месте, — Андрей прищурился на слово «любимый», но благоразумно решил пропустить его мимо ушей.

— Всё меняется! — грустно сказала Лера, которая не глядя променяла бы всех мужчин Земли вместе со всем прочим бесполезным для неё населением на собственный успех и богатство.

— Лер, а сейчас ты где? Ну, в данный момент?

— Стою у своих ворот, смотрю на твой дом… Думаю, что, похоже, зря я сюда приехала, — Лера искусно изобразила всхлип.

— Нет-нет, конечно, не зря! — Андрей заторопился. — Сейчас я к тебе приду!

Он отключил смартфон и покосился на Милану.

— Мил, та знакомая, к которой я ездил, переехала сюда — в коттедж за домом с работягами.

— Надо же… Какое удивительное совпадение! — протянула Милана, отрываясь от записей. — А что ей надо?

— Ну… — Андрея тоже очень заинтересовал этот вопрос.

С одной стороны лестно было думать, что красавица-Лера в него влюбилась, а с другой…

— Да она вообще-то карьеристка, каких свет не видывал! И чтобы она, да перебралась в леса? Да ещё якобы потому, что по мне соскучилась? Гм… Что-то тут не так. Может, ей по работе в Питер надо было переехать? Так почему она здесь дом сняла? Тут до Питера-то не близко.

Вообще-то все эти вопросы существовали параллельно от самого Андрея, потому что он ринулся наверх — одеваться. Вопросы-вопросами, а воспитание не позволяло заставлять красивую женщину ждать.

— Вот, вот до чего человека всякие разные беспорядочные связи доводят! — назидательно пробормотала себе под нос Милана. — Чуть лбом в перила не врезался, так торопился… Нет, Несси, к нему сейчас не надо! Он впопыхах и на себя наступить может, не то что на тебя. Но вот что тут этой девице-то надо? Такая любоффф? А чего её тогда раньше не принесло? Нет, правда… Ну, я бы была против, если бы мой любимый человек женился на какой-то неизвестной девице и свалил с ней в глушь, в леса! Это мы с тобой, солнышко моё, знаем, что он мне сто лет в обед не нужен, а так-то… кто бы поверил?

Несси озадаченно рассматривала Милану.

— Правильно! Никто! Может… может, она не знала? Может, поссорились, расстались, а она поняла, что всё-таки любит? Интересноооо, аж жуть!

Милана благовоспитанно подождала, пока за вихрем, образованным из Андрея и летящей за ним меховой куртки, захлопнется входная дверь, и примерно с той же скоростью метнулась наверх, крепко зажав Несси под мышкой.

— Любопытство — это такая страааашная сила! — выдохнула она, замирая около окна, выходящего на дорогу.

Инстинктивно выбрав нужное положение у занавески в позиции «дева в засаде», Милана всмотрелась в женщину, к которой шёл Андрей.

— Ты ж смотри! Идёт, не бежит… Забавно. А ну-ка, ну-ка… Так вот ты какая, северная оленуха…

«Оленуха» Лера разулыбалась, поспешив «любимому» навстречу, а потом целомудренно отступила.

— Ой, прости. Я же забыла о том, что тебе нельзя изменять жене… Хотя, может быть, поцелуй не будет считаться изменой?

— Может быть! — согласился Андрей. — Лер, а что у тебя случилось? Только давай честно!

— Ничего… Я просто к тебе приехала!

— Лер, я думаю, что ты никогда не оставила бы работу…

Легенду пришлось менять на ходу.

— Почему он не так реагирует? Должен был повестись, как в прошлый раз… Точно! На свежем воздухе средство хуже работает, — сообразила Лера.

Нет, она отлично помнила про договор и не собиралась особо провоцировать Дрона — зачем он ей безо всего? Просто сочла нужным закрепить эффект, достигнутый прошлый раз. А тут ещё и неуместные уточнения!

— Должен был окосеть сразу и слушать то, что я говорю, а тут — вопросы задавать начал! — рассердилась Лера.

Особенно обидно было, что Андрей сходу ударил в самое уязвимое место!

— Богатенький придyрoк, который сам ничего не добился, всё за деньги папочки, а тоже туда же. Думает он… Только бы у меня всё получилось, ой как я тебе потом всё выскажу!

Правда, вслух было произнесено совсем иное.

— Дрон, почему ты так такой… — Лера всхлипнула. — Да, да… если хочешь знать, ты прав! У меня много чего случилось! Я поняла, что работа — это ещё не всё, что мне не хватает тепла, любви, заботы. А потом… потом я решила, что раз ты не обращаешь на меня внимания, то нужно поискать кого-то другого. Помнишь Иванковского?

— Ну, помню, конечно.

— Он ухаживал за мной. Долго ухаживал, и я решила дать ему шанс. А потом поняла, что не могу! Ну, не могу я быть с другим! Сказала ему и он, конечно, оскорбился ужасно! Ты знаешь, кто у него отец? Нет? Вот и я раньше не знала! А оказывается… — Лера назвала фамилию, и брови Андрея изумлённо поднялись. — И Иванковский пожаловался на меня своему отцу. Так что у меня и правда неприятности! Не знаю, как ты догадался, но ты прав! Ты всегда был очень умным.

Лера на протяжении своей речи искусно всхлипывала, нагоняла слёзы на глаза и в конце концов обречённо понурилась, повиснув на руке Андрея, словно её и ноги не держали от переживаний.

— Что, съел? — подумала Лера.

— Так… Надо уточнить, а что на самом-то деле происходит? — подумал Андрей.

— Ууууу, какая гидра по его душу нарисовалась! — хмыкнула Милана. — Дрюнечка, спасайся, пока не поздно! Несси, вот до чего мужчины непонимающие, а? — сообщила она щенку. — Так, секундочку, а куда это мы намылились, а? Ты куда её ведёшь, баран винторогий? Нет, ну ты ж глянь! Тащит к нам эту иву поникшую! А она вцепилась в него как… как минога.

Если бы Милана могла себя слышать со стороны, то обнаружила бы две удивительные вещи: во-первых, из её речи куда-то подевались активно взращиваемые агрессивные феминитивы, а во-вторых, она вдруг невольно заговорила с интонациями своей обожаемой бабушки, у которой, кроме кулинарного таланта, всегда был острый язычок и отменное чувство юмора.

Глава 25. Поход к домашней квочке

Пока Андрей вёл Леру к коттеджу, прилипшие к экранам маляроштукатуры изумлённо переглядывались, и в их глазах читался немой вопрос: «Он что, совсем ид… в смысле, человек неразумный?»

— Ну ладно, я понимаю, Милана ему жена только в свидетельстве о браке да ещё в тексте договора, но… — протянул Вася.

Напарник его прекрасно понимал и продолжил:

— Но вести такую хищщщницу в дом, где живёт другая девушка, да ещё не подготовленная к таким гостям, — это крайне опрометчиво!

— Нет, смотри! Милка-то не промах! — Вася восхищённо присвистнул и ткнул пальцем в монитор, на котором показывалось происходящее в кухне.

Туда на крейсерской скорости как раз влетела Милана с Несси под мышкой, крутанулась по кухне, пристроила щенка на подушке, ринулась к шкафу и…

— Слушай, а зачем она в муке пачкается? — Вася так засмотрелся, что чуть не пропустил торжественный вход Леры в дом.

— Не знаю, но мне жуть как интересно! — Дима на данный момент был уже твёрдо уверен, что под личиной глуповато-упёртой девахи, загоняющей собеседников по углам с помощью словобомбардировки, скрывается очень неглупая личность. — Просчитать варианты сложно — времени мало.

— Да нет его уже! Ииии… три… два… один! — бормотал Вася, отсчитывая шаги гостьи и хозяйки навстречу друг другу. — Начали!

Андрей, несмотря на всех своих тараканов, дураком не был. Да, Лера ему как красивая девушка, разумеется, нравилась — была полностью в его вкусе. Да, был у них очень короткий роман, да, и сейчас привлекала… Да что там, сильно привлекала. Но!

И вот это «но» на свежем ветерке с морозцем весьма и весьма бодряще пинало его мыслительный процесс к осознанию того, что он вообще-то как был, так и остался сыном очень даже состоятельного и известного человека, и, как следствие — весьма интересной целью для некоторых охотниц.

Насмотрелся он на подобных дев и когда играл, и когда директорствовал — некоторые были прямо-таки крайне изобретательны и креативны.

Да, Лера на подобном не попадалась, но её поведение и рассказ о поклоннике-мстителе наводил на определённые подозрения.

— Дрон, мне холодно! — прекрасные глаза с трогательным доверием уставились на Андрея. — Может, ты зайдёшь ко мне? Или это может вызвать подозрение? Твоя жена донесёт?

Андрей усмехнулся.

То, кем на самом деле являются представители славного племени маляров и штукатуров, он понял сразу, но говорить об этом Лере и не собирался.

— Лера, я бы не хотел рисковать… — расплывчато ответил он.

— Ууууу, какой ты стал… осторожный! Раньше ты таким не был! — протянула Лера.

— Раньше я был свободен, а теперь — с обязательствами по договору. А что бы там ни было, я всегда выполняю то, что должен! Ты же знаешь.

Она и правда знала — даже после той драки в зрительном зале Дрон честно отыграл два оставшихся по контракту концерта, хотя ей и передавали, что он был на грани нервного срыва.

— Но мне холодно! — жалобно протянула Лера. — Может быть, ты меня хотя бы в свой дом можешь пригласить? Или тебе жена не разрешит?

Ей казалось очень важным, чтобы Дрон побыл с ней в помещении, а не на свежем воздухе, важным напомнить ему, что она для него крайне, просто чрезвычайно привлекательна! А жена… а что жена? Пааадумаешь! Она не помеха.

— Почему же не разрешит? Я и не должен у неё спрашивать разрешения, да и она у меня, — нейтрально ответил Андрей, — Конечно, пойдём.

— Всё равно нужно познакомить её с Миланой — сто процентов они встретятся, а насколько я помню, у Леры характер тот ещё. По крайней мере, девушек, которые с ней работали, она гоняла только так, — думал Андрей, в некотором недоумением осознавший, что Лера приникла к его плечу.

Нет, он и не был против, но было в этом что-то неуместное, неестественное — она всегда была крайне независима, даже когда они были вместе.

— Что изменилось-то? — пытался сообразить он.

Уже на территории коттеджа Лера вспомнила, что, когда она звонила Андрею, пискнуло какое-то сообщение. Тогда она была настроена на разговор с Дроном, поэтому не посмотрела, кто ей писал, а сейчас решила быстренько полюбопытствовать.

«Вовремя смоталась! Надеюсь, достаточно далеко?» написал ей тот самый тип, который предупредил об опасности.

Лера даже приостановилась и на секунду прикрыла глаза, представив, что бы было, если бы она не успела, заколотилось сердце, мгновенно сбилось дыхание, но она взяла себя в руки.

— Но я смогла! Всё отлично получилось. А значит, всё сделаю и здесь! — уверенно решила Лера, переступая порог дома.

Коттедж был с такой же планировкой, как и её, правда, обстановка была не в пример богаче. В лицо пахнуло изумительным запахом выпечки и кофе, а где-то в глубине дома затявкала какая-то, судя по голосу, мелкая собачонка.

— У тебя собака? — брезгливо осведомилась Лера.

— Нет, у Миланы.

— Милана… Какое простоватое имя… — Лера никогда не упускала возможности пнуть потенциальную соперницу. — И она готовит? Что, и печёт даже?

— Да, и отлично!

— Аааа, повариха, значит! — фыркнула Лера, рассчитывая на то, что навязанная фиктивная жена, да и вся эта ситуация, должны вызывать у Дрона только ярость и раздражение!

Андрей покосился на спутницу.

— Она талантливо готовит… — расплывчато ответил он.

Именно в этот момент в прихожей и появилась Милана.

В домашнем костюмчике густо-вишневого цвета, в тапочках, в передничке, с испачканными мукой руками, даже на волосах и лице было немного муки.

— Андрей? Я не знала, что у тебя гостья! — Милана выглядела как девочка-старшеклассница, которая печёт пирог, чтобы порадовать семью.

Лера высокомерно ухмыльнулась, смерив Милану взглядом.

— Понятно! Я была права — типичная домашняя квочка! Небось, отец-деспот делал из девчонки хозяйственную прислугу, а потом выяснилось, что такая простушка никого из приличных мужиков не интересует, вот её и попытались сбагрить Дрону. Авось влюбится в такую домохозяйку-поварёшку!

— Дрон, ты познакомишь нас? — хищно улыбнулась Лера, скидывая короткий полушубочек на руки Дрона.

— Лера, это Милана! — белозубо улыбнулся Андрей, пристраивая мех на вешалку и соображая, к чему бы этот камуфляж Миланы. — Мил, это Лера, моя давняя знакомая. Мы когда-то вместе работали. А теперь она сняла коттедж через один рядом с нами.

— И не только работали, да, милый? — Лера решила сразу расставить все точки над «и».

— Аааа, тогда оно понятно, конечно! — Милана вежливо кивнула. — А то я думаю, и что это вы сюда приехали?

— Да, я приехала к Андрею, а у вас тут, оказывается… семья! — Лера оскорбительно рассмеялась. — А вы, значит, хозяйка, да? Домохозяйка?

— Не совсем, но это неважно, — Милана небрежно махнула рукой, — Ой, извините, я вас, кажется, мукой запачкала…

И правда, на рукаве Лериного платья, абсолютно не подходящего для походов куда-либо по загородным сугробам, осела белая пороша муки.

— Вы что? Вы мне платье испортили! — гневно фыркнула Лера. — Дрон, где я могу его почистить?

Андрей махнул рукой на ванную, располагающуюся на первом этаже, не выказывая ни малейшего желания провожать туда Леру и тем более помогать ей чистить платье — у него снова заломило виски, да так, что казалось — искры из глаз полетят, особенно когда Лера прошла мимо него вплотную.

Милана хотела было язвительно уточнить, было ли так уж необходимо приводить вот эту особу в дом, не предупредив её, но посмотрела на Андрея и негромко спросила:

— У тебя чего, голова болит?

— Жутко! — признался муж. — Как в дом зашёл, прямо по нарастающей…

— Чай сделать?

— Если можно. И извини… Я не знал, что она собралась тут снимать дом, и понятия не имел, что Лера сюда придёт.

— Да ладно, мне-то что? — Милана равнодушно дёрнула плечом. — Дождись свою Леру, — Милана с трудом не добавила рифмованное дополнение «холеру», но сдержалась, — И иди в кухню, я тебе чай заварю.

Лера, выплыв из ванной и выяснив, что её ждут на кухне, возмутилась.

— Дрон, я же с тобой наедине побыть хотела, а не в кухне с твоей домработницей рассиживаться!

— Лера, извини, но я не могу рисковать… гм… репутацией — останусь нищим и бездомным. К тому же Милана — вовсе не домработница. Ей просто нравится готовить, только и всего.

Лера недовольно фыркнула, но пошла за Андреем. Ей очень хотелось понять, подействовал ли афродизиак?

— Он странно себя ведёт. Не так, как должен! Неужели новый флакончик оказался подделкой? Приеду и прибью продавца! — судорожно соображала Лера.

Выкатившийся под ноги абрикосовый клубок из кудряшек, развесёлого мельтешения и тявканья Леру, погружённую в свои расчёты и раздумья, почти напугал — она отпрыгнула и топнула ногой, отгоняя енка.

— А ну, кыш отсюда! Фу, пошёл вон!

— Лер, а ты, оказывается, собак не любишь? — удивился Андрей, вылавливая перепуганную мелочь и придерживая на руках.

— Терпеть не могу. Все эти слюнявые восторги… фу просто! Собаки — это грязь всюду, зараза и головная боль! — высказалась Лера. — Дрон, может, ты это уберёшь куда-нибудь?

— А зачем? — невинно уточнила Милана, выставляя на стол заварочный чайник, чашки и блюдо с пирогами. — Это моя собака, с чего бы Андрею её куда-то убирать?

— С того, что неприлично выпускать собак при гостях, если они их не любят! Милочка, разве вы не в курсе, что есть такое правило?

— О таком правиле я и правда не слышала, зато знаю другое: мой дом — моя крепость, дорогуша!

Лере показалось, что она ослышалась. По её расчётам, эта самая девчонка должна сидеть тихо, как мышь под веником.

— И кого же это вы тут дорогушей назвали? — осведомилась она, вздёргивая безукоризненную бровь.

— Вас, конечно. А что, вы думали, что я так к мужу обращаюсь? — безоблачно улыбалась гостьюшке Милана.

Выражение лица гостьюшки было эталонно-оскорблённым.

— Дрон, почему эта твоя жена так со мной разговаривает в твоём доме? И убери от меня подальше эту собаку.

— Так это и её дом, — резонно ответил Андрей, слегка выпавший из реальности от ощущения, что ему в висок кто-то установил дрель и включил на полную мощность…

Несси, сидящая на его ладони, сочувствовала и странным образом смягчала боль. Поэтому предложение Леры он воспринял с изумлением:

— Зачем надо собаку убирать?

— Чай будете? — радушно предложила Милана, обойдя стол и прикоснувшись рукой к её плечу. — Ой, простите… Что-то я такая сегодня неловкая, опять вас мукой испачкала.

— Вы это специально! — взвилась Лера.

— Да вовсе нет. Вы же пришли без предупреждения, разумеется, я не была готова к приёму… гм… столь прекрасной гостьи, — Милана улыбалась вежливо, к словам тоже придраться было нельзя. — Ой, и полотенце кухонное забыла!

Взмах усыпанного мукой полотенца осчастливил Леру метелью из муки, оседающей на плечах, на волосах, на одежде.

— Ох, да как же это я… Извините, хотите я вас почищу?

— Отойдите от меня! Дрон! Ты что, не видишь, что она надо мной издевается?!

— Нет, как-то не заметил… — Андрей никак не мог понять, что с ним такое происходит — ну не было у него таких головных болей! Только вот недавно, когда он в ресторане с кем-то был… С кем? А! Точно с Лерой!

— Андрей! Я ухожу! Вот не думала я, что ты позволишь этой… так меня оскорбить! — Лера была в замешательстве — она вся в муке, а как надеть шубку?

— Дай мне щётку! — потребовала она у Андрея.

— Щётку? — он сообразил, что это такое, но не очень помнил, где видел эту самую щётку… — Мил, а где у нас щётка?

— Сейчас принесу! — Милана заторопилась к стенному шкафу, достала оттуда щётку для одежды и зачем-то провела по ней ладонью.

— Чего это она делает? — Василий чуть носом по экрану не возил. — Белого на щётке нет!

— Не знаю, отсюда не видно… — переживал увлечённый действом Дмитрий.

Если вы не пробовали чистить плечи и рукава собственного платья щёткой, щедро посыпанной острым чёрным перцем, лучше и не пробуйте!

Эффект в некотором роде ошеломительный!

— Ааааапчхи! — звучно подтвердила это Лера. — Ааааапчху- аааапчих- аапппптиииххх!

— Ой, вы простужены? Может, малины заварить? — Милана смотрела так невинно, что заподозрить её в диверсии было сложно.

Запах перца за щитом духов, которыми попользовалась Лера, в добавление к афродизиаку был слабо различим, так что сходу обвинить в чём-то этаком глупую домохозяйскую курицу у Леры не вышло.

Из дома она вышла, чихая каждые несколько секунд, натирая нос бумажной салфеткой и одновременно размазывая безукоризненный макияж.

— Не провожай меня! Я сама доберусь, — велела она Андрею, сообразив, что от выступивших слёз потекла тушь, а видеть её в таком состоянии даже влюблённому мужчине не стоит, не говоря уж о том, которого она только собирается как следует к себе привязать.

Глава 26. Удачно сложившийся пазл

Милана проводила взглядом «гостьюшку», подсознательно подивившись отсутствию хвоста и заодно порадовавшись замысловатой траектории движения «змеюшки» — её чихание срабатывало как реактивный двигатель, отшатывая красотку то назад, то в сторону.

— Однако, хорошо пошла! — резюмировала Милана.

И это стало «точкой перебора» для всхлипывающих за мониторами маляроштукатуров — оба расхохотались уже в голос.

— А ты чего стоишь, как памятник себе нерукотворный? — повернулась Милана к Андрею. — Эй, ты чего такой серый?

— Голова болит дико! — проскрипел Андрей.

— Да у тебя даже сосуды на глазах полопались, вид тот ещё! — Милана с видимым неодобрением осмотрела мужа. — Хотела я тебе высказать, что это верх бестактности — приводить этакую змеищу, когда я об этом ни сном ни духом не в курсе, но как-то тебя жалко даже. Слушай, а ты когда к ней мчался, был каким-то бодреньким таким… У тебя тогда что, голова не болела?

Милана, пока говорила, приволокла покорно бредущего за ней Андрея в кухню и без особых церемоний подтолкнула к диванчику.

— Нееет… — с трудом ответил несчастный.

— Н-да… Я ж говорю, змеища! — Милана открыла оба кухонных окна, и свежий морозный воздух хлынул на Андрея, к которому на руки уже забралась испуганная Несси. — Отравляет собой всё вокруг.

— Хо-ро-шо-то как… — выдохнул он через несколько минут. — Прямо полегчало!

И тут последняя фраза, сказанная Миланой, с некоторым опозданием, но достигла всё-таки его приболевшего сознания.

«Отравляет? Нет, это перебор, конечно, но два раза я с ней встречался, и оба раза чуть не издох! Так это ещё при том, что у меня голова вообще никогда не болит…» — подумал он.

Внезапно вспомнилась и продавщица в супермаркете, где он покупал специи.

«Она что-то про запахи говорила. Духи? Может, у Леры такие духи, на которые я так реагирую? Хотя, сначала-то реакция была… гм… несколько иная, — он покосился на Милану, радуясь, что она мысли читать не умеет. В ресторане, например, ему сильно не хватало местных вокругкоттеджных сугробов и лопаты, ну, на худой конец и топор с дровами сгодился бы. — Да и сегодня, когда только в дом вошли… Секундочку! А ведь это сильно похоже на…»

Так как с охотницами он дело имел, некое представление об их арсенале тоже было — волей-неволей научишься распознавать. О силе феромонов он знал, просто никак не ожидал этого от Леры.

«Очень похоже, но зачем? Тогда-то ничего подобного она не использовала».

Ответ пришёл быстро:

«Неприятности! У неё неприятности, и она собралась меня использовать для их решения. А потом в ресторане узнала о договоре, дико разозлилась, но ей позвонили, и она впала в панику! А дальше… точно! Увязала коттедж с возможностью спрятаться, переждать, а потом вернуться к плану „А“ — использовать меня».

Уходя, головная боль подарила Андрею такое облегчение и нечто сходное с эйфорией, что все кусочки разрозненных странностей послушно легли в верном порядке. И даже ещё кое-какие прибавились — так, в виде виньеток и завитушек.

— Интересно, а коттедж ей специально сдали? Не верю я в такие случайные совпадения! Что-то мне сильно кажется, что за этим чья-то наглая «хакнутая» рожа виднеется! — он едва удержался, чтобы не показать какой-нибудь неприличный жест — явно же тут камер полно, авось и до отцовского «серого кардинала» долетит его эмоция… — Вот же зараза, а не человек! Что ему надо-то от меня?

Андрей настолько задумался, что не заметил появления перед ним тарелки с приличным куском отлично приготовленного мяса.

— Страдалец, а страдалец, ты поел бы… Может, и полегчает! — посоветовала Милана.

— Да уже полегчало, если честно. Но за мясо спасибо — выглядит роскошно, а пахнет… мммм… как пахнет!

Через час сытый и вполне довольный жизнью Андрей чувствовал себя как новенький, правда, впал в глубокую задумчивость, ожидая ответ на своё сообщение и никак не реагируя на гневный призыв Леры, брякнувший эсэмэской.

Милана не обращала на него никакого внимания, перепечатывая свои записи по рецептам и раздумывая, одобрит ли муж покупку дорогой камеры для съёмок. А что? Зря она, что ли, сегодня такая умница-умница!

Когда со стороны Андрея донеслось сдавленное шипение, она оторвалась от экрана и озадаченно посмотрела на мужа.

— Вот жеж… Так я и знал! — злился он.

— Что-то случилось? — заинтересовалась Милана.

— Да как тебе сказать… — Андрей смерил взглядом собеседницу. — А, ладно, скажу, как есть! В конце-то концов, мы с тобой в одной лодке… Понимаешь, эта самая Лера мне наплела не пойми чего, а на самом деле она достала всех у себя в компании, руководство приняло меры, и её задвинули, следовательно, с карьерой не заладилось, тогда она решила воспользоваться кое-какой информацией об артистах.

— Шaнтaж? — подняла брови Милана.

— Именно! Я не знаю, кого она зацепила ещё, но обломалось у неё всё на Иванковском. Причём мне она сказки рассказывала, что мол, отвергла его, вот он её и преследует.

— Да нужна она ему! — фыркнула Милана.

— Вот теперь нужна — её разыскивают, чтобы уточнить, как ей в голову-то пришло серьёзных людей беспокоить.

— А Иванковский очень серьёзный?

— Отец у него… типа моего, ну и твоего, — пояснил Андрей.

— Аааа, тогда понятно! Да уж… Это она напрасно! И что теперь? Мне старательно вам не мешать, раз уж она тут обосновалась накрепко? Да я-то не против, только вот договор…

— Издеваешься? — вспылил Андрей. — Нравилась она мне несколько лет назад, но сейчас…

— А что? Ты обиделся, что она тебе соврала? — невиннейшим тоном уточнила Милана.

— Нет. Похоже, она не только соврала, но и играет нечестно. Ты в курсе, что такое афродизиаки?

Милана прищурилась. На глупые вопросы отвечать она не сочла нужным, ещё бы ей не быть в курсе, когда эти вещества особым образом изучались на одном из факультативов её университета как дополнительные средства для абьюза.

— Думаешь, тебя от этого срубило? — Милана склонила голову набок, почему-то напомнив Андрею Несси.

— Мне кажется, да. Два раза была дикая головная боль, и именно тогда, когда я с Лерой встречался. А перед этим… ну, короче, очень похоже на действия афродизиака, — ему неловко было перед девчонкой, даже самому удивительно.

«Прелесть какая, ну надо же! Покраснел! Дрюнечка смутился!» — Милана хихикала про себя, от души развлекаясь над незадачливым мужем.

Правда, вслух разумно ничего не произносила, хотя совсем недавно, ууууу, какую лекцию бы прочла! Но на кухне было так спокойно и приятно, так сладко посапывала Несси, так забавно смущался Андрей. Да и разговаривать с ним было хорошо — не чувствовалось опасности, навязчивости или давления.

Обычно любой мужчина рассматривался Миланой как потенциальный враг, абьюзер или попросту низкоразвитое существо, которое недостойно человеческого отношения — всё равно ведь ничего не оценит, так чего силы тратить? А ведь ещё остаётся опасность привыкнуть, посадить его себе на шею и потерять личность, себя саму, своё будущее.

Милана отлично помнила все серьёзнейшие наставления, полученные в университете, более того, сходу определила мужа в категорию самых-самых безнадёжных и опасных типов, а вот сейчас…

Нет, ей он абсолютно безразличен, она ему тоже, и это странным образом было уместно, словно такое спокойное равновесие примиряло с действительностью.

А вот вмешательство соседки в эту самую уравновешенную и более-менее устраивающую Милану действительность её никак не устраивало! То есть абсолютно!

Собственно, поэтому она сходу так и среагировала — только-только она маме по секрету похвасталась тем, что ей нравится готовить, только-только начала выстраивать планы на будущее, решив (ладно, так уж и быть) простить отца за столь беспардонное вмешательство в её драгоценную жизнь и намекнуть на то, что она планирует заняться собственным кулинарным каналом.

«И вот только я определилась с тем, что хочу, с тем, что мне реально нравится, как нате вам… Приползла эта ядовитая гремучка с кисточкой! И куда? На МОЮ территорию! Да ещё хамить начала! Да Несси потребовала убрать! А ещё этого, — косой взгляд на Андрея, брошенный чисто машинально, — зацапать с помощью пакостных абьюзометодов! Нет, была бы нормальная девица — да на здоровье! Но такими методами и с таким поведением вваливаться, да ещё на что-то тут рассчитывать? Да счазззз!»

— Ты так смотришь, как будто планируешь из меня отбивную сделать, — невесело хмыкнул Андрей. — Ты помнишь, что я извинился?

— Неа, у меня память короткая, девичья. Одного слабо выраженного «извини» за такую… гммм… особу — это как-то маловато будет! — важно заявила Милана.

— Ну, ладно-ладно! Прости! Я был не прав. Хватит? Я вообще-то крайне редко извиняюсь!

— Оно и видно — совсем не умеешь это делать, — фыркнула Милана. — Практика — наше всё! Но это мы ещё отработаем, — многозначительно пообещала Милана Андрею. — А теперь ты мне лучше скажи, что ты делать-то собираешься? Эта гюрза теперь тебя в покое не оставит. Тем более что ей тут больше и приставать-то не к кому! Ребятами, которые у соседа дом ремонтируют, она точно не заинтересуется.

Андрей подумал, стоит ли просветить Милану о том, кто именно эти самые ребята… Нет, в доме или на участке он, разумеется, и не стал бы этого делать, выбрался бы с Милкой подальше, типа собаку выгулять, там бы и сказал. А потом решил, что пока не стоит.

— Зачем её лишним грузить? Она-то, в отличие от меня, себя никак не скомпрометирует, так что и опасаться ей нечего! А вот мне… Да, мне очень даже есть чего опасаться! Лера сейчас будет упорно виснуть на шее — мало того, что я ей нужен как средство от неприятностей, так ещё и оскорблённая гордость взыграет: как так я не пал смертью глупых под её каблуки. А ещё есть гaд — Хак! Он-то воспользуется малейшей возможностью меня подставить, оштрафовать по максимуму, так, чтобы я у Милки еду выпрашивал три месяца, а потом и жилья лишить… Знаю я его!

Раздумья не проходили даром, выстраивая в просветлевшем после дикой головной боли сознании некий план.

Милана вопросительно смотрела на Андрея поверх чашки с чаем, а он быстро прокручивал возможные варианты действий.

— Что я делать собираюсь? Сначала хорошо бы себя обезопасить от спецсредств нашей соседки, — сердито прищурился Андрей. — Поможешь?

— А что надо сделать? — перед Миланой замаячила дорогущая камера, необходимая ей для съёмок, а ещё кое-какие кухонные приспособления и оборудование для установки света… — Только не за так! — предупредила она.

— Чего хочешь? — уточнил Андрей.

— Сначала скажи, чего делать надо… — хитренько улыбнулась Милана, сразу напомнив мужу плутовку-лисичку из его старой детской книжки.

— Рабочая версия такая — мне стало плохо — аллергический шок, и ты меня везёшь к врачу. Потом скажем, что был какой-то агрессивный редкий аллерген. Лерка не дура, выводы сделает — я-то ей живым нужен!

— Ээээ, ладно! Поработаю у тебя водителем, так уж и быть. А ты мне деньги одобришь… — Милана назвала сумму, и муж уважительно присвистнул.

— Дорогой из тебя водитель! А что хочешь? Конечно, если не секрет…

— Нет, не секрет! Я хочу попробовать снять ролик по готовке. Но лицо показывать не буду, значит, нужны кухонные аксессуары, обращающие на себя внимание, хорошая камера и свет.

— А! Это дело! — Андрей подумал, что чем больше Милка будет занята работой, тем меньше у неё будет времени на проклятую книгу про её опыт «младеницы-людини-человекини в окружении коварных абьюзеров» всех мастей и пород. Тем более что результаты этой работы явно ему перепадут… — Ну, соответственно, ты мне тоже одобришь, да?

— Куда ж деваться… — притворно вздохнула Милана, не ожидавшая такого быстрого согласия. — Давай, тяжелобольной Карлсончик, собирайся.

Всё-таки есть в нашем сознании какие-то ключевые точки, знакомые всем, пусть многими позабытые, но, когда надо, очень даже срабатывающие. Андрею, уже открывшему рот, чтобы уточнить, почему это он Карлсончик, моментально вспомнился советский мультик и упитанный субъект, бормочущий о том, что «я очень больной человек, а ты варенье взял?»

— Хулиганка! — беззлобно рассмеялся он. — Давай сама не завозись со сборами до вечера!

Лера, исходящая в своём коттедже бессильной яростью на Андрея, который и не думал ей перезванивать, уже собралась лично пойти и уточнить, есть ли у него совесть, услышала шум мотора, метнулась к калитке.

— И куда это они поехали? И Милка за рулём? Не поняла…

Маляроштукатуры, проводив машину взглядами, одобрительно переглянулись, а парочка в машине почувствовала себя на удивление приятно, этакими партизанами, изящно уронившими под откос вражеский поезд!

Оба и понятия не имели, что едут навстречу одному очень важному событию!

Глава 27. Дорога и её встречи

Андрей терпеть не мог ездить по магазинам, да и не видел никакого смысла в том, чтобы сопровождать Милану. С чего бы? Поэтому, когда они доехали до торгового центра, где Милана хотела посмотреть нужную ей утварь и аксессуары для съёмок, она оправилась за покупками, а Андрей поехал дальше — поколесил по городу, выпил кофе, заехал к одному из приятелей, а потом, уже собираясь за Миланой, попал в пробку.

— Да что они там как черепахи? — ворчал он, обдумывая, как ему вести себя с Лерой. — Вот принесла нелёгкая! Мало мне идиотского договора, так ещё эта…

Машины двигались неспешно, почему-то объезжая какой-то предмет на дороге.

Когда подошла очередь Андрея, он с изумлением увидел, что объезжают они… кота.

Самого обыкновенного, правда большого, и абсолютно чёрного кота!

Кот сидел посреди полосы, глядя прямо перед собой, а выходило, что смотрит он в лицо каждому следующему в очереди машин водителю.

— Что за… — содержательно высказался Андрей, выворачивая руль. — Чего его никто не прогонит-то?

Правда, и сам ничего подобного не сделал, заехал на тротуар, пополз мимо неподвижного кота, а потом, объехав его, вернулся на дорогу.

— Чего он там застыл? — мелькнула мысль. — Задавят же!

Мелькнула и пропала. Он надавил на газ, правда, пробка, будь она неладна, никуда не делась, и пришлось снова пристроиться за бампером впереди стоящей машины.

В зеркало заднего вида Андрей невольно видел, как следующий за ним фольксваген сильно стараться и огибать кота не стал, проехал почти вплотную к нему, едва не задев колесом.

— Идиот? — рыкнул Андрей в адрес водителя фольксвагена.

Он ожидал, что кот хотя бы сейчас отпрыгнет, постарается убраться подальше от колёс, но тот так и не двинулся с места, а дальше обзор Андрею был заслонён…

Андрей филигранно умел отводить глаза, забывая неприятное, уговаривать себя, что это его никак не касается, прекрасно защищаться от страшного или проблемного. Навык был отточен с детства.

«Андрюшенька, брось эту грязь! Немедленно брось!

— Ну, мам, он же погибнет! Ма, давай его возьмём! — в самом-то деле, не объест же их крохотный, беззвучно разевающий треугольный ротишко котёнок. — Мам-мааа!

— Андрей, у тебя репетиция, а скоро итоговый концерт! Что ты про всякие глупости говоришь! Пошли скорее! Я сказала, оставь эту гадость и пошли!»

Ну, конечно, он оставил. Что он мог-то в свои семь лет? А потом, когда ему подарили того кота, уже в его взрослом возрасте, никак не мог понять, зачем ему это существо? И куда его приспособить? Они, кот и Андрей, жили параллельными жизнями. Кот — своей, Андрей — своей. А потом, когда ему надо было уезжать на гастроли, он собрался отвезти кота на передержку, а тот, протестуя, принялся истошно, надрывно и непрерывно орать!

Тогда Андрей ещё жил в Москве и через час непрерывного ора в бесконечных московских пробках был готов бросить машину и отправиться вперёд пешком!

Вместо этого в запале вышвырнул на дорогу переноску с котом, вопящим что-то возмущённое!

О том, что его сопровождали, он догадывался, — мать просила Хантерова лично присмотреть за тем, чтобы Андрей благополучно уехал на гастроли, так как ехать ему традиционно категорически не хотелось, и она опасалась, что её гениально-музыкальный сын сорвётся, послав всю свою гастрольную деятельность куда подальше.

Переноска с глухим стуком встретилась с дорогой, а Андрей резко выдохнул от воцарившейся в машине тишины, которой окружающий шум уже ничуть не мешал.

Потом он увидел бегущего между машин Хака, который ловко подхватил переноску и глянул в сторону автомобиля Андрея таким обжигающе-ненавидящим взглядом, что того аж в жар бросило.

— Ну и отлично! Вот и оставь этого котяру себе! Холуй отцовский! — прошипел Андрей, не подозревая, что это выражение на лице Хантерова он ещё неоднократно припомнит.

Нет, он никогда не думал, что в его поступке виновата мать, — он взрослый уже, сам сорвался. Да и вообще, не надо было оставлять тот неудачный подарок своей тогдашней девицы — пристроил бы и дело с концом. Но факт оставался фактом — кота он выбросил, и именно на дороге!

С того момента он видел множество котов, видел и ничуть не замечал их — что на них смотреть? Вредные, вопящие, дерущие обои и обивку, капризные, метящие при плохом настроении всё, что плохо, по их мнению, лежит. Короче, мерзкие и никчёмные создания!

И именно за таким созданием он вывалился из машины под возмущённый вопль водилы фольксвагена!

— Что я делаю-то? Зачем он мне нужен? — мысль была, может, и здравая, но от изумления — крайне медлительная и догнавшая своего владельца уже на обратном пути к машине, который он проделывал с котом, крепко прижатым к груди. — Я что? С ума сошёл?

Только когда он захлопнул за собой дверь и прошипел что-то крайне сердитое в адрес истерически гудящего у его заднего бампера «немца», до него дошло — спусковым крючком стал этот самый отсутствующий и ничего не выражающий взгляд кота, которым он встречал каждую надвигающуюся на него машину.

Он знал этот взгляд — видел в зеркале, когда на него наползал ужас перед последним его концертом.

— Обречённость. Когда понимаешь, что изменить ничего нельзя, когда страха становится так много, что от него не убежать, можно только ждать, когда это всё закончится! — сообразил Андрей.

Он не глядя сгрузил кота на сидение рядом и нажал на газ.

Кот молчал. Он ровно так же, как и там, на дороге, сел в кресле и замер, глядя ровно перед собой.

— Ну, и что я творю? А что? И ничего такого! Сейчас доеду до ближайшего угла, высажу этого кошачьего чокнутого и ускорение ему придам, пусть чешет домой! — успокоил себя Андрей и только потом ощутил, что у него влажные руки…

Он даже не сразу посмотрел на них, решив, что кошачья шерсть просто намокла от противной снежной каши на дороге.

— Надо будет, перед тем как возвращаться, машину на мойку отогнать! — подумал Андрей, а потом, наконец, посмотрел на свои ладони.

На чёрной шерсти кровь не видна… На чёрной оплётке руля — тоже, а вот на ладонях она просто-таки бросается в глаза.

Дальнейшая траектория движения Андрея была очень далека от запланированной — припарковаться при первой же возможности, с опаской осмотреть кота — глазами осмотреть, не прикасаясь, судорожно оттереть кровь с рук, схватить смартфон, найти ближайшую ветклинику и, костеря на все корки питерские пробки, рвануть туда.

Ворвавшийся в клинику молодой мужчина без животного, зато с непонятным требованием немедленно пойти с ним, администратора не сильно смутил — и не такое видели.

— Вы не волнуйтесь так, просто скажите, что случилось!

— Кот. У меня в машине раненый кот. Я его на дороге подобрал. Я не знал, что он ранен, а потом увидел кровь у себя на руках.

— Так что же вы его не принесли?

Мужчина посмотрел на администратора как на сумасшедшую.

— Вы что? Он ранен, а я даже не знаю, как его взять, чтобы ничего ему не повредить! Тогда-то я не знал…

«Не псих, просто не кошатник!» — про себя поставила «диагноз» администратор и позвала одну из ассистенток ветврачей.

Молоденькая девушка, накинув на себя куртку, вышла за Андреем и заглянула в машину.

— Он так и сидел всю дорогу? — спросила она, обнаружив, что кот никак не отреагировал на открывшуюся рядом с ним дверь, а продолжает неподвижно сидеть, глядя в лобовое стекло.

— Он и на дороге так же сидел. Его машины объезжали… — хрипло ответил Андрей, заподозрив что-то совсем плохое.

Ну, казалось бы, что ему тот кот? А вот уже не уедешь, не бросишь, не забудешь, и всё тут!

Ветеринар осматривал кота бережно и аккуратно. Впрочем, тот упорно смотрел перед собой, никак не подавая виду, что его волнует происходящее с ним.

— Судя по всему, машиной его ударило. Кровь — это ерунда, простая ссадина на передней лапе, а вот остальное…

— Да вы можете нормально объяснить, что с ним? — рассердился Андрей после того, как кота унесли на рентген, а потом принесли обратно.

— Закрытая черепно-мозговая травма, а проще — сотрясение мозга. Судя по всему, довольно тяжёлое. Он не очень ориентируется в пространстве, не понимает, что случилось, поэтому и предпочёл никуда не идти, а может, уже просто сил не осталось.

— Это проходит?

— Нууу, как вам сказать… Давайте начистоту. Это ваше животное?

— Нет, я первый раз его вижу.

— Тогда шансов у него мало, если честно.

— Да я оплачу лечение! — Андрей обрадовался, сообразив, что они с Миланой взаимно одобрили друг другу приличную сумму денег.

— Дело не в этом. Проблема в желании жить, — врач пожал плечами. — На самом-то деле ему сейчас нужны покой, отсутствие яркого света и питание. Ну, несколько препаратов — инъекциями, чтобы не было отёка мозга. И желание выжить.

Андрей перевёл взгляд на кота. Тот упорно смотрел прямо перед собой.

Чужой, чёрный, грязный и беспородный, вполне возможно, помоечный и очень может быть с отвратительным характером. Кот, которого уже не забыть.

— Да провались всё… — прошипел Андрей.

— Ну, тогда его в муниципалку… Если выживет, конечно, — равнодушно констатировал врач.

— Вы чё? Кого в муниципалку? — поразился нервный клиент.

— Кота, конечно. Он бездомный. Даже если вы ему оплатите лечение, дальше-то его куда? Разве что в муниципалку — в приют. Правда, после травмы ему восстанавливаться надо, а в приюте шансов на это у него маловато… Он сейчас слабо видит, да и не слышит, наверняка, почти ничего.

Ветврач не был злым или плохим человеком, просто… просто устал. Сколько он уже такого видел.

Андрей обрадовался! Вот сейчас он заплатит и поедет себе дальше. А кот… Ну что же… Выживет — будет в приюте. Всё лучше, чем погибнуть на дороге. А не выживет — и такое бывает. Что он, Андрей, может сделать?

Он встал, чтобы надеть куртку, и случайно оказался перед котом.

Безнадёжность была такой тоскливой и громкой, что, кажется, заполонила собой весь выложенный кафелем кабинет, она гудела в ушах, выла, как ветер в трубе. Странно, что её никто не услышал… кроме кота и Андрея.

— Всё он слышит! И эти слова, и практически приговор ему самому — он никому не нужен, ни для кого не дорог, никто не будет уговаривать его выжить, постараться, справиться, — осенило Андрея.

Врач хмуро поднял глаза на застывшего перед котом клиента.

— Передумали оплачивать лечение? — c холодным сарказмом спросил он.

— Что? — непонимающе поднял голову Андрей.

— Стационар передумали оплачивать?

— Честно? Да, передумал! С собой его заберу! — решительно заявил клиент.

— Денег пожалел, жлоб! — подумал врач. — Вот куча народа волонтёрит, за свои кровные тянет собак да кошек, а этот… сейчас заберёт кота и выкинет за углом!

— Какие лекарства, как колоть, куда… И можно ли их у вас купить? — вдруг продолжил молодой и явно состоятельный мужчина. — И где тут ближайший зоомагазин?

Глава 28. Своё собственное солнце

Андрей смотрел на врача, ветврач непонимающе разглядывал клиента, затянувшаяся пауза действовала на нервы…

— А зачем вам? — не понял врач.

— Как зачем? Коту всё купить. У нас только щенок есть — жена подобрала, но коту-то другой корм нужен, да и всякое разное другое… И ещё, наверное, какой-то домик, чтобы ему там прятаться?

— Так вы его себе ЗАБИРАЕТЕ? — осенило врача.

— Ну да, я же сказал! — Андрей с досадой посмотрел на сидящего за столом человека в медицинском костюме холодного зелёного цвета и сердито пожал плечами. — Что вы на меня так смотрите?

Милана позвонила, когда Андрей грузил покупки в багажник.

— Корм, домик, лежанка, лоток, наполнитель, пакетище с лекарствами, инструкция, как и куда колоть, клетка, чтобы ему никуда не свалиться и чтобы его Несси не доставала, пелёнки. Вроде ничего не забыл. Так, переноска на месте, кот там. Что я делаю… С ума сошёл! И что? Сошёл и сошёл. Что я не имею права, что ли?

Раздражение от собственных нелепых и диких поступков медленно, но верно уступало место какой-то злобноватой бесшабашности.

— И чё? Вот захотел и взял! А то… Андрей, иди туда, Андрей, иди сюда, Андрей играй, Андрей, играй лучше, ой, как не можешь? Можешь, не расстраивай маму гения! Опять не можешь? Сломался? Тогда иди к папе, он скажет, что тебе делать! Андрей, иди в бизнес… Какой там бизнес? Да я его ненавижу! Ну есть же возможность, дай ты мне эти проклятые деньги и оставь меня в покое! Или просто оставь, я сам разберусь как-нибудь! Нет, Андрей, ты так пропадёшь, вот тебе жена! Будь хорошим мальчиком, веди себя, как следует, строго по договору! И я, дурак-дураком… повёлся! Да я вообще по жизни дурак! Нафиг всех слушал-то? Что б давно всех скопом не послать? Вот счас возьму и…

Как раз к пику этого злобного шипения и раздался звонок смартфона.

— Ааа, жааанааа! — мрачно констатировал Андрей, перехватывая поудобнее сложенную клетку и упихивая её в багажник.

— Ну? — сказал он Милане, морально готовый к первому «посылу».

— Чего тебе ну? Ты где?

— В ветклинике! — сердито отозвался Андрей.

— Тебя туда сдали на опыты? — живенько поинтересовалась Милана, неожиданно развеселив чрезвычайно раздражённого Андрея.

Его раздражение что-то пискнуло напоследок и сдулось, словно его и не было.

— Почти! Так, я подобрал сбитого кота. У него черепно-мозговая травма, но я его всё равно забрал. И если ты собираешься сказать, что я дурак, то лучше помолчи, потому что я сам это зн…

— А ты лекарства взял? Инструкция есть, как лечить? — перебила его Милана.

— Я сам это знаю… — не сумел вовремя остановиться Андрей, а сообразив, что ему только что сказали, замолчал.

— Ты чего притих? Какой хоть кот?

— Чёрный. Он сидел на дороге и не двигался… И его машины объезжали. И я не смог уехать без него, — объяснил Андрей, которому жутко, просто страшно хотелось, чтобы его выслушали и… поняли, что ли… — Привёз его в ветеринарку, а тут мне говорят, что он не факт, что выживет — нет у него никого, ради кого стоит жить. И вообще, если даже выживет, то его в приют сдадут. В муниципальный. Короче, он едет со мной! — решительно заключил Андрей, не дождавшись возражений. Только обрадовался, как тут же услышал:

— Нет уж! — чрезвычайно решительно заявила Милана, стоящая в торговом центре в окружении кучи пакетов.

Андрей моментально снова разъярился и даже уже собрался высказать, что именно она может сделать со своим «нет уж», как услышал продолжение:

— Едет он не с тобой, а с нами! Или вы с котом меня тут бросить собираетесь? Нет, я, конечно, могу на такси…

— Погоди, так ты не против? — удивился Андрей, напряжённо ожидая ответ.

Он был уверен, что ему сейчас выскажут кучу разумных доводов, заранее заводил себя, собираясь на них отвечать.

— Нет, конечно! Да как можно было бы уехать и его там оставить? — удивилась Милана. — И вообще, где ты? В смысле, территориально? Сколько мне вас ждать-то?

Врач ветклиники невольно поглядывал в окно на странного «богатенького буратино», который чрезвычайно сердито паковал покупки в машину. Врачу было отлично видно, как тот злился, а потом, после разговора с кем-то, вдруг облегчённо и как-то растерянно разулыбался, словно ему подарок сделали.

Мигнули огоньки крутой машины, увозящей грязного уличного кота, и врач задумался о странностях жизни — он ведь уверен был, что этот тип хорошо если хоть сколько-то денег даст на лечение, а потом свалит в полной уверенности, что осчастливил весь белый свет.

На Питер спускались ранние сумерки, вечно нагонявшие тоскливое состояние, но ветеринар сегодня почему-то не собирался им поддаваться.

— А ведь кот-то выживет! — вдруг неведомо откуда пришло чёткое осознание. — Точно выживет! И жить будет так, что я б на его место пошёл — котом работать!

Сумерки не очень страшны, когда у тебя вдруг включается солнце. Маааленькое такое солнце, лично твоё.

Пусть оно видно только тебе, светит только тебе, пусть для кого-то оно и вовсе ерундовое — да, подумаешь, очередной абсолютно безнадёжный кот вдруг каким-то чудом нашёл себе настоящего хозяина. А вот тепло тебе от этого, и всё тут!

Андрей понятия не имел, что только что зажёг для кого-то солнце. Ему не до того было. Он лавировал в потоке машин, косясь на переноску с котом, и… тоже купался в тёплых, вполне себе осязаемых лучах своего собственного источника, которому так легко было включиться от слов практически малознакомой ему девицы — его фиктивной «договорной» жены. Она всего-то его поняла, а это так мало и так много!

Глава 29. Невезучесть красавицы в снегах

Маляроштукатуры Василий Бошинов с Дмитрием Петровским слаженно чистили снег у ворот.

— Эй вы! — окликнула их красавица-соседка. — Эй, я к вам обращаюсь!

— Вы что-то хотели? — спокойно откликнулся Вася.

— Хотела, конечно, не просто же так я сюда вышла! — раздражённо фыркнула Лера.

Настроение было омерзительным! Всё шло не по плану! Визит к Дрону, который должен был пройти без сучка и задоринки и ознаменоваться её триумфом и полным позорным проигрышем фиктивной жены «принца», обернулся столкновением то ли с полной дyрoй, то ли с умной и ушлой девицей. Эта самая жена одним махом испортила Лере платье, план действий, настроение и прочее, и прочее, и прочее! Да ещё это непрерывное чихание… Что это такое было? А?

В довершении всех «радостей» негодяйка-Милана ещё и увезла куда-то Дрона.

Немудрено, что настроение у Леры было как у вулкана Везувия перед извержением…

К работягам она вышла не просто так, а за некой надобностью, но и тут что-то пошло не по плану!

Работяги вовсе не рвались услужить сказочной красавице. Почему-то.

— Ааа, — нейтрально отреагировали они на её фырканье, продолжая махать лопатами.

— Вы что, плохо слышите? Я ж по-русски сказала, что к вам обращаюсь! Мне что, кричать вам через эти сугробы?

— Если хотите, можете покричать, — разрешил более общительный Вася.

— Чтооооо? — топнула ногой Лера.

— А что вас смущает?

— Да то, что я вам орать должна! Сюда подойти не можете?

— Так нам от вас ничего и не нужно, а кому нужно, тот и идёт! — усмехнулся Вася, и как-то так усмехнулся, что Лера подавилась ругательством, моментально осознав, что работяги-то работягами — грязь подкаблучная, но вот они тут стоят с лопатами вдвоём, а она — одна. Закопают прямо в снег, и всё…

— Охамели! Понанимают всяких бомжей! — фыркнула Лера, делая вид, что не особо-то и хотелось ей с этим плебсом разговаривать, и скрылась за забором, хлопнув калиткой так, что забор содрогнулся.

— Совсем неумная девушка, — пожал плечами Дима, ловко швыряя в сторону очередной снежный пласт, срезанный лопатой.

— Почему же совсем неумная? — хмыкнул Вася. — Тон-то сразу уловила и смылась. Невоспитанная, эгоистичная, самоуверенная до крайности, но чувство самосохранения всё-таки временами включается. Уже хорошо!

Лера, которая хотела нанять соседских работяг почистить снег во дворе «за бутылку», шипела от ярости.

— Что мне теперь, самой, что ли, снег грести? — возмущалась она.

Почему-то, когда Лера собралась снимать коттедж, ей и в голову не пришло подумать, а как именно она там собирается жить. Точнее, ей представлялся Андрей, который послушно выполняет все её… нет, не желания даже, а приказы, повеления. И что? И вот она здесь, вокруг куча снега, лопата в гараже, в ближайшем соседстве два омерзительных типа, не желающих признавать её превосходство, и даже как-то угрожающе с ней разговаривающих, хотя ничего такого плохого ей и близко сказано не было!

— А этот-то где? А? Да ещё и трубку не берёт, гад! — вконец разозлилась Лера и в очередной раз решительно набрала номер Андрея.

— Ты где? — крайне сердито спросила Лера, когда вместо длинных гудков наконец-то услышала голос где-то заплутавшего «принца».

— Я? — Андрей взял смартфон исключительно потому, что ему надоели постоянные звонки, да и вообще, хотелось немного прояснить ситуацию. — А почему тебя это тревожит?

— В смысле? Ты вообще нормальный? Я к тебе приехала, пришла в гости, меня выгнала твоя жена, испортила мне платье, ты меня ничем не поддержал, мало того, вообще куда-то с ней уехал! Ты что?

— Лера, чем ты пользовалась? — холодно спросил Андрей, с усилием припомнив, чего ради он вообще уехал из коттеджа. Ему показалось, что с того момента прошла уже пара лет…

— В смысле?

— Лер, ты используешь афродизиаки? — уточнил Андрей.

— Дрон, да ты что? Зачем мне? — Лера абсолютно не ожидала того, что он догадается. Да и как? Мужики все тупые! — Аааа, тебе про меня что-то натрепала твоя фиктивная жена? Неужели же ты мог поверить в подобный бред?

— Лер, я только что вышел из клиники… — Андрей беззвучно хмыкнул, сообразив, что тут он сказал абсолютную правду. — У меня случился приступ аллергии с дичайшей головной болью. Причём возникает эта боль только рядом с тобой. Мне сказали, что всё, что я описываю, очень похоже на использование афродизиака, и у меня именно на него аллергия.

Если бы Лера не старалась говорить чисто и правильно, то она отреагировала бы на это народным американским восклицанием «ууупсс».

Но так как говорить она это не могла, а вот думать ей никто не запрещал, то мысль была такая: «Упс! Вот же невезуха-то! А я-то понять не могла, чего он так странно себя ведёт! Вот ведь не повезло!»

Вслух же было сказано совсем другое:

— Андрей, да я никогда в жизни и в руках такое не держала! Если ты помнишь, раньше ты со мной был, и ничего у тебя не болело!

— То раньше, а то — сейчас… — загадочно пробормотал Андрей, — Ладно, Лер… Проехали. Надеюсь, больше у меня никакой подобной реакции не будет, а то меня предупредили, что я могу и не успеть до врачей добраться.

— Да что ж за облом! — думала Лера. — Ну ладно, в конце-то концов, раньше я его и без всякой феромоновой алхимии приручила. Ничего, справлюсь сама по себе!

— Всё, Лер, извини, не могу больше говорить, — Андрей отключил гаджет и покосился в зеркало заднего вида на переноску, где зашевелился кот.

Рядом с переноской сидела Милана и сочувствовала — глазища были огромные и подозрительно влажные.

— Ты чего ревёшь? — грубовато уточнил Андрей.

— Так его жалко… Я как представлю, что он пережил там на дороге, мне аж нехорошо становится!

— Так и не представляй! — Андрею и самому это всё время приходило в голову, но не мог же он девчонке в этом признаться!

— Невыносимый ты тип! — вздохнула Милана. — Но хороший!

От последнего утверждения Андрей изумлённо поднял брови.

— С чего ты взяла-то?

— Кота подобрал…

— Да просто не хотел думать, что его там прикончат, только и всего… У меня психика нежная, я подобные вещи не люблю. И да, не вздумай фантазировать. Знаю я, как девчонки придумывают себе из какой-то ерунды типа «котика спас — он добрый» всякие глупости!

Милана насмешливо фыркнула.

— Я, если хочешь знать, когда-то своего кота из машины выкинул! Прямо в переноске! — почему-то ему захотелось, чтобы она знала самое поганое, а не очаровывалась им — потом-то только хуже будет! Станет ожидать от него чего-то, как все остальные! А он этого терпеть не может! Ну, не получается у него соответствовать чужим ожиданиям!

— Кот погиб? — очень тихо спросила Милана.

— Нет. Его тут же подобрал отцовский глава службы безопасности — Хантеров. И с тех пор он меня за это люто ненавидит!

— То есть он за тобой ехал?

— Ну да. Контролировал, чтобы я гастроли не сорвал — мать попросила.

— И ты видел, что он кота подобрал?

— Конечно! — раздражённо рявкнул Андрей, впрочем, довольный тем, что теперь-то Милка не станет выдумывать его этаким «белым и пушистым».

— А если бы не видел? Неужели бы там его оставил? — Милана отнюдь не была глупой.

Да, в университете в её голову было вложено много чего абсолютно неумного, лишнего и чуждого, но было и кое-что полезное. Например, она очень неплохо научилась анализировать поступки людей, и этот навык надёжно и весьма комфортно устроился на плотной основе здравого смысла, привитого её семьёй.

Она сходу задала тот самый вопрос, который задавал себе сам Андрей и, даже более того, ничего не стала говорить, когда не получила на него ответ — муж попросту намертво замолчал.

— Вот и ладненько… А то — плохой я, плохой и нехороший, и отстаньте от меня все. Да понятно, что даже до просто нормального человека ему как отсюда до Урала пешочком, но так-то уж себя закапывать не стоит… — думала Милана, наблюдая за котом.

В переноске сидеть не получалось, поэтому он ехал, подобрав под себя лапы и прикрыв глаза. Иногда веки поднимались, кот слабо щурился, пытаясь разглядеть хоть что-то привычное, а потом снова отгораживался от страшного мира, который почему-то вдруг стал меняться…

Рядом что-то тихо шуршало, но сил посмотреть на это что-то не было, голова кружилась, всё болело, а перед глазами всплывали огромные, рычащие и угрожающие морды машин, сменяющиеся всё новыми и новыми.

Шуршала Милана — она копалась в пакете с лекарствами и озадаченно хмурилась.

— Слушай, тут написано, что ему уколы делать надо! А ты умеешь?

— Нет, — лаконично ответил Андрей.

— И я тоже! А как тогда? Вызывать ветеринара? Думаешь, кто-то в нашу глушь поедет? — живо заинтересовалась Милана.

— Поедет. За деньги — запросто! Только нам не надо вызывать. У нас рядом есть к кому обратиться.

Милана вздохнула.

— Всё-таки эти мужики неисправимы! — подумала она. — Вот только понял, что из себя представляет эта его Лера, и всё равно к ней пойдёт!

Андрей и не думал обращаться к Лере — та в обморок бы упала от просьбы помочь сделать укол коту!

Вместо этого он, доехав до дома и припарковав машину, вытащил из машины и сгрузил в доме все покупки, а потом, взяв переноску с котом и пакет лекарств, отправился к… маляроштукатурам.

Василий Бошинов с Дмитрием Петровским озадаченно рассматривали груду покупок на экранах мониторов. Вокруг радостно сайгачила Несси, которая от счастья никак не могла остановиться и всё носилась и носилась вокруг Миланы, весело тявкая и через каждые полторы минуты кидаясь обниматься и целоваться.

— Не понял. А зачем они ещё одну переноску купили? — удивился Василий.

— Интересно, а куда это он с этой переноской идёт? — вторил ему Дмитрий. — Неужели к своей Валерии?

Изумление Бошинова и Петровского достигло апогея, когда Андрей не стал проходить мимо их ворот к дому Леры, а остановился и постучал в их калитку.

— Ээээ? — переглянулись маляроштукатуры. — Он чего? Работягам хочет работку подкинуть? Выгуливать собачку? Так собачка-то дома! Или его чумичка нажаловалась, что мы с ней не любезничали, так зачем тогда переноска? Какого-то крокодила купил в виде возмездия? Так ёмкость маловата, да и холодно!

Вышли оба — очень уж было любопытно. Постарались принять самый что ни на есть простоватый вид и уж совсем не ожидали фразы среднего Миронова:

— Мужики, помощь нужна. Вы уколы делать умеете точно, а мы с Милкой — нет. А у нас тут пациент образовался!

— Ээээ, Андрей! Вас, кажется, так зовут? — осторожно начал Василий. — Откуда нам уколы-то уметь делать? Мы всё больше по внутрянке — отделка там, ну, подсобные работы…

— Ой, вот только не надо, ладно? Можно подумать, Хак бы поселил девчонку, — Андрей мотнул головой на свой коттедж, — рядом с таким психом как я. Причём без подстраховки и слежки.

Василий и Дмитрий мимолётно переглянулись. Абсолютно бесстрастно, очень узнаваемо…

— Даже взгляды у обоих такие же, как у Хака! — с неприязнью констатировал Андрей. — Короче, или вы помогаете, или я вас с потрохами Милке сдаю.

Он поднял переноску повыше и показал маляроштукатурам её обитателя.

— Я кота на дороге подобрал — его кто-то сбил, и он там сидел прямо посреди полосы. В ветеринарке всё сделали, что дальше — понаписали. На ночь его ещё уколоть надо. Помогайте, короче!

Глава 30. Средний сын

Кирилл Харитонович Хантеров, как уже было сказано, удивлялся крайне редко, поэтому спешный звонок Василия Бошинова поначалу воспринял абсолютно невозмутимо.

— Шеф, нас спалили… Андрей догадался, кто мы, — доложился подчинённый.

— Прокололись? — флегматично уточнил Хак.

— Нет, говорит, что сам сообразил, что его не поселят с Миланой без стороннего наблюдения.

— Значит, не совсем дурак!

— Кирилл Харитонович… Он кота принёс… — Вася оставил напарника заговаривать Миронову зубы, а сам метнулся за инструкциями, прямо-таки спиной ощущая презрительно-понимающий взгляд Андрея.

— Какого ещё кота? — тон Хантерова изменился совсем ненамного, а Васе померещилось, что у него смартфон покрывается коркой льда.

— Кирилл Харитонович… Он принёс кота в переноске, мешок лекарств, назначения из ветеринарки. Он кота подобрал на дороге. Сбитого. Говорит, что кот сидел и смотрел в упор на подъезжающие машины. Короче, кота он забрал, отвёз в клинику, там сказали, что у него черепно-мозговая травма, плюс передняя лапа повреждена.

— И он его там не оставил? — бесстрастно уточнил Хак.

— Он сказал, что у кота мало шансов выжить, если не будет ради кого — так ему вет объяснил. А даже если котяра выживет, то его отправят прямиком в муниципалку.

— И он его забрал? — переспросил Хантеров уже безо всякой необходимости — просто от нереальности ситуации. — И принёс вам, чтобы вы его стимулировали на выживание, выходили и пристроили?

— Нет, чтобы уколы делали — он просчитал, что раз мы сотрудники службы безопасности, то уж укол-то сделать сможем.

— А потом он его, что? Заберёт, что ли? — Хак быстро подключился к камерам в коттеджном посёлке и немигающим взглядом уставился на гору покупок, вокруг которой носился щенок и крутилась Милана. Да, в ней явственно виднелись котопринадлежности! Вот Милана вытаскивает сложенную клетку для кота и оттягивает её в сторону, вот добавляет к ней уютную лежанку, лоток, пакеты с кормом и наполнителем.

— Объект говорит, что это его кот… — признался подчинённый. — Кирилл Харитонович, что делать? Мы было попытались изображать маляров, но он сказал, что нас даже взгляды выдают, и он нас, если не поможем, Милане сдаст… — улыбка Бошинова была очевидна даже в Москве.

— Умный какой! — рыкнул Хантеров. — А ты чего там развлекаешься? Провалили задание?

Бошинов исправно смолчал, понимая, что сейчас начальству лучше ничего не говорить.

— Ладно, иди коли́ кота, а дальше посмотрим! Сфотографируй лист назначений, так, чтобы были видны координаты клиники — потом проверите информацию. И чтоб сразу, как объект уйдёт, доложили мне, что и как! Понятно?

— Так точно! — чётко среагировал Василий и отключил смартфон, машинально вытирая лоб — разговоры с Хаком редко бывали лёгкими и могли зайти куда угодно и как угодно далеко в любой момент.

— Пока дёшево отделались… — решил Бошинов.

— Кота он подобрал… — Хак, прищурившись, как хищник у звериной тропы, поджидал возвращения Андрея. — Да неужели? И я прямо должен тебе поверить? Или ты от отца хочешь финансирования и решил мне голову заморочить, чтобы я стал на твою сторону?

Возвращение Василия Андрей встретил откровенной усмешкой.

— Что, доложился? И как? Начальство в гневе?

— Андрей, давайте мы кота уколем, а? Вы же вроде за этим пришли… — пожал плечами Бошинов, не желавший откровенничать о Хаке.

С инъекцией всё прошло быстро и просто — сняли верхнюю часть переноски, не тревожа кота лишними перемещениями, сделали укол, причём пациент даже не дёрнулся, вернули часть переноски на место.

— Всё. Завтра нужно колоть два раза, — Дмитрий Петровский внимательно прочитал назначения. — Утром и вечером. Сами справитесь?

— Нет, к вам приду, — поставил маляроштукатуров в известность Андрей. — Чего вам тут, просто так что ли сидеть? Ещё. Не включайте вы больше эту проклятую сирену — и коту сейчас стресс противопоказан, и Милка пугается.

Он уже почти ушёл, но оглянулся на пороге, хмуро буркнул:

— Спасибо за помощь! — и наконец-то убрался вместе с переноской и мешком лекарств.

— А вот так вот… — рассмеялся Василий, когда за Андреем закрылась калитка, — А вот вам и «…средний сын и так и сяк…» — процитировал он фразу из «Конька-Горбунка».

Хантеров дождался свою дичь и впился в Андрея, показавшегося во дворе его коттеджа взглядом, а тот, словно что-то почувствовав, поднял голову, нашёл взглядом камеру на воротах и зло ухмыльнулся, независимо передёрнув плечами.

— Да пошли вы все… — прошипел Андрей, покрепче стискивая ручку переноски.

Он очень вовремя нырнул в калитку — Лера, которая пропустила возвращение «принца», но услышала шум мотора, решила, что необходимо с ним переговорить и выглянула на дорогу, но никого не увидела.

Милана перебазировала свои покупки на кухню, распаковала их и теперь прикидывала, как и что расставить, чтобы было удобно готовиться к съёмкам. Она старалась не думать об Андрее и его визите к змеище подколодной, пусть и осуществлённом с благими целями…

— Какое мне дело? Мне всё равно! То есть вообще без разницы! — пробормотала она, обращаясь к красивой прозрачной миске, в которой планировала делать тесто. — Он мне никто и звать его никак!

«Никто по имени Никак» с котом появился в аккурат после этого глубокомысленного утверждения.

— Мил, возьмёшь переноску? — негромко окликнул он жену. — А то тут Несси скачет, а я не думаю, что коту её общество сейчас очень нужно.

Звонок смартфона прозвучал неуместно громко, и Андрей раздражённо зашипел: — Кого ещё несёт? Если это Хак… Нет, Лера… А ей чего надо? — он сбросил вызов.

— Может, ты у неё что-то забыл? — подсказала Милана.

— Что я мог у неё забыть, если я к ней не заходил!

— Вы что, кота на холоде кололи? — возмутилась Милана, и они изумлённо уставились друг на друга.

— Милка, ты чего? Решила, что я к этой гюрзе пошёл? Да она на предложение помочь уколоть кота меня бы самого закoлoлa и закопала бы где-нибудь в сугробах!

— А кто тогда уколы делал? — изумилась Милана.

— Да соседские ребятишки… — Андрей хитро усмехнулся.

— Ребятишки? Маляры? А с чего ты взял, что они умеют?

— Да так. Они случайно обмолвились, а я запомнил! Очень полезно оказалось! Да и работодатель их был не против! Он, правда, крайне мерзкий тип, но котов любит! — Андрей сказал это погромче и поотчётливее — чтобы до Хантерова уж точно дошло его ценное мнение!

Правда, он и представить себе не мог, что вместо ожидаемой реакции крайнего презрения или злости, адресат будет… смеяться! Да-да!

Хантеров фыркал, слушая все пылкие речи Миронова-среднего.

— Ну, Андрюха зажигает… — негромко делились впечатлениями маляроштукатуры, тоже прилипшие к мониторам. — Хак точно смотрит!

— Я так думаю, что Андрей это знает, — серьёзно кивнул Вася, и напарник с ним согласился.

— А как ты с их работодателем познакомился? — недоумевала Милана, заглядывая в переноску — кот сидел неподвижно, плотно закрыв глаза.

— Да я его, как выяснилось, знаю — по прошлой жизни! Милка, мир так тесен, что просто жуть какая-то! Плюнуть некуда — непременно в какого-то знакомого попадёшь! И, как правило, в такого, которого век бы не видел, два бы не вспоминал!

Новый трезвон, раздавшийся из Андреева кармана, полностью подтверждал его утверждение — Лера всегда была упорна.

— Да чего ей надо-то? — Андрей нёс переноску в одной руке, клетку — в другой, и меньше всего сейчас хотел общаться с какими-то там девушками, а уж тем более с Лерой.

— Как я понимаю, тебя ей надо, — Милана шла по лестнице с лежанкой, мисками и упаковкой пелёнок.

— Понимаешь ты правильно! — согласился муж — Только вот мне это уже вообще не интересно!

— А что так? — небрежно уточнила Милана. — Ты вроде недавно рвался к ней на встречу!

— Терпеть не могу, когда меня считают полным идиотом, которым можно управлять, как… как каким-то роботом — кнопку нажала — пошёл направо, другую — пошёл налево, третью — выполнил любое задание от осыпания потоком денег и брюликов до демонстрации пламенных чувств и ползанья вокруг на коленях с букетом роз в зубах! — выдал Андрей, к счастью, не видевший Миланиного лица, и продолжил:

— Подбавила ароматов — помчался выручать её из любой жжжизненной проблемы, которую она сама себе устроила. Короче, такое сокровище мне и даром не надо, и в придачу не прислонилось!

— Опачки… — Милана прекрасно помнила рассуждения своих ровесниц, часто как раз примерно так и размышляющих, — да я и сама так думала, что надо быть умной и мужчинами управлять — они же элементарны и примитивны.

Вот что-что, но назвать Андрея примитивным как-то совсем не получалось — слишком хорошо помнилась Рождественская ночь с её музыкой, слишком яркими были впечатления от её первого теста, слишком свежим крайнее изумление от того, что Андрей сегодня подобрал погибающего кота.

Когда Андрей добрался до своей комнаты и сгрузил на пол клетку и переноску, он досадливо принял Лерин вызов, и, широко шагнув, вышел в коридор, прикрыв дверь.

— Да? Лера, я занят! Что тебе? Чего? Лер! У меня нет времени на глупости. Кто тебя оскорбил? Соседские работяги? Так они соседские, чего ты к ним полезла? Снег почистить? А с какого перепугу они должны тебе снег чистить? Я? Я что? Нееет, я тебе точно ничего чистить не стану. Лер! Ты меня с кем-то путаешь! Я отродясь благородным не был. Да, милая, у меня мерзкий характер, я подлый гад и паразит! Точно. Именно так! И не утруждайся дальнейшими звонками. Че-го? Ты ради меня сюда приехала? Да ты от отца Иванковского прячешься, и вовсе не из-за того, что кого-то там отвергла, а потому, что парня шaнтaжирoвaть начала, не зная, кто именно у него отец! Ты как-то забыла, что я с тобой в одной тусовке был, так что источники информации имеются. Ага, я трус и псих! Ты права! Больше ничего не скажешь? Тогда аррривидерчи!

Последние слова Андрей, заведённый Лериными требованиями всё бросить и мчаться к ней, просто проорал, и только потом сообразил, что Милана-то осталась в комнате — устраивать поудобнее кота.

— Слышала? Ну, ещё бы… — досадливо поморщился он, кляня свой взрывной характер.

— Если ты закончил орать на соседку, может, ты поможешь мне собрать клетку, а то у меня не получается в ней полку установить, — послышался голос жены из-за двери. — И вообще-то хорошо бы в присутствии кота так не вопить — в бумажке написано, что ему покой нужен.

— Покой — это не ко мне! — открестился Андрей. — Покой нам только снится!

— Это да, но кота-то гробить не стоит! И не надувайся, а то пирога не получишь!

— А с чем пирог? — против воли заинтересовался Андрей.

— Будет яблочно-брусничный! — пообещала Милана, — И ребятам надо отнести — они же с котом помогают.

Андрей поискал глазами камеру, разумеется, установленную в его комнате, не нашёл, скорчил рожу в пространство, надеясь, что «ребята» его хорошо видят, и пожал плечами:

— Если хочешь… Хотя это вовсе не обязательно. И что ты там застряла? Выбирайся ты из этой штуковины, а то я уже как-то опасаюсь за пирог — если ты не сможешь выбраться из котовой клетки, то он сам себя не приготовит!

— Бессовестный ты тип! Я пелёнку стелю! — пропыхтела Милана, вытаскивая голову из клеточной дверцы. — И вообще, как мы кота назовём?

Они уставились друг на друга, потом перевели взгляды на переноску, где то ли спал, то ли просто сидел в своей сумеречной полудрёме чёрный кот.

— Надо подумать… — пробормотал Андрей. — Идеи есть?

— Пока нет. Всё как-то очень неожиданно получилось. И вообще, он с кем будет? — деловитым шёпотом спросила Милана.

— В смысле? Где будет клетка? Тут, где же ещё?

— Нет, я не об этом… Потом ты его заберёшь? Когда мы разведёмся?

— Ээээ… — Андрей в пылу последних событий как-то слегка отвлёкся от насущной действительности, а вот сейчас вспомнил и испытал горячее желание сказать, что кота она, так уж и быть, может забирать себе — он благородно его уступает. Более того, уже и рот открыл это сказать, но получилось совсем другое.

— Нет уж, кот — мой. Жадина ты, с тебя и Несси хватит!

За восемьсот с лишним километров от их коттеджа Хантеров с сомнением приподнял миллиметра на два правую бровь, а потом пожал плечами:

— Да ладно? Да неужели же… Но это я ещё проверю, конечно!

В соседнем доме маляроштукатуры торжественно пожали друг другу руки.

А в следующем доме разъярённая Лера расколотила четвёртую тарелку и прикинула, нельзя ли ещё что-нибудь разбить.

— Жаль, что не об его голову! Ну, погоди мне! Я тебе, гaд, устрою весёленькую жизнь! Ты у меня попомнишь свои поганые слова! — шипела она.

Глава 31. У каждого своё

Вечером началась настоящая метель. Она льнула к окнам, огибала углы дома, надеясь поймать саму себя за хвост, крутила порошу на крыльце. А в доме пахло пирогом…

Запах, пробравшийся сквозь закрытую дверь комнаты Андрея, оторвал того от экрана ноутбука и чуть не силой поволок в кухню.

— Мил, чем так пахнет, а? Ну нет же никаких сил! — начал Андрей довольно-таки ворчливо.

— Пирогом пахнет. Я же тебе говорила, что буду печь. Как кот?

— Спит как убитый. В смысле, не волнуйся, я проверял — дышит, — поправился Андрей, усаживаясь на диванчик. — А пирог скоро будет?

— Ну, полчаса ему ещё надо… Не придумал ещё, как кота назовёшь?

— Неа, ни единой идеи…

— Слушай, можно спросить? — Милана и так, и этак прикидывала, как лучше, и решила, что надо просто задать вопрос — не захочет отвечать, ну и ладно.

— А что хотела?

— Почему ты этой своей сказал, что трус и псих?

Андрей недовольно поморщился.

— Потому что это — чистая правда. Чего ты так смотришь? Цени — я не соврал.

— Ценю, просто не поняла.

— Ой, ну чего тут непонятного-то? Я пианист. Хороший, между прочим! В смысле, играю хорошо. А вот выступать не могу. Вообще. У меня от зрительного зала панические атаки начинаются. Страшно мне, понимаешь? — Андрей разозлился.

Пришёл-то просто на запах, а тут эти вопросы дурацкие! Лучше бы в комнате сидел! Вот сейчас она спросит, чего там бояться?

Но Милана ничего подобного не спросила, тогда он сам продолжил, наверное, чисто от раздражения…

— Так что, почему трус — и так понятно, а псих — потому что не могу от этого избавиться — фобия у меня! Если ты сейчас скажешь, что мне надо обратиться к психологу или психоаналитику, я что-нибудь разобью! Я псих — мне можно.

Он даже поискал, что именно можно разбить, и Милана хладнокровно поставила перед ним чашку.

— Разбей, если очень хочется, но я думаю, что ты обращался и к психологам, и к психоаналитикам…

— Ещё бы… Мать сразу поволокла! — выдохнул Андрей. — Как же… Гений застопорился, сломался. Сколько их было, я уж и сам не помню, много! Все обнадёживали, уверяли, что надо вместе с ними работать над собой и непременно всё пройдёт! Ага, счасссс! Становилось только хуже. А потом, когда я уже с Лерой… гм… общался, на концерт завалилась группа пьяных. Устроили дебош в зале, кто-то из них на сцену полез — рояль человеку срочно потребовался… Так, поверишь, мне в этот момент такие кошмары мерещились! Лезет-то человек, и я понимаю рассудком, что это человек, а мне кажется — щупальце какое-то гигантское. А ещё кажется, что в зале что-то такое же извивается и людей жрёт, — его передёрнуло.

Милана машинально налила ему в чашку воды, он торопливо отпил и продолжил:

— А у меня контракт. Надо было отыграть ещё несколько концертов! Так ты бы знала, как я на эту проклятую сцену выходил… Думал, что от ужаса сдoхнy на подходе к роялю! Что, скажешь, не псих и не трус?

— Вообще-то не очень похоже, если честно… — с сомнением ответила Милана. — Чашку поставь, а то ещё и правда разобьёшь.

— Почему это не очень похоже? — изумился Андрей.

— Да какой же ты трус, если шёл туда, где так страшно? — буднично уточнила Милана. — Если бы мне что-то такое мерещилось, меня бы и бульдозером к сцене не подтащили! А про психа… Знаешь, я в Европе училась в университете. Там очень разные люди, и я бы сказала, что у некоторых были явные расстройства. Одна такая девушка жила неподалёку от меня, но я и близко не могу себе представить, чтобы она сказала что-то подобное. Что ты! Она агрессивно уверяла всех и каждого, кто готов был слушать, что с ней всё в порядке, а то, что она регулярно бегает ночами по территории вокруг студенческого кампуса и кричит о вторжении инопланетян — это абсолютно нормально.

— Ладно, тогда я ответственный псих, — невесело усмехнулся Андрей.

— Слушай, фобия — это просто страх, которого стало слишком много, чтобы человек с ним мог справится сам, — Милана вытащила пирог из духовки, критически осмотрела его и поставила обратно — доходить. — Я вот мужчин боюсь.

— Ты… чего боишься? — изумился Андрей. — Извини, а я, по-твоему, кто?

— Да не всех… — отмахнулась Милана. — Ты для меня не страшный. Я боюсь, когда у человека борода на всё лицо. Меня как-то, когда я маленькая была, очень напугал сосед. Отец тогда ещё не построил дом, где мы сейчас живём, и жили мы в элитном посёлке. Закрытом, разумеется. А сосед, большой чудак и оригинал, как я сейчас понимаю, выращивал какие-то редкие растения. Мне было года четыре, наверное, меня вели гулять, а у него были распахнуты ворота. Няня отвлеклась ненадолго, вот я и завернула к клумбе — я помню, там всё такое яркое было, красивое. И мне, конечно, захотелось цветы понюхать. А я ещё смешно тогда говорила — помухать — мама рассказывала. Вот, стою я, мухаю цветочки, руки специально за спину заложила, чтобы их не напугать.

— Цветы? — уточнил Андрей.

— Ну да… Я до сих пор не люблю срезанные цветы — жалко их. Вот так стою я, а из дома выскакивает сосед, кидается ко мне, кричит. А он огромный, заросший весь, навис надо мной. И мне кажется, что он сейчас рот ещё шире откроет и меня — аммм — и съест! Глупо, конечно, но я так испугалась тогда…

— Идиот? Он что, сдурел, так на ребёнка налетать? — возмутился Андрей.

— Он считал, что в своём праве — его земля, его клумба, какая-то девчонка у него цветы портит, хотя я так и стояла, заложив руки за спину. Так он потребовал, чтобы я показала, сколько сорвала, а я даже понять не могла, что он хочет.

— А потом?

— Примчалась няня, он на неё орать начал, потом опять на меня… Короче, ей насилу удалось его убедить, что клумба целая, я ничего не испортила, только «мухала».

— Дура нянька! — ещё больше рассердился Андрей. — Где она ворон ловила? Её твой отец уволил?

— Да. Мы оттуда уехали, а она рядом с тем посёлком жила, там и работала. Просто перешла к кому-то другому. И нянь мне больше не нанимали — мама с работы ушла и со мной была, бабушка приехала.

Милана тепло улыбнулась, и Андрей понял — это она бабушке…

— А я там, в том посёлке, просто не могла больше находиться — каждую ночь казалось, что кто-то бородатый лезет к окну, чтобы меня съесть. Папа тогда соседа едва не прибил… А потом продал дом, и мы переехали, но с тех пор всё равно нет-нет, да где-то пробивает. Глупо, да? Взрослая уже, а такого заросшего вижу, аж под коленями холодно и паника накатывает.

— Да какая ты там взрослая! — фыркнул Андрей. — Дефффчонка! А мужик тот — придyрoк, и нянька твоя была не лучше!

Милана почти совсем собралась было оскорбиться на «дефффчонку», но присмотрелась и поняла, что он не смеётся, а пытается её поддержать. Ну, вот как может, так и пытается.

— Да и ладно, ну и девчонка, лучше к старости сохранюсь! — улыбнулась она. — Но так или иначе, то, что ты зрительный зал так видишь, я понять могу… И я-то уж точно не псих — знал бы ты, сколько я общалась в универе с разными психологами — они там лекции ведут. Так вот, если я это выдержала и не пошла ловить инопланетян партизанской методой, то со мной всё нормально! Так что ты диагнозами сам себя не обвешивай и к людям, которые реально болеют, не примазывайся!

— Командирша! — рассмеялся Андрей, которому вдруг польстило, что она не стала корчить презрительных рож, жалостливо на него смотреть или предлагать своего аналитика, который точно-точно ему поможет. — Пирог-то готов?

— Готов! Скоро будем есть. Слушай, а ведь ты в Рождество играл?

— Играл…

— И тебе не страшно было?

— Нет… Тут же нет сцены, — почему-то он не оскорбился на прямой вопрос.

Стало очевидно, что это не пустое любопытство, не желание палочкой потыкать, а ей действительно не всё равно.

— А можно попросить? Если как-нибудь у тебя будет такое же хорошее настроение, может быть, ты ещё сыграешь? Мне понравилось… Так светло было.

И опять — не было восторженных взвизгиваний, умоляющих глаз, выпяченных от «чуйств» губ, прижатых к груди рук, якобы в порыве и экзальтации, лишних слов. Зато были другие — нужные. Причём она же ничего не изображала, не пыталась как-то рисоваться, угодить, что-то этакое достичь уговорами. Просто понравилось, просто попросила.

— Тебе — сыграю, — серьёзно пообещал Андрей.

Глава 32. Кот по имени…

Запахи и звуки казались какими-то очень далёкими. Словно укрытыми толстым-толстым одеялом — кот под таким прятался, когда был маленьким. Одеяло приятно пахло — мамой, молоком, теплом. Это было так давно… Целых полтора года назад!

За эти полтора года чего только в жизни кота не было! Люди, которые взяли его котёнком и унесли от мамы, коробки, которая была ему домом, и одеяла, а потом ещё и ещё люди… Много разных людей.

— Ой, какой котяпусечка… ой, чёрненький! Хочу чёрненького! — изящный пальчик указал на крупного чёрного котёнка, и его судьба оказалась решена — именно его выбрали будущие хозяева. Первые, в ряду хозяев…

Всё дело было именно в нём самом.

— Не смотри на меня так! Милый, я его просто боюсь! Он так смотрит… как будто сглазить хочет! — ахала его первая хозяйка. — Он вчера так посмотрел, и я кипятком себе на руку плеснула!

Сначала хозяин посмеивался — да что такое-то? Это же просто котёнок!

Но чем больше супруга взвизгивала и рассказывала ему про «нехорошесть» чёрного-пречёрного кота, тем больше ему самому было не по себе от тяжёлого взгляда исподлобья.

Закончилось всё тем, что хозяин сильно порезался, когда разделывал мясо, и, разумеется, виноват-то был в этом кот, который сидел рядом.

— Вот видишь! Ты не дал ему мясо, а он… — верещала хозяйка, обвиняющее тыча пальцем в невозмутимого Блэка.

Они ещё были порядочными и вполне себе ответственными — не выкинули, а пристроили знакомым.

У знакомых история повторилась… Правда, вполне возможно, это было из-за того, что первая хозяйка поинтересовалась у второй, оставил ли кот свои «штучки».

Разумеется, вторая, которая ничего такого уж странного не замечала, а списывала крайнюю мрачность Черныша на его недавний стресс, связанный с переменой дома, тут же «припомнила» всё, что только можно.

— И ногу я подвернула, и мужа премии лишили… И правда, смотрит так…

Ну что тут сделать, если нет у такого человека защиты от его страхов, если вместо этой защиты вокруг голимая пустота, которая моментально притягивает к себе нечто старое-престарое, даже древнее, страшноватое, но дающее призрачную, обманчивую, такую притягательную иллюзию защиты?

Да, на запястье красная нитка, на шее амулет-другой, в сумочке что-то этакое… В машине на зеркале синий стеклянный «глазок» от сглаза, в доме в стратегически важных местах то подковка, то ещё какая «магическая» приблуда. А всё почему? Страшно потому что!

И даже если ничего такого нет, а есть только горящий взгляд недавно взятого в дом чёрного, как уголь, мрачного кота, невольно поднимает голову тот самый страх, который заставлял искать причину бед в ком-то… И гудят уже в ушах крики «колдун, колдун» — недаром, наверное, говорят о какой-то генетической памяти. И вот уже на кота и смотреть-то страшно, а на стене за ним мерещатся проблески давно погасших, но готовых вспыхнуть в любой момент костров…

Со вторыми хозяевами коту опять повезло — пристроили, не выбросили. Хотя, возможно, просто боялись, что кот обозлится и нашлёт на них какую-то особую гадость.

Новым владельцем стал троюродный брат второй хозяйки, которого мрачность питомца и его харизма не пугали — напротив, он со смехом рассказывал о ней знакомым. Особенно одной знакомой, которая согласилась стать его женой, но при условии, если он…

— У него такой взгляд тяжёлый… Слушай, отнеси своего Мрака в гаражи, а? Ну ему там точно норм будет! А чё? Там и крыс полно, и мышей, и мужики добрые!

Добрые мужики, правда, почему-то были против того, чтобы кот перебегал им дорогу…

Нет, не все, разумеется, но и нескольких «суеверников» хватило, чтобы сделать жизнь кота невыносимой.

Он никак не мог понять, что именно он делает не так? Что с ним такое? Почему вчера ещё ласковые и добрые люди становятся такими… странными, как будто его опасаются?

Он не пачкал в углах, чётко зная лоток, не драл мебель, как только ему объяснили, что этого делать нельзя, не пакостничал в цветах и не обрывал занавески.

Зато кот отчётливо видел, когда людям плохо, грустно или тоскливо. И страх их он тоже видел — чуял.

Запах страха возникал неизменно, когда он появлялся. Пусть не сразу, но его начинали бояться. Почему?

Коты — существа безгрешные, извивистой людской фантазией не обладающие, ни разу не суеверные, но отлично различающие своими изумительными глазами и свет, и полумрак, и бесконечную темень. Не различают они только пустоту в душе, которая непременно должна будет чем-то заполниться…

Жить становилось всё сложнее — в конце-то концов, он домашний кот. Да, в гаражах нашлось несколько людей, которые охотно его привечали, даже кормили и погладить могли. Правда, ни один из них так и не собрался забрать крупного мрачного угольно-чёрного котяру домой. Но не всегда можно было застать кого-то из них, и уж далеко не всегда эти люди были готовы чем-то накормить голодного кота.

Зато другие, те, от которых отчаянно и резко пахло страхом и неприязнью, напротив, никогда не упускали случая «угостить» его пинком, обломком кирпича или чем-то из попавшихся под руку инструментов…

Зимой к хроническому недоеданию прибавился ещё и холод. От этой напасти кот, у которого уже было три имени, а теперь не осталось ни одного, избавиться в гаражах не мог никак — охранники при гаражах его к себе в помещение не пускали, и он бегал греться в один из подвалов, который случайно мог похвастаться прекрасным лазом вниз, в блаженную тёмную теплоту.

Он бы там и остался, но там жили свои коты, которые терпели пришельца ровно столько времени, сколько требовалось, чтобы его обнаружить. Выстоять в драке с пятью-шестью местными котами он, конечно, не мог, поэтому приходилось бежать обратно. Именно во время такой перебежки его и ударила резко газанувшая в пробке машина.

Нет, подняться он сумел, даже сесть получилось, но на этом закончились и силы, и само желание жить. Зато подполз вплотную вечный холод ненужности — отчаянный страх того, кого никто никогда не любил… Он уже был уверен, что кот принадлежит ему. Навсегда.

Кот неподвижным взглядом смотрел в огромные фырчащие железки, которые всё ехали и ехали на него, наползая, как жуткие чудовища непомерной величины, каждое из которых могло бы и не остановиться.

Они виделись как расплывчатые пятна, звуки, недавно такие громкие и оглушающие, тоже едва пробивались через холод, а запахи и вовсе исчезли.

— Всё… наверное, всё! — он держался из последних сил, на одном упорстве, которое уже было готово сдаться, упасть в когтистые лапы вечной пустоты и исчезнуть. Именно так уходят нелюбимые…

Когда он понял, что его кто-то берёт на руки, поднимает, куда-то несёт, кот решил, что ему мерещится — сон такой, наверное, последний его сон.

Потом, ощутив под лапами нечто непохожее на ледяную и мокрую поверхность дороги, он заставил себя сесть — надо было быть готовым к тому, что его сейчас выкинут обратно. Его всегда выкидывали!

Но его почему-то не выкинули сразу, а привезли куда-то…

Там к коту вернулся слух, и он отчётливо расслышал чужие слова о том, что и сам знал — он никому не нужен, если выживет, то отправится в какое-то плохое место… навсегда. Кот не знал, что такое муниципальный приют, но интонацию расслышал отлично. И прозвучали эти слова как окончательный приговор.

Впрочем, тот самый странный тип, который его унёс с дороги, его там не оставил, а забрал с собой.

— Всё равно… мне уже всё равно, — думал кот, когда его куда-то перемещали, таскали, даже когда опять больно укололи шкурку. — Я просто уйду и всё…

Силы закончились. Даже сидеть или лежать на животе уже не получалось, и он откинулся на бок.

— Кот, ты чего, дyрaк совсем, а? Я тебя зачем таскал туда-сюда? — голос прорвался сквозь холод. — А ну давай приходи в себя! Да-да, я знаю, что тебе покой нужен, только ты с этим покоем помереть пытаешься, по-моему! Ёлки-палки, лапы холодные, уши холодные! Милка, не реви! Не реви, кому говорю, лучше пойди, открой калитку этим деятелям! Каким? Да соседским мастерам на все руки, я им позвонил, чтобы пришли срочно кота укололи! Не буду же я его в таком состоянии куда-то таскать. Не стеклянные, не развалятся! Кто? Да мастера эти самые! Милка, не зли меня, иди открывай!

Андрей вытянул из клетки лежанку вместе с котом и взял его на руки.

— И согреть-то тебя нельзя! Отёк может стать сильнее. Да где эти паршивцы? Кот, слушай, дyрень ты черномордый! Не смей помирать! Я тебя оставлю у себя. Жить со мной будешь, понял?! Только с условием, чтоб жив был! Ты один, ну… и я тоже. И я знаю, что тебе страшно. Только мне тоже страшно! Так что я тебя понимаю. И знаешь… я не хочу, чтобы ты ушёл. Слышишь, живи, зараза ты этакая! Ты мне нужен!

Холод пустоты пробрался уже совсем близко. Кот его видел отчётливо. Гораздо лучше, чем всё остальное.

Слышать что-то было почти невозможно, но сквозь это невозможно пробилось что-то такое, отчего холод дрогнул, поколебался безнадёжным серым маревом и… начал отступать.

«Живи, ты будешь со мной. Не уходи, ты мне нужен».

Мало это или много?

Бошинов с Петровским, беззвучно возникшие на пороге, мимолётно переглянулись. Оба знали, что это иногда не просто много, а целая вселенная — единственное, что может удержать.

Уколы, лекарства, режим, покой. Кот ждал только знакомые шаги, которые почему-то слышал ещё на лестнице, и слова. А ещё дыхание — его собственный настоящий человек ночью спал совсем рядом.

Андрей подтянул клетку к изголовью и, открывая глаза, перво-наперво смотрел в полумраке, поднимается ли чёрный бок? Дышит ли кот?

Через три дня стало ясно, что кот справился.

— Ну, что я хочу сказать… Коту-то стало однозначно лучше! — хмыкнул Василий Бошинов, делая очередную инъекцию. — То лежал как тряпка, а то… смотрит так, что аж извиниться хочется.

— Так извинись, тебе жалко, что ли? — уточнил Дмитрий Петровский.

А потом покосился на Андрея, который изображал полное безразличие, делая вид, что это вовсе не он провёл около кота всё это время, практически не отходя, и спросил:

— А кстати, как его зовут? Солидный такой… Без имени к нему и обращаться-то неловко.

— Да не знаю я… — Андрей и с Миланой советовался, и сам думал — ну ничего ему не подходит.

— Кого-то он мне напоминает… Такой взгляд… узнаваемый! — прищурился Василий.

Кот поднял голову и уставился немигающим взглядом на Бошинова, безотказная память которого выдала требуемую информацию.

— А! Ну конечно! Че!

— Че-го?

— Да не чего, а Че Гевара! Ну, сами посмотрите!

Все присутствующие смотрели на кота, он наблюдал за ними действительно весьма узнаваемым взглядом!

— Эээ… О коте по имени Чегевара я ещё не слыхал… — осторожно сказал Василий.

— Теперь услышишь! — пообещал Андрей. — Че! Как тебе, нравится?

Глава 33. Покой вам будет только сниться

Хантеров, мрачно усмехаясь, наблюдал, как Андрей Миронов кормит кота.

— Пробрало тебя, да? Ну-ну, посмотрим, надолго ли! И вот интересно мне ещё, а что там наша огневушка-поскакушка затеяла?

«Огневушкой-поскакушкой» он обозвал Леру за буйный темперамент.

— Вот так посмотришь, вроде как нормальная женщина, а ест теперь из кастрюльки — все тарелки переколотила! — пожимал он плечами. — Дикая какая-то! И из-за чего? В руки перестали все блага мира падать? Андрей неожиданно включил головной мозг и не поддался? Соседские «работяги» за грош ишачить не захотели? Ну-ну…

Лера и правда била посуду, продолжила бы это увлекательное занятие и дальше, но объекты приложения сил об пол внезапно закончились!

— Меррррзавец! — почему-то все её последние неудачи и проблемы, всё, что не получилось, и всё, что получилось не так, как хотелось, нашло свою причину и виновника — Андрея!

Ну конечно! А кто же виноват в том, что она, вместо того чтобы находиться в Москве в роскошной квартире «принца» или у себя на работе, желательно в кресле поганца-Ильи, вынуждена сидеть в заснеженном коттедже, полном похрустывающих под ногами черепков? Кто виноват в том, что она, вместо того чтобы ужинать в дорогом ресторане, вынуждена варить себе пошлую овсянку и есть её из кастрюльки, потому что тарелок больше нет? Кто?

— Если бы он не вляпался в этот дурацкий фиктивный брак и не подписал проклятый договор, то он бы уже всё это мне обеспечил! Я-то уж заставила бы его… А так… Ну, затянуть его к себе можно, но ведь потом-то он лишится денег и недвижимости! Зачем он мне такой нужен? Ни-за-чем! Год его ждать? Эх, если бы удалось его влюбить, тогда смысл был бы. А так? Вот проклятье с афродизиаком! Точно что-то продавец намутил! И этот… умный какой… догадался он! Гад!

Последнее слово Лера выкрикнула в сторону местонахождения Андрея.

— Ну ладно, в любом случае, отомстить ему я могу запросто — всего лишить! Затянуть сюда и не выпускать сутки — останется голый и босый!

Лера кинула взгляд на свою сумку, где был флакончик со снотворным, без которого она не засыпала и довольно кивнула головой.

— Неплохо. В чай ему снотворное добавить, и вуаля — добро пожаловать в новую жизнь! Только это мы на потом отложим! Так сказать, прощальный подарочек! А пока… пока надо подумать о самом важном!

Самое важное для Леры всегда было только одно — она сама!

— Вернуться я пока не могу — ищут, это во-первых, во-вторых, заработать всё равно сейчас не дадут, а в-третьих, квартиры сданы, а тут за аренду заплачено! Ладно, значит, сижу здесь.

Она осмотрела совсем недавно ещё чистую кухню, в данный момент напоминающую поле ожесточённого сражения слона с посудной лавкой.

— Ещё и убирать… Гад Дрон и эта его… Милка! И эти… работяги! Уууу, негодяи! Ладно, я и им всем устрою весёлую жизнь. Главное, дождаться приезда их хозяина! Вылетят они у меня отсюда в две минуты!

Она и дальше бы устраивала скандал самой себе, но, хочешь-не хочешь, надо было чистить снег, чтобы выехать за продуктами или запустить машину с доставкой этих самых продуктов.

Хантеров, наблюдая за «бабой с лопатой», от которой снег только так отлетал, усмехнулся:

— Однако, такую энергию да на благое дело — местную электростанцию можно было бы на половину мощности запускать! Главное, чтобы она с этой энергией нам ничего не попортила!

Попортить она мечтала, планировала вовсю! Правда, планы — это штука такая… В теории они могут поражать своим размахом и грандиозностью, а на практике приходится самой выгребать и выбрасывать осколки да раскидывать сугробы, яростно шипя:

— А ещё, трус такой, не показывается! Даже носа не высовывает за ворота! Да что он там себе думает!

Ну конечно же! Это именно из-за неё Андрей не показывался… Других-то помышлений у него и быть не могло — только про Леру.

Знала бы она, из-за чего, а точнее, из-за кого Дрон не выходит, не только снег бы почистила, а даже и плитку с дорожек отколупала бы и повыкидывала от крайнего раздражения. А если бы знала, что о ней Дрон думает на самом деле, и коттедж срыла бы…

А Андрей, если честно, о Лере не думал вообще! Просто совсем ничего. Забыл он о ней.

Кот, который почти совсем умер у него на руках, медленно, осторожно, как бы с опаской, но верно, приходил в себя.

Сам начал есть, исправно посещал лоток — даже качаясь от слабости, не позволял себе сделать что-то на пелёнку, и мрачнейшими взглядами встречал маляроштукатуров, которые по очереди приходили делать ему уколы.

Когда он клацнул зубами аккурат на том месте, где только что были пальцы Бошинова, последний обрадовано возвестил:

— Я бы сказал, что кризис миновал и больше колоть не надо, но лучше вы его в ветеринарку отвезите — пусть проверят.

Кот мрачно прищурился — идея о том, что его куда-то повезут, Чегеваре категорически не понравилась!

— А вот не надо на меня так смотреть, — улыбнулся ему Василий — Я и сам так могу, и даже лучше — у меня опыта больше.

— Да кто бы сомневался, — хмыкнул Андрей. — Че, не парься, я тебя отлично понимаю… Был бы я котом — тоже бы цапнул!

— И тоже промахнулся бы! Ну, я смотрю, вы друг друга нашли, — рассмеялся Василий, выходя из комнаты и попадая в мир аппетитнейших запахов и ожидающего его блюда с пирогами.

В клинику Андрей кота всё-таки отвёз.

— Слушай, ну не злись… Вот кто бы мог подумать, что я с котом разговаривать буду? — сам у себя спросил Андрей, когда вёл машину по направлению к Питеру. — Конечно, я тебя там не оставлю — просто посмотрим, как ты себя чувствуешь, и поедем обратно.

Ветеринар изумлённо узрел на пороге кабинета того самого мужчину, который приволок ему чёрного кота и так неожиданно решил его себе забрать. Узрел и… обрадовался как родному.

— Вот, проверьте, как он там и надо ли его ещё колоть, потому как он уже кусается. Не-не, колю не я, — объяснил Андрей, правильно расшифровав быстрый взгляд врача на его руки — Я не умею. Нашёл добровольцев. И я вам скажу, если бы не их профессиональные навыки, то были бы они прокомпостированы вдоль и поперёк! — с откровенным сожалением добавил он.

Кот мрачнейшим взглядом смерил ветеринара, и тот тут же понял — всё сказанное чистая правда.

После осмотра, объединяющего в себе демонстрацию котонамерений и филигранного владения ветом практически телепортационных способностей, выяснилось, что Че чувствует себя весьма недурно.

— Право же, я, пожалуй, больше устал от осмотра, чем он! — поставил диагноз ветврач. — Изумительно быстро приходит в себя. Умник и молодец. Как? Чегевара? Ну, тогда оно понятно… С таким-то именем просто так не сдаются! Нет-нет… Всё, что ему сейчас надо, — это хорошее питание, витамины, добавки для ослабленных животных, я вам всё напишу, если, конечно, у меня все пальцы на месте останутся, и…

— Покой? — подсказал Андрей.

— Неее, покой понадобится уже вам, но вы не волнуйтесь, у вас его не будет! — радостно заключил вет. — Потому что он взял вашу жизнь в свои лапы и теперь займётся вами всерьёз!

Наивный Андрей решил, что врач так пошутил… Его ничуть не пугали взгляды кота, не смущал цвет шкурки, и только радовали стремительные атаки на чужие руки — ибо нечего лезть!

Его самого Че и когтем не тронул! Наоборот, потихоньку выбираясь из клетки, кот исчезал в сумраке комнаты, внезапно блестя глазищами то из одного угла, то из другого, а то и возникая почти вплотную к самому Андрею. Не доверял особо, гладить не позволял, но присматривался и о чём-то явно размышлял.

На обратном пути из ветклиники Андрей обратил внимание на то, что кот его как-то очень уж пристально разглядывает.

— И чего ты так смотришь? Думаешь, зачем я тебя взял? Да я и сам толком не понял, если честно. Ну, так получилось.

— Зачем смотрю? Не верится, что ты это всерьёз… — вздохнул кот на мявлике — кошачьем языке. — Всё думаю, когда ты решишь, что я тебе не нужен? Тут, — кот покосился на сплошные заснеженные леса, мимо которых проезжала машина, — тут даже гаражей нет и подвалов, чтобы хоть немного погреться. Ты много чего говорил, когда… когда я совсем уходил, но не передумал ли?

— Понимаешь, я котов-то не люблю. А ты вроде на кота и не очень похож. У меня был один такой… Пофиг ему на меня было, да и мне на него. Он ел, спал и орал, когда ему что-то не понравилось. Сейчас живёт у одного мерзкого типа… И, надеюсь, орёт ему постоянно прямо в ухо! А ты смотришь, мной интересуешься…

— А как мне не интересоваться? Если ты мой человек, я про тебя всё-всё должен знать! — убеждённо ответил Че, всё больше и больше подозревавший, что ему, как это ни странно, повезло! Нет, ну правда, его вытянули от самого края, жалели — он это точно чувствовал, кормили, гладили, когда он не мог увернуться, да и сейчас не оставили там, в той отвратительно пахнущей комнате. И не только не отдали в страшное место под названием «приют», но и тут не выкинули из машины, а ведь чего проще-то? Остановил свою ездилку, оставил на дороге и поехал себе дальше. — Нет же! Везёт дальше! Интересно, куда? Неужели… домой? — кот машинально мурлыкнул приятное любому коту слово и прислушался к нему, сам себе не очень-то доверяя.

Правда, когда его внесли в тот самый дом, он всё-таки поверил… Поверил и принял решение:

— Раз оно теперь моё, надо всё-всё разведать! Потому как это возмутительно — не знать, что там, за той дверью!

Дверь из комнаты Андрея Че привлекала чрезвычайно, он мечтал, как из неё выйдет и выяснит наконец-то, кто именно издаёт такие странные звуки, словно на резиновую мышку наступили! Дверь мешала понять, куда уходит та, которую зовут Милка, и где прячутся от его праведного гнева те, которых его человек именует «эти самые специалисты».

Первая загадка разрешилась очень быстро — стоило Андрею поставить переноску на пол в прихожей, как около неё закрутился какой-то странный лохматый мячик.

Чегевара достаточно времени провёл на улице, чтобы быстро понять — это такая недособака… Для него не опасная, только очень приставучая.

Последнее выяснилось опытным путём — дверцу переноски ему открыли, и кот шагнул в дом, едва не наступив на Несси. Неодобрительно понюхал, явственно поморщился, придал ускорение, правда, мягкой лапой — он не обижал котят, а эта недособака чем-то напоминала котёнка.

Правда, стоило ему сделать ещё один шаг, как упорная псинка снова возникла у него перед носом, и снова, и снова, и снова.

— Да что тебе надо-то? — рыкнул на неё Че.

— Поиграть! — радостно запрыгала мелочь.

— Ты маленькая, что ли? Глупостями маешься.

— А где они и как ими маяться? — обрадовалась Несси, запрыгав на всех четырёх лапах.

— Да, точно, ты просто щень! Куда я попал, куда попал… — Че обречённо вздохнул, осознав, что для простого продвижения по полу в этом доме ему придётся сначала очистить пол от щенка.

Когда серьёзный кот начинает заниматься исконно котовым делом сугубой разведки на местности, ему ничего не может помешать. Че быстро приноровился уворачиваться от приставучки-Несси и тщательно обследовал все помещения дома.

Больше всего ему понравилась кухня и комната Андрея. Комната — потому, что там постоянно был его человек, а кухня — потому что там была еда и Мила.

Мила ему и раньше показалась вполне приятной — она не была похожа ни на одну из его прежних хозяек, явно его жалела и постоянно уговаривала поесть.

— Мил, ты его раскормишь, он в дверь вкатываться будет! — усмехался Андрей, осознавший, что если кота нет рядом, то он или на кухне, или идёт туда, упорно уворачиваясь от попыток Несси втянуть его в игру.

— Хорошего кота много не бывает! — парировала Мила — она была очень занята, увлечённо готовила, снимала, писала рецепты и собиралась выкладывать свои съёмки.

Андрей ей даже позавидовал — было видно, что человек нашёл себя.

— Ну, конечно же, у неё получится! Готовит потрясающе — чутьё какое-то у девчонки. Так это ещё при том, что опыта не было… Не было, так будет! И подход какой — отсмотрела всех самых известных блогеров-кулинаров, выписала их сильные и слабые стороны, проанализировала, что и как сделать, чтобы найти свою нишу… Ошалеть какая целеустремлённая!

Андрей чувствовал себя не просто ошалевшим, но ещё и немного позабытым — ему, чего уж там, понравилось, как они разговаривали, а тут Мила занята, ей не до разговоров, кот выздоровел, вроде тоже особо в нём не нуждается — занят, Несси и то занята своими щенячьими затеями! А он что?

— А я, как всегда, на отшибе… — невесело сформулировал он. — Пойду найду у себя в комнате камеры и буду в них смотреть, как Че, — мрачным взглядом!

Этот гениальный план скончался прямо на первом пункте — найти, где именно запрятаны камеры, Андрею не удалось.

— Пойти, что ли, у маляров уточнить? Всё занятие… Или добавить адреналинчика — сходить выяснить, как там Лера? Хотя столько экстрима мне, пожалуй, не вынести… — заскучал Андрей, и тут… некое обстоятельство неоригинально вторглось в его жизнь.

Неоригинально, потому что звонок смартфона — это вещь привычная и обыденная. Названивают постоянно все кому не лень! Ну и как тут понять, что этот вот звонок какой-то особенный?

— Андрюха, салют! — энергичный голос старого знакомого был, на взгляд Андрея, недопустимо жизнерадостен.

Хотя в кинопроизводстве иначе и не выжить. И если Виктор, которого друзья именовали Витечкой, не только выжил, но и вполне неплохо себя чувствовал, то его жизнерадостность как минимум окупалась!

— Салют, — мрачно ответил Миронов.

— Слушай, я тут говорил с нашим общим другом… Так он сказал, что ты у него синтезатор прикупил.

— И что? — Андрей уже пожалел, что принял звонок.

— Так что, ты опять играешь?

— Эээээ, — страсть как хотелось этого излишне любопытного типа куда-нибудь позаковыристее послать, но лень было формулировать маршрут.

— Не, ты не думай, я ж не просто так! У меня тут кошмар происходит! — ликующе воскликнул Витечка.

— Судя по твоему тону, твой кошмар — это то, о чём ты мечтал всю жизнь…

— Отстань ты от моего тона — у меня имидж такой… — отмахнулся Витечка. — Мне срочно нужен композитор! То, что написал имеющийся, можно пускать для фильма ужасов! Собственно, и фильма-то никакого не надо, достаточно музон включить и все будут в ауте валяться и на конвульсии исходить. А у меня романтический сериал! Ты ж отлично писал, помнишь?

— Я не играю, не выступаю и не пишу! — открестился Андрей и чуть не подпрыгнул — за его спиной раздались весьма узнаваемые звуки. Он резко развернулся и обнаружил, что клавиши синтезатора с самым невинным видом изучает Чегевара, мечтательно постукивая по ним лапой. Нет, мелодии, конечно, никакой не было, но Витечке и пары услышанных аккордов было вполне достаточно для ликования.

— Андрон, а это что?

— Это кот! Кот лапой стучит по синтезатору.

— Который ты купил, чтобы было с чего пыль стирать? — воодушевлённо рассмеялся Витя. — И кота у тебя нет — ты их терпеть не можешь! Так что заканчивай мне лапшу на уши вешать, у меня тут целая толпа на съёмочной площадке только этим и занимается! Я тебе сейчас пришлю сценарий, и ты подумай, что ты можешь на это изобразить… Там музыки должно быть много!

— Ничего я не могу! Че, заканчивай колобродить! Витька, хватит мне работу придумывать!

— Я не понял, чего колобродить, но это неважно! У меня эта… как её… интуиция, и она вопит, что ты — тот, кто мне нужен! Я как про синтезатор услыхал, сразу всё понял! Почту мне свою напомни, и я кину сценарий.

Андрей тяжело вздохнул, вспомнив, что отвязаться от Витечки можно было только стремительным бегством или прямым физическим воздействием… Продиктовал почту, на которую буквально через три минуты прилетел сценарий, укоризненно пробормотал, обращаясь к коту:

— Ну что ж ты меня так заложил, а, команданте? — и открыл присланное…

Через некоторое время Мила, которая собиралась выйти прогуляться с Несси, с изумлением услышала, что у них в доме зазвучала музыка…

— Че, и чего это такое? А? — уточнила она у торжественно-мрачного кота, сидящего на верхней ступени лестницы. — Андрей играет… А и хорошо! И пусть играет! Мы потихоньку пойдём…

Она и понятия не имела, что идёт не просто на прогулку, а в засаду, устроенную изобретательной Лерой.

Глава 34. Кто был охотник, кто добыча

Кот и не собирался идти на улицу без особого повода — вот ещё не хватало! Он наморозился на всю оставшуюся жизнь. Поэтому, проводив взглядом Милану с неунывающей Несси, упакованной в тёплый комбинезон, он вернулся к Андрею — наблюдать, как тот что-то ловит на забавной чёрно-белой штуке, которая, видимо, от ужаса, издаёт разнообразные звуки.

Милане гулять с Несси нравилось… Под ногами похрустывает снег, вокруг носится скоростное щенячье счастье, регулярно ныряя в очередной сугроб, вокруг с немыслимой щедростью рассыпаны сияющие серебром богатства зимы.

— Вот забавно! Я всегда зиму любила, и мне так смешно было, когда в универе страдали из-за минус одного-двух градусов… Такие смешные людини…

Её почему-то царапнуло последнее слово. Словно она отвыкла от чего-то, казавшегося абсолютно гармоничным и правильным, а теперь посмотрела на это что-то со стороны и поняла — и никуда-то оно не вписывается, как пазл из другой картины, который портит уже почти собранное изображение своим неуместным смешением красок…

Милана призадумалась об этом и не обратила внимания на то, что её догоняет Лера. А с другой стороны… Ну, догоняет и догоняет… В чём проблема?

А проблема была как раз в Лере!

— Милана! Подождите! — окликнула девушку Лера. — Я хотела с вами поговорить!

— Ну, раз хотели, поговорите! — разрешила Милана, поворачиваясь к преследовательнице. — Слушаю вас.

— Я не знаю, что вам рассказывал о нас Андрей… — начала Лера, отлично умеющая вбивать клинья, настраивать людей друг против друга и делать тому подобные вещи. — Понимаете, мы с ним… ну, мы были близки. Очень близки.

— Я догадалась, — кротко кивнула Милана.

— И вас это не смущает? — испытующе воззрилась в лицо собеседницы Лера.

— Было бы странно, если бы у него до сих пор вообще никого не было… А раз так, то почему бы и не вы? — Милана равнодушно пожала плечами.

Разговор как-то явно пошёл не по сценарию…

— И вы не ревнуете? — вкрадчиво спросила Лера.

— К вам? — Милана внимательно осмотрела красавицу-Леру с ног до головы. — К вам — нет!

— Ээээ, почему?

— А смысл? — глубокомысленно уточнила Милана.

Прямые ответы вопросами и не таких, как Лера, сбивали с толку…

Но Валерия была упорна, поэтому решила зайти с другой стороны.

— Милана, вы же неглупая девушка! Должны сами понимать, что он… он совсем не простой мужчина! У него была сложная жизнь, нарушена психика… Про него такие слухи ходили! Милана… вам не страшно с ним в одном коттедже? Да ещё в таком изолированном месте?

— Мне — нет. А вам? — Милана достала смартфон и, сделав вид, что что-то там смотрит, включила запись звука. Исключительно на всякий случай.

— А что мне? — удивилась Лера.

— Ну, вам не страшно? Вы же вообще одна живёте в коттедже, да ещё в таком изолированном месте… — Милана даже сочувственную интонацию Леры искусно изобразила.

— Да при чём тут я? Я его знаю! Он психопат! Понимаете? Он бо-лен! Его отец просто отчаялся справиться с сыном, вот и нашёл ему жену, в надежде, что вы сможете на него повлиять, успокоить его!

— Да-вы-чтоооо? — изумлённо протянула Милана, «в ужасе» прижав ладонь к губам и успешно скрывая язвительную усмешку. — Мне и в голову такое прийти не могло!

— Вы ещё так неопытны… — «пожалела» глупышку Лера.

— Да, вы правы, мне до вас ещё лет десять, наверное, учиться и учиться!

Лера осеклась и подозрительно осмотрела девчонку. Почудилась ей в разговоре какая-то такая откровенная насмешка, что она аж сама себе не поверила!

— Это вы сейчас о чём?

— Ну как же! Я как первоклашка по сравнению с выпускницей! — Милана очень надеялась, что не переборщит с такой откровенной лестью и сможет сдержать язвительное хихиканье.

Вокруг ног закрутилась Несси, затявкала, просясь на руки, Милана тут же взяла щенка и устроила её за пазухой — Несси так уютнее было гулять, когда она уставала или замерзали лапы.

— Какая… забавная, — с трудом выдавила из себя Лера, решив, что ей померещилось. Нет, правда, ну как может эта наивная девчонка ей противостоять? — Вы её с собой привезли?

— Нет, здесь подобрала, — Милана пожала плечами. — Так что вы про Андрея говорили?

— Просто хотела вас предупредить! Если у него начнётся рецидив, он может быть опасен! Мы с ним именно поэтому и расстались.

— Ой, ужас! А как это выражается? Ну, рецидив этот самый?

Лера озабоченно покачала головой:

— Наверное, мне не стоит вам об этом говорить, раз уж вас не предупредили! Нет-нет, не упрашивайте, я не могу так его подвести… — Лера отлично знала, что недомолвки гораздо больше пугают, нежели чётко изложенные факты — Одно скажу! Если он начинает себя как-то странно вести, будьте осторожны! Дальше он может перейти к открытой агрессии.

Милана отступила на шаг и восхищённо уставилась на Леру.

— Как я вас уважаю! Вы всё это видели, пережили и, зная всё это, решились приехать к нему! Наверное, это и есть настоящая любовь!

Лере опять померещилась насмешка, но её раз за разом подводила профдеформация — она уже побыла большой начальницей, покомандовала приличным количеством людей, покричала на них вволю по каждой ерунде, поувольняла и полишала премий, короче, никак не могла себе представить, чтобы какая-то девчонка над ней… смеялась!

И даже изменение в её нынешнем карьерном состоянии никак не повлияло на чувство Лериного собственного достоинства, непомерно раздутое, словно накачанное силиконом.

Поэтому, решив, что глупая девчонка полностью попалась на её удочку, Лера с чувством кивнула.

— Да, вы правы, Милана! Я его люблю!

— Ну, тогда… тогда я не могу стоять между вами! — Милана уткнулась лицом в Нессины одёжки, с трудом подавив приступ смеха. — Вы должны его позвать к себе…

— В смысле?

— Ну, что в смысле? Жить позвать! Вы же его любите! Представляю, как вам невыносимо думать, что он женат на другой!

— Но… контракт.

— Какой контракт? — невинные Миланины глаза широко распахнулись в изумлении.

— Ну, у вас договор! Он же всего лишится!

— Аааа, вы об этом? Ну да, лишится! Но это очень удачно, понимаете?

— Что удачно? — Лера и сама не заметила, как из ведущей силы разговора стала ведомой.

— Вы! Вы очень удачно сюда приехали! Вы его любите! Так любите, что даже его срывы и ненормальность вас не пугают, а значит, и то, что у него ничегошеньки не останется, тоже вас не смутит! — торжествующе заключила Милана.

— Ээээ, погодите-ка… У него ничего не останется и всё перейдёт вам? — осведомилась Лера.

— Да, получается так… — извиняюще улыбнулась Милана. — Правда, в таком случае от него ещё и отец обещал отречься, но вам-то это даже лучше — у него, как я поняла, семья не из простых.

— Погодите… — повторила Лера. — А он сам-то знает, как вы к нему относитесь?

— Ну конечно.

— И до сих пор вам не угрожал?

— Если припомнить… Ой, в начале что-то такое было… сердитое! Но теперь-то вы его заберёте, и мне уже не надо будет об этом думать!

— Милана, да подождите вы! — Лера разозлилась. — Я не собираюсь брать Андрея нищим и без связей!

— Почему? Вы же сами сказали…

— Да мало ли что я сказала! Никому не нужен нищий и слабый мужчина! — Лера рассвирепела, всё больше и больше ощущая себя обведённой вокруг пальца. Она-то и близко не собиралась ничего подобного говорить. Тогда почему сказала?

— То есть он вам не нужен? — невесело уточнила Милана.

— Таким — нет! Мужчины, милочка, нужны только если от них есть польза! Нужны, если они делают полезное вам! Их надо употреблять на благо себе! Для чего они иначе? Я и сама почти всё в жизни могу, сама всего достигла, но уж если брать мужика, так такого, который мне будет полезен!

Милана смотрела на эту красивую, яркую, современную женщину и вдруг почему-то пожалела Андрея.

— Да, он сложный, вредный, характер противный, но вот такого он точно не заслуживает! — думала она. — Он же человек, да, пусть мужчина, но человек же, а не суповой набор из нужных Лере качеств.

— Что вы так на меня смотрите? — гневно спросила Лера, сообразив, что девчонка пялится на неё с выражением, словно что-то этакое… неприятное увидела.

— Восхищаюсь, — сухо ответила Милана. — Такой кристальный эгоизм, он же просто так не появляется, его же воспитывать в себе надо! Культивировать…

Лера опешила и возмутилась:

— Да кто ты такая, чтобы мне тут… Сама его зацапать хочешь? Только не фиктивно, а по-настоящему? Повариха! Нищебродка!

— Я? А ведь вы так ничего не поняли, Лерочка… Это ради меня Андрея сюда приволокли. У меня были некоторые проблемы с восприятием действительности, вот родители и решили дать мне возможность немного остановиться и подумать, что мне нужно и какое именно оно должно быть.

— Че-го? — Лера так упёрлась в свою версию событий, что напрочь упустила вопрос: а кто же такая эта самая Милана?

По версии Леры, она не более чем игрушка для богатенького среднего Миронова, приставленная к нему отцом.

Милана аккуратно обошла застывшую в снегу Леру и показала ей смартфон, который исправно писал их разговор.

«Мужчины, милочка, нужны только если от них есть польза! Нужны, если они делают полезное вам! Их надо употреблять на благо себе!» — гаджет с выражением процитировал Лерино высказывание.

Милана усмехнулась:

— С вашего позволения, это я себе на память оставлю — законспектирую, чтобы не забыть! Такую-то великую мудрость нельзя упускать! И да… Хотите совет? Не попадайтесь мне на дороге! Мне без разницы, кто вы такая, но, если будете мешать, сильно пожалеете!

Ощущения Леры были сходны с чувством человека, который замахнулся, чтобы пнуть под хвост мелкую собачонку, а та развернулась и оказалась крайне рассерженным алабаем!

Лера смотрела вслед девчонке, уже убравшейся за свою калитку, и её просто колотило от ярости!

Поэтому она даже с некоторой радостью повернулась к проезжающей мимо машине, из которой её окликнули.

— Нучёнадо? — рыкнула она, мечтая хоть на ком-то сорвать злость.

— Ты чё орёшь? Мы просто щенка ищем. Кто-то тут у нас забрал щенка… Украл то есть! Прям из переноски выкрали! Такой был пудель маленький, кудрявенький, — ответила Лере из машины ярко накрашенная женщина. — Не видела?

— Ксюнь, ты про этих… про работяг скажи! — напомнил Ксюнин спутник.

— Да, точно! Мы тут уже были, спрашивали, так работяги местные мужа моего побили и нас прогнали, но щенок-то дорогой, муж мне на праздники подарил, и мы хотим вернуть наше имущество!

Ксюня, говоря всё это, бдительно осматривала ворота дома, где обитали маляроштукатуры, опасаясь повторения прошлого раза. Нет, конечно, никто их не бил, но вот по сугробам Ксюниного мужа поваляли только так.

Лера уже и рот открыла, чтобы сказать, куда этим хамам мимопроезжающим надо двигаться дальше, и тут только до неё дошло, о чём её спросили!

— Чего-чего? Щенка украли? Так я знаю, кто! Вон там живёт девушка, которая украла вашего щенка! — Лера ткнула пальцем в нужные ворота. — Только она из крутых, если просто так пойдёте, не отдаст — сами знаете: все крутые такие жадные!

— А чё делать? — озадачилась пара в машине.

— Ну, как чего? Отнимите! Это же ваш щенок! — надоумила Лера тугодумов. — Она примерно в это время ходит гулять. Вот сейчас уже ушла. Так что приедете пораньше, как раз застанете!

Она посмотрела вслед машине и хмыкнула, — Щенка она подобрала… ну, вот завтра тебе весело будет!

* * *

Милана весь день прислушивалась к мелодиям, которые летели от комнаты Андрея, как невесомый тёплый снегопад.

Она уже знала, что ему предложили написать музыку — сам сказал.

— Ерунда, конечно… Я уже сто лет ничего не писал! — хмыкнул Андрей, а потом ушёл к себе и…

— Ничего себе ерунда! — Милана пинками заставляла себя что-то делать, готовить, снимать, писать тексты. Хотелось всё отставить в сторонку, сесть и слушать, слушать…

Она даже достала смартфон и снова включила запись. Да понятно, что качество никакое, но мелодии-то потрясающие, напевать хочется.

— Хочется, но не стоит, право же! Спугну ещё… — вздыхала Милана о собственном несовершенстве. — Талантливый он… Ну, каждому своё — я вот лучше жаркое приготовлю.

На запах жаркого пришёл Андрей. Он так увлёкся музыкой, которая вдруг мощным течением возникла вокруг, закружилась водоворотами, заискрилась солнечными искрами в звуках, принесла запах свежескошенной травы, недавнего дождя, мокрой земли, мха и хвои, что изумился, увидев за окном снега и темноту…

— Это я дал пробегом по бездорожью! — хмыкнул он.

Почему-то уже не хотелось рассказывать, что вся эта затея — полная ерунда. Зато вспомнилось, что Витечка-то славится редкостной интуицией, прекрасно подбирая нужных ему актёров, сценаристов, художников и…

— Да, и композиторов! — сказал Андрей вслух. — С этим я справлюсь — тут же нет никаких зрителей, чудовищ и кошмаров. Есть только я и инструмент. Ой, да… Извини, и ты есть!

Че не любил, когда его игнорируют, и звучно мяукнул.

Правда, и это дополнение оказалось неполным — голодный Андрей унюхал такой упоительный запах, от которого аж живот свело яростным напоминанием того, что сейчас вообще-то уже вечер, а он только завтракал.

— А ещё у нас есть ужин, Милка и щень, которая сейчас процарапает дверь! — рассмеялся он. — Че, пошли есть?

— Ну, наконец-то, сообразил! — кот досадливо подёргал хвостом, выражая своё недоумение людской неприспособленности к жизни, и каким-то непонятным манёвром оказался у двери раньше Андрея.

Ужин прошёл очень мирно и спокойно. Милана ни словом не упомянула о встрече с Лерой — не хотелось настроение портить, а Андрей был полон новыми мелодиями, которые звучали в голове.

Он проработал всю ночь, благо Милана сказала, что ей музыка абсолютно не мешает!

— А если будет мешать, я наушники возьму. Играй себе на здоровье!

Он и играл… Словно путник в пустыне, дорвавшийся до воды, который никак не может напиться, так и Андрей не мог оторваться от синтезатора.

— Рояль бы хороший, но это пустяки! Пока и так сойдёт, — бормотал, сплетая всё новые и новые музыкальные фразы.

Под утро он наконец-то сообразил, что его жизнь меняется…

— Даже если Витьку не понравится, в чём я сильно сомневаюсь, я найду, кому это показать. К тому же, музыку для песен писать я тоже запросто могу! А это значит…

Это значило, что он нашёл, куда и как ему идти!

— Могу избавиться от всего этого, — он покосился на стены комнаты, которые просто видеть уже не мог, — вернуться домой! Че возьму обязательно! Да и Милка обрадуется — её вины в разрыве договора не будет, так что она сможет нормально получить деньги и, не оглядываясь на своего папашу, делать то, что хочется.

Когда Андрей утром вышел на кухню, настроение у него было роскошным, даже несмотря на то, что он спал всего-ничего — пару часов.

— Вот странно, когда знаешь, что можешь в любой момент свалить, то и не раздражает ничего! — понял он. — Ещё бы! Так-то запихнули нас сюда практически насильно, а сейчас — могу уйти и не вернуться!

Милана тоже пребывала в отличном настроении и собиралась выйти с Несси на прогулку.

— С нами не пойдёшь?

— Неее, мне лениво! — потянулся Андрей. — Уработался.

— Снега много…

— Ааа, намекаешь? — рассмеялся он. — Ладно, я почищу, а потом пойду посплю, что ли…

Почему-то в тот момент ему не пришла в голову мысль, что можно и не чистить, а сразу уехать в Питер и оттуда прямиком домой, в Москву.

Мила с Несси вышла за калитку, Че, осторожно ступая лапами в её следы, решил выглянуть за ней, а Андрей выбрался во двор и только-только примерился к верхушке небольшой снежной кочки, как за воротами зазвучали чьи-то сердитые и визгливые голоса:

— Тыыы, отдай щенка, вoрюгa!

— Да забери ты у этой вoрoвки нашу собаку! Или давай я отберу! За неё ж деньги плачены!

Потом раздался Миланин вскрик, и следом — чужой вопль.

Андрей машинально насторожился, только услышав голоса, — место уединённое, а тут явно как минимум двое нелюбезно настроенных людей. Он рванул к калитке, даже не очень осознав, как оказался снаружи, видимо, Милкин голос привёл в действие какой-то реактивный ускоритель, запрятанный в организме Андрея.

Вылетев за калитку, он обнаружил, что Милана полусидит в сугробе, пряча Несси от жадных рук какой-то бабёнки, а сбоку у машины вопит мужчина, на запястье которого чёрным капканом висит рычащий сквозь зубы Чегевара!

Агрессор, улетевший в сугроб от удара Андрея, завыл ещё громче, обнаружив у себя на груди того самого страшного чёрного кота, который ему с перепугу показался размером чуть ли не с рысь. А сам Андрей, ничуть не обращая внимания на пол бабёнки, смёл её с дороги, уронив в снег рядом со спутником.

— Мила, ты в порядке? — достать Милану из сугроба было делом секунды.

— Да… — пискнула Милана, торопливо пряча за пазуху Несси. — Они собаку отнять хотят.

— Это наша собака! — заорала баба. — Я на вас полицию натравлю!

— Убери свою тварюгу! — завыл её спутник, который и пошевелиться боялся — настолько недвусмысленно-мрачно разглядывал котяра его шею…

— Так, и что у нас тут такое? Шум есть, а драки нету? — откуда появились соседские рабочие, Милана и не поняла. Только что их не было, а сейчас ррраз — и вот они.

Впрочем, они-то уже некоторое время наблюдали за «охотниками в снегах», даже успели начальству об упорной парочке доложить.

— Пока ждать, пусть Андрей сам среагирует, — велел Хак. — Если не будет успевать — сами очистите окрестности! Лучше всего сразу в местное отделение позвонить. Так мол и так, вымогают что-то, ну и плюс жестокое отношение к животным. Понятно?

— Так точно!

— Исполняйте!

Раз велено, они и исполнили. Правда, трудновато было ничего не делать, когда Ксюня, блестя стразами на острозаточенном акриле, потянула жадные руки к Несси, которую подхватила Милана. Зато и результат промедления получился неплохой…

Глава 35. Экстренное копание ямы своими руками

Андрей никогда не считал себя успешным бизнесменом — самому-то себе можно признаться. Правда, хочешь не хочешь, за время работы кое-какие навыки он приобрёл, так что рявкнуть на вопящую парочку так, чтобы они разом заткнулись, и сообразить, у кого можно узнать нужную в его ситуации информацию, он смог без особых проблем.

— Кирилл Харитонович, добрый день! — хмуро поздоровался он, подхватывая с поверженного врага рычащего Че и водружая его себе на плечо, причём освободившаяся от кота добыча Че сделала явную попытку закопаться в сугроб.

— Добрый день, Андрей Петрович! — Хак, прижмурясь, наблюдал на экране в режиме реального времени, как Андрей с досадой притопывает ногой — явно злится, что пришлось ему звонить. — У вас что-то случилось?

— Не так чтобы очень, но возник вопрос… Нужен ваш совет.

— Умник, даже зубами поскрипел шёпотом. И надо же… Кот на плечах устроился, словно так и надо! — подумал Хантеров, а вслух выразил готовность к всемерному содействию.

— Ситуация — моя жена на прогулке некоторое время назад нашла выброшенную в снег переноску со щенком внутри. До этого она слышала, как пара, едущая в машине, разговаривает о том, что сейчас не год собаки и подарок из щенка неудачный, надо избавляться! Щенок что-то там попортил…

— Да не что-то, а туфли, зарядник от смартика, халат! Если вы такие богатые и вам на это наплевать, то мне-то нет! — взвыла выбирающаяся из сугроба Ксюня. — И это за одну только ночь!

Маляроштукатуры незаметно насмешливо переглянулись: такая глупая тётка — подарок в их ситуации! Тут и доказывать-то ничего не надо — сама выложит.

— Короче говоря, Милана щенка забрала и унесла домой.

— Да кто ей право давал! Она обязана нам его вернуть! Она его украла! — заорала бывшая хозяйка Несси. — Да вставай ты, чего ты там валяешься! — рявкнула она на мужа, а тот, баюкая покусанное запястье, как-то не торопился подчиняться.

— Как можно украсть выброшенное? — холодно уточнила Милана, успокаивая Несси.

Она, как только оказалась за спиной Андрей, сразу же включила смартфон на запись, обратив внимание, что маляры из соседнего дома делают то же самое.

— Да мы её не выбрасывали, всё ты врёшь! Она просто сбежала!

— В закрытой переноске? — насмешливо спросил Андрей.

— Да выпала эта дурацкая переноска из машины! — завопил Ксюномуж.

— Аааа, случайно открылась дверца и переноска выпала в сугробы около дороги? — Андрей сделал вид, что его осенило.

— Ну да, так всё и было! — обрадовалась Ксюня. — А это твоя взяла и украла! И сейчас врёт!

— Аааа, у вас в машине печка не работает? — сочувственно покачал головой Миронов.

— Чего это не работает? Работает отлично! — возмутился «ксюномуж», выкопавшись наконец-то из сугроба.

— То есть вы в мороз ехали с распахнутой дверцей машины и довольно долго не обращали на это внимание? — картинно изумился Андрей. — В мороз-то? Да ладно… И переноска у вас сама по себе прыгнула подальше от дороги — если бы она из дверцы выпала, то попала бы под задние колёса — дорогу тут чистят узкую, откатиться переноске было некуда! Сами же выкинули, правда?

— Да какое твоё дело? — возмутилась опытная в жизненных вопросах Ксюня. — Я узнавала, и мне сказали, что потерянную собаку мне должны, обязаны вернуть, иначе это кража! Да и вообще, что вы нам тут допрос устраиваете? Моя собака, мне её муж подарил! Хотела — выкинула, хочу — возвращаю! Мы, если хотите знать, почти сразу за ней вернулись, но нашли только пустую переноску — это уже ваша жёнушка-вoрoвка успела и собачку мою спёрла!

Хантеров отлично слышал всё происходящее, негромко покашлял, обращая внимание Андрея на собственное удалённое присутствие, и попросил включить громкую связь.

— Гражданочка, я крайне рекомендую вызвать полицию и сдать вас им.

— Че-гоооо? Это ещё кто такой умный нашёлся? — заорала Ксюня. — Это вашу вoрoвку в полицию надо!

— Надо! — веско согласился Хантеров. — Заявление писать о нападении и вымогательстве, а также о жестоком обращении с животными. А вам к сведению я могу сказать, что выброшенная вами собака вам уже не принадлежит — вы от неё отказались. То есть обвинение в краже автоматически отпадает, а возникает обвинение по статье двести сорок пятой УК РФ.

— Чёёёё? — вклинился муж, выбравшийся из сугроба. У него были какие-то нехорошие ассоциации с упомянутым буквосочетанием. — УК? Уголовный что ль?

— Он самый! — охотно просветил любознательного типа Хантеров. — А статья называется «Жестокое обращение с животными». И по ней можно получить штраф до восьмидесяти тысяч рублей, ну или присесть. Кстати, вполне-вполне рабочая статья! Неужели не слыхали? Ну как же вы так… Тем более что вас-то суд не пожалеет — крохотного щенка в закрытой переноске выбросить в снег посреди леса… Это даже никаких смягчающих обстоятельств не найти!

— Да она мне вещи попортила! — заорала Ксюня, вдруг сообразив, что вместо отъёма щенка она может получить неслабые такие проблемы!

— Это не причина её убивать или выбрасывать на смерть! — отрезал Хантеров.

Андрей оглянулся на Милану, которая от облегчения прислонилась лбом к его спине и так замерла.

Хантеров, отлично видевший всю эту картину, беззвучно хмыкнул и добавил:

— А ещё, получается, что вы напали на девушку и вымогали у неё ЕЁ собаку, которую она спасла. А это ещё статейки вдогонку…

— Да не нападали мы! Она сама бухнулась в сугроб и заверещала! — хрипло воскликнул Ксюнин супруг, незаметно, как ему казалось, продвигающийся к машине.

— Да, кстати, а как вы узнали, что щенок у Миланы? — вдруг заинтересовался Андрей, и Хантеров одобрительно хмыкнул:

— Правильный вопрос, хороший!

— Да мы просто искали её… Понятно же, что её кто-то спёр! А мы за неё деньги платили! Это вы тут богатые, а для нас это нехило! — яростно выкрикнула Ксюня. — А вчера баба какая-то нам сказала, что собака наша у этой! — она ткнула пальцем в сторону Миланы, — Ну, то есть дом показала и сказала, что тут живёт девушка с нашим щенком.

— Во-первых, не вашим щенком, и советую больше такую чушь не повторять, во-вторых, спасибо, я понял, кто тут у нас такая… информированная, а в-третьих, Мил, чего делаем? Полицию вызываем?

Милана не успела ответить, потому что события начали развиваться стремительно — муж «доброй» Ксюни, под шумок открывший дверцы в машине, пробрался к жене, схватил её за руку и рванул по направлению к задней дверце.

— Садись скорее! Быстро!

Ксюня, которая в пылу скандала тоже начала что-то осознавать, рыбкой нырнула в машинное нутро и захлопнула за собой дверь.

Машина, зарычав от натуги мотором, ринулась с места и шустро покатила по направлению к шоссе.

— Они всерьёз думают, что мы кинемся в погоню? — Андрей озадаченно проследил взглядом за набирающим скорость автомобилем и пожал плечами. — Крайне неумные!

Потом он с досадой припомнил о Хантерове, нацепил на лицо чрезвычайно любезную улыбку и отвесил нечто похожее на поклон в сторону камеры, укреплённой на заборе.

— Благодарю вас, Кирилл Харитонович, вы очень нам помогли!

— Как официально, Андрей Петрович… Что вы так, в самом-то деле! — хмыкнул Хантеров. — Мы же с вами столько лет знакомы…

— Да уж я помню… — вздохнул Андрей, покосившись на Василия и Дмитрия, — Спасибо за поддержку.

Те вразнобой покивали, погудели что-то нейтральное и шустро убрались к себе.

Андрей распрощался с Хантеровым, с облегчением убрал смартфон в карман, а потом повернулся к Милане.

— Ну, ты как?

— Испугалась! — призналась Милана. — Не ожидала…

— Ну, ещё бы! Эх ты… девчонка! — ему вспомнилось, как Милана закрывала Несси, пряча её от жадных рук бывшей хозяйки, и внезапно разозлился. — Эта… Лера… Чего ей-то было за дело? Она же тебя практически не знает. Взревновала? Так что-то не верится! Или мне насолить хотела таким образом?

— Мы вчера разговаривали… — неохотно призналась Милана. — Слушай, давай пойдём в дом, а? Я как-то замёрзла очень… Да и Че недавно после болезни, что его морозить!

Она протянула руку и погладила кота, так и возлежащего на плече мужа.

— Умник ты, красавец, защищать кинулся! — заворковала она.

— А я? — насмешливо покосился на неё Андрей.

— А ты вообще показал высший пилотаж. Спасибо тебе, я бы не справилась! — такое признание от Миланы, крайне независимой от «всех этих особей мужского пола», дорогого стоило. — Они просто выхватили бы Несси и уехали!

— Да кто б им дал… — пробормотал Андрей, припомнив, как грамотно заняли позиции «абсолютно случайно вышедшие поглазеть» специалисты по отделочным работам.

— Слушай, а этот Хантеров… Ты говорил, что он тебя не любит, а помогал охотно.

— Не любит — это мягко сказано, — хмыкнул Андрей — Терпеть не может! Да и я его тоже. Просто он у отца работает, вот и помогал. Погоди, ты мне зубы-то не заговаривай! Что такого вчера было с Лерой?

— Да ничего особенного, — Милана пожала плечами. — Она решила меня убедить в том, что тебя очень любит.

— И как? Убедила?

— Не очень, прямо скажем. Я ей предложила тебя пригласить жить в её коттедж, так она отчего-то сразу расхотела.

— Меня любить? — рассмеялся Андрей. — Понятное дело, на кой я ей без денег-то?

Они вошли в дом, Че сразу же спрыгнул с плеча котодоставщика и канул в направлении кухни — в самом деле, самому ему, что ли, лапками по снегу ходить, если можно этого не делать?

Перепуганная Несси долго не хотела сходить с рук Миланы, цепляясь лапами за её пальцы, но из кухни послышался многообещающий грохот, и щенок, словно кудрявый мячик, тут же покатился туда — выяснять, что случилось.

Милана было решила, что Андрей останется в доме, но он засобирался обратно.

— Ты куда? Ой… В смысле, иди, конечно…

— Хочу к Лере зайти, объяснить, чтобы она не смела гадить, где живёт!

— Ты осторожнее… — Милана не хотела говорить, но мало ли, что потом та ядовитая девица придумает? А ну как запишет разговор и выставит всё так, словно он ей угрожал? А ещё и про сумасшествие что-то приплетёт!

— А что? Погоди-ка… Ты, по-моему, не договорила о разговоре с Лерой.

— На, сам послушай! — Милана вручила ему свой смартфон, включив нужную запись.

Андрей слушал молча, видно было, что злится… Попавший под руки карандаш был сломан и откинут в сторону одним движением пальцев.

— Вот же… Ты поверила, что я больной? — он перевёл тяжёлый взгляд на Милану.

— Ты меня совсем за дyрy держишь? — фыркнула она. — Конечно, нет! Характер тяжёлый, кто бы спорил, а по поводу остального мы уже с тобой говорили. А эта… Она прёт напролом, как танк, плевать ей на всех. Я тебе поэтому и запись дала послушать — просто чтобы ты понимал, что она может вывернуть твои слова, переврать и попытаться гадость сделать!

— Спасибо… А почему ты вчера не сказала, что был разговор?

— Вчера ты играл, и это было так здорово, что я не хотела тебе портить настроение!

— Понравилось? — с воодушевлением поинтересовался Андрей.

— Очень! Просто очень-очень! Ты и правда талантливый! Хотя невыносимость характера это не отменяет, — улыбнулась Милана, а присмотревшись к вальяжно проходящему мимо Че, ахнула:

— Секундочку, а котлета-то у него в зубах откуда? Ой, это он крышку со сковороды уронил что ли?

Да… Чегевара с истинно революционной лёгкостью в отношении частной собственности вскрыл сковородку с котлетами, скинув крышку на пол, а потом, обнаружив прибывшую Несси, от души угостил её вкусным. Ну, и сам угостился. А что? Зря он, что ли, старался? Истинные котики растягиваются, и Че был не исключением, так что угостился он прилично. Котлета про запас была прихвачена чисто ради компании — чего ему одному-то туда-сюда ходить? С котлеткой завсегда приятнее!

— Мамочки! Им будет плохо! — перепугалась Милана.

— Нет, им будет очень хорошо! Не пищи и не паникуй! — расхохотался Андрей, с изумлением обнаружив, что куда-то исчезла заведённая до отказа пружина внутри, которая рвалась устроить дикий скандал, ворваться к Лерке и что-то там расколотить, выплеснуть свой нрав.

Милана тоже успокоилась моментально, перестала паниковать, присмотрелась к страшно довольной рожице Несси и выдохнула: — Вот изобретатели-то, а…

— Генераторы антистресса! — более точно сформулировал Андрей.

Глава 36. Ах, какая женщина, какая женщина! Чур меня!

Лера от любопытства почти изошлась…

— Выйти посмотреть? Так та парочка запросто может пальцем в меня ткнуть, что это я им про Милану сказала! А оно мне надо? Точно нет! А как увидеть-то?

Проблема усложнялась тем, что выяснение отношений происходило практически у самого забора, окружающего коттедж Андрея и Миланы, и Лера никак не могла из своих окон увидеть, что же там происходит?

Нет, она, разумеется, попыталась!

— И тут не видно! — бормотала она, рысью перемещаясь между окнами второго этажа. — И тут тоже!

Вышла во двор в надежде хотя бы послушать, что именно говорят, но громкий и крайне противный голос вчерашней бабы звучал на манер визга косноязычной циркулярной пилы, перекрывая собой все остальные звуки.

— Да что ж за невезучесть такая! Ничего непонятно, что они там говорят! — Лера с досады пнула ком снега на плохо почищенной дорожке, попала ногой по ледяному выступу, грамотно камуфлирующемуся под снегом, и чуть не заорала!

— Ненавижу! Не-на-ви-жу всё это! — шипела она, вернувшись в коттедж. — Лес этот гадский, холод, есть нечего — готовить надо, нет бы кафе было приличное или ресторанчик, да какое там… Одни сугробы вокруг, да ещё сверху снег бесконечно падает, а его ещё и чистить надо! Проклятые работяги — уууу, пьянчуги ленивые, отказались чистить! А этот… прыыыынц на бобах? А прыыыынцесса? Тоже мне… «это ради меня сюда Андрея притащили»! Да кто она вообще такая?!

Почему-то в Лериной голове не появилась мысль о том, что пребывает она в такой ситуации вообще и в конкретном месте в частности исключительно из-за себя самой — по собственному, так сказать, почину. Вместо этого она на все корки костерила Андрея, машинально выбрав его главным виновником всего-всего, начиная от отсутствия вокруг кафе и заканчивая обильными снегопадами.

— Что мне делать, а? Что? Этот паршивец ни на что не среагировал! Да и среагировал бы, что мне с того? Денег у него, как выяснилось, нет, отец может отречься. То есть мне точно помогать не будет! И как теперь?

Лера, прихрамывая, добралась до холодильника, распахнула дверцу и хмуро осмотрела содержимое…

Еды хватало — она купила, когда выезжала заправить машину. Только вот выбор готовых блюд того уровня, к которому привыкла Лера, в магазине был невелик, а остальное надо было готовить.

— Не-пе-ре-но-шууууу вссссё это! — прошипела Лера в адрес упаковки куриных яиц, и странно, что те сходу не полопались от ужаса, видимо, это были яйца от стрессоустойчивых кур.

Отчасти Леру можно было понять — её положение действительно было не из лёгких.

В Москве показываться не стоило — слишком уж она раздразнила нервного папеньку Иванковского… К тому же на работе известие о её отсутствии восприняли с таким облегчением, что без крупных козырей там появляться было неразумно!

— Гадюшник! — припечатала Лера родную компанию.

Квартиры она сдала, а коттедж, наоборот, сняла!

— Хорошо хоть не на год, а только на три месяца! — бормотала Лера. — Всего на три!

Она старательно успокаивала себя, пока паника не прорвалась наружу яростным воплем:

— Да я тут свихнусь за три месяца!

Она пометалась по пустым комнатам, пнула один из чемоданов, откуда веером прямо на пол вылетела одежда, зло фыркнула на неё, и не подумав поднять, а потом отправилась наверх закрыть окно, которое она распахнула в попытках выглянуть подальше и увидеть наконец-то, что там происходит!

Тишина её смутила.

— Что? Всё закончилось, и та бабища прибила Миланку? Ну тогда это хоть как-то оправдывает её существование!

Она уже собралась закрывать окно, как вдруг услышала…

— Это чего? Психопат-Дрон дурью мается? — именно так окрестила Лера начальные аккорды написанной Андреем музыкальной темы.

Всё-таки она была достаточно профессиональна, чтобы понять — это что-то новое, не слышанное ранее, да, кроме того, ещё и исполняется оно блестяще!

— Это что же? Дрон всё-таки взял себя в руки и начал играть? А что это он играет, кстати?

Лера славилась отличной памятью на детали и сейчас легко вспомнила, как в их кругах поговаривали, что Андрей даже чего-то пишет…

— Так-так, а вот это уже интересно! Очччень интересно! Пусть у него нет денег, но хороший композитор сейчас на вес золота — уж я-то знаю, какая проблема с музыкой — полно однотипных мелодиек, которые легко запоминаются и так же элементарно забываются, а вот по-настоящему сильных песен раз-два и обчёлся. И если это его мелодия, то пофиг мне, что он не может играть, пофиг, что у него денег нет, ерунда! Я с ним в зубах всю тусовку под себя подомну! Он же хиты выдавать будет только так!

Лера вцепилась руками в подоконник, слушая музыку и волшебным образом видя перед собой не заснеженный лес, а контракты на приличные суммы

— Я как его агент сумею раскрутиться так, что он у меня новой Пахмутовой станет! Ну, не в том смысле, а в смысле количества и качества. Да он Крутого и Матвиенко за пояс заткнёт на счёт раз!

Не то чтобы Лера была поклонницей советских песен, но сложно было не заметить, что их до сих пор любят и поют, в отличие от подавляющего большинства свежевыпеченных хитов, которые забываются на следующий сезон.

— Так! Осталась одна проблема. Как бы заставить его подписать со мной контракт? — Лера прищурилась.

Оконное стекло не очень-то хорошее зеркало, но посмотреться можно и в него, тем более что оно с охотой отразило Лерину красоту.

— Н-да… Как ни крути, а придётся его брать в оборот. А что? Мне теперь его брак мешает, значит, надо использовать снотворное, изобразить измену, развести его, ну и подобрать «тёпленьким»! Ничего-ничего… Что бы он там ни говорил, убедить в том, что мне нужно, я любого мужика сумею!

Она немного посомневалась в успехе дела из-за записи недавнего разговора, которую сделала Милана, но решила, что заморочить голову Дрону сможет в любом случае!

— А что? От такой-то женщины никто не отказывается! — уверенно заявила она своему отражению.

Если бы об этих планах узнал Андрей, то, пожалуй, мог бы сказать только одно:

— Ах, какая женщина, какая женщина! Чур меня!

Андрей понятия не имел, что на него точат зубы и когти, он просто играл, записывая результат для Витька.

Милана возилась в кухне, укоризненно поглядывая на ненадёжную крышку сковороды, с нежностью — на Несси, которая спала кверху розовым пузом на подушке, и насмешливо — на крайне довольного и умиротворённого Че, напоминающего отлично поохотившуюся пантеру.

— Надеюсь, я не найду дополнительную котлету у себя под подушкой, — думала она. — Вот как он это сделал? На второй этаж заскочил с котлетой и словно растворился, а потом рррраз — и обнаружился в кухне.

Милана пожала плечами и заглянула в интернет, на свой свежеоткрытый кулинарный канал. Она уже пару дней выкладывала ролики и как ребёнок радовалась нескольким отзывам на них.

— Ничего-ничего, я ещё раскручусь! — приговаривала она, готовясь к новой съёмке.

Смартфон зазвонил неожиданно, заставив задремавшего Че приоткрыть левый глаз, а Несси — подёргать задними лапками в азартной охоте за котлетой, которая в её сне почему-то верещала, как хозяйкина звонилка.

Звонила Миланина знакомая, с которой они когда-то учились в школе. Особо дружны не были, но общались. Даша была из состоятельной семьи, впрочем, в той школе иных почти и не было, обладала выдающейся памятью, крайней ленью и отменным воображением, которое позволяло ей водить за нос и учителей, и родителей, и многочисленных репетиторов.

К окончанию школы Даша твёрдо решила стать модельером, и, как это ни странно, вполне себе процветала. Да, конечно, с отцовской поддержкой, но упорно двигаясь вперёд, куда только та лень делась…

— Милусь! Я сто лет тебя не видела. Приехала в Питер по делам и думаю, дай-ка мы встретимся, а? У тебя что нового? У меня коллекция вышла… Я тут решила сделать одежду повседневную, симпатичную, но недорогую, так прикинь, её БЕРУТ! — Даша сама и изумлялась, и радовалась этому, тарахтя что-то про лекала, про то, как она заставляла подгонять выкройки, про то, что сама носит свою одежду и она ей нравится! — Я решила, что если мне не понравится или неудобно, то я и не стану это шить. Ты ж знаешь, у меня вкус хороший…

— А я замуж вышла! — призналась Милана.

— И ещё расширяю линейку размеров, так что планов громадьё! И ещё… чего ты сделала? Вышла за что?

— Не за что, а за кого, — рассмеялась Милана. — Замуж. Правда, не совсем обычно.

— Погоди, ты ж у нас эта… ну, противница мужей, замужей и вообще мужчин.

— И эта, и та, и хлеба можно не давать… — рассмеялась Милана. — Слушай, ты меня пока не спрашивай о моих взглядах, ладно?

— Как скажешь… Неужели же что-то поменялось? Я тебя когда прошлый раз о том, есть ли у тебя парень, как спросила, так думала живой не выберусь — слопаешь! Ой, ладно-ладно, не буду! Ну, хоть про мужа можно спросить? А?

Разговаривать с приятельницей о муже было как-то странно… Тем более что ситуация была необычная, мягко говоря, по телефону толком и не объяснить. К тому же надо было заехать и купить кое-что из продуктов для съёмок, короче говоря, Милана решила поехать в Питер, приобрести всё, что нужно, заодно и с Дашкой поболтать.

— Андрей, одобри мне получение денег! — заглянула Милана в комнату супруга, который ожесточённо черкал какие-то записи.

— Угум, — Андрей машинально подтвердил ей требуемую сумму и снова нырнул в записи.

— Я в Питер смотаюсь! — Милана решила мужа всё-таки предупредить — он её сегодня так впечатлил и выручил, что это было небольшой уступкой.

— Ага-ага, — покивал головой Андрей, у которого в ушах переливался поток музыки, напрочь отрезая его от действительности.

Он забыл о коварной Лере, к которой следовало сходить и доходчиво объяснить, чтобы она к ним не лезла, забыл о времени, о том, что заходила и что-то говорила ему Милана…

— Ну вот! Доделал! Вот это уже можно и отправлять Витьку! — он потянулся так, что аж кости хрустнули, и уставился на Че, гипнотизирующего его пристальным взглядом.

— Не говори мне, что ты опять голодный! — рассмеялся Андрей. — А я вот, кстати, да… Тут Милка заходила, чего-то говорила, кажется… Интересно, чего? Эк я заработался…

Не обнаружив Милану в доме, а её машину в гараже, Андрей, за которым хвостом следовала свита из Несси и Че, усилием воли припомнил, что она куда-то собиралась ехать.

— А! Точно, деньги просила на продукты! Ну я и увлёкся! Ладно, народ, пошли порыщем, что мне можно поесть. Милка — она добрая, еды нам готовит так, что на всех хватает! Хотя в вас-то, небось, пока больше ничего не влезет!

Свита, полностью одобряя такой подход, последовала за ним. Правда, Че про себя поухмылялся о наивности его котолюдя, который думает, что в них что-то там не влезет — ну, правда, смешно!

Милана первой доехала до места встречи — дорогого ресторанчика. Чтобы не скучать, изучила меню, прикинула для себя несколько рецептов, которые надо попробовать приготовить, адаптировав под доступные продукты, а когда в ресторан влетела Даша, оказалась просто завалена вопросами.

— Ну как? Ты его любишь? Он тебя любит? Вы счастливы? Где вы познакомились?

— Дааааш, пощади! Я же тебе сказала, что это не такой брак… ну, он необычный!

— В смысле? — Дашка и так была большеглазой, а тут и вовсе стала как изумлённая сова, повстречавшая у своего дупла парочку древесных дикобразов!

Она слушала, слушала, слушала, а потом точно по совиному наклонила голову набок и сказала:

— Не верю!

— Чего? Вот что не веришь?

— Нууу, что ты его совсем не любишь! Он же классный!

— Даш, да он вредный, как я не знаю что, вспыльчивый, упёртый…

— Ага, возможно! Но ты сама подумай, он же тебя защитил!

— Это да… Но мы… Понимаешь, мы вроде как… начали дружить! — Милана с опаской произнесла эту крамольную фразу и покосилась на Дашку.

В самом-то деле, ну какое там дружить? Кто сейчас дружит? Встретились-понравились-поехали к нему или к ней… Чего тянуть, если всё всем можно? Правда, жить вместе было очень уж сложно — внезапно выяснялось, что этот вот «любимый» какой-то… незнакомый. К примеру, как линяющий кот шерсть, оставляет везде свои носки, любит то, от чего тебя тошнит, да и вообще смотрит на тебя так, словно ты ему тоже какая-то не очень известная личность!

Правда, если подумать, то за несколько встреч в постельных широтах сложновато человека как следует узнать, да кажется уже и необязательно, самое-то главное уже сделали… Хотя, может, оно не самое главное, а?

А тогда как узнать, как понять, что вот с этим типом в скором времени тебе будет невыносимо даже в одной квартире находиться, а с тем — наоборот?

«Милуш, разговаривать надо, мы же не животные, которые, прости, снюхались, и уже могут понять, годится этот самец для потомства, или нет. Так ведь даже животные, бывает, ухаживают долго, узнают друг друга. А людям-то и вовсе глупо не использовать дар речи, — вспомнила Милана бабушкины слова. — Сначала бы подружиться, узнать друг друга. Получится дальше идти — хорошо, а не получится — друг останется, и врагом не станет!»

Именно это внезапное воспоминание и помогло Милане выговорить крамольное слово. И тем неожиданнее стала реакция Даши.

— Это хорошо… Это так праааавильноооо! — сказала она мечтательно, а потом затормошила Милану, — Чего ты замолчала-то? Рассказывай ещё, как вы дружите! Это ж так классно и интересно!

И Милана начала рассказывать.

— Ты готовишь? Блогер? Аааа, хочу посмотреть! — Даша уставилась в смартфон, который ей вручила Милана. — Мил, но… но это же классно! Это ж хочется слопать прямо сразу! Прямо с экрана выцарапать! Ой, прямо есть захотелось! Милка, а давай я тебе форму сделаю? Да? Не хочешь лицо показывать? И не надо! Я тебе сошью такую красоту, чтобы никто и не думал, какое там у тебя лицо — все будут смотреть на твою готовку и на моё платье!

Глава 37. Выход непрошеной гостьи

Лера Миланину машину, уезжающую в сторону шоссе, выследила, как заправский партизан.

— Уехала! Отлично! Теперь — мой выход. Нет, ну надо же, как всё удачно получается! Даже то, что его лишат денег и квартиры, мне только на руку! Куда ему деваться-то? А тут я! Сначала поживёт в коттедже, потом сниму нам квартиру в Питере, и пусть пишет! Он будет от меня зависеть, а уж я-то своё не упущу! Можно и процент побольше брать за услуги агента! Ну, ещё побольше!

В мечтах Лера уже открывала ногой двери крутых студий и диктовала свои условия.

— Лучше бы он, конечно, ко мне пришёл — тут мне комфортнее его чайком или кофейком напоить. Это с одной стороны, а с другой — когда эта его Милка приедет, может ещё и не сообразить у меня его искать. Решит, что где-то задержался! Стрелку же на заборе не нарисуешь, мол, так и так, ваш муж тут пребывает. А пока она будет искать, он может и проснуться, препарат такой — с нужной дозы вырубает быстро, но сон не очень глубокий.

По зрелому размышлению Лера решила, что в доме у Андрея провернуть операцию «захват таланта» будет даже удобнее!

— Так! Теперь надо, чтобы он меня пустил. Не станет же Дрон баррикадироваться от слабой девушки, — захихикала Лера.

Она достала упаковки со снотворным и призадумалась. Таблетки нести с собой смысла не было — даже если она их растолчёт, сколько они ещё будут растворяться… Да и подсыпать сложно. Снотворное в каплях было, с точки зрения Леры, более удобным.

— Но тоже… трясти рукой над чашкой как-то не того… Дрон не идиот, поймёт, что что-то не так! А! Знаю! Он же чай с сахаром пьёт! Тогда всё просто.

Лера достала из коробки с сахаром два кусочка, обильно накапала на них снотворным, а потом заботливо упаковала в маленький пакетик.

— Вот и готово! Осталось только придумать, что именно мне от него надо!

Она обвела взглядом кухню и хмыкнула.

— Чем проще, тем лучше! Консервный нож! Ну да, нет его у меня, а тут, упс, какое безобразие случилось — на банке с маслинками колечко оторвалось, и я голодная такая, а вскрыть не могу…

Лера умело оторвала кольцо на крышке банки и, приготовив таким образом нужный реквизит, пошла одеваться.

— Надо сделать так, чтобы он не понял, зачем я пришла. Платье строгое, закрытое, и кто знает, что оно распашное и держится на одной застёжке на боку? Правильно, только я! В нужный-то момент я всё распахну, не сомневайся, Дрончик… Правда, ты вряд ли это увидишь, потому что спать будешь без задних ног, ну ничего, зато я твоей жене такое представление устрою! Ишь ты, крутая! Погоди у меня!

Василий Бошинов покосился на экран, куда были выведены камеры Лериного коттеджа, практически случайно.

— Странно… И куда же это она собралась? Неужели же к Андрею наведаться? Дим, Димааа, глянь! Тут у нас, кажется, самка богомола активизировалась.

— Да… С такой-то раскраской она не просто спичек попросить идёт! Чего-то мне кажется, что банка в руках это для отвода глаз!

Андрей мирно ел и получал от этого массу удовольствия. Периодически по его руке намекающее постукивала лапа Че, и он щедро угощал кота, удивляясь при этом:

— Нет, надо же… И мелочи скидывает кусочки. Вот кто бы мог подумать, что уличный бродячий кот будет добрее, чем те… гммм, ххххр… хозяева.

Когда у калитки кто-то позвонил, Андрей было решил, что это Милана — ну, ключи забыла, пошёл открывать и уставился в камеру.

— О как… А у нас гости непрошеные приползли!

Лера ожидала, что он просто так откроет калитку, но вместо этого фыркнул динамик и голос Дрона произнёс:

— Чего тебе?

— Дрон, мне нужна твоя помощь!

— Какая именно?

— Да не какая, а какой! Нож для консервных банок! — Лера подняла банку и показала на крышку.

— Ладно, сейчас поищу, — нет, правда, глупо отказывать в такой ерунде, тем более что обратиться-то Лере было действительно некуда — не в ближайший же магазин ехать за открывалкой.

Он хотел было вынести нож к калитке, но как-то не хотелось шлёпать через заснеженный двор, слишком уж дома было уютно и тепло, да и устал он.

— Ладно, пусть идёт. Заодно и скажу ей, что о ней думаю! На ловца и зверь бежит! — подумал Андрей, нажимая кнопку домофона и открывая калитку.

«Правильно, мой хороший! Но если бы ты мне нож сюда принёс, ничего это не изменило! Я бы просто подвернула бы ногу, и ты как миленький принёс меня в дом сам! Ты, конечно, первостатейный мерзавец, но девушку в снегу не бросишь!» — думала Лера, изящно ступая по расчищенной дорожке.

Андрей встретил её на крыльце.

— Держи нож, и да, я хотел тебе сказать, чтобы ты больше никогда не смела гадости Милане делать!

— Дрон, да ты что? Какие я гадости делала?! Когда?

— А кто сказал придyркaм, которые щенка искали, что Милана его украла?

— Ничего подобного я не говорила! — Лера вспыхнула правдоподобным румянцем, — Они спросили, не видела ли я, у кого тут есть собаки, я ответила… Что такого?

— Так, Лера, я все твои фокусы знаю! — опрометчиво заявил Андрей. — Ты за ножом пришла? Взяла? И иди себе!

«Правда? — насмешливо подумала Лера. — Ути, какой смешной! Ну ладно, раз всё знаешь, пора и новенькое что-то увидеть!»

По её лицу ничего подобного прочесть было невозможно — огромные прекрасные глаза смотрели укоризненно, в них дрожали слёзы, правда, толстокожий Андрей только фыркнул насмешливо.

— Ты несправедлив ко мне! Очень жаль, что ты так думаешь… Ну что же, раз так, мне ничего больше не остаётся, как уйти! Спасибо за нож!

— На здоровье! — Андрей уже повернулся было, чтобы шагнуть к двери, как услышал за спиной крик, резко обернулся и успел увидеть, как Лера, взмахнув руками в тщетной попытке удержаться на ступеньках, падает в сугроб сбоку от крыльца.

— Лерка! Ну, что опять? — Андрей не очень поверил в натуральность падения, страсть как хотелось уйти не оборачиваясь, но не бросать же её в сугробе.

Хоть и очень хочется, а воспитание не позволяет, упёрлось всеми четырьмя лапами и ощутимо кусает за совесть.

— Дрон, помогииии, — расплакалась Лера.

— Да что ж за… Ладно, давай руку.

Андрей неохотно помог Лере выбраться из снега, она сделала шаг, вскрикнула и схватилась за его руку. — Бооольно! Нога…

Он с детства терпеть не мог женских слёз, не знал, что с ними делать и боялся их. Да, не сильно-то он поверил в «ой, ногаааа», но деваться было некуда…

— Хорошо, пошли в дом. Я тебе принесу лёд, приложишь к ноге, полегче станет, а потом домой пойдёшь!

— Конечно, и… спасибо тебе! — Лера бы попрыгала на «больной ноге» от радости, а вместо этого смиренно кивнула головой.

В доме выяснилось, что Лере повезло — Дрон перед её приходом ел, не успел выпить чай и как раз собирался это сделать.

Лера со страдающим выражением на лице держала на абсолютно здоровой и прилично замёрзшей щиколотке полотенце с кусками наломанной сосульки, приторно улыбаясь приставучему дурацкому щенку, который крутился рядом, а Андрей поднялся было взять из холодильника молоко.

Чёрный кот, замерший в тени у двери, прекрасно видел, как чужая женщина быстро положила в чашку хозяина белые кусочки, которые люди зачем-то макают в свои чашки. Видел, но так как он был котом, а не провидцем, то и понять, что она делает что-то плохое, он не смог. Насторожился, да… но скорее из-за того, что пришедшая тётка явно и очевидно врала!

— И мелочь моя ей не нравится, и котолюдь тоже! А она скалится и сюсюмкает обоим! Что-то тут сильно не так!

Андрей любил чай с молоком, поэтому щедро плеснул его себе в чашку, припомнив в очередной раз, что по правилам в молоко добавляют чай, а не наоборот.

Зазвонивший смартфон рассердил ещё больше — какой-то незнакомый номер, небось опять реклама!

— Плевать на правила, на всё плевать! — прошипел он, ощущая, что настроение упало ниже плинтуса. — Лера, как твоя нога?

— Уже чуть лучше… — кротко потупилась она. — Ты так на меня сердит, что даже чаю не предложишь?

— Хочешь — налей себе сама, — фыркнул он.

— Дрон, ты мне говорил, что Милана тебе жена фиктивная, а защищаешь ты её, как будто ты в неё влюблён! — Лера изящно сделала себе чай, но и не подумала его пить — будет лишний повод задержаться.

— Я не собираюсь с тобой обсуждать мою жизнь.

— Но совсем недавно…

— Совсем недавно я не знал, что ты приехала использовать меня как прикрытие! Я тебе не управляемая скотина.

— Конечно, нет! Как ты мог такие глупости подумать… Просто всё так совпало, понимаешь? Но ты должен знать… То, что я говорила о свих чувствах к тебе, — чистая правда.

— Аааа, и как я не догадался. А это? «Мужчины нужны только если от них есть польза! Нужны, если они делают полезное вам! Их надо употреблять на благо себе! Для чего они иначе? Я и сама почти всё в жизни могу, сама всего достигла, но уж если брать мужика, так такого, который мне будет полезен!» — дословно процитировал Андрей со своей натренированной музыкальной памятью и чуть не подскочил — в прихожей пароходным гудком взвыла проклятая сигнализация. — Да чтоб вам всем провалиться, паразиты Хаковы! — зашипел он, метнувшись к дверям и отключив её. — Просил же не включать!

— Вот дрянная девчонка, дала послушать запись! — подумала Лера, правда, не сильно смутившись…

Она изобразила сильный испуг от сигнализации, но Андрей, вернувшись, не обратил на это ни малейшего внимания. Тогда Лера сменила тактику:

— Дрон, я просто разозлилась на эту девочку. Не могла же я сказать ей, что сделаю что угодно, лишь бы ты был моим?

Андрей с неприязнью покосился на Леру и, махом опустошив свою чашку, удивился мимоходом, почему это у него такой сладкий чай — неужели два раза сахар добавил? А потом сердито велел ей:

— Пей и пошли. Я тебя из дома выпущу. Да банку свою не забудь, ты ж вроде её открывать собиралась.

— Моя нога…

— Здоровее чем была, я уверен! Лера, не морочь мне голову!

— Что ты, мой хороший, я вовсе не морочу! — сладко заулыбалась Лера, подумав: «Да ты готов уже, осталось только правильно расположить тебя в нужных декорациях».

Спать захотелось резко, словно по голове ударили… Помотал головой, силясь прогнать сонливость. Нет, он не сообразил, что Лера ему что-то подсыпала, — не было сил. Успел только удивиться, что стол, оказывается, был так близко.

— Вот так-то… А то всё фыркал да ерепенился! — рассмеялась Лера, отбрасывая в сторону ненужное уже полотенце с дурацкой сосулькой.

* * *

Милана отлично провела время, попрощалась с Дашей и, глядя вслед её автомобилю, который вёл неприметный человек среднего возраста, припомнила, как Даша рассказала, что её отец не любит, когда она ездит одна на машине, поэтому приставил к ней охранника, он и сидит за рулём.

— Дашке-то хорошо, она водить не любит… — улыбнулась Милана и, только проехав половину дороги до коттеджа, сообразила, что она кое-то пропустила!

— Секундочку! Дашкин отец не пускает её в Питер на машине, а мой отпустил меня в коттедж с чужим мужчиной? Да ещё коттедж в пустом лесном посёлке? Да ладно! Не поняла… А где была моя голова, раз я сразу не врубилась, что тут что-то сильно-пресильно не так?

Понять, кем именно являются соседские маляры и штукатуры, которым она скормила столько угощений, было совсем не трудно!

— Ну конечно! И когда на меня та баба налетела, чтобы Несси отнять, они выскочили со своего участка, словно следили! Хотя, почему словно? Камеры везде, наверное… Секунду, а Андрей? Он тоже не знает?

Сразу припомнилась странная уверенность мужа в том, что соседские работяги отлично умеют ставить уколы, и его непонятная интонация…

— Таааак, вот же я дyрa! Он всё знал, а мне не сказал? А я-то уж почти что решила, что ему можно доверять! — Милана всхлипнула, сердито вытерла глаза и добавила: — И ещё непонятно, где эти проклятые камеры понатыканы! Ну, погодите! Я вам сейчас всем устрою!

Глава 38. Последний рубеж и его защита

Оба маляроштукатура понимали, что дамочка пришла не просто так.

— Будет на шею вешаться или чего-то круче придумает?

— Думаю, что круче. Знать бы только, что именно! — переговаривались они негромко.

— Зря он её в дом пустил, с одной стороны, а с другой… С неё сталось бы изобразить обморок у ворот. Знает же, что Андрюха не сможет бросить!

— Это да. Воспитание никуда не девается. Девочек бить нельзя, человека в опасности оставить нельзя и прочее. А вот такие дамочки отлично на этом паразитируют!

Они наблюдали за сердитым Андреем и Лерой, как вдруг переглянулись:

— Она ему в чашку что-то кинула! — заметил Дмитрий — Звони ему!

— Не берёт! Номер для него незнакомый! — зашипел Василий. — Включай сирену, может, сообразит, что тут что-то не так?

Не сообразил… Василий, стартовавший от экранов к двери, решил, что позвонит в калитку, вызовет Андрея, предупредит, но тот, рассерженный на дурацкие Лерины хитрости, выпил чай раньше, чем Бошинов успел добежать до забора их коттеджа.

Напарник догнал Василия, который звонил в домофон.

— Вась, он выпил, и, похоже, ему неважно, открывай своим ключом!

Лера вздрогнула от звонка домофона, решив, что это приехала Милана.

— Вот же курица! Не могла задержаться, ну да ладно!

Она прыжком очутилась около Андрея, только потянулась распахнуть платье, как тут же заорала от неожиданности и боли — на неё кинулся здоровенный, поджарый чёрный кот.

Да, не знал Че о том, что она кинула в чашку его человека, не мог разобраться в людском коварстве, но то, что человеку плохо, понял сразу.

— Не смей его трррррогать!

Лера котов не боялась ни капельки, но на неё никогда никто и не нападал, а это страшновато…

— Ты чё, пшёл отсюда, убирайся! — в кота, распушившегося, рычащего, грозно завывающего и наступающего на Леру, полетели подушки с кухонного диванчика, потом Лера схватила с разделочного стола доску, на которой Милана резала хлеб, и тоже метнула в кота. На секунду отвлеклась на что-то мелкое, верещащее, метнувшееся ей под ноги, и этого хватило, чтобы Че прыгнул, вцепившись Лере в руку.

Бошинов и Петровский ворвались в дом и… на миг растерялись, что случалось с ними крайне редко.

Хищница, которая траванула объект, вопила и металась по кухне, а на её руке, вцепившись мёртвой хваткой, висел Че. Андрей так и лежал головой на столе, а у него в ногах отважно тявкала крошечная Несси, решившая оборонять последний рубеж.

— ТИ-ХА! — рявкнул Бошинов, одним движением руки сняв Че и метнув дамочку на диванчик. — Че! Стоять!

Кот не собирался стоять или выполнять какие-то дурацкие команды, он собирался сожрать эту вот бабищу, которая сделала что-то плохое с хозяином.

— Дима, держи кота! — Василий быстро понял, как использовать ситуацию, пока Лера испугана. — Быстро! Чем ты его опоила? Что добавила?

— Да кто вы такие, работяги? Чего я вам буду что-то…

— Мы — его охрана, дyрa! Чем отравила? Какой яд?

— Ты чё? Это просто снотворное! Ничем я его не травила! Он спит! Он просто спит!

Именно в этот момент в дом и влетела Милана.

То, что случилось нечто из ряда вон, она поняла ещё на улице — калитка соседнего участка нараспашку, их калитка тоже, из дома доносятся крики и жуткие завывания. Милана выскочила из машины, бросив её у закрытых ворот, и побежала в дом.

— Что здесь происходит? — она моментально выхватила жутко завывающего Че, которого Дмитрий пытался завернуть в содранную в пылу борьбы занавеску, и кот замолчал, будто его выключили. — Я спрашиваю, что здесь происходит? Говорите вы! — она ткнула пальцем в Бошинова, потому что Петровский выпутывался из занавески и временно был не очень общителен…

— Эээээ, мы тут мимо проходили, хотели… спички попросить, а тут дамочка вашему мужу что-то в чай кинула, и он того…

Бошинов отступил в сторону, и Милана увидела лежащего на столе Андрея, он подтянул руку под голову и мирно посапывал.

— Дамочка утверждает, что это снотворное, я пульс проверил, ровный, но надо скорую вызвать на всякий случай, мало ли, какой яд подсунула.

— Да какой яд? Вы с ума посходили? Я вообще ничего не знаю! Вы меня заставили сказать какие-то глупости! — заверещала Лера. — Я… я на вас в суд подам! На меня эта зверюга кинулась, порвала руку, ноги поцарапала!

— Хм… а это он правильно сделал! — Милана погладила тяжело дышащего Че, который рвался в бой, и сказала:

— Так, или вы быстро и внятно говорите, что вы тут натворили, или я его просто не удержу! Руки девичьи, слабые. А мальчики в сторону посмотрят, верно, мальчики?

«Мальчики» наперебой загудели что-то одобрительное.

— Да ничего я не творила… — начала было Лера.

Правда, узрев у своего носа растопыренные лапы со здоровенными когтями, изо всех сил пытающиеся добраться до неё, закончила она фразу иначе:

— Дура, держи проклятого кота! Я хотела, чтобы ты расторгла ваш договор из-за измены, ну, типа у нас тут всё было… и сказала бы, что в городе тоже было!

Милана обошла стол и остановилась около Андрея, коснувшись его шеи, где ровно бился пульс.

— Что ты ему дала?

Лера уныло назвала препарат, добавив:

— Ничего с ним не будет! Проспится как миленький, я проверяла… — на секунду припомнился Иванковский, и Лера мотнула головой: — Да и потом, он мне нужен! Стала бы я его травить!

— И зачем же? — Милана демонстративно погладила Че. — Ты ж только недавно говорила, что он без денег тебе ни к чему!

— Он мне нужен для работы. Он, как выяснилось, отличный композитор! — неохотно объяснила Лера. — Он остался бы голым и босым, а я дала бы ему и жильё, и возможность заработать!

— Ну, ты и… — Милана сузила глаза, — Пошла вон! Вон, я сказала, мне сейчас не до тебя! Но запомни, я до тебя ещё доберусь!

Лера бочком-бочком прошмыгнула мимо Миланы, и тут Че всё-таки вырвался из рук хозяйки, так что возвращение роковой женщины в свой коттедж прошло крайне быстро, громко и эффектно.

Пока она бегала и вопила, Бошинов и Петровский успели переместить спящего Андрея на диванчик и заботливо прикрыть его шторой. Чисто машинально.

Милана покосилась на маляров штукатурного розлива и хмуро спросила:

— Вы чья служба безопасности? Наша или Мироновых?

— Мироновых, — признался Бошинов, уже успевший вызвать скорую и теперь судорожно соображавший, как весь этот бедлам объяснить Хаку. — Мы это… Пойдём ворота откроем, ладно?

Они не столько открывали ворота, сколько беседовали с безукоризненно вежливым, аж до дрожи, Хантеровым.

— То есть вся операция провалена? Объект номер один неизвестно чем отравлен, лежит без сознания, объект номер два раскусила вас, как последних мальчишек… Замечательное фиаско! И что вы можете мне сказать в оправдание? А, господа-работнички?

«Господами-работничками» Хантеров сотрудников называл в стадии «ещё немного, и вместо работничка будет чучело…»

Милане было страшно. Нет, так-то она отлично держалась, но пока врач не сказала, что никакой опасности для жизни пациента она не видит, перетрусила жутко.

Когда машина скорой исчезла за воротами, а они сами были закрыты и заперты заботливыми, но почему-то крайне хмурыми Бошиновым и Петровским, когда в дом ввалился торжествующий и очень важный Че, а Несси устало затихла на руках Миланы, Андрей наконец-то окончательно проснулся. Так-то он выныривал из сна, смутно различая каких-то посторонних людей, бледную Милану с Несси на руках, и опять неудержимо засыпал.

— Аааа? — удивился он. — Не понял я ччччегоо-то! Вы откуда вввсе здесь? И што я тут в шшшторе делаю? — язык со сна чуть заплетался, и почему-то было ощущение, что по его организму от души потоптались штук восемь среднего размера слонов.

— Тебя Лера хотела заполучить в личные композиторы. Для этого надо было изобразить, что ты мне давно и прочно изменяешь с ней. Она тебе добавила снотворное, — Милана оглянулась на Бошинова. — Куда, кстати?

— В чай! А ведь мы вам звонили! И сигнализацию включили, и рванули сюда…

— Уууууйййй, — Андрей, слишком резко дёрнувший головой, сразу же об этом пожалел и схватился за виски. — Ничего себе у неё планы… Да с чего она взяла-то, что я с ней вообще работать буду?

— Решила, что ты окажешься в безвыходном положении, — холодно просветила его Милана, а потом перевела взгляд на Бошинова с Петровским.

— Как я понимаю, вы всё снимали?

— Нуууу…

— Можно не отвечать. Я и так знаю. Вопрос один: где были ваши проклятые камеры в моей комнате?! — превращение милой девушки в разъярённую наследницу Брылёва было впечатляющим.

— Милана, вы только не волнуйтесь! Камеры были настроены на дверь, клянусь вам… Ваши родители сами проверяли их, чтобы ну… лишнего нам не видеть, — заторопился Петровский.

— Пошли, — Милана накинула шубку и взяла под мышку Несси. — Покажете записи!

— Мил… — окликнул её Андрей.

— А ты… ты же знал, кто они! Знал, что они снимают! Знал и не сказал? Я с тобой как с человеком разговаривала, откровенничала ещё, рассказывала то, что больше никто не знает! Думала, что мы друзья. А ты был в курсе, что нас куча народа слушает, и меня не предупредил? Вот я дyрa! Да, раз уж ты жив-здоров, учти, я тебя ненавижу и никогда не прощу! Понял? — яростно сверкнула глазами Милана, и Андрей аж назад подался — не ожидал.

Попытался было что-то сказать, но Милана, крепко взяв за рукав несчастного Петровского, чтобы не сбежал, вышла из кухни.

Она пробыла в соседнем коттедже пару часов с лишним, отсмотрев в ускоренном режиме кучу записей и убедившись, что ничего такого интимного типа переодеваний или прохода в ванную действительно нет. За это время Милана вообще успела много чего — поговорила с Хантеровым, позвонила отцу…

— Знаешь, это было подло! Нет, я всё понимаю, что в благих целях и всё такое, но я не могу так… Я уезжаю, и мне всё равно, будешь ты меня содержать или нет. Нет, домой не поеду. Куда? Пока к подруге. У неё остановлюсь.

Андрей за этот час успел и в себя прийти, и душ холодный принять, выбив из головы остатки сна, и кота нагладить, благо Че решил его на всякий случай из виду вообще не упускать.

Когда открылась калитка и Милана вышла на улицу, то первое, что она увидела, был Андрей, уже прилично замёрзший за время ожидания.

— Мил, извини…

— Нет.

— Я не хотел тебя расстраивать. И вообще собирался закончить всё это. Хотел, чтобы тебе достались деньги — я же теперь могу зарабатывать. Как раз хотел тебе похвастаться…

— Ты давно узнал? — сухо спросила Милана, перебив его.

Он собирался соврать, что совсем недавно, но почему-то не смог.

— Почти сразу. Просто сообразил, что без охраны нас не оставили бы…

— Вот видишь, какой ты умный? А я — дурочка! Наивная и глупая дурочка, которая ни о чём таком даже не задумывалась, да и вообще, к двум два прибавить смогла только сегодня. Хотя нет, я хуже! И знаешь, почему?

— Почему? — неловко выговорил Андрей.

— Потому что я тебе поверила! Доверяла… Я даже Дашке сказала, что мы стали друзьями. Идиотка, правда?

Она вытерла лицо, понадёжнее подхватила Несси, переживавшую у неё за пазухой, и решительно направилась к коттеджу.

— Мил, и что теперь?

— Не твоё дело! — Милана собирала вещи, аккуратно паковала кухонные принадлежности, которые сама покупала, не позволив Андрею даже прикоснуться к свёрткам. Вообще ходила мимо него, будто он был пустым местом. — Оставь меня в покое и не смей подходить!

Она уехала в пять утра, нежно попрощавшись с Че, решительно захлопнув за собой дверь и мрачно покосившись на неприметную машину, последовавшую за ней.

— Даже неинтересно, кто из них поехал, Василий или Дмитрий! — сообщила она Несси. — Теперь мы с тобой вдвоём, и больше никого нам не надо!

Андрей обнаружил, что она уехала, в семь утра — видимо, снотворное всё-таки работало, поэтому он спал как медведь в берлоге и проспал даже её отъезд.

— Кирилл Харитонович, — Хака понурый голос Бошинова неожиданно развеселил. — Андрей уезжает… Пакуется. Мне за ним?

— Да. Погоди, он кота оставил?

— Нет, взял — переноска уже на переднем сидении стоит, — отчитался Вася.

— Ну-ну… — неопределённо протянул Хантеров, которого уже вызывал к себе старший Миронов, разбуженный среди ночи звонком отца Миланы.

— Переборщили? — уточнил Миронов.

— Нет. В самый раз! — исключительно довольно отчитался Хак. — Андрей Петрович переговорил с Виктором — режиссёром сериала, к которому пишет музыку. Тот вчера получил результаты работы Андрея, они ему очень понравились, даже можно сказать, что он в восторге, так что согласен выплатить аванс. Андрей собирается снять квартиру и продолжить работать.

— А мне так и не позвонил…

— Злится, — понимающе кивнул Хантеров. — Это пройдёт.

— А девочка?

— А девочка влёт построила моих парней, лихо отсмотрела съёмки, отчитала меня за вмешательство в её личную жизнь, короче, замечательная девочка! — тихо засмеялся Хак. — Петровский доложил, что она едет в Москву, а ночью переговорила с некой Дарьей, и та предложила Милане пока пожить у неё.

Он посмотрел в лицо шефу и улыбнулся:

— Андрей Петрович, кстати, до неё дозванивался, как только понял, что она уехала. Всё время названивал.

— Не взяла?

— Нет. Кремень-девочка. С такой в разведку можно.

— Хмм… чрезвычайно интересно, что же из этого всего выйдет!

— Не то слово! — согласился Хак. — Я полагаю, что можно снимать аппаратуру и увозить обстановку в коттеджах?

— Да, забирайте.

Глава 39. Демократично нанятая сторожиха

— Остался только один вопрос — что будем делать с этой предприимчивой особой — Валерией. Вреда здоровью Андрея Петровича она не нанесла, зато его кот здорово её покусал.

— А что вы предлагаете? — живо заинтересовался Миронов. Знал он это доброе-предоброе выражение лица своего начальника службы безопасности.

— У неё договор аренды на три месяца, она там пробыла всего несколько дней. Я так полагаю, что несправедливо лишать эту молодую, но уже такую предприимчивую дамочку свежего воздуха, полного одиночества и прочих красот жизни в том прекрасном коттедже. Как вы считаете?

— Уедет…

— Нет, если я ей намекну, что стоит ей нос высунуть не в ближайший магазин или на заправку, а куда-то подальше, как её координаты окажутся у тех, кто её так жаждет найти. Тем более что, как я понял, она уже проделывала этот фокус со снотворным, угостив им Иванковского…

Миронов хмыкнул:

— Даже так? У девушки это вошло в привычку?

— Так скажем, она крайне целеустремлённая и самоуверенная особа. Кстати, у меня есть ещё некоторые задумки по её дальнейшей судьбе… В конце концов, если её просто так отпустить, я буду чувствовать себя в ответе за следующих её «усыплённых».

— И какие же задумки? — весело поинтересовался Миронов.

— Хочу предложить ей работу. Мы же все три коттеджа сняли до конца года, а там никого нет — присмотр потребен. Пыль протереть, за порядком присмотреть, снежок почистить, а потом и травку подстричь, когда она будет, конечно, — Хантеров выглядел исключительно невинно.

— Кирилл Харитонович, я не уверен, что подобная девица будет…

— Ой, ну что вы, конечно, будет! Главное ведь сделать правильное предложение. Демократически оформленное, так сказать.

— Демократически? — иронично протянул Миронов.

— Конечно! Демократия вообще очень удобная штука! Когда мы говорим о тоталитарном способе убеждения, то подразумеваем, что на человека наводят что-то… гм… угрожающее и говорят: «Делай это!», и никакого выбора, никакой демократии, полное безобразие, конечно.

— А если демократически? — усмехнулся Миронов.

— Ну, это совсем-совсем другое дело! Тут ведь как — подойдёшь к человеку так по-доброму, с улыбкой и скажешь: «Делай это, а не то…». И сразу человек понимает — и выбор у него есть, и последствия очевидны. Лепота же!

Миронов уважительно покосился на Хантерова. Знал он его много лет, чрезвычайно ценил и признавал, что лучшего начальника службы безопасности и представить себе нельзя. Кроме всего прочего, они просто дружили. Даже вежливое взаимное «выканье» было исключительно на работе, вне работы они общались совершенно иначе.

— К тому же милая девушка вопила что-то совсем-совсем неразумное… — добавил Хак. — Я понимаю, в запале, обрабатывая… гм… царапины на мягких частях тела, после того как её догнал кот вашего сына, можно сказать лишнее, но надо же думать, что говоришь! Короче, дева замыслила отомстить, и мне кажется, лучше её подержать в виде менеджера по присмотру за загородной недвижимостью.

— Подержать сторожихой чисто демократически? — улыбнулся Миронов.

— Разумеется, исключительно демократически! — охотно согласился Хак, лучась любезной улыбкой — от такой разлетались бы в панике даже комары и оводы… — С начислением заработной платы. Ровно такой, чтобы деве хватало на еду и элементарный уход за собой. Мы же не хотим, чтобы менеджер по присмотру за загородной недвижимостью была неумытой.

Миронов про себя подумал, что по окончании года Лера будет такой умытой, что вообще сильно пожалеет о приближении к его сыну!

— К тому же, насколько я знаю отца Иванковского, Валерии у нас будет гораздо, несоизмеримо спокойнее! — добавил добрый и заботливый Хак.

— Что же… Тогда этот вопрос решён! — согласился Миронов — А что там с Андреем?

— Приехал в Москву, обнаружил, что не все жаждут сдавать квартиру типу с котом и синтезатором. Призадумался. Полагаю, через день можно его пригласить для разговора. Он как раз поймёт, что у приятеля перекантовываться неудобно, да и работать ему негде.

— Кстати, а почему он сразу в свою-то квартиру не поехал? — уточнил Миронов.

— Насколько я понял, он не знает, по какому пути вы собираетесь двигаться — да, на измене его не поймали, ну а вдруг вы решите, что разрыв договора проходит по пункту сорок восемь, подпункт четыре?

— Неужели он договор перечитывал? — весело изумился отец Андрея.

— Да, именно! И на этом пункте слегка подзавис, после чего решил попробовать сначала на съёме.

— Хорошо, просто отлично! Тогда послезавтра пригласите его ко мне!

— Будет сделано, — кивнул Хантеров и, открыв тяжеленную дверь, исчез за ней.

— Мог бы и не утруждаться двери открывать… — беззвучно пробормотал Миронов, у которого было стойкое ощущение, что Хак и сквозь них может проходить.

Андрей, расстроенный тем, что квартиру снять не получалось, осознал одну странную вещь — больше всего в этой ситуации он переживал за Че.

— Дурачок, не волнуйся! Никто тебя не бросит! Ну, что ты так расстроился? Да, нам пришлось оттуда уехать, так мы и так собирались, понимаешь? Я уже думал оттуда собираться… Это не был дом. Это было временное жильё.

Кот внимательно смотрел в лицо своему человеку, тоскливо прижмуривался и, складывая уши как птичьи крылышки, бодал протянутую руку, словно упрашивая, умоляя не оставлять его.

— Да я тебе клянусь! Нигде я тебя не брошу! Мы с тобой теперь вместе будем, ты и я! Да, жалко, что так с Милкой вышло… Она обиделась, оскорбилась… Нет, я в принципе даже понимаю, почему именно. Она-то думает, что я её спровоцировал на разговоры по душам, да ещё зная, что нас слушают. Только, честное слово, я-то об этом и не подумал тогда — Хак, конечно, редкая скотина, но никогда подлостями с записями не занимался! Хотя… Милка-то об этом не знала.

Кот слушал, а Андрей рассказывал, как он дозванивался и дозванивался, а потом, перестал:

— Я мальчишка, что ли? Ничего такого страшного с ней не случилось. Что, лучше бы истерила всё время, пока там была, думая, что её в камеры наблюдают? Вооот, кот! То-то и оно! Женщины — это такие странные создания!

— Можно подумать, котолюди не такие странные, как людокошки! Что ты, промяукать ей не мог потихоньку? — вздохнул Че, понурился, и тут же встрепенулся, заслышав звонок в дверь.

Обнаружив за дверью Хантерова, Андрей сильно пожалел, что вообще встал с дивана. Лучше бы с котом пообщался, право же…

— Не пригласишь войти? — Хак вошёл, даже если бы перед ним дверь захлопнули, но его развлекало выражение лица Андрея, который явно мечтал спустить его с лестницы, но понимал, что это бессмысленно и вообще чревато…

— Заходи, — Андрей всегда обращался к Хантерову на «вы», но теперь решил, что раз ему тыкают, то и он имеет право! — Зачем пожаловал?

— Отец твой попросил тебя к нему заехать, — нейтральным тоном ответил Хак.

— То есть послал тебя, чтобы ты меня привёз? — хмуро уточнил Андрей.

— Как-то так… Разве что более демократически, — Хак явно посмеивался над чем-то своим. — Так что, поедешь, или… не поедешь?

— А если не поеду, привезёшь всё равно? — бессильный гнев Андрея заставил Че подобраться поближе к Хаку и хищно прищурить глаза.

— Конечно, привезу. Поэтому не нервируй и не пугай кота. Он, кстати, у тебя замечательный! — Хак благожелательно посмотрел на выглядывающего из-за угла кота.

— Да уж я сам знаю… — Андрей, пожалуй, был благодарен Хаку за смену темы.

Он быстро переоделся, погладил Че, перенёс его в комнату, которую им выделил приятель, и, закрыв дверь, оглянулся на Хантерова:

— Давно хотел у тебя спросить, Макс как?

— Отлично, — Хантеров насмешливо рассматривал среднего Миронова, слегка удивившись из-за того, что тот вспомнил про своего давно выброшенного кота. — Сказал бы, что он передаёт тебе привет, но сильно подозреваю, что кот про тебя и не вспоминает.

— Ну и хорошо, — Андрей уверенно кивнул, — ему так значительно лучше! Да… и спасибо тебе за него! — он прошёл вперёд, не увидев, что Кирилл Харитонович чуть приподнял бровь и кивнул, возможно, даже с некоторым одобрением. Впрочем, крайне малозаметным.

— Что хочет отец? — спросил Андрей, пока машина Хака пробиралась по пробкам.

— Поговорить о твоих дальнейших планах.

— Разве? А может, ещё какую-то жену мне навязать? Спасибо, мне и этой вполне хватило! Посадили на шею девчонку-малолетку, да ещё такую… обидчивую! — Андрей мог ожидать чего угодно, но только не смеха Хака!

— Да уж… Это ты дал пробегом по бездорожью, — загадочно откликнулся вредный тип. — К тебе девочка со всей душой, а ты? Про камеры смолчал, потом извиниться не смог…

— Да пытался я извиниться, только ей, по-моему, без разницы! — зашипел Андрей, разозлённый словами Хантерова. — Избалованная девчонка!

— Да что ты! А вот мои парни в полном восторге от Милки, так ты её, кажется, называл? — Хантеров развлекался от души, наблюдая, как Андрей взвился от непонятной силы негодования.

— Да совести у твоих топтунов нет никакой! Жрали в три горла и врали ей в лицо! Маляры и штукатуры!

— Зато от них пользы значительно больше, чем от вашего высочества, — фыркнул Хак.

— Да где та польза? Лера меня травануть могла чем угодно! Где твои спецы были?

— На месте они были. И среагировали правильно, и момент, когда тебе в чашку сахар со снотворным кинули, отследили, и предупредить пытались. А уж когда не получилось, потому как кто-то намёков не разумеет, кинулись лично спасать! Кто же виноват, что ты мало того что всяких гиенообразных дев в дом пускаешь, так ещё и чай при них откушать не гнушаешься! Чаи с кофеями гонять лучше при своих, однако!

— Хак! Ты… ты…

— Что я? Ты про себя лучше подумай! Знал же, что ей доверять не стоит! Вот представь, что бы было, если б ты был в коттедже с Лерой, но без моих парней и камер? Только прикинь, какое дивное зрелище узрела бы Милана, открыв дверь?

Андрей и хотел возразить, да не смог — перед глазами замелькали картины одна другой мерзее… В том, что Лера не стала бы стесняться, у него никаких сомнений не было.

— Милка бы ЭТОГО точно никогда не простила! — прошипел он сквозь зубы.

— Именно! — одобрил Хантеров, — Кстати, ты с ней как? Общаться дальше планируешь? А то она нас всех просто-таки впечатлила! Дивная девчушка! Давно таких не встречал!

— Это ты сейчас к чему? — Миронов-средний подозрительно осмотрел бесстрастного Хантерова. — Тебе-то что? Ты для неё, прости, слегка староват!

— Спорное утверждение, — хмыкнул Хак, наслаждаясь вполне ожидаемой, но от этого ничуть не менее приятной реакцией чудака, сидящего рядом и кипящего от возмущения, как забытый на плите чайник со свистком. — Но в данный момент я не про себя — у тебя два брата есть, ты помнишь?

— Забудешь такое! — мрачно согласился Андрей, а когда до него через мгновение дошёл смысл сказанной Хаком фразы, отчётливо заскрежетал зубами. — Да ты… да вы с отцом…

— Ага, мы все вместе решили, что раз уж тебе она не глянулась, а девчушка-то просто уникальная, то грех такое упускать! Вот думаем, с кем первым её познакомить?

— А её папаша вас не прибьёт? — осведомился Андрей, с трудом сдерживая кипящую ярость.

— Брылёв-то? Нет, конечно! Он как раз рад с Мироновыми породниться… Раз с тобой не вышло… с тобой же не вышло, да? Так он согласен из оставшихся братьев повыбирать. Ему внуков охота, да от приличного зятя. Да непременно, чтоб дочку любили-понимали-на руках носили…

— А вы всей своей дружной компанией ничего не забыли? — сквозь зубы прошипел Андрей.

— Погоди, дай подумать… — Хантеров прищурился, — Нет, по-моему, ничего, а что?

— А то, что она МОЯ ЖЕНА!

— Дрюнчик, это ж был брак фиктивный, расторгнуть его раз плюнуть! — откровенно рассмеялся Хантеров, который давно так не развлекался. — Тем более что девочку ты обидел, и сильно… Её родители говорят, что сами не знали о том, что она бородатых мужчин боится — она ни разу никому не говорила о том, что ещё помнит того придyркa-соседа. А они-то никак понять не могли, почему она не смогла заниматься с одним из репетиторов — он как раз с бородой был. Так что сам понимаешь, девчушка тебе доверила самое-самое, что даже папа-мама не знали. А почему доверила? Да потому что тебя вытягивала, хотела помочь. А ты?

Андрей за время хантеровского монолога медленно, но верно переходил от неудачных попыток выйти из заблокированной дверцы машины прямо на трассу, чтобы от ярости не прибить гада-Хака, до ощущения, что где-то, кажется, возможно, он был всё-таки сильно не прав…

— Ну ладно, — сердито сказал он, когда они доехали до головного отцовского офиса. — Ладно! Я ошибся! Надо было ей сказать, и пусть бы она гоняла твоих парней скалкой вокруг посёлка — всё развлеклась бы… Но! Но я категорически против того, чтобы вы ей кого-то из братьев подсовывали!

— Да чего ты так кипятишься-то? Не понимаю… Она девочка умная, сама разберётся, кто чего стоит. Правда, сейчас расстраивается сильно, плачет, ну, девичьи слёзы — дело такое… Это пройдёт!

Андрей, едва не столкнувшись с парой подозрительно знакомых типов, радостно с ним поздоровавшихся, проводил их взглядом и уточнил:

— А… Эти бракоделы ещё живы-здоровы? Я уж думал, чучелом или тушкой пребывают…

— Да что им станется? Им просто с объектом не повезло, но теперь они Милану едут охранять, так что повеселее им будет!

— Чегоооо? От чего охранять? Да кто их пустит-то на территорию Брылёвых?

— А Милана не к родителям вернулась, а поживёт у подруги, вот как ты жену допёк! А подруга у неё — Дарья Иволгина, модельер, а живёт она за городом. Брылёв переживает…

— А почему он своих не послал?

— Милана сильно сердится, а когда она сердится, её… гм… побаиваются. А наши — уже тренированные! — сообщил неожиданно словоохотливый Хантеров. — Ладно, иди к отцу, я сейчас за тобой приду!

Глава 40. Подоплёка решения проблем

Миронов-старший смотрел на сына вопросительно, он только что просветил Андрея о том, что не надо ему ничего снимать, и наблюдал за реакцией.

— Ты Милане не изменил, ничего такого не нарушил, договор аннулирован, твоя квартира при тебе, так что живи себе на здоровье!

— Спасибо, — кивнул Андрей, отлично сознававший, что вообще-то за те финты, которые он творил, будучи директором рекламного агентства, отец мог сразу квартиру забрать.

Зато сейчас он сразу почувствовал себя спокойнее…

— Хотел узнать о твоих дальнейших планах… — поинтересовался Пётр Иванович Миронов у среднего и самого проблемного своего сына, который в последнее время стал как-то слегка обнадёживать…

Обнадёживался Миронов с опаской — очень уж не верилось в то, что Андрей сможет выбраться из провала, куда сам себя старательно загонял последние годы.

Бросив взгляд на профессионально-бесстрастного Хантерова, Пётр Иванович незаметно усмехнулся, вспомнив его доводы.

— Если мы сейчас не решим эту проблему, дальше она будет несоизмеримо больше!

Хантеров терпеть не мог неразрешимые ситуации, а Андрей вполне мог стать именно такой.

Нет, ну в самом-то деле — сын шефа. Прибить не получится, послать на… гм… очистные сооружения не разрешат, в дальнее лесничество, дабы не отсвечивал, не выслать. И куда его? Куда девать человека, если и приложить его некуда, и обесточить не выйдет, а он при самом вероятном раскладе явно вредить будет?

Как только Хантеров учуял каким-то непонятным своим чутьём, что у Андрея начало всерьёз получаться с музыкой, он принялся обдумывать дальнейшие возможности развития событий, и как ни крути, всё равно ничего хорошего не выкручивалось.

— Или сопьётся, или ещё в какую гадость вляпается — атмосфера и окружение очень уж располагают. Богема, чтоб её! Баб вокруг сразу завьётся море — а как же! Композитор, да ещё и талантливый — это вам не хухры-мухры! Мало того, что зарабатывать он будет вполне прилично, а вот жадным никогда не был, то есть как объект охоты — самое то, так ещё и известности от него будут добиваться. А что? Как ступенька для доступа к режиссёрам фильмов или к продюсерам супер-пупер звездусек наш Дрюнечка очень даже сгодится! А кому потом его из всей этой гадости вылавливать? Правильно! Мне! А оно мне надо?

Нет, не надо это было многозанятому и предусмотрительному Кириллу Харитоновичу, который славился тем, что умел решать проблему сразу, как только она поднимала голову, не дожидаясь вызревания оной в какой-нибудь глобальный трагично-морально-финансовый нарыв.

Для подстраховки от грядущих проблем требовалось сильное и испытанное средство!

— Или гильотина, или женитьба! — вздохнул Хантеров. — Причём жениться ему надо на девушке неординарной, с сильным характером, да ещё чтобы он влюблён был!

Перечень был столь фантастичен, что впору было бы призадуматься о первом пункте списка решения вопроса. Но… Андрей-то сын шефа — низзззя. Да и вообще, как недавно сказала одна знакомая Кирилла Харитоновича: «Кирилл Харитонович, это же не наш метод! Где ваше врождённое коварство и таланты великого инк… в смысле интригана?»

Эта фраза знаменитого адвоката Матильды Романовны Звонниковой подействовала на Хантерова вдохновляющее, как дружеское похлопывание по плечу.

— Ладно, в принципе, бывают вводные данные и похуже, но, однако, реже! И что мы имеем? Имеем талантливого и крайне ненадёжного оболтуса… ну, хорошо, хорошо, ОЧЕНЬ талантливого оболтуса, который имеет все шансы вляпаться в очередные проблемы, по самое горло вляпать в них отца и, разумеется, меня, куда ж я денусь? Раз его нельзя никуда… гм… деть, надо его обезопасить от притязаний всяких хищных мимокрокодилов женского пола и женить. А что особенно интересно, так это то, что он уже женат! И на очень подходящей девице. Одно нехорошо — ни он её не любит, ни она его… Правда, они начинают дружить и вполне себе неплохо это делают.

Хантеров отлично знал, какой побуждающей силой является душевная привязанность. Бывает, что только из-за этого и выживают безнадёжно погибающие люди, бывает, что, лишившись этого, самые сильные могут сдаваться, опуская руки, просто потому что сильны они были не сами по себе, а вместе с кем-то, накрепко прикрывающим спину.

Нет, в самом Хаке романтики не набралось бы и на пломбу в коренной зуб — его исключительно практичный ум и некий цинизм были тому надёжной гарантией, но факты отрицать было глупо. Не говоря уже о том, что он самолично неоднократно наблюдал за подобными явлениями.

Сам по себе Хак и пальцем бы не пошевелил, чтобы кого-то с кем-то познакомить или подтолкнуть к развитию неких чувств, но для пользы дела, да ещё такого скользко-начальственного, и не то мог…

— Тем более что Виктор Иванович Брылёв в нашем оболтусе заинтересован! — этот довод тоже был принят во внимание, обработан и приспособлен к делу.

— Тоже понятно — Милана за довольно короткий срок, насмотревшись на нашего чудика, сама таковой быть решительно расхотела, опять польза!

Короче говоря, Андрею было решено дать ещё один шанс, сопровождающийся целенаправленным пинком.

Именно этот пинок и привёл в движение целый ряд событий, первое из которых происходило в кабинете Петра Ивановича.

— Так какие у тебя планы? — Миронов повторил вопрос, адресованный сыну.

— Работать, — пожал плечами Андрей, — раз уж я хоть это могу хорошо!

— Отлично! — обрадовался отец. — И да… Я дам команду нашим адвокатам, чтобы они подали заявление о вашем с Миланой разводе.

— С чего бы это? — средний сын хмуро воззрился на родителя. — Меня в утиль, а Кольку или Женька́ Милане подсунете?

— Андрей, но ведь вы расстались. Да и не были вы мужем и женой в настоящем смысле этого слова. Тем более что, насколько я понял, ты её не любишь.

— Не надо за меня всё решать, ладно? Я должен сначала с ней поговорить… — решил Андрей.

— Да пожалуйста, кто же тебе мешает? — пожал плечами Миронов-старший, покосившись на Хантерова.

Тот понял правильно и продолжил:

— Она сейчас в Подмосковье у подруги. Именно поэтому её отец и попросил нас присмотреть за девочкой — у него здесь своих представителей нет.

— Так я и поверил, — хмыкнул Андрей, сильно подозревающий, что Хак это затеял, чтобы не подпустить к Милане никого, кто мог бы её заинтересовать больше, чем Николай и Евгений Мироновы. — Хочу, чтобы вы оба знали — Милана слишком хороша и для Кольки, и для Женьки! Для меня тоже, кстати, но меня она уже знает!

— И напрочь разочаровалась в тебе! — безмятежно напомнил Хак в качестве дружеского пинка.

Глава 41. Композитор или где

Андрей вылетел из отцовского кабинета в ярости, не ведая, что за его спиной ухмыляются два заговорщика.

Вещи он собрал быстро — особо и не раскладывался во временном пристанище, забрал кота и уехал в свою квартиру, которая по счастью и осталась его…

— Ну вот, Че, тут мы и будем жить! — Андрей смотрел, как Чегевара осторожно обследует комнаты, почему-то каждый раз выходя из совершенно неожиданных мест и одобрительно пофыркивая. — А теперь мне бы надо подумать, как уговорить Милку, чтобы она меня хоть выслушала.

Тяжёлые зимние сумерки наползали вроде бы и не спеша, но как-то так неумолимо, что вскоре квартира была полностью ими залита. Андрея хватило только на то, чтобы покормить кота, поставить его лоток, лежанку, а потом силы внезапно закончились, и он всё смотрел и смотрел в тёмное окно, в уже непривычное тёмно-серо-желтоватое московское ночное небо, вспоминая чёрный бархат неба над их с Милкой коттеджем.

— Девчонка… смешная, упёртая, невыносимая, с кучей дичайшей ерунды в голове, добрая, до смешного отзывчивая, вредная, как ни странно, умная, кто ты мне? Жена? Нет, конечно… Но вот невесткой я тебя точно представить не могу! Колька — напыщенный баран, Женька — фанатик, которому есть дело только до своих кормов… А до неё кому есть дело? Ну ладно, найдут ей кого-то из нашего круга, мне-то что?

И тут так ясно вспомнились ему некоторые «яркие» представители их круга, что он только зубы стиснул, представив рядом с каждым из этих представителей «золотой молодёжи» свою Милку.

— Да провалитесь вы все пропадом! Я, по крайней мере, изменять ей не буду, и руку никогда не подниму, и над её готовкой смеяться не стану, а ведь и такие есть… Для них повар — это человек низшего сорта. А её щень?

Ясно припомнился один известный в их кругах тип, который любил развлекаться пальбой из пневматики по движущимся целям.

— А он холостой, да и родители его отмазывают на совесть — Брылёв о нём может ничего и не знать! — Андрей и сам не понял, как куда-то делась опустошающая усталость, и его на ноги словно неведомой силой подняло да понесло кружить по комнатам, будто где-то там в темноте можно было найти такой нужный ему ответ — Так… Мне всё равно извиниться перед Милкой надо, да и поговорить не мешает! В конце-то концов, если мы откажемся разводиться, то она будет защищена от этих матримониальных планов наших папаш… Ну, по крайней мере, пока сама не встретит того, кого полюбит!

Андрей решительно кивнул головой, одобряя разумность своего плана. Дело было за малым — объяснить это Милке, да так, чтобы она не встретила его скалкой или чем потяжелее.

Тяжёлые раздумья заставили взъерошить волосы в надежде, что такой почти прямой массаж головного мозга поможет придумать какую-нибудь гениальную идею, но помогло отнюдь не это, а кот…

Чегевара, уже обследовавший весь дом, добрался до странной чёрной блескучей штуки, которая занимала много места, причём на ней не было никакого коврика, подушки или лежанки…

Кот призадумался над тем, зачем эта штуковина вообще, раз на ней даже не полежать, дошёл до широкой её части и обнаружил ряд таких же чёрно-белых пластинок, как и на хозяйской вопилке.

— О! Это я знаю — это для котокомпенсации! Людь мой так петь как я не умеет, вот и понадобилась ему этакая замена! — обрадовался Че решению сложной задачки и от души прошёлся по клавишам рояля.

Кого-то другого раздавшаяся какофония скорее всего смутила бы, но Андрей обрадовался.

— А! Знаю! Композитор я или где?

Он быстро сел за рояль.

— Че, погоди-ка… Говорить она со мной, скорее всего, не захочет, а вот послушать запись не откажется — любопытство не позволит! А она у нас любопытная! Я это точно знаю! Ну… поехали…

Пальцы на секунду задержались над клавиатурой, иии…

— Хммм, а я не хуже брякал! — оценил результат меломан-Че. — А что ему, бедняге, ещё делать? Вот я — я могу понравившейся кошке спеть, а ему — только так…

* * *

Милана злилась почти на весь белый свет! Хорошо ещё, что было куда приехать — Дашка, которой она позвонила ночью, не то что не обиделась за поздний звонок, но тут же предложила Милане пожить у неё в доме.

— Мил, приезжай ко мне, а? Как раз нам хорошо будет! Я над коллекцией работаю, ты будешь ролики свои снимать — у меня кухня громадная. Чего? Чем ты там мне помешаешь? Я на кухню захожу пожевать чего-нибудь из холодильника, или когда нанимаю кого-то на готовку. Я ж сама совсем не умею — только яйца сварить да куриную грудку. Но она, Мил, такая гадость… Так что я всё больше заказываю готовое.

— Несчастная! Как ты выживаешь-то? — решительно утёрла слёзы Милана, выезжая на трассу по направлению к Москве. — А Несси тебя не смутит?

— Меня после последнего показа вообще уже ничего не смутит! Вместе со мной показывали коллекцию мужской европейской моды… Мил, это такое… такое… короче, даже если ты крокодила в шубе привезёшь, я и не дрогну!

— Смотри! Я тебя предупредила… — сквозь слёзы рассмеялась Милана. — Хотя Несси у меня — лапочка, да и Че тоже. Он вообще герой. Ой… Че же этого… который муж.

— Муж-муж… объелся груш! — содержательно заключила Дашка, — Короче, я тебя жду, и не плачь, всё как-то устаканится!

Милана приехала жутко уставшая, сил хватило только чтобы вытащить самые нужные сумки, покормить Несси и упасть на кровать в одной из гостевых комнат, зато потом она развернулась, стараясь не думать о недавней своей жизни, а главное… Главное не сметь вспоминать об этом предателе, который так спровоцировал её на откровения, не предупредив о камерах!

— Не смей, не вспоминай, нет его в твоей жизни и не было никогда! Ууууу, прррредатель! — она специально злила себя, чтобы не плакать, вкалывала, чтобы не было времени думать и особенно не вызывать в памяти его фразу о том, что он и так собирался уехать, — это было как-то совсем обидно.

— Мииииил, ну, что это такое? Что ж так пахнет-то, а? — cтрадала вокруг Дашка. — Ууууй, а чего это оно такое?

Она с восторгом смотрела в духовку, где на противне происходило нечто, напоминающее геологический процесс образования ландшафта — поднимались горы, хребты и пики, образовывались долины и ущелья.

— Это йоркширский пудинг с моими фирменными приправами, — объяснила Милана. — Он сам по себе готовится очень быстро, простой совсем, но по вкусу не яркий, так я его немного усовершенствовала.

Милана специально бодрилась, весело и громко смеялась, изо всех сил впрягаясь в съёмки, в ведение канала, в новые эксперименты с блюдами.

Дашка переехала со своим блокнотом в кухню и заворожённо наблюдала за подругой, наглаживая Несси.

— Слушай, а ты мне идею подала… Вот цветосочетание на домашнем хлебе — это же так уютно и приятно. А кофейные пирожные, которые ты вчера готовила — я такой домашний костюм сделаю! Кофе, молоко и вишня… Не костюм, а сказка будет! Слушай, оставайся у меня на подольше, а?

Милана радовалась тому, что не мешает, а помогает, хотя бы так, ассоциативно. Принялась раскладывать вещи и наткнулась на…

— Ой, моя книга! — она с привычной гордостью погладила обложку и уже собралась отнести показать своё творение Даше, а потом, как под локоть кто-то толкнул, открыла наугад и вчиталась. — Ээээ, это что, я писала?

Ощущения от текста были какие-то крайне странные. Да, она помнила, как вышагивала по комнате, надиктовывая всё вот это вот на диктофон, как отправляла «писателке» или «писине» — девушке, которую наняла для трансформации диктофонных записей в печатный текст, но…

— Чем я думала-то, когда такое говорила, а? — вопрос поднялся со всей своей неотвратимостью и застыл в воображении Миланы как некая укоряющая загогулина. — А ведь это издано тиражом в пять тысяч экземпляров, — исполнительно напомнила её память.

Несси, скучающая по привычной компании, теперь неотрывно следовала за хозяйкой. Именно она и со слезами Миланы боролась, и веселила как могла. Вот и сейчас она запрыгала перед растерянной и чем-то потрясённой хозяйкой, старательно заскребла по её ногам лапами, запищала.

— Да-да, моя хорошая, это ничего… Это я просто обнаружила, что была такой дурой… аж самой нехорошо стало! Бедные мои родители! И… и вообще, странно, что он меня терпел! — первый раз Милана позволила себе открыто подумать об Андрее. — Гад ползучий! — тут же поправилась она. — Надо было ему эту ерунду круглосуточно читать! Уууу, попадись он мне только!

Брякнувшее именно в этот момент сообщение как раз от «гада ползучего» вызвало желание немедленно стереть его вместе с контактом, но… но она действительно было любопытна, так что сообщение открыла, ну и включила, разумеется, как не включить?

Глава 42. Исключительная своевольность воображения

Летели бесконечные снежные хлопья, словно в мире больше ничего нет и никогда не было. Только эта белизна за окном, только звёзды, где-то там, над снегом, только музыка, лёгкая, немного грустная, кружащаяся вокруг. И опять была свеча на окне, немного виноватая улыбка невыносимого типа, каким-то невероятным образом ставшая практически зримой, словно он Чеширский кот…

Милана поймала себя на том, что невольно улыбается в ответ, но тут же отключила запись, словно вынырнула из снежно-тёплого омута прошедшего Рождества и последовавших за ним событий.

— Парррразит! — с выражением сообщила она скромно затухающему смартфону. — Натуральный паразит! И ведь музыка не та, что была, — другая. И вот гад! Ни одного, ни единого слова!

Она с наслаждением вцепилась бы в любое присланное послание, как терьер разметала бы его по буквам на мелкие составляющие и демонстративно промолчала бы в ответ!

— А сейчас что? Даже промолчать и то не оскорбительно! Уффф, невыносимый тип! А всё родители! Если бы не они, я бы никогда в жизни с ним и не встретилась и жила бы себе нормально и спокойно!

Отбросив в сторону смартфон, она снова зацепилась взглядом за книгу и резко выдохнула. Почему-то включилось бурное воображение и, торопливо дрожа от нетерпения, коротенькими тонкими лапочками, нарисовало для хозяйки дивной красоты картину: вот она, уже совсем взрослая, а вот её дочка… Как две капли похожая на кого-то до боли родного.

— Эээээ, на меня? — догадалась Милана, недовольно нахмурив брови в адрес воображения.

Дальше эта самая дочка открывает рот, ииии…

— Ой, нет, только не это! — Милана первый раз поставила себя на место своих родителей и зажмурилась — очень уж сильное впечатление произвёл на неё внезапный взгляд со стороны. — Не-не-не… не хочу я такое! Только это всё равно не повод селить меня с каким-то… гадом, да ещё и охрану везде расставлять.

— А того… придётся… — застенчиво прошептало воображение, ловко уворачиваясь от ментального Миланиного пинка. — И это ещё не всё!

— Издеваешься? — прошипела Милана в адрес воображения, сильно подозревая, что это оно из-за музыки так расхрабрилось — раньше-то подобного себе не позволяло!

И стоило ей только отвлечься, как вредное свойство психики тут же принялось за своё.

— Да ты совсем издеваешься? — Милана совершенно отчётливо представила рядом с дочерью нечто мужеского пола, хотя это и не точно… — Это вообще чего такое рядом с моим ребёнком нарисовалось?

— Мамочка, а это мой муж! Он полностью меня поддерживает и даже хочет написать со мной книгу! — радостно прочирикало воображение устами вредной Миланиной кровиночки.

— А? Э? Неееее… — простонала Милана, осознав, что вот это блёклое, хлипкое, с фанатично горящими глазами и с общим видом давно сидящего на диете вампира, страсть как похоже на её личного сокурсника — Ника, которого как-то видели родители, а потом переглядывались с таким паническим ужасом…

Вообще-то определённые поводы для паники у них были — Ник был единственным представителем мужского пола, с кем Милана поддерживала приятельские отношения.

— Н-даааа, а ведь так и правда, испугаться можно! — осознала Милана, потряся головой и спугнув противную картинку.

Ну а что ты хочешь? Конечно, можно! Да-да, все всё знают о свободе выбора, о том, что никто не имеет права вмешиваться, о том, что все свои ошибки человеку надо сделать самому! И все грабли пересчитать, и нос рaсквaсить тоже…

И ни-ни его как-то оттащить от пропасти, а ну как он взлетел бы он, несмотря на тысячи рухнувших и разбившихся внизу?

Эй ты, предок замшелый, отвали в сторону и руки не тяни! Дитятко взлетит непременно! Надо только верить в него изо всех сил! Куда взлетит? Вниз, конечно, реальность-то никто не отменял! Рухнет, разобьёт вдребезги всякие свои убеждения, нежно лелеемые фантазии, растеряет романтические розовые лёгкие пёрышки, измажется по самое не хочу в крови и грязи и будет долго-долго себя выцарапывать из всего вот этого. Иногда много лет выцарапывать! А что? За всё надо платить. Даже за полёты вниз. И всё это только для того, чтобы в результате осознать «ой, а мама-то говорила»…

Говорила, конечно, иногда даже кричала и плакала, силясь дозваться, да кто б её слушал-то? У нас же крылья, полёт и самый-лучший-любимый.

И ничего, что он с одного бока малость примятый из-за длительного воссоединения с диваном и словно молью покоцанный из-за неизменного отсутствия работы…

Или вовсе даже наоборот, видящий только и исключительно свою работу и на прекрасную деву плюющий со своей высокой колокольни.

А может и с бутылкой задружившийся крепко и на всю осознанную жизнь.

А может, манит взлететь даже и не любимый, а светлые, аж глаза слепит, убеждения, которые заменяют романтические крылья на счёт раз и точно так же неотвратимо несут вниз…

Просто потому, что никак они не связаны с реальностью и никому не нужной старинной вещью из пыльного шкафа. Вещью под названием «здравый смысл».

Конечно, возможны вариации — например, когда у дочери этот самый здравый смысл имеется в избытке, а у матушки его нетути… И такое бывает. Но тогда дочь и сама прекрасно понимает, что происходит, как и почему.

Впрочем, с сыновьями дело обстоит не лучше — регулярно приволакиваются в дом вообще и на мамину кухню в частности самые легкомысленные, а то и хищные представительницы прекрасного пола, словно специально выцарапанные заботливым дитятком из страшных родительских кошмаров и перенесённые в реальность — нате, предки, наслаждайтесь моим выбором! И сы́ночкин здравый смысл тихонько поскуливает в углу, предвкушая, как это самый чудик будет разводиться, с кровью выдираясь из опрометчивых отношений.

Миланин здравый смысл, забитый в дальний угол её экстремальным обучением, воспрял и дружески покивал воображению, мол, спасибо, брат! Глядишь, и сообразит чего-то наша носительница.

А носительница, избавившись от ярких и таких пугающе-узнаваемых картинок, покосилась на книгу, как назло, снова попавшуюся ей под руки, и тяжело вздохнула.

Как-то выходило, что родители-то, конечно, неправы. Не должны они были вмешиваться, загонять её в такое… с одной стороны, а с другой…

— Я не очень-то их слышала, если честно. Вот сейчас понимаю, что это было… гм… чересчур! — она листала книгу и морщилась. — И это, и тут, и вот это ерунда. И мужчины не все такие. Вот, к примеру, Андрей! Он же и пальцем меня не тронул, и даже не собирался, хотя поначалу злился изо всех сил! Да и вообще, не факт, что они «иной биологический вид, слаборазвитый и агрессивный». Вот папа же у меня точно не такой! Да и этот… гад. И ребята… Вот паразиты! А я-то их пирогами кормила! А с другой стороны, коттедж этот у леса и рядом никого! Страшненько вообще-то было бы!

Жуткая обида на родителей потихоньку бледнела и хирела, нет, пыталась, конечно, распалиться, раздуться на эмоциях, разодрать память и вытащить оттуда что-нибудь этакое… воспламеняющееся, но Милана, уже подкованная воображением и своей будущей дочуркой, поддавалась этому откровенно плохо.

— Они ведь помочь хотели. Показать, что не все мужчины такие жуткие, как я думала. Причём выбрали по-честному — вовсе не идеал! Наверное, мне и нужно было оторваться от этой тусовки, — Милана покосилась на книгу и стыдливо прикрыла её полой халатика, лежащего на кровати. — Нет, паразита я всё равно не простила, а вот родителям позвоню!

Она вдруг обнаружила, что ужасно соскучилась. Вот просто жуть как! И даже сообщение отца о том, что они наняли ей охрану, не вызвало ожидаемого извержения эмоционального Везувия с полной гибелью всего живого вокруг…

— Пап, ты опять? — как-то устало-укоризненно вздохнула Милана. — Ну зачем ты это делаешь?

— Затем, что люблю. Затем, что хочу защитить. Да, ты сама, конечно, всё умеешь и знаешь, но вот такой я старый дурак. Потерпи уж, ладно? — немного виновато произнёс Брылёв, тоже кое-что осознавший за это время.

Ещё бы — на видео, которые исправно пересылали им люди Хантерова, перед ним была такая родная, такая любимая и самая-самая лучшая дочь на свете — его Милана!

— Ладно… — вздохнула дочь, — Потерплю уж… Но только потому, что соскучилась!

— Вот и хорошо! Ты уж их сильно-то не того… не прибей… — заторопился отец.

— Кого это их? — с ходу заподозрила неладное Милана. — Пап, это чего? Опять те самые?

Смартфон из руки мужа ловко перехватила мама. — Милуш, они хорошие ребята. Мы с отцом им такой допрос устроили перед тем, как согласиться с их кандидатурами, а потом… по-моему, их так наказали!

Милана соображала быстро и едва-едва удержалась от смеха, осознав, чем именно наказаны бедные маляроштукатуры.

— Так им и надо! — припечатала она. — Но! Учтите, этого паразита я всё равно не прощу!

— И не надо. Давай мы вас быстренько разведём, — снова подключился к разговору отец, заторопившись высказать нужное, пока у дочери хорошее настроение — Тем более что у него два брата имеются, а ты так впечатлила их отца, что он просил у тебя уточнить, можно ли вас друг другу представить.

Милана и разозлилась, и развеселилась, представив себе важного Миронова-старшего, воодушевлённого тем, как она высказывала наболевшее начальнику его службы безопасности. Судя по сильно ошарашенному виду его подчинённых маляров и штукатуров, это было событие из ряда вон выходящее.

Правда, и ярость, и излишняя весёлость поугасли, стоило только посмотреть за окно — там началась такая метель, что невольно послышалась музыка… Музыка, которую её фиктивный негодяй-муж написал специально для неё.

— Милуш, ты всё молчишь и молчишь, а мы тут переживаем! — голос мамы напомнил о теме разговора.

— Я не молчу… Я думаю, — хрипловато отозвалось дитятко ненаглядное. — И вот что придумала… Я пока не буду разводиться. Нет, не потому что он мне нужен, а потому, что остальные точно НЕ нужны! Да и Андрея я ещё не добила! В конце-то концов, на Васю и Диму я злюсь гораздо меньше, чем на него…

— Я мстю, и мстя моя ужасна? — вопросительным тоном уточнила Миланина матушка, иррационально испытывая сочувствие к зятю.

— Именно!

— Может, он не так уж и плох? Милуш, он же привык к своему Хантерову, точно знал, что тот тактичен, ничего лишнего снимать не позволит, вот и не хотел тебя расстраивать… — осторожно заметила мама.

— Неплох? Да он меня из себя выводит! Ладно, охрана, ладно, не сообразил, что для меня то, что он меня не предупредил, будет ужасно. Это я как-то с трудом ещё могу понять — что взять-то с этого дурня? Но он же мне сказал, что сам собирался уезжать, когда понял, что зарабатывать может! И посоветоваться со мной и не подумал! Ещё про деньги что-то бормотал, мол, что они мне достанутся! Паразит! Да при чём тут деньги! А сейчас? — нелогично возмущалась Милана. Да какая уж тут логика, когда всё так неправильно?

— А что сейчас? — переглянулись родители, которые уже представили Андрея, обивающего пороги дома, где пряталась их ненаглядная дочка.

— Прислал мне…

— Письмо? Сообщение? — заторопилась Лариса Максимовна, и Брылёв с улыбкой покосился на жену — её любопытство всегда его развлекало.

— Да нет же! Я бы просто не стала это читать! Сразу бы удалила! А этот хитрый лис мне музыку прислал! Написал и прислал. И ведь даже не поругаться из-за этого!

Хохот родителей Милану и рассердил, и рассмешил.

— Ну, что? Что вы развлекаетесь?

— Музыка-то хорошая? — отсмеявшись уточнил Брылёв.

— Да… он талантливый, — неохотно признала Милана.

Она весь вечер нет-нет, да слушала ту запись. Дашке показывать не стала — это было какое-то очень личное. Личное, но непонятное.

— Вот что он хотел сказать, а? Прощения попросить или… попрощаться? Да с него станется вообще-то. И то правда, кто мы друг другу?

Как ни крути, получалось, что никто, а так приятно было ощущать, что у тебя есть близкий человек. Друг же всегда близкий? Верно?

Милана долго стояла у окна, наблюдая за метелью, гладила невесомую пушистую Несси, умиротворённо сопящую у неё за пазухой, и вспоминала, вспоминала, вновь и вновь включая музыку.

Андрей проработал весь день, ощущая себя так, словно ему кто-то крылья приделал — он едва-едва успевал записывать мелодии, которые приходили на ум, сплетались из пустоты в музыку. Настоящую, новую и реально живую!

Уже почти ночью он обнаружил, что голодный до жути, спешно заказал себе доставку еды, поморщился, получив её. Нет, было вполне съедобно, но всё познаётся в сравнении.

Че сунул нос в раскрытые упаковки и звучно чихнул, каким-то непостижимым образом выразив весь спектр эмоций — от презрения до брезгливости.

— Да, дружище, Милка нас приучила совсем к другому. Понимаю тебя. Ну ладно… Не кормом единым! — хмыкнул Андрей, подумал и отправил Милане следующую запись. Опять только музыку, ни единого слова. — Итак… продолжаем разговор! Она или ответит, или специально меня найдёт, чтобы прибить! Так и поговорим.

Глава 43. Достойный ответ

— Уууу, ну что ж за человек! — Милана искрила праведным гневом и резала лук так, что он даже не посмел приставать к атмосфере своим запахом, спрятавшись в миске, словно в окопе.

— Нет же никаких сил! — в воду полетел нарезанный картофель, а Милана хищно прищурилась и постучала ножом по доске.

Даша, наблюдающая за всеми этими боевыми действиями, только тихонько улыбалась.

— Чего ты злишься? Присылает тебе муж музыку — это же прекрасно! Причём, как я понимаю, сам её пишет, да?

— Правильно понимаешь, — вздохнула Милана. — Каждый вечер у меня новая запись. Раздражает страшно!

— Что, плохая?

— Великолепная! — исключительно мрачно отозвалась Милана.

— Так в чём же дело?

— Андрей же только музыку высылает! Ни единого слова. Понимаешь, провоцирует, гад! Хочет, чтобы я ему ответила. Причём так хитро-прехитро действует — типа, он мне ничего так и не сказал, а я ему пишу!

— Так не пиши… — Дарья насмешливо фыркнула.

Милана и сама так думала, но… но как удержаться-то, если каждый вечер прилетает новое чудо, которое хочется слушать всю ночь, кружиться под него на ковре из прозрачного лунного света, выткавшегося через окно? А потом… потом, ей же хочется как-то тоже выразить своё отношение, да и он может решить, что ей не нравится, и перестанет присылать музыку. Кто их, этих мужчин, знает? Вон, собирался же уехать, не поговорив с ней! Нет, как-то среагировать точно надо, но как?

И тут она уставилась в стеклянную дверцу духовки, за которой медленно и неспешно поднималась спинка золотистой хлебной буханки, а потом перевела взгляд на сковороду, где готовилось мясо.

— Ага… У каждого своё, да? Ладно же, я тебе тоже отвечу, мало не покажется!

Андрей отправил очередную запись, машинально косился на смартфон в ожидании ответа, но сам не ожидал, что этот самый ответ будет.

Странное дело… Иногда для того, чтобы что-то понять в самом себе, надо остаться в одиночестве. Одиночество было, разумеется, весьма относительным — вокруг гудит Москва, в смартфоне забиты контакты пары сотен знакомых, родители живут неподалёку, но это не совсем то…

Андрей специально не выходил ни с кем на связь — работал, общался с котом, думал.

По всему выходило, что раньше, растерянный от того, что у него ничего не выходило, он старался не то что не задумываться о будущем, а специально гнал от себя любые подобные мысли. Именно для этого он нырял в шум клубов и вечеринок, с головой кидался в короткие, ни к чему не обязывающие романы.

Только вот всё это не длится вечно. Любая вечеринка в конце концов заканчивалась, от любой красотки, как только она предъявляла какие-то требования и строила планы, начинало мутить. Он злился, раздражался, орал и швырял вещи…

Странным образом не раздражала только Милка. Может быть, именно поэтому он упорно продолжал отправлять ей музыку.

На пискнувший смартфон покосился довольно равнодушно, зато потом нырнул за ним, чуть не обрушив себя на пол.

— Мила? Мила ответила! — он схватил смартфон, вошёл в мессенджер, проверяя сообщения, увидел, что ответ — видео, включил его, а уже через пару минут ощутил, что не просто голоден, а жутко, кошмарно хочет есть, да не просто что-то, а вот этот хлеб и конкретно вот то мясо!

— Милка! Ну ты и вредина! — ему и смешно было, и гордость какая-то забавная появилась…

Во-первых, готовить так, чтобы при виде твоего блюда все смотрящие на него начинали спешно захлёбываться слюной, — это само по себе талант, а во-вторых, догадаться выслать такое видео в ответ на музыку… Это уже показатель отличного чувства юмора!

— Вредная, хитрая, невозможная девчонка! — припечатал жену Андрей. — Куда она такую буханку испекла?

И тут же вспомнил, что где-то там, около Милы находятся Хаковы маляры!

— И она их, небось, опять кормит! — простонал он, жалуясь Че.

— Наверняка! — понятно мяукнул Че. — И всё из-за чего? Из-за тебя! Нет бы ты взял свою говорилку и помяукал бы туда, что мы тут едим не пойми что… Мы бы уже давно у Мяулы были. А так, сам жрёшь чего попало, я ем корм и это самое твоё что попало, которое не туда упало… А мог бы всё это время питаться по правильномяуному! И моя котомелочь, опять же, недосмотрена! А ну как её кто-то обидит? — кот посверкал глазами и покосился на своего человека.

Ни Василия Бошинова, ни Дмитрия Петровского Милана не угощала. Нет, вовсе не потому что была такой уж страшно вредной — просто не видела их.

— Не понимаю… Раз меня отец предупредил, что они где-то тут, значит, так и есть, но где? Это же не пустой коттеджный посёлок, тут куча людей, заборы до неба, своя служба безопасности. Не в сугробах же они окопались… Хотя с них станется!

Нашла маляроштукатуров Несси. Она их хорошо, просто отлично запомнила, даром что щенок. Во-первых, они были не вредные и не страшные — могли осторожно почесать за ушком, когда к ним прикатывался забавный шарик из комбинезона и лохматой головёнки, но главное не это — главное, то как они прибежали, когда на Милану и Несси нападали те ужасные люди, а ещё — когда они спасли Милиного человека от той жуткой людицы, которая изображала, что она добрая, а сама подкрадывалась к нему, как к добыче.

Несси знала, что своих людей надо защищать! Трусила ужасно, ещё бы! Она — маленькая и слабенькая, а наступает на них жуткая страшнотётища, которая сначала даже Че не очень-то испугалась, и, если бы не пришли они, те двое, неизвестно что бы хищница сделала с её людем!

Несси жалела, что они уехали. Сначала никак не могла понять, почему их возилку не догоняет людь, его Че, а потом поняла — хозяйка много об этом говорила. Нет, говорила-то не совсем Несси, а себе, ну, наверное, чтобы не забыть, но щень слушала внимательно и всё-всё поняла!

— Вот странно люди живут! Почему-то людь обидел мою хозяйку тем, что не полаял ей о тех двоих, а ещё тем, что хотел уехать. Ну, в это я не верю, конечно. Кто же от хозяйки сам уедет, если она самая-самая хорошая, но вот не полаял он здрррряяяя!

Именно из-за этих рассуждений Несси, унюхав в стоящей в окружении сугробов возилке тех самых двоих, разлаялась как будто мамонта там обнаружила!

— А ну как хозяйка и на меня обидится? Нет уж! Ми-ла-вот-о-ни! Ми-ла-вот-о-ни!

— Несси, чшшшш, ну тише! Хорошая девочка, не кричи ты так только, — шипел Вася, вывалившись из машины и сложившись в три погибели за сугробом.

— Аааа, понятно! Я так и думала! Вы пали так низко, что собираетесь обживать снежные заносы? — Милана подхватила на руки Несси и сверху вниз воззрилась на Бошинова.

— Что вы тут забыли? — она покосилась на машину, в салоне которой Петровский успешно притворялся ветошью, играя роль пледика, брошенного на заднее сидение.

— Эээээ, видите ли, Милана, нас ваш отец попросил… гм… проконтролировать, чтобы вам никто не помешал! — грамотная формулировка — крайне нужная штука в жизни подчинённых Хака.

— Да-что-вы-говорите? — с ядовитым сарказмом отозвалась Милана. — Вот окружение отца и контролируйте, а я вас ни о чём не просила, прошлого общения с вами не забыла, так что… А НУ ПОШЛИ ПРОЧЬ!

Милану порадовала картина спешно удаляющейся машины, в которую нырнул Бошинов и, каким-то образом не застряв в сугробах, газанул в направлении выезда из посёлка.

— Так вам и надо, паразиты! — прошипела она.

Впрочем, когда через час машина стояла на том же самом месте, её торжество несколько попривяло.

Маляроштукатуры теперь стартовали, как только Милана выходила из калитки, и скоро ей надоело их гонять — что она, нанималась, что ли? Ну, стоят и стоят!

Правда, когда она поехала за продуктами и нужными для съёмок кухонными аксессуарами, приставучая парочка отправилась за ней.

— Да что тут делать-то будешь, а? — Милана была достаточно разумна, чтобы не пытаться оторваться от них — явно на заснеженной дороге они справятся с машиной лучше, чем она, так что скорость прибавила совсем немного. Чисто из вредности — показать, что их преследование ей неприятно.

Но, когда она выходила из огромного торгового комплекса, её мнение о присутствии надоедливых типов коренным образом изменилось.

Она просто чуть призадумалась и едва не столкнулась с каким-то важным типом из Дашкиного посёлка. Милана видела его там — встретились чуть не нос к носу на снежной тропе.

— Куда ты прёшься? — презрительный взгляд яркого представителя особого круга людей состоятельных, но решивших, что правила поведения и воспитание им уже не нужны, и выкинувших всё это как мусор, прошёлся по Милане.

Автоматически были отмечены вполне обычный пуховик, трикотажная шапочка, смешные варежки и особенно её тележка с покупками, набитая продуктами и увенчанная новой сковородой и парой мисок.

— Кухарка! — припечатал её тип, вознамерившийся пройти прямо по тому месту, где была Милана — толкнёт он плечом эту растетёху, и что?

Невелика птица — раз ты прислуга, то надо знать правила жизни с богатыми людьми и не попадать им под ноги!

Он сделал шаг и… ничего не понял. Когда молодой человек, страдающий от вчерашнего похмелья и посему пребывающий в препоганом настроении, собирается хоть как-то его поднять, убрав с дороги чужую кухарку, он никак не может рассчитывать на то, что сам столкнётся с какой-то монолитной скалой, внезапно оказавшейся на месте никчёмной поварёшки. Скала и не подумала убраться с дороги, страдалец, врезавшись в монолит, отскочил и возмущённо воззрился в абсолютно бесстрастные глаза очень спокойного типа, аж дрожь по спине пошла, какого спокойного. И как будто мало было одного такого, так рядом ещё один подобный нарисовался! До жути вежливый, но со взглядом сытого хищника, расчётливо прикидывающего, не стоит ли вот ЭТО прикопать про запас — поужинать на досуге.

— Он ваш знакомый? — тактично уточнил первый тип у кухарки.

— Нет, но живёт в посёлке, видела его, — пожала плечом прислуга, смерив типа холодным взглядом, слишком холодным для прислуги…

Да и какую прислугу будут сопровождать двое охранников? Да ещё не просто «шкафов для прикрытия тела», а профи — одни взгляды чего стоят.

Роман, которого спешно покинула спесь, зато быстренько включилось любопытство, призадумался — по всему выходило, что он обознался, приняв за кухарку какую-то пташку из их круга, решившую поиграть в домашнее хозяйство… Мало ли какие причуды бывают, и такие тоже.

Милане было глубоко наплевать на мыслительный процесс грубияна, от столкновения с которым её прикрыл Бошинов. Она добралась до своей машины и нашла ещё один плюс в сопровождении — как только она открыла багажник, один из её спутников быстро перегрузил в него все увесистые пакеты и с сомнением воззрился на неё.

— Что? Спасибо я вам сразу сказала! — проворчала Милана.

— Да нет, мы спросить хотели… Может, вы всё-таки не будете нас гонять? Мы ж люди подневольные… Отправили — мы едем!

Милане стало неловко. Ну, правда, чего она? Небось, со стороны это поведение выглядит не лучше, чем у того крутого чебурека… Почему чебурека? Милана понятия не имела.

— Ладно, гонять не буду, — вздохнула она. — И да… Вы что, так в машине и сидите всё время?

— Нам отец вашей подруги позволил находиться в гостевом домике на территории, но вы же сердились бы… — признался Петровский, Милана изумлённо воззрилась на него.

— Я вам что? Баба-Яга какая-то? Вот выдумали глупости! Ну, посердилась бы немного, — слегка нелогично уточнила она, — Небось не убила б!

Обратно ехали уже спокойно, а приехав, Милана кивнула головой в сторону гостевого домика, окончательно сменив гнев на милость, когда сумки с покупками как-то сами по себе оказались в кухне у Дашки.

— Есть будете? — она и спросила-то машинально, чисто по привычке, но увидев, как среагировали бывшие маляры, развеселилась окончательно, напрочь позабыв про неприятную встречу.

Зато Роман вовсе не забыл, напротив, ему стало интересно, кого же так охраняют?

Выяснить у службы безопасности на въезде в посёлок, кто именно гостит у Дарьи, было несложно.

Узнав фамилию гостьи, Роман прищурился. Что-то такое он слышал…

— Брылёв, ну конечно! Единственная дочка! Это ж всё меняет!

Именно этому озарению Милана была обязана тем, что тот самый грубиян начал возникать прямо перед её носом везде, куда бы она ни шла.

— Да хоть за ворота не выходи! — шипела она.

Можно было бы, конечно, и на территории с Несси погулять, благо было где, но Милане хотелось выйти в лес — он был точно такой же, как и вокруг их с Андреем коттеджа… Такой же лес, такой же снег, даже Вася с Димой те же самые, только вот вместо мужа под ноги всё время лезет это недоразумение!

— Ме-ша-ет! — сформулировала для себя Милана, мрачно ухмыляясь. — Хотя… и это в хозяйстве может пригодиться.

В это же самое время про хозяйство, снег и лес думала ещё одна участница этой истории. Правда, совсем-совсем в ином ключе.

— Проклятый снег! Лес этот, да чтоб он совсем провалился! Жрать ещё готовить и два двора чистить! Не-на-вииииижууууу! — вой Леры взвился с прорывом смутившегося ветра на недосягаемую высоту, пронёсся над лесом и случайно долетел до волка…

— Уууу, какая там волчица живёт. Зверрррюга прямо. Неее, туда я не ходок! Этакая сожрёт и не поморщится! — решил здравомыслящий волк, поворачивая в противоположную сторону.

Глава 44. А оно шамо приползло

Милана как единственная дочь своего отца давным-давно умела узнавать этот издалека идущий — далеко заходящий подкат.

Ещё она умела собирать информацию, тем более что, имея под рукой маляроштукатуров, это было и вовсе детской забавой.

— Роман Понятовский. Единственный сын довольно успешного бизнесмена. Считает себя потомком великой шляхты. Его отец успешно занимается бизнесом с продуктовыми сетями, а Роман категорически от этого отказывается, — ровным тоном докладывал Петровский.

— А чем занят?

— Блогерствует помаленьку. Описание дорогих машин, тест-драйв, салонные обзоры. В смысле, под капот не заглядывает — это не панское дело, а вот всякие ништяки типа посекундного контроля подогрева трона под… гм…

— Я поняла под чем, — улыбнулась Милана.

— Ну да… Или электронные приблуды, которыми нормальный водитель может никогда и не воспользоваться — вот это всё его вотчина. Подписчики имеются, деньги зарабатывает, правда, тратит значительно больше — отец спонсирует. Но по слухам всё более и более неохотно.

— Да, Роман Антонович любит коллекционировать дорогие машинки. Настоящие, разумеется. Отец шампиньонами торгует, а сын — коллекцию собирает, — дополнил информацию Петровский.

— И окружающих презирает, — складно подхватила Милана, потирая руки. — Он-то мне и нужен!

Нет, Бошинов и Петровский не переглядывались — всё-таки профи… Видимо, мысленными импульсами обменялись. Но на лицах у обоих возникло совершенно одинаковое отстранённо-равнодушное выражение.

Милана cходу просекла это и рассмеялась:

— Уважаемые, он мне для съёмок нужен! Как реквизит-экспериментатор! Вас же снимать нельзя, а он, раз уж сам упорно лезет на рожон, ну, пусть прилезет! Тем более что есть тут у меня пара идей…

Когда Вася и Дима вышли из гостеприимной кухни и отошли на достаточное расстояние, Бошинов хмыкнул:

— Анекдот… девочка, а девочка, что ты жуёшь? Не знаю, но оно шшшамо приполшшло!

— Ага! — согласился Петровский. — Сам приполз, сам в ногах путался, мы его спасать не будем!

— Ни-ни… Даже не посмотрим в сторону его спасения! — согласно кивнул напарник. — Однако Хаку доложим. Так, мол, и так… а вдруг придётся отходы производства того…

— Утилизировать! — дополнил Дмитрий, понимающе кивнув. — А ещё можно и второе применение пану-коллекционеру бибик отыскать!

— Хак такой… Он найдёт и третье, если понадобится! — решительно кивнул Василий.

Хантеров отчёт выслушал в полном молчании, потом сдержанно похвалил сотрудников, а затем довольно улыбнулся.

— Кто бы знал, как меня всё это позабавит! — думал он.

Забавлялся не только он. Милана на прогулке с Несси умильно улыбалась захлёбывающемуся от вдохновенного рассказа про «бибики» Роману, аккуратно подводя его к воображаемой мине-ловушке.

— А где вы, Роман, девушек-моделей нанимаете? — спросила она, просмотрев пару его роликов, где фигурировали девы несказанной красоты, бровистости и губастости. — Мне тоже для съёмок модель нужна, только мужчина.

— А вам-то зачем? — удивился Роман.

А так как каждый думает в меру своей испорченности, ему тут же представился полуголый красавЭц в кухонном фартучке…

— Ну как же! Кормить! Понимаете, мне нужна модель мужского пола с выразительным лицом для пробы блюд на камеру.

Роман тут же прямо-таки увидел, как приглашённый «выразительный» красавец в фартучке довыражается до марша Мендельсона и поведёт вот эту ценную пташку в ЗАГС, щуря глазёнки на состояние её папаши. Чтобы избежать допуска к делу всяких посторонних особей мужского пола, Роман был готов даже на жертвы.

— Милана, а зачем вам нужны какие-то посторонние мужчины? Я вот того… готов! У меня канал, я известный блогер! А ещё аудитория, которая может заглянуть и к вам, — в последнем он сильно сомневался, но чего ж не сказать?

— Ой, а ведь и правда! И почему мне это в голову не пришло? — Милана всплеснула руками и отступила на шаг, осматривая предложенный «товар лицом». — А вы справитесь? — подозрительно уточнила она, успешно заталкивая смех подальше в организм.

— Да я ж вам говорю! Это вы только начали, а я-то снимаюсь уже несколько лет! Успешно! У меня подписчиков много!

— А гонорар? — Милана невинно подняла брови.

— Да я ж так… без него!

— Нет-нет, так нельзя. Давайте-ка всё официально проведём, — Милана знала, зачем и почему это делает, а Роман высокомерно хмыкал, решив, что глупая девчонка просто пытается выглядеть перед ним серьёзной деловой женщиной.

Договор, принесённый Миланой на следующий день, он подмахнул, почти не глядя, рассмеявшись сумме гонорара, — стандартная ставка актёра из агентства.

— Увеличить? — поинтересовалась Милана.

— Нет, пусть это будет мой тебе подарок, — вальяжно хохотнул Роман, переходя на «ты».

Дарья забавлялась от души, особенно после того как Милана ей объяснила, зачем и почему выбрала Романа.

— Понимаешь, у него очень выразительное лицо. Вот Васю и Диму снимать было бы бессмысленно, даже если бы они не были сотрудниками службы безопасности.

— Почему? Они едят так, что аж за ушами трещит. Сразу видно, что это вкусно.

— Это да, но ты посмотри, с какими лицами едят! Они же как два кирпича! Нет, изобразить-то они могут что угодно, но именно что изобразить, а этот — просто находка! Ты себе не представляешь, какое презрение у него на физиомордии было, когда он при первой нашей встрече решил, что я — кухарка. И какое изумление и напряжённая работа мысли были потом… Это ж просто находка!

Дарья интереса ради разрешила съёмки с «находкой» у себя на кухне и через день после подписания Миланой и Романом договора наслаждалась первыми съёмками. Наслаждалась с трудом, потому что периодически выскакивала, мчалась в свою комнату, плотно закрывала дверь и хохотала там от души. А потом, возвращаясь, от той же души завидовала самоконтролю двух «кирпичей» — Бошинова и Петровского. У них-то на лицах ни один мускул не дрогнул, хотя внутренности так и скручивало от приступов смеха.

— Не каждый день такое представление можно увидеть! — беззвучно сообщил Бошинов Петровскому.

— Не то слово. Хак будет в восторге, а уж в каком шоке будет наш великий композитор…

— Это точно! Он же с женой не говорил, планов её не знает. А что подумает — ну оно понятно, что… — пожал плечами Бошинов.

— Думаешь, она и это имела в виду?

— Возможно, но это так, побочный эффект. Она говорила, что главное-то впереди! Собирается пару дней его просто кормить, а потом начать эксперименты.

* * *

Роман никогда в коттедже Дарьи не был, так что приятно удивился тому, что кухня тут вполне современная, никаких оборочек-розочек и прочей бабской дребедени, среди которой приличному мужчине и оказаться-то неловко.

Правда, все его раздумья были сметены в сторону запахами…

— Не знаю уж, как там она готовит, но пахнет это… ммммм… как пахнет! — оценил он.

Уселся, покосился на заранее установленную камеру, одобрительно кивнул.

Милана как раз закончила описание процесса приготовления блюда и сообщила своим зрителям, что у неё для них сюрприз.

— Каждая хозяйка, приготовив новое блюдо, хотела бы, чтобы её старания оценили… Сегодня у нас в гостях известный блогер Роман Понятовский, который снимет пробу с приготовленных мною блюд.

Камера была выставлена так, что лица Миланы видно не было, зато важная физиономия Романа была снята во всей красе.

Он с некоторым недоверием воззрился на тарелку, которую перед ним поставила Милана, и она ему внутренне поаплодировала.

— Ути, молодец-то какой! Вот это ж ещё и не каждый актёр так сыграет — «Что это тут мне принесли и стоит ли это понадкусывать?» Уууумничка!

Роман с должной осторожностью подхватил вилкой кусочек рагу, положил в рот, пожевал, а потом… поползли вверх брови, расширились изумлённо глаза, невольно и очень смешно причмокнули губы и…

— Мы его теряем! Милана, убирайте тарелку! — прошипел Бошинов, взявший на себя роль оператора. — В него же остальное не влезет!

Ловкие Миланины руки потянули тарелку к себе, а Роман, осознав, что вот это вот, такое вкусное-превкусное, отбирают, уверенным движением вилки, воткнутой в центр тарелки, остановил её уползание и возмущённо воззрился на Милану.

— Роман, вы забыли? Мы же только пробуем!

— Ничего не знаю! Это так вкусно, что я просто ем! — пробухтела звезда шоу, двумя руками подгребая к себе тарелку и машинально прикрывая её локтем — чисто на всякий случай, а ну как отберут.

— Моя ошибка… Надо класть на пробу! — повинилась Милана, дожидаясь опустошения тарелки. — И как вам?

— Уммммм… — промычал Роман, против всех правил поведения вымакивая тарелку хлебной корочкой. — хлеб вкусный! Что, тоже твой?

— Конечно! — Милана всё-таки изъяла посуду и выставила на стол следующее блюдо — несколько пластов куриной грудки, предварительно отбитой тяжёлым ножом и замоченной в винном уксусе со специями, отчего грудка напрочь утратила сухость и жёсткость, зато дивно пахла и приобрела сочность и нежно-розовый цвет.

Роман в этот раз уже не сомневался, шустро вонзив вилку в мясо. Правда, оно до смешного быстро закончилось, оставив зрителям на память впечатления от едва не нырнувшего в тарелку едока, у которого аж уши шевелились, так он активно жевал.

— Чё-так-мало? — он слегка недоумевающе поскрёб вилкой пустую тарелку. — А добавку?

— Зуб даю, его подписчики станут постоянными зрителями Миланы! — прошептал Петровский, ощущая, что ему как-то тоже есть захотелось. — Кто бы мог подумать, но у него талант! Он так жрёт, что…

— Что самому срочно хочется съесть именно вот это самое! — вздохнул Василий, впрочем, быстро воспрявший — Милана взглядом показала им на большое блюдо, наполненное «вот этим самым», и Вася просигнализировал напарнику:

— Дим, убери еду так, чтобы этот проглот её не видел, — потом вдвоём не выгоним!

К окончанию съёмок Роман почувствовал себя, во-первых, очень счастливым, во-вторых, крайне сытым, а в-третьих, изумлённым до глубины души, с трудом находившей место в переполненном пищей организме.

— Милка, да ты круто готовишь! Это ж ум отъесть можно!

— Ум не надо — он вам ещё пригодится! — рассмеялась Милана, с трудом высвобождая тарелку с останками десерта из цепких рук Понятовского. — Надеюсь, вам понравилось.

— Мне? Да я вааааще в восторге! Мил, давай бизнес забабахаем, а? Ресторан откроем, или лучше сеть!

Именно на этом содержательном бизнес-плане и закончился специальный выпуск на Милином канале.

Понятовского с трудом выдворили из коттеджа маляроштукатуры, и Милана наконец-то получила возможность отсмеяться…

— Ну и чудик! — утирала она слёзы. — Он как будто тарелки отдавать не хотел и каждый раз так на меня укоризненно смотрел!

— Милана, а ведь это триумф! — серьёзно заметила Даша. — Давай монтируй и выкладывай.

Роман, получивший копию видео и ещё ощущавший вкус дивной еды, по собственному почину выложил его к себе на канале. Вообще-то выложил с дальним прицелом — в надежде на дальнейшее сотрудничество во всех сферах, так сказать. Тем более что это его действие было первым за долгое время, вызвавшим восторг у его отца.

— Ромка, да если ты посредством этого своего дурацкого блогерства захомутаешь дочку Брылёва, это будет единственный правильный поступок за всю твою бестолковую жизнь!

После выкладки видео просмотры и количество подписчиков начали расти с энергичностью цунами, а Милана спешно готовила меню для следующей съёмки, благо главное действующее лицо уже раз пять позвонило и уточнило, а когда ещё-то можно приходить?

Андрей на канал Миланы заглядывал теперь постоянно — просто приятно было слушать её голос, смотреть, как она готовит, пусть даже и не видно лица… Зато в этот раз на какое-то постороннее лицо, а точнее на морду, едва помещающуюся в кадр, он насмотрелся более чем достаточно!

— Так, я не понял… Это вообще кто? Пан Ромик? И чего этот Ромик столуется у Милки?

Андрей смотрел в расплывающуюся от удовольствия физиономию и ощущал желание впихать в этого самого едока бонусом всю посуду, которую у него Милана с трудом изымала.

— Нет, это уже никуда не годится! — решил Андрей. — Надо Хаку звонить…

Хантеров, получивший огромное удовольствие от просмотра ролика, сброшенного ему ответственным Бошиновым, звонку вовсе не удивился.

— Адрес не смог выяснить? Оно и понятно. Нет, я его тебе сказать могу, но без разрешения хозяйки коттеджа ты туда всё равно не попадёшь, а телефон её я тебе не дам — некорректно, знаешь ли. Договаривайся с Миланой, пока она с кем-то другим не договорилась.

— Это ты сейчас о чём? — мрачно уточнил Андрей. — О том автоборове? То есть автоблогере?

— А почему нет? — безмятежно отозвался Хантеров.

Рычание и абсолютно невнятный, хоть и содержательный ответ Андрея он выслушал с видимым удовольствием — кто же не любит, когда всё идёт точно по плану?

— Тютелька в тютельку! — довольно вздохнул Хак.

Милана и устала, и довольна была очень — на канале царило такое бурное воодушевление, что прямо сердце радовалось! Теперь требовалось держать марку, по крайней мере, ещё на пару-тройку раз «экспериментального кормления».

Звонок смартфона её отвлёк, и она недовольно покосилась на экран, а потом рассмеялась:

— Аааа, Андрей Ромочку увидал, не иначе! Побочный эффект, однако! Правда, сейчас мне не очень нужный… Мне б Ромика до эксперимента не спугнуть!

Она включила смартфон и услыхала крайне мрачный вопрос:

— Как у тебя дела?

Андрей хотел бы уточнить у жены нечто совсем другое…

Но на его плечи запрыгнул Че, покогтил в рамках гневоиспарительного целебного иглоукалывания, замурлыкал в ухо для возвращения собственного котолюдя в состояние равновесия, вот Миронов и припомнил, что они вообще-то женаты фиктивно, да и вроде как расстались, потому что Милка на него страшно обиделась, так что его первоначальная версия вопроса была слегка не к месту, мягко говоря.

— И тебе добрый вечер! — радостно отозвалась Милана. — А что, сегодня без музыки? Концерт закончен?

— Музыку? Да как я посмотрю, тебе и так не скучно!

— Мне скучать действительно некогда, — охотно согласилась Милана. — А у тебя как дела?

Она постоянно сбивала его с толку и заставляла делать непривычные вещи вроде игры на рояле по телефону, вроде разговора в полной темноте и на приличном расстоянии, но почему-то от этой непредсказуемости вредной девчонки ему становилось легче.

Глава 45. Верь и смотри

Андрей после всплеска раздражения, искусно изловленного Чегеварой, отлично понимал, что требовать чего-то у Миланы не имеет никакого права.

— Мил, я поговорить хотел… И прощения попросить. Ну, за то, что тебе не сказал про камеры и Хаковских ребят. Я ведь знаю Хака — он никогда ничего не позволяет лишнего, да и ребят прислал таких же. Прости… Я реально не подумал, что тебе это будет настолько неприятно, просто не хотел, чтобы ты из-за этого нервничала. Мы же там год должны были прожить, и весь год думать о камерах — это с ума сойти можно.

Милана помолчала — если бы он попытался сразу что-то высказывать, ни за что бы не простила. А сейчас… сейчас уже успокоилась, пообщалась с Бошиновым и Петровским, послушала музыку, которую каждый вечер присылал Андрей, да и занята была новым-интересным.

Вроде как дуться и шипеть о том, что никогда его не простит, уже немного нелепо.

— Ладно, прощаю! — вздохнула она.

Андрей и не надеялся, что это будет так быстро — Милка могла быть приличной врединой, поэтому он тут же осторожно уточнил:

— Серьёзно? Правда, прощаешь?

— А ты думал, что я сейчас скажу «пошутила-пошутила»? — фыркнула всё-таки вредная Милана. — Конечно, серьёзно. Я своими прощениями, знаешь ли, не разбрасываюсь!

— Тогда хорошо! А можно мне к тебе приехать?

— Зачем?

— Поговорить…

— А сейчас мы что делаем? — уточнила она.

— Мил, я с тобой лично хочу поговорить… Про наш брак и прочее.

— А что о нём разговаривать?

— Милка, ты меня что, просто видеть не хочешь? Так нечего было врать, что прощаешь! Я хочу узнать, может, тебе развод надо? Вон, около тебя топчется этот… пан-боров, тьфу… в смысле пан-блогер.

— А ты что? Ревнуешь? — ядовито-невиннейшим тоном уточнила Милана.

— Я? — возмутился Андрей.

И только он собрался сказать, что много она о себе думает, что он просто хотел прикрыть её от всяких-разных… Хотел, да и поперхнулся этими словами. А всё по той простой причине, что осознал — он реально, по-настоящему ревнует!

— И к чему всё это сдавленное фырчание? — уточнила Милана.

— Да… — услышала она.

— Что да?

— Ревную, — обречённо признался Андрей. — Зараза ты, Милка!

— Дрюнечка, да-ты-что? — рассмеялась Милана, махом разогнав всю свою усталость и приходя в расчудесное настроение. — Ты серьёзно ревнуешь меня к этому чудику?

— Выходит, что… да, — ещё более мрачно ответил он. — И я не понимаю, чего ты веселишься! И какого зелёного крокодила ты опять так меня называешь?

— Говорила же, что на Милку буду отвечать равноценно! А веселюсь, потому что настроение хорошее. И да, к пану-блогеру можешь не ревновать! Он у меня в экспериментальных целях столуется!

— Я бы сам не отказался так столоваться! — признался Андрей, внезапно осознав, что у него тоже настроение стало очень даже ничего себе. — Вредная ты всё-таки… — немного непоследовательно заметил он.

— С чего бы я вредная?

— Приучила к своей готовке… Мне теперь ресторанная доставка кажется какой-то не такой, а уж какие морды корчит Че!

— Ты чего, кормишь его едой из ресторанов? — возмутилась Милана.

— Да у него кормов на выбор стоит значительно больше, чем у меня! Но это же такой кот… Мне только стоит отвернуться — лапой непременно что-то добудет, а потом, на полу — это уже его законная добыча на пробу. И как он над этой пробой измывается! И фыркает, и подусники поднимает, и глаза закатывает. Апофеоз — демонстративное закапывание!

Че, сидящий напротив, глубоко картинно вздохнул, показывая, что оскорблён такой его характеристикой, и снова насторожил уши — интересно же.

— Бедненький Че! — от души посочувствовала Милана. — Ладно, я спрошу у Даши, можно ли тебе приехать… Сам понимаешь — это не мой дом. А то у неё уже и Вася с Димой топчутся, и Ромик…

— Прекрасно! Вася с Димой… Что, хаковские прихвостни уже прибыли?

— Фу, какой ты… Если бы не они, проблем у нас было бы значительно больше!

Одно-единственное слово, пусть даже вырвавшееся случайно, пусть неосознанное, пусть коротенькое совсем, но такое важное слово «нас» мигом сделало из позднего зимнего вечера с тенями по углам нечто светлое и до смешного обнадёживающее.

Милана ничего и не заметила, возмущённая неблагодарностью Андрея по отношению к малярам и штукатурам, а у Андрея хватило ума не переспрашивать — спугнуть же можно!

— Слушай, мне Хак сказал, что эта твоя Дарья — модельер. У неё показы бывают?

— Конечно.

— А эксклюзивное музыкальное сопровождение для показа её заинтересует? — коварно прищурился Андрей.

— Ой, погоди, я сейчас спрошу. Она тоже ещё работает, не спит.

Топоток Миланы, затихающий в глубине комнат, дал Андрею возможность немного перевести дыхание и подмигнуть Че.

— Если разрешит приехать, не боись, я тебя с собой возьму. Ты у меня концентрат обаяния — мне бы так!

Запыхавшаяся Милана прибыла к смартфону вместе с восторженным писком Дашки о том, что ей очень даже нужно такое сопровождение!

— Можешь приехать, но только через три дня!

— А почему через три? — машинально спросил Андрей.

— Так эксперимент же! Ромочка в главной роли! — напомнила она мужу.

— Слушай, ты вот мне скажи, чем он так провинился? Обидел?

— Он высокомерный и напыщенный болван! Но я бы его не стала цеплять, если бы он, узнав, кто у меня отец, не начал бы постоянно мешаться у меня под ногами! — фыркнула Милана и добавила:

— И снисходительно вещать, какой у него род, какие предки — шляхта, не то, что вокруг всякие-разные простолюдины, и откуда что попёрло! Нет, представляешь, он даже намекнул, что его фамилия значительно лучше, чем у всех, кого он знает, и при этом так на меня косился, дескать, готов поделиться «фамильём» и осчастливить.

— Так… — моментально закипел Андрей.

— Спокойно! — развеселилась Милана. — Я поначалу тоже разозлилась, а потом придумала, как ЭТО использовать в быту!

— Компост? — предложил Андрей возможный вариант.

— Зачем же так кардинально? Верь в меня! И смотри канал, ладно? А потом приедешь!

На следующую съёмку Понятовский прибыл с букетом роз и специально нагулянным аппетитом.

— Да, она, конечно, на вид так себе. Точно как кухарка или какая-то офисная забегушка, ничего породистого. Но оно и понятно. Откуда там эти Брылёвы повылезли, из какой сорной ямы… Но это неважно. Моей фамилии хватит, чтобы всё это прикрыть! А её деньги… гм… сглаживают все недостатки.

Роман Антонович повспоминал историю рода, которой сильно интересовался. Да-да, в прошлом его славные предки тоже позволяли себе такие мезальянсы, чтобы поддержать семейную казну.

— Нормально, — утешил он сам себя. — Это очень даже правильно! Да и потом… от её кухарского вида есть польза — была б красавица глаз не отвести, так руки в готовке не марала бы! А что ни говори, готовит она… ммммм… слов нет как! Даже в записи это ощущается — подписчики вон поголовно в восторге! Интересно, что будет сегодня?

Милана радушно встретила «гостя дорогого экспериментального», усадила за стол, подала восхитительный чечевичный суп с неожиданными в нём кусочками солёных огурцов, а к нему — тонкие ломтики чуть подсушенного ржаного хлеба. За ним последовал ломоть окорока, запечённого в духовке и нашпигованного чесноком с приправами, морковью и салом. Взбитые сливки на домашнем печенье завершали меню.

— Ээээ, а добавочки бы? — Понятовский ел так, что стало понятно — его можно снимать в рекламе ресторанов — у них отбоя от клиентов не будет!

— Добавочки чего? — улыбалась Милана.

— Всего! И побольше! — решительно высказался Роман.

— Уважаемый, съёмки закончены, не надо так коситься на реквизит! — едва-едва вытурили «актёра» Бошинов и Петровский.

После выкладки ролика в сеть и нового прилива подписчиков позвонил очень мрачный Андрей, который уточнял, а нельзя ли ему вот это всё оставить хоть по чуть-чуть…

— Хоть в морозилку убери, а? И супа бы этого…

— Да я тебе приготовлю, что ты захочешь, — рассмеялась Милана. — Суп этот варится полчаса от силы.

В день икс съёмки начались с недовольства Романа.

— Милана, чего-то тут в этом блюде не хватает… Мясо какое-то пресное… Мне бы поострее! — недовольно поморщился он.

— Да, вы правы, Роман, к мясу требуется острая приправа, я приготовила две, но не решилась их добавлять…

— Почему это?

— Очень уж ядрёные получились. Термоядерные! — Милана виновато развела руками. — Вы не справитесь!

Гонор — страшная вещь для окружающих, но иногда, при правильном применении вектора силы, — и для самого носителя этого качества. Именно на этом играла вредная Милана.

— Я? Я не справлюсь? — возмутился Понятовский. — Да у меня острая пища — первое на столе! Я постоянно её ем. Обожаю мексиканские рестораны, а там такой перец — уууух, аж дым из ушей идёт.

— Да-вы-что? Ну, тогда… может быть, вы отважитесь на сравнение? — восторженное выражение лица, не видимое зрителям, было отлично заметно самому объекту эксперимента. — Но честно предупреждаю — это может быть опасно.

— Ты смеёшься что ли? — пренебрежительно махнул рукой пан. — Неси свои приправы. И да, какое там сравнение?

— Понимаете, я неоднократно читала мнения об остроте васаби и перцев, но это такие разные вкусы… Никто так и не смог определить, что по-настоящему острее. Есть две приправы, какую вы попробуете?

— Обе! — хмыкнул Роман.

Милана, как человек разумный и осторожный, много чего узнала о перцах и вовсе не собиралась давать пану Роману перец сортов Каролина Рипер или Тринидад — насмотрелась в сети на всякие видео чудаков, в частности, двух девчонок, которые отважно попробовали перчик, а потом одна из них едва-едва оклемалась, а вторую пришлось с кислородом откачивать…

Нет! Она воспользовалась сортом средней жгучести, подходящим по воздействию к васаби.

Роман, высокомерно фыркая, осмотрел обе соусницы, попробовал из одной, покраснел, покашлял, подышал ртом, утёр слёзы, поднял большой палец в виде одобрения, попробовал из другой — примерно такая же реакция.

Два куска мяса, щедро сдобренные приправой с перцем и васаби, были поглощены Романом с должной скоростью и ожидаемой реакцией.

— Ну и чего ты, Милка, там говорила, что это сильно острое? Нормалёк! Я и острее ел. Да, пресновато у тебя сегодня, пресновато. Хотя… я знаю, что надо с этим делать! Это вы тут все слабосильные, куда вам!

Когда не очень-то умного человека с гонором, высокомерием и высочайшим самомнением постоянно подталкивают под локоть эти самые качества, деваться ему некуда.

— Роман… вы это зря затеяли, — Милана покосилась на кувшин молока, специально приготовленный на случай, если у кого-то тормозов нет, а гонор зашкаливает.

— Да что б ты ещё понимала! — пренебрежительно фыркнул пан Роман, щедро перемешивая оба соуса и зачерпывая получившееся ложкой.

— Не отнимать же у него?! — переглянулись Бошинов и Петровский. — Взрослый мужик как-никак.

Взрослый мужик, отведавший собственного соуса, вытаращил глаза, опасно покраснел, нырнул в стакан с водой, потом вылил его на себя, потом замычал что-то непонятное, задышал ртом, как забегавшаяся гончая, завыл…

— Да не надо воду! — с досадой приказала Милана. — Молоко пейте!

— Ууууаааамммууууу-аааа! — прогудел Понятовский.

— Там вещество, которое разрушает капсаицин, ну, то, что жжётся! Пей быстро! — Милана не была бы дочерью своего отца, если бы не умела так рявкать. — ПЕЙ, Я СКАЗАЛА!

Бедный Понятовский чуть не захлебнулся, выливая молоко себе в глотку, горящую, словно жерло печи.

— Ммммааааоооо! — он замахал руками, показывая на кувшин, но не дал Милане налить молоко в стакан, а принялся жадно глотать прямо из кувшина.

В этот раз покидал он гостеприимную съёмочную площадку крайне недовольным. Нет, по здравому размышлению, — сам виноват. И предупреждали, и говорили, что делать этого не стоит, но показал-то он себя в крайне глупом виде, а кому это приятно? Правильно — никому!

Милана не стала заливать в сеть всё видео — не хватало ещё.

— Я не дурацкий амерский канал, который строит свою популярность на том, что люди что-то пробуют, им потом плохо, а остальные от этого ржут! Вот уж не надо мне такого! Это наглядная демонстрация того, что будет, если баловаться со спичками, в смысле, со специями! Полезная информация, интересный рецепт, если его очень сильно разбавить, но позорить окончательно этого паныча я не стану. Ему и так хватит!

Хватило… Видео было смонтировано корректно, исключительно мягко, но все высказывания Романа о том, что он — ах какой, а все остальные — отстой, никуда не делись.

— В конце-то концов, он отлично знал, что это съёмки для интернета! — решила Милана.

Реакция подписчиков Понятовского последовала быстро и ожидаемо ему не понравилась.

И опять же ожидаемо он приволокся к Милане предъявлять ей претензии, почему она выставила его в негативном свете, на что она, корректно улыбаясь, предъявила собственноручно подписанным им договор.

— Репутационные риски целиком и полностью несёт Понятовский Роман Антонович, — процитировала она.

— Ты… ты это специально!

— Что именно? Заставила вас перемешать соусы? Заставила говорить всякие глупости на камеру? Скажите спасибо, что все подробности последствий из ролика вырезала.

— Я хотел тебе предложение сделать! А ты… Так и останешься Брррылёвой, — он презрительно сморщился, словно выплёвывая её низменную фамилию.

— Да я уже замужем! — рассмеялась Милана — Так что можете не пытаться меня осчастливить своей личностью!

Глава 46. Она ещё пожалеет

— Почему? Почему ты мне не сказала? — прошипел разъярённый Роман.

— А вы спрашивали? — улыбнулась Милана.

— Ты… ты это специально!

— Что именно? Заставила вас выяснять, кто мой отец и строить какие-то дурацкие планы? Подписать, не читая, договор? Глупо себя вести на камеру и тыкать мне постоянно? Вас не смущает, что я с вами на «вы»?

Роман не привык к тому, чтобы с ним так разговаривали. Он в принципе считал себя выше всех окружающих людей. Мог вести себя вполне корректно, но исключительно снисходя к собеседнику, а тут… какая-то девица его выставила таким дураком, да ещё прилюдно, да ещё насмехается над ним?

Милана не стала ждать, пока Роман придумает что ей ответить, хватало занятий, так что она вежливо попрощалась с неотвратимо краснеющим паном Понятовским и отправилась в Дашин коттедж — готовиться к приезду Андрея.

Роман смотрел ей в спину и дико жалел о том, что они живут не в шестнадцатом веке! Ему нравилось представлять себя чем-то ясновельможным, этаким повелителем судеб, перед которым и холопы, и шляхта поменьше, не говоря уж о всяких купцах типа Брылёва, склоняли головы, а то и на колени падали!

— Я б её… я б ей… — гневное шипение как-то взбодрило измученный разум и породило план. Нет, не какой-то там мелкий планчик, а ПЛАН, под кодовым названием «она ещё пожалеет».

Немного поразмыслив, Роман решил, что это возмездие будет не просто ему приятно, но ещё и полезно.

Дело в том, что на вполне разумные вопросы родителя, измученного сыном, о том, не пора ли ему жениться-остепениться-делом заняться, Роман неизменно гордо отвечал, что жениться не желает, да и самом-то деле, на ком?

Моделек, с которыми он крутил короткие романы, в роли спутницы жизни Роман не рассматривал в принципе, дочки отцовских знакомых, по мнению «жениха», годились только в поломойки, а не ему в жёны. Короче, всё это было неинтересно и даже как-то унизительно.

«Кухарка» Милана из общего круга выделялась размером отцовского состояния, и тут Роман решился было на важный шаг, а она… она не только не оценила, не поняла честь, ей предложенную, не только не была ему благодарна, так ещё и посмеялась над ним!

Её следовало проучить! А какая самая лучшая месть? Правильно! Облагодетельствовать её подругу, и пусть дура-Милана локти кусает, осознав, кого именно она упустила!

И тут впавшему в матримониальные размышления Роману пришло в голову уточнить, а Дарья-то эта самая каких кровей?

— Бааа, да у неё папаша-то по сравнению с Брылёвым не сильно меньше стоит! И она тоже единственная дочка. Да и выглядит попородистее, опять же модельер, это не кухарка!

Такими незамысловатыми доводами судьба Даши была решена окончательно и бесповоротно!

— Эту вот берём, заверните и ленточкой перевяжите, чтоб посимпатичнее была!

Даша, которая мирно прожила в этом коттеджном посёлке уже некоторое время, но ни разу не привлекала к себе августейшее внимание пана Романа, была несколько обескуражена, когда он радостно приветствовал её на улице.

Она-то выпросила Несси «на погулять» — очень уж ей понравилась маленькая радостная пуделишка, вышла, а тут из припаркованной неподалёку машины вывалилось это самое… которое ценно-панско-родовитое в собственном соку со специями…

Вывалилось и с радостной улыбкой зашагало к Даше.

— Чего это он? — Даша, как человек умный, понимала, что Ромочка не сильно-то счастлив от последних событий, и его радушие настораживало…

Несси она на всякий случай взяла на руки и спрятала за пазуху — от греха подальше, а потом… потом только профессиональная сдержанность, натренированная общением с моделями, коллегами-модельерами и их творениями, позволила Даше держать ровно-приветливое выражение лица.

Зато мысли, закамуфлированные искусным Дашкиным покер-фейсом, скакали, подпрыгивали, пищали от восторга и повизгивали что-то вроде:

— Ой, какой, ой, ну, нарываешься же… а как нарвёёёёшься… нет, он и правда, серьёзно думает, что я на это куплюсь! Нет, не может быть таких лопухов! Ой, может! Хииих, да ладно? На свидание с тобой? Да я на одном гектаре с вами, уважаемый пан, гм… не присяду. Аххх, грудь колесом выдул, ножку отставил, мужественный вид принял, а смотрит всё равно как герцог на поломойку. Что? И фамилию туда же приплёл, все козыри вывалил? Ах, род-кровь-шляхта-красота… Да у тебя ж кроме этой фамилии ничего нет! И то, непонятно, ты из Понятовских, или из их холопов, фамилию пановей принявших! Ой, паааныыыч, шёл бы ты, пока цел! Я ж не добрая Миланка, я покруче могу ославить, если не отвяжешься.

Нет, не отвязался.

— Ну, дарррагой… ты сам виноват! — решила Дашка.

Вид приняла смущённо-сомневающийся, оставив у Романа ощущение, что ещё вот-вот, и она попадётся в его сети, и удалилась домой — план разрабатывать.

— Милуш, представляешь, твой подопытный чудик слопал маловато того взрывного… как ты его назвала? А! Перцевасаби!

— Что? Добавки попросил? — уточнила Милана, ловко мешавшая что-то аппетитное в сковороде.

— Слушай, откуда ты грибы взяла? Замороженные так не пахнут!

— Это шампиньоны.

— Да ладно… А что ты с ними сделала, что они прямо как настоящие лесные благоухают? — живо заинтересовалась Дарья, задвинув в сторону обсуждение менее интересного пана.

— Я тут выяснила, что, если их резать не мелкими тонкими пластинками, а кусками покрупнее, они дают более насыщенный запах, и пажитник добавляю. Он и без грибов даёт натуральный и сильный грибной аромат, а уж шампиньоны и вовсе превращает в свежие лесные грибы. Да и полезный он. А ещё его посадить можно. Да, прямо вот этими семенами, и зелень использовать!

Дарья сунула нос в сковороду, с наслаждением понюхала, а потом с видимым уважением покосилась на банку с семенами пажитника — какие-то небольшие неровные семечки горчичного цвета, а какое действие!

— Ты чего-то про Романа говорила? — напомнила Милана.

— Да, точно! Он решил за мной приударить, снизойти, так сказать… Видимо, его озарило, и он осведомился, а мой отец сколько «стоит»?

— Фу, до чего противный тип! — сморщилась Милана. — Вот у Андрея характер тоже не сахар, прямо скажем, но ему глубоко наплевать на деньги Брылёвых.

— Он же сегодня приезжает, да?

— Да, готовлю вот… Он, бедняга, насмотрелся мой канал и попросил чечевичный суп, окорок и грибы. А печёнку я Че готовлю.

* * *

Чегевара точно знал, куда они едут. А что такого? Даже самые ленивые и нелюбопытные до людских дел коты распознают несколько сотен слов и фраз. А уж Че никто не назвал бы ни ленивым, ни нелюбопытным! Тем более что Андрей ему рассказывал и куда едут, и что их там ждёт.

— Милка говорит, что будет рада тебя увидеть. Нет, главное, обо мне она такого не сказала, вредина! Ну уже хорошо, что приехать разрешила. А! Ещё она тебе лично печёнку готовит.

Че совершенно осмысленно улыбался и облизывался.

— Кто бы мне сказал некоторое время назад, что я буду с котом разговаривать и понимать, что он всё соображает, даром что по-людски ответить не в состоянии, я бы решил, что надо мной издеваются! — думал Андрей. Правда, его мысли всё время сбивались в сторону Миланы.

— Как ещё встретимся… Я ведь реально соскучился! Вот тебе и девчонка.

Словно перестали существовать остальные — ходят вокруг, да и ладно. И даже недавно объявившаяся знакомая Андрея, с которой он раньше время от времени встречался, никакого желания увидеться не вызвала.

— Андрей, ты здоров? — нежно пропела она в трубку, осознав, что никакого желания встретиться с ней у собеседника нет.

— Абсолютно, но, извини, я женился.

— Аааа, тогда понятно. Медовый месяц и всё такое? Ладно-ладно, позвони потом, когда соскучишься! — рассмеялась она.

Ну да… Лёгкие, ни к чему не обязывающие отношения. Кажется, чего лучше-то? А вот что-то изменилось, и они уже не нужны, ровно так же, как не интересны старые «крутые и модные» вещи, из которых ты уже давно вырос физически или морально. Такие шмотки не очень-то и помнятся, ну, относил и избавился. Видимо, и с подобными отношениями у Андрея вышло так же.

Первой их встретила Несси, которая пушистым клубком, голосящим что-то радостно-пронзительное, выкатилась из дома, стоило только Андрею заехать в открытые ворота и остановить машину.

Она ворвалась в раскрытую дверцу машины, по ноге Андрея махом взлетела на руки, добралась до лица, припала на секунду к щеке, а потом начала тыкаться носом, облизывать, радостно пищать от восторга. Через секунду прислушалась к негромкому мяву-оклику, мгновенно оказалась около переноски Че, кинулась процарапывать вход в решётке, оборачиваясь на Андрея и недоумённо взвизгивая.

— Ну и встреча! Так мне ещё никто не радовался, — рассмеялся Андрей, добывая с заднего сидения упакованный горшок с цветком — он вспомнил, что Милана не любит срезанные цветы, поэтому по зрелому размышлению привёз ей деревце лимона с плодами. — Пока ты и до цитруса не добралась, я его лучше Милке приберегу.

Кроме цветка он привёз ещё редкий набор специй — няня Зина посоветовала, ещё здоровенный планетарный миксер — специально посмотрел пару кулинарных каналов Милкиных конкурентов, вот и обратил внимание, что у них такие есть, а у неё пока нет.

— Нормальной девушке я бы какую-нибудь подвеску подарил, браслет или серёжки, а Милке — миксер. Ошалеть, до чего я дошёл! Хотя… те — просто девушки, а Милка — жена, — он сам себя подбадривал, отлично понимая, что брак фиктивный, и всё такое… Что Милана может запросто его разорвать, подав на развод, и всё, что он сейчас делает, — это попытки как-то удержаться, объяснить ей, что для него кое-что важное изменилось.

Милана выскочила его встречать на крыльцо, недоумевающе взяла свёрток, разорвала уголок, как любопытная белка, зашуршав упаковочной бумагой, а потом неожиданно поцеловала Андрея в щёку.

— Ты вспомнил, что я срезанные не люблю? Спасибо тебе!

— Да ладно… что там… Только это не всё! Я сейчас Че занесу, а ещё там тебе оборудование для работы приехало…

Че, с разрешения Даши выпущенный из переноски, пришёл к Милане и ткнулся ей в ладонь своей головой.

— Хороший мой, я так по тебе соскучилась, — заторопилась Милана, подхватывая его на руки и нашёптывая что-то в острое чёрное ухо.

— По коту-то скучала… — с некоторой надеждой намекнул Андрей.

Милана хотела что-то ответить, но не успела — за воротами раздался пронзительный гудок автомобиля и вопль:

— Дануууута, поторопись! Я тебя ждуууу!

— Ой, привет, Андрей. Я Даша, — Дашка, специально дающая возможность пообщаться этим двум чудакам, помянула Ромика недобрым словом, вот надо же было именно сейчас приехать, набросила пуховик и подмигнула подруге, — Пойду уточню у пана, какого лешего ему надо?

— Погоди… у какого пана? — Андрей ничего не понял и вопросительно покосился на Милану. — Мне казалось, что ты его уже отвадила. Судя по видео, он и близко больше сюда не должен был подходить!

— Да того же самого… Пан Роман свет Антонович, из гордого рода Понятовских, решил заставить меня пожалеть о том, что я им пренебрегла и вообще оказалась замужем, — хихикнула Милана. — Он решил меня проучить и заставить ревновать, активно занявшись Дашкой.

— Вернёмся к плану компостопреобразования? — осведомился Андрей, машинально потирая костяшки правой руки.

— Ну что ты… Зачем же так кардинально? Тем более что Дашуня развлекается… Не надо лишать ближнего своего радости! И вообще, ты мне оборудование обещал!

Когда развеселившаяся Даша пришла домой, её встретили аппетитнейшие запахи, здоровенный чёрный кот, вокруг которого носилась Несси, и… музыка.

— Даша, как вам? — Андрей легко повторил мелодию, и Дарья даже глаза прикрыла, представив, как плывут под эту музыку по подиуму модели.

— Ой, как замечательно! Просто классно! — она и сама закружилась от восторга.

А потом рассмеялась:

— Самое то после общения с этим… историческим огрызком!

— Почему историческим огрызком? — удивилась Милана.

— Да есть такие люди, наглухо застрявшие в истории, как в тесной кроличьей норе. Вот, к примеру наш общий знакомый… Веришь, у меня в университете была отличная тётка! Она полька, фамилия Соболевская, так ей и в голову не приходило нам рассказывать, какая она родовитая и прочее, и прочее. Она просто умница и талантище! А этот… Ему гордиться-то, видать, больше нечем, вот он и копается в истории рода, отращивает гонор, примеряет своих предков на себя, как костюм! Натуральный пустоголовый пан!

Дарья принюхалась к пирогу, который достала Милана, счастливо выдохнула и продолжила:

— Вот сейчас он меня вызвал знаешь зачем? Ромичек мне полчаса рассказывал, какой он крутой, какая я буду крутая, если стану Понятовской, и какая я не такая сейчас, потому как НЕ Понятовская. Чесслово, хотелось пойти, позаимствовать у тебя скалку и должным образом пояснить ему, куда именно мне его охота отправить с его фамилией! И вообще, граждане, вы на меня как-то странно влияете!

— Это почему ещё? — удивилась Милана, наливая жаждущему Андрею суп.

— Да я тут не только новую цветовую концепцию благодаря тебе придумала, но и стихи писать начала! — Дашка откашлялась и процитировала:

Разложены грабли историей в ряд.

И польские паны на граблях стоят.

Шаг вправо, шаг влево, опять и опять.

Мазурку так славно на граблях плясать.

Неважно, что нет в этих танцах побед.

Неважно — соседи съедят на обед,

Но ветер так плещет по морде лица,

Навстречу фиаско, вперёд до конца!

Андрей закашлялся, поперхнувшись первой же ложкой вожделенного супа, Милана расхохоталась, машинально постучав супруга по спине, выглянувшие на шум маляроштукатуры переглянулись и снова бесшумно исчезли в глубине дома — было очевидно, что этой компании никакое вмешательство извне не требуется.

— Ой, Даш… это же классно! — выговорила, наконец, Милана, утирая слёзы, выступившие от смеха.

— Самой нравится! — призналась Дашка. — И давайте уже ужинать, а?

Глава 47. Пан в кунтуше

Уезжать не хотелось дико. Отчаянно.

— Но нельзя же совсем наглеть — этак больше и не пустят! — бормотал Андрей, собрав всю волю в кулак и прогревая машину.

Из переноски рядом крайне мрачно сверкал глазами Че. Он-то не собирался следовать каким-то дурацким правилам и куда-то двигаться с места, так нет… Коварно схватили, когда он лежал в состоянии, близком к полному блаженству, переваривал дивно приготовленную куриную печёнку и поглядывал на Милану, которая восторгалась странной гудящей штукой, которую привёз ей её людокот.

— Понапридумывают всякое баловство, — думал Че, — какие-то мяуксеры. Хотя… чем бы она ни тешилась, абы довольна была! А она довольна, вон как моему мурлычет, благодаррррит! Хотя за те коробочки я бы не благодарил, — рассуждал он о наборе специй, тоже оценённом Миланой.

И тут посреди уютных размышлений его хватают, тащщщщут!

— Знаю-знаю, ты бы тут и остался, но мне-то каково? А? Я и сам хотел бы, но приходится возвращаться. А возвращаться без тебя — это уж совсем тоскливо будет, так что терпи! — объяснял ему Андрей.

— Мяууууиииист! — прозвучало вслед Андрею, отправившемуся попрощаться с Миланой, изощрённое которугательство.

— Да, эгоист, а что делать? — вздохнул Андрей.

— Я рада была тебя увидеть, — Милана вышла на крыльцо и поёжилась, — Езжай, а то поздно уже.

— Уж как я рад… Можно мы ещё приедем?

— Да, Даша не против.

— А ты? — наверное, именно этот вопрос и был самым важным.

— И я. Хорошо, что мы снова друзья! — Милана не собиралась издеваться, просто сказала, что сама чувствовала, зато выражение лица Андрея её радовало весь остаток вечера.

— Не знаю, что он там тебе сказал на прощание, но вид у тебя страсть какой загадочный! — Дашка что-то рисовала у себя в блокноте и косилась на подругу.

— Он мне? Ничего. Это я его, бедного, шокировала… Сказала, что мы с ним друзья

— Ну ты садююююга… — с уважением протянула Даша. — А вообще он классный. И в тебя влюблён.

— Даш… он сложный, раздражительный, у него взрывной характер, и по-моему, он бабник, по крайней мере, сильно увлекающийся… Короче, не факт, что мне по плечу. Я не уверена, что со всем этим справлюсь.

— То есть, развод? — разочарованно уточнила романтичная Даша.

— Да, наверное…

— Но он же тебе тоже нравится.

— Нравится… Только для нормальной семьи этого мало.

— Надо же, как ты умеешь… с толком, с расстановкой, — Дашка вздохнула. — А у меня вечно всё на эмоциях!

— Вот, и у него тоже. То злился, потом удивился, потом заинтересовался… — Милана махнула рукой, — Может, через месяц ему всё это наскучит и он начнёт вести себя, как и раньше.

— Ну, в любом случае, ты не пори горячку, ладно?

— И не собираюсь, мы пока женаты. Он всё переживает, что мне собираются представить его родных братьев, злится. Тут же его ещё и ревность подхлёстывает. Мол, моё, никому не отдам… а потом как? Я вот последнее время бабушку всё вспоминаю. Мы с ней любили секретничать. У нас это называлось «шушукать». Вот заберусь к ней в постель, притаюсь как мышка, и мы шепчемся — шушукаем. Она мне рассказывала, как с дедом познакомилась, как он ухаживал, как ревновал… За ней многие бегали, она красавица была! А выбрала деда. Я теперь понимаю, почему. Она говорила, что с ним было надёжно. А вот с Андреем мне пока ненадёжно… Странно, как я всё это вспомнила-то? Столько лет не думала ни о чём подобном, а сейчас и разговоры припомнились, и словечко наше… — Милана улыбалась в ночную темноту, и Даша поняла — улыбается она бабушке.

— И имя она мне переделала — Милуш… это её, — продолжила Милана. — Знаешь, я так по своим соскучилась! Я тут поняла, что с ними по-настоящему виделась давным-давно! — вздохнула она.

А потом, словно опомнившись, бодро перевела разговор на другую тему.

— Да, хотела тебе сказать, что папа одобрил новую приправу, ну, перцевасаби! Сказал, что готов пустить её в производство на одном из консервных заводов. Так что мне в любом случае надо возвращаться домой.

— Здорово! Так ты… ты уезжать собираешься? Скоро?

— Если можно, ещё недельку у тебя побуду. Ладно? Ты не против? Заодно и с Андреем повидаюсь ещё…

— С ума сошла! — рассердилась Даша. — Мне так приятно тут никогда не жилось! Погоди, а Андрей? Андрей пока не в курсе?

— Нет ещё. Я ему в следующий раз скажу. Сейчас как-то с духом не собралась. Ой, пока я не забыла, а что на самом-то деле Понятовский хотел?

— Аааа, ты поняла, что я хитрю? — рассмеялась Дашка. — Понятовский мечтает утереть тебе нос по всем фронтам, поэтому пригласил меня как модельера на свой канал — поднять рейтинг, так сказать!

— И ты согласилась? — заинтересовалась Милана.

— Конечно, а почему же нет? — Дашка фыркнула. — Сдаётся мне, что он своим неразумным поведением САМ себе канал угробит. Вот рассказывал бы про машинки и угомонился бы, так нет, всё его несёт в дебри родовой гордыни. Было бы чем… У меня в прапрадедах — кузнец, статский советник почтового ведомства, священник и рыбак. Среди прапрабабушек, кстати, и полька была. И что? Мне теперь этим гордиться надо как-то отдельно-усиленно? Я их всех люблю, просто потому что, если бы не они, у меня родителей бы таких не было, ну и меня самой, соответственно. Всеми горжусь поровну. А дальше — это уже от меня зависит, кто я и что могу.

— Самое правильное! — кивнула Милана, как-то напрочь позабывшая всю премудрость, вложенную в её голову в университете.

— Вот и я так думаю. А этот чудик сказал, что он собирается мне на стриме в прямом эфире рассказать о своих предках! Чудак-человек, я же по образованию историк, так что он сильно рискует! И зовёт меня Данутой… Я — Дарья! — Дашка тряхнула головой и лукаво улыбнулась. — Мил, а ты знаешь историю этого его предка-королька? Нам её как раз Соболевская читала. Очень выразительно было, правда, без малейшего гонора.

— Помню, что он был королём Польши, вроде его Екатерина Вторая поставила… Ну, и как-то быстро у него всё это его правление закончилось!

— Садись, пять! Всё так и есть. А самое-то что для нас интересное, так это то, сколько у него было жён! — Даша рассмеялась. — А вот с этим одни проблемы, да ещё какие!

Роман был крайне доволен собой — теперь он точно поправит и свои дела и репутацию среди подписчиков.

— И внешность у Дануты выигрышнее! — отмечал он, когда она пришла к нему в «студию», как он называл гараж со своей коллекцией машин

Ради пущего эффекта он надел польский кунтуш, пошитый в ателье по специальному заказу пару лет назад, да до сих пор так и не «выгулянный».

Дарья восприняла пана Романа, явившегося ей во всём блеске зелёного бархата и золотой парчи, весьма достойно — только чуть дрогнули уголки губ.

— Пошли, Данута! — повелительно позвал Роман и шагнул вперёд, не видя хищно сощуренных глаз своей спутницы.

Да, на камеру он вёл себя весьма свободно, представил подписчикам свою спутницу, объяснил, что сегодня будет говорить не про машины, а про историю собственного рода, и…

«Уууу, как всё запущено!» — вздохнула Дарья про себя через некоторое время.

Роман вещал, горели очи,

Кунту́ша рукава летели,

Скакали кони по дорогам,

Из лужи свиньи громко пели…

Невольно придумались строки, на хулиганский Дашкин взгляд, изумительно подходящие под ситуацию.

Впрочем, Роман и не собирался забывать о гостье.

— И как тебе, Данутка, мой костюм? Ты ж у нас вроде модельерша… — хохотнул он.

— Роман, я — Дарья. Да, действительно модельер, мои коллекции уже достаточно известны. Костюм… данный кунтуш соответствует одежде польской шляхты семнадцатого-восемнадцатого веков… — она с сомнением осмотрела картинную позу глупого Романа, облокотившегося на капот одной из своих «бибик».

Глава 48. Настоящее

— Да, я понимаю, почему у тебя такой взгляд. Я — из рода Понятовских, мой предок был королём Польши! Конечно, одежда должна быть покруче, но пока такая. Надеюсь, ты мне изобразишь что-то более подходящее? — Роман неосознанно принял позу своего гипотетического предка-короля, изображённую на его парадном портрете.

— Аааа, ну тогда оно, конечно, всё понятно! Только ты же из боковой ветви? — Дарья напрочь проигнорировала намёк на то, что она будет этому чудаку что-то шить.

— Да ты что! — возмутился Роман, — Я прямой законный потомок короля Станислава Августа Понятовского! Того самого!

Судя по его тону, всякие разные императоры при упоминании этого громкого имени должны были пасть ниц и задрожать мелкой дрожью.

Дарья была из более крепкой материи, поэтому и не думала падать и дрожать, а с сомнением подняла брови.

— Роман? Вы в этом полностью уверены?

— Конечно! Я-то уж знаю историю своего рода и своего предка.

— Тогда, может быть, я не совсем точно помню… Мы говорим про того самого Станислава Августа Понятовского, который был, так скажем, посажен на трон Екатериной Второй?

— Это преувеличение! Завистники были всегда! — обиделся за предка Роман.

— Именно того Понятовского, отречение которого завершило третий раздел Речи Посполитой, территории которой поделили между собой Россия, Пруссия и Австрия? — равнодушно разглядывая ноготки, уточнила Дарья.

— У всех бывают обстоятельства, которые превосходят их силы! — рассердился Роман.

— Но это он? Вы именно о нём говорите?

— Ну, конечно!

— Тогда я не понимаю… — с сочувствием вздохнула Дарья.

— Чего? Чего ты там ещё не понимаешь? — высокомерно нахмурился Роман.

— Не понимаю, как вы можете быть прямым законным потомком Понятовского, если он ни разу не был женат.

Конечно же, это общеизвестный факт, то есть для того, чтобы его узнать, вовсе не нужно историю в университете изучать, только вот фирма, в которую Роман обратился, чтобы выяснить свою точную родословную, отлично знала, за что клиенты деньги платят… И это самое уж однозначно не такой вывод: «Вы можете быть потомком холопов Понятовских — они часто брали фамилии своих хозяев, потомком захудалой побочной ветви, потомком родного брата Станислава, наконец, даже потомком самого Станислава Августа, благо у него было множество… ээээ… подруг разных национальностей и всех слоёв общества. Проблема только в том, что у короля не было одного — законной жены- королевы! Да, было подозрение, что одна из его подруг была морганатической женой, но оно ничем не было подкреплено. Но даже если это так, то фамилия ваша никак не могла быть Понятовский — та дама была в законном браке, соответственно, её дети, от кого бы они на самом деле не были, носили фамилию мужа дамы — Грабовские».

Озвучивать такое подобному клиенту — вернейший способ остаться без гонорара! Поэтому Роману представили красивую сказку с красивым рисуночком из наборчика возможно-подходящих предков и предкинь, которые от столь вольного обращения с их именами, вполне возможно, в гробах переворачивались!

Дашке всегда жалко было людей, с которыми после их упокоения так беспардонно обходятся, приписывая им этакое… гм… потомство. Вот она и восстановила историческую справедливость! А что на камеру, так она не заставляла этого чудака трясти тут своим гонором, упакованным в расшитый кунтуш.

— Да ты… да ты… да что б ты знала! Тебе просто завидно, дворняжка! — рыкнул рассвирепевший Роман. — А я горжусь своим предком-королём!

— Я истфак университета закончила, — сухо ответила Дарья. — И у меня есть свои предки, мне чужих не надо, и пусть лучше они мною гордятся, а я их просто люблю! И да, читала нам историю Польши как раз чистокровная полька, правда, она и близко не вела себя так, как вы, Роман!

Однозначным выводом пачками отписывающихся от канала читателей было:

«Уела она этого гонористого барана! Так ему и надо! Машины — ну, куда ни шло, про них он много чего рассказывал забавного, но такая спесь… Да ну его… к предку-королю!»

Роман, мрачный как чёрная грозовая туча, засел у себя в тоске и печали, активно заливаемой польской водкой, впрочем, ненадолго. Пан Антон, а попросту деловой человек Антон Викторович Понятовский, выведенный из себя полным провалом сыночка по всем фронтам, безо всяких реверансов и раскланиваний надавал отпрыску оплеух и отправил делом заниматься — контролировать фамильные овощные склады.

Андрей ехал к Милане в дружной компании из Че и расчудесного настроения, которое завяло, стоило ему только услышать, что Милана уезжает.

— Куда? — спросил он, уже зная ответ.

— Домой, Андрюш, пора мне…

— А я? А мы?

— Понимаешь… ты мне нравишься, ты — друг, но… Да погоди ты так мрачнеть! На вот тебе кота, и выслушай меня!

Милана вручила супругу мрачного Че, почуявшего некие нехорошие перемены, а к себе на колени взяла Несси.

— Мы ввязались в эту авантюру по глупости. Нет, честно-честно… Я — чтобы ту дурацкую книгу продолжить и издать, ты — чтобы от отца свалить и быть при деньгах. Это было совсем недавно, и с этого момента так быстро и так много изменилось, что я ещё не поняла, это всерьёз, или мы ещё и не так изменимся… А если да, то в какую сторону? А ну как тебе опять понравится кто-то вроде той… как её?

— Леры, — хмуро подсказал Андрей, — Мил, неужели ты можешь себе представить, что ты продолжишь писать ту свою книгу? Как ээээ… человекиня- писателка или авторица?

Он посмотрел на её гримасу и хмыкнул:

— Вот, то-то и оно. Мы из той реки, а скорее из болота, уже вышли, понимаешь? Да, всё случилось быстро, но, по крайней мере, для меня всё уже ясно. А! Я же тебе не сказал. Прости… Я… я тебя люблю. И хочу жениться на тебе.

— Мы же уже женаты! — пискнула Милана, если честно, не ожидавшая, что он отважится говорить так серьёзно…

— Это фигня какая-то была, а не женитьба! — в сердцах возразил Андрей — Я хочу по-настоящему. Без договоров, адвокатов, Хака с его слежкой, камер и прочей ерунды! Вопрос в другом… Ты сама-то что хочешь?

— Я… я… — Милана и сказать боялась, и промолчать не могла. Страшно, когда надо делать шаг, и не сделать его тоже нельзя. — Я пока не знаю! Для меня это всё быстро, слишком быстро и… не сердись только… ненадёжно!

Она ожидала взрыва эмоций, ярости, гнева — он же чуть что вопил так, что аж стёкла в коттедже подрагивали, но было тихо. Подняла голову и удивилась.

— Ты не злишься?

— Я не могу злиться на тебя. Почему-то не могу, и всё тут, — невесело ответил Андрей. — Только не на тебя.

— А на меня, значит, может! — обиделся Че и, потоптавшись на коленях Андрея, потряс перед его физиономией поднятым в зенит хвостом. — Я тебе это ещё припомню!

— Че, да не мотай мне по лицу хвостом! — поморщился Андрей, а Милана подумала, что это вообще-то открытие — с животными на руках особо и не поссориться. Они просто не дадут!

— Андрюш, для меня это очень важно. Правда. Можно я подумаю? Мне очень нужно! Понимаешь, ты… ты для меня стал важен, я скучаю, когда тебя долго не слышу, но…

— Но ты так привыкла всё анализировать, что должна докопаться до всего сама? — невольно улыбнулся он на сосредоточенное выражение лица Миланы.

— Да! — обрадовалась она. — А потом, есть ещё кое-что… Я тут поняла, что страшно соскучилась по своим. Понимаешь, — она покосилась на Андрея и решила говорить, как есть — правду.

— Понимаешь, я вдруг сообразила, что своих уже столько времени толком не видела, столько потеряла. Нет, жила-то я рядом, но такой фигнёй маялась… А они терпели. Мне надо бы сначала себя собрать до целого состояния, а потом уже что-то дальше решать.

Андрей сознавал, что это может закончится чем угодно, вплоть до полного разрыва всяческих отношений — она вполне может решить, что ей это всё не нужно, что тот занесённый снегом коттедж не более чем ступенька, уже пройденная и ставшая вчерашней. Просто воспоминание. Но как удержать? Да и надо ли? Это же должно быть не только его, но и её решение.

— Хорошо. Я просто подожду, — выдохнул он.

Странно, как меняются люди. Из психованного, нервного, да что там, жуликоватого среднего «и так и сяк» сына вдруг появился настоящий Андрей.

Из невыносимой, слышащей только себя, навязывающей свои, что уж там… бредовые идеи и упёртой до визга «человекини» появилась настоящая Милана.

И вот теперь эти два человека разъехались в разные стороны, увозя с собой то новое, что у них появилось, то ценное и очень нужное — самих себя и своё настоящее.

Глава 49. Целеустремить правильно

Брылёв Виктор Иванович и мечтать не мог о том, что вместо невозможной, замороченной и упёртой до ужаса девицы к ним вернётся их Милана! Да-да, та самая Милуша, по которой они с женой уже так соскучились и которую, если честно, уже и не надеялись увидеть.

Да, «репортажи с места событий» они смотрели постоянно, да, держали друг друга за руки, чтобы не кинуться за ребёнком, которому было трудно, местами страшновато, очень сложно. Да, изо всех сил радовались, когда она вдруг нашарила в своей темноте ту дорожку, которая вывела её к ней самой — настоящей, родной.

— А парень-то, ну, хорош же! — рассуждал Брылёв. — Вот не ошибся я в нём!

— Теперь главное, чтобы Милана так же думала… — вздыхала его жена Лариса Максимовна.

— У нас очень умная девочка! Она во всём разберётся! — убеждал себя и супругу Виктор Иванович.

Девочка начала разбираться с порога — кинулась на шею родителям, как в детстве, поплакала вдосталь, спохватилась, достала из переноски попискивающую от волнения Несси — представить семье.

— Я вас так люблю и так соскучилась! Ужасно просто! — Милана и правда ощущала себя вернувшейся ДОМОЙ.

Не в душный мир, забитый абьюзерами всех сортов, где ей и шагу ступить не дают, а домой, как в детстве.

— И правда, ведь ничего же не изменилось! И мама, и папа — они такие же, как и были. Любят меня так же. Это я менялась, не могла найти своё место, искала его совсем не там, понатащила в семью всякого разного лишнего. Столько времени потратила. А с другой стороны, может и ничего, может, и это надо было пройти, чтобы… вернуться домой!

Она разбирала вещи в своих комнатах и вдруг наткнулась на заботливо выложенную на её прикроватный столик книгу. Её книгу, которую она требовала никуда с места не передвигать!

— Так, а вот это нам лишнее! — решила она.

Она и понятия не имела, что родители, которые после её отъезда, старательно избавлялись от кип её «творения», растапливая ими камин, перед её возвращением на всякий случай велели Марине, которая занималась поддержанием порядка в особняке, сходить в пристройку и принести оттуда новые экземпляры.

— Мариночка, разложите их как они были, не будем Милану сходу сердить.

И вот это «сходу не сердить» стало причиной обхода Миланой всего дома с целью поиска и приволакивания макулатуры к камину в гостиной.

— Я тут подумала, что основной тираж надо сдать на переработку, а вот это… — она кивнула на приличную горку из книг, — вот это лучше на растопку. Как вы думаете? И да, пап, прости за эту ерунду! Столько денег ты на мои глупости потратил…

— Раз ты поняла, что чего стоит, мне денег не жалко, — облегчённо переглянулся с женой Брылёв. — И да… мы тебе новую кухню оборудовали — для съёмок и экспериментов.

Когда вокруг семья и такие перемены, когда по дому носится развеселившаяся Несси, когда у тебя куча идей и времени почти нет, будешь ли вспоминать о том, с кем недавно попрощалась?

Милана с утра пораньше мчалась погулять с Несси, потом появлялась на кухне и пугала их повара пристальным наблюдением за процессом готовки, приставая с вопросами по каким-то вещам, которых ещё не знала, потом удалялась на свою кухню и готовила сама, снимая ролики для блога и обогащая семейный стол.

Её рецепт перцевасаби, конечно же очень сильно разбавленного и обогащённого разными вкусами, был одобрен отцовскими технологами и отправлен на производство. Кроме того, неожиданные сочетания специй, которые составляла Милана, отца тоже заинтересовали.

— Можно делать очень интересные приправочные наборы. Ты знаешь, что наш повар, когда немного отошёл от изумлённого шока, очень даже их одобрил?

Короче говоря, в потоке дел, работы, написания уже новой книги — иллюстрированного сборника рецептов — и вечеров, которые она с родителями проводила вместе, времени на что-то ещё почти не оставалось.

Почти, но не совсем.

Об Андрее вспоминалось постоянно.

— Да я ж решила немного отвлечься, заняться собой, своей семьёй, своей жизнью! Чего я постоянно думаю-то о нём? — сердилась она на себя.

Перед отъездом, когда он приехал её проводить, Милана попросила ей пока не звонить и не писать.

— Я сама должна… понимаешь?

Андрей ничего не ответил, помрачнел, но просьбу выполнил — на связь никак не выходил.

А вот теперь она и сама была этому не рада:

— Глупо было, кстати! Если я сейчас позвоню, он решит, что я готова продолжать наши отношения… а я не готова — просто… просто соскучилась! Вот же… даже музыку не присылает. А, ну да. Музыку я же тоже запретила! — спохватывалась она, наглаживая для успокоения Несси.

Родители недоумевали…

— Милуш, а вы с Андреем разводитесь? — первой не выдержала Лариса Максимовна.

— Нет пока… — мрачно ответила дочь.

— Поссорились?

— Нет, — понурилась она.

— Прости, но тогда я не понимаю. Нет, ты можешь сказать, что я абьюзер и лезу куда не должна…

— Мам, нет. Больше такое я не скажу, но… я, по-моему, сделала глупость! — Милана понурилась. — Понимаешь, мне казалось, что я лучше разберусь, если его видеть и слышать не буду. Вот и запретила ему появляться. Только вот про него вспоминаю постоянно. А если сама позвоню — что он подумает?

— Милуш, он подумает то, что услышит от тебя. Понимаешь? Если ты объяснишь, то он постарается понять. Просто скажи, что скучаешь…

— Ага, и он решит, что я согласна быть его женой, а я пока не знаю, — Милана всхлипнула, по-детски вытерла глаза и добавила, — Но, понимаешь, он мне как-то нужен… очень. Может, это и есть любовь?

Маме Миланы пришлось сделать над собой усилие, чтобы не улыбаться, хотя это было очень непросто — навязчивым музыкальным фоном где-то в сознании раздавалось: «Он бы мой ответ месяц дожидался, я б его до паники довела!», и то же сознание машинально меняло слова продолжения на: «Только принца нет, где ж он подевался — сама же прогнала…»

Понурая Милана удалилась, а Лариса подумала, подумала, да и отправилась к мужу.

— Имея такого целеустремленного ребёнка, хорошо бы её целеустремить так, чтобы она следующие лет пять-шесть не провела в раздумьях, а нужен ли ей муж? И не объелся ли он груш… Муж-то тоже человек. Зачем над ним так издеваться?

Её собственный муж, над которым она ровно так же издевалась около полугода и продолжала бы это делать дальше, если бы не вдохновляющий пинок мамы, проблему выслушал, призадумался, хитро прищурился, подкинул очередную Миланину книгу в камин и решил:

— Слушай, мне уже прямо жалко парня — ощущаю некую мужскую солидарность. Особенно, если вспомнить мой собственный опыт. Я твоей маме по гроб жизни обязан — не знаю, сколько бы ты надо мной ещё воду варила…

— Ой, да ладно тебе… — рассмеялась Лариса. — Ты лучше скажи, что сейчас-то делать?

— Пусть сама ещё немного подумает… А мы — мы тоже подумаем!

Милана думала и думала, то впадая в уверенность, что ей немедленно нужно звонить Андрею, то преисполняясь глубокой убеждённостью, что «ээээ, уважаемая, торопиться не следует».

Глава 50. Несовершенный людокот

Звонка всё не было и не было…

— Она вообще-то про меня и забыть могла! А что? Запросто! — Андрей мрачно смотрел на ловкие руки Миланы, порхавшие над тестом в очередном её видео, выложенном на канале.

Ему было и проще, и труднее. Проще — потому что он мог её видеть и слышать. Да, пусть не лицо — Милана упорно делала акцент на руки и приготовляемые блюда, но даже так было ощущение, что она где-то рядом.

А труднее, труднее потому, что он отлично понимал, что она вполне может его напрочь забыть, увлечённая своими делами…

— Вот так и бывает, дружище Че! Жил себе, жил, никого не трогал. Влюбился на свою голову, а она-то и знать меня не хочет! — жаловался он коту.

Чегевара мрачно сверкал глазами, изумляясь людской беспомощности в жизнеопределяющих моментах, потом глубоко вздыхал, даром что плечами не пожимал, и шёл к своему непутёвому людокоту — жалеть, чего уж там.

— Ну, не всем же быть котами! — рассуждал он. — Некоторым и такая вот людодоля выпадает! Эх ты… бедняга.

Че пел своему человеку утешающие песни, наблюдал, как он вскакивает, усаживается за свою странную котонеприспособленную блестящую штуку и барабанит по чёрным и белым полоскам, а штука жалуется на такое обращение с собой, выдавая множество звуков.

Вообще-то Андрею тоже хандрить было особенно некогда — его композиторский талант проснулся исключительно вовремя: спрос на новые мелодии был огромный, а работоспособность новоявленного музыкального творца воистину впечатляющая.

— Андрюха, это просто блеск! — звонил тот самый Витечка, который подкинул ему первый заказ. — А ещё? Ещё можешь? А то тут у меня коллега загибается — ему срочно надо!

Загибающийся коллега по совместительству снимал ещё и музыкальные клипы. Оценив потенциал композитора, он шепнул, разумеется, под строжайшим секретом, некоторым знакомым продюсерам о том, что можно получить очень и очень качественный музыкальный продукт. Причём музыка запоминающаяся, её легко напевать, она красива, и, что немаловажно, — композитор вменяемый и работает быстро!

Разумеется, в качестве секрета эта информация прожила недолго, просочилась в широкие массы исполнителей, жаждущих хороших песен. Так что заказами Андрей был просто завален.

— Вот и хорошо. Лучше так! Не думать, не вспоминать, не переживать… — бормотал он, ловя очередную мимо пролетающую мелодию. Их же много на самом-то деле, главное, услышать…

Не переживать получалось как-то плоховато, тем более что музыка требовалась лирическая, так сказать, предполагающая всякие сердечные страдания.

Когда навестить запропавшего в глубинах собственной квартиры сына приехал Петр Иванович Миронов, он только изумлённо брови поднял.

— Андрей, ты хорошо себя чувствуешь? — вопрос был вполне-вполне законным — бледный и растрёпанный, с кругами под глазами Андрей наводил на мысли о неумеренном употреблении всяких разных горячительных напитков, но ни о чём таком Хак не докладывал…

— Нормально, — буркнул сын. — Только соседи достают.

Вот про это Хак говорил:

— Весна началась, окна многие пооткрывали, Андрей тоже. Вот соседи и жалуются — музыка-то не всем по душе… А играет он очень много. Да, в квартире звукоизоляция отменная, ещё со времён его концертной деятельности, но на распахнутые окна её не поставить.

Андрей поставил чайник, покосился на кота, изображавшего голодные обмороки у батареи полных мисок, укоризненно покачал головой.

— Бесстыжий ты… Ладно, ну ладно, сыр дам, так уж и быть, — покосился на отца вопросительно, мол, с чем приехал?

— Хотел спросить, разводиться ты планируешь?

— Пока нет…

— А от чего это «пока» зависит?

— От Миланы, — честно ответил Андрей, скармливающий Че кусочек сыра.

— Понятно, — кивнул Миронов, старательно пряча улыбку. — А почему ты, кстати, окна-то распахнутыми держишь? Закрывал бы — и соседи не жаловались.

— Не могу — душно мне. Нет-нет, я здоров, просто после леса в городе душно даже с кондиционером. А так окна открою, и хоть как-то посвежее.

Средний сын сам, просто собственными ногами, торопливо шагал в приготовленную отцом западню.

— А я как раз хотел тебе предложить… Я тут дом купил в лесу на берегу озера. Не хочешь туда поехать?

Андрей подозрительно уставился на отца.

— С чего бы?

— Что значит, с чего? Дом в лесу, около воды, берег песчаный, сосны, воздух… — Пётр Иванович глубоко вздохнул и поморщился, уловив выхлоп какого-то упорного грузовичка, перекушавшего мазута. — Кхххххе, вот поэтому и купил! — сердито закончил он, разом съехав с мечтательного тона в ворчливый.

— А в чём подвох? — Андрей вопросительно поднял бровь.

— Слушай, ну какой ты стал! Не хочешь — не надо, Колька вот туда рвётся, аж земля дрожит. Но он занят — у них сдача документации на новую косметическую линию. А ты — ты человек творческий, самое то дом обжить.

— Обжить? Ну-ну… И я там буду один?

— Нет, конечно! — удивился отец.

— Ааааа, я всё понял! Ты решил, что раз у меня с Миланой не вышло так, как ты хотел, мне ещё кого-то подсунуть? Позволь тебе напомнить, что я женат!

— Фиктивным браком, — бесстрастно ввернул Миронов-старший, умело выводя среднего сына из себя.

— Я её люблю! — заорал Андрей.

— Что ты говоришь? А она?

— А она меня — нет! То есть, думает она! Я, понимаешь ли, просто друг… — Андрей вдруг сильно устал, словно нечто, высказанное вслух, повисло у него на плечах тяжеленным грузом.

Он безнадёжно махнул рукой и сел, опустив голову.

— Вообще-то я имел в виду, что ты в доме будешь с котом. Или ты хотел его тут оставить? — Пётр Иванович отлично умел скрывать истинные чувства, скрыл и желание обнять сына, похлопать по плечу, сказать, что всё это не так страшно — очень уж невовремя всё это было.

— Че? Нет, я его нигде не оставлю! — Андрей покосился на кота, замершего с поднятой лапой, к которой совершенно случайно и, конечно, сам собой, приклеился приличный кусок сыра. Неважно, что он удерживался здоровенными когтями — это жест автоматический и к делу никакого отношения не имеющий. — Слушай, так ты серьёзно? Я могу туда с Че смотаться? Там соседи есть?

— Есть, как им не быть! Правда, от тебя до тех соседей идти надо прилично. Поэтому можешь играть хоть днём, хоть ночью…

— Пап, да ведь это то, что мне нужно! — вдруг воспрял Андрей. — Я и удочки возьму, и воздух там… Слушай, спасибо тебе! Ты меня выручил! И да… ты прости за те деньги. Я и правда вёл себя как последний мерзавец.

Андрей с котом, новым крутым синтезатором, вещами и кучей кошачьей еды выехал к новому отцовскому дому через день.

— Приедем, разгружусь, и пойдём осматривать владения. Да, Че?

— Вот неуёмная какая людокотина мне попалась, — угрюмо вздыхал кот. — Опять куда-то едем! А зачем, почему? Интересно, там мыши есть? А то всё корм такой, корм сякой…

Глава 51. Всякие разные траектории

Дом оказался славным: деревянный, новый, приятно пахнущий. Андрей в первый же день обошёл светлые комнаты, проводя рукой по прохладным брёвнам, из которых были сложены стены, постоял на балконе второго этажа, глядя на озеро, виднеющееся между деревьями.

— Хороший дом, да? Че?

— Неплохой! Только мышей нет. Ну ладно, я поищу! — Че принюхивался в углах, поводя усами и настороженно прислушиваясь. — Где-то же тут должна быть добыча!

— Что? Не нашёл дичь? Может, снизойдёшь до моего варианта еды? По крайней мере, на сегодня?

Андрей уже неплохо понимал своего кота, и Че приписывал это достижениям своего людовоспитания.

— Люди… их же воспитывать надо… а то так и будут ходить совершенно дикими! — размышлял он на досуге.

С его точки зрения Андрей был уже почти лапоприрученым, свойским и понимающим.

— Ничего-ничего, ещё немного — и сделаю из тебя правильного людокота! Достойного и разумного! — рассуждал Чегевара.

Правда, сейчас в процессе воспитания следовало сделать перерыв. Причин нашлось несколько — во-первых, кот был занят освоением нового пространства, а во-вторых, его человек был слишком уж погружён во всякие пустые хлопоты.

— И какое мне дело, где будет стоять его брякающая штука? Никакого! А он её перетаскивает из комнаты в комнату, словно это моя лежанка! — недоумевал Че. — Хорошо хоть ту здоровенную вещь, выкрашенную под меня, не прицепил к своей возилке и не привёз сюда!

Картина чёрного рояля, блестящего, как его шёрстка, подпрыгивающего на поворотах за машиной, заставила Че скривиться и с гораздо большим одобрением осмотреть компактный синтезатор.

Впрочем, кот быстро сменил недоумение на милость — что поделать, раз люди так несовершенны.

— Мой ещё очень даже ничего себе! — кот повспоминал совсем других людей, которые встречались на его пути, и гораздо более благожелательно покосился на Андрея.

Заканчивался апрель, снег уже давно растаял, на его месте показалась трава, деревья покрывались молодой яркой листвой, и Андрею, вышедшему побродить вокруг дома, стало казаться, что жизнь не такая уж и безнадёжная штука…

— Мало ли… А вдруг всё ещё и получится! — уговаривал он сам себя.

В первую ночь на новом месте он едва добрался до кровати — сон, вдохновлённый свежим воздухом, сработал быстро.

— Раааз, и с лап навернулся… — посочувствовал Че, который вовсе даже не собирался спать.

Вот ещё не хватало! Самое время для разведки, для ночных шорохов, которые так приятно ловить когтистой лапой, для запахов, летящих своими ветреными тропами… Разными тропами — у кого-то тропочка узенькая, и надо принюхиваться, чтобы поймать и не отпустить, у кого-то — наоборот — широкая, надёжная. По такому запаху идти одно удовольствие, как по утоптанной людскими лапами дороге!

Че выбрался из раскрытой форточки первого этажа, подёргал шкуркой на спине, приноравливаясь к ночному холодку, и канул в темноту.

Коты не любят рассказывать о своей тайной жизни — на то она и тайная, но Че признался, что сначала отправился к озеру. Нет, вовсе не потому что рыбки захотелось, просто он никогда не видел сразу столько воды, а так как несколько опасался эту стихию, то ответственно решил проверить, не грозит ли эта вода ему и его беспечному людокоту.

— Лежит себе, как ленивая кошь… как большая-большая лужа! — Че понюхал озёрную воду, потрогал лапой — на ощупь не отличить от воды из миски, попил… — Нормально, не страшно! Ну, я имею в виду, для разумных существ не страшно! Я ж туда не полезу! — ему не нравилось смотреть вдаль — очень уж крупненькая лужа получалась, поэтому он упорно рассматривал воду у берега, оценил мельтешение мальков и мелких прыгающих животин, явно несъедобных для приличных котов, нашёл парочку таких же покрупнее, убедился в их негодности для себя любимого — они даже пахли неприятно, решив, что сырость — не самая лучшая для него компания. А потом отправился проконтролировать, как там его подопечный людь — не замёрз ли? Без котоприсмотра и такое запросто может случиться.

Днём Че отсыпался, радовался ярким коврикам солнца, разлитым на чистых, пахнущих деревом полах, валялся на них, раскинув лапы и мешая Андрею раскладывать вещи. Сходил с ним за компанию к озеру — как чудака одного отпустить, ещё свалится в эту лужищу или начнёт ловить склизких попрыгух — от людей всего можно ожидать! И, конечно же, дожидался ночи.

А с наступлением ночи вытек сгустком темноты из дома и осмотрелся.

— Куда мне сегодня пойти? Там я уже был, — он покосился на озеро. — Аж два раза, теперь… теперь пойду за дом!

Лес Чегевару очаровал.

Кот неслышно скользил по мхам, взлетал на стволы деревьев, беззвучно спрыгивал назад, впитывая всей шкуркой, всем своим существом ночь, весну, шорохи и звуки, запахи и ощущения.

Он никогда ещё так остро не понимал, кто он такой, откуда он и что на самом-то деле может.

Казалось, что кот не очень-то подчиняется всяким людским глупостям типа земного притяжения и прочих законов физики. Если бы ему сказали о них, он бы насмешливо пофыркал что-то вроде:

— Сами придумали, сами и подчиняйтесь! Коты здесь абсолютно ни при чём!

Налетавшийся против всех людских и физических законов Че приволокся домой под утро. Дошёл до мисок и уснул прямо там…

— Ну, ты и бродяга! — покачал головой Андрей, который тоже чувствовал себя похоже, хоть и не скакал всю ночь по деревьям, распугивая дремлющих в полглаза птиц, и не крался за лесными мышами. — Вот что окружающая среда делает! Даже я так умотался, что ещё и не садился работать!

Бродяга проспал до вечера, от души позавтракал, пообедал и поужинал и… на следующую ночь никуда не пошёл, решив, что этак у него подопечный от лап совсем отобьётся — вон, загрустил чего-то… Сидит, уставившись в окно и даже лапами по чёрно-белым полоскам не стучит.

— Н-да, а от перемены места фигня из головы никуда не девается! — сделал гениальный вывод Андрей, ощутивший, что тоскливое настроение никуда не исчезло — видимо, просто подотстало, не успев за машиной, а вот теперь всё равно выследило его и вцепилось с новой силой.

Именно всеми этими обстоятельствами и можно было объяснить тот факт, что Че не сразу сходил налево… Нет-нет, не в смысле ухаживаний за кошками, а в смысле географическом.

Прямо к озеру он сходил, назад за дом прогулялся, потом отоспался, потом осведомился, что там справа — там оказалось тоже всё приятно и интересно. Разве что сова попалась истеричная… Чего так орать-то? А? Ну, паааадумаешь, решил уточнить, что так этакое на ветке шевельнулось… Кто ж знал, что это вовсе и не сучок, а эта ненормальная псссиссса…

— А и нечего было деревом притворяться! — шипел Че, вытряхивая из-под когтей древесную труху.

— Ссссам дурак! — ругалась на него сплюшка, перелетевшая повыше, — Чего пристал? Хыыыыщник!

— А сама-то… когтищи для крыссссоты отрастила?

Короче, пообщались на славу, пол-леса перебудили руганью и взаимными обвинениями.

— Да кто бы знал, что эта ненормальная такая громкая, а? — ворчал Че, возвращаясь домой и вдруг ощутив…

Запах. Приятнейший запах восхитительной еды. Такой… почему-то знакомый и совершенно невероятный. В смысле, встретить его в лесу было невозможно!

Правда, коварный ветерок вильнул хвостом перед восхищённым Че и умчался со своей ароматной добычей, похищенной около одного неспящего окна, подальше в лес.

— Куууда! В смысле, откуда взял? — мяукнул Че ему вслед. — Совести у них никакой, у этих сквозняков!

Но уже начиналось утро, хозяин, обнаруживший отсутствие кота, взвыл что-то невнятное, но явно призывающее, пришлось возвращаться.

— Нет, можно было бы и наплевать! Что я ему, Несси, что ли? Но есть хочется, да и устал… Вот крылатая истеричка попалась, аж утомился с ней ругаться. Да и потом, чего моего пугать-то? И так вон тоскливый и расстроенный. Даже свежую мышь, которую я ему лично на подушку отжалел, не оценил! А запах… запах надо бы разнюхать! Оно, конечно, быть не может, но…

Но он уже знал, что невозможность — это штука такая… бывает, бывает, а потом берёт и исчезает, оставляя то, о чём и не мечтал! Ему ли в это не верить?

Че едва дождался ночи, но, как назло, хозяин колобродил, вздыхал, спать не ложился, кружил по комнатам, отважно шлёпая по серебряным лужицам лунного света, щедро разлитым по комнатам.

А потом уселся за свою игрушку и начал перебирать чёрно-белые полоски.

— Н-да… Вот вечно так! Чего тебя подняло и понесло, несчастный? Иди спаааать! Спаааать иди! Мне выйти по делу надо… Возможно, нашему общему делу! — сигнализировал Че, но Андрей, не обращая внимания на усилия кота, шёл по выложенной звуками дороге, в конце которой его ждали…

— Ну, помечтать-то можно? — невесело улыбался он прилетевшей мелодии. — Вот я и мечтаю… Композитор я или кто?

Мелодия, наверно, тоже улыбалась… Кто их знает? Они же загадочнее запахов, сложнее ветров, и уж однозначно быстрее чёрных котов. Почему быстрее? Да потому, что Че только собирался идти налево, а мелодия долетела сразу. Хотя им легче, они летают во все стороны одновременно.

Вот эта, нежная, грустная, но явно с надеждой и теплом, мелодия разом достигла и озера, разом заставив заткнуться нескольких романтически настроенных жабомужчин, утешила лесных мышей, осторожно высовывающих носы из нор, пригладила взъерошенные перья у крайне раздражённой со вчерашней ночи сплюшки.

А потом долетела и «налево», легко преодолев крепость из сосен и елей, одетых в молоденькую, липковатую ещё листву берёз и осин, и порхнула в приоткрытое окно, за которым молодая и очень невесёлая девушка просматривала свои записи по новым, опробованным вчерашней ночью рецептам.

Сначала Милана решила, что ей мерещится…

— Музыка? Откуда здесь музыка? Повар на праздники выходные взял, Марина тоже… Шофёр папин слушает исключительно шансон. Мерещится?

Нет, не мерещилось. Мелодия была реальной, незнакомой, но чем-то узнаваемой.

Милана невольно покосилась на собственный смартфон. Она старалась часто и в руки-то его не брать, чтобы не было искушения сделать что-то опрометчивое.

— Выключен. Не понимаю…

Она пошире распахнула окно и выглянула.

— Нигде никого… Да что я…

— А мало ли… Кто-то на лодке плавает, — шепнул ей здравый смысл.

— Ага-ага, с роялем или синтезатором вместо удочки, — возразила ему Милана. — Слышно же, что это вживую играют.

— И какие же у тебя версии? Музыка преодолела расстояния, и голос сердца влетел в твоё окно? — ехидно уточнил распоясавшийся смысл. — Счас слипнусь от розовых соплей! Романтическая дурища!

— Чего-то у меня последнее время здравый смысл какой-то… приболевший! — сообщила Милана сама себе. — Видимо, пора его того… урезать! А то дошла уже до ручки! Сама с собой разговариваю, ну-ну, приятно пообщаться с умным человеком, контуженным на всю голову влюблённостью… Ой…

— Договорилась до влюблённостей всяких дурацких! — с презрением выдал вредный здравый смысл. — Да он уже небось и забыл про тебя! Может, вообще к той, как её… к Лере-холере вернулся!

— Ты ври-ври, но не завирайся! — строго велела Милана. — Вот уже чего быть не может, так это такой глупости. И вообще, что такого? Я что, влюбиться не имею права? Тем более что объект — собственный муж?

— Фиктивный, — ядовито напомнило противное качество натуры.

— И что? Ну да! Пока фиктивный. Но… но… что мне мешает-то взять и…

— Я! Я тебе мешаю! Твой здравый смысл!

— Н-да… Видимо, всё хорошо в меру! — подумала Милана. — Смысл смыслом, а всё остальное куда девать, а? Что делать, если я никак не могу не думать о нём, позабыть, выкинуть из головы? Если я не могу представить рядом с собой никого другого? Вот взять того же Николая, Андрюшиного старшего брата…

Нет, Милана полюбопытствовала, кто это такой.

— Плотный, ухоженный такой, важный, словно министр всея бизнеса. Говорит внушительно, сам себе нравится. А вот мне — категорически нет!

Она зашла даже так далеко, что попыталась представить его с собой рядом там, в занесённом снегом коттедже.

— Вот горит свеча на окне, за окном метёт снег, я сделала пирог, а за столом Николай… Фуууу, сейчас стошнит! Не-не-не… Не могу!

За младшим братом она тоже понаблюдала — посмотрела запись репортажа о заводе кормов.

— Этот приятнее. Только вот всё равно не могу себе представить! Ну вот почему так, а? А вот Андрея — могу! Причём любого! Злющего, вредного, за синтезатором или с котом на руках, даже растрёпанного как старый веник, спящего от того проклятого снотворного и укрытого шторой. Даже так он лучше, чем все остальные, вместе взятые!

Все эти рассуждения были прекрасны, но никак не прибавляли решимости позвонить — почему-то эта самая решимость поджимала хвост и смывалась в неизвестном направлении, стоило только задать себе вопрос: «А что я ему скажу?»

Зато в совершенно определённом направлении шло одно крайне любопытное и заинтересованное животное, шло, принюхиваясь, осторожно перетекая от дерева к дереву, пока не нашло то, чего тут быть не могло.

— Моя Мяулана! — обрадовался Че, обнаружив заветное окно. — А вот так! Если кот пошёл искать, он непременно всё найдёт!

Глава 52. Снежный дом со свечой на окне

Че потоптался под окнами, примериваясь для прыжка, но Милана задумчиво отложила в сторону записи, закрыла окно и, выключив свет в комнате, вышла.

— Ну вот… Взяла и ушла! — Че только вздохнул. — От лап отбилась вконец! Хотя, главное, что она тут, я её и завтра найду.

Нет, он бы и сегодня так просто не отступился, но начался мелкий холодный дождик, уверенно переходящий в ливень, и кот, оскорблённый этаким погодным коварством, поспешил домой — погреться об Андрея.

— Че! Ну где ты ходил? — Андрей, которого сморил лёгкий дождливый шорох, внезапно обнаружил на себе мокрого и местами холодного кота и только вздохнул. — Ты чего, в озеро нырял, что ли?

— Знал бы ты, где я был и что видел… небось не дрых бы под одеялом! Хотя… в целом идея неплоха, ногу подвинь, мешаешь!

— Обнаглел! Как у тебя это получается-то? Пришёл, устроился, и получилось, что я в собственной постели какой-то лишний… — недоумевал Андрей, который, будучи новичком в котовладении, ещё не полностью ознакомился с возможностями небольших животных, успешно выживающих хозяев с лучшего спального места.

Сны со спящими котами под боком прилетают особые… Видимо, обычные сновидения столь хищного соседства опасаются. Вот и Андрею приснился тот самый дом, где всё начиналось.

Он спускался по лестнице, точно зная, что идёт к Милке. Она на кухне — недаром оттуда так восхитительно пахнет! На окне в кухне стоит свеча, и он краем сознания удивляется — неужели же сейчас Рождество? Ведь была весна… Но нет, сплошной белой завесью закрыт весь окружающий мир — метель снова даёт им шанс.

— А где Мила? — Андрей обходит весь дом, но её нет.

Нет ни Миланы, ни её смешного щенка, ни Че… Запах свежего хлеба тоже исчез, и вот теперь он точно видит, что в доме он один.

Проснулся резко, словно пытаясь вырваться из той пустоты, и уставился на окно — там мёл снег!

— Я что, с ума схожу? — Андрей добрался до окна и только головой покрутил — никакого кошмара, проникшего в реальность, не наблюдалось, — всё объяснялось просто!

— Погода, однако! А что? Снег в самом конце апреля или даже начале мая — наше всё! Ну, прямо настоящая метель, и всё это на траву и листья!

Сна не было уже ни в одном глазу, сонный Че легко и непринуждённо растёкся поперёк кровати, успешно иллюстрируя выражение «Мест нету!», зато прилетела и захватила какая-то ещё смутная, но уже вполне настойчивая мелодия, да не одна, а со словами!

Стихи Андрей писал крайне редко — только вот так, когда они сами сваливались на него, прибывая в его голову вместе с музыкой.

Мелодия вместе с попутной компанией слов записались вперемешку, впрочем, это было неважно, главное-то результат:

— Снежный дом со свечой на окне, он когда-то пригрезился мне,

В этом доме тепло и уют, в этом доме, наверное, ждут.

Где дорогу мою замело? Время было и время прошло,

Снежный дом со свечой на окне крепко спит в ледяной тишине.

Я вернулся звенящей весной — дом обычный, пустой, неживой,

Где мой свет, что согрел и нашёл? Где же ты? Почему я ушёл?

Видно, дом для меня не стена, и не крыша, не окна и дверь,

Дом — где свет, где улыбка её и она, где же ты… отыскать бы теперь!

— Вот так-то… И понимай, как хочешь, и живи теперь с этим всем, как можешь! — выдохнул Андрей. — А если… если она уже с кем-то другим? — выговорил вслух, и аж дыхание перехватило от картины, нагло развернувшейся в воображении…

— Надо позвонить! Пусть пошлёт, но хоть что-то определённое будет! А! Точно! Вот как я сделаю!

Он был невысокого мнения о собственных певческих способностях, поэтому просто проговорил под музыку те слова, которые так нежданно-негаданно пришли на ум.

— Ну вот… Осталось только отправить! Правда, ночь же ещё. В такое время она точно не обрадуется сообщению! Ладно, пойду посплю немного, если удастся сдвинуть этого фелинологического захватчика, а утром отправлю.

Че не очень-то обрадовался перемещениям себя в пространстве кровати, но, как и полагается примерному коту, стерпел, почти незаметно покогтив бок Андрея — а что он тут просто так валяется, что ли?

Покогтил-покогтил, а потом понял, что его подопечное создание спит, а он — вовсе даже наоборот.

— Это мне положено его будить! — разобиделся Че. — О! А чего это? Зима опять?

Теперь пришла пора коту изумляться непостоянству погоды, ёжиться, принюхиваться, вздыхать.

Всё это он проделывал на подоконнике приоткрытого окна первого этажа, и именно там услышал заливистое развесёлое тявканье, перешедшее в отчаянный писк!

— Щень! Это же моя котощень лает!

Кот выпрыгнул из окна в мокрый снег и, брезгливо поднимая лапы, отправился на встречу с Несси.

— Да куда ж ты выскочила, а? — ворчал шофёр Брылёвых, пришедший сообщить шефу, что машина готова и можно выезжать. — Вот неугомонная.

Он честно изловил пушистое и почти невесомое создание, запустил её обратно в дом и, конечно же, не заметил, как мелкая хитрованка — ученица Че — прокралась обратно, прячась за его ногой, и спряталась за кустами у входа.

— Виктор Иванович, доброе утро, машина готова! — отчитался он, распахивая дверцу.

Несси и не собиралась догонять возилку. Ещё чего не хватало! Ей хотелось побегать за снегом, повозиться в нём. Хозяйка, как назло, в последнее время была какая-то невесёлая, снег растаял, а она, Несси, с ним ещё не доиграла!

Она дождалась, пока машина исчезнет из виду, а потом, весело помахивая помпоном, заменявшим ей хвост, поскакала за деревья — охотиться на снег!

Глава 53. Географические реалии

Милана увидела сообщение от Андрея сразу, как только проснулась. Увидела, и аж руки задрожали.

Разом припомнился разговор с мамой, который произошёл накануне:

— Милуш, если он тебе дорог, нужен, может быть, ты хотя бы позвонишь ему? Он взрослый мужчина, не мальчишка. Ты уж реши что-нибудь… А вдруг он подумает, что ты про него совсем забыла? Нельзя же так оставлять человека в подвешенном состоянии.

— Неа, не подумает… — с превеликой самоуверенностью, которую и близко не ощущала, ответствовала Милана.

Мама её знала отлично, поэтому спорить не стала, предоставив дочери самой принимать решение, благо в этой самой самоуверенности сквозило столько сомнений…

Вот и теперь Милана вдруг испугалась:

— А если он прислал сообщение о том, что я ему уже не нужна? Да чего это я? Надо же послушать!

Через несколько минут встревоженная Лариса Максимовна заглянула в спальню дочери и увидела её в мечтательно-счастливом виде, с крайне романтичным выражением лица, и по всему видно, парящей в каких-то облаках.

— Милуш, всё хорошо?

— Мам, всё чудесно! Просто… просто, ах, как хорошо! — она хотела добавить, что теперь-то точно решилась и знает, что ей делать, но мама обеспокоенно уточнила:

— Солнышко, извини, что перебиваю, Несси у тебя?

— Несси? Я думала, что она к тебе здороваться убежала… — Милана спрыгнула с кровати.

— Нет, я её сегодня не видела.

— Несси! Несси! Где ты! — Милана забегала по дому, заглядывая во все комнаты и помещения, щенка нигде не было. — Мам… папа сегодня рано уехал, да? Она… она не могла выскочить следом? — Милана прижала руки к груди, представляя, что сейчас может происходить с её собакой. — Ой, нееееет, только не это!

Одевшись на скорую руку, мама и дочь выбежали из дома — искать крошечного щенка, оказавшегося в лесу.

Сначала они поискали вокруг дома, обнаружили следы крохотных лапок на подтаявшем уже снегу, переглянулись и разделились: Лариса Максимовна поспешила по дороге, ведущей к шоссе, — вдруг Несси рванула за машиной мужа, а Милана кинулась в лес.

Да, проще всего было бы идти по следам, но снег стремительно таял, поэтому понять, куда именно побежала глупышка, было невозможно.

Милана обыскала берег, направилась налево, но там лес был погуще, снег стаять не успел, и следы были бы видны, но их не было! Тогда Милана повернула направо…

Несси наигралась на славу! Сначала ловила снежные комки, падающие с веток, потом попрыгала в небольших сугробах, схоронившихся под елями, а потом…

— Ой, а где это я? Я что-то дома не вижу… — щенки так похожи на маленьких детей.

Также могут заиграться, а потом устать, испугаться, запаниковать, заметаться, натыкаясь на деревья, ставшие вдруг такими огромными и одинаковыми, заплакать пронзительно и безнадёжно.

Несси повезло. Она не успела по-настоящему попасть в беду или обессилеть, потому что её нашли!

— Вот бестолковая! Ты что, сбежала и заблудилась? — прозвучало такое знакомое и такое родное мяуканье. — Да ты же мокрая совсем! Ой, только не кидайся на меня, фрррр, да не лижись ты так и не верещи! Всё хорошо уже. Теперь всё будет хорошо!

Ветер уносил звуки в сторону озера, поэтому то, что было отлично слышно Че, Милана уловить не могла никак.

— Где она? Где же? — Милана уже вовсю слёзы вытирала, а потом, сфокусировавшись на предмете, мешавшем это делать, — на смартфоне, зажатом в руке, взяла да и позвонила.

Ну кому ещё звонить-то? Кому, как не тому, о ком думаешь постоянно, и тому, кто, оказывается, тоже думает о тебе?

— Мила? Милана? — Андрей, отправив сообщение, был как на иголках — ответит-не ответит, а если ответит, то что именно? — Ты что, плачешь?

— Андрей, у меня Несси пропала! Я уже не знаю, где ещё искать. Андрюш… — проскулила Милана, и этот звук в голове Андрея странно продублировался каким-то стереоэффектом.

— Мил, только не плачь, она найдётся! Обязательно найдётся! Где? Где ты сейчас находишься? — если бы он умел махом преодолевать расстояния, то уже был бы рядом!

— Я у нас дома… В Карелии, — Милана вытирала слёзы — Андрей, я… я такая дура! Я получила твою песню, я… я тоже так соскучилась, ты мне тоже так нужен! Так нужен!

Сложно думать о таком множестве разных внезапно возникших вещей, но Андрей, который с детства был приучен учитывать звучание музыки, разных инструментов в разных вариациях исполнения, а кроме того, одновременно с этим бороться с собственными кошмарами, справился на отлично, вычленив на данный момент самое главное!

— Мил, я тебя люблю. Не плачь, только ответь мне на один вопрос — а где именно в Карелии ты находишься? — он точно знал, где находится сам, знал, что звуковыми галлюцинациями не страдает, скулёж точно слышал, а вот хитроумие его папеньки и изощрённый разум его старого друга, по совместительству начальника службы безопасности, Кирилла Харитоновича Хантерова, вполне-вполне могли придумать что-то этакое…

Пока удивлённая неожиданным вопросом Мила объясняла ему собственные географические реалии, он выскочил из дома и выдохнул — из лесочка справа к нему трусил страшно довольный Чегевара, а за ним…

«Ну, ты, пап, и жуууук!» — краем сознания отметил Андрей, подхватывая на лету рванувшую к нему и заверещавшую уже от счастья Несси.

Замершая в лесу Милана вслушивалась в такие знакомые звуки, почему-то доносившиеся из смартфона.

— Андрюша? — осторожно окликнула она.

— Мил, ты только не пугайся, но уже всё хорошо! С Несси всё отлично!

— Я… я не понимаю…

— Сейчас. Сейчас ты всё поймёшь. Ты в лесу?

— Да, конечно.

— Озеро от тебя где? Справа или слева?

— Сссслева… Андрей, что происходит?

— Походу наши родители над нами опять слегка подшутили, а может, и наоборот! Ты только стой на месте! Никуда не ходи! Че, веди давай, я уже понял, что ты в курсе всего, что у нас тут есть.

Андрей не очень-то смотрел под ноги, только вперёд, поэтому Милану, растерянно замершую со смартфоном в руках, увидел быстро.

Несси, упрятанная за пазуху, завертелась было, но он её не отпустил:

— Сиди уже, шило лохматое! — беззлобно шикнул он на щенка, торопясь к… к жене.

— Милана! — окликнул он.

— Ой, Андрюш… и Че, и Несси… как это?

Если Андрей в панику впадал только на сцене, а в мирной жизни мыслил исключительно здраво, то Милана наоборот, если уж паниковала, то делала это от души! Она, перепугавшаяся и растерянная, ничего не успела сообразить, и теперь только плакала на плече у Андрея.

— Плачешь-то ты чего? — осторожно уточнил он.

— От… от счастья! Теперь от счастья! — всхлипывала Милана на пару с Несси, которая всё-таки перебралась на руки к хозяйке, а потом и вовсе заёрзала, требуя спустить её на землю.

Лариса Максимовна, прибежавшая на шум, увидела обнявшуюся парочку, вокруг которой важно, с видом заслуженного свата всея Руси, вышагивал чёрный кот, присматривающий за Несси, неслышно отступила назад и облегчённо выдохнула.

— Получилось! Какое счастье! Получилось!

Глава 54. Не знаешь, что делать, — погладь кота

Нормальная, правильная история обычно заканчивается свадьбой… А что делать, если история неправильная? Если свадьба была, да и после неё было уже столько всего разного? Что?

— Не знаешь, что делать, — погладь кота! — недвусмысленно ответил бы кот.

Правда, никто его спрашивать и не собирался, потому что эта самая неправильная парочка и без советов была счастлива, но недолго… Абсолютное счастье вообще, скорее, вспышка, а не бесконечно пролонгированный процесс.

Так и тут — сначала запищала уставшая и вымокшая Несси, но с этим Андрей справился легко, просто подхватив невесомую, крохотную мокро-пуделиную мочалку из подтаивающей снежной каши. Тогда нанособачье дитятко тут же заколотилось от холода уже в непосредственной близости от хозяйки

Тут уж Милана очнулась от счастливо-парящего состояния и запричитала о том, что щенок простынет.

— Да ты бы о себе подумала! Ноги мокрые, одета не по погоде!

Понятно… Не очень-то романтическое поведение, но это можно было списать на шок от встречи.

— Куда? Куда ты её тянешь, дай я себе за пазуху возьму. Я простыну? Да не смеши! Я закалён Че! Он регулярно этим занимается, приваливая ко мне ночью в подобном состоянии.

— Никакой признательности от этих людей! — картинно чихнул Че, — Один раз к нему под бок пришёл, чтобы обсохнуть, а он… Человеконеблагодарное существо! А сколько я его грел? Особенно шею? Она у людей самое тонкое, а значит, самое простывабельное место! А он ещё сразу возмущается, что я его придушить собираюсь… Вот так и помогай им! Опять обнимаются, да меня бы лучше на руки взяли! С котом обниматься завсегда и надёжнее, и пользительнее!

Так как намёков влюблённые в упор не понимали, пришлось взять дело в свои лапы, попросту запрыгнув на плечи Андрея — а что? Кто тут сильный мужчина? Вот и неси своё самое ценное. Нет-нет, деву поставь, она и сама может благополучно куда надо дойти — чай не босиком, а вот у котика лапки, ему мокро и противно.

— Андрей, я так и не поняла, откуда ты здесь? — Милана шла за мужем, который целеустремлённо куда-то её вёл.

— Сейчас, погоди… Сама всё увидишь!

Милана с изумлением обнаружила, что Андрей привёл её к дому, который был построен её отцом как гостевой. Вообще-то несколько лет назад предусмотрительный Виктор Иванович выкупил три участка. Центральный использовал для постройки «родового» дома, на крайнем слева участке был выстроен коттедж для сотрудников, которые работали у Брылёвых постоянно, — шофёр, повар, домработница, а на крайнем справа возвели дом для гостей.

— Разумно вообще-то. Участки продаются с условием обязательной застройки. Лучше так обезопасить себя от соседей. Мало ли какие попадутся, а ну как какие-нибудь шумные с круглосуточными вечеринками, или лес под корень вырубят да всё заасфальтируют, или вблизи будут палить во всё, что мимо пробегает да пролетает! — рассуждал Брылёв, уже столкнувшийся с подобным поведением соседей, купивших участки в некотором отдалении. — Да, всё недёшево получается, зато надёжно — этакий буфер.

Милана машинально припомнила это и помотала головой.

— Не поняла… Откуда ты взялся в гостевом доме? Тебя что, папа мой пригласил, чтобы мы встретились?

— Нет. Мой отец купил этот дом и оправил меня сюда под флагом того, что его обжить надо. Я и понятия не имел, что ты тут совсем рядом. Стал бы я столько ждать!

Милана, ошарашенная неожиданным поворотом событий, притормозила мужа, упорно шлёпавшего по лужам к дому.

— Погоди… так нас что, опять развели как детей?!

— Вот про развод ты меня не пугай, даже иносказательно! Я думаю, что нас просто опять свели вместе. Нет-нет, не сердись. Это же в любом случае наш выбор, понимаешь? Да, мы с тобой вольны идти в любую сторону… Вместе или врозь. Я бы хотел вместе. А ты?

Милана полыхнула было внезапным раздражением, вызванным фантомными воплями университетского навыка, глухо завывшими в памяти: «Абьююююз, душные родители, насиииилииииeeee над личностью». А потом вслушалась в то, что он говорит, и облегчённо выдохнула.

Стоило только на секунду вдуматься, чтобы понять, что да, никто её ни к чему не принуждает и не заставляет — просто дали возможность срезать долгую дорогу, на которой так легко заблудиться в дебрях собственных размышлений и попросту разминуться с любимым человеком, а потом всю жизнь себя за это казнить.

— Ничего себе у нас родители, а? Спелись?

— Выходит, что так, — хмыкнул Андрей, слегка разочарованный тем, что она на его вопрос не ответила. — Ладно, заходи, ты по колено мокрая, и Несси тоже. Ай, Че! Не топчись по плечам. Ты-то как раз на удивление сухой. Как у котов это получается?

Андрей занервничал — от Милки можно было ожидать чего угодно. Так-то вроде согласилась с тем, что скучает, что он ей нужен, но ведь запросто может и передумать — с неё станется.

Он отправился ставить чайник, а Милана, приникшая к батарее и энергично вытиравшая Несси, вдруг вспомнила о том, что мама-то её понятия не имеет, что Несси нашлась, и торопливо набрала её номер.

— Мам! Не волнуйся, Несси нашлась, только вот нашлась не одна! Ма, скажи честно, ты знала, что мой… муж у нас по соседству в гостевом доме проживает?

— Как хорошо, что нашлась, — у Ларисы Максимовны было время подготовиться к разговору. — Да, знала.

— И мне не сказала?

— Нет, милая. И не собиралась!

— Мам! Но почему?

— Потому что некоторые дороги надо пройти самой. Понимаешь? Даже если бы он жил в соседней с тобой комнате, решить, куда тебе идти — к нему или мимо да подальше, всё равно должна ты сама.

Эти слова были полностью созвучны тому, что пришло в голову Милане.

— А почему он говорит, что наш гостевой дом купил его отец?

— Потому что это чистая правда — Пётр Иванович очень хотел купить дом на озере в лесу, приезжал к нам, когда вы с Андреем были в том коттедже. Ему у нас очень понравилось. А потом он предложил твоему папе купить один из участков — в конце концов, если уж выбирать соседей, то лучше, чтобы они были приятными для тебя, верно? — она опустила некие подробности покупки, а также дальнейшие планы серьёзного Миронова, которые её супруг полностью поддерживал.

— Верно… Только я всё равно не понимаю. Неужели вы с Мироновыми из-за нас так сдружились?

— Не только, я уж и не помню, когда твой отец с таким удовольствием с кем-то общался, у них даже какой-то совместный проект начинается… Но, знаешь, Милуш, всё это никак не должно тебя беспокоить. Если ты решила, что он тебе не нужен, то…

— Да с чего ты взяла? Конечно, нужен! Я сейчас в гостевом доме, в смысле, в доме его отца. И ты не волнуйся, ладно? Я тут задержусь. И мам… спасибо!

Глава 55. Ещё раз погладь кота

— Трудно-то как, а! — выдохнула Лариса Максимовна, ощущая себя сапёром, только что закончившим сложнейшее рaзминирoвaние территории. — Но какое же счастье! Надо Витьку осчастливить! А что? Радостью надо срочно делиться!

Именно благодаря звонку супруги Виктор Иванович Брылёв входил в собственный головной офис, сияя, как отлично начищенный медный таз под полуденным солнцем!

— Пётр Иваныч! Мы это сделали! — позвонил он новому приятелю и уже родственнику. — Наши встретились, и всё уже хорошо!

— Вот порадовал-то! — обрадованно загудел в ответ Миронов, — Да… ты меня всерьёз в гости звал?

— Конечно!

— Тогда я на выходных приеду — кроме всего прочего и наших дальнейших планов, ну ты понял, о чём я… Надо ж Андрею подарок к свадьбе сделать да уточнить, как они дальше-то хотят? Где праздновать, куда поедут в медовый месяц?

Конечно же, отцы слегка забегали вперёд — как раз в этот самый момент Мила только соображала, как бы ей получше сформулировать ответ на вопрос Андрея, который она преотлично расслышала, но от неожиданности их встречи и нахлынувших дурацких подозрений задвинула в сторону, как табуретку…

Не знаешь, что делать — погладь кота! Особенно если он возлежит на шее у мужа, с крайне глубокомысленным видом уставившегося в закипающий прозрачный чайник.

— Андрюш… Я хотела сказать, что я тоже хотела бы, то есть хочу вместе! Вместе с тобой! И тоже тебя люблю!

Чайник, который по известному закону «не смотрите на него, а то он будет нипочёмнекипеть» изо всех сил упирался, не поддавался нагревательному элементу и законам физики, внезапно обнаружил, что на него все плевать хотели, оскорбился, мгновенно закипел и в отместку фыркнул облачком пара в обнявшуюся и уже всё прояснившую пару.

Правда, заметил это только Чегевара и насмешливо покосился на булькающий от возмущения предмет.

— Молчи уже, этот… как тебя… ффффейзер, — велел чайнику образованный и обожающий смотреть телевизор кот, а потом перевёл взгляд на своих котоподопечных:

— Ну вот… Давно бы так. А то мур-мур, не мур-мур! Так и смотри, чтобы не расфыркались сдуру, как два неразумных котёнка! — одобрил Че.

Нет, он бы и не подумал оставить людей без присмотра, но в глубине дома что-то загрохотало, и ему пришлось покинуть Андреевы плечи для контроля за котощенью, развесёлым клубочком катающейся по дому.

— Всё я… всё я… А то так бы и пропали. Вот чудаки-то! Ничего без кота не могут, — резюмировал Че, крайне довольный своей необходимостью.

Андрей позвонил отцу к вечеру. Милана, что-то уютно напевая, завозилась на кухне, Несси спала вверх розовым брюшком сном исключительно уставшего и счастливого существа, Че, не отрываясь от миски, ел, периодически намекая на требование продолжения банкета.

— Че, этот коварный изверг тебя не кормил? — смеялась Милана.

— Ммммаааулооо! — понятно жаловался лоснящийся красавец-кот, ничем, кроме цвета и харизмы, не напоминавший измученное и раненое существо, подобранное Андреем на питерской дороге.

— Ты мой зайчик! — умилялась Милана, делая вид, что поверила — что ей, жалко, что ли?

Андрею дико не хотелось уходить из кухни да и вообще отходить от жены, но с отцом надо было поговорить обязательно.

— Привет, пап! Не отвлекаю? Я хотел тебя поблагодарить… Правда, не ожидал, что ты меня опять вокруг пальца обведёшь! — хмыкнул Андрей.

— А что? Тебя уже можно поздравить? Вы определились?

— Можно, пап. И нужно даже! Да. Определились. Мы любим друг друга и будем вместе.

— Вот и отлично! — обрадовался Миронов-старший.

— Можно подумать, для тебя это новость, — рассмеялся Андрей — Я так думаю, что Милкина мама просветила её отца, а он — тебя.

— Подробности переговоров между партнёрами являются тайной, — парировал отец.

— Понятно с вами всё! Пап… Я хотел уточнить, мне можно ещё тут побыть? Или у тебя на этот дом планы?

— Планы, конечно, есть и даже срочные! — Миронов улыбнулся внезапной тишине в динамике смартфона. — Что делать будешь?

— Как что? Милку в Москву повезу.

— А она согласна?

— Да, я спросил. Попросила только на кухне выделить место для съёмок… — в голосе Андрея было столько гордости за решение жены, что Пётр Иванович аж растрогался.

Нет, не собирался он раньше времени раскрывать сюрприз, но решил не мучить сына.

— Можешь не торопиться. Этот дом — мой тебе свадебный подарок. Брылёв мне его под это дело и уступил. Я приеду на выходные, остановлюсь у Виктора Ивановича… Нет-нет, к вам только загляну, вам сейчас не до гостей. Как раз дарственную оформим да свадьбу обсудим.

У Андрея перехватило дыхание. Он-то, как только услышал о том, что у отца есть на дом срочные планы, всерьёз собрался уезжать. А тут…

— Пап… ты… Спасибо тебе! Я не рассчитывал… — он и правда не ожидал такого, особенно если припомнить его финты в сфере бизнеса.

Он разговаривал с отцом, который, оказывается, понимает его значительно лучше, чем Андрей мог себе представить, смотрел на вкрадчивые весенние сумерки, осторожно перелезающие через подоконник, гладил материализовавшегося на плечах Че.

— И да, надеюсь, тебя это не разочарует, но видеться мы с тобой теперь будем чаще, — намекнул Миронов. — Нет-нет, пока подробнее не скажу. Всё потом. Жене передавай привет, и до встречи!

Милана, узнав о свадебном подарке, радостно запищала — она могла бы никуда не уезжать в принципе — в отцовском доме у неё было выделено целое крыло, но не хотела расстраивать Андрея. Зато сейчас… Счастье же!

— Интересно, что опять затеяли наши папеньки? — осторожно поинтересовался Андрей за ужином.

— Полагаю, войнушку… — мило улыбнулась Милана, и Андрей чуть вилку не уронил. То есть вилку-то он удержал — мясо упало, непривычное оказалось…

— Чего? — он покосился на очень даже привычный жест Че, цапнувшего мясо.

— Видишь ли… направо от нас, дальше по берегу, живёт один глупый человек, из таких… скоробогатовых, который планирует срубить весь лес на своём участке, устроить яхт-клуб, гольф-клуб и ещё какую-то фигню, а ещё дальше — не очень вменяемый тип… Этот очень любит с мелкашкой ходить и стрелять во всё, что движется. Я ещё и поэтому за Несси испугалась — если бы она оказалась на его территории… — Милане внезапно стало холодно, и она поближе подтянула к себе щенка. — Ой, у тебя же Че гуляет? Надо не пускать! Этот паразит может… Хотя, если я всё правильно поняла, то скоро ничего-то он уже не сможет! Папа всё расстраивался, что у него нет союзника — покупателя на землю, чтобы вытурить этого гада.

— Думаешь, мой будет покупать?

— Думаю, что да. «Клубному» дурню отец запорол проекты всех его лесоповальных клубов, короче, невыгодно ему стало лес уничтожать. Но вот продать отцу землю он из злости отказался, а твоему — может и продать! А там уже, может, и «стрелка» приструнят.

— При учёте того, что отец упомянул, что с ним едет Хантеров, наверное, ты права. Наши именно что военные действия собираются начинать. Ничего себе! — восхитился Андрей.

Использовать окружающую среду вообще и людей в частности себе на пользу — первое правило кота.

— Чего он просто так руками-то машет? Восхищается чем-то? Ну так прааально, восхищайся, вот недогада! Кота погладь!

Глава 56. Доброе, очень-преочень доброе утро

— Интересно как… Это вообще нормально, а? — бормотала Милана себе под нос, торопливо уходя из дома супруга.

На руках она несла Несси, а Че трусил рядом, периодически оборачиваясь на дом, откуда звучала музыка.

Лариса Максимовна, только что проводившая мужа на работу, услышала звук, словно кто-то пнул входную дверь, и она выпала, вполне возможно, пробив противоположную стену.

— Мам! — голос дочери, которая одним взглядом могла бы добить несчастную, пробитую дверью стену, дополнил картину под названием «Доброе, очень-преочень доброе утро. Срочно улыбаемся и машем».

— Милуш, я сейчас спускаюсь, — окликнула Лариса дочь. — Что-то случилось?

— Да! Я уточнить хотела! Мам, у нас лопата есть?

— Без сомнения. Тебе какую? Для снега, совковую, штыковую? Есть ещё складная — в машине. И, кажется, где-то была лопата для бетона…

— МАМ! — от Миланы искрило такой яростью, что странно было не видеть вокруг молнии.

— Да, солнышко? — Лариса Максимовна никогда не думала, что жизнь — штука простая.

Наверное, поэтому с таким удовольствием её воспринимала и любила.

Замуж она вышла вовсе не за миллионера, а за абсолютно нормального любимого мужчину с «неблагородной фамилией», по которой активно проезжалось в своё время её семейство.

— Брыль-брыль-брылёёёва! — передразнивала её сестра. — Брыльки с брульками! Не могла себе, что ли, поблагозвучнее мужика подобрать?

— А я им симфонии играть не собираюсь! — парировала Лариса. — Он не рояль!

Родители тоже были не в восторге от выбора дочери. Особенно её недоверчивый отец.

— Нам он не нравится! — аргументировал он.

— Он самый-самый для меня! Лично мне этого достаточно! — пожимала плечами упёртая Лариса. — Всем остальным он нравиться не обязан!

— Лара! Ну, он же такой… ну, грубоватый, какой-то замкнутый, фу, короче! — уговаривала её мама.

Правда, именно она, разглядев потенциального зятя получше, и подтолкнула призадумавшуюся перед свадьбой дочку.

Впрочем, когда Брылёв, вместе со своей смешной и неблагозвучной фамилией, грубоватостью и замкнутостью, нашёл свою нишу в грузоперевозках, поднялся на них и начал вдумчиво подбирать и прочие виды деятельности, подходящие для него и приносящие деньги, и всё остальное Ларисино семейство стало менять своё мнение. Правда, Лара им не поверила — слишком уж алчные выдвигались требования, слишком много было зависти и раздражения.

— Да подумаешь, какая цаца… Наворовал где-то и теперь просто выгодно вкладывает! — разглагольствовал муж сестрицы, не зная, что только что обрёк свою же просьбу к «цаце» о приличных деньгах, которые ему следовало просто подарить, на категорический отказ.

— Наворовал, значит… — мрачно шипела Лариса, случайно услышавшая это. — А ничего, что он свою квартиру закладывал и брал под неё кредиты? А ничего, что вкалывает как проклятый, что два раза едва не обанкротился, поседел раньше времени, боялся, что меня подведёт! Уууу, рожа благозвучная, открытку тебе с пожеланиями удачи в твоей работе офисного деятеля, а не кучу денег! Уж я-то знаю, как они мужу достаются!

И «благозвучной роже» по фамилии Князевский вместо желаемых денежных вливаний на новую машину дарился к празднику подарочный парфюмерный набор.

— А что? Для крутого старшего менеджера самое то! — улыбалась Лариса мужу, удивившемуся такому выбору. — Может, от него так завистью благоухать не будет!

Нет, жадными они никогда не были, и когда было нужно, по-настоящему нужно, всегда охотно помогали.

Правда, когда у них начались проблемы с дочерью, увлёкшейся теориями «людини-человекини», первой отметилась сестра:

— Что, богатые тоже плачут? Ну, поплачь, поплачь, а то, как в сказке живёшь, совсем от настоящей жизни оторвалась.

После этого общение с частью родни было прервано быстро и решительно.

— Да, непросто всё это… Но у меня есть самый лучший муж, самая лучшая дочь. Мы постараемся справиться! — решила Лариса и старалась изо всех сил.

И вот теперь, стоило только порадоваться, что-то опять не так? Ну да и ладно — это же жизнь!

— Дорогая, если ты разобьёшь чайник, Несси может порезать лапы! — невозмутимо улыбнулась Лариса дочери, которая электрическим чайником чуть было не пристукнула стол. — А лопата тебе зачем?

— Мужа прибить! Прибить, закопать и забыть! В конце концов, вдовой я ещё не была… — скрипнула зубами Милана.

Че запрыгнул на диван и изогнулся, с любопытством заглядывая ей в лицо, — он не понял, чем именно она произвела такой звук…

— Хорошо ещё, что его отец не приехал свадьбу обсуждать! Что там обсуждать-то, а? — прошипела Милана.

— Милуш, лопату я тебе выдам, могу даже помочь ямку вырыть, если что… Но ты не могла бы мне объяснить, что именно натворил мой зять? Видишь ли, у меня раньше зятя не было — я ещё не успела проникнуться желанием его извести как класс.

— Мааам! Он меня не лююююбит! Говорит, мол, люблю, люблю, а сааамм… — расплакалась Милана.

— А что сам? — с любопытством уточнила Лариса.

— Мам! Как можно любить и не ценить того, что ради тебя делают? А? Вот он мне вчера говорит, что очень хочет мясо в кляре. Я приготовила ему это мясо, а он… а он…

— Он что? — поторопила её мама.

— А он сидит, бренчит на синтезаторе и игнорирует меня! Я его и так и этак звала! Пришла к нему, а он…

— Всё равно игнорирует? — весело подняла брови Лариса.

— Да! — озлилась Милана. — И это уже не первый раз, а целый третий! Представляешь?!

— Уууу, негодный музыкантишка… — закатила глаза Лариса. — Кстати, а он при этом что-то говорил?

— Что-то — да, но я не обратила внимания… — призналась Милана, которая от ярости чуть с входной дверью не выбежала. — Мам, мне так обидно — ну я же стараюсь!

— А ты ему страшно отомсти! — посоветовала Лариса.

— Как? — загорелась Милана.

Глава 57. Cредство воздействия

— Принеси мааааленький, но аппетитный и ароматный кусочек того, что ты приготовила. Оставь на блюдечке неподалёку от него, чтобы он запах почуял, да вилку не забудь положить!

— Ну и что?

— Ну и всё, иди себе своими делами заниматься. Он работает, увлёкся, ничего, кроме своей музыки, не видит и не слышит, и ты работаешь… Унюхает — попробует — придёт за добавкой.

— А я ему скажу, что всё в помойку выкинула! — хищно сощурилась Милана, но тут же представила голодного Андрея, расстроенно сжимающего блюдце, и выдохнула… — Нет, не скажу, наверное.

— Вот и правильно! Чего зря слова-то тратить? Ты его сразу лопаткой, да? — хихикнула Лариса.

— Маааам, ладно тебе! — рассмеялась Милана, разом утратившая весь свой воинственный запал. — Да… погорячилась я слегка! Просто обидно стало — он же, получается, и правда, не ценит!

— Он и ценит, и любит, просто очень увлечён идеей. Твой папа такой же. Только играет не на музыкальных инструментах, а на бизнес-планах.

— Лариса Максимовна, а Милана тут? — обеспокоенный голос зятя, донёсшийся от входной двери, заставил тёщу улыбнуться.

— Вот, пожалуйста, а ты лопатой его хотела, — шепнула она Милане. — Иди, а то он волнуется.

— Мил, ну куда ты делась? Я тебя искал, искал… Смотрю, мясо на столе, а тебя нет, и что показательно, даже Че нет в моей тарелке. Звала? Когда ты меня звала? Много раз? Эээээ, я не слышал, Мил, прости, пожалуйста! Честное слово, не слышал!

— Дети… — Лариса Максимовна улыбалась, глядя на дочь и зятя, возвращавшихся к себе. — Самое начало семейной жизни — лопатки, ямки, выяснение «ты меня не любишь и не уважаешь», попытки «покушать червячков». Детский садик, семейная ясельная группа. Как я их люблю!

Андрей встревожился не просто так — известие о стрелке, который поблизости развлекается, отстреливая всё, что видит мимо пробегающим и пролетающим, его сильно смутило.

— Кто знает, что в башке у человека, который просто так палит по всему живому? — рассуждал он.

Попробовал было не выпускать Чегевару, но кот, высокомерно фыркнув, просто просочился между его ногой и дверным косяком, канув в лесу. В следующий раз, обнаружив, что реакция у его котолюдя стала лучше, Че насмешливо покосился на захлопнутую перед его носом дверь и, стрелой метнувшись к форточке, выбил противомоскитную сетку, гордо выпав на свободу вместе с ней.

Поэтому, не обнаружив в доме никого, Андрей заволновался о том, что Че в очередной раз смылся, а Милана побежала за ним.

— А если в сторону того пcиха?

Он уже собрался было идти на поиски, но услышал тявканье Несси со стороны дома Милкиных родителей и поспешил туда.

— Я с тобой разведусь! — сообщила ему жена на обратном пути. — Я тебя звала-звала, а ты…

— Мииил, клянусь, я не слышал!

— Да ты же мне даже «угу» сказал! — Милана подумала, что штыковую лопату, чисто для собственного спокойствия, завести всё-таки придётся…

— Мил, «угу» — это не я сказал! — отнекивался Андрей. — Это был мой муз! Я вообще не при делах!

— Погоди, а почему муз, а не муза?

— Так ты же ревнивая! — рассмеялся Андрей. — Муза подлетать боится, присылает своего мужа, а он… он как я — такой рассеянный!

Против рассеянного муза Милана устоять не смогла.

— Лопатку куплю и уберу пока! Мало ли… какие там музы будут порхать. Рассеянные, — думала она, предусмотрительно приметив среди посуды крохотное кофейное блюдечко. — А вот на этом я ему в следующий раз мстю подавать буду — как раз музу его на один укус! А про остальное… Вот приедут завтра его родители — свадьбу обсудим, конечно, но надо иметь в виду, что всё это жутко непросто — инструкций к мужьям не выдают, так что надо или научиться, или, если не получится, держать себя в руках и того… разводиться от греха подальше — жена композитора, оказывается, тот ещё квест! А тогда зачем пышная свадьба?

Именно рациональный ум наследницы Брылёва стал причиной изумления и Брылёвых, и Миронова, и даже самого Андрея, уверенного в том, что жена захочет пышный праздник.

— А я тут подумала, подумала… А куда нам торопиться? Мы уже женаты.

— Эээээ, а саму свадьбу ты не хочешь? — уточнил Андрей. — Эти… платье-карету-яхту… Что там ещё девушки придумывают?

— Может быть, потом захочу! На годовщину свадьбы, — глубокомысленно ответила Милана, прикинув, что если не будет к тому времени разведённой или вдовой, то уже будет какой-то смысл праздник устраивать по этому поводу. — Свадьба у нас была… так скажем, неординарная — ни у кого такого не было. Уникальность в квадрате. Так что пока мне и этого достаточно!

Она невольно подумала о пяти тысячах своих книг — а вдруг и семейная жизнь у неё закончится таким же провалом?

Пётр Иванович Миронов впечатлился.

— Потрясающая девушка! Надо же, до чего разумная!

Отец «потрясающе разумной девушки» сиял собственным светом, и только Лариса Максимовна поняла, к чему всё это было… Поняла и тихонько заулыбалась.

Миронов приехал не с пустыми руками.

— Договор дарения дома и земли, — он передал папку сыну. — Сейчас съездим заверим и зарегистрируем. Тем более что меня у нотариуса ещё одна сделка ждёт — перебодал я твоего яхтсмена, — Миронов улыбнулся свату. — Так что участок уже сегодня будет моим.

Когда они уезжали, Миронов попросил Милану пока побыть в родительском доме и животных там же придержать.

— Да, вот это Кирилл Харитонович Хантеров, вы с ним заочно знакомы… И он планирует пройтись по моему новому участку. Обойти, так сказать, владения. А то там безобразия происходят… Слышите, стреляет один из соседей…

Резкие звуки выстрелов из охотничьего ружья походили на треск сломанной сухой ветки.

Хантеров, до сих пор скромно пребывающий в состоянии «какой-то почти невидимый и малозаметный тип», улыбнулся Милане, кивнул Андрею, как-то особенно покосился на Миронова, отчего тот хмыкнул и криво ухмыльнулся в сторону, откуда доносились звуки.

Хантеров подошёл к своей машине, с видом человека, достающего кошелёк, добыл с сидения помповое ружьё и исчез среди деревьев, словно его тут и не было.

— Эээээ? — Милана скосила глаза на знакомые физиономии сотрудников Хантерова, приехавших с ним. — Вась, а чего это было?

— Это был Хак! — пряча улыбку, объяснил Бошинов. — Да вы не волнуйтесь. Он стрелять не станет, просто продемонстрирует новому соседу, что с оружием надо обращаться аккуратно, только и всего.

— Ага, Хаку, если что, и ружьё-то не надо, да и сопернику оно не помогло бы, — дополнил Петровский его ответ, когда они с напарником отошли на приличное расстояние. — Вот кому я сейчас не завидую, так это тому охотничку…

Глава 58. Охотник

Александр Морквин прохаживался по своему участку с ружьецом. Ему нравилось. Ну, а что? Оружие — это ощущение того, что ты тут настоящий хозяин! Вот мало того что просто крутой, так ещё и ваааще крутой, круче не бывает!

Пролетевшая мимо пичуга шарахнулась от резкого движения человека, и её это спасло — она успела скрыться за деревьями, а Морквин, вскинувший ружьецо, словно герой какого-то боевика, от раздражения пальнул в ствол ближайшей сосны.

— Да чё за… Третья дичь улетела!

Своей законной дичью он считал любую живую тварь, прибежавшую или прилетевшую на его участок. Нет, раньше-то и на соседних постреливал, но сосед справа — угрюмый бородатый мужик — после обнаружения в лапе своей кошки дробины попросту едва его не прибил, утопив дробовик в озере и пообещав, что в следующий раз будет исполнять роль Герасима не с ружьецом, а с его владельцем, а сосед слева, повёрнутый на каких-то безумных идеях с клубами, гольфом и яхтами, посулил завязать ствол следующего купленного Александром ружья на шее охотничка.

— Ты что, больной? У меня тут клуб будет, люди состоятельные, а тут ты с охотой своей развлекаешься! Вали, пока цел! Найду хоть одну дробину на своей территории, позову охрану и велю навязать тебе твою базуку прям на шею!

После этого Александр ограничился исключительно своим участком, накрепко запомнив, как выглядит кошка соседа справа, и не смея поднимать оружейный ствол на соседа слева. Чисто на всякий случай!

Он бродил в поисках дичи вдоль собственной левой границы, отмеченной бдительным соседом-яхтсменом с помощью обычной ленты заграждения, такой, которой коммунальные службы огораживают опасные места.

— Да что ж за день такой, а? Ни одной добычи! — сердился Морквин.

Почему-то показалось, что слева на него кто-то смотрит, он повернул голову и уставился на человека, стоящего совсем рядом — около заградительной ленты, и машинально отпрыгнул, вскинув оружие.

— Ты кто? — Морквин не очень понял, как это он не заметил, что к нему кто-то подошёл… Да, деревья вокруг были, но рядом с типом ничего подходящего не произрастало.

— Я? Никто… — усмехнулся тип, не обращая ни малейшего внимания на оружие, нацеленное на него.

— Чего тебе тут надо? — нет, Морквин почти сразу отвёл винтовку от странного человека, сообразив, что, если это гость соседа, будет скандал.

Тип не ответил, продолжая пристально рассматривать ближайшую к нему ветку.

Морквин начал закипать, но зашуршали за спиной листья, он обернулся, а когда посмотрел на то место, где стоял человек, то обнаружил, что… что там никого нет.

— Не понял… Как это? Испарился он что ли…

Почему-то стало жутковато. Нет, бесшумно ходить по лесу можно, но не тогда, когда под ногами куча сухих веток, сучков и прошлогодней листвы.

— Померещилось, что ли…

Морквин передёрнул плечами и пошёл вдоль ленты дальше, направляясь в сторону озера. От отлично знал, что там-то непременно какая-то пичуга найдётся.

Стрельба стала его хобби, когда он купил этот участок. Это придавало ему уверенности, ощущения силы, власти над живым!

Вот летит птица… живая такая, крыльями машет, а он — её повелитель! Может убить, а может и пощадить. Пощадить было менее интересно — улетит же, так и не осознав, кто именно тут хозяин.

Ему вообще это казалось самым главным — показать всем, кто глава!

На работе он изо всех сил это демонстрировал — небольшие киоски с мелочовкой приносили скромный доход, но их было много, за счёт этого он и ощущал себя королём, обожая неожиданно инспектировать свои «точки», раз за разом устраивая там скандалы на ровном месте и с наслаждением увольняя сотрудников просто для того, чтобы вновь и вновь испытать это ощущение власти «могу уволить, могу оставить». Особенно ему нравилось увольнять мужчин.

— Аааа, ты тут думаешь, что ты что-то стоишь, чего-то значишь? Да ты пустое место! — мстительно шипел он в лицо очередному уволенному, не понимая, что ему сильно везёт — на работу к нему шли в основном молодые ребята, чтобы подработать. Они пока не были в состоянии должным образом ответить…

До недавнего времени он и домой любил приходить и там тоже получать необходимую ему подпитку:

— Да кому ты нужна! — орал он на жену. — Я с тобой разведусь, и ты окажешься на улице! Поняла, дрянь такая?

Правда, жена недавно ушла! Нет, вы представляете, взяла, негодяйка этакая, и ушла! Александр долго не мог поверить в то, что она это всерьёз! Потом радовался тому, что теперь-то она поймёт, чего стоит на самом деле!

— Вот пусть хлебает полной ложкой! Кому она может понадобиться? Да никому! Я-то её точно назад не пущу! Нет, пусть только попробует вернуться, я ей покажу, кто тут хозяин! Пусть только приползёт!

Но жена почему-то не приползала и не приползала, не звонила, умоляя принять её назад, заблокировала номер, зато взяла и подала на развод, прислав вместо себя какую-то ушлую адвокатшу, а он-то надеялся ей в лицо высказать, какая она на самом-то деле.

Развод прошёл гладко — умный Александр всю свою недвижимость и бизнес зарегистрировал на брата, поэтому делить им было нечего, детей не было, так что никаких затруднений не возникло. Поначалу. А вот потом… потом выяснилось, что его жена, ну, в смысле бывшая жена, выходит замуж!

— Да кому? Кому она могла понадобиться? — свирепел Александр, успокаиваясь только после очередной удачной «охоты» — тут-то всем понятно, кто хозяин и властелин жизни и смерти, по крайней мере, когда у него случаются удачные выстрелы.

Впереди порхнула яркая лазоревка, и Морквин хотел было вскинуть ружьё, но птица улетела налево, на соседскую территорию, Александр с сожалением проводил её взглядом, не смея рискнуть и выстрелить, и тут же снова увидел рядом с собой того самого типа.

— Как это возможно? — заметались испуганно мысли. — Он меня что, преследует? Кто он такой?

Тип пристально осмотрел Морквина непроницаемыми тёмными глазами, и тот не выдержал:

— Кто вы такой, вы что тут ходите, зачем следите за мной?

— А что это вы так разнервничались? — нейтральным тоном уточнил тип. — Кто я такой, вас ни в коей мере не касается, хожу я не по вашему участку, следовательно, и это тоже не ваше дело. А слежу… дайте-ка припомнить, зачем? А! Вспомнил! Интересно мне стало, что это вы с этаким ружьецом тут промышляете? Неужели же дичь какая-то есть?

Морквину страшно хотелось послать любопытного типа, так его испугавшего, но почему-то никак не получалось. Словно язык не поворачивался грубо ответить, отмахнуться, смело уйти домой.

— Так что? Охотимся-то на кого?

Опять же — ответ с целевым ядром «не твоё дело», вариациями и деталями нипочём не выговаривался, словно язык не слушался. Зато он, этот непослушный орган речи, взял и ответил на вопрос:

— Ээээ, на пт… птиичек.

— Птичек? — тип недоумённо поднял тёмные брови и воззрился на ближайшее дерево, словно собирался вместо него увидеть жирного дикого гуся. Гуся не узрел, разочарованно покачал головой и перевёл взгляд на Александра. — Это которые синички, зеленушки и чижики? А ещё, наверное, кошечки и собачки, да?

Пока он смотрел на дерево, Морквину как-то полегчало, он воспрял, отступил на пару шагов назад и смело заявил:

— Да вам-то какое дело! И вообще, почему я должен вам отвечать? А?

— С того, что участок этот, — тип кивнул на лес, — купил мой близкий друг, а у него есть правило… Если кто-то палит почём зря у его границ, надо бы уточнить, а что, собственно, происходит? По каким целям идёт стрельба? К тому же на медведя сезон уже закрыт, а на боровую и водоплавающую дичь ещё не открыт, да и нет у вас, Александр Викторович Морквин, разрешения на охоту.

— Откуда вы знаете моё имя? — вопрос был глуп, и Морквин это понял, едва его выговорив… — В смысле, я на своей земле могу делать, что хочу!

— А что? Вы создавали у себя охотхозяйство? — сухо уточнил тип.

— Это моя, моя земля, мне ничего не надо тут создавать! — заорал Морквин. Правда, заорал довольно сдавленно. Тихо так, полушёпотом.

— Уважаемый, да вы профан… Земли могут быть ваши сколько угодно, но, если на них обитают дикие животные и птицы, это не значит, что и они принадлежат вам как владельцу земли. Все охотничьи животные принадлежат государству. Должно быть зарегистрировано или охотхозяйство, или дичеферма с полувольным содержанием животных. Я уже не говорю о том, что чужих домашних животных вы в любом случае отстреливать не имеете права.

— Пока я на своей земле и у меня в руках ружьё, я буду отстреливать что захочу и когда захочу! — заверещал смелый Морквин. — Я отлично стреляю!

— Ружьё? — непонятно ухмыльнулся тип. — Вот это что ль? — он кивнул на оружие Александра, жестом фокусника доставая откуда-то внушительное помповое ружьё, в присутствии которого Морквину даже дышать захотелось уважительно и шёпотом.

— Вот это — ружьё! Стрелять вы умеете? Да ладно… По мелочи птичьей самоутверждаетесь? Да по домашнему зверью?

— Я… я охотник! — хрипло возразил Морквин.

— Нет… Это я охотник! Призвание у меня такое… — негромко сказал тип и поднял оружие.

— Вы чииигоооо… — можно было бы попытаться сбежать, нырнуть за толстенную сосну, скатиться в овражек, вильнуть зайцем за выворотень, но устремлённые на него тёмные глаза явственно усмехались таким идеям.

Нет, не получится бежать… нет, никуда не деться, нет, это настоящий охотник, который пришёл за зайцем, и этот заяц — он сам!

— Ты — дичь… Как только ты будешь поднимать оружие для выстрела, ты будешь сам становиться дичью! Тебя никто не спасёт, и ты не сможешь убежать. Ты — дичь!

Негромкие слова падали как камни в воду, три тёмных глаза гипнотизировали Александра.

— Три глаза… три глаза… — крутилось у него в голове, совершенно лишившейся всяких мыслей. Их место занимал удушающий страх перед этим человеком. — Три глазаааа…

Почему-то именно так воспринимались в его сознании дуло ружья и ледяные глаза собеседника.

— Ну что, Александр Викторович Морквин, тысяча девятьсот девяносто пятого года рождения, разведённый, без детей, прописанный в городе Санкт-Петербург… — Хантеров легко выдал и точный адрес и паспортные данные, вместе с номером водительского удостоверения, СНИЛСом и ИНН, — что вы будете делать, если увидите, к примеру, птичку? — Хантеров легонько поводил дулом ружья из стороны в сторону, и взгляд «охотничка» неотрывно следовал за ним.

— Ничего не буду, — мотнул головой Александр Викторович.

— А если встретите у себя на участке собаку или кошку?

— Ничего… — просипел Морквин, в очередной раз следуя взглядом за «третьим глазом».

— Вот и дивно, — констатировал Хантеров. — А иначе… я же приду, понимаете? Вы и не заметите меня, не услышите, но я-то буду рядом!

— Ппппонимааааю… — Морквин не помнил, боялся ли он когда-нибудь кого-нибудь так, как этого худощавого неприметного мужчину.

— Превосходно! — похвалил его Хак за правильный ответ — А теперь посмотрите на своё оружие и скажите мне, зачем оно вам?

Александр с недоумением опустил взгляд на винтовку.

— Оружие? Не знаю… И зачем я его купил?

— Действительно, лучше от него избавиться.

— Да-да, я так и сделаю! — Морквин решительно отбросил ружьецо в сторону.

— Замечательно, что мы с вами друг друга так хорошо поняли. А теперь вы наверняка очень хотите домой.

Морквин удивился. И как он не понял раньше, что домой-то ему нужно срочно!

— Да! Очень хочу!

— Ну, так чего вы ждёте?

— А я… могу идти?

— Идите, Шурик, идите! Но помните, что я вам сказал. Всегда помните!

Александр кинулся бежать, но не выдержал и через пару шагов обернулся — никого не было на том месте, где только что стоял самый страшный человек из всех, кто встречался ему в жизни.

Морквин домчался до дома, заперся там на все запоры и замки и до вечера просидел в углу, почему-то вслушиваясь в звуки за стенами. Всё ему казалось, что тот самый страх идёт за ним мягкими беззвучными шагами и держит в руках жуткое ружьё, которое точно не промахнётся.

Нет, конечно-конечно… с утра всё уже казалось совсем не так жутко. Морквин даже убедил себя сходить к оврагу вскоре… где-то через пару недель. И ружьё своё достал, благо дождя не было, и оно вовсе не испортилось.

Птиц вокруг было множество, он машинально прицелился в самую крупную дичь, и…

— Ааааа, не стреляй! — заорал он, отбрасывая винтовку в многострадальный овраг и закрываясь руками. — Не стреляй!

Ему отчётливо увиделся Охотник, который, хладнокровно усмехнувшись, наводит помповое ружьё, стоя в паре шагов от него.

— Неееее! Не стреляй! — с воплями, застревавшими в глотке, Александр нёсся от собственного сознания, принявшего сторону дичи…

Никто не стал уточнять, что подумал овраг, это и правильно, потому что он крайне сердито ругался на всяких разных, закидывающих его непотребным мусором!

Глава 59. Муз в белом соусе

Милана во все глаза смотрела на абсолютно безмятежного Хантерова, который прогулочным неспешным шагом вышел из-за деревьев.

— Андрей Петрович, всё в порядке, больше можете не волноваться, — с затаённой усмешкой проговорил Хак.

— Надо думать, мoрaльный трyп стрелка спрятан надёжно, и о нём тоже можно не переживать? — в тон ему ответил Андрей.

— Правильно думаете! — улыбнулся Хак.

— Кирилл, а что ты там говорил про хитрость, которая сама себя зарыла? — припомнил старший Миронов.

Он специально обращался к Хантерову на «ты», зная, что тот поймёт и ответит так же — демонстрировал новым родственникам, что это не просто его служащий, а старый друг.

— Да вот… такое дело — тот очень умный юноша, — Хантеров кивнул в сторону леса, — очень уж предусмотрительный, просто чересчур. Когда он собирался жениться, то решил, что его жене, если она вдруг решит покинуть этакое сокровище, ничего не достанется. Поэтому взял и всё своё имущество переписал на старшего брата. Их у отца двое — старший Максим и младший Александр. Максима их отец недолюбливает, поэтому почти ничем ему не помогал, а вот младшенького они с супругой очень балуют. Я бы сказал, чрезвычайно. Ему и участок этот презентовали к юбилею — подарочек такой на двадцать лет. А потом отец и сеть магазинчиков младшенькому вручил…

— И всё это младшенький передал старшему брату? — уточнил Миронов.

— Да, именно, — пожал плечами Хантеров. — Причём не учёл, что подаренное, да ещё добрачное имущество при разводе не делится…

— Как я понимаю, брат, несколько обиженный на родителей, теперь решил играть самостоятельно? — заинтересовался Миронов.

— Именно! Я взял на себя смелость поинтересоваться, а не желает ли Максим Морквин продать свою собственность, и выяснилось, что он очень даже не против, а прямо-таки жаждет! — Хак с милой улыбкой сытого крокодила пожал плечами. — Честное слово, мне даже неинтересно, как потом будут братья делить эти деньги, да и будут ли…

Миронов одобрительно кивнул:

— Действительно, хитрец сам себя обманул… Если братец ему ещё и бизнес не собирается возвращать, то у этого нервного стрелка проблем будет выше крыши!

— Да, и он сам их себе устроил. Самостоятельно! — согласился Хак. — Пётр Иванович, если я тебе больше не нужен, поехал я… У меня тут Марина кое-что накопала, надо бы проверить.

Милана с Хантеровым была знакома только по телефонному разговору, поэтому смотрела во все глаза, как он прощается со всеми присутствующими, усаживается в машину и уезжает.

— Впечатляющий тип… — тихонько шепнула она мужу.

— Есть такое. Кстати, по-моему, в отношении меня он сменил гнев на милость — говорил не так, как обычно.

— А как обычно?

— Сквозь зубы. Словно мечтает, чтобы меня в природе в принципе не было, но вынужден терпеть… — тихо объяснил Андрей. — Ладно, раз всё благополучно разрешилось, пошли домой, а?

Выпущенный из комнатного заточения Чегевара хмуро прищурился, презрительно приподняв подусники и высказав таким образом всё, что думает о людях, смеющих ограничивать его передвижения, канул в заросли, а Несси весело запрыгала вокруг Миланы.

— Милуш, вечером ждём вас на ужин! — окликнула уходящую парочку Лариса Максимовна, — Не забудьте!

Андрей и Милана обернулись и закивали головами, обещая прийти.

— Удивительно как всё вышло… — Брылёв смотрел вслед своей дочери и зятю, которые уже зашли за деревья. — Из невыносимой человекини вернулась наша Милана.

— Удивительно! — согласился Миронов. — Я про своего оболтуса и не говорю… Чудо просто! Если честно, когда ты обратился ко мне с этим предложением, я сначала решил, что его даже не стоит рассматривать — ну как из этого может получиться что-то стоящее, я и рассчитывать на подобный результат не смел!

— Я тоже! А вот теперь, не поверишь, мне позвонил один из моих знакомых, тот самый, который порекомендовал нам снять именно эти коттеджи, потому что владелец коттеджного посёлка — его друг. А знакомый, соответственно, более-менее был в курсе дела. Так он звонил уточнить, почему два снятых коттеджа пустуют, и не собираемся ли мы разрывать договор. Я было удивился, что у него за интерес…

Брылёв разулыбался и продолжил:

— А потом выяснилось, что у него имеется проблемный сын, и Евгений Владимирович — мой знакомый — жаждет уточнить, а нельзя ли и ему попробовать наш метод воздействия. Он уже и девушку сыну подходящую присмотрел. Тоже с харррактером…

— Ээээ, а что? Метод тушения проблем встречным напалмом? — расхохотался Миронов. — Запатентуем?

— Можно! Единственное, там у нас в третьем коттедже проживает та самая… гм… очень деловитая особа, — Брылёв отлично знал подобный Валерии типаж женщин, старательно вычислял подобных среди своего окружения и безжалостно увольнял, если они оказывались его подчинёнными, — такое держать рядом себе дороже!

— Ооо, да… деловитая, не то слово! Но, а кто сказал, что проблем быть не должно? У наших была зима в качестве усложняющего фактора, а следующей паре можем предложить эту самую Леру. Так сказать, чтобы жизнь сахаром не казалась! — Миронов шутил, конечно, но и он, и его собеседник одновременно как-то примолкли, явно откладывая идею на «пораздумать на досуге», а потом понимающе переглянулись и рассмеялись — приятно, когда находишь человека, тебе симпатичного, да к тому же думающего сходным образом.

Лариса Максимовна смотрела на собеседников и чему-то потихоньку улыбалась.

— Надо же… И дочь вернулась, и зять появился, и человек хороший нашёлся, сватом стал. Замечательная весна! Просто подарочная!

Подарочной весной наслаждались и Милана с Андреем.

Правда, последний опять засел за инструмент и, невольно вдохновлённый Хантеровым, начал играть что-то вкрадчиво-воинственное, переходящее в натуральный звуковой мощный шторм.

Милана же, выложив на канал очередное видео, отснятое заранее, озаботилась обедом.

— Андрюш! Обедать! — позвала она мужа.

Тишина… и новый каскад звуков.

— Ааааандрееей!

Музыка, прерываемая звучным «мяяяя» Чегевары и подтявкиванием Несси.

— Андрей, сколько можно звать! — рявкнула Милана, гневно раздувая ноздри и воинственно прищуривая глаза.

Если бы её в таком виде узрел опрометчивый Морквин, вмешательства Хака и не потребовалось…

Музыка примолкла. Воспрявшая Милана разулыбалась, подошла поближе и снова окликнула спину супруга, напряжённо застывшую у синтезатора.

— Андрююююш, обед…

Ответом ей послужил грандиозный музыкальный каскад.

Че закатил глаза, Несси шустро убралась под стол.

— Ну, фффффсёёёё! Я готова на крайние меры! — прошипела Милана, направляясь к мужу.

— Ой, фффто буууудет! — пискнула Несси.

— Да ничего такого! — Че отлично рассмотрел, что именно несёт в руках хозяйка. — Она теперь его из кошачьей мисочки кормить будет, ибо доигрался! — Чегевара сочувственно вздохнул.

— Мышку ему надо бы принести — для поддержания сил, — озаботился кот.

А Андрей, парящий в потоках музыки, которая кружила его щедрым половодьем, торопливо выхватывал отдельные мелодии, соединял их, выстраивая нечто новое, замечательно мощное, уносящее ввысь…

— Ууух, закончил! — выдохнул он, оторвавшись от клавиш.

И тут же понял, что находится в новом потоке удивительной силы и притягательности.

— Откуда такой запах? — удивился он, принюхиваясь. А потом сфокусировался на мааааленьком блюдечке с восхитительным на вид, но совершенно крошечным кусочком мяса в соусе, и поднял брови.

— Не понял? Это меня теперь такими порциями кормить будут? И что же я такого натворил? — он торопливо подхватил лежащую рядом вилку, отведал угощение и аж прижмурился. — Уййй, вкусно-то как… Только всё уже закончилось, хоть блюдце вылизывай! Мииил! Мииилааа? А что, у нас вот этого самого больше нет? И вообще, что это было?

— Это? Муз в белом соусе! — мстительно прищурилась Милана, появляясь на пороге. — Чудовище! Я охрипла тебя звать.

— Ты меня звала? Да не может быть! Я не слышал! — натурально изумился опешивший Андрей. — Мил, а можно мне вот этого ещё, а?

— Хе… действует! — радовалась Милана, глядя, как муж уплетает новое блюдо. — А то ошалеть можно, но не дозваться! Вот… маму слушать надо! Нет, лопатку-то я купила, но лучше ей пока подождать, а то так мужей на мой характер не напасёшься!

Че порадовался тому, что хозяина всё-таки кормят, потому что он всерьёз опасался за свои миски — кто знает, что придёт в голову голодному человеку. Но ночью мышь на всякий случай принёс и водрузил на тумбочке прямо перед носом спящего Андрея.

— Вот! С котом-то завсегда не пропадёшь! — пояснил он растрёпанной голове хозяина, с трудом сфокусировавшегося на коте, а потом снова крепко уснувшего. — Ладно, на завтрак тебе мышака оставлю! — вздохнул Че. — Спи уже…

Весенняя ночь ничем не походила на зимнюю. Май уверенно вступал в свои права, перелистнув календарный лист и прислушиваясь к обычному для себя запаху шашлыков, песням и радости от грядущих майских выходных.

Маю нравилось, что он всегда так приятно начинается.

Милане, разбуженной котом и пока не обнаружившей завтрак, приготовленный Че для её супруга, май тоже нравился. Она смотрела на черёмуховые гроздья, клонящиеся в окна, вдыхала запах восхитительной майской ночи, изумлённо и радостно ощущая себя в своём новом мире.

— Снежный дом со свечой на окне… — припомнилось ей. — Пусть не снежный, пусть без свечи, пусть даже дом другой, но он наш дом, а вместо свечи — мы сами. Это от нас тут теперь тепло, и это потрясающе хорошо!

Конец книги

Content

Ольга Назарова
Снежный дом со свечой на окне

Глава 1. Ловушка на купцов

Глава 2. Хочешь хорошего зятя? Доработай его сам

Глава 3. Мышеловка с превосходным сыром

Глава 4. Праздник-платье-гости

Глава 5. Начало патовой ситуации

Глава 6. Разные ценности

Глава 7. Креативная ёлочка

Глава 8. Хитрый-хитрый план

Глава 9. Неожиданные осадки

Глава 10. Чучелком или тушкой

Глава 11. Каждый в своей норе

Глава 12. Год не собаки

Глава 13. Абрикосовый ребёнок

Глава 14. Бытовые подвиги

Глава 15. Выигрыш плохими картами

Глава 16. Свеча на окне

Глава 17. Такой разный праздник

Глава 18. Тили-тили тесто

Глава 19. Небывальщина в действии

Глава 20. Исключительная целеустремлённость

Глава 21. Нам нужен принц, мы за ценой не постоим

Глава 22. На встречу с паукобогомолом

Глава 23. Принц на бобах

Глава 24. Всякие разные активные действия

Глава 25. Поход к домашней квочке

Глава 26. Удачно сложившийся пазл

Глава 27. Дорога и её встречи

Глава 28. Своё собственное солнце

Глава 29. Невезучесть красавицы в снегах

Глава 30. Средний сын

Глава 31. У каждого своё

Глава 32. Кот по имени…

Глава 33. Покой вам будет только сниться

Глава 34. Кто был охотник, кто добыча

Глава 35. Экстренное копание ямы своими руками

Глава 36. Ах, какая женщина, какая женщина! Чур меня!

Глава 37. Выход непрошеной гостьи

Глава 38. Последний рубеж и его защита

Глава 39. Демократично нанятая сторожиха

Глава 40. Подоплёка решения проблем

Глава 41. Композитор или где

Глава 42. Исключительная своевольность воображения

Глава 43. Достойный ответ

Глава 44. А оно шамо приползло

Глава 45. Верь и смотри

Глава 46. Она ещё пожалеет

Глава 47. Пан в кунтуше

Глава 48. Настоящее

Глава 49. Целеустремить правильно

Глава 50. Несовершенный людокот

Глава 51. Всякие разные траектории

Глава 52. Снежный дом со свечой на окне

Глава 53. Географические реалии

Глава 54. Не знаешь, что делать, — погладь кота

Глава 55. Ещё раз погладь кота

Глава 56. Доброе, очень-преочень доброе утро

Глава 57. Cредство воздействия

Глава 58. Охотник

Глава 59. Муз в белом соусе