Ольга Назарова

Дорога к себе

Глава 1. На том же месте в тот же час

Кирилл Харитонович Хантеров хмуро щурился на расчёты.

Это для кого-то сухие столбцы цифр, непонятные вычисления и выдержки из отчётов, вызывающие у нормального человека спазматическое зевание и нервный тик. Для Хантерова это всё напоминало маршруты, по которым к ним подкрадываются проблемы.

— Да, Марина, спасибо, я понял. Вы правы… очень похоже на то, — отозвался он на пояснения своего аудитора, а по совместительству финансового детектива. — Благодарю вас! Полагаю, что вы обнаружили его очень и очень вовремя! Да, хороших вам праздников.

Он хмуро воззрился на погасший экран смартфона:

— Как ей в голову-то пришло обратить на него внимание? Вот не ошибся я в ней! Недаром её предыдущие работодатели стонут и регулярно её уговаривают вернуться.

Нет-нет, он вовсе не прослушивал телефон аудитора — зачем? Ему докладывал некий сотрудник непосредственно из бывшей Марининой компании.

— Кадры… когда же некоторые пустоголовые люди научатся их ценить? — хмыкнул Хантеров, припоминая, как наблюдал за Мариной, как пригласил её в прошлом году на расследование хищений, как, убедившись в том, что она более чем подходит для его целей, терпеливо выжидал, когда же её работодатели совершат роковую ошибку и перегнут палку, нагружая свою главную «боевую» единицу всё новой и новой работой. Теперь он вполне законно радовался результатам своих действий:

— Ну, вот и плавайте там, куда сами себя столкнули! — пожелал он неразумным людям, упустившим такую ценность.

Когда-то и самого Хака так же загоняли, сейчас даже вспомнить смешно… Но это пошло ему на пользу — он ещё больше ценил Миронова, рассмотревшего его потенциал.

— Давно это было… Ну, да ладно. Пора бы и осведомиться, а не попутал ли берега наш уважаемый Николай Петрович? И с какого это перепуга он творит такие удивительные вещи?

Удивительные вещи, судя по отчёту Марины, начались примерно через месяц после разоблачения Андрея — среднего брата Николая.

— Коленька всегда тяготел к красивой жизни. К роскошной прямо-таки… Ну, ладно, могу понять, представительские расходы и всё прочее… Но вот это уже перебор! А потом тебе же, чудак-человек, деньги выделили подо что? Под химическую лабораторию! Младший брат вовсю новые линейки кормов для животных запускает, а старший заказал химику несколько исследований и завял… А деньги куда делись? А? Ты же землю копытом рыл, что без лаборатории прямо помираешь!

Хантеров пощёлкал мышкой по столбцам Марининых расчётов, — Вот и деньги. Ну, милый друг… топорно как работаем! А дальше куда ты их повёл? Прекрасно, но так предсказуемо — на собственные счета! Интересно, неужели его опыт Андрея не насторожил? Коля же громче всех вопил и возмущался нечестностью среднего брата… Хотя, если припомнить, у них всегда были отношения довольно сложные. Среднего выделяла мать, изо всех сил везде его пропихивая как музыкального гения, а Колечке это было как нож в сердце — он же первенец, а оказывается на втором месте!

Хак хмуро откинулся в кресле гостиничного номера. Его лично Маринино открытие ничуть не расстроило — он вообще мало в ком был уверен, поэтому и разочаровывался редко.

— А вот Пётр огорчится! Он только-только решил, что в семье всё наладилось — самое слабое звено оказалось очень даже сильным, а тут нате вам!

Хантеров собрался проверить ситуацию на месте и отправился проведать ту самую лабораторию…

Грядущие майские праздники предполагали, что последний день апреля принесёт с собой сокращение рабочего времени, так что у многих работа уже закончилась.

Правда, химик Ирина Вяземская была на рабочем месте. Хантерова она знала — видела со своими работодателями, поэтому без вопросов предоставила всю интересующую его информацию.

— Да, большей частью занимаюсь исследованием по кормам и средствам по уходу за животными. Эээ… Николай Петрович? Почему редко вижу? Почти каждый день, — Ирина как-то не выглядела довольной, это рассказывая. — Да так… заезжает постоянно.

Хантеров с интересом воспринял эту новую информацию. На его взгляд было всё абсолютно очевидно — Ирина отчего-то не благоволит к старшему сыну, а он, со свойственным ему упорством, старается изменить эту ситуацию, мешая химику работать.

— Никогда не умел вовремя останавливаться! — подумал Хантеров.

— Сегодня вот ещё не было! — с затаённой надеждой произнесла Ирина.

— Хорошо бы и не приехал! — подумала она.

— Надо же так девушку-то достать! — оценил Хантеров «достижения» старшего сына Миронова.

Он не стал занимать время у Ирины, которая торопилась доделать какое-то исследование, чтобы потом отправиться в загородный дом к семейству Вяземских, корректно распрощался и очень вовремя удалился.

Вовремя, потому что, уже устроившись в машине, самолично узрел Николая, спешащего к лаборатории с букетом роз.

— А вот и он… Ирине не повезло, — констатировал Хак. — Неужели же он деньги тянет, стараясь произвести впечатление на девушку? Нет, не похоже. Она — из семьи потомственных химиков, достаточно скромная и весьма здравомыслящая. Её на цацки не купить и отдыхом в Эмиратах не привлечь. Да и суммы не те. Что же ты задумал-то? А?

Ирина раздражённо подняла голову, заслышав знакомый голос.

— Опять его принесло! Как же достал! — прошипела она про себя.

Нет-нет… Николай вовсе не был навязчивым типом из тех, кто распускает руки, виснет на ушах, бесконечно рассказывая что-то мифо-героическое о себе любимом, или стодвадцатый раз пытается пригласить к себе домой «на рюмочку кофе». Он приезжал, церемонно вручал цветы, по-хозяйски устраивался в кресле и наблюдал за Ириной. Просто смотрел. Потом, когда она заканчивала работу, он приглашал её в ресторан, не особо возмущаясь неизменным отказам, и уходил, чтобы вскоре вернуться вновь.

Если они встречались с младшим братом, то Евгений раздражённо выяснял, что именно тут опять забыл Николай, пытался выставить его, чтобы он не отвлекал химика, но получалось неважно… Николай был непоколебим как скала, неизменно придерживаясь своего распорядка.

Вот и сейчас он вручил Ирине букет, чуть задержав её пальцы в своих, отчего та едва сдержалась, чтобы не вымыть руки, и уселся в своё любимое кресло для посетителей.

— Ирочка, может быть, ты поужинаешь со мной сегодня? — тот же вопрос, та же интонация…

— Нет, Николай, извините, я не могу, — бесстрастно отозвалась Ирина, от души поблагодарив семейную выучку.

Другая бы давно швырнула в этого навязчивого барана мензурку с чем-нибудь сложносмываемым, а она держится!

Глава 2. Не жидкостью, так паром

Пётр Иванович Миронов отлично знал, что Кирилл Харитонович, его друг и начальник службы безопасности, попусту никогда ничего не говорит. Поэтому слова Хака о том, что надо что-то проверить, его насторожили.

— Кирилл не сказал бы это, если бы была какая-то мелочь или вопрос, который он может решить без моего ведома, — раздумывал он, сидя за ужином в доме Брылёвых.

На ужин пришли его сын и невестка, теперь уже настоящая невестка, и принесли пирог. Точнее, сын нёс, а Милана контролировала кота Чегевару, возлежащего у неё на плечах.

— Лучший способ что-то уронить, это идти куда-то с котом и с едой в руках, — пояснила она. — Че вплетается в ноги так, что костей можно не собрать, я уж про пирог не говорю!

Чёрный кот насмешливо прищурил глаза, с комфортом устроившись на плечах Миланы.

— Смешная какая… мне просто не хотелось идти самому, а у моего котолюдя лапы заняты. А раз так, надо было устроить, чтобы она сама меня понесла. Делов-то…

Миланин пудель Несси с завистью поглядывала на кота, но его уровня манипулирования людьми она ещё не достигла, поэтому пришлось бежать как обычно — лапками.

Ужин был прекрасен, пирог выше всяких похвал. Миронов-старший поглядывал на среднего сына и радовался:

— Однозначно влюблены! А ведь у Андрюшки непростой характер, да и девочка отнюдь не размазня! То есть они ещё и приноровились друг к другу, и это случилось не через постель, а раньше, что гораздо ценнее. Тут уже не просто влюблённость!

Новые родственники Брылёвы Миронову тоже откровенно понравились.

— Хорошая семья. Это трудно, на самом-то деле, прожить двадцать пять лет вместе и не потерять друг друга. Сыну повезло. Есть шанс, что Милана будет стараться сохранить то, что между ними возникло, так же, как и её мать.

Приятные размышления и наблюдения перемежались настойчивой, как зудящий ночной комар, мыслью о Хаке:

— Да что же он такого там нарыл?

После ужина, когда Миронов уже отправился в свою комнату, Хантеров ему позвонил.

— Занят? — перед посторонними людьми Хак никогда не «тыкал» Миронову, но в более неформальной обстановке, оба обращались друг к другу именно как друзья.

— Нет, слушаю тебя. Что случилось?

— Не очень приятная ситуация с выводом денег Николаем.

— Моим?

— Да… — слово упало как камень в тёмную и холодную осеннюю воду.

Хак никогда не говорил что-то просто так. Тем более, если это касалось чего-то важного. Поэтому, можно было быть уверенным, что Колька точно натворил дел…

— Понятно. Кирилл, что-то фатальное?

— Нет, суммы довольно приличные, но не убийственные. То есть фирму он не топит, просто…

— Тянет, — подсказал Миронов, испытывая внезапное желание взять и швырнуть в дальний угол вазу с нарциссами, украшавшими его комнату.

— Да.

— Мотивы? Долг? Женщина? Что-то жаждет?

— Насколько я понял, он никому не должен. Женщина? Вряд ли. Он ухаживает за Ириной Вяземской и, насколько я могу судить, близок к откровенному посылу на все четыре стороны. Жаждет… да, возможно.

— Хак, не тяни кота за хвост!

Проходящий мимо комнаты гостя Чегевара возмущённо оглянулся на дверь и заторопился прочь. Хвост для кота — это святое!

— Это началось через месяц после того, как мы отстранили Андрея от дел…

— Через месяц? — насторожился Миронов.

— Мне кажется, что это связано именно с ним.

Пётр Иванович тяжело вздохнул. Он отлично понял, что именно хочет сказать Хантеров.

— Когда у тебя будут более точные данные? — уточнил он

— Скоро. И да… в свете новостей… Ты ещё планируешь покупать землю у Морквина?

— А! Ты понял, что я бы хотел купить тот участок для Николая? — Миронов тяжело замолчал. — Да, землю будем покупать — очень уж удачное место, а с Колей… ну, посмотрим, что и как.

Майские праздники — дело приятное, но не тогда, когда голова забита воспоминаниями и раздумьями, а всё ли ты сделал верно, а если нет, то где ошибся? И можно ли это как-то исправить?

— Да, Коля был бы счастлив, если бы у нас больше не было детей… — ворочаясь без сна, рассуждал Миронов. — Его всегда раздражал Андрей. Особенно, когда у него обнаружился музыкальный талант. Да, нужно было, наверное, притормозить жену, но Андрюхе и самому тогда хотелось играть.

Дрёма брала своё и наплывала сонными картинами — вот розовощёкий крепенький Коля, стоит у кроватки младшего брата и хмуро туда заглядывает:

— Зачем вы его принесли? У вас же уже есть я!

Вот они, уже чуть подросшие, играют, но стоит только Андрею сделать хоть что-то лучше, чем это получается у старшего брата, как тот тут же уничтожает его результаты.

— Коля, так нельзя! — Миронов, несмотря на то что упахивался тогда до полусмерти, это уловил, и даже понял, что это — зависть! — Сын — ты же старший брат! Ты должен младшему помогать, а не отталкивать его назад.

Упрямый взгляд исподлобья, поджатые губы. Да, его первенец уже тогда отличался редкой упёртостью.

Жена, которая тогда не работала, а занималась детьми, долго утверждала, что это просто детская ревность и она скоро пройдёт. Правда, и она, наконец-то поняла…

— Да, ты прав… он отчаянно завидует, если Андрей что-то делает лучше.

Потом родился Женька и они пригласили няню… Повезло не сразу, но, когда нашлась Зинаида, отношения между братьями немного потеплели — у Зины была редкая способность как-то смягчать окружающих.

Правда, когда он похвалил её за это, она невесело покачала головой:

— Не перехвалите, Пётр Иванович. Я пытаюсь Коле объяснить, но он по определённым вопросам слышит только и исключительно себя.

Они с женой и у детского психолога проконсультировались, найдя самого лучшего путём нескольких проб и ошибок.

— Понимаете… не всё в характере ребёнка можно скорректировать, тем более что Николай — сильная личность, да-да, уже в таком возрасте ребёнок личность. Он не желает идти на контакт и обсуждать какие-то вещи. При этом про всё остальное разговаривает охотно…

— А разве нельзя его как-то разговорить? — начала жена.

— Человек — не консервная банка. Захочет — может запрятать свои истинные побуждения на самое дно и насильно его не вскрыть… — мягко улыбнулся психолог. — А он именно так и захотел.

Жена, помнится, долго ворчала о том, что суперспециалист оказался таким слабаком, который даже не может разговорить мальчика, но Миронов понимал психолога — стоило только посмотреть на то, как Коля умел брать себя в руки.

Андрей в эмоциональном плане был совсем другим — мог швырнуть игрушку на пол, раскричаться, затопать ногами, а Николай, только что пылавший гневом, рррраз и успокаивался, на глазах превращаясь в идеального ребёнка.

— Специально доводил и выставлял брата в негативном свете, представляя себя верхом совершенства, — сообразил Миронов.

С Женькой почему-то не возникало таких проблем и соперничества. Возможно, потому, что младшенький отличался лёгким характером и отсутствием особых талантов, во всём подражая старшему брату.

На какое-то время разногласия между братьями поутихли, но вспыхнули с новой силой, когда выяснилось, что Андрей не просто одарён в музыкальной сфере… Нет, не просто одарён, а реально талантлив!

— Колька тогда даже плакал… Да, не демонстрировал, но я-то видел.

Нет-нет, Миронов не мог бы упрекнуть себя за то, что не занимался детьми, не обращал на них внимания… Это именно он оставался со старшим и младшим сыновьями, когда жена таскала по всяким конкурсам, концертам и поездкам среднего.

— Сколько я пытался с ним поговорить… объяснить, что это не заслуга Андрея, а просто его дар. Ну такой вот достался! И у самого Кольки дар есть, какой-то же есть, надо просто понять, какой!

Правда, все эти разговоры напоминали попытку достучаться к кому-то, закрывшемуся от тебя абсолютно глухой стеной. Как только Коля понял, что у него не только таланта к музыке нет, но и просто музыкальный слух отсутствует, он напрочь отказался верить, что у него тоже есть что-то своё, особенное…

Когда стало понятно, что у Андрея серьёзные проблемы с выступлениями, была драка…

Миронов был в поездке, ему позвонила жена и со слезами рассказывала, что едва-едва сумела остановить сыновей.

— Хорошо ещё Зина была и охрана…

— А причина? — Миронов понимал, что у мальчишек это бывает.

Повздорили, поругались, помахали кулаками, помирились… Только судя по докладу охраны, всё было несколько серьёзнее, чем обычная ссора из-за пустяка.

— Я так поняла, что Коля и Женя начали высмеивать Андрюшу. Ну что ему трудно выступать. Начали рассказывать, что в зале зрители от его игры превращаются в жутких тварей…

Приехав, Пётр Иванович попытался поговорить с младшим и старшим сыновьями, и если с Женькой проблем не возникло — он быстро согласился с тем, что издеваться над чужим страхом подло, то Николай привычно заперся в себе и только хмыкал, явно ни капли не чувствуя себя виноватым.

— Странно ощущать себя настолько беспомощным! — злился Миронов, отправив сыновей к лучшим психоаналитикам. Андрея — в надежде, что он сможет избавиться от фобии, Женьку — для профилактики, а Николая — в попытке докопаться до проблемы и исправить её.

— Да… надо признать, что если бы поход по психологам и психоаналитикам помогал бы всем, то было бы несоизмеримо проще жить! — обречённо раздумывал Миронов. — А главное-то что? Коля вообще не считает себя неправым, вот и не собирается что-то обсуждать, и, тем более менять.

* * *

Майские праздники во владениях Вяземских проходили неожиданно шумно.

Ирина приехала уставшая, словно выпитая до дна кучей работы и напряжением, связанным с постоянным и навязчивым присутствием Николая.

— Мам… хочется треснуть его штативом и прикопать в реактивах! — вздохнула она, добравшись до Марины Леонидовны. — Жаль, что с начальством так поступать не принято. И что самое обидное — он ведёт себя исключительно прилично! Даже по морде дать не за что. Но достал уже до печёнок!

— Так не нравится? — посочувствовала Марина, невольно покосившись за окно, где до её супруга в очередной раз стремился добраться её петух.

Антон Игоревич Вяземский, поминутно оборачиваясь, но делая вид, что беззаботно прогуливается, шествовал по садовой дорожке, не подозревая, что его ждут впереди.

— Засадную тактику освоил! Не петух, а чистое золото! — машинально отметила она, порадовавшись за Антона, — Хорошо, что я козу на другом конце участка привязала — она там газон выстригает, а то бежал бы Тошенька с визгом и воплями, как на прошлой неделе.

За Антоном Вяземским наблюдала не только супруга, но и кот Ирины Семён Семёнович Горбунков.

Он, как существо, занятое и уставшее за рабочую неделю, наслаждался заслуженным отдыхом, не забывая прислушиваться к рассказу хозяйки.

— Хотя я и так всё знаю — она же мне лично рассказывает. Вот… дорваться бы мне до этого паррразита!

Кот с боевым заслуженным опытом по низведению до уровня мыла и сшибанию всяких разных ненадёжных типов, пристающих к его хозяйке, многое может сделать… Только вот добраться до того загадочного места под названием «работа» он, увы и ах, не в состоянии.

Пришлось Семёну Семёновичу ограничиться оказанием ежедневной стрессокогтительной и нервоумурлыкивающей помощи.

Ирина тоже невольно отвлеклась от обсуждения своего упёртого до невозможности работодателя, глядя, как её отец встретился с петухом…

— Мам… а чего это он делает, а?

— Бежит, а теперь прыгает. А вот сейчас орать будет, что я во всём виновата и распустила проклятый курятник.

— Ма-ри-нааааа, это тыыыы в… ёммм… ааатаааа… — отрывки слов, потерявшихся от повышенной физической активности Антона Игоревича, застревали в кустах и опадали бессильным прахом на дорожки.

— Помчался деду твоему жаловаться, — рассмеялась Марина. — До сих пор не понял, чудак-человек, что Игоря Вадимовича всё это чрезвычайно развлекает. Он утверждает, что Антону физическая нагрузка только на пользу, и если петуху это не сложно, то пусть он и дальше… гм… сторожит территорию.

— Петуху, как я понимаю, это совершенно не сложно!

— Именно. Весь курятник с нетерпением ждёт, когда же начнётся очередная серия, а деда твоего зовёт полюбоваться на дивное зрелище его личная курица.

— Марфунья уже стала лично дедовской?

— Да, он попросил меня её уступить — утверждает, что у этой курицы больше химического чутья, чем у подавляющего большинства его ассистентов и помощников. На ночь Марфунья уходит в курятник, а утром — бежит к твоему деду. Да… мы отвлеклись, извини… так что там с Николаем?

— Он, насколько я понимаю, вбил себе в голову, что я должна стать его женой. Причём всё это без малейших признаков влюблённости, я уж про остальное молчу. Мне лично он приятен примерно, как сероводород!

Мать и дочь переглянулись и абсолютно одинаково скривились, благо обе, как химики преотлично представляли себе сей «дивный аромат».

— А нейтрализовать? — Марина Леонидовна подняла брови.

— А как? Нет, я уже дозрела до идеи устроить какой-нибудь дивно вонючий эксперимент, специально для этого недотёпы, но он-то свалит, чтобы прийти завтра, а мне в вони работать…

— Нда… но всегда можно что-то придумать! — Марина хулигански подмигнула дочери. — Не дрейфь, прорвёмся — не жидкостью, так паром!

Глава 3. Лучшее — враг хорошего

— Лучшее — враг хорошего! — провозгласила Марина Леонидовна, почёсывая за ухом истошно мурлыкающего кота Горбункова.

— Само собой, — согласилась Ирина. — Правда, для этого типа я готова использовать все самые лучшие противоКольные средства!

— Ты щедра! — одобрила её мама. — Но у нас есть некоторые ограничения… Во-первых, нельзя делать какой-то опыт, из которого можно делать вывод, что ты устроила специальную диверсию. Во-вторых, нельзя использовать то, что может запачкать лабораторию.

— Или завонять… — мрачно добавила Ирина.

— Именно.

— Хотя… я бы ему даже второй фракции АСД не пожалела бы! — припомнила Ирина один из самый отвратительно воняющих препаратов ветеринарии.

— Твоя доброта не знает пределов! — рассмеялась Марина и призадумалась… — А вообще-то, это идея!

— Так она же как раз воняет!

— Конечно… но воняет там, куда она попала, и если с этим самым предметом Коленька удалится прочь, то и запах уберётся вместе с ним. Основное его количество. Остальное можно убрать обычным проветриванием.

— Ну не знаю… Если на пиджак попадёт, то он его просто снимет… Галстук и рубашка? Ой, АСД так благоухает, что останется у меня в лаборатории и запах, и Коля с обнажённым торсом а-ля натюрель, а оно мне надо?

— Безусловно нет… А вот если попадёт на брюки, то Николай уберётся прочь вместе с брюками, запахом и своей драгоценной натурой!

— Да! Точно! Ты права. Штаны он снимать не станет однозначно, тем более с учётом дурацкой ситуации!

Тут Ирина рассмеялась.

— Забыла тебе рассказать. Был у меня недавно забавный случай. Нет, не с Николаем, конечно, а с Евгением. Он как раз оказался без этого предмета одежды. Случайно вышло, но забавно.

Ирина расхохоталась, вспоминая, как Евгений, явившийся в аккурат в обеденный перерыв со здоровенным пакетом пирогов и надеждой на чай, вывернул на себя весь чайник и залил штаны, начиная от середины бедра и до колен.

— Хорошо ещё включить его не успел! — порадовалась Ирина. — Короче, оказался в мокрых, хоть выжимай джинсах, а ему через пару часов в налоговую надо было ехать.

— Ндаааа, выглядит, конечно, специфически… — вздыхал раздосадованный Женя. — Как будто я заранее как бы это… перепугался. И чего теперь?

— У тебя же есть время переодеться! — подсказала Ирина.

— Да уже не особо… — запечалился Евгений. — Слушай, а у тебя же обогреватель тут в подсобке стоит… Можно я на него штаны повешу?

— А сам ты в чём будешь, прости за нескромный вопрос? — Ирине и в голову не приходило раньше, что есть такие начальники, но с Женей Мироновым она уже давно общалась как со старым приятелем.

— У меня в машине плед есть… — обрадовался Женя.

— Короче, мам, сидел у меня начальник, завёрнутый в пледик, словно шотландец в килте, джинсы сохли на обогревателе, включённом на максимум, а мы ели пироги и пили чай.

— Чего-то недостаёт для драматичности… — рассмеялась Марина Леонидовна.

— Не чего-то, а кого-то! И тууууут…

— Явился старший брат? — догадалась мама.

— Именно! Ой, что было… он почему-то на Евгения ругался таким сдавленным шёпотом, словно сам в себе придушивал слова, которые очень хотелось высказать. Явление второе — те же и шипящий занудень… Он чего-то такое фырчал, что брат — бестолочь лохматая, что никакая приличная девушка не сможет его нормально воспринимать, короче, вёл себя как этакий наставник маленького и глупого мальчика. Очень неуместно! Если честно, Женька в пледе выглядел гораздо менее нелепо.

— А что Евгений?

— А вот с ним потом странно вышло… он сидел, пил чай, лопал пироги, фыркал на брата, а потом почему-то покраснел, рванул за джинсами, умчался в подсобку — переодеваться, хорошо хоть уже пятна не было видно. А потом крайне торопливо удалился, впрочем, брата прихватил с собой. Силой уволок. Мужчины… как они там думают, не понимаю…

Ирина пожала плечами и принялась рассуждать, как можно гарантированно и непринуждённо облить Николая страшно «ароматной» штукой, чтобы она попала именно туда, куда надо.

Её мама тихонько посмеивалась, подавала идеи, но умолчала о том, что эти самые непонятно думающие мужчины, даже попавшие в такую забавную ситуацию, крайне редко краснеют без особых на то причин…

Николай и представить себе не мог, что его присутствие настолько неприятно. Все намёки Ирины он относил на то, что она ещё не поняла и не осознала, что ей привалило такое счастье — перспектива обладания в качестве спутника жизни таким человеком, как старший из братьев Мироновых!

Он даже иногда сердился на её недогадливость, впрочем, довольно снисходительно, машинально поправляя идеальный галстук и идеальные манжеты.

— Что с неё взять… глупышка.

Тот факт, что глупышка была учёным, знала явно больше, чем он сам, умела тоже немало, да и вообще, никаких глупостей, кроме неоправданной снисходительности к его брату не творила, никак его не смущал.

— Женька — редкий дурень! И почему она его терпит? Последний случай с его пребыванием в абсолютно недостойном виде — вообще полное безобразие! Надо бы с ним серьёзно поговорить и объяснить, что его частое присутствие у Ирины Антоновны совершенно неуместно!

Правда, сейчас Николай был слегка занят и именно поэтому отвлёкся от воспитания младшего брата.

Николай невольно вспоминал слова отца, сказанные когда-то: «Ты — старший брат! Это и привилегия — если что покомандовать младшими в своё удовольствие, но и ответственность…»

— Ответственность, удовольствие? Да я бы с наслаждением этого избежал! Но кто меня слушал-то?

Николай ещё в раннем детстве понял, что он — особенный, самый-самый… поэтому появление в его жизни брата Андрея для него было шоком. Нет-нет, родители рассказывали ему о том, что будут любить его по-прежнему, о том, что брат — это хорошо, но у него была своя точка зрения.

Делиться чем-то с Андреем, а потом и с Евгением он нипочём не желал! Нет, хватало и места, и игрушек, и одежды, но это были исключительно его родители, а теперь… теперь ещё чьи-то!

После нескольких скандалов с требованием убрать «это вот» из его жизни, он понял — ничего не получается, а раз так, то надо сделать, чтобы он всё равно был самым-самым. Он успешно подмял под себя более податливого Женьку, руководя его поступками, как опытный кукловод, а вот с Андреем не вышло. Проклятая музыка… Как же он ненавидел её!

— Музыкального слуха нет… ну, и что? Это ерунда! А вот то, что у Андрея он есть… — трагедия была именно в этом — у среднего брата было что-то лучше, чем у него самого!

Как же он радовался, когда выяснилось, что Андрей боится зрительный зал! С каким наслаждением он бил по больному, растравляя фобию брата, подговаривая Женьку делать то же самое!

— А этот дурачок и слушался! Он всегда меня слушается… — хмыкал Николай. — Правда… сейчас как-то от рук отбился, слишком часто вокруг Вяземской крутится. Надо с ним будет поговорить, но позже, позже.

Женьке как раз очень надо было с кем-то побеседовать по душам… Вот бывает такое — надо выговориться, словно слова, которые клубятся в голове, настырным писком верещат в ушах, но истинную силу обретают только, когда сказаны вслух. Да не просто вслух высказаны, но ещё и услышаны неравнодушным человеком.

К отцу ехать с такой ерундой Женька не решился… К маме? Этот вариант вообще не рассматривался. Она не поняла бы.

— Колька? Ну да… как же! Ему-то уж точно рассказывать нельзя. У него приступ оскорблённой гордости случится.

Няня Зина выслушала бы с радостью и даже поняла бы, но был один человек, с которым надо было поговорить по другому поводу, а если разговор пройдёт нормально, то и о том, что беспокоит, можно было бы рассказать.

Именно благодаря этим раздумьям Евгений Петрович Миронов на майские праздники отправился в Карелию.

— Номер в гостинице пусть будет за мной… на всякий случай. Не получится поговорить — вернусь туда и просто отдохну. Места-то дивные! — рассуждал он, на всякий случай настраивая себя на провал своего плана. — Ну не захочет общаться, и ладно, и ничего страшного…

* * *

Май, отличная погода, кот, спящий в виде меховой шапки вокруг головы, тихие Миланины шаги и цокот коготков Несси по полу, изумительный запах кофе и черёмухи, цветущей прямо у окна. Что ещё человеку надо?

— Чтобы не было проклятых телефонов! — простонал Андрей, нашаривая рукой мерзко дребезжащий предмет. — Вы-ки-ну!

Он покосился на экран и чуть не выронил гаджет:

— Женька? Что-то случилось?

Сон как рукой сняло, Андрей подскочил на кровати, принял вызов и хрипло спросил:

— Жень, что?

— И тебе доброе утро… — расслабленный голос младшего брата вызвал острое сожаление о том, что в детстве он как-то мало уделял внимание делу внушения ближнему своему Женьку нормальных манер и правил поведения.

— Придyрoк! Если ничего, кроме доброго утра тебе сказать нечего, то какого зелёного крокодила ты названиваешь в такую рань? — рявкнул Андрей так, что Чегевара покинул хозяйскую подушку и переместился под кровать, исключительно на всякий случай.

В любое другое время Женька ответил бы тем же, они опять поругались бы и этим всё дело закончилось, но это майское утро было какое-то странное…

— Ты чего, спишь ещё? — смущённо отозвался Женька, всегда бывший абсолютно возмутительным жаворонком. — Ээээ, это… извини.

— Че-го? Женька, у тебя что-то случилось? — сон от крайнего изумления как рукой сняло.

— Ну… нет… ничего такого. Я просто случайно оказался поблизости и подумал, а может, нам поговорить?

Андрей был железно уверен, что после того, как Хак раскрыл его махинации, ни один из братьев не захочет с ним общаться, и сейчас чётко понял — младший врёт как сивый мерин!

— Ну да… ну да… Ничего не случилось, а он вдруг оказался рядом, хочет поговорить, да ещё и извиняется?

Вслух он сказал другое:

— Приезжай, конечно! Знаешь, куда?

— Примерно… отец рассказал.

Скинув брату схему проезда, Андрей позвонил и предупредил дежурного на воротах, что нужно пропустить машину Евгения Миронова, а потом отправился на кухню — извещать жену о незваном и неожиданном госте.

— Доброе утро! Мил, тут мой брат звонил… я не помню, говорил я тебе что у меня есть брат, то есть две штуки братьев? Хотя, ты же об этом знаешь…

— Говорил вскользь, да и так знаю, — Милана рассмеялась от интересного способа измерения братьев поштучно, но увидев, как муж помрачнел, налила ему кофе и вопросительно подняла брови, — Что-то не так?

— Понимаешь, какое дело… мы не очень-то ладим.

Чегевара, устроившийся рядом с хозяином, закатил глаза:

— Всего двое братьев, и он уже расстраивается? Да у меня их пятеро! И это только те, о которых я знаю! Люди против нас всё-таки слабаки!

— Старший всю жизнь меня терпеть не может, а младший — ну он Кольке всегда и во всём поддавался, так что и он…

— Терпеть не мог? — подсказала Милана.

— Именно. Хотя я им обоим, конечно, прилично подгадил в бизнесе, — честно признался Андрей. — Разочарована?

— В тебе? Нет! — Милана пожала плечами. — Не думаю, что ты сделал бы так же сейчас.

— Не сделал бы… но они-то про это не в курсе, а Женька почему-то едет! Кстати, ты не против?

— Нет, конечно!

Женька Милане понравился — он смешно маялся с букетом цветов, купленным для невестки, потом неловко вручил его Милане. Откровенно воодушевился при виде накрытого стола, ел с аппетитом и воодушевлением, нахваливая блюда, а потом… потом Милана сделала над собой усилие и ушла, оставив братьев одних.

— Пошли, Несси, — она увела щенка и плотно прикрыла двери.

— Красивая у тебя жена… — Женька и не думал, что будет так трудно начать разговор. — Я хотел… ну, в смысле… собирался поговорить…

— Погоди! Дай я сначала скажу. Я хочу попросить у тебя прощения за то, что делал с твоими предприятиями. Я пойму, если ты не захочешь простить. Это было подло.

Женька всмотрелся в лицо среднего брата и кивнул:

— Да, не особо было приятно, прямо скажем… мне одно время даже казалось, что всё, что я делаю обречено на провал. Хотя… я тоже не без греха, если честно. Я тебя сильно гнобил с твоей фобией. Наверное, ты чувствовал себя примерно так же…

— Это скорее Колька тебя подбивал, — Андрей не ожидал такого и теперь удивлённо всматривался в лицо брата.

— Когда я маленький был, да… так можно было сказать, но потом-то! Я недавно начал думать об этом и понял, что это же я сам. Это уже мой выбор. Я же мог бы и не участвовать в Колькиных затеях. Так что ты тоже меня прости!

Братья смотрели друга на друга через стол немного изумлённо, словно заново узнавая кого-то давно знакомого и почти неизвестного.

Первым опомнился Евгений.

— А с бизнесом… знаешь, если честно, я сейчас занимаюсь именно тем, что хотелось делать. Нашёл своё. Так что я тебя простил.

— И я тебя! — уверенно ответил Андрей, невольно вспомнив, как совсем недавно встретил брата, выходящего из машины.

Они не подходили близко друг к другу, как два пса, опасающиеся нападения, и подсознательно удерживали это расстояние, разделяющее их как пропасть.

А теперь его рука, протянутая через стол, встретилась с уверенно протянутой навстречу рукой Женьки. Братья раньше никогда не пожимали друг другу руки, как это делают в знак приветствия и понимания. Может быть, потому что не хотели друг друга приветствовать и не желали понимать?

Пропасть не может быть сама собой, когда через неё прокинут такой мост. Она исчезает, схлопывается и испаряется, потому что шансов сохраниться в первозданно-настороженном состоянии братья ей не оставили!

Они говорили так, как никогда не получалось это сделать раньше, разговаривали как это делают близкие люди. Каждый с изумлением понимал, что жесты, голос, манера речи, черты лица его собеседника знакомы ему по себе. И это узнавание было изумительным открытием!

Умница Милана позвала их на обед, а потом опять быстро ушла, понимая, что этим двоим нужно очень много друг другу сказать.

— Вот проблема-то… иметь брата и только к тридцатнику дозреть до того, чтобы с ним познакомиться по-настоящему! — тихонько объясняла она Несси. — Ладно, братьев я понимаю, а вот что там Че застрял?

Кот бы легко ей объяснил, что он играет роль пространственного уравновешивателя эмоций, но люди такие люди… мявлика не разумеют, эмоций, кружащихся в воздухе, которые так заметны невооружённым кошачьим глазом, не видят, и таких очевидных любому коту вещей не понимают.

— Что с них взять-то? Именно! Всё что можно, они нам и так дают. Так что надо просто помогать им жить — работа такая!

А помогать надо было! Наверное, только благодаря приходу к нему на руки здоровенного чёрного кота, Евгений и сумел высказать то, чем очень хотелось поделиться.

— Понимаешь, есть одна девушка… Не делай такое лицо! Да, я помню, что я про девиц говорил, но это — совсем другая девушка! Она химик, учёный.

— Да ладно, — удивился Андрей.

— Нет, серьёзно! Дочка профессора, внучка академика, и правнучка тоже, короче, сам удивляюсь как это я так… Ты не думай, мы просто общались — она руководит лабораторией, которую отец нам с Колькой сделал. Так вот, общались мы и общались, общались, общались… Да если честно, я просто старался Кольку от неё отогнать — она хорошая, а наш старшенький… ну, короче, он её изведёт просто.

— Не понял, он что, влюбился? — изумился Андрей.

— Да что ты! Он просто решил, что она ему по породе подойдёт. Ну, академическая среда, очень хорошая семья, научная элита, ёлки-палки!

— А она? Колька ей нравится?

— Нет! Стопудово нет! Я бы не полез… Так что поначалу я ездил просто по делу, ну, и чтобы старшего нашего немного подвинуть. А потом получилась такая нелепая штука!

Когда Женька рассказывал о своём пребывании в лаборатории в образе шотландского горца в килте, на Андрея от смеха икота напала…

— Да чего ты ржёшь-то? Я ж серьёзно! Ну не успел бы я переодеться для налоговой… — фыркал Женька. — И вообще, всё было очень это… приличненько!

— Ууубббиллл наппповал! — Андрей со своим богатым воображением едва отсмеялся.

— Ну вот… а потом начал мне наш ментор зудеть, что я балбес, что выгляжу так, будто только что слез с ближайшей берёзы, что на меня ни одна нормальная девушка серьёзно второй раз не посмотрит, если увидит, какой я на самом-то деле. И тут меня как обухом по голове стукнуло — Ирина-то смотрит! В смысле, она меня видит настоящим! Я-то не пытался за ней ухаживать, чего-то там изображать, пыжиться, как Колька. И я ей явно не противен. Мы хорошо общаемся, так… ну, тепло! Короче, я тогда Кольку силой уволок…

— Надеюсь, уволакивал ты его не в пледике? — язвительно уточнил Андрей.

— Нет, переоделся сходил! А! Это ты вредничаешь? Ну я ж припомню, за мной же не заржавеет! — рассмеялся Женька, а потом посерьёзнел. — Я вот чего хотел спросить… как ты думаешь, а я могу… рассчитывать, что она меня всерьёз когда-нибудь воспримет? Мне Колька уже все уши прожужжал, что такие как я к семейной жизни вообще непригодны.

Андрей хотел было высказать, что именно думает о старшем брате, но не стал — Чегевара прыгнул к нему на руки и потёрся мордой о подбородок.

— Он и тебе крылья подрезает? Ну как же ты не понял? Всё с тобой в порядке, всё нормально! Просто Колька завидует тому, что ты так легко сходишься с людьми, что легко общаешься. А с девушкой… — Андрей неожиданно улыбнулся и кивнул на закрытую дверь, куда ушла его Милана, — Знаешь, если даже меня с моими проблемами восприняли всерьёз… Короче, дерзай! Я в тебя верю!

Высказанные слова повисли в воздухе, закружились вокруг стола. Че отлично их видел — так бывает с настоящими словами. А слова летали вовсе не просто так — оба брата почувствовали себя и сильнее, и счастливее — потому что так важно, когда твои слова нужны… потому что так важно, когда в тебя верят!

Глава 4. Дом под дождём

Странно бывает, когда ты видишь перед собой отлично знакомого тебе человека, родственника, да что там… родного брата, и понимаешь, что ты его раньше банально не знал.

— Кто бы мог подумать, что Андрюха у нас такой… настоящий! — удивлялся младший брат вечером.

Нет, он собирался уехать в гостиницу — в самом-то деле, надо и честь знать! Поговорили они просто замечательно, накормили его роскошно — он и в ресторанах не часто такое ел, а главное… главное-то, что он с братом пообщались. Да так, что словно укатилась с души прочь огромная колючая каменюка, которая давила и мешала ему двигаться дальше.

— Поеду я… — начал было Евгений.

— Чего это? — удивился Андрей. — У тебя чего? Живность без присмотра оставлена?

— Нет, у меня соседка хорошая — она на пенсии, свои животные есть, ну и за моими присматривает, если я куда-то уезжаю. Я ж и по командировкам мотаюсь, и к родителям…

— Тогда что за необходимость?

— Мне неловко… вроде как напросился…

— Да все бы так напрашивались! — отмахнулся от возражений Андрей. — Ты первый раз в жизни ко мне приехал по-настоящему. И знаешь… я очень рад!

Укатившийся колкий и острый камень покрылся сеткой трещин и начал потихоньку распадаться, давая надежду на то, что теперь-то всё будет немного не так, а лучше! Нет, правда, лучше!

— Дyрaк и неисправимый оптимист! — убеждал себя Евгений чтобы потом было не слишком больно разочаровываться, но так тепло было на душе, так неожиданно славно он ощутил себя в этом доме, что… взял и сам себе разрешил поверить.

Окончательно вопрос решила Милана.

— Жень, оставайтесь! Я вам уже комнату приготовила, а на ужин будет курица в сметанном соусе с душистыми травами.

Когда она вышла из комнаты, тихонько посмеиваясь над явно восторженным видом деверя, Женя покосился на брата и попросил:

— Андрюх, а сыграй что-нибудь… Ну если тебе не трудно!

Он попросил и вдруг смутился — вспомнил, как они с Колькой орали дурными голосами под дверью комнаты, где занимался Андрей, как пугали его перед выступлениями и экзаменами в музыкальной школе. Нет, его фобия возникла не из-за их дурацких поступков, но они явно подливали масла в огонь…

— Теперь не трудно, — хмыкнул брат.

За окном зашумел дождь, темнота сделала освещённый дом самым уютным и мирным местом на земле, этаким кораблём в океане весеннего вечера, вчерашних проблем, сегодняшних открытий, позвякивания хрустальных подвесок на люстре, умопомрачительных ароматов, шорохов, прилетающих из тёмных углов, где внезапно обнаруживался Чегевара, и посапывания Несси. Дождливые струи отрезали их от всего мира, сделав их корабль настоящим ковчегом, плывущим по этому дождю, по этому вечеру в музыке и неожиданной безмятежности.

Никогда Женя не был особенным меломаном… нет, конечно, кое-что мог определить по звучанию, недаром же всё детство краем уха слышал, как брат занимается.

— Играет вперемешку, что в голову приходит, — сообразил он. — Это Моцарт, а это… как его… а, Вивальди, кажется.

А потом… потом он уже не мог определить автора, его просто уносило куда-то потоком музыки, настолько гармонично вплетавшейся в его настроение, что казалось — она звучит внутри.

Рядом обнаружилась Милана, к которой на руки тут же пробралась Несси, и Женька решился — почти беззвучно задал вопрос:

— Что он играет?

— Это его музыка, — Милана смотрела на мужа и улыбалась так нежно, так…

— Дорого бы я дал, чтобы на меня когда-нибудь так посмотрели… посмотрела Ира, — вдруг сообразил Евгений, и только тогда до него дошло, что именно Милана ему ответила.

— Его? Он реально это вот написал? — шёпотом уточнил он.

— Ну да… — Милана удивлённо покосилась на деверя. — Ты разве не знал, что он теперь пишет музыку?

— Знал, но… но это же невероятно! Это так… здорово! Он, что, гений?

— Возможно, — серьёзно кивнула Милана.

— И не возможно даже, а точно! — насмешливо поблёскивали глаза Че, восседающего на подоконнике в непосредственной близости от своего людокота. — Ещё бы! С таким котом, как я, любой гением станет, что бы там это не значило!

* * *

— Пётр Иванович, у нас новости! — Хантеров позвонил Миронову-старшему утром следующего дня.

— О Николае?

— Нет, о Евгении…

— Слушаю… — напрягся Миронов, машинально подумав о том, что сыновья последнее время как-то активно испытывают его на прочность.

— Он приехал к Андрею и даже с ночёвкой. До сих пор там. Ни драки, ни скандала не было. Всё вполне благополучно.

Когда Хантеров говорил «благополучно», то это означало, что можно выдохнуть и по крайней мере на этом участке событий подвоха не ожидать.

— Хорошо как… — пронеслось в голове Миронова. — Неужели нашли общий язык?

Как выяснилось, вопрос он произнёс вслух, и Хак исполнительно на него ответил.

— Похоже на то… забегать вперёд не будем, но я думаю, что они сумели поговорить по душам.

— А не пора ли нам по душам побеседовать с Николаем? — осведомился Миронов.

— Дай мне ещё немного времени, — попросил Кирилл Харитонович. — Надо кое в чём убедиться.

Праздники у нас любят, отдаются им всей душой, лелеют их и традиционно уважают это время. Именно поэтому Хак прекрасно понимал — бессмысленно пытаться найти и опросить людей, плотно окопавшихся кто где — на дачах, в парках, на отдыхе у моря.

— За праздники он ничего фатального не сделает, тем более что за ним присматривают, а дальше… дальше мы разберёмся!

Евгений уже давно вернулся домой, был облизан с ног до головы своими псами, привычно облит презрением со стороны котов, прощён, выпущен на работу, и даже успел разругаться с технологом по поводу новой серии кормов, как вдруг ему позвонил Николай.

— Ты где? На заводе на своём? Вот и сиди там. В лабораторию сегодня не суйся, понял? — вместо приветствия произнёс он.

— С чего бы это?

— С того, что я так сказал! — Николай был уверен в своей власти над младшим управляемым и покладистым братом, поэтому откровенно удивился, услышав решительно высказанный маршрут, по которому его отправил Евгений.

— Я как раз сегодня буду в лаборатории! И не говори мне, что я должен делать, понял?

— Ты что, не понимаешь, что ты со своими дурацкими кормами ей не интересен? Это просто неуместно… твоё там появление! — забухтел Николай.

— Мы с ней вообще-то работаем. Это ты там появляешься с вениками и без образцов для исследования. Я вот вообще не понимаю, зачем тебе нужна была лаборатория? Ты ж как разливал свои концентраты по флаконам, разбавляя их и примешивая разные красители и ароматизаторы, так и продолжаешь это делать!

Женя не ожидал такой реакции от старшего брата!

На него вылился такой поток негодования, ярости и претензий, от которых хотелось отряхнуться, как крупному псу от воды.

— И запомни! Ирина на тебя второй раз и не посмотрит! Ты — ничтожество. Ни одна серьёзная девушка не захочет с тобой быть! — слова как гвозди вбивались в голову Женьки, уничтожая его. Но прошедшие дни не прошли даром…

— Заканчивай! Я не буду тебя больше слушать! — рявкнул всегда такой управляемый и покладистый Женька. — И не лезь в мою жизнь! И как на меня будет смотреть Ирина, не тебе решать!

Николай ничего не понял… Как это? Младшего он в принципе не воспринимал как соперника, как противника, как… как что-то хоть минимально значимое. И тут, нате вам!

— Ты что, озверел?

— Нет, в себя пришёл! — отрезал Женька.

— Вот там и оставайся… и, если у тебя какие-то иллюзии про Ирину появились, я тебе сразу скажу — не тешь себя ими. Она не для тебя.

Николай прервал разговор и гневно прищурился. Младший что-то стал выходить из-под контроля и мешать ему жить!

— Ну погоди у меня. Мне ещё немного времени надо, и я тебе покажу!

Планы, планы… времени-то у него больше и не оставалось — все люди, с которыми собирался пообщаться Хантеров, уже напраздновались, а потом и наобщались с ним, ответив на все его вопросы, а сам Кирилл Харитонович уже выехал за старшим и крайне предприимчивым сыном своего друга и работодателя…

Нет, кое-что Николай Миронов всё-таки успел! Как бы это… на свою голову!

Появление машины Николая Петровича Миронова у лаборатории вызвало небывалый энтузиазм у Ирины Вяземской.

— Интересно, с чем пожаловал? Если с работой, то работаем! Если с дурацкими разговорами и намёками, то… то тоже работаем, но уже несколько в иной направленности… — Ирина усмехнулась.

Николай в комплекте с разговорами, намёками и очередным веником цветов вплыл в помещение лаборатории.

— Ирочка, как вы тут? Замучил вас мой неуёмный братец? — снисходительно проговорил он.

— Николай Петрович, здравствуйте! Почему же замучил? — Ирина что-то печатала, сверяясь с рукописными записями.

— Да потому, что занимается он всякой ерундой и вам голову морочит, — с непоколебимым апломбом отозвался Миронов.

— Занимается он работой! — неожиданно оскорбилась за Евгения Ирина.

— Да какая это работа, кошатин и всяких блохастых кормить? — скривился Николай. — Никогда не понимал, как можно в доме держать всякую ерунду!

— Ну уж какая есть! — если Ирина и сомневалась, стоит ли применять противоКольные меры, то все её сомнения разом закончились. — Ой, Николай Петрович, вы сегодня сюда лучше не садитесь… У меня работа над не совсем безопасным компонентом.

— Да какие тут могут быть небезопасные компоненты? — хмыкнул Николай, косясь на штатив для пробирок, который стоял рядом с «его» стулом. — Вы же исследованиями по кормам занимаетесь?

— И по ветеринарным препаратам тоже, — мило улыбалась Ирина.

Глупый напыщенный гусь собственными перепончатыми лапами шлёпал в нужном направлении!

— Это лекарства, что ли?

— Витаминные добавки, зооБАДы, — пожала плечами Ира.

— Ирина Антоновна, я как раз хотел с вами, то есть с тобой поговорить! Я понимаю, что тебе хотелось показать, что ты что-то можешь, а тут лаборатория… но все эти корма, добавки, глупости… Да и зачем тебе работать, если уж на то пошло?

Ирина мысленно поблагодарила деда. Благодаря многолетней «морозильной» атмосфере в его доме, на такие разговоры у неё был прекрасный иммунитет.

— Простите… мы разве с вами перешли на «ты»? И почему вас так беспокоит моя карьера?

— Ирочка, может быть, ты перестанешь делать вид, что ты не понимаешь, о чём я говорю. Мне кажется, что моё к тебе внимание, мои визиты и прочее ты поняла однозначно!

— И как же я должна была всё это понять? — холодно уточнила Ирина.

— Ты привлекательная, умная девушка из хорошей семьи, а я… я — старший сын и наследник династии Мироновых! — с видом императорского наследника произнёс Николай, — Разумеется, я заинтересован в такой жене, как ты.

— Вы, кажется, забыли спросить меня, как я отнесусь к вашей идее, — холодно отозвалась Ирина. — И мне она совсем не нравится…

Николай, пожав плечами, решительно выдвинул привычный стул и попытался сдвинуть штатив с пробирками в сторону.

Почему-то это у него не вышло, тогда Николай приложил некоторые усилия, потом к усилиям добавил раздражение, не замечая, что Ирина торопливо отходит как можно дальше, а потом попросту оттолкнул штатив со всей силы, он чуть поддался, зато жидкость в пробирках всколыхнулась, почему-то вспенилась, зашипела и оскорблённо плеснула на агрессора, посмевшего её потревожить.

— Уй, облился… уххххфффсссс, хххх… Ффффччто это? — хрипло зафырчал Николай, обнаружив на себе что-то неописуемо, невозможно вонючее. Это что-то окатило его неожиданной для такого небольшого объёма щедрой волной — брызги и пенистые островки, продолжавшие шипеть, рассеялись от груди до колен.

Ирина метнулась к ближайшему окну и широко распахнула его, сильно озадачив радостной и явно хулиганской улыбкой подходящего к лаборатории Хантерова.

— Ой, Кирилл Харитонович… вы к нам лучше не заходите, — она быстренько сменила выражение лица на серьёзное и даже слегка озабоченное, правда, покерфейс держался слабовато…

— Что-то случилось? — Хантеров слышал какие-то булькающие звуки через окно, а потом весенний ветерок донёс до него ЗАПАХ! — Ээээ, помощь нужна?

— Ирааа, что этоооо? — бульканье сменилось на отчаянный вопль.

— Это? Я же вам сказала, что это лучше не трогать, а вы, мало того, что трогали, так ещё и резко подвинули, и на себя вывернули! — Ирина старалась не смеяться. — Это ветеринарный препарат, о котором вы говорили, что всё это глупости…

Хантеров хмыкнул, быстро прошёл в помещение лаборатории и невольно задержал дыхание — атмосфера внутри была абсолютно непригодна для пребывания в ней людей, причём неописуемая, непередаваемая вонь шла от Николая Миронова, залитого какой-то коричневой гадостью.

— Меня мутит… — стонал Коленька, сдирая с себя пиджак и торопясь к выходу. — Это отвратительнооооо…

— Не то слово! — хладнокровно согласилась с ним Ирина. — И да… надеюсь, вы уловили моё отношение к вашим идеям? Оно примерно такое же, как ваша реакция на запах.

Николай, сдирающий с себя рубашку, как раз в этот момент сообразил, что ему придётся выходить к машине, а это без одежды как-то делать не принято, и как минимум, брюки и рубаха должны быть на нём. При каждом его движении вонь усиливалась и усиливалась, и он даже не сразу сообразил, о чём Ирина говорит. Впрочем, сообразив, тратить время на ответ не стал — кинулся на улицу к машине, вызвав паническое бегство людей, случайно оказавшихся неподалёку от его драгоценной особы.

Ирина хладнокровно проводила его взглядом, а потом взяла со стеллажа небольшой распылитель с прозрачной жидкостью и побрызгала ею в помещении лаборатории.

Вонь, заполонившая комнату, стремительно превращалась в лёгкий свежий аромат с горьковатыми нотками грейпфрута.

— Эффектно… — оценил Хантеров. — Пиджачок вот ещё бы побрызгать… Коленька обронил, да так и запамятовал, — он кивнул на невнятную горку ткани у выхода.

— Запросто! А вы его не передадите Николаю Петровичу? — Ирина мило улыбнулась, полностью перебивая вонь жидкостью-нейтрализатором, разработанным за праздники в домашней лаборатории деда. Они с мамой в четыре руки отлично справились, да ещё и кучу удовольствия получили.

— Отчего же не передать? Передам. Теперь-то он вполне-вполне терпимо пахнет. Один вопрос… он у меня в руках не расползётся в какого-нибудь химического осьминога?

— Ой, что вы… таких целей я перед собой не ставила! Это просто нейтрализатор запаха! — Ирина довольно кивнула на жидкость. — Вполне-вполне можно получить патент и использовать в домах, где есть животные.

— Да, причём животные очень-очень разных видов, — понимающе протянул Хантеров, показав взглядом на пиджак. — Из тех, что слова понимают значительно хуже, чем коты и собаки. — Отличная штука этот ваш нейтрализатор! А ещё не подскажете, что это за гм… химическая атака была?

— Да вот… Николай Петрович штатив закреплённый зачем-то от стола отрывали… отрывали, отрывали, а потом как толкнули… штатив дёрнулся…

— Мышка хвостиком махнула, яичко и разбилось, — в тон ей продолжил Хантеров.

— Ну так тоже можно сказать, — улыбнулась Ирина.

— А штативчик, как я понимаю, не просто так был закреплён?

— Правильно понимаете. В пробирках была органика, проводилась экспериментальная реакция с катализатором, от резкого взбалтывания началась неконтролируемая реакция, которая завершилась на гм… Николае Петровиче.

— Прекрасно! Просто прекрасно она там завершилась! — тепло улыбнулся Ирине Хантеров. — Я всегда говорил, что с медиками и химиками надо обращаться крайне корректно. Общество своё не навязывать, и эго своим не потрясать, а то мало ли что…

— И не говорите! — решительно кивнула головой Ирина, — Тем более, если речь идёт о химике в рабочей лаборатории!

Именно в этот момент дверь распахнулась и в помещение влетел Евгений Миронов.

— Ирина, всё в порядке? — он уставился на Хака, с бесстрастным выражением пакующего в чёрный мусорный мешок, поданный Ириной, чей-то крайне замызганный пиджак, от которого внезапно пахнуло непередаваемой потусторонней вонью.

Евгений аж отшатнулся, но Ирина, переглянувшись с Хаком, хладнокровно побрызгала какой-то жидкостью из небольшой бутылочки и вонь моментально сменилась приятным запахом.

— Ирина Антоновна, вы в пакетик ещё брызните, а? — Хантеров насмешливо покосился на Евгения, — А то опасаюсь, что не довезу я пиджачок вашему второму работодателю.

— Да, конечно… а можно вас попросить и цветочки забрать? — Ирина нейтрализовала «дивный аромат» пиджака и кивнула на очередной букет.

— Запросто… Женя, подай мне вон тот веничек из розочек, — ласково попросил Хак Евгения. — Его твой брат забыл — так торопился на воздух.

— А что случилось-то? — Евгений недоуменно обводил взглядом помещение. — Там на дорожке Колькин галстук валяется и это… смердит не по-детски! Прямо фонит!

— Ой, я сейчас и его дезактивирую, — улыбнулась Ирина и заторопилась во дворик, располагавшийся около лаборатории.

— Хак… ты мне можешь объяснить? — озадаченно окликнул Евгений довольного, как сытый кот, Хантерова.

— А что тут объяснять? Твой старший брат достал Ирину, вот она ему и показала, что бывает, когда с посконным рылом лезут в калашный ряд. И, кстати, насколько я могу судить, тебя она воспринимает совсем иначе, так что учти… И да… я бы на твоём месте уговорил бы её заключить договор на производство этой самой пшикалки — нейтрализатора запахов. Я много чего видел, но это — роскошная штука!

Глава 5. Что чем попахивает

Евгений, как человек, животных в наличии имеющий, отлично понимал, что значит изобретение универсального нейтрализатора запаха, да ещё такой дивной интенсивности. Понимал, но, к его чести, заторопился за Ириной вовсе не для того, чтобы про нейтрализатор поговорить.

— Ир, с тобой всё в порядке? Николай… он тебя не обидел?

Хантеров, без малейших зазрений совести подслушивающий разговор, довольно улыбался — реакция младшего из братьев была абсолютно верная! Уж он-то знает, что Женя всегда отличался крайней увлечённостью, и уж если чем-то занимался, то всякие сторонние вещи его попросту не интересовали. К девушкам от относился с изрядной долей сарказма, всерьёз нипочём не воспринимал, разве что как профессионалов, вот как Ирину. Остальные, с его точки зрения, годились только для несерьёзных развлечений, да и только.

— О как ты заговорил… — беззвучно хмыкнул Хак, слушая Женькины вопросы и достаточно взвешенные ответы Ирины. — Переживаешь! Зацепила она тебя, и вовсе не как химик. Вот и правильно, вот и действуй в том же духе!

Хантеров отлично знал, что правильно найденные спутник или спутница жизни способны сделать эту самую жизнь гораздо, несоизмеримо лучше. Ну и наоборот, неверный выбор может не просто навредить, разорить или ввергнуть в депрессию, приправленную жуткими переживаниями и душевными травмами. Этот самый неверный выбор может попросту угробить человека.

— А вот этого нам не надо! Да и потом… кому придётся разгребать все эти трагедии, проблемы и прочее безобразие? Правильно, мне! А оно мне надо? — Хак, когда бывал дома, наблюдал за своими котами и вывел одно замечательное правило — если можно избежать проблемы, обойти их по широкой дуге, лучше постараться именно так и сделать — чисто кошачий подход.

Хак корректно подождал, пока Женька выяснит, всё ли хорошо с его химиком, и только после этого возник около собеседников, стоящих в дворике.

— Я думаю, что галстучек тоже лучше забрать… — произнёс он.

— Однозначно! — утвердительно покивал Женя, — Убери это подальше! И ещё, я хотел спросить, а можно как-то так сделать, чтобы он тут не появлялся? Нет, я понимаю, что лабораторию создавали и на мои, и на его проекты, но он же ничего не делает!

Хак пожал плечами, скупо улыбнулся Евгению, намекая, что этот вопрос не в его компетенции, а потом обратился к Ирине.

— Я чего пришёл-то… За отчётом. Он готов?

— За каким ещё отчётом? — уточнил Евгений.

— По работе с Николаем, — пояснил Хантеров, понимая, что Женька, вошедший во вкус защиты понравившейся девушки, просто так не отстанет. — И правильно, и защищай, и интересуйся, а не только о кормах беспокойся! — подумал он.

— Да, всё готово, — кивнула Ирина. — Сейчас принесу.

Хантеров ловко подхватил краем мусорного пакета галстук, выглядящий так, словно его пожевала да и выплюнула какая-то крайне трудолюбивая и педантичная корова, присоединил его к пиджаку и довольно принюхался.

— Изумительная штука этот нейтрализатор! — констатировал он, покидая гостеприимный дворик с отчётом, полученным от Ирины. Нет, можно было бы в электронном виде запросить, но как тогда объяснить визит с целью «а понаблюдать»?

— Изумительная… не то слово! — пробормотал Женька, имея ввиду вовсе не нейтрализатор!

Женьке и в голову не пришло, что от его невыносимого брата можно так красиво отделаться!

— Зато Ирине пришло! И как элегантно всё сделала! — хохотали над незадачливым Николаем его отец и Хак.

Правда, это был единственный повод для смеха. Потом Пётр Иванович помрачнел и вопросительно покосился на друга.

— Что, всё плохо?

— Ну так скажем, не очень-то хорошо… Всё именно так, как я себе и представлял — Николай практически все средства, которые ты выделял на лабораторию, пустил налево. Ровно так же, как весьма значительные вливания на развитие его цехов. Марина отследила все маршруты, я переговорил с людьми и убедил их в том, что лучше не связываться, а вернуть деньги в первоисточник и пока помалкивать об этом. И, разумеется, вернуть не на счета Николая…

— То есть, ты оставил его без этих средств?

— Именно так. Они возвращены тебе. Нецелевое использование твоих денег в ваш с сыновьями договор никак не входило. Я только одного не смог понять… Почему он решил, что после той ситуации с Андреем ему всё сойдёт с рук?

— Пригласим и спросим! — решил Миронов — старший.

— Да, только не сегодня, а ещё лучше и не завтра, — посоветовал Хантеров, — Ароматец от Коли сейчас, знаешь ли… слабопереносимый. Пусть сначала хоть немного отмоется! Его-то Ирина Антоновна не обрабатывала нейтрализатором! Кстати, исключительно многообещающая штука!

Многообещающую штуку оценили не только Хантеров и Евгений Миронов.

Академику Вяземскому, вызванному в сад для демонстрации возможностей изобретения невестки и внучки, сначала пришлось заткнуть собственного сына, бубнящего что-то вроде:

— Да что там они могли придумать? Туалетную пшикалку? Вот уж дожили! Вяземские докатились до таких низкопробных занятий… Хотя чего ожидать от Марины, которая ушла из науки и занялась какой-то ерундой и КУРЯТНИКОМ, и Ирины, которая анализирует ингредиенты собачьей и кошачьей еды!

— Антон! — рыкнул на него академик.

— Что Антон? Отец! Разве ты не видишь, сам не замечаешь, что это просто невыносимый позор? Это же попахивает потерей репутации нашей семьи!

— Попахивает? Милый, ну что же… — зловещая улыбка супруги Антона почему-то не насторожила. — Раз ты так в этом уверен… значит, ты без сомнений согласишься принять участие в небольшом эксперименте!

Пока Антон собирался с мыслями и пытался отыскать логические предпосылки для такого вывода супруги, она, подмигнув дочери, откупорила флакончик АСД второй фракции и ловко плеснула его на домашний костюм Антона Игоревича.

Ирина вовремя уткнулась лицом в дедовское плечо и тем самым заглушила смех, заодно слегка нивелировав «дивный аромат» недавно использованного склепа, почему-то находящегося в давно не чищенном свинарнике.

Вадим, её старший брат, который оказался в тот день в дедовских владениях, сдавленно охнул и поспешно отступил назад, спасаясь от волны страшного смрада.

Сама Марина ловко прижала к лицу надушенный платочек, передав такой же золовке Софии.

Академик только носом повёл, озадаченно хмыкнув — всё-таки опыт и научное самообладание никуда не делось.

Зато «подопытный профессор» мог бы сейчас воплотить в жизнь мечты многих поколений студентов, нещадно им третируемых — он был в глубоком шоке, сменившимся пронзительным воем. Впрочем, вой быстро закончился — просто дыхание перехватило от ужасающей вони. Борясь с приступом тошноты, профессор, изумлённый таким поведением жены, проскрипел:

— Марррринаааа, что это? Ты ссссумммасшшшла?

— Нет, не сошла. Как запах, достаточно попахивает потерей репутации или добавить?

— Кхххыыыы… — содержательно отвечал профессор, судорожно сглатывая.

— Согласна, аромат тот ещё… Итак, все оценили, да? А теперь мы применяем то самое «позорно-туалетное средство»! Вадик, придержи отца, а то, если он сбежит, завоняет нам весь дом, и тогда я пущу по его следу козу! Полагаю, Сколопендра оценит аромат…

Вадим с сомнением покосился на отца, явно не имея сил приблизиться к эпицентру обонятельного кошмара. Правда, его содействие было и не нужно — Антон встал как вкопанный.

Марина, не отрывая платка от лица, быстро шагнула к мужу, зажмурившемуся в ожидании новых ужасов, и опрыскала его нейтрализатором.

Мгновенное исчезновение отвратительнейшей вони было сродни нажатию кнопки на невидимом пульте.

— Кххххыыыы… — профессор начал было выражать своё бесценное мнение и замер, поражённый неожиданным открытием — ничего больше не воняло! — Ыыыыыы? — вопросил он.

— Это не ыыыы, а нейтрализатор, который мы с Ирочкой изобрели на майских праздниках, — просветила недогаду супруга Марина. — Ну что, легче тебе?

— Ааагггаа, — ошеломлённо кивнул Антон, осторожно принюхиваясь к собственной персоне. Персона благоухала лёгким ароматом грейпфрута.

— Ни-че-го-се-бе! — изумился Вадим. — Да это же будет пользоваться безумным спросом! А на какие запахи действует?

— Все запахи, которые были в доступе, мы проверили, всё «выключается» на счёт раз. Короче, заранее не проверяли только вот этого безобразие, — Ирина кивнула на флакон, уже предусмотрительно опрысканный нейтрализатором, — Его проверили только что. Так что теперь могу заверить — убираются неприятные запахи любой органики — любого пропавшего продукта, любых отходов жизнедеятельности, даже свиные — я специально в деревню ходила!

— А кошачьи метки? — живо заинтересовался Вадим.

— На счёт раз! Я проверяла! — ответила ему младшая сестра. — Все запахи превращаются вот в такой ненавязчивый аромат!

— Но это же замечательно! — София, которая в собственном доме была вынуждена сталкиваться с готовкой и уборкой, и периодически, как и любая другая хозяйка, мечтала о таком вот средстве.

— Дорогие мои, а ведь это действительно прорыв! — резюмировал академик Вяземский.

— В туалетном направлении, — проскрипел его сын, всё ещё оскорблённый и крайне раздосадованный.

— Антон! — несмотря на девятый десяток, Игорь Вадимович Вяземский мог перекрыть шум от целой аудитории студентов, одним рыком призвав их всех к порядку, что ему один неразумный и высокомерный отпрыск? — Ты доиграешься! Мариночка, есть у тебя запасной флакон АСД? Есть? Вылей на Антона и не нейтрализуй, пусть бегает и благоухает!

Антон, крайне укоризненно глянув на отца, поспешил молча ретироваться, а академик от души поздравил невестку и внучку.

— Прямо сегодня я позвоню нашему юристу, чтобы он с вами связался и начал готовить документы для получения патента. Это средство имеет огромный потенциал! И… и я горжусь вами обеими!

К сожалению, далеко не у всех глав семейств был повод гордиться своими отпрысками… Вот, Пётр Иванович Миронов, например, крайне хмуро смотрел на старшего сына, доставленного Хантеровым для серьёзного разговора.

— Николай… ты ничего не хочешь мне сказать? — сухо уточнил Миронов.

— Смотря, что ты хочешь услышать, — абсолютно не смутившись ответил сын.

— Правду, желательно! Почему ты выводишь средства?

— Аааа, пронюхал? — Николай с отвращением покосился на Хантерова. — Ну ещё бы…

— Я жду ответ! — напомнил Миронов. — Как ты смел заниматься такими вещами?

— Какими такими? — спокойно уточнил Николай. — Это же и мои деньги… я — твой первенец, наследник, а ты… ты взял и вгрохал в Андрея гигантские суммы! Да, и это уже после того, как он попался! Ты… ты же тратишь по сути то, что должно отойти ко мне! И на кого? На этого никчёмного типа? На обоих никчёмных олухов! Ты снял Андрею коттеджи, ты нашёл ему невесту — наследницу богатейшей семьи, ты даже домину ему купил в подарок к свадьбе! А мне? Почему ты мне не дал эти деньги? Почему меня не познакомил с дочкой Брылёва? А? И да! Я не занимался никакими «такими» вещами! Я брал своё! То, на что я имею полное право, как твой старший сын!

Ошеломлённый Пётр Иванович перевёл взгляд на Хантерова, едва заметно пожавшего плечами.

— Погоди-ка… ты это сейчас всерьёз? — негромко спросил отец у «первенца и наследника».

— Конечно, всерьёз! — напыщенно ответил Николай.

— Нда… а дело-то зашло слишком далеко! — резюмировал Хантеров.

— Отец! Почему ты позволяешь этому типу тут сидеть и что-то высказывать? — возмутился Николай, с ненавистью глядя на Хака. — Он постоянно подыгрывает то Андрею, то никчемушнику-Женьке!

— Не то, чтобы тебя это касалось, но я отвечу на этот вопрос… — Пётр Иванович тяжёлым взглядом смерил сына. — Ты, видимо, никогда не смотрел список держателей акций нашей корпорации… Кириллу Харитоновичу принадлежит достаточно солидный пакет, что делает его крайне заинтересованным лицом, и да… человеком, которому я полностью доверяю! Ты в это никогда не вникал, но, когда был последний кризис, именно Кирилл спас нашу компанию от разорения. Именно поэтому я передал ему часть своих акций.

— Ну хорошо, ладно, — поморщился Николай, решивший отложить вопрос разбазаривания отцом его имущества на потом, — Как акционер и типа спаситель он имеет какие-то привилегии, но сейчас это семейное дело и только наш с тобой разговор! И я настаиваю, чтобы он ушёл!

— Нет, настаивать ты не можешь. Ты взял и украл деньги, которые выпросил у меня под совершенно определённые проекты. Ты изначально не собирался их туда вкладывать?

— Собирался, а потом… потом узнал, что ты тратишь столько на Андрея и решил, что имею право взять их себе! А на производство я могу запросить большие суммы! Я имею право!

Трудно что-либо объяснить человеку, полностью уверенному в своей правоте с самого детства.

Трудно, но, возможно, наверное… Ведь так?

Глава 6. Неблудный сын

Пётр Иванович потёр виски и поднял взгляд на сына.

— Ты мог бы мне объяснить, а с чего ты взял, что у тебя есть это право?

Вопрос был интересен, правда, сформулировать ответ у Николая сразу не вышло. Право же, как объяснить то, что вам кажется абсолютно естественным и неоспоримым фактом бытия, на котором стоит ваша вселенная?

Если бы Николай очень-очень внимательно проанализировал свои убеждения, перебрал бы их, припоминая, откуда что взялось, то, возможно, дошёл бы и до первоисточника, а, может, и нет… очень уж давно это было. Да и первоисточник был столь крохотным и незаметным, что вряд ли толком отпечатался в его памяти.

Да, было дело, когда к родителям приходили гости и видели малыша Колю, то говорили что-то вроде:

— Ну, Петька, какой у тебя наследник-то появился! Богатырь, умник! Теперь есть кому дело оставить!

Или так:

— Оооо, какой продолжатель рода! Серьёзный такой! Точно с бизнесом отцовским управится! Одной левой!

А, может, даже так:

— Ты ж глянь… прямо наследный принц — солидный такой, даром, что от горшка два вершка! Наследничек-то прям на загляденье!

Да, шутки, да, ничего серьёзного. Слова, о которых взрослые и солидные дяди и красивые тёти забывали через секунду, все эти слова оседали в жадном сознании Коленьки и впитывались им.

— Я — наследник! Я — продолжатель! Я — принц! Всё мне! Я буду владеть всем!

Если бы он был более добродушен по натуре, менее честолюбив и зациклен на себе, менее сдержан по характеру, менее замкнут и серьёзен, то, поиграв этими фантазиями, он или отбросил их в сторонку, приступив к новой забаве, или выдал бы родителям, которые аккуратно объяснили бы ему, что дяди и тёти вовсе не это имели ввиду, да и вообще так думать неправильно, но Коля был не таков… Что попадало в его «святая святых», то там оставалось, обрабатывалось, взращивалось, тщательно сберегаемое и лелеемое. Даже профи-психологи не сумели пробиться в эту «святую святых».

А тут ещё, как назло, родился Андрей…

Ну как наследник всея отцовского бизнеса мог его воспринимать? Правильно, как конкурента на его наследный трон!

Рождение Женьки и вовсе разочаровало Николая в разумности родителей. В самом-то деле, зачем родился ещё кто-то, если у них есть Коленька? Сразу понятно — глупые люди!

Потом были истории, которые Николай читал в сказках — «старший умный был детина», «старший королевич», «старший принц», всё это логично и красиво укладывалось на платформу из его железной веры под названием «всё мне и только мне». Причём факты, которые как-то мешали этой логике и крысотищщще, например то, что главным достижением «умного старшего детины» из сказки про Конька-Горбунка была кража коней у самого младшего брата, безжалостно отбрасывались.

Даже то, что Колин средний брат Андрей был признан музыкально одарённым ребёнком, если и поколебало уверенность Коли в том, что он самый-самый, то ненадолго — ровно до срыва у среднего брата.

— Да Андрюха просто псих со своими фобиями! — этот вывод вернул Коле веру в свою уникальность и предназначение наследника.

В самом-то деле… средний — чoкнyтый музыкашка, младший — управляемый дурачок! И кто остаётся — разумеется он, старший принц-наследник!

Когда отец начал выделять братьям деньги для пробного дела, Николай снисходительно фыркал на усилия братьев:

— Было бы желание дурью маяться… Только деньги тратит впустую! — думал он про отца.

Когда выяснилось, что Андрюха нахитрил и напакостничал в его бизнесе, то гнев Николая был гораздо сильнее, чем отцовский — мало того, что этот паразит нaгaдил, так ещё и деньги cпёр! Его деньги! Его будущее наследство!

Правда, даже этот гнев ни в какое сравнение не шёл с тем, что испытал Коля, когда узнал, что старый сентиментальный дyрaк — папаша, не знающий меры, влез в такие траты, чтобы Андрюхе невесту добыть! Да ещё какую невесту! От такой и сам Коля не отказался бы!

— Брылёву! Единственную наследницу отдать этому припадочному? Ну, отец, я от тебя этого не ожидал!

Он не был эмоционален, поэтому скандал не устроил, но решил, что если отец такие деньжищи вбухивает в никчемушного Андрюху, то и ему можно брать.

— Это мои деньги! — успокоил он себя, выводя финансирование на лабораторию и оборудование цехов. — Мои!

И вот теперь отец спрашивает у него, а почему, собственно, он так решил?

— Да потому, что так и есть! — содержательно ответил Николай. — Это моё наследство. А ты его на Андрея вбухиваешь! Денег сколько было потрачено, а ещё домина и земля в подарок!

— Коля, это моё дело, куда я трачу собственные средства, — устало произнёс отец, — И, кроме всего прочего, наследство — это, когда человек умер, а я, знаешь ли, жив. Мне пятьдесят восемь лет! Да, всякое бывает, конечно, поэтому, у меня есть завещание. Так вот, в нём вам троим выделены одинаковые доли имущества, а ещё завещание касается твоей матери.

Николай возмущённо воззрился на отца, хотел что-то сказать, но ему не позволили.

— А вот теперь я завещание изменю! И наследников останется не четверо, а трое! Твоя мать и двое братьев!

— Чтоооо? То есть ты меня всего лишаешь?

— Нет, не всего, а только своего личного собственного имущества… раз уж на тебя даже его ожидание так разрушительно действует, то это означает только то, что оно тебе неполезно!

— Ах, вот как… значит, этого придyркa-Андрюху, этого блудного сыночка, ты наследства не лишил, а меня, значит, лишаешь? — заорал Николай.

— А это интересная аналогия, кстати… — вздохнул Пётр Иванович. — В притче о блудном сыне почему-то чаще всего говорят именно о нём самом, забывая окончание этой притчи. Да, блудный сын потребовал себе денег в качестве части своего наследства, да, прокутил их, а потом, когда совсем прижало, вернулся к отцу. Но вернулся-то не с требованиями, а с мольбой о прощении. И он не на прошлое своё место метил, а в слуги наниматься пришёл. Зато старший сын был в полном возмущении. Он уже тоже распорядился состоянием отца, только мысленно, вот и возмутился, как тот смеет что-то тратить на брата.

— Но ведь это правильно! — гневно высказался Николай. — Родитель и был обязан обеспечить старшего сына, а не разбазаривать состояние.

— Это состояние отца… и куда его употребить, отец, пока жив, сам решает, — очень спокойно возразил Пётр Иванович. — И, кроме этого, есть ещё кое-что… раз уж ты такой знаток древних историй, то должен знать и такое: «Злословящий отца или мать смертью да умрёт». То есть, ни младший, ни старший сыновья ни имели права себя так вести, но младший что-то понял, прощения просил, а вот понял ли что-то старший — вопрос… Ну, ладно, вернёмся в наше время и к нашим делам. Ты, сынок, кое-что не учёл! Я сам буду решать, кому и что выделить… или не выделить вовсе ничего.

— Вот как ты заговорил… а ведь тебе-то наследство родители оставили! А меня ты собираешься безо всего оставить? — вне себя заорал Николай.

Нет бы ему заметить, как стремительно переглянулись отец с Хаком, нет бы вернуться к обычной своей невозмутимости, промолчать…

Но даже самый невозмутимый человек может сорваться, когда его жизненная опора колеблется, становится неустойчивой, а то и просто исчезает, тает под ногами. Вот и Николай сорвался. Орал он долго, припомнил все отцовские попущения братьям, даже то, что он был против их рождения, а его-то и не спросили, а теперь и вовсе законного имущества лишают!

— Коля, вот когда ты женишься, будет у тебя сын — первенец, ты будешь у него уточнять, делать тебе ещё детей или уже хватит? — жёстко прервал его отец, когда Николай собрался уже идти по второму заходу.

Николай аж поперхнулся, так ясно ему представилась абсурдность ситуации — вот он, взрослый мужчина идёт к мальчишке-сопляку, спрашивать подобные вещи.

— Аааа, не будешь, значит… А учитывать его фантазии при распоряжении собственным имуществом станешь? — Пётр Иванович хмуро осмотрел опасно покрасневшего сына и продолжил: — Я тебя услышал… Теперь твоя очередь. Нет, закрой рот и слушай! Твои желания и ожидания не лезут ни в какие ворота даже с точки зрения закона, а с моей личной точки зрения — так тем более. Поэтому завещание я изменю сегодня же, и упоминаний о тебе там больше не будет.

— Ты не имеешь права! — взвыл Николай.

— Имею. Если ты не инвалид-иждивенец или пенсионер, то я имею полнейшее право тебе ничего не оставлять. Предполагается, что взрослый дееспособный человек сам себя может обеспечивать.

— Ты не можешь так со мной поступить!

— Могу, конечно. И сделаю это.

— Но твои родители…

— Мои родители оставили мне дом во Владимирской области. А я тебе подарил трёхкомнатную квартиру в Москве, однокомнатную в Питере и бизнес там же. Это я у тебя отнимать не стану. Более того, то самое родительское наследство — дом во Владимирской области — я тебе дарю для ровного счёта.

— Да зачем мне эта рухлядь? — зло оскалился «наследный принц».

— Вовсе не рухлядь, а то, с чем я пришёл во взрослую жизнь. У тебя «стартовый капитал» будет не в пример больше моего! И да… очень рекомендую тебе именно туда, в тот дом, и отправиться…

— Да с чего бы это? — рыкнул Николай.

— С того, что тебя будут искать те деятели, через которых ты деньги у отца тырил… — равнодушно просветил его Хак. — Деньги-то мы перехватили и на счета Петра Ивановича вернули, а вот за процентами за множество перегонов они к тебе наведаются непременно.

Николай замолчал так резко, словно ему обухом по голове прилетело…

— Эээээ? Чччттттоооо? Ты не можешь… ты так не сделаешь!

— Коль, ты тут орал и разорялся, что я выжил из ума, что ты уже лучше во всём разбираешься и уже лучше всё знаешь и понимаешь. Ну ты же должен был соображать, раз такой взрослый, опытный и умный, что крaжa денег с помощью определённых кругов может закончиться печально? Нет? Не сообразил? Ты так привык, что тебя прикрываю я и Кирилл Харитонович, что не сознавал последствий? Хорошо, теперь-то у тебя будет множество возможностей их ощутить, так сказать, в реальности. Короче говоря, дарственную я тебе сейчас оформлю, ключи тебе передаст Кирилл Харитонович, с делами разбирайся, только не тяни — найдут, мало не покажется.

— И ты меня бросишь? Вот так просто бросишь на произвол судьбы?

— Ты же меня бросил на произвол судьбы, когда мне живому начал высказывать, что мне уже на тот свет пора! Что тебе от меня только собственность моя нужна! — холодно пожал плечами Миронов. — К матери не суйся, ей и так только-только по-настоящему со здоровьем получше стало после её воспалений лёгких… Кстати, я и не догадывался, почему ты был против покупки для неё того дома у моря, почему всё говорил, что это неразумная инвестиция…

— Да он же в цене падает, тот дом! Надо было в популярных туристических местах Италии покупать! — Николая до сих пор корёжило при упоминании и таком разбазаривании средств, как покупка по прихоти матери здоровенного запущенного имения на берегу моря.

— Да мне плевать! Главное, что моя жена может спокойно восстанавливать здоровье в том месте, которое ей нравится! — повысил голос Пётр Иванович. — И заниматься там тем, чем хочет! А тебе даже на мать денег было жалко, выходит? Ты их уже все себе посчитал? — Пётр Иванович только сейчас разозлился всерьёз. Как-то, пока шла речь о нём самом, его это не сильно зацепило, а сейчас аж в глазах потемнело! — Короче, через час ты получишь документы на дом, завтра тебе привезут ключи, а дальше — сам, как знаешь!

Взбешённый и потрясённый Николай оказался с документами на дом за дверями отцовского кабинета в его питерском филиале и даже не сразу вспомнил, где тут выход…

Сам не помнил, как в машине оказался, и поначалу мог только шипеть от ярости.

— Да как он смел? Как мог! Он же всё у меня… всё отнял!

То, что у него осталось значительно больше, чем было когда-то у отца, никак в расчёт не принималось — очень уж прихотливое у Колечки получилось сознание!

— И что теперь? Уезжать? Да нууу, ерунда! Ничего они со мной не сделают! Да и вообще, почему они деньги кому-то там отдали! Какие такие проценты я им должен! Обойдутся! — успокаивал себя Николай, швырнув дарственную на пол под переднее сидение. — Подачку кинул — дом развалюшный! — рычал он, добираясь до квартиры. — Деньги! Сколько денег отнял!

То, что это были деньги отца, Николай благополучно позабыл, ровно так же, как и то, что сама его фирма — тоже отцовский подарок. Очень уж он привык всё считать своим.

— А всё мeрзaвeц Андрей! Да и Женька — гaд недалеко ушёл! Это он что, к Ирине клинья подбивает? А она сама? Дyyyyрaaa! Но отец… да как он смел!

«Посмевший» отец тяжело откинулся на спинку кресла.

— Хак… ну, как же так, а? Что мы с женой не так делали? Мы никогда не обделяли одного в угоду другим, мы всегда уделяли им время… А потом, ты же знаешь, жена могла бы все на нянек перекинуть, так нет… была только Зина и то больше на младших — чтобы Коля не чувствовал себя заброшенным. А он… всё это время считал, что мы ему задолжали место наследного принца?

— Он закрытый, очень сдержанный и очень себе на уме. Помнишь, я тебе уже давно говорил, что в тихом омуте…

— Помню. Слушай, вызови здешнего нашего нотариуса. Срочно. Сердце прихватывает… не хочется не успеть, если что…

Хак мрачно покосился на шефа. Нотариус уже ждал в приёмной, правда, вперёд Хак пропустил не его, а вызванного загодя врача.

— Это ж какие нервы и силы нужны, чтобы такое выдержать… — рассудил он. — Лучше подстраховаться!

После кучи инъекций и строжайшего врачебного предписания не нервничать и дать себе отдохнуть, Хантеров в виде поблажки запустил нотариуса, а после подписания нового завещания, не обращая ни малейшего внимания на слабые возражения шефа, увёз его в сторону Карелии.

— Там новая земля куплена уже, дом «яхтсмена» чуть обновили, завезли туда твои вещи. И Виктора, твоего помощника по хозяйству, я туда уже вызвал, а он, ты же знаешь, по первому образованию медик. Так что отдохнёшь, ни о чём беспокоиться не будешь, а я всем займусь! А то у меня прямо-таки руки чешутся… — разглагольствовал Хантеров, увозя шефа прочь, подальше от города.

Глава 7. Гусь и его полёт после пинка

Николай был в ярости — чем дольше он думал, тем больше понимал, что его всего, всего лишили!

— Да как он смел! — рычал он на отца. — Он меня обобрал, он же всё у меня отнял! Обокрал, всего лишил. Даже деньги отнял! — логика в этом утверждении хромала на все лапы, но какая уж тут логика…

Правда, доставалось не только отцу, но и братьям, и матери, и Хантерову, и Ирине Вяземской, так его оскорбившей.

— Всем! Всем отомщу! Ничего… я обязательно всем это припомню!

Звонок смартфона он принял автоматически и тут же пожалел об этом.

— Николай Петрович, Геннадий вас беспокоит. А когда мы можем ожидать оплаты за наши услуги?

Вежливый и тихий голос, от которого Николай озверел окончательно и проорал в трубку, что никаких услуг он от них не получил! Наоборот, они украли его деньги, раз передали их кому-то другому.

Это было фатальной ошибкой.

В трубке немного помолчали, а потом всё так же вежливо и спокойно пояснили, что подставляться из-за финтов Николая никто не подписывался, а вот он, получается, подставил приличных деловых людей, вызвав тем самым у них проблемы. Проблемы деловые люди категорически не приветствуют, поэтому и процент за услуги будет теперь совсем иным…

Озвученная сумма повергла Николая в трепет. В ещё больший трепет его погрузило осознание того, что вот от этих-то типов не отмахнёшься, не наорёшь, не пнёшь подальше, они сами кого хочешь отпинают.

Сначала он решил, что, может, «оно само как-то рассосётся». Ну мало ли… попугали его, да и спустят на тормозах. Но после порезанных шин его машины, разбитой дорогущей двери офиса и встречи в одном из традиционных питерских двориков с крайне серьёзными типами, от которых Коля бежал, смутив своих преследователей неожиданно пронзительным воплем, подпрыгнув, как вспугнутый заяц, надежды на благополучный исход растаяли как утренний туман.

Он добрался до квартиры, заперся на все замки, а потом узрел в смартфоне сообщение о том, что с ним пока шутили, но набор шуток подошёл к логическому завершению.

Он сидел со смартфоном во внезапно ослабевшей руке и покачивался, силясь найти выход.

— Надо бежать! — осенило его. — Хак, чтоб ему… был прав! Надо спрятаться! В Москве и Питере найдут, а вот Владимирская область… Какая там деревня?

Свою собственную машину после смены шин из сервиса он забрать побоялся, тем более что по номеру его могли отследить. Решил, что надо взять старую, забытую с нового года в гараже.

Из квартиры выбирался с кучей предосторожностей, опасаясь, что за каждым углом парадной его поджидают… Вышел через чёрный ход, нагруженный двумя чемоданами, уселся в вызванное такси.

— Мозгов нет… — вздохнул Дмитрий Петровский и покосился на напарника.

Василий Бошинов лениво пожал плечами.

— Что ты хочешь — он гусь непуганный, из тех, что без пинка не летает.

— Думаешь, если его пуганут, он полетит?

— Думаю, что со свистом! О, смотри, его уже нашли.

— Да было бы что искать! — хмыкнул Дмитрий, глядя, как к такси целеустремлённо пристраивается неприметная машинка. — Он же только что транспарант над собой не повесил! Я туууут!

Коля всегда верил в себя. Так верил, что, спокойно усевшись в «старой» ауди, на которой проездил всего год, решил, что его проблемы почти закончились. Сейчас он отправится в ту дурацкую деревню, отсидится там немного, а потом вернётся и всем-всем покажет!

Возникшие перед ним типы безжалостно разрушили его уверенность.

— Хак точно сказал, что вмешиваться не нужно? — с некоторым беспокойством уточнил Дмитрий через некоторое время.

— Сказал, что некоторую взбучку Николай заслужил. Так что, пока его не yбивaют, можем не переживать…

Они и не переживали, а просто подождали эпического ухода деловитой компании, вполне тактично посоветовавшей Николаю, сложенному компактной кучкой у машины, выплатить то, что он задолжал.

— Мужик, ты ж понимаешь, да? Ты сам пришёл, сам попросил, а потом сам гадость нам устроил. Без обид, но так приличные люди не поступают! — исчерпывающе объяснил ему один из компании. — Короче, заплати, что должен и живи спокойно! Если доживёшь, конечно.

— Смотри, какие философы! — оценил Василий. — Интересно, и куда наш подопечный теперь отправится? Вернётся домой и примется деньги собирать?

Выяснилось, что Николай и не собирался возвращаться.

— Ты ж глянь! Отважный какой. Поехал во Владимирскую… — удивлялся Петровский. — Так, мы до деревни провожаем, а потом назад?

— Да, Хак сказал, что там за ним есть кому присмотреть… А у нас другая работа — мы к шефу возвращаемся.

Нельзя сказать, что Николаю как-то очень уж сильно «нафилософствовали». Так, попугали немного на первый раз, но для «принца крови» это было ошеломляющим опытом. Видимо, именно из-за этого адреналин подтолкнул его пойти по более рискованному пути побега.

Конечно, он не заметил аккуратно следовавшую за ним машину «маляроштукатуров» Хантерова. Нет, ему и так было чем заняться.

За двенадцать часов поездки он сменил кучу настроений, от страха, жавшего на педаль газа, и ярости от того, что кто-то посмел покуситься на его священную особу, до паники, сворачивающей внутренности тугим ледяным комком.

— Что делать? Что мне делать? А если… если они меня и там найдут? Нет… там точно не смогут найти! Машина… по машине отследят! Да я её спрячу там, а себе куплю что-то попроще! Симка? Новую возьму, это не сложно!

Паника менялась огненной, заливающей сознание яростью, стоило ему только подумать об отце и братьях, а потом снова вступал в дело страх.

— Ты ж смотри, как гонит… хотя на адреналине и не то может быть, — с видом знатока рассуждал Дмитрий.

— Да уже должно было схлынуть. Это он от ужаса и злости так шпарит. Хорошо хоть трасса не перегружена. — вздохнул Бошинов, которому страсть как не хотелось ещё и проблемы с возможным ДТП разруливать.

На подъездах к деревне Коле пришлось попетлять…

— Кто делал этот проклятый навигатор? Куда я должен ехать направо? В лес что ли? Дороги… это не дороги, а проклятье! Россия — страна дураков и дорог, которые они строят! Ничего в этой стране нормального нет и не будет! — шипел Николай, морщась от болезненных ощущений, отзывающихся эхом по всему организму, и стискивая зубы, чтобы не прикусить язык на очередной рытвине.

— Слушай, а чего он поехал по дороге, вдребезги раздолбанной тракторами? Она ведёт к полям… — недоумевал Петровский.

— Да кто ж его знает? Может, дело у него там, а скорее всего — пространственный крeтинизм обострился… Мы ведь гордые — на карту не смотрим принципиально! Мы ж навигатор слушаем. Вон, смотри, вывалился уже из-за поворота, обратно едет. Небось, на Россию и дураков ругается, да дороги припоминает… — хладнокровно пожал плечами Бошинов.

Когда Коля, в попытке найти родовую вотчину, проезжал мимо их машины в четвёртый раз, Бошинов лениво приоткрыл глаза и уточнил у напарника:

— Опять едет?

— Ага, — отозвался Петровский. — Одно в нём хорошо — крайне упёртый тип! Пошёл на пятый заход. Может, ему помочь?

— Добить, чтобы не мучился?

— Нее, сделать вид, что мы тут случайно, и подсказать, что надо не налево сворачивать, а направо?

— Да пусть ездит! Он тебе чего, мешает?

— Вообще-то нет!

— Вот и не сбивай педагогический момент. Урок первый: карты — они не просто так рисованы были, и если навигатор ошибается третий раз, разуй глаза и посмотри сам, куда ехать надо!

— О, он и до второго урока доехал, чисто русского народного: не знаешь брода, не суйся в лужу! — прокомментировал Петровский неожиданно взвившиеся вверх задние габаритные огни автомобиля, нырнувшего мордой в местную «Марианскую впадину». — Интересно, ауди это переживёт?

— А мне уже и другое интересно — Коля плавать хорошо умеет? — оживился Бошинов, оценив слышный даже на приличном расстоянии звучный плеск Коли об водную гладь…

Звонок подчинённых застал Хантерова на берегу озера.

— Кирилл Харитонович, у нас тут насущный вопрос назрел… Клиента из лужи вытаскивать или пусть плавает?

— Гм… опишите ситуацию.

— Да мы вам лучше видео пришлём! — Бошинов говорил бодро, как классически и положено при докладе вышестоящему лицу. — Вот, сами смотрите.

Стоящий по колено в непомерной величины луже Коля мог бы служить иллюстрацией ещё к нескольким русским народным мудростям. Например: «Семь раз отмерь, а потом вытаскивай чемоданы из затопленной машины. Нырять за ними будет грязно и трудно» или «Поспешишь, доведёшь людей, следящих за тобой до истерического припадка».

Иллюстрацией последней мудрости служил сдавленный хохот Петровского, изо всех сил старавшегося сдержаться, но почти проигравшего в этом.

— Диму водичкой полей, а то ему сейчас плохо будет! — велел заботливый Хантеров. — Клиента оставить в луже и уезжать, пока он вас не засёк. Вы его почти до места довели, дальше там на местности есть кому о нём позаботиться.

— Интересно, что именно Хак придумал… — размышляли Бошинов и Петровский, направляясь в Карелию. — Судя по всему, Коле это не понравится!

И они были правы.

Николаю в тот момент не нравилось ничего вообще! Вот на что бы ни падал его взгляд, всё было безнадёжно плохо и погано!

— Ненавижу всё! — шипел он, вылавливая чемоданы и вытаскивая их на обочину. — Малая родина… Болото!

— День добрый! — окликнули его с берега лужи. — Эк вас занесло-то… И зачем же вы так опрометчиво…

Николай бы и ещё одну народную мудрость воплотил в жизнь, на сей раз про поганый язык, но, к счастью, поскользнулся и этот самый язык прилично прикусил.

Гневное мычание дедка, с любопытством осматривающего картину «Гусь в водоёме», отнюдь не смутило.

— Да… сильно тебя занесло… — констатировал он. — Вытащить, или там останешься?

— Изззздеваетессссь? — прошипел Николай.

— Вовсе нет. Мало ли… может, тебе там нравится!

— Ты пошшшшшчччему мне тыкаешь? — возмутился Николай.

— Дак знаю тебя, вот и тыкаю…

— Откуда ты меня сссснать можешшшь? — язык после «прикуса» слушался как-то странно, словно он раздвоился и сейчас уже напоминает змеиный.

— Дак помню тебя. Ты, правда, малый был, но мордаха такая же надутенькая и нос вверх задран, — усмехнулся дедок. — Ты ж старший сынок Петьки Миронова, верно?

— Да кто ты такой? — разозлился Николай.

— Я? Сосед ваш. Я Петьку ещё вот такусеньким помню! — дед показал от земли что-то совсем невеликое, намекая на давность знакомства.

Николай аж глаза закатил.

— Только навязчивых аборигенов мне не хватало! — подумал он.

— Ты глаза не закатывай, а то неровен час как закатятся, так там и останутся. Придётся только и рассматривать, что собственные мозги! — велел дед. — Ну, надумал? Тут остаёшься иль достать?

— Досссстать… — прошипел Коля.

— Лады, — кивнул дедок и шустро удалился.

— Да чем этот мухомор может достать мою машину? Трактором? — успел подумать Коля, а увидев средство передвижения деда, презрительно сплюнул в лужу, за что бы тут же наказан — подвернулась под ноги мелкая, но коварная ямка, и он ухнул в гостеприимные водные объятия, встретившись нос к носу со своим собственным плевком, дружелюбно подплывшим к его физиономии.

Старенькая, но ухоженная и на диво бодрая Нива-пятидверка, мерно шлёпая колёсами по луже, подобралась к Ауди, исправно выполнявшей роль авто-Офелии. Из высокой Нивы, ничуть не залившейся водой, вылез дедок в болотных сапогах, деловито прицепил трос, подмигнул Коле и его средству самовыражения, упорно плавающему вокруг, влез обратно в салон, заботливо отряхнув болотники, и…

— Ээээээ?! — Николай только глазами хлопал, глядя, как Нивка послушно и живенько вытягивает его крутую и дорогущую машинку из кошмарного глинистого разлива.

— Ну и чего ты там сидишь? — осведомился дед, с любопытством осмотрев Николая.

— Это как? — Коля изумлённо хлопал глазами, уставившись на неказистую с виду машину.

— Это? Дифферециал и пониженная передача, — хмыкнул дедок. — Разумеешь? Нет? Ладно, можно и проще — это нормальная русская машина из тех, которые считают дорогой то место, по которому собираются проехать! Так, я не понял! Ты в луже прописался или всё-таки поедешь? Только извини, я тебя в лапочку свою не приглашаю — в аудюшку садись. Вам-то с ней уже ничего не повредит!

Глава 8. Руконожный привод

Когда исключительно грязная и снаружи, и внутри ауди была доставлена в деревню, Николаю захотелось как герою фильмов ужасов закрыть глаза и прошептать что-то вроде: «Пусть это будет только сон!»

Ничего такого очень уж страшного вокруг не наблюдалось, но только не для Николая!

— Какое убожество! — шипел он. — Вот, папаша, удружил!

Да, деревня была малообитаема — всего несколько домов были жилыми, остальные или заколочены, или пребывали в полуразваленном состоянии. Впрочем, Николай не очень-то обратил на это внимание, поглощённый своими переживаниями: в машине было омерзительно мокро и грязно, противно чавкало на сидении и в ботинках, дорогущие джинсы омерзительно липли к ногам.

И, как будто всего этого было мало, к Николаю ещё и дедок прибыл — вылез из своей будки на колёсах, как Коля окрестил Ниву, и пришёл к Ауди и заглянул в окошко.

— Ну что, ты тут живой?

Николай не удостоил его ответом, неприязненно осматривая дом за невысоким заборчиком.

— Нда… сарай какой-то! — процедил он, и дедок хмыкнул.

— А чего ж ты приехал-то сюда, в сарай этот?

— Не… не вашего ума дело! — Николай внезапно вспомнил, как его учили показывать своё превосходство над окружающими — называть исключительно на «вы», разговаривать с безукоризненной вежливостью, но таким тоном, что становилось понятно — ваш собеседник не более, чем грязь у вас под ногами.

— Ааа, ну да, ну да… — почему-то развеселился дедок. — Ключи-то тебе отдать или через забор полезешь?

— А почему это у вас ключи?

— Да потому, что Пётр Иванович просил за домом присмотреть, вот и оставил. Но теперь-то ты приехал, тебе и карты в руки! — дед удалился в направлении соседнего дома, впрочем, вернулся быстро — Коля только-только чемоданы достал.

— Всё как было, так и есть — дрова в поленнице, колодец за домом, нужник в огороде! — судя по тону, настроение дедка становилось всё лучше и лучше, — Так что живи и ни в чём себе не отказывай!

Николай брюзгливо поморщился и тут до него дошёл смысл того, что ему было сказано.

— Чтоооооо? — взвыл он неожиданно тонким голосом. — Какие дрова и колодцы? Вы вообще о чём? И какой ещё нужник?

— Как о чём? О доме! — пожал плечами дед. — Ты что, Коленька, не помнишь? В доме печка, вода есть только в колодце, хорошо ещё, что он на участке, а нужник… Коленька, это место, где люди оставляют гм… свои биологические отходы.

— Что, в этом домишке нет нормального туалета? Что, папаша не мог заплатить, чтобы сделали? — заорал Николай.

— Нормальный туалет тут как раз нужник и есть. Кстати, у вас он в хорошем состоянии. Пётр Иванович говорил, что как при родителях было, так и осталось. Захочешь — переделаешь!

Дедок вынул из кармана связку ключей.

— Вот, ключи от дома, от сарая, от бани, от ворот и калитки. Бывай!

— Погодите-ка… отец мне дом подарил! Он же вам платил? Ну точно платил! Так чего это вы отлыниваете? Оплачено вам — идите и делайте всё, что надо! Я… мне ванну или душ надо принять!

Громкий смех деда Николая обескуражил — не привык он, чтобы над его словами потешались.

— Ой, ну, насмешил… Ну у Петьки и наследничек! Аж до слёз довёл, — он и правда, хохотал так, что слёзы утирал, а потом заявил:

— Мои соглашения с Петькой тебя, Коленька, никак не касаются! Дом твой, так что теперь сам-сам! А про душ и ванную — иди в баню. Там тебе и душ из ковшичка, и ванная в тазике, и даже бассейн в лоханке! Только не угори, а то никто тебя и не спасёт!

— Да вы… вы что, издеваетесь? Что, в доме реально нет воды? — внезапно осип Коля.

— Ничуть не издеваюсь — нет и не было! — хмыкнул дед. — Не помнишь совсем, как сюда маленьким приезжал? Ну понятно, бывает… вот, как раз и вспомнишь!

— Да не хочу я ничего вспоминать!

— А придётся — воды-то всё равно нет…

— Погодите! А в бане? В бане как воду включить?

— Руконожным приводом, — очень серьёзно объяснил дед. — Берёшь ведра в руки и ногами топ-топ-топ к колодцу, а там руками скрип-скрип за ворот, а потом с водой обратно! И так пока не наберёшь бак. Можно, конечно, насосом, но его в колодце не ставили — никто же не жил.

— А поставить его можно?

— Можно, конечно, отчего же нельзя! — хмыкнул дед.

— Так поставьте! — приказал Коля.

— Вот сам и поставь, — пожал плечами сосед, — Одно дело человеку помочь из лужи выбраться, а другое — за него его же хозяйством заниматься! И да… Меня Фёдором Семёновичем зовут. Если совсем кранты будут — обращайся, может, и подмогну!

Дальнейшее Коля воспринимал как какой-то кошмарный сон — дом, куда он приволок чемоданы был ужасен — деревянные крашенные коричневой краской полы, стены со старыми-престарыми обоями, печка, старая мебель, с точки зрения Коленьки, годная только на помойку.

От прошлого визита в деревню у Николая остались только крайне смутные и расплывчатые воспоминания, так что теперешнее созерцание дома повергло его в шок.

— Это мне, что? Вот прямо тут жить?

Он швырнул на пол чемоданы, схватил смартфон и начал названивать отцу.

— Что это? Что? Куда ты меня послал? Тут не-воз-можно! Просто не-мыс-ли-мо жить! — проорал он в трубку.

— Абонент не может с вами разговаривать, оставьте сообщение на автоответчик или перезвоните позже, — вежливо сказали ему в ответ на его пламенную тираду.

Упорный Коля и сообщения оставлял и перезванивал, но всё было бесполезно — донести свою точку зрения до родителя у него так не получилось.

Удивительно создан человек — как бы он ни был развит и в каком бы эмоциональном состоянии ни пребывал, базовые потребности ни один из вышеперечисленных факторов не отменяет.

Человеку в любом случае надо есть и пить, спать и… освобождать организм от продуктов собственной жизнедеятельности. Собственно, все эти потребности и заставили Николая перестать скандалить с отцовским автоответчиком и отправиться на поиски самого срочного по списку…

Найти объект под кодовым названием «нужник» оказалось довольно просто — Коля всего-то пару раз влез в разросшийся крыжовник и тесно пообщался с крапивными зарослями.

Междометия, вырывавшиеся у него по мере прохождения маршрута, вызывали гомерический хохот у всех соседей, которые имели честь их слышать.

— Фееедь, а Фееедь! Фёдор Семёныч! — звучный женский голос с участка справа заставил Николая застыть от неожиданности у цели его поисков — двери небольшого строеньица. На двери красовался небольшой вырезанный ромбик, и Николай почему-то сразу и от души его возненавидел.

А незнакомая женщина не унималась.

— Федь?

— Чего? — откликнулся голос дедка слева. — Чего ты вопишь-то как сирена?

— Да это ты чего? Ничего не слышишь, что ль? Кто-то к Петру забрался. Ходит и вопит чего-то.

— Это сынок его приехал — Петька ему дом подарил, так что новый сосед у нас!

— Так чего он тогда так орал? — удивился женский голос.

— Судя по маршруту — сортир шёл искать! Заплутал, небось, бедолага! Хоть бы успел…

— Да… у Петра пока туда дойдёшь, можно и не того… не дойти!

Тут Коля понял, что дошёл не только до сортира, но и уже до стремительно истончающейся грани между остатками приличия и полным позором, а посему решительно распахнул дверь и шагнул в неизвестность!

Ругань, приглушенная стенами «нужного заведения», была вызвана исключительно культурным шоком человека, первый раз в сознательном возрасте узревшего «туалЭт типа сортир с дыркой в полу».

— Нда… даже я кое-что новое из «изящных выражений» узнал — одарённый какой у нас Николай Петрович! — оценил его выступление сосед.

Николай Петрович, понятия не имея о том, что он одарённый, после посещения нужного места наглухо застрял у колодца.

— Это что? Мне вот это крутить надо будет, чтобы воду достать? Вы что, издеваетесь все? — шипел он в колодец, а колодезное эхо, которое непременно проживает в каждом уважающем себя колодце, исправно отвечало на его шипение, возвращая его в вольном пересказе:

— Руутить, вду стать. Деватесь… — рассказывало эхо, но Коля только больше злился.

Еду он с собой, конечно же не взял… поэтому, узрев за забором слева Фёдора Семёновича, промелькнувшего в просвете между зарослями, окликнул его:

— А где тут магазин?! Ээээй, где тут магазииин?!

— Эй — это в лесу, а я — Фёдор Семёнович, — строго ответил дед. — И какой тебе ещё тут магазин? Всё, что нужно, или из посёлка надо возить, или автолавку ждать. Завтра как раз приедет — тебе повезло.

— Повезло? Да у меня продуктов нет! — возмутился Николай. — А доставку заказать?

— Нет тут такого! — хмыкнул Фёдор Семёнович.

— Да не может этого быть! — уверенно фыркнул Николай, вызвав громкий смех пока невидимой ему соседки справа.

— Наивный-то какой юноша!

— Да какой я тебе юноша! — рявкнул умный и воспитанный Коля.

— А что? — кусты у рабичной сетки, служащей слева и справа забором родового гнезда Мироновых, с треском раздвинулись и в проёме показалась плотно сбитая женская фигура в халатике развесёленькой расцветки под кодовым названием «вырвиглаз» и поддетыми под него штанами типа «леопёрдовые лосины». Всё это многоцветие на фигуре, чем-то вызывающей ассоциации с испанской каравеллой, ввело Коленьку в транс. — Нет, а что такое? Вполне себе молодой. Ну, по крайней мере, не очень-то старый! — оценила его соседка.

И громко добавила, обращаясь к Фёдору Семёновичу:

— Федь, а чего это он такой грязный? А?

— Да ехал по старой дороге, угодил в лужу.

— И чего? — удивилась дама.

— Ну чего-чего… завяз там по самое не хочу — ездит-то на пузотёрке паркетной!

— Аааа, так он в лужу сел? — обрадовалась соседка.

— Ага! Причём, буквально.

Такое бесцеремонное обсуждение его драгоценной натуры Коленьку оскорбило чрезвычайно! Прямо аж до глубины души!

— Да что вы себе позволяете! Да что б я тут остался хоть на час… — начал было Николай. И тут по улице с шумом проехала совершенно неожиданная для здешних мест машина — чёрный дорогущий внедорожник самого хищного вида.

И тут Николай как-то вдруг припомнил, зачем он сюда вообще приехал. Нет, он не забыл, что прячется… просто как-то запамятовал слегка, поражённый бытовыми особенностями своего нового жилища.

— Это они! — ударила в висок страшная мысль, — Меня нашли!

Рывок Коли в заросли крыжовника был сродни заячьему прыжку.

Соседи уставились друг на друга через участок Мироновых, и оба изумлённо заморгали — был Коля и нету Коли…

— Федь, а Федь, а чего это он? — наконец-то выговорила «каравелла».

— А это, Валь, он, наверное, что-то в гм… нужном месте позабыл. Ну, позабыл, а потом это… вспомнил! — осторожно предположил Фёдор Семёнович. — А до того места уже не успел!

— Ой, а сейчас он чего? Глянь, ползёт! — Валентина Ивановна метнулась вглубь своего участка, приволокла монументальную табуретку, установила её у рабицы и взгромоздилась на неё, чтобы ничего не пропустить. — Федь, прикинь, натурально ползёт под крыжовником!

Николай, сообразивший, что тревога была ложной, не то, чтобы полз, он просто пытался выбраться из чрезвычайно колючего куста, разросшегося за годы до монументального колючего островка, и оставить хоть какое-то количество шкурки на плечах в целости и сохранности… Ну хоть на память.

Когда Коля выполз на заросшую травой дорожку, он просто сел там и решил, что с места больше не сойдёт — чисто из чувства противоречия жестокому и такому несправедливому миру!

Правда, выбрал он это самое место слегка неудачно — оно было, во-первых, очень солнечным, а во-вторых, отлично видным Валентине.

Солнце сразу стало прогревать измождённый Колин организм, живенько высушивая влагу и грязь, а заодно напоминая, что этот самый организм без воды долго жить не может, зато загнуться от сухости запросто в состоянии!

С Валентиной дела обстояли даже хуже! Если уж она получала предмет для обсуждения, то она его подробно и всесторонне обсуждал.

— Федь, он сидит и сидит… может, больной какой? Может, помощь ему нужна?

— Валь, слушай, отстань ты от мужика, а? Сидит — значит, нужно ему так… Уймись!

Правда, для того чтобы Валентина унялась, нужно было что-то более глобальное — землетрясение там, ураган или цунами из местного озера.

— Федька Семёнович, вот как был ты чёрствым и противным типом всю свою вредную жизнь, так и остался! — возвестила Валентина, сползая с табуретки. — А я — русская женщина! Я так не могу! Там человеку, может, плохо!

— А если ему НЕ плохо? — уточнил ничуть не смутившийся «Федька», который с Валентиной в одном классе когда-то учился и знал, что остановить её практически нереально. — Сделаешь плохо и потом спасать будешь? Беги, паря, беги!

Глава 9. Режим «Русская женщина»

Режим «Русская женщина» включается какой-то хитрой, генетически в нас запрятанной кнопкой, и предназначен для героических свершений по типу «это сделать совершенно, абсолютно невозможно, но они ОПЯТЬ это как-то сделали!»

Защитить дом от врага, когда муж на войне и неизвестно, жив ли вообще, а тут какая-то пакость пришла да детям угрожает?

Стать к станку и выдавать на-гора сверх нормы детали, когда они крайне, просто позарез нужны?

Зубами и когтями выцарапать невозможных размеров урожай, а потом его заготовить, потому что иначе не прокормить семью?

Из последних сил дожидаться живым мужа, волком воя ночью в подушку, а утром снова вставать и идти работать, потому что у тебя за спиной дети и их надо растить?

Да, это именно такой режим включён — ничего не поделать, оно уже в нас заложено. Слишком уж много мам-бабушек-прабабушек-пра-пра-пра… бились с невозможностью и побеждали её, просто чтобы дать нам выжить. И делали это, зная, что где-то так же бьются за них, но уже на своём поле боя их мужья, отцы и братья.

А когда заканчивались и проходили, покрываясь молодой травой и мелкой, как мука, дорожной пылью страшные испытания, этот самый режим потихоньку прятался, засыпал, сворачиваясь в уютный клубочек, и даже впадал в глубокую спячку, вызывая подозрения старшего поколения в том, что:

— Эээээх, понавыросли финтифлюшки, только пятой точкой крутят да дурью маются, а толком ничего и не могут.

Могут! Ещё как могут! Только… только когда будет необходимость, тогда и проснётся это спящее, глубинное, когда коня на скаку можно не только остановить, но и хвост ему фигурно в полёте подстричь — если надо, конечно.

Правда, во времена мирные этот режим тоже иногда приоткрывает один глаз, посмеивается, да и слегонца напоминает о себе так, чтобы окружающие не забывались, да не расслаблялись особо.

— За ночь поставить тридцать банок огурцов и помидоров, в минуты короткого ночного отдыха, разнообразя соленья, чтобы не скучно было, парой-тройкой баночек варенья и компота? — Запросто!

— Сшить дочке подробный костюм Снегурочки из подручных средств и в крайне сжатые сроки? — Легко.

— Узнать, что гости выехали, магазины уже закрыты, а доставка физически не успевает, и «сообразить» на стол так, чтобы он нервно покряхтывал и натурально ломился? — Могём!

— Угомонить бунтующего супротив реальности соседа, буйного после многодневных отмечаний чего-то уже позабывшегося? — Если за спиной ребёнок, вообще без вариантов! У бедняги-соседа при виде женщин потом будет нервно дёргаться глаз, но кто ему тут был злобный Буратино?

— Вломить лопатой по рогам распоясавшемуся козлу лопатой, чтобы он сразу припомнил, что на корриду — это, пожалуйста, в направлении юго-юго-запад, там тебе и Европы, и Испании, и торреадоры для развлечения и страстей, а тут у нас проживают приличные копытные, и нечего на людей кидаться? — Да без проблем.

— Вытолкать почти безнадёжно утопшее в грязи средство передвижения? — Ну, а что делать, если выхода нет? Вытолкаем!

Полагаю, что каждый может продолжить этот список самостоятельно и без затруднений… Я-то лично наблюдаемые примеры включения режима описала!

Правда, бывают особы уникальные — у них включение этого режима происходит без особых причин и как бы самопроизвольно. Вот, например, у соседки Николая — Валентины Ивановны, этот режим включаться любил… выключаться он не любил — видимо, такая личностная особенность организма.

— Ну Николаша… ты влиииип! — посмеивался про себя Фёдор Семёнович, вслух предусмотрительно помалкивая.

— Это тебе сходу свезло! Валька включилась и понеслаааась! Последний раз на моей памяти она так завелась, когда у Леночки машина в грязи застряла, а у неё срочный вызов на роды был. Нет, можно было бы меня с Нивой подождать, но, когда я до места добрался, она уже и машину вытолкала — просто плечиком с разбегу приложилась, и зевак разогнала, и даже доски какие-то в грязь приволокла и замостила лужу… Счастье, а не женщина, но с уважительного расстояния! Эх, ты чудак — Колюня, ты ж сразу уважай давай, а то не выжить тебе в эпицентре!

Николай про эпицентры ничего не знал, Валентину счёл навязчивой деревенской дурочкой, но на своё счастье, ничего этакого, когда калитка у него распахнулась, словно от порыва ураганного ветра, и на участке нарисовалась соседка, высказать просто не успел!

— Николай Батькович, и чего ты расселся-то на солнцепёке? Вставай давай! Ну, ножками-ножками в дом! Ой, нет… такое в дом тащить — даже мыши в обморок попадают! Так… тогда в баню! Рррразворачиваем болезного! — командовала энергичная Валентина.

Развёрнутый в нужном направлении «болезный» Коля только ноги успевал передвигать и открыл было рот, уточнить, что позволяет себе эта бабища на его участке, как мимо опять прошумела чёрная крутая машина, и Коля талантливо изобразил Валентинину тень, укрывшись за её габаритами.

— Давай-давай! Передвигай ногами! Фёдька! Тащи насос и шланг! Счас мыть ЭТО будем!

— Да вы чего? Что вы… — возопил Николай.

— Чего я чего? Тебя прямо в одежде водой поливать надо! Ты ж слипся весь!

— Да вода-то холодная!

— И что? Можно подумать, что лужа с подогревом была! — фыркнула Валентина, пресекая слабое Колино сопротивление. Собственно, и сильное противодействие ничего особо не дало бы, раз уж Валентина нашла объект для приложения характера.

Коля был перебазирован к бане, облит холодной водой и загнан на помывку.

— Баню сейчас натопить, конечно, не успеем, но вот два электрических чайника, вот Фёдор тебе воды в бак накачал, тут вот тазы висят, тут вёдра.

— А вёдра ззззачччем? — у Николая от холода разом пропали силы спорить.

— Как зачем? А в чём ты воду смешивать собираешься? Или мыться будешь контрастным методом — кипяточком полил, ледяной залакировал? Дома-то, когда воду горячую отключают, как моешься? Вот и тут давай так же! Воду разводи в вёдрах и вперёд!

— Валь, да у них, небось, электроводонагреватель стоит, они без отключений обходятся! — намекнул Фёдор Иванович, тактично выволакивая соседку из бани. — Пошли, Валь, а то он сейчас с горя в ведре утопится!

— Да сейчас пойду! Погоди… А одежда-то сменная где? — спохватилась Валентина.

— Так у него, небось, ничего и нету сухого да чистого — чемоданы-то он в лужу плюхнул, — хохотнул дедок.

— Аааа, да! Непорядок! — озаботилась добрая Валентина. — Ладно, я тебе сейчас чего-нибудь принесу, что там у меня от мужа моего осталось, а потом уж и постираешь!

Закрывшаяся дверь бани не допустила до Валиных ушей сакраментальный Колин вопрос:

— Че-го? Кто тут ещё что-то стирать будет?

Говорят, что всё, что не yбивaeт, делает нас сильнее.

Возможно-возможно… Николай Петрович это выражение, конечно, слыхал, но вот к себе это никак не прикладывал, и напрасно!

Мытьё головы в тазике бесспорно было для него опытом новым и слегка травмоопасным, прямо скажем.

Сначала он едва не обварился кипятком, решив, что запросто нальёт воду из обоих чайников, но у одного отпадала крышка, а второй плевался кипятком как кит-горбач.

Стоило справиться с кипятком и даже более-менее развести его холодной водой, как под ногу попало упавшее мыло и Коля ухнул головой в таз…

— Слушай, а что он там делает? — недоумевала Валентина, изумлённо слушая плеск и грохот, доносившиеся из бани. — Надеюсь, он не утоп?

— Валь, держи себя в руках! Я понимаю, что жажда спасать утопленников у тебя в привычке, помнишь, как ты, когда ещё в школе училась, котят топить не позволяла? Но это ж и не котёнок!

— Да, большеват… — с сожалением кивала Валя, — Но ума, похоже, столько же…

— Зато гонора на стаю тигров хватит и ещё останется! — предупредил мудрый Фёдор. — Спорим, что он тебе скажет вещи его постирать?

— Федь, ну не настолько же у него мозгов-то мало! — пожала Валентина плечами.

— А вот увидишь! — хмыкал хитрый сосед, предвкушая дивное развлечение.

Надо сказать, что он его сразу и получил — выход старшего сынка Миронова из бани был феерическим.

Валентина действительно принесла ему вещи бывшего мужа. Кстати, чистые и выглаженные — просто потому, что чистюля-Валентина даже тряпки для пыли автоматически стирала до снежной белизны и гладила.

Правда, старенький спортивный костюм и футболка с пальмой на груди на Николае выглядели презабавно — очень уж не сочеталось такое облачение с высокомернейшим выражением Колиной физиономии.

Николай с видом крайнего омерзения одёрнул на себе одежду и, что-то хмыкнув в сторону соседей, наконец-то отправился в дом.

Чутьё его не обмануло — стол был накрыт заботливой Валентиной, которая терпеть не могла в собственном окружении голодных людей, да и не только людей — у неё даже воробьи на участке были накормлены, напоены и жизнью вполне довольны.

Николай, впрочем, появление у него в доме тарелки с борщом, стоящей рядом кастрюльки с отварной картошкой и блюдца с салом и солёным огурцом воспринял как должное. Ел, аж за ушами трещало, а потом поднял взгляд на соседей и выдал:

— Еда, конечно, средняя, но я готов вам платить за её приготовление и закупку продуктов. И да… одежду мою надо в порядок привести, — это Валентине.

И, словно этого было мало, продолжил уже в сторону Фёдора:

— А вы… машину надо отбуксировать в сервис, в дом провести воду, туалет… гм… приличный поставить. Участок расчистить. Могу вас нанять.

Фёдор насмешливо покосился на опасно примолкшую Валю.

— Нда… ты, Коленька в чём-то прав, конечно… И участком заниматься надо, и прочим. Только вот прислугой я тебе не нанимался. Понимаешь?

— Да было бы предложено! — высокомерно хмыкнул Николай и перевёл взгляд на Валентину. — А вы? Что скажете?

О вопросе он пожалел быстро…

Можно сказать, почти в ту же минуту и пожалел, потому что Валентина сказать имела что… И это было много, щедро, обильно и сочно!

Более того, когда она заводилась, это было ещё и надолго. Именно поэтому, выпустив ужасающей силы словесный залп на ошалевшего и временно морально пришибленного Коленьку, Валентина Ивановна не успокоилась, а наоборот, только расходилась всё сильнее и сильнее.

Даже к вечеру от её дома летели отдельные бронебойные фразы типа:

— Ах ты ж… барчук какой приехал! Фу ты — ну ты, ножки гнуты, мы круты, но…

Дальнейшее, к счастью, заглушил шум работающего триммера на участке Федора Семёновича — он вдоль своего забора стриг крапиву для облегчения наблюдения за Коленькой.

— Забавно будет, аж прямо пропустить не хочется! — посмеивался он.

Николай, который абсолютно не ожидал такую реакцию соседей, возмущался молча — как мы помним, он был замкнут и малоразговорчив от природы.

Правда, это не помешало ему высказать своё возмущение тяжёлому процессу вычёрпывания грязи из своих чемоданов и раскладывания вещей на просушку и утруску от грязи.

— Да как это всё вычистить-то? — шипел он, отколупывая грязь с одежды. — Нет, надо кого-то искать для работы по дому. И чего эти психованные взвились? Что не так-то? Явно денег мало, ну и идите работать. Что у нас за люди такие — бездельники одни!

Он был абсолютно уверен, что нанять прислугу труда не составит, а пока он и сам справится — ничего трудного!

Правда, съеденный сытный Валин обед, да-да, тот самый, который был охарактеризован как «средняя еда», к вечеру переварился и забылся. Новую почему-то никто не привёз, хотя Коля честно пытался заказать доставку еды на дом. Более того, продукты ему из ближайших супермаркетов, найденных через интернет, тоже доставлять отказались, аргументируя тем, что:

— Извините, но мы не оказываем такие услуги — далеко, да и дороги отвратительные! Пока до вас доберёмся, машину можно угробить запросто.

Пришлось отыскать в бардачке тоскливо-засохшей в грязи и забвении Ауди, какой-то древний батончик и сгрызть его, костеря злобных, ленивых соседей, бездельников из супермаркетов и собственного отца, из-за которого Коля и попал в такую передрягу.

Глава 10. Декорации для многомудрого Коли

Для человека, который в принципе не привык к подобным условиям, Николай, наверное, справился неплохо — отыскал постельное бельё, постелил себе на диване и улёгся спать, решив, что утром он со всем разберётся.

Только вот… решить-то было недостаточно для того, чтобы уснуть.

Ныли побитые встреченными недругами части тела, громко возмущался желудок, давно позабывший сгрызенный хозяином батончик, непривычно скрипел диван, который отнюдь не мог похвастаться ортопедическими свойствами, а главное, мучил вопрос, что теперь делать?

Как жить, когда уже воображая себя властелином и повелителем отцовской корпорации, вдруг становишься… кем? Каким-то Колей Мироновым, который вынужден скрываться от опасных личностей в грязном захолустье!

— А всё отец! Да как он мог так со мной поступить! — стенал Николай в отзывчивую подушку. — Андрюха ведь сделал то же самое! Но его отец не выслал в деревню, а женил на Брылёвой!

И тут…тут Колю осенило! Нет, не зря он любил и неплохо играл в шахматы!

— Ну, как же я сразу-то не догадался! Конечно! Отец не мог меня отправить в тот же коттедж! Я бы сходу всё понял! Значит… значит, он спровоцировал меня бежать в деревню, а тут меня уже кое-кто должен или уже ждать или в скором времени приехать!

Многомудрый Николай аж с дивана вскочил, вдохновлённый догадкой!

— Конечно! Он всё равно не мог так поступить со своим старшим сыном! А это значит… значит… — Коля расхохотался, — Я тебя раскусил! — сообщил он тёмному дому. — Это просто декорации, так что всё отлично!

После такого открытия даже голодный желудок притих, восхищённый своим хозяином и повелителем. Даже диван перестал подсовывать под рёбра Коли какие-то неудобные бугры и впадины. Даже сон прибыл со скоростью курьерского поезда, впечатав буйную, хотя и местами мыльноподсохшую голову Колечки в подушку.

Проснулся Николай от оглушительного вопля, переходящего в каскад роскошнейших оскорблений и эпитетов, высказанных цветистым, сочным и абсолютно ясным языком. Правда, на мявлике — кошачьем наречии. А так как Коля этого международного языка не разумел, то слышал только что-то вроде:

— Ииииииууууяяяяяуууу! Ааааашшшиииивуууу! Аииивииииийййй!

Сначала Николай ничего не понял — некошатнику, да и просто человеку, далёкому от какого-либо котоприсутствия, трудно осознать, что это за дикие звуки. Потом, всё-таки выбравшись из шока, остатков сна и смутного воспоминания о каком-то открытии, он решил пойти и проверить, что там такое делается.

— Кошки? Так вопят всего-навсего две кошки? — моментально став врагом номер один для двух местных котоглаварей.

— Шшшшштооооо? — изумился здоровенный серый сибиряк, ошалело переглядываясь с недавним противником — рыжим гладкошерстым котярой. — Нет, ты слыхал?

— Да ващщщще! Этот тип соффффесть потерял! — согласился рыжий. — Кто тут кофффка? Где он коффффек тут видал?

Коты поддерживали в данной местности нейтралитет, вооружённый зубами, когтями и дичайшими воплями, делили территории, кошек и охотничьи угодья, регулярно дрались друг с другом — если были не в настроении мирно разойтись, ну или наоборот, в настроении подраться, гоняли менее сильных котов и пришельцев, но друг друга уважали — периодически даже общались по душам за жизнь.

Ни одному из них и в голову бы не пришло унизить другого, обозвав кошкой… А этот тип… он же их обоих, выходит, оскорбил!

— Мстяуууу? — уточнил серый у рыжего.

— Страааааушшшнауууяяя! — согласился рыжий.

Это следовало обдумать, поэтому они замолчали и канули в заросли лопуха.

Наивному котонезнакомому Николаю и в голову не пришло, что он только что завёл себе двух серьёзных врагов. Он-то, чудак-человек, решил, что победил — прогнал драных кошаков!

— Вот… так-то лучше! — хмыкнул он и вдруг услышал шум машинного двигателя, тут же встревожился, но мимо проехал не давешний чёрный здоровенный внедорожник, а небольшой фургончик с надписью «Автолавка», украшающей бок.

— О! Это кстати! — обрадовался Николай, прихватил кошелёк, деловито подтянул старые штаны бывшего мужа соседки Валентины и заторопился за фургоном.

Фургончик остановился в конце деревенской улочки, и от домов к нему уже подходили люди.

Николай только фыркнул, узрев своих соседей — на таких людей он никогда не обращал внимание.

Правда, они активно обратили внимание на него.

— Валь, а это кто? — уточнила у его соседки одна из немолодых женщин.

— Это? Миронова Петра сын, — отозвалась Валентина, делая вид, что вообще с Николаем не знакома.

— Ой, Петруши? Как хорошо-то! А ведь похож! — разулыбалась любопытная женщина. — Как звать-то тебя?

— Для вас — Николай Петрович! — тоном, которым он разговаривал с низшим уровнем своих подчинённых, ответил он. И решил было, что вопрос исчерпан, но не тут-то было.

— А чего это так высокомерно? — осведомилась только что добродушно улыбающаяся женщина. — Петруша так себя никогда с нами не ведёт — точно знает, и кто он, и откуда!

— Он — владелец корпорации! — просветил Николай собеседницу, сочтя, что она, видимо, не в курсе, как высоко из этого болота взлетел его отец.

— Носом землю не пропаши — а то так его задрал, что дороги под ногами не видишь! — парировала тётка. — Знаю я, кто такой Петруша! И родителей его отлично знаю, даже бабушку и деда застала! А вот тебя не припомню! Вот другого сына знаю…

— Петя его привозил всего один раз, ему года четыре было, может, пять… — просветил вездесущий Фёдор Семёнович, — Потом с младшим приезжал — средний-то на концертах пропадал всё, вкалывал за пианино, а Женёк частенько ездил! Мне Дарницкого буханку и мой заказ! Да, спасибо! — прервался Фёдор на общение с водителем автолавки, перешедшем на место продавца.

Николай скривился… да сейчас он вспомнил, как отец его регулярно звал съездить в деревню, только делать-то там что?

— Ну что тут делать? — подумал Николай, хмуро раздумывая о том, что Женьку он как-то недооценил. Надо же! Исхитрился лис такой, втираться в отцовское доверие, приезжая сюда!

Женщины гомонили, делясь воспоминаниями о какой-то древней старине, Николай счёл себя выше всего этого, пару раз проигнорировал вопросы, к нему и перестали обращаться.

Он дождался своей очереди, спрашивая у себя, что он тут делает, почему вынужден стоять в жидкой толпишке каких-то бабок и тёток, но сдержал раздражение, потому что вспомнил, зачем его вынудили сюда приехать.

— Что брать будете? — отвлёк его от размышлений парень-продавец, а по совместительству водитель.

Николай сфокусировался на прилавке и скривился.

— Небогато…

— Как получается, — нейтрально развёл руками «автолавщик».

— Ну тогда вот это, это и это, — Коля ткнул пальцем в макароны, которые счёл безопасными, ржаной хлеб, банку тушёнки, томатный кетчуп, пачку печенья, и протянул парню карточку.

— Извините, только наличными…

— Чего? Почему ещё?

— Нет возможности принимать карты. Мне на карту? Нет, спасибо… тут интернет плохой, пока я извещение получу, что деньги от вас пришли, мне уже в другом месте надо быть!

Пришлось лезть в кошелёк, из каких-то глубин выкапывать позабытую тысячу и швырять на тарелочку для денег.

Тётки зашуршали за спиной, язвительно перешёптываясь, а он подхватил пакет с продуктами, а потом, припомнив кое-что, снова обратился к парню за прилавком.

— Вы и заказы можете привозить?

— Только тем клиентам, которых давно знаю — извините, это моё личное дело, а не официальная услуга.

— Я пожалуюсь вашему владельцу! — мстительно нахмурился Коля.

— Запросто можете! Тем более, что я и есть владелец! — скупо улыбнулся парень. И тут же эта холодная улыбка сменилась совсем другой — широкой и от души.

— Лен, привет! Дарницкий есть ещё тёплый, и сыр твой любимый я привёз!

Николай обернулся и увидел…

— Ну вот теперь-то я всё понял! — ехидно улыбаясь бормотал он, шагая с шуршащим пакетом продуктов за изумительно красивой девушкой в джинсах и синей рубашке. — Отец выбрал так выбрал!

Про Ирину Вяземскую Коля и не вспомнил, любуясь мягким переливом вьющихся волной светло-русых волос, собранных в высокий хвост, и тут девушка повернула к своему дому и толкнула калитку.

— Простите, а вы куда? — недоумевающе уставились на него ясные серые глаза.

— Ууух, какая! — чуть не сказал вслух Николай, почти что восхищённый продуманностью собственного отца.

— Я? Я хотел с вами познакомиться! — важно высказал пожелание Николай Миронов.

— И что с того, что хотели? — пожала плечами девушка. — Больше ничего не надо? Нет? Ну и идите себе!

Закрытая перед носом Николая калитка его слегка обескуражила.

— Наверное, у неё такая роль… — осенило его. — Ну, ладно… подождём! Следующий ход должен быть её!

Он вернулся к собственному дому и, только проходя мимо окна, осознал, как выглядит!

Всклокоченный, на виске волосы слиплись от чего-то белёсого — Коля не узнал не смытое вчера мыло «в лицо», небритый, в идиотской футболке с пальмой и надувшихся на коленях старых трениках.

— Аааа! Это ж ужас! — ахнул Николай, тут же вызвал повышенную соседскую активность с обеих сторон — Валентина упитанной горной козой взлетела на смотровую табуретку и замаскировалась яблоневой веткой, а Фёдор, хитренько посмеиваясь, вооружился секатором и устроился с удобствами на переносном пеньке — типа смородину у забора подстригать.

Их ожидания Николай оправдал полностью — Валечка от сдерживаемого смеха повисла на заборе и только что не всхлипывала от восторга, наблюдая, как Колечка моет свою одёжку, разложенную на травке, поливая на неё из ведра.

Фёдор же Семёнович фигурно обстригая куст со скоростью две тонюсеньких веточки в час, ехидно посмеивался и отправлял своему старому приятелю, соседу и другу детства фото и видеодоказательства встречи Николашика с реальностью.

В Карелии на берегу озера над фото и видео хохотали двое — Пётр Иванович Миронов и его друг — Кирилл Харитонович Хантеров.

— Слуууушай, да он геееений, — обычно невозмутимый Хак, восхищённо наблюдал за попытками Николая отмыть холодной колодезной водой глинистую грязь эпохальной лужи. — Щепочкой трёт… слов нет! Что ни говори, а встреча с реальностью реальности не повредит, а вот Николаю будет очень на пользу!

— Жалею только, что не заставил его в детстве приезжать со мной. Женька любил там бывать, особенно, когда бабушка и дед живы были. Правда, он их застал совсем мало.

— У Женьки склад характера совсем иной, — пожал плечами Хак.

— Да они у меня все такие уж разные получились, и всё время меня удивляют! Правда, в последнее время Женя и Андрей всё больше радуют. И то хорошо, я же боялся, что все бестолковые.

— А я тебе говорил, что у Женьки всё впереди, Андрей меня самого удивил, если честно… Ну, посмотрим, что теперь Николай будет делать! Смотри, у нас гости.

Справа из зарослей показался здоровенный чёрный кот, окинул взглядом людей, сидящих на веранде дома, неторопливо подошёл к ним и уселся рядом — третьим.

— Пришёл в мужскую компанию, — хмыкнул Хантеров. — Чегевара — это имя не просто так… прямо скажем, говорящее.

Говорящие имена были и у котов-антагонистов Николая, глубоко оскорблённых его утренним демаршем.

Рыжего короткошёрстного звали Чингиз, а серого полосато-сибирского Тимур…

Их короткий, но крайне весомый по силе воздействия визит оставил незабываемые впечатления у наблюдателей справа и слева, абсолютно несводимые следы на развешанной на разросшихся кустах одежде, и откровенный шок у самого Николая, пришедшего уточнить у соседа, почему у него не работает газовая плита.

Нет, Фёдор, как мужик не очень вредный, уже открыл рот и собирался уточнить, а газ Коленька к дому провёл? Или, может, баллон газовый привёз? Собирался, но не успел — Коленька учуял какой-то странный, но очень и очень сильный запах, узрел котов, делающих своё мокрое дело на его последнем облитым колодезной водой дорогущем пиджаке, взвыл как волк и ринулся за котами, потрясая зажатой в руке пачкой макарон.

— Всё… теперь я видел всё! — стонал Фёдор, пытаясь разогнуться и отдуваясь от смеха. — Ой, нет, ещё не всё — Колечка в крыжовнике прыгает… О! Опять за Чингизом несётся! Интересно, а кот помнит, что там за дорожкой канава?

Кот помнил… а теперь и Коля узнал!

Валентина всхлипывала на своей табуретке и чуть было не сломала яблоню, обнимая её в порыве восторга, а когда опять мокрый и грязный насквозь Коля зло шлёпал к дому, а потом вдруг рухнул и по-пластунски отполз под уже родной крыжовенный покров, призадумалась.

— И чего это он от машинки Ленкиной так брыкается? Шёл-шёл и брык? Ну Уазик Патриот, и что? На чём ей ездить-то, если она врач и мотыляется на вызовы по всему району? Она же со своей старой машинкой вязла через раз, зато теперь не нарадуется! А этому-то что с того? И макароны свои все рассыпал и опять весь ободрался… Странный какой-то!

Глава 11. У нас есть план

Дождь, внезапно обрушившийся на деревню, много чего наделал…

Выгнал Николая из-под крыжовника, призвал к порядку котов, полил на многострадальные Колины вещи, впрочем, совершенно безрезультатно, и, разочарованный этим, зарядил уже всерьёз…

Николай, осознав, что большая часть его продуктового набора размокает в лужах, только кулаком по дверному косяку постучал — с нулевой продуктивностью, а потом нашёл брошенный в доме пакет с буханкой хлеба, томатным кетчупом и тушёнкой и решил хотя бы так поесть…

Почему-то добраться до стола сил не хватило, и он ел, сидя на полу и привалившись спиной к старому дивану.

— Дожил! — горько усмехнулся Николай, осознав в каком положении оказался, — Ем как… как пёс бродячий.

Правда, хлеб оказался неожиданно вкусным, да-да, даже не отрезанная ножом, а оторванная твердоватая снаружи и хрустящая корочка внезапно запахла так, что рот наполнился слюной, и Николай первый кусок хлеба съел без ничего, торопливо жуя ржаной кисловатый и ароматный хлеб.

— Отец Дарницкий любит… — внезапно вспомнил Николай. — Когда няньЗина его покупала в какой-то пекарне у себя на даче и привозила к нам, у него прямо настроение повышалось. Наверное, он такой тут ел, в детстве.

Первый раз за всё прошедшее время об отце подумалось странно — не раздражённо, зло или сердито, а как о ком-то похожем на него самого.

Впрочем, это быстро прошло, стоило только Коле проверить смартфон — там была куча звонков с сообщениями на автооответчике.

Часть сообщение была с работы от растерянных отсутствием директора подчинённых, а остальные — от тех самых типов, от которых Николай и прятался в этом проклятом месте!

Интернет и правда был медленный и неспешный, так что Николай успевал перевести дух от одной угрозы, прежде чем подзагружалась следующая.

Дождь и невозможность в данный момент что-то предпринять неплохо сказались на умственных способностях Коли, первый раз за прошедшие двое суток сумевшего более-менее трезво поразмыслить.

— Ищут они меня… раз ищут, значит, понятия не имеют ни о дарственной, ни об этой деревне. Значит, внедорожник никакого отношения к тем гадам не имеет! Уже легче.

Паника, толкающая его немедленно куда-то бежать и что-то делать для своего спасения, понемногу отступала, давая возможность перевести дыхание.

— Так… значит, надо пока оставаться здесь! Что мне для этого нужно? — он невесело обвёл взглядом комнату. — Вообще-то ВСЁ, буквально всё нужно. Но надо мыслить реальными категориями.

Да-да… Коля и так умел, когда требовалось.

— Снять наличные, раз уж тут карты не срабатывают. Где ближайший банкомат?

Пока смартфон долго и тоскливо грузился, чтобы ответить на этот вопрос, Николай добыл из древнего комода какой-то желтоватый от старости лист бумаги, из чемодана достал свою ручку, благо она была закручивающаяся и вода ей никак не повредила, и начал писать список нужностей на первое время.

— Попробовать завести машину, если заведётся, скататься и деньги снять. Если нет — вызвать такси, добраться до… что у нас тут ближайшее? Киржач? Ну вот до Киржача или до Александрова, снять деньги там. Уточнить, есть ли приличная автомастерская с эвакуатором для ауди. И да… надо что-то решать с питанием, — он покосился на вскрытую и уже почти доеденную тушёнку.

Он никогда не был толстым — просто в отличие от худощавых и высоких братьев был скорее массивным — шире в плечах и плотнее по сложению. Ел всегда в меру — не так, как Женька, у которого непонятно куда девалась потреблённая еда. Но даже при учёте своей умеренности понимал, что на такой скудной диете долго он не протянет.

— Готовить тут как? Плита есть, но не работает. Газ не оплачен? Не похоже на отца — он патологически не переносит никаких задолженностей, так что это надо уточнить, а пока просто купить электроплитку.

Холодильник, пусть старенький и смешной, но работал как зверь — Коля проверил. Так что оставалось заполнить его продуктами.

Список продуктов занял весь листик, и Николай его перевернул, чтобы продолжить и наткнулся на запись, сделанную мелким округлым почерком.

«Сыночек, ты, главное, береги себя, жену и детей! Мы с отцом, ты уж нас прости, тут останемся доживать — нам здесь лучше. Ты и так много чего тут сделал, чтобы нам удобно было. А на Колю не ругайся, не понравилось ему тут, так бывает. Может, потом что-то поймёт, а даже если и нет, он же всё равно наш и любимый».

Письмо было длинным. Бабушка рассказывала в нём о каких-то соседских делах, про упрямца-деда, который чем дальше, тем больше становится похож на своего отца и не желает врача слушаться, да поменьше работать.

Николай держал в руках ветхую бумажку и недоумевающе на неё смотрел.

«На Колю не ругайся»… Он почти не помнил их — бабушку и деда. Нет, умерли они когда ему было лет десять, но в деревне он был один раз, а когда отец привозил их в Москву, Коля упорно старался общаться с ними поменьше — кто они такие, в конце-то концов? Деревенские бабка и дед? А вот выяснилось, что, кроме этого, они были ЕГО бабкой и дедом. Так что Николай против всякой логики ощутил себя обкраденным, кем-то обездоленным. Кем? Может, собой?

До этого Николай не додумал — уснул, стоило ему только откинуться на спинку дивана, но проснувшись, он старательно и осторожно убрал жёлтый листок обратно в ящик комода, предварительно сфотографировав список.

— А там много писем! — машинально заметил он. — Надо будет посмотреть!

На Николая всегда очень успокаивающе действовал процесс разработки планов, так что он, успокоившийся тем, что знает, как ему дальше жить, спокойно уснул под шум дождя и отдалённые раскаты грома.

Утром, чистым, вымытым ночным дождиком до блеска утром, обнаружилась ещё одна проблема — одежда. Коля всегда довольно придирчиво относился к своему внешнему виду, а тут просто на стену готов был лезть — ну, невозможно же ехать куда-то в старом спортивном костюме бывшего Валиного мужа! Тем более, что этот самый костюм от нырков под крыжовник, вынырков из-под него и прочего пользования одёжными ресурсами, краше, прямо скажем, не стал.

— И как мне ехать?

Спасло наличие одних-единственных джинсов, которые он повесил не на кусты, а в доме — просто забыл про них, и почему-то оставшейся почти сухой и чистой футболки.

— Ладно… сойдёт более-менее! — ворчал щёголь Коля. — Теперь что у нас по списку? — спросил он сам у себя, и сам же себе ответил, — Машина!

Ну, конечно же, ауди не завелась, и не думала даже!

Николай долго терзал зажигание, а под конец вдруг снова ощутил знакомый дивный аромат, поднял глаза и сквозь толстый-толстый слой… нет, не шоколада, а глины, налипшей брызгами и потёками на лобовое стекло, узрел…

— Да ты ж… я ж тебя… счас тебе…

— Чего это его завело? — удивилась Валентина, отправившись на свою наблюдательную табуретку. — Ой, вокруг машины как бегает, это же надо, шустрый какой! Ааа, Чингизик зажигает! Это он может. Очень и очень продуманный кот! Гляди же ты! И Тимур там? Да что же ты, болезный такое сделал, чтобы они ОБА на тебя ополчились?

Пока Коля гонял рыжего мерзавца, серый довнёс свой вклад в мытьё грязных машин и теперь старательно елозил лапой по лобовому стеклу. Коты — они народ чистоплотный! Они даже месть готовы прикопать!

— Аааааа! — двор огласил очередной вопль Николая, обернувшегося на какое-то странное мерное шарканье. — Да вы что? Издеваетесь?

— Надо ж какой догадливый! Дошло наконец-то! — зафыркали коты, укрывшись под защиту колючек.

Николай, в отличие от своего среднего брата, собой владеть умел. Поэтому вопить и яриться перестал быстро.

— Раз нельзя на ауди, пойдём другой дорогой — такси!

Вызвать такси оказалось довольно просто — интернет, конечно, скрипел и прихрамывал на все свои соединения, но тянул!

Названная девушкой-оператором сумма Николая не смутила — он решил, что или картой оплатит поездку — в городе-то сеть должна работать не в пример лучше, или до банкомата доберётся.

Такси приехало довольно-таки быстро, Николай загрузился в салон и убыл по делам.

— Глянь… прямо фон-барон… даже до такси додумался! Интересно, что он про отцовскую дорогу-то скажет? — ехидно посмеялся вслед машине Фёдор Семёнович.

— А как вы лужу проехали? — именно в этот момент осведомился Николай у водителя.

— Какую лужу? — удивился тот.

— Ну, как какую? Огромная лужа, я там ауди утопил!

— Аааа, это вы по старой дороге ехали! — догадался водитель, поворачивая на развилке на незнакомую Николаю дорогу. — Там да… там не только ауди, но и что повыше можно того… Извините за любопытство, утопшее ауди — это то, что у вас во дворе стоит?

— Именно! — мрачно кивнул Николай.

Вообще-то он терпеть не мог панибратства. Держал себя с подчинёнными и прочими наёмными работниками холодно и отстранённо. Но сейчас буквально всё было как-то неправильно…

— Нууу, если позволите… это того… кирдык машинке! Я там тоже тонул лет семь назад — к приятелю в вашу деревню ездил. Всю проводку пришлось менять, но у меня Лада была, там-то всё проще. Никаких бортовых компьютеров и прочих наворотов.

— Да, похоже, компу там действительно как вы сказали кирдык пришёл, — если бы Николай себя слышал со стороны, сильно бы удивился. Но он так задумался, что говорил вполне нормально, видимо, на автомате… — Интересно, тут кто-нибудь эти машины ремонтирует?

— Cмотря что… ходовую могут, конечно, есть в Александрове очень приличные ребята, а вот мозги — нее, это вам в фирменный сервис надо обращаться.

— А кстати, как это мы едем, если не по луже? — спохватился Николай.

— Разве вы не знаете? А! Вы, наверное, недавно там дом купили! Несколько лет назад один из бывше-местных жителей взял и новую дорогу построил!

— Как это?

— Ну как-как… жил он там, родители оттуда и деды-бабки. А потом разбогател. Нет, вы не поверите, богатый, но на редкость порядочный мужик, как говорят! Фамилия ещё такая… простая. А! Миронов, как актёр! Так вот, он взял и дорогу построил. То есть пытался-то долго, просто ему наконец-то местные власти согласовали проект. Обычно-то у нас местные должны дороги строить, а не доброхоты из населения. Уж не знаю, как он это оформлял, но дорога — загляденье. Да вот же, мы на неё выезжаем!

Дорога, и правда, была отличной, Николай примолк, переваривая информацию об отце и старательными пинками загоняя поглубже ярость от того, что проклятый навигатор послал его в старое болото, не дав проехать по роскошной новой дороге!

— Вот оно как, значит… дорогу построил! — хмыкнул он, и как выяснилось, вслух.

— Да и дорогу, и автолавка ездит — это тоже он доплачивает им за визиты, и газ тянет. Правда, с газом, как с дорогой — согласования по земле долгие, но приятель мой очень надеется, что всё-таки газ будет! Я прямо обзавидовался, вот бы в каждой деревне у нас такой мужик был! Да у него дом должен быть где-то неподалёку от вашего!

— Угу, — содержательно отреагировал Николай. — Очень неподалёку.

В Александрове, куда он приехал, и интернет работал, так что расплатиться с таксистом удалось без проблем, и отделение банка было открыто, так что деньги он снял, и даже рынок отыскался.

Хлеб Николай купил при входе — уже знакомый Дарницкий местного Александровского хлебозавода пах так же упоительно, а дальше, борясь с искушением сожрать его прямо у широких рыночных ворот, он пошёл за продуктами.

Правда, культурный шок Коленька получил немалый — не видел он классических рынков с продавцами и покупателями отлично друг друга знающими, с торгом и препирательствами, с рядами одежды, мелочей и обуви, переходящими в рыбные и овощные ряды, с гордо возвышающимся в центре рынка мясным павильоном, наполненным такими ароматами, что голодный Николай больше ни о чём и думать не мог — нос и инстинкт привели его к продавщице, стоящей на углу в центре.

— Сало? Вам какое? Мягкое, пожёстче? С мясом? Попробовать? Ой, да я вам сейчас отрежу! Что вы стесняетесь?

Николай прихватил с широкого ножа приличный ломоть сала и закрыл глаза. Всё! Он понял, что попался… Ни разу в жизни он не пробовал такого вкусного сала, хотя, няньЗина регулярно привозила, да и отец возвращался из деревни с гостинцами, но это…

— Уррррммм! — выразился Коля.

— Вешаем? — сдержанно-довольно, как человек, который не сомневается в высочайшем качестве своего продукта, осведомилась продавщица.

— Угу! И ещё…

— Сейчас и это попробуем! Да не стесняйтесь! А это — в подарок — копчёное!

К продавщице подошёл её муж — плотный темноволосый мужчина с топором и кусками только что порубленной свинины, именно это и спасло её от вполне откровенных признаний в любви. Гастрономической…

Правда, телефон мясников, которые сало, оказывается, солят сами, Коля взять не забыл — он никогда не пропустил бы такое!

Глава 12. Ненормальный город

Николай алчно принюхивался к собственной ноше — пакетам с продуктами — и чуть было не столкнулся с колоритной дамой, волочащей за собой глобальных размеров тележку. Дама сердито глянула на него, а потом, словно кто-то кнопку нажал — заорала на весь рынок:

— Пироги с капустой, с картошкой, с рисом, беляшииии… — а потом, пока полуоглушенный Николай силился вытрясти из уха застрявшие там и яростно резонирующие «Беляшииии», последним залпом выдала ещё более громко: — Сосииииска в теееесте!

— Да где ж ты ходишь-то! Мы ж тут уже изголодались все! — окликнули одарённую вокально даму из боковой лавочки. — Мне с капустой и картошкой. И чаю налей!

Дама нырнула в тележку и начала там шуршать, а Николай заторопился прочь, брезгливо скривив губы.

— Рынок и вопящая торговка… куда я попал.

Он уже почти добрался до ворот, у которых недавно покупал хлеб, как дама опять включилась:

— Пирогиии с капустой, картошкой… сосиииска в теееестееее!

— С ума сойти как орёт! — ворчал Николай, вышагивая куда глаза глядят и силясь убраться как можно дальше от источника криков.

— И куда это меня занесло? — удивился он. — Это вот что, город? Два шага от центра и домишки деревенские! Всего-то в переулок от рынка свернул, а тут уже ерунда какая-то! Так, а одежда? Где бы тут одежду купить?

— Магазин мужской одежды? — удивился спрошенный прохожий. — Так рынок же рядом. Нет, вы можете в магазине поискать, но самый большой выбор именно там, а потом, если нет у того продавца, у которого вы спрашиваете, она может сказать, у кого есть то, что вам подойдёт!

— Бред какой! — сердился Николай, хмуро повернув обратно.

«Сосиска в тесте» по-прежнему звучала над рынком, но Миронов упорно делал вид, что он этого не слышит и вообще случайно сюда попал…

— Можно, конечно, и в Москву смотаться… но домой соваться пока нельзя, а ехать только чтобы в магазин сходить за штанами… как-то глупо! — решил он.

Если бы машина была на ходу он бы не задумывался — поехал бы, но в имеющемся «безлошадном» положении счёл, что это неразумно.

В одёжных рядах его ожидал новый шок.

— Мужчина, что значит, где примерить? Вон, занавесочка, идите и меряйте себе на здоровье. Да кто на вас смотреть-то будет! Вот мужики пошли… Можно подумать, тут все сразу сбегутся на его трусы пялиться! Мужчина, да не бойтесь вы за своё исподнее, на вас никто не смотрит! И где люди живут, что такие запуганные становятся, а? Да что вы застыли-то? Идите уже!

И Николай, с которым примерно лет с трёх никто так не разговаривал, кротко пошёл за занавесочку… Просто потому, что понял — эта тётка явная духовная сестра его соседки Валентины. Она и сама ему всё примерит, если что… Догонит, и ещё раз примерит! А потом громко, куда там той торговке с беляшами и пирогами, поведает всему рынку о «нервных мужиках», которые сами даже штаны выбрать не в состоянии!

Третьи поданные решительной продавщицей джинсы сели так, словно они на Николая шились. Он настолько изумился, что даже к зеркалу вышел как был, в носках и без кроссовок.

— Воооо! Ну, совсем же другое дело! Прямо на человека стал мужчина похож! — откровенно обрадовалась продавщица.

Причём, обрадовалась от души! Это было настолько забавно и не похоже на корректные и исключительно вежливые улыбки консультантов в привычных Николаю магазинах, что он даже рассердиться забыл — от шока, наверное.

— Нууу я ж говорила, что найдём мы с вами нужную модель! Счас ещё принесу!

Николай только рот открыл сказать, что ему этого вполне достаточно — не собирался он гардероб менять на рыночный, но тётка уже метнулась к стене, заложенной упаковками с одеждой, каким-то непонятным образом выбрала охапку нужных упаковок, всучила опешившему Коле и бодро упихала весь этот комплект за занавесочку.

— Меряйте, не отвлекайтесь! — строго велела она.

В результате через некоторое время Николай обзавёлся несколькими парами джинсов, решив, что, судя то тому, как у него сейчас вещи пачкаются, это лишним не будет, а также футболками, ветровкой и кучей носков.

— Стоять! — крик тётки настиг его, когда он уж за угол собирался свернуть. — Бонус! Бонус забыла!

Она дробной рысью нагнала оптового покупателя и нахлобучила на него джинсовую бейсболку. — Во! Бонус! Ну красавец же, как ни глянь! — порадовалась она, расплываясь в довольной улыбке.

И он это проглотил! Да, смолчал, хотя и вскипала пенящаяся гневом лава раздражения:

— Да что эта бабища себе позволяет? Да кто она такая!

Но слишком много неправильного, непривычного, оглушающе-странного было вокруг, вот он сдержался.

— В конце-то концов, это просто разумно — я же не Андрей, который чуть что орёт не по делу! — утешал себя Николай, в очередной раз покинув это странное место — рынок.

А дальше он решил, что нужно возвращаться…

И стал ждать такси.

И ждать…

И…

— Да когда будет это ваше «Через пять минут машина подъедет?» — рычал он в смартфон после получаса уверений, что вот-вот к нему приедут…

— Что вы орёте? Ну не хотят таксисты ехать в деревню. Пока не хотят — электрички приехали, дачников развозят, а один до вас просто не доехал — около Атака, — она назвала супермаркет, который находился рядом с рынком и до которого Николай просто не добрался, — Около Атака забыл про лужу и в ней сломался. Короче, мужчина, не скандальте! Скоро вас заберём!

— Что там за лужа-то? — машинально посочувствовал Николай.

— Да вот сходите и посмотрите. Как раз успеете. А я вам тогда машинку к Атаку пришлю!

И это тоже было абсолютно неправильным — не может оператор службы вызова такси так болтать с клиентами…

— Чокнутый город, ненормальные люди, психованные продавцы, безумный рынок! Одно сало и хлеб сумасшедше вкусные! — бормотал Николай, почему-то отправившийся к супермаркету.

— Ндааааа, — оценил он лужу. — Да это Марианская впадина какая-то!

Языки глинистой воды лениво облизывали края глубоченного асфальтового провала, и казалось, что лужа только что вкусно пообедала, но вполне-вполне готова к десерту.

Вот ты… да-да, ты, в новых джинсах, давай-ка, шагни поближе!

— Счасссс, — прошипел Николай про себя.

А вслух высказал:

— Какого зелёного крокодила тут делают городские власти, а?

Верный пароль был произнесён и принят всеми окружающими!

Загомонили водители нескольких припаркованных машин, которые устали ждать своих благоверных, застрявших в супермаркете, обрадовался тоскливый таксист, безнадёжно пинавший носком кроссовка колесо машины, случайно удержавшееся на краю лужи.

Через несколько минут Николай стал центром притяжения — ему высказали всё наболевшее.

— Да это безобразие просто! Не дороги, жуть!

— А зимой-то ещё хуже!

— А ямища эта проклятая тут уже несколько лет!

— А на въезде в город? Позорище! Золотое кольцо, ага! И прямо овражина в асфальте у развилки! Нет, даже не могу сказать, что её не заделывают… заделывают, регулярно пытаются, но она же опять появляется!

— Чокнутые! Они все тут ненормальные! — молчаливо внимал Николай, — Что я делаю среди этих людей.

— Может… живёшь? — отчётливо пришло ему на ум, словно кто-то на ухо шепнул. Да так ясно шепнул, что он даже обернулся.

Впрочем, сделал это очень вовремя — за ним доехало обещанное такси.

— Серёга! — обрадовался «утопший» таксист, — Выручай!

Николай хотел было строго призвать таксиста к порядку, пригрозить жалобой и прочими неприятностями, но почему-то не стал этого делать — слишком многое надо было обдумать, утрясти и осознать.

И именно из-за этого он купил машину…

Всё получилось на удивление просто — один из ожидавших у супермаркета начал рассказывать приятелю, «куковавшему» рядом, о том, что собирается продать свою вторую машину.

— Жена запилила! Хочет поновее, помоднее. А ты ж знаешь, у меня Хендюшка безотказная!

— Да ёлки-палки! Были бы деньги сам бы купил — тачка, как белка, где только не пробиралась…

Дальнейшее описание мест, где именно машина «пробиралась», внушало уважение.

Николай автоматически прикинул, не могло ли это быть разводом для «богатенького Буратино», то есть для него. А потом покосился на себя в стекло ближайшей машины и хмыкнул…

— Нееее, я сейчас выгляжу так же, как и все они. К тому же, они говорят негромко, а я стою на газоне с сумками — чтобы из лужи не окатило, и меня они не видят, так что эта вероятность крайне мала.

— Я прошу прощения — случайно услышал ваш разговор. Вы действительно машину хотите продать? — обратился он к собеседникам. — Мне внедорожник нужен.

— Хочу! — согласился мужчина.

— А где можно посмотреть?

Хендэ действительно оказался не новой, но очень ухоженной и «вылизанной» машиной. Цена вполне адекватной, а оформление до смешного быстрым.

— Ну как бы… спасибо за покупку, но вы точно не прогадали! — продавец, чуть не плача, оглаживал капот любимицы. — Безотказная машиночка!

Так и вышло, что к вечеру в деревню Николай вернулся уже вполне-вполне готовым к новым вызовам судьбы — с одеждой, с массовой закупкой еды, электроплиткой, насосом, шлангом и кучей нужных мелочей по списку, а главное — на исправной машине.

— Ненормальные все! Поголовно! — бурчал он всю обратную дорогу, вдруг осознав, что ему что-то мешает, и содрав с головы кепку-бонус. — Это чего? Поветрие какое-то, да? Не только город, но и весь район зацепило?! Кто так общается? Кто так себя ведёт? Кто так…

Договорить он не успел, потому что, во-первых, доехал до собственных ворот, а во-вторых, увидел, наконец-то, кто сидит за рулём чёрного внедорожника, так его пугавшего последнее время.

— О! Лена? — он проводил машину взглядом и, почувствовав какое-то движение у себя во дворе, сфокусировался на котах, возлежащих на крыше Ауди.

— Опять вы! — взвыл Николай и рванул разбираться с погаными тварями.

— Чингиз! — Лена заметила непорядок, притормозила и окликнула своего кота. — Чингиз, а ну, слезай с чужой машины и дуй во двор немедленно! Я ЧТО СКАЗАЛА?

Рыжий кот прищурился, с сожалением осмотрел просторы такой уютной и тёплой глинобитной крыши, но решил подчиниться хозяйскому произволу.

— Ну, ладно… ладно, иду! Чего так орать-то, я ж не Байкал…

— А на Байкала так и кричать не нужно! — Лена прекрасно знала своего кота. Впрочем, его нежное отношение к собственному воспитаннику — здоровенному алабаю Байкалу, она тоже знала. — Он тебя дома ждёт, а ты?

— Да иду я… Женщины… как умеют даже приличного кота задеть за живое! — укоризненно вздыхал Чингиз, проплывая мимо опешившего Николая.

Николай хотел было возмутиться отвратительным поведением котяры, испоганившего его вещи и машину, потребовать у Лены возмещение ущерба, но припомнил свои выводы, да и смолчал.

В который уже раз за этот парадоксальный день…

— Феедь! Фёёёдооор! Ты виидааал? — голос Валентины заставил Николая взяться за голову с изумлением обнаружив на ней бейсболку. — Колька-то на новой машине приехал! Модный такой, прям как человек, а не как… ну, как то, что тут ползало!

— Ну он как бы и есть человек! — возразил Фёдор. — По крайней мере, судя по семье! А что упёртый — так вылитый свой прадед! Мне вон Ленкина прабабка сегодня рассказывала…

Глава 13. Затишье перед бурей

Впрочем, Фёдор Семёнович умел вовремя остановиться, так что, хитро подмигнув изошедшей от любопытства соседке, степенно отправился вглубь участка, потихоньку посмеиваясь над чем-то забавным.

Николай провёл на диво спокойный вечер, разгружая покупки и параллельно обливая несчастную ауди водой.

— Отмыть не отмою, так хотя бы запах котовый перебью. Да и лежать на мокром противно — не будет валяться этот поганец Чингиз. Надо же было так кота назвать!

Запах не перебивался, глина понемногу стекала рыжими струйками, настроение потихоньку улучшалось, словно с заполнением дома всякими полезными вещами наступало некое странное умиротворение…

Ему бы вспомнить, когда бывает затишье, но Николай, поглощённый странными ощущениями минувшего дня, и сердился, и удивлялся, и немного даже смущался своей неожиданной реакции на всех этих людей, с которыми ему пришлось общаться. А потом вдруг невольно вспомнил, как отец брал его с собой на заводы, которые принадлежат компании.

— Я тогда никак не мог понять, почему он так разговаривает — словно он один из них. Думал, что это такой… совковый пережиток.

Невольно вспомнилось, как в последний кризис его отец, наплевав на советы собственных финансовых консультантов, выплачивал зарплату без задержек, даже продавая личные активы. Зато и заводчане поддержали его, когда конкуренты, решив, что Миронов ослаб, собрались захватить его собственность. Попытка рейдерского захвата была остановлена решительно и грубо… возможно, даже несколько слишком грубо, но тут уж как получилось — все остались живы, но не совсем целы.

— Хак, помнится, сказал тогда, что риск дело такое… кому-то благородное, а кому-то и рабочим инструментом по организму попадает сгоряча — кто очень уж неразумный. Ибо нечего!

Всё это требовало обдумывания — Николай, упорно считая себя наследником, как-то раньше не задумывался о том, что львиную часть имущества отца составляют вовсе не элитная недвижимость и коллекции картин, а именно что заводы, предприятия и тому подобные «грубые» вещи.

А всё это, кроме зданий, сооружений, станков и инструментов, ещё и люди, которые там работают! Вот такие же, каких он видел сегодня.

Додумать он не успел — во дворе опять завыли коты, и Николай рванул разгонять драчунов, заодно щедро облив их загодя приготовленным ведром холодненькой колодезной воды.

Коты удивились и затаились в кустах…

— Паразиты! — почти совсем беззлобно сообщил им Николай и непроизвольно напрягся — мимо опять проехала машина Лены.

— Интересно, как мне с ней познакомиться? Вряд ли она сама подойдёт! — начал рассуждать и планировать Николай.

Нет, кроме этого планирования он собирался было письма бабушки почитать, но умотался так, что уснул, едва дойдя до дивана.

Утром он, сверившись с планом, позвонил по телефону, раздобытому у бывшего хозяина его Хендэ, и вызвал эвакуатор для Ауди.

— Мужик, ничего не говори! — хорошо, что Николай был уже человеком закалённым морально и почти что не разозлился на такое панибратство. — Утопился?

— В луже сел… — неохотно признался Николай, сам себе удивившись.

— Хороша, небось, та лужа! — похвалил эвакуаторщик.

— По старой дороге, — пробурчал Николай.

— Аааа, знакомое место, мы оттуда как-то лебёдкой Тойку добывали. Японцы, конечно, проходимые, но не по нашим глинам весной.

— И чего? — невольно заинтересовался Николай, — На выброс?

— Зачем? Поставили на копытца! Нормально всё будет! Главное, чтобы запчасти были! — оптимист-эвакуаторщик невольно поднял настроение мрачному Николаю. Так что он ехал за эвакуатором со своей несчастной машиной почто обнадежённым.

— Ну, гм, а электрика-то целая… Вы, видать, как-то удачно нырнули, и достали вас быстро. Да, глиной всё забито, да работы полно, но поправим мы вашу красотку.

Мастер улыбался так, словно ему до этого было дело! Нет, реально, он доволен был, и машинально похлопывал по капоту Ауди так, словно перепуганную лошадь успокаивал.

— Странное тут всё! — думал Николай, возвращаясь в деревню, и тут машина, которая шла перед ним, завиляла на дороге, он машинально притормозил, заметив, что водитель непонятным жестом махнул правой рукой на пассажира, который находился на переднем сидении.

— Идиот! Руль держи! — заорал Николай, словно тот мог его слышать, — Да что ж такое-то?

Щегольский Ниссан пробил ограждение и покатился вниз по некрутому травяному склону.

Два оборота, всего два, но машине хватило — из-под капота повалил дым, а из салона выскочил человек и спотыкаясь рванул подальше от машины.

Николай не очень помнил, как затормозил, как успел позвонить по номеру сто двенадцать, а потом, скользя по склону вниз, как-то отстранённо успел подумать, что водила боится, что машина взорвётся.

— Второй… там на пассажирском сидении кто-то был!

Мысль о том, что водила убежал один потому, что понял — уже слишком поздно, разбились вдребезги, когда Николай увидел две ладони, бессильно молотящие по прозрачной поверхности.

— Лицо закрой! — заорал он, со всего маху ударив ногой в боковое стекло.

Хватило одного удара, стекло мгновенно покрылось замысловатой сеткой трещин и осыпалось бессильными осколками.

Машина, чуть качнувшись от удара, задымилась ещё сильнее, и Николай, поймав протянутые к нему руки, рванул, вытягивая пассажира из перевёрнутой машины.

Отволочь субтильное существо подальше от машины было уже совсем нетрудно, и только тогда он сфокусировался на том, а кого он, собственно, достал.

— Вопрос, конечно, интересный! — мысли, только что такие стремительные и чёткие стали вдруг медлительными и уставшими, словно замороженными. — Видимо, реакция… А ведь и правда, непонятно, это кто? Мальчик, девочка? Да какая разница! Живое и ладно!

Правда, уточнить было нелишним.

— Это… ты цел?

— Дддддаааа, кажется.

— Так кажется или цел?

— Пока не знаю точно, — существо всхлипнуло и потёрло нос рукавом.

Николай отвернулся — он, со своей кошачьей аккуратностью, терпеть не мог подобного.

— Ладно! Цел и ххрррр… — за спиной грохнуло, он машинально присел, потянув за собой непонятно что, которое достал из машины, и тем самым спас.

— Ой, я ж… я же там бы… — существо вцепилось в его ветровку и ревело в голос.

— Неее, наверное, всё-таки девчонка, — медленно соображал Николай, глядя на взвивашиеся вверх языки пламени. — Парень бы так себя не вёл. Наверное, но это не точно! Может, мелкий ещё?

— Эй, тебе лет-то сколько? — про возраст казалось спросить как-то тактичнее, чем уточнять, а кто ты вообще?

— Двввадцать пппять, — прохлюпало существо.

— Неее, всё-таки девица. Видимо… Да кто их сейчас разберёт-то? Какое-то нечто! — думал Николай, пока взбирался вверх по склону и вытягивал намертво прилипшее к его рукаву это самое непонятно что…

Ему казалось, что прошло уже очень много времени, но машины ГИБДД затормозили у сбитого ограждения минут через семь после поступившего вызова.

— Вы водитель? — обратился к Николаю сотрудник ГИБДД.

— Водитель, — согласился Николай и кивнул на свою машину. — Ехал за той, — ещё один кивок на живенько полыхавшую машину внизу, прояснил ситуацию.

— А вы? — лейтенант обратился к существу, бессильно прислонившемуся к Николаю.

— Ттттам… — тонкий грязный палец показал на костёр.

— Вы были за рулём?

— Нееет! За рулём был Витька.

— Он внутри? — вскинулся лейтенант.

— Нет. Он… он убежал и меня броооосииил!

Николай только брови поднял. Ему-то по наивности казалось, что оно уже плакало. Однако, нет, это была просто разминка! Вот уж когда разверзлись хляби, да такие, что Ниагарский водопад устыдился бы, право же!

Правда, после того как лейтенант замахал рукой, и его напарник подогнал поближе машину, усадил туда нечто спасённое Николаем, и оно рассказало, как дело было, изумление как-то испарилось.

— Витька? Виктор Васильевич Копытков. Он мой жених… Мы поссорились, и он… он меня сначала за руки хватал, — девчонка, поморщившись стянула верхнюю кофтёнку и показала предплечье — там у края рукава футболки проступали тёмные следы пальцев.

Николай только что не зашипел — он вот это с детства ненавидел!

— Ну, вот, а потом замахиваться стал… и не удержал машину.

— Я видел, — вступил в разговор Николай. — Действительно, водитель замахивался — было движение правой рукой. Я поэтому и понял, что в машине кто-то остался — он же не пустое сидение обмахивал.

— А видели, куда он потом делся? — бесстрастно уточнил лейтенант.

— Видел, — хмуро кивнул Николай, — Вон туда побежал!

— Побежал, значит… ну-ну… А девушку бросил? Я так понял, что это вы её достали? Эээ, да у вас рука поранена?

— Да ничего у меня не поранено! Оцарапался об ограждение, когда выбирался, — досадливо отмахнулся Николай. — Ладно, я вам ещё нужен?

Ну конечно, он был нужен — записать показания, а потом к нему опять прилипла девчонка.

— Хоть разобрался, кто оно… — флегматично размышлял Николай, порадовавшись, что не спросил напрямик.

— Да не плачьте, всё уже хорошо!

— Ххххорошо! — соглашалось субтильное создание, не отрывая рук от его рукава.

— Может, ей куртку оставить? Всё равно уже на выброс… — пришло в голову Николаю. — Опять же ехать пора, а она не отлипает! Не, я понимаю, что это от стресса, но усугублять его, насильно выдираясь, как-то не того, ей и так досталось.

Пожалуй, единственное, в чём они с братьями были абсолютно солидарны, так это в этом — все трое дружно ненавидели, когда кто-то «чесал» кулаки о женщин.

— НяньЗина… до сих пор жалею только о том, что тогда сил не хватило бы самому объяснить тому паразиту — её мужу, насколько он был неправ! Да, Хак сделал всё в лучшем виде, но…

Но с тех самых пор Николай мог злиться сколько угодно, мог мечтать пройти по стенке с забегом на потолок, мог разораться, как разъярённый бизон, когда довели уже до самого края, но никогда и пальцем ни одну женщину не тронул — стояли перед глазами вечные глухие и донельзя закрытые платья его няньЗины.

— А тут… цыплёнок какой-то тощий. Да, на женщину оно не сильно похоже, конечно, но этот Витька сам такое выбрал! Бывает, конечно, что изведут до самых печёнок, ну разорви отношения, уйди, но бить, да ещё в машине бросить…

В таком молчаливом недоумении, смешанном с приличным количеством бешенства, Николай снял ветровку, повесил её на девицу, махнул ей рукой, мол, удачи! Потом попрощался с сотрудниками ГИБДД и наконец-то отчалил от этого неудачливого места подальше.

— О! Колька, а где это ты так? — вездесущая Валентина трещала триммером у своего забора, да так с триммером наперевес и прибыла полюбопытствовать.

Собственно, ответил Николай тоже из-за триммера. Ибо женщина с этим устройством… гм… явление опасное — почти баба с косой!

— Ободрался, — сухо выдал он.

— Да я уж вижу! О! Леночка как раз приехала. Как вовремя! Леееенаааааа! Тут пациент имеется!

От вопля Валентины Николай ощутил, что его бейсболка, опять непонятно как оказавшаяся у него на голове, как-то слегка приподнялась.

— Во тётка! Аж волосы дыбом от неё! — Николай хотел было отмахнуться, но тут увидел Лену и шустро передумал. — Дурень! Это же повод! — поругал он себя за недогадливость.

Лена осмотрела хмурого соседа, у которого рука действительно была изрядно испачкана кровью, и вздохнула.

— Ну пойдёмте…

Она сильно подозревала, что этот самый Николай просто чуть оцарапался и теперь пользуется этим, чтобы ему оказывали первую помощь, поэтому несколько удивилась, обнаружив, что царапина глубокая и выглядит не очень-то… Лена ни малейшего внимания не обращала на весь остальной организм соседа, занимаясь обработкой повреждения, поэтому законно возмутилась, услышав:

— Эээ, Лена, а может, мы с вами всё-таки познакомимся? — произнёс сосед возмутительно интимным тоном.

— Больной! Вы, что? Совсем больной? — серые глаза сверкнули таким стальным блеском, что Николай сильно пожалел о том, что вообще рот открыл…

Лена обрабатывала ему ранку на веранде, злилась там же, а в дверях дома с хитрой улыбкой стояла очень пожилая, но весьма бодрая старушка — Ленина прабабушка.

— Леночка, ну, что же ты так сердито? Это же родственник, как-никак! Разве я тебе не сказала, что это сынок твоего троюродного дядьки?

Глава 14. Настоящий наследник

Лена изумлённо покосилась на бабушку, а потом присмотрелась к Николаю.

— Да ладно… а я-то думала, какой-то крутой знакомый приехал на пробу деревенской экзотики! Странно, а вы… то есть ты, на Женьку совсем не похож!

— Это он на меня не похож, — буркнул Николай, сообразив, что раз Лена его родственница, то тем самым «замыслом» отца она быть никак не может. — Женька самый младший из нас.

— Андрея я помню — на концерт во Владимире ходила. Женьку знаю хорошо, а вот вас… в смысле тебя, вообще первый раз вижу! А что? Тут место с уровнем ниже допустимого для старшего сына и наследника? — Лена вопросительно и сердито вскинула брови.

Николай чуть не поперхнулся, настолько верно она уловила его недавнее настроение. Правда, и сам рассердился, решительно отодвинулся от столика, за которым Лена обрабатывала его царапину, и хмуро спросил:

— У тебя острая стадия деревенского снобизма? Состоятельные люди все как один подлецы и воры?

— Нет. Дядьку я люблю — он исключительно порядочный человек! А вот ты… неужели ты не мог приехать бабушку с дедом навестить? Я их помню, они так ждали!

— Раз ждали, могли бы и сами позвать! — пожал плечами Николай. — И вообще, чего ради я с тобой обязан разговаривать, да ещё в таком тоне?

Он встал, сделал было шаг к ступенькам, хотел попрощаться с Лениной прабабкой — ну, невежливо же просто так уходить, и тут только понял, что она от души… смеётся!

— Уххх, прямо порох! Чистой воды Мишка Миронов! — бабуля вытерла слёзы, выступившие от смеха. — Прадед твой — Михаил Петрович Миронов. Пошли, я тебе кое-что покажу!

Николаю не хотелось ни на что смотреть, вообще ничего не хотелось, а требовалось подумать.

— Если отец не Ленку мне планировал, то получается… получается, что я ошибся в расчётах? Получается, что никакого плана у него и не было? А значит, он просто меня выкинул сюда, как что-то ненужное?

Он стиснул зубы, ощутив, что вот сейчас ему по-настоящему больно. Но обдумать это времени ему никто не дал — бабуся была на диво энергичной и цепкой. Поэтому уже вовсю волокла слабо сопротивляющегося Николая в комнату.

Обычная комната, разве что стоит у окна старая швейная ножная машинка с гордой надписью «Зингер» на боку и затейливой росписью на корпусе, да стоят слева и справа от неё два здоровенных старинных окованных сундука.

— Садись и не вздумай сбегать! — строго велела бабуля и достала из комода альбом. — Я специально фотографии приготовила — знала, что ты появишься.

Николай дёрнул плечом, мол, вовсе необязательно, но кто бы на него внимание-то обращал?

— На, смотри… может, заметишь кого-то знакомого? — лукаво усмехнулась Ленина прабабушка, развернув альбом на нужной странице и передавая его Николаю.

— Да не хочу я! — начал было он, а потом, уловив что-то неправильное на фото, уставился туда.

Со старой фотографии на него смотрел… он сам.

— Монтаж? — было первой Колиной мыслью.

— Ленка давненько их не смотрела, да и не всматривалась — родичей-то много, вот и не узнала, — хмыкнула бабуля. — А я-то сразу поняла, кто ты есть, ещё до того, как мне Фёдор Семёнович сказал.

— Это кто? — Николай ошарашенно потыкал пальцем в фото.

— Ну как кто? Прадед твой. Мишка — Михаил Петрович. Самое забавное, что ты и характер его унаследовал. Он такой же упёртый был! Невыносимый тип, между нами! — хихикнула она, и Николай вдруг с крайним изумлением осознал, что вот эта девчушка, которая на фото рядом с его прадедом и есть…

— Эээээ? — палец Николая переместился на изображение весёлого личика.

— Да-да… это я. Смотри какой глазастый! Лен, представляешь, сходу меня узнал!

— Да что там узнавать-то? Одно лицо и характер не изменился! — проворчала Лена, считавшая бабулю изумительно легкомысленной и хулиганистой. — Какая была, такая и осталась!

— Я тебя тоже люблю! — улыбнулась правнучке Марина Андреевна, которую все родственники теперь звали бабуся Маруся. — Ей, Коля-Николай, чего завис-то? Или думаешь, что тебе фотографии смонтировали? Так у вас дома такие же есть.

Взгляд соседа был настолько ошарашенным, что Лена невольно ему посочувствовала, хоть и не понравился ей сразу этот самоуверенный тип.

— Наверное, непросто вот так обнаружить своего двойника, — подумала она.

А бабуся Маруся не унималась:

— Ну что, внучок, рассказать тебе про прадеда? Он у нас был личностью интересной — никого не слушал! Делал, что сам считал нужным, упёртый, упрямый, самовольный… в детстве, говорят, поругался с отцом и из дома ушёл — меня-то тогда ещё и на свете не было, я помладше, прямо скажем, но его я отлично помню.

Она начала рассказывать о Михаила Петровиче, о том, как он чуть не утопил в болоте повозку с лошадью, а потом сам же её достал, о том, как развёл пасеку, как в колхозе вдребезги разругался с председателем из-за плохого коровника и его чуть не посадили — очень уж скандальный был председатель. О том, как коровник загорелся и Мишка первым кинулся выводить скотину и только благодаря ему все остались живы. О том, как его назначили руководить фермой, раз уж такой умный, и как он ухитрился устроить тёплый коровник, имея только старый холодный барак.

— Представляешь? Загнал всех доярок на телеги и погнал в лес — мох зыбать! Мы думали, что у него рассудок повредился, а он, оказывается, где-то узнал, как карелы строили раньше — мхом стены прокладывали, вот и решил, что раз выхода нет, сделать так же.

— И получилось?

— Ещё как! — рассмеялась Маруся Андреевна. — При всём этом он был с отвратительным характером, ворчливым, вздорным, и… надёжным как скала.

— Странное сочетание, — фыркнула Лена.

— Нормальное, — пожала плечами её прабабка. — Человеческое. Он в войну однополчанина из болот на Курской дуге несколько дней вытаскивал. И доволок-таки до своих. Правда, как только тот поправился, сразу же с ним поругался — а чего тот сунулся под выстрелы? Говорю же, невыносимый!

— А откуда вы про это знаете? Он рассказывал? — Николай кивнул на фото.

— Да, ну, что ты! Он же молчун был. Спасённый с ним приехал после войны. Ему возвращаться некуда было, вот и приехал… Мы поженились с Женькой потом, — улыбнулась бабушка, перелистнув страницу и показывая на фото молодого симпатичного мужчины в форме. — Они всю жизнь ссорились с Мишкой. Чуть что — уже набычились, уже не разговаривают, а дружили крепко, несмотря на то что дядька был старше моего мужа. Сложный человек, да… — Маруся покачала головой. — А ещё что было… как его женили, это ж комедия!

Николай, против воли заинтересовавшийся рассказом, сочувственно покосился на предка.

— Да ты не косись, чего как конь глазами сверкаешь! Он же извёл всех! Жених-то завидный — с наградами, заведующий фермой, не хухры-мухры, а сидит в бобылях! Конечно, за ним бегали, да это ж ещё после войны, мужчин мало было, а он — ни в какую! Погулять — за милую душу, а жениться — ни-ни!

— И как тогда? — заинтересовалась Лена, невольно посочувствовавшая тем, кто пытался стать женой вот такого надутого типа. — Как выбрал?

— А кто ж его знает? Он сам решил, ни у кого не спрашивал — взял, да и привёз невесту — на обучение ездил, а вернулся уже с ней, да перед свадьбой они поругались, и девчонка сбежала.

— Ииии? И он надулся и женился на первой встречной? — поторопила бабушку Лена.

— Неа! Поехал искать — видать, сильно зацепила. Нашёл и привёз обратно. Но уж тогда сдерживался. Только с ней и сдерживался, по-моему. Всю оставшуюся жизнь на неё одну и смотрел, так что не пожалел, видать, что так долго выбирал.

— А дальше? — против воли заинтересовался Николай.

— Ну что дальше? Он же старше был, да после ранения — умер первым, а Варвара ещё очень даже ничего была. К ней свататься стали, да куда там! Ни на кого больше не смотрела, внука растила — отца твоего, — Маруся повернулась к Николаю и продолжила:

— Петька её бабушкой Варежкой по детству называл и всё просил про деда рассказать. Кто знает, может, в тебе его характер различил, вот и бьётся за тебя.

Расслабившийся Николай даже не сразу понял, о чём глупая старуха бормочет.

— Че-го? Что вы сказали? Да что за глупости! Да он меня выгнал!

— Ленок, сходи проверь, как там куры… по-моему, я дверцу им не закрыла, — очень спокойно велела Маруся Андреевна.

Лена хотела было поспорить, но посмотрела на прабабушку, кивнула и вышла.

— Выгнал, говоришь? Так значит, ты чего-то непотребное натворил! — негромко констатировала бабка.

— Я? Да чтоб вы ещё знали! — Николай ничего никогда бы не стал рассказывать, ещё чего не хватало! Но, шагнув к двери, он выяснил, что она мало того, что закрыта, но ещё и заперта! — Это ещё чего? Вы что, с ума тут посходили все? Родственники… да не нужны мне никакие родственники! Отец бьётся! Придумала тоже!

Бабка ловко подкалывала его вопросами, пока он не выдержал и не выдал… много чего, и даже то, что не стоило бы…

— Ааа, ну, понятно! Ты себя возомнил принцем крови, а сам-то из деревни! Тут у нас принцев не водится, уж извиняй!

— Да вы… — хотелось сказать много чего резкого, только вот срабатывал какой-то внутренний ограничитель.

— И я тоже из деревни! — рассмеялась бабушка. — Так что ты и прав, и не прав…

— Не понял! Я вообще во всём виноват, так в чём же я прав? — саркастически уточнил Николай.

— В том, что на старшего всегда было больше надежды — если что с родителями, старшие младшим помогали да растили. Да и потом тоже были опорой. Нет, не в плане повесить все проблемы на шею старшего, а в плане надёжности — к кому ещё прийти посоветоваться, к кому за поддержкой-то идти? А ты только про деньги и имущество отцовское рассуждал, а о том, что не хозяин своим родителям, а опора для братьев, и не подумал.

— Я им точно не хозяин!

— Да? Так ты ж почти прямым текстом отцу сказал, мол, катись, мне от тебя только деньги и нужны! А он…

— А он меня выгнал! Андрею помог, а мне?

— А тебе он дал самое дорогое, что у него из имущества есть — дом родителей! В этом доме наша семья с Наполеоновского нашествия жила! Да, его перестраивали, конечно, много раз, но он стоит на том же месте! И вот эту драгоценность он тебе дарит!

— Да он же запущенный! Там всё заросло!

— Просто потому, что Петька не хотел садовника нанимать. Он сам, когда приезжал, тогда всё и делал.

Маруся Андреевна помолчала, а потом сказала негромко:

— Говорят, где сердце ваше, там и сокровище ваше. Отец тебе именно это сокровище и дал — то самое место…

В комнате стало тихо… и в этой тишине ясно прозвучал щелчок замка.

Лена, которая зашла в комнату, хмуро осмотрела Николая и сказала:

— Вы… то есть ты, кажется, куда-то торопился?

Николай покосился на бабку, но та сделала вид, что очень устала и милостиво кивнула ему, заканчивая аудиенцию.

— Актриса! — решил он, шагая за свеженайденной сестрицей… — Надо хоть посчитать за сколькоюродной сестрицей? Хотя… какая мне разница.

Уже выходя за калитку, он обернулся и спросил:

— А почему ты никогда к нам не приезжала?

— Зачем? Чтобы ты обливал меня презрением и шипел про деревенских нищебродок? — Лена вскинула подбородок. — К Женьке я ездила и к дядьке Петру тоже!

— Прекрасно! Ну и оставайся деревенской нищебродкой! — ожидаемо прошипел Николай, захлопывая за собой калитку.

За спиной раздался ядовитый смех:

— Есть люди, называя которых идиoтaми, несправедливо оскорбляешь идиoтoв. Зря бабуля только время на тебя тратила! Ничего-то ты не понял.

— Ишь, понимающие все какие! — Николай дошёл до дома, по пути крепко заперев и калитку — чтобы Валентина не нарисовалась, и входную дверь — чтобы можно было высказать наболевшее без посторонних ушей. — Сердце тут его! На нафига мне всё это? Куча каких-то кисельных родственников на седьмой воде, фотки старые, истории эти? Я — сам по себе! Имею право жить, где мне лучше и один! Слышите, ОДИН!

Он почему-то поднялся по лестнице на низковатый чердак и заметался там.

Эхо, поселившееся в пустом помещении, послушно отозвалось:

— Дин-дин-дин… — словно звонил колокол по кому-то…

Только вот по кому?

— Уеду! Смотаюсь за границу и буду там жить! Никто меня там не найдёт, деньги? Денег хватит — продам питерскую квартиру. Поеду к морю… в Тайланд, к примеру! О, кстати! И эту халупу тоже продам!

— Дам-дам-дам… — откликнулось эхо.

— Продам и пусть знает! Да! Я вот такой — и нечего на меня рассчитывать было. Я не просил рожать этих… и не просил это дурацкое родовое гнездо и вообще всё это.

— То? — уточнило эхо.

— И то тоже не просил! — рявкнул Николай. — Отвяжись!

— Жись… — хмыкнуло эхо то ли сочувственно, то ли насмешливо.

Он съехал по стене, заботливо обшитой вагонкой на пол и взялся за голову.

— Жись… какая там жизнь, если всё не так? Зачем я вообще тут?

Внезапно вспомнился сегодняшний день, какой-то очень длинный, слишком длинный для нормального дня. Вращающиеся колёса перевёрнутой машины, узкие ладони, изнутри бьющие в стекло, полузадушенные всхлипывания у него на плече.

— Ну по крайней мере, она осталась жива, — вдруг включился мозг. — Так бы не выбралась. Да и от тех ребяток я уехал… Чего меня так разобрало? Ну, подумаешь, выяснил, что отец и не собирался меня страховать, как Андрея, не собирался мне невесту подсовывать… а просто подарил старую халупу! Ишь ты, сердце! А ну как и правда, возьму и продам?

Он глухо рассмеялся, спустился на первый этаж, обошёл дом, настороженно замерший под его шагами, а потом, решив, что планы надо выполнять, выдвинул ящик комода с письмами и фотографиями.

Темнело… почему-то он даже не сразу догадался включить свет, просто сидел на полу перед распотрошённым ящиком и читал, читал, смотрел и перебирал фото, с превеликим изумлением обнаружив там пачку своих детских, каждое из которых было надписано на обороте незнакомым тонким почерком: «Коле три месяца», «Первый шаг», «Колечка идёт в первый класс».

А потом был уже отцовский почерк: «Мой старший сын — моя надежда». У Николая перехватило горло, когда он перевернул фото и увидел на нём себя рядом с коляской Андрюхи. Младшего брата, спящего в коляске, не было видно, а вот он — надежда отца, был в полный рост и с ватрушкой в руках.

— Я любил ватрушки… мама пекла. Я помню, — пробормотал так сильно подросший мальчик Коля.

Он копался в фотографиях, сам не зная, что ищет, а когда наткнулся на то самое фото с прадедом, уставился на него и даже лицо своё потрогал — было полное ощущение, что в зеркало заглядывает.

— Невыносимый, характер отвратительный, упёртый… да, всё так и есть, — согласился он с хмурым взглядом Михаила. — Не мог мне что-то попроще оставить? Наследник…

И тут он понял, ЧЕГО он наследник. Не заводов, не счетов и квартир, а вот этого, от чего аж сердце скрутило, сжало невидимой рукой.

— Моё! Никому не отдам! — понял он, — Вот это всё моё! Я тут такой, какой есть!

Грохот, раздавшийся во дворе, заставил его вскочить и ринуться туда.

— Да что ты тут делать-то будешь? Ленка! Твоя скотина уронила мне бочку и чуть не сбила ею туалет! Поймаю твоего паразита, хвост ему откручу!

— А нечего туалеты так запускать и бочки раскидывать по огороду! — с готовностью, словно она только этого и ждала всю жизнь, донеслось с противоположной стороны узкой деревенской улицы. — А про хвост… только попробуй, я тебе сама что-нибудь откручу!

— Да ёлки-палки! А это ещё что? Пшёл вон с моей машины, серая скотина!

— А мальчик-то осваивается, — с наслаждением подумала Маруся Андреевна напротив.

— Гляди ж ты… скоро прям человеком станет! — рассудил Фёдор Семёнович слева.

— Ну надо же! Как вокруг машинки-то бегает, — умилилась Валентина. — Кот уже давно около меня, а Коленька всё мотыляется…

— Кооооль! А Кооооль! Голова-то не того? Не кружится? Кот уже дома — ужинает, а ты всё носиссся и носиссся! — крикнула она чисто из жалости к ближнему. — Тебе, может, пирогов отсыпать? Ну в качестве пардона за Тимочкину метку на капоте? И да, её лучше сразу вымыть — потом хуже будет!

— Гррррр! — содержательно ответил Коленька, умилив разом всех соседей старшего поколения, и пошёл мыть в ночи машину.

Глава 15. Мытая машина — притяжение дождя

Некоторые приметы работают всегда — например, если вы роняете бутерброд с маслом на колени, облачённые в новенькие джинсы, будьте уверены, что он рухнет именно маслом вниз, даже если в полёте ему придётся вывернуться из кулька в рогожку!

Именно об этом и подумал Николай, когда домыл машину.

— Ну… мою машину на ночь… Дождь будет?

За лесом утвердительно заворчал гром.

— Понятное дело! Чтобы хоть раз мимо было! Если машина вымыта и не в гараже, она точно домоется дождичком! — разворчался Николай, вернувшийся в дом и хмуро оглядев себя. — Как из той самой лужи вылез! Аж тошно! Ладно, пойду в баню — мыться. Что за жизнь? Давно надо было пристроить нормальную ванную с душевой кабиной и стиралкой, туалет сделать, воду провести, отопление опять же.

Он и сам не понял, как начал планировать, что и как надо перестроить в его доме. Всё-таки осознание ценности отцовского подарка медленно, но верно обживалось в его голове, утаптывая себе место в хозяйских размышлениях.

— Только надо не так, уж… помпезно, а аккуратненько. С сохранением стиля! — Николай машинально отодвинул миску с пирогами, которые пришлось взять от Валентины в качестве извинений за кота Тимура, принюхался к ним, а потом решительно цапнул один пирог и откусил кусок.

— Ммммм, вкусно-то… вот же вздорная такая тётка, просто невыносимая, а пироги печёт отменные! — эта мысль пробивалась сквозь ровные пласты планов по переустойству дома. — Не забыть бы шампунь и мыло! — вспомнил он, собираясь в баню на помывку.

Два электрических чайника послушно грели ему воду, пустое ведро — смеситель терпеливо ожидало результат их усилий, а Николай обдумывал сегодняшние события — много как-то их произошло.

— Один день, а такой долгий, что просто слов нет! И такой… ненормальный, неправильный!

Он не учёл, что чисто технически день-то ещё не закончен.

Осознание, что у него ОПЯТЬ что-то не так, пришло, когда он открыл флакон с шампунем и щедро полил его содержимым свою шевелюру.

— Эээээ? Да что ж такое-то!

Невыносимо сладкий, приторный и противный запах ванили с сандалом заполнил моечную.

— Какого… да ёлки-палки! Где вода?

Никакой енот-полоскун не мылся с таким ожесточением и старанием, как Николай.

Подобные приторно-сладкие запахи он ненавидел всей душой, принципиально ничего такого у себя на линии шампуней не выпускал, а тут — просто призадумался о своём, отвлёкся, вот и купил шампунь, не особо поинтересовавшись, какой. Просто снял с полки, где стояли шампуни, наименее яркий флакон.

— Гггггадость какая! — у Николая от омерзения аж подбородок трясся. — И не смывается!

Запах держался за его шевелюру всеми молекулами парфюмерной композиции. Причём, при соприкосновении с горячей водой, он благоухал всё интенсивнее.

Пришлось вымыть голову хозяйственным мылом, позабытым тут в прошлый раз.

— Это ж каким изврaщeнцeм надо быть, чтобы такое производить, а? — отплёвывался Николай, изведя на себя всю принесённую воду и отправившись к колодцу за добавкой.

Ослабевший, но не покорённый окончательно запах подобно лучшему репелленту, сбивал на подлёте всех обрадованных нежданным ужином комарих.

Наблюдавшие за Николаем из кустов коты Чингиз и Тимур недоуменно принюхались и сморщились — им тоже сандал с ванилью не нравились!

На обратном пути с двумя вёдрами воды Николая догнала его личная автопримета, и многострадальная голова была отлично полита дождиком.

— Ну правильно! Только ещё града не хватает! — невесело усмехнулся он, входя в баню.

Измылив практически весь кусок хозяйственного мыла на свою голову, изведя всю воду и запас изощренных эпитетов, обращённых к производителям его шампуня, Николай собрался идти в дом.

— Можно было особо и не споласкиваться. Пока дойду как раз душ приму! — разворчался он и шагнул под тугие и настойчивые струи дождя.

Он никогда не попадал под дождь ночью, без зонта или куртки, без надёжного салона машины, а вот теперь шлёпал по дорожке, зажав под мышкой полотенца, ёжился от холодного дождевого душа, принюхивался к хвойному запаху, прилетевшему вместе с дождём.

— Приятно! Уж точно лучше, чем то безобразие! — он сердито фыркнул, подумав о сандале и ванили. — Хвойный был бы куда лучше! Вот у няни был одеколон. Как там? «Русский лес», что ли?

И тут его осенило…

— Хвойный? Да, такие шампуни есть, а если немного подумать? Ну хвоя, сосна, лес, мох… Шампунь с запахом мха? Чем мох пахнет?

Невольно в противовес приторной сладости представился чуть горьковатый запах моховой кочки.

— Такое я бы сам купил! А ещё? Осенний лес? Так, чтобы чуть грибами пахло. Ну не как супом, а как в лесу! А трава скошенная?

И пусть суп с сухими грибами мама не варила уже давным-давно, и пусть моховую кочку он вспомнил с трудом, пусть скошенную траву последний раз видел и обонял на газоне у офиса — это было неважно. Главное, что идея уже пришла и покидать упорную и твердолобую Колину голову никак не желала!

— Серия «несладкие запахи». А ведь пойдёт! Можно потом и женскую такую запустить. Так… технического парфюмера надо искать… Разработка отдушек, дизайна. А можно реально запустить с экстрактами хвои, мха и трав. Но не так как сейчас делают — намешают бульдога с носорогом и объявят рецептом какой-то супертравницы, а попроще — чтобы не вдумываться, как может пахнуть корень чего-то там, который ты в глаза не видел, и не заколосишься ли ты он него?

Он полночи продумывал идею, открыл ноутбук, что-то рассчитывал, прикидывал, а потом, осенённый неожиданной мыслью, полез смотреть объявления.

— А ведь это неплохая идея…

Свежеумытое утро просыпалось неспешно, потягивалось, сбивая капли ночного дождя с листьев и цветов, будило само себя пением птиц, раскидывало руки широкими объятиями розовых рассветных полос.

Лена, которая вышла покормить кур, чуть ведро с кормом не уронила — калитка напротив открылась и из неё вывалился новообретённый родственничек.

— И куда это он? Опять к нам?

Но нет, Николай, в какой-то неописуемо странной полосатой камуфляжной одежде, точнее неузнаваемом творении известного модельера, выкупанном в местном грязеисточнике, шёл к…

— К лесу? Чего он там забыл? По грибы, что ли? Вот простофиля городской, — Лена пожала плечами. — Нет там ещё грибов!

Впрочем, ей было без разницы, сколько будет искать пока ещё не выросшие грибы незадачливый вредный тип.

— И вообще, кто он мне? Если он потомок прабабулиного дяди? А! Без разницы. Главное, что он сын моего Петра Ивановича, — Лена по привычке называла Петра Ивановича Миронова дядей, потому что безнадёжно тонула в названиях и хитросплетениях родства.

— Так покопайся, покопайся, а потом выяснится, что ты — сама ему троюродная бабушка. Оно мне надо? — это она ещё в детстве для себя решила, когда обнаружила в свои десять, что вполне себе сколькотоюродная бабушка двум оглоедам из соседней деревни. Причём оба «внучка» старше её…

— На редкость противный тип! — фыркнула Лена, которая заочно о Николае много чего слышала и от Женьки, и от своих прабабушки, бабушки, жившей в соседней деревне, и от мамы, которая жила в Киржаче. — Высокомерный фон-барон!

Если бы она видела, чем этот «фон-барон» занимается, то решила бы, что он ещё и больной на всю голову, потому что Николай чуть не на четвереньках перебираясь по лесу… обнюхивал мох!

— Так! Отлично! Пойдёт! А что ещё можно? — в ход пошла сосновая смолка, растёртый пальцами кусок коры, молодая еловая лапка.

Сияющий собственным светом Николай, который возвращался из леса с охапкой мха и лапника, Лену серьёзно смутил…

Она-то тихо-мирно собралась ехать на работу, а вместо этого пришлось выбираться из машины и отправляться к Байкалу — отпускать его с цепи.

— Сторожи, а то у нас сосед того… У людей иногда бывает! — содержательно объяснила Лена, решительно отправившаяся к прабабушке — предупредить на всякий случай.

— Ба… кажется, мы перестарались! Николай как-то странно себя ведёт — приволок кучу мха и лапник. Если начнёт утеплять этим дом — звони мне, я приеду с успокоительным. И да, Байкала я отпустила — пусть разомнётся.

Маруся Андреевна только посмеялась над правнучкиными страхами, правда про себя. Зачем же обижать девочку?

А сама, как только машина скрылась из виду, отправилась наверх — там на подоконнике лежал бинокль и стояло удобное кресло.

— А что? Я уже заслужила право понаблюдать… положим, за птичками! — подмигнула она коту Чингисхану.

Наблюдаемая птичка дом мокрым мхом не утепляла, а сидела на крыльце, что-то живо печатая в ноутбуке, и периодически принимаясь кому-то звонить.

— Неее, Коля дело делает. Оказывается, оно у него есть! — констатировала через час наблюдений Маруся Андреевна.

Впрочем, дел хватало у всех.

Лена обнаружила у себя на приёме девушку после ДТП и занималась её травмами, параллельно успокаивая пациентку.

— Я думала, что всё, конец мне! — плакала худенькая девушка. — Да ушиблась боком и плечом. Синяки на запястьях? Нет, это не жених, это тот мужчина, который меня спас. Представляете? Не побоялся, а ведь машина вовсю дымилась уже. Он стекло одним ударом ноги разбил и меня выдернул, тут уж не до политеса, сами понимаете.

— Молодец-то какой! — восхитилась Лена.

— Не то слово! Только вот проблема у меня теперь — он мне куртку оставил, а я и не сообразила — не в себе, видимо, была. А как теперь вернуть?

— Ну у полиции явно остались контакты.

— Телефон они не дали — личные данные, и сказали, что он из Москвы — московская прописка.

— А зовут-то как знаете? Может, через соцсети найти можно?

— Я пробовала вчера. И брат пробовал — он сначала рвался моему бывшему жениху голову открутить, а потом его родители переключили на более мирное дело — искать того, кто спас. Так вот, Мироновых в Москве полно!

— Эээээ, а имя у этого самого Миронова какое?

— Николай — это я запомнила, он полицейскому назвался. По-моему, Николай Петрович.

Лена закашлялась — от потрясения застряли в горле слова о том, что фамилия, и правда, очень распространённая, даже у неё в деревне Мироновы есть.

— И рука была ободрана! — машинально пробормотала она.

— Ага. Руку он ободрал, когда меня тянул вверх по склону, — вздохнула пациентка. — Вот бы его найти! И куртку я ему отдала бы… а потом — вдруг это судьба?

— Какая такая судьба? — с подозрением осведомилась Лена.

— Ну как же! Негодяй Витька меня бросил, а он — спас, рискуя собой! Может, он мой истинный?

Лена чуть за голову не схватилась. Подруга зимой подарила ей электронную читалку с закачанными туда книгами.

— Там шикарное фэнтези — много! Вот как раз на праздниках и почитаешь!

Лена почитала и, видимо, перечитала… теперь от слов «истинная пара», «попаданка», «академия магии» и «ректор-дракон» у неё начинал дёргаться левый глаз.

Она сделала над собой усилие и вслушалась в то, что говорила пациентка.

— Понимаете, я ж сразу ничего и не сообразила, только плакала, а он… он такой…

— А как выглядел?

— Не помню! — развела руками девица, — Но это не главное! Он такой замечательный — я сразу это ощутила!

— Если Колечка меня доведёт, я буду знать, чем ему пригрозить! — сообразила Лена, переписав номер телефона пациентки к себе в смартфон, пока она описывала свои ощущения от Николая. — Ой, это надо записать… он будет в шоке, а бабуля — в восторге! А что? Это не врачебная тайна, а пустой трёп, так что имею право.

Смартфоны — вещь послушная, нажата кнопочка, вот он и пишет об истинных парах, о том, как девушка ошиблась, думая, что её истинный — Витька, который её бросил, но вот теперь-то, похоже, никаких ошибок нет, и осталось только найти этого самого Николая Миронова из Москвы.

— Так… у меня запись… давайте-ка я вам выпишу, что нужно купить, и вы пойдёте искать аптеку и этого своего, — то САМОЕ слово Лена выговорить никак не смогла, поэтому просто неопределённо помахала рукой в воздухе. — И идите, идите, а то вдруг вы тут сидите, а он как раз где-то у вас на пути должен быть.

Девушка быстренько удалилась, а Лена тяжело вздохнула. — Нда… только от одного гада отделалась и тут же рвётся очередное приключение на тощую пятую точку искать. А подумать? Не судьба? Кажется, психиатр не только Николаю нужен!

Глава 16. Тяжёлый характер

Кирилл Харитонович внимательно слушал то, что ему говорил его знакомый, позвонивший чисто по старой дружбе…

— Короче говоря, Миронов Николай Петрович, оказавшись на месте аварии, первым добрался до машины, обнаружил в ней заблокированного пассажира, то есть пассажирку, выбил боковое стекло и девушку вытащил. Очень вовремя, между нами! Если бы он немного промедлил, спасать было бы уже некого. Так что Николай Петрович, можно сказать, герой!

— Он не пострадал? — уточнил Хак.

— Ребята говорили, что руку ободрал, но от помощи отказался и уехал.

— Понятно, — Хантеров хмыкнул. — Спасибо за информацию!

— Да не за что… Тут вот ещё какой вопрос — девушка эта самая, ну, которую Николай Петрович спас, рвётся его поблагодарить и куртку ему вернуть — он ей оставил. Только вот…

— Что? — заинтересовался Хак.

— Ребята отбиваются законом о личных данных и пока держатся — телефон не дают. Очень уж девушка как бы это… гм… Настырная? Нет, не так… а как моя тёща! Если чего в голову возьмёт, проще утопиться, так и под водой достанет!

Хантеров представил, что будет, если столь целеустремлённая особа дорвётся до Николая, и тихонько хмыкнул.

— Вот мы и решили, что мужик честно и благородно сделал для неё всё, что мог! Нужна ему эта куртка — позвонит нам, а нет — ему же проще будет.

— Не волнуйтесь! У Николая Петровича куртки есть, а вот такого типа девушек он не очень переносит…

— Оно и понятно! — вздохнул собеседник Хака. — Короче, вы ему передайте, что его куртка у девицы, если захочет — сам пусть её добывает.

— Непременно передам! — пообещал Хак, беззвучно посмеиваясь, а потом позвонил Петру Ивановичу Миронову.

— Есть новости о Николае — он вытащил из горящей машины девушку, все живы-здоровы, но ему впору переходить на подпольное положение — дева его ищет. Ищет, чтобы поблагодарить.

Понимающее молчание, возникшее в смартфонах, было вполне объяснимо.

— У Коли, видимо, на роду написано геройствовать! — выдохнул его отец. — Ты же помнишь, как он ребёнка из проруби доставал?

— Ещё бы не помнить… ему всего-то лет пятнадцать было, может, чуть больше.

Да, в пятнадцать с половиной лет Николай изрядно напугал родителей, вернувшись домой абсолютно мокрым. Дело усложнялось тем, что зимой сложновато где-то так вымокнуть. Местами обледеневшая одежда подтаивала у дверей его комнаты, а он сам совершенно невозмутимо пояснил побледневшей матери и взволнованному отцу, что просто помог мальчишке, выкатившемуся на непрочный лёд и провалившемуся в полынью.

Ничего героического сам Коля в этом не видел — надо было достать, он и достал, чего шум-то поднимать?

Правда, родители спасённого мальчика так не думали, а узнав, кто именно спас их сына, кинулись Колю благодарить, приведя спасателя в шок и трепет.

— Чего они ко мне пристали?! Я его уже вытащил, спасибо он мне сказал, чего ещё-то? А они рыдают и обниматься лезут — так не хочу!

Видя, что до откровенной грубости остался один шаг, в дело вмешался сам Миронов, принявший за сына все благодарности.

— Вот же характер… Спасти — пожалуйста, и не лезьте к нему! — удивлялись родители.

Именно этот случай и вспоминали Хак с Петром Ивановичем.

— Ничего не меняется, да? — вздохнул последний.

— Нет… кое-что поменялось! — рассмеялся Хантеров. — Я с вашими соседями беседовал. У Коли за последнее время случилось много откровений дивных… Может, вернуть его?

— Пусть пока ещё побудет… Ты же с теми деятелями договорился? — спросил Миронов, подразумевая представителей конторы, через которую Николай уводил деньги.

— Разумеется, сразу же.

— Ну и славно. А так, пусть ещё передохнёт на природе, может, чего-то и надумает!

Знали бы они, сколько всего Николай надумал!

— Это точно отличная, просто прекрасная ниша! Да, есть некоторые попытки её занять, но слабые, не очень осмысленные… — Николай сам на скорую руку проверил предложения конкурентов — нигде не было того, что прямо-таки просилось на рынок.

— Так… предварительно разработка и производство этой серии будут стоить… — он прикидывал себестоимость производства, стоимость оборудования, аренды нового цеха, уже не просто «разливочной», а настоящего — и морщился. Да, если бы раньше, если бы до того, как он вдребезги разругался с отцом и попытался увести деньги…

— Сейчас точно денег не даст! — Николай уже даже не сильно злился… — На самом деле, я бы тоже не дал денег сыну в такой ситуации! — вдруг чётко понял он. — Я его, пожалуй, обидел, а он мне в ответ свой дом отдал, правда и с теми бандюгами не помог, но если откровенно, то я сам в это и вляпался. Хотя… если бы не Андрей!

Выпестованная с детства, вскормленная годами неприязнь и зависть к брату, плеснула внутри едкой кислотой.

— Всё он! Если бы не он… — привычно закрутилась в голове мысль, раздирая в клочья недавнее благостное состоянии. — Если бы он не рождался!

Он с детства любил представлять себе жизнь БЕЗ Андрея, с головой нырял туда, в эти фантазии и был почти счастлив в них.

Правда, брат был вполне реален, никуда от него было не деться, поэтому надо было искать какой-то иной способ воплотить в жизнь свою идею.

Николай походил по дорожке, каждый раз отцепляясь от колючей ветки крыжовника, цапающего его за джинсовое колено, а тут вспомнил как проезжал мимо рекламного щита агентства недвижимости…

— Так, секундочку! Это не Питер — цены в принципе иные! Причём и на аренду цеха, и на заработную плату расценки будут на порядок ниже! Какая мне по-хорошему разница, где производить? Тем более, что местные явно будут заинтересованы в открытии цехов! А это значит, что есть чем поторговаться…

Стук в калитку отвлёк его от мыслей.

— Можно?

— Какие люди… — хмуро отозвался он, поднимая глаза на Лену. — Пришла машину помыть?

— С чего бы это?

— Твой кот её пометил!

— Заведи себе кота, и пусть он пометит мою — будем квиты! — с готовностью отозвалась Лена.

— Как-то сложно… легче машину вымыть.

— Тебе легче, ты и мой! Тем более, что у нас картошку поливать надо! — парировала родственница.

— Не понял…

— Это примета такая. Если помыл машину — пойдёт дождь!

— Ну так и помой мою… Тем более, что у тебя картошка не политая.

— Сам и помой. Чья машина, тот и моет! — фыркнула она. — Моя картошка и без этого дождётся полива.

Переговоры зашли в тупик, собеседники мрачно смерили друг друга взглядами.

— Чего надо-то было? — мрачно спросил Николай.

— От тебя? Вообще ничего! — Лена уже двадцать раз пожалела, что пришла и тут же развернулась к калитке.

— Стоять! Ты точно с чем-то шла!

— С чем-то… но с тобой разговаривать расхотелось.

— Ужас какой-то, а не человек! — пожаловался Николай.

— На себя посмотри! — фыркнула вредная родственница.

— Да я про себя всё и так знаю!

— Я про тебя тоже теперь много чего узнала! Ты у нас, оказывается, герой!

— Кто, я? — не понял Николай.

Нет, амнезией он не страдал, просто в последнее время событий вокруг происходило очень много, из состояния перманентного шока он как-то так и не вышел, приноравливаясь жить именно в нём родимом, новые идеи захватили с головой, так что о том, что он недавно что-то этакое сделал, Николай уже и не вспоминал. А если бы его спросили, то ответил бы:

— Ну сделал и сделал, чего ещё-то надо?

Так что он недоуменно покосился на Лену.

— Коль, ты когда девицу из машины горящей вытаскивал, случайно нигде головой не бился? Ну, как можно было это забыть? — изумилась Лена, сообразив, что он отнюдь не притворяется.

— Аааа, ты об этом… Нет, головой не бился. Да что там помнить? Достал и достал.

Нервный смех был ему ответом.

— Достал? А теперь беги, Коля, беги!

— Чего это ещё?

— Ты девушку спас? Спас. Куртку ей оставил? Оставил! Показал себя прекрасным рыцарем?

— Слушай, чего ты издеваешься, а?

— Не перебивай! Короче, раз вызволил девицу, то обязан ты жениться! Ну, ладно, про жениться я шучу, конечно, но она тебя очень ищет, чтобы уточнить, а не её ли ты гм… как бы это…

Проклятое слово нипочём не выговаривалось, родственный тип смотрел подозрительно как на последнюю врушку, смартфон прожигал карман…

— Ладно, скажу, как есть. Девушка перечитала романтических романов с фэнтези уклоном, критическое мышление у неё, похоже, немного… гм… не развито, вот она и решила, что раз её жених оказался мерзавцем, то ты, как её спаситель, явно тот, кто ей нужен!

— Ты сейчас шутишь так? — подозрительно уставился на неё Николай. — И вообще, откуда ты всё это узнала?

— Я же местный врач, не забыл?! Она ко мне пришла с повреждениями после аварии, ну, разумеется, начала рассказывать, как их получила, а потом уже и про своего героя всё изложила!

— И ты ей сказала, кто я? — глухо спросил Николай.

— Нет, конечно. Во-первых, я чужие телефоны и контакты без разрешения не даю, а во-вторых, не думаю, что дяде нужны эти хлопоты — тебя эвакуировать из осады.

— Осады? Да она там и на девушку-то не похожа. Я долго пытался понять, кто это вообще! Так что не смешно!

— Похожа она на девушку, когда не паникует, не придирайся, просто имей в виду, что тебя очень разыскивают. Я, между прочим, ещё не решила, кого мне из вас жальче — тебя или её, когда ты её пошлёшь и покажешь свою истинную «рыцарскую» натуру! — правда она могла бы и не стараться, Николай её уже не очень-то и слушал.

Со словом «разыскивают» у Николая были связаны не лучшие ассоциации, так что он поморщился.

— Так и спасай кого-то… — проворчал он. — Слушай, а ты не выдумала? Ну, не может нормальный человек ничего подобного решить!

Лена надеялась, что он ей и так поверит, но пришлось прибегнуть к последнему средству. Она тяжело вздохнула и включила запись.

— Ууууу, да… я погорячился, — Николаю хватило пары минут страстного монолога, чтобы всё понять. — А ведь такая найдёт, чего доброго. В ГИБДД мои контакты есть. Слушай, можно же сказать, что я женат!

— На ком? У тебя жена на примете есть?

— Ну вот на тебе, к примеру. Вряд ли она в курсе, что мы родственники, — решение было вполне логичным — Николай знал, что если его серьёзно доведут, то он вполне в состоянии крайне резко и решительно послать романтическую особу по адресу — «Академия вседраконьих попаданок, передать лично в лапы ректору», а потом будут слёзы-сопли-истерики… Плавали, знаем… Так что проще сослаться на несуществующую супругу.

— У меня жених есть, так что, если тебе без разницы, кого называть женой, извини, то для меня это вопрос принципиальный, — покачала головой Лена. — Ладно, я тебя предупредила, а дальше сам выплывай как хочешь.

Николай с видимым неодобрением покосился ей вслед, машинально повернул голову на лёгкий шорох, уползающий под кусты, и строго сказал:

— Кота забери! Он опять пришёл и явно собирается напакостничать! Я тебе уже говорил, что хвост ему откручу, если что?

— А я тебе уже ответила на это! Чингиз, ко мне! Пошли от этого вредного типа! И вообще, не ходи ты к нему — он странный!

— Чего это ещё я cтранный? — возмутился Николай, остро жалея, что у него не только брат Андрей имеется, но ещё и эта родственная язва нарисовалась!

— А мох? Мох тебе зачем? Или ты решил уточнить, каким коровники лучше утеплять? Так я тебе открою тайну — сухим!

— Мне после тебя даже Андрюха кажется не таким невыносимым! — с явным отвращением констатировал Николай. — Я собираюсь запускать новую линию средств по уходу. Ну, что ты уставилась? Шампуни — голову ими моют! У меня предприятие по производству.

— Да-ты-чтоооо? Вот это да! А-я то думала, убогая, что голову только мылом да золой намывать можно! — тут же приняла подачу Лена. — Не лопни от самодовольства, владелец мыльно-рыльных заводов и пароходов! Кстати, а при чём тут мох?

— Тьфу! Язва-то какая! Счастье, что ты мне не родная сестра! Я б не выжил, — ему и правда в этот момент Андрей показался наименьшим из родственных зол.

— Замечательно! Люблю нести свет и радость. Кстати, я тоже рада, что ты мне не родной брат, у меня и так жизнь сложная, только тебя мне и не хватало!

Через полчаса вся охапка найденного Николаем мха и прочих образцов было перенюхана Леной.

— А знаешь, что ещё можно? Ягель и цетрарию!

— Ягель знаю, да… пойдёт, а второе — это что?

— Лишайник. Он пахнет горьковатым, приятно так. Он лекарственный вообще-то, при заболеваниях лёгких используется, да и так много где… Так что я с ним знакома с профессиональной точки зрения, вот и обратила внимание на запах.

— Отлично! А ещё?

— Подумаю… сходу не скажу, но точно что-то ещё такое есть… Багульник, например…

— Слушай, а где твой жених, кстати? — вдруг припомнил Николай, — И почему ты говоришь, что и так жизнь непростая?

— Он военный медик. Где? Куда пошлют, туда и едет, — погрустнела Лена. — Поэтому и жизнь непростая — волнуюсь.

— Ааа, извини!

— Да ладно… кстати, а ты в курсе, что у тебя на машине слёт местной элиты? — Лена рассмеялась, указав на крышу внедорожника, где вольготно расположились несколько кошек. — Местные пришли тебя поприветствовать!

Николай обернулся и только за голову взялся!

— Коты! Куча котов!

На машине возмущённо засверкали глаза.

— Ну какие же это коты? Коля, Коля… — это же кошки! — расхохоталась Лена. — И, по-моему, они оскорбились!

— Нет… только не это! — мрачный взгляд Николая свидетельствовал о том, что он уже представил последствия…

Глава 17. Разгадка котоприсутствия

С химиками не выходило, хоть тресни! Да, знакомые ароматы получить было проще простого, но с тем, что нужно было Николаю, выходили какие-то сложности даже на этапе описания работы, а те, кто соглашался взяться, просили столько, что проще было мхом обложиться и самостоятельно благоухать!

Как ни крути, надо было ехать консультироваться с Ириной. Делать это не хотелось категорически — всё время вспоминалось унижение, которое он пережил при их последней встрече.

— Если я хочу что-то начать делать всерьёз, её консультация всё равно нужна! — медленно, но верно осознавал Николай.

Он тянул до последнего. Шквал угроз на смартфон приходил регулярно и ощущение того, что страшновато высовываться, отзывалось холодком по позвоночнику, но… одно из сообщений озадачило его гораздо больше остальных.

Сообщение пришло с незнакомого номера, с которого до него кто-то упорнейшим образом дозванивался. Текст был следующий: «Николай, меня зовут Алина, и это меня вы спасли из машины. Я хотела бы вас лично поблагодарить за спасение и вернуть вам вашу куртку. Звоню, но вы не берете трубку.»

— Надо же… достала всё-таки гибддэшников и выцарапала мой номер. А с трубкой… Это я правильно делаю, что не беру! — одобрил себя Николай. — Так-то оно разумнее!

На сообщение он ответил — исключительно из слабого, загибающегося на корню упования, что это поможет как-то избавиться от «личной благодарности».

Сообщение от героя Алина прочла с недоумением: «Алина, я рад, что сумел вам помочь. Вы меня в тот день поблагодарили вполне достаточно. Куртку возвращать не нужно. Можете её выбросить. Всего вам хорошего!»

— Не поняла… почему он не хочет встретиться? И что значит, куртку выбросить? И почему он трубку-то не берёт?

Алина снова позвонила, но её спаситель звонок опять не принял, а на несколько уточняющих сообщений скупо ответил, что очень занят, потеря времени для него будет стоить гораздо дороже куртки, и разговаривать по телефону у него нет возможности. Это было последним всплеском воспитанности с его стороны.

— Так я ж ему привезу куртку! Пааадумаешь, в Москве он живёт, тут ехать-то недолго! — удивилась Алина.

Да, наверное, сообщения Николая не были верхом вежливости и такта, но он категорически не хотел никаких дополнительных благодарностей и ясно давал это понять.

— Как ещё можно объяснить этой девице, что я не собираюсь с ней встречаться? Не важно по какому поводу — просто не хочу! — он ехал смотреть очередное здание под цех и злился. — Да сообщениями достала! — он покосился на десяток непрочитанных СМСок. — Нда… А Ленка-то была права, как ни крути! Эта если уж найдёт, докопается только так!

Номер Алины он внёс в чёрный список, очень надеясь, что лично они никогда больше не встретятся.

Лена, услышавшая вечером очередной вопль из серии: «Ленка, да забери ты своего кота! Что такое? Он мне на капот уже весь свой гарем привёл!», только головой покачала, понадеявшись, что девушка поймёт — вот этот тип точно не герой её романа!

— Видела бы она его сейчас, — улыбалась Лена, — Стоит, красный весь, злющий, шипит как чайник на кота и кучу кошек — только что кипятком не плюётся. Любая романтика увянет на корню!

— Чего ты развлекаешься? У меня то твой мерзавец обретается, то соседский. Если хотят подраться, то идут вместе! Чего им тут, мёдом намазано?

— Нет, котовником высажено! — Лена решила не мучить больше незадачливого родственника и объяснить причину. — Когда-то его твой дед высаживал — он пчёл приманивает, ну и котиков тоже. Коты твоим не мешали, пчёлы прилетали, всех всё устраивало. А потом, когда… когда их не стало, котовник самосеем стал вырастать, вот коты и ходят.

— А избавиться от него как-то можно?

— Можно, только придётся крыжовник корчевать — из-под него не выполоть.

Николай покосился на колючие заросли и тяжело вздохнул:

— А как он пахнет?

Лена с трудом сдержала смешок, аккуратно отвела в сторону колючую ветку и сорвала неяркое сиренево-голубое соцветие.

— Сам понюхай.

Коты заинтересовано наблюдали за озадаченным видом Николая.

— Слушай, а ничего себе… Не противно и не приторно.

— Он лекарственный вообще-то, но с побочкой, — Лена кивнула на кошачью выставку.

— А! Ну, да… эта побочка мне всю машину затоптала, хорошо хоть не того… больше не метят. Погоди… а если сделать гель для душа с добавлением этой штуки для любителей котов? Ну кому-то же нравится, когда они на коленях сидят? — в голосе Николая было столько сомнения, что Лена рассмеялась, причём было ощущение, что кошачье общество развлекается с ней за компанию.

— Коль, тебе хозяева вредно-неприступных котов такое спасибо скажут! Главное, надо делать не слишком концентрированный экстракт, а то сложно будет по дому передвигаться — они ж и шагу сделать не дадут!

Таким образом котовник был внесён педантичным Николаем в список запланированных вопросов к Ирине.

Список всё удлинялся и удлинялся, необходимость ехать становилась всё более очевидной, а тут ещё внезапно возникли непредвиденные сложности в его компании.

— Николай Петрович! Договор на аренду надо продлять, а они требуют вашего личного присутствия. Вы же знаете… они нервные и принципиальные! А ещё куча документов скопилась, а ещё…

— Ничего не попишешь, поеду! — тяжело вздохнул Коля.

Он собрал вещи, прошёлся по дому, невольно похлопав ладонью по стене, словно перепуганное животное успокаивал.

— Дом я не продам! — сказал он в пространство, запирая входную дверь. Почему-то, показалось, что это важно.

На машине опять было лежбище котиков, хорошо хоть без меток.

— Это… кыш! Брысь с машины! Да что ж за безобразие такое! Пошли отсюда! — лениво прищуренные глаза кошачьего высшего общества, вызывали острое желание немедленно напомнить им, кто тут царь природы, а благоприобретенный опыт советовал не горячиться — котообщество ведь может решить, что цари — они.

— Коооль! А куда это ты такой городской? — окликнула его Валентина.

— По делам! — скупо отвечал Николай, — Да идите же вы с машины!

Валентина посмеивалась над незадачливым соседом, кошки возлежали, машина не протестовала.

Пришлось пойти к колодцу и издалека показать лежбищу котиков ведро.

— Ну, надо же, какие… — удивился Коля. — Уговаривал, уговаривал, ведром пригрозил… и никого!

По пути ему тоже очень хотелось пригрозить… ну хоть ведром, хоть ещё чем-то рабочим, лениво раскапывающим дорожное полотно. Из-за этого неспешного ремонта пришлось свернуть в объезд, и тут он наткнулся на добротное кирпичное строение, на котором был растянут баннер с многозначительной надписью «Продаётся».

— Подъезд отличный и территория. И дальше какие-то строения. Интересно…

Николаю стало ещё интереснее, когда он, съехав на обочину, позвонил по указанному в объявлении номеру.

— Да я вам сейчас могу всё и показать! — благодушно откликнулся агент. — Я тут недалеко совсем.

Уже через двадцать минут Николай ходил по территории, осматривал строения, и чем дальше, тем больше понимал, что это не просто хороший, это великолепный вариант!

— Прямо как по заказу! — верещало на ухо внезапное озарение. — Всё, ну всё как по заказу! Надо брать!

— Я хотел бы арендовать! Это возможно? — воодушевлённый Николай обратился к агенту.

— Арендовать? Нет… клиент хочет продать. Аренда не рассматривается.

Николай обычно раскачивался долго, предварительно всё просчитывал и взвешивал, а тут понял, что упускать такой случай нельзя!

К вечеру он уже переговорил с продавцом и заручился обещанием последнего дождаться его возвращения.

— Придётся отдавать долг. Машины продам. И новую БМВ, которая в Питере осталась, и ауди. Ээээх, жалко как продавать, но этого должно хватить, иначе они от меня не отстанут! А мне нужна свобода действий. Ещё надо будет срочно брать кредит под недвижимость — это уже для покупки цеха, — бормотал он. — Или идти к отцу и со всем этим.

Вообще-то мысль съездить к родителю у него уже появлялась, и он даже решился заехать к отцу на обратном пути из Питера. Нет, не из-за денег. В их получении Николай сомневался — расстались-то они, прямо скажем, не очень хорошо.

— Поговорить бы! — Николай покосился на коробку со старыми фотографиями, которые вёз с собой. — Да и фото отдать, может, ему захочется их у себя оставить.

Всю дорогу до Питера он размышлял, как бы лучше поступить, на въезде в город решился и позвонил Хантерову.

— А! Николай Петрович, добрый день.

— Добрый! Кирилл Харитонович, я хотел спросить, а у тебя есть контакты руководства компании которой я гм… денег должен.

— Есть, — не стал лукавить Хак. — А что? Собираешься отдать?

— Видимо, придётся, — хмуро ответил Николай. — А ещё хочу с отцом поговорить. Где он сейчас?

— В Карелии.

— У Андрея? — Николай очень старался говорить ровно.

— Он там дом рядом купил, — Хантеров прямо-таки видел, как «наследничек» наливается злостью от того, что отец теперь так тесно общается со средним сыном. — Поедешь?

Ему самому было интересно, что же решит старший сын шефа.

— Да, — скупо ответил Николай. — Я сейчас в офис, порешаю там дела. Скинь мне номер, с кем можно обсудить возврат долга. Мне нужно немного времени, чтобы они на меня сейчас не кидались.

— Если хочешь, я договорюсь… Сколько тебе надо?

— Неделю.

— Постараюсь убедить! — Хантеров отлично знал, что никаких претензий к Николаю те типы уже не имеют — всё улажено, но ему было очень интересно, что послужило причиной столь резкого изменения планов.

Если бы он знал, что Николай вместо подписания очередного договора аренды на роскошный офис в статусном офисном здании, командует срочно снимать что-то попроще, значительно дешевле и собирать документы, офисную технику и мебель, он бы удивился ещё больше.

— Нет, мы не закрываемся, мы меняемся! — сообщил он своим сотрудникам. — Кто хочет — оставайтесь, но работать будем иначе. Открываем филиал во Владимирской области. Там будут цеха и основное производство.

Офисный цветник нервно переглядывался и предвидел превращение их блистательной конторы в какую-то скучную фирму, где придётся заниматься всякими неинтересными вещами…

— Так, время на размышление имеется, через несколько дней я вернусь и выслушаю, кто остаётся, а кто увольняется.

Домой он заехал с опаской — всё казалось, что за углом его ещё кто-то поджидает, но всё прошло вполне благополучно. Только вот…

— Странно, не так-то и долго я отсутствовал, а как будто отвык…

Он с недоумением походил по тиковым полам с подогревом, провёл рукой по витражу в стене кухни, на котором настоял приглашённый дизайнер, провёл рукой по мраморному подоконнику.

— Зачем? У родителей дома всегда было проще и уютнее, что ли…

Правда, долго размышлять об этом не было времени, надо было ехать в Карелию на самый сложный разговор в его жизни.

Хак отправился вместе с Николаем, правда, поудивлялся выбору машины.

— Чего это ты? А БМВ и ауди?

— Ауди утонула в луже на старой дороге, сейчас её делают. Бэху… её сразу продавать придётся, я даже не стал за руль садиться, чтобы потом не так трудно было.

Николай редко бывал так разговорчив, но сейчас чувствовал себя в долгу перед Хаком, вот и объяснил. Правда, не сразу понял, чего это у собеседника такое выражение лица.

— Гм… это я тебя в луже представил… — пояснил Хантеров. — Старая дорога — маршрут серьёзный.

— И ты туда же. Да знаю я! Уже знаю. Слушай, а что там за проблема с газом, что её даже отец не смог решить?

По газу у Николая были свои идеи, но он их разумно придержал — чего воздух-то понапрасну колебать? Может, ещё и не получится!

Он ехал за Хантеровым, не зная, что находится на полпути к самому странному событию в своей жизни.

Глава 18. Небо на плечах

— К нам едет… — тут Андрей торжественно замер, мрачно сверкнув глазами,

— Ревизор? — подсказала Милана, с сомнением перебирающая приправы.

— Нет, хуже! Семейный дундук и мой главный ненавистник — старший брат!

Милана уже знала о сложных взаимоотношениях братьев, поэтому отложила своё занятие и перебралась поближе к мужу.

— Он у нас остановится? — полюбопытствовала она.

— Ещё чего не хватало! Едет к отцу, вот пусть у него и останавливается! Или вообще катится куда подальше! — сходу завёлся эмоциональный Андрей.

— Всё, всё, что ты так взвился? Ну пообщается он с Петром Ивановичем, да и поедет себе… Хотя, если хочешь, можем его на ужин пригласить — с Женей же хорошо получилось.

— Получилось хорошо… — пробурчал Андрей, — Но Женя не Колька. Этот гад меня нeнaвидит просто! Вот с рождения нeнaвидит. Сколько себя помню, он всегда говорил, что мечтал, чтобы меня не было.

— Ээээ, жаль, что твои родители не сумели ему объяснить…

— Мил, да и родители объясняли, и няньЗина, и к психологам его возили, и к аналитикам всяким. Добились только того, что он, чтобы от него отстали, на людях стал изображать такого примерного и ответственно старшего брата, что у меня аж скулы сводило, а потом, когда мы наедине оставались, он отыгрывался. Нет, не бил — я рано научился сдачи давать, правда, с ним трудно было справиться, он мало того, что старше, так ещё коренастый и сильный, но он морально доставал! А как ликовал, когда у меня фобия проявилась! Представляешь, у него прямо праздник был!

— Что-то я уже опасаюсь твоего брата… — подумала Милана, представляя себя этакого злодея.

— Он упёртый до ужаса. Весь в себе — если ему надо было что-то новое обдумать, он как старый комп, загружал это в себя и обрабатывал, обрабатывал, обрабатывал информацию, а потом выдавал ответ. И если Колечке эта информация не подходила — не нравилась какому-то его внутреннему принципу, он её выкидывал, как негодную и не принимал ни в какую! Братья, семья, дружба, ответственность как старшего — какая ерунда. Коля братьев не хотел и всё тут!

К Андрею на руки просочился Чегевара и картинно припал к его плечу.

— Женьку он всегда подминал и им руководил — у того характер попроще, Коле его прижать было легко. А если учесть, как его раздражало то, что у меня получалось в музыке… — он безнадёжно махнул свободной от кота рукой.

Кот хмуро обернулся на Милану, явно уточняя, почему она не принимает участие в успокоении?

— Ты чего? Не видишь? Я тут один стараюсь изо всех сил, а ты?

— И я стараюсь! — подумала Милана, обнимая мужа.

А вслух спросила:

— Думаешь, он к нам не зайдёт?

— Уверен! По своей воле — точно нет, разве что, решит с тобой познакомиться.

— Слушай, так как-то невежливо! Давай твоего отца и брата на ужин пригласим. Ну не хочешь приглашать брата — понимаю, позови отца, и если он сочтёт нужным, то захватит Николая с собой.

Николай так нервничал из-за предстоящего разговора с отцом, что про Милану напрочь забыл и вспомнил только когда они проехали ворота на участок Андрея.

— Надо было хоть цветы купить невестке! Хотя… не вспомнил, ну и ладно! Вряд ли я с ними увижусь… — подумал Николай.

Он почти не обратил внимание на размеры участка, так… корябнуло только старое знакомое чувство раздражения из серии «Опять отец деньги на ЭТОГО тратит», царапнуло острым ядовитым коготком, да и забылось, потому что машина Хантерова свернула вглубь следующего лесистого участка.

Отец встретил их на крыльце дома, хмуро осмотрел Николая и спросил:

— Ну с чем приехал? Опять наследство делить?

— Нет, — глухо ответил «наследник».

Почему-то он только сейчас увидел, что на самом-то деле на отца похож… Нет, не так, как на прадеда Михаила, до зеркального отражения, а сходством, от которого неожиданно изумляешься и на душе теплеет.

— Я поговорить…

— Заходи, давай поговорим.

Хантеров за спиной Николая мимолётно улыбнулся старому другу и отправился к озеру — полюбоваться на моторную лодку, которую Петру Ивановичу недавно привезли.

Разговор вышел не из лёгких и главным образом из-за того, что Николай не имел привычки открываться перед кем-то, а попытки поговорить откровенно всегда воспринимал как наглое стремление влезть в душу.

— Я хотел… я фото привёз. Они тебе нужны?

— Раз тебе не нужны, давай заберу, — холодно кивнул Пётр Иванович.

— Мне нужны! Но… я не знал, вдруг ты их просто так оставил? — он говорил и понимал, что это глупо, что надо не о том!

— Пап…

Пётр Иванович изумлённо поднял брови. Николай так его не называл с детства, всячески избегая, как ему всегда казалось, этого детского слова.

Его старший сын стоял, нелепо вцепившись в коробку с фотографиями и упорно смотрел в пол.

— Прости!

А вот этого отец не слышал от Николая практически никогда…

Он едва сдержался, но смог сохранить тот же самый холодный тон и спросить:

— За что же?

Может меняться всё — время, окружение и обстоятельства, вы сами… Не меняется данность — родители и дети. Сколько бы лет ни было мужчине, он всё равно сын своих родителей. Всё равно можно вдруг почувствовать себя мальчишкой, натворившим что-то совершенно невозможное, от которого сейчас небо рухнет, но вот придёт отец и удержит небо на плечах, поставит на место, отряхнёт ладони, лёгким подобием подзатыльника взъерошит волосы дитятке, усмехнётся с высоты своего роста…

Да, пусть уже сын выше, сильнее, что-то может, но куда идти, если твоё небо почему-то никак не хочет держаться, а всё валится и валится на тебя?

Проговорили они долго. Пожалуй, никогда столько не разговаривали. Нет, то есть отец-то раньше много с ним говорил, да только Коля не воспринимал, полный уверенности под общим названием «онсамлучшезнает».

— Ладно… я рад, что ты понял, почему тебе достался дом, — наконец кивнул Пётр Иванович сыну. — А что ты там о квартирах говорил?

— Я открываю производство у нас, покупаю помещения под цеха — нашёл то, что пойдёт по-настоящему! — Николай рассказывал, не замечая того, на что обратил внимание отец:

— «У нас»… а вот так вот! — улыбнулся довольный Пётр. — А ведь он молодец! Идея действительно стоящая!

— Нужны деньги, — продолжал Николай. — Я понимаю, что и так натворил дел, поэтому прошу тебя дать мне деньги под залог квартир — не справлюсь, оставишь их себе.

— С надеждой на завещание? — бесстрастно поинтересовался отец.

— Нет! Это твоё! — уверенно ответил Николай, стараясь не думать о том, что тогда больше, гораздо больше достанется Андрею, а может, в составе этого «больше» будут и обе его квартиры…

— Хорошо, я могу это обдумать. Сколько тебе надо?

Вполне разумно выполненные расчёты без привычных для старшего сына весьма крупных сумм на устройство офиса и поддержания деловой репутации, тоже были новостью для Петра Ивановича.

— Я посмотрю, — кивнул отец, хотя решение уже принял, — Смотри-ка сколько мы проговорили! Уже темнеет… Может, хватит на сегодня?

— Тогда я поехал, — поднялся Николай, — Спасибо, что выслушал и не прогнал.

— И куда это ты собрался?

— Ну в гостиницу поеду.

— Глупости какие! Дом большой, комнату тебе уже приготовили, ужин будет роскошный, и да… с невесткой познакомишься — очень интересная девочка. Большая умница!

Ни умницу, ни, тем более, Андрея видеть катастрофически не хотелось… а пришлось! Отец прихватил с собой коробку с фотографиями и развлекал Милану показом старых фото.

— Вот, обрати внимание! Вылитый мой старший сын! — фотография Михаила заставила Милану изумлённо раскрыв глаза посмотреть на мрачного Николая, который усиленно изображал вежливую улыбку, а потом перевести взгляд на мужа.

— Действительно, просто одно лицо! — покивала она. — А если посмотреть вот так? — она прикрыла ладонью нижнюю часть лица прадеда и получилось, что на неё смотрит Андрей.

— Надо же, как вы похожи! Я и не обратила внимания сразу… — сообщила она мужу и деверю.

Оба брата так нелюбезно посмотрели друг на друга, что Милана нервно рассмеялась.

Спас ситуацию картофель, запечённый с грибами, ветчиной и сыром, и дивный пирог.

Николай, который не то, что не пообедал, но даже и не позавтракал, едой наслаждался, а потом краем глаза увидел, как мимолётно улыбнулись друг другу Андрей с Миланой, и настроение непоправимо испортилось.

— И опять ему повезло больше! — разгоралась где-то в районе солнечного сплетения привычная тёмная злость. — Жена красивая, умная, готовит отлично, единственная дочь Брылёва, и смотрит на него так, будто и правда любит! Хотя что там можно любить?

Андрей обнаружил ледяной взгляд брата и вернул его с процентами.

Хантеров поймав «родственный» обмен взглядами, беззвучно хмыкнул.

— Мироновы… никуда не деться. Харррактеры, однако!

Утром Николай обнаружил, что отец с Хаком собираются уезжать.

— Подожди нас — я с Брылёвыми договорился по делам кое-куда съездить, — сказал, садясь в машину, отец. — Похозяйничай на кухне сам, Виктор, мой помощник по хозяйству, за продуктами поехал. Справишься? — Пётр Иванович усмехнулся.

— Конечно! — Николай, несмотря на то что о вчерашнем разговоре отец ничего не сказал, почувствовал себя гораздо увереннее.

— Чего бы не подождать? — он прошёл в кухню, где отцовским помощником по хозяйству для него был оставлен завтрак. — Красивое место… поем, можно к озеру сходить.

Чей-то торопливый стук в дверь его удивил.

— Кого принесло? — он отправился посмотреть и с изумлением обнаружил Милану.

— Вы что-то хотели?

— Николай, а Андрей у вас? Ой, простите, доброе утро! — судя по виду Миланы, утро было какое-то не очень доброе.

— Нет… я его не видел.

Милана сразу как-то сникла.

— А можно я с Петром Ивановичем поговорю? Или, если он занят, с Кириллом Харитоновичем? — взволнованно спросила она.

— Нет, они оба уехали недавно. А что случилось-то?

— Андрея нигде нет, и смартфон у него не отвечает! Я к родителям сбегала, думала, может, он туда пошёл, но мои уехали, и из персонала никого — сегодня у них выходной. Надеялась, что он тут…

— Ну может, отправился прогуляться… — Николаю было глубоко наплевать, куда делся его средний брат.

— Он бы обувь надел другую — недавно дожди были, а нет только летних кроссовок. Они для нашего леса после дождя совсем непригодны, — Милана неловко откинула прядь волос со лба, и Николая отчётливо понял, что она сейчас разрыдается.

Волей-неволей пришлось принимать участие в разговоре — неловко как-то захлопывать дверь перед невесткой и идти доедать завтрак.

— Так… он сколько примерно отсутствует?

— Сейчас десять, я встала в полседьмого, и его уже не было, — горестно выдохнула Милана. — Я понимаю, что, наверное, веду себя как… как истеричка, но мне как-то очень не по себе. Он никогда не уходил так, а потом… смартфон! Ну забыть его он может, но где-то в доме или в машине. Я всё обыскала, смартфона нет, говорят, что абонент вне зоны действия сети.

Милана опустила глаза на маленькую собачонку, попискивающую у неё ног.

— Несси, тише, моя хорошая, тише! — и продолжила, впрочем, как-то несмело, словно не была уверена, что деверь поймёт: — А самое-то тревожное, что кот волнуется.

— Кот? — удивился Николай.

— Да, кот Андрея. То есть уже наш, но первоначально Чегевара — кот Андрея. Тот его на дороге спас, когда кота машина сбила, так что они не разлей вода.

— Я вообще не знал, что Андрей способен кого-то спасти, — хмыкнул Николай, обратив внимание на черного как смоль кота, кружившего около дома. — Это тот?

— Да.

— Может, раз они такие друзья, он нам покажет, где мой братец… — сочные эпитеты, характеризующие Андрея и нетерпеливо крутившиеся на языке, Николай решительно отогнал подальше — видно же, что Милана и так едва-едва сдерживается.

Не хватало ему ещё невестку утешать!

Он неспеша закрыл и запер входную дверь и пошёл к коту.

— Ну ты… как там тебя? Где этот паразит? Показывай! — очень тихо спросил он у Чегевары. — Надо же, как будто прямо понял! Развернулся и идёт, оглядывается, следуем ли мы за ним или нет.

Милана, подхватив на руки собачонку, торопилась следом, а Николай подробно обдумывал, что именно скажет среднему братцу, когда его встретит!

Кот вывел их на берег озера, прошёлся по новеньким мосткам, остановился у края и обернулся на людей.

— Ой… а где моторка? — ахнула Милана за спиной у деверя.

— Вот видите, и разгадка нашлась! Андрюха решил порыбачить, поэтому и встал рано, и вас будить не стал, — Николай надеялся, что крупноячеистые прорехи, зияющие в его версии, невестка не заметит. Но, видимо свёкр не зря называл её умницей.

— А смартфон выключил специально, чтобы рыб не смущать виброрежимом? И кроссовки не переодел? А самое-то главное, что удочки его дома! — Милана всхлипнула. — Утром ветер сильный был — много веток поломано, я заметила, пока его искала. Тут это бывает — внезапные порывы.

Она решительно развернулась и заторопилась в сторону своего дома.

— И куда вы?

— Лодку у родителей возьму и поплыву искать. Если моторка перевернулась…

— Стой! — Николай быстро сообразил, что они остались вдвоём, и как бы он ни относился к Андрею, но спокойно вернуться в дом к своей недоеденной яичнице и интернетным новостям он не может. — Лодка у вас одна?

— Нет.

А ты управлять ею хорошо умеешь?

— Да, — Милана отвечала односложно, опасаясь сорваться в истерику.

— Тогда покажи, где мне можно взять лодку. Разделимся, озеро-то огромное!

Глава 19. Поворот руля

Две лодки разошлись в разные стороны от причала.

Николай оглядывал окрестности и привычно злился на брата.

— Никогда ничего нормально не может! Чего проще-то? Не лезть куда не просят! Куда его понесло?

Почему-то к тому моменту, когда Милана вручила ему ключ от зажигания небольшой юркой моторки, Николай был уже полностью уверен в том, что этот клинический идиoт — его братец, точно влез в какие-то неприятности на лодке…

— Ну и ладно! Будь моя воля, я бы и не стал искать. Куда он может деться? Мотор заглох, подумаешь… На вёслах дойдёт! Нет вёсел? Доску какую-нибудь подберёт и пусть гребётся, пока в пустую башку не стукнется здравый смысл! Придурок! Никогда никакой пользы, кроме расходов с него не…

Вот на расходах Николай и закончил своё ворчание, просто потому что зацепился взглядом за какую-то неправильность у берега, мимо которого проплывал.

— Так… стоп! А это что?

Менее внимательный и въедливый человек проплыл бы мимо, но зануда-Николай уловил странный оттенок зелени у каменистого развала, вольготно разлёгшегося неподалёку от берега.

— И что это у нас? — он говорил вслух, наверное, потому что внезапно стало жутковато…

Нос моторки послушно рассекал воду, такую гладкую, покорную, обманчиво мирную, а Николай не мог оторвать взгляд от зелёного бока лодки, едва видневшейся над поверхностью воды.

— Не понял! Где этот ненормальный? — с возмущением спросил Николай у воды, и та насмешливо плеснула мелкой волночкой по носу лодки.

— Что ты так возмутился? Разве ты не мечтал, чтобы его не было? Вот совсем-совсем не было? И тогда ты будешь счастлив и свободен! Тогда тебе не надо будет его ненавидеть, завидовать, чувствовать, что внутренности скручиваются в ядовитый комок от бессильной ярости. Тогда… тогда… уже сейчас ты уже можешь быть счастлив! Просто проплыви мимо, да и дело с концом! Что там за камнями… да какая тебе забота? Он и так, скорее всего, того… Сам подумай, если бы он был жив-здоров, то сидел и куковал бы на камнях, вопил бы во всё горло, как делал это всё ваше детство.

Николай замер, так отчётливо звучал в ушах этот голос.

Его голос. Тот самый, который столько раз бормотал «Зачем ты родился? Чтоб тебя просто не было!»

Забавно, но когда ему раньше приходилось кого-то спасать, то и тени раздумий не было — он всё делал автоматически, его тело раньше сознания реагировало и кидалось то в ледяную воду, то в дымящуюся машину, а вот теперь руки стали такими тяжёлыми — ни поднять, ни направить лодку куда надо, и эти проклятые мысли…

— Ну давай же… Ты и не мог заметить эту лодку, случайно присмотрелся! А она скоро совсем уйдёт под воду и всё.

Ясно и очень отчётливо представилось, как на песок озёрного дна бессильно ложится узкая ладонь Андрея с длинными пальцами пианиста, которой Николай так яростно завидовал — его-то ладони были широченными и крепкими, как лопаты.

Он только вчера снова обратил внимание на то, как они с этим гадом отличаются друг от друга. Они такие разные, что никогда им не быть близкими. Вот в этом Николай был железно уверен.

Только вот… жить-то потом как?

Николай недоуменно опустил глаза и уставился на свою ладонь, словно пытаясь рассмотреть на ней что-то важное, а потом замотал головой, прогоняя мерзкие мысли и решительно повернул лодку.

Аккуратно обогнув камни, он сообразил, что Андрея со стороны озера и нельзя было увидеть — как заметить едва-едва виднеющуюся над водой голову и одну руку, вцепившуюся в ближайший камень?

— Андрей! — Николай с перепугу рявкнул так, что аж эхо откликнулось в прибрежном лесу.

Чуть помедлив, голова начала поворачиваться.

— Живой! Придурoк! Чего ты там забыл, чего застрял? Тут до берега всего метров десять! — заорал разъярившийся Николай.

Он так и не дождался ответа, поэтому пришлось подплыть поближе, накинуть на один из выступающих из воды камней верёвку и, злобно шипя на всяких недоумков, перебраться поближе.

Николаю только тогда удалось обнаружить, что брат и двинуться-то не может — когда ветер, внезапным порывом принёс лодку на эти камни, Андрея выкинуло из неё и он, силясь выплыть, попал ногой в кроссовке в узкую щель между двумя камнями и оказался в ловушке. Какое-то время он бился, пытаясь вырваться, освободиться от обуви, но пока его с головой захлёстывали волны, это сделать не удавалось, а потом нога распухла, шнурки не поддавались, силы нырять уже почти закончились, так что оставалось только уповать на то, что его найдут… и возможно, если ему сильно повезёт, найдут, пока ещё будет не слишком поздно.

И надо же такому случиться — нашёл его именно тот единственный человек на свете, который его искренне и от души ненавидел. Причём даже не с рождения, а ещё до этого!

Андрей даже глаза закрыл, чтобы не видеть, как Николай развернёт лодку и уплывёт, не оборачиваясь. Честное слово, он бы не удивился.

— Милку жалко и родителей, и Че… Ну за Че Милана присмотрит, в этом я уверен, — мысли текли медленные, уставшие, безнадёжные. Текли и тонули в холодной и безразличной воде…

Наверное, поэтому ругань старшего брата стала неожиданностью.

— Да, конечно! Ты ж не мог как-то попроще вляпаться, да? — Николай никуда и не уплыл, а воздвигся у него над головой, с превеликим возмущением воззрившись на среднего брата. — Нет бы как нормальные люди, да?

Он с омерзением осмотрел взъерошенную голову Андрея, которую этот паразит даже не счёл нужным поднять, и полез с камней в воду.

— Ну почему? Чем я таким провинился в детстве, а? — гудел Николай, когда понял, что снять с ноги этого неудачника кроссовок невозможно и надо чем-то резать шнурки. — Нет бы родился какой-нибудь нормальный тип, а ещё лучше сестра. Вот как Ленка? Да, редкая язва и зараза, характер, хоть оторви и выбрось, но по крайней мере в камнях не застревает!

Он вылез на камни, подтянул лодку, вытащил из кармана ветровки, которую прихватил абсолютно автоматически, связку ключей и отстегнул от неё складной нож.

— Если я из-за тебя швейцарский нож сломаю, то просто не знаю, что с тобой сделаю!

— Ничего не сделаешь… — проскрипел Андрей. — Можешь просто уплыть… И мучиться со мной тебе больше не нужно будет. Ты не переживай, я долго так не продержусь.

— Молчи! Молчи ты уже, проклятие моей жизни! — рыкнул отплёвывающийся от озёрной воды Николай, который наконец-то смог разрезать шнурки, — Если бы я мог, я б так и сделал! Но… я видать, ещё больший дурак, чем ты!

Застрявшую и распухшую ногу Андрея Николай едва вытащил. Ныряя, сам умотался так, что сил втянуть брата в лодку не оставалось, смог только втащить его на камни и расположить там.

— Глаза бы мои на тебя не смотрели! — выдал он, усевшись рядом.

— Тогда зачем спасал? — Андрей, обнаружив себя не в воде по подбородок, как-то воспрял.

Не сказать, что сил прибавилось — это было бы неправдой, но говорить уже мог.

— Говорю же — дурак, потому что! — с выражением высказался Николай, облокотившись на камень. — Ты мне можешь сказать, какого… нафига ты вообще в лодку влез?

— Отцу её только вчера привезли, он попробовать толком не успел, сказал только, что мотор как-то с перебоями работает. А потом ты приехал…

— Понятно, кто во всём виноват! — презрительно заявил Николай.

— Да с чего ты это взял-то? — удивился Андрей.

На его нормально-эмоциональную реакцию сил сейчас не было, поэтому он просто спросил. Без крика.

— Ну… ты ж сам сказал.

— Ты просто приехал, ни в чём я тебя не обвиняю — просто объясняю, что проснулся рано, Милку будить не хотелось, вот я и решил — чем по дому слоняться, пойду гляну, чего там с лодкой.

— А смартфон?

— Что смартфон? Я его с собой взял. Сейчас он где-то на дне… — Андрей скосил глаза на воду и торопливо отвёл взгляд.

Правда тут же опомнился и спохватился:

— Слушай, сколько времени? Там же, наверное, Мила уже начала волноваться!

— Начала? Тебя жена с половины седьмого ищет! А сейчас где-то на озере в моторке мотается! Ну куда ты опять? Я тебя второй раз так вылавливать не буду!

— Смартфон! Дай свой смартфон! Пожалуйста! — Андрей никогда и ничего у брата не просил, и был уверен, что и не попросит… а вот сейчас был готов умолять!

— Утопишь — я тебя самого обратно упихаю в те же самые камни! — прошипел Николай, подозревающий, что этот тип может сделать вообще всё, что угодно!

Смартфон он дал, а потом отвернулся — невозможно было смотреть на Андрея, когда он набирал номер жены и говорил, что жив.

— Мил, не плачь, я тебя тоже люблю. Прости, лодка перевернулась — ветром опрокинуло. Нет, был не на берегу… ты не пугайся, уже всё хорошо, просто ногу под водой камнями зажало. Нет, меня Колька спас. Представляешь?

— Он ещё и изумляется, паразит! — вяло возмутился Николай, вдруг уставший так, словно он эти самые камни вместо ледника приволок с дальних северных гор, обкатывая по дороге, и лично установил среди мелких волночек Карельского озера.

— Мил, третий остров слева от нас, помнишь, там камни у берега есть, вот там. Да ты, может, домой плыви, мы на Колькиной лодке вернёмся?

— Если у Кольки хватит терпения тебя за борт не выкинуть! — пробурчал старший брат.

— Поздно, дорогой, поздно! — хмыкнул Андрей, к которому после разговора с женой активно начали возвращаться силы. — Если хотел меня бросить тут, надо было просто не заметить. Кстати, а ты всерьёз хотел?

Николай с превеликим отвращением покосился на родственника.

— Не-не… о том, что ты меня ненавидишь, я в курсе с самого раннего детства, я вот только понять не могу, если это так, тогда зачем ты меня спас?

— Родителей пожалел, — процедил сквозь зубы Николай, — И пожалуйста, помолчи, а? Просто заткнись и посиди молча, чтобы я сейчас сам об этом не стал жалеть!

Он отобрал смартфон у Андрея, бережно протерев рукавом ветровки экран, а потом, покосившись на брата, которого на ветру начала бить крупная дрожь, накинул ему на плечи свою куртку.

— Молчи! — хмуро велел он ненавистному типу. — Терпеть не могу, когда под ухом кто-то зубами стучит. И вообще, курток не напасёшься на некоторых!

Он привычно шипел про себя о том, как он Андрея терпеть не может, но чего-то не хватало… убеждённости что ли? Как-то сложно от души ненавидеть человека, которого только что всерьёз спас.

— Кстати, — голос брата вывел его из состояния задумчивости, — Я тебе спасибо ещё не сказал!

— Можешь сказать! Но только один раз! — разрешил Николай. — Чего тебя разобрало? — уточнил он, выслушав сдавленное «спасибо».

— Да вон Милка на горизонте появилась, посмотрю я, как ты от её благодарностей отобьёшься… — рассмеялся Андрей. — Сразу говорю, это бесполезно! Она, если хочет, даже нашего кота переупрямит, что в принципе невозможно, так что лучше сдавайся!

Предупреждение было более чем актуально, потому что Милана, оценив вид мужа, а также камни, в которых так и остался его кроссовок, с усилием взяла себя в руки, отложила на потом слёзы, крик и истерику, и как только они оказались на берегу, принялась Николая благодарить.

Он сделал было попытку смыться, но ничего у него не вышло.

— Нет уж! Вы мне поможете довести, то есть ты… ты мне поможешь довести Андрея до дома, а потом поговорим! — скомандовала Милана.

— А я тебя предупреждал, — хмыкнул Андрей почти беззвучно.

Милана развила бурную деятельность, загнала обоих братьев в сауну и позвонила Хантерову.

— О как… Лучше всего их там запереть и оставить на пару дней! — рассмеялся Хак. — Если друг друга не поубивают, может, перестанут цапаться, наконец-то!

— На пару дней не буду — они оба никакие. Особенно Андрей, — решительно заявила Милана. — Выйдут — кормить буду, а потом… потом посмотрим!

Хак редко смеялся от души, поэтому Миронов изумлённо поднял брови.

По мере рассказа о сыновьях, Пётр Иванович сначала за сердце схватился, а под конец только и мог, что руками развести:

— Ну и ну… видимо, Колина планида — спасать, а потом бегать от благодарностей!

— От Миланы ему точно не убежать! — Хантеров знал такую целеустремлённость, так что мог с полной уверенностью это утверждать. — Она его сначала закормит, а потом благодарить будет!

Но Милана сделала больше!

Глава 20. Я незлопамятная, просто злая и память хорошая

— Ну, разумеется, они сейчас поругаются! — бормотала Милана, ловко раскатывая тесто. — Ещё бы им не поругаться-то…

Чегевара, обрадованный тем, что хозяин вернулся, но расстроенный тем, что вернулся он мокрым и для котиков абсолютно не приспособленным, уселся на пороге кухни и прислушивался к голосам, доносящимся из странного места под названием «савуна».

— Ты вечно таким был! — гудел низкий голос нового человека. — Все неприятности были твоими!

— Можно подумать, что ты лучше! — устало отвечал хозяин.

— Гад! Моего человека ругать? — щурился Че, припоминая, где стоят налапники этого нового человека и сухие ли они. — В мокрые не полезу — противно! Подожду, пока высохнут, а потом и…

Додумать ему не дала Несси. Она, обрадованная, что все любимые дома, да ещё и с прибыточком-гостем, напрыгивала на Че, активно виляя помпоном-хвостиком.

— Поиграем! Давай играть! Ну, играть-играть-играть! — пищала Несси.

Кот презрительно подёргал шкуркой на спине. Чем старше становилась Несси, тем менее снисходительно к ней относился.

— Котёнок, пусть даже собачий — это одно, а летучая гавкалка, которая нормально так и не научилась говорить — это совсем другое!

Кот с превеликим неодобрением уставился на виляющий хвостишко, а потом покосился на свой — весьма активно машущий, но уже с совсем-совсем другим смыслом.

Милана, тоже прислушивающаяся к шуму из сауны, застыла над слоем теста со скалкой в руках.

— Интересно… чего они так орут? Причём, Андрей, разумеется, больше — он эмоциональный, вот и ругается шумно, многословно, а Николай — коротко так что-то рявкнет, отчего муж прямо заходится.

Шипение Че, которого достала Несси, заставило Милану оторваться от глубокомысленного созерцания теста и перевести взгляд на прижатые уши и хлещущий по бокам хвост кота.

— Вот странно… у Несси тоже ушки прижаты и хвост виляет, а обозначает-то это совсем-совсем иное — язык у них разный, — машинально подумала Милана, рассеянно перебирая пальцами раскатанное тесто.

Она и затеяла этот быстрый рулет, чтобы успокоиться — до сих пор при одной только мысли, как она чуть не осталась вдовой, сердце оказывалось где-то у горла и билось там перепуганной птицей, а мысли, наоборот, были медленные и усталые.

— Языки разные — я же читала об этом. У кошек прижатые уши и мотающийся хвост — это крайняя степень раздражения, а у собак — симпатия и приглашение поиграть, так что они просто друг друга не понимают, если не росли вместе или не очень долго друг с другом знакомы.

Очередной короткий, но ёмкий ответ Николая сменился взрывом эмоций Андрея, и Милана подняла голову от ровной поверхности уже почти до прозрачности раскатанного теста.

— Секундочку… то есть, они точно так же, как Че и Несси? — нервное напряжение сменилось несколько истеричным хихиканьем, стоило только представить Андрея… нет, не Несси, конечно, а каким-то длиннолапым эмоциональным псом, лающим на кота, только что в очередной раз треснувшего его по морде. — Ой, главное при них это не ляпнуть — оба не простят! — выдохнула Милана.

— Но! Это здравая мысль есть, и я её сейчас обдумаю…

Обдумывалось ей легче всего за готовкой — как-то так вышло… Так что на тесто уютно улеглась начинка, завернулась в рулет, отправилась в духовку, а Милана, прислушиваясь краем сознания к гневному бубнежу, доносящемуся из сауны, делала выводы:

— Николай, похоже из людей с явным дефицитом эмоций — не умеет он их толком выражать, не любит их принимать от других, вот, например, терпеть не может, когда его благодарят. А Андрею, видимо, и его личная эмоциональность досталась, и часть Николаевской отвесили. Оно и понятно — он музыкант, ему эмоции нужны.

Милана шикнула на разошедшуюся Несси, которая летала вокруг крайне мрачного Чегевары.

— Я отчасти даже могу понять Николая — он и так-то не жаждал братьев, а тут родился Андрей, который явно доставал его своим характером почище, чем Несси Че! А потом ещё выяснилось, что он дико талантлив. И как это пережить?

Че тоже пришёл к подобному выводу и треснул разошедшуюся собачонку по уху. Правда, без когтей, но щенка аж в коридор вынесло от изумления…

Правда, неунывающая Несси тут же прибыла обратно и закружила вокруг кота снова.

— Достала? Понимаю! Иди сюда, мой хороший! — Милана подхватила кота и усадила его на подоконник. — Ладно, с вами-то всё просто… Ты всё равно за ней присматриваешь, заботишься и греешь, когда она устаёт, но ты — кот, и, наверное, великодушнее, чем Николай. А с ними-то что делать? Ну у меня ни братьев, ни сестёр не имеется, зато у моих детей будут дяди — целых два. С младшим проблем нет — в качестве дяди вполне сгодится. А старший? Это что, так и будет дядьдундук? Неее, мне так не нравится! И ведь, главное-то что? Он же надёжный как банковский сейф и упёртый как танк!

Шум из сауны заставил её на секунду отвлечься и пожать плечами.

— И громкий примерно так же! — констатировала она. — С мерзейшим характером! Но лишних дядей у моих детей не будет. Значит, надо сделать так, чтобы Андрей с братом, во-первых, друг друга не пoyбивaли, а, во-вторых, более-менее нормально общались! Чтобы поняли, что все их разногласия по большом счёту — разница темпераментов. А как это сделать?

Для более простой ситуации выход был на поверхности — поговорить. Только вот… это для нормальных обычных людей. А где тут нормальные и обычные? То-то же! Нету… Не-ту-ти!

— Вот, пожалуйста, вроде как разговаривают они сейчас! — Милана пожала плечами, уже никак не реагируя на вопли. — И толку-то? Этот рёв реактивных самолётов ничего положительного не несёт. Хотя нет… наорутся, может, эмоции лишние скинут, аппетит опять же нагуляют…

Милана принюхалась, открыла духовку, смазала маслом спинку рулета — как кошку погладила.

— Ладно, пусть вопят. Но с точки зрения обычного разговора ничегошеньки у них не выйдет — наорутся и разбегутся в разные стороны. Только и всего. Это вот как у нас с Андреем не получилось бы ничего, если бы… Стоп! А это выход!

Милана покосилась на Че, мрачно вылизывающего лапу, и коварно переместила его на пол — прямо в объятия Несси.

— Отсссстань от меня! — зашипел Чегевара на обрадованную внезапным подарком Несси, не зная, что работает жертвой социального эксперимента. — Отвяяяжисссссь, не лижиииисссссь!

— Играть-играть. Ну, пожааалуйстааааа! — Несси, привалилась к его боку, подталкивая носом мячик.

Куда бы кот ни шагнул, везде под его лапами клубились кудряшки и буйная пуделино-щенячья радость.

— Вот липучая приставучка! Ну, на, на! — Че мощным ударом лапы метнул мячик в коридор, Несси кинулась за ним, а через секунду уже принесла и выложила перед мрачной мордой Чегевары добычу.

— Лови! — Че снова зашвырнул мячик, покосился на Милану, возвёл глаза к куску мяса, которое она разделывала, а расслышав писк Несси, по щенячей неуклюжести стукнувшейся лапой об угол, тут же ринулся проверять, что с ней случилось.

— Короче, я права! Осталось только понять, как это лучше сделать. Хотя, я знаю, кто мне в этом поможет… — Милана Брылёва точно помнила фразу о том, что «кадры решают всё» и собиралась поставить нужный кадр перед фактом…

Когда согревшиеся и наругавшиеся до хрипоты братья вышли из сауны, Милана напрочь пресекла поползновения Николая смыться в дом отца и ловко направила обоих за стол.

— Устали оба! — здраво рассуждала Милана, незаметно оглядывая мужа и деверя.

— Так бы он со мной ещё поспорил, конечно, а скорее просто буркнул бы чего-то под нос и свалил. Ладненько! Так и запишем — брать за жабры в усталом состоянии. В случае чего, первым пунктом плана вписываем — придумать занятие Николаю, чтобы утомить его до потери сопротивляемости! Примерно, как сейчас!

Николай и знать не знал, что невестка какие-то планы на него строит — действительно понял, что сейчас просто свалится и уснёт. Хотел было уйти, но ничего не вышло, и он с изумлением обнаружил себя в кухне за столом.

Милана могла бы и в гостиной накрыть на стол, но оттуда было проще добраться до входной двери, а следовательно, сбежать.

— Ещё в кухне есть диванчик, а на диванчике — пледик! — продумала Милана, именно там и разместив гостя дорогого.

Николай, уставший, перенервничавший, победивший сам себя, нанырявшийся из-за паразита-Андрея, и от души наоравшийся на него в сауне, есть не хотел.

— Нет, ничего не буду, я сейчас пойду… — бурчал он, пока Милана не открыла духовку и не сняла крышку со сковороды.

— Эээээ, ну, может только немного! — согласился он, не замечая насмешливых взглядов Андрея и очень сосредоточенных — Миланы.

Рулет с рубленным яйцом, беконом, грибами, зеленью и сыром по праву мог считаться одним из самых вкусных блюд, которые Николаю удавалось попробовать, а непринуждённо уложенный рядом на тарелку кусок отличного мяса был просто безукоризненным.

Милана молча положила еду Андрею и уселась за стол сама. Правда, мысленно она была далековато — рядом с одним крайне загадочным типом, которого следовало уговорить ей помочь.

— А я ему скажу, что ещё не простила за захлопнувшуюся входную дверь и ледяной душ! Так-то я не злопамятная — просто злая и память хорошая! — планировала она разговор с Хантеровым. — Пусть только попробует отказаться!

Время, проведённое за столом, оказалось самым тихим и благостным за всё утро! Впрочем, после еды тоже было довольно тихо — просто потому, что Николай, полностью вымотавшийся, согревшийся в сауне и накормленный до отвала, банально уснул на том самом диване, куда его загнала коварная Милана.

— Правильно! Надо приручать этого бирюка к дому, — сказала бы она, если бы была в настроении откровенничать.

Правда, этого она делать и не собиралась — вот ещё не хватало! А вместо этого уволокла мужа, тоже клюющего носом, в спальню, вручила ему Че и вовремя смылась.

— Пусть спит, а у меня дел куча! — планировала Милана. — Че как раз за ним присмотрит…

Сама Милана, зажав под мышкой Несси, шустро удалилась в родительский дом, чтобы никто спросонья не услышал её разговор, откуда и позвонила Хаку.

— Кирилл Харитонович?

— Он самый! — бодро отозвался Хантеров, которому было очень интересно, все ли отпрыски его работодателя целыми и невредимыми вышли из сауны…

— Я бы хотела с вами поговорить.

— Надеюсь, не о том, куда деть тело? — самым ненавязчивым тоном уточнил Хак.

— Нет, что вы… с такой ерундой я бы к вам и не обратилась, — заверила его Милана.

— Тогда я вас внимательно слушаю! — Хантеров довольно улыбался — Милана напоминала ему одну очень неординарную личность, оставившую весьма серьёзный след в его жизни.

— Мне нужен необитаемый остров! — заявила Милана. — И как-то загнать туда Николая и Андрея на пару-тройку дней.

— Ну вот… а говорили, что вопрос, куда деть тело не возникнет… — Хантеров с сомнением хмыкнул.

— Тела будут вполне живы, — уверенно пообещала Милана. — Главное, дать им вдоволь наораться друг на друга!

— Думаете, они в детстве что-то друг другу недосказали? — уточнил Хак.

— Думаю, что кое-что ещё осталось недовысказанным! — уверенно заявила Милана. — И вообще, я вас ещё не простила за коттедж!

— Вылитая Маша! — подумал Хак о бывшей жене, — Та тоже припоминала все мои прегрешения, когда надо было, чтобы я что-то сделал…

А вслух многозначительно покашлял.

— У вас простуда? — деловито уточнила Милана. — Могу предложить чай с малиной и антипростудный пирог. Приходите вечером — надо обсудить конкретные вопросы.

— Что я хочу тебе, Петь, сказать… — Хантеров дождался возвращения приятеля и по совместительству работодателя, — Андрею дивно повезло. Впрочем, Николаю тоже, но он об этом пока не знает!

— А что такое? — Пётр Иванович вопросительно поднял брови.

— Милана удумала десантировать твоих упёртых горных баранов на один из островков на пару-тройку дней… Аргументирует тем, что её детям старший дядя будет нелишним! Шaнтaжирyeт меня коттеджем… — Хак от души рассмеялся. — Честное слово, был бы я помоложе, отбил бы её у Андрюхи — она ж просто вылитая моя Маша по характеру.

Пётр Иванович с сочувствием покосился на друга, благо его семейные сложности знал отлично, а потом призадумался.

— А знаешь, в свете последних их приключений и того, что как ни крути, но Коля Андрея спас, может, им и правда пора понять, что они реально братья?

— Может, и пора… так что? Работаем?

— Да… Николаю надо будет по делам в Питер вернуться — к Ирине Вяземской, я её уже предупредил, потом во Владимирскую область на пару-тройку недель, а потом я его вызову сюда. Может, что-то и выйдет…

Глава 21. Тaнкoвый удав и метод кругового охвата

Николай не имел обыкновения просыпаться в малознакомых местах…

Именно поэтому он некоторое время не мог сообразить, где именно находится и как конкретно тут оказался, а когда припомнил — только что зубами не заскрипел, прибавив это безобразное мироощущение к счёту среднего брата.

— Как всегда всё из-за него! — решил Николай, выбираясь из-под пледа. — Ещё и укрыли… вообще стыдобище!

Чёрный как уголь кот, сидящий на стуле, насмешливо осмотрел Николая.

— А ведь это он ещё не в курсе, что я на нём спал… Вот и хорошо, что не в курсе, а то нервный какой-то, непривычный к приличному обществу.

Нервный и непривычный Николай собирался убраться из дома брата как можно скорее, но ничего-то у него не вышло.

Во-первых, под ноги попалась писклявая собачонка, которая весело его обтявкала, а пока он шикал на эту чепуховину, к нему под ноги подвернулся кот, который, а Николай точно это видел, только что сидел совершенно в другом месте!

— Нет-нет, ну, куда это ты? Ногу сюда? И я сюда! Ногу туда? Ишь ты… юркий какой! Так и я туда же! Опа! Подзавис? Ну падай уже, падай! Не, вы ж гляньте, кошки добрые! Экий устойчивый. На одной ноге устоял. Ладно, а мы под неё боооднёёём!

Грохот рухнувшего на пол Николая и последующее звуковое сопровождение, сплетённое из полузадушенных силой воли, но частично прорывавшихся на свободу высказываний, кот выслушал с приличного расстояния и с превеликим вниманием!

— Ишь ты… как ругается, как шипит! А ты как думал? Да, жизнь — трудная штука, особенно если ты котиками не обученный!

Выскочившая на шум Милана сделала над собой серьёзное усилие и сумела принять невозмутимый вид человека, для которого видеть у ног деверя, отчаянно ругающегося на всех проклятых котов в мире — это абсолютно обыденная и нормальная штука!

— Ушибся? — бесстрастно уточнила она.

— Нет! Передай Андрею, что я к отцу пошёл! — буркнул Николай, осознавший, что лучшее — это вовремя смыться и дальше не позориться. Правда, уже в дверях от вспомнил про еду и спохватился, — Это… спасибо, было вкусно.

— На здоровье, на здоровье, заходите к нам ещё! — усмехнулась Милана, которая как раз до шума рассматривала карту, уточняя на какой именно остров лучше забросить мужа и его брата…

Она заглянула к мужу, который спал так, что его даже шум в коридоре не побеспокоил, и вздохнула.

— С одной стороны, Андрея очень жалко, а с другой, этот вывих лучше вправить, пока совсем не стало поздно!

Николай понятия не имел, что он — вывих! Он дождался возвращения отца, который был уже в курсе утренних приключений, от души его обнял, а потом сказал, что деньги на проект ему даёт, договор займа подготовлен, а Ирина Вяземская может взяться за разработку композиций…

— Ты уверен в том, что она согласится? — с сомнением осведомился Николай. Очень уж памятным было его последнее общение с химиком.

— Конечно, а что? — Пётр Иванович сделал вид, что ничего не знает.

— Гм… да так, ничего особенного. Если она не против, то вообще всё отлично.

— Вот и замечательно! Тогда езжай к ней. И да… она разработала уникальный нейтрализатор запахов, сейчас на вещество оформляется патент, и будет просто замечательно, если Ирина позволит нашей корпорации производить этот нейтрализатор. Сам понимаешь — будущее у такого средства огромное!

Николай активно закивал головой, припомнив как отмывал машину от котовых меток.

— Так я это к чему… Постарайся Ирину не задевать.

Николай вёл машину в Питер и размышлял, что именно знает отец о последней его встрече с химиком Ириной.

— Хантеров-то, небось, всё доложил… а может, и нет! С этим лисом никогда точно не знаешь.

Если бы лис — Хантеров его слышал, он бы только посмеялся.

Ирина встретила Николая так, словно это и не он делал ей предложение, получил отказ, а потом стал благоухать так, что к нему и подойти было страшно! Нет-нет, она вела себя, словно той последней встречи и в природе не было. Словно она растворилась, опрысканная Ириным нейтрализатором…

— Замечательная идея, между нами! — говорила Ирина с воодушевлением. — Я тоже не люблю сладкие запахи. Одно время выпускался шампунь с зелёным чаем, вот он мне нравился. Но до такой лесной, прохладной и приятной коллекции ещё никто не додумался. И вы правы! Не надо усложнять ароматы. Единственное, могу предложить два направления — одно ароматическое, а другое — с лечебной косметикой. Если пойдёт первое, можно будет запустить серию не просто с запахами, а с экстрактами трав и мхов — они же все лечебные.

— И вы возьмётесь? — уточнил Николай.

— Конечно! Это же очень интересно, — заверила его Ирина.

— Ээээ, я хотел… Я хотел извиниться. Разговор, который я начал в мой предыдущий визит, был неуместен.

— Извинения приняты, — кивнула Ирина. — Работаем? — улыбнулась она.

— Да! — воодушевился Николай.

Правда, его воодушевления надолго не хватило — стоило доехать до собственного офиса, как его осадила толпа сотрудников с претензиями, возмущением и даже угрозами обращения в Трудовую инспекцию.

— Не понял претензий! — возвысил голос Николай.

— Вы не можете нас вынудить переезжать в какую-то там вашу «Владимирскую область»! — гневно заявила одна из «зачинщиц». — Вы можете представить МЕНЯ в какой-то там области? Мы требуем…

— Секунду, секунду… вот ВАС я там представить однозначно не могу! — честно признался Николай. — От ВАС там никакой пользы не будет, да и потом, а кто сказал, что я вас туда зову? — Николаю стало смешно, когда он представил, что именно скажет его соседка Валентина, узрев вот эту дивную деву… — Все, кто хочет со мной РАБОТАТЬ, — последнее слово он особенно выделил, — Те остаются. Кто хочет оставаться конкретно в этом офисе — можете сами его снимать и делать тут всё, что вам заблагорассудится, но ни одна Трудовая не сможет меня обязать платить такую кучу денег за эти помещения. Я понятно выражаюсь?

Оставив свою «выставку» офисной красоты «хлопать ресницами и взлетать» от возмущения, Николай отправился собирать документы в своём кабинете.

Следующие пять дней выдались очень хлопотными. Единственное, что удалось без проблем, так это продать новенькую БМВ, всё остальное двигалось как немазаная и противно скрипящая телега.

Только нашёлся новый, умеренно стоящий, но вполне приемлемый офис, как часть сотрудников устроила саботаж, сорвав переезд.

— Мы не обязаны вам помогать с переездом! — важно заявила его секретарша, ставшая главой сопротивления.

— Прекрасно, тогда с настоящего времени и до момента увольнения вы выполняете обязанности уборщицы, раз уж только она готовит всё к переезду, кому-то же надо убирать. Что? В трудовом договоре сказано, что вы секретарь? А вот пунктик видите в перечне обязанностей? «И прочие поручения директора». Если вы не желаете помогать с переездом, идите мыть сортир, пылесосить коридор или пишите по собственному желанию сегодня же!

Превращение вальяжного эстета в придиру, скандалиста и, с точки зрения секретарши и остальных её товарок, алчного типа, вызвало волну заявлений об увольнении, которые Николай с удовольствием подписал.

Кое-как переместив оставшихся сотрудников, мебель, технику и документацию в новый офис, Николай спешно уехал назад, во Владимирскую область — договариваться о ремонте и оборудовании цехов, продаже отремонтированной Ауди.

До дома он едва доехал, а когда отпер ворота, загнал во двор машину, и подошёл к дому, то вдруг сообразил, что ничего из продуктов не купил.

— Вот баран! И поздно уже, в Киржаче не факт, что можно где-то поесть. Ладно, поеду в круглосуточный магазин, там что-то и перехвачу.

Правда, перехватили его самого.

— Колька вернулся! — провозгласил сосед Фёдор. — Валь, а Валь! Ты слышишь?

— Слышу я! Сама уже видела! И небось, дома есть нечего, и в холодильнике как шаром покати! Коль, не дрейфь, счас я тебе блинчики с мясом и творогом принесу!

— А у меня огурцы в теплице наросли, — заторопился Фёдор, не желая отставать от соседки, — Лучок есть, рыбка сухая!

На шум из дома напротив выглянула Ленка и без особых разговоров принесла кастрюльку с куриной домашней лапшой и кивнула в сторону.

— Поздравляю тебя! Ты уже свой в доску.

— Ты это о чём? — удивился Николай, который алчно принюхивался к супу, но покосившись туда, куда указывала Лена, только вздохнул. — Как и не уезжал!

Машина была покрыта плотным слоем развалившихся на ней кошек, среди которых возвышались два внимательно наблюдающих за Николаем кота — серый пушистый и рыжий гладкошёрстный.

— Ты и не уезжал, ты ездил по делам и наконец-то вернулся! — рассмеялась Лена, открывая калитку перед запыхавшейся Валентиной с блинчиками. — С возвращением домой!

Долг «деловым людям» Николай перевёл, не подозревая, что ушли они на отцовский счёт, возместив средства, выплаченные Петром Ивановичем за него ранее.

Следующие две недели напоминали бесконечный поезд, который мелькает мимо, едва не снося тебя с платформы.

Только ночами Николай соображал, что вот это, это и это сделал, вот то не успел — надо заняться завтра, а вот это надо переделывать — выполнили безобразно.

С питанием он наконец-то разобрался — пришёл к Валентине с громадной сумищей клематисов, которые она обожала, сгрузил их у крыльца и снова, но уже гораздо более вежливо предложил взаимовыгодное сотрудничество — она ему готовит, а он платит.

— Чего это я ещё за деньги готовить буду? Вози продукты, и я тебе всё сделаю! — фыркнула Валентина.

Насилу убедил её всё-таки принять оплату.

— Неее, я так не могу. Придётся есть в кафе, — с сожалением заявил он.

— Да чем тебя там ещё кормить-то будут! А денег сколько уйдёт, — ахнула соседка.

— Вот я и говорю, лучше я вам платить стану! — всё-таки, переговоры вести Николай умел, так что Фёдор, посоветовавший Коле уговорить соседку и преподнести её любимые цветы — «плетучки», только восхищённо кивал из-за забора.

Правда, две проблемы оставались нерешёнными — коты и газ.

Хотя с газом было всё-таки проще.

— Нда… не любите вы предпринимателей! — заявил Николай в администрации района. — Придётся переносить производство пока не поздно! А я же не лавочку торговую собрался открывать, а производственное предприятие. Рабочие места, налоги, показатели работы промышленности, опять же… И всё это от вас уйдёт! А что делать, а кому сейчас легко?

— Николай Петрович, да вы не торопитесь уезжать, неужели же вы думаете, что где-то там вам будет лучше? А с газом… я бы вам подписал эту газовую бумажку запросто, — вещал очередной уполномоченный тип. — Только вот это не я должен делать, а Иван Иванович из соседнего отдела.

Николай мрачно ухмыльнулся про себя. Знал он эту прекрасную манеру перекидывания друг на друга неприятных дел. Знал и умел бороться путём применения метода кругового охвата.

— Какая жалость, Александр Александрович… какая жалость, что вам вешают не вашу работу. Да, и не говорите… ну ладно. Что ж тут поделать!

Он вышел из кабинета опрометчивого Александра Александровича, позвонил Ивану Ивановичу и изложил дело, услышав абсолютно идентичный ответ, только в качестве исполнителя фигурировал уже некий Семён Семёнович.

— Да-вы-что? А вот Александр Александрович утверждает, что это вы должны делать! Говорите Семён Семёнович? Ну что за люди… так и норовят на вас чужое свалить!

Звонок Семёну Семёновичу оставлял у того смешанные ощущения… с одной стороны, ему было приятно, что эта работа перекинута им на Бориса Борисовича, а с другой, крайне раздражало, что его знакомый и приятель Иван Иванович так его подставляет, вынуждая работать.

Борис Борисович же, в свою очередь, сильно раздражённый тем, что на него пытаются повесить то, что вообще никакого отношения к нему не имеет, а бездельники из соседней комнаты посылают и посылают к нему людей, прошипел сквозь зубы, что занимается этим некий Александр Александрович…

— Вуаля… круг замкнулся, дорогие мои! — констатировал про себя Николай, с сияющим видом, возвращаясь в кабинет к первому своему собеседнику. — Александр Александрович, а вы знаете, ваши коллеги… они тут такие странные все. Говорят, что это вы должны подписать разрешение! Я уж и так и этак убеждал их, что они что-то путают.

Александр, задёрганный коллегами, каждый из которых возмущался тем, что к нему пинают всяких надоедливых типов, уже и сам был не рад, что связался с этим, как его, с Мироновым.

— Погодите… а вы, случайно, не родственник Миронова? Есть тут один крутой…

— А я как раз сын этого крутого. Только, понимаете, какая штука… у всех свои слабости. Отцу некогда бегать и выяснять, кто чем занимается, а у меня хобби такое! Знаете, обожаю детективные истории распутывать. А ни один детектив вот с этим, — Николай развёл руки, широким охватом показывая весь дружный коллектив, орущий друг на друга в соседних кабинетах. — Не сравнится! Мне так нравится! Я уже решил к вам сюда почаще ходить.

Дрогнувшая физиономия Александра Александровича была выразительна, а мысль работала в правильном направлении:

— Достанет до печёнок! — обреченно понял он. — Все нервы на руки понамотает!

— Запросто! — сигнализировала любезная улыбка на физиономии Николая. — И достану, и понамотаю, и начальство натравлю — производство-то моё можно и правда перевести в другой район!

— Грмх… — ожидаемо откашлялся Александр Александрович. — Где там та бумажка? А вспомнил, там вопрос-то пустяковый был, да и тот уже разрешился в прошлом году.

— Как замечательно! — воссиял улыбкой Николай. — Ну, славно же, что всё так прекрасно закончено! И да… надеюсь, работы начнутся быстро, а то мне же придётся опять к вам приходить и приходить… Я-то с удовольствием!

— Нет-нет… мы быстренько. Зачем вам наше время тратить, и своё, конечно, тоже! — взаимная любезность растекалась по кабинету приторными сиропными волночками, грозя выплеснуться за пределы кабинета туда, где гремел полноценный многоколлективный скандал.

— Так я пошёл? — осведомился Николай.

— Да-да, всего вам хорошего! — вытер пот со лба Александр Александрович, про себя пожелав, чтобы как можно меньше посетителей производили впечатление тяжёлого танка, въехавшего в кабинет, всё тут порушившего, да ещё всё это с таким любезным погромыхиванием гусеницами, что аж мороз по коже. — А ещё на удава похож! — парадоксально подумал несчастный. — Такого, который на шею уже навинтился и не слезет. Только улыбается и придавливает, придавливает.

А танковый удав ехал по новой отцовской дороге с разрешением на постройку линии магистрального газопровода в их деревню и улыбался…

Глава 22. Отправка в отпуск

За две недели экстремальных свершений Николай вымотался. Просто физически ощущал, что от него, словно похрустывая энергетическими разрядами, расходятся волны раздражения.

— Раз такое дело, надо в администрацию наведаться. Чего эмоциональному электричеству зазря, что ли, пропадать? — осознал Николай, когда с превеликим трудом сдержался, чтобы не разругаться вдребезги с Валентиной, напрочь прослушавшей его просьбу не класть в жаренную картошку лук. Да, мелочь, конечно, ерунда, но, когда человек на взводе… Сдержался, кстати, исключительно потому что Валентина при критике её готовки могла быть ещё более неприятной, чем тот лук.

Настроение не стало лучше от появления во дворе Лены.

— Уууууххх, от тебя можно аккумуляторы заряжать… Правда, машины тогда прыгать будут, как кенгуру! — поставила диагноз родственничку подозрительно довольная жизнью Ленка.

— Чего ты такая, словно сделала ближнему изумительную пакость и теперь ждёшь, когда он про это узнает? — хмуро уточнил Николай.

— Жених жив-здоров, отзвонился, — Лена даже не собиралась портить себе настроение из-за какой-то мелочи типа разъярённого четвероюродного братца. — А тебе передохнуть бы — ты и так всех на уши поднял! Администрация, говорят, от фамилии «Миронов» аж вздрагивает. Это ж талант нужен, так довести столь стрессоустойчивых людей, что уже даже работы запланированы по прокладке газа. Причём не через пять лет, а в следующем году.

— Так он, талант такой, у меня имеется! — буркнул Николай, — И да… меня «запланированы» в следующем году не устраивает! Надо раньше! И вообще, чего ты тут забыла?

— Я-то? Предупредить тебя пришла! Наткнулась я тут поблизости на одну девицу-красавицу, которая тебя ищет.

— Какую ещё девицу-красавицу? Мне и Валентины хватает с головой! — Николай с ненавистью покосился на обжаренный лук в картошке, который он старательно отодвигал на край тарелки.

— Коль, ну, что ты, в самом-то деле… Реально забыл про ту девушку, которую спас?

— Честно? Реально! — вздохнул Николай. — Тем более, что по моим прикидкам она тоже должна была обо мне уже подзабыть…

— Нет, она не забыла, и даже более того, ищет вовсю — мне знакомые из ГИБДД рассказывали, что девица на редкость упорная, и телефон вытрясла, и к московскому адресу подбирается, а ведь там и адрес пребывания где-то должен был быть указан…

Николай настороженно прищурился, оторвавшись от выкапывания лука из золотистых картофельных ломтиков, повспоминал и сморщился, словно половинку лимона слопал.

— Да… а ведь ты права! В какой-то бумажке меня просили его указать…

— Коль, а может тебе пока поехать передохнуть, а? Ну ты за эти две недели дел переделал столько, что многие и за годы не управятся — район аж потряхивает! Цех ремонтируется, администрация дружно прячется кто куда, как только ты мимо проезжаешь, а по твою душу романтичная дева вылетела.

— На чём вылетела? — опешил Николай.

— Смотря что под рукой было. Что было, на том и вылетела — на крыльях феи, а может, и на метле. Мы, женщины, такие иногда непредсказуемые… — рассмеялась Лена, с сочувствием осматривая родственника. — Да и выглядишь ты, однако, так, словно от тебя сейчас молния шарахнет. Короче, езжай в отпуск!

— Ничего себе отпуск! — возмутился Николай. — Я всего-ничего тут делами занимаюсь.

— А кому потом народ лечить? Мне? — прицокнула языком Лена. — Коль, не устраивай мне лишней работы!

Нет, разумеется, он бы не поехал, если бы на следующий день, приехав вечером домой, привычно припарковав машину и уже машинально накинув на неё старый плед, обильно опрысканный лимонным освежителем воздуха, который коты терпеть не могли, Николай не наткнулся на Фёдора, затоптавшегося у забора.

— Николай, а тебя тут девушка ждала. Долго! Аж с обеда.

— Какая ещё девушка? — рассеянно уточнил Коля, планируя завтрашний день.

— Как какая? Сказала, что зовут её Алина, и она с тобой встретиться должна.

— Никого я не жду… — машинально отмахнулся Николай, и тут до него дошло! — Эээээ, Фёдор Семёнович, а выглядела она как?

— Да я её не сильно разглядывал. Зачем мне-то… — расплывчато ответил Фёдор. — Короче, завтра девушка обещала ещё приехать!

— Так, понятно, — Николай покосился на своё отражение в оконном стекле, и то ли стекло так странно отражало, то ли воображение сработало, но померещилась ему на месте собственной личности такая жутковатая рожа, что аж мурашки по спине прошли.

А тут ещё отец позвонил, как по заказу!

— Я к матери в Италию на несколько дней собираюсь — она просит прилететь, а дом в Карелии будет пустой. Если хочешь, можешь приехать и передохнуть — я подозреваю, что тебе эти две недели недёшево стоили. У меня там три юриста ходили и никак не могли столько времени подпись на разрешении по газу получить, а ты взял и сходу её добыл!

Всё складывалось одно к одному.

— Лучшее — враг хорошего! И правда, съезжу на несколько дней, отосплюсь, на озеро похожу, Милана, опять же, картошку жарит без лука и тот рулет был очень вкусным!

Нет, он не планировал напрашиваться к невестке, но Андрей сам рассказывал, что жена готовит для своего блога постоянно, а результатами с удовольствием угощает окружающих.

— Может, и мне перепадёт! — размышлял Николай, впечатлённый вкусовыми ощущениями от готовки Миланы.

Он сделал несколько звонков, предупредив временного управляющего, которого нанял для контроля за ремонтом цехов, хозяина строительной фирмы, Валентину и Ленку.

— Лен, я поехал отдохнуть. Если девица явится — скажи, что убыл в Австралию для женитьбы и планирую там остаться на ПМЖ — кенгуру разводить!

— Поняла, — фыркнула Лена.

Она отключила смартфон и подмигнула прабабушке. — А я тебе ещё не рассказывала, что та девушка, Алина, действительно его ищет, это мне знакомая из ГИБДД поведала? Упорная, что есть, то есть. И крайне говорливая…

— Бедная девочка, — посетовала Маруся Андреевна. — Может, ей поделиться не с кем.

— Да почему сразу девочка-то? — вздохнула Лена, — выглядит она, конечно, и правда, как совсем-совсем молоденькая, но ей двадцать пять лет, оказывается, уже была замужем, более того, сын есть. Ребёнка она отправила пока что к родителям бывшего мужа — ну не до детей ей было. Она же замуж собиралась за того, кто её в машине бросил, а теперь вот Колю нашего ищет, а вдруг он её суженый-ряженый. Девиз девы «Должно же и мне повезти!»

— А то, что жива осталась, за везение не считается? — уточнила прабабушка, — Нет? Ну, ладно, пусть так… главное, чтобы подальше она со своим везением была бы от Коли, а то он такое долго слушать не станет, разотрёт деву в порошок, а нам потом реанимировать.

Она покосилась на Чингиза, явно поджидающего у соседской калитки отъезд Николая, и подивилась, откуда кот понял, что его любимое место сейчас освободится.

Когда внедорожник уехал, расчистив место для кошачьего лежбища, Лена отзвонилась Петру Ивановичу.

— Дядь Петь, он уехал к вам, встречайте!

Петру уже позвонил Фёдор Семёнович, который Николаю вовремя сказал о «явлении девушки», посодействовав планам старого друга.

Пётр Иванович Миронов после этих звонков хмыкнул и покачал головой.

— Надеюсь, что план сработает. Очень бы не хотелось, чтобы Колька ещё полжизни дозревал до осознания того, что Андрей ему на самом деле брат!

Хантеров покосился на друга и пожал плечами:

— Всё готово, все проинструктированы, декорации и контроль выстроены и смонтированы, гм… загонщики тоже прибыли.

Миронов только руками развёл:

— Кирилл, вот скажи мне, пожалуйста, откуда ты всё это берёшь?

— Как откуда? Это просто классика жанра и ничего более! — хитро разулыбался Хантеров. — Главное, чтобы Милана сыграла как нужно.

Милана играла не просто как нужно, а великолепно. Андрей абсолютно ничего не заподозрил, когда отец зашёл к ним с известием о том, что уезжает в Италию и пригласил Николая на несколько дней к себе в дом.

— Постарайтесь с ним не сильно ругаться, — скромно попросил отец.

— Да чего мне с ним делить? Он у тебя будет, мы — тут! Даже если зайдёт на обед или ужин, это же ненадолго! — убеждённо покивал головой Андрей.

Собственно, Николай ехал с той же уверенностью!

Постаравшись не повторять своих прошлых промахов, он прибыл с букетом цветов для Миланы, а потом, добравшись до комфортной кровати в прохладной комнате, полной свежего воздуха, запаха озёрной воды и леса, проспал почти сутки.

На озеро он сходил просто прогуляться. Вообще-то ему и прошлого раза хватило, так что ни на какие плавсредства он и не смотрел, но Милана упросила Андрея отвезти её на один из островов — проверить нет ли там земляники.

— Мил, ну почему у нас в лесу нельзя землянику посмотреть? — недоумевал Андрей, вернувшись на берег. — Земляника как земляника… Что в ней такого особенного. Зачем тратить весь день, ползая на карачках не пойми где?

— Ничего ты не понимаешь! Та — островная! — вздыхала Милана. — Николай, вы тоже считаете, что это ерунда? — она умело втянула в разговор деверя, расслабленно сидящего на мостках.

Николай, безусловно, именно так и считал. Даже рот открыл, чтобы согласиться, но покосился на брата и сказал прямо противоположное:

— Нет, я думаю, что вы правы! Андрюха никогда в тонкостях не разбирался!

— Да ты…

— Ну, я, и что? — бесстрастно воззрился на рассерженного брата Коля.

Собственно, именно на это Милана и рассчитывала. Она тут же пригласила Николая в гости на обед, потом на ужин, и к вечеру Андрей был доведён до нужной кондиции.

— Мил, ты мне всю голову этой земляникой заморочила! Хорошо! Завтра я тебя за ней отвезу и собирай сколько влезет!

— Конечно… отвезёт он, если по дороге ничего не перевернёт… — вклинился Николай.

Через секунду за столом бушевал дивный скандал, в центре которого сидела очень довольная Милана.

— А, знаете, я бы была очень рада, если бы вы мне оба помогли. Можно?

Сложно отказать в просьбе, когда любимая жена умоляюще сложила руки и так смотрит…

Сложно послать хозяйку дома, где столовался почти весь день, да ещё как вкусно! А ещё устоять и не поддеть лишний раз брата…

Короче говоря, оба с разной степенью готовности согласились на путешествие за земляникой.

А утром Милану срочно вызвали в издательство.

— Андрюшенька, я тебя очень прошу! Ну, пожалуйста, съездите без меня, а? Ты же можешь! Я в тебя верю!

— Неее, Мил, приедешь, и мы с тобой завтра смотаемся! — предложил Андрей.

— Ну, хорошо! Я Николая тогда попрошу! — пригрозила Милана. — Я сегодня хотела пирог печь с этой земляникой, а ты… ты даже такую мелочь мне принести не можешь?

— Конечно, не может! — Николай, прибывший для экспедиции, от души потешался над братом. — А я так запросто сплаваю. И даже лодку не переверну!

— Да кто б тебе доверил! Ты ж отродясь ничего никому не собирал, разве что в себя! — вспылил Андрей.

— А сам-то? — ехидно отозвался его старший брат, находя всё больше плюсов в предстоящем путешествии.

— Ой, как хорошо, что вы оба поедете! Мне будет за вас спокойнее! А! Вот хотела вам вручить, — Милана торжественно достала два силиконовых водонепроницаемых чехла для смартфонов, — Я и себе такой взяла и вам!

Братья недоуменно переглянулись, а потом вредный Николай сообразил:

— Аааа, это вы про тот утонувший гаджет Андрея вспомнили? Очень разумно. Я возьму с удовольствием. Я, разумеется, лодку не переверну, но… связавшись с Андрюхой, уже ни в чём нельзя быть уверенным!

— Да ты… — Андрей зло покосился на старшего брата и тоже взял чехол — чисто из раздражения.

Милана помахала рукой вслед отплывающей моторке и позвонила Хаку.

— Уехали, смартфоны в чехлах.

— Отлично, а то Андрей-то ладно, а вот Николаю утопить смартфон будет сильно обидно. Всё, мы их увидели и работаем!

Моторка беспечно рассекала носом гладкую воду, а навстречу ей уже плыла первая группа «загонщиков».

Глава 23. Загонщики номер раз, два и три

— Где этот остров? Ты хоть помнишь, куда плывёшь? — привычно проворчал Николай, косясь на расходящийся за кормой «ласточкин хвост» водяного следа.

— Чего ты дурные вопросы задаёшь? — тут же завёлся Андрей. — И вообще, не хотел ехать, не надо было! Что, я без тебя не смотался бы?

— Видал я уже, как ты мотаешься дивно… как некое известное всем и каждому вещество в проруби, — фыркнул Николай, пожав монументальными плечами.

— Ты… молчал бы уже! Один раз в жизни помог, так теперь до конца дней вспоминать будешь? — возмутился брат.

— Хорошо бы этот конец дней наступил не так быстро… ты бы отвернул, а? Или ты от большого ума на таран пошёл? Видишь, лодка сбоку?

— Сам без тебя знаю! — прошипел Андрей.

В принципе, если принимать во внимание обычный стиль общения братьев, то этот обмен любезностями можно было счесть вполне себе милой разминкой…

Лодка, которая приближалась справа, явно шла наперерез.

— Мужики, а вы не в курсах, где тут можно рыбки половить? — жизнерадостно уточнил один из мужчин в лодке, заглушив мотор. — Островов куча, а я тут только в детстве с бабкой был…

— Вон там ловят, — Андрей указал направление.

— А вы что, без удочек за рыбой? — рассмеялся говорун.

— Мы не за рыбой, — сухо ответил Николай.

— В смысле, не с удочкой, а с сеткой? — с видом хитреца, раскусившего чей-то план, хмыкнул ещё один тип из лодки — мрачноватый и недовольный.

— Нет, мы не за рыбой, а за ягодами, — Андрей извиняюще развёл руками, — Жена попросила землянику привезти.

— Ааа, так чего вы не туда плывёте? — удивился первый. — Тут есть островок, он весь в землянике, ой, чего ты пихаешься? — он недоуменно посмотрел на приятеля.

— Ты ещё громче языком плещи! — недовольно сказал тот. — У тебя тётка тоже что-то про ягоды говорила. Вот, как раз её туда и отвезёшь!

— Да там на десяток моих тёток хватит! — рассмеялся говорливый мужчина, — Это место мало кто знает, так что там ягод завались.

— С твоим языком место скоро будут знать все поголовно, — не унимался ворчун, и Николай невольно ощутил к нему симпатию — понятно было, как этому человеку надоел его попутчик. Небось, примерно, как ему Андрей.

— Да ладно тебе, ты бы на всех местах сам бы сидел! — говорун легонько подтолкнул ворчуна в плечо, — Мужики, короче, поворачиваете вооон туда, и там третий остров слева. Да отстань ты от меня! Сколько им тех ягод нужно? Бирюк, а не человек!

— Да ты, небось, и сам не помнишь, где этот остров! — подначил ворчун, незаметно подмигивая Николаю, мол, вот болтунов-то развелось.

Николай, который с людьми всегда сходился трудно, невольно испытал прилив некоей симпатии к такому похожему на него человеку, не подозревая, что против них первыми загонщиками выпущены отлично подготовленные типы, имеющие в активе умение располагать к себе любого человека.

— Я? Я не помню? Мужики, нет, вы слыхали? Да сиди уже, бирюк ворчливый! — рассмеялся говорун, — Я всё мало того, что отлично помню, так даже показать могу. Спорим?

— Спорим! Всё равно продуешь! Народ, свидетелями будете? — обратился ворчун вроде как к обоим, но при этом явно к Николаю.

— Да мы вообще-то за земляникой… — Андрей ничего не подозревал, но Миланину просьбу помнил.

— Так я вас как раз к ней и приведу! Слушайте, это же недалеко, а мне этот мой родственничек уже плешь проел, что я ничего тут не помню! Давайте, а? — говорун мимолётно скорчил забавную рожу в сторону ворчуна.

И это самое выражение лица так подходило к настроению Андрея, что он невольно кивнул.

— Да ладно, Мила всё равно уехала, ну, пусть на полчаса позже приедем, зато привезу ей больше! — подумал он.

— Первая группа отработала! — Хак хмыкнул, — Расслабились ребятки, как ни крути, им это на пользу будет! — подумал он о братьях Мироновых. — Не такая простая семья, чтобы их кто угодно мог сбить с маршрута и куда-то позвать за собой! А они повелись…

Он покосился на часы и снова воззрился в бинокль, — Обычное зеркальное воздействие, а купились. Нда… Непорядок! Заодно и слабые места прокачаем! — а вслух произнёс другое: — Вторая группа приготовиться. Отрабатывает четвёртый пункт.

Две лодки приближались к самому дальнему от берега островку, находящемуся в отдалении от прочих.

— Во, а ты мне не верил! — говорун, не закрывавший рот и развлекавший спутников отрывками анекдотов, прорывавшихся через шум моторов и плеск воды, торжествующе воззрился на своего приятеля! — Что я тебе говорил! Смотри, какой берег!

— Берег я вижу, а земляника твоя где? — ожидаемо проворчал ворчун.

— Ты ожидал, что она торжественно выбежит тебя встречать? — ядовито уточнил болтун. — Ну, у тебя и самомнение!

И ворчливый тип, и Николай синхронно подавили дальнейшие возражения. В самом-то деле, трудно ожидать от земляники прорастания на песчаном берегу, плотненько вымощенном каменюками разного размера. — Теперь вам надо вон туда и направо! Там отличнейшая поляна с земляникой. Я никогда не путаю маршруты.

— Сусанин! — фыркнул ворчун. — Остров и правда на отшибе. Тут вообще кто-то бывает?

— Бывает, конечно! Тут и избушка есть — зимой рыбаки приезжают, вот и сложили маленький домик, чтобы можно было переночевать в тепле. Всё приятнее, чем в палатке над лункой зубами стучать. Точно помню, что домик вооон там! — он махнул рукой к центру островка. — Я когда тут с бабулей был, ещё очень удивлялся, что рыбаки даже продукты иногда оставляли, а она мне объяснила, что так принято — мало ли, попадёт человек на остров в ледоход или в метель, застрянет на какое-то время, а поесть-то ему и нечего. Вот и оставляют там какую-никакую еду. На севере тоже так делают!

— Ой, специалист и знаток традиций! Давай уже в лодку, а то рыба над тобой, небось, ухохоталась вся! — ворчун затолкал в лодку говоруна, выразительно вздохнул, подтолкнул моторку и махнул рукой братьям, — Удачно собрать ягоды!

— Ты лодку привязал? — уточнил Николай у брата.

— Нет, тебя дожидался! Привязал, конечно! — Андрей чуть не с ненавистью уставился в физиономию брата, на которой читалось явственное недоверие. — Ты… — он хотел было по привычке высказать наболевшее, но явственно плеснул в лицо запах озёрной воды, совсем недавно заливавшей его с головой, и он поостыл: — Ладно, иди проверь. Я тебя подожду.

Он демонстративно уселся на поваленное дерево.

— Понятно… напортачил, небось, и сам вспомнил! — проворчал Николай, подходя к берегу. — Странно, неужели же мой безголовый брат в кои-то веки что-то сделал как надо? Удивительно! Только лучше всё-таки лодку чуть из воды вытащить! Надёжнее.

Он потянул нос лодки на себя и довольно хмыкнув, зашагал обратно.

Конечно, ему и в голову не пришло вернуться назад ещё раз и увидеть, как лодка сама по себе сползает обратно в воду и почему-то начинает довольно быстро оседать, словно дно её оказалось пропорото острыми камнями, и она наполняется водой.

— Кирилл Харитонович, вторая группа отработала, — в наушнике послышался голос одного из подчинённых, и Хак усмехнулся.

— Переходим к режиму ожидания. Третья и четвёртая группа подготовиться.

— И где тут эта самая земляника? — возмутился Николай.

— Вроде, вот… — Андрей потоптался около небольшой земляничной полянки. — Видимо, с того времени как тот мужик тут с бабушкой был, кое-что изменилось.

— И что ты говоришь! Никогда бы не догадался! — съязвил Николай. — Ты вообще будешь когда-нибудь головой думать?

— Чего тебе не так? — развернулся к брату Андрей.

— Да всё не так! Я, в отличие от тебя, делом занимаюсь, а не на пианино бренчу! Я устал, как собака, приехал отдохнуть, и что?

— Ну что? Просвети меня, а то я запамятовал, чего ты тут забыл-то? Тебя кто сюда звал, если уж на то пошло? — разъярился Андрей, — И да, я не бренчу, а работаю!

— Рабооотаешь… вот как это называется! А я думал, просто продолжаешь деньги тянуть! Только теперь уже с Миланы и её родителей. Впрочем, ты и отца, небось, вниманием не обделяешь! Лапу в его счета снова запустил?

— Что? — Андрей побледнел от ярости. Он принципиально не брал ни копейки! Всё, что покупалось им и Миланой после того, как он её нашёл в лесу около дома, приобреталось исключительно на его заработанные деньги! Он специально поговорил с Миланой об этом. Даже издание её кулинарной книги он собирался оплачивать из собственных заработков. А этот…

— Да ты сам-то? Изображаешь из себя невесть что, а сам-то? — Андрей отлично знал, что Колька отнюдь не безгрешен, так что тоже бил по больному.

Первым ударил Николай. Но брат, привыкший к их «высокобратским» отношениям с детства, не сильно-то и удивился, ожидая чего-то в этом роде.

— Ну ты и гад! — сообщил он «новость» Николаю, восстанавливая дыхание, — Одно не могу понять, нафига ты меня тогда вытащил! Небось, уже жалеешь?

— Неа, просто грех на душу брать не хотел. Мало мне тебя было с детства терпеть, так ещё и это… Ты так дорого не стоишь! Хотя обходился семье всегда как принц крови прямо!

Через минуту на полянке шла вполне себе полноценная драка, хотя и недолго…

— Мужики, а чего это вы тут затеяли, а? Cтоило только приплыть на необитаемый остров, днюху отметить, как тут двое таких нарисовалось, что прям и не стереть…

Братья отпрянули друг от друга и обнаружили, что «необитаемый остров с земляникой» мало того, что практически без этой самой земляники, но ещё и вполне себе густонаселён.

Пятеро внушительных типов, явно оторванных от застолья, что-то дожёвывая, мрачно взирали на Мироновых.

— Вам чего? — нелюбезно уточнил Николай, — Остров не ваша собственность, что хотим, то и делаем.

— Нее, братан! Тут кто первым встал, того и тапки! Мы приехали первыми, причалили, — мужик махнул рукой в сторону, противоположную от «причала» Мироновых, — Тихо-мирно расположились отдохнуть, а тут этакие птички драчливые прибыли. Короче, кыш!

— А чего это кыш? Они мне лично не того… не ндравятся! — заявил один из «праздновавших» — бритый, наиболее здоровенный и нетрезвый.

Он сразу доказал действием свои слова, рванув на Андрея, который как-то особо ему «не пондравился».

— Нда… и всё-таки это уже в них! — Хак покачал головой, глядя, как Николай, машинально оценив потенциал нападавшего, перехватил его, не дав ударить брата. — О как… и спиной к спине мы можем, да? Молодцы… Осталось совсем немного — научиться в мирное время друг другу глотки не перегрызать, и совсем отлично будет.

Он ещё немного понаблюдал, а потом скомандовал третьей и четвёртой группам:

— Отходим. Медленно и правдоподобно!

На «поле боя» остались братья, которые настороженно прислушивались к удаляющимся уговорам компании, которые «силой» уводили наиболее «пьяного» и буйного своего приятеля.

— Гош, не связывайся, ты ж меры не знаешь, прибьёшь ещё! А оно в день рождения того… не по фэншую! Год неудачным будет! Поехали на другой остров, там и шашлычков пожарим!

— Слыхал, как люди живут? — невольно рассмеялся Николай. — Всё по фэншую! Цел?

— Да уж, оригинально у них! — оценил Андрей, ощупывая рёбра. — Вот паразит тот лысый, небось трещина есть!

— Покажись! — Николай на правах старшего брата прищурился. — Нда, средней паршивости…

— Сам такой! — тут же парировал Андрей. — И вообще, мог бы не лезть!

— Да чего это ещё?

— Да того, что сам мылился подраться.

— Я? — изумился Николай, который обладал счастливой способностью, забывать собственные оскорбления в адрес Андрея моментально и навсегда. — Я не подраться мылился, а чистую правду тебе говорил! А ты в ответ хамил!

— Опять начинаешь? — они автоматически отпрянули друг от друга, вызвав ухмылку на лице наблюдающего за ними Хака.

— Вот еноты! — почему именно енотами ему представилась эта парочка братьев, непонятно, но им как-то даже шло.

Правда, Андрей, резко выпрямившись, тут же охнул и схватился за рёбра.

— Тьфу, неженка! — сплюнул Николай. — Ладно, пошли к лодке, а то ещё расплачешься как девчонка.

Правда, он тут же сам пропустил удар брата, отлично приложившего его в солнечное сплетение и прошипевшего на ухо:

— Вот теперь квиты, и пошли к лодке, деточка…

— Ошалеть, какие забавные! — констатировал Хак про себя, уточнив по рации: — Третья и четвёртая группы ушли?

— Так точно! Остров чистый, — отчитался один из координаторов.

— Отлично! Всем вернуться на исходные позиции, — скомандовал Хантеров, поудобнее располагаясь у экрана. — Посмотрим, насколько вы на самом-то деле друг друга ненавидите!

Возвращались братья молча, сердито косясь друг на друга, правда, это молчание сменилось взрывом эмоций, когда они увидели полузатопленную лодку.

— Что? Это ещё как может быть? — взвыл Николай, который самолично подтягивал лодку на песок. — Я ж её почти целиком вытянул!

— Кто? Кто тебя просил? Ты, небось, всё дно ей изодрал!

— Чем? Тут нет острых камней! Это наверняка ты не заметил, когда лодку вёл к острову и напоролся на что-то!

Они орали друг на друга, пока тянули лодку, пока вычерпывали воду и пока наконец-то не обнаружили, что дно повреждено сильно, и ничем эти повреждения в походных условиях не исправить.

— Понятно… не везёт мне! Как только я с тобой оказываюсь на этом озере, происходит какая-то фигня! — констатировал Николай.

— Тебе? Это мне не везёт! Ты — моё проклятие! — зашипел Андрей, который растревожил рёбра и теперь мечтал только где-нибудь полежать.

— Так, всё понятно. Звони отцовскому помощнику по хозяйству, пусть приедет и заберёт нас! — скомандовал Николай.

Андрей собирался было поспорить, но от боли уже дышать было сложно, пришлось отойти подальше от воды, улечься на траву, вытянувшись в полный рост, и вытащить смартфон. Правда только для того, чтобы, потыкав в экран, заорать, подзывая брата.

— Колька! Звони сам, у меня телефон сеть не ловит!

— Какой хозяин, такой и телефон, — фыркнул Николай, вытаскивая свой смартфон.

— Позвонил? — минут через десять окликнул Андрей брата, почему-то озадаченно перебегающего с места на место.

— Ээээ… звоню! А чего ты, кстати, разлёгся?

— Да это… бок болит, — неожиданно честно признался Андрей.

Сам удивился и был готов услышать, что только полный придурок мог бы пропустить тот замах, но старший брат как-то странно на него покосился, промолчал и опять метнулся в заросли.

— Что, живот прихватило? — хотел было съязвить Андрей, но смолчал, очень уж у Кольки было непонятное выражение лица. — Может, ему тоже прилетело? А он же гордый, ещё и не скажет.

Именно поэтому Андрей встал и отправился разыскивать, куда это унесло брата.

Обнаружил его на небольшой полянке у тёмного от времени домишки.

— Коль, ты что? Болит что-то?

— А? — Николай обречённо уставился на экран гаджета, а потом перевёл взгляд на Андрея. — Ты чего подорвался? Ладно… раз уж пришёл… смартфон свой дай!

Андрей ничего не понял, но протянул брату гаджет.

— И твой…

— Да ты мне можешь сказать, что с тобой случилось? — сердито спросил Андрей.

— Могу. Только это не со мной, а с нами… Сети нет. Не ловит ни твой, ни мой… Короче, как всегда, у нас есть две новости: относительно хорошая и безусловное дрр… ну, в смысле противоположная хорошей.

— Начни с плохой! — посоветовал Андрей.

— Мы с тобой тут застряли капитально! Сети нет, походу, тут сигнал не дотягивается, лодка на плаву не удержится, и плыть мы собирались на совсем другой остров. И какого… ты, в смысле мы, сюда припёрлись!

— Так, а хорошая новость, тогда какая? — как можно более беззаботно осведомился Андрей.

— Свежий воздух вокруг, вода, опять же, имеется, земляники проклятой пара горсточек есть, ну, и крыша над головой! — Николай мотнул головой на избушку. — Я, правда, ещё не успел проверить, не рухнет ли на нас эта самая крыша.

— Погоди, давай я первым… — Андрей остановил брата. — Я полегче.

— Ага, и хорошо, если рёбра не сломаны!

— Да какое тебе дело до моих рёбер? — возмутился Андрей.

Они стояли очень близко друг от друга — оба рассматривали экраны смартфонов, извлёченных из непромокаемых чехлов. Так близко, что оба удивились…

Старший и средний братья с раннего детства старались близко друг от друга не оказываться, подсознательно подозревая один другого во всевозможных пакостях и раз за разом убеждаясь, что подозрения были небеспочвенными. Именно поэтому, оказавшись нос к носу, оба изумились и машинально сделали шаг назад.

Хак, которому было отлично видно всё происходящее на поляне, невесело усмехнулся.

— Но, однако же, Николай пошёл проверять сигнал сам, понимая, что брату неважно… А Андрей, вместо того чтобы отлёживаться, заторопился за ним. Кстати, надо не забыть паразиту, который собственные кулаки контролировать не может, премию урезать! Говорил же, работаем крайне аккуратно!

Тут Хак, конечно, сам с собой слегка кокетничал — ничего он не забывал! И «пьяный именинник», отлично об этом знающий, зябко поёживался в моторке, подозревая, что слегка перестарался, и предвкушая объяснения с невыносимым шефом.

— Ладно, давай сначала заглянем, может, пол крепкий, тогда пойдёшь, ладно? — примирительно сказал Андрей, подходя к избушке.

Пол, несмотря на то что выглядел старым и трухлявым, оказался крепким. В углу были сложены два куска брезента, в противоположном — закопчённый чайник, старый алюминиевый котелок, пара консервных банок и какая-то крупа в прозрачном запылённом пакетике.

— Глянь, даже спички есть! — обрадовался Андрей.

— Набор робинзона! — хмуро вздохнул Николай, обнаружив небольшой топорик, брошенный в третий угол. — Осталось только управляющего-Пятницу найти!

— Сибарит… а самому слабо? — храбрился Андрей, которому снова очень хотелось прилечь…

— Что слабо? Я, к твоему сведению, живу один.

— Угу, с приходящей домработницей, и она же кухарка. — съязвил по привычке братец, опускаясь на траву. — Как там Милка… перепугается же!

— Это ты по аналогии с кухаркой вспомнил про жену? — не уступил ему Николай, но присмотревшись к лицу брата, внезапно подал назад: — Извини… это я зря ляпнул!

— Да ладно… первый раз в жизни! — восхитился Хак. — Ну-ну, а ведь ещё даже не вечер!

Глава 24. Противоречивая логика

— Вот как чувствовал, что не надо это делать! Чего там докладывать-то? Не знала бы об Андрее и не устраивала бы тут водопад! — думал Хантеров, последовательно вручая Милане упаковку с салфетками, рулон бумажных кухонных полотенец, а напоследок льняное полотенце, которым она недавно миску с тестом прикрывала. — Женщины… дай только повод порыдать!

Он переглянулся с Петром Ивановичем.

— Милана всё нормально! Травма у Андрея неопасная, — Пётр чуть заметно подмигнул другу, мол, не боись, прикрою.

— Да лучше бы я ничего не затевала! — скулила Милана, подхватывая на руки кота и утыкаясь в его бок лицом.

Морда Чегевары была достойна отдельного упоминания, но Хак его выручил — непринуждённо изъял кота и вручил Милане Несси.

С собакой дело пошло веселее — та терпеть не могла, когда хозяйка плачет, поэтому набросилась на неё с облизываниями и упорным писком.

— Ой, Несс, хватит, я всё, я больше не буду! Не надо мне ресницы выкусывать! — Милана с трудом уговорила собаку не продолжать отчаянный зализ хозяйки. — Всё, всё, я уже успокоилась.

И правда, к Хаку она обратилась уже вполне внятно:

— Так вы думаете, что надо оставить их на ночь?

— Безусловно. Опасность им не грозит, всё контролируем. Если Андрею будет хуже — пришлём за ними людей, типа искали и нашли. И да… ни в коем случае ни в чём не признавайтесь! Есть вещи, о которых мужьям рассказывать нельзя категорически.

Милана с сомнением покосилась на Хантерова и перевела взгляд на свёкра.

— Точно! — солидно кивнул он. — Андрей, если узнает, разобидится смертельно, да и польза от их поездки сойдёт на нет. Я вот сейчас думаю, что, наверное, полезнее всего было отправить эту парочку братьев-кроликов вдвоём на пару месяцев куда-нибудь, когда они ещё подростками были. Может, и помогло бы.

— А может и нет… — в тон ему отозвался Хак. — Они же дрались тогда… сам вспомни, как.

— Нда… — кивнул Миронов. — И да, Мила, ты подумай, рёбра-то Андрюшке мог и Коля повредить. Они действительно нередко сталкивались и переводили проблемы в кулачные разборки. Лучше пусть один раз так, чем всю жизнь они друг друга будут ненавидеть.

— А он сам-то не догадается? — прищурилась Милана. — Получается, что это насилие над личностью какое-то.

— Не должен догадаться… — Хантеров покачал головой. Правда, на словах он был куда больше в этом уверен, чем на самом деле, подозревая, что Андрей-то как раз может связать некоторые нескладности и приложить к недавней ситуации с коттеджем. Правда, Хак был уверен, что решению основной проблемы в отношениях братьев это не помешает. — Ему на какой остров надо было ехать? Правильно. А куда понесло? Они могли отказаться? Могли! Насильно их никто туда не десантировал.

— Манипуляция, — вздохнула Милана.

— Так она везде, — равнодушно пожал плечами Хантеров, который в подобные игры словами мог играть сколько угодно. — Вы вот в школу любили ходить? Нет? А родители вас заставляли. Да, пусть не силой, но описывая, что с вами будет, если вы не получите образование. Дитя не хочет школу и уроки, а желает в интернете шариться и в игры играть. То есть родители манипулируют личностью ребёнка, не позволяя ему делать то, что он сам хочет, а если позволят — просто угробят собственного сына или дочь. Да тут примеров множество — любой можно взять… Вот хочется дитятке пальцы в розетку поместить, а родители — злобные манипуляторы, меняют его вполне естественное поведение по познанию мира путём описания, что с ним произойдёт.

— Андрей же взрослый! — уточнила Милана.

— А кто сказал, что трудно должно быть только детям? — патетически уточнил Хантеров, вызвав покашливание у Миронова-старшего — тот изо всех сил старался сдержать смех. — Вот, находится человек на работе, собрался домой уходить, а к нему начальство приходит и говорит, мол, нужно остаться и больше сделать, и хорошо ещё, если премию за это сулит. Человек домой хочет, верно? Имеет право! А ему пообещали деньги, и он, вуаля, остаётся и работает. Манипуляция? Бесспорно!

Хантеров от души развлекался. В принципе, чего-то подобного он ожидал. Всё-таки молодой жене трудно принять тот факт, что муж пострадал, и, возможно, из-за её затеи.

— Миланочка, если эти два чудака в детстве кое-чему важному не научились, лучше, чтобы они хоть сейчас это поняли, пока не поздно. Поверьте мне, в глубокой старости, похоронив старшего брата, Андрею будет уже поздновато с ним искать общий язык, — добавил Хак.

— Тоже верно, — вздохнула Милана, явно сомневаясь.

— Женщины… то напролом шла, чуть шантажировать меня не начала коттеджем, где, кстати, тоже имело место манипулирование, а как только узнала, что у того травма, так сразу в слёзы и «давайте их вернём сегодня же», — думал Хантеров, вкушая прекрасный пирог и наблюдая за тоскливыми взглядами Миланы, устремлёнными на стул мужа.

Стул занимал Че, являя собой гордое хозяезаместительство.

— Милана, ты реши… или давай всё переиграем и их сейчас «внезапно» найдём, но ещё рано, они только начали соображать, что реально не настолько чужие друг другу, как им казалось, или потерпи. И да, Кирилл Харитонович прав. Андрею ничего говорить будет нельзя в любом случае. Ты сможешь это выдержать?

Милана сосредоточенно задумалась. То, что говорить кое-какие вещи нельзя, она и сама понимала. Вот, например… Андрей дико оскорбится, если узнает, что она из своих заработков начала платить редактору кулинарной книги. Так зачем, спрашивается, его нервировать? А тут… да, некрасиво, не очень-то честно, а что ей делать? Она же видит, как Андрея просто перекашивать от злости начинало, когда он о старшем брате заговаривал. Да, понятно, что у них свои отношения, но Николай-то его спас. А если бы она, зная об их поганых отношениях, не решилась бы просить помощи у деверя?

— Андрея бы уже не было! — очень чётко осознала она. — Так что, если можно дать им шанс просто пообщаться, пусть так и будет. Невозможно заставить двух людей понять друг друга, но помочь им поговорить — можно! Да, ну вот так они разговаривают. А какой может быть ещё разговор, если они ненавидели друг друга всё детство?

Она решительно подняла голову, став на миг изумительно похожей на своего отца.

— Могу! Ничего говорить не стану! Да, мне очень Андрея жалко, но, если бы не его брат, мужа у меня бы уже не было. Вы правы, надо продолжать!

— Кремень-девчонка! — выразил общее мнение Хантеров, когда они уже сидели с Мироновым у него дома. — Испугалась немного, но взяла себя в руки.

Взятие себя в руки в полном одиночестве снова сопровождалось потоком слёз, но Че предусмотрительно смылся, а Несси так старательно утешала, что Милана решила прекратить реветь, пока у неё ещё остались ресницы…

Ночи летом в Карелии светлые, поэтому Николай отлично видел, что Андрей не спит. Он отрезал от брезента широкую полосу и туго перетянул брату рёбра, недоумевая, что тот терпит, не орёт, не начинает его проклинать, как раньше, стоило только чуть ближе подойти.

— Вырос, — абсолютно идиотская мысль, вполне естественная для любящих старших братьев и абсолютно невозможная для Николая, закружилась в голове, не желая улетать восвояси, — Так и мне уже не четырнадцать, однако…

— Ты чего? Смотришь, как отец на пропавшего, но найденного сына… — фыркнул вредный Андрей, поймав нетипично-внимательный взгляд брата.

— Тьфу-тьфу, вот уж не надо мне таких сыночков, от тебя едва-едва с ума не сошёл! — тут же рассердился Николай, машинально принюхиваясь к какому-то знакомому и приятному запаху.

— Да ещё кто от кого! — парировал невыносимый братец.

Переругивались как-то лениво. В конце-то концов, глупо ругаться, если лежат рядом на одном куске брезента, которым накрыт лапник, а другим укрываются — у воды ночи не то, чтобы очень тёплые…

— Слушай, вот мерещится мне… — уже засыпая и утратив часть язвительности, пробормотал Николай, — Словно свежим деревом пахнет, хвойным, до чего работа доводит! Мерещщщщ…

Николай, умаявшись за день, уже уснул, а у Андрея сон как рукой смахнуло.

— Стоп! А ведь ничего ему не мерещится! Правда, пахнет свежим деревом! И так… много этого запаха. То есть не одиночный спил, а как будто мы в только что построенном доме находимся!

Он чуть не вскочил, чтобы проверить догадку, но не решился — ребра болели, рядом безмятежно спал Николай, и будить его внезапно стало жалко — он сам и лапник нарубил, и кашу варил с тушёнкой, и даже котелок сходил вымыл сам.

— Да сиди ты, раненный боец, а потом ещё неизвестно, чего ты там накашеваришь, а я-точно умею, — погордился старший брат, не признавшись, что кашу до сего дня варил всего два раза и из всех случаев только вот этот, последний раз, она не пригорела, да и то исключительно случайно.

Андрей быстро соображал, вспоминая последние события:

— Ну, положим, для Милы нетипично что-то так требовать, как ту землянику… Это, во-первых, во-вторых, то, что она с нами не поехала — что за срочность такая истошная случилась в её издательстве, да ещё с учётом того, что мы издаём её книгу платно? В-третьих, водонепроницаемые чехлы для смартфонов. Зачем? Я всю весну на лодке плавал, ни разу не переворачивал её, и смартфон был цел, тот случай, когда мы с ним вместе нырнули — не считается… а тут она прямо как предусмотрела… А ещё встреча с мужиками, которые уговорили поехать на «земляничный остров», где нет земляники, зато есть разгуляй-компания… и драка была какая-то очень уж несерьёзная, и лодка пробита, и запах свежего дерева в старом на вид доме.

События выстраивались парадом планет, и вывод назревал невесёлый. Правда, он тут же себя одёрнул:

— Неее, у тебя уже паранойя, Андрюха! Ничего себе, дедукция на таких неустойчивых фактах! Кто мог быть уверенным, что мы сюда всё-таки поедем?

Ответ пришёл в голову сразу:

— Хак! Точно, этот паразит всё просчитал! Интересно, как он Милку уговорил? И зачем?

Внезапно вспомнилось, как после ухода Николая из его дома, Милана наутро рассказывала ему какую-то странную теорию о том, что они с братом не ладят из-за того, что говорят на разных языках, как кот с псом. Андрей ещё посмеялся о том, что он — кот, представив себя кем-то вроде Чегевары.

— Милка? — он тут же рассердился, решив, что, если это правда, разругается с женой вдребезги. — Зачем лезть не в своё дело? Кто её просил? Да я Николая терпеть не могу, а меня с ним как в клетке взаперти загнали!

Он повернул голову и уставился на ненавистного типа, изводившего его всё детство.

Во сне старший брат выглядел исключительно мирно, спал беззвучно и казался до странности… своим… что ли.

— Ну да… ну да, когда спит и никого не изводит, даже за человека сойдёт. Отдалённо! — хмыкнул Андрей.

Правда, решил, что, если его догадки верны, то он ещё подумает, как ему дальше с женой общаться! Решил и тут же вспомнил, как не сказал ей о камерах в коттедже.

— Нда… вообще-то это тоже было не очень-то правильно. Ладно, буду смотреть, может, и померещилось мне. И вообще, получается-то даже интересно! Ты ж смотри — никогда он обо мне не заботился. Вообще ни разу в жизни! Единственный случай — это когда спас из воды. И тут через три недели, опачки, и новый повод для заботы случился. Интересно, рёбра они мне намеренно повредили, или Хак тому мужику устроит весёлую жизнь? А может мне всё-таки показалось? В любом случае, я знаю, как это легко и просто проверить!

Коварная мыслишка, засевшая в его голове, даже неприятные ощущения заглушила, и он уснул, а проснувшись, обнаружил, что Кольки рядом нет, зато он сам укрыт двойным слоем брезента.

— Забавно как… Интересно, это долго так будет или только, когда мы на этом острове? Но, если честно — это как-то даже приятно. Старший брат, однако! — недоверчиво хмыкнул Андрей.

Николай, проснувшись и обнаружив, что в этой проклятой светлой ночи уснуть снова нипочём не может, вспомнил, что видел складную удочку в лодке и решил порыбачить, раз уж сна ни в одном глазу.

Свой кусок брезента он на Андрея накинул, повинуясь хозяйственному чутью, мол, «чего добру-то пропадать», но сделал это вполне аккуратно, и, удивляясь самому себе, убрался за удочкой.

— Лепотаааа, один спит, другой рыбку ловит, одна Милана плачет, — сформулировал Хантеров, докладывая о ситуации Петру Ивановичу. — Правда, заверила меня, что это она так… профилактически, мол, чтобы глаза заплаканные были.

— Аааа, ну, тогда оно понятно, — рассмеялся Миронов. — Профилактика — наше всё!

Глава 25. Планы и реальность

Бывает, что мысль, казавшаяся такой удачной ночью, утром производит совсем иное впечатление. Так вышло и у Андрея.

— Нет, можно, конечно, изобразить, что мне плохо… Ну вот совсем-совсем плохо! Уверен, что если я прав и всё это Хаковские игры, то камер тут понатыкано море, правда, найти их маловероятно. Вот уж в чём, а в этом его спецам равных нет! Так что запросто можно было бы спровоцировать Хантерова на активные действия по моей эвакуации. Но… как-то оно душком отдаёт.

Андрей представил, как о том, что ему стало плохо, узнают Милана и отец, и решительно задвинул подальше свою идею.

— Ладно, обойдёмся без актёрской игры и выступлений, — скомандовал сам себе Андрей, осматриваясь в домишке. Брата на месте по-прежнему не было. — Тем более, что я как актёр — так себе.

— Интересно, а куда это Колька делся? Хомячит тушёнку в одно рыло? — невесело хмыкнул Андрей, припомнив как старший брат в детстве изымал все лакомства, до которых мог дотянуться, в единоличное пользование.

Вставать было трудновато, но он справился и отправился разыскивать брата.

Николай был занят… чрезвычайно и очень активно!

— Давай, давай, я ж всё равно не отпущу! — сквозь зубы командовал он приличных размеров лещу.

Лещ был однозначно против и упорно пытался убраться подальше. Правда, Николай был сильнее и физически, и морально — с таким упорством он и сома-переростка вытащил бы, просто утомив того своим характером.

— А! Какой красааавееец! — возликовал Николай, вытянув леща.

— Ну ты даёшь! Такой улов! — Андрей восхищённо осмотрел заросший травкой бережок с небольшим обрывчиком, у которого так удачно порыбачил его старший брат. На траве возлежало уже несколько вполне приличных рыбин.

— О! Спящий красавец проснулся! — у Николая, несмотря ни на что, было роскошное настроение. Он, даже поймав здоровенного тунца в Атлантике, так не радовался — там-то был «рыбный тур на яхте», а тут — исключительно его заслуга.

— Как бок? — уточнил он, осмотрев брата, державшегося неестественно прямо.

— Средней паршивости, — признался тот.

Николай суховато кивнул, но настроение у него было настолько хорошим, что им даже поделиться хотелось:

— Прикинь, какой клёв!

— Класс! — от души оценил достижения брата Андрей. — Удочку потом дай…

— Зачем? — удивился Николай.

— Как зачем? Кто ж знает, сколько мы тут ещё куковать будем, тушёнки мало, особо увлекаться ею не стоит, а есть-то охота. Так что, я себе тоже рыбки половлю, может и мне повезёт.

— Ты взбесился? — удивился Николай. — Тебя ночью укусил сумасшедший комар?

— Вроде, нет… — Андрей всё никак не мог понять, с чего это Колька возмущается.

— Тогда о чём ты? Я ж на двоих наловил!

Тишина воцарилась не только у невысокого бережка Карельского острова, но и у монитора, за которым сидели старые знакомые Андрея — сотрудники службы безопасности Петровский и Бошинов. Кстати, Хак, заглянувший к ним, тоже замер, словно боясь спугнуть важный момент.

Правда, Николай, по свойственной ему толстошкурости, ничего такого не понял — он просто рыбу ловил, забросил удочку и хмуро уставился на поплавок.

Зато Андрей изумился до крайности.

— Коль…

— А? Чего? — Николай внимательно смотрел на яркий кусок пластика.

— Спасибо тебе.

— Ты чего это? — он краем глаза покосился на Андрея. — Ты что? Всерьёз думал, что я один жрать буду, а тебя голодным оставлю? Думал? Ну и дурак!

— Ага! — неожиданно радостно согласился Андрей. — Выходит, что именно он!

— А я и не сомневался! — своим обычным ворчливым тоном отозвался Николай.

Он почистил рыбу прямо на берегу, не отходя от воды, довольно похмыкал над каждой, не замечая, как развлекает Андрея его внезапно проявившаяся хозяйственность, а потом решил, что вполне-вполне можно попытаться их зажарить — соль-то в домике есть.

Костёр решили развести там же, где и вчера — у избушки.

— Ты хоть раз так рыбу готовил? — осведомился Андрей.

— Видел… Плавали с приятелями, там и наблюдал.

— Вот, то-то и оно, что наблюдал, — вздохнул Андрей.

Николай ожидаемо рассердился:

— Чего тебе опять не так? А? Да, я не умею! Давай сам, или сырую лопай! Я и так наловил…

Андрей хотел ответить привычным залпом эмоций и осёкся, явственно припомнив дурацкую Милкину теорию о псе и коте.

Видимо, они с Колькой действительно ведут себя как-то очень уж похоже. Но додумать мысль до конца Андрей не успел — где-то в стороне застрекотал вертолёт.

Братья переглянулись.

— Нас ищут?

Николай швырнул рыбу на мох, кинулся к берегу, и тут за спиной раздался крик.

Вот не собирался, не планировал Андрей изображать ухудшение своего самочувствия, а пришлось. Только не изображать, а ощутить на собственной шкуре, а всего-то — голову поднял, прислушиваясь к удаляющемуся звуку вертолёта, неловко ногу поставил из-за того, что непривычно держал осанку, да подвернулся небольшой гнилой пенёк…

Да, наши планы вещь очень и очень забавная. Бывает аж до слёз…

Николай рванул к брату.

— Андрей, ты чего? Да что ж за проклятие-то?

Вот тут он перепугался всерьёз. Если к рёбрам, которые и так прилично болят, прибавить попадание в район солнечного сплетения трухлявых останков пенька, то дышать становится как-то проблематично, по крайней мере, пока не пройдёт болевой спазм. У Андрея это какое-то время не получалось …

— Дыши, гад такой! Ты что? Дыши! — Николай никогда не думал, что этот человек ему вообще когда-нибудь хоть как-то понадобится, а уж настолько… — Не смей!

Правда, сказать, что Андрей услышал его слова и воспрял, было бы полным враньём — ему было абсолютно ни до кого! Интересовал только один вопрос — сможет ли он когда-нибудь вздохнуть?

Зато, когда смог, понял, насколько это здорово! Счастье-то какое просто дышать! И пусть всё болит, и шумит в ушах, пусть валяется он на моховой кочке в куче щепок, пусть Николай держит его за плечи, и вид у него такой… странный, всё равно так хорошо!

— Кстати, а чего это с Колькой-то случилось? — ленивая мысль проскользнула среди этого счастливого ощущения, и была жадно подхвачена мозгом, изголодавшимся по кислороду и хоть какой-то умственной активности.

Колька выглядел реально перепуганным!

— Ты сейчас выглядишь так, как в детстве, когда одним махом разбил весь сервиз, подаренный отцу на юбилей! — с трудом выговорил Андрей.

— Сервиз… какой ещё сервиз, придyрoк! Ты ж чуть не того!

— А разве тебя это расстроило бы? — Андрей уже знал, что Колька сейчас ругаться будет, но, кажется, сейчас его ругань означает уже немного не то, к чему они оба привыкли.

Выкрики брата он слушал как музыку, что для композитора было очень немало. А когда Николай немного выдохся, окликнул:

— Коль! — ноль реакции, — Коля! — то же самое, — Брат…

— Чего тебе? — крайне сердито отозвался насупленный Николай и удивился — лежащий на останках поверженного пенька Андрей выглядел, конечно, зеленовато-бледным, но на редкость счастливым.

Правда, это нельзя было сказать о Хантерове.

— Какого… у них там происходит? — рычал он, когда услышал короткий отчаянный вопль, а потом только какое-то невнятное бормотание Николая. — Вертушку развернуть и на остров! Срочно!

Крик Андрея смутил не только Хака. Маляроштукатуры тоже распереживались — работа работой, но к Андрею Миронову они как-то даже привязались. Переглядывались бесстрастно, но оба нервничали.

На Хантерова смотреть они не решались — от того реально несло такой волной ярости, что, кажется, сейчас воздух заискрится.

— Кто так настроил камеры? Поувольняю всех! — прорычал он, мечтая только о том, чтобы в этих самых камерах показались две такие хорошо знакомые упёртые и вредные головы.

Но братья Мироновы находились в слепой для камер зоне, так что ему только и оставалось, что любезно и вежливо общаться с подчинёнными.

— Расслабились на природе? Воспользовались тем, что я не проверил? Когда вертушка будет на месте?

— Ещё четыре минуты… — доложили в наушники.

— Быстрее!

— Да что там такое случилось-то, что они оба на земле? — Петровский говорил беззвучно, но напарник его и так отлично понимал.

— Андрюха упал, а Николай рядом с ним, — так же беззвучно откликнулся Бошинов.

— Хоть бы обошлось…

Шум зависшего над островом вертолёта заставил Андрея широко разулыбаться.

— Не было счастья, так несчастье помогло, — подумал он. — Кольке говорить ничего не буду — он со своим дурацким характером точно решит, что я тоже во всём этом участвовал и замкнётся совсем, а я только-только во вкус вошёл! Мне прямо понравилось! Ну надо же! Он, оказывается у нас в душе-то хлопотун и заботник!

Хлопотун-Коля, убедившись, что его малахольный братец дышит и пoмирaть раздумал, заторопился навстречу к «поисковому отряду», посадившему вертолёт на поляне у берега.

— Нашли! Кирилл Харитонович, они оба живы и даже относительно здоровы! — докладывал один из прилетевших в вертолёте. — Куда их? Домой?

— Нет… в санаторий на озере, там и врачи, и рентген есть, — скомандовал Хантеров. — Я уже договорился. А потом, если врач скажет, что можно, везём домой.

Андрею на рентген не хотелось, а хотелось к жене, но кто бы его спрашивал?

— Коль, рыбу забери, а? — подмигнул он брату, тут же разворчавшемуся о всяких разных, которые на каждой кочке падают как кегли, да ещё и командуют приличными людьми!

Милане предусмотрительно позвонил Хак.

— Сейчас вам наберёт Андрей, мы их «нашли» и везём на рентген, посмотреть, что у него там с рёбрами. Из глухой зоны они выбрались, так что готовьтесь к разговору. Да, вот так самое то будет! — одобрил Хантеров всхлипывания.

Собственно, после того, как Андрей позвонил жене и услышал её плач, он думал только о том, знала она о плане Хака или нет. Даже известие о том, что перелома рёбер нет, зато есть несколько трещин, оставило его более-менее равнодушным.

— Нет и хорошо! Можно уже домой? — только и среагировал он.

Николай, услышавший о том, что с братом всё отлично, тут же принял крайне недовольный вид и весь полёт изображал из себя оскорблённого в лучших чувствах сфинкса, а проводив незадачливого братца домой, быстро смылся к отцу — мыться и есть, раздумывая о том, что младшие братья это одна из самых хлопотных штук на свете.

— Хуже, наверное, только сёстры! — решил мудрый Николай.

— Ну, всё, всё, что ты так плачешь? — Андрею жутко хотелось задать жене важный вопрос, но ничего не получалось — у неё был такой вид, словно он с того света вернулся. — Ничего такого не случилось, всё нормально.

Ему-то казалось, что стоит ему принять душ, поесть и добраться до собственной постели, как он рухнет и уснёт, но вышло совсем не так — это Милана, перенервничавшая и нарыдавшаяся вволю, уснула, как только муж поел. Уснула на кухонном диванчике с Несси в обнимку.

А Андрей, наглаживая истошно поющего Чегевару, размышлял, а стоит ли вообще её о чём-то спрашивать или всё-таки нет?

Зато про Хантерова у него никаких сомнений не было.

— Вот уж кто мне за всё ответит! — решил он, умостив кота в ноги жене и выбираясь из дома.

Он набрал номер Хака и уточнил:

— Кирилл Харитонович, мы можем поговорить?

— Можем, конечно! Ты как себя чувствуешь?

— Практически прекрасно… правда, кое-что беспокоит, вот, хочу пообщаться на эту тему.

— Хорошо. Мне к тебе зайти или ты к отцу зайдёшь?

— Ни то и ни другое! Давайте лучше на берегу поболтаем. Так мне у воды, знаете ли, понравилось…

— Забавно… ну, как скажешь. Когда?

— Сейчас самое то! — решительно заявил Андрей, выходя из дома.

— Иду, — откликнулся Хантеров, беззвучно покидая дом Миронова-старшего.

Глава 26. Айкидо разговорного жанра

Андрей пришёл к берегу первым, впрочем, он и понятия не имел, что Хантеров добрался быстрее, но и не думал это демонстрировать. Ему гораздо интереснее было понаблюдать за средним сыном Петра — как тот держится, с каким настроением пришёл.

Вышел он из-под деревьев совершенно беззвучно, словно тень чуть удлинилась и, вдруг выступив из прочих, стала человеком.

Андрей невольно вздрогнул и тут же обозлился на себя — вот знал же, что этот серый кардинал сейчас появится, но всё равно получилось неожиданно.

Почему-то в присутствии Хантерова он всегда ощущал себя слабым нескладным подростком, а потом к этому присоединилось ещё и ощущение вины да злость за это…

Хантеров кивнул Андрею, непринуждённо прислонился плечом к ближайшему дереву, давая возможность ему самому начать разговор.

Почему-то вспомнилось старое правило поединка — кто просил боя, тот его и начинает.

Андрей досадливо поморщился — лезет же всякая глупость в голову, и сказал:

— Спасибо, что пришёл. Думаю, нам есть о чём поговорить, — Андрею показалось, что Хак усмехнулся.

— Рад, что твоё приключение закончилось относительно благополучно! — негромко ответил он. — А что ты хочешь обсудить?

— Хотел спросить, а Милана в курсе того, что ты нас c Колькой так изящно загнал на тот остров?

Хантеров изумлённо поднял брови.

— С чего ты это взял? — безошибочная интонация недоумевающего человека могла бы убедить почти кого угодно.

— Да, видишь ли, тебя запах подвёл, — Андрей первый раз в жизни при разговоре с Хаком чувствовал себя так спокойно — был на сто процентов уверен в правоте.

— Запах? — весь вид Хантерова демонстрировал вежливое недоумение.

— Да, запах и вертолёт, — добавил Андрей. — Понимаешь, это Колька. Он вдруг сказал, что ему кажется, что свежим деревом в той избушке пахнет… только ничего ему не мерещилось. Запах был такой, что перебивал даже лапник, на котором мы спали.

Хантеров даже и не пытался скрыть удивление… он-то точно помнил, что велел найти и купить старую, но крепкую избушку-зимовье, чтобы разобрать её и собрать на острове, благо никаких сверхусилий для этого не требовалось, а выглядела бы такая декорация весьма правдоподобно. Но такой домик никак не мог пахнуть свежим деревом. Тут же припомнилось, как исполнитель выразил недоумение такой командой руководства.

— Так сруб из старого крепкого дерева денег стоит, и чего, на один раз столько тратить? Впустую сгниёт.

— Почему на один раз? Останется там дом, остров посещают редко, но бывает, приезжают люди, да и зимой приходят на зимнюю рыбалку, так что не впустую сгниёт, а для пользы будет, — пояснил Хантеров.

Нет, обычно Хак ничего никому не разжёвывал, да только с этим самым Георгием Лесиным он когда-то служил в спецназе. Потом оказалось, что Лесин устроился работать в концерн Мироновых. Было, правда, ощущение, что как-то прилично Лесь изменился. Очень уж выспрашивал у окружающих о положении Хантерова в компании, всё пытался настойчиво напомнить об их дружбе, которой на самом-то деле никогда не было. Но всё это, от изменений до навязывания себя в друзья, было по-человечески вполне понятно — мало кто не изменяется, мало на кого можно полагаться. Хак на всякий случай не полагался практически ни на кого. Правда, ничего вышеперечисленного в непосредственной близости от себя не любил, так что поставил бывшего сослуживца на небольшую довольно спокойную должность.

Теперь же в свете того, что сказал Андрей, исчезновение небольшой, но крепкой избушки-зимовья из старого сухого дерева и появление на её месте какой-то халупы из сырой свежей древесины, вызывало некоторые вопросы, на которые Георгию Лесину придётся ответить в ближайшее время.

— Хотя даже это пригодилось, — понял Хантеров, когда увидел, как в ответ на его неприкрытое изумление, засомневался Андрей.

— Андрей, я не понимаю о каком запахе ты говоришь! — абсолютно уверенно и совершенно правдиво заявил Хантеров. — Я никогда на том острове не был, если ты намекаешь на то, что это я вас туда десантировал. Вы сами поехали за земляникой, причём почему-то вовсе не в ту сторону, куда собирались.

— Потому что встретили твоих манипуляторов… — фыркнул Андрей.

— А поподробнее? — живо заинтересовался Хантеров, который считал, что это очень полезно — смотреть на своих подчинённых чужими глазами.

— Не делай из меня дурака! — вскипел его собеседник.

— Андрей, я просто хочу понять, что заставило двух взрослых, вполне уверенных в себе людей свернуть с выбранного маршрута и последовать за парой абсолютно незнакомых им типов!

Хантеров отлично мог сбить с толку и гораздо более подготовленного к разговору человека.

— Я ведь каждого из вас с детства готовил… Учил, что вы втроём — дети очень состоятельного человека, его очень просто достать, если получить контроль над кем-то из вас. Помнишь, лет десять назад была история, когда пошли захваты компаний твоего отца?

— Помню, конечно, — кивнул Андрей, который всё пытался развернуть разговор в нужное русло и тихо недоумевал, как они вообще заговорили о тех рейдерских захватах.

— Я же тебя тогда лично тренировал…

— Хак, ну, это же абсолютно естественно, если тебе говорят, что там-то и там-то в лесу что-то можно найти.

— Бывает и так, если тебе на пути попались люди очень добродушные, но ты не имеешь права на это рассчитывать и соваться куда тебя поманят, как доверчивый котёнок.

Андрей от возмущения аж поперхнулся, но Хантеров только начал.

— И что тебе не так с вертолётом? Мы после звонка Миланы о том, что вы оба пропали и телефоны не берёте, сразу арендовали вертолёт и начали прочёсывать озеро. Правда, начали, разумеется, с того острова, куда вы НЕ доплыли, — Хантеров пожал плечами. — Кто же мог представить, что вы отправились за приключениями в духе Тома Сойера?

— То есть у меня паранойя и я не прав? — саркастически уточнил Андрей, который абсолютно точно чувствовал, что, несмотря на все слова и бронебойные аргументы, он как раз очень близок к истине. — Ладно, придётся спросить у Миланы.

Он собрался было гордо развернуться и уйти, как вдруг услышал совершенно неожиданный звук. Недоуменно поднял глаза и уставился на Хантерова, который… смеялся!

— Ты чего?

— Ты и молодец, и дурак, Андрей.

— Почему это?

— А тебя что больше интересует, почему молодец или почему дурак?

— И то, и другое…

— Молодец — потому что реально изменился. А дурак… извини, но, если у тебя есть любимая женщина, которая по тебе так убивается, не стоит её загонять в угол подозрениями, да и обижать не нужно. Никак не нужно… просто потому, что потом можно очень пожалеть. Ладно, жизнь твоя, тут я тебе не помощник, делай как знаешь, — Хантеров пожал плечами и шагнул под деревья. — Рад, что мы поговорили! — донеслось из густой темноты, которая, несмотря на белые ночи, плотно охватывала прибрежные заросли.

— Нет, главное «мы поговорили», как это мило! — сердился Андрей, возвращаясь домой. — Ничего не сказал, вытянул из меня всю информацию, только голову заморочил! Ну, я точно знаю, что это было подстроено! Же-лез-но знаю!

И тут ему пришло в голову, что он с Хантеровым ещё не договорил.

— Забыл ему сказать, что я же могу и Кольке всё изложить! — вслух прошипел он.

— Это вряд ли… — спокойный голос из зарослей спугнул какую-то мелкую птаху.

— Ты что? Шёл за мной? — возмутился Андрей, пытаясь не показать, что его сердце трепыхнулось примерно так же, как та птица.

— Разумеется. Мне спокойнее тебя проводить, пока ты ещё на какой-то пенёк не нарвался… И да, если ты попробуешь меня обвинить в том, что я это видел через какой-то дрон или даже спутник, позволь тебе напомнить, что я уже с твоим братом разговаривал.

— Ладно, пусть разговаривал, но почему это я брату ничего не скажу?

— Да потому, что ты раньше почти никогда не называл его братом. Потому, что ты, сам того не ожидая, стал его ценить. А если ты поделишься подозрениями, то он может от природной своей недоверчивости вернуться к прошлым отношениям. Ты так хочешь?

Андрей ожидаемо вскипел. Возможно, попытался бы поскандалить с Хаком. Правда, сам понимал, что это исключительно из-за того, что сказанное Хантеровым — чистая правда. Андрей уже даже рот открыл, чтобы высказать что-то этакое…

— Да, я не хочу, чтобы он опять был чужим! — вдруг очень ясно понял он. — Колька невыносим, характер ужасный, ворчит постоянно, ядовитый, как лес мухоморов, но… он мой брат. И самое что странное, так это то, что я, кажется, реально могу на него рассчитывать! А он — на меня!

— Ну так что ты решил? — голос Хака из тени нервировал ещё больше, чем он сам.

— Слушай, ты, может, выйдешь оттуда, а?

— Может, и выйду… — насмешливо согласился Хантеров, выныривая из-за ближайшего дерева, за которым его просто не могло быть.

— Нервы у тебя в поганом состоянии, — констатировал Кирилл Харитонович. — Подпрыгиваешь только так…

— Да с тобой и не так прыгать можно! — с досадой вздохнул Андрей, ощупывая рёбра, обиженно отозвавшиеся на его резкое движение. — А самое что поганое, что ты прав… — неохотно признал он, — Не хочу я общаться с Колькой как раньше. И да, а ты вообще когда-нибудь ошибаешься? — вдруг живо заинтересовался Андрей.

— Ещё как! — невесело ответил ему отцовский соратник. — Я, Андрюша, семьи когда-то лишился из-за своей дури. Так что теперь очень хорошо понимаю, что если имеешь что-то для тебя очень важное, то это надо беречь. Ладно… если можешь, прими совет — Милану не допрашивай, можешь перегнуть палку, обидишь, упустишь, потом локти кусать будешь.

Он махнул рукой на прощание и снова канул в тень.

Андрей, только дойдя до дома, вспомнил эту историю…

— Точно! Отец же когда-то говорил об этом — у Хантерова была жена и двое детей. Потом он почему-то развёлся, даже, вроде, он был виноват. И так как-то трудно ему было после развода, что отец его даже увозил отдохнуть. Не могу себе представить, чтобы Хаку вообще что-то было трудно! И всё-таки, я прав? Да наверняка!

Андрей потоптался около крыльца и, поразмыслив, сообразил, что ему всё это напоминает:

— Это как с Че — я точно уверен в том, что это он спёр все мои наушники и куда-то заныкал, а доказать не могу! И более того, каждый раз чувствую себя круглым идиoтoм, когда требую вернуть очередные. Он ТАК на меня смотрит, словно это я у него что-то важное похитил. А это значит что?

Андрей вошёл в дом, запер за собой дверь и тихо заглянул на кухню — посмотреть, как там Милана,

— А это значит, что, если живёшь в окружении ЛЮДЕЙ, похожих как Че, надо им как-то соответствовать, что ли! — беззвучно произнёс Андрей и тут же встретился с высокомерно-снисходительным взглядом чёрного кота.

— Явился? Нагулялся? Я как приличный твою кошку защищаю, а ты? Шляешься где-то как последний кошак?!

— Не смотри на меня так… я по делу уходил!

— Дела у него! Это у котов по ночам дела, а у людей — дурь одна! — явно читалось на котовой физиономии.

— Как так получилось, а? Был же бездомный несчастный кот. Все думали, что он не выживет! А теперь? Ёлки-палки, прямо извиниться тянет за то, что я мимо прошёл и его разбудил… Ишь ты… котовеличество!

— Так всё меняется — и ты тоже, кстати, — зевнул Че с непереносимым снисхождением, поглядывая на Андрея.

Правда, когда тот запустил руку в его абсолютно тайное хранилище за цветочным горшком и достал оттуда штекер от наушников, заботливо отгрызенный от всего остального, хранящегося в другом тайном месте, котовое снисхождение сменилось откровенным возмущением.

Кот спрыгнул с диванчика и оскорблённо канул в темноте коридора.

— Обиделся… какие все нежные, прямо сил нет! — Андрей сел на освобождённое котом место и повернулся к Милане, не замечая, что чёрная лапа, возникшая из-за занавески, где её точно-преточно быть не могло, аккуратно зацепила когтями рассекреченную добычу и утянула — перепрятывать.

— «Милану не допрашивай…» — значит, всё-таки я прав… или нет? Тьфу! Хак в своём репертуаре. Но мужчина я или нет? Этак ей понравится мною манипулировать, и она дальше будет делать то же самое! — рассердился он. — Нет уж! Спускать это нельзя!

Он чуть потряс Милкино плечо чтобы её разбудить, а она по-детски всхлипнула во сне, сворачиваясь в комок. Это напрочь разрушило желание Андрея устроить расследование и добыть правду любой ценой. В конце-то концов, что он будет делать с этой правдой, но без Миланы?

— Придётся смотреть в оба, чтобы больше меня никто не обвёл вокруг пальца! — решил Андрей, обнаружив, что пальцы-то ладно, а вот вокруг лапы его уже обвели, ибо штекера в обозримом пространстве кухни не наблюдается.

Он засыпал и просыпался много раз — сначала из кухни пришла сонная Милана и устроилась рядом, потом по нему проскакал вредный Че, потом он вернулся обратно тем же маршрутом.

Судя по всему, маршрут коту понравился, и он повторил его ещё несколько раз… Андрей сбился на восьмом, решив, что нипочём не проснётся. Назло вредной котоконнице.

Разбудили его знакомые голоса.

— Я не поняла, и куда это ты собрался?

— Да я только рыбу занести, — Николай уже сто раз пожалел, что в кои-то веки послушал отца, срочно «прилетевшего из Италии», и принёс в дом брата наловленную на острове рыбу.

— Ты ему рыбу обещал? Обещал — сам рассказывал! Вот и неси! — Пётр Иванович почему-то был в прекрасном настроении, чему-то тихонько посмеивался, а глядя в спину старшего сына, отправившегося в дом среднего, и вовсе широко улыбался.

— Я только отдать… — оправдывался Николай, осознав, что его собираются кормить.

— А ты что, не знаешь, что кто рыбу наловил, то её и пробует? — пристыдила его Милана. — Садись и жди!

— Командирша… — прошипел Николай.

— Ага. Не то слово. На кухне даже пикнуть нельзя! — согласился с ним появившийся в дверях Андрей. — Так что сидим и ждём завтрак.

Через минуту к ним присоединился Чегевара, ответивший абсолютно невинным взглядом на хмурый вопрос Андрея:

— Ты куда штекер спрятал, опоссум? И почему всю ночь по мне скакал, как павиан?

— Мужчина? Что вы себе позволяете? — читалось во взгляде кота. — И кто тут павиан, ещё нужно уточнить! Про этого самого обопссуна я даже и не говорю! Это ТОЧНО не я, кто бы это ни был!

— Вот и на меня так же смотрят, когда я из-под соседских котов машину достаю! — констатировал Николай.

Братья понимающе переглянулись и синхронно протянули друг другу руки, обменявшись крепким рукопожатием.

Глава 27. Результативные выходные

Георгий Лесин никакого подвоха от жизни не ждал — наоборот! Он сам любил делать всякое этакое… Особенно такое, которое сулило пополнение его кошелька и карты.

Отслужил в спецназе, потом поустраивался охранником то тут, то там… Никогда на сложные задания не замахивался, зато не мог пройти мимо того, что как-то неважно лежит — прям в руки просится.

— А чё? Эти… наворовали полные карманы, а мне чё? Нельзя прям даже крошечку поднять? У них-то не убудет, — примерно так размышлял Лесин.

Нет, ничего крупного и доказуемого он никогда не брал — перво-наперво уточнял, где какие камеры стоят. А вот так… по мелочи мог и стряхнуть в кошелёк, чего «само к рукам прилипло». Обычно это сходило ему с рук — он довольно часто увольнялся, так что сильно наследить нигде не успевал.

К Хантерову на работу он попал случайно — набирали новых сотрудников в службу безопасности, он пришёл на собеседование на место охранника, а потом издалека в коридоре увидел давнего сослуживца.

— О! Кирюшка! — обрадовался было он, правда, к счастью, вслух заорать не успел, только рот открыл и тут же его закрыл, увидев, как перед «Кирюшкой» замирает его непосредственный начальник.

— А кто это был? — уточнил он позже.

— Ты чего? Это ж Хантеров! Он наш главный по безопасности.

— Этой территории? — не понял Лесев.

— Да нет же! Всего концерна!

— Да ладно… Ничего себе! А я ведь с ним когда-то служил… — Георгий понадеялся было, что это как-то повысит его статус, но почему-то этого не произошло.

Зато сам Георгий изо всех сил норовил попасть бывшему сослуживцу на глаза, найти его контакты, напомнить о себе. Он жадно ловил слухи, рассказы о Хантерове, а когда пытался возражать рассказчикам, говоря, что-то типа:

— Да знаю я его много лет! Ничего в нём такого нет и не было — обычный тип — на него смотрели с некоторым сожалением, как на какого-то однозначно непонимающего субъекта.

С попаданием на глаза тоже как-то не получалось — бывая в Питере, Хантеров не часто приезжал на завод, где в охране работал Лесин, так что напомнить о себе не удавалось. Контакты не находились… короче, пришлось ждать удобного случая. И такой случай представился!

— Так, Хантерову нужно восемь человек для оборудования декораций для операции. Нет, не в городе — командировка в Карелию, — погожим летним деньком объявил непосредственный начальник Лесина.

Шанс упускать было нельзя! Так что в скором времени Георгию предоставилась возможность возобновить знакомство.

— Кирилл!

Хантеров обернулся на восклицание.

— Не помнишь меня? Ну, конечно, столько лет прошло, — Лесин старательно улыбался.

— Почему не помню? Лесин Георгий Алексеевич, — Хак безошибочно назвал и звание Лесина, и год, когда они вместе служили.

— Ого, вот это память у тебя! Я вот теперь тут работаю. Завод охраняю. А ты, я смотрю, в начальство пробился?

Хантеров хмуро прищурился.

— Ну, ладно, ладно, я вот чего хотел-то… А зачем тут дом из старого дерева? Недёшево получится на один-то раз! Хотя твоим олигархам это, небось, такая мелочь?

— Почему на один раз? — Хантеров решил, что вот за этим типом надо присмотреть.

Нет, ничего плохого за время совместной службы с Лесиным не происходило, но это абсолютно не показатель. Он даже про дом Лесю, как его раньше прозывали, пояснил — хотел понаблюдать за реакцией, благо его уже предупредили, что Георгий уверяет, что они были друзьями.

Объяснил и объяснил, даже понадеялся, что бывший сослуживец кое-что понял — дураком-то не был, по крайней мере, раньше.

Только вот, оказалось, что домик на озере всё-таки построен из сырых, недавно срубленных деревьев, а деньги получены под старый и сухой сруб.

И ничего такого в этом Лесь не видел. А что? Этим богатеям проклятым его улов — копейка, наворовали денег у честных людей, к которым Лесь себя, безусловно, причислял, так у них не убудет!

Оказалось, что убудет у него самого…

Когда ему велели приехать в головной питерский офис, Лесь ничего плохого не ожидал. Наоборот, решил, что Хантеров сейчас даст ему новую должность — покруче, да пожирнее.

— И как тебе в голову-то пришло, что ты можешь украсть и тебе за это ничего не будет, а? — вопрос был произнесён невиннейшим тоном, и Георгия не очень напугал, зато, встретившись со взглядом бывшего сослуживца, Лесь всерьёз струхнул — по хребту замаршировали бесчисленные отряды мурашек, временами нервно подпрыгивая и сливаясь в одно трепещущее море.

— Да чё такое-то? — попытался он было возражать, а сообразив, что у проклятого Хантерова есть все доказательства, расхрабрился и заявил. — Да подумаешь! Тебе-то что? Или ты эту семейку сам стрижёшь?

Дальнейшее помнилось смутно… Оказавшись почему-то на полу, да ещё в приёмной он хлопал глазами и нервно поводил шеей.

Деньги пришлось вернуть с огромными процентами — за моральный и репутационный вред, с работы его с треском уволили, пригрозив заявить в полицию, а сам он решил во чтобы то ни стало отомстить мерзавцу, который вознёсся так высоко, что мало того, что не поделился, так ещё и законную крошку у простого трудяги-Леся отобрал!

— Сплошная польза от выходных, — сделал вывод Хантеров, — Мало того, что братья немного познакомились и друг с другом, и сами с собой, мало того, что оценил уровень подготовки и самоконтроля некоторых сотрудников, — Хак покачал головой, вспомнив о любителе слишком сильных ударов, — Так ещё от мусора избавился. Кадры… люди — самый трудный вопрос в любом деле, как ни посмотри!

Побочный эффект в виде роскошного рыбного пирога, объединившего улов Николая с мастерством Миланы и спасённого от лап Чегевары бдительностью Андрея, вспоминался этакой вишенкой на торте — удачным венцом искусно разработанных планов.

Николай, который ехал домой, тоже невольно вспоминал и пирог, и всё остальное. Вспоминал и удивлялся:

— Как это вышло-то, а? Вроде просто отдохнуть приехал… с отдыхом, конечно, получилось странно, но…

Но нипочём бы он не хотел изменить эти дни! Провести их как-то по-другому, потерять то, что вдруг обнаружил, и где? В самом, казалось бы, неожиданном месте — в своём среднем ненавистном братце.

В ушах звучали слова Андрея, которые он не просто не ожидал, а был в шоке, когда услышал:

— Я и не знал, что у меня есть настоящий старший брат! Коль, приезжай! Не просто в дом отца, а к нам! Ладно? Мы с тобой и так столько времени потеряли…

* * *

Лето проносилось мимо в каком-то ускоренном, ураганном темпе, день-два — уже неделя прошла. Чуть оглянулся — уже август!

— Ну, Николай Петрович, ты и навёл шороху! — непосредственный сосед Николая подмигивал ему из-за забора. — Тебя в округе уже каждая собака знает!

— Хорошо бы меня не только собаки знали, но и люди! Особенно те, кто работать может, — ворчал Николай, умаявшийся на собеседованиях, — Что у нас за странный народ, а? Пришёл один тип, мол, юристом устраиваться. А зачем он мне юристом, если у меня свои есть в Питере? Мне завхоз нужен позарез! Он как про завхоза услышал, как начал возмущаться. Типа, что это ЕМУ должность завхоза предлагают? А что? Что такого-то? Позорная какая-то должность?

— И тут тебе, естественно, изложили, что ты ничего не понимаешь, и он не просто так образование получал?

— Конечно, — хмуро кивнул Николай, уставший за день от разговоров и от того, что работа почему-то стопорится, цепляется, тормозит из-за глупостей.

Вот, например, нужен был ему на питерское производство оператор линии — он готов за свой счёт этого самого оператора обучить. А в операторы идти особо желающих нет — зато менеджеров миллион и тележка на прицепе.

Правда, узнав, что зарплата оператора сравнима с менеджерской, некоторые всё-таки решились пойти на обучение.

— А завхозу-то и учиться не надо! Но он всё равно гордо уплыл на поиски должности юриста. Третий год ищет «достойную компанию», — пожал плечами Николай.

— Ииии, радуйся, что тебя не признал достойным! — хмыкнул сосед, — Иначе, назавхозил бы он тебе… Ладно, найдётся ещё тебе завхоз, а сейчас сходил бы ты в лес, передохнул. Чего-то ты мне не нравишься.

Фёдор уже знал, что горожанин Николай, родившийся и выросший в Москве, каким бы ни уходил в лес, возвращался оттуда, словно живую воду там отыскал и напился вволю.

— Сынок-то у Петьки правильный. А что вредный да с характером, так никто не ангел… — рассуждал он, глядя в широкую спину соседа, который всё-таки решил послушать доброго совета и отправился в лес.

— Валь, а Валь! — окликнул он соседку, высмотрев её яркий сарафан в зарослях, — Колька в лес ушёл. Ты помнишь, что лук ему жарить не надо?

— Тьфу! Что вы оба за люди такие дикие, а? — зычный голос Валентины легко долетел до Николая, заставив того ухмыльнуться. — Картошка вкуснее с луком!

— Тебе вкуснее, сама и ешь!

— Ошалеть с ними можно! — решил Николай, прибавив шагу.

Да, его временами сильно, просто отчаянно раздражало соседское всезнайство, тогда с ностальгией вспоминалась квартира в Москве, где он ни одного соседа толком не знал, и уж точно никому не приходило в голову перевеситься через ограждения балкона и проорать кому-то, что он забыл выключить фары и сейчас угробит аккумулятор.

— Или вон как вчера… ищу молоток, а мне Фёдор кричит, что я его в гараже оставил… и ведь всегда знает, что именно я ищу, а также, зачем ищу и почему мне надо не искать это, а заняться другим, — Николай тяжело вздохнул. — Поставлю профнастил высотой в три метра, и плевать, что запрещено! Мне после добычи для деревни газа и не такое простится.

Лес встретил Николая уже привычным, но таким удивительным и родным запахом, что его ворчание и фырканье растворились и исчезли сами по себе, он свернул с дороги налево, в ельник, нашёл там подходящее брёвнышко из поваленного давным-давно дерева, уселся на него и глаза прикрыл — так ему было приятнее отдыхать.

Шум машины его ничуть не насторожил — дорога через лес общая, не то, чтобы очень проезжая, но и не заброшенная.

Машина остановилась почти у того места, где Николай свернул в лес.

— Вытаскивай! — высоковатый женский голос заставил Николая недовольно поморщиться, напомнив о его «элитном активе» — сотрудницах, набранных ради красоты и престижа питерского офиса.

— Прямо как моя бывшая секретарша… — машинально подумал он.

— Да доставай ты эту гадость! — высокий голос запросто перебил явно мужской невнятный бубнеж, — Что ты за тряпка такая! Всё приходится делать самой!

— А тебе самому, мужик, надо сделать только одно — бежать! Подальше и побыстрее! — машинально посоветовал Николай невнятному типу.

— Галь, может, всё-таки попытаемся оставить? — бухтение сложилось в более-менее узнаваемые слова.

— Поговори мне ещё! После всего того, что было?

У Николая было ощущение, что этот голос сейчас просверлит ему висок, несмотря на то что говорящая была довольно далеко от него.

Он постарался отвлечься от мерзких звуков и так в этом преуспел, что уловил только громкий хлопок двери автомобиля.

— Уехали наконец-то!

Он ещё посидел, вдыхая запах хвои, сырого мха, улавливая тонкую дорожку грибного запаха, принесённую лёгким ветерком, слушая, как шумят деревья, как возится рядом какая-то птица, как тонко пищит кто-то у дороги…

— Чего-чего? — расслабившийся Николай вдруг уловил, что в окружающем его прекрасном месте, где он так любит отдыхать, выкидывая из мыслей всякий лишний сор и ненужные эмоции, происходит что-то сильно неправильное.

Первой реакцией было, конечно же, раздражение на тот предмет, который ему мешает.

— Что за фигня, а? Ну почему я просто не могу отдохнуть? — довольно громко спросил он.

Ответ не замедлил — писк стал громче и тоскливее.

— Что там ещё? — Николай с досадой встал, понимая, что миссию того противного «бывшесекретарского» голоса принял на себя новый невыносимый звук.

Он шёл к дороге, вовсе не собираясь любопытствовать — просто шёл назад к дороге, а наткнувшись на странный предмет, шевелящийся под деревьями, удивлённо и немного опасливо замер.

Что-то чёрное, блестящее, покрытое многочисленными складками, перекатывалось под деревом.

— Ээээ? И чего это такое?

Осознать, что перед ним плотный, крепко завязанный целлофановый мешок для строительного мусора, в котором что-то шевелится, было довольно сложно — никак не ожидал Николай ничего подобного обнаружить.

— Шевелится и пищит? Оно там что? Живое? Так как же можно? Мешок же непроницаемый для воздуха!

Мысли догоняли руки Николая, которые действовали не в пример быстрее головы.

Порванный мешок распался, а из него начало неуклюже выбираться что-то непонятное… тоже черное, почему-то местами с синими полосками, несуразно длинное, колотящееся и издающее уже куда более громкие звуки.

— Да кто ты такое? — задал Николай крайне нелепый вопрос. — Ээээ? Тыкс? То есть такс?

Синяя изолента, которой была перемотана длинная морда и короткие лапы, сопротивлялась недолго, а освобождённая такса взвыла уже в полную силу, припадая к рукам человека, спасшего её от гибели.

Возвращение Николая, который ушёл в лес один, а вернулся с чёрно-подпалой таксой на руках, надолго запомнилось соседям…

— Иииик, — сказала Валентина, узрев лицо Коли. — Ойййй…

— Коооль… — осторожно начал Фёдор Семёнович. — Коля… а ты откуда собаку-то взял? И чего такой?

— Пррррибью, если найду! — прорычал разъярённый Николай так, что кошек, научившихся скидывать его защитную покрышку с машины, как ветром сдуло. — Да не вас, а Галю! — дополнил он.

Глава 28. Кому отдать неотдаваемое

Разумеется, Николай и не собирался оставлять собаку у себя.

— Зачем он мне? — холодно сказал он Валентине, спешно прибывшей с резким воспалением любопытства и ужином для соседа. — Да мало ли кого я спас… Что, мне всех спасённых у себя оставлять, что ли? Пристрою кому-нибудь. Да, Валентина, а вам собака не нужна?

— Нет, спасибо, у меня Тимур за собаку! — развела руками Валя, кивнув на кота. — За целую псарню, если точнее.

Тимур понимающе зевнул, глядя на хозяйку из-под куста крыжовника.

— Опять они машину мне затоптали! — вздохнул Николай, оценив масштаб загрязнений на капоте после лежбища котиков. — А вам?

Фёдор Семёнович, тоже явившийся поинтересоваться, что именно случилось, покачал головой.

— Ладно, пойду к Ленке, — решил Николай, покрепче перехватывая поперёк тушки длинное черное создание.

Такса, до этого момента как видно пребывающая в шоке, недоуменно забила лапами по воздуху.

— Что? Висишь неудобно? — уточнил Николай, — Сейчас Ленке тебя отдам, она разберётся, как и что тебе надо.

Ленку он увидел издалека — она показалась на дальнем конце улицы, рядом неспешно трусил Байкал.

— Во, сразу и вручу! — обрадовался Николай, решивший, что раз приходится осчастливливать ближнего своего, то лучше уж сразу, пока ближний от радости не очухался и не сбежал. — Ленка! А я тебя как раз жду.

— И тебе добрый вечер! — Лена на всякий случай придержала за ошейник Байкала и воззрилась на родственника, который держал под мышкой… таксу.

— Ээээ, ты, может, не в курсе, но у тебя на руках собака висит… Точнее, свисает! — просветила она Николая.

— Восхищаюсь я, Лен, твоей наблюдательностью! — серьёзно кивнул Николай. — Прямо с ходу самое важное уловила. Я как раз из-за этого к тебе и пришёл! На!

Он торжественно вручил опешившей Лене не менее ошалевшую таксу.

— Коленька, где ты его взял, и зачем мне даёшь? — переглянувшись с крайне изумлённым Байкалом, уточнила Лена.

Рассказ о находке в лесу она выслушала, плотно сжав губы — очень хотелось крайне неподобающе высказаться!

— Понятно… — кивнула она, — Таксу ты спас. Но на второй вопрос ответа я так и не получила. Он, вроде, здоров, — она наскоро провела рукой по гладкому боку, — Не ранен…

— Да мне его просто девать некуда. Может, ты его пристроишь или себе оставишь? Если надо денег на корма или ещё на что-то, я, конечно, дам…

— Коль, у меня пёс уже есть — его, вроде как, сложно не заметить! — Лена кивнула на Байкала. — Таксу я заводить точно не планировала… Понимаешь, тут такое дело… кто спас, того и тапки погрызенные.

Она попыталась вручить собаку обратно Николаю, но тот шустро увернулся.

— Лен… ну, пожалуйста, поспрашивай, может, у тебя кто-то из знакомых захочет взять, а? Куда мне собаку? Я же домой только переночевать приезжаю. Да потом, я с ними не умею совсем…

Такс тяжело задышал, вывесив язык и преданно глядя на Николая.

— Коль, посмотри на него! Он вообще-то, тебя выбрал! — Лена отлично поняла, почему пёс неотрывно смотрит на её четвероюродного брата, но тот, чурбан такой, только снисходительно отмахнулся.

— Не выдумывай! Как он кого-то может выбрать? Он просто перепугался очень, а когда я его вытащил — обрадовался. Вот и всё. Зачем лишнее придумывать и наделять этих, — он кивнул одновременно и на Байкала, и на таксика, — Человеческими чертами?

Лена фыркнула и пожала плечами. Как раз она отлично знала, что человеческие — не человеческие, но очень схожие черты у животных имеются в избытке!

— Коль, если ты с чем-то не сталкивался, то это не означает, что оно не существует, — начала она, но Николай покачал головой.

— Я тебя очень прошу… не надо! Я не могу взять собаку — нет ни возможности, ни времени, ни желания, если честно. Да если бы всё и появилось, я бы кого-то посущественнее завёл, ну, типа твоего Байкала, а эта мелочь… куда он мне? Посмотри на меня, — он развёл руки, демонстрируя габариты, — Куда мне такая шерстяная колбаса на колёсиках? Ты чего хохочешь?

— Коль, ты ничего не смыслишь в собаках! Эта мелочь, как ты выразился, колбаса на колёсиках, по силе характера, упёртости, непрошибаемой отваге и крайней самоуверенности даже молоссов перешибёт, пожалуй! А уж по пролазности, траншеекопательности и разргызательности окрестностей — так и вовсе впереди планеты всей!

— Фантазёрка, — пожал плечами Николай, глядя на мелочь, замершую столбиком в руках его родственницы. — Лен, хоть временно подержи его у себя, а? Я поспрашиваю, кто может его взять, может, и пристрою…

— Ну если он не слопает Байкала…

— Он, Байкала? — Николай рассмеялся, но Лена и не думала шутить. Она свистнула своему псу, и опустила на дорогу рядом с ним таксика.

Псы познакомились, причём выглядело это на диво забавно — создавалось ощущение, что Байкал просто внюхает в себя длинного шнуркообразного таксика, но желания слопать друг друга у них явно не возникло.

— Ладно, так и быть несколько дней подержу его у нас. Надеюсь, он не начнёт охотится на кур…

— Да его любая курица заклюёт, — разулыбался Николай, обрадовавшись благополучному исходу дела.

На скептическое выражение лица Лены он внимания не обратил, равно как проигнорировал и крайне внимательный взгляд такса, наблюдавшего, куда именно ушёл человек, спасший его из страшного чёрного мешка.

Николай наскоро поужинал, отметив, что картошка на этот раз всё-таки без лука, в очередной раз шуганул кошек, занавесил машину ароматизированным «чехлом» и мирно отправился спать… Ненадолго, как выяснилось, потому что среди ночи его разбудил грохот, чьи-то вопли и отчаянный лай.

— Что такое? — взвился Николай, выскакивая на крыльцо.

Следующий шаг, такой привычный и надёжный, получился каким-то неожиданно длинным и странно неправильным.

— Оййййооохххх… — сказал Николай, прилично приложившись боком о собственное крыльцо. — Йййуууу!

— Ай-ай-йай! — согласился с ним кто-то из темноты.

— Кто тут? — Николай растерялся от нежданной поддержки.

— Йййаааа! — обрадованно заверещала темнота, сгустившись во что-то длинное, исключительно жизнерадостное и целеустремлённое.

Николая ещё никогда не лизали собаки… ну, вот так бездарно провёл этот человек первые тридцать пять лет своей жизни, что остался «собаконецелованным», «досмертинезализанным» и даже «назубнепопробованным». Короче, он много чего пропустил.

Как только таксик заподозрил такой пробел в жизнеощущениях СВОЕГО человека, так сразу принялся с превеликим жаром его устранять, и Николаю померещилось, что воздух вокруг стремительно сгустился в нечто длинное, чёрное, счастливо верещащее и отчаянно облизывающее его нос.

— Да что ж это такое-то? А?

— Йййаааа-ййаааа-ййаааа! — просветили его, ни на секунду не прерывая зализ.

— Это ты, что ли? — Николай сфокусировался на пространстве и собственном положении в нём, осознал, что лежит на спине, а на его груди и отчасти на шее вертится то самое собакообразное несуразное, которое он сегодня, нет… уже вчера, спас в лесу. — Откуда ты тут взялся?

Длинная морда, вибрирующая от волнения, счастья и предвкушения дальнейших объятий и нежностей, очень внятно и понятно изложила свою версию событий:

— Иииивууу ваааа ийййва!

— Понятно, что ничего не ясно! А забор?

— Да какой там забор! — на гАворе — собачьем наречии, ответил таксик, — Пааадумаешь, он даже в глубину не вкопан! И вообще, какой-то такой незаборный, что мне даже сильно рыть не пришлось.

Николай, конечно же, услышал только поскуливание, взлаивание и писк, поэтому ничего не понял, но решил, что пёс нашёл какую-то дырку в изгороди, хотя такс даже не тратил на поиски время — он её просто сделал. Причём не только в ограде Николая, но и в заборе Лены.

— Ладно… ночью искать и заделывать дыру я не стану — спать охота. Интересно, чем ты там гремел?

Николай обвёл взглядом тёмный двор.

— Вроде, машина стоит, деревья тоже, все остальные строения на месте… До утра всё терпит.

Тут такс развилялся хвостом так, что его заднюю часть начало заносить то в одну сторону, то в другую.

— Да! Самое-то главное — до утра всё терпит кроме этого шнурка! Тебя-то куда до утра девать? Утром-то я Лене верну это недоразумение…

— Как куда? Меня теперь только к тебе можно! — протявкал такс, но Николай его не понял, поэтому озаботился всякими глупостями типа подстилки.

Правда, то, что время он потратил зря, Николай осознал довольно быстро — когда к утру в сто восемнадцатый раз вытащил такса из-под своего одеяла и спустил с дивана вниз — к сложенному в плотную подстилку старому покрывалу.

Утром выяснились всякие разные интересные вещи — например, то, что заборы Лены и Николая оказались «прошиты таксом навылет», как выразилась Лена.

Что гремел такс перевёрнутыми вёдрами, выставленными Николаем на просушку около колодца.

— Они любопытные, он просто не удержался проверить, что это такое, — объяснила она.

И что по пути он ухитрился подрыть плитку дорожки, унюхав под ней что-то для себя интересное, и Николай едва-едва не улетел в свои любимые крыжовенные заросли, наступив на эту плитку.

— Ёлки-палки… не собака, а диверсант какой-то! — Николай решительно сгрёб «диверсанта» в охапку и вручил его Лене. — Я тебя прошу, унеси ты его, а?

— Ты, вроде как, ещё не понял… — с сомнением хмыкнула вредина, — Такс, похоже, уверен, что он — лично твой. Или ты — его… короче, вы — одно целое!

Таксик одобрительно тявкнул, но упёртый Николай замотал головой.

— Не-не-не… я на такие вещи не поддаюсь. Лен, мне не нужна собака!

— Бывают такие люди, — кивнула Лена, — Но ты — не из них. Хотя… как знаешь. У тебя всё равно выхода нет, но это тебе самому, видимо, надо понять. Пойдём, малыш!

«Малыш» горестно скулил всю дорогу до калитки и преданно смотрел на Николая, выглядывая поверх Лениного плеча.

— Ничего подобного! Тебе там будет значительно лучше! — напутствовал его Николай, собираясь на работу.

— Чудак! — решили Лена и такс. — Ну ничего… он ещё просто не понял.

— Не понял! — невольно согласился с ней Николай, приехав домой в восьмом часу… — Ты тут чего делаешь? И как ты пролез, если я дыру заде…

Заделанная дыра зияла новизной и свежим раскопом вглубь, на крыльце сиял радушной собачьей улыбкой такс, а само крыльцо могло похвастаться многочисленными отпечатками лап. Грязных лап.

— А тут что было? — уточнил у такса Николай.

— Гости… у тебя туточки котиков много, вот они все и заходили! — очень понятно объяснил такс, потявкав на Чингиза и Тимура, сидевших на заборе.

— А почему так грязно?

— Так я там немного подкопал — неровно было…, а вооон та штучка взяла и того… упава и всё разлива…

«Та штучка», которая всё «разлива, когда упава» — то есть двухсотлитровая бочка для сбора дождевой воды, тоскливо лежала на боку за домом. На том месте, где она стояла утром, была здоровенная ямища, наполненная водой. Весь двор, включая прилично подрытые плитки, был угваздан глиной, а возмущённые нововведениями кошки уже собирались для обсуждения всего этого безобразия на машине Николая.

— Ленаааа! — родственный рёв легко преодолел деревенскую дорогу и заставил Лену с прабабушкой переглянуться и рассмеяться.

— Вернулся и обнаружил таксобуровую установку! Леночка, ты яму под забором зарыла? — уточнила Марина Андреевна.

— Да, но это ненадолго! — Лена опиралась на лопату и смотрела через забор. — Несётся сдавать собачку. Вот чудак — он уже приговорён и обречён к таксовладению. И у меня даже сомнений нет в том, кто кого тут переупрямит!

Глава 29. Неизбежность и её признание

Через три дня стало понятно, что Коля обречён…

Такс возвращался с неотвратимостью искусно брошенного бумеранга, по пути производя массовые разрушения, причём всякий день отличающиеся большой изобретательностью.

Заборы пробивались на счёт раз, загородки подкапывались, камни, которыми наивный Николай попытался укрепить собственную «крепостную стену», оказывались раскатаны по всему участку. Неизменным было только одно — радостное таксоприветствие любимого человека.

Когда Николай в очередной раз застал такса у себя на крыльце, отнёс его Лене, а потом, возвращаясь домой, обнаружил его же, но уже на капоте собственной машины в окружении котоколлектива, он понял неизбежность и принял её!

К тому моменту, когда Лена, обнаружившая отсутствие такса, примчалась к Николаю, он уже успел привести в порядок самообладание, ну, или по крайней мере, изобразить его видимость…

— Лен! Скажи мне честно, у меня есть шанс от него избавиться? — невесело спросил Николай. — С учётом того, что ему хватило ума придвинуть к бамперу табуретку и с неё залезть на машину?

— Есть! — так же честно ответила Лена. — Ты можешь пристроить его куда-нибудь во Владивосток, а потом всю жизнь думать, что он потерялся где-то в тайге, возвращаясь к тебе. Есть и ещё один выход, но ты о нём и сам знаешь…

Николай скривился. Было вполне понятно, о чём говорит Лена, но самому ему такое и в голову не приходило. Да, не собирался он заводить пса, но что же делать, если вот это несуразное создание само решило у него завестись? Да не просто решило, а осуществляет это с невероятной энергией и упорством.

— И чего делать? — тоскливо вздохнул Николай.

— Ну чего-чего? Называешь пса, берёшь его в дом, и живёшь себе дальше!

— Да я ж не могу! Я вот на следующей неделе должен в Питер уехать — мне химик результаты работы готова показать, ещё кое-куда хотел заехать, а как же он?

— Ты на машине? — уточнила любопытная Лена.

— Да.

— Так в чём дело-то? Бери его с собой! Переноску купи, пристегни на переднее сидение и вперёд!

— Думаешь? — засомневался Николай. — Чего-то я опасаюсь, что он мне машину раскатает…

— А я вот опасаюсь, что, если он тебя не дождётся — помчится по следам машины и ещё неизвестно, где его потом искать!

Почему-то мысль об этом создании, где-то мечущемся по лесам и полям в безнадёжной попытке его найти, Николая взволновала.

— Нда… мне бы так не хотелось… Ладно. И как его назвать?

— Ты меня спрашиваешь? — рассмеялась Лена, — Это ты сам думай — тебе же его звать сто тысяч раз на день…

— Почему сто тысяч?

— Да потому, что вот в таких случаях собаку лучше вовремя окликнуть… — Лена развернула родственника к таксику, который решил, что жизнь проходит как-то однообразно, так и заскучать можно, и решил срочно выяснить, какой такой чужой пёс смотрит на него из бочки с водой.

Пойманный Николаем за загривок в миллиметре от наглого подводного чужака, он раздосадовано затявкал, а когда Николай поудобнее перехватил его и прижал к себе, картинно припал к плечу любимого человека.

— И ты, чудак, ещё какие-то вопросы задавал? — рассмеялась Лена. — Чтобы такс так просто отказался от свары даже со своим отражением… Это точно любовь!

Такс был абсолютно с ней согласен и даже готов предъявить дополнительные доказательства, так что Николаю пришлось перехватить рукой длинную морду, чтобы хоть как-то отбиться от тотального облизывания.

— Ладно, не буду вам мешать… — рассмеялась Лена. — Да, ты завхоза-то себе нашёл?

— Нет пока, завтра на собеседование очередные кандидаты должны прийти, — машинально ответил Николай. — Точнее кандидатки.

— Тогда удачи тебе! — пожелала ему Лена, отправившись закапывать очередной и, как она очень надеялась, уже последний «лаз к любимому людю», проделанный таксиком.

Николай и сам как-то привык к длинному чудику, который так явно и ярко показывает, что ему совершенно необходимо быть со своим человеком. Даже представлять не хотелось, что его куда-то увозят, и пёс рвётся его искать, попадая в беду.

— Ладно… попробую тебя завтра взять с собой на работу — потренируемся! — хмыкнул Николай. — И да… как же тебя назвать?

Думал он до глубокой ночи, да так увлёкся, что даже не сразу обратил внимание на то, что пёс уже привычно юркнул к нему под одеяло.

— И как это он так… ввинтился, как штопор! — Николай только плечами пожал — ночь была прохладная, а ровное живое тепло в ногах было очень кстати. — Винтик какой-то и шпунтик…

Он хмыкнул и негромко окликнул:

— Винь!

Под одеялом моментально началось вращение — такс завертелся, выбираясь наружу, а потом, вынырнув из-под одеяла, ринулся обниматься к хозяину, явственно ощутив настоящую перемену в своей жизни.

— Ты Винт, оказывается! Вот мне чего в жизни-то не доставало для устойчивости — одного Винтика! — рассмеялся Николай, почему-то внезапно позабыв, что совсем недавно был категорически против пребывания собаки в постели.

Утром он уже привычно собрался было сгонять котоколлектив с машины, и тут выяснилось, что с этим расчудесно справляется Винь — стоило ему разлаяться, как явственно поморщившиеся кошки затрясли ушами и неохотно покинули свою «лежанку».

— Да, лает он пронзительно! Им, видимо, звук не нравится! — сообразил Николай, — Такса в хозяйстве, оказывается, полезная штука!

Полезная штука гордо восседала на переднем сидении автомобиля Николая, когда он приехал к самому большому в окрестностях зоомагазину и, прихватив Виня на руки, отправился за покупками.

— Переноска, ошейник, поводок, корм, миски, игрушки? Винь, тебе нужны игрушки?

Тут же припомнилась пушистая кудрявая Несси в доме Андрея.

— Да, у неё есть целая куча игрушек, значит, и моему они нужны. Лена говорит, что он совсем молодой, месяцев девять-десять от силы, может и меньше.

Винь вышел из магазина гордой походкой существа, за которым несут гору его имущества… Правда, больше всего там его интересовала длиннющая связка сосисок на верёвочке, так похожих на настоящие — он предвкушал, как будет бегать с ними в зубах.

Ещё сильно занимали штучки, которые он первый раз попробовал только у Лены — вкусные такие. Погрызухи называются.

Он думал, что хозяин поедет обратно, но вместо этого они отправились в новое место, которое его людь называл работой.

— Он туда всё время от меня уезжал! Теперь едет со мной… — размышлял Винь, наморщив шкурку на лбу, — А это значит, что он понял — без меня ему там не справиться!

Люди бы удивились, если бы узнали, как часто таксы бывают правы. Нет, странных и нелогичных вещей на свете полно, но таксы-то в этом не виноваты!

А вот правота наполняет их непонятно откуда берущейся энергией, так что запросто можно судить о проницательности таксопитомца по его способности одной лапой вращать ваш мир в угодную ему сторону!

Вот сейчас Винь был точно и железно прав — без него в этот день хозяину пришлось бы очень сложно! Хотя сам Николай ничего подобного и не подозревал.

Правда, в чём проблема-то? Встреча с двумя кандидатками на должность завхоза — плёвое дело! А проблема была в личностях этих кандидаток.

— Я на собеседование! — заявила первая кандидатка, и Николай сходу, даже по голосу счёл её непригодной для данной должности — слишком молода… А когда поднял голову, то изумлённо уставился на субтильную девицу, глазеющую на него так, словно он Король-Солнце и Джонни Депп в одном флаконе.

— Это выыыыы! — выдохнула Алина. — Это выыыыы!

— Это я! — неохотно признался Николай, недобрым словом помянувший идею собеседования вообще, и всех завхозов в природе, в частности.

— Я вас так искала! Так искала! — с волнением зачастила Алина. — Я вам так благодарна! Вы меня помните? Меня Алина зовут, и вы мне жизнь спасли! — осторожно напомнила она, не обнаружив сходного ликования на физиономии своего спасителя. — Помните?

— Помню, конечно! — кивнул Николай.

— Я хотела вам куртку вернуть! — Алина с трудом припомнила реальный повод для встречи, погребённый под гнётом романтических фантазий. — И ещё раз поблагодарить! Куртку я вам завтра принесу, хорошо?

— Хорошо, конечно. Можете не торопиться… Мне она не очень нужна.

— Нет-нет… непременно принесу, — тут Алиночка сделала паузу, потому что Николаю полагалось сказать, что ей не нужно этого делать, потому что он сам её подвезёт домой. Понятное дело, что куртка — это только повод, но он-то тоже нужен!

Правда, Николаю и в голову ничего подобного не приходило, поэтому в небольшой комнатке повисло неловкое молчание.

— Алина, вы, может быть, расскажете о себе? — осознавший, что как-то не принято спасённых девиц вышвыривать из кабинетов сходу.

— Вам интересно? — восхитилась Алина.

— Вообще-то вы на собеседование пришли! — напомнил ей потенциальный работодатель. — На должность завхоза устраиваться.

— Что? — она удивилась… какое такое собеседование, если он — её судьба?

Ему положено сходу влюбиться, чуть погодя — не позже, чем через месяц, жениться и принести к её ногам всё, что у него имеется. Так зачем ей работа завхоза?

Нет, работа была нужна… родители прямым текстом потребовали, чтобы она шла куда-то устраиваться, раз уж замуж во второй раз пока так и не вышла. Именно они и выяснили, что тут набирают сотрудников и нужен завхоз.

Алина отбивалась до последнего — какой такой завхоз, в самом-то деле? Она не готова заниматься такой дурацкой работой. Это дело для толстых тёток или унылых дядек, но не для неё! И всё равно, после ссор и скандалов, ей пришлось прийти на это дурацкое собеседование.

— Чтобы убедиться в том, что он всё-таки моя судьба! — пронеслось в голове Алины, как только она узрела директора новой фирмы.

Только вот… причём тут завхоз?

Алина быстро сообразила, что он как-то не проникся… Наверное, виноват дурацкий строгий брючный костюм, который посоветовала надеть мать. Вечно она лезет с какими-то глупостями!

— Ничего-ничего! Я заставлю его понять, что он — мой! — решительно насупилась Алина и, сосредоточившись, начала рассказывать о себе.

— Вы замужем? Дети есть? — Николай делал пометки в блокноте.

— Нет-нет… — Алина считала, что против истины не погрешила.

Сейчас же она не замужем, верно? Верно! И ребёнок находится у бывших свёкров. У неё-то сейчас дома только родители и брат, и те на работе.

После короткой беседы, Николай официально кивнул соискательнице:

— Спасибо за ответы. До свидания.

— Как это? — удивилась Алина, уже и свадьбу распланировавшая, и даже решившая, что именно скажет бывшей свекрови.

— Если я решу вас нанять, я вам позвоню. О куртке можете не волноваться — я купил себе новую. Но если привезёте — оставьте у охранника.

— Но я вам хотела передать!

— Я скоро уеду.

— Я передам, когда приедете! — Алина вовсе не собиралась терять такой шанс устроить жизнь.

— В этом нет необходимости.

— Ну как же нет! — Алина с жаром принялась что-то говорить, шагнула поближе и тут из-под стола выскочило что-то низкое, длинное, чёрное, и с громким лаем замельтешило под ногами. — Аиииййй! — взвыла девица. — Уберите его, выкиньте, я собак боююююсь!

Такс лаял, и казалось, что в свежеотремонтированном кабинете носится толпа собак.

Алина завизжала:

— Уйди, yрoдец мерзкий, фуууу, пшёл вон, ненавижу собак!

Почему-то вместо того, чтобы схватить одной рукой негодную шавку и выбросить её в окно, а другой подхватить Алину и прижать к пылкому сердцу, этот самый её герой встал, нежно подхватил на руки мерзкую вонючую псину, привычно зажав её под мышкой, шагнул мимо Алины, распахнул перед ней дверь и, буркнув что-то корректное, но абсолютно не нежное, за локоток твёрдо и уверенно выпроводил её из кабинета.

— Перепутал? — немой вопрос повис в воздухе перед закрывшейся дверью и медленно сполз по ней вниз… — Перепутал меня с вонючей псиной? Как же так?

Вторая встреча была даже громче, правда, Винь тут был ни при чём. Разве что помог в идентификации.

Голос, который мог запросто снести предохранительные клапаны любой мигрени, и даже вызвать её там, где она отродясь не водилась, Николай услышал издалека.

— Слышал я такое недавно… — машинально подумал Николай и вдруг увидел, как его отважная норная собака, только что готовая сожрать девицу вместе с её романтикой, кидается к его ногам, забиваясь как можно глубже за ножку кресла. — Так… а не Ххххаля ли это? — сам у себя спросил Николай и сам себе кивнул, — Очень даже может быть!

— Я на собеседование! Мне назначено! — вещал голос.

Дверь распахнулась, и на пороге воздвиглась уверенная в себе дамочка, цепко осмотревшая Николая.

— Это вам завхоз нужен?

— Мне, — радушной крокодильей ухмылкой приветствовал её Николай. — А вас как зовут?

— Галина Ивановна.

— Очччень приятно, — Николай явственно ощущал, что ножка крутящегося кресла под ним начинает подрагивать.

Через несколько минут стало понятно, что он нанял бы Галину завхозом — она цепкая, громкая, уверенная в себе. Более того, опыт работы у неё имеется.

— А собака у вас есть? — как бы невзначай спросил Николай.

Он задавал разные вопросы, что было неудивительно — всё-таки должность связана с хранением материальных ценностей. В частности, подробно выяснил всё о муже, который, как выяснилось, тоже планировал устроиться к нему на работу — водителем погрузчика.

— Была… такса была — купили недавно, но он подох — соседи отравили, — равнодушно ответила Галина.

— Понятно.

— Так когда мне начинать? — уверенно уточнила она.

— У меня — никогда, — ровным голосом сказал Николай, — Более того, муж ваш у меня тоже никогда работать не будет.

— Почему это? — опешила она.

— Не могу себе позволить нанимать на работу тех, кто врёт мне в лицо, клевещет на соседей, а ещё тех, кто способен бросить в лесу щенка, связанного изолентой, да ещё в воздухонепроницаемом мешке.

Побагровевшая Галина уставилась на недобро усмехнувшегося ей в лицо мужчину.

Он никак не мог это узнать… никто не мог, но…

— И да… запомните, если я узнаю, что вы работаете где-то у моих знакомых, там вы тоже работать больше не будете — люди по-разному относятся к собакам, но одинаково плохо воспринимают живодёров! Убирайтесь!

После того, как в коридоре стих лихорадочный цокот каблуков, Николай негромко позвал:

— Винь, выходи!

Чёрный клинышек носа выдвинулся ровно настолько, чтобы Винь мог разглядеть лицо своего человека.

— Не бойся. Она ушла. Она больше не сможет тебя напугать. А вот я её напугал точно, и, если что, ещё раз повторю это. А повторю точно! У меня характер плохой, знаешь ли…

Кто бы ему сказал совсем недавно, что он будет так серьёзно разговаривать с собакой — он бы нипочём не поверил… а вот поди ж ты!

Впрочем, в то, что Николая будет вполне устраивать такса, старательно забирающаяся ему на руки, припадающая к груди и старательно облизывающая шею, он бы тоже не поверил. А зря!

Глава 30. Дорога к себе самому

Ирина превзошла саму себя — в её лаборатории жил лес… По крайней мере, именно так показалось Николаю, когда он опробовал новые ароматы.

— Невероятно! Хвоя, мох, скошенная трава, смолка, разнотравье…

Почему-то ему сейчас и в голову не приходило навязчиво приглашать её куда-то, чтобы отпраздновать окончание работы — он просто радовался результатам.

Радовалась и Ирина — вменяемый начальник в любом случае лучше высокомерного бездельника с амбициями хозяина жизни. Кроме того, спутник Николая поразил её с первого взгляда!

Обаятельнейшая длинноносая мордаха, умильно принюхивающаяся к запахам, очаровывала моментально.

— Винь, не строй глазки, я пробовал, тут это не поможет! — усмехнулся Николай.

Они обсудили дальнейшие рабочие планы, и очень довольный Николай в компании с таксой отправился дальше по уже знакомому ему маршруту.

В дороге он позвонил Андрею, сам себе изумляясь.

— Надо же! Столько лет мне и в голову не приходило, что можно просто взять и ему позвонить…

А когда средний брат ответил на звонок, Николай решил, что пора признаваться.

— Я тебе что хотел сказать… У меня тут новое обстоятельство появилось. Короче, наверное, мне у тебя останавливаться не стоит, поэтому я буду у отца. Я ему звонил, и уже в курсе, что он к выходным приехал на озеро.

— Ты опять начинаешь? — невесело хмыкнул Андрей. — Чем я тебе теперь досадил?

— Эгоцентрист! — констатировал брат. — При чём тут ты? Я же сказал — у меня новое обстоятельство. Еду я не один. Кое с кем хочу вас всех познакомить.

— Да ладно? С девушкой?

— С кем? — изумился Николай, покосившись на Виньку. — Он не девушка!

— «Он»? Коль? Ээээ?

Озадаченные междометия брата несколько вернули Николая к реальности.

— Тьфу! Ты сейчас о чём вообще?

— Да как бы ни о чём. Я в недоумении! — сообщил ему средний брат, пожимая плечами на молчаливый вопрос Миланы.

— Я собаку подобрал! Он — это пёс!

— Прости… повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказал? — подбор собаки старшим братом в глазах Андрея был абсолютно невероятен.

— Я с детства подозревал, что средний брат у меня туповат, а теперь в этом убедился! — вздохнул Николай. — Ты что-то о законе парных случаев слыхал?

— Представь себе, слыхал!

— Уже лучше. Короче, твоя жена нашла щенка в переноске в заснеженном лесу и на морозе, да?

— Да, всё именно так.

— Ну, вот… а я нашёл щенка, ну, ладно, не совсем щенка, ему месяцев девять-десять, завязанного в целлофановый мешок для строительного мусора и скрученного изолентой, и тоже в лесу. Натуральный парный случай.

— Коль, ты сейчас это серьёзно?

— Абсолютно.

— И ты его отцу везёшь? Думаешь, он возьмёт?

— Причём тут отец? Ему только собаки для полного счастья не хватает! И с какого перепуга я буду ему отдавать своего пса?! — рявкнул Николай, большим терпением точно не отличающийся.

— О-ша-леть! — выдохнул Андрей, верно оценивший силу Колькиной решимости.

— Сам в шоке. Я честно не хотел, но он решил у меня завестись и завёлся.

— То есть, наконец-то нашёлся кто-то, кто смог тебя переупрямить? — расхохотался Андрей. — Мил, слышишь? В мире нашёлся пёс, который приручил и завёл себе Кольку!

Николай хмурился, слушая смех брата, но понимал, что это, скорее, игра такая. Это он сам с собой что-то изображает, а на самом деле ему ничуть не обидно, а даже… приятно что ли.

Отсмеявшись, Андрей спросил:

— Пёс какой? В смысле, как выглядит?

— Он — такс! И этим всё сказано. Короче, я не уверен по поводу Милиной псинки, вроде, он девочек обижать не должен, но на твоего Че он точно поохотится — он своих котов уважает, ну, то есть деревенских, с которыми он знаком, а вот за чужими рвётся погнаться. Я всю дорогу его контролирую, а то он в окно бы улетел… Поэтому я и думаю у отца остановиться.

Андрей с сомнением покосился на крупного Чегевару, лениво вылизывающего лапу.

— Ну-ну… непонятно ещё, кто за кем будет охотиться, — подумал он, однако, спорить не стал.

После приезда и краткого знакомства с окрестностями и людьми, выяснилось, что к Несси такс явно отнёсся покровительственно и отчасти даже снисходительно, а Че осмотрел издалека, напрягся было, собираясь поохотиться на крупную хвостатую дичь, а потом принюхался, пораздумывал немного, почесал задней лапой ухо, забавно покачиваясь и удерживая равновесие. И потом, по здравом размышлении, решил, что этот кот чем-то похож на его личных котов, раз не убегает, следовательно, гоняться за ним простотаксно как-то глупо! А вот поиграть можно!

Пётр Иванович Миронов широко улыбался, слушая рассказ старшего сына.

— Пап, я его честно пытался Ленке сбагрить… Но он прошибает все препятствия, перепахивает в ожидании меня весь участок, а под конец сговорился с котами, и как только я приезжал с работы, забирался на капот машины вместе с ними. Видимо, сделал вывод, что их-то я точно замечаю, может, и его замечу.

— Короче, он тебя победил! — ехидно хмыкнул Хантеров, которому была чрезвычайно интересна реакция самолюбивого Николая на то, что его кто-то вчистую «сделал».

— Получается, так, — неожиданно покладисто согласился тот. — Погоди-ка… а где он сам-то? Только что был тут!

Заливистый и азартный собачий лай стремительно приближался, Николай и Андрей даже привстали со стульев, решив, что кого-то из их питомцев срочно нужно спасать, а вырвавшаяся из-за угла троица, увлечённая игрой, даже не заметила зрителей.

Впереди неслась Несси, постоянно оглядываясь и контролируя, а не отстали ли от неё? За ней мчался Винь, задорно и высоко подпрыгивая, чего от таксы обычно как-то не очень можно ожидать. За разыгравшейся собачьей мелюзгой, не особо напрягаясь, бежал Че, с видимым изумлением наблюдая за длинными таксячьими ушами, которые взлетали как крылья и явно помогали своему владельцу в прыжках.

Кот время от времени ускорялся, настигал то одного, то второго преследуемого, несильно «пятнал» их лапой, а те радостно лаяли.

— С ума сойти… вот вам и как кошка с собакой! — рассмеялась Милана. Она бросила быстрый взгляд на братьев, а потом на свёкра.

Тот, конечно, понял, о чём она.

— Да уж… животные, разные виды, разный язык, и то часто лучше находят возможности мирного общения, чем люди. Да не просто люди, а родные! Хорошо, что мои начали становиться ближе друг к другу! — размышлял он.

Пока братья беззлобно спорили, кто кого перегнал бы в гонке по прямой, у Хантерова зазвонил смартфон, он принял звонок, выслушал что-то очень короткое, так же коротко ответил, и Милана, которая случайно покосилась на него, даже немного испугалась — у него так заледенел взгляд, что хотелось спрятаться куда-то подальше, только бы он даже случайно не посмотрел на неё.

— Что-то случилось? — Пётр Иванович тоже это увидел. — Проблемы?

— Нет, не у нас, — Хак голосом как-то особенно выделил слово «нас», явно обозначая рабочие вопросы, с которыми-то как раз всё отлично, — Не волнуйся.

Очень скоро он беззвучно и практически незаметно удалился, что-то сказав другу, и Милана расслабилась — было полное ощущение, что грозовая туча, несущая в себе пару-тройку ураганов, три грозовых фронта и как минимум одну зимнюю вьюгу, улетела куда-то очень далеко…

Уставшая Несси приплелась на колени к хозяйке, Винь, непривычный пока к такой беготне, едва дошёл до Николая и разлёгся на его кроссовках, а Чегевара, снисходительно фыркнув в сторону псов, стал подозрительно принюхиваться к контейнеру с ароматными образцами от Ирины Вяземской, которые Николай привёз, чтобы похвастаться.

— Что за странность такая? Лесом пахнет, — изумлялся кот. — Чего только люди не придумают… нет бы сразу мышками пахло!

— Пап, что-то случилось? — Николай с Андреем вопросительно и очень похоже уставились на отца и у того потеплело на сердце — заметили, забеспокоились. Так и должно быть в нормальной семье.

— Не у нас. Кириллу позвонила жена, бывшая жена, — поправился он, — Сама позвонила первый раз уж не знаю за сколько лет. Так что он поехал в Москву.

— По первому звонку? — удивился Николай. — Он, вроде, недолго и разговаривал…

— У них своё общение… — расплывчато ответил Пётр Иванович. — Ладно, Коль, давай показывай образцы, а то уже даже коту интересно, что ты привёз!

Андрей открывал флаконы и изумлённо косился на сияющего Кольку.

— Слушай, да ты гениален! Я буду только твоими средствами пользоваться. Это же мужчины будут разбирать как горячие пирожки!

— Почему только мужчины? — удивилась Милана. — Мне вот тоже очень нравится. И вот это, и это… а мох как пахнет… ммммм. Кстати, а вы знаете, что его в уху добавляют?

— Мох? В уху? — изумился Николай. — Милана, а ты не путаешь?

— Нет, ничего не путаю. Это карельский рецепт, могу приготовить, если наловите рыбу. Только с условием!

— С каким? — живо заинтересовались мужчины.

— Никуда не пропадать, пожалуйста… За каждого из вас так много кто волнуется и переживает! — Милана вроде как говорила в шутку, но Николай именно в тот момент и осознал, что это истинная и чистая правда! За него действительно переживают! И раньше переживали — родители точно, а ещё няняЗина. А теперь-то и того больше этих самых переживающих!

От одной этой мысли потеплело где-то в районе груди, и он неосознанно прижал это место ладонью, словно удерживая странное ощущение, а потом понял — оно и не собирается никуда улетучиваться, оно тут, и собирается остаться с ним надолго!

— Коль! Кооля! Ты в дом пойдёшь или так и будешь тут сидеть с блаженной улыбкой на физиономии? — голос Андрея вернул его к реальности, и Николай со вздохом сфокусировался на среднем брате.

— Какой же ты беспокойный-то, а? Всю жизнь таким был… проклятие моего детства! Хотя… видимо, это было взаимно… да?

— Было, — не стал отнекиваться Андрей.

— Прости. И да… я рад, что это прошло, — Николай наклонился, сгрёб с досок веранды сонного Виньку и уже привычным жестом устроил его под мышкой, — Да… а чего ты хотел-то?

— На ужин тебя позвать хотел.

— Ну позови, — вальяжно разрешил Николай.

Их разговор внимательно слушал Чегевара, посверкивая золотистыми глазищами из стремительно прилетевших на берег озера и окружающие его леса августовских сумерек.

— Странными они бывают, эти самые люди. Но вон тот уже стал как почти совсем настоящий! — он почти одобрительно осмотрел Николая. — Правда, до моего людя ему, конечно, очень далеко, но кое-что уже начал понимать. Потому что вернулся к себе.

Если бы кто-то слышал его рассуждения и попросил объяснить, куда именно к себе, то Че точно бы решил, что люди очень глупы и не понимают самых простых вещей.

К себе — это когда тебе тепло где-то, ты это понимаешь, и стремишься именно туда, а не в противоположную сторону. Когда упираешься и сопротивляешься тому, что пытается оторвать тебя от того, что тебе дорого, когда защищаешь это. К себе — это к тому, что делает тебя целым тобой, а не кусочками, подранными на всякие людские забавы разной степени сложности, как бы их не называли в разные времена.

— К себе настоящему! — вот так сказал бы кот Чегевара, а коты никогда не лгут!

Он ещё понаблюдал за людьми, понюхал разные вкусные запахи, прилетевшие к нему из дома, а потом канул в ночную темноту, потому что точно знал — он погуляет и вернётся. Ему есть куда и к кому!

Конец книги

Content

Ольга Назарова
Дорога к себе

Глава 1. На том же месте в тот же час

Глава 2. Не жидкостью, так паром

Глава 3. Лучшее — враг хорошего

Глава 4. Дом под дождём

Глава 5. Что чем попахивает

Глава 6. Неблудный сын

Глава 7. Гусь и его полёт после пинка

Глава 8. Руконожный привод

Глава 9. Режим «Русская женщина»

Глава 10. Декорации для многомудрого Коли

Глава 11. У нас есть план

Глава 12. Ненормальный город

Глава 13. Затишье перед бурей

Глава 14. Настоящий наследник

Глава 15. Мытая машина — притяжение дождя

Глава 16. Тяжёлый характер

Глава 17. Разгадка котоприсутствия

Глава 18. Небо на плечах

Глава 19. Поворот руля

Глава 20. Я незлопамятная, просто злая и память хорошая

Глава 21. Тaнкoвый удав и метод кругового охвата

Глава 22. Отправка в отпуск

Глава 23. Загонщики номер раз, два и три

Глава 24. Противоречивая логика

Глава 25. Планы и реальность

Глава 26. Айкидо разговорного жанра

Глава 27. Результативные выходные

Глава 28. Кому отдать неотдаваемое

Глава 29. Неизбежность и её признание

Глава 30. Дорога к себе самому