Ольга Назарова

Дизайн своего мира

Глава 1. Режим жесткой экономии

Всегда приятно, когда твою работу высоко оценивают!

– Лизочка, ты просто чудо! Ему никто не мог угодить! Такой вредный тип, просто ужас, – щебетала знакомая, которая порекомендовала Лизу одной компании. – Там директор обожает во всё вникать и въедливый до невозможности. Сколько дизайнеров ему уже пытались оформлять сайт, и всё мимо. Только и фыркал, что, мол, всё не то и не то, а твоё оформление просто-таки в точку! Они тебе уже звонили? Нет? Значит, скоро позвонят! Более того, о тебе теперь рассказывают своим знакомым его подчинённые, которых он за Можай загнал с этим самым дизайном! Так что и реклама пошла.

Лиза довольно поугукала, чувствуя себя слегка совой – от издаваемых звуков и общего желания забиться куда-нибудь в дупло и поспать.

– Ладно, побежала я… да! Хотела уточнить, может, встретимся как-нибудь, посидим в кафе? Или твой жмот всё ещё живёт в режиме строгой экономии? – выпалила знакомая под конец разговора.

Лиза рассердилась:

– Он не жмот!

– Ладно-ладно, не злись. Я поняла, что пока ничего не изменилось, и ты превращаешь себя в загнанную работой лошадь! – потом легкомысленный щебет сложился во что-то типа «пока-пока» и, наконец-то затих.

– Жмот… скажет тоже! Зато мы квартиру купили! И не в ипотеку, а свою, собственную! И ремонт, и мебель… И даже занавески уже есть! – рассуждала Лиза, шагая к метро.

Да, далеко не каждый человек в двадцать девять лет может похвастаться такими достижениями! А вот они с Колей – могли!

Конечно… часть денег им подарили восемь лет назад на свадьбу её родители, но остальное – это их упорный труд и да… жёсткая, просто жесточайшая экономия!

Именно из-за этой проклятой экономии пришлось жить у свекрови, которая обожала сына, но терпеть не могла невестку, и Лиза её даже могла понять – Коля… Коля, он же такой замечательный! Самый лучший!

– Да куда ты торопишься? Тебе всего-то двадцать один год! Зачем тебе ровесница! Она же старая! – говорила Надежда Максимовна.

– Мам, ну, что ты? Какая же она старая? Ей же всего двадцать один!

– А когда тебе будет тридцать, и ей будет тридцать! А когда тебе будет сорок…

– Мам, не надо, я сам догадался, сколько ей будет, – смеялся Коля. – А мне будет восемьдесят, и Лизоньке будет восемьдесят, и это просто отлично!

Тогда они много смеялись и жизнь казалась такой лёгкой-лёгкой и безоблачной… Правда, возвращаться в Колину комнату очень не хотелось – Надежда Максимовна выражала такое недовольство, что оно пропитывало, кажется, и стены, и потолок, и даже пол коридора, по которому надо было пройти.

– Коль, может, нам к моим поехать жить? – предлагала Лиза, в очередной раз наслушавшись о том, какая она «не такая».

– Лизок, ты что? Мужчина не должен жить у родителей жены! Я тебе что, приймак, что ли? – удивлялся Николай.

– Ну тогда давай квартиру снимем! Я твоей маме очень мешаю.

– Лиз, с ума сошла? А деньги? Это ж ТАКИЕ деньжищи!

– У нас же есть, и мы работаем!

– Есть у нас то, что подарили твои родители, и это неприкосновенный запас на ипотеку! А то, что мы зарабатываем, мы лучше на что-то другое потратим.

Правда, тратили они очень мало…

– Лизунь, смотри… я тут посчитал, что деньги лежат на твоём счету, проценты капают, есть не просят. Если мы ежемесячно будем туда докладывать, то быстрее скопим на свою квартиру, чем, если возьмём ипотеку!

– Хорошо бы… – поёжилась Лиза.

– Но! – Николай с внушительным видом поднял указательный палец, – Но нам надо жить в режиме жесточайшей экономии. Смотри, твои родители подарили нам деньги на первый взнос, моя мама дала нам возможность не тратить деньги на съём, что тоже немаловажно, считай ещё один такой же взнос, и мы с тобой впряжемся, постараемся и накопим. Только никаких легкомысленных трат! А у тебя их много, Лизок. Вот, вчера ты куда ходила?

– В парикмахерскую… – удивилась Лиза.

– Это лишняя трата! – снисходительно рассмеялся Николай.

– Тебе не понравилась моя стрижка?

– Очень понравилась, но, с длинными волосами ты мне нравишься больше! Их можно или в косу, или в хвост убрать, и никаких трат на парикмахерскую. Понимаешь? Дальше… вот косметика. Зачем она тебе, родная моя? Ты и так красивая! А вещи! Мама говорит, что ты позавчера опять пришла с какой-то покупкой!

– Да, я колготки купила, – рассмеялась Лиза, решив, что он так шутит.

– Малышка, ну зачем тебе они, если ты в брюках постоянно? Носки можно надевать! Смешно же было бы, если б я в колготках ходил, да?

Лиза, которая уже собралась было возмутиться, так и покатилась со смеху, утратив всё желание спорить. В самом-то деле – они же копят не просто так, а на КВАРТИРУ!

Правда, поначалу режим экономии давался Лизе тяжко – очень хотелось красивые туфельки, нет-нет, не из серии «купить и пасть от цены», а просто красивые и удобные. Хотелось сходить на выходных куда-то в кафе, хотелось съездить хоть на пару дней к морю, хотелось… ребёнка хотелось! Просто до визга, до снов, в которых она укачивает тёплого, сладко пахнущего малыша.

– Лизунь, ну куда нам ребёнка? Нет, я понимаю, что ты хочешь ребёнка, я тоже хочу, но надо потерпеть, родная моя, любимая! Куда нам сейчас? Ты же понимаешь, что надо подождать, да? Понимаешь! И я понимаю. Смотри, мы уже на половину квартиры скопили!

– Коль, а может, хотя бы кошку заведём? – предложила Лиза.

– Лизок, ты как маленькая! Какая кошка, зачем нам кошка? Это вообще лишнее! Это и корм, и наполнитель, и к ветеринару её надо, и обдерёт всё. А потом… мама будет против – это же её квартира, а мы с тобой целыми днями работаем. Так что давай без лишних глупостей, ладно?

Да, они работали изо всех сил! Оба работали. А потом как-то так вышло, что у Лизы это стало получаться лучше. Нет, не потому что Николай не старался или работал меньше, просто её особенно подстёгивала светлая мечта уйти из ненавистного дома, где она считалась чем-то навроде подозрительного таракана.

Почему подозрительного? Да из-за денег же!

– Знаю я тебя… – прищуривалась свекровь, – Все деньги-то у тебя на счету лежат! Вот так вильнёшь хвостом, снимешь всё, и останется Коля гол как сокол! Почему они у тебя, а?

– Потому, что мои родители перевели нам подарок на свадьбу… – в тысячный раз объясняла Лиза.

– Богатые какие, тоже мне! – морщилась Надежда Максимовна, – Ладно, понимаю, тогда… а сейчас почему они там? Почему не у Коли?

– Так у него же генеральная доверенность! Да и не хочет он что-то менять – у нас проценты…

– Вот так всегда – ей слово – она в ответ десять! – поджимала губы Надежда Максимовна, хмуро меряя взглядом Лизу. – И выглядишь ты как… как какая-то линялая тряпка, а не как женщина!

Вот тут она была, пожалуй что, и права…

Лиза невесело смотрела на себя в зеркало – никого не красит напряжённая работа без отпусков и почти без выходных, отсутствие ухода за собой, хотя бы в рамках посещения парикмахерской, и «надёжно-классические вещи», как их называл Коля – базовый гардероб, который, по-хорошему, должен хоть чем-то разнообразиться, разбивать тёмно-серо-коричнево-тускло-немаркую гамму.

Спасали только подарки от родителей – те, давно сообразив, что с тратами в молодой семье какие-то глобальные проблемы, дарили дочери одежду и подарочные карты. Если дарить деньги, то, как это было выяснено опытным путём, они сразу отправлялись «в фонд будущего».

Но четыре года назад отцу предложили отличную должность в Нижневартовске, и родители уехали туда, перестав постоянно воочию видеть, во что превращается их дочь.

– Может, переезжайте в нашу квартиру, а? – предложила Лизе мама перед отъездом. – Солнышко моё, так нельзя жить! Ты же себя просто заездишь! Будете копить не так активно, будут оставаться деньги на себя, может, действительно, о ребёнке подумаете.

– Нет-нет… Коля говорит, что иначе всё будет дольше и труднее! – Лизе очень, просто очень-очень хотелось вернуться домой, но накануне Николай полночи убеждал её, что там надо будет платить коммунальные за трёшку, да и психологически они расслабятся.

– Нам не так уж и много осталось, надо поднажать, и мы у цели. Лизок, хватит плакать! Давай лучше представим… погоди, я сейчас наш план достану. Так… занавески ты хочешь какие? В кухню жёлтые с белым? А в детскую? Представляешь, приходишь ты домой… откуда? Ну, как же, с маленьким нашим гуляла… Так вот, приходишь… а там уже всё так, как мы и мечтали! А по той квартире – пусть твои родители лучше деньги за аренду тебе отдавать будут, раз уж так хотят помочь! Да это и логично. Мало ли, какие там арендаторы попадутся. Если что-то не так, не они поедут разбираться, а ты побежишь!

Нет, этого Лиза делать не стала. Как ни хотелось ей поскорее получить свою квартиру с вожделенными занавесками, а главное – с детской, но обирать родителей ей показалось совсем уж нечестным…

– Коль, так они же тут сдавать будут, а там – снимать! – Лиза не стала говорить мужу, что отцу дали служебную квартиру.

– А разница?

– А продукты? Там дорого… нет-нет, Коль, я даже заговаривать об этом не могу.

Николай долго что-то бухтел по поводу того, что на деньги от сдачи московской трёшки в Нижневартовске можно как сыр в масле кататься и ещё останется, но потом сдался.

Так всё и продолжалось – Лиза задерживалась на работе, брала всевозможные подработки, упиралась изо всех сил, только бы не возвращаться без Николая домой. Работала, работала… и наработала себе репутацию отличного профессионала, умеющего найти подход даже к самым проблемным и капризным клиентам, изобразив для них именно то, что бы им хотелось видеть, только… только лучше. Заработки становились всё выше, востребованность всё больше.

И вот… в один прекрасный день выяснилось, что на квартиру они накопили!

Выбирали исключительно старательно, Николай срывался с работы и ездил смотреть каждый вариант, чуть не стены на зубок пробуя – не золотой ли муж?

Искали долго, а потом Лиза свалилась с жесточайшей простудой. Последнее время они у неё как-то зачастили…

И надо же такому случиться – именно в разгар её простудного лечения Коля нашёл то, о чём они мечтали:

– Отличная двушка, кирпичный дом, третий этаж. Недалеко от метро, всё в шаговой доступности! – вещал восторженно Николай. – Смотри, я всё-всё снял. Вот видео, полюбуйся! Конфетка, а не квартира!

Лизе и правда понравилось – очень приятная планировка, вполне-вполне терпимое состояние – не нужен солидный ремонт, только лёгкий косметический, вполне нормальный вид из окон.

– Но только вот надо покупать срочно! – переживал Николай, – Боюсь, несколько дней, чтобы тебе выздороветь, они не будут ждать. Может, давай я сам куплю? Мы же супруги, у нас всё общее… Вон, все деньги у тебя на счету лежат…

– Конечно! – Лиза удивилась вопросу. – Давай!

Сделку провели очень быстро – буквально на следующий день.

– Ну, наконец-то! – счастливо хлюпала носом Лиза. – Теперь можно будет так не вкалывать.

– Малышка, надо нам ещё немного поднажать – ремонт, мебель, занавески… – Коля рассмеялся, – Детская!

И они ещё немножко поднажали.

Лиза отлично помнит, как гордилась, когда первый раз нашла в почтовом ящике нового дома, ИХ дома, квитанцию на оплату квартиры.

– Плательщик Добренко Н.М. – как же хорошо, наконец-то дожили! – думала она.

Ремонт был сделан быстро. Мебель, вожделенные занавески и посуда – какое счастье покупать это всё в свой дом.

Правда, Николай бдительно следил за всеми покупками:

– Лизок! Не расходись! У нас режим экономии! Как зачем? Сама подумай – это двушка, а ребёнок будет, нам же трёшку надо будет покупать, так что осторожненько с деньгами… осторожненько! А потом – нам же машину надо купить. Нормальную, понимаешь? Приличную такую машинку!

Лиза оказалась слегка не готова к новому витку режима экономии, и именно поэтому, в пику мужу, не стала говорить о довольно-таки крупных оплатах за её «подработочные» дизайнерские проекты.

– Я ему потом скажу – сюрприз сделаю! – решила она, открыв счёт в другом банке и именно его указав для перевода денег за работу.

Правда, сюрприз оказался не совсем таким, как она представляла…

Бывает такое – какое-то небрежно брошенное слово цепляет как крюком, задевает, расцарапывает до, казалось бы, глубоко упрятанной чувствительности. Вот, наверное, тот самый легкомысленный щебет знакомой и стал таким колючим и острым предметом, всерьёз зацепившим Лизу. А тут ещё и витрина…

Витрина была чистовымытая, отражала она летнюю беззаботность, спешащую по своим делам и…

И посреди всего этого – зелени листвы, газона и трепещущих лепестками петуний, высаженных у витрины, по-летнему одетых людей, Лиза узрела себя.

– Монументальна и неуместна как… как здание Бундестага, оказавшееся в курортном городе, честное слово! – вдруг неожиданно подумала Лиза, осмотрев себя в тёмно-сером крайне унылом брючном костюме, застёгнутом на все пуговицы, без грамма косметики, с волосами затянутыми в пуританский пучок на затылке – это очень одобрялось Николаем – и с лицом, которому можно было легко дать не только двадцать девять лет, но и гм… несколько больше.

– Нет, ну, так мне не нравится! Надо что-то менять! – решила она. – Квартира есть, мебель и всё прочее есть! Машину крутую, трёшку? И на сколько лет опять впрягаться? А ребёнок? Ладно, хорошо, я могу и удалённо работать, но всё равно работать же надо будет, а не с малышом заниматься… И вообще, а не пора ли мне взять отпуск? Мы же даже в свадебное путешествие не ездили! Ладно… Коля не захочет сходу деньги тратить, так можно в бабушкин домик!

«Бабушкин домик» Лиза почти не помнила – была там ещё студенткой, проездом с родителями. А два года назад отец, когда приезжал в Москву, взял и подарил его Лизе.

– Если соберётесь – там можно отлично устроиться на лето. Только не продавай пока, ладно? А то я знаю, твой экономный экономист сразу начнёт прикидывать, сколько он стоит – так вот, он совсем недорогой. Это так… память, крыша над головой и лес рядом.

Лиза не привыкла что-то от мужа скрывать, но в тот период была такая замотанная, что вечером и не вспомнила об этом, а потом решила, что отец прав – чего Колю провоцировать?

А вот теперь домик вспомнился.

– Что если… взять и уехать туда в отпуск? Папа говорил, что там лес, ну, да… дорога же через лес идёт, и озеро какое-то имеется. И вообще, ягоды, грибы… и не работать! И Надежда Максимовна приходить не будет, а то она к нам как к себе домой зачастила! Ой, как мне уехать хочется!

Странное настроение захватило её целиком и полностью. Иначе, как объяснить тот факт, что она зашла, вы только подумайте, в кондитерскую, и купила пирожные! Настоящие, вкусные-превкусные – даже по запаху было понятно!

– Приду домой, приготовлю ужин, заварю чай, достану пирожные и скажу, что у меня к нему предложение! – планировала Лиза.

Именно эти самые пирожные и стали причиной всего дальнейшего – именно благодаря им она вошла тихо, опасаясь, что Коля уже дома и сюрприза не получится.

Но он получился, и ещё какой! Он, так сказать, ждал её дома в полной боевой готовности!

Глава 2. Откровения за откровениями

Лиза переступила порог, бережно держа в руке коробку с пирожными, и застыла от фразы, сказанной голосом её мужа:

– Не собираюсь я пока с ней разводиться!

– «Пока»? – коротенькое слово застряло в сознании Лизы и панически забилось там, словно мотылёк о стекло.

– Мам, ну что ты, в самом-то деле!

– Коленька, но ведь квартира-то уже на меня оформлена, что ещё ждать?

Лиза не упала на месте только благодаря пирожным – всю дорогу до дома очень боялась их помять, видимо, остатки этого страха и удержали её на ногах.

– Как это её квартира? Не понимаю! – прошептали губы.

На кухне послышался звук – кто-то отодвинул стул и встал, а Лиза, как вспугнутый заяц, беззвучно метнулась в коридор.

Николай и его мама никогда не закрывали дверь ванной, аргументируя это тем, что иначе на потолке может завестись плесень, а в новой квартире распахнутая дверь ванной, упираясь в угол коридора, образовывала тайничок. В нем охотно скапливалась пыль и, как теперь выяснилось, незадачливые дизайнеры.

В тесном, треугольной формы тайничке, Лиза опустила на пол сумку, машинально вытянув из неё смартфон – недавний подарок, присланный родителями, и включила запись звука.

– Коль, тебе чай с лимоном?

– Да, мам, спасибо! Вообще-то ты здорово придумала с квартирой! – довольный голос Коли перекрывал шум уютно закипающего чайника.

Лиза едва в голос не заплакала – она с такой радостью выбирала этот чайник, он так пел в её первую ночь в СВОЁМ доме, который, как выяснилось, вовсе и не её… Но как?!

– Да, удачно вышло – увидела квитанцию на квартплату, когда вместе с тобой приехала квартирку смотреть. Видимо, почтальон мимо ящика положил, и она выпала на пол. Ты-то с риэлтором говорил, а я не поленилась, подняла. Ну, и увидела, что тут они оформляются не так, как обычно – с полными данными – имя-отчество-фамилия, а только с фамилией и инициалами. Заинтересовалась, почему. Оказалось, что тут кондоминимум, у них своя форма квиточков, ну и управляющую компанию они нанимают сами, и расценки свои, короче, отловила соседку, поговорила с ней, она мне всё и расписала. А пока мы разговаривали, я всё на квитанцию смотрела, и как стукнуло мне – у нас же инициалы одинаковые – ты Михайлович! Так можно купить на моё имя квартиру, а она и знать не будет!

– Хорошо, что Лиза возражать не стала по оформлению на моё имя, хотя, если не брать наш вариант, это при разводе не сильно-то влияет на общий расклад – всё купленное имущество делится пополам, разве что продать квартиру мне было бы проще, но и там нужно письменное согласие жены.

– Ну она ж у тебя умная, всё знает… – засмеялась Надежда Максимовна. – Вот и не возражала против того, чтобы ты сам на себя квартирку оформил.

– Слушай, я вот только думаю, а если она узнает, не получится ли у неё отсудить квартиру? Деньги-то до последнего на её счету лежали!

– Я тебе сразу говорила, что так делать не надо, правда? А ты мне тогда всё бубнил, что любишь-любишь-жить не можешь! Дурак наивный. Ты ж честно экономил, последнюю копеечку в семью вкладывал, а она? Она-то от своих хитровыдуманных родителей постоянно подарки имела, и деньги они ей наверняка давали, и где они? И квартирку трёшку сдавали! Ну, ладно, пусть снимают в своём Нижневартовске что-то, но разница-то где? Понятно где! У дочурки единственной! А ты, бедный ты мой доверчивый…

– Да, если честно, я от Лизки такого не ожидал. Ладно, понимаю… поначалу только подарки дарили. Но почему только ей? Мы же семья – у нас всё должно быть общее! А ей то шмотки, то карты подарочные! И всё на бабские магазины! – оскорблённо высказывал Николай. – Я, значит, самые дешёвые трусы с носками покупаю, а она по магазинам бегает за обновками! Но это ладно, я простил! А вот арендные деньги…

Лиза замерла в своём закутке, как суслик, который жил себе, жил, а потом выяснилось, что живёт-то он в норе у семейства острозубых хищных лис.

– Он что, с ума сошёл? Почему мои мама с папой ему должны были подарки делать? Нет, на все праздники они всегда присылали подарки и ему тоже, но так-то почему? Простил он мне что? То, что родители со своей квартиры получают СВОИ собственные деньги? А я-то, дура, ещё радовалась, что он всё понял и быстро остановился – не стал меня дальше пилить по тем деньгам!

А Коля продолжал дальше:

– Вот арендные деньги стали последней каплей! Я тогда и понял, что Лиза – не мой человек, ненадёжная она совсем и меня не любит!

– А я тебе сразу говорила, помнишь?

– Помню, мам, помню. Сглупил я с её счётом… Надо было всё на свой счёт переводить и так хранить. Хотя… это ж всё равно получаются общесемейные деньги. Так что Лизка не сильно рисковала, даже если бы всё на моём счету лежало.

Он прихлебнул чай, и захрустел печеньем.

– Так что опасаюсь я… может, под шумок оформить дарственную на меня? А то, если узнает, в суд подаст!

– Да и пожалуйста! – рассмеялась Надежда Максимовна. – Ты забыл, кто я у тебя?

– Юрист…

– Вот именно, зайчик мой, вот именно! Да, теоретически можно отследить движение денег, если бы ты мне их перевёл платежом, а ты что сделал?

– Снял налом и принёс. Как ты велела.

– Правильно! А я с наличными пошла оформлять договор купли-продажи, причём не в тот же день, а через пару дней. И заметь, ни на одной купюре не было написано, что это ваши деньги!

– Ну, а у меня как получается? Жена болеет, я иду в банк, снимаю деньги, и… куда их деваю?

– Как куда? Отдаёшь жене, конечно! Захотелось ей так, вот она и попросила тебя их снять. Пойми, с того момента прошло уже два месяца. Вы живёте тихо-мирно-ладно-складно. Если бы ты снял такие деньги с её счета и не принёс бы ей, а куда-то их дел, что бы твоя жена делала?

– Скандал бы устроила… на развод подала, может, даже заявила бы о краже!

– Правильно! Прошло два месяца – тишина. Не видеть движения по счёту она не могла, значит, знает, где деньги. Верно?

– Верно! Но ведь она думает, что квартира наша!

– А с какого перепуга? Вот, договор купли-продажи – там мои данные! Да, купила я квартиру – всю жизнь деньги копила, откладывала по копеечке – зарабатывала и зарабатываю неплохо. Да, в банк не относила – имею право. Да, ещё и бабушка наследство оставила. Давно, правда, но кто может доказать, что я на это наследство выгодно не вложилась в акции? Никто!

– Мам, так она же судиться пойдёт!

– Да и пусть идёт. Милый, я прекрасно знаю статистику – в данном случае, доказать, что эти деньги ВАШИ, а не мои скопленные, крайне сложно. Да, это бывает, но редко. Это только в интернете пишут, мол, без проблем, только обратитесь к нам, и мы запросто всё вам вернём. А надо как? Надо смотреть по принятым судебным решениям! А суды, как правило, становятся на сторону родителей. В нашем случае так и вовсе всё просто – особенно, если учесть, что ты скажешь – мол, все деньги отдал жене. И вообще, там половина твоя, можешь стребовать отчёт, куда она их дела? Можно даже знаешь, как сказать?

– Как? – живенько заинтересовался Коля.

– Что она врёт, можно элементарно доказать – утверждать, что ни одна женщина не пропустила бы заключение сделки по квартире из-за простуды. Так что всё это её фантазии, а правда в том, что она сама потребовала, чтобы ты деньги ей принёс, куда-то их задевала, а теперь зубы точит на квартирку, которую твоя мама купила. Логично?

– Логично! – обрадовался Коля.

– Так что пусть твоя мышь облезлая сидит и радуется уже тому, что ты на неё в суд не подашь, чтобы она вернула твою часть! – рассмеялась Надежда Максимовна. – Что ты так изумлённо смотришь? Это профессиональное – опыт-то никуда не девается. И да, если бы не её хитрованство и жадность, если бы она не мутила с арендными деньгами, выезжая на тебе, ничего бы с ней и не было – сама виновата!

Коля выразил свою поддержку этой точки зрения согласным мычанием – чай пил, не хотелось отрываться.

– Да, так я не поняла, а почему ты сейчас не хочешь с ней разводиться? Не тяни – подловит тебя, забеременеет, потом проблем не оберёмся! А имея отличную квартиру в собственности, найдёшь себе молоденькую, красивую… ещё и перебирать будешь!

– Мам, погоди! Я хочу кредит взять. На хорошую, крутую машину и на расширение квартиры! Если я с ней сейчас разведусь, фиг знает сколько времени кредит оплачивать буду! А с ней всё в два раза быстрее выйдет. А если ещё ты нас у себя потерпишь, а эту квартирку сдавать будем, то и совсем быстро расплатимся – у Лизки сейчас заказы попёрли просто!

– А она согласится? Учти, если кредит будет взят только на тебя, и ты не сможешь доказать, что он на «благо семьи» потрачен, то платить его после развода присудят тебе.

– Да я и спрашивать не буду – сам возьму! Ты же знаешь, мне на прошлой неделе прилично повысили зарплату, ещё бы… столько вкалывать как вол, так что мне и без неё одобрят, но только если ты поручишься.

– Я-то поручусь, конечно. У меня тоже зарплата хорошая, плюс две квартиры в собственности, так что можно подумать…

Идея ободрать нелюбимую невестку ещё на весьма приличную сумму Надежде Максимовне неожиданно понравилась, хотя шла она к сыну с твёрдым намерением настоять на разводе!

Мечты Лизы о ребёнке её категорически не устраивали – она сама родила Коленьку в двадцать два года, и становиться, страшно подумать, БАБУШКОЙ в свои пятьдесят один категорически не собиралась! Ну, какая она вам бабушка? Она молодая и привлекательная женщина! Выглядит практически ровесницей серой и неухоженной невестки. Да за ней на работе ещё вовсю мужчины ухаживают! И тут… нате вам – баааабушка! Да вот ещё!

– Коля – умница, торопиться не стал. Мужчинам-то проще – они особо никуда не опаздывают. И в сорок можно жениться и детей завести, и дальше никто не возбраняет, а вот Лизка торопится… ну, да… ну, да… счас!

Идея с кредитом понравилась Надежде ещё и потому, что она опасалась – Коля вот-вот расслабится, перестанет как следует предохраняться, и тогда Лизка забеременеет, а сын увязнет в этом браке по уши. А так, Коленька, который обладал отличной силой воли, дай только цель, будет следить за собой по-прежнему.

– Да, возможно, с машиной и расширением квартиры первая схема не сработает, ну и ладно, придумаем что-то ещё!

Не хотелось ей, конечно, в свою первую квартиру опять запускать невестку, но та на работе с утра до поздней ночи, они почти и не встречаются, зато сколько пользы!

– Ладно, мам! Тогда я завтра договариваюсь с банком и звоню тебе. У меня там знакомый, так что могут одобрить всё быстро!

– Отлично! Да, Коль, я с сумкой тяжёлой, проводи меня до автобуса.

– Вот видишь – машина-то нужна. Так бы я тебя в два счёта домой довёз! – Коля охотно отправился провожать матушку, а Лиза, которая даже дышать старалась потише, пока они говорили, выбралась из своего закутка, села на пол и разревелась в голос.

– Как же так? Почему? – она давилась слезами, которые мешали дышать, и казалось, что она с ними просто не справится.

Наползающую истерику остановил здравый смысл.

– Он может вернуться! Тут до автобуса-то недолго… Так, мне надо уходить! Срочно.

Лиза схватила свою сумку, смартфон, коробку с пирожными и заторопилась из квартиры, которая, как выяснилось, вовсе и не её…

– Неужели же нет никакого способа? Я – дура, конечно! Но ведь… он действительно любил, по крайней мере, вначале! Он сам старался, сам вкалывал так, что засыпал прямо на стуле, снимая ботинки, сам на себе экономил ещё больше меня. И ребёнка он хотел! Неужели же он реально так оскорбился из-за подарков? Но это же нормально – и его мама ему то костюм покупала, то кроссовки, то дублёнку. Мне что, надо было истерику устроить и ногами топать, мол, почему мне такого не дали? А с арендой родительской квартиры и того непонятнее – с какого перепуга они должны Коле что-то отдавать? И что мне теперь делать? Что? Деньги родителей… я же знаю, как они их собирали. Да, конечно, не так зверски, как мы с Колей, но эти деньги им с неба не падали, они так старались, чтобы мне было хорошо, а я… а я взяла и в такое влипла! Хоть бы их деньги вернуть!

Лиза уехала на другой конец Москвы – в Царицыно, сидела там на скамейке в парке, ела пирожные, активно поливая их слезами, и тут, увидев развесёлую собаку терьерского вида солнечно-пшеничного цвета, вспомнила, у кого такую собаку видела:

– А может, Светлане позвонить? Я ей и её партнёрам дизайн сайта делала, они так довольны были! Светлана говорила, что я могу к ним обращаться, если что… Вот у меня такое «если что», что дальше уж некуда!

Светлана Градова отлично помнила серую, замотанную жизнью женщину. Ещё и удивилась, когда её паспортные данные увидела – ей казалось, что Елизавета гораздо старше. Ну какое ей дело, да? Главное, что сайт вышел просто конфетка!

Голос Елизаветы звучал надтреснуто, словно она долго плакала и вообще находилась на грани отчаяния.

Да, Свете хотелось пораньше домой, да, ждёт и маленькая дочка, и муж, и все остальные, но… она вдруг остро почувствовала, что отмахиваться от этой просьбы о помощи нельзя.

Через полчаса Света слушала рассказ Лизы и запись разговора членов её бывшей семьи.

– Так… давайте-ка запись перепишем на носитель – на всякий случай – и будем разбираться, что и как мы можем сделать.

– Светлана, я сначала хотела спросить, есть ли шанс отсудить деньги? Ну, хотя бы те, которые мне родители подарили! Они перед свадьбой прислали перевод и даже с указанием назначения «Подарок на свадьбу».

– Если бы ваш муж купил квартиру на себя, то часть квартиры, эквивалентная той сумме, была бы автоматически выделена из общей массы и присуждена вам – это подарок, он не делится, тем более что подарен до брака. Остальная часть была бы поделена пополам вне зависимости от того, сколько кто из вас зарабатывал. Но…

– Но что?

– К сожалению, ваша… гм… Надежда Максимовна права. Суды редко становятся на сторону истца в подобных делах. Статистика невесёлая. Нет, логику понять можно – мало ли, а вдруг ушлая невестка или зять стараются напоследок отцапать у пожилых людей их честно купленную недвижимость? Если бы ваш гм… супруг, давайте его пока так будем называть, перевёл бы деньги для покупки квартиры безналичным путём, то у нас был бы реальный шанс доказать, что это ваши деньги. А вот так… Ну, могу я, конечно, вас обнадёжить, но это будет неправильно. Если вы хотите реальный и честный ответ – то решение в нашу пользу возможно, конечно, но это если ОЧЕНЬ повезёт. А при учёте того, что ваша свекровь весьма подкована в вопросе и надрессирует сына на верные ответы в суде, наши шансы становятся ещё меньше…

Клиентка показала на смартфон:

– А запись? Запись не поможет?

– Это очень информативно, но… при хорошем адвокате эта запись просто вычёркивается из списка доказательств и всё – такие вещи далеко не всегда принимаются судами к сведению. Полагаю, что Надежда Максимовна найдёт себе отличного адвоката.

Лиза безнадёжно заплакала.

– Лиза, погодите! Есть у меня одна идея… возможно, не совсем юридического плана, но она может сработать! Секунду, я сейчас позвоню одному отличному адвокату и уточню, может ли она с вами поговорить.

Светлана, чуть улыбаясь, выбрала один из контактов в длиннющем списке и сказала:

– Матильда Романовна, добрый вечер! Не отвлекаю? Нет? Отлично! Я хотела спросить, не могли бы вы выслушать одну клиентку – её абсолютно беспардонно ограбили муж и свекровь, причём, последняя наша коллега… Сами понимаете, тривиальные методы тут не сработают. Ей можно подъехать? Отлично. Да, я её сейчас привезу, всё равно домой уже собираюсь.

Она улыбалась уже широко и открыто и, обратившись к Лизе, объяснила:

– Ну, что же, нам повезло! Матильда Романовна Звонникова крайне не любит таких «коллег». А сама она великолепнейший специалист, в том числе и по оригинальным методам работы.

Глава 3. Тираннозавр в розовых оборочках за вечерним чаем

На великолепнейшего специалиста приятная пожилая дама, поджидающая Светлану и Лизу за столиком в уютном кафе, никаким образом не тянула.

Розовое летнее платье в мелкие кремовые розочки, украшенное рюшками и кружевом, элегантная, но чуть легкомысленная причёска на седых волосах, ухоженные руки с кольцами, лёгкий запах прохладных духов…

Ну какой же это адвокат экстра-класса?

Хорошо, что Светлана предупредила клиентку об особенностях внешнего вида Матильды Романовны:

– Вы, главное, не удивляйтесь. Выглядит она как этакая английская леди классического стиля с уклоном в романтизм – розовые тона, оборочки, рюши, бантики, кружева. И всё это… как бы поточнее… камуфляж. У неё как раз и прозвища соответствующие из-за подобного внешнего вида – «Тираннозавр в розовых бантиках» или «Тираннозавр в оборочках».

Лиза первый раз с момента прихода домой улыбнулась.

– Вот и она улыбается… мило так, ласково. Ровно до момента, когда противник загнан в угол, – хмыкнула Света. – Так что не смущайтесь и не обманывайтесь её внешним видом.

Лизе на внешний вид было наплевать, ей нужна была помощь! Правда, безмятежность, навеваемая внешним видом Матильды Романовны, тоже сделала своё дело – Лиза почти не плакала, устроившись под тентом за дальним столиком открытого кафе, расположенного в парке.

– Не переживайте так, возможно, мне удастся вам помочь, – мягко проговорила Звонникова, автоматически анализируя возможную клиентку. Да, заезженная, крайне неухоженная молодая женщина. Ей вряд ли больше тридцати, а выглядит старше. Да, совсем недавно пережила какое-то сильное потрясение, но старается с собой справиться, не истерит, хотя, судя по краткому Светиному изложению событий, поводы к этому у неё есть, и ещё какие!

Лиза коротко рассказала обстоятельства, при которых сделала запись разговора, а потом включила её.

Матильда Романовна слушала очень внимательно, не пропуская ни слова. При этом она была абсолютно бесстрастна, хотя та же Светлана гневно сверкала глазами и теребила тонкими пальцами край скатерти, которой был покрыт их столик.

– Что же… ситуация мне ясна. Если позволите, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

Матильда спрашивала какие-то мелочи, детали, которые казались Лизе абсолютно несущественными, но она, понимая, что сама вовсе не профессионал, и понятия не имеет, что важно, а что нет, послушно отвечала.

Откуда ей было знать, что Матильда не только данные собирала, но и её саму проверяла, а точнее её реакцию – всегда хорошо понимать, с кем именно имеешь дело.

Когда же Матильда Романовна заговорила, Лиза поначалу сильно расстроилась.

– Я очень вам сочувствую, но сразу хотела бы вас предупредить, что Светлана абсолютно права – суд вряд ли примет эту запись в качестве доказательства…

– Но я не понимаю… Они же так всё подробно рассказывают!

– Да, к сожалению, у нас практически все граждане свято уверены в том, что аудиозапись крайне важна и ценна в суде. Главное записать, и дело в шляпе! Но это вовсе не так – правовые особенности. Аудиозапись судами и судьями традиционно очень нелюбима. Она рассматривается в гражданском процессе, как некое «недодоказательство» – весьма неудобное и ненадёжное. Единственный бесспорный шанс приобщить аудиозапись к материалам дела – если оппонент САМ признаёт её правдивость.

Матильда аккуратно отпила чай и продолжила:

– Сами понимаете, редко кто признаёт… А вот, если НЕ признаёт, то претензии к допустимости доказательства сразу появляются в огромном количестве, причем как предусмотренные, так и не предусмотренные законом. Честно вам скажу, суд сделает всё, чтобы отвергнуть запись, и не проводить по делу экспертизу. Более того, вашим оппонентам будет достаточно просто не признавать факт того, что разговор имел место быть и не опознавать свой голос на записи. В этом случае суд отвергнет это доказательство. Вероятность этого практически стопроцентная, даже экспертизу никто назначать не станет.

Матильда Романовна сочувственно покосилась на расстроенную клиентку.

– Неужели же никогда запись не принимается? – совсем растерялась Лиза.

– Почему же? Принимается, конечно. Но, только тогда, когда это разговор между вами и оппонентом, и, если можно понять, когда и где происходил разговор. Наиболее опытные люди в начале разговора как бы невзначай говорят, где они находятся, перечисляют участвующих лиц и упоминают сколько времени, конечно, вписывая это в уместную форму, а уж потом продолжают разговор по существу. И даже имея такую запись, на правильном носителе, с заверенной расшифровкой разговора, надо рассчитывать, когда правильнее с ней выступить. Лучше даже предъявлять запись не заблаговременно, а неожиданно – это повышает шансы на признание записи оппонентом.

– Как всё сложно, – Лиза силилась улыбнуться. – Но, получается, что у меня шансов нет никаких, да?

Матильда Романовна покрутила на пальце кольцо с изумрудом и неожиданно улыбнулась.

– А это зависит от того, что именно вы хотите сделать? Добиться справедливого наказания мошенников в суде или вернуть свои деньги?

– Вернуть деньги! – твёрдо ответила Лиза.

– Тогда… мы могли бы действовать слегка нетривиальными методами. Рискнёте? – улыбка стала совсем молодой и даже слегка хулиганской.

– Рискну однозначно! – решительно ответила Лиза. – Понимаете… я, дура, конечно, наверное, поделом мне, что так ему верила, мне и знакомые говорили, что так нельзя… но мы действительно любили друг друга, он работал как проклятый, говорил, что всё это ради нас, нашего ребёнка, экономили мы тоже вместе, как мне было ему не верить? А теперь… получается, я восемь лет пахала на его мать и на него самого, но даже не это самое ужасное – там же деньги моих родителей! Мне их так жалко!

Матильда Романовна мягко покачала головой.

– Ничего вы не дура, и не надо на себя наговаривать. Понимаете, я уже много лет наблюдаю одну и ту же картину – многие люди уверены, что они точно знают, как нужно и можно жить их знакомым и просто другим людям. Активно рассказывают, что верить никому нельзя, надо подстраховываться. И знаете, практически ни один из них не сможет выйти с целым кошельком, если попадётся в лапы профессионального мoшeнника. Просто потому, что мoшeнник играет на этой подозрительности, использует её как орудие в своих целях. Да, конечно, есть разумные меры предосторожности – дверь незнакомым не открывать, коды, пароли и счета не называть, лишнюю информацию никому и никогда не вываливать. Но быть уверенным, что со своей недоверчивостью вы застрахованы от любого обмана – большая ошибка.

Света покивала головой – совсем недавно она вела дело такой «самоуверенной недоверы», которая сама стала жeртвoй мoшeнника, а потом изумлённо разводила руками, мол, как же так…

– И да, учтите, если вам говорят, что вы «сами виноваты», это или попытка утвердиться за ваш счёт, показав себя лучше, чем вы. Или… банальный страх. Да, просто страх оказаться на вашем месте. А если вы со всех сторон самовиноватая, то с ней-то такого точно не произойдёт, понимаете? Она-то точно-точно что-то такое не сделает и будет в безопасности. Доходят до того, что не верят никому вообще – ни родителям, ни супругам, ни детям… это что, жизнь? Вот именно, что не жизнь!

Матильда Романовна аккуратно увела Лизу от подступающих рыданий и переживаний, дала ей время немного поразмышлять о том, что ей было сказано, предложила попробовать пирожные, а потом достала из прелестной кремовой сумочки блокнот в неожиданно мелкую-мелкую клетку и автоматический карандаш.

– Ну, что приступим к устройству нашей контрзападни?

Матильда Романовна благожелательно осмотрела стол, подлила собеседницам чай и уточнила у Лизы стоимость квартиры, сумму, которую ей подарили родители, и примерную сумму её заработков за прошедшее время.

– Да… моя дорогая, ну и наломались же вы, простите за выражение! – покачала она головой.

– Так и есть, – понурилась Лиза. – А ведь Николай ещё собрался кредит брать! Да вы слышали…

– Слышала, и это замечательно! Судя то тому, на что именно он хочет его взять, сумма там будет как раз примерно та, которую он вам задолжал.

– Но… Матильда Романовна, ведь мы женаты! Я думаю, что надо как можно скорее подавать на развод, чтобы на меня этот кредит не повесили.

– Лизонька, с кредитами тоже не всё так просто… – улыбнулась Матильда, – По общему правилу, за погашение кредита отвечает тот из супругов, на которого оформлен договор с банком. Однако, если средства, полученные в виде займа, были потрачены в интересах всех членов семьи, суд может установить, как и в каком соотношении делится кредит при разводе. Понимаете, да? Кредит, взятый мужем, распространяется на обоих супругов только в том случае, если полученные деньги были израсходованы и в интересах жены. Вот Николай Михайлович хочет купить автомобиль… прекрасно. Вам он нужен?

– Нет! И я против его покупки!

– А ещё он планирует расширить квартиру. Ещё более прекрасно, но… у вас нет никакой квартиры! То есть, если он берёт кредит на указанные цели, без вашего согласия, да ещё с поручительством своей матушки, то вы к его выплате никакого отношения иметь не будете.

– Ну, хорошо, это я поняла… но так-то он мне зачем?

– Как зачем? Ваш глубоконеуважаемый муж сам сказал, что вы попросили его снять деньги с вашего общего счёта и принести вам. Сказал?

– Сказал!

– Положим, всё так и было. Вы болеете, попросили его снять деньги и принести вам, он принёс, вы положили их, к примеру, в тумбочку.

Матильда Романовна переглянулась со Светланой, у которой уже и глаза загорелись в предвкушении, и продолжила:

– А потом вы возьмёте деньги из этой самой гипотетической тумбочки, куда их принесёт ваш муж, соберёте свои вещи, документы, оставите мужу письмо о том, что вы категорически против кредита в любой его форме и поэтому подаёте на развод, и… уедете куда-нибудь подальше.

– Но… но ведь они меня обвинят в крaжe! – ахнула Лиза. – Его мать точно всю землю перевернёт, но меня найдёт и…

– А зачем вас искать? У вас есть законные представители – вот, Светочка, к примеру. Светочке позвонит ваша чрезвычайноглубоконеуважаемая свекровь Надежда Максимовна, и услышит… вот эту запись, которую вы так удачно сделали. Да, в суд с ней не пойти, конечно. Но для полиции и следственного комитета она будет очень-преочень интересна. Понимаете, суд по разводу – это одно, и в судах ваша свекровь, как юрист какой-то организации, явно бывала, а вот следствие, да с учётом обвинения в мошенничестве, с вашей записью и со Светиной подачей материала, это уже несколько другое дело! Особенно, если беседа Светочки и Надежды Максимовны будет происходить с нужными свидетелями и правильным оформлением этой встречи!

– Я с наслаждением пообщаюсь с вашей свекровью! Прямо-таки жду с нетерпением! – широко и хищно улыбнулась Светлана. – Единственное – остаётся вопрос, как заставить этого недомужа принести деньги домой…

– Ну это не проблема, – фыркнула Матильда. – Ему в почтовый ящик упадёт красочная реклама акции некоего застройщика… Нет-нет, разумеется, деньги с него никто не возьмёт, но предупредят, что акция очень и очень выгодная, желающих миллион, и вообще, мужчина, вас тут не стояло! Это обычно очень возбуждающе действует на… столь экономных людей. Они пугаются, что пропустят что-то особоценное. А ему и говорят, что, мол, нет, ваши деньги мы не примем, и так из клиентов очередь огромная… хотя… ну, разве что кто-то откажется… Так что держите деньги наготове! Долго так его водить за нос не получится – начнёт проверять, где и что, мать подключит, но нам-то долго и не надо.

Лиза вдруг воочию представила себе, как Коля приходит за деньгами, чтобы заплатить за «расширение квартиры», и… ничего не находит!

– Остаётся единственная проблема, – вздохнула Света.

– Какая? – Лиза с трудом оторвалась от блистающей в воображении картины.

– Вы сами. Вам же придётся туда вернуться и несколько дней продержаться, как ни в чём ни бывало.

Лиза ощутила себя так, словно на неё вылили ведро ледяной воды.

– Спокойно! Вы справитесь! Квартира у вас двухкомнатная, да? На работе вы задерживаетесь допоздна? Вот и отлично. Приползаете вы такая с работы… никакая. И говорите, что как-то простыли… сильно. Но на работу завтра крoвь из носу идти нужно – это чтобы он не заподозрил, что вы дома остаётесь.

– Да я с ним не смогу в одном помещении находиться! – понурилась клиентка.

– А что так? – живенько заинтересовалась Света.

– Хочу об его голову что-нибудь сломать! – честно призналась Лиза. – Аж руки чешутся.

– Прекрасно! – обрадовалась Света, и пояснила, – Я бы тоже так среагировала.

– Милая, ты бы не хотела, ты бы сломала сразу, – рассмеялась Матильда Романовна. – Причём, не гипотетическое «что-нибудь», а вообще всё, до чего дотянулась!

– Однозначно! – уверенно кивнула Светлана. А потом повернулась к клиентке:

– Чего тут переживать? Вы болеете, страшно опасаетесь заразить любимого мужа. Если начинает подходить ближе, чихаете частыми очередями и просите купить какое-нибудь дорогущее лакомство.

– Ой, от такой просьбы он ко мне вообще месяц приближаться не осмелится! – рассмеялась Лиза.

– Ну, вооот, а вы волнуетесь! Всё проще пареной репы, если знать как! И да… у вас есть куда уехать? Только так, чтобы ваш муж не знал, где вас искать.

– Есть! Папа подарил бабушкин дом. Очень просил пока не продавать, а если бы Коля узнал, точно бы вцепился, мол, продаём! Так что документы я домой не приносила и Коля их точно не видел.

– А с работы отпроситься можете? Отпуск взять…

– И отпуск взять могу, да и вообще удалённо могу работать – у меня многие коллеги так и делают. А я… просто не могла у свекрови дома находиться, вот и сидела в офисе.

– Вообще отлично! Завтра мы с вами подумаем, какое бы письмо отправить мужу… А, знаете, лучше даже не письмо, а телеграмму отбить. Так мол, и так… я против твоего кредита, жить с тобой больше не хочу, подала на развод, уехала в тайгу на заимку, – сказала Светлана, набрасывая текст на листочке бумаги, который ей вручила Матильда Романовна.

На летний московский парк опустились сумерки, в листве зажглись фонари, превращаясь в огромные сияющие всеми оттенками зелени сказочные огни, а за столиком сидели и беседовали три очень разные женщины, причём, каждая из них получала истинное удовольствие от разговора. Разговора, активно выстраивающего контрзападню парочке чрезвычайно ушлых людей, напрочь позабывших о том, что на каждого хитреца может найтись кто-то похитрее и поопытнее.

Глава 4. Если случится какой-то вдруг, мы его встретим

– У меня есть знакомый, который с превеликим удовольствием пообщается с вашим супругом по поводу выгодного расширения недвижимости! – мягко улыбалась Матильда Романовна.

– А сколько ему надо заплатить?

Примечание автора – Матильда Романовна – это одна из самых ярких героинь серии "Пёс из породы хранителей", Света оттуда же, она сестра главной героини. Обе просто заглянули в эту книгу помочь Лизе с её проблемами.

– Нисколько, – усмехнулась её собеседница, – У него дочь как-то попала на удочку брачного афериста, и он ненавидит подобные истории до глубины души. Поверьте, он с наслаждением побеседует с Николаем Михайловичем.

Лиза представила разговор и разулыбалась, но внезапно пришедшая ей на ум мысль, моментально смахнула эту несмелую улыбку.

– Ой! Матильда Романовна… ничего не получится! Даже если он получит кредит, пообщается с вашим знакомым, решит, что надо снять наличные, то он точно-точно не повезёт деньги к нам – он свекрови их отдаст на сохранение!

– Не отдаст! – уверенно сказала Матильда Романовна. – Что вы так волнуетесь? Вот, смотрите, пункт плана под названием «стикер для свекобры».

– А что это такое? – удивилась Лиза.

– То, что заставит вашу свекровь не только не брать деньги сына, но и категорически запретить ему их приносить! Она ещё и свои ценности начнёт из дома уносить! Светочка, как ты думаешь? По старинке сделаем, или современными методами?

Светлана широко улыбалась.

– Я думаю, что можно и так, и так… Заставить её понервничать по полной! Сначала методом Али-Бабы, а потом стикером.

– Не понимаю… – Лиза беспомощно пожимала плечами.

– Лизонька, помните, была сказка про Али-Бабу и сорок разбойников?

– Ну, да, конечно!

– Разбойники отмечали дом жeртвы чем?

– Поставили на воротах знак… не помню, чем, угольком или мелом…

– Правильно! Те же методы есть и у современных домушников – они помечают интересные с их точки зрения квартиры. Правда, пользуются больше стикерами – вроде как детки поиграли. А мы – мы люди щедрые, с широкой душой! Сначала мелком какой-нибудь нолик на её двери нарисуем, а потом, когда она переполошится, а она точно это сделает, тогда и стикер добавим.

– Она решит, что её квартиру «пометили», и конечно же, нипочём не разрешит сыну принести деньги туда! – сообразила Лиза, восхищённо глядя на Матильду Романовну.

Ей раньше не приходило в голову, что можно использовать подобные элементарные, но эффективные меры.

– Именно так! – согласилась её собеседница, которая выглядела как милая, ухоженная дама элегантного возраста, а на деле была опаснее чем… да-да, тот самый тираннозавр мог бы и посомневаться, а стоит ли становиться ей поперёк дороги – как-то волнительно, однако, с такой связываться!

Матильда Романовна, разумеется, заметила восхищённо-испуганные взгляды клиентки, усмехнулась про себя, и аккуратно вернула её к делу:

– Лизонька, давайте мы с вами ещё разок пройдём все пункты нашего плана, чтобы у нас не возникло проблем.

– Да, конечно! – Лиза, почувствовала себя первоклашкой, которая влюблённо «смотрит в рот» своей первой учительнице, которая абсолютно точно знает всё-всё на свете!

– Итак, текст письма и телеграммы мы с вами утвердили. Телеграмму отправляем потому, что он не сможет сказать, что её не получил и не видел – распишется в получении. Новую сим-карту покупаете заранее, прячете так, чтобы супруг не видел. Все ваши документы, фотографии, памятные и дорогие вам вещи собираете и уносите загодя, если это возможно сделать так, чтобы муж этого не заметил, если невозможно – делаете их список и точно знаете, где они лежат, так, чтобы быстро собрать и унести. Больше вам туда возвращаться будет нельзя.

– Да, я понимаю. Это просто – мои детские фото и памятные вещи остались в квартире родителей – там запертая на замок кладовка, куда арендаторы не имеют доступа. Так получилось, потому что мы же у свекрови жили, а она была против, чтобы я её помещение загромождала.

Матильда Романовна и Света переглянулись.

– Милая какая женщина… – мрачно процедила Света.

– Ну, зато, у меня совсем мало того, что надо взять. Вещей в принципе немного – мы же экономили, а документы и те мелочи, которые я всё-таки принесла с собой, уместятся в небольшую сумку.

– И то польза от вашей… как там её… Добренко Надежды Максимовны, – одобрила Матильда Романовна. – У меня есть прекрасный знакомый, который уверен, что ни одна гм…мышь не плоха. Он, чудак, некоторых людей с мышами сравнивает! – Матильда улыбнулась чему-то своему.

– И вообще-то он абсолютно прав! – решительно подтвердила Светлана. – Да, ещё хотела уточнить, можете ли вы связаться с вашими родителями и попросить их приехать?

– Да, конечно… но я бы не хотела их сейчас волновать.

– А сейчас и не нужно, ни в коем случае! Как только вы уедете из той квартиры с деньгами, оставите письмо о том, что разводитесь из-за кредита, что по всем вопросам нужно обращаться к вашему представителю, и дадите мужу телеграмму, вы позвоните родителям. Объясните им ситуацию и попросите кого-то из них приехать к вам. Но обязательно предупредите, чтобы они ни в коем случае не проговорились вашему мужу, где вас искать!

– А зачем приезжать?

– Ну как же! А деньги? Ездить по стране с торбой, набитой деньгами, это не очень-то безопасно. Кстати, у вас сумка на колёсах есть? – осведомилась Матильда.

– Нет, а зачем?

– Самый лучший способ перевозки денег в домашне-экстремальных условиях – это сумка на колёсах и крайне хозяйственный вид её владелицы, – рассмеялась Матильда Романовна. – Ещё лучше, чтобы из сумки торчали перья лука или пакет с батоном. Никому и в голову не придёт, что навьюченная продуктами домохозяйка тащит с собой под пучком зелени приличное количество денег…

– Только учтите, что если поедете на такси, вызывать его лучше подальше от дома, а если решитесь на электричке, то в здание вокзала не ходите – там есть установки по досмотру клади. Не стоит обращать на себя внимание сотрудников вокзала, которые явно изумятся вашему грузу, – добавила предусмотрительная Света.

– Именно так! – подтвердила Матильда Романовна. – И да, вернёмся к вашим родителям. Вот, доехали вы до вашей деревни, но деньги-то куда девать? В банк – пока нельзя, в доме хранить крайне неразумно. Не в огороде же закапывать! А если к вам приедет мама или отец, то они откроют в местном отделении счёт на своё имя, положат на него ваши деньги и выдадут вам генеральную доверенность на распоряжение счётом, ровно так же, как вы это сделали для мужа.

– Вы так говорите, будто абсолютно уверены, что у нас всё получится! – вздохнула с сомнением Лиза. – А вдруг…

– Если случится какой-то вдруг, мы его встретим должным образом, не переживайте! – уверенно кивнула ей Матильда Романовна. – И вообще не переживайте, вам вредно! Вы простужены. Кстати, ДЛЯ простуды очень помогает капелька нашатырного спирта на платочек… обычно от этого сразу и насморк, и чихание, и слёзы. Только держитесь подальше от мужа – чтобы запах не учуял. Хотя, если на тот же платочек ещё и масло эвкалипта капнуть, и не учует.

– А если и учует, сам чихать будет как заведённый! – фыркнула Светлана. – И так ему и надо!

***

Лиза вернулась домой как обычно поздно, открыла дверь, помедлив на секунду, перед тем как перешагнуть через порог ЧУЖОГО дома, а потом решительно поднесла к носу благоухающий аммиачно-эвкалиптовый платок и громко чихнула.

– Милая, ты пришла? – обычное приветствие Николая, вызвало у Лизы желание развернуться и бежать куда глаза глядят, но она сердито прищурилась, ещё раз от души нюхнула бронебойную смесь и…

– Лизуль, ты чего? Простыла? – озабоченно осведомился Коля, глядя на истошно чихающую жену.

– Нет, это я так… аааапчхиии, наверное, просто под кондиционером посидела…. Аааааппчччч… Правда, у нас как-то много людей болеют. Ааааапппппчччччфффхи!

– Думаешь, грипп? – встревожился Коля.

– Ой, а ведь и правда, может быыыыытчхи…. Ой, Колечка, давай-ка я сегодня во второй комнате на диване посплю!

– Да-да… это будет разумнее, – поспешно согласился Николай, глядя на покрасневшие и опухшие глаза жены, видневшиеся из-за платка.

Лиза закрыла за собой дверь комнаты и невидящим взглядом уставилась в тёмное окно.

– А ведь когда-то он с ума сходил, стоило мне только просто простудиться. Чай с лимоном, тазик с горячей водой – ноги попарить, что-то вкусное покупал, даже выбивался из графика экономии… куда это всё делось и когда? И почему я не заметила? Хотя… я потом это всё проанализирую. Сейчас я в стане врага и мне не до рефлексирования! – строго одёрнула себя Лиза.

– Лизок, ты завтра на работу пойдёшь? – обеспокоенно уточнил Николай через дверь.

– Да! У нас важный заказ. Надо непременно доделать, а то денег не заплатят, – отозвалась Лиза.

– Отлич… в смысле, жаль, что отлежаться у тебя не получится! – «посочувствовал» Николай. – А, да… может, чего-то поесть хочешь? – хозяйственный Коля сообразил, что простывшую рабочую лошадь всё-таки лучше хорошо кормить, а то ещё совсем разболеется.

– Нет, что-то не хочется. Спасибо милый! – видел бы Коля выражение лица жены, едва-едва выдавившей из себя это «милый»…

Милый Коля решил, что обязательная программа выполнена и теперь можно продолжить расчёты по собственным планам.

– Что ни делается – всё к лучшему, – бормотал он. – Так бы при Лизке я не мог этим заниматься, а сейчас – запросто могу! Итак… если прикинуть, что на приличную машинку надо миллиона четыре-пять, то на расширение тогда сколько надо закладывать? Владик гарантирует, что до десяти лимонов я могу брать спокойно – он подстрахует.

Владик – давнишний приятель Николая, ставший руководителем кредитного отдела одного из банков, был рад оказать ему небольшую услугу. Тем более, что был в курсе того, что квартира-то куплена не матерью Николая, а им самим. Более того, он охотно поддерживал подобные «защитные меры от жадных баб, которые только и норовят урвать кусок у трудяг-мужчин». Разумеется, Коля и не думал рассказывать приятелю, что Лиза отнюдь не из той категории женщин, которую так ненавидел простодушный Владик.

– Десять мне не надо… а вот чуть поменьше – самое то! – разумный и предусмотрительный Колечка уже расчертил табличку, куда вписал и сам кредит, и проценты по нему, и их с Лизой расходы с заработками, а также предполагаемые доходы от сдачи этой квартиры в аренду. – Отлично всё получается! – бормотал он. – Теперь надо поискать хорошие варианты, чтобы взять в ипотеку приличную трёшку. Оформляем, конечно, на маму. А дальше… дальше быстро расплачиваемся, и я подаю на развод. А не надо было меня обманывать – сама виновата! Ничего-ничего, небось, ей родители уже денег накопили от сдачи их трёшки, так что голой не останется. Да и вообще, разведусь и мне никакого дела до неё не будет! Вон, как у меня всё удачно складывается!

Буквально через несколько дней Коля получил новое подтверждение того, что он очень удачлив.

Во-первых, он нашёл отличную машину, а во-вторых, ему позвонил ликующий приятель:

– Колян… хорошо, что ты заранее подсуетился с документами на кредит! Я всё утряс и завтра тебе его одобрят! – обрадовал Николая верный и надёжный Владик. – Мать вези на подписание договора. Да, а эта твоя… по-прежнему против?

– Разумеется.

– Так я и знал! Этим хапугам только бы деньги тянуть, платить они не желают! Ты смотри, чтобы она сразу лапу не запустила в кредитные!

– Не-не, что ты. Она к счёту доступа не имеет! Да я уже машинку присмотрел. Даже задаток уже внёс – мама деньги дала. Как только кредит получу, снимаю деньги, идём и оформляем на неё, а она мне потом тачку дарит.

– Разумно! – одобрил Владик. – Так и надо!

– Прям одно к одному! – радовался Коля, открывая почтовый ящик, – Чего-то там опять набросали… забодали со своими рекламками… Стоп. А это что?

В его руке лежал красивый яркий буклет, обещающий чрезвычайно выгодное «ограниченное предложение» по недвижимости.

– Нуууу… небось, завлекалово какое-то! – рассуждал Николай, осторожно заглядывая в квартиру – Лиза всё ещё болела, но на работу упорно ходила, наверное, поэтому и не могла никак выздороветь. Поэтому, возвращаясь домой, шмыгала во вторую комнату и пребывала там, что очень устраивало Николая. – Дома её ещё нет! Отлично! Позвоню-ка я… А что? Я ничего не теряю!

Знал бы он, что отлично оформленный яркий, чудесный сайт, который был указан в рекламном проекте, сделан Лизой…

– Так, вот контакты, а ну-ка, где моя пруха? – хмыкнул Коля, набирая номер, указанный в рекламном проспекте.

– Добрый вечер! – вежливо поздоровался он, – Я тут по поводу недвижимости – мне ваш проспект в почтовый ящик кинули, так я хотел уточнить…

– Добрый, – довольно настороженно отозвался мужской голос, – Одну секунду! А вы на какой улице живёте?

– А какая вам разница?

– Просто у нас курьер перепутал и разложил проспекты не в элитном микрорайоне, а в обычном доме. Правда, к счастью, буквально несколько штук кинул… Так что если вы не в новых домах проживаете, – собеседник назвал адрес фешенебельного квартала неподалёку, – То просто забудьте об этом проспекте, ладно?

Коля лихорадочно соображал…

– Погодите-погодите! А почему это я должен забывать?

– Да потому, что это очень ограниченное предложение. Для своих, понимаете?

– Понимаю! Но если уж вы мне проспект кинули, хоть скажите, что такого эти свои могут сделать, чего я не могу! – запереживал Коля.

– Ой, да что ж такое! – с досадой процедил собеседник, – Я уже третьему человеку объясняю! Это не для всех. Ну осталось у нас несколько квартир – двушки и трёшки, от них отказались те, под кого они строились – кто-то уехал, кто-то развёлся. Но за них надо срочно вносить оплату. СРОЧНО! Вот просто через пять… о, нет, уже четыре дня! Причём, вносить наличными!

– Налииичными… – подозрительно протянул Николай.

– Вот и я говорю, что такое может быть только у состоятельных людей, прочим и беспокоиться не о чем! – посуровел голос. – Короче, вы просто забываете о проспекте и до свидания.

– Нет-нет! Постойте! А сколько надо?

– Да вам-то что? – рассердился собеседник.

– То, что, если меня всё устроит, я могу внести наличными разумную сумму! – решительно заявил Николай, полностью убедившись в своём особом везении. Да, конечно, он всё проверит, конечно, уточнит все детали, но… деньги-то лучше в банке заказать – на всякий случай. А ну как надо будет вносить?

Глава 5. Ломиться в широко открытую ловушку

Коленька старался как мог, но «продажник» стоял нaсмeрть – нет, и всё тут!

– Да вы поймите, собрать за короткий срок такую сумму наличными… Ну, не знаю.. Нет-нет… и начальство у нас настроилось на продажу определённому кругу, и желающих хватает, – последние две фразы произносились интонацией «мысли вслух».

Раздосадованный Коля позвонил матери, прислав ей фото проспекта и пересказав разговор.

Разумеется, Надежда Максимовна сходу заподозрила какой-то подвох.

– Коленька, это какое-то мошенничество! – заявила она, услышав новости.

– Мам, ну, позвони им сама! Да и вообще, они же ОТКАЗАЛИСЬ мне продавать!

– Хорошо! Я-то уж точно выведу их на чистую воду! – с апломбом ответила любящая матушка сыну. Её оскорбил даже факт того, что на её ребёнка вышли какие-то жулики.

И первое, что услышала, было:

– Нет-нет, если вы не из… – ответивший назвал адрес элитного комплекса, – У нас нет ничего на продажу! Это предложение только для них, эээ, бонусное! – голос мужчины был раздражённый, усталый, абсолютно не походивший на медоточивый тон мошенника, желающего впарить очередному простаку какую-то ерунду и выманить его деньги. – Извините, у меня параллельный вызов. Всего вам хорошего!

Разумеется, Надежда Максимовна тут же заподозрила, что от неё собираются скрыть что-то очень ценное. Так сказать, подло лишить…

Она чуть не под лупой рассматривала сайт, проверила отзывы о компании в интернете, не зная, что сайт этот когда-то делала Лиза, а сейчас путём несложных для неё манипуляций создала его клон – исключительно для милейших Коленьки и Надежды Максимовны.

Надежда Максимовна перезвонила по второму указанному телефону, наткнулась на молодую женщину, отвечавшую чуть более любезно, но тоже ни в какую не идущую на контакт:

– Нам очень жаль, что к вам попала наша реклама, но проспект был брошен в ваш ящик по ошибке. Предложение для ограниченного круга пользователей. Просто забудьте о нём, хорошо?

Картина тающей в небытии трёхкомнатной квартиры улучшенной планировки, почти прибила к бренной земле мечту Надежды Максимовны под названием «всё лучшее – детям», а ещё точнее «всё лучшее – моему дитю!»

– Ну уж нет! Девушка, я получила от вас рекламу с предложением! Я – квалифицированный юрист, а то, что вы мне прислали – это оферта! То есть деловое предложение с правовыми последствиями! А я на него соглашаюсь, понимаете? Акцептую его!

Светлана, которая беседовала со своей «квалифицированной коллегой» с помощью несложной программки, слегка, но неузнаваемо меняющей голос, чуть не рассмеялась, а потом, изобразив уважительное угуканье, порекомендовала даме перезвонить по второму телефону её коллегам.

– Я – секретарь, ничего про всякие правовые штуки сказать не могу – это вам к продажникам.

Распалившаяся Надежда Максимовна с блеском, треском и стенобитным упорством проломила сопротивление угрюмого и отбивающегося изо всех сил «продажника», настояв на том, что они с сыном привезут деньги к назначенному сроку.

– Мы можем раньше – уже послезавтра их привезти! – заявила Надежда Максимовна.

– А нам-то это зачем? У нас кассир выйдет из отпуска, тогда и примем ваши деньги, – ворчливо ответил «продажник», – Только я вас очень прошу, если вас спросят, вы говорите, что живёте в том самом комплексе, договорились?

– Разумеется, – довольно рассмеялась Надежда Максимовна.

Она позвонила сыну, сообщила ему важную новость, погордилась собой, договорилась с ним, что после подписания кредитного договора Коля сразу заказывает наличные, снимая всю сумму. И сначала они оплатят взнос на квартиру, застолбив её, а потом уже доедут до продавца машины и закроют сделку с покупкой автомобиля.

– Мам, значит, точно, мы переезжаем с Лизкой к тебе, деньги за аренду пойдут на оплату кредита, а наши заработки – на оплату ипотеки на трёшку! И всё устроится в лучшем виде! – радовался Коля.

– Именно, мой хороший. Да… пока не забыла – как только снимешь деньги, привезёшь их мне, пусть лучше у меня полежат! – весело командовала Надежда Максимовна.

Правда, веселье исчезло, как утренний туман, стоило ей только оказаться у двери своей квартиры – на ней слева, почти у самого края, красовался небольшой и неяркий кружочек, нарисованный мелом.

– Так… стоп! А это что? – опытная и хитроумная Надежда Максимовна отлично знала о том, что знак на двери – это очень даже настораживающая штука!

Разумеется, значок она стёрла, даже дверь вымыла под такое дело, чтобы даже следов никаких не осталось. Тем больше было её волнение, когда на следующий день – в аккурат когда они с сыном собрались ехать и подписывать кредитный договор, она узрела на дверном косяке забавный стикер – толстого рыжего кота с сердечком.

Увидела и перепугалась всерьёз.

– Так… кто-то прознал про кредитные деньги! Кто мог слышать, что я их собираюсь домой привезти? Кто? С работы? Да, точно! Я говорила по телефону, и меня подслушали! Стоп! А куда тогда их везти? К сыну? А кто-нибудь знает адрес сына? Нет… я на работе не упоминала ни разу. Вообще не говорила, что сын квартиру купил!

Всё верно, на работе Надежда Максимовна предпочитала рассказывать про негодную невестку, которая живёт у неё в квартире и специально доводит, делая всякие мелкие пакости.

– Фууух, тогда решено – деньги везём к Коле, тем более что он поставил отличную металлическую дверь с хорошим замком.

Она покрутилась у своей собственной двери, а потом решительно отклеила котика и прилепила его на соседскую дверь, так, чисто на всякий случай – всё равно она с соседями не ладит.

Потом позвонила на работу, отпросилась уже не на полдня, которые планировала потратить на посещение банка вместе с сыном, а на весь день, купила новые замки и вызвала слесаря, который под её неусыпным надзором поменял их.

– Вот так-то лучше! А теперь – в банк на подписание договора! – скомандовала себе решительная Надежда Максимовна.

Через день после этого вся квартира Добренко Н.М., как бы это ни расшифровывалось, была буквально поставлена «на уши» – мама с сыном искали место, куда бы упихать приличное количество денежных знаков…

– Под кухонные шкафы? Так это всем известное место! – вздыхала Надежда Максимовна.

– Может, под мойку?

– Коль, ну что ты… под мойку и в туалетный бачок лезут в первую очередь!

– А куда? – Коле и в голову не приходило, какая это проблема – незаметно и надёжно утрамбовать приличную сумму денег, да ещё так, чтобы их не нашла жена, приученная его матушкой к мытью и протиранию всего, что только можно!

– Так! Вот тут никто их не найдёт! – наконец-то решила опытная Надежда Максимовна, отряхнув руки – деньги были надёжно спрятаны, дело было сделано!

До эпохальной сделки оставался день…

Лиза, придя вечером домой, сразу же поняла, куда её муж и свекровь спрятали деньги. Поняла и усмехнулась – можно подумать, что она не помнит до миллиметра, как ещё с утра стояла их стиральная машина.

Она абсолютно спокойно вышла из ванной, вокруг которой муж кружил, как коршун, заскакивая вымыть руки каждые десять минут, профилактически покашляла и привычно удалилась в «карантинную комнату» – проверять, всё ли взяла.

– Да… документы, памятные вещи, одежда, которую родители дарили, всё уже собрано. Сумку на колёсах оплатила, завтра утром заберу в пункте выдачи на соседней улице, ну… теперь главное, чтобы Коля ушёл на работу.

Нет, он бы хотел остаться дома, но срочные рабочие дела, которые и так приходилось раз за разом откладывать из-за поездок то на внесение залога на машину, то для поездки в банк, то отпросившись на будущую великую сделку по оформлению квартиры, никак не позволяли просидеть целый день дома.

Коля дождался, когда на работу отправится его скучная, простуженная и чихающая, серая, «старая» жена, и помчался к метро, опасаясь опоздать – начальство на него и так уже косо посматривало из-за его отлучек.

За Колиным исходом внимательно наблюдала Лиза, которая удобно устроилась в скверике в соседнем дворе.

– А теперь вперёд! Забрать сумку, а потом – на разбор стиральной машины! – скомандовала она сама себе.

Лиза помнила инструкции, данные ей Матильдой Романовной, поэтому, надела резиновые перчатки, чтобы не оставлять лишних следов:

– Он вам в тумбочку деньги положил? Вот вы их оттуда и взяли! Какие такие тайники? Нет, скорее всего, они, конечно, до полиции не дойдут, но всегда надо учитывать фактор «на нервах». Поэтому отпечатки пальцев не оставляем, находите тайник, забираете СВОИ деньги, тайник приводите в первоначальное состояние, оставляете на столе письмо и уходите. Главное, постарайтесь быстро отыскать деньги. Сумма довольно крупная, объёмная. Тайники типа щетки для волос, карниза для штор, книги или резинок, натянутых снизу на ящиках комода, явно будут недостаточны – будут прятать или в духовке, или в стиральной машине, или в мебели. Где в стиралке? Это просто – если открутить заднюю панель, под барабаном можно обнаружить довольно приличное пространство.

Ну конечно же, деньги были в стиралке! Утрамбованная в четыре небольших, плотно закрученных чёрных пакета, чтобы равномерно распределить купюры внутри стиральной машины, в ней находилась практически вся сумма, на которую Лиза могла бы рассчитывать при справедливом дележе в случае развода.

Лиза отложила отвёртку, заглянула в первый пакет с деньгами и невесело рассмеялась.

– Что ж… Похоже, что каждый останется при своих!

Она вытащила всю «начинку» из крупной бытовой техники, аккуратно прикрутила заднюю панель обратно, придвинула машинку к стене, а потом наскоро пересчитала пачки.

– Да, тут немного меньше, но это я переживу! – решила она, упаковав деньги в большой непрозрачный пакет и аккуратно умостив его на дно сумки. Сверху она уложила заранее собранные вещи, присоединила конверт с деньгами, снятыми с её «тайной зарплатной карты», ноутбук и планшет, нужные ей для работы, упаковку с батоном, затянула горловину сумки и застегнула её, оставив край от упаковки выглядывать сбоку.

– В жизни не могла бы себе представить, что там почти десять миллионов! – нервно рассмеялась она, осматривая сумку со стороны. – Ладно, теперь письмо на стол, и… прощайте Коля и мамаколи. Хорошо вам оставаться!

Серая, скучная женщина, выглядящая так, что ей можно было дать и тридцать пять, и сорок лет, с сумкой на колёсах и дамской сумочкой типа «авоська из кожзама» на плече выглядит так же заметно, как и почтальон в классическом английском детективе – то есть, как невидимка.

Она дошла до почты, послала мужу телеграмму, а потом, убравшись подальше от дома, который так и не стал для неё настоящим, от привычных маршрутов и мест, где её случайно могли бы увидеть знакомые, и, убравшись в сторонку, чтобы разговор никто не услышал, набрала мамин номер.

– Мам, привет! Мне очень нужно с тобой поговорить…

– Что-то случилось? – встревоженно отозвалась её мама.

– Случилось? Да, пожалуй, но уже всё хорошо.

– Что именно?

– Я развожусь с Николаем. Ушла от него и еду в домик, который вы мне подарили. Нет, Коля пока не в курсе. И, более того, он не должен знать, где я. Ни в коем случае! Мам, он… он обманул меня. Поэтому я тебя и отца прошу с ним не разговаривать! Вот вообще не брать ни его номер, ни его матери, ни какой-то незнакомый, ладно? И мне очень нужно, чтобы кто-то из вас приехал в деревню.

– А если мы вдвоём приедем? – осторожно уточнила Елена Сергеевна – мама Лизы.

– Конечно, можно и вдвоём. Я только рада буду! Очень! Отпразднуем, я вам всё объясню, и выработаем стратегию общения.

– А ты сейчас где?

– Собрала вещи и сейчас еду именно туда, – отчиталась Лиза. – Да, запиши мой новый номер. Я эту симку пока вообще уберу…

В электричке она отзвонилась Светлане, которая одобрила всё сделанное и была готова принять звонок неуважаемого Николая Михайловича Добренко, поговорила со встревоженным отцом, который рвался уточнить, не надо ли набить зятю так сказать… лицевую панель натуры, а потом вдруг сообразила, что… свободна!

– Да, понятно, что ещё будет много чего, да, жизнь изменилась, но… я теперь ничего, нет не так… я НИЧЕГО больше не должна Коле, его маме, семейной экономии, будущей квартире, мечтам, которые и не планировалось осуществлять! Я обязана себе, своим родителям, а ещё паре чудесных юристов, которые меня вытащили из гигантских проблем!

Мимо мелькали деревья, встречные поезда, города и посёлки, деревни и дачные домики с огородами, серебристыми хвостами змеились попутные рельсы.

– Сколько же я никуда не ездила? Даже просто за город? Сколько? Лет семь, шесть? Почему? Не пробили бы смертельную дыру в бюджете билеты на электричку и вкусная еда, прихваченная на пикник… Зачем я запряглась в эту безумную гонку? Да, понятно, что многие так живут. И ведь получается! Но при этом хорошо бы себя не заэкономить до полной потери человеческого облика.

Она вспоминала мужа, и даже не было сил злиться – слишком перенервничала.

– Хорошо, что я решила не добиваться торжества справедливости! – вдруг подумалось ей. – Слишком дорого пришлось бы за это заплатить. Я уж лучше отойду в сторонку со своими деньгами и своей жизнью, а они свою и сами втопчут в грязь – самостоятельно!

В электричке кипела своя жизнь, люди ехали по делам, на дачи, с дач, кто-то устало засыпал, кто-то копался в смартфоне, кто-то оживленно беседовал с попутчиками, а у одного из окон сидела неопределенного возраста женщина, которая просто улыбалась, глядя в окно. Улыбалась спокойно, чуть с грустинкой, но светло и уверенно – как счастливый человек. Счастливый впервые за столько лет!

Глава 6. Хдеденьги

Николай Михайлович Добренко спешил с работы изо всех сил – и было к кому – его ждали деньги!

– Как-то стрёмно их так оставлять… – думал он весь день. – Хотя, что может случиться? Да ничего! А уже завтра я их отвезу и всё будет в ажуре!

Он вошёл в квартиру, окликнул Лизу – никого.

– Ну и прекрасно – пока на работе! – сделал он логичный вывод.

Потом сходил вымыть руки, алчно косясь на стиралку, переоделся в домашние джинсы и отправился в кухню – поинтересоваться, чем бы ему поужинать.

Письмо Лизы Коля увидел сразу, как только вошёл на кухню, потянулся было к нему, но тут в дверь позвонили.

– Кто там? – бдительный Коля, всей спиной ощущая деньги, прячущиеся, по его мнению, в стиралке, сначала посмотрел в глазок, узрел какую-то тётеньку и строго спросил: – Вам чего?

– Телеграмма, распишитесь!

– А ну, идите отсюда! Уже сто лет никаких телеграмм никто не посылает! Мошенница! Валите, а то я полицию вызову!

– Вы что? С ума сошли? – обиделась сотрудница почты. – Как это не посылает? Посылают, и ещё как! Вы Добренко Николай Михайлович?

– Ну, я, и что?

– Вам телеграмма от Добренко Елизаветы Александровны. Распишитесь в получении!

– Да что вы за глупости мне говорите! Зачем моей жене мне телеграмму посылать? Вот, я ей сейчас позвоню, и потом точно вызову полицию!

Почему-то номер жены не отвечал, упорно оповещая Николая о том, что абонент находится вне зоны действия сети.

Тогда Николай вспомнил о письме, метнулся в кухню и, не веря своим глазам прочёл: «Я пишу тебе это письмо, потому что у меня не осталось больше сил так жить. Я много раз тебе говорила, что категорически против того, чтобы ты брал кредит, но ты меня не желаешь слушать, и продолжаешь искать варианты, чтобы вновь втянуть нашу семью в эту кошмарную нищую жизнь. Я не собираюсь больше в этом участвовать и подаю на развод…»

Тут Коля услышал новый звонок в дверь – раздражённый и многократный, прыжком оказался около неё, торопливо надел дверную цепочку, открыл замки.

– Телеграмму примите и распишитесь! Что мне, весь вечер под вашей дверью стоять? – сердито проговорила почтальон. – Ээээ, нет, сначала подпись в получении, а потом телеграмма!

Николай торопливо просунул руку в щёлку, расписался и схватил бланк с телеграммой, надеясь, что там будет что-то вроде: «Шутка-шутка, а ты и поверил!»

«Николай, я узнала, что ты собираешься взять кредит. Я тебе говорила, что категорически против этого! Я ухожу от тебя, подала на развод. Телефон моего адвоката – в письме на столе. Лиза»

Рёв, донёсшийся через приоткрытую и зафиксированную цепочкой дверь, заставил почтальона, уже вошедшую в лифт, покачать головой и покрутить пальцем у виска.

– Бедная женщина, и как с таким психом было жить? А всё туда же – кредиты ему. Да его в наморднике водить надо!

Николай, машинально заперев дверь, одним кенгуриным прыжком метнулся обратно в кухню – за письмом.

«Я не собираюсь больше принимать в этом участия и подаю на развод! Не ищи меня, я не хочу с тобой видеться и общаться – нашим разводом и всеми прочими делами будет заниматься мой адвокат – Светлана Градова, её номер телефона…»

Дальше следовали цифры, которые Николай недоверчиво потрогал пальцем.

– Какой адвокат? Откуда у неё адвокат?

Он схватил смартфон и торопливо начал названивать – нет, не неизвестно из каких глубин вынырнувшему адвокату жены, а маме – она-то разберётся с этой дикой ситуацией!

– Мам! Лизка от меня ушла. Оставила письмо, что категорически против кредита, узнала, что я его собираюсь взять, и подаёт на развод!

– А сама-то она где? – Надежда Максимовна удивилась.

– Не знаю! Я пришёл, а её уже не было, на столе письмо, а в нём – телефон её адвоката.

– Какого такого адвоката? Да какой может быть адвокат у твоей нищей дyры? Стоп… а откуда она на него деньги взяла? Коля… проверь наше место!

Николай, который как-то подрастерялся и даже слегка подзабыл про самое главное – про деньги, кинулся в ванную, оттуда обратно в кухню – за отвёрткой, потом снова в ванную.

Надежда Максимовна с нарастающей тревогой слушала шум, грохот и ругань сына, и под конец обречённый, полный душевной бoли и мyки Колин вопль:

– Дееееееньгиииииии пропааааалииии! Их неееееет!

– Ах ты ж вoрoвкa! Ну, погоди у меня, пoгaнь пoдлaя! – зашипела разъярённая Надежда Михайловна. – Коля, не кричи! Тише! Я выезжаю! Приеду, и вызовем полицию! Слышишь? Сам им не звони! Я – юрист, я с ними лучше объяснюсь!

Расстояние между своей и Колиной квартирами она преодолела словно летела на реактивной метле – в кратчайшее время.

Таксист, высадивший психованную пассажирку, облегчённо вздохнул и благодарно покосился на иконку Святителя Николая, укреплённую на приборной доске.

– Вот спасибо, что помог – ну, не баба, а чистая вeдьмa! Я боялся – вцепится! – пожаловался он Святителю Николаю Чудотворцу. – Бывают же такие… Аж жуть берёт!

Эта самая жуть брала и двух тётушек, мирно беседующих у входа в подъезд обездоленного Коленьки, которых Надежда Максимовна просто разметала по разным сторонам.

– Психoпaткa! – завопил ей вслед дружный и слаженный хор.

Стоящий у лифта мужчина со здоровенным флегматичным мастино жуть тоже почуял, но псы – они существа разумные, поэтому четвероногий друг попросту утащил хозяина на лестницу, не давая любимому человеку соприкоснуться с чужой пакостью, которая, вскипев, щедро выливалась наружу, обдавая окружающих раскалёнными брызгами.

– Не-не, это нам не надо! Мы уж лучше пешочечком! – пропыхтел мастино, с энергичностью танка буксируя своего псолюдя безопасным маршрутом.

Звонок в дверь Николай воспринял как спасение от всех бед, ринулся открывать и аж сам попятился – мать была в состоянии боеголовки на подлёте к цели.

– Где письмо и телефон её адвоката? – одним махом выдохнула она. – Ну, я им счас устрою! Я им покажу! А потом – в пoлицию! Будет знать, как деньги крaсть!

***

Светлана Градова любила свою работу! И особенно потому, что имела возможность выбирать дела – их компания была уже достаточно известна, клиентов более чем хватало, так что Света действовала по примеру Матильды Романовны Звонниковой, которая не работала с теми, кого по нравственным убеждениям защищать не хотела.

Звонок мамыколи, а номер Надежды Максимовны Света уточнила у Лизы и записала сразу, впрочем, как и номер Николая, был принят с радостью.

– А ты ж ласточка моя, гарпийная, прилетела, крыльями звеня, да? Ну, давай-давай, я тебе пёрышки-то ощиплю!

Нет, то, что свекрови бывают ОЧЕНЬ разные, Света видела воочию. Вот её личная свекровушка самой Светлане не сильно мешала жить – пока не начинала с жадностью оголодавшего вампира высасывать деньги, силы и здоровье у собственного сына, чтобы побаловать дочурку ненаглядную. Света понаблюдала за этим действом некоторое время, а потом жестко и решительно пресекла подобные сынoyбийствeнные действия – и так Ванька их спонсировал всё время, даже когда в мединституте учился. Жил в общаге, питался непойми чем, одевался непойми как, зато подрабатывал и высылал деньги ни в чём не нуждавшимся матушке и сестричке.

Зато, Светкиной сестре Алёне дивно повезло – её свекровью была та самая легендарная Матильда Романовна Звонникова, которая любила невестку как собственную дочку, и мало того, что сама никогда её не обижала, так с землёй сравняла бы любого, кто только помыслить посмел бы о подобном безумстве!

– Баланс, однако! – по зрелому размышлению заключила разумная Света. – Вот и Лизе-бедолаге дальше должна попасться какая-то другая свекровь – Алёнкиного типа. А эту… Эту мы сейчас оприходуем. Да ещё с пользой для дела – а что? Пар выпустить, когти почесать, полигончик устроить… на домашних это практиковать как-то жалко, а что делать, когда натура такая – полёта просит?

Светин полёт в её воображении напоминал что-то этакое… огнедышаще-драконье. Крайне хищное, жууууткое, но прекрасное!

– Иииии, полетели, дамочка! – скомандовала Света, отходя со своими тремя собаками поглубже в парк. – Крошки мои! – обратилась она к Касе – метису пшеничного терьера, Блэку – здоровенному, как телёнок чёрному русскому терьеру и уникальному, редчайшей породы невеличке – Терри. – Я сейчас буду ГРОМКО говорить, так что не пугаться, норы не копать, за Сонькой присмотреть!

Последнее могла бы и не говорить – от коляски, где дремала её на редкость спокойная – видимо в папу пошла, дочка, собаки и так не отходили.

А сама Света, устроив коляску под деревом и опустив упор на колёса, отошла чуть в сторонку и приняла вызов.

– Слушаю вас! – нежнейшим тоном пропела она.

– Это вы адвокат моей невестки Елизаветы Добренко? – грозно спросила Надежда Максимовна.

– Да, я, – кротко призналась Света, предчувствуя дивную забаву. – Меня зовут Светлана Владимировна Градова. А вы кто? Представьтесь, пожалуйста!

– Я – Надежда Максимовна Добренко, свекровь вашей клиентки Елизаветы Добренко! И да… раз вы её адвокат, то немедленно свяжитесь со своей клиенткой и скажите, чтобы она немедленно вернула укрaдeнные у моего сына деньги! И тогда я ещё подумаю, на сколько её посадить! Иначе, я сейчас же звоню в полицию, и тогда…

– Секундочку… какие такие деньги она у вас украла? – Света довольно улыбалась – крутой свекровеюрист добровольно выполнил половину условностей для признания записи разговора в суде. – Ой, да… погодите, а сколько сейчас времени?

– Полвосьмого! – рявкнула Надежда Максимовна.

– Что-то у меня часы сбились… секунду, я поправлю… сегодня пятнадцатое августа, девятнадцать тридцать! Да, извините… так какие деньги по вашему мнению yкрaла у вас моя клиентка?

– Такие! – торжествующе расхохоталась Надежда Максимовна, – Она вам даже не сказала? Мой сын взял кредит на расширение квартиры, завтра деньги надо было нести продавцам, мы спрятали деньги в… в надёжное место, а сейчас денег нет! Она их украла!

– Что вы, что вы… деньги она взяла свои!

– Да откуда у неё деньги?! – взвизгнула мамаколи.

– Ну как же… они с мужем жили в режиме строжайшей экономии целых восемь лет! Копили на квартиру, а тут, представляете, какая оказия, заболела моя клиентка… НЕ ПЕРЕБИВАЙТЕ МЕНЯ! – рявкнула Света на самоуверенные возражения Надежды Михайловны.

Собаки дружно покосились на коляску, синхронно вздохнули, Блэк, как самый высокий, привстал на задние лапы, заглянул внутрь, и опустился назад, фыркнув что-то явно успокоительное коллегам, мол, всё нормально, щенок спит.

Света мимолётно улыбнулась троим бдительным нянькам и продолжила:

– Так вот заболела моя клиентка и… попросила своего мужа деньги снять и принести ей, правда, Надежда Максимовна? Ваш сын, как человек порядочный… он же у вас порядочный, да? Ага, я так и думала… он так и сделал, принёс – у него ж генеральная доверенность имеется! Моя клиентка, деньги взяла и положила в тумбочку. Есть у неё такая тумбочка – вы её прямо в лицо, эту тумбочку знаете! А потом, через пару дней вы квартирку прикупили – из каких-то денежек… своих, наверное, кто ж вам чужие-то даст, да? И квартирку купили на себя! На Добренко Н.М. И в эту квартирку молодая семья и поехала жить-поживать.

– Что вы… что? Откуда? – Надежда Максимовна настолько не ожидала услышать подобное, что аж растерялась.

– Мам… что происходит? – перепугался Коля.

– Да погоди ты! Эй, вы… дамочка! Ну раз уж вы так в курсе всего, то понимаете, что ваша клиентка деньги наши украла, да? – испуг сына стремительно вернул к жизни детолюбивую Надежду Максимовну.

– Какие такие ваши? Про ваши мы ничего и знать не знаем, и ведать не ведаем. Елизавета Александровна Добренко взяла СВОИ деньги. Из той самой тумбочки, в которую их принёс ваш сын. Причём, взяла только то, что ей полагалось – подарок родителей, а эта сумма была подарена конкретно ей, да ещё до свадьбы, плюс ПОЛОВИНУ того, что было заработано ею и мужем.

– Чтооооо? Как она могла взять эти деньги, если мы на них квартиру купили? – торжествующе закричала Надежда.

– Вы купили квартиру на ЭТИ деньги? Правда? – c известной долей скепсиса поинтересовалась Светлана.

– Именно! Так что никакие деньги она взять не могла! Она вам соврала!

– Странно… никаких квартир у моей клиентки нет, аааа, так это они вам квартиру купили?

– Да! – Надежда Максимовна обычно соображала значительно лучше, но кипящий багровым пламенем гнев плохой советчик, а уверенность в том, что негодяйка – невестка сейчас получит по заслугам, и того хуже! – А ваша клиентка увезла деньги моего сына! Он их только-только в банке получил на расширение квартиры!

– Расширение чьей квартиры? Вашей, да? Ну, а что… логично! Взяла женщина приличную сумму, подаренную лично ей родителями, потом работала как бесправный раб в течении восьми лет, и всё это для того, чтобы скопленные деньги передать вам на покупку второй квартиры в вашу собственность? А теперь, значит, ей ещё надо столько же работать, чтобы вам же расширить жилплощадь? Как дивно-то…

Тут Надежда Максимовна как-то притормозила…

– Погодите-погодите, я не это хотела сказать! Моя квартира никакого отношения к невестке не имеет! Действительно, сын снял деньги по просьбе невестки, принёс ей, она их куда-то дела… Наверное, чтобы мне не помогать! Да, точно, так и было! А потом, мало того, что она забрала ВСЕ ТЕ деньги, так ещё и новые кредитные уволокла! – торжествующе закончила Надежда Максимовна. – И я сейчас же звоню в пoлицию!

Света только рассмеялась:

– Как хотите. Только в этом случае, я буду вынуждена предъявить им вот это…

Она включила запись, сделанную Лизой в её приванном закутке, и Надежда Максимовна издала странный звук, словно булькнула полная бутылка.

– Что такое? У вас возникли какие-то затруднения? – мило уточнила Светлана. – Если учесть эту запись, то картина получается весьма интересная. Ваш сын снял деньги со счёта жены…

– У него было на это право! – рявкнула Надежда.

– Да я и не возражаю! Бесспорно было! Только вот распоряжаться этими деньгами без её ведома он абсолютно никакого права не имел, и вы прекрасно об этом знали! Не надо рычать… На чём мы остановились? А… да, он снял деньги и принёс их вам. И вы купили на них себе квартиру.

– Да не себе, а сыну! – заорала Надежда Максимовна. – Я же не собираюсь у него квартиру эту отнимать!

– У него – да, а у вашей невестки? Она-то получается там никто и звать её никак. В квартире, которая куплена большей частью за её средства.

– Всё, я не буду вам больше ничего говорить! – прошипела Надежда Максимовна.

– Да больше ничего и не надо. Вы уже всё-всё сказали! Даже время и ваши данные уточнили для суда. И оригинальность беседы подтвердили, и то, что голос на записи, которую нам предоставила Елизавета – ваш собственный. Так что, когда соберетесь вызывать полицию, учтите, что прежде всего ВАМ и вашему сыну будет предъявлено обвинение в присвоении денежных средств, принадлежащих моей клиентке и мoшeнничeстве. Ну, вот… вы опять рычите! Что-то хотели сказать?

– Да провались ты со своей клиенткой… да…

– Нет, извините, у меня иные планы – мы с вашим сыном ещё в суде по разводу встретимся. А вы… вы так не расстраивайтесь. Ну поживёт ваш Коля у вас, квартирку вторую будете сдавать, оплатите кредит. Главное то, чтобы Николай Михайлович после развода вам новую невестку не привёл! Понимаете, такие как Лиза – это редкость, знаете ли… Вам уже один раз повезло, значит, теперь будет невестка – противоположность! Равновесие, однако! Ну, всего вам хорошего!

Света отключила диктофон, на который записывала разговор с милейшим квалифицированным юристом и подмигнула повеселевшим собакам.

– Сделала гaдoсть для гaдoсти, аж приятно! – резюмировала она. – А теперь можно доставить радость хорошему человеку – и мне ещё симпатичнее станет – люблю свою работу!

Она набрала номер Лизы и возвестила ей новости: – Лиза, больше не волнуйтесь, теперь за вас волнуется ваш практически бывший муж и такая же свекровь!

Глава 7. План в действии

Почему-то Лиза и не волновалась… Даже удивительно!

Сразу в подаренный отцом дом она не поехала – они с родителями решили, что разумнее будет подождать их приезда, а точнее прилёта.

– Лизонька, мы же уже завтра прибудем, вот-вот вылетаем! Не торопись в дом. Сними номер в гостинице, отдохни, а там и мы приедем. Разберёмся с… ну, с тем, что ты упоминала, покупки поможем сделать – там же в доме давно никто не жил, много чего нужно. Папа сказал, что он тебя с соседями познакомит. Он просил, деньги переводил, так там попеременно сосед с соседкой за домом присматривали – топили зимой, чтобы дом не отсырел. Короче, без нас тебе всё это будет гораздо сложнее сделать.

Лиза охотно, да что там… с радостью согласилась – если честно, она плохо себе представляла, как ей сейчас ехать в тот дом – явно туда много чего надо купить, хотя бы элементарные вещи, а как это сделать с «тачанкой», битком набитой деньгами?

Она прямо в электричке посмотрела, какие рядом есть гостиницы, а когда доехала до места, взяла такси и очень скоро оказалась в неожиданно большом гостиничном номере – специально взяла такой, как первое противоядие от Колиной экономии.

– Девушка, а можно еду в номер заказать? – уточнила она на ресепшене.

– Да, конечно! У нас отличный ресторан, но, если вам не хочется спускаться, мы вам всё доставим в номер.

Лиза бы с удовольствием спустилась – почти восемь лет не была в ресторанах, но…

– С сумкой на колёсах в ресторан переться странно – не поймут, а оставлять её в номере неразумно – кусок в горло не полезет. Нет уж, хватит мне на сегодня приключений, я уж лучше потихонечку… поем, отдохну, посплю, вон… в ванной посижу, точно зная, что ни одна… коля мне в дверь постукивать не будет, чтобы напомнить, что воду и свет вообще-то экономить надо! Небось, не заскучаю!

И точно. Она не скучала ничуть!

Прекрасный обед был доставлен из ресторана, красиво размещён на столе, и Лиза только тогда поняла, что очень проголодалась!

А потом всё было по списку – ванная, где она чуть не уснула, мягкая постель с ноутбуком и фильмами, которые мечталось посмотреть, но время-деньги, а их надо экономить…

– Не стать бы мне расточительницей! – сквозь сон бормотала умотанная до предела Лиза, засыпая – она даже ноут не включила, так устала и нанервничалась за последнее время.

– Лиза! Как ты могла! Какой номер? Какая гостиница? И где мои деньги? Ты ещё не купила мне новую трёхкомнатную квартиру улучшенной планировки! Вернись и заработай на неё! – голос Коли разбудил Лизу так, словно её шилом кольнули.

Она взвилась, уселась на кровати, прижав руки к груди и пытаясь успокоиться.

– Где он? Как он меня нашёл?

Лиза далеко не сразу сообразила, что это просто сон с уклоном в кошмар.

– Ну ничего себе! Ещё не развелись, а он уже снится! Вот же…

Вспомнился только что звучавший в голове требовательный голос, и тут словно плотину прорвало! Так обидно стало за прошедшие годы! За надежды, за мечту о ребёнке, которой её так удачно водили за нос, за старую одежду, за «крайне умеренное потребление деликатесов» как это называл муж в последние годы. За то, что ей и в голову не пришло усомниться – ну, сама-то она и не думала его как-то подводить! Даже в голову не приходило.

– Дyрa ты дyyyрa! – всхлипывала Лиза, – Как же так вляяяяпаться!

Слёзы текли неудержимым потоком, да так обильно, что вымочили ночную рубашку.

– Утону в слезах – у Коли праздник будет! – гнусаво, с распухшим и забитым из-за рыданий носом, проговорила Лиза. – А вот нечего его так радовать – обойдётся!

Она сползла с кровати, дошла до ванной, как следует там умылась, а потом сообразила:

– А ведь это я себе стресс сняла – надо же, сколько от Коленьки сегодня пользы получилось… Опять же, к психоаналитику мне уже не надо – сама с собой поговорила – чего лучше-то? А раз так, значит… значит положена мне от себя заслуженная награда! А ну-ка, что у них там в меню на ужин?

Коленька бы повесился на шторах и катался бы на прикроватном коврике в истерике от Лизиного заказа, а она сама чувствовала себя так, словно тяжело больной человек, который внезапно вдруг ощутил – он выздоравливает!

– Лечиться от Коли тортиком – это эксцентрично, но так приятно! – Лиза облизывалась на десерт, строго шикнув на унылый подсчёт калорий. – Это не калории, а энерговитамины для здоровья моей подавленной за эти годы эмоциональной сферы! Потом… буду возиться в огороде, и всё лишнее уйдёт!

Такими нехитрыми, но весьма действенными мерами Лиза отвлекала себя от переживаний о предательстве, об обмане, об… да много чего можно перечислять, только вот нужно ли? Иногда, когда нет сил, когда ослаб и стоишь слишком близко к обрыву собственного нервного срыва, лучше не подталкивать себя такими воспоминаниями к нему, а напротив, уйти подальше… пусть даже за чем-то вкусным или забавным, главное, что подальше от опасности.

Родители приехали к полудню следующего дня, обменялись мимолётным взглядом, в котором пылала надежда встретиться с зятем в тёмном безлюдном переулочке, и начали уточнять детали.

По мере Лизиного рассказа их настроение улучшалось прямо-таки сказочным образом, а под конец оба уже в голос хохотали!

– Лиза, да это же просто сокровище какое-то – твои адвокаты! Правда, тот факт, что Николай и его мать оказались ещё более гхм…

– Да-да, мы поняли и думаем так же! – успокаивающе погладила мужа по руке Лизина мама. – Давай мы сейчас займёмся необходимыми вопросами, а их потом обсудим? В конце концов, банк не круглосуточно работает, а мне и нескольких часов не хватит, чтобы высказать ВСЁ, что я о них думаю!

Поход в банк занял некоторое время, зато потом Лиза, освобождённая от тяжеленного во всех отношениях содержимого сумки на колёсах, чувствовала себя так, что кажется взлететь могла бы…

– Лиза, не отвлекайся! Нам ещё за покупками! – мама всегда знала, что делу время, а потехе час.

К вечеру Лиза напоминала себе выжатую жёлтенькую лимонную шкурку, гостиничный номер был завален пакетами, а ещё куда-то потерялся отец…

– Мам, а куда папа делся? Он, вроде был, был… а потом исчез.

– У него свои покупки, не переживай! И не отвлекайся – я зря, что ли, план покупок в самолёте писала! Вот бельё постельное – там же явно ничего не осталось, вот для кухни…

Покупка отца оказалась у гостиницы довольно скоро – приехала своим ходом.

– Во – самая местная машинка – Нивка. Крутости в ней немного, конечно, зато исключительно проста и надёжна, как топор. Я о ней ещё до отлёта договорился – у меня тут давний приятель живёт. Он себе джип купил, Нива ему уже ни к чему, но она вылизанная до блеска и доведённая до ума. Купил на себя – у тебя же ещё развод впереди, уже застраховал, на тебя написал доверенность. Ты права, я надеюсь, взять не забыла? Они у тебя не просрочены?

– Нет, пап, права я новые получила, всего год назад. Ой, спасибо! А я-то уже всю голову себе свернула, как мы всё это в дом перебазируем, и как мне дальше там всё организовать. А вы уже всё продумали!

В Ниву влезло всё. Нет, даже не так… ВСЁ!

– Ну туда даже ещё кое-что можно впихнуть… – взглядом мастера своего дела мама оценила пространство. – Надо же, какая вместительная машина!

– Мам, мне бы сначала ЭТО разгрузить и разобрать! – торопливо помотала головой Лиза, усаживаясь на переднее сидение рядом с отцом. – Пап, может, я за рулём?

– Нет уж, наездишься ещё, а сейчас я тебя сам отвезу.

Погода была прекрасная, дорога была… ну, как та принцесса в стишке.

– Хорошо ещё, что дождей не было! – ворчал отец. – Запоминай, как едем, тут надо брод знать…

Лиза была готова и на брод, и даже вплавь – внезапно так захотелось туда, где есть что-то её! По-настоящему её собственное!

Как ни странно, дом она узнала сразу – крепенький сруб уверенно стоял на фундаменте, обложенном красным кирпичом, и выглядел весьма решительно.

– Ну, вот, дом, и хозяйка твоя приехала! – отец неожиданно нежно погладил потемневшую бревенчатую стену. – Лиз, проходи, что ты за калиткой застыла?

Заросли рябин и сирени почти полностью скрывали дом от чужих взглядов, и Лизе это понравилось! Забор, конечно, покосился, того и гляди рухнет, но это дело поправимое, а вот сам дом… Как-то он Лизу встретит?

Она вошла первой – отец пропустил и притормозил маму, покачав головой. Вошла и… словно оказалась как в детстве – в домике под столом. Сумрачно, уютно, безопасно и неожиданно волнующе – ведь все знают, что в подстолье совсем-совсем другое пространство! Там обязательно что-то да начнётся… такое… ах, какое интересное!

У Лизы давным-давно не было этого чувства радостного предвкушения чего-то, так что она смело шагнула вперёд, в объятия своего дома.

– Пап, мам, ну, где вы! Тут так… так хорошо! – раздался её голос из полутьмы, и родители обменялись улыбками – угодили, дом нравится!

– Значит так… тут кроме дома, сада, огорода и прочих радостей жизни, есть замечательные соседи! – вечером, когда они разгрузили машину, накрыли кухонный стол радостной скатёркой, и ужинали, отец вводил её в курс дела. – Я с ними давно дружу, они про тебя всё знают, очень обрадовались, что ты приедешь! Вон, видишь, – он кивнул на пол, – Соседка даже полы вымыла. Ты не пугайся – она тут шумноватая, заводная, этакий вездеходный национально-женский танк на туфелечном ходу, но очень добрая и заботливая.

– Ааа, я её помню, – разулыбалась мама, – Она мне очень нравится.

– Ты ей тоже, – рассмеялся отец. – А ещё есть сосед…

– Это её муж? – поинтересовалась Лиза.

– Нет, что ты, это её школьный приятель. Они и живут-то через участок – наискосок от нас. Если стоять лицом к дому, то наискось справа будет дом Валентины Ивановны, а наискось слева – дом Фёдора Семёновича.

– А между ними? – поинтересовалась мама Лизы.

– А! Там Мироновых дом. В нём давно никто не живёт. Правда, Валя что-то говорила про нового соседа, но я не вслушивался, если честно, машину оформлял. Да она тебе сама всё подробно расскажет, главное, сразу не теряй нить повествования! Если запуталась – лучше спроси! Она с наслаждением расскажет ещё раз.

Засиделись допоздна, говорили и говорили, только сейчас осознавая, как соскучились, как измучались друг без друга.

– Так не хочется, чтобы вы уже завтра уезжали! – как маленькая проныла Лиза. – Нет, я понимаю, что с работы оба сорвались, что надо спешить обратно, что билеты на самолёт, но…

– Малышка, теперь мы можем чаще видеться, да и потом, через год можем и вовсе вернуться! – утешала её мама. – Не волнуйся! Ты главное, выбирайся из своего развода без потерь.

– Я постараюсь! – на следующее утро Лиза смотрела вслед такси, увозящему родителей к электричке, и, как обещание, шептала им вслед. – Я очень постараюсь!

Соседка появилась ровно через десять минут после отъезда такси. Извелась просто, мучимая дичайшим любопытством и своими собственными правилами приличия.

Нет, Валентина Ивановна, конечно, уже наведалась к соседям – рано с утра забежала поздороваться с Сашкой – Александром Алексеевичем и его женой Леночкой.

Они как раз уже встали и потихоньку собирались в дорогу.

– Вот что такое – даже не погостили. А я как раз пирогов напекла, сейчас хоть в дорожку принесу!

– Валенька, не надо – мы же на электричке!

– И что?

– Нас от запахов побьют! Твои пироги пахнут так, что сил никаких нет – хочется сразу слопать! – рассмеялся Саша.

– Ну хоть по пирожочку отведайте, а? А остальные я девочке принесу – к завтраку. А то, вы уедете, а она затоскует, а тут как раз и пироги!

Конечно, они отведали! Елена Сергеевна моментально бросила сборы и принялась записывать рецепт, Александр Алексеевич посмеивался над женой и соседкой, поглядывая на часы, и активно жуя угощение, так что уехали не голодные, и это правильно. А вот девочка спала, так что была неохваченная… Непорядок.

Лиза, увидав у забора плотную симпатичную женщину абсолютно неопределимого возраста, явно в «парадном» халатике с малиновыми розами, смахивающими на капусту, и почему-то васильками, застенчиво выглядывающими из розо-малинового буйства, сразу поняла – это та самая соседка Валентина Ивановна.

– Доброе утро! – поздоровалась она, торопясь с крыльца к калитке.

– Доброе-доброе! Ты меня, конечно, не помнишь – я Валентина, соседка вооон тамошняя! – Валин щедрый жест охватил разом половину Владимирской области. – Валентина Иванна, но лучше просто Валя.

– Да, я знаю, проходите, пожалуйста! – Лиза невольно принюхалась – Валентина несла в руках нечто, прикрытое обширным льняным полотенцем. Причём, это самое нечто, судя по очертаниям, напоминало тазик.

– Давай сразу на ты! – предложила Валя и сама сразу же воспользовалась своим предложением. – Ты ж ещё не завтракала? Я так и знала – вот пирожочки напекла. Чаю нальёшь?

У Валентины от любопытства исчесалась вся натура! Спросить у Саши и Лены времени не было, а тут – ну как не поинтересоваться? А?

Через полчаса они пили чай, ели пироги и… И Колечке на работе икалось так, что он подпрыгивал вместе с креслом на колёсиках! Впрочем, его матушке приходилось не лучше…

Глава 8. Абсолютно свой дом

У Лизы ещё никогда не было СВОЕГО дома. Ну вот совсем-совсем своего! Чтобы «что хочу, то и ворочу»!

И, разумеется, получив такое сокровище, она начала с жаром его обустраивать.

– А что? На работе отпуск взяла, никому ничего от меня не надо, а кому всё-таки что-то потребуется, пусть к Светлане обращаются – она и Коле, и его матушке всё-всё популярно объяснит! А я пока домиком займусь.

У Лизы аж руки чесались повесить на кухне новые занавески, да-да, желто-белые, только гораздо лучше, чем те, которые остались в её прошлом, обустроить каждую комнату так, как ей хочется, забраться на чердак, покопаться там в ненужных когда-то вещах, вернувшись с богатой добычей.

– Отличная швейная машинка Зингер. Работает как зверь! – восхищённо бормотала Лиза, подшивая тюль в гостиную, – Ну, и что, что ручная? А я шью, что ли, много? Мне и так хорошо.

На кухне закуковала кукушка, с любопытством выглядывая из часов, тоже найденных на чердаке, запрыгал солнечный зайчик в отличнейшем медном тазу для варенья, который Лиза отчистила песком до самоварного блеска.

Кстати, самовар она там тоже нашла – электрический, правда, но забавный, пузатенький, с памятной надписью – подарок её деду с работы.

– Ну, пошли вниз! Чего ты тут валяешься без дела? – Лиза с удовольствием разговаривала с вещами, и да… совсем не считала это странным! – А что? С самоваром значительно приятнее поговорить, нежели с Колей… По крайней мере, он не станет укорять меня за траты!

Нет-нет, Лиза вовсе не пустилась во все тяжкие, разбрасывая деньги направо и налево! Она и не прикасалась пока к той сумме, которую сумела увезти из квартиры свекрови – тратила зарплату, которая уплыла от бдительного взора её почти бывшего мужа на «тайную» карточку.

– Да, купить много чего надо, да и сделать многое! – решила Лиза, по-хозяйски обойдя дом и участок. – Забор, канализацию с туалетом в доме и воду с обогревателем и ванной надо сделать непременно! Баня развалилась почти полностью – я её и восстанавливать не стану – зачем? Я не любитель, родители тоже. Лучше к дому сделаю небольшую пристройку и там устрою всё, чего мне в доме не хватает!

Когда она озвучила свои планы, Валентина, которая прибегала к Лизе раз по десять на день, выразила полное с ними согласие.

– Правильно! Баня сгнила, сортир у тебя тоже… не ахти, чем в них вкладываться, лучше сделать всё по уму! А захочешь попариться – я тебя к себе всегда пущу. По поводу стройки – это надо делать быстро – осень скоро. Ну, не расстраивайся, у нас Фёдор Семёнович в этом мастак. Он и работяг найдёт, и над душой у них постоит с удовольствием, тем более что только что твой сосед делал примерно то же самое! И тоже у Федьки бригаду брал – очень доволен.

Лиза обрадовалась – в строительстве она понимала примерно так же, как ёжик в ананасах, поэтому возможность не вникать правильно ей строят или нет, была для неё приятнейшей неожиданностью.

– И забор можно поставить – есть хорошая фирма. Из Москвы, правда, но работают на совесть – у нас все там заказывают, – Валентина сказала название, покосилась на Лизу, которая нырнула в смартфон – посмотреть сайт спецов по заборам, и начала ходить по кухне, выискивая место, где сеть ловится и нормально грузится, а потом припомнила важное: – А! У нас и интернет провели! Нормальный, хороший! Вот, буквально дней десять назад. Я уже подключилась – довольнаяяя. Всё теперь могу сама посмотреть, и дочке звонить спрашивать не надо. Работает быстроооо! – соседка закатила глаза от восторга.

– Да ладно… и с чего такая роскошь? – Лиза удивилась. Деревня была не то, чтобы очень плотно заселена, и тянуть к ней кабель было как-то нерационально что ли…

– Да это ж Миронов! Ну, сосед твой, – Валентина махнула рукой на заднюю часть участка. – Он нашу администрацию и газом-то достал до печёнок – они аж подпрыгивать стали, когда его видят, а уж когда с интернетом по их души наведался, протянули линию вообще влёт! Всё, что угодно, абы он отстал! Отец его дорогу построил, а сын дальше пошёл.

– Какую дорогу? – невесело усмехнулась Лиза, – С океаном посредине?

– Ой, Лиз… да это ж вы по старой ехали! – ахнула Валентина. – И как это я забыла батьке твоему сказать – мы к новой-то уже привыкли, вот я и не сообразила, что он про неё не знает! У нас теперь дорога роскошная!

– Вот это радость! А я-то думаю, и как я буду проезжать, когда в город надо, а дожди зарядят! Мне как раз в выходные надо бы за покупками съездить…

– И мне надо! – кивнула Валентина.

– Так давайте я вас подвезу. А вы мне как раз дорогу покажете, – обрадовалась Лиза.

На том и порешили. Валентина собиралась на городской рынок – в выходные там собирались торговцы растениями и животными, а ей позарез надо было прикупить десяток кур и несколько кустов малины.

– Понимаешь, хочу жёлтую малину и всё тут! – объясняла Валентина, удобно устроившись на переднем сидении Нивы. – Мне как раз обещали её привезти. Ты ж у нас на рынке в выходные ещё не была? Ну, да, конечно, нет! Вот, сама поглядишь, что и как, может, и себе чего-нибудь захочется.

Рынок Лизу поразил – Валентина сразу поволокла её по самым надёжным продавцам, знакомя и вводя в местное элитно-рыночное общество.

– Здесь тёплый хлеб ржаной можно купить, очень вкусный, – показывала она киоск у входа на рынок.

– Вот тут самая хорошая и свежая рыбка, а вон там не бери! Испорченную подсунут и не постесняются! – она хмуро прищурилась на «нехороший» ларёк.

– А вот тут сало… умммм… какое сало. Пошли, ты попробуешь. Что значит, неудобно? Вот удумала, неудобно ей! Свет! – окликнула она продавщицу, – Вот, моя новая соседка, приехала сюда на пожить, да, Лизонька?

Лиза знакомилась, пробовала потрясающе вкусное сало, отбивалась от попыток немедленно дать ей на пробу сыр, какую-то колбасу и ветчину – у следующей точки остановки Валентины. Послушно обнюхивала творог, глубокомысленно угукала, выбирая сметану.

– Овощи вот тут, фрукты воооон там, а я к курам побежала, лады? – Валентина Ивановна унеслась куда-то налево, раздвигая встречную толпу бюстом и харизмой.

– Во даёт… генератор какой-то, а не Валентина! – выдохнула Лиза.

Она действительно выбрала себе несколько крупных персиков, длинный, покрытый белёсым налётом чернослив, медовые абрикосы с тонкой шкуркой – очень уж хотелось их попробовать, потому что в браке с Колей она даже не смотрела в сторону подобных деликатесов, а потом решила отнести покупки в машину.

– Глупо купить и сразу же всё всмятку… – рассудила Лиза, пробираясь сквозь рыночную толчею.

Добралась до тихой зелёной улочки, где была припаркована машина, уложила покупки, а потом невольно сфокусировалась на полной женщине, которая вышла из боковых рыночных ворот и повернула налево, к вывеске «Зоомагазин».

Женщина шла странно – прижимая одной рукой к себе коробку, а другой что-то в неё упихивая.

– Курицу купила! – решила Лиза. – Надо бы Валентине Ивановне позвонить – может, она тоже так где-то там ходит. Только с десятком она не управится – если все рванут выбираться, туго ей придётся!

Она наблюдала за тёткой исключительно от нечего делать, уже и машину закрыла, уже и дорогу перешла, собираясь вернуться и найти соседку, и тут…

Тётка быстренько опустила коробку на землю, под дерево, росшее у входа в зоомагазин, шустро подтолкнула её ногой ко входу, а сама торопливо засеменила по улице.

– Не поняла… зачем она курицу-то оставила? Больная птица попалась, а рассмотрела не сразу? Так можно же продавцу вернуть, чего на улице кидать? Вылетит, ещё под машину попадёт! – недоумевала Лиза, подходя ближе к коробке.

Да, в Москве она и не подумала бы подойти к бесхозной вещи, но…

Но тряпка, которой коробка была прикрыта уже приподнялась, и из-под неё показалась голова отнюдь не курицы…

Лиза забыла о рынке, о Валентине, гипотетически сражающейся со стадом своих кур, о тётке, которая уже завернула за угол и растаяла в околорыночных переулочках.

Она изумлённо смотрела на мутноватые глаза котёнка, который пытался выбраться из коробки, но был так слаб, что сил хватило только чтобы протянуть к ней лапу.

– Ой, маленький, да как же так…

– Аааа, опять она! – гневный женский голос заставил Лизу обернуться.

Невысокого роста худощавая девушка сердито смотрела на коробку.

– Не видели, кто оставил? Случайно не такая вот тётка? – девушка обрисовала довольно-таки правдоподобные габариты дамы, бросившей коробку.

– Ну, да… она вышла из тех ворот, – Лиза кивнула на рыночные ворота. – Оставила коробку и пошла туда…

– Разумеется! Всех распродала, этот остался, так она опять нам решила подкинуть! Никакой же совести у человека нет!

– Зачем подкинуть? – Лиза косилась на кошачьего малыша, бессильно открывавшего рот, а потом не выдержала, откинула тряпицу и вытащила невесомое создание, невольно удивившись – оно почти ничего не весило и было каким-то неожиданно жёстким.

– Странно, мне-то казалось, что у котят шёрстка мягкая, а тут… как солома какая-то, – мимолётно подумала Лиза, неловко беря котёнка на руки.

– Как зачем? Она берёт котят у хозяев, ну, что вы удивляетесь? Даёт объявление или так… сарафанным радио – мол, пристроит котяток в очень-преочень добрые и хорошие ручки. Не за просто так, конечно – ей же их кормить надо, ухаживать. А у нас же люди любят такое – когда ути-пути потетёшкались, повозились с маленькими, а потом небольшую денежку заплатили и… вуаля, не болит голова, куда их дальше девать – есть же чудесная добрая-предобрая женщина! – последние слова девушка прорычала в сторону, куда удалилась эта добрая-предобрая… – А то, что она котяток этих пристраивает кому попало, а то и вовсе коробками выкидывает, об этом думать-то не хочется! Да стерилизуйте вы кошку один раз и не парьтесь, не берите греха на душу! Нужен-то только один из восьми родившихся на свете котят, а на остальных «добрые ручки» не сделаны, увы! И куда они деваются, а? Задумались бы! Так нет, начинают про природу говорить, про насилие над кошечкой… Хорошо, тогда сами ищите самых лучших хозяев для котят, чтобы над ними насилия не было!

– Тань, ну, где ты там? – закричали из глубины магазина, и девушка, опомнившись, откликнулась:

– Идууу! – она покосилась на котёнка на руках у Лизы. – Обратно в коробку засунете? – безнадёжно уточнила она.

Лиза с некоторой опаской покосилась на детёныша, цепко обхватившего тонкими лапами её пальцы.

Детёныш поднял головёнку, трясущуюся от слабости, и очень тихо сказал:

– Маааааиии.

От открытого ротишки понесло отчётливым неприятным запахом, и Лиза изумлённо принюхалась.

– Что, и этот воняет? – девушка, уже шагнувшая за порог магазинчика, устало махнула рукой, – Вы не думайте, мы таких уже несколько пристроили, правда, сначала их лечить приходилось – у всех расстройство от корма – она им рыбу с овсянкой даёт.

– Че-го? – изумилась Лиза.

– Варит на самой дешёвой рыбе бульон, на нём – жидкую овсянку, туда крошит немного этой самой рыбы. Разумеется, у них от такой еды расстройство, ну и запах мерзкий и от шерсти, и из пасти.

– Таняяяяя! – голос был уже всерьёз сердитым, и девушка вошла в магазин, Лиза машинально последовала за ней.

– Что? Опять? – вторая сотрудница зоомагазина всплеснула руками. – Да что ж за наказание такое! У нас и так на пристройство четверо сидят, – она кивнула на клетку с котятами, стоящую на прилавке. – А этого-то куда? Он же больным, заразным может быть, у этой… – она прошипела что-то неразборчивое, – У неё и такое бывает!

Котёнок бессильно припал к Лизиной руке и прикрыл глаза.

– Знаете… я всю жизнь мечтала завести кошку! – вдруг решительно заявила Лиза, – Видимо, я её завела. Ну или она меня! Только я не знаю, что дальше делать.

Нет, конечно, она хотела не так… Мечтала купить красивую породистую вислоушку, как у одной из коллег, а может, даже лысенькую, как у их главбуха, но что делать, если в ладони лежит чья-то жизнь? Такая хрупкая, никому кроме неё вовсе и не нужная. Что делать, если пальцы ощущают лихорадочно частое биение сердца? Если мутноватые глазёнки смотрели так обречённо, и закрылись, явно ожидая, что сейчас он снова будет никому не интересен?

– Раз такое дело, значит, оно МОЁ! – решила для себя Лиза. – Теперь бы понять, как ему помочь… или ей? Кто это вообще?

Оказалось, что последнюю фразу она произнесла вслух.

– Ой, ну, это просто! – выяснив, что очередной подкидыш сходу нашёл хозяйку, девушки развеселились. – А ну-ка… позвольте посмотреть кто вы такой, – Таня ловко осмотрела малыша и торжественно объявила, – Котик! Славный котик, только слабенький и накормленный неизвестно чем! В смысле, известно чем, но очень для него неподходяще.

Звонок смартфона отвлёк Лизу от выяснения, где можно найти ближайшего ветеринара и покупки пластиковой корзины-переноски, корма, подходящего для маленького котёнка, лотка и наполнителя.

– Ой, Валентина Ивановна, а я в зоомагазине! Сейчас уже иду… то есть мы идём!

И они пошли…

– Лиза! Ой, ты чего котёнка купила? – ахнула Валентина, которая в одной руке волокла огромную коробку, которая издавала звуки переносного птичьего двора, а во второй руке шуршали пакеты, из которых выглядывали ветки малины.

– Неее, подобрала! И по-моему, ему неважно! Ветеринар тут есть? Мне вроде как объяснили, но так сложно…

– Лиз, давай домой! У нас лучше имеется – врач свой. Мелочь эта очень уж слабенькая, а Леночка таких отлично выхаживает – Лена, это соседка напротив Миронова. Она как раз сегодня выходная.

Доехали быстро, Лиза всё косилась на переноску, стоящую на коленях Валентины Ивановны, и боялась, что та ей скажет, мол, нет, не справился… Но котёнок подавал признаки жизни, даже попискивал своё «Маааааиии».

Красавица-Лена, примчавшись по звонку Валентины, ругалась долго и с выражением, правда, шёпотом – чтобы детёныша не пугать.

– Конечно, сильное обезвоживание, разумеется, дичайшее расстройство желудка и кишечника, надеюсь, что нет вирусняка, но… ладно, будем уповать на лучшее. Мы его прокапали, прокололи, всё, что можно сделали, теперь всё зависит от него.

Она подняла глаза на Лизу.

– И от вас… Им, – она кивнула на котёнка, – Очень важно, чтобы они были нужны, чтобы их ждали, тянули их, понимаете? Это он сейчас такой… слабенький, пахнет плохо, шерсть никакущая, а если он и вы вместе справитесь, он вырастет, выровняется, будет красивый, крупный сильный кот!

– Маааааиии, – согласился котёнок, приоткрыв глаз.

– Мамай? – вопросительно подняла бровь Лена, а потом покосилась на недоумевающую Лизу, – Да вы не пугайтесь… Просто у меня кот – Чингисхан, у тёть Вали – Тимур, а этот так забавно говорит, вот мне и померещилось…

– Ничего вам… в смысле, может, давай на ты, а? – Лиза обрадовалась, когда Лена решительно кивнула. – Ничего тебе не померещилось! Он и мне так говорил. Будет кот Мамай. В сокращении – Май.

– Миронов с ума сойдёт! – рассмеялась Лена. – Честное слово!

Глава 9. Котёнкоприручение хозяйки

Мамай оказался вполне достойным своего имени – за жизнь он дрался отчаянно.

К вечеру голова почти перестала трястись, и он жадно пил бульон, периодически ныряя носом в миску и пуская пузыри.

Ночью спал в переноске на мягчайшей подушке, но проснувшись, возмутился – почему это он тут, а его человек – где-то там?

Непонятно, как там было с голосовыми данными у его исторического прототипа, но у самого Мая они были отличные!

– Мааааааииииии-маааиии-мааааааа-ииии! – требовательный писк всё усиливался и усиливался, и Лиза спросонья соскочила с кровати и заметалась по комнате.

– А! Май! Ой, а чего он плачет? Что ты, маленький? Что-то болит? Что-то хочешь?

Лиза опасливо вытащила котёнка, боясь как-то ему повредить или напугать… ха три раза – сам Май не боялся НИЧЕГО! Поэтому он извернулся, цепко схватился за Лизину ночную сорочку и довольно шустро покарабкался по ней.

– Ты что? – Лиза не очень высоко себя оценивала, так что не ожидала, что котёнку понадобится не что-то жизненно необходимое, а именно она! – Это ты ко мне хотел?

Май что-то мякнул, почти беззвучное, и тут же мирно засопел, уткнувшись крохотным тепловатым носом Лизе в шею.

– Ой, смешной какой… – Лиза ощущала, что буквально тает от ощущения этого невесомого, тёплого, мирно сопящего создания, которому она почему-то оказалась нужна. И ведь не в плане подательницы еды или тепла – он сыт, в доме тепло, а в корзинке уютно и мягко, нет… ему было нужно что-то другое.

Этого «другого» у Лизы накопились просто стратегические запасы, но, увы и ах… никому кроме родителей её нежность и любовь оказались не нужны.

– Ну и ладно! Пусть я буду одинокой тёткой с котом, зато, тёткой хорошо зарабатывающей, и, что показательно, самостоятельно решающей, что она себе может позволить! Вот поеду в город в следующий раз и куплю себе… целую форель! А ещё… ещё ветчины и сухой колбаски! И ещё сала! И того вкусного-вкусного ржаного хлеба, и много огурцов и помидор, и чтобы они все пахли как положено – ах как! Чтобы аж доехать было трудно – сразу хотелось всё съесть!

Да, покупала она домой овощи… как же без них – только вот приходилось обходиться самыми-самыми дешёвыми, не позволяя себе даже небольшого баловства.

– Лизонька! Это просто вопрос самодисциплины! – вещал многомудрый Коля, привычно подняв указательный палец для привлечения внимания жены. – Раз позволила себе слабость, ещё раз… а потом – плакали наши планы и накопления!

– И как я не поняла, что он просто жадина? Ну такой натурально-кристально-выжмотенный? Да, понятно, что надо было экономить, если мы хотели купить квартиру, но не так же! Что ужасного было, если бы это случилось на год позже? Зато мы сохранили бы наши отношения и брак.

Лиза на секунду задумалась, а потом решительно мотнула головой:

– Ой, нет! Спасибо ему, что он был именно таким! Вот уж не думала, что так скажу, но это было бы и правда ужасно – он просто позже показал бы себя, обиделся бы на что-то другое, решив, что меня надо наказать и обобрать. А если бы я от него ребёнка родила? Это же он бы меня шантажировал бы, что заберёт, или малыша настраивал, а ещё хуже – мог бы воспитывать его таким же, как он сам! Не-не, спасибо, не надо! И правда, лучше «безникакого» мужчины, чем с этаким… юзером окружающих.

Её движение не понравилось задремавшему Маю, и он протестующе пискнул сквозь сон – и правда, чего головой-то мотать без толку? Вона она какая у людей большааая, гораздо больше маленького Мая. Ну и что? Зато он сразу понял, как позвать своего человека.

А это уже моментально поняла Лиза, стоило ей только попытаться спустить котёнка в переноску.

– Кууудааа? Не хочу! Хочу с тобой! Нет, вы ж гляньте, куда это ты пошла? Вернись-назад-немедлеенно! Вернись-ко-мне-я-всё прощмаааиииииююю!

Удивительно, какие пронзительно-всепроникающие звуки может издавать такая кроха!

Они запросто разбудили всех котов и кошек в округе, правда, это было совсем несложно – весь наличный состав мирно почивал на машине соседа Миронова, а потом донеслись до ушей одного длинного чёрно-подпалого, и тоже не очень-то взрослого создания, спящего под боком у его собственного человека.

– О! А чегой-то этакое вопит? – заинтересовался такс Винь, вывинчиваясь из-под одеяла и настораживая шелковистые уши. – Надо завтра выяснить! Какое-то таксонеразведанное существо появилось – непорядок!

Май тоже был уверен, что у него в жизни творится непорядок – чего котолюдь-то такая непонятливая попалась, а? Он же ясно показал, что будет спать с ней, а она всё пытается упихать его в ту штуку…

– Не-хоч-мяаааааиииии! – расскандалился Мамай, требуя допуска в постель.

– Ну что мне делать-то с тобой? Ой, опять голова затряслась! Да я же тебя придавить боюсь! Как ты не понимаешь? Ты же такой маленький…

– Мауууленький, да пролазненький! – пискляво возражал Май, умащиваясь на подушке около своей цели – вот она – лапу протяни.

Правда, утром Лиза обнаружила котёнка непосредственно на своей голове, что-то довольно мурлыкающего во сне, и массирующего её голову остренькими коготками.

– Утреннее иглоукалывание я не заказывала! – Лиза сделала попытку ссадить малыша, но не тут-то было. Май отлично усвоил ночной урок – хочешь чего-то добиться – пищи как можно громче, и следовал этой методе так целеустремленно, что, когда Лиза вышла из дома с Маем за пазухой, на перилах веранды восседали два здоровенных кота и крайне подозрительно её осматривали.

Одного она знала – Валентинин Тимур поражал щекастостью, общей брутальностью и пристальным взглядом «с прищуром», а второй… второй явно был Ленин Чингисхан.

– Что? – Лиза немного опешила от явственно, хотя и беззвучно высказанных подозрений, и поспешила оправдаться:

– Он просто хочет со мной постоянно быть! – она чуть сдвинула вниз язычок молнии, и на котов уставились круглые, пока невнятно-серо голубого цвета глаза Мамая.

– Мааааиииий! – представился Мамай.

Коты переглянулись, а потом принялись разглядывать новоприбывшего члена их сообщества.

– Орда пополнилась! – рассмеялась Валентина, спешащая с полной сумкой чего-то явно вкусного. – Я к вам на завтрак! Примете?

– Ну конечно! – Лиза и договорить не успела, как к ней присоединился пронзительно-согласный писк Мамая.

– И он разрешил! – рассмеялась Валентина, – Харррактер!

Коты обменялись взглядами, явно одобрительного свойства – ни один не любил котослабаков.

Май ел с наслаждением, буквально надеваясь на еду, топал лапами и пискляво скандалил, когда она заканчивалась, требуя добавки.

– Нельзя тебе пока много, – оправдывалась Лиза. – Я бы ещё положила…

Впрочем, Лена, которая пришла проведать пациента, осмотрела его и разрешила кормить по методу:

– Пусть ест, сколько хочет! Он у тебя очень старается наверстать упущенное, так что тут он сам регулирует, что его организму требуется.

Организму требовалась еда, сон и Лиза.

– Мне что, карман себе сшить и тебя в нём носить? – наивно удивлялась она.

– Не знаю, что такое кармяяяун, но носить – это хорошо! – решительно одобрил котёнок, поудобнее устраиваясь в Лизином декольте.

Все вопли, доносившиеся с соседнего – лапой подать, участка, внимательно выслушивались Винем, которого коварный Миронов предательски запер в доме.

– Я бы тебя взял, но я ж к чиновникам нашим расчудесным еду, по газу. Понимаешь? Потому как поторопить их надо! У них в бюджете деньги на газификацию остались – я окольными путями выяснил, так что они что-то финтят… Но им и меня хватит, а если ещё и ты прибудешь, газа у нас точно не будет – они просто вымрут!

Николай прочно и накрепко забыл о том, что совсем недавно был уверен – собаки ему не нужны никакие, а уж тем более шерстяные колбасы на колёсиках, как он опрометчиво называл своего будущего пса. Так что он теперь вполне уверенно разговаривал с Винем на разные отвлечённые темы. И всё это было, конечно, отлично, но деятельной таксобуровой установке разговоров хозяина перед отъездом было как-то маловато!

А раз так, надо было искать себе какое-то занятие – ну, просто чтобы не затосковать окончательно.

Идея по роду занятия была, так сказать, на поверхности. Впрочем, Виня и залегание идеи на глубине ничуть не смутило бы – такс он или не такс? Выкопал бы идею как миленькую, но раз уж она прямо-таки вопиет о том, что надо ею заняться, то… то таксу надо выйти! Дверь он уже копал… много раз и с одинаковым результатом – противная штука ни в какую не поддавалась.

Наивный Миронов был уверен, что на этом все попытки его пса выбраться из дома и закончились…

Таксо-ха тридцать три раза!

Винь недавно был вместе с хозяином в гостях в замечательном месте, где была смешная мелкая собачушка и здоровенный как Тимур и Чингиз кот Че. Так вот этот кот отлично выходил из дома через окно…

– Если это может кот, значит, это может тыкс! – решил Винь и полез на подоконник.

Нет, Николай окно, разумеется, прикрыл, но не до конца, зафиксировав ширину щели специальным оконным ограничителем – «гребенкой».

Смешной и наивный человек…

Гребёнку эту Винь сначала покопал, потом покусал, а потом начал поддевать носом снизу вверх. И что эта штука могла противопоставить таксоупорству? Да ничего!

Через несколько минут Винь уже топал по отливу со стороны двора, размышляя, как бы ему спуститься.

Для кота расстояние было плёвым, а вот коротколапке-Виню, оно показалось вполне серьёзным.

Правда, надо отдать ему должное – даже крошечной мыслишки, даже хвостика идейки о том, что надо бы повернуть назад, у Виня не возникло – только вперёд на поиски приключений, и пусть попутный ветер полощет уши!

– И как бы это… того… – глубокомысленно рассуждал Винь, уставившись на месиво виноградных веток, разросшихся под окном.

Его подвела, а может, и выручила – с какой стороны посмотреть, его длина…

Он подобрался слишком близко к краю наклонного откоса, чтобы сунуть длинный таксячий нос в очередные возникшие перед ним проблемы, но на металле заскользили короткие лапы, а туловище было абсолютно не приспособлено к быстро-извивистым изменениям траектории движения.

– Аааа-вааа-вааай! – коротко взвизгнул Винь, съезжая вниз с отвратительным скрежетом когтей по откосу, – Ваааайййй! – прокомментировал он приземление в гущу виноградных ветвей.

– А и ничего такого страшного! – самоуверенно заключил он через пару секунд, осознав, что у него все лапы на месте, хвост и уши при нём, и вообще он вполне-вполне молодец!

Несколько исключительно наглых виноградных плетей, посмевших удерживать его таксовысочество, были наказаны – перегрызены в хлам. Иной секатор дольше бы справлялся…

– Я же га́вал, что справлюсь! – заявил Винь, отряхиваясь от останков наглых растений. – А теперь, вперёд! На поиски того новенького – писклявенького!

Пересечение хозяйского участка заняло крайне короткое время – Винь спешил на поиски интересненького. Забор… нууууу, как такса может остановить такая дряхлая ерунда, а?

Дряхлая ерунда и так держалась не очень-то устойчиво, грубо говоря на честном слове. Так что таксонапор и Виневвинчивание дали вполне себе интересный результат.

Лиза сначала с явственным любопытством уставилась на трясущийся участок тыльной стороны её забора.

– Чего это он? От ветра что ли? Так ветра нет. А потом, он бы весь дрожал, а тут… секция ходуном ходит так, словно там медведь лезет!

«Медведь», несколько обескураженный тем, что дырчатая рабица не поддалась его усилиям, увеличил мощь таксопробурения пространства, решив, что раз не удаётся прокопать снизу – натянута какая-то вредная тонкая железка, надо сделать проще – углубиться ПОД неё. А что? Так все тыксы, в смысле, таксы делают! Не мытьём, не вскапыванием, так прокапыванием вглубь своего точно добьются!

Винь взял правильный разбег, в смысле скорость подкопа, интуитивно найдя самое слабое звено в заборообороне – подгнившую металлическую опору, которая, может, ещё годик простояла бы, если б её не трогали…

Только вот «не трогали» и такс Винь – это вещи, которые друг с другом ни разу в жизни не встречались… поэтому опора была обкопана со всех сторон, забор дрожал как осиновый лист на ветру, Лиза торопливо выгрузив котёнка в переноску, оставленную на крыльце, ринулась навстречу опасности – забор-то свой родненький, а там его кто-то явно обижает!

И тут ей навстречу вздыбилась призаборная земля, Лиза завизжала, Винь, сильно удивлённый озвученностью зазаборных владений, начал выбираться на поверхность, и тут забор не выдержал – начал печально изображать плакучую иву, клонясь, клонясь… цепляясь за соседние секции, увлекая их за собой, потрескивая, позвякивая, короче, представляя собой эпичную картину разгрома и падения какой-нибудь крепостной стены, не выдержавшей напора времени и всяких разных таксоискателей приключений на тощее охвостье.

Лиза, которая поначалу пыталась удержать столбики забора, осознав, что на всех желающих её не хватит, вовремя отпрыгнула.

Винь, сообразивший, что на него нападает этот проклятый забор, обозлился, ускорился, спешно выкопался из норы и со всех коротеньких лапок кинулся бежать прочь, по странному совпадению выбрав дорожку, ведущую к дому.

А там на крылечке восседал крошечный комок шерсти и огромного самомнения – Мамай, который, завидев несущееся на него нечто короткое, низкое и явно котонелюбящее, запищал отчаянно и тревожно.

Ну, откуда ему было знать, что Винь с кошками и котами дружит?

Откуда это было знать Лизе?

Поэтому, немудрено, что она с воинственным кличем:

– Несмейтрогатьребёнка! – рванула за охамевшим пришельцем, отгоняя его от Мая.

Примерно эту бедламоподобную картину и застал Николай Миронов, остановив машину у собственного участка.

Глава 10. Суета вокруг забора

Николай умел подавлять… да и давить он тоже мог расчудесно, так что, проведя несколько часов за этими увлекательными занятиями и одержав роскошную победу, обессилившую администрацию и прочих сопричастных к вопросу газификации людей, был, так сказать, «в полёте».

Проще говоря, попадись ему в данный момент на узкой дорожке какой-нибудь саблезубый тигр, он бы и тигра раскатал вдоль и поперёк.

Ну и что можно ожидать от мужчины с крайне непростым характером, который прибывает к себе домой и видит обрушенный забор и какую-то бабу, которая гоняет ЕГО собаку уже по ЕГО участку!

Лиза ссориться не умела абсолютно – сразу сникала, очень уставала, уступала Коленьке позиции, задвигала подальше собственные потребности… Обычно… но, как выяснилось, всё это не срабатывало, когда за спиной плачет малыш. ЕЁ малыш, да, пусть не ребёнок, а крошечный котёнок – всё равно, это что-то маленькое, беспомощное, беззащитное и… ЛИЗИНО!

Этого оказалось более чем достаточно, чтобы из тихой и спокойной молодой женщины Лиза превратилась в ураганную силу, которая в данный момент была готова на всё, только бы не подпустить юркого врага к истошно вопящему Маю.

В пылу попыток прогнать пса, она сама не заметила, как сделала пару шагов на чужой участок.

Два ураганных фронта налились силой, багрово-серым облачным маревом, засверкали молниями и загремели раскатами грома.

– Кто вы такая и что делаете на моей земле? – рявкнул Николай.

– Кто вы такой, чтобы меня допрашивать! – в том же тоне ответила Лиза.

– Меня зовут Николай Петрович Миронов. Это мой дом, мой участок, да и пёс, на которого вы тут ногами растопались – тоже мой!

Если Лизу могло что-то завести сильнее, так это именно упоминание ненавистного имени.

– Оно и видно, что вы – Николай! – с превеликим презрением отозвалась Лиза, обескуражив соседа. – А ваша псина свалила мой забор, прокопала ход на мой участок, а главное, хотела сожрать моего котёнка!

– Да что за ерунда! Винь котов не ест – он с ними дружит! – возмутился Николай этакой гнусной инсинуации, правда, тон он сбавил – знал отлично, на что Винь способен.

И опять же, если бы события на этом притормозили, то новые соседи могли бы разойтись миром – ни одному пустые склоки удовольствия не доставляли, но…

Смелый и отважный Май, решив, что на его человека напали какие-то жуткие котокошмары, выбрался из переноски, скатился с крыльца и мчался к Лизе.

Ну как мчался… катился невнятно-кремовым пятнышком по дорожке, а потом, потеряв Лизу из виду, истошно и отчаянно замяукал.

Винь решивший, что это последний шанс выяснить, что же это такое, по широкой дуге обогнул Лизу и кинулся к источнику писка.

– Винь, стоять! – от команды Николая остановился бы даже взбесившийся бульдозер, но не такс, почти сутки изводимый любопытством.

– Не смей его трогать! – взвизгнула Лиза, и это помогло – Винь как-то удивился, что ли… а удивившись, слегка притормозил, дав возможность Лизе первой добраться до запутавшегося в бурьяне Мамая.

Она подхватила котёнка, моментально спрятала его за пазуху, развернувшись, свирепо рыкнула на Виня:

– А ну убирррайся отсюда!

– И чего так рррычать-то? Я ж ничего… я ж просто понюхать хотел, познакомиться… – Винь сразу стал выглядеть маленьким и очень несчастным, что, разумеется, не могло пройти мимо Николая.

– Что вы на него орёте? Он ещё щенок. Что страшного он бы сделал вашему как там его зовут.

– Не ваше дело, как его зовут – ваше дело держать под контролем это… это создание! – у Лизы собак не было, и никаких особых нежностей к ним она не испытывала, особенно после того, как её в детстве напугала излишне активная хаски, которая, играя, сбила маленькую Лизу с ног в сугроб, и проскакала вокруг, поднимая целую снежную бурю.

Будь Лиза чуть постарше, то с радостью приняла бы участие в весёлой возне, а так она только испугалась, растерялась и отлично это запомнила, поэтому взаимопонимания с собаками даже во взрослом возрасте не искала.

– Это создание называется собака, – исключительно противным голосом откликнулся Николай, – В вашем возрасте пора бы это знать!

– А в вашем возрасте надо бы понимать, что если вы эту СОБАКУ завели, то должны за ней следить, а не позволять ей бегать без присмотра и крушить чужие заборы!

– Это не чужой забор, а мой! – взвился Николай, судорожно соображающий, как именно Винь выбрался из дома.

– Почему это ваш?

– Потому, что на моём участке находится. И раз моя собака уронила МОЙ забор, я вообще не понимаю, что вы тут истерику закатываете! – «грозовой полёт» Николая проходил на должной высоте…

– Отлично! Раз это ВАШ забор, вот и потрудитесь его поставить назад! Я не желаю вас лицезреть, и уж тем более видеть вашу собаку!

– Раз это МОЙ забор, то что хочу с ним, то и делаю! Хочу ставлю, хочу – на просушку вывешиваю! – рыкнул гордый заборовладелец. Причём, откуда взялась эта «просушка», Николай понятия не имел, его несла волна вдохновленного скандала.

Этого Лиза не ожидала. Она была уверена, что сосед немедленно займётся возвращением изгороди на её законное место.

На секунду она беспомощно запнулась – сказывался недостаток опыта, но на груди зашевелился Мамай, Лиза представила, что забора нет, что она будет выходить из дома, видеть эту очередную омерзительную КОЛЕНЬКУ, а её котёнку будет угрожать не менее отвратительная длинная и юркая псина…

Решение пришло немедленно!

– Ну понятно! Видимо, это особенность имени – вы такой же жмот, как и… неважно… И вам просто жалко потратить деньги на то, чтобы привести в порядок забор, который уничтожил ваш пёс.

Николай от оскорбления аж дар речи потерял.

Вот уж кем он никогда не был, так это жмотом! Девушка, которая могла похвастаться «отношениями» с ним, могла рассчитывать на массу всяких приятных вещей – он не скупился. Даже сейчас, чётко рассчитывая свой бюджет, ему и в голову бы не пришло ожидать, чтобы соседка заплатила за этот проклятый забор, или требовать с неё половину денег, тем более что соседка явно не из крутых – одежда, неухоженные волосы, руки, хронически уставший вид, который невозможно поправить за несколько дней хорошего сна и свежего воздуха – всё говорило именно об этом.

Нет, если бы его попросили подробно описать её внешность, он бы за такую задачу и не взялся, но общее впечатление считывать умел на диво хорошо.

– Какая-то истеричная и визгливая, примученная жизнью тётка средних лет… – так выглядела Лиза в его глазах.

Да, несимпатично, прямо скажем, но за это не заставляют тратиться на новые заборы.

Поэтому её слова Николая временно обесточили – он не сразу нашёл слова.

– Да нечего так на меня смотреть! – фыркнула Лиза, – Всё с вами ясно! Забирайте вашего пса, и убирайте с МОЕЙ земли останки ВАШЕГО забора! Новый забор я сама закажу!

– С чего бы это? – возмутился Николай, – Кто вам вообще разрешил на моей границе ставить какой-то ваш забор без согласования со мной? Может, мне цвет или высота не понравится!

– Всё вам понравится! Я поставлю трёхметровый глухой заборище, чтобы только вас не видеть и не слышать! И ещё бы вам не понравилось то, что вам вкладываться в это не надо!

Ассоциации… именно они были виноваты в том, что Лиза накрепко увязала имя соседа и первое негативное впечатление от него с воспоминаниями о муже.

– Да что за бред? Я и так собирался поставить новый забор! – Николай даже растерялся слегка.

– Вот тогда и ставили бы, когда собирались! А сейчас… идите отсюда и заберите вот это ВАШЕ ВСЁ! – Лиза высокомерно, куда там самому Николаю, взмахнула рукой, указывая на обескураженного Виня и бренные останки забора.

– Да кто вы такая, чтобы указывать мне куда мне идти и что делать? – взвился сосед, никогда покладистым характером не отличавшийся.

– Я? – Лизе в голову упорно лез ответ на подобный вопрос, заданный коварным драконом в книге «Хоббит». Она даже едва не рассмеялась, впрочем, довольно нервно, представив, что было бы с этим хамом, если бы она ответила что-то вроде: «Ездок на бочках».

– Да-да, вы!

– Я – ваша соседка, и могу без всяких скряг решить этот вопрос, только бы вас как можно дольше не наблюдать!

Новый раунд был начат незамедлительно, они обменивались колкостями и уничижающими взглядами, подпитывая мгновенно возникшую на пустом месте неприязнь, раскармливая её до состояния «Ненависть соседская упитанная. Одна штука».

– И уберите обломки! – фырчала Лиза.

– Вам надо, вы и убирайте! – возмущался Николай.

За их обменом любезностями наблюдало множество зрителей. Разумеется, расположившийся в ложе партера Мамай, сидящий в первом ряду Винь, летучий отряд котов во главе с Тимуром и Чингизом, прибывших с машины Николая, как только стало понятно, что тут явно интереснее, чем там, а также Валентина и Фёдор Семёнович с галерок.

Так как показаться из кустов и обнаружить своё присутствие было неразумно – так солистов спугнуть можно, предприимчивые соседи почти синхронно сбегали за смартфонами и созвонились.

Разговор с помощью технических средств был тем интереснее, что можно было без помех, разве что чуть понизив голос, обмениваться впечатлениями.

– Валь, а чего они завелись-то? – уточнял слегка припозднившийся к полю боя Фёдор.

– Забор упал – Винь его подрыл. Так что сначала Лиза требовала его восстановить, а потом сказала, что сама это сделает!

– Ну и?

– И Петрович, видишь, теперь против – она его жмотом обозвала, и он оскорбился.

– Во дают… – восхищённо отозвался Фёдор Семенович. – На ровном месте такое учинили!

– Так на ровном-то месте сподручнее, – хихикнула Валентина, – Ничего под ногами не мешается!

Кто знает, сколько бы ещё продолжался спор, если бы не зашумело в ветвях деревьев, не пахнуло бы на всех свежим влажным ветром, не принесло бы для охлаждения присутствующих по горсти мелкой дождевой мороси – видимо для охлаждения горячих голов.

Дождь пошёл дружный, сильный. Он грохотнул громовым раскатом, словно насмехаясь над забавными людскими дрязгами, а через секунду припустил так, что даже шустрые коты принесли по домам приличное количество воды, по традиции брезгливо отрясенное с шёрстки в самом чистом и сухом месте.

Лиза нырнула под крышу, невольно вспомнив детскую фразу: «А я в домике».

Дождь она всегда очень любила и была бы в полном восторге от своего первого ливня в собственном доме – она даже мечтала о том, что будет подниматься на чердак и слушать, как шумит дождик, прыгая лапами по крыше.

– А сейчас? Сейчас этот гад-Колик взял и всё испортил! – прошипела она. – И ведь так хорошо было – я его реально не видела. Всё-таки заборы – великая вещь! Ну, всё к лучшему… этот вопрос всё равно надо было решать.

Она взяла смартфон и вызвала замерщика, понятия не имея, что ровно в этот же самый момент «жмот»-сосед занимался тем же самым, ворча себе под нос:

– Чтобы даже близко её не видеть и не слышать! Принесла же нелёгкая какую-то вздорную и глупую тётку!

Дождь всё лил и лил, понемногу смывая Лизино дурное настроение, так что она окончательно успокоилась, выдохнула и уселась за стол – чай заварить.

Май, убедившийся, что его людь никуда не собирается, уютно свернулся на её подушке и уснул, дождливый сумрак заполнил дом, правда, в этом не было ничего тоскливого – наоборот, стало уютно и очень спокойно.

– Хорошо-то как! – Лизу чуть потряхивало после неожиданного боестолкновения, но теперь и это прошло, – Дождик шумит, чайник что-то пофыркивает, Май спит… Ой, дверь забыла запереть – у меня забора-то теперь нет, а ну как привалит тот сумасшедший с требованием ничего не трогать, типа он сам займётся. Знаю я, как это заканчивается. Нет уж, спасибо большое, Коленька, я уж лучше сама!

Вот не надо… не надо вспоминать некоторых людей! Их словно шилом колет или какой-то особо хитрый мысленный импульс передаётся, стукая по маковке неразумной… А чем иначе объяснить возникновение поговорки: «Вспомни дyрaка, он и появится».

Нет, Коленька Добренко давно бы позвонил негодяйке-жене и всё-всё ей высказал, да только вот телефон Лизы упорно был вне зоны доступа.

Тогда он сообразил поехать к ней на работу и покараулить её у входа – это ничего не дало, выходили толпы людей, но только не эта гадюка подколодная, на груди опрометчиво пригретая.

Нет бы ему остановиться на этом – нет, он позвонил на Лизину работу и наткнулся на местную секретаршу Татьяну Смурову. Та, имея определённые указания от руководства, перевела звонок на замдиректора, но не отказала себе в удовольствии подслушать разговор.

– Елизавета Александровна в отпуске. Новый номер? А разве у неё новый? Нет, не знаю. Передать ей? Извините, вы сами можете с ней связаться. Не можете? Так и я не могу, зачем я буду вам обещать что-то передавать? Как я могу с ней работать? Отлично! Она великолепнейший специалист. Воровка? Да, ну, что вы, она кристальной честности человек! Аааа, дайте-ка я догадаюсь! Вы с ней разводиться собираетесь? Прекрасно! Я записала наш разговор, и когда она вернётся, с удовольствием перешлю ей запись – возможно она захочет подать на вас в суд за клевету и дискредитацию на рабочем месте. Вы ж понимаете, репутация бесценна, а вы сейчас пытаетесь Елизавете навредить, разрушив её. Директору позвоните? На здоровье. Только она – моя сестра, мы обе – учредители компании. Да-да… понимаю, вам не повезло – всюду злые бабы! Всего вам того, что вы заслуживаете!

Заместитель директора с удовольствием повесила трубку, припомнив, как разводилась сама, и порадовавшись, что её бывший муж оказался спокойным и порядочным человеком – ну не вышло жить вместе – бывает. Но гадить-то зачем?

– Не повезло Лизавете! Правильно она от него ушла, жаль, что не раньше.

Зато секретарша Танечка думала совсем иначе:

– О как… Лизка разводится! А мужик, значится, свободный… Квартирка у него имеется – точно помню, они покупали, да и сам очччень даже ничего! Я всё удивлялась, как он мог на линялую тряпку-Лизку польститься? Так… телефончик записался. Можно позвонить, сказать, что решила ему помочь. Да-да! Так будет правильно!

Глава 11. И толстый-толстый слой забора

Николай, пыша яростью, разгружал машину под проливным дождём, бросая крайне раздражённые взгляды на свежеоткрывшийся ему вид соседского дома.

– Это ж надо, какая цаца… Я – жмот! Нет, вы такое видали? Меня ЖМОТОМ обозвать! Да кто она такая, зaрaзa этакая! Гррррр…

Он рычал так самозабвенно, что глубоко поразил многоопытного Чингиза, который уютно устроился под крыльцом, чтобы понаблюдать за чудиком.

Правда, объект довольно быстро убрался в дом, перестав развлекать кота шлёпаньем по лужам и забавным фырчанием.

Пока Николай разгружал продукты, пока отмывал Виня, глобально облепленного глиной и землёй, пока отмывался от стирки собаки сам, радуясь, что успел нанять бригаду и провести в дом воду, повесить водонагреватель и сделать канализацию, прошло время…

– А! Точно! Надо срочно вызвать замерщика для забора! – опомнился он после мытья.

Заказы на вызов замерщика в один и тот же населённый пункт оператора не удивили – улицы разные, а что клиенты практически одновременно позвонили – так это бывает. Поговорили люди, узнали об их услугах, вот и вызвали. Правда, вызовы были на разные дни – девушка просила как можно раньше, а мужчина на следующий день не мог, попросил через день.

Замерщики ездили разные, поэтому о некоторых особенностях заказа, никакого понятия не имели.

Эти самые особенности были обнаружены монтажниками, которые приехали на оба заказа в один день.

– Погоди… я не понял! У нас назначен монтаж забора в десять часов утра по Лесной улице. Так? – уточнил один из монтажников у бригадира.

– Ну, да… а что тебя смущает?

– А в три часа дня по улице Колхозной?

– Всё верно! Что не так?

– Да всё так, только мы с тобой на Лесную улицу ехали, объезжая ту самую Колхозную, и сдаётся мне, что наш второй клиент живёт на вот этом самом участке! – монтажник глубокомысленно осмотрел владения Николая Миронова. – И там тоже заказан полный монтаж забора… Не понимаю! Они что, ДВА забора ставят?

– Гм… а ну-ка смотайся, сверь адрес! – озадачился бригадир. – Пусть хоть в три слоя делают, но где ставить? Если на самой границе, то куда тогда второй устанавливать? Вплотную или с отступом?

Любопытствующий монтажник шустро съездил на соседнюю улицу и помахал бригадиру рукой из-за невысокого «фронтального заборчика» Николая.

– Алллёёёё, гарааааж! Это реально тот самый адрес!

– Возвращайся, чего ты там распрыгался? – cкомандовал бригадир, отправившись к Лизе.

– Хозяйка, нам бы инструкции… забор-то как ставить? Ваш сосед тоже установку оплатил…

Первым движением Лизы было отказаться от забора и попросить вернуть деньги. Да, за выезд замерщика она заплатит, ну и неустойки по договору лишится, но приличную сумму всё-таки сэкономит!

Но как только рассуждения дошли до слова «сэкономит», память услужливо подсунула поднятый вверх указательный палец Коленьки Добренко, и орущего на неё соседа Николая.

– Увязла в Колях по колено! – прошипела про себя Лиза, и решила, что нипочём не хочет чувствовать себя хоть на грамм обязанной дyрaкy-соседу! – Да я лучше сама себе забор поставлю, чем этот скряга будет меня потом им попрекать! – решила она.

– Делаем забор ровно по границе. А что там делает мой сосед, мне абсолютно без разницы! – решительно скомандовала Лиза.

– Как скажете! – пожал плечами бригадир.

Не зря, нет, не зря Валентина так рекомендовала эту фирму – работали они и правда на загляденье – споро, ловко и очень быстро.

Уже очень скоро Лиза перестала видеть участок соседа и вздохнула с облегчением, одобрительно осматривая добротную зелёную поверхность нового забора.

– Отлично! Просто великолепно! Спасибо вам большое! – она порадовалась тому, что участок в конце ровный, никаких особых зазоров снизу нет. Пару замеченных щелей она закрыла длинными досками и рядком найденных за баней кирпичей.

– Всё, пока так, а потом насажу там что-нибудь противно-колючее, как тот сосед! – решила она.

Бригада, попрощавшись поехала по следующему адресу, благо ехать было недалеко.

Прибыли одновременно с хозяином дома.

– О! – удивился Николай, стараясь перекричать вопящего в доме Виня. – И как это вы ухитрились уже поставить забор? И почему не той стороной? Я же сказал, что зеленой стороной внутрь!

– Так и соседка ваша так же сказала – мы ей и поставили. А ваш только собираемся делать, – бригадиру было страсть как интересно, откажется этот клиент от заказа или нет?

– Да ёлки-палки! Вот зануда, а не баба! – рыкнул сердитый Николай. – Я ж сказал, что сам сделаю!

– Так что, не ставим? – старательно сдерживая ухмылку, уточнил бригадир.

– Ставим! Мне на её забор наплевать, не хочу на него смотреть! – немного нелогично заявил клиент. – Монтируйте!

– Как скажете, – кротко кивнул бригадир, и к вечеру двойной забор был готов.

Винь, которого Николай все эти дни водил на прогулку в лес, коварно не выпуская в собственный родной двор, был просто счастлив!

– Шшшшва-ва-ва-бода! – пролаял он, выскакивая из дома, как удлинённая пробка от шампанского.

Первым делом разогнал с котовника толпу обнаглевших за время его заточения котов, потом промчался по своим любимым тропкам, останавливаясь в ключевых местах – у норы крота, которую он регулярно раскапывал, засовывал туда нос и гулко лаял, прислушиваясь к отзвукам, потом к тайному кладу под крыжовником – там были прикопаны четыре крайне ценные погрызухи, тапок Николая и запасные ключи от машины, стянутые для торжества мировой справедливости – у хозяина такое есть, а теперь и у таксика есть.

Ещё одно тайное место было за баней – там хранились вещи покрупнее – Валентинино кухонное полотенце, которое Николай честно искал два дня, а потом плюнул и купил ей пять точно таких же, да хозяйская майка – Николай её вечером уронил, а утром уже не нашёл…

Последней ключевой точкой был тот самый упавший забор – Винь обожал вдоль него бегать и чесать спинку о сетку… примчался и сейчас.

– Что? Что это такое? Кууууда? Кто спёр мою чесалку? – возмущённо зафыркал Винь.

– Ты чего? Забыл? Ты же сам его уронил! Забор, в смысле! – отозвался из кустов насмешник Чингиз.

– И что? Это я случайно уронил! Это не считается! Ну подняли бы обратно! Я же поднимаю всё, что хозяин роняет! Ээээх, лююююдииии!

Это «ээээх лююююди» исполненное на га́воре – собачьем наречии, было таким укоризненно-подвывающе громким, что забор из профлиста, подхватив звуковые колебания, невольно завибрировал, совсем небольшое расстояние между двумя слоями забора сработало как внутренность барабана и отозвалось гулом во втором слое.

– Ой, как живенько вышло! – обрадовался Винь. – У меня так громко ещё не получалось. А ну-ка… Аррррвавававвввв!

На звуки выскочили Лиза, Валентина, Фёдор Семёнович, Николай, а также восемь пришедших к нему в гости кошек, не считая практически хозяев территории – Чингиза и Тимура, которые понимающе переглянулись – ожидалась восхитительная потеха!

– Не понял… это чего? – изумился Николай.

– А это вы с Лизонькой заборорезонатор устроили! – пожал плечами Фёдор Семёнович. – Крууутая штука получилась! Вот если подойти с моей стороны и гаркнуть что-нибудь в щелочку, Валентина с той стороны в меня кирпич кинет!

– Роскошная идея! – оценил Николай. – А может, всё-таки не надо?

– Может, и не надо, я подумаю… – пообещал сосед, хитренько улыбаясь. – Ну, что, развернёшь ребят назад?

– Каких ещё ребят?

– Монтажников, конечно! Они аккуратисты, разберут забор быстро…

– Да вот ещё! Пусть эта ваша… как её там разбирает, а я себе забор поставил, вот пусть и стоит!

– Ну-ну… как скажешь! – хмыкнул Фёдор.

Николай, раздражённо фыркая что-то в адрес психованных баб среднего возраста, прошёл вдоль нового забора, не подозревая, что каждое его слово, усиленное новой конструкцией, прекрасно слышно Лизе, которая тоже отправилась уточнить, что именно так шумит.

Он дошёл уже до забора с Валентиной, как вдруг отчётливо услыхал:

– Ну, знаете… ваш пёс уронил мой забор, чуть не съел моего котёнка, вы мне нагрубили, наорали, и я ещё психованная баба среднего возраста? Вы-то тогда кто? Смотрите, от жадности не подавитесь – надо же, так на заборчик потратились!

Если бы Лиза, ставшая в боевую стойку – руки на пояс, грудь вперёд, глаза прищурены, горят нехорошим боевым огнём, видела себя со стороны, то долго бы удивлялась, она ли это… а если она, то какого зелёного попугая так завелась? Ну, мало ли кто там что думает и говорит?

Но этот самый сосед раздражал её настолько, что ни о каких взглядах со стороны и речи не было – было только клокотание эмоций от неприязни. Видимо, весь притушенный строжайшим самоконтролем и экономией темперамент, получив свободу, требовал выхода пара и накопленных за восемь лет эмоций.

– Невыносимый тип! Как все КОЛЕЧКИ!

– Да кто вам дал право фамильярничать! – донеслось с забороусилением…

– Никто, я его сама взяла! – высказалась Лиза. – И вовсе я не средних лет женщина! Мне двадцать девять лет всего лишь!

– Неужели? Я думал, лет сорок с лишним… – Николай и не думал её оскорблять – что видел и запомнил, то и сказал.

Правда, если бы он сейчас видел Лизу, то вообще бы зарёкся что-то в её присутствии говорить – огнедышащие драконы и то выглядят миролюбивее.

Если бы Лиза умела прожигать взглядом металл, то заборы пришлось бы срочно переделывать, а от самого Николая осталась бы горка пепла…

Фёдор Семёнович, услыхав последнюю фразу Николая, осел в лопухи и ими же замаскировался, Валентина прикрылась кухонным полотенчиком, которое до этого красовалось у неё на плече, и старательно заглушала им смех, а сама Лиза, разъярённо развернувшись, отправилась в дом.

– Нет, ну ты слышал? Гад какой! – шипела она, на всю жизнь внушив Маю глубокое уважение перед своими талантами. – Баба средних лет?! Сорок, да ещё с лишним?! Да у него вообще совести нет! А стыд атрофировался в глубоком детстве!

Именно в этот момент зазвонил её смартфон – звонила начальница.

– Лиз, привет! Отдыхаешь? Нет-нет, я не по работе, я предупредить – тебя искал муж, пытался гадости говорить, я записала наш разговор, предупредила его, что ты можешь обвинить его в клевете. Запись сейчас скину. Это так… чтобы у тебя было представление о том, что он может сделать.

– Спасибо вам огромное! А вы ему мой номер не дали?

– Нет, что ты… не хватало ещё! Ты там держись… Очень уж непорядочный тип оказался.

– Это точно! – Лиза ещё раз поблагодарила начальство, а закончив разговор, прослушала присланную запись и…

– Ну, фффффсёёёё!

Поменять симки местами было делом нескольких секунд, выбрать знакомый номер в списке, ещё быстрее, а дальше Лиза услышала возмущённый и разгневанный голос Колечки.

– А! Вот ты где!

– Да, я тут! И слушай меня внимательно! Если я только узнаю, что ты ещё кому-то звонил и про меня хоть слово плохое ляпнул, то клянусь тебе, я натравлю на тебя своих адвокатов, и тебе ещё один кредит придётся брать, чтобы мне компенсацию по делу о клевете выплатить. Ты меня понял, КОЛЕНЬКА? Что ты там лепечешь? Язык проглотил?

Коленька был в обычном и нормальном в таком случае состоянии, которое называется шок – это наше всё.

Ну это было как если вы привыкли к тому, что отталкиваете с дороги попавшую вам под ноги беззащитную курицу, можете её даже слегка пнуть, да и вообще, суп из неё сварить собираетесь, а пнув в очередной раз, вдруг выясняете, что перед вами вовсе даже и не курица, а… а мамочки-спасите-помогите-динозавр-в-перьях! Причём, оно оказывается значительно сильнее вас и уже вас планирует, если и не на супчик, то на отбивные котлетки точно. Можно даже сырые…

Коля за столько лет прочно привык, что Лиза беззаветно его любит, слушается его во всём, управляема, вполне себе удобна и крайне выгодна в использовании, а тут…

– Лиза, ты что? – прохрипел Коля, напрочь забыв, что собирался наорать на неё, потребовать срочно приехать, вернуть деньги, взять на себя обязательства выплатить залог за машину, который его матушка потеряла и была этим крайне разгневана, короче, привлечь негодяйку к ответу.

– Не смей задавать мне дурацкие вопросы! – последовал абсолютно неожиданный ответ. – Ты меня понял?

– Да, – напрочь растерялся Николай, закончив тем самым разговор, и решив, что сейчас он не готов быть героем… ну, нету у него настроения. Лучше он поближе пообщается с той девушкой – с Татьяной, которая позвонила ему с Лизкиной работы, вызнает, где скрывается его жена и лично приедет пообщаться.

– Охамела совсем! Ну, ладно, увидит меня, орать не посмеет! – Николай по привычке поднял указательный палец и уже увереннее расправив плечи.

Глава 12. Таксоразведка

Разумеется, Виня к забору тянуло непреодолимой силой!

Любопытство такс – это диагноз… никуда от этого не деться. А Винь в этом плане был таксом в квадрате!

– Винь! Да куда тебя с такой скоростью несёт? – удивлялся Николай, стоило только псу оказаться во дворе. – Опять к забору? Да нет там ничего хорошего!

– Как же нет, если есть? – наивно изумлялся Винь, бегая вдоль забора. – Я же ж слыыыышу!

Ещё бы ему не слышать – у забора с той стороны отважно вышагивал Мамай, воспользовавшись тем, что его Лиза высаживала там кусты ежевики и крыжовника.

– А что? Им тоже надо где-то расти, а тут – самое место! – решила она.

Мамай шустро нырял в траву, путался там лапами, периодически мяукал, вызывая Лизу на помощь, короче, страшно заинтриговал Виня, для которого каждый звук с той стороны усиливался и звучал исключительно отчётливо!

– Не-не… обязательно надо разведать! – размышлял он. – Только вот когда…

Проблема была в хозяине – тот его или брал с собой, или оставляя дома, запирал внутри, небезосновательно полагая, что в противном случае, по возвращении может не узнать ни участок, ни дом, а уж сколько интересного он узнает от соседей…

– Давай-давай, друг ситный! В дом! Вернусь – погуляем, – приговаривал Миронов, занося Виня в комнату.

Нет, он честно его туда внёс. Даже обернулся на пороге – в кресле сидел исключительно грустный, можно сказать, даже обречённый на одиночество и страдания такс…

– Да такое ощущение, будто тебе это в таксоуниверситете преподавали – наука по принятию укоряюще – тоскливых поз и метанию таких же взглядов! – хмыкнул Миронов.

Потом у него зазвонил смартфон, и он принял звонок.

Между моментом, когда он отвёл глаза от Виня и до момента полного закрывания двери в комнату прошло от силы секунд двадцать, но Виню и этого с избытком хватило – как только хозяин отвернулся, он чёрной змейкой соскользнул на пол, юркнул под стол, промчался под ним, а потом ловко вывернулся из-за ноги Миронова ровно в тот миг, когда тот шагнул вперёд.

– А теперь под диван и ползоооочком как ползуууухи! – скомандовал сам себе шустрый такс.

Николай отвернулся от входа, собирая нужные ему предметы, а Винь моментально воспользовавшись этим, переместился в прихожую, укрывшись в самом тёмном уголке у входной двери.

Миронов точно знал, что пса запер в комнате, поэтому, совершенно спокойно вышел, оставив входную дверь приоткрытой, дошёл до машины, разместил на переднем сиденье папку с бумагами и сумку, а потом вернулся, чтобы закрыть дверь.

– Вот и славно! – молчаливо напутствовал его взгляд Виня, следящего за ним из-под крыльца.

Обычно шустрый, громкий, путающийся в ногах такс сидел абсолютно беззвучно и совершенно незаметно.

– Винь не скучай! – крикнул наивный Николай, заводя машину.

– Да я и не думал, но раз ты САМ ЭТО ГОВОРИШЬ… – обрадовался Винь, провожая взглядом хозяйскую машину.

Чёрная самоходная мини-буровая установка прибыла к объекту подкопа в кратчайшие сроки.

– Тыкс-тыкс-тыкс… – чёрный нос, прижавшись к нижнему краю металлического забора, внюхивал запахи, анализировал шансы и…

Очень быстро нашёл наиболее удобное место для подкопа – с обеих сторон забора земля в этом месте была чуточку просевшей.

Комья так и полетели из-под коротких сильных лап, хвост уставился в зенит, задние лапы приплясывали от нетерпения – им тоже хотелось принять участие в веселье.

Первый забор Винь прошёл очень быстро и разочарованно осознал, что это ещё не всё.

– Делать людям было нечего, да? Лучше бы палочку мне покидали! – вздохнул он. – Ну, хорошо, что я – такс который любит копать! А если бы тут был какой-нибудь лентяй? И как бы он пролез?

Он рылся так трудолюбиво и старательно, что очень быстро уткнулся носом в какую-то новую напасть:

– Какая-то деррревяшка! Да она ещё упиррррается! Ну, я её!

Передние лапы заскребли по препятствию, задние поднажали, и…

Таксы – собаки упорные и очень сильные, так что сдвинуть длиннющую доску, укреплённую рядком кирпичей, Виню было не очень-то и трудно.

– Ну вооот, а то… заборрры какие-то!

Винь выбрался из норы и огляделся.

– Странно, раньше я тут колючек не видел, нарррросли? Потом надо будет пообгрррызть – вона как хозяин на них ругается! Тутошняя людя, небось, ещё не поняла, какие они колкие!

Хозяйственный и добрый такс способен на всё, только чтобы нести свет и радость всем окружающим, желательно как можно в большем радиусе!

К счастью, нанесение добра и причинение пользы в садо-огородных вопросах Винь решил немного отложить – не до них сейчас.

– Главное – надо познакомиться с тем мелким пискуном! А то, что такое – я тут кого-то не знаю… непорядок!

Мелкий пискун обнаружился у крыльца – он вообще-то сидел там на подушке, принимая солнечные ванны, пока Лиза готовила. Но заметив на СВОЁМ участке какое-то странное движение чего-то похожего на чёрный прутик, мелькающий в траве, Май отважно слез со ступенек и отправился на разведку.

Встретились они у старой яблони – из высокого леса травы на Мая высунулась длинная – предлинная морда и фыркнула.

Нет, если бы это был какой-то другой котёнок, то он, может быть, и испугался бы, но Май чётко помнил, что у него за тощим хвостиком находится дом, а в нём ВСЁ ЕГО! Лиза, лежанка, миски, еда, всё, до чего он едва-едва дожил и без боя никому отдавать не собирался!

– Ффф-ты ффф-кто-фффффф? – Май моментально поднялся на кончики пальцев, встал бочком, распушился так, что даже тощий хвостишко стал похож на взъерошенную со сна морковку.

– И чего ты фыркоплюваешься? – миролюбиво уточнил Винь. – Я ж познакомиться… Я с котами дружу!

Винь тоже был ещё не очень-то взрослым – так, подросточек, наверное, именно поэтому они на диво быстро нашли общий язык.

Лиза, которая каждые несколько минут выглядывала из кухни на солнечное пятно, в котором на подушке возлежал Май, выглянула в очередной раз, не увидела его, вышла поискать и за сердце схватилась, аж голос в горле потерялся – увидела, как за её Маем несётся недавний заборокрушитель.

Правда, к счастью, через миг их гонка кардинально изменилась – Май развернулся и сам рванул за Винем, а тот, радостно взмахивая ушами, мчался по свежепосаженному цветнику, земляничной грядке и мяте.

– Играаааюююют, счастье-то какое! – выдохнула Лиза, отыскав в своём организме дар речи и с усилием припомнив, как им пользуются…

Она уселась на ступеньки крылечка, прислонилась виском к серым от времени балясинам и наблюдала за гонками, чтобы не мешать игре.

Май ещё не мог играть столько же, сколько Винь, так что быстро устал, улёгся на тёплую землю, постучал мягкими лапами по длинному черному носу, а потом развалился на солнышке, наивно и доверчиво подставив ему пузо.

Рядом точно так же устроился Винь.

– Красотища прямо! – рассмеялась Лиза. – Ну, надо же, у такого противного типа такой славный пёс!

Расслабившаяся и уставшая парочка встрепенулась, перевернулась и потрусила к ней – кто знакомиться, а кто уточнить, нет ли чего поесть – котятам положено питаться часто.

Впрочем, Винь тоже был не прочь чем-нибудь перекусить.

– Я же не знаю, что тебе можно! – оправдывалась Лиза. – Я вообще с собаками почти не общалась.

– Тогда тебе повезло! Я плохому точно не научу! – радовался Винь тому, что всё так удачно совпало – и приятель новый, и человек полезный – вон у неё что-то так завлекательно пахнет!

Лиза было засомневалась, но Винь так умильно просил, что она угостила его кусочком сыра, решив, что за знакомство можно, наверное…

Все втроём устроились на крылечке, и тут Лиза опомнилась.

– Секундочку… там же двойной забор! Как ты сюда пролез?

– Как-как… как такс! – гордо повилял хвостом Винь.

Он чудесно провёл время в гостях, а когда услышал шум хозяйской машины, тявкнул что-то типа «ну, мне пора» на собачий манер и рванул к забору.

– Ой, там же доска… отлетела в сторону, – ошеломлённо прокомментировала Лиза, – И кирпичи – в другую. Ничего себе – два кирпича как… как мячики улетели. Вот тебе и таксик! Счастье, что никому не пришло в голову вывести гигантских такс! Хотя тогда постройка тоннелей метро была бы не в пример проще!

Винь прекрасно понимал, что хозяин не обрадуется, обнаружив его у забора, поэтому спешно рванул под веранду, а как только Николай открыл входную дверь, метнулся за его ногами в дом, укатившись под диван.

– Винь! Я приехал!

Радостный лай из-под дивана Миронова озадачил.

– Не понял… Погоди… а ты где?

Виноватая морда выбравшаяся из-под дивана, Николая поразила. – Ты ли это, такс мой ненаглядный? И как это возможно? Я ж точно оставлял тебя в комнате!

Он даже в комнату заглянул, словно ожидая найти там ЕЩЁ одного такса.

– Вот же… наобщался с администрацией, совсем ум за разум зашёл! А тут ещё и с дизайном проблемы – такие отвратные эскизы присылают, аж сил нет! Море с пальмами и тропическими зарослями привлекательно изображать умеют, а лес – почему-то нет!

Николай подержался за голову, словно проверяя на месте ли она, а потом пожаловался псу:

– Представляешь, один деятель вообще сделал эскиз… Думаю – ну, красиво, только что-то такое знакомое, ТАКОЕ… аж с детства! Оказывается, этот чудик взял картину с медведями в лесу, вырезал оттуда медведей, пропустил через обработку в стиле акварели и мне прислал. Нет, я что, похож на идиота? Или фотки леса делают и приляпывают на них вырезанные из других фоток мхи крупным планом… ну, хоть обработайте, что ли как следует, зачем халтуру присылать?

Он вздохнул:

– Так что, ты прости дружище – я-то думал, что в комнате тебя запер, а оказывается на кухне и в прихожей… А ты, такой умник, даже со стола ничего не взял! Ни печенья, ни яблок…

– Да, это упущение, конечно, – расстроился Винь, – Но тут уж или одно, или другое!

Николай взял пса на руки, а когда тот полез к нему обниматься, тыкаясь чёрным носом в шею и щёки, удивился:

– Дружище, дело ещё хуже, чем я думал – у меня галлюцинации начались – отчётливо пахнет сыром! Наверное, это мне есть так хочется!

Когда Валентина примчалась с ужином, то ей даже пришлось на соседа поругаться:

– Что ты как ребёнок, право слово! Не мог две минуты подождать – сидит и сыр точит! Ты мышь, что ли?

– Ага, мы с Винем на пару крупненькие такие мышаки! Ну, в смысле, я крупненький, а Винь длинненький!

Пока Миронов ужинал, Винь, пользуясь тем, что в меню были неинтересные ему баклажаны, снова наведался к забору.

– Вииинь! Виня! Да где тебя носит?

Миронов едва-едва не застал пса, которому пришлось спешно нырять за баню и оббегать её с другой стороны, чтобы радостно залаять на хозяина почти от дома.

– Хороший забор, да… Винь уже полчаса во дворе, а он ещё стоит! – одобрил Миронов.

За забором его высказывания, мрачно усмехаясь, выслушала Лиза, а на заборе – два кота – Тимур и Чингиз.

Именно они сыграли в дальнейших событиях немаловажную роль…

Августовская ночь – время тёмное и по большей части тихое. Не поют соловьи, да и прочие пичуги помалкивают на своих ветках, оставляя простор неба беззвучному полёту сов и комариным эскадрильям.

И именно в такую тёмную и тихую ночь в деревне вдруг раздался неописуемой силы и мощи звук, сорвавший с кроватей практически всех обитателей деревни, находившихся вблизи от эпицентра этого воя.

– Чё? Чёслучилось? – Николая с кровати снесла звуковая волна полная угрозы, презрения, язвительности, оскорблений и откровенного хамства, высказанных на понятнейшем практически на всех континентах языке – мявлике.

– Мииииивауууувээээ! – вопил басом Чингиз, стоя на одном столбике забора и опустив голову вниз – так громче было.

– Аааааайййймэээээввииии! – отвечал ему Тимур, стоя на соседнем, элегантно и искусно развивая тему.

– За-ши-бись! – констатировал Фёдор Семёнович, волоча шланг к источнику звуков, – Они явно в курсе про Иерихонские трубы! Где трубы, а у нас котоиерихоны! Раааа-зооо-шшшлиииись!

С учётом того, что он рявкнул это в межзаборную щель, а сверху ещё окатил котов водой, эффект вышел абсолютно изумительный!

Валентина чуть в крапиву не села, Николай с трудом, просто-таки чудом удержался на собственном крыльце, а Лиза свалилась с кровати, хорошо хоть не на Мамая, который понял, к чему ему надо в жизни стремиться!

– Вырасту – так же вопить и ругаться научусь! Кмяук мне нравитцццца!

Глава 13. Охота за дизайном

Утром Николай озадаченно осматривал «заборный бутерброд».

– Нда… однако, прямо громкоговоритель получился!

– Да не то слово, Коль! – активно соглашалась Валентина, машинально потирая бедро, прилично обстрёканное ночью мерзким растением… Вот же, жгучая какая крапива в августе, даже через ткань достала!

– Так чего думаешь? Разбирать? – Фёдор с любопытством переглянулся с Валентиной.

– Да вот ещё! Пусть эта… как там её… разбирает! Я не буду!

– Коль, ну, она же первая поставила…

– Вот пусть первая и снимает! И вообще, нашли проблему… ну, поорали коты один раз, их водой окатили, что они, дураки, опять здесь вопить?

– Коленька, а сколько они у тебя на машине лежбище устраивают? Вот, по-моему, с начала твоего приезда, да? А сколько ты на них воды вылил? – аккуратненько уточнила Валентина, нарвалась на крайне сердитый взгляд из серии: «Уймись, женщина», и потихоньку подмигнула Фёдору.

– Коль… кроме котов ещё и ветер есть. Это ж шум будет как в горном ущелье! – аргументировал Фёдор.

– Не буду забор снимать! – Николай, как обладатель крайне противного характера, ощутил, что этот самый его норов ощетинился, упёрся лапами в землю, и гулко порыкивает при одной только мысли о том, что надо бы того… этого… снять заборчик-то. – Не-бу-ду!

Лиза, к которой любопытная Валентина пришла и задала тот же самый вопрос, пожала плечами:

– Чего я-то должна его демонтировать? Я ж помню, какой он мне скандал устроил. «Это мой забор, что хочу с ним, то и делаю, не хочу убирать обломки и не буду». Положим, демонтирую я свой, а он будет «чтохочет» делать со своим, а то ещё и условия мне ставить, мол, я его забором пользуюсь. Логично?

– Да неее, он не настолько вредный! – попыталась было убедить Лизу Валентина, но и сама чувствовала, что не хватает в голосе уверенности…

– Ну-ну, – с сомнением хмыкнула Лиза, – Не настолько, значит? А кто жаловался, что он картошку с луком не ест? – хихикнула она, – И вообще, баран упёртый? Ладно… пусть не баран, он повыше всё-таки, ну, пусть лось упёртый!

«Лось упёртый» в данный момент упирался в дизайн этикеток, и, доведённый до крайне раздражённого состояния, уехал в цеха, забыв запереть окно, через которое Винь снова выбрался на свободу, со всех лапок примчавшись к забору.

В прошлый раз ему повезло – его лаз находился за старой вишней, и хозяин его попросту не обнаружил.

– Иииииэх, – нырнуть в хорошую таксонору, это же натуральное удовольствие. Правда, опять пришлось досточку отодвигать, но это уже пустяки.

Лиза, которая узрела как в разные стороны разлетаются доски и кирпичи, сразу поняла, что к ним идут гости! Точнее, один гость.

– Зато этот гость гораздо, гораздо приятнее, чем его хозяин! – она уже уверенно отправилась за сыром, покосившись на обрадовавшегося гостю Мамая – он уже высмотрел задранный в зенит чёрный хвост такса и мчался навстречу.

– Оно и понятно – взрослые коты приходят, понюхают его, да и уходят, а этот чудик играет вовсю! – Лиза угостила и Мая, и Виня сыром, и отправилась в гамак – она, по зрелому размышлению, решила, что имеет право на отдых.

– Да, дел хватает, но их всегда будет много, а в двадцать девять лет слышать, что ты – баба сорока с лишним лет – это перебор!

Лиза покачивалась в гамаке, наблюдала за играми котёнка и таксы, за солнечными зайчиками, играющими с бликами от бочки с водой, за какой-то сумасшедшей бабочкой, которая зачем-то решила отдохнуть на ухе Виня, а теперь истерически уворачивалась от клацанья его челюстей, да задремала ненароком…

Хулиганский ветерок подхватил пустоголовую капустницу и перенёс через забор, Винь только фыркнул и рванулся к лазу, и, разумеется, Мамай помчался за ним.

Николай приехал назад в ещё более поганом настроении, если можно себе такое представить!

– Что? Что тут сложного-то, а? Нарисовать КРАСИВУЮ серию лесов? А? Ну, ладно бы я Африке хвойный лес просил изобразить, ну, понятно – не видели люди такое никогда! И фотки не видели, и видео не смотрели! Только песок и пальмы с верблюдами и слонами наблюдали, но у нас-то! Да подними свою… грррр… своё… седалище, башку оторви от компа, глазки сфокусируй и вот тебе ЛЕС!

Он заехал на участок, машинально кивнул Виню, азартно примчавшемуся к нему, а потом притормозил…

– Так… погодите-ка! Я точно оставлял пса в доме! Винь! Ты, ОПЯТЬ уронил забор, или ещё чего-то натворил? Ээээ, а это у нас откуда? И где ты его взял?

– Коль! – голос родственницы застал Николая за рассматриванием тускленького пыльненького котёнка, возмущённо фыркавшего и топавшего лапами у него на крыльце. – Ты там чего замер?

– Да вот… откуда-то котёнок пришёл.

– А! Это Мамай. Я его лечила.

– Да ладно… вот эта фитюлька? – Николай непочтительно ткнул пальцем в «фитюльку» и поражённо уставился на висящего на его руке котика. – Ээээ, Лен, отцепи его от меня, хорошо? А то я его сломать боюсь!

Через минуту, когда оскорблённый и лишённый законной пойманной добычи Мамай, дулся на руках Лены, над изумлённым Николаем издевательски, но беззвучно фыркали Тимур и Чингиз, уже занявшие законное котоместо на капоте.

– Нда… вопрос об имени снимается. Может, весу в нём и немного, зато он характером берёт! – признал Николай. – А он чей?

– Да соседки твоей – Лизы!

– Аааа, ну, да… чего-то такое я помню. Ладно, отнесёшь ей?

– Да, хорошо. Я как раз хотела у неё спросить, можно у неё картинку для профиля в соцсеть заказать.

– А причём тут она? – удивился Николай.

– Да ты чего? Она отличный дизайнер! Вон, Валентине нашей на профиль такую роскошную штуку сделала, сейчас, погоди! Подержи!

– Да не надо мне это сокровище! – Николай быстренько ссадил Мая на землю и уставился в экран Ленкиного смартфона.

Валентина была однозначно узнаваема, но представлена в образе боевой валькирии, попиравшей ногами сорняки и догонявшей мелкого колорадообразного тролля.

– Ёлки-палки, прям как настоящая! – пробрало Николая. – Погоди… так это вон та баба делает? Которая истеричная скандалистка?

– Да какая она истеричная скандалистка? – удивилась Лена, – Нормальная молодая женщина. Она просто разводится сейчас…

– Ааа, ну понятно, всемужикикозлы…

– Нет, только её муж. Но он реально гад – купил квартиру на всё, что они зарабатывали восемь лет, экономя на всём самом необходимом.

– И что не так?

– На маму свою купил… – мрачно объяснила Лена. – Что ты так смотришь? Типа мама его эту квартиру приобрела на свои кровные, а жена не при делах! Лиза об этом узнала случайно. Я почему в курсе дела – ей при мне адвокат звонила. Они там исхитрились и её половину денег, ну… почти половину добыли, но я так думаю, что эта история ей дорого стоила. Валя говорит, что она ест как японка.

– Что, сырую рыбу? – поморщился Николай.

– Да нет же! Они по-зверски экономили, так она сейчас берёт помидор, в руке его подержит, полюбуется, понюхает, смакует так, что Валентина аж звереть начинает – шипит просто. Всё режет прозрачными пластинками, а когда замечает это, сама на себя ругается – привычка. Говорит, что, если не заставить себя потолще отрезать, так и получается, как она все эти годы делала. До чего надо довести человека, чтобы так экономить? А потом взять всё забрать? И ещё этот паразит хотел себе машинку из крутых и квартирку побольше. Ну, снова её запрячь.

– Да, может, он сам и зарабатывал?

– Неее, он менеджер из средних. Лиза уже больше зарабатывает. Она сайты делает роскошные – показывала. Смотри…

Николай против воли уставился на экран и от первой же картинки чуть не завопил, как Архимед своё "Эврика" – перед ним был ЛЕС! Вот точно, как он хотел! Настоящий лес! Да, это был сайт крупного застройщика, который рекламировал жилой комплекс в Ближнем Подмосковье, да, основное внимание было уделено домам, но даже при всём этом, лес был изумительным!

– Так… а я, значит, с ней поругался, да? – Николай умел «прогибать» свои порывы под суровую реальность. – Нда… опрометчиво.

– А что случилось-то? – у Лены было несколько весьма загруженных работой дней, и она понятия не имела, что кузен сцепился с новой соседкой. – Чего вы не поделили?

– Забор… А потом гм… я сказал, что ей за сорок, а ей, оказывается…

– Коль, ты чего? – Лена посмотрела на него, как на дикаря, который только что признался, что слопал главу местной администрации вместе с подписанными последним документами на проведение газа. – Она молоденькая. Ей лет тридцать, ну, максимум тридцать два…

– Двадцать девять, – понуро сказал Николай.

– Ещё того хлеще! Не простит! – уверенно отозвалась двоюродная сестра.

– Мне этикетка нужна! – Коля постучал пальцем по её смартфону, – Вот такая! Лесная.

– Поздравляю тебя, Шарик, ты – балбес. Она известный дизайнер! А тыыы…

– Да я ж не знал!

– А без особого знания нельзя догадаться, что ошибаться с возрастом женщин можно только в одну сторону, и точно не в ту, в которую ошибся ты? – хмуро уточнила Лена. – Вот Валентина наша не обидится, если ты ей скажешь, что она выглядит лет на сорок, а если скажешь роковые слова «шестьдесят пять», то вот это, – Лена показала картинку с валькирией, – Это тебе цветочками покажется!

– И чего мне делать? – довольно уныло уточнил Николай.

– Извиняться… только погоди… ты как это собираешься делать?

– Эээээ, – Николай призадумался. Прийти и сказать столь нужному ему дизайнеру нечто вроде: «Я тут присмотрелся, а вы очень даже ничего, выглядите лет на двадцать пять от силы» будет как-то гм… неразумно.

– Вот, этого я и опасалась! Чудовище, ты извиняться-то умеешь?

– Умею, но не очень часто практикую, – сухо ответил Николай. – Вообще-то, она меня тоже оскорбила.

– Это как же?

– Жмотом и скрягой обозвала! – вид надувшегося и явно оскорблённого Николая Лену насмешил чрезвычайно. – Ещё и по имени проехалась! Чем ей моё имя не нравится, спрашивается?

– Аааа, ну, это я тебе могу объяснить – у неё муж Коленька. А вот с чего она решила, что ты такой же жмот, я не знаю, но могу постараться выяснить. Вот, как раз Мамая отнесу… Слушай, а где он, а?

Спешные поиски показали, что Мамай исчез.

– Так… и куда это мелкое недоразумение унесло? – хмуро осведомился Николай. – Погодите-ка, а где Винь?

Радостный лай заигравшегося такса ЗА забором сдал секретный ход Виня с потрохами и корешками.

– Да ёлки-палки! И как я не подумал-то? Винь! Ко мне!

Крайне виноватая морда, показавшаяся из лаза, Николая рассмешила – ну, вот так на него действовало это невозможное создание.

– У тебя совесть есть?

– Хто? А хто это такое? – c любопытством заозирался Винь, решив, что если это полотенце, то его он, пожалуй, отдаст, а вот если хозяйские звенелки от возилки так называются, то совести у него нет и не было – это слишком ценная вещь, чтобы признаваться в том, что ОНО имеется.

– Винь, не смей ТУДА бегать! А то ещё порушишь чего-нибудь… – Николай слишком хорошо представлял себе, что именно может ПОРУШИТЬ его невозможная псина. – Не смей!

– Май! Ой, ну, где ты был? И почему ты грязный-то такой? И на кого там опять ругается этот невозможный тип? – голос с той стороны забора заставил Николая прихватить своё собачье сокровище и торопливо отойти подальше. Нет, у него было что высказать соседке, он припомнил этикетки, без которых невозможно было выпустить его драгоценную продукцию, припомнил, о том, что ему нужен новый сайт, а он и в прошлый раз с первым его вариантом долго ругался с дизайнерами. Припомнил и плотно сжал зубы.

– Тяжела ты жизнь бизнесмена! – прошипел он на приличном расстоянии от заборогромкоговорителя. – Даже с соседкой не поругаться! Ладно, пусть она мне только сделает этикетки и сайт, а дальше я уже сдерживаться буду не обязан!

Он старательно зарыл лаз Виня, насыпав и утрамбовав в него ведро щебня, оставшегося после строителей, заложил забор понизу кирпичами и, утерев пот со лба, стал раздумывать, как бы навести мосты для его дизайнерских надобностей…

Потом пришла Валентина с обедом, он охотно последовал за ней, решив, что перво-наперво об объекте надо собрать информацию. Разговорить её незаметно… Наивный тип.

На информационном поле это Валентина Ивановна его поучить могла бы!

Пока они упражнялись в интригах и хитрых взаимных допросах, Винь обнаружил кирпичи и таксо-философски вздохнул:

– Прям как щенки смешные! Да-мне-это-на-одну-лапку, – пропыхтел он, выкапывая новый лаз рядом с тем, который оказался забит камнями.

– ЧТО? ОПЯТЬ? – взвыл Николай, обнаружив после обеда отсутствие пса и присутствие тоннеля. – Да как ты его раскапываешь?

– Да зачем ты его закопал? – возмущённо воззрились на Николая из норы выразительные таксячьи глазища. – Я ж стараюсь, а ты!

– Ну всё! Будешь сидеть в доме! – рассердился Николай.

Правда, сказать было несоизмеримо проще, чем сделать!

Такс просачивался как вода, как любой порядочный кот, как запах сыра…

А что? Как можно усидеть на месте, если за забором его ждут игры с приятелем, чрезвычайно приятное времяпровождение и взаимная охота.

Правильно, никак!

Николай утомился его вылавливать, устал сам, утомил Виня, уснули оба, словно их выключили… Правда, ненадолго.

Ну, какой разумный кот откажется от возможности спеть так, чтобы его БЫЛО СЛЫШНО ВСЕМ?

Правильно – никакой. Что вчерашний концерт на самом деле являлся распевкой и первой, самой скромной репетицией двух солистов БЕЗ сопровождения хора, люди и не догадывались.

Но ничего страшного, они это быстро поняли!

– Опера «Борис Годунов» упала в обморок и укатилась в оркестровую яму, со стыда прикрывшись партитурой! – сформулировала впечатлённая Лиза, зажимая уши подушками.

– Какая мяяяяяууущ! И яяяя, и мнняяяяу хочет! – рвался Мамай.

– Уууужас! – Николай сам приволок шланг, благо, после его преобразований, вода была не только из колодца, но и «из крана», да и шла с отличным напором. – Да сколько их тут? Аааа, где-наша-не-пропадала!

– Ну, вооот, смыл такую песнь! – слегка расстроились коты. – Ну, и ладно, мы завтра ещё придём! И всё-таки споёмся…

Глава 14. Отвратительный характер и его последствия

У Николая Миронова характер всё-таки был отвратительный.

– Ну да… такой вот я! – сообщил он сам себе утром, бреясь, и рассматривая собственную физиономию в зеркале. – Извиняться терпеть не могу! Да и потом… она меня жмотом обозвала и сама-то, небось, извиняться не будет. А мне на поклон иди, забор сноси, да ещё и извиняйся! Нееее, надо попробовать как-нибудь того… по-другому! А! Точно!

Лена покосилась на брякнувший смартфон и пожала плечами:

– Вот чудак! Ссылку просит на сайт, который Лиза делала. Не хочется на поклон идти, так он решил ещё раз рассмотреть, может, изъяны найдутся?

Ссылку она, конечно, отправила, но вот о цели её получения ошиблась – Николай не сомневался, кто ему нужен, он просто решил отправиться в обход и заказать работу у Лизиного руководства.

Найти контакты дизайн-студии, в которой Лиза работала было проще простого.

– Заказать дизайн? Запросто. Хотите определённого дизайнера – пожалуйста. Кого? Елизавету Добренко? Нет, извините, она пока в отпуске. У нас много отличных специалистов, может быть, посмотрите их работы.

Николаю было так неохота извиняться, что он посмотрел… и понял, что чутьё его не подвело – нужна была именно соседка. Всё было красивенько, но не так, как он себе это представлял.

– Нет, спасибо, мне это не подходит, – прямо сообщил он. – А когда вернётся Добренко?

Настойчивого и въедливого клиента переключили на замдиректора:

– Она несколько лет не была в отпуске. Пока заявление на месяц, но это не окончательно… Может быть, вы всё-таки согласитесь на кого-то другого?

– Нет, спасибо, – хмуро отказался Миронов, и в силу своего характера не отказал себе в удовольствии немного повредничать, – Это у вас так принято, отпускать сотрудников непонятно на сколько в отпуск?

– Если хотите, я ей позвоню, возможно, она в виде исключения возьмёт ваш заказ. – мягко пообещала Лизина начальница.

– Да, будьте так любезны!

Через полчаса она Николаю перезвонила и сообщила, что дизайнер Елизавета Добренко не сможет сейчас выполнить его заказ:

– Понимаете, Елизавете действительно нужно отдохнуть.

– Да уж я вижу, – пробормотал Николай.

Настроение испортилось окончательно…

Когда у вредного человека с плохим характером происходит такой облом, хочется и ещё кого-то «порадовать», а что, ему одному страдать, что ли?

Как назло, на глаза попался котопевческий коллектив, услаждавший окрестности накануне, а теперь традиционно расположившийся на машине, и Миронов хищно прищурился.

– Аааа, петь вам нравится? Ну, ладно! Я вам устрою пение! Какая ж песня без музыки?

Нехитрые манипуляции Николая сопровождались крайне озадаченным переглядыванием Валентины и Фёдора Семёновича. Их вопросительные взгляды скрещивались над головой техника-любителя Николая и недоуменно опадали в желтоватый августовский бурьян.

– А чёй-то он там делает, а? – cтрадала Валентина.

– Ну и финтит чего-то Колька! – чесал затылок Фёдор. – Кулибин, однако…

Николай, кроме того, что был человеком вредным, оказался ещё и довольно-таки предусмотрительным – заранее сказал Фёдору, Валентине и Лене, что собирается раз и навсегда отучить котов горлопанить в его забор, как в рупор.

Соседи приняли к сведению, правда, про себя каждый из них мрачноватенько усмехнулся…

– Чудак человек, – подумал Фёдор Семёнович.

– Забавныыыый, – хихикнула Валентина.

– Наивняк котоненаученный опытом. Ну-ну, – фыркнула Лена, – И ведь что забавно, он даже не подумал о том, что они-то сложа лапы сидеть не станут! Они ж будут мстить, да так изысканно, что он ещё сто раз пожалеет!

Забавный чудаковатый наивняк, мрачно ухмыляясь, поджидал первые котораспевки с нетерпением охотника, на которого, как известно, и звери выбегают.

– Так, Чингиз появился, а где Тимур? Опаздывает на репетицию? Нехорошо! А, вон и эта наглая рожа! Да он ещё и не один, а с группой поддержки из четырёх кошек. Да что б я так жил! – посмеивался изобретательный Николай.

Коты, явно тоже посмеивались, предвкушая новые музыкально-певческие вершины. Дождались ещё трёх членов основного состава котохора, расселись по местам, опустили головы в межзаборное пространство и…

– Ииии оопаааа! – Николай включил запись рычания тигра, которую транслировали спрятанные между заборами мощные колонки. – Ёёёёлкиииии! Левитирующих в воздухе и зависших над забором котов я ещё в жизни не видел! – констатировал он. – Однако эффектно!

Впрочем, такса, левитирующего над диваном и стартовавшего в сторону входной двери из положения «вертикальный взлёт», он тоже никогда ещё не встречал.

Винь, услыхавший рычание, которое ворвалось в его уши, едва не установив их как у приличной овчарки, и пробрало до самого кончика хвоста, решил, что теперь цель его жизни чётко определена – найти того, кто так рычит.

– Найти, завалить, и принести добычу хозяину! – сформулировал пёс в полёте. – Если понадобится – откопаю из любой норы!

Соседи тоже интересно отреагировали – Фёдор внезапно лишился прострела, мучавшего его уже неделю. Как он потом рассказывал Валентине:

– Прикинь, я ж чай пил. Потянулся за мёдом, а оно каааааак рвяяяяявкнет, у меня в спине чего-то с перепугу хрустнуло, и чую – не болит ничего. Видать от шока.

Сама Валентина Ивановна тоже оказалась в выигрыше – она, пребывая в отвратительном настроении, передвигала мебель. Была у неё такая фишка…

– И застрял у меня диван – ни туда, ни сюда… а я ещё как-то подустала. Короче, никак не могу с места его сдвинуть. И тут кто-то кааааак зарыыыычииит! Я диван каааак подхвачу. Ну-как-как… наперевес. Как диваны-то хватают?

Лена, которой Валентина Ивановна рассказывала о диванозащите от хищников, сползала от смеха со стула, всхлипывая и утирая слёзы.

– Тигр, вас увидев, изумился бы до полной потери рыка! – едва выговорила она.

Кстати, ей самой не удалось присутствовать при этом явлении – вызвали на роды. Зато её бабушка с чувством рассказывала о том, что ей снился странный сон о том, как она оказалась в джунглях и зачем-то прищемила неизвестно откуда там взявшейся дверью тигриный хвост.

– И ты представляешь, котик расстроился! – сокрушалась она.

Лизу о чём-то этаком грядущем предупредила Валентина.

– А я так и знала, что он – тип странный! – подумала Лиза, – От такого надо держаться подальше!

Когда она услышала многократно усиленный заборами тигриный рык, то только ещё сильнее уверилась в собственной правоте:

– Окончательный псих! Меня чуть с кровати не снесло! – припечатала она соседа, с трудом добывая перепуганного Мамая из-под собственной подушки. – Не бойся маленький мой. Я, если что тоже умею рычать. Не факт, что так же громко, но наверняка стррррашно!

Разлетевшиеся в разные стороны коты и кошки ничего такого подумать не успели – их попросту как ветром разметало… впрочем, делать выводы коты умеют преотлично. Поэтому, когда через несколько часов абсолютной и блаженной тишины, в межзаборное пространство с открытых торцов просочились на разведку два приятеля – Чингиз и Тимур, они сразу обнаружили чуждые предметы и логично сообразили – рычали оттуда.

– Живое? – переглянулись коты издалека, ближе подползать сразу они не решились, принюхивались, прислушивались, ожидали каких-то действий от того, кто так страшно и угрожающе рычал на каком-то странном мявлике, звучавшем понятно, но не по-нашенски.

– Нееее, не очень! – оба довольно быстро осознали, что несмотря на иную форму и отсутствие ярких картинок, вот эти лежащие на земле штуки, сродни людской смотрелке.

– И пахнет похоже – ффффе как! – согласились друг с другом приятели.

Колонки, побитые и постуканные лапами ради «пробы пера» протестующе глуховато погудели, но это было всё, на что они самостоятельно были способны.

– Мся? – уточнил Тимур

– Котомся! – согласился Чингиз.

Николай, отлично выспавшись и чувствуя полное своё превосходство над окружающим животным миром, поутру отправился добывать свои колонки из-за забора.

– Не понял… чего это?

Стоило ему отодвинуть кирпичи, как первым к нему пришёл запах… Нет, не просто какой-то, а ЗАПАХ, сшибающий с ног и вызывающий резь в глазах, активный и очень агрессивный.

Дальше пришло осознание того, что в дураках остались отнюдь не коты, а кто-то другой… Интересно только кто именно?

Третьей ступенью осознания стало чёткое понимание того, что этот кто-то гм… как бы это сказать… именно он!

– Да что ж такое-то, а? – взвыл Николай.

– Вот… Вот, мой хороший! Что бывает, когда некоторые мало того, что заборы собаками рушат, мало того, что не извиняются, так ещё и упрямятся, и… – раздался голос из-за забора.

Николай очень хотел должным образом ответить, но как-то разом припомнил, что вот там за забором находятся его этикетки, сайт и всякие прочие дизайнерские приблуды, которые явно понадобятся для дела.

Пришлось язык мало того, что прикусить, так ещё зубы стиснуть посильнее – так хотелось высказаться.

Но… не был бы он Мироновым, если бы опускался до базарной склоки с НУЖНЫМ ему спецом. А вот повернуть ситуацию в свою пользу мог, чем и воспользовался.

– Да, – покаянным тоном произнёс он.

Тон давался очень просто – аж дыхание перехватывало от котоамбре…

– Вы правы!

– Права? – Лиза так изумилась, что даже скрыть это у неё не вышло.

– Ну конечно! – с досадой продолжил Николай, причём досада проистекала исключительно и только от внешнего вида изувеченных котами колонок, которые он достал из-за забора, но кто бы об этом знал… – Сглупил я!

Последняя фраза тоже относилась к колонкам.

– Неужели же? – ядовито осведомилась Лиза.

– Честное слово! – покаянно вздохнул Николай, виновато склонившись над аудио устройствами. – Виноват я, как ни посмотри! – он развёл руками, припоминая, что стоили колонки недёшево…

– Правда? – Лизин сарказм сменился недоверчивой надеждой на то, что сосед не такой уж и мерзавец.

– Ага! – Миронов не стал уточнять к чему относится его согласие.

Вместо этого он спешно обдумывал, что забор демонтировать всё равно надо. Более того, он даже знает, куда его можно приспособить – в его прицеховой территории был кусок «забора-на-честном-пречестном-слове». Он уже несколько раз думал, что если бы он был нечестным на руку типом, то точно бы воспользовался этим «слабым звеном».

– Вот туда-то его и надо – и по длине в аккурат подойдёт! Вызову мастеров, они его здесь разберут, а там установят и будет отлично!

Раз так всё преотлично решилось, теперь можно было демонстрировать великодушие и благородство. А что? Этикетки-то хочется? Хочется. Забор тут вредит, а у цеха нужен. Так чего бы не воспользоваться таким удачным стечением обстоятельств?

– И да! Вы правы! Забор был общим, мой пёс его уронил, а я повёл себя как последний болван! Готов снять свой забор и компенсировать вам половину стоимости вашего – он же получается, будет между нами.

– Да ладно вам… – Лиза так удивилась, что была готова великодушно простить соседа. – Я тоже, по-моему, погорячилась.

– Это уж точно… В смысле я просто удивился, почему вы меня жмотом обозвали.

– Ой, это я… это я просто про мужа думала. Он тоже Николай. И гм… скуповат, так скажем. А вы так ругались, что я решила – это из-за того, что не хотите половину за забор вносить. Извините.

– Да это я должен извиняться! Кстати, а вы не в курсе, куда пропадает мой пёс?

– Почему пропадает? Он к моему котёнку в гости ходит. Они подружились и очень славно играют. Да они и сейчас играют, – Лиза негромко рассмеялась, обернувшись на нарезающую круги компанию.

– Как играют? Он же в доме!

– Ничего он не у вас в доме, а у меня в цветнике! Ой, нет! Винь, нельзя её кусать Винь, плюнь!

Одновременно раздался Лизин крик, отчаянный визг Виня, явно доказавший хозяину, что Винь-то как раз вовсе не в родном доме!

Николай сто лет не лазил по деревьям и уж тем более не собирался это делать сейчас!

Кто бы ему сказал, что он разом взлетит на старую яблоню, с которой коты комфортно перемещались на певческие позиции, а с неё, перехватившись, переберётся на очень ветвистую грушу на участке соседки, и, спрыгнув с неё, рванёт к собственному псу, который катался по земле, визжал и тёр лапами морду.

– Он осу цапнул! – сказал кто-то Николаю, а он даже не сразу понял, кто именно.

– К вету, надо скорее к вету!

– Нет, надо к Лене, она сегодня дома! – Лиза уже открывала ворота и заводила машину. – Давайте его в машину, а то пока обходить с ним будете… Ой, у него уже мордочка отекает!

Она машинально запихнула Мая в переноску, стоявшую на заднем сидении её машины, метнулась за руль и, дождавшись соседа, чуть волосы не рвавшего над Винем, который всё меньше и меньше напоминал таксу, газанула, развернув машину направо.

Лена только руками всплеснула.

– Ну, вы и даёте! Да что ты стоишь столбом? В дом его неси! И за сердце нечего хвататься! Ничего такого ужасного… сейчас уколы сделаем и всё будет хорошо… до следующей осы! – призналась честная Лена.

Глава 15. Охота на охотника

Морда, похожая… особо ни на что не похожая, потихонечку начала отдалённо напоминать о гордом охотнике на ос, Мамай сидел рядом и сочувствовал, Николай нервно тёр лоб, пытаясь припомнить, чем именно он занимался до того, как узрел вместо Виня вот это несчастное распухающее на глазах создание:

– Ничего себе! В голове пууусто, аж гулко! Это ж какие нервы надо, чтобы собак иметь… буду нанимать на нервные должности исключительно собаковладельцев – непрошибаемые, однако, люди! После того, что эти хвостатые могут с нами сотворить, оставаться живыми и более-менее в рассудке – это вообще высокий класс!

– Лен, как он? – уточнял он у родственницы примерно каждые минуты четыре.

– Уже лучше, – с непрошибаемым спокойствием отвечала она каждый раз, подтверждая его теорию о канатных нервах собаковладельцев.

Тот факт, что он теперь сам владелец пса, и, по-хорошему, должен быть невозмутим, как горная вершина, в голову Николая как-то не заглядывал – не до того было.

– Ладно, поеду я… – Лиза и сама видела, что забавному таксику явно получше, и он уже не с такой обреченностью скашивает глаза на свою распухшую морду, ставшую похожей на совершеннолетний кабачок.

– Лиза, а давайте лучше чаю выпьем, – Лена толкнула ногой Николая, когда Лиза отвернулась уточнить, а куда это направляется её Май, опрометчиво выпущенный из переноски.

Правда, он, видимо, не вполне пришёл в себя, и недоуменно воззрился на четвероюродную сестрицу.

– Аааа? – вопрошающе уставился он на Лену.

Лизе было не до них – она как раз в этот момент обнаружила, что Мамай пытается просочиться из дома во двор – уточнить, что это там за воробьи такие – оооогроооомные.

– Май, это куры! К ним тебе нельзя! – увещевала Лиза предприимчивое создание. – Они сами тебя поймают и поклюют!

– Коль, отомри! И что за нервный народ пошёл, чуть что – сразу в транс впадают, а обратно выпадать не торопятся!

– Чего? Ну, чего ты от меня хочешь? – Николай только-только поверил в то, что Винь жив, скоро будет здоров, пообещал себе сбивать на подлёте всех ос, увещевать пчёл и уговаривать шмелей, чтобы облетали подальше его неуёмного пса!

И вот, стоило ему успокоиться, как Лена его зачем-то трясёт!

– Сфокусируйся! Этикетки, про которые ты мне все уши уже прожужжал, кому нужны? Мне или тебе?

– Не говори слово «прожужжал»! Мне от него нехорошо становится, – непривычно кротко попросил Николай, а потом как-то подобрался. – Этикетки…

– Ага, они самые! С лесом и мхом. Лиза уезжать собирается… Ты хоть бы спасибо ей сказал.

– О! Точно! – воспрял Николай. – Так, Винь, пошли!

Лена только руками развела: – Вообще-то мог бы и мне спасибо сказать, что ли… А, ладно, пусть бежит. Что с него взять?

Правда, через полминуты в окне появилась сдержанно виноватая физиономия родственника, которая произнесла:

– Лен, я ж тебе тоже спасибо не сказал. Но я исправлюсь. Скоро вернусь и честно-честно всё скажу.

– А сейчас у него лимит на «спасибы», – хихикнула Лена, когда Миронов удалился, – Боится потратиться – тогда и на объяснения с Лизой не хватит. Какой забавныыыый…

Николай чувствовал себя не столько забавным, сколько неуклюжим, как Виньская новая морда.

Нет, он филигранно умел благодарить, особенно, когда это требовалось для пользы дела, но вот так, сходу, после перенесённого стресса, у него это получалось весьма средненько.

– Лиза, спасибо вам! – вот и всё, что он смог…

А где красноречие? Где изысканный переход к нужной теме? Где приглашение пройти в лес, повосхищаться красотами, посетовать на свою проблему с «лесными» этикетками, а потом радостно изумиться, когда Лиза признается, что она дизайнер?

– Да не за что! – Лиза и знать не знала о коварстве соседа. Просто порадовалась, что всё хорошо закончилось, оглянулась на переноску с Маем, который с явным сожалением наблюдал за здоровенными «куробушками», и поехала домой.

– Даааа, теряю хватку! – посетовал Николай.

– И хорофффо… я вон, каааак хфффатил ту полофффатую летучку, а она меня каааак вффффухнула фффем-то, – невнятно пожаловался Винь, – А ефффли бы тефффя так? Хфффатка, окафффывается мофффет быть офффасной!

– Ладно… Главное, что мой дурачок жив и почти здоров! – Николай опустился на ступеньки крыльца, – А дизайнер от меня никуда не денется! Продолжим охоту завтра!

Охота на охотника – одно из самых увлекательных занятий! Именно этим собиралась развлечься с максимальной пользой для себя, разумеется, некая Лана Драганова, которая именно в этот момент ехала по Ярославскому шоссе в направлении Владимирской области.

На самом деле, Лана Драганова родилась и первые восемнадцать лет своей жизни прожила под совершенно обыденным именем и фамилией – Светлана Тараканова. Правда, прозвище «Светлашка-Таракашка», приклеившееся к ней ещё в детском садике и плавно перебравшееся в школу, напрочь отравляло ей жизнь.

– Зато Лана Драганова – это совсем другое дело! – решила для себя Лана, решительно ступив на стезю изящных красавиц, элегантно вышагивающих по подиуму.

Мать скандалила, отец – рвал бы на себе волосы, если бы не предпочитал исключительно гладкую причёску, которая характеризовалась полным её отсутствием.

– Светка, не дури! Никаких моделек! Универ! – топал он ногами. – И не говори мне про Водянову и прочих!

– А что? Она сейчас английская леди! – Света изучила жизнеописание известных моделей от и до, но на родителей это впечатление не производило.

– Ага… одна из тысяч! – парировал отец. – А остальные? Те, которые стали гм… не леди? Дурочка! Сколько лет можно ходить по подиуму твоему? Тебя ж уже на следующий год будут поджимать вчерашние школьницы! Ну, продержишься пару-тройку лет, а потом куда?

– В актрисы пойду или в певицы! – важно заявляла свежеиспеченная Лана, которая была уверена, что ей главное ступить на какой-то путь, а он-то перед ней развернётся как в сказке – гладкой и ровной белоснежной дорожкой – только иди, милая!

Ну, конечно, всё оказалось не так.

И в агентствах, куда Лана обратилась, было полно таких же как она – красивых, стройных, исключительно уверенных в себе, знающих биографии супер-моделей и как одна примеряющих их на свою голову – как короны.

В актрисы-певицы её никто особо не приглашал… Нет, то есть приглашали, но так… товаро-обменно, так… грубо и некрасиво, что она даже как-то оскорблялась на столь беспардонные вещи. Она вам не какая-то там, она – красивая и талантливая!

Короче, закончилось всё тем, что отец через год оплатил ей университет и велел дурью не маяться!

– Хорош уже дурить! Попробовала, Водяновой не стала, постельной грелкой на окладе тоже… и то ладно. Короче, учись, а потом я тебя куда-нибудь пристрою.

По окончанию университета отец пристроил Светлану к Миронову – они сотрудничали по банальнейшему вопросу – закупкам тары для шампуней и гелей для душа.

Лану передёргивало от низменности собственного падения – хотела красоты, а пала в менеджеры по продажам моющих средств!

– А ты что думала? Твои антилопы на каблуках что, не моются? Шампуни всем нужны! – наставляли её родители. – Надёжное дело! А ещё более интересно, что там сын Миронова! Дура! Да не «пааадумаешь», а самого Миронова старший наследник, да ещё холостой! Не щёлкай клювом, уведут!

Лана была даже довольна, когда её директор, которого она считала для себя старым и неинтересным, вдруг внезапно куда-то уехал, а потом вернулся и сошёл с ума, заявив, что переводит производство в какую-то глушь!

– Ну, всё, увольняюсь! – решила она.

Но не тут-то было! Отец не поленился уточнить, а почему бы это его контрагент уезжает, выяснил, что это не роспуск производства, а модернизация и разумное ведение бизнеса, впечатлился и строго-настрого запретил дочери увольняться.

– Да мне что, теперь с серыми крысками в каком-то задрипанном офисе сидеть? – возмущалась Лана.

– Сидеть! А ещё лучше, проситься во Владимирскую область! Ишь ты… питерская цаца! А то, что я из Ангарска, а мать твоя из Твери родом, ничего? И не закатывай глазки – думаешь, за тобой на коленях кто-то ползать будет?

Именно такие «пинки» и стали причиной кардинальных кадровых изменений. Точнее, даже не столько они, сколько то, что Лана вдруг осознала – ей уже аж целых двадцать пять лет! Да, она молода и прекрасна, но очереди из молодых и многообещающих миллионеров с заветными бархатными ювелирными коробочками вокруг как-то не наблюдается.

Нет, мужчины есть, конечно, но всё какие-то такие… недостойные Ланы. Один не очень состоятелен, другой простоват, третий ненадёжен, четвёртый… он вообще её оскорбил – сказал, что он помоложе девушку ищет…

Именно этот тип и стал соломинкой, которая сломала всё, на чём держалась Ланина уверенность в том, что завтра, ну на крайний случай послезавтра, она встретит…

– Нет, принцы сейчас не в моде. Их маловато, да и какие-то они… подержанные, особенно тот, рыже-английский. Совсем такие не котируются!

– А вот приличные крупные бизнесмены, даааа, эти на дороге не валяются! А что? Миронов уже, конечно, не сильно-то молодой – аж на десять лет старше, ну и хорошо, ценить меня будет больше! Женат не был, детей нет, зато отец ооочень богатый! А он, как ни крути – старший сын! Да, характер, конечно… отвратительный. А кто лучше? Вон, у меня папочка, уууу, вечно нудит, всё знает лучше всех, но маме-то уступает! Ничего-ничего – Миронов побыл с этими колхозницами, а я тут такая… на контрасте.

Лана аж прижмурилась, благо на заправку заехала, можно было себе позволить.

Вот входит она такая красиииивая, походка от бедра, ноги от ушей, укладка, мэйк, одежда – всё ах какое! А там у Мирона сидят сплошные клушки – ватрушки. Куда им до Ланы Драгановой? Так-то она была одной из многих – Миронов себе сотрудниц выбирал по внешнему виду, по эстетичности, так что выделиться было сложно, а сейчас…

– К зиме я его точно окручу, сделает предложение, сразу же уволюсь – что мне делать нечего, что ли? Заставлю его переехать обратно в Питер, свадьбу сыграем… С ребенком пока погожу, что б там мама ни говорила – я до тридцати даже думать об этом не хочу – для себя надо пожить. Вот и буду жить! А потом рожу Миронову парочку киндеров, пусть развлекается, а я – я буду жить как мне нравится!

Картинки разворачивались одна другой краше, пока не врезались мэйком прямо в суровую реальность.

Да, отец, конечно же снял ей приличную квартиру, да, со стоянкой, да, с обстановкой, но город… город Лану поразил просто-таки наповал.

– Чё за деревня? – возмущалась Лана на каждом перекрёстке.

А уж когда она доехала до «офиса», её шок перестал помещаться в машине!

– Эточётакое?

Она даже не сразу узнала своего будущего мужа и актуального начальника!

– Идёт какой-то мужыыыык… а это Миронов и есть! Ааабааалдеееть!

Да и узнала-то Лана его больше по голосу.

– Я тебе что сказал? Эти эскизы этикеток не подходят! Нет! Я сам решу этот вопрос. Так, а это что за выставка достижений приехала? А… Светлана Тараканова! Максим, проводи Светлану на второй этаж, поставьте ей там стул, стол и комп. Пусть займётся делом. Каким? Поможет кладовщице.

– Йаааааа? – опешила Лана, которая даже слегка позабыла как говорить…

– Конечно вы, а кто же? – Миронов окинул свежеприбывшую разодетую модельную красу насмешливым взглядом. – Мне тут менеджеры сейчас не нужны – в питерском офисе девочки вполне справляются. А раз уж вы сюда так рвались, а там ничего не делали, так хоть пользу какую-то приносите. Марина Сергеевна! Забор привезли?

На клич начальства из окна высунулась завитая в тугую кудряшку голова женщины.

– Да, я проследила – уже устанавливают.

– Прекрасно! И да, Марина, принимайте помощницу – она вам будет считать…

– Чего считать? – кладовщица смотрела с подозрением – на вид дева умела считать только сумки. – И то, не с продуктами, а какие-нибудь Вуиттоны, Прады и Гуччи! – подумала Марина Сергеевна. – Причём, исключительно на пальчиках – пальчик загибаем – сумочка, ещё один – вторая.

– А что скажете считать, то и будет! – внезапно развеселился директор. – А я поеду вопрос с этикетками решать!

– А можно я с вами? – запаниковала Лана.

– Неа! Вы тут работаете. Помощником кладовщика. Вот и работайте, Светланочка-Ланочка! – злорадно ухмыльнулся Николай, вредность которого коварно потирала многочисленные лапки и хихикала – вот уж что-что, а охотниц он чуял издалека!

Охотниц чуял, а вот страшную мстю сразу не просёк – наивный и неопытный тип!

Он вернулся домой, решив, что выпустит Виня, тот рванёт к соседке, и этот ход даст ему повод к разговору.

– Главное, придерживаться план-ан-ан-аннннааа! – планирование вышло слегка чрезмерно громким и длинным – в аккурат с его лестницу длиной. – Ээээ, а откуда тут моркая мша? – растерянно уточнил Николай у крайне презрительной морды Чингиза, заглянувшей в его лицо.

Осознав, что слова как-то слегка сбились, Николай помотал головой, отчего в ней что-то явно зазвенело, и попробовал снова:

– Какого зелёного попугая у меня на крыльце… раз, два, три… ой, кажется, у меня поясница хрустит… четыре, да ёлки-палки! Восемь, нет, девять мокрых мышей? А! И ещё пять землероек! А это кто?

Николай, осторожно ступая, приблизился к зверьку покрупнее и потемнее, тронув его носком ботинка.

Крот, которому велено было лежать тихо и не шевелиться, если ему дорога его кротовая жизнь, издал какие-то шипяще-пищащие звуки, Николай, который был уверен, что это нечто неживое, невольно отшатнулся, оступился со ступенек и едва-едва спасся от травм, унизительно приземлившись на пятую точку.

– Опять хрустнуло… Интересно, я вообще встать-то смогу? И что значит эта выставка, и почему они все мокро-скользкие, но не гм… воняют? И что ты от меня хочешь, а? Тимур?

– Ну, чего? Действуем дальше или на сегодня хватит? – переглянулись коты, стоя над поверженным Николаем. Вообще-то их расчёт оказался верен – этот людь, оказывается, тоже не любит ходить по дохлым мышам, так же, как и их хозяйки, а если эту мышу ещё и намочить, то он от неё ускользит и рухнет! – Ужа можно и завтра пустить… Он никуда не собирается – наелся мышей и свернулся себе – спит! – уточнил Тимур.

– Да, давай завтра продолжим. Если его сразу много раз уронить, он сможет сломаться – слышал, уже местами скрипит? – тоном крупного специалиста по слому людей отозвался Чингиз. – Ладно, пошли!

Коты неторопясь канули в кусты, крот медленно, но верно уползал с крыльца по ступенькам, а Николай сидел, наблюдая за ним, и опрашивая части тела, все ли они на местах или кто-то куда-то ненароком отлучился?

Глава 16. Западня для дизайнера

Лиза тихо-мирно ехала с рынка и везла Валентину Ивановну, четыре мешка куриного комбикорма, пять мешков зерна и три коробки с «утями и ута́ками», как их именовала соседка.

– Понимаешь, я тут подумала, и чего бы мне лужу не использовать… Соседи-то дом свой давно бросили, мне разрешили землёй пользоваться, а там, посредь их огорода баааааальшая лужа. Ну как та, через которую ты с родителями сюда ехала.

– То есть лужеокианский водоём, – уточнила Лиза.

– Да, примерно так, – Валентине определение понравилось. – Соседу, понимаешь ли, надоело картошку сажать, вот он и попытался пруд на участке сделать.

– Логично, однако! – восхитилась Лиза креативности незнакомого ей соседа слева.

– Ещё бы! Человек редкого ума и исключительной… как бы это… нижнеспинорукости! Во как!

Валентина подождала пока Лиза отсмеётся, а потом начала аргументированно доказывать свою точку зрения, начиная от починки соседом крыльца, которое после этого попросту отошло от дома и категорически отказалось «вертаться взад», и заканчивая выкапыванием «рыбного прудика», который полностью прикончил все земледельческие порывы его супруги.

– Я думала, что она его там и притопит, если честно. Не, я её могу понять – прямо посреди огорода, почти на весь участок выкопано вот это самое…. Только глубины не хватило, вот в результате и получился прудик – не прудик, лужа – не лужа, а нечто среднее, но для утей и ута́ков – самое то!

– А почему же вы их раньше не заводили?

– Так раньше-то тебя не было. Получалось, что по этой улице поблизости никого нет, – предусмотрительная Валентина покачала головой, – С птицей так нельзя! Или лиса завернёт пообедать, или коршун какой-нибудь.

Лиза только-только хотела объяснить Валентине, что она не очень-то хороший антилисий сторож, как они уже доехали до Валиного дома, и та отправилась позвать на помощь Николая.

– А пусть поможет выгрузить. Я тут давеча диванчик потаскала, кажется, немного потянула мышцы…

Лиза только головой покачала, глядя, как Валентина бодро топает вдоль забора.

– Скорее она диванчику что-нибудь растянет – пружины там, или ещё чего-нибудь! Вот ураган, а не женщина! И откуда у неё такая энергия? Вот бы подобную в соседки к Надежде Максимовне! – мечтательно вздохнула Лиза.

– Ой, Коль, а чего ты сидишь-то на дорожке весь в мышах и землеройках? – голос Валентины вызвал бурный душевный отзыв среди свежекупленного Валиного птичника, и они дружно загомонили в коробках, высовывая жёлтые клювы через прорези в картоне.

– Так… кажется, они сейчас выйдут, и буду уже я посреди утей и ута́ков сидеть! – сообразила Лиза и заторопилась к Валентине, которая чего-то гомонила у соседа.

– Валентина Ивановна, а там ваша птица в полном составе бунт подняла – коробки раскачивают! – сообщила Лиза.

Собственно, это было всё, что она смогла сказать, уставившись на изумительно невозмутимого Николая, сидящего у собственного крыльца у ног Валентины.

– Коль, я, конечно, понимаю всё, но ты, может, встанешь? – уточнила Валентина, до которой пока не очень-то дошёл смысл Лизиного донесения – настолько поразила её мышино-землеройская выставка на крылечке. – И чегой-то? Тебя коты подкормить решили? Так чего они все какие-то мокрые?

– Они меня не кормить решили, а как явление изничтожить! Мокрые они, потому что так на них скользить удобнее, – мрачно отозвался Николай. – Встать я встану, конечно, но потом. Мне в данный момент так спокойнее. А вы бы лучше прислушались к Лизе. По-моему, она сказала, что у вас какая-то птица убегает!

– Чего? Ута́ки? Лиз, да что ж ты молчишь-то?

Лизу едва не сбила с ног воздушная волна, образовавшаяся от стремительного рывка Валентины к её машине.

– Лучше не ходите! – предупредил её Николай. – Я не знаю, каких там ещё птиц завела Валентина Ивановна, но в любом случае, она с ними лучше управится, чем вы, я и ещё десяток помощников. Она даже страусов строем заставит ходить!

– Однозначно! – согласилась Лиза. – А правда, за что на вас так взъелись коты?

– Видимо, из-за тигра, – непринуждённо объяснил Николай, а потом саркастически рассмеялся. – Вот, верите? Я вообще-то нормальный был, пока сюда жить не перебрался. Ни разу я раньше никому не рассказывал о всякой ерунде, сидя на дорожке по соседству с кучей свежепойманных мышей.

– Да и ладно. И ничего такого странного. Я вот сейчас привезла Валентину и три коробки с утками, выяснила, что буду работать противолисоохраной и коршунозащитой для них, так что вполне могу приехать домой, сесть по вашему методу на дорожку и тоже подумать о жизни своей… И вообще, вам, может, лучше в дом? Может, там об этом глубокомысленнее думается?

– Очень может быть, но я два раза рухнул со ступенек, и не факт, что переживу третье падение, а оно будет – у меня Винь в доме заперт, а тут мыши разложены, сами понимаете – сочетаньице – такс, мыши, землеройки и я, возможно с целой спиной, но это не точно…

– Дааа, задачка. Ладно, если можно воспользоваться вашим веником и совком, то я вам мышей на него соберу и выкину в канаву у дороги, сойдёт? – у Лизы было хорошее настроение, к тому же сосед действительно убрал свой дурацкий забор, а с утра отдал конверт с деньгами за половину её забора, так что вполне можно было и не вредничать, а помочь.

– А вы мышей не боитесь? – Николаю, по большому счёту, было плевать на фобии соседки, но ему не хотелось, чтобы она рухнула на его многострадальный организм.

– Нет. Не боюсь, – Лиза убрала орудия котомести, вышла за забор, выкинуть их в канаву, обнаружила, что Валентина уже перетаскала в дом все мешки и коробки, а теперь где-то в глубине участка уговаривает новеньких «утимоихуточек» не бояться.

– С Валентиной и правда, бояться нужно только её саму и природные катаклизмы, – подумала Лиза, возвращаясь с совком и веником.

Николай уже встал – постарался поскорее, чтобы соседка не увидела унизительные этапы подъёма, и придерживаясь за перила, добрался до входной двери.

– Да ёлки-палки! Винь! Какое счастье, что ты весишь килограмм пять от силы, – Николай представил на месте Виня кого-то покрупнее и ужаснулся. – Точно я бы домой сегодня не попал – притоптали бы меня на крылечке вместо мша, в смысле, мыша!

И тут он припомнил о плане!

– Лиза! Я вас хотел поблагодарить! – воспрял он, осознав, что это не просто его соседка, а вожделенный специалист по лесоизображениям!

– Да ладно вам, – рассмеялась Лиза, – Пойду я, а то у меня там машина не заперта.

– А может, чай? Я купил отличное печенье! Давайте отметим мирный договор по забору и избавление от котовых концертов?

– Ээээ… – Лиза очень хотела отказаться, но тут услыхала «ути-ути-утииии» в Валином исполнении и осознала, что всё это раздаётся в непосредственной близости от её дома. И очень может быть, что разумнее переждать момент уткоустройства на безопасном расстоянии. – Хорошо! Только я сейчас машину закрою и вернусь.

Николай алчно потирал ладони – дизайнер шёл в западню.

Лиза тайно пробиралась вдоль забора, надеясь, что её не привлекут к заделке каких-то уткопроницаемых дыр в изгороди, о которых Валентина стенала на всю улицу, и несла из машины к чаепитию небольшой тортик, купленный в городе.

А за всем этим, повинуясь первому котоприсутственному закону, следили Тимур и Чингиз.

Для справки: Первый котоприсутственный закон состоит в том, что коты присутствуют при всём, видят всё, замечают всё, но никогда ничего не говорят людям – им знать ВСЁ не положено – они же не коты!

Николай, поминутно хватаясь за спину, успел выложить из холодильника сыр, колбасу и печенье.

Почему печенье из холодильника? Потому, что холодильник Винь пока не научился открывать, а все шкафы вскрывал только так…

– Ого, да у нас не просто чаепитие, а прямо-таки торжественный банкет? – рассмеялась Лиза, водружая на стол тортик. – А вот и мой скромный вклад.

За чаем Николай очень старательно поддерживал светскую беседу, поджидая удобного момента для нужного поворота. Правда, конечно же, вышло всё не так, как он планировал.

Смартфон истерически затрясся на уголке стола, разразился бравурной мелодией, Николай поморщился, но гаджет взял.

– Да, Марина Сергеевна! Чего? Не понял… ещё раз повторите! Она вообще всё грохнула? – Николай почти что выругался, но припомнив, что он «на деловом чаепитии», ощутимо прикусил себе язык. – А базу вы архивировали? Замечательно! Вы молодец! Так, тогда отодвиньте деву Тараканову от компа, возьмите за белу ручку и приведите считать продукцию её батюшки – то есть упаковки. Да-да, она Тараканова. Почему тогда Драганова? Да потому что даже не Лана, а Светлана – у неё в паспорте так и написано!

Он с досадой отодвинул смартфон и, сообразив, что сейчас очень даже благоприятный момент, пожаловался собеседнице:

– Приехала сотрудница из питерского филиала… Ничего не понимает в складском учёте, но завсклада ринулась учить жизни.

– А зачем приехала?

– Как бы вам сказать…

Звонок прервал его речь.

– Да Светлана, слушаю вас. Нет, я не могу вас звать Лана, потому что вас зовут иначе. Почему не можете считать тару? Очень даже можете – вы считать умеете, я проверял. Вы ценный сотрудник? – Николай закашлялся, – Света, давайте мы об этом в офисе поговорим, я сейчас занят. Да, вы продолжаете считать упаковки и отчитываться Марине Сергеевне! Нет, к компу не подходить! Бумажку вам дали? Светлана, эта бумажка называется инвентаризационная опись. Вот её и заполняйте!

Лиза на протяжении его разговора бесстрастно нарезала колбасу, сыр и тортик, машинально отметив, что в присутствии посторонней сосед не стал отчитывать подчинённую.

– Это он молодец. А то, помню я как это обожал делать Коленька, – невольно понурилась она, вспомнив о муже.

– Да, так на чём мы остановились? – Николай оценил ювелирную нарезку продуктов, восхищённо присвистнув и простодушно заявив: – Никогда у меня так тоненько и красиво не получается – вечно толстыми ломтищами всё режу!

Почему просияла соседка, банально сравнившая этого Николая со своим мужем, резавшим продукты ещё тоньше, чем она сама, он, конечно, не понял. Зато осознал, что уже можно подобраться к цели разговора.

– Глазомер у меня не художественный, что поделать… Правда, с художниками общаюсь, так и у них бывает не лучше – замучился просто! Мне надо лесную серию шампуней запускать. Ароматы абсолютно новые, разработаны суперхимиком. Да, вот образцы, сами смотрите!

Лиза не очень-то хотела нюхать пробники – тоненькие пробирочки, врученные ей воспрявшим соседом, но тот так вдохновенно рассказывал, что она не смогла отказаться.

Первый же аромат напомнил ей о согретом солнцем хвойном лесе, о мшанике под ногами, о чём-то таком приятном, радостном, знакомом и родном!

– Потрясающе! А ещё можно? – она кивнула на пробники.

– Нужно! – возликовал Николай – план претворялся в жизнь семимильными прыжками!

– Скошенная трава – это потрясающе! А тут… тут тоже что-то лесное, горьковатое.

– Мох.

– Невероятно!

– Вот! И вот к этим запахам мне предлагают вот такие «весёленькие картинки»! – Николай возмущённо подсунул Лизе планшет с эскизами. – Я просто не могу выпускать серию с подобными этикетками.

– Да… это как-то гм… – Лиза очень старалась быть лояльной к коллегам. – Наверное, это у дизайнера такой стиль.

– Вырезать фотку и прилепить её на другую фотку, – язвительно кивнул Николай. – И пропустить через обработку а-ля акварээээль.

Лиза пожала плечами: – Некоторым и так нравится.

– А как бы понравилось вам?

– Мне? Я вот тут пустила бы деревья, а вот тут… – Лиза машинально поискала на чём можно показать, Николай с готовностью подсунул ей карандаш и листок бумаги, и изумлённо узрел на листке… возникающий в белой пустоте из ниоткуда лес! Настоящий лес, как он хотел и мечтал.

– Так. Лиза, вы что, дизайнер? Художник?

– Вообще-то да… – призналась Лиза. – Только я сейчас не работаю.

– А почему?

– Я в отпуске! Я столько лет не была в отпуске, что решила вообще ничего не делать, принципиально!

– Лиза, я вас очень прошу! Просто очень-очень! Хотите, я вас отвезу в потрясающе красивое место в лесу на пикник. Вы там будете в отпуске и набросаете мне этикеточку, а? Я вас ооочень прошу – у меня ароматы… они же не заслуживают такое издевательство! – он с досадой кивнул на планшет с эскизами. Николай был вполне всерьёз настроен на выполнение собственных обещаний – настоящему специалисту, профессионалу, без сомнений нужны условия!

– Нет-нет. Понимаете, я… я очень много работала в последнее время. Последние восемь лет, проще говоря. У меня не только отпуска, даже выходных-то толком не было. Вы же сами говорите, что я выгляжу, как будто мне около сорока и даже больше!

Николай пожалел, что вообще рот открывал, а потом воззрился на Лизу и помотал головой.

– А вы как-то лучше стали выглядеть… – призадумался он.

– Ага, лет на тридцать пять! – невесело рассмеялась она.

– Не, моложе. Максимум на тридцать три!

– Вот когда буду выглядеть на двадцать три, тогда и вернусь на работу, – рассмеялась Лиза. Если честно, рассмеялась немного принуждённо, но вполне правдоподобно.

Сосед призадумался.

– Ладно! Замётано!

– Это вы о чём?

– Я о том, что будете вы выглядеть на двадцать три, только для этого мне надо кое-кому позвонить!

– У вас есть знакомый волшебник? – Лиза решила, что он так шутит.

– У меня есть химик, которая сделала эти ароматы, а у её брата – жена. Эта самая жена, Вяземская её фамилия, хозяйка очень известных салонов красоты в Питере. Если там из вас не сделают двадцатитрёхлетнюю красавицу, я отвяжусь от вас с этикетками! Обещаю! – Николай, как сын своего отца, умел хранить в памяти множество, казалось бы, неважных мелочей, которые иногда оборачивались очень ценными идеями.

– Я не поеду в Питер… – Лиза не знала, смеяться ей или воспринимать это всерьёз.

– А и не надо – они как раз обсуждали, что у Ульяны Вяземской открывается новый салон в Москве, так что вам нужно только до Москвы доехать.

Глава 17. Целеустремлённость и напор

Николай знал за собой это качество – если ему было нужно, он пёр на цель как танковый взвод!

Именно поэтому от его визита у местной администрации начиналась массовая мигрень, а строители, которые доделывали ремонт его цехов, начинали работать как будто к ним подключали местную электростанцию.

– Мне главное, чтобы она не упиралась. Давай, соглашайся! – он мысленно подталкивал собеседницу, которая, явно удивившись, раздумывала над его предложением.

– Как-то это странно… – протянула Лиза.

– И ничего странного! Вы поставили мне условие – хорошо, я его выполню! Понимаете, мне ОЧЕНЬ нужны качественные этикетки.

– Да почему именно от меня? Дизайнеров множество! Тем более, что я занимаюсь дизайном сайтов.

– Ещё и сайтов! – возликовал Николай, активно делающий вид, что только что это узнал. – Сайт мне тоже нужен! А почему именно вы… Да я пересмотрел уже море работ. Вы же видите – даже заказывал на пробу, – он кивнул на планшет.

– И никто не понравился? – с сомнением уточнила Лиза.

– Никто! Честно, никто. Вы не думайте, я вашу работу оплачу как положено! Салон – это, если хотите, дополнительный бонус за то, что вас отрываю от отпуска. И да, конечно, я все процедуры оплачу.

– Вот уж не надо! – запротестовала Лиза. – У меня есть деньги.

– Вот то, что у вас есть, пусть у вас и будет! Вы мне сказали про двадцать три года – я вам их обеспечу. Экстренно, так сказать.

– А кто будет оценивать результат? – рассмеялась Лиза.

– Вы сами. Я почему-то не верю, что вы меня будете обманывать. А вот если вы самостоятельно увидите, что выглядите как хочется, как вы мечтали, то и настроение у вас улучшится, и в лес на пикник вы со мной поехать согласитесь, и эскизы там сделаете, и…

– Этикетки вам нарисую…

– И сайт! – скромно дополнил Николай.

– Погодите-погодите… про сайт сначала разговора не было! – запротестовала Лиза.

– Сначала и не было, а потом вы сами сказали, что сайты делаете!

– Делаю, но я в отпуске! – напомнила Лиза.

– А я вас оттуда и не забираю навсегда! – посулил Николай. – Да и вообще, может, вам понравится работать с моим заказом…

– Ужас как с вами разговаривать трудно! – покачала головой Лиза. – Мне почему-то кажется, что я в какую-то ловушку попадаю.

– Лиза, ну, что вы! Какая ловушка? Я не мошенник, не обманщик. Зовут меня Николай Петрович Миронов – я старший сын Миронова…

– Знаю-знаю, мне Валентина про вас рассказывала, – улыбнулась Лиза.

– Ну, вот, видите, моя благонадёжность даже Валентиной Ивановной подтверждена! – возликовал Николай. – Прикиньте, как мне было обидно услышать от вас, что я жмот?

Лиза невольно рассмеялась – очень уж шокированным выглядел её собеседник.

– Вам смешно, а я прямо оскорбился. Да… кстати, хотел спросить, а что такое случилось? Почему вы в отпуске-то столько не были?

– Потому что… – Лиза замялась, – Мы с мужем копили на квартиру. Экономили деньги, старались заработать побольше и поскорее.

– Так только сдохнуть поскорее можно, – сухо сказал Миронов. – Насколько я понимаю, ваш муж решил, что скопленными средствами он сам лучше распорядится?

– Да, вы всё понимаете верно. Только можно я о нём говорить не буду? У меня сразу портится настроение, и я тогда вам точно откажу, чисто из вредности.

– Всё-всё… никаких вопросов больше задавать не буду, кроме ключевых.

– Это каких же?

– Когда вы можете поехать в Москву? И когда возьмётесь за мои этикетки и сайт? – Николай улыбнулся.

– Вы исключительно упорны! – заметила Лиза.

– Конечно, а куда ж деваться? Вот, хотя бы газ взять… знаете, что нам его до декабря нам проведут?

– Да ладно… Неужели?

– Обещают. И более того – выполнят! А почему? Ну, спросите меня.

Он выглядел таким довольным, что Лиза послушно спросила:

– И почему же?

– А потому, что иначе я их ещё больше достану – и никакой жизни у них не будет ни вообще, ни в частности!

Николай описал несколько самых ярких своих визитов, и Лиза хохотала уже в голос.

– Теперь вы понимаете, что я – тип невыносимый и крайне настырный? И характер у меня плохой, – покаянно вздохнул сосед.

– Понимаю-понимаю… Ладно. Давайте так, я поеду в Москву в этот самый салон.

– А когда? – быстро, пока соседка не передумала уточнил Миронов.

– Когда договоритесь.

– Отлично! Договорюсь быстро, так что не забывайте, что пообещали! – строго прищурился Николай.

Лиза, недоумевая, во что, а главное, зачем ввязалась в эту авантюру, уехала к себе, благо там уже притихли вопли Валентины.

А Николай, напротив, активизировался ещё больше. Отправил сообщение Ирине с просьбой позвонить, когда она освободится, с трудом оторвал от себя Виня, который рвался поехать с хозяином, и отправился контролировать подчинённых.

– Кто в отпуске, а кто – весь по уши в работе, – думал он, припарковывая машину у цехов. – Тут чуть отвлечёшься – уже какой-то очередной форс-мажор. Ну, что опять-то? Кто вопит?

– Я не стану заниматься такой ерундой! У меня образование! – знакомый голос наследницы рода Таракановых врезался в уши почище звуков циркулярной пилы.

– Так, что здесь происходит? – Николай едва-едва успел поймать Светлану, запнувшуюся о ножку стеллажа и прилетевшую прямо в его руки. – Почему вы так кричите?

Ланочка в свои двадцать пять лет уже не была той наивной девочкой, верящей, что её должны заметить исключительно за её красоту.

– Нееет, красота-красотой, а вот решительные и энергичные действия никто не отменял! – решила она и принялась действовать.

Если вам на грудь припадает бесспорно красивая девушка, всхлипывает, а потом поднимает на вас полные непролитых слёз огромные глаза и смотрит так, что сразу понятно – вы единственная её надежда и опора в этой жизни, разные мужчины реагируют на такой "прилёт" по-разному.

Кто-то с полпинка проникается, чувствует начинающуюся тахикардию, прилив адреналина и андрогенов.

Кто-то хмуро отстраняется, чувствуя в глазах присутствующей жены (мамы, тёщи, невесты, имеющейся девушки, нужное подчеркнуть) угрозу узреть летающие тарелки, сковородки и прочие НЛО.

А кто-то прямо-таки позвоночником ощущает сгущающуюся над ним угрозу, словно в голове зажигается табличка «Тревога! Тревога – на тебя начата активная фаза охоты». Причём при появлении этой таблички включается основной инстинкт, который напрочь подавляет все остальные.

И да… у людей основной инстинкт, что бы там не утверждали голливудские фильмы, всё-таки не размножение, а самосохранение.

Нет, может, у кого-то по-другому, но мы же про людей говорим, а не про богомолов и пауков…

Николай, с его жизнью, крайне богатой на всевозможных охотниц за старшим наследником Миронова, первую реакцию прошёл в ранней юности, до второй не дорос по причине отсутствия ревнивой жены и прочих дам подобного склада характера, а вот в третью как нырнул лет в двадцать, так этим и спасался.

На вопросы матери, когда же он решит жениться-остепениться-стать отцом, он всегда отвечал по возможности честно и откровенно:

– Мам, веришь? Я как-то себя в роли загнанного кабана не представляю…

– Что, много желающих? – смеялась мама, мысленно радуясь благоразумию старшего сына.

– Хватает! – он мрачнел, вспоминая и обнаружение у себя в кабинете очередной не очень одетой сотрудницы, и всевозможное кокетство, начиная от пулемётных очередей взглядов, и заканчивая попытками изловить, припасть к груди и повеситься на шею, да желательно навсегда.

Нет, разумеется, он с девушками общался… но только с теми, которых выбирал самостоятельно – без их «подсказок для тупых мужиков».

– Не люблю слишком инициативных, понимаешь, мам? Такая не только повиснет, ещё и на шею сядет, ноги спустит и погонять будет. Чего-то мне так не нравится!

Его «цветник» в офисе безжалостно «прореживался» как только там появлялась очередная «репейно-вьюнковая» поросль. Правда, Ланочка об этом не знала – истинно женский серпентарий принципиально не просвещал новеньких.

Именно поэтому её выверенный бросок на директора оказался заведомо проигрышной идеей. Противный мужик её поймал за локти, твёрдо отстранил от себя и строго заявил:

– Светлана, впредь прошу вас надевать на работу более подходящую обувь – такую, чтобы вы с неё не падали! И да, о чём истерика?

Лана изумлённо хлопала глазами. Она-то ожидала какого-то иного интереса… Нет, ну правда, на ней шёлковое платье с декольте, короткой юбкой и изящнейшими ногами, босоножки на высоченных каблучках, да и красивое личико, обрамлённое локонами имеется, всё это припадает к Миронову с немой мольбой о помощи и получает вот такую реакцию?

– Иииистерика? – Лана воззрилась на странного типа.

– Именно! Вы митинговали о ерунде, которой заниматься не станете и о вашем образовании! – корректно напомнил деве Николай.

– А! Это… Я не понимаю, почему надо мной тут так издеваются! Я пересчитала все упаковки, а мне эта ваша, как там её… говорит, что у меня получилось больше, чем есть на самом деле! Да у меня универ! Высшее образование!

– Так и у Марины Сергеевны высшее. И тоже университет.

– Какой? – изумилась Лана.

– МГУ, – просветил наивную сотрудницу Миронов.

– И чего тогда она тут делает?

– Работает, Светлана. Она работает! А вы? Вы у меня работаете или беспорядками занимаетесь? Если последнее, то сделайте милость, возвращайтесь в Питер – у меня теперь нет времени на ерунду.

Он вопросительно воззрился на Тараканову, но она только возмущённо сверкала глазами, сделав логичный вывод, что ерунда – это она сама.

Нет, он бы добился ответа, но именно в этот момент позвонила Ирина.

– Ирина, добрый день! Спасибо, что вы перезвонили. Да, у меня к вам личная просьба. Помните, вы мне рассказывали о том, что жена вашего брата – владелица сети салонов красоты? Да, конечно… мне нужно одну мою знакомую отправить в её салон. Только в новый, который в Москве. Понимаете, срочно нужно сделать так, чтобы она выглядела лет на двадцать и как можно красивее – чтобы ей самой понравилось. Когда ваша невестка в Москве будет? Мне бы хотелось, чтобы Лизой занялась она сама.

Он послушал ответ, покачал головой.

– Как жаль… Нет, в смысле, не то, что она скоро ребёнка ожидает, а то, что не сможет сама… А вы уверены? Она сама всех сотрудниц обучала? А! Можно, да? Очень вас прошу – это важно!

Он так обрадовался, что хозяйка сети салонов может пообщаться с клиенткой и проконсультировать сотрудниц по видеосвязи, объяснив им, что и как нужно сделать, что Лана сразу поняла – вот в чём дело!

– Его захомутала какая-то грымза! Именно поэтому он на меня не среагировал!

Мысль о том, что она сама по себе может не понравиться или выбрать неверный стиль поведения, о том, что мужчины вообще-то вовсе не кофейные агрегаты, где всё просто – нажал на кнопку и получил, что требуется, Лане в голову пока не приходила, а если и заглядывала случайно, то безжалостно прогонялась. Даром что ли она зачитывалась книгами о том, как надо управлять и руководить мужчинами, зря что ли ходила на всякие тренинги?

– Маму-то отец слушается! – аргументировала она, почему-то ни разу не задумавшись о причине – её отец просто-напросто любил свою жену и, делая уступки, поступал так именно по этой причине.

Ульяне Вяземской вообще-то было уже не до работы, но Ирине она отказать не могла – та почти никогда ни о чём её не просила.

– Уль, если можно, если ты себя нормально чувствуешь, посмотри ты на ту девушку, а? Мне жутко любопытно, что там за красавица, о которой просит невыносимый Миронов! Да, я её телефон не знаю, договорилась, что если ты согласишься, то я Миронова номер тебе дам, ну, или ему твой – как удобно.

Ульяне уже и самой стало интересно… А когда она пообщалась с «невыносимым Мироновым» стало просто жаль Лизу.

– Ульяна, выручайте! Она мне позарез нужна как дизайнер! Она гениально делает сайты и вообще дизайн. Но она разводится с мужем… Муж, как я понял – редкая мразь. Экономил на всём, что можно. Причём, подробности не она мне рассказывала – из третьих рук узнал. Короче, она вкалывала на мужнины накопления восемь лет, и я думал, что ей лет сорок… Так и сказал. Ага, вслух. Не, вы не думайте, я ж не знал, что она меня слышит, но так вышло, что слышала. А оказалось, что ей двадцать девять.

– Ой… – пискнула Ульяна, прикрыв глаза.

– Ну да… короче, она объявила, что в отпуске и работать не будет, пока не станет выглядеть на свой возраст. А я ей сказал, что можно сделать, чтобы она на двадцать три выглядела. Ульяна, сейчас она и правду как-то помоложе стала. Где-то на тридцать три…

– И вы ей это сказали? – саркастически поинтересовалась Ульяна.

– Да, сказал…

– Хорошо, я возьму эту клиентку. А как её зовут?

– Лиза, – обрадованно ответил Миронов.

Ульяна Вяземская закончила разговор, отложила смартфон и покосилась на себя в зеркало.

– Бедная-бедная Лиза. Попасть с таким мерзавцем – мужем, да ещё получить «невыносимого Миронова» в соседи! Услышать такие «комплименты» и не прибить этого самого Николая, не отказаться с ним общаться раз и навсегда… Изумительный характер! И, кроме того, гениальный дизайнер, да? А мне как раз сайт нужен! Но я ж не Николай! Я из неё сначала конфетку сделаю, а потом и дальше подумаем!

Глава 18. Всевозможная разведка

Лиза крайне сомневалась в наличии собственного здравого смысла:

– И куда я влезла? Какой салон красоты? Зачем мне всё это? Намалюют на физиономии какую-то маску… нет, сначала заштукатурят так, что я сама себя не узнаю, а потом кааак намалюют страаашно! – она представила в тридцать три слоя нанесённый тёмный "загарный тон", румяна, как у бабы на чайник, тени с блёстками и розовую помаду. Аж вздрогнула! – Ещё и постригут как-нибудь экстремально! – Лиза пощупала волосы, затянутые в хвостик.

Хвостик был довольно-таки тонковатым, и Лиза вздохнула – когда-то у неё были густые и сильные волосы, но им всё-таки нужно питание, а с этой вечной экономией и у неё самой, и у её волос, сил было не очень-то много.

– Ну и ладно! Я сейчас покупаю хорошие продукты, фрукты ем килограммами, зелень Валентина приносит постоянно, так что это я исправлю. А стрижка… скажу, что не хочу стричься и всё тут! Накрасят неудачно – не беда. Всегда можно быстро смыть. К тому же, если мне всё не понравится, то я и связываться с соседом не стану – честно объясню ему, что на меня всякие салоны не действуют!

Правда, все её сомнения куда-то испарились, когда ей позвонила Ульяна.

– Лиза, а можно мы с вами по видеосвязи пообщаемся? Я жду ребёнка, в Москву приехать уже не могу, но очень бы хотела на вас посмотреть.

Голос у Ульяны был приятным, мягким, со скрытой ласковой смешинкой, словно у неё было отличное настроение и очень хотелось поделиться им с собеседницей.

Впрочем, внешность хозяйки сети салонов, которые так хвалили в Питере, а теперь и в Москве, вполне соответствовала голосу.

– Какая красивая… – первое, что пришло в голову Лизе. – И красота такая же, как голос – дружелюбная и светлая. Такая не оскорбит тебя презрительным взглядом или высокомерием, не фыркнет вслед.

Что и говорить, Лизе приходилось всё вышесказанное на себе испытывать…

Правда, в процессе разговора, ничего подобного она так и не почувствовала.

– Лиза, а вы не могли бы снять резиночку, – попросила Ульяна минут через десять после начала беседы с клиенткой.

Сейчас у неё было время пообщаться, да и просто интересно было познакомиться с талантливым человеком, вот Лиза как-то незаметно для себя и разоткровенничалась, хотя обычно была крайне скрытной. Подруг не было – все растерялись за первый год её замужества, маму расстраивать не хотелось, а с коллегами она никогда язык не распускала в принципе.

– Лиз, но это же… это ужасно! – ахнула Ульяна, выяснив как Лиза решилась развестись. – Какой… ух, даже выражаться не хочется! Погоди… как ты сказала зовут твоих адвокатов? Звонникова? А я о ней слышала! Тебе очень повезло! Она специалист высочайшего класса. Уверена, что она и её помощница сделают всё, чтобы развод прошёл для тебя благополучнейшим образом, а я, в свою очередь постараюсь сделать так, чтобы ты увидела себя такой, как если бы не было этого твоего скупердяя-негодяя-Коленьки!

Она разговаривала и потихоньку делала заметки – какой уход нужен, какую основу положить на лицо, какую стрижку выбрать…

– Я не хотела бы волосы стричь… – замялась Лиза. – Я… я укладываться не умею, да и отрастать долго будут, если что… Да это и естественнее, природное – это же лучше!

Сказала и осеклась – именно так говорил Коленька.

– Лиз, можно начистоту? У тебя красивое лицо. Нет, правда! Мне нет смысла тебе врать. Но брови и ресницы у тебя светловатые, поэтому кажутся незаметными. Никакая природа тебе их не затемнит. А между тем, ты удивишься, увидев, как будешь выглядеть с более тёмными ресницами.

– Да я пробовала по молодости, – вздохнула Лиза и изумилась – Ульяна от души хохотала.

– Лиииз, ты так сказала, словно тебе лет восемьдесят! Ты молодая! Вот и позволь себе быть собой. Ты пробовала, небось, чёрной тушью? Я так и думала. Тебе чёрную нельзя – кожа светлая. Тебе коричневую нужно! И брови тоже подчеркнуть чуточку, а не колосить их вширь! А про волосы… смотри – они у тебя сейчас тонкие и усталые – я даже через монитор вижу. Им бы передохнуть! Будут сильнее, и выглядеть будут лучше, и расти быстрее. А пока давай мы их немного укоротим, сделаем пышную красивую стрижку. Только такую, которую укладывать не нужно!

– А такие бывают?

– Конечно. Я знаю, к кому тебя нужно послать – девочка великолепно стрижёт, учитывает и направление роста волос, и форму головы, и саму структуру волоса – всё это имеет значение. Она делает так, чтобы клиентка голову вымыла, волосы высушила, головой встряхнула и пошла. И не нужно никаких долгих укладок-усушек-притрусок, – Ульяна улыбалась Лизиному удивлению. – Короче говоря, не бойся! Всё будет отлично. И да, твой упорный сосед уже всё оплатил – так что о деньгах вообще не думай. Ой, только не делай такое грозное выражение лица – судя по тому, что я слышала о Николае Петровиче Миронове, переспорить его удаётся только крайне ограниченному кругу лиц!

Этот разговор Лизу как-то успокоил.

– Что я переживаю? Даже если подстригут плохо – волосы не голова, отрастут! Судя по всему, боевой раскрас мне делать не будут, а всё остальное я переживу. На всякий случай возьму с собой влажные салфетки – если сильно что-то не понравится, просто сотру косметику прямо в машине, да и всё.

Именно с такими мыслями она отправилась в Москву, совсем немного разминувшись с милой девицей Ланой Драгановой, которая поехала проводить «разведку боем».

О том, что загадочная Лиза, которую так опекает Ланин избранник, его соседка, она услышала через открытое окно – Николай, которому и в голову не приходило, что эта информация может кому-то быть интересной, абсолютно не скрываясь говорил с Ульяной, договариваясь о деталях.

Правда, весь разговор Ланочка не слышала, но вот о том, где можно разыскать загадочную хищницу, которая поймала чужую, то есть, Ланину, дичь, она уловила.

– Поеду поразведаю.

Правда, на «поразведку» времени было не очень-то и много – вредный Николай зачем-то настаивал на том, чтобы Лана приезжала на работу вовремя, так что в его деревню она поехала рано утром, рассчитывая точно-точно застать разлучницу и издалека понаблюдать за ней.

Но именно в этот день Лиза встала очень рано – во-первых, надо было ехать в Москву, а во-вторых, истошно развопились соседские утки, которые делили территорию пруда со свежекупленной Валентиной дружной семёркой гусей и скандалили как настоящие склочницы. Маю она насыпала побольше корма, налила воды в несколько мисок – на всякий случай, выдала кучу игрушек и отправилась в путь.

Лана, прибыв в деревню, название которой подслушала, не опасалась встретить Миронова – знала, что рано утром тот уехал «кошмарить местную администрацию». Оставалось совсем немного – выяснить, где найти его дом, и вычислить, какая из его соседок та самая коварная особа!

Дом Миронова она нашла быстро – самый солидный, недавно отремонтированный, у ворот след от его машины – ну, точно, это и есть дом её Николая!

– Так! Ну, и где же тут эта баба?

Лана присмотрелась – справа от мироновского дома в палисаднике копался какой-то пенсионер, во дворе слева висели и сохли отвратительно-вульгарного цвета халаты монументальных размеров.

– Напротив? – Лана обернулась, – Там бабка какая-то древняя сидит. Ну, может, у неё и есть внучка… Этот дом, значит, под вопросом. А если та выдра живёт на параллельной улице и её участок примыкает к земле Николая? Надо посмотреть!

Лана уселась в машину и поехала дальше в разведку.

– Забавная какая девица… и чего это она тут забыла? – Фёдору Семёновичу не надо было ничего говорить, он молча переглянулся через улицу с соседкой напротив – бабушкой Лены. – Приехала на вынюх! Надо бы Петровичу сказать!

«Забавная девица» медленно ехала по соседней улице, приглядываясь к домам.

– Так, вот этот участок примыкает к земле моего Миронова! И дом обитаемый, и на верёвках вещички женские. Правда, всё какой-то ширпотреб, ну, этого стоило ожидать, кто ещё в этой деревне-то будет жить? Само собой, какая-то ушлая деваха, которая решила сына миллионера захомутать! Ишь, ты…

Лане и в голову не приходило, что она точно и безошибочно описала… себя.

Она вышла из машины, поморщилась в сторону канав, травы на обочине, заборов, деревьев, отнюдь не крутых и престижных домов, а каких-то бревенчатых… халуп, иначе, с её точки зрения, и сказать-то нельзя!

– И чего бы им не жить, как люди живут? Да даже в какой-нибудь деревне в Швеции, я уж не говорю про Швейцарию, всё круче, чище, лучше, и… что за шум, а?

Она невольно повернула голову направо, узрев через невысокий забор поток белоснежных уток, чинно топающих к воде.

– Вот в Европе такого нет! Что за скотный двор, а?

– Доброе утро! Вы что-то ищете? – бдительная Валентина точно знала, что если утки орут – то это не просто так! Решила проверить и с торжеством обнаружила, что абсолютно права – стоит у забора какая-то деваха, с таким презрением оглядывающая её утей, что Валентина кровожадно прижмурилась – представила, как эта крыыысотищщща спотыкается и валится в её утиный пруд!

– Я? Я знакомую ищу. Её Лизой зовут! Знаете, где она живёт? – сквозь зубы проговорила Лана. – А то я по соседней улице посмотрела – там то мне бабка какая-от древняя попалась, то двор бабищи с дикими халатами на верёвке.

– А здороваться вас никто не учил? – удивилась Валентина, до которой даже не сразу дошло, что «Бабища с халатами» – это она сама.

– Да будет мне ещё какая-то высказывать! – Лана всегда себя ценила чрезвычайно высоко, и любезничать со всякими разными не собиралась – не хватало ещё.

– Какая-то? – Валентина переспросила практически с наслаждением – ссориться она умела, и даже, пожалуй, временами любила, а тут такой дивный повод! – Так, а ну-ка отошла от забора! Вали отсюда, пока я добрая!

– Да вы как смеете? Да вы знаете…

Что должна была знать или не знать Валентина, уже никто не смог расслышать, потому что Валентина Ивановна выдвинулась из калитки на манер небольшого, но чрезвычайно активного танка, в сопровождении стада гусей, сходу признавшего её предводительницей, и кучи истошно вопящих утей и ута́ков.

– А ну пошла-отсюда-вон-чтоб-я-тебя-не-видела! – Валентина как испанская каравелла наступала на плюгавенькую венецианскую гондолу-Лану, случайно заплывшую в чужие воды. – Убирайся-подобру-поздорову! Ишь, халаты у бабищи дикие! Валииии!

Здравая мысль Ланы о том, что в Швейцарии такого бы не допустили, была напрочь заглушена истошным гусиным гоготанием и утиным ором.

Правда, это вовсе не было самым неприятным – Лана, пытаясь перекричать вредную горластую бабу, никак не могла видеть, что происходит у неё за спиной, а между тем, там-то и проходило самое основное противодействие вторжению чуждого элемента.

– Что за фрррр, – Тимур презрительно прищурился на какую-то тощую некотоудобную особу, которая приехала на их с Чингизом территорию и привезла какой-то очень противный запах!

Да-да, дорогущие духи на основе натуральной серой амбры, коты восприняли как нечто абсолютно оскорбительное для их тонкого обоняния.

– Фффффррррякость какая-то! – уточнил Тимур, покосившись на приятеля.

Чингиз заглянул в распахнутое машинное нутро и поморщился.

– Фффффоняет! – согласился он. – Надо заглушшшить!

– Вместе? – покрутил носом Тимур.

– Само собой! Запах очень уж мммяурзкий!

Тимур быстренько оббежал все четыре колеса, помечая транспортное средство как негодное для приличных котов. А его напарник проделал всё то же самое на капоте – чтобы те, кто решит отдохнуть сверху, точно знали, что внутри эта возилка совершенно непригодна для обнюха, и, кто её знает, вдруг и снаружи будет пахнуть своей возилковнутренностью.

Валентина, узрев краем глаза манёвры предприимчивой живности, усмехнулась – она и сама чуяла приторный аромат, исходящий от гостьюшки залётной, а уж коты-то… с их обонянием.

И тут, из глубин памяти всплыла информация о том, что у гусей тоже нюх очччень неплохой.

– Бедолаги! Вон они чего возмущаются, небось, и им не нравится! – сообразила она. – Уухххх, как лапами топают и шипят на эту крыыысавицу!

Лана, осознав, что даже её изысканные оскорбления не долетают до противницы, зато противные птицы так и норовят ущипнуть, правда, как-то не сильно настойчиво, решила, что пора отступать!

Странный запах, волна которого окутала Лану, пока она садилась в машину, преследовал её и в пути.

– Да что такое? – возмущалась она, пока не обратила внимание на непонятного происхождения потёк на капоте. – Фуууу, это что? Какой-то кот постарался? И небось, в салон затягивает! Ой, фу-фу-фу… поеду на мойку! Срочно!

Очередное опоздание Светланы Николай встретил крайне негодующе.

Зато Лиза добралась очень даже вовремя и уже входила в салон, где её ждали.

После общения с Ульяной она уже не опасалась экспериментов со своей внешностью, а вечером, выйдя из салона, даже не сразу поняла, что вот это отражение в стекле ближайшей витрины – она сама!

– Да ладно… это мне к себе ещё привыкнуть надо! – рассмеялась она. – Да я в свои двадцать три так не выглядела!

Короткая стрижка сделала голову лёгкой и была непривычно пышной, скрадывая широковатое «среднерусское» лицо, несколько ненавязчиво высветленных, словно выгоревших прядок, странным образом делали Лизу моложе. Подкрашенные коричневой тушью глаза казались раза в два больше, нашлись обычно блёклые и малозаметные брови – их не пришлось наращивать или сильно выщипывать.

– Какая же форма бровей у вас удачная – всё как Ульяна сказала, мы их только чуточку подчеркнём и всё! – щебетали девушки в салоне.

Правда, всё это было к вечеру, а до этого Лиза обнаружила, что имеются маски и массажи, всевозможные уходовые средства, раз за разом смываемые с кожи и уносившие прочь её усталость, мешки под глазами, и лишние годы, приставшие к ней из-за жадности мужа и своей уступчивости.

Глава 19. А главное-то, главное – характер

Лиза возвращалась в деревню уже в темноте – в августе темнеет рано.

– Надо же! Я, выходит, целый день в салоне провела! Вот уж не думала, что у меня когда-нибудь такое будет, – удивлялась она. – Хотя… у меня сегодня вообще день открытий!

Легкомысленное настроение захватило её полностью, так, что она ещё в Москве не удержалась от очередного «безумства» – именно так назвал бы Коленька её поступок.

Всего- то… заехать в кондитерскую и купить большой набор пирожных – ей так часто этого хотелось!

После получения заработной платы или оплаты заказа, ноги сами вели её к той кондитерской, правда, она так и не решилась на подобную трату.

– Всё мне казалось, что это же нечестно! Как же, я потрачу деньги на ерунду.

Нет, она как-то привела к этой кондитерской Коленьку, но он, увидев через витрину цены пирожных, выставленных на прилавке, даже и не подумал войти.

– Совсем люди с ума посходили – такую фигню покупать, да за такие деньги! – разворчался он. – Для здоровья вредно, неизвестно, как и кто это готовил, да и вообще на один укус!

– И как мне в голову-то не приходило, что он просто до истерики скупой? – удивлялась Лиза, забирая свою покупку и заказанный кофе.

Машинально она поймала внимательный взгляд мужчины, который оценивающе покосился на неё и заулыбался.

– Надо же… сколько лет я ничего подобного в свой адрес не видела. Наверное… ну, да. Лет семь точно!

Нет, Лиза и не подумала с ним познакомиться – зачем бы? Она торопилась домой.

Правда, сделала на полдороге остановку, съехала на обочину, выпила свой подостывший уже, но всё равно очень вкусный кофе, слопала одно из пирожных, полюбовалась на себя в зеркало.

– Странное ощущение… словно мне с длинными волосами срезали ещё и что-то лишнее, мешающее. Хотя, наверное, так и есть!

Деревенская улочка показалась ей такой родной – куда там до неё квартире свекрови. В неё и возвращаться-то не хотелось!

– Так, сейчас посмотрю, как там Май, покормлю его и позвоню Валентине – приглашу на чай с пирожными, – планировала Лиза.

Правда, получилось всё не так – Валентина сама вынырнула из темноты соседского участка и недоумевающе воззрилась на Лизу. Правда, изумлённый взгляд быстро сменился на восторженный.

– Ой, Лизок! Да ладно… это ты что ли? – Валентина поволокла Лизу к дому, где горела лампочка. – Ой, ошалеть! Ну, ты и помолодела, да покрасивела! Лиз… дай я на тебя с этой стороны погляжу! А тут даже ещё красивее! Прям ваааащееее!

И такое это «прям вааащееее» было наивно-восхищённое, такое тёплое и радостное за неё, Лизу, что она не выдержала, рассмеялась и обнялась с просиявшей Валентиной.

– Как я рада, что у меня дом рядом с вами! Я как раз хотела вас на чай пригласить! Вот, пирожные купила…

– А! Это мы завсегда! Счас! Я только за пирожками сбегаю. А потом… мне ж тебе много чего рассказать надо. Тут такое было… такое! Ты давай, машину загоняй да чайник ставь, а я быстренько! Одна нога тут, другая там, а третья… в смысле, первая, обратно тут!

Валентина канула в темень, только торопливо затопали её шаги.

– Интересно, Май меня узнает? А ещё интереснее, что он натворил, пока меня не было? – Лиза вошла в дом с некоторой даже опаской, но никаких очень уж глобальных разрушений не было – сорванная с вешалки куртка и устроенное в ней лежбище были невеликой платой за столь длительное отсутствие.

Май, узрев хозяйку, ни на секунду не засомневался – сходу прыгнул ей на руки, торопливо и пронзительно замяукал, жалуясь на несчастную свою котячью судьбу, брошенную в одиночестве на весь этот нескончаемый день!

– Бедный ты мой, бедный, прости меня пожалуйста, – уговаривала его Лиза, переодеваясь. – Извини, я постараюсь так надолго тебя не оставлять.

Лиза успела всего-ничего – покормить Мая, да на стол накрыть, как прибыла Валентина – было очевидно, что ей страшно хочется поделиться новостями.

– Погодь! Так это пироги с мясом, это пироги с капустой, а это… это у меня чего? А, ватрушки.

– Да куда ж так много? – ахнула Лиза, оценивая здоровенную корзину, из которой Валентина черпала и черпала новые плетёнки с выпечкой.

– Как куда? Я разве не сказала? Сейчас Петрович придёт! Ну, как какой Петрович? Николай, который! Он попросил ему сказать, когда ты приедешь, а чего просто так языком трепать? Я ему и ужин не понесла – пущай идёт и ест! Не, если ты против, я его обратно разверну. Но это ж безобразие такой эффект на меня и Мамая тратить! Как же так – такая накрашенность и стриженность пропадают!

Лиза сначала рассердилась – нет, правда, ну, хоть бы Валентина спросила, у неё что ли, но под конец её речи не выдержала и рассмеялась.

– Ну, а я чего? Я и говорю – красота в глазах смотрящего, и когда ты сама по себе красивая, а на тебя ещё смотрят и ВИДЯТ это, сразу раза в четыре красившее себя ощущаешь! А главное-то что? Характер чистое золото! Я б себя за такое покусала бы – а ты смеёшься! Дай я тебя обниму, а?

И вот как на неё сердиться?

По крайней мере у Лизы это не получалось ни в какую! Не сердишься же на жаркое солнце, на ветер, на морской прибой… Вот от Валентины какое-то такое ощущение и было – стихия, однако, какое там сердиться – остался в живых и хорошо!

– А! Я ж чего ещё сказать хотела…

– На Фёдора Cемёновича тоже прибор ставить? – рассмеялась Лиза.

– Да толку-то с него, с этого Фёдора, – махнула рукой Валентина. – Неее, я о другом. Тут у нас прямо такое было… такое!

Стук в дверь и звонкое тявканье со стороны огорода Валентину отвлекли.

– Да ёлки-палки! Винь! Ты тут откуда? – рык Николая мог до судорог перепугать его офисный «цветник», довести до массового припадка три десятка чиновников местной администрации, заставить замереть на месте мелкого воришку, который вчера пытался уволочь со склада парфюмерный состав, приняв его за нечто питейно-веселящее, но никакого воздействия не оказал на развесёлого Виня, который шёл в гости.

– И как это он меня забыл? – удивился непосредственный Винь несколько минут назад, заслышав, что машина хозяина объехала дома и остановилась ровно напротив. – Сам пошёл к Маю и его люди, а меня не взял… И что у людёв с памятью? Ээээх, про всё напоминать приходится! Но мне ж это только приятственно!

Винь уже привычно разобрал на составные части оконный ограничитель, усиленный и усложнённый наивным Николаем, и выбрался из окна в гостеприимный девичий виноград. Дальше всё было и того проще – мелкотаксячьей рысью до забора, крупнотаксячьей копкой под него и…

– Хооозяяяяиннн! Я уже тууууут! Я бегууууу!

– Да что ж такое? Я на окне так всё укрепил – только Гудини мог открыть, ну, или я с пассатижами и отверткой! – простонал Николай. – Куда ты несёшься?

– Так к тебе! – радовался Винь, накручивая круги вокруг Николая. – Я себя тебе несу – ты ж меня почти забыл!

Николай собирался отнести ЭТО домой и запереть в погребе… ну, ладно, ладно, у себя в комнате с закрытым окном и припёртой тумбочкой дверью, но расслышал рядом смех, обернулся и одобрительно кивнул:

– Воооо, ну, совсем же другое дело – на двадцать три года, да? Может, даже на двадцать два с половиной! – одобрил он изменения во внешности соседки.

Валентина хищно прищурилась и тут же опасливо воззрилась на Лизу – а ну как расстроится девочка – это ж уму нерастяжимо, чего баран-Миронов ляпнул!

Нерастяжимость её гибкого и шустрого ума на чью-то глупость была для Валентины характеристикой полнейшего безобразия!

Нет, если бы Лиза ожидала чего-то другого, комплимента или восхищённого взгляда, она, может и расстроилась бы, но она-то как раз о Миронове как о мужчине, чьё мнение её хоть как-то интересует, и не думала – он вообще совсем недавно был в категории «натуральная сортовая редиска».

Кроме того, Лиза так привыкла к тому, что её внешность не особо примечательна, что просто радовалась изменениям, никаким образом не подчиняя своё отличное настроение чужим реакциям.

– Уж не знаю, про двадцать два с половиной, но двадцать три есть! – весело согласилась она с Мироновым, – Спасибо вам.

– Да не за что… а как насчёт этикеток? – упорный Николай покосился на Валентину, прищурившую глаза с дивным выражением человека, который счас кого-то по чисту полю порционно пустит.

– Будут вам этикетки!

– А cайт? – Николай любил ковать железо, пока горячо.

– Коля! – возмутилась Валентина.

– Чего? Мне сайт нужен!

– Сайт после моего отпуска. Выйду на работу, а вы у нас заказ разместите, я его возьму, – Лиза вовсе не собиралась лишать себя заслуженного и необходимого отдыха.

– Эээ, а может…

– Николай Петрович! Поставьте таксу на пол и идите мойте руки! Я вас провожу! – Валентина утратила даже то небольшое терпение, которое было у неё в наличии и уволокла Миронова руки помыть, попутно мечтая слегка притопить его в ближайшем водоёме – да вот хоть в собственном прудике.

– Ты чего делаешь, а? Ирод этакий! – беззвучно, но грозно зашипела она, смутив собственного кота, который пришёл в гости к Маю, ну и за пирогами, конечно, что он, рыжий, что ли?

Кот уважительно застыл на форточке и призадумался:

– Как кошка прямо шипит! Надо же, как умеет. Вот… не прошло и трёх лет общения со мной, а уже так научилась! Не зря я её себе завёл и укотил – талантливая, однако!

– Чего я такого делаю? – удивился Миронов, моя руки.

– Ты как мог-то? Уехала зачуханная, уставшая и умученная Лиза, вернулась – красавица просто! А ты?

– А я всё оплатил! Мне этикетки нужны… – пояснил Николай.

– Я тебя сейчас стукну чем-нибудь! Ты мог хоть какой-то комплимент сказать?

– Так я ж сказал – ну, про двадцать два с половиной года!

Николай не был тупым – при необходимости отлично сыпал цветистыми фразами, раскатывая комплименты налево и направо, другое дело, что сейчас никакой необходимости это делать не было, тогда зачем?

– Коля… у Лизаветы не характер, а брильянт чистой воды, я бы тебя того… и таксой зарыла бы! – прошипела Валентина, бросая на соседа уничижительный взгляд, от которого у более эмоционального человека случился бы приступ раскаяния, а стены и пол вокруг скукожились бы и покраснели от стыда.

А у Николая, с его толстошкурой натурой только между лопатками зачесалось…

– Вот женщина – слов нет! Если Лизу всё устраивает, чего эта-то кипятится?

– Лиза не обращай внимание на барана! Хотя нет… чего-то я баранов оскорбила? Бегемот он толстошкурый, вот он кто! – прошептала Валентина Лизе на ухо. – А может он вообще этот… больной какой-то?

Лизу разобрал такой смех, что она едва-едва сдержалась.

– Да всё нормально – просто характер у человека такой – не в его натуре что-то этакое без надобности высказывать. Вот если бы это нужно было для того, чтобы я за сайт взялась, он бы комплиментов мне отвесил гору.

– Так чего ж ты ему не намекнула? – удивилась Валентина.

– А зачем мне пустое? Смысл требовать с человека то, что для него неестественно? – Лиза легко пожала плечами. – Мне нравится, как я выгляжу, спасибо ему за это. Сама бы я нипочём не решилась что-то такое сделать.

– Безобразие у тебя, а не характер! – возмущалась Валентина, – Ты ж смотри, посадишь себе на шею ещё какого-нибудь… и будешь терпеть, как того, первого!

– Нет-нет, я два раза на граблях не танцую!

На кухне шумел чайник, на свободном стуле возлежал Валентинин Тимур и дразнил поочерёдно то Мая, то Виня, спуская вниз лапу и убирая её за миллиметр до соприкосновения с зубами такса и коготками котёнка, Валентина явно закипала на манер того же чайника, сердясь на мирно улыбающуюся Лизу, а у дверей стоял Миронов, явно что-то мотающий на ус – очень уж задумчиво он стал выглядеть…

– Да! Заморочил ты мне голову, Петрович! – спохватилась Валентина, узрев возмутителя спокойствия. – Чего ты там стену подпираешь? Cадись! Я вам сейчас про прынцесску расскажу!

– Про какую ещё прынцесску? – Миронов безошибочно угадал, какие именно пироги с мясом и взял первый – на пробу.

– Да заявилась к нам сегодня этакая фря… – фыркнула Валентина. – Явно кого-то искала. Сначала по нашей улице проехала – к Фёдору во двор глаза попялила, к тебе… У меня глазенапы свои бесстыжие распустила! И чего ты Лиза хихикаешь?

– Мало ли кто проезжал, – Миронов ел, и было ему вкусно и приятно.

– Мало ли, да не мало! – не смутилась Валентина. – Слушай дальше! Потом она объехала улицу и прибыла сюда, и давай в Лизин двор пялиться! А я как раз за гуськами наблюдала – как они с ута́ками моими, не дерутся ли? Ну, вышла спросить, может, ищет чего-нибудь человек. А она действительно ищет Лизу! Сама мне сказала!

– Но никто не знает, что я здесь живу! – удивилась и встревожилась она. – Только родители!

– А этот твой бывший? – уточнила Валентина, приберегая козырь в кармане очередного халата.

– Нет, не знает. И на работе тоже.

– А вот глянь, может, она тебе в личико знакома? – Валин козырь был добыт из кармана и предъявлен присутствующим – на экране смартфона сияла физиономия Ланы.

– Нет, первый раз в жизни вижу, – покачала головой Лиза. – Это такая красивая девушка… я бы её точно не забыла.

– Зато я забыл бы с наслаждением! – крайне хмуро отреагировал Николай, с сожалением откладывая на тарелку очередной пирог. – Это моя новая младшая кладовщица Светлана Тараканова. И мне очччень хотелось бы знать, какого лешего она тут забыла и зачем ей Лиза понадобилась? Пронюхала про этикетки? Конкуренты подослали?

Глава 20. ПионЭры, идите лесом

Нет, пораздумав пару минут и пожевав пирог – для облегчения мыслительного процесса, версию с конкурентами Николай отодвинул в стороночку – до получения новых данных.

Он бы и дольше подумал, но Валентина не позволила.

– Николай! Ты ж имей в виду – я женщина темпераментная, коли чего спрашиваю, лучше ответь – дешевше будет.

– А о чём вы спрашивали последние полторы минуты? – уточнил Николай.

– Ты ж глянь на него! Чаго-чаго… – передразнила его Валентина, – Я тебя спрашивала, что именно могло потребоваться этой твоей Таракановой от нашей Лизы.

– Да если бы я знал! Светлана – дочь одного из моих поставщиков. Оставалась работать в Питере. Ну как работать… польза от неё есть, конечно – Тараканов даёт скидку на свою продукцию…

– Из-за того, что она у тебя работает?

– Да, – коротко ответил Николаю.

– Талантливая, небось, деваха! – сделала вывод дотошная Валя. – Она писать-читать умеет?

– Универ закончила… так что это, наверняка, умеет, – сделал логический вывод Николай.

– А сюда она чего припёрлась? В нашу-то глушь?

– Эээээ…

– Небось, тебя охмурять? – Валентина отлично знала, что люди везде одинаковы… нет, не в смысле того, что идентичны, а в смысле – что доярке, которая на соседней ферме работает, что этой вот Таракусе, если уж нужен выгодный муж, то они обе будут стараться очаровать, обаять, а если не получится, продолжить, но с большим, так сказать, размахом и напором! Правда, доярка поохмуряла, поохмуряла, а потом плюнула на неприступного местного первого красавца, да и вышла замуж за парня, который в неё со школы влюблён.

– Так у неё и смысла здравого побольше, а у этой крысотищи его, видать как-то маловато! А может, ещё не сообразила, что такого как Николай, если уж он САМ не захочет, никакой королевишной не приманить – натура у него такая!

Натурный Николай призадумавшись над вопросом Валентины поднял брови, почесал затылок, взъерошил волосы, став изумительно похожим на своего предка, а потом выдал:

– Охмурять, оно конечно, но от Елизаветы-то ей что нужно? И вообще, как она про моего дизайнера узнала?

Лиза беззвучно хихикнула:

– Мой дизайнер… Ошалеть можно! – подумала она. – Вот, собственник! Хотя… мне-то что? Если будет нормально и вовремя платить за работу, пусть хоть горшком называет!

Валентина продолжала закидывать соседа наводящими вопросами:

– А ты при ней Лизе звонил?

– Лизе? Нет, зачем? А! Стоп! А вот по поводу Лизы звонил – договаривался о салоне. Да, этот разговор она могла слышать.

– Так чего ж ты удивляешься? Если она решила тебя охмурить, и тут слышит, что ты с кем-то о салоне красоты договариваешься для какой-то соседки Лизы… ты ж, небось, умный Вася, сказал, упоминал, что это соседка?

– Возможно, – согласился Николай и тут ощутил, что начинает натурально звереть!

Вот чего он вообще никак и никогда не переносил, так это слово «мой» в применении к его особе!

Он мог быть своим для родителей и младшего брата, с давнего времени – для нянь Зины, с некоторых недавних пор – для среднего брата и Виня, но больше ни для кого!

Он всегда сам и только сам определял чей он, а любая девица, которая в разговоре с подругами могла ляпнуть «ой, а мой-то что сделал», автоматически отодвигалась подальше.

– Твой – это когда муж, а так – я тебе не принадлежу, знаешь ли… – аргументировал он.

А уж когда кто-то всерьёз предъявлял на него права, это и вовсе вызывало дичайшее раздражение.

– Да с какого перепуга? – он запросто мог наорать на любую красавицу, благо видал их, перевидал… Мог невежливо послать куда подальше за попытку обойтись с ним как с каким-то безмозглым щенком, которому только покажи привлекательную игрушку, и он уже у ваших ног хвостом виляет!

Нет на первый раз он просто и довольно тактично… со своей точки зрения, конечно, пояснял, что девушка не туда попала, не к тому обратилась, и вообще, пионЭры, идите лесом…

Вторая попытка была всегда категорически провальной и заканчивалась для упорной особы крайне неприятным разговором с далеко идущим посылом.

Когда-то одна из претенденток – дочь маминой подруги, нажаловалась на него матери.

– Коля, ну ты так грубо… разве же так можно? Она плачет…

– Мам, я был вежлив первый раз, если она не понимает с одного раза, то она или тупая – тогда моё второе объяснение ей в самый раз – поняла же. Или она дико наглая – тогда можно было на первые расшаркивания и время не тратить. С наглыми только так и можно!

По мере осознания того, что Тараканова в полном соответствии с насекомой составляющей своей фамилии, уже решила и что она жить у него будет, разумеется, за его счёт, и даже осмелилась поехать на поиски «соперницы-Лизы», Николай, злобно прищурившись, решил, что обработка моральным дихлофосом Светлане завтра обеспечена!

– Интересно, а что бы она делать-то стала, если бы Лизу застала? – Валентинины мысли вслух Николая, как ни странно, успокоили.

– Этого мы уже никогда не узнаем, – буркнул он, хладнокровно потянувшись за очередным пирогом. – Этот тоже с мясом?

– С мясом, с мясом, – Валентина предвкушала, как расскажет о чаепитии Фёдору – его она решила не звать, потому как очень хотела понаблюдать за тем, как Миронов среагирует на Лизу и новости.

– Ну что я хочу тебе, Валя сказать! – сообщила она зеркалу, вернувшись домой и переодевшись в монументальный пушистый халат в огромный голубой горох. – Он ни в кого не влюблён, особенно в эту Таракану-Светлану, Лиза для него – простодизайнер, и это отлично! Вот уж с его-то характером я бы ни за что не поверила, если бы он начал к ней сходу клинья подбивать… нет, мог бы, чурбан неотёсанный, и комплиментов понаговорить. Что тут сложного-то? Это с одной стороны, а с другой – болтать многие умеют, а вот дело делать – не все. Коля наш из последних.

Делам заниматься вообще, и неприятными в частности, Николаю пришлось уже с утра – прямо в родном, можно сказать, складском помещении.

– Светлана, вы опять опаздываете? – мрачно поприветствовал он младшую кладовщицу.

– Ой, Николай Петрович, а вы меня уже ждёте? – защебетала Светлана.

– Ой, жду, ещё как жду! – в тон ей ответил Николай.

– Вы что-то хотели? – Лана и хотела бы поверить, что он сейчас начнёт в любви признаваться, и не могла – с такой хмурой физиономией могут только про изжогу говорить…

– Хотел, – признался Николай. – Уточнить хотел, что вы забыли у дома моего дизайнера?

– Какого ещё дизайнера? – крайнее изумление было абсолютно правдивым – Лана никаких дизайнеров и знать не знала, а ехала к бабе этого самого Николая, которого уже чётко определила в свои женихи, и даже распланировала их свадьбу!

– Моего! Моего дизайнера! Вчера вы там крутились.

– Эээээ, – мыслительный процесс был стремителен, – Какому дизайнеру салоны заказывают? Врёт как дышит! – быстренько прикинула Лана, а вслух сказала:

– Николай, я вчера заехала в какую-то деревню… случайно… а там на меня напали гуси, и баба какая-то мерзкая, и коты всю машину ээээ… ну, вы понимаете.

Ланочка, решив ковать железо, пока оно так близко и вообще само пришло, шустренько состроила милейшее выражение личика, как бы ненароком приложила лапки к глубокому декольте, обращая на него начальственное внимание, и пошире распахнув глаза, галсами начала подбираться к Николаю.

– Нет, не понимаю! – он насмешливо поднял бровь, – Светлана, а почему вы на работе в таком… фривольном виде? Тут упаковки надо пересчитывать, принимать товары, а вы, извините, в какой-то рубашке полурасстёгнутой. Такое ощущение, что вы что-то забыли надеть…

– Вам нравится? – Лана с придыханием подошла почти вплотную и была обескуражена тем, что директор как-то очень быстро оказался по другую сторону стола.

– Нет! Категорически! Вы сюда работать приехали? Или что делать?

– Я? Работать? – искренне удивилась Лана. Нет-нет, она была совсем не против работать – вот сделал бы её Николай директором питерского представительства, она бы с удовольствием и поработала бы. Разогнала бы всех тамошних девиц, поувольняла б их только так!

– Так зачем вы сюда приехали? – Николай с горьким сожалением припомнил Трудовой кодекс, который никак не позволял уволить сотрудницу по причине того, что она не работать хочет, а замуж за него!

– Николай, – Лана решила, что папа не поймёт, если доченька ничегошеньки не сделает для своего будущего! И вообще, ей через два месяца уже двадцать шесть! Сколько можно терять время и изображать из себя какую-то работницу-сотрудницу?

– Я вас внимательно слушаю, – откликнулся Николай, старательно держась в поле зрения камер – знал он милейшую привычку некоторых особо «умных кандидаток» чуть что обвинять «дичь» во всех прегрешениях и покушениях на их особу.

– Нет уж, милая! Мне Хантеров давным-давно описал все возможные шаги, броски и приёмы охотниц. Уж извини, я дичь пуганая, умная, я уж лучше с доказательствами невиновности буду, чем под конвоем господина Тараканова в ЗАГСе с тобой! – думал он.

Лана сделала вид, что споткнулась, присела на стол и ловко приникла к Николаю.

– Я же приехала ради вас, ради тебя! Неужели ты не видишь, что…

– Что вы пачкаете своей помадой мою рубашку? Вижу! Хорошая была рубашка, – Николай перехватил запястья младшей кладовщицы и убрал от своего костюма её руки. – Лана, раз вы работать не желаете, пишите заявление об увольнении, и расстанемся миром!

– Значит, ты всё-таки с той, да? С этой Лизой? – вскипела Лана. – Я тут как только ни стараюсь, чтобы ты на меня внимание обратил, а ты с какой-то дyрoй деревенской?

Она вообще-то себя в зеркале видела! Взгляды восхищённые ловила, правда, не Николая, но это уже такие детали… И вообще, ей скоро двадцать шесть! Может она себе подарок на день рождения выбрать? Вот этого, пожалуйста… и ленточкой перевяжите! Можно даже не красной, она не капризна.

– Госпожа Тараканова, с кем я, вас не касается никак. С настоящего времени вы у меня не работаете. Или сами – по заявлению, или я вас по статье уволю – за нарушение трудовой дисциплины, – скучным тоном отозвался Николай, думая о том, что вообще-то мужчинам не так уж и просто жить – вон ногтищи какие у глаз летают, хорошо, что перехватил удобно, а так – и ободрать могла бы.

– Да я… да я… я папе скажу, что ты меня… – взвизгнула Лана, – Тебя мой отец урoeт!

– Это вряд ли! – флегматично сообщил ей Миронов, покосившись на часы – у него была назначена встреча с представителем завода пластмассовых изделий, работавшего в городе Пушкино.

Разъярённая Лана Драганова, выскочила из складского помещения и рванула к машине. Николай поехал на встречу, решив заключить новый контракт на упаковки для своей драгоценной продукции – дешевле обойдётся.

А господин Тараканов принял звонок от своей драгоценной дочери, захлёбывающейся рыданиями.

– Папочка… он… он…

– Всё как по инструкции Хантерова, – вздохнул Николай, покосившись на смартфон, – Светланочка уже нажаловалась папеньке, что я её обидел, оскорбил, и ваааще покусился, понимаешь, на самое святое. Посему мне надо срочно каяться, мчаться с кольцом и веником из роз к этой драконихе в женском обличье, а потом жениться, раскаиваться, казниться и помирать, оставляя её наследницей королевства. Да? Счасссс!

Он принял звонок.

– Слушаю вас!

– Ты… ну, ты и подлец! – прорычал Тараканов. – Ты как смел!

– Смел что? Уволить вашу дочь? Виноват, запоздал – раньше надо было!

– Да какое увольнение? Она сказала, что…

Нет, можно было бы и дальше послушать обязательные отцовские реплики, но Миронов не стал изгаляться над человеком, так наказанным судьбой – такая дочурка точно сойдёт за наказание!

– Прежде чем вы мне начнёте грозить полицией, расследованием и ЗАГСом, позвольте вам запись выслать!

– Какую ещё запись? – насторожился Тараканов.

– Нашего общения с вашей дочерью. Понимаете… есть такая штука как клевета, а ещё того хуже – ложные обвинения. Это вообще-то наказуемо, а в нашем случае ещё и доказуемо.

Он прервал разговор, отправил видеофайл заботливому папеньке, который вполне ожидаемо перезвонил ему уже с абсолютно иным тоном…

– Эээээ, Николай!

– Слушаю вас очень внимательно!

– Я хочу извиниться… Я и подумать не мог, что она… что она настолько гм…

– Топорно себя поведёт, – беззвучно прошептала супруга господина Тараканова, горько сожалея об упущенных возможностях.

Впрочем, когда Тараканову через полтора месяца пришло время продлять контракт на поставку упаковки для продукции Николая Миронова, и он, разумеется, поднял цены и прислал новые условия на согласование, ему пришлось и самому пожалеть – выяснилось, что в его поставках ни по этой цене, ни по старым расценкам уже, увы и ах, не нуждаются.

Глава 21. Навыки общения

Вожделенные соседом этикетки Лиза начала рисовать через день после своего преображения.

Николай вроде как и не торопил, но было очевидно, что он уже в полнейшем нетерпении.

Лиза, покосилась на себя в зеркало и вздохнула. Да, отдыхать ей неожиданно понравилось до… до полного нежелания работать.

– Однако и совесть иметь надо! – строго призвала она себя к порядку. – Да и работа не сложная. Правда, этот самый сосед не из покладистых заказчиков, наверняка, нервы помотает, но он же свою часть уговора выполнил, надо и мне постараться. И ведь это ненадолго – нарисую и продолжу отдыхать!

Она сама позвонила и уточнила, что именно сосед хочет увидеть на этикетках, как он это себе представляет?

– Хоть описать сумел… – думала Лиза, получив письменное техзадание. – А то, бывает, разводят руками и произносят что-то вроде «ээээ, нуууу, как-то этак и так, ну, вы ж меня понимаете, да?»

– Лиза, моё предложение по поводу пикника в силе, – сухо сказал Николай, когда позвонил убедиться, получила ли Лиза описание задания.

– Давайте так… – Лизе прогулки с соседом были нужны, примерно, как рыбе два зонта, она жаждала скорее приступить, максимально качественно выполнить работу и закончить её как можно скорее. – Вы мне лучше фото пришлите.

Николай, который после выдворения Таракановой, алчной до его скромной персоны, заподозрил было, что и соседка может вдруг найти его подходящим для брака, внезапно и нелогично обиделся – нет, ну, что такое? Он, понимаете ли, предлагает потратить своё драгоценное время для того, чтобы передать атмосферу, которую ему хотелось бы показать на этикетке, а она…

– Фото? – холодно уточнил Николай, – Если бы мне хотелось иметь на этикетке фото, я бы не шёл на такие сложности, чтобы заполучить дизайнера!

– Хорошо. Тогда отвезите меня на то место, атмосферу которого вы бы хотели передать, – покладисто отозвалась Лиза – ещё бы… с её-то навыком общения с клиентами, это было вовсе не сложно!

Она отлично понимала, что если работать с людьми, то в её обязанности входит не просто рисовать, компоновать изображения и делать сайты, а ещё и услышать, что человек хочет, общаться с ним так, чтобы он был доволен.

Именно благодаря этому навыку, у неё было полно постоянных клиентов, даже из числа сложнопереносимых, то есть тех, от которых по первой прямо-таки искрило подозрением и тотальным недовольством всем и вся.

Так что Лиза не стала принимать во внимание всякие сухо-холодные интонации соседа – чего уж тут, всё понятно – тяжёлый у соседа-заказчика характер, но она и не такие видела.

Выехали ранним утром, причём, когда этот самый трудный во всех отношениях сосед за Лизой заехал, первым в машине она увидела Виня, который устраивал в салоне такую суету, что казался размером с трёх консолидированных воедино доберманов.

– Винь! СИДЕТЬ! – рыкнул на него Николай, и такс тут же послушно сел… где-то в районе его шеи.

– Где пробегал, там и остановился… – тактично заметила Лиза. – Хотя это ещё не самое сложное…

– Куда уж сложнее? – буркнул особенно неприветливый по утрам Николай, напоминавший какого-то хмурого бирюка медвежьей комплекции, которого насильно вытащили из его берлоги на потеху публике.

– Куда? А вон, посмотрите куда, – Лиза кивнула на Тимура, который возвращался домой с какой-то особенно буйной ночной гулянки с драками с парой-другой котов, бурными выяснениями отношений с кошками и прочими котовыми развлечениями.

Кот шагал прямо посреди дороги, на стоящий автомобиль не обратил ни малейшего внимания, просто запрыгнул на капот, хмуро заглянул в лобовое стекло, а не обнаружив в салоне абсолютно ничего для себя интересного, не снижая темпа проследовал дальше – на крышу.

По металлу протопали котовые лапы, Тимур спрыгнул с людской возилки, по странному недоразумению оказавшейся у него на пути, и продолжил свой маршрут.

– Ваааще обнаглел! – констатировал возилковладелец, не подозревая, что, когда Тимур заглядывал в салон, у него было ровно тот же взгляд, что и у самого Николая.

Лиза старательно удерживала на физиономии исключительно бесстрастное выражение лица и преуспела в этом настолько, что заказчик, покосившись на неё, мрачно констатировал:

– Смешно, да?

– Вовсе нет… – чопорно откликнулась Лиза, а потом не выдержала, рассмеялась – Если честно, вру – очень забавно получилось! И да, он сейчас пойдёт к хозяйке, по пути разогнав всех гусей, утей и…

– Дайте догадаюсь… и ута́ков, да? – фыркнул Николай, обнаружив, что поганое настроение куда-то медленно, но верно испаряется. – Погодите… а он что, и гусей осмеливается гонять?

– Это же Тимур! Он сразу показал, что в доме он – хозяин. Валентина под его защитой и охраной, а если кто-то сомневается, то это значит только то, что у кого-то слишком много перьев и чересчур длинный клюв. Сами понимаете, после такого его статус уже никто не оспаривает.

– Нда… орда у нас серьёзная, – кивнул Николай. – А тут ещё и вы…

– А что я? – удивилась Лиза.

– А кто? Я, что ли? Я котёнка Мамаем не называл! Он, между прочим, вчера пришёл ко мне в гости. Ну то есть к Виню, конечно, а я так… под лапы попался.

– Затоптали? – сочувственно уточнила Лиза.

– Не совсем, но я был к этому подозрительно близок! И да, я вам этого не говорил – если что, нипочём не признаюсь!

Головная боль, мучившая его с момента беседы со Светланой Таракановой, куда-то медленно, но верно уползала, и Николай понадеялся, что это надолго:

– Вот дурак! Надо было сразу в лес поехать – тут же легче стало! – подумал он, глядя, как Лиза осматривает сосновый лес, к которому он её привёз.

– Хорошо тут как! – заулыбалась дизайнер. – Никогда не обращала внимания, но сосновые иголки издалека как облачка, прилетевшие, да так и запутавшиеся в ветвях.

Николай покосился на сосны и кивнул. Про облака он раньше не думал, но на небе над соснами в этот момент проплывали ровно такой же формы тучки, так что сравнение странным не показалось.

Лиза устроилась на поваленном дереве и начала рисовать на экране графического планшета, а Миронов вломился в заросли слева, контролируя дрожащего от воодушевления и восторга Виня.

Восьмиметровая рулетка размоталась влёт, Винь в нетерпении скрёб лапами по мху, Миронов с трудом уклонялся от сосен, как назло понаросших на его пути…

– Потрясающе! – Лиза невольно залюбовалась их перемещениями и попытками не снести собой сосны, но одёрнула себя, – Работай, что за ерунда? Какое тебе дело до этих чудаков?

Миронов надеялся умотать Виня, а потом дать ценные указания своему дизайнеру, почему-то упорно улыбающемуся в планшет, но…

– Да тут четверо таких, как я надо, чтобы он хоть чуточку устал! – осознал Николай печальную истину. – Угулять таксу… это я погорячился!

Лиза наслаждалась каждой минутой – рисовалось замечательно, причём, она чувствовала, что получается не просто хорошо, а именно то, что нужно!

Кроме того, она ещё и фото успела сделать – для будущего сайта, но даже лёжа на животе и старательно запечатлевая моховые чащи и поросли черничника, сосновые чешуйки и прозрачно-янтарные капельки смолы, она всё равно краем уха слышала отдалённый топот и изумительные по силе своей команды:

– Винь, стоять! Нет, не так стоять, а на месте!

– Собака ты страшная! Не лезь на дерево!

– Кууудааа! Белку всё равно не поймаешь! Дурень, таксы на сосны не бегают!

Хорошее настроение выплывало из-под Лизиных пальцев, выплёскивалось на эскизах, пронизывало солнечными лучиками фотографии, и когда из зарослей справа примчался лучезарно-счастливый и исключительно бодрый Винь, потом восемь метров его поводка, потом рулетка, а потом вывалился убегавшийся вдребезги Николай, Лизе пришлось нырнуть в сумку, которую она взяла с собой – исключительно, чтобы в голос не расхохотаться.

– Можете не прятаться – я всё вижу. Сам бы посмеялся… наверное! Да кто бы знал, что в этом сосняке СТОЛЬКО БЕЛОК! – прогудел Николай, утирая лоб. – Можно посмотреть, что получилось? – конечно, он сунул нос в планшет, а потом восхищённо выдохнул.

Там, в Лизином электронном устройстве, жил его лес! Именно такой, каким Николай его видел – с косыми лучами утреннего солнца, которые казались осязаемыми – только руку протяни и пощупаешь шелковистый и невесомый свет, с ковром мягкого мха, с зелёными облаками сосновых веток и белыми – настоящими – над ними.

– Это первый набросок, – Лиза решительно коснулась экрана, сворачивая изображение, и Миронов чуть не загудел протестующе, но тут же забыл об этом, потому что увидел тот же лес, но с высоты моховой кочки. Да не просто так, а с главным действующим лицом на переднем плане!

– Никогда бы не подумал, что моховинку можно так красиво изобразить, – негромко отреагировал Миронов.

– Можно одно из изображений поместить на переднюю часть флакона, а в приближении – на заднюю. Ну или наоборот.

Миронов машинально кивал, жалея только о том, что шампуни и гели для душа не принято продавать в десятилитровых канистрах – чтоб этикетка покрупнее была.

Правда, его натура тут же воспряла и разбудила предпринимательскую жилку:

– А ещё? Ну это же этикетка на первый запах – на один из мхов… а смолка, а травы? Сделаете? – всё-то ему казалось, что Лиза сейчас откажется.

– Конечно, мы же договорились, – весело откликнулась Лиза.

Она работала с многими клиентами и, разумеется, разные люди по-разному реагировали на результаты. И благодарили тоже по-разному – кто-то многословно и восторженно, кто-то скупым кивком, кто-то скучным и нудным бухтением, смысл которого сводился к тому, что всё очень здорово, но вот тут бы ещё поправить, ой, нет, верните назад. Мироновская жадность «а дайте ещё» была именно дивным комплиментом, а не попыткой немедленно заставить её работать до полного обессиливания и издыхания.

Кстати, то, что он, так же что-то бурча, загнал Виня в машину, нетерпеливо дождался, пока она сделает последние снимки, и спешно отвёз её домой:

– Вы ж ещё и не завтракали, да? Ну конечно! Женщины! – Лиза тоже восприняла правильно.

– Не волнуйтесь, вашу работу мои обессиленные трёхчасовым голоданием и ослабелые руки не испортят! – рассмеялась она.

– Завтра сможете дальше? – он цепко держал ошейник рвущегося в гости Виня, нетерпеливо ожидая ответ – предвкушал следующий шедевр.

– Смогу. А вот послезавтра сделаю перерыв – заодно и обработаю набело эскизы.

Послезавтра у Лизы было назначено заседание суда по разводу. Да, она туда не собиралась – всем занималась её адвокат, строго-настрого велевшая не волноваться, вблизи суда не появляться, и вообще выбросить из головы всякие невесёлые мысли о том, что что-то может пойти не так…

– Мы с Матильдой Романовной ещё раз побеседовали с Николаем Михайловичем и Надеждой Максимовной Добренко, – голос Светланы по телефону звучал насмешливо и довольно-таки ехидно. – Они, конечно же рвались куда-то идти, заявлять, обвинять и деньги возвращать – люди всё это время старательно убеждали себя в том, что у них всё получится и почти что самоубедились… Но после последнего нашего с ними разговора всё-таки решили не рисковать.

Ах, если бы всё было так просто…

Коленька метался и страдал, страдал и метался в поисках выхода и возможности вернуть свои кровные деньги!

– Потерял задаток за машину, квартира в элитном доме тю-тю, но это ещё как-то можно пережить, ладно, смирюсь, но кредит… выплачивать кредит! Да ЗА ЧТО?

И почему некоторые люди так стремительно начинают считать исключительно своим то, что было их в лучшем случае наполовину? Загадка…

– А тут ещё мать… – скрипел зубами несчастный.

Надежда Максимовна аж с лица спала, поражённая коварством мерзкой невестки. И именно это и стало причиной дальнейших Колиных шагов – это она надоумила сына искать контакты Лизы на её работе.

– Ладно, она свалила… но ты пообщайся с тамошними девицами – непременно кто-то знает, где она!

Да, после разговора со Светланой Градовой у Надежды ещё какие-то иллюзии были – она честно пыталась найти выход, даже консультировалась со своим давним приятелем – однокурсником.

– Ты попала… нет, девица верно сказала. Рискованно. Нет, можешь или нахрапом попробовать, я ж знаю, что напор – это твоя сильная сторона, или…

– Или? – хищно прищурилась Надежда.

– Ты же знаешь наш анекдот, когда одному юристу говорят, мол, ты же юрист – ты должен знать, что можно, а что нельзя! А он и отвечает: «Да, юрист, и точно знаю, как можно, когда нельзя.» – хохотнул однокурсник. И посоветовал: – Ищи невестку, а как найдёшь, тряси её, чтобы подписывала заявление о том, что украла не принадлежащие ей средства!

Совет был верен, она и сама об этом догадалась, да вот беда – паразитка как сквозь землю провалилась!

Визит Коли на работу к гадюке-невестке дал надежду на то, что её удастся разыскать.

– Охмуряй эту Татьяну, пусть раздобудет тебе адрес! – командовала нежная мать, и сынок старался изо всех сил, только вот…

Только Татьяна просто физически не могла помочь в поисках – на работе не знали, где сейчас Лиза, был известен только её новый номер, да и то, знало его исключительно начальство.

Татьяна, со своей стороны, была вовсе не наивной простушкой – вот ещё! Она видела упакованного уверенного мужчину, весьма симпатичного, с квартирой в Москве. Видела и играла в свою игру.

День за днём она убеждала Николая в том, что она вот-вот доберётся до цели, день за днём водила его за нос, а потом и вовсе придумала дивную шутку – нашла записи видеопрезентаций нескольких Лизиных сайтов.

– Голос-то жены он точно узнает, да? А номер телефона дать – проще пареной репы! Куплю новую симку, поставлю в старый смартфон, приму звонок, включу Лизкин голос, а как он начнёт что-то говорить, сделаю вид, что она трубку бросила, да и отключу смартфон – делов-то. И куда он прибежит за новыми данными? Ну, конечно, ко мне! А там-то я поближе подберусь – чего ради мне ему опять просто так помогать? Вон – помогла уже – номерок нашла. Разве я виновата, что он сам всё дело испортил и Лизку типа спугнул? – Татьяна хихикнула.

Почему-то она была абсолютно убеждена, что это с серой глупой мышью-Лизкой, Коля так мог себя вести, а с ней, с Танечкой, у него так не выйдет!

– Уж я-то им сама командовать буду! – решительно сказала она своему отражению и рассмеялась, покружившись у зеркала, – Я знаю, как мужиками руководить!

*** Следующим утром поездка повторилась. Правда, место Николай выбрал совсем иное – темноватый и старый еловый лес.

Ему уже самому было интересно, получится ли у Лизы повторить тот самый эффект – так, чтобы при взгляде на её рисунок было ощущение присутствия в лесу, тамошней атмосферы.

Он уже приготовился к недовольству и претензиям – мол, лес тёмный, будет неэффектно. Прямо-таки ждал, когда же Лиза начнёт возмущаться. Ждал, и… и не дождался!

Его дизайнер побродила по лесу, поискала удачное место и всё-таки нашла его – узловатые и прочные еловые корни, усыпанные рыжими иглами, несколько кусков коры и яркая искорка – капля смолы, на которую упал солнечный свет.

Вроде всё просто – каждый день можно такое увидеть, но в сочетании тёмной еловой лапы и каким-то чудом сохранившейся крупной черники – глаз не оторвать.

Лиза сделала несколько набросков, фотографии, потом прошла чуть вперёд, съехав в неглубокий овражек, и пофотографировала контрастные полосы солнечного света, вырывающие моховые ковры и еловые корни из сумрака.

Николай держался… он очень старательно не лез ей под руки, не совал нос в планшет, не…

– Даже подходить пока не стану, а вдруг хуже получится? Да кто бы знал, что это так… так трудно – найти и не разочароваться в дизайнере!

Впрочем, ему и так хватало чем заняться – было ощущение, что если бы он не хватался за встречные ели, то со второй минуты прогулки проводил бы её скользя по мхам как тюлень – на животе!

– Винь! Вот кошмар-то какой! Да какие-там кавказские овчарки, алабаи или эти… как их… аргентинские доги! Такс – и вам кирдыкс!

Периодический промельк Николая между деревьями вызывал у Лизы неконтролируемую улыбку:

– Вот чудак какой! Причём, он на человека становится похож только когда с Винем общается – а так – глыба какая-то, этот… страшно мрачный истукан!

Лиза уже закончила наброски, ходила и фотографировала интересные для работы лесные виды, и тут вспомнила о Коленьке. Нет, не о том, которого такса мотала по всему ельнику – про него «Коленька» даже в бреду не подумаешь, а о практически совсем-совсем бывшем муже.

– А ведь он-то душа компании, если что… ухаживал красиво, соловьём разливался, беседовал со мной почти круглосуточно – у него как раз тогда отпуск был. И такой был славный, да открытый, такой… Эххх, что там, купилась на хорошо подвешенный язык, на иллюзию родного, близкого и понимающего человека! Нет, наверное, поначалу он действительно был влюблён, вот и искрило от него. Только вот эта влюблённость в любовь так и не выросла – завяла, усохла и трансформировалась в противную скупую колючку!

Лиза в очередной раз увидела промельк таксо-Николаевской компании в ельнике и тихонько рассмеялась – на заднем сидении автомобиля лежала здоровенная сумка, активно благоухающая всякими вкусными вещами.

– Вот тебе и скупой соседский тип. Предупредил, что он мне сегодня ещё какое-то место показывает, поэтому он взял завтрак – иначе нечестно получается… Забавный. Ну, ладно. Надо ему как можно лучше эти этикетки сделать – важно это человеку!

Она и так делала как можно лучше – автоматически. И получалось у неё это настолько удачно, что запыхавшийся Николай только восхищённо присвистнул.

– Красота какая!

Правда тут же привычно вцепился в дизайнера: – Продолжаем? Я помню, что вы завтра не выезжаете, так чтобы время не терять… дальше едем?

– Едем, конечно. Мы же договорились. А завтра… завтра у меня развод, и я как-то волнуюсь – не самое лучшее настроение для того, чтобы результаты были хорошие! Одно хорошо – за меня адвокат поедет.

Знала бы она, что именно в этот самый момент Коленька, получивший от Татьяны «номер телефона Лизы», названивал по нему, судорожно пытаясь придумать, как с ней разговаривать, чтобы уговорить сказать, где она находится!

Лизин голос безмятежно ответил на его звонок:

– Добрый день!

– Лиза! Лиза, не клади трубку! Выслушай меня! Я должен с тобой поговорить, увидеться!

Гудки, которые последовали за этим пламенным обращением, Коленьку обескуражили, и он немедленно начал дозваниваться по этому номеру снова и снова – безуспешно.

Татьяна, держа в руках свой старый смартфон, холодно усмехнулась:

– Нет, уж… зайчик мой! Не должен ты с ней ни говорить, ни видеться! Это уже лишнее!

Смартфон непрестанно звонил, пока Татьяне это не надоело, и она не отключила гаджет, кинув его в верхний ящик стола.

– Вот так вот! А теперь жду нового твоего визита, Колюня! И уверена, что он будет скоро!

Коля собирался прямо этим вечером мчаться к Татьяне – встретить её с работы и попробовать уговорить поискать Лизин адрес.

– Ну развод можно и потянуть – вон мамин знакомый утверждает, что судья может дать время на примирение! Буду умолять, говорить, что должен увидеть жену, что она уехала от меня, не хочет разговаривать, а я-то всего лишь ошибся… ну, ошибка, это же не повод рушить семью? – хмыкнул Коля.

Он даже уже руку к смартфону потянул, чтобы Татьяне позвонить, тем более что, если уж совсем честно, рассчитывал на активное продолжение знакомства в стиле «я привлекателен, вы чертовски привлекательны, так что время зря тянуть?»

Но смартфон сам зазвонил.

– А! Владик, привет! – откликнулся Коля.

– Здорово! Ты куда пропал-то? Решил замылить обмывание тачки и новоселье? – весёлый хохоток приятеля отозвался в висках тупой болью.

– Какую машину? Какое там новоселье? – горестно простонал Коля, осознавший, что у него есть шанс излить душу. – Слушай, приезжай ко мне, а? Да, по тому же адресу, нету у меня новой квартиры! И адреса нового тоже! Жена? Жена смылась! Да, приноси! Ну, и я прикуплю по дороге чего-нибудь…

Через полтора часа в двухкомнатной квартире сидели двое приятелей, активно изливавших друг другу душу.

– Как украла деньги? Ты что? Там же дофига было!

– Вот это всё и yпёрлa! И нашла же!

– А полиция?

Коленька безнадёжно махнул рукой.

– А как я это докажу-то?

– Да ты чего? Баран совсем? Тебя oбoкрали! Ты же эти деньги до пенсии возвращать будешь!

– Знаю я! Не сыпь соль на раны!

– Ну и гaдина у тебя жена! И ведь я ж её когда-то на фото видел… такая… тихая вся, типа неприметная, линялая такая! А я тебе сразу говорил, все они такие! А в полицию всё-таки надо!

Пили они недолго – Коля, по причине хронической экономии в застольях принимал участие редко, развозило его быстро, и вот, когда он «поплыл», когда мир стал казаться совсем горечью горькой, а сидящий напротив вполне себе бодрый Владик – лучшим другом, Коля не выдержал.

– Ты меня слышишь? Заявить надо!

– Да не мооожжжжу я! Она шшшш… шууууу…

– Шутит?

– Да нее, швaнтoжвирyет! – выдал слегка окосевший Коленька.

– Чем? – возмутился Владик, невольно порадовавшийся тому, что до такой подлости его бывшая всё-таки не дошла!

– Она жжжжа… жжжаписала наш с мамммой ррразговвор! Подлюююка!

– А чего ты такое говорил? – удивился Владик.

– О ква-ква-ртирке. Этой! Она ж на маму мью куплена!

– Так, а на чью же тебе ещё покупать? На женину мать? – хохотнул Владик. – Молодец, что сообразил, я вот, дурак, не додумался, пришлось квартиру делить!

– Йаааа додумавввся, только она ж половину хочет!

– Да и пусть хочет! Она ж ничего не вложила, а хочет!

– Неее, она вллл-влооо-жжжла! – Коленька помотал головой, – Ей родаки на свадьбу первый ввввзнос подарили!

– Да и ладно! Поймают её, эту сумму вычтешь по чесноку, а остальное – пусть вернёт! Ну, чего ты головой мотаешь? Ты что, не соображаешь, что иначе ты сам опять будешь вкалывать – возвращать кредит!

– Эт даааа, это мне придётся… ууууу, скока вкалыыывать! – Коля заплакал пьяными слезами. – И за машинку деньги потеряяяял – задаток жаааа! А так бы эту квартирку мы сдавали, к матери переехали б, Лизка работала, я б работал, мы б быстро отбили фффсёёё. А так… я доооолго буду!

– Погоди, так она ж не зарабатывала особо…

– Да она больше мня, мню, меня! Она больше зззарабатывала! Я ж пошшшему не ррразводился? Ты ж прально сказал, она неприметная и линялая – и жжжжачем мне такая, если б она мне откладывать не помогала? – Коля резко встал, чуть не рухнул, перебрался в спальню и приволок оттуда альбом со свадебными фотографиями, – Во! Смотри, тута она ищщщщо ничего так, симпатичччченная была, а потом-то старая вся такая стала… – он оттолкнул от себя альбом, и Владик машинально его поймал.

– И вааащщще! Это она была виновата! Она меня обманула! Ей родаки её подарки дарили, а мне? А ищщщо они квартиру трёшку сссдают, а деньги нам не дали! Я Лииизке сказал, чтоб она их попросила, а она не сделала! Обманууула! Слллыыышь, давай выпьем! Ты – настоящщщий друг, ты меня поним… поним…пнимаешь, да?

Владик ошалело уставился на приятеля.

– Погоди… так что, твоя жена хорошо зарабатывала?

– Ну да! Она ж этот… ведущий дзрнер… в смысле дизайнер сссайтов! Эти… сссайты как горячие пирожки лепит! И подработки подрабатывала! И… – тут Коленька как подрубленный полевой колокольчик начал клониться головушкой буйной на руку, намереваясь поспать.

– Коляяя! Коль, не спи! Погоди, я тебя не понял!

– Не пнял? – удивился Коля. – А чё не пнял? Я зззарбатывал, она зззрабатывала, мы ек… економили! Сьеко… сьекономили на квартирку. Вот эту, – он щедрым жестом обвел кухню. – И на рррремонт. А потом она простыла, и я поехал без неё квартиру покупать. Снял все деньги – и маме отдал. А Лизке сказал, что купил – она мну доверяет! Вот ты мне довер…доверяешь?

– Погоди… а мать твоя потом поехала и купила квартиру на себя?

– Ага, слышь, давай ещё выпьем!

– Сейчас выпьем, выпьем, не переживай! Ты мне лучше скажи, а как твоя жена не поняла, что квартира на твою мать?

Продравшись сквозь пьяные откровения и выяснив детали, Владик понял, что на очередной вопрос Коленьки:

– Ты меняя у-у-увжаешь?

Просто даст ему в красную лоснящуюся физиономию!

– Как-то это круто… я-то думал, что она такая же как моя – ни копейки в дом, практически ничего дома не делала – я даже готовил часто сам, зато ободрала как липку, а то, что забрать не сумела уничтожила! А тут… она зарабатывала больше, она всё по дому делала, похожа была на… ну, короче, и правда, линялая как половая тряпка, как Колька выражался, о жене рассказывая. Вообще-то, оно и понятно – моя-то вон, из салонов не вылезала, а Колька так эту их «економию» расписал, что так только ноги можно протянуть! И в результате её обирают, покупают квартиру на свекровь, да ещё собираются новый кредит повесить, по покупке муженьку новой крутой тачки и расширению квартиры, оформленной на мать мужа. О-ша-леть! Немудрено, что она смылась, забрав деньги! Причём, что удивительно – она же больше ничего не забрала.

Коленька что-то всхрапнул, и Владик сообразил, что он-то тоже сыграл не очень-то завидную роль.

– Погодите-ка… то есть, что получается… Коля рассчитывал в погашении кредита на заработки жены? А я ему, дурень, выбил льготные условия? Ну, уж нет! Завтра же иду к начальству и инициирую изменение условий договора – подумаю, как сделать так, чтобы меня не зацепило! Хорошо, что служба внутреннего контроля ещё не прознала! – он машинально вытер пот со лба, осознав, что чуть было не вляпался в большие проблемы с этим «приятелем».

Он уже собрался было уходить, как внезапно сообразил:

– Надо же! А ведь он был везучим – Коля этот самый! Выбрал-то правильную девушку. Да, пусть не самую ах какую на вид, но, зато не хапужную.

Владик не выдержал – прошёл по комнатам, вспоминая, как выглядела его собственная квартира, когда от него ушла жена.

– Она же всё порезала, порвала, повыкидывала! А тут – всё целое. Лиза эта самая только деньги взяла, причём, получается, что РЕАЛЬНО свои.

Вернулся в кухню, открыл альбом и уставился на улыбающуюся Лизу в свадебном платье и одно из фото его словно заворожило. Вроде ничего особенного, и лицо-то плохо видно – фата, а вот поди ж ты – хочется смотреть и смотреть.

– Погодите-ка… а что если…

Он не думал о новой женитьбе, кипя гневом на «всех баб», но тут вот же – живое доказательство того, что есть другие, не такие, как его бывшая. Ну, по крайней мере, есть одна другая!

– И, получается, что она скоро будет абсолютно свободна от этого придурка! – Владик покосился на записного вруна, которого по глупости считал приятелем. Врун всхрапывал, лёжа головой в тарелке с хлебом.

– И деньги у неё свои есть! Нет, я не Коленька, мне они сто лет не нужны, но то, что они имеются – уже хорошо! Значит, если у нас что-то заладится, мы можем реально пополам вложиться в квартиру, и я не буду думать, что меня опять ограбят! – он усмехнулся своим планам. – А если не заладится, то останемся каждый при своих и без обид!

Дело было за малым – найти Лизу. Кроме забрезжившей где-то на краю сознания идеи, пока ещё несмелой и крайне сырой – ну, в самом-то деле, нельзя же всерьёз обдумывать отношения с женщиной, которую вживую никогда не видел, было ещё кое-что. Он, узнав реальное положение дел, ощутил себя виноватым – и думал о ней плохо, и подгадил невольно, помогая Коленьке взять кредит.

– Коль! Коляяяя, – Владик, у которого забрезжила перспектива найти себе надёжную и вменяемую жену – ещё бы не вменяемую, если столько лет выдержала этого недоумка, тряс Добренко за плечи так, что у него зубы клацали. – Коленька, так ты не знаешь, где искать твою жену?

– Йяяяя? Нееее, Таня уз-уз-ущнает!

– Какая ещё Таня?

– Сюююкретарь с ей… с ей-ёй-ной работы! Такая Танечка! Уууу какая – шикарная! – Коля знакомым всем жестом описал Танину привлекательность. – Она телефон Лизкин нашла, но Лизка трубку кинула, а вот адрес ищ-ииищет!

– А зачем искать, если у вас развод скоро? Сходишь на заседание суда, там её и увидишь! Хочешь, я тебя провожу?

– Ххххочу, только там будет её адвокатша. Такая гррррымза! Она сказала, что Лизка не хочет меня видеть. Так я этим воспользуюсь – буду судье говорить, что мне надо с женой примиррррииитиииися! А сам искать её буду!

– А зачем?

– Как зачем? Мать сказала, что мы с неё деньги выв-вывтрясем! Не отдавать же мне сссамому этот кредит!

К счастью, Коленька не очень-то фокусировался на окружающей среде, поэтому мирно улёгся спать обратно на свежий батон. Батон, может, и протестовал, но кто ж его спрашивал?

Зато Владик и силы на протест тратить не стал – вот ещё не хватало. Он сел напротив Коленьки, пододвинул к себе альбом, начал рассматривать фото и думать – очень полезное занятие, если что. – Так… теперь её точно нужно искать! Просто непременно! – решил он.

Глава 22. Метод отвлечения

Развод – дело нервное. По крайней мере, рядом со Светланой Градовой на данном заседании суда по делу о разводе семьи Добренко, находиться было реально стрёмно – аж воздух электризовался!

– Ишь, ты гaдик выползоподкустовый! – шипела она про себя, удерживая на лице любезнейшую улыбку: – Рыдает…

Коленька Добренко и правда, рыдал! Нет, натурально так, страдаючи…

– Я прошу дать мне шанс объясниться с женой. Я даже не могу с ней поговорить! – стенал он.

– Ваши действия говорят за вас, – бесстрастно отвечала Света, мечтающая взять в руки ближайший стул и швырнуть его в Коленьку. – Вы знали, что ваша супруга категорически против кредита?

– Знал! Но я же не собирался заставлять её по нему платить! – ныл Коленька.

– Ах, ты ж, сморчок варёный! – думала Светлана, глядя, как судья вчитывается в материалы дела.

– То есть вы утверждаете, что хотите сохранить брак? – уточнила она.

– Да! Конечно! Я так мечтал, увидеть мою Лизу… ну хотя бы здесь увидеть! – Коля, оказывается был талантливым актёром… Впрочем, ему сильно помогала в выражении эмоций вчерашняя попойка – голова болела вполне натурально, глаза были красными и без слёз, а сами слёзы катились легко и непринуждённо, стоило только припомнить о пустом нутре стиральной машины и безрадостной жизни в кредитном ярме.

– Хорошо хоть условия льготные! – думал Коленька, покосившись на мать. У Надежды Максимовны вид был такой, словно ей страсть как хочется добраться до невестки и…

– Нда… от такой свекрови надо держаться не просто подальше, а бегом от неё бежать! – решила Светлана, надеясь, что судья поймёт, что из себя представляет Николай Добренко.

– У вас нет детей… – начала судья.

– Но наша семья есть! – взвыл Николай.

Он говорил с таким жаром, что судья засомневалась… может, и правда, такая любовь? Ну не поняли друг друга, бывает – психанула жена, уехала, а потом жалеть будет – вон как муж-то убивается.

– Что ж вы так убиваетесь – вы ж так не убьётесь – давайте я вам помогу! – размышляла Светлана, мечтая перейти от мыслей к делу.

– Так! На примирение сторон суд даёт месяц!

– Этого мало! – вскинулся Николай. – Я не могу её найти! Велите адвокату, чтобы она сказала, где моя жена!

– Суд даёт вам МЕСЯЦ! – судья взглядом осадила зарвавшегося Добренко и даже слегка прикопала его. – Помощь в поиске вашей жены не входит в обязанности её адвоката! Если вы её так любите, то найдёте!

Николай понурился – он-то надеялся, что ему дадут три месяца или заставят ту блондинистую гадюку-адвокатшу сказать, где Лизка!

– Ничего, это лучше, чем если бы нас сейчас развели! – решил он.

Парочке Добренко страшно хотелось пообщаться со Светланой, может, она проговорится, но та как-то стремительно исчезла из зала суда, а они за ней не успели – в проходе им заступил дорогу охранник, который что-то выяснял у секретаря суда.

Откуда им было знать, что охранник – хороший знакомый Светы, которому она в своё время очень помогла, так, что теперь он, уловив, что вот эта парочка вознамерилась пристать к Градовой, быстренько организовал у них на дороге препятствие.

Светлана, доехав до офиса и выместив гнев на ни в чём не повинной корзинке для мусора, улетевшей в дальний угол, позвонила Лизе:

– Добрый день! К сожалению, Добренко уговорил судью дать вам время на примирение – рыдал, растирал слёзы по физиономии и требовал суд вас найти для возврата в счастливое семейное иго!

Лиза расстроилась. Правда, в отличии от Коленькиных рыданий, её слёзы были настоящими.

– Поняла… да, вы говорили, что это возможно.

– Лиза, не расстраивайтесь! Только не переживайте! Вы можете пока продолжать работать удалённо?

– Да, конечно. А что?

– Мне не нравится, что Добренко затягивает процесс – словно они чего-то ждут. Не исключаю, что они решили вас найти и заставить отдать им деньги, ну, или написать обязательство о том, что вы им должны…

– Ну, я же не буду этого делать! – Лиза возмущённо вскинула голову.

– Они могут думать, что переубедят или напугают! – предупредила Света, – Будьте осторожнее!

– Я постараюсь! – пообещала Лиза, уныло катая по столу карандаш.

Уныло что-то делать, когда у вас на коленях сидит котёнок, довольно сложно. Особенно, если это Май.

– Эттто ещё чтффо такое? – фыркнул он, обнаружив, что около хозяйки образовалось нечто серо-желтое с прозеленью, склизкое, мерзкое, липкое, льнущее к ней, вытягивающее её силы. – А ну-ка чффффррр отсюда!

Уныние и не подумало чфффырнуть, собственно, оно даже не обратило на Мамая внимание, и очень напрасно, потому что котёнок был не по возрасту боевит и сообразителен!

Он понимал, что Лиза это что-то не видит, только чувствует, что слабеет, плачет, что ей плохо.

– Значит, надо её отвлечь! – вывод был прост и вечен – недаром он используется бесчисленными поколениями котов и кошек, живущих рядом с людьми.

Ни одно уныние не способно удержать внимание и сердце человека, когда у этого человека, судя по звукам, рушится дом! Ну, ладно, ладно, пусть не дом, но кухня – точно!

– Ой, мамочки! Май! – Лиза вырвалась из цепких лап невидимого существа и его жадного хоботка, присосавшегося к солнечному сплетению, и рванула в кухню. – Май! Что тут…

Тут – это дело такое… разное. Оно может быть спокойным и приятным, беспокойным и гм… малорадостным, жутковатым, а может и вот таким – лениворазваленным по всей кухне тутом.

Май, как весьма одарённое создание, венчал весь этот развал кастрюль, кастрюлек, мисок, ковшиков, крышек к ним, половников и скалок, сковородок и дуршлагов, накопленных несколькими поколениями хозяек в глубоком шкафу, куда Лиза пока не успела добраться и навести там порядок.

Утварь выехала многообещающим лавинным языком, заняв собой почти всё пространство перед шкафом, и было совершенно непонятно, как она до сих пор там помещалась.

– С ума сойти! Это что, шкаф в Нарнию? – Лиза подобралась поближе и подняла с пола дивный чугунный горшок для каши. – Ой, какая прелесть! И как я этого не видела? Наверно, они у стенки стояли, потому что впереди были только кастрюльки.

Как выяснилось, у стенки стояло чрезвычайно много всего.

– Даже утюгов угольных аж три штуки! – изумлялась Лиза, вытягивая всё это сокровище к куче песка у забора. – Буду чистить и радоваться жизни! – решила она, крайне разочаровав растаявшее на глазах Мая уныние.

Вывод котёнка был логичен и тревожен для окружающих:

– Всё понятно – видишь рядом с человеком пакость – надо что-то уронить! Желательно много, громко и большое! – решил Май, активно помогая Лизе возиться в песке. Он, конечно, ничего не чистил, зато напрыгивал на чугунки и кастрюльки, прятался в них, гремел крышками и катался с тёплого песчаного склона.

– Я смотрю, вы тут не скучаете! – Николай Миронов специально проехал по Лизиной улице в надежде уточнить, как продвигается дело с этикетками.

– Однозначно! – кивнула Лиза, натирая чугунок песком.

– А я думал, вы работаете! – нет, он вовсе не хотел намекнуть на то, что она бездельница, просто… просто деньги на развитие производства подходили к концу, его основное производство давало традиционно немного, а взять ещё откуда-то что-то было проблематично. Этот факт просто с ума Николая сводил. Он привык к тому, что отец давал деньги – всегда и сколько нужно, но сейчас… сейчас всё было иначе! Он обязан был, ОБЯЗАН, справиться, доказать всем, и в первую очередь себе самому, что он не просто приложение к фамилии, а тоже чего-то стоит. Что отец не зря в него поверил! Что он сам реально и успешно может вести дело.

– Мне позарез нужны этикетки! – вдруг признался он.

Лиза подняла голову, хотела сказать что-то резкое – в конце-то концов, то, что она согласилась работать с ним, не означает, что она – его рабыня. У неё день ненормированный, может и ночью доделать, а вот стоять у неё над душой и укорять он точно права не имеет!

Хотела, да не стала – очень уж хмурым и расстроенным выглядел Николай.

– Не расстраивайтесь. Всё будет в срок, – миролюбиво ответила она. – Мне просто по разводу позвонили – всё не так просто, как я надеялась, вот я и решила, что не стану портить работу своими эмоциями. Я сейчас немного успокоюсь и всё сделаю.

– А что не так? – Николаю не было никакого дела до её проблем, но ему показалось, что она плакала. В сущности, его это тоже никак не касалось, но… вспомнился мерзкий недомужик, который обижал его няню, и именно это воспоминание заставило его задать лишний вопрос.

– Ээээ, я даже не знаю, как его называть. Муж? Но мы практически в разводе… Ну, ладно, пусть пока будет муж. Так вот, он уговорил судью дать нам время на примирение. Адвокат говорил, что он плакал, и судья приняла такое решение.

– Так любит?

– Да, очень! Только деньги. Мой адвокат утверждает, что он и его мать меня могут искать, чтобы заставить им отдать деньги, или написать расписку о том, что я им должна.

Лиза ловко натирала песком закопчённый бочок чугунка и на соседа не смотрела, а он злобно прищурился, да так успешно, что Мамай спрятался в кастрюле, даже уши прижал – чтобы получше скрыться.

– Ну-ну… – фыркнул Николай. – Может, вам у Лены собаку попросить?

– Собаку Май плохому научит! – рассмеялась Лиза, – Вон он сколько из шкафчика вывернул! – она махнула рукой на кучу утвари. – Представляете, что Ленин пёс с такой наукой может натворить?

– Ооооо даааа… – представил Николай и тут же осёкся. – А что это вы в руках держите?

– Это? Чугунок.

Лиза не то, чтобы держала чугунок в руках – тяжёлый он, скорее придерживала, зато, Николай взял тяжеленную посудину двумя пальцами, поставил на ладонь левой руки, покрутил, а потом неожиданно попросил:

– А вы мне его не продадите?

От неожиданной просьбы Лиза не удержалась на корточках на склоне песчаной кучи, плюхнулась в песок, съехав к ногам Миронова на пятой точке.

– Вам он нужен? Да так берите! Вы любите приготовленное в чугунке?

– А? Нет, мне не для готовки, да я и не умею. Мне для формы! – Николай осмотрел снизу вверх изумлённое лицо своего дизайнера и пояснил: – Кроме обычных шампуней и гелей мы будем выпускать густое мыло для бани и душа. Ну тот же шампунь и гель два в одном, но загущенные. Их обычно разливают по простым круглым ёмкостям, а я всё искал новую подходящую форму, чтобы в глаза бросалась! И этикетка тут хорошо смотреться будет! – он покрутил чугунок в лапище, как будто он ничего не весил.

– Кто о чём, а Миронов об этикетках! – подумала Лиза, пытаясь подняться.

Миронов не глядя протянул ей руку, рывком поднял, не отрываясь от добычи – драгоценного чугунка, а потом буркнул:

– Если ваш этот… муж, который почти разведённый, припрётся вам мешать, позвоните… Я не люблю, когда…

– Вашему дизайнеру не дают работать! – подсказала Лиза, и Николай серьёзно кивнул головой.

– Именно!

– Вот чудак! Так и пошёл с чугунком в обнимку в машину! – улыбнулась она вслед Мироновскому автомобилю. – Надо же! Если я правильно поняла, то мне только что предложили защиту! Только не романтическую, а практическую – но это и правильно, и надёжно. Да сосед у меня весь такой – не романтик, а голимый практик! Май, вылезай из кастрюли! Суп с котом – это не наш вариант!

К вечеру вся утварь была перетёрта, вымыта и расставлена по местам, часть перекочевала поближе – для использования, а Лиза обработала эскизы, доведя их до нужного состояния, и отправила результаты Миронову.

Тот перезвонил буквально через несколько минут.

– Это… ОЧЕНЬ хорошо! А дальше? Завтра?

– Да, давайте завтра, – согласилась Лиза.

Утро, ленивое течение реки, расцвеченной жёлтыми берёзовыми листочками, плывущими вдаль за летом, кофе в термосе, припасенное Лизой, пироги, которые она специально испекла – не всё же угощаться соседскими разносолами, и…

– Да как это у вас получается-то, а? – не выдержал, наконец-то, Миронов, сопящий над Лизиным плечом.

– Рисовать? Я училась…

– Да, нет, многие учились. Я не про это. Я про… ну увидеть это вот всё! – он махнул на крошечную капельку воды, дрожащую в манжетке – забавной травке с ажурно вырезанными листиками. – Вы ж её увидели!

Миронов сам увидел, хотел показать, но смолчал – не дело лезть, когда работает профи, это он давно уяснил. Но вот чего он совсем не ожидал, так это то, что соседка видит мир… похоже, то есть ему кажутся знакомыми её рисунки, потому что он себе представляет всё точно так же! Если бы он умел рисовать – ни одну чёрточку не изменил бы, изображая такой же вид.

Лиза улыбнулась – любому человеку приятно, когда его труд высоко ценят. Особенно на фоне того, что Коля в последние годы вообще не считал нужным смотреть её работы – это вначале он восхищался, а потом… – Так, нечего портить себе настроение Добренко! – решительно приказала себе Лиза, – Работай, давай! Видишь, Миронов уже землю роет – дальше ехать.

Дальше ехал и Владик. Его раздумья на чужой кухне оказались весьма результативными.

– Так… где она может быть? Если в какой-нибудь гостинице, или квартиру сняла, то я её, конечно, не отыщу. Если у родственников – тоже, а вот если у неё есть какое-то жильё… положим, добрачное, или наследство, или подарок… Мало ли, всякое бывает.

Уж он-то знал, как бывает – каждый день общался с потенциальными заёмщиками.

– Если она уж понимала, что Кольке сколько ни дай, всё мало, то просто не рассказала бы, да и всё. Нет, шансов немного, но кто мне мешает?

Раздобыть паспортные данные Елизаветы Добренко было просто – Коля указывал их в одном из банковских опросников, послать запрос в Росреестр по рабочим каналам тоже было плёвым делом – тем более, что это укладывалось в его обязанности – проверять данные о заёмщиках.

– Ииии, вуаля! – в руках у Владика был адрес Лизиного дома во Владимирской области. – Ну вот тут она, скорее всего, и прячется! Умница, что мужу дом не сдала – продал бы сразу. Да, домик недорогой совсем, отцом подаренный – вижу договор дарения, но судя по тому, что я про Кольку узнал, его бы это не остановило! Это ж надо… виновата она в том, что родителей не заставила ему подарки покупать и деньги от сдачи квартиры отдавать! Идиот! Родители – это святое! – Владик пожал плечами, вспоминая, как орала его бывшая жена, которую он заставил вернуть мамино кольцо, прихваченное в гостях на юбилее свекрови.

Именно после этого Владик окончательно решил разводиться, и до сих пор жалел только о том, что тянул так долго. – Пусть поделила всё, что только могла и не могла, пусть обнулила счета, увезла всю технику, даже ту, что я покупал задолго до неё, а остальное испортила – подавись! Но хоть мать обкрадывать никто не будет, и мне мозг проедать, что я ничтожество, что зарабатываю мало, что ей не хватает на крутое авто и брендовые вещи, что… аааа, нет уж! Теперь-то я знаю, что думать надо не… влюблятором, а головой! А то влюбился, казалось, жить без неё не мог… ага, получил? Нравится?

Глава 23. Характер, который просто спал

Лиза вернулась домой с зарисовками, с фотографиями и идеями.

– Ну, мне ещё пара дней нужна – довести всё это до ума, а потом сдам Миронову этикетки и обратно отдыхать!

Как ни странно, с Мироновым работалось легко – он не мешал, не лез с бесконечными инструкциями, единственное, что просил – сразу показать набросок, пусть даже самый грубый, из серии – вот тут сосна, а тут «главный герой – мох».

– Это хорошо, что мы с ним сошлись зрением! – рассуждала Лиза. – Это важно, когда заказчик и дизайнер видят мир под одним углом.

У неё такое бывало – несколько старых заказчиков даже не тратили время на подробные инструкции – просто просили сделать «всё в её обычном стиле».

Лиза машинально подхватила на руки прилетевшего Мая, который заскучал, пока её не было дома, а потом услышала возмущённое гоготание гусей и пошла уточнить, в чём дело.

– Ну, конечно! Винь! Николааааай! Винь у нас!

Она совсем недавно попрощалась с этим пролазным созданием, и нате вам – оно опять тут!

Лиза быстренько подтянула табуретку к забору, встала на неё и увидела, что машины соседа уже нет.

– Уехал в цеха, а Винь выскользнул – штопор, а не собака.

Лиза позвонила соседу, наблюдая, как Винь нарезает круги вокруг фыркающего Мамая, сообщила о псе.

– Лиза, я не успеваю вернуться – у меня встреча. Очень важная. Вы не могли бы присмотреть за Винем? – торопливо попросил Николай.

– Хорошо, договорились.

– Спасибо! Извините, действительно нет времени.

Лиза только плечами пожала – Винь гостил у Мамая часто, так что особенно не напрягал – она привыкла.

Только села работать, как на улице загомонили гуси.

– И что сегодня за день такой? – возмутилась Лиза, выходя за калитку и тут же попадая в поле зрения главы стаи, – Чего тебя разобрало?

У всех временами бывает «таксебенастроение», когда вроде как и причины нет, но прямо-таки хочется в кого-нибудь вцепиться.

Вот и у гуся Гунна было именно такое, а так как он гусь, то и сдерживаться он нужным не считал. Да, эта вот тётка, вроде как была свойской, но настроение-то куда девать? Гусыням он уже всё высказал, утки, как назло, под лапы не попадались, рассыпаясь шустрой стайкой на дальних подступах, гоняться за ними Гунн счёл ниже собственного достоинства, вот и отправился на улицу – травки пощипать, жертву поискать, а она взяла и сама вышла.

– Ашшшшшяяяя я тебяяяя! – шипанул он для затравки.

Да, если бы это произошло больше месяца назад, Лиза бы смылась в дом и сидела бы там носа не показывая, а вот сейчас, она взяла и рассердилась.

– Это ещё что такое, а? Ты что себе позволяешь? – строго уточнила она.

– Ашшшшш-фшшшшшш! – расшипелся гусь, предъявляя на всеобщее обозрение приличных размеров клюв, украшенный изнутри острыми «зубками» – томиумом – твёрдым и остроконечным хрящевым наростом, который отличается от настоящих зубов отсутствием эмали, но вполне способен очень чувствительно ущипнуть.

– Напугал! – хмуро фыркнула Лиза, подхватывая с земли длинную ветку, которой Валентина вчера загоняла уток во двор.

– Ах-ты-такшшшшшш! – возмутился гусак и ринулся на Лизу, вытягивая шею к её ногам.

– Да счас! – Лиза почему-то гуся не боялась совершенно. Видимо, прошедшее время заставило её как-то по-другому воспринимать мир.

Лиза неожиданно ловко перехватила гусиную голову, а на попытку вырваться и ударить её крыльями, махнула веткой.

– Значит так, слушай меня сюда! – прошипела она в изумлённую гусиную личность. – Я тут хозяйка! И ни одна шипелка не будет мне угрожать, щипаться или скандалить! Понял? Поймаю, пузо ощиплю, от хвоста оставлю три пера, будешь как павлин облезлый – гусыни со смеху в луже кататься будут!

Гунн обалдел… Нет, будь он гусём постарше и поопытнее, он бы постарался вырваться, но он был ещё молод, вес и силу не набрал. Короче, первым из жизненного опыта пришёл склочный характер, за что и поплатился. Он ошарашенно моргал, пытаясь вывернуться из рук этой очень уважаемой тётки, которую он просто не различил с первого взгляда, а что? Ну, ошибся…

Мнение о соседке усилилось, когда она отпустила голову, но не просто, а с напутственным движением ветки в направлении хвоста – мог бы, как собака поджал!

– Ты меня понял? Вижу, что понял! Тогда пошёл отсюда! И не приноси мне тут свои настроения. Ишь ты… гусь лапчатый!

Лиза так грозно смотрела вслед Гунну, что тот послушно зашлёпал лапами к калитке Валентины, где тут же загомонил на любопытных гусынь – вот глупые! Раззявили клювы и пялятся на господина и повелителя, а у него это… беседа доверительная случилась, что, разве сразу не видно было?

Лиза, удивительно довольная собой и внезапно проснувшимся характером, вернулась к дому, чтобы утешить Виня и Мая, которых предусмотрительно закрыла там, и только-только подошла к столу, как такс начал оглушительно лаять и рваться ко входной двери.

– Винь, не шуми. Что? Хозяин за тобой приехал? Так не мог – он на встрече. Ну, хорошо, хорошо, иду. О! И правда, машина какая-то остановилась.

Сердце на миг замерло.

– Коля и его мать? – Лиза притормозила, а потом, вдохновлённая победой, да, пусть даже над гусём, отважно шагнула к выходу.

Виня удалось перехватить и запереть в комнате – не хватало ещё, а ну как его Коля пнёт…

Она решительно расправила плечи и шагнула к калитке, с изумлением обнаружив, что там стоит вовсе даже не Коля, а какой-то совершенно незнакомый человек.

– Добрый день! – молодой мужчина внимательно всматривался в Лизу, удивлённо подняв брови. – Извините меня, пожалуйста, я ищу Елизавету Добренко.

– Добрый… зачем? – вопросом на вопрос ответила Лиза. С перепугу, возможно, немного резковато, но её можно было понять – никто не знал, где она живёт.

– Простите меня, пожалуйста, я не уверен, что это вы – глупо, конечно. Я видел фото, но вы похожи на её свадебное фото… – Владик как-то запутался в словах, понимая, что ему трудновато будет объяснить кто он, и что ему от неё нужно. – Если вы – это она, в смысле, вы – Елизавета, то у меня есть для вас очень важная информация.

– Вам паспорт показать? – сухо уточнила Лиза. – Да, я Елизавета.

– Вот тебе и тряпка, да, Коленька? – подумал Владик, – Ей стоило только оказаться подальше от тебя, и она… да она выглядит лет на двадцать с небольшим! Ну пусть на двадцать пять максимум! Да соберись ты, она ж сейчас уйдёт! – приказал он себе.

– Кто вы такой и что вам нужно? – Лиза говорила холодно.

– Я… Меня зовут Владислав Иванович Ярославский, вот паспорт…

– Зачем мне ваш паспорт? – пожала плечами Лиза. – Что вам надо?

– Понимаете… уффф, я даже не знал, что это будет так сложно. Короче, вас ищет муж и его мать.

Лиза аж отпрянула.

– Так вы от них приехали?

– Нет-нет… я из банка. Ну, то есть, я тот самый дурак, бывший приятелем вашего мужа, который помог ему получить кредит! Лиза, пожалуйста, выслушайте!

– Вас? Зачем? Чтобы вы сейчас донесли Добренко где я нахожусь?

– Да мне и в голову это не пришло бы! – возмутился Владик. – Я про вас ничего не знал, нет, то есть знал многое – то, что мне Николай рассказывал. Я думал, что вы его обираете, как… короче, неважно, как кто, а тут он выпил с горя, что ему одному кредит надо выплачивать, вот и выдал, что вы зарабатывали не то, что на его уровне, а больше, и остальное…

– Что и про квартиру рассказал, которую на мать купил? – удивилась Лиза.

– Да, – кивнул Владик. – И про кредитные деньги, которые вы увезли, но по факту-то это ваши деньги!

– Хорошо, теперь вы знаете всё. Зачем вы приехали?

– Предупредить – Николай и его мать, по словам Добренко собираются вас найти и, как он выразился «вытрясти деньги или подписать какую-нибудь долговую бумажку».

– Я знаю, мне так и сказала мой адвокат – она догадалась об их планах. Но если вы им не расскажете, где я живу, они меня и не найдут. Погодите, а как вы-то нашли?

– Базы Росреестра, – честно признался Владик, – Только они этим способом не воспользуются. Понимаете, любой за небольшие деньги может по какому-то определенному адресу уточнить, кто собственник этой недвижимости, но найти какая недвижимость есть у конкретного человека, так просто невозможно – это закрытая база. Я в банке работаю – в отделе кредитования физических лиц, у меня доступ есть, потому что я должен эти данные проверять.

– Ну вот и хорошо! Значит, если они меня обнаружат, то я сразу пойму, что это вы меня сдали, покажите-ка ещё разок ваш паспорт – хочу знать, кого винить!

– Паспорт – вот он, – Владик бестрепетно передал Лизе документ. – Но они и так узнают.

– Почему? – Лиза расхрабрилась настолько, что быстро пересняла данные на смартфон – на всякий случай. – Держите ваш паспорт.

– Николай по совету матери начал ухаживать за секретаршей с вашей работы. То есть она или ваш адрес найдёт и им отдаст, или как только вы туда приедете, она узнает и ему сообщит.

– О как… – Лиза немного призадумалась, – Адрес там никто и не знает, а вот с Танечкой – это интересно! Ладно, заходите, расскажете мне как вас угораздило подружиться с Николаем.

В дом Лиза его не пустила, указала на стол и скамьи в саду, – Идите туда, я сейчас.

Стоило открыть дверь, как из дома выскочил Винь и рванул к Владику.

– Винь, стой! – Лиза перепугалась, что неуёмный таксик вцепится в этого… как его там… Ярославского, но пёс, полаяв для порядка, обнюхал руку, протянутую правильно – ладонью вверх, призадумался на секунду, а потом завилял хвостом.

– Какой славный у вас таксик, – Владик начёсывал Виня за ушами, а через пару минут обнаружил, что к нему прибыл ещё один проверяющий его благонадёжность – забавный котик-подросточек невнятного кремово-коричневатого окраса.

– Эээ, да ты сиамец? Нет, ты таец! – разулыбался Ярославский. – У меня у мамы такой кот, – объяснил он Лизе.

– Я и не знала, что это какая-то порода – я его подобрала в Александрове, – Лиза не могла себе представить, как это пригласить человека, пусть даже и не друга, в дом, ну ладно-ладно, в сад, и ничего ему не предложить. – Пироги с капустой, с картошкой и с яблоками, чай или кофе?

Владик мысленно открутил Коленьке голову. – Идиoт! Ему попалась такая девушка и её так изводить?

Потом спохватился и попросил чай.

– Да, так почему вы думаете, что это тайский котёнок? – Лиза решила сначала немного успокоиться, а потом попытаться выведать ещё что-то полезное у этого типа.

– А вот смотрите, он же был совсем светлый, да?

– Да, – неохотно кивнула Лиза. Почему-то факт, что этот самый непонятный мужчина знает о её коте больше, чем она сама, её задел. Хотя, он с таким удовольствием начёсывал Мая, что она отодвинула раздражение подальше и принялась слушать.

– А теперь он потихоньку начал перецветать, а глаза – голубеть. Вот фотка маминого кота, – Владик показал на экране смартфона потрясающего красавца с темно-коричневой мордой и синими глазами. – Вам повезло, у них изумительный характер. Их часто с сиамцами путают, но те очень строгие, тонкие, звонкие и изящные, а тайцы плотнее, головы круглые, и очень, ну, просто очень ласковые и привязчивые. Им люди нужны как одно из условий жизни.

Он с таким удовольствием рассказывал о том, как маме выбирал котёнка, как приехал в питомник, где было несколько котят, а выбрался самый маленький слабый и тощий.

– Пит упёртый – он решил, что уедет со мной, вцепился всеми лапами и вопил, пока я ему не сказал, что я его выбрал и угадал – они с мамой живут душа в душу! А вашего как зовут?

– Мамай, – Лиза пожала плечами, – Он сам так представился.

Владик рассмеялся и тут же осекся – из кустов на него мрачно и хмуро смотрели два здоровенных кота.

– Гости?

– Да, Тимур и Чингиз, – представила Лиза пришельцев.

– Прямо Золотая Орда… – протянул Владик.

За этим разговором присматривали не только коты, крайне любопытный гусь Гунн, обнаруживший очень удобную щель в заборе, но и очень недовольная Валентина.

– Это ещё кто приехал? И чего ему от Лизы надо? Ишь, улыбается, глазки строит! Кыш! Не для тебя ягодка! – она хмуро прищурилась – ещё в самом начале, взяв Лизу «под крыло» она решила, что надо девочку удачно выдать замуж, а тут и купец на наш товар, как говорится. Валентина сразу поняла, что это судьба – Лиза и Николай просто изумительно будут вместе смотреться. – Не зря же они встретились! – подбадривала она себя.

Подбадривать пришлось из-за вредного Фёдора.

– Валька, отстань! Неужели ты не видишь, что Кольке нашему до Лизы никакого дела нет! Он бизнесом занят.

– И что? Жена ему бизнес разрушит, что ли? – она всю жизнь подолгу и с удовольствием спорила и ругалась с Фёдором, вот и сейчас стала в «позу сахарницы» и… – Если ты думаешь, что они поругались и у них ничего не выйдет, то это ерунда – знакомства, которые начинаются с ругани, заканчиваются самыми крепкими браками.

– Валь, мы с тобой тогда должны были пожениться прямо в восемнадцать, да? – язвительный Фёдор с наслаждением выслушал залп Валиного возмущения. – Короче, Валь, Кольке нашему это пока точно не интересно.

Через некоторое время, когда к первому совпадению – встрече двух людей разного пола, подходящих друг другу по возрасту, прибавилось второе – Лизина профессия и крайняя нужда Николая в её навыках, Валентина напевала марш Мендельсона везде и всюду, а Фёдор упрямо мотал головой, из чистой вредности возражая соседке.

Они даже поспорили на праздничный стол – кто проиграет, тот и готовит!

– Валь, ты мне в Новый год прямо меню готовить будешь! – смеялся Фёдор. – Да посмотри же, он к Лизе относится как к очень-очень нужному специалисту, но не как к женщине. Валь, ты ж замужем! Да, если бы твой муж так себя вёл, ты бы вдовой сразу у ЗАГСа стала!

– У Николая такой темперамент!

– Да какой бы ни был! Вот поверь мне, он и не думает ни о чём, кроме своего дела – ему надо бизнес поднимать, для него это сейчас самое-самое главное!

Вчера Валентина едва руки не опустила, наблюдая за встречей на песочной куче.

– Баран! Такая девушка у твоих ног, а ты? Гооооршооок ему понадобился! На голову пустую нахлобучить бы его тебе, да чтоб так и ходил! – фыркала Валентина в засаде. – И руку протянул не глядя, как… как будто я там сижу! Нет сил с этим бирюком! Ладно-ладно, я с ним поговорю!

Только она наметила план разговора – нате вам, кого-то принесло!

– На вид… ничего так, тощеват только, Коля наш поосновательнее! И машина попроще, и вообще, пшёл-вон-отсюда-ничего-не- получишь! – шипела Валентина в зарослях. – А, кстати, чего это я тут сижу? Можно же пойти пообщаться, да и выгнать его! Аааа! Придумала! Я его на пользу дела того… употреблю! Он у меня катализатором будет! Пускай Коля поревнует!

Глава 24. Довести любое дело до кромешного конца

Лиза косилась на Чингиза и Тимура, которые разлеглись на дорожке, с высокомерным традиционно-котовым видом, Май перелез к хозяйке и уснул на её руках, Винь приставал к незваному гостю, требуя кинуть мячик.

– Ну ты и заводной! – Владик был вовсе не против, терпеливо кидая мяч снова и снова.

– Нда… с Татьяной вы меня ошарашили… – задумчиво произнесла Лиза, подливая гостю чай.

– Сам удивился. Я бы не сказал, что Николай очень хитровымудренный. Скорее всего, это ему мать посоветовала.

– А вы её знаете?

– Лично? Нет – Коля про неё рассказывал.

– Вы так хорошо знакомы?

– Мы учились вместе в вузе. У нас были разные специальности, но иногда сталкивались на общих лекциях, вот и познакомились. А потом года четыре назад встретились в банке, где я работал. А у меня как раз развод был… короче, мы стали перезваниваться, общаться, а когда ему потребовался кредит, он ко мне и обратился.

Тут чей-то зычный голос заставил собеседников чуть не подпрыгнуть на лавках.

– Лизонька, а помоги-ка мне с банками! – Валентина волокла огромную корзину с банками, которую почему-то держала очень высоко. Так высоко, что та мешала её видеть.

Ну… якобы мешала. Всё, что нужно соседка уже мало того, что увидела, но и заснять успела!

– Ой, Валентина Ивановна, да что ж вы такое тяжёлое-то несёте! – ахнула простодушная Лиза, кинувшись на помощь.

Впрочем, гость оказался быстрее и ловко перехватил ручку корзинищи, сделав над собой усилие, чтобы не удивиться её неожиданному весу.

– Ой, а это кто? Гость у тебя, да, Лизонька? Ну, надо же, а я и не знала, иначе не стала бы тебе мешать! – Валентина улыбалась очень старательно. Так старательно, что Лиза заподозрила некий подвох.

– Куда это? – уточнил Владик, сочувственно подумавший о Некрасове.

– Видимо, Николаю Алексеевичу нередко приходилось сталкиваться с женщинами русских селений, раз он так чётко и на века их определил! – размышлял он, донеся корзину до крыльца и бережно опустив там.

– Вот спасибо вам, молодой человек! – возликовала Валя. – Лизонька, это же не твой… этот… почти бывший муж, нет?

– Разведка боем – супер-стратегия! – констатировал про себя Владик.

– Нет, это его знакомый, который приехал меня предупредить, – честно, но немного опрометчиво объяснила Лиза.

– Знакооооомый значит! – многозначительный Валин прищур, и непонятно как образовавшаяся в руках лопата, заставили Лизу поторопиться с объяснениями.

– Валентина Ивановна, он реально с полезной информацией приехал! Он о Добренко кое-что узнал.

– А чего бы это? Дружбана сдаёшь, да? А может, по его указке работаешь? А как вообще Лизоньку нашёл? Зачем приехал? И уже успел адресок гаду её сбросить? А…

– Уважаемая Валентина Ивановна, я счастлив! – Владик не дрогнул, отчего Фёдор, наблюдающий за столкновением со стремянки, стоящей у яблонь в его саду, уважительно крякнул.

А Ярославский проникновенно прижал руку к сердцу, старательно запинал подальше улыбку, которая так и старалась растянуться у него на физиономии, и продолжил:

– Я просто очень рад, что у Лизы есть такие замечательные соседи! Ваша поддержка ей очень понадобится! – недаром он уже столько лет работал в самом сложном банковском отделе, и его вечно бросали на общение с чрезвычайно трудными клиентами.

Правда, Валентина и сама была не лыком шита:

– Ты мне зубы-то не заговаривай!

– Да я и не думал даже! – честно соврал Владик, аккуратно отодвигая ногой под куст смородины топорик, которым Лиза собиралась рубить дрова. – Дружбана я не сдаю, потому что мы не дружили – просто учились вместе. По его указке я не работаю, Лизу нашёл через закрытые базы Росреестра. Приехал её предупредить. Адресок сбрасывать нипочём не стал бы.

– Какие ещё закрытые базы? – практичная Валентина тут же подумала, что и Лизины недруги могут ими воспользоваться.

Пока Владик объяснял, что и как, Валентина нашла ещё несостыковку.

– А что ж ты, если в банке работаешь, тут забыл? Сегодня же рабочий день! Прогуливаешь или врёшь?

– Ни то, и ни другое! Я отпросился по строго служебной обязанности – Николай Добренко брал у нас кредит, дал определённые сведения о своих доходах. А вот совсем недавно проговорился о том, что это всё не он один зарабатывал, как он утверждал ранее, а половину, и даже больше зарабатывала его супруга. А она против кредита и вообще с ним разводится. Потом выяснилось, что он планирует Лизе угрожать, вот я и решил, что её предупредить надо. А ещё, кроме этого и для банка уточнить информацию. Так что не вру и не прогуливаю.

Валентина хмыкнула. Нет, если бы не её железобетонная уверенность в том, что Лиза и Николай должны быть вместе, она бы может, и сменила б гнев на милость. Ну, ладно, ладно, на мааааленькую милость, но этот тип сейчас занимал тут слишком много места и вообще, нагло себя вёл!

Почему нагло? А кто его звал, а? У Лизы и так помощников хватает! Она лично девочку устережет лучше всяких там…

Валентина, как человек целеустремлённый, старалась доводить любое дело до кромешного конца!

Сейчас она сбросила Николаю фоточки мирной беседы за садовым столом, и рассчитывала, что с минуты на минуту прибудет разъярённый и взревновавший Лизу Николай.

– До его приезда надо потянуть время! – решила она, с сожалением отставив лопату в сторону.

– Так, ну, положим, я вам поверила, но Лизоньке всё тоже самое сказала её адвокат! Так что это не новости!

– Я-то об этом знать никак не мог, – резонно заметил Владик.

– Да к тому же, Владислав мне рассказал о Татьяне, – вздохнула Лиза.

– А это ещё кто?

– Это секретарь у меня на работе. И Коля завёл с ней знакомство, чтобы найти мои контакты.

– Так контактов-то там нет!

– Зато она может рассказать, когда я в офис приеду. А ведь я туда собиралась заехать на следующей неделе!

– Вот гад, а! – возмутилась духом Валя, радеющая за правое дело. – Вот… уууу, попался бы он мне!

Тимур переглянулся с Чингизом, тяжело вздохнул и пошёл к хозяйке – выполнять котодолг!

– Ничего не поделать, лучше её сейчас успокоить, а то будет потом топотать, шуметь, швыряться всяким нужным и ненужным, – рассуждал кот, мяукнув для предупреждения, коротко разогнавшись и сиганув в объятия Валентины.

– Тима! Да ты ж меня с ног собьёшь! – возмутилась она, даже не дрогнув от прилёта здоровенного котяры. Она даже успела сориентироваться и со свистом вогнать лопату глубоко в землю – чтобы руки освободить для подхвата котика любимого.

– А парень-то ничего, мне прямо нравится – Вальку не испугался! Уж я-то знаю, как это иногда сложно! – констатировал Фёдор на своей стремянке. – Интересно как жить стало! – подытожил он.

Через несколько минут на смартфон Лизы брякнуло сообщение, она прочла, недоумевающе пожала плечами, покосилась на Виня, приволокшего мячик в сто восемнадцатый раз, и напечатала ответ:

– Нет-нет, Винь ничуть не мешает, конечно, я и дальше за ним присмотрю. Не волнуйтесь!

– Лиз, чего там? – Валентина вопросительно показала взглядом на отложенный смартфон.

– А это Николай – уточняет ничего ли этакого не натворил его пролазень-Винь за последнее время.

И пояснила Владику:

– Это пёс соседа, но он дружит с моим котом и постоянно бегает в гости.

– Хороший пёс! – одобрил Владик. – Я тоже думаю завести. Кот – у мамы, а мне одному как-то скучно.

– А что, жена и дети не считаются?

– Я в разводе, и детей у меня нет, – белозубо улыбнулся Владик насупленной Валентине.

– Все вы так говорите… – непримиримо фыркнула она, раздумывая, где ж Николай? И почему сообщение написал, а не сам торопится?

– Нет, когда был женат, я так точно не говорил, – пожал плечами неприятный и явно вредный тип. По крайней мере Валентина на него смотрела как на таракана у себя на кухне.

– А чего развелись? – прищурилась она, явно сожалея, что тапочкой этого паразита не прибить!

Лиза удивлённо покосилась на соседку.

– Чего это Валентина завелась? Нельзя же так… – подумала она

А между тем, вопрос был задан не просто так. Валя была глубоко уверена, что по ответу на этот вопрос очень многое можно о мужчине сказать – начнёт сходу про бывшую грязь лить – точно гнать надо!

– Характерами не сошлись, – тактично ответил Владик, избежав ловушку, о которой и понятия не имел.

Лиза ощущала растущее за столом напряжение, от которого, кажется, скоро пространство начнёт потрескивать и искрить. Наконец, Валентина не выдержала:

– Ой, у меня ж суп на плите! Побежала я… – она так и умчалась, машинально прихватив кота, который через пару минут вернулся обратно, раздражённо дёргая примятой объятиями шкуркой.

– Да что ж ты не едешь, а? Может, сильно занят? Так чего мне не перезвонил и ничего не написал, а? – бормотала Валентина, домчавшись до дома и проверяя смартфон.

Разумеется, она ему позвонила, правда, Николай, и вникать-то особо не стал.

– Не понял, в чём проблема? Я Лизе написал, она за Винем присмотрит. И что? Ну приехал к ней кто-то… Винь его укусил? Так зачем мне надо ехать? Извините, я не могу больше говорить – занят.

От Валентины, когда она закончила разговор, даже незнакомая мимопролетающая муха отпрянула!

– Всё, Коля… Ты сейчас лопнешь моё терпение! – прошипела она сквозь зубы. – Гиппопотам толстошкурый! Носорог близорукий… или что у них там? Лапы? Ноги? Близоногий! Баран бизнесоупёртый!

Владик допил чай и понимал, что пора ехать – ну, пора же! Он всё сказал, предупредил, чего ещё-то?

– Вот так уеду, а как вернуться? Какой повод найти?

Раздумывать долго не вышло – начали звонить с работы, уточнять, когда он вернётся, ссылаться на кучу дел…

– Лиза, спасибо вам за то, что не прогнали, за чай, пироги и общение! Да… я сейчас обязан буду внести изменения в кредитный договор Добренко, ну в связи, с тем, что он подал неверные данные. Возможно, договор будет расторгнут и с него потребуют вернуть взятую сумму.

– Ого! – протянула Лиза. – Реально может такое быть?

– Да, банки сейчас достаточно лояльно относятся к данным, которые предоставляют клиенты, но уж если клиент предоставил неверные сведения, ему надо пенять на себя, реакция будет жёсткой. Если примете совет… постарайтесь сейчас не ездить на работу – если Добренко сможет вас выследить, он точно приедет требовать деньги, а тут малолюдно… Может, уезжайте куда-то… подальше!

– Ещё подальше? – Лиза невесело улыбнулась, – Я подумаю. Спасибо за совет.

– И да, если я могу вам хоть как-то быть полезным… пожалуйста, я вас очень прошу, позвоните мне, напишите… как вам будет удобно.

Ему всё-таки пришлось поторопиться – на работе жаждали до вечера получить подробный отчёт, да и так работы была куча.

Возвращаясь в Москву по тёзке-шоссе, Ярославский невесело улыбался. – Почему с ней тогда, несколько лет назад, встретился не я, а именно придyрoк-Добренко? И какой повод мне найти, чтобы позвонить? Да и захочет ли она?

Правда, все подобные размышления пришлось отложить – доехав до банка, он описал ситуацию с утаиванием данных заёмщиком, не преувеличивая, не сгущая краски, просто изложил факты.

– Меняем условия договора в одностороннем порядке. Вам – выговор и лишение премии, приказ сейчас подготовят. Если заёмщик сочтёт нужным договор расторгнуть, и будет не в состоянии вернуть денежные средства, обращаемся к поручителю.

Владик осознавал, что отделался малой кровью.

Правда, позвонить и сообщить Добренко об изменениях в его кредитной жизни, поручил подчиненному – так не хотелось слышать бывшего приятеля.

Николай сам ему позвонил в состоянии близком к истерике.

– Владик, что происходит?!

– Николай Михайлович, вы предоставили ложные данные по вашему совокупному заработку, да и не только по нему. Прошу вас впредь ко мне не обращаться. Я крайне сожалею о своём опрометчивом и глупом решении пойти вам навстречу.

– Да тыыыы, ну, ты и…

– Разговор записывается, – скучно отозвался Ярославский. – Постарайтесь обойтись без оскорблений. А если между нами – не попадайся мне под руки, понял? – не выдержал он.

– Я просто не буду выполнять эти дурацкие условия и всё! – в голос заорал Коленька.

– Договор будет расторгнут, на вас подадут в суд.

– Да с меня и взять-то нечего, – расхохотался Добренко.

– Возьмут с поручителя, – бесстрастно сказал Владислав. – Прощайте.

Николай замер с открытым ртом. Как-то о том, что квартирка, купленная на мать, вовсе не застрахована этим от банка, он и не сообразил.

Куда деваться человеку в момент печали и раздрая? Правильно – вот Коля и поехал к Надежде Максимовне.

– Мам, чего делать, а?

– Квартиру отдавать нельзя! Надо искать Лизку, а пока будем сдавать и будешь платить.

– Да там получается, что платить надо не только сумму от сдачи, но и почти всю мою зарплату! – взвыл Коленька.

– А я при чём? Я жену твою не распускала! А вот ты чего-то в последнее время сильно увлёкся той вертихвосткой Танькой! – не то, чтоб Надежда Максимовна опасалась, но решила поприжать гайки.

– Я тебе что, мальчик маленький? Я что, права не имею? – сходу завёлся Коленька. – Я – молодой здоровый мужчина!

– Праааав? Ты нарываешься, сыночек! У меня ведь тоже есть права! То я твою моль серую восемь лет терпела, теперь ты опять на мою голову кого-то усадиться собираешься. А я тоже, знаешь ли, не старая! Мне всего пятьдесят два года! Я, может, замуж ещё могу выйти! Ты об этом подумал?

Шок – это так по-Коленькиному! То есть шок так треснул по Коленьке, что тот даже не сразу вспомнил, что забыл подышать…

Глава 25. Очень и очень разумная девушка

Татьяна всегда была девушкой разумной, да и мама её так учила:

– Главное, мужика правильного найди! Пусть не богатого – с ними проблем не оберёшься! Ты смотри, чтобы был образованный, умеющий работать и зарабатывать, не алкоголик и без детей – у тебя свои будут, чего мужний доход-то разбазаривать? Да… и чтоб москвич!

Почему надо было именно москвича, мама не уточняла, а Таня и не спрашивала – мама плохого не посоветует! Надо, значит, надо!

По зрелому размышлению Танечка сделала вывод, что ловить москвичей проще всего в Москве – там их много бегает.

– Тем более, что и возможностей там больше! Чего уж там! – поддержала её мама. – Езжай, дочка. Только ты ж помни, да? Чтоб без детей был и не растратчик, как твой отец, который вечно возился то с какими-то родственниками, то с псами подзаборными, то ещё с чем. Всех ему было жааалко, всем помогал, – поморщилась хозяйственная дама. Она в своё время успешно вышла замуж за мужчину, который зарабатывал раз в пять больше, чем она, выстроил им два дома, но не считал нужным во всём и всегда слушаться супругу.

– Он, дурень этакий, никогда, ни-ког-да не отдавал мне свои сверхурочные – тратил как хотел, копить не желал. Так что смотри, чтобы твой и зарабатывать умел и сохранять, а не тратить, как твой отец на всякую пустую ерунду! – приговаривала она.

Список нужных мужекачеств прикладывался к каждому мужчине, с которым Танечку сводила московская жизнь, но всё попадались какие-то не те… не те…

– То образования нет – ну что там, простой водила… зачем он мне? То с «корочками», но лентяй, каких свет не видывал, то тратит всё, что зарабатывает, то… смешно сказать, с псиной своей тетёшкается, как с дитём малым! А ещё дети! Вот зачем их так рано заводить-то? Как ни посмотришь – во, ура – мужчина приличный, а у него уже двое-трое оглоедов!

Наличие у потенциальных кандидатов жён, Танечку ни разу не смущало.

– А что? Жена – не стена, подвинется как миленькая! А потом… ей-то без детей алики платить не надо!

Татьяна, как девушка красивая, видная, была уверена, что любого мужика уведёт как телка на верёвочке, главное, чтобы все качества по списку были в наличии!

– Дочь, ну как? – периодически уточняла мама.

– Не находятся такие, как надо! – рапортовала разумная Танюша. Она, кстати, вовсе не будучи бездельницей, тоже просто так время не тратила – училась сайты делать. Ладно, ладно, конечно, не так, как это серое и вялое, но даровитое ничтожество, которое все так превозносили – Лизка Добренко, но…

– Сляпать сайтик я могу! И вести его уже тоже умею! Всё копеечка! – радовалась Таня. – Рублик к рублику и накопится побольше!

Когда Лизка неожиданно свалила в отпуск и разыскивать жену пришёл её муж, Татьяна очень удивилась!

– Да ладно… какой мужиииик! Интересно, а он с образованием? А кем работает? А дети? Нет, у Лизки нету, я знаю, а вот у него? Может, у него первый брак был? Или так… какая-то ушлая подсуетилась с алиментами?

Интерес был обоюдный – Коленька старался разговорить Таню по интересующему его вопросу, а Танечка не теряла времени зря, и всё выяснила.

– Нашла! Точно нашла! – решила она. – Пусть дyрa-Лизка даже губёнки не раскатывает вернуться к Коле. Моё!

Для подманивания «дичи» был разработан план с поддельным номером Лизиного телефона и записью её голоса, а дальше… ну дальше дело техники.

Как говаривали у Тани в посёлке, «дурное дело нехитрое», так что затащить Колю к себе – в аккуратнейшую крохотную студию, которую Таня снимала, оказалось просто. А дальше… дальше Коля вдруг сообразил, что именно Танечки и не хватало в его жизни!

Сообразить-то сообразил, правда, не очень понятно, какой именно частью тела, но это уже детали, а вот дальше что?

– Ну, а что? – рассуждал Коля. – Найду Лизку, вытрясу из неё деньги – мама верно говорит, главное, чтобы свидетелей не было! Припугнуть её словами, тряхнуть за шкирку, главное, чтобы без следов. Даже если пожалуется – вот я, вот мама, оба говорим, что ничего такого не было! И кто её слушать будет? Мало ли что наболтала жена, которая подала на развод? Вот хотела мне навредить, поэтому и врёт почём зря!

В его воображении он уже получил из дрожащих рук ревущей Лизки всю упёртую ею сумму, вернул в банк и, раз уж с расширением не вышло, и покупка машины сорвалась, стал жить-поживать в отремонтированной двушечке как король!

– Да не просто как король, а с Таней! – осознал он, какой вишенки ему для счастья не хватало. – Красивая, сочная, яркая, всё при ней, смелая, хозяйка прекрасная. Короче – это то, что надо!

Именно так и думал Коленька до рокового звонка из банка.

После звонка и разговора с гaдoм-Владиком, рассыпавшиеся в прах планы похрустывали под Колиными ногами, мечта о жизни в его двушке с сочной Танечкой таяла на глазах и уносилась прочь, но добили его слова матери!

– Какое? Какое ей замужество? Она что, умом двинулась? – Коленька, немного придя в себя, заметался по своей комнате в материнской квартире. – Сбрендила? Да кому она нужна? Ей же скоро на пенсию пора!

Нет, если бы он смолчал, то, может и обошлось бы, но Коленька, привыкший выступать перед Лизой и отчитывать её не сдерживаясь, отправился вразумлять мать.

– Че-го? Что ты там ляпнул? – Надежда Максимовна холодно и ядовито усмехнулась. – Знаешь, милый мой, а ведь ты у меня откровенно глуп! Ладно, я особенно и не собиралась… но сейчас думаю, а почему бы и нет?

– Почему бы и нет что? – не понял сынуля, срезанный матушкой на взлёте рассуждений.

– Схожу-ка я на свидание!

– Тыыыы? Да с кем? С каким-то дедком? Глубоким пенсионером?

– Отчего же дедком? Ему до пенсии ещё далеко, и вообще – он сам себе начальник, магазинами владеет, – она посмотрела в лицо сыну, – Может и замуж за него пойду, а что, мальчик мой? Я тебя вырастила, небось не пожалуешься, но это ж не означает, что я жизнь должна на тебя гробить!

– Да что ты выдумываешь? Не верю!

– Я выдумываю?

Надежда Максимовна взяла смартфон, и набрала номер, забитый в списке контактов как «Сергей Сергеевич Ф.»

– И да, мой хороший, ты можешь, конечно, отказаться от уплаты долга в надежде, что банк заставит платить меня, но учти – я тогда и пальцем не пошевелю, чтобы тебе помогать. Ту двушку продам, отдам банку его долю, а на остальное куплю себе дачу! Так что только посмей мне дурью маяться, тащить в эту мою квартиру свою Таньку или не платить банку. Понял?

Через пять минут после материнского демарша Коля мчался сломя голову по улице, названивая Танечке.

– Можно я приеду? – запыхавшись спросил он, когда дева его мечты подняла трубку.

– Ну, конечно, можно, милый! – проворковала довольная Татьяна.

– Явно у него что-то случилось, а это лучший повод выслушать, посочувствовать, приманить поближе и… и зацепить ещё сильнее! – рассуждала Танечка, стремительно размешивая тесто для оладий, которые так понравились Коле в прошлый раз. Вот уж что-что, а готовить она умела отлично.

Коле даже оладьи в глотку не лезли – он сидел за столом с остекленевшими глазами и держался за голову, словно боясь, что она отвалится.

– Что? Что мне теперь делать? Если она кого-то приведёт… А потом… я же теперь не смогу с тобой быть.

– Почему это? – насторожилась Таня, которая только-только собралась докладывать матери, что задание выполнено, редкая дичь выслежена и заарканена.

– Тань, давай я тебе всю историю расскажу… – решился Коля.

Нет, конечно, он всё не рассказал – что он, совсем дyрaк, что ли?

По его версии мать стала хозяйкой новой квартиры, которую Коля купил на свои кровно заработанные и сэкономленные средства, чтобы её не делить с Лизкой при разводе. Лизка украла кредитные деньги и смылась. Но банк взял и изменил условия кредитования, и ему придётся отдавать в два раза больше. А в довершении всего, мать, узнав о том, что у сына появилась Танечка, взбрыкнула и собралась встречаться с каким-то мужиком!

– Погоди-погоди… то есть обе квартиры в собственности у твоей матери?

– Да, – обречённо признался Коленька, вдруг осознавший, что Тане это может и не понравиться.

– И на тебе кредит?

– Да, – слова падали, как тяжеленные глыбы в ледяную, маслянистую и тёмную воду.

– И деньги у тебя yкрaла Лизка? – Таня подозревала, что тут что-то не так – если бы было всё так просто, то Лизку сейчас не муж бы разыскивал, а пoлиция, но, будучи девушкой разумной, не стала расспрашивать Добренко сейчас – успеется ещё.

– Да! – едва слышно ответил Коля, ещё тише описав угрозы матери. – Тань, я всё понимаю… я… я, наверное, пойду, да?

– Чего это ещё? Что ты там себя выдумал?

– У меня же ничего нет!

– У тебя есть ты! Мне этого достаточно! – решительно заявила Танечка, со скоростью суперсовременного компьютера просчитывающая возможное развитие событий.

– Даже если его мамаша решит продать двушку и купить дачку – это не страшно! Коля будет без кредита, жить пока можно тут, ну или снимем квартирку побольше – он хорошо зарабатывает, а потом-то я её приручу! А как внуки пойдут – никуда она не денется! Сын-то один! А можно будет ещё и поиграть в женскую солидарность, мол, как он мог так вас оскорбить? Свидание в её возрасте, это конечно полный бред, но родить она уже никого не родит, замуж выйдет? Да и подумаешь… Муж – дело такое, с властной-то бабой мало кто уживётся, так что сегодня он есть, а завтра уже только пятки засверкали! Ничего страшного – это не парочка алиментных хвостов, от которых до восемнадцати лет не отделаться, да и потом будут на наследство претендовать.

Правда, на этом размышления пришлось закруглить – Коля был в счастливом трансе и требовал повторить, подтвердить и вообще суетился.

– Разумная женщина в хозяйстве найдёт применение любому! Готовьтесь, Надежда Максимовна, у вас будет прекрасная невестка! – решила Танечка глубокой ночью, когда Николай, слегка подзабыв, что ещё не разведён, позвал её замуж.

Маме она позвонила утром, выпроводив Коленьку на работу, и спешно собираясь на свою.

– Мам, я нашла! Правда, у него мать квартиру отжала, но он москвич, образован, хорошо зарабатывает, умеет экономить, без детей. Да, предложение уже сделал. Да, с будущей свекровью я разберусь, куда ж она от меня денется. Нет, он один в семье. Да, я тоже так думаю, выхода у неё не будет!

Примерно такую же фразу бормотала Валентина, собираясь с завтраком к Николаю.

Накануне, после того как он показал себя непонятливым упёртым ослом, Валентина жаждала высказать всё, что о нём думает!

Жаждала, да не смогла – позвонила дочка, попросила приехать в посёлок – посидеть с внуками. Пришлось вызывать такси, ехать, отложив разговор на потом.

– Ничего-ничего, я ему завтра всё выскажу! Он у меня никудашеньки не денется!

Николай, понятия не имеющий о грозе, пролетевшей над его головой в сторону ближайшего посёлка, приехал с работы, забрал Виня, даже спасибо Лизе сказал – не забыл.

А потом, уточнив, когда будет готова следующая этикетка, ушёл домой – устал, как собака… нет, не как собака-такса, которая вообще редко устаёт, а как нормальная такая ездовая собака, тянущая кучу груза.

Утром он узрел соседку и ничего не понял.

– Интересно… у неё вчера был день рождения, а я забыл? – машинально подумал Миронов.

– Доброе утро? – он поздоровался с осторожной вопросительной интонацией.

– Доброе? Ну, может, оно и доброе, Николай, но не для тебя!

– А что так? – стрессоустойчивость Николая была прокачана в экстремальных условиях питерского офиса и кучи красоток вокруг.

– Ты что? Так вчера ничего и не понял? – грозно сощурилась Валентина, и Винь на всякий случай уполз под кресло.

– Как ничего? Понял как раз! Газ у нас до зимы точно будет! Нашли они как ветку протянуть покороче.

– Да ты что? – обрадовалась мгновенно просиявшая Валентина, а потом, припомнив, о чём вообще была речь, вернула на физиономию грозное выражение. – Это хорошо, конечно, но я не про газ.

– А про что?

– А про то, что у тебя Лизу уведут, а ты и не заметишь! Вон, вчера… я ж тебе прислала фотки! Приехал такой… крутился как уж на сковородке…

– Кто-то из её заказчиков? – подобрался Николай.

– Каких заказчиков? Ты о чём?

– Я? Я о том, что она сейчас мне заказ выполняет – этикетки, а потом сайт, ну, это когда она из отпуска выйдет! А вы о чём?

Немая сцена, во время которой Валентина, покрасневшая как спелый помидор, разъярённая тупостью непонимающего своё счастье соседа, потрясала воздетыми к потолку руками, Винь потихоньку ощупывал носом стену за креслом, уточняя, нельзя ли просочиться поглубже, а Николай флегматично ел омлет, была позднее описана Фёдором:

– Ханума на встрече с монолитом!

Фёдор, подозревая, что Валя собирается поглубже внедриться туда, куда её Николай не просил лезть, хотел её перехватить, отвлёкся, не успел, и прибыл к шапочному разбору.

– Можно? – он осторожно постучал, открыл дверь и осторожно просунул голову в дом.

– Да, Фёдор Семёнович, заходите! Омлет будете? – абсолютно спокойно поинтересовался Николай. Он вообще делал вид, что для него вполне обыденно завтракать в присутствии временно онемевшей фурии.

– Нет, спасибо, я уже завтракал. Валь, а Валь, а ты чего такая? – Фёдор аккуратно отодвинул от подруги детства два стула и убрал подальше пустую сковороду, в которой к Миронову ехал омлет. – Случилось чё?

Глава 26. Обязуюсь пенять на себя

Валентина всем корпусом развернулась к Фёдору, и он аж назад подался, разом припомнив их ссору в четыре года, когда маленькая, но уже крепенькая Валечка надела ему на голову жестяное ведёрко с песком.

– Хотя… в девять было ещё круче, а в четырнадцать… ой, неее, это лучше и вовсе не вспоминать, тогда чуть живой ушёл! – машинально пролетели воспоминания в голове у Фёдора Семёновича.

– Случилось чё? – передразнила его Валентина. – СЛУЧИЛОСЬ?

– Да, я вот тоже хотел уточнить, а что произошло? А, Валентина Ивановна? – Миронов флегматично отодвинул от себя пустую тарелку из-под омлета и нажал на кнопку кофемашины, лично им привезённой из Москвы.

– Колечка, ты что? Не понимаешь? – Валентина резко развернулась уже к нему, и Фёдор восхищённо поднял брови, впечатлённый самообладанием Мироновского первенца.

– Вот кто бы мог подумать? Приехал весь такой пижонистый тип, круче вареных яиц, в луже увяз, под крыжовником ползал, от нужника пришёл в шок, от лавки продуктовой – в транс. Зверел по каждому поводу почём зря, а вот поди ж ты – настоящий мужик оказался под всей этой шелупонью! Это ж надо, Вальку не смущается ни разу! Надо будет мужу её звякнуть, рассказать, что и такое бывает! А то он-то сидит в своём лесничестве, и носу оттуда не кажет! Оно и понятно…

Впрочем, додумать ему не дали, ибо Валентина Ивановна слоновьей поступью стартовала по тропе войны.

– Коля! Я не могу поверить, что умный молодой мужик так беспечно реагирует на то, что его судьба, его суженая может просто-напросто…

– Так, СТОП! – Николай без особого труда переорал распоясавшуюся соседку, отчего она аж поперхнулась.

– Фёдор Семёнович, вы что-нибудь понимаете? – пока Валентина пыталась откашляться и вернуть утраченный снова дар речи, Миронов воззрился на соседа.

– Ээээ, ну, да… – признался Фёдор.

– Может быть просветите?

– Понимаешь, какое дело… Валечка отчего-то решила, что вы с Лизой должны непременно составить пару и быть счастливы, – усмехнулся Фёдор, шустро отступая подальше от соседки.

– Да ладно? – изумился Миронов. – А что так? Ну по какому поводу ей это пришло в голову?

– Кто ж знает, чего и когда им в голову втемяшив… Валя, держи себя в руках! Тут свидетель! Он смертоубийство покрывать не станет, а с нами обоими ты не справишься! – предусмотрительно предупредил Фёдор, ловко скрываясь за холодильником.

– Я тебе это ещё припомню! – Валентина гневно сверкнула глазами, так, что, если бы холодильник мог двигаться, он бы уже мчался строго на север! – А ты, Коля…

– Один вопрос! – невежливо перебил её Миронов. – А как Лиза относится к этой идее?

– По-моему, понятия не имеет! – подал голос Фёдор, выглядывая из-за холодильника.

– Так я и думал! – довольно кивнул Миронов.

Он не любил разочаровываться в людях. К Лизе присматривался с того момента, как она согласилась с ним работать, сделал вывод, что за ним она, вроде, охоту вести не собирается, слегка расслабился и порадовался, что ему попался на дороге такой классный профессионал.

Это же редкость – профи, которому можно давать задание и понимать, что она поймёт, что видят и воспринимают мир они похоже, а значит, потом и не будет нужды возить по лесам и полям – можно просто словами объяснить и не хвататься потом за голову, получив результаты.

– Нет, он думал! – Валентина и не собиралась отступать. Решила она научить этого толстокожего носорогобегемота уму-разуму, значит, так тому и быть! – Подумать только! Дуууумал! А ничего, что тебе уже тридцать пять, семьи нет, жены нет, детей нет? Ничего, что Лизонька тебе идеально подходит?

– А как вы это определили-то? – с умеренным любопытством поинтересовался Николай, полностью успокоившийся по поводу здравомыслия своего супер-дизайнера.

Валентина набрала побольше воздуха в грудь и…

Всё-всё рассказала!

И о том, что Лиза надёжная, порядочная, умная и приятная, да симпатичная, и о том, что животных любит, и что Виня привечает, и что ладят они, и…

– Валентина Ивановна! Это я всё знаю и вижу, дальше-то что? Ну, какой из этого вывод?

– Она тебе абсолютно подходит! – торжествующе воскликнула Валентина.

– Да с чего вы взяли-то?

– Как с чего? Я ж тебе только что всё описала!

– Эти же качества есть у кучи женщин! Но это абсолютно не делает их мне подходящими.

– Да как же это… как тебе объяснить-то? Ну не просто же так встретились! Эта встреча – она к чему-то!

– Однозначно не просто так! Она изумительный специалист, и я надеюсь, что мы и дальше будем прекрасно СОТРУДНИЧАТЬ по работе! Сотрудничать, но не жениться.

– Да почему? – взвыла разъярённая Валя.

– Потому, что я так решил! Потому, что только мужчина может знать, подходит ему эта женщина или нет, даже если всем вокруг кажется, что подходит! Я уверен, что и Лиза думает так же.

– Вот уведут её у тебя, будешь потом локти кусать! – злобно прищурилась Валентина, пребывающая в некотором замешательстве – весь её запал Миронов невзначай выставил чем-то лишним, неуместным, но сделал это неоскорбительно, то есть порвать его на месте на сто пятьдесят небольших Мироновых как-то не хотелось.

Зато отчаянно хотелось доказать ему, что он неправ!

– Валентина Ивановна, я понимаю, что вам жутко хочется утереть мне нос на моей же свадьбе с Елизаветой, но могу вас заверить, что этого не случится, – хитро ухмыльнулся Николай, моментально напомнив Вале собственного отца.

– Петька… он никогда мне под руки не попадался, в отличие от Фёдора, и вечно получалось так, что он прав! – мимолётно подумалось Валентине, которая вспомнила их дружную компанию, которая в детстве чего только не делала!

Восторженное пыхтение Фёдора Семёновича, опрометчиво выглянувшего из укрытия, Валентину рассердило… хотя, казалось бы, куда ж ещё больше-то?

– Ну фффсё! Раз ты такой умный, справляйся без меня! Помогать тебе больше не стану!

– Что, и грибного супа не ждать? – уточнил Николай. – А ведь обещали.

– Суп ждать! – выдохнула Валентина, и Фёдору даже показалось, что огнём… – Но с Лизонькой больше помогать не стану! Пеняй на себя.

– Согласен! – радостно согласился пенять Миронов. – Как скажете. И да… когда я выберу себе жену, обязуюсь вас ЛИЧНО с ней познакомить!

Валентина вышла из дома Миронова почти спокойно, даже входная дверь осталась на месте, правда, нервно скрипела от потрясения, но кто беспокоится о нервной системе входных дверей?

Правда, дома она дала волю гневу!

Кот Тимур спал после ночных военизированных похождений в соседнюю деревню, но, расслышав высказывания разъярённой хозяйки бдительно эвакуировался из окна вместе с противомоскитной сеткой и её креплениями. Утки с утаками синхронно присели в лопухах, притворившись отцветшими одуванчиками, гуси, понукаемые осторожным и умным Гунном, быстренько ушли в дальний поход поближе к озёрной луже, и только куры, будучи особами легкомысленными, греблись в тёплом песке около курятника.

– Познакомит он меня! Женится на какой-то выдре, охотнице за деньгами, притащит её сюда и что? Мне ТАКОЕ терпеть? – шипела Валентина, грохоча кастрюлями, – Умный такой! Да Лизонька ему подходит ИДЕАЛЬНО!

Она уронила на ногу крышку, зашипела на неё, решив, что лучше уйти из кухни подальше, пока чего-нибудь случайно не разбилось, перебралась в комнату, которую именовала «залой», споткнулась об диван, пнула его, взвыла от того, что ушибла ногу, а потом заинтересованно прищурилась:

– И где были мои глаза, когда я его СЮДА поставила? Нет, он тут не смотрится! А ну-ка…

Грохот из соседского дома Николая заинтриговал:

– Фёдор Семёнович, а что это Валентина там делает? Аж дом качается…

– Так мебель переставляет. Она всегда, когда злится или расстроена, перестановками занимается – мебеля швыряет только так, – Фёдор, устроившись поудобнее на Мироновском крыльце, пил кофе, косился на пышную сливочную пену и прижмуривался от удовольствия, как человек, без потерь переживший ураган пятой категории.

– Я вот думаю, а как она Лену-то замуж ещё не выдала? – удивился Николай, увидев на улице Ленкину машину.

– Как не выдала? Выдала… Почти. Приволокла ей какого-то жениха, но Ленка у нас не промах, с Валей даже спорить не стала, а просто потихоньку рассказала претенденту, что у неё есть странное хобби – любит котов и собак кастрировать – вот хлебом не корми. А так она вообще-то врач человеческий, так что пугаться не надо… Если что, всё будет отлично! Ты б видел, как он быстро свалил! А дальше она собственного жениха привезла и Вале пришлось отстать, потому как Ленкина семья сказала, что в противном случае они Валиного мужа привезут.

– Она замужем? – изумился Николай.

– А как же… Муж в лесничестве работает, там же и живёт. Причём, в самом-пресамом дальнем его уголке! К людям выходит редко и утверждает, что медведей опасается меньше, чем супругу, но это так… по секрету.

– Умный! – одобрил Николай.

Очередной грохот из дома Валентины его уже даже не смутил – он, как выяснилось, быстро приспосабливался к новым условиям.

Зато, если уж что втемяшивалось в голову Вали, устраивалось там надолго…

– Ладно, мужики они все такие… в упор не видят своего счастья, но Лиза-то… Лиза должна меня понять! Мы с ней подумаем, и разработаем стратегию! – обрадовалась Валентина идее, обнаружила, что ей что-то мешает и лихо метнула несчастный диван на его новое место стоянки.

Диван покорно припарковался – привычный он, что ж поделать!

Лиза доделывала этикетки.

– Нет, ну, правда ведь, хорошо получается! – думала она. Такое бывает – делаешь и понимаешь, да, это здорово, так правильно и именно то, что нужно! – Вот сдам Николаю, и отдыыыхааать! Буду спокойно встречать осень – первый раз в жизни! Я же никогда её толком-то не замечала. В школе осень не любишь, потому что школа начинается. В институте лучше, но всё равно – это окончание каникул, а сейчас у меня отпуск, никаких тебе «Лиза к доске», да теперь мне вообще никто не может говорить, что надо делать!

Как она ошибалась!

– Лиза! – голос Валентины Ивановны звучал чрезвычайно деловито.

– Добрый день! – обрадовалась Лиза, перехватывая Мамая, чтобы не попал под ноги гостье.

– День? А… ну да… уже день! Так, Лизонька, у нас с тобой стоит сложная задача!

– Это какая? – осторожно уточнила соседка.

– Что ты думаешь о Николае? Я про Миронова, конечно.

– Да особенно ничего не думаю. Нет, вначале я думала, что он полнейший хам, но сейчас – вроде нормальный. Работать с ним приятно.

– Вооот! А надо, чтобы и жить с ним было приятно! – заявила Валентина.

– Это вы о чём?

– Как о чём? О замужестве, конечно! Я тебе говорила, но у тебя своих проблем хватало, и не знаю, уловила ли ты, но он – старший сын ТОГО САМОГО Миронова!

– И что?

– Как и что? Такая семья, холостой, вы нормально общаетесь, работаете! Явно же встретились не просто так.

Лизин смех Валентину Ивановну немного обескуражил.

– Чего тебя разбирает-то?

– Валентина Ивановна, ну, зачем я ему, а он мне? Мало ли, со сколькими людьми мы встречаемся. Поверите? Я на работе сталкивалась с сотнями людей. Явно кто-то из них холост и вполне себе привлекателен, но если бы я из-за этого каждый раз выходила замуж, то уже с ума сошла бы от них…

– Погоди… так он тебе совсем не нравится?

– Как мужчина? Абсолютно! Да мне сейчас вообще никого не надо – от первого замужества бы избавиться, да в себя прийти.

– А возраст, а дети?

– Не с первым же встречным-поперечным их заводить? – пожала плечами Лиза, – Ой, как раз хотела у вас спросить… как-то мне не нравится, как у меня мебель стоит, может, посоветуете, как лучше?

Хитрая Лиза отлично помнила, как соседка рассказывала о любви к перестановкам и воспользовалась этим для перевода нервной энергии Валентины в позитивно-двигательную.

Мебель, поиски залегших в зарослях утей, беготня за скоростными перемещениями разнервничавшихся гусей, варка грибного супа, колка дров и прочие энергозатратные мероприятия притушили пыл Валентины, так, что к вечеру она вполне мирно поздоровалась с Николаем и даже на Фёдора не озлилась.

Лиза позвонила Николаю вечером.

– Всё готово, можете посмотреть на почте.

– А сайт? – привычно уточнил Николай, и они оба рассмеялись как люди, отлично друг друга понимающие и настроенные на длительное и позитивное общение.

Надежда Максимовна была уверена, что сын придёт извиняться. Она просто-таки ожидала, что с минуты на минуту он явится с повинной головою… Но… вместо этого он не пришёл ночевать ВООБЩЕ!

Она не поленилась, утром съездила к нему домой – в двушку. Даже придумала, что приехала для того, чтобы посмотреть, всё ли готово для квартирантов, но эту версию оказалось некому озвучивать – Коли не было и там.

– Значит, он с Танькой! – Надежда умела мыслить логически и принимать очевидное. – Ну, ладно, сыночек, раз так, то и я сыграю, как мне хочется!

Глава 27. Вулканическая атмосфера

Если честно, то Коленька Добренко нервничал…

Мамин характер он знал преотлично, так что надеяться на то, что его демарш будет оставлен без ответа и каких-нибудь «показательно-наказательных» мер, он никак не мог.

Правда, Таня его морально поддержала:

– Коля, твоя мама, судя по всему, прекрасная женщина, только вот…

– Только вот что? – насторожился Коля.

– Только вот не заметила одной существенной детали – ты уже вырос и можешь сам решать, как именно тебе жить! – уверенно произнесла Таня.

– Нет, она вроде как заметила, я ж был женат… – Коля немного успокоился, осознав, что Таня не собирается говорить плохо про Надежду Максимовну – он этого не переносил.

– Коленька, разве это считается? Твоя мама правильно оценила Лизку и поняла, что та не может быть для тебя опорой и поддержкой, вот и делала всё это сама, то есть из малолетнего возраста тебя так и не выпустила. Морально, конечно. Понимаешь?

– Вроде бы… – призадумался Коля.

– Ночная кукушка дневную перекукует! – усмехнулась Танечка про себя, продолжая транслировать Коленьке свои мысли. – Да-да, моя мама права! Такой как Коля, это именно то, что мне нужно! Зарабатывает он прекрасно, детей нет, сам по себе мне приятен и даже нравится.

Она покосилась на задремавшего Николая.

– Вполне-вполне! Имущества нет, и кредит? Да ерунда! У него или квартира и кредит, или ни того, ни другого. По любому, это лучше, чем какой-нибудь тип с кучей алиментов и копеечной зарплатой, который жаждет присесть мне на шею, или состоятельный привереда, который, может, замуж и возьмёт, зато потом изменять будет направо и налево, да ещё требованиями задавит! Нет уж, дайте мне такого Колю, и я сделаю из него мужа, который нужен ИМЕННО МНЕ – он очень даже управляемый, удобный и ведомый! Мама у него имеется? Ну и хорошо, а мне-то что с того? Она сама привыкла управлять – это бывает, ничего страшного. Тем более, что я и не собираюсь входить в ИХ семью, нетушки! Я свою семью делать буду! Умеючи с этим справиться вполне можно!

Надежда Максимовна и не подозревала, что с ней кто-то там собирается справляться – она сама решила расправиться с мерзкой девицей, к которой собственноручно подтолкнула Николая, да и его самого быстренько призвать к порядку.

Для этого ей и потребовался Сергей Сергеевич.

– Сам по себе этот самый Фроликов, конечно, человек совершенно невыносимый! Надувается как индюк, самоуверенный, самовлюблённый тип… Ведёт себя так, словно у него многомиллиардное состояние и он меня может им осчастливить!

Она усмехнулась – Фроликов через знакомых обращался к ней за консультацией, так что она всё-всё про него выяснила. Чисто на всякий случай.

– Много лет прожил в браке, странно, как жена его столько терпела… Есть сын, про которого говорить спокойно не может – сразу злится жутко – видимо, сын при разводе поддержал мать. Из имущества квартирка, средненькая машинка, пара совсем небольших магазинчиков. Дело было значительно больше, но при разводе пришлось делиться с женой. Теперь он ищет новую дyрy на эту роль. Да не просто какую-то, а с деньгами, с желанием ему служить, его слушать, вокруг него пляски плясать… И ведь найдёт, конечно, только не тут! – Надежда довольно покосилась на себя в зеркало. – Но…

Она тихонько рассмеялась и подмигнула своему отражению.

– Но использовать его для того, чтобы Коленька раздумал мне хамить, запросто можно! Надо же… ты, типа старая, тебе уже ничего не нужно, работай на меня, плати за кредит, а потом и ту квартиру отдай, и эту – Коля ж молодой, ему НААААДА, а ты сама отползай в сторону кладбища – тебе уже ничего не может быть нужно… Так? Нет уж, сыночек, обойдёшься!

Фроликов Сергей Сергеевич был чрезвычайно доволен тем, что рыбка клюнула!

– Вот я ж знал, что эта баба на меня среагирует! Правда, думала долговато, но это ничего! – он приосанился и покосился на себя в зеркале.

Он многое понял за время, прошедшее с того самого чёрного дня, когда Ася – его первая жена, отчего-то взбеленилась, совершенно съехала с катушек и подала на развод, лишив его и комфортной жизни, которой он заслуживал, и половины его имущества, и даже приличной суммы денег, которые он когда-то занимал у тестя и думал, что срок давности уже прошёл – возвращать ничего не придётся.

– Бабы по-хорошему не понимают! – рассуждал он, – Теперь-то я всё понял! Их надо загружать так, чтобы у них не было времени всякие глупости думать.

Мысль была интересной, но проверить её на практике как-то не удавалось – отчего-то не попадалось ему предмета для исследований. Нет-нет, покорить даму он вполне мог, особенно после того, как сумел найти соседку-пенсионерку, которая согласилась ему готовить, убирать и приводить в порядок его одежду.

– Правда, денег за всё это берёт кучу, но ничего, я женюсь и пошлю эту алчную старуху… далеко, короче говоря! Тогда-то я всё выскажу о её жадности! – думал он.

Только вот жениться всё не удавалось.

– Какие-то всё попадаются не те! – сетовал Фроликов. – Те, что согласны – третий сорт не брак, и зачем мне такая? А которые нравятся – такие ссссззззфффф… – это многозначительное шипение отлично характеризовало молодых девушек, которым Фроликов, почти подобравшийся к шестидесятилетнему возрасту, ни разу не нравился, молодых женщин, реагирующих так же, и даже дам за пятьдесят, которые уже имели достаточный жизненный опыт, чтобы сходу определять, что перед ними мозгожор занудо-вульгарис.

Столь научный термин характеризовал Фроликова как человека крайне занудливого, удушающе-самоуверенного, «всезнающего» и настолько неумного, что от него даже немногочисленные приятели- мужчины разбежались куда подальше. Кому же приятно выслушивать, а главное, беспрекословно соглашаться с этим «гением по всем вопросам», который черпает глубокие познания в поисковике гугла и телевизоре, выдавая их за собственный великий опыт? Да если бы только это! Фроликову, чтобы быть повыше, непременно нужно было принизить, а то и просто в грязь втоптать окружающих, а это, само собой, никому не нужно.

Согласие Надежды Добренко сходить с ним в ресторан, заставило его воспрять!

– Всё, попааалась! Да, эта мне подходит! Я её запросто окручу, женюсь, перееду жить в её квартирку, а свою сдавать буду! Соседке платить за готовку и всё прочее будет не надо, квартирка будет приносить доход, Надька отлично зарабатывает, так что теперь главное её не спугнуть!

Надежда Максимовна, собираясь на свидание, мрачно посмеивалась, примерно представляя стиль Фроликовских размышлений, а придя с него, долго смеялась:

– Ну и тип! Но для моих целей – самое то! Сейчас главное сыночка дождаться…

Сыночек приехал на следующий день и…

– Не понял! Мам, а это кто ещё?

Нет, ну, правда, когда обнаруживаешь в родной квартире какого-то чужого типа за богато накрытым столом, да ещё и мать ведёт себя неподобающе – разоделась и хохочет вовсю, словно молоденькая девчонка, это кого угодно из равновесия выведет.

– А Коля! Серёжа, познакомься – это мой сын Николай, а это – Сергей Сергеевич Фроликов, мой… мой знакомый. Мой ХОРОШИЙ знакомый.

Настроение мгновенно испортилось у обоих – Коля воспылал гневом по поводу какого-то пришельца, претендующего на его мать и блага, а Фроликов заподозрил, что его желанный и уже практически законный приз не так-то просто завоевать – вон, сидит какой-то сын, смотрит исподлобья.

Понятно было одно – события будут развиваться крайне напряжённо. Собственно, так они и стали делать.

Танечка, прознав от расстроенного Коли про финты старухи-будущей-свекрухи, решительно велела вести её знакомить со столь опрометчивой дамой, и атмосфера в фамильной вотчине Добренко стала напряжённо-вулканической. Такая атмосфера точно рванёт, но вот куда, в какую сторону, и останется ли кто-то жив-здоров, цел и невредим – это большой вопрос!

Глава 28. Окончание прошлого, предрешение будущего

Лиза ни разу не оставалась наедине с октябрём… Если честно, то она была и не совсем одна – Мамай работал хвостиком, постоянно оказываясь или на руках, или на плече, или где-то рядышком из серии «Видишь котика? Нет? А он тут есть!»

Начальство начало проявлять нетерпение, названивая и кидая на электронку заказы, которые Лиза могла бы взять на выполнение, но она отказывалась, ссылаясь на отпуск, сосед Николай намекающе уточнял про сайт, а сама Лиза жила в своей осени.

– Красиво-то как! Спокойно, тихо и просторно! – она почти каждый день ходила в лес, словно напитываясь этим спокойствием и простором, тишиной, приглушающей все переживания, и пониманием того, что в жизни всё вообще-то идёт своим чередом – вот сейчас пришла пора отдыхать.

Да, именно что отдыхать, отодвинув подальше болезненные переживания, суету переезда, расстановок, изменений и самокопаний, даже забавные и приятные разговоры с Владиславом, который последнее время звонил довольно часто, каждый раз с трогательной тревогой уточняя, а не надоел ли он ей?

– Подожди, пока не спеши… – Лиза улыбалась своей осени, мысленно обращаясь к Владику, – Это только моё время. Оно дано мне и исключительно для меня. Сначала мне нужно закончить прошлое, а потом – посмотрим, как и что будет.

Она нашла небольшое лесное озерцо и приходила смотреть в тёмную воду с проблесками жёлтых листьев на дне – кажется, что вместе с листьями в этой холодной воде тонули все её потери, расстройства и тревоги. Именно там, на берегу, сидя на поваленном дереве и укутавшись в уютную пухлую куртку, Лиза поняла, как ей нужно поступить с Коленькой и его матушкой.

Да мало того, что поняла – внезапно осознала, что у неё есть на это силы.

Для того, чтобы в этом убедиться, Лиза решила взять и немного поработать – чисто для проверки запасов этих самых сил.

– Николай, я готова заняться вашим сайтом! – позвонила она соседу, вызвав забавную реакцию Валентины Ивановны – та начала многозначительно улыбаться, строя какие-то дополнительные планы, да заводила длительные разговоры о положительных качествах Миронова, явно намекая на то, что такого мужчину днём-с-огнём не сыскать.

Лиза только усмехалась про себя:

– Извините, Валечка Ивановна, всё вижу, понимаю, но только сама буду решать, как и что мне нужно. Вот сайт сделать – нужно. А все остальное – мимо-мимо!

Сам Миронов был занят до такого состояния, что ему головы поднять было некогда. Линия начала работать, результаты были не просто хорошими, а отличными даже на его избалованный вкус, новая серия запахов была изумительна, упаковка оригинальна, этикетки привлекали внимание.

Он установил в крупных московских торговых центрах стенды с Лизиным оформлением и пробниками, распространял пробники через крупные торговые сети, дал рекламу, максимально вложившись, теперь не хватало только сайта.

Лиза обычно гораздо больше времени тратила на заказы, но сейчас всё шло значительно быстрее – наработки с фото были, идеи были, стиль мышления Миронова она поняла, так что у неё работа аж искрила – с такой скоростью делалась.

– Да и соскучилась я… – поняла она. – Хочется сделать как можно лучше, тем более что это и мой мир – мир, который меня принял и помог.

«Мир», который создавался для привлечения внимания покупателей вышел изумительно – лето, переходящее в осень, полное запахов, жизни, деревьев и трав, дождей и звездопада, метелей из берёзового золота листвы и мхов.

– Лиза, это потрясающе! – выдохнул Николай, узрев результат. Нет, он понимал, конечно, что ему повезло – Лиза сделает не просто банальный сайтик а-ля интернет-магазин со скучным описанием продуктов. Но то, что она сделала, тянуло на произведение искусства – сайт можно было рассматривать долго, наслаждаясь и ныряя в него, как в одну из великих картин прошлого.

– Эээээ, а вы заказы ещё возьмёте? – заинтересовался неуёмный Миронов, заехав к Лизе через день после получения окончательного результата. – Помните, вы с Ульяной общались? Ну, по поводу салона красоты?

– Помню, конечно, – Лиза наглаживала котика и тихонько посмеивалась про себя – здоровенный Миронов со свисающим Винем под мышкой и энтузиазмом во взоре смотрелся очень забавно.

– Она ребёнка родила – мальчика. Ей, конечно, сейчас есть чем заняться, но Ирина – сестра её мужа, ну, мой химик, прислала ссылку на мой сайт, и Ульяна мне позвонила – хотела уточнить, удобно ли вас попросить взять новый заказ?

– Думаю, что да! – Ульяна Лизе понравилась, а кроме того, пришло в голову, что имея собственных клиентов, можно поменьше ломаться на работе, а то очень уж там привыкли к тому, что Лиза что-то типа помеси безотказной тягловой лошади и бульдозера.

Довольный Николай покивал и заторопился домой, страшно разочаровав наблюдательную Валентину, отслеживающую их общение.

Ещё через пару дней ему позвонил отец, который впечатлился результатами усилий старшего сына:

– Коль, мне доставили образцы твоей продукции, да и сайт я видел. Что я хочу сказать – это впечатляет! Я бы хотел твоего дизайнера пригласить к нам, разумеется, с условием, что она будет заниматься и сопровождением твоего производства. Ты не против?

– Я? Нет, – Николай прекрасно знал, что стоит только отцу увидеть сайт, этим всё и закончится. – Только уговорить её будет непросто – она сейчас разводится, ей ни до чего.

– Нам не к спеху, мы подождём. А ты молодец – надо же, как всё развернул!

Надо сказать, что развернул-то Николай это «всё» буквально на последние деньги.

На всякий случай, в ожидании того, что происходит всегда – дополнительных трат, он отправился в местный банк за кредитом, и именно это стало последней каплей, переполнившей чашу исподволь копившихся событий, о которых Николай не имел ни малейшего понятия!

Лизин окончательный развод произошёл с полного согласия Коленьки, который пока так и не сумел добраться до жены и вытрясти из неё деньги. У него и без того хватало забот – мать совсем сошла с ума и привечает невыносимого Фроликова, который смеет его поучать по каждому поводу и вообще намекать на то, что ему пора валить из квартирки подальше!

Правда, радовала и поддерживала Танечка, которая мягко, но очень решительно объяснила ему, что надо разводиться как можно скорее:

– А деньги от Лизки добыть? – переживал Коленька.

– Ну и при чём тут развод? – надоумила его умница-Танечка. – Ты точно так же можешь её достать и в разведённом состоянии.

– Но если не разведусь – это будет понадёжнее!

– Милый, тебе так просто кажется. Тем более, понимаешь, какое дело, я же тоже живая… я не согласна тебя с ней делить даже просто формально! Если ты не разводишься, тебе придётся уехать отсюда!

Мысль о возвращении домой и соседстве с постоянно появляющимся у матери престарелым удушливо – гнусным ухажером, была невыносима, так что развод состоялся.

Светлана Градова обрадовала клиентку, но попросила не расслабляться:

– Судя по всему, он не оставил мысли вас найти – очень старательно пытался вызнать, где вы находитесь.

– Прекрасно. А я как раз решила, что, если тебя загоняют в угол, надо бить первой! – рассмеялась Лиза. – Тем более, что в таком случае, это будет происходить на моих условиях и там, где я выберу!

– Отличный план! – обрадовалась Светлана, которая не то, что била первая, но вообще старалась действовать со значительным опережением. – Вас подстраховать?

– Да, как раз хотела вас об этом попросить!

Лиза изложила план, Светлана внесла некоторые поправки, и встреча заинтересованных лиц оказалась предрешена.

Глава 29. На ловцов и звери

Татьяна как раз раздумывала о том, как бы подобраться к начальству и заполучить телефон Лизки, как вдруг…

– Таня, добрый день! Это Лиза Добренко. Я хотела уточнить, нет ли для меня сообщений от… – Лиза назвала одного из крупных заказчиков.

– Ой, Лиза, – ахнула Татьяна, – Как хорошо, что ты позвонила! Нет, от них ничего, зато все остальные тебя просто потеряли!

– Понятное дело! Особенно ты и Коленька с матушкой, – подумала Лиза.

– На ловца и зверь прибежал! Везуха пошла! – осознала Татьяна.

– Вот и хорошо! Я как раз завтра собираюсь в офис приехать, – сообщила Лиза. – Да, с начальством я уже договорилась. В полшестого буду.

– Прекрасно! – обрадовалась Татьяна. Между прочим, от души обрадовалась, а не просто так!

Коленька, получив от любимой долгожданную информацию, просто воспрял!

– Мам! Лизка проявилась! – он как-то подзабыл о том, что они ссорятся, узрев в завтрашнем визите бывшей жены решение всех вопросов.

– А что? Вытрясем с неё деньги, заплачу за кредит, мать мне перепишет квартирку, и мы с Танечкой туда въедем! А этот её Фроликов… ну, не знаю, что-то мне не верится, что она это всерьёз.

На самом деле, не верилось правильно!

Надежду Максимовну её ухажер раздражал чрезвычайно!

– Расслабился гад, даже уже не пытается сдерживаться, а может, и не в состоянии – шило-то в мешке не утаить! – думала она, уверенно выпроваживая упёртого типа из квартиры. – В первые дни хоть сдерживаться пытался, а сейчас – ишь, индюк, распустил хвост, и мнит себя целым павлином!

Фроликов, будучи уверен в том, что «Надюшку» он уже покорил, действительно особо не сдерживаясь, щедро одаривал её своей мудростью и взглядами на жизнь по любому поводу и на всевозможные темы, не обращая внимание, что Надежда как-то без особого восторга на это реагирует.

– Да хоть бы заткнулся уже! – мечтала Надежда Максимовна. – Достал!

Звонок опального сына матушка восприняла с воодушевлением!

– Вернём деньги, перепишу квартиру на Колю, а может, поговорим, пусть она пока на мне побудет – чтобы уж точно подстраховаться от всяких Танечек. Скажу, что это лучшая проверка алчности – если девица согласна быть с мужчиной, который ничего не имеет, это уже показатель, а если отвалится, точно уяснив себе, что ей ничего из недвижимости не светит, и вообще, вкладываться надо, сразу будет видно, кто чего стоит. Короче, посмотрим. В любом случае – это наш шанс разрешить ситуацию.

Лиза, отлично зная всех заинтересованных участников завтрашней встречи, подготовилась сама и оценила поправки в план, предложенные Светланой.

Утром Лиза снова позвонила Тане и попросила оформить пропуск на служебную стоянку для машины номер такой-то.

– Да, Танюш, я на машине. Поставлю подальше, в угол, а то у неё габариты, а я не очень-то ещё к таким привыкла.

– А что за машина-то? – как можно небрежнее уточнила Татьяна.

Услыхав ответ, она едва не зашипела от ярости.

– Дорогущая крутая тачка! Это она что, треть денег вбухала в сарай на колёсах? Идиoткa?

Надо ли говорить, что Коля и его матушка едва по стенкам не ходили, услыхав новость.

Ради такого случая Надежда временно сменила гнев на милость и разрешила сыну вернуться в дом родной и привести в гости его ушлую, но информированную девицу, решительно отказав Фроликову в посещении.

– Занята, – коротко аргументировала она, презрев все доводы Сергея Сергеевича о необходимости встречи.

Ничто не объединяет определённый тип людей лучше, чем общий враг или общая дичь. Если эти два явления сходятся на ком-то конкретном, то объединение становится ещё более сплочённым.

Именно так и получилось, когда за кухонным столом собрались мать и сын Добренко, а также исключительно кроткая на вид Танечка с собственноручно испечённым тортиком. Кстати, весьма и весьма вкусным.

– Нет, мам, ты ж представь! Крутой дорогущий внедорожник у неё! – шипел Коля, а обе дамы абсолютно одинаковым жестом похлопывали ладонями по его сжатым кулакам – успокаивали.

– Коля не заводись! Нам надо будет иметь очень чёткий план разговора. Понял? – при посторонней Надежда Максимовна более откровенно сказать не могла…

Лиза приехала, как и обещала, к половине шестого. Поздоровавшись, прошла мимо Тани, натянув на голову капюшон толстовки и поправляя очки с затемнением.

Пока она побеседовала с руководством, объяснив, что возвращаться в прежнее ярмо не собирается, пока выслушала их прогнозы о том, что хороших дизайнеров пруд пруди, и в этом множестве без приличной конторы, ну, вот как у них, просто не пробиться. Пока заверяла их, что она оценила риски, вспоминая про себя о том, что обзвонила на днях самых любимых своих клиентов, которые рвались сотрудничать с ней напрямую, не выкручивая руки, а давая возможность нормально работать.

– Я уж об Ульяне не говорю! – Лиза с удовольствием вспомнила вчерашний разговор с Ульяной, которая после рождения ребёнка не собиралась отказываться от идеи продвигать своё дело. Так что они вдоволь пофантазировали над сказочным миром её будущего сайта. – Да там и её родственница – Ирина Вяземская рвётся сайт делать – у неё изобретение запатентовано, она хочет заниматься его раскруткой. Между прочим, универсальный уничтожитель запахов – изумительная идея! Надо будет такое купить.

Короче говоря, все доводы руководства о том, что Лиза без них погибнет без заказов и пропадёт в безвестности, пролетели мимо – их сотрудница, как выяснилось, отлично умела рассчитывать собственные силы и пользоваться такой полезной штукой, как здравый смысл.

– Да, зарабатывать буду поменьше и что? Мне теперь Коленьке отчитываться не надо, экономить на всём я и не собираюсь, ещё чего не хватало! А так – буду спокойно жить и работать с удовольствием, в охотку!

Переговоры зашли в тупик, потоптались там и выползли абсолютно раздосадованными да расстроенными, осознав, что коняга, которая так много на себе тянула в последние годы, вдруг взбрыкнула и умчалась в известные только ей одной поля, оставив в недоумении своих работодателей и работонагрузителей.

– Я вам очень благодарна, но больше в таком же темпе и такие объёмы я не потяну! – решительно стояла на своём Лиза, незаметно косясь на часы.

На улице уже давно стемнело, зажглись фонари, но самый дальний угол парковки, где находился «сарай на колёсах», в котором приехала Лиза, оставался освещённым слабовато – машина стояла под фонарём, зато вокруг было темным-темно.

Она была на удивление в себе уверена. Просто абсолютно! Так что внезапное появление рядом бывшего мужа и свекрови, шагнувших из ноябрьской темноты её ничуть не смутило.

– Ну здравствуй, Лиза! – с усмешкой сказала бывшая свекровь.

– Добрый вечер, Надежда Максимовна, – кивнула ей Лиза.

– А на меня ты, значит, и голову не повернёшь? Стыдно, да? – Коля талантливо изобразил оскорблённого и обиженного мужа. Пусть даже и бывшего.

– По поводу чего мне должно быть стыдно? – пожала плечами Лиза.

– А деньги, которые ты украла? Ты, значит, на крутых тачках разъезжаешь, а на меня кредит повесила?

Николай приосанился, и вдохновляемый поддержкой матери, начал высказывать Лизе всевозможные абсурдные требования.

– Коленька, о чём это ты? Я ТВОИХ денег ни копейки не брала, – Лиза шагнула к машине. – И вообще, сегодня устала, – она покосилась на смартфон, который держала в руках. – Оно и не мудрено! Мы можем где-нибудь не на стоянке у моей работы поговорить? Да и вечер уже, двадцать часов тридцать семь минут, а при учёте того, что уже третье ноября, кажется, что ещё позже! – Лиза аккуратно ввела в разговор необходимые данные для предоставления записи беседы в суде, но так как разговор она репетировала со Светланой Градовой, вышло это вполне себе органично – Надежда Михайловна Добренко даже и внимания не обратила, благо была занята своей ролью.

– Нет, уж! Никуда ты не уедешь! – Надежда ловко цапнула её за плечо и тряхнула именно так, как ей мечталось всё это время. – Отдавай деньги, гадина! Все отдавай! И тачку на Колю переписывай! Поняла?

– Да с чего бы? – безмятежно спросила Лиза. – Вы что, забыли, что первый взнос на квартиру мне был подарен родителями, и кстати, это легко отслеживается по платёжкам – они же написали на что этот перевод. Вы забыли, как мы с вашим сыном жили, и сколько я зарабатывала? Я ж побольше Николая домой приносила и на счёт для будущей квартиры вкладывала. А потом ррраз и выяснилось, что квартира-то куплена не на Колю вовсе даже, тогда бы она при разводе делилась, а на вас, милейшая моя бывшая свекровь. А это уже крaжa и мoшeнничeствo.

– И что? Ты этого никогда не докажешь! – прошипела Надежда Максимовна. – Никто не докажет, что в тех деньгах есть хоть копейка твоих. Поняла? Ник-то! Даже та твоя ушлая адвокатша отступилась!

– Круто! Свистнуть у меня половину квартиры и считать, что вам это сойдёт с рук! Нет уж… Я взяла только то, что причиталось мне. Даже поменьше, так что… – Лиза попыталась высвободить плечо из хватки бывшей свекрови, но та и не думала отпускать свою бывшую невестку. Слабую, глупую и управляемую.

– А ну-ка руки убрали! – решительный голос этой самой слабой и управляемой Лизы был какой-то не такой.

– Чего ты там вякнула? – Надежда была уверена, что они запросто смогут Лизку напугать. Раньше для этого ей было достаточно прикрикнуть на эту слабачку.

– Я как-то тихо сказала? – Лиза свободной рукой откинула с лица капюшон и сняла очки, скрывающие черты лица. – Руки уберите, а не то пожалеете!

Надежда Максимовна изумлённо уставилась в лицо молодой женщины… Очень уж молодой и какой-то не такой, как была Лизка.

– Лиза? – изумлённо протянул Коленька, который всё собирался включиться в действие, но не успевал за матушкой. – Ты какая-то… другая.

– Конечно, другая. Скинула с шеи тебя и твою мать, вот и выпрямилась, – Лиза дёрнула плечом, скинув руки свекрови.

– Стой! Мне плевать, сделала ты себе пластическую операцию или косметики тонну намазала! Я тебя всё равно не выпущу! Всё до копейки из тебя достану! Выт-ря-су!

– Это интересно каким же образом? – Лиза упорно не собиралась пугаться, но Надежда Максимовна в этот момент видела только виновницу всех своих неприятностей.

Это благодаря Лизке она посоветовала Коленьке обратить внимание на ту вертлявую Таньку, это благодаря Лизке у них с сыном испортились отношения, это из-за неё пришлось пригрозить единственному ребёнку всякими ужасами. Да и ужасные слова Коли, которые сынок ей сказал, наверняка внушила ему эта самая бывшая невестка! Ну, конечно, она! Кто же ещё?

Заведя себя до этой черты, Надежда Максимовна была готова вцепиться ненавистной Лизке в волосы, затянуть её в машину, а дальше… дальше она пока не придумала – так была уверена, что хватит просто рыкнуть на слабачку и она сдастся так же, как делала все эти восемь лет! Люди-то не меняются, правда?

– Коля! Хватай её и в машину! – рявкнула нежная матушка сыночку.

– Я никуда с вами не поеду! – решительно и громко сказала Лиза, но бывший муж схватил её за руки и подтянул к дверце машины.

– Всем оставаться на своих местах! – крайне спокойный голос раздался в непосредственной близости от эпицентра событий – из «сарая на колёсах».

Оттуда, особенно не торопясь, вышли двое здоровенных «шкафов» в камуфляжной форме и… преотлично знакомая семейству Добренко адвокат Светлана Градова.

– И что это вы тут делаете, а? – пропела белокурая бестия, улыбаясь так, что пространство вокруг стало явно гораздо светлее и как-то наэлектризовалось. – И что это мы тут имеем? О как… нападение на гражданку Елизавету Ивину, осуществлённое гражданами Добренко? И с какой же целью вы, драгоценная Надежда Максимовна, и вы, дражайший… или дрожащий? Ой, ну не суть, короче, Николай Михайлович… вцепились в руки вашей бывшей жены? Вы что, не понимаете, что это попытка похищения?

– Ээээ? – вышеозначенный Николай Михайлович, которого и правда начала бить крупная дрожь, отдёрнул руки от Лизы и отшатнулся от неё.

– Нет-нет, вы ж так не отпрыгивайте, а то ещё упадёте, – мило рассмеялась Светлана. – Не переживайте! Всё уже записано!

– Что записано? – встрепенулась Надежда Максимовна, внезапно припомнив своё прошлое фиаско при общении вот с этой же самой зaрaзoй-адвокатшей.

– Как что? Всё. И аудио, и видео, – с удовольствием констатировала Светлана. – И ваши откровения про деньги, и угрозы в адрес моей клиентки, и попытки увезти против её воли, чётко и громко высказанной, между прочим.

Из темноты с двух сторон подошли ещё двое – с профессиональными камерами.

– Вот, видите, коллеги с оборудованием подошли, – просветила Градова присутствующих, – У нас всё записалось? – уточнила Света.

– Да, всё прекрасно видно и слышно, – отчитались оба пришедших.

– Ах ты… – Надежда с яростью смотрела в лицо Градовой. – Самая умная, да?

– Может, и не самая, но крайней мере, два раза на одну и ту же уловку не ведусь. Лиза даже время уточнила на камеру и место… Так что вот эти записи, а также показания свидетелей, а тут их аж четверо, и все из разных агентств, будут судом целиком и полностью приняты во внимание!

– Каким ещё судом? – вскинулась Добренко.

– Как каким? Российским, разумеется, я ж вас в Монако или Буркина-Фасо не повезу! Короче говоря… любая ваша попытка приблизиться к моей клиентке, угрожать ей лично, по телефону, через мессенджеры, электронную почту, да хоть почтовым голубем, будет поводом для отправки в прокуратуру и Следственный комитет её заявления о преследовании. Но не просто заявления, а с приложением видео материалов и свидетельских показаний. Показания мы сейчас заверим нотариально, чисто на всякий случай. И да, то, что Лиза вас сразу не сдала – это исключительно её решение. Лично я бы сразу вас закрыла! Что это вас, господин Добренко, так перекосило, словно все зубы разом заболели, даже выпавшие молочные?

Лиза Ивина, вернувшая после развода свою девичью фамилию, ехала домой и вспоминала выражение лица бывшего мужа.

– Феерический Коленька! Просто изумительно ошалевший и остолбеневший. Нда… а ведь мне повезло, что я к Светлане обратилась. Сама бы я с ними не справилась!

Она уже вернула Светлане «сарай на колёсах» и пересела на свою любимую Нивку, которая исправно отсчитывала километры, которые отделяли её от простенького бабушкиного домика, где её ждал кот Мамай, где жили соседка Валентина, её гуси, утки с утаками, Мамаевский друг такс Винь, его вредный хозяин Николай Миронов, доставший местных газовщиков до сверхскоростного профессионального роста – они тянули газ так, словно от этого зависели их жизни.

– Наверное, сейчас Тимур и Чингиз уже расположились на машине Миронова, – Лиза покосилась на часы. – И он через три минуты выскочит с рёвом о том, что у него напрочь закончилось терпение, а из дома напротив выйдет Лена и велит ему не орать, а то у неё алабай вздрагивает! А завтра ко мне придёт сосед Фёдор и будет помогать обрезать яблони… А я сейчас доберусь до Мая, наглажу его и спать… Хорошо-то как! Ну, вот всё хорошо! – думала Лиза, сворачивая на освещённую одиноким фонарём деревенскую улочку, на которой ещё звучало эхо от лая «дрожащего алабая» и на редкость звучный грохот от мягких лап котов. Чингиз и Тимур привычно форсировали Лизин забор и уже прибыли на её крыльцо – поджидать, пока Лиза заведёт машину во двор, чтобы улечься на более тёплом капоте.

Глава 30. Мир вам

Ноябрь и декабрь утрамбовались в бесконечную суету, раскопки для укладки газовых труб, прокладку этих самых труб под аккомпанемент цветистых эпитетов работников газовых служб в адрес «того самого типа, который все руки их начальству выкрутил».

Затем была не менее бурная эпопея по проведению отопления в дома и устройству в них места для газовых котлов.

Завершающие аккорды по подключению всего этого драгоценного добра проходили уже с полушёпотом газовых служб, сорвавших голоса на пререканиях… нет, не с Мироновым, а с Валентиной Ивановной.

Она получала массу удовольствия и даже посочувствовала комиссии, которая ходила по дворам и опломбировала газовые счётчики.

– А вы, по слухам, весной в соседнюю деревню газ тянуть будете, да? Очень славно! Почему славно? Да у меня там три подружки живут. Лучшие! Я им уже со всем этаким, – она щедрым взмахом руки охватила ВЕСЬ объём газовых хлопот, – Помочь обещала, так что до весны, ребятушки!

Ребятушки чуть не пали смeртью храбрых прямо у своих машин…

Оно и понятно – Валентинины усилия по устройству отопления были слышны далекооо за пределами их деревни.

– Не удивлюсь, если она разбудила нескольких медведей, которые теперь будут маяться бессонницей! – негромко констатировал Миронов, встретив Лизу, когда соседка вела к нему Виня. Пёс последнее время обретался днём у неё.

Нет, обычно Миронов сам заезжал, но в последнее время так уставал, что даже на это сил не было.

– Коля-то наш взял и уснул за рулём машины! – переживала Валентина накануне, вот Лиза и пожалела соседа.

– А что? Мне не сложно, а ему хоть чуть меньше хлопот. Правда – без него никакого газа и в помине у нас не было бы! – думала Лиза.

Она тоже устала, конечно, но её усталость ни в какое сравнение с замотанностью соседа не шла. Тем более, что ей на помощь приехал Владик.

За не очень-то длительное время их знакомства они, конечно, больше общались по телефону – просто разговаривали.

– Сам удивляюсь, как решился позвонить. Замучился повод выдумывать, а потом просто взял и набрал, – вспоминал Влад.

Теперь созвон был ежедневный, пусть даже на пару минут – просто уточнить как дела.

Именно во время такого обмена делоописаний Владик выяснил, что у Лизы в доме происходит отопительная революция.

– Может быть, ты разрешишь мне приехать? Я помогу! – Владик преотлично знал, что такое ремонт, да ещё с пробиванием стен под трубы. – Да ничего мне не сложно! И вообще, я так закис в своём банке, что для меня это… ну, как отпуск! Честно!

Лиза ему, конечно, не поверила, но осознав размер стихийного бедствия, всё-таки разрешила. Точнее попросила помочь – было ясно, что сама она не справится, а Валентина мало того, что была занята у себя, так ещё помогала нескольким своим подругам и соседкам дальше по улице, а ещё контролировала Фёдора, который руководил работами в доме у Миронова.

– Этот Фёдор… ну, глаз да глаз нужен! – на всю деревню звучали её зычные восклицания.

– Лизок, сама всё это не таскай, тебе такое поднимать нельзя – рожать ещё! Я тебе помогу обязательно! – твёрдо обещала Валентина, но Лизе было крайне неловко.

– Она, конечно, очень энергична, но я же не бабушка старенькая, я потихоньку справлюсь!

Она бы и справилась, но приезд Влада решил все эти сложные вопросы.

– Лиз, командуй! Это куда? – Владик двигал мебель, вытаскивал обрезки труб, прибивал на место плинтуса, сорванные каким-то чрезмерно увлечённым типом. Короче, занимался обыденной ремонтно-мужской деятельностью. Занимался и удивлялся, наблюдая за Лизой.

– До чего ж характер замечательный! Да моя первая жена уже изошлась бы на вопли, слёзы, проклятия и истерики тому чудику, который лишнее тут порушил, а Лиза только плечами пожала, мол, человек-богатырь – не заметил, как тут всё разметал.

Нет, он понимал, что чем дальше, тем больше влюбляется, но ведь в первую-то жену тоже как-то же влюбился. Именно поэтому и не торопился, присматривался и к ней, и к себе – нет ли опять того же безоблачно-восторженного состояния, которое не позволяет трезво понять, что это не твой человек, что тебе она не подходит, а ты не годишься ей.

– Да, влюблённость, романтика, чтоб ей… да, порывы, а потом люди трезвеют и понимают, что друг друга раздражают до жути! Что её впечатлительность до слёз на самом ровном месте и сверхчувствительность – это не причина для умиления, а истероидный тип характера. И ей нужен был не я, а кто-то более основательный, этакий муж-опекун-хлопотун, чтобы всё это удерживать в равновесии и не допускать до срывов. Да, это ведь были чистой воды истерики с распарыванием моей одежды, порчей мебели и сдиранием обоев со стен. Так что, как ни крути, видали глазки, чего творили… вот и ешьте, хоть на лоб лезьте! Думать надо было!

Лиза тоже понимала, что из одного голимого желания не киснуть и развеяться передвижкой мебели никто к ней из Москвы не поедет. Понимала и со своей стороны наблюдала за Владиком.

– А что? Меня он ни к чему не обязывает, я его – тоже. Общаемся себе спокойно… по-дружески. Вот и хорошо, вот и правильно! Как там что повернётся я и понятия не имею, но торопиться никуда не тороплюсь, просто наслаждаюсь жизнью!

После включения газового котла и приведения в порядок временно перевёрнутого вверх дном дома, у Лизы на удивление увеличилось количество поводов для жизненаслаждения.

Дом, который обогревается сам по себе, это оказывается, такая великая радость!

– Печка – штука классная, но только когда есть настроение с ней возиться! А топить её каждый день, иначе замерзай и клацай зубами, это то ещё удовольствие! – осознала Лиза. – А теперь прямо красота! Котёл сам греет и дом, и воду, плита работает не от баллона, который норовит закончиться в самый неподходящий момент, на горячую батарею в кухне пришлось сшить матрасик, чтобы там спал Май, а то ему жарко было. Короче, сплошная польза и счастье!

А потом, примерно дней за десять до Нового Года пошёл снег. Нет он и так шёл – во Владимирской области всегда холоднее, чем в Москве, так что снег зимой не редкость, но предыдущие снегопады были какими-то хилыми, слабыми и несмелыми, а вот в ту ночь снег повалил сплошной стеной, отрезав весь окружающий мир, так, что казалось – дом плывёт в белом море, укутанный со всех сторон тугими порывами снежных волн.

Лиза проснулась от хлопка форточки, подошла её прикрыть и замерла – весь мир исчез, осталась только она, Май и её дом.

Дом, который наслаждался теплом, запахами, звуками, Лизиными шагами и мурлыканием Мамая. Дом, вполне осязаемо почувствовавший себя счастливым и радостным – вместе с теми, кто в нём живёт.

– Кто бы знал, как это удивительно… когда ты возвращаешь себе себя самого, когда находишь своё место, и того, кто рядом с тобой, – Лиза поймала Мая, который прыгнул ей на руки, и ласково коснулась стены дома. – Мир дому твоему… Я первый раз в жизни поняла, что именно это означает! Понимаешь, Май?

Конечно, он понимал, не зря же кошачья песенка так похожа на это слово. Они часто это напевают:

– Миррр вам, мирррр нам…

Дом тоже помурлыкал бы, если бы умел, но у него была своя музыка – тепло, которое идёт не только от батарей, но и от стен. Тепло, в которое люди ныряют, как в своё детство.

Безмятежность, укутывающая Лизин дом, никак не могла добраться до Николая Миронова.

От него прямо-таки искры летели в последнее время – ну, какая приличная безмятежность это выдержит?

Кредит он получил без особых проблем, но и только. Остальные сложности словно подстерегали его за каждым углом.

Каждое утро, как на подбор начиналось с чего-то бодрящего типа:

– Николай Петрович! Барахлит третья линия!

Или: – Николай Петрович, а у нас погрузчик того… сломался.

А ещё в динамике смартфона мог возникнуть очень вдохновляющий голос кладовщицы, звучавший перепуганной пароходной сиреной:

– Ооооааааапракинули три ряда стеллажей с пустыми упаковками! Как смогли? Да хто ж их знает? Молчат ироды! Камеры? Да какие там камеры, если стеллажи летали?

Короче, Миронов только и мог, что уворачиваться, невольно вспоминая старый анекдот о наркоме СССР Анастасе Ивановиче Микояне, который мог обходиться без зонтика, передвигаясь между струйками дождя.

– Вот бы и мне так… между этим стеллажами, погрузчиками, линиями и прочими радостями жизни так передвигаться! – вздыхал к вечеру валящийся с ног Миронов. – Одно хорошо, газ всё-таки провели! И Фёдору с Валей спасибо – я даже переустройством дома не занимался! И Виня Лизка к себе берёт, а то, он или сбежал бы, или перекусал всех газовщиков и сантехников со слесарями. А то я на работе врезаюсь лбом в каждую проблему, а с этой газпроводкой и вовсе всю морду бы себе разбил!

Впрочем, к окончанию года, всё как-то попритихло, перестали ломаться линии цехов, стеллажи смирились со своей участью и стояли как вкопанные, камеры вернулись на своё место. Сотрудники более-менее свыклись с работой и начальством, а сам Миронов приноровился к ним.

– Ну что… жизнь налаживается? – c некоторой опаской уточнил у себя Миронов, доехав до дома поздним вечером.

Лиза Виня уже не забирала, так как все ремонтные мероприятия закончились, чужие люди в дом не заходили, а он сам осознал радость ожидания хозяина у тёплой батареи на мягчайшем матрасике в окружении игрушек и погрызух.

Николай завёл машину на участок, потом привычно пошёл закрыть ворота и…

Нос к носу столкнулся к каким-то незнакомым типом, от одного взгляда на которого у него на загривке поднялась щетина стрижки.

– Николай Петрович, добрый вечер! Позвольте, я вам с воротами помогу! – крайне корректно сказал тип.

– Не стоит утруждаться! – буркнул Миронов. – Кто вы и чем обязан?

– Я? Моё имя вам ничего не скажет, но у нас есть общие знакомые, и они очень хотят с вами побеседовать. Советую не отказываться – это в ваших же интересах.

– И где эти ваши знакомые? – Миронов стремительно соображал, кто это может быть…

– Те, кому я деньги задолжал перед поездкой сюда? Нет, им всё возвращено. Хак сказал, что претензий нет, да и не стали бы они так долго ждать, нашли бы раньше – я ж потом и не скрывался. Тогда что? Кому-то хвост прижал тут? Непохоже – уровень разговора экстра-класса. Я бы сказал, что отдаёт Хаковской интонацией, и это странно. Но если такой уровень, то лучше побеседовать, тем более что от этого типа прямо-таки фонит… – Николай умел ощущать потенциал возможного соперника, и это ощущение однозначно сообщало – с этим человеком ему не справиться.

– Знакомые недалеко – я вас отвезу. Пойдёмте, Николай Петрович. Рад, что вы приняли верное решение… – человек шагнул к свету фонаря и чуть отодвинул полу зимней куртки. Жест был обыденным, словно кобура на боку – вещь совершенно привычная, типа брючного ремня.

Машина типа стояла справа за сугробами на краю улицы.

Миронов увидел, что за рулём сидит водитель, сзади ещё кто-то. Он без возражений сел на заднее сидение, рядом ещё с одним мужчиной, больше всего похожим на сфинкса – тот даже голову не повернул в его сторону.

– А вы, Николай Петрович, неожиданно сдержаны… – хмыкнул первый, оборачиваясь с переднего сидения. – Я-то ожидал возмущение, крик, возможно даже попытку сопротивления. Впрочем, так гораздо лучше – вы разумны, а это именно то, что вам сейчас нужно.

Миронов понимал, что это разведка боем – прощупывание его реакции, степени страха, поэтому ограничился невнятным хмыканьем.

Ехали недолго, пара поворотов, и машина остановилась у коттеджа, на котором красовалось красноречивое объявление о продаже.

– Проходите, пожалуйста, внутрь, там вас ждут! – «говорун» придержал перед Мироновым входную дверь, ловко ощупав карманы его одежды. – Извините – разумная предосторожность.

Николай вошёл в большую комнату, где его поджидало несколько человек.

– Ааа, Николай Петрович! Очень рады вас видеть! – поприветствовал его один из них, седой, с шапкой пышных волос в безукоризненном костюме.

– К сожалению, не могу вернуть вам комплимент – я вас не знаю, видеть не рад, а способ приглашения и вовсе вызывает вопросы, – хмуро отозвался Миронов.

– Это всё потому, что вы не в курсе, что мы хотим вам сделать подарок! – ощерился в улыбке ещё один тип, с чёрными крайне неприятными глазами.

– Подарки у незнакомых людей с детства приучен не брать! – отозвался Миронов.

– Узнаю фамильные интонации! – рассмеялся седовласый. Правда, несколько натужно. – Я не могу сказать, что у нас тут все вам незнакомые. Вот, например, Юрия Ивановича Храмова вы точно должны знать, – он махнул рукой направо, и из тени выступил действительно весьма знакомый Миронову тип.

– Да, вас, Юрий Иванович, я помню, – кивнул Миронов ещё более насторожившись.

Ещё бы ему Храмова не знать – именно он был предшественником Хантерова. Именно его тогда ещё молодой Хантеров довольно быстро затмил по всем статьям, и Храмова сделали замом Хака, причем, сам Юрий Иванович всячески поддерживал это назначение, распевая дифирамбы новому своему руководству.

– Хак ему всегда не доверял, – моментально припомнилось Николаю, – И аккуратно убрал из корпорации, как только появилась такая возможность. Теперь понятно, почему мне выучка того, первого «говоруна» показалась знакомой. Небось тоже когда-то у нас работал, а потом свалил за Храмовым.

Впрочем, долго вспоминать ему не позволили.

– Вот и прекрасно! – обрадовался Храмов. – Да вы присаживайтесь, Николай Петрович, присаживайтесь, в ногах правды нет. А разговор у нас будет долгим.

– И о чём же?

– Сначала о вас… Как я понимаю, Николай, вы позволите по старому знакомству без отчества, да? Я ж вас ещё ребёнком помню… Да, так вот, как я понимаю, у нас с вами много общего. Что вы так удивлены? Меня выкинули из корпорации, вас выкинули из семьи! Причём, абсолютно незаслуженно!

Собравшиеся с малоправдоподобным сочувствием закивали головами.

Николай держал непоколебимо бесстрастное выражение лица, хотя изумлён был до крайности.

– Я же помню вас – вы всегда ощущали себя наследником, первенцем, главной опорой отца, а с вами так поступили! Вышвырнули из семейной корпорации, выслали из Москвы, вынудили жить в какой-то глухой деревне в развалюхе, с плебсом по соседству. Небось, ещё и алкашня имеется… – Храмов презрительно сморщился. – Видал я там у вас там рядом такого характерного дедка… – Юрий Иванович намекал на Фёдора Семёновича, который пил исключительно по праздникам и очень даже в меру. – Хотя речь сейчас не об этом. Вас ведь заставили заниматься какой-то ерундой! Что такое для человека вашего размаха какое-то полукустарное производство вульгарных шампунчиков?

Николай гневно и оскорблённо сверкнул глазами, что было воспринято оратором с воодушевлением – проняло!

– Но мы с приятелями не знали, будет ли для вас актуально наше предложение, пока не прослышали, что вам пришлось идти в сбер за каким-то копеечным кредитом! Вот тут-то мы всё поняли – вы точно нас выслушаете и примете нашу сторону! – торжествующе заключил Храмов.

Глава 31. Разговор с деловым человеком

– Я вас слушаю, – кивнул Николай, сообразив, что со стороны, для чужих людей, всё так и выглядело – первенец-наследник корпорации Мироновых, который весьма и весьма серьёзно относится к своему положению, вдруг оказывается в деревне, да не на Новой Риге, а во владимирских лесах. Сам занимается газом, сам с нуля начинает какое-то не сильно-то престижное производство, сам идёт за кредитом в Сбербанк. Да и кредит-то не ахти какой – такую сумму Николай раньше запросто и безвозвратно мог получить у отца – надо было только обосновать, на что именно.

– Прекрасно! – обрадовался Храмов. – Итак! Мы считаем, что с вами обошлись исключительно несправедливо, и хотим помочь вам вернуть себе своё положение вообще, и то, что вам должно принадлежать, в частности!

Николай с сомнением хмыкнул.

– Конечно, не за просто так… Видите ли… Ваш отец несколько опрометчиво себя повёл с моими партнёрами, – Храмов кивнул на седовласого и неприятного типа с чёрными глазами. – Возможно, вы слышали, что он, явно последовав необдуманным советам моего бывшего ученика, натравил на… – тут Храмов назвал конкурирующую компанию, о действиях которой, равно как и о их грандиозном разгроме, Николай слышал, когда последний раз осенью приезжал к отцу.

– Опрометчиво? – вскинулся седовласый, – Да он попросту подставил нас с помощью хaкeрoв и налоговой!

– Да… последнее-то тебе, как бывшему финансовому директору вообще, как нож с спину, – негромко и ядовито хмыкнул черноглазый.

Если бы взглядом можно было уничтожить собеседника, то от того осталось бы лишь воспоминание.

– Господа, господа, давайте ближе к делу! – с нарочитым миролюбием отозвался Храмов. – Мы все тут кровно заинтересованы в восстановлении справедливости, верно?

– Верно! – отозвались в два голоса «пострадавшие».

– А вы? Вы, Николай, с нами? – уточнил Храмов.

– Да я-то вам зачем? Я в корпорации теперь никто, и звать меня никак! – Николай говорил чистую правду, поэтому ничуть не переживал о том, как она прозвучит.

– Да, конечно, мы знаем, и прекрасно понимаем, насколько для вас это невыносимо, но… вы всё равно остаётесь сыном своего отца.

– Одним из… – хмыкнул Николай, подтягивая к себе стул и непринуждённо усаживаясь на него – чай он не первоклашка на педсовете.

– А… так вы не в курсе! – бархатисто рассмеялся Юрий Иванович, торжествующе блеснув блекло-голубыми глазами так, что Николай невольно вспомнил, как недолюбливал этого типа – глаза у него вечно казались как у дохлой рыбы – ледяными и неживыми.

– О чём же? – Николай отлично понимал, что если он покажет этим типам свои настоящие мысли, то живым отсюда вряд ли выйдет. Понимал, но почему-то не боялся, даже странно. Возможно, сработали многочисленные тренировки и подготовка, которые регулярно устраивал ему Хантеров.

– Выберусь – скажу ему, как он меня выручил! – мимолётно подумалось Миронову. – Осталась самая малость – выкрутиться и как можно больше выяснить, что именно эти урoдцы собираются устроить отцу.

Его заинтересованность не осталась незамеченной, только была воспринята как интерес шкурный, а значит, исключительно подходящий для целей собравшихся.

– Увольняясь, я оставил за собой нескольких сотрудников, которые, так скажем… были мне обязаны. Часть из них Хантеров уволил, но вот кое-кого просто-напросто не обнаружил, – со снисходительной ухмылкой сообщил Храмов. – Так вот, один их этих сотрудников сообщил мне, что ваш отец не изменил завещание, в котором вам достаётся приличная часть его имущества…

– Этого не может быть! – уверенно перебил его Николай.

– Может-может, – снисходительно рассмеялся Юрий Иванович, мимолётно переглянувшись с черноглазым типом. – Возможно, хотел иметь на вас какой-то рычаг давления, а скорее всего, просто не думает о том, что… ну, вы сами понимаете, что мы все смepтны…

– Хорошо, положим, это так. Вы мне предлагаете ускорить этот процесс? – Николай зло сощурился.

– Зачем? Мы сможем убедить вашего отца в том, что он должен переписать на вас свои акции. Ну пусть девяносто процентов из того, что у него есть. Заверим эту передачу, а дальше с удовольствием будем сотрудничать уже с вами. Только с условием!

– Конечно, – пробормотал Миронов. – И с каким же?

– Хантерова вы увольняете в тот же день, а потом… просто забываете о нём – его дальнейшая судьба – не ваша забота! – зло сощурился черноглазый.

– Коллега, не торопитесь, – мягко улыбнулся Храмов, – Сначала мы уговорим его уступить акции, а потом… потом вы с ним пообщаетесь.

Он развёл руками, обращаясь к Николаю.

– Что поделать, нам с коллегой обоим не повезло – меня Хак просто подсидел, а потом и оставил без работы, а Иван Иванычу, – Храмов кивнул на черноглазого, – И хуже того устроил!

– Храмов! – рыкнул черноглазый.

– Да ладно вам, тут же все свои, – Храмову, похоже, доставляло удовольствие задевать «коллег».

– Я не понял одного… какая связь между завещанием отца и тем, что вы его убедите переписать на меня акции? – Миронов решил, что если он будет таким, каким его видели эти типы – непрошибаемо упёртым и обиженным на отца, но не желающим принимать участие в каких-то незаконных вещах, то это будет лучше и правдоподобнее всего.

– Да очень простая – мы покажем ему, что это выгоднее – подписать передачу акций и остаться в живых. Просто потому, что если он этого не сделает, то вам всё равно практически всё то же самое и достанется, а уважаемый господин Миронов уже не так чтобы молод… – просветил Николая Храмов. – Ааа, у вас остались сыновние чувства? Похвально, похвально! Да вы не волнуйтесь, мы же не прecтyпники какие-то… мы всего лишь хотим восстановления справедливости.

– А что ещё, кроме справедливости, увольнения Хантерова и его игнора? – Николай едва-едва сдерживался, впрочем, сторонним наблюдателям это было абсолютно незаметно – пригодился и его дефицит эмоциональности.

– Вот, Николай Петрович деловой человек! Вас прямо не обмануть, – рассмеялся Храмов. – Ну, конечно, ещё кое-что! Вы восстанавливаете меня на моей должности, передаёте мне долю акций Хантерова, ну, и за труды еще столько же…

– Не жирно? – мрачно уточнил седовласый.

– Нет, в самый раз! – хмыкнул Юрий.

– А нам передаёте все филиалы за Уралом! – подхватил седовласый. – Безвозмездно.

– Не жирно? – прищурился Николай, раздумывая, сколько в его доме под флагом проведения труб перебывало сотрудников Храмова, и есть ли у него шанс как-то связаться с отцом не под камерами и микрофонами?

– Нет, ещё и скромно! – буркнул черноглазый.

– Ладно… это мы обсудим, – нипочём бы они не поверили, если бы он сразу согласился. – Мне другое интересно, а как вы собираетесь отца выманить?

– Да с вашей же помощью, не всё же нам трудиться! Можете и вы принять посильное участие! – встрял Храмов. – Вот, близится Новый Год, на дорогах пробки и мрак с ДТП, так что попадёт ваша машинка в нечто подобное, а вы… вы выживете, конечно, но позвоните батюшке, позовёте его на помощь. Насколько я знаю, он чрезвычайно чадолюбив, так что сорвётся и поедет, причём, сам, а не Хантерова вышлет. – Только вам придётся этак… пожалостнее звать.

– А дальше? – поторопил его Николай.

– Экий вы торопыга-то… а что вам дальше? Дальше вы едете в травмпункт – батюшку слегка не дождавшись, свидетелей у вас куча будет, а он… ну, видимо, тоже попадает в какую-то пробку.

– Это уже не ваше дело! – зло сощурился седовласый.

– Нет, вообще-то моё! Мне зачем думать, что я в каком-то кpиминaлe с отцом буду зaмaрaн? – заупрямился Николай.

Видимо, они этого ожидали, потому что мимолётно переглянулись, чуть снисходительно ухмыляясь.

– Да вы не волнуйтесь так, Николай Петрович, вы вообще будете ни при чём. Да и вообще, всё будет прекрасно – Пётр… Пётр не дурак, всё подпишет, ну посидит у нас немного, чтобы не помчался опротестовывать сходу дарение акций, а потом… да пусть едет себе на все четыре стороны! – неправдоподобно ласково улыбаясь заверил Николая Храмов.

– Нда… я вообще-то должен подумать… погодите, а где гарантия, что отец на меня всё перепишет, а не на кого-то из вас?

– А зачем бы ему это? – слащаво улыбался Храмов. – Он упёртый. Одно дело – наследник, другое – мы. Короче, вы подумайте, но недолго… тут до Нового Года всего-ничего осталось. И да… главное, помните, что больше у вас никакого подобного шанса не будет – у вашего папеньки новый фаворит – ваш младшенький брат. Он, вроде, собирается жениться на внучке очень и очень известного академика, которая чего-то там открыла, говорят – золотое дно. Короче, он вас по всем фронтам обыграл!

Николай с Женькой не общался довольно давно – недосуг было. Но если его чуть и кольнуло известие о возможной свадьбе брата с Ириной, то это было настолько слабо и нечувствительно, что он и не заметил. Правда, сообразил, что надо показать своё недовольство, что и проделал.

– О как вас пробрало! – рассмеялся Юрий Иванович. – Прямо-таки до печёнок. Ладно… на сим мы распрощаемся, вас Роман доставит обратно. И поразмыслите, поразмыслите над всем тут сказанным – другого шанса взять СВОЁ у вас уже никогда не будет – не упустите его!

Назад его привезли в той же машине и с тем же составом попутчиков, впрочем, Николаю на это было глубоко наплевать – он уже понял, что тем гадам крепко нужен, и чтобы отца выманить, и чтобы компромат на себя нагрести, а потом, получив акции, отдать им – шaнтaжиpoвaть будут только так.

Он не оборачиваясь прошёл к калитке, крепко запер её за собой, тяжеловесно прошагал в дом, где его чуть не сбил с ног страшно заскучавший Винь.

– Погоди, пёс, мы с тобой сейчас погуляем, только, знаешь, давай на участке – что-то я сегодня совсем устал. Только никуда не смывайся как обычно – никаких сил уже нет за тобой бегать! – не без умысла произнёс Миронов после ужина, оставленного Валентиной на плите.

– Дом точно прослушивают! Возможно, и камеры поставили. Пока я там ездил, могли машину нашпиговать тем же – значит в ней тоже разговаривать нельзя. А потом… что я знаю про их технические возможности? По-хорошему, прослушать можно почти любой разговор по телефону, зная его номер, а это значит… значит, что с моего звонить нельзя! Надо с чьего-то. На работе? Я мало знаю сотрудников. Могу попросить чужой смартфон как раз у подставы Храмова – не пойдёт! Да и помещения там могут слушать – что за проблема для такого как Юрий, меня обложить? Смешно и думать – это ему плёвое дело!

Можно было попробовать позвонить от соседей, но…

– Наблюдают сто процентов! И какого лешего я сейчас попрусь к Валентине, Фёдору или Ленке? В лучшем случае я гадов спугну, в худшем – просто скрутят и увезут как приманку для отца, да потребуют, чтобы он напрямик всё им отдал.

Оставался один путь, именно его-то Николай и использовал.

– Винь! Да таксова твоя натура! Стоять, паразит! Я ж тебе сказал, чтобы ты спокойно гулял! Не смей туда вкапываться!

Обыденные, такие привычные вопли собачника с черноподпалой сверхпроходимобурильной таксоустановкой, которая колбасится от восторга, дорвавшись до процесса копания, раздавались по всей деревне. А что? Все, включая засекреченных Храмовым наблюдателей, привыкли – это у Миронова опять Винь ввинчивается под забор и наличие вокруг снежного покрова выше человеческого колена никак его не смущает – наоборот!

– Да бесстыжая твоя морда! ОПЯТЬ! – прорычал Николай как можно громче. – У меня ж пока машина заведётся за тобой ехать, ты там все газовые трубы обратно откопаешь! Аааа, кто б мне сказал, что я из-за тебя по деревьям сигать буду!

Привычный уже маршрут перелаза через забор был осуществлён на диво технично – прямо-таки красиво!

– Так, это я сделал, теперь в дом, и хорошо бы Лиза не спала! Даже если они поедут вокруг, чтобы проследить, что я тут делаю, это займёт какое-то время – у нас в конце улицы такие заносы…

Миронов предусмотрительно оставил свой смартфон в доме, благо нужные номера знал наизусть.

– Лиза извините! Можно я войду? – он решительно постучал в окно соседки. – Очень нужно!

Лиза сразу поняла, что дело отнюдь не в сайте, выслушала Миронова, но даже если и удивилась, то не показала это.

– Дать смартфон?

– Да, очень нужно! С моего звонить нельзя – могут прослушивать, а вопрос буквально не терпит отлагательств.

– Я сейчас… погодите, у меня же есть мой смартфон со старой симкой – я его не включала, чтобы мне муж не названивал. Вот, держите!

Лиза без лишних вопросов вручила Миронову пусть не новый, но вполне себе рабочий смартфон.

– Я его позавчера даже зарядила машинально… – пробормотала она в спину соседа.

– Лиза, никому не говорите, что мне его дали. Если кто-то будет спрашивать – то я к вам только за собакой приходил, понятно? Это ОЧЕНЬ важно.

– Договорились! – кивнула Лиза, закрывая за Мироновым дверь дома.

Он быстро сбежал с крыльца, и, делая вид, что подманивает развесёлого Виня, убрался подальше к забору, набирая знакомый «аварийный» номер отца. Его знали всего-навсего несколько человек на земле.

Сначала он выслал на этот номер смс со своим фото и подписью: «Пап, это я! Срочно возьми трубку, очень важно!», а потом позвонил.

Услышав отцовский голос, быстро произнёс:

– Пап, я долго говорить не могу! У нас ЧП! Активизировались недобитки от твоих конкурентов, которых вы с Хаком осенью завалили. Насколько я понял, бывший финансовый директор и какой-то безопасник. Директор седовласый, выглядит как Басилашвили, безопасник черноглазый, крайне неприятный. И… и Юрий Храмов. Они хотят, чтобы я тебя выманил на место моего якобы ДТП, а ты бы им переписал акции, типа на меня. Пап, ни за что никуда не приезжай, чем бы не выманивали, даже если мой голос услышишь. Даже если я тебя звать буду, слышишь? Не смей приезжать! Они не собираются тебя в живых оставлять! И да, немедленно переделай завещание – чтобы на меня там НИ-ЧЕ-ГО не было! Предупреди Хака, его точно хотят yбрaть!

Николай выпалил всё это полушёпотом, очень быстро, прислушиваясь к окружающим звукам, а когда сказал всё, что хотел, чуть не сел в снег – от облегчения, что успел.

– Коль, я всё понял, не волнуйся. Давай мы тебя сегодня же оттуда заберём, – спокойный голос отца был практически осязаем, словно на плечо опустилась рука, защищая от всего мира разом.

– Нет, пап, нет смысла… если сможете, лучше выловите их, а я никуда не побегу – из своего дома не бегают! – он отчётливо понимал, что для того, чтобы его обратно выманить, могут и Ленку сцапать, как дальнюю, но родню, и производство уничтожить, да много чего могут. Нет уж! Он, в конце-концов мужик или кто? Теперь-то он понимает, почему нет смысла бежать, когда за спиной то, что тебе по-настоящему дорого! – И да… я тебя люблю. Прости, что раньше не догадался сказать!

Глава 32. Котик и его таланты

Хантеров только хмыкнул, услышав от Миронова-старшего о звонке Николая.

– Да что ж кому-то спокойно не живётся! Тот финансовый деятель, которого Коля седоволосым окрестил, очень уж хитрым оказался – представил дело так, будто его начальство вслепую использовало, а он, дескать, ни при чём. Я не могу сказать, что ему поверили – да и времени пока маловато прошло, но он осмелел и решил мстить. Черноглазый – это один из замов по безопасности… В покушениях и нападении на Настю вроде как не был замечен – повезло ему, был в отпуске. А как прибыл, освоился с новой реальностью, так решил, что урвёт свой кусок пирога, да пожирнее. Ну, а о Храмове, ты, Петь, и сам всё знаешь! Но каков Коля…

– Вот это меня и тревожит больше всего! – вздохнул Пётр Иванович. – Я бы хотел его оттуда эвакуировать, но он заявил, что никуда больше не побежит, что из своего дома не бегают!

– Молодец – мужик! Петь, ты не дёргайся. Всё мы сделаем как нужно! И ты сам понимаешь, что он прав – этих гавриков надо ловить на горячем. Мы сегодня же туда отправим Шурика, благо он родом из Владимира, так что в легенду впишется, я поеду кружным путём, – Хак хмыкнул, – Ну и порадуем наших гм… партнёров.

– Ты имеешь ввиду, что отправим Сашу Котикова? – несмотря на серьёзность момента, Пётр Иванович невольно улыбнулся.

– Именно. Он мне под ноги каждый божий день попадается, намекает и ноет, что заскучал – вот пусть и повеселится, – кивнул Хак.

Александру Котикову в жизни не повезло с самого роддома! Нет, вот что за фамилия для мальчика «Котиков»? Нет бы Котов, Котовский, да пусть даже Кошкин! Но это невозможное «Котиков» отравляло ему всё детство и юность, а если прибавить к фамилии невысокий рост, густые, вьющиеся, пышные, почти белые волосы, голубые глаза и миловидное лицо, трагедия становилась вселенской!

– Ой, Котик, Шурик Котик! И кто это у нас такой маленький да пушистенький? – тискали его все кому не лень – от маминых подружек до воспитательниц детского сада. Ребёнку это ещё терпимо, хоть и противно, а вот школьнику…

– Котик, кыс-кыс, – подзывали его одноклассники.

Откуда появилось поверье, что если поймать первоклассника Котика и погладить его по голове, то повезёт с отметкой, никто сказать не мог, но это прижилось, и жить Сашке стало совсем трудно.

– Да я вам что, кот, что ли? – вопил страшно возмущённый Сашка, – Отцепитесь от меня!

Пятёрки нужны были всем, а Котикову, которого все поголовно называли просто Котиком, надо было, чтобы от него отстали. Короче, изворачиваться и применять истинно кошачьи таланты исчезновения в какое-то котоневедомое, не иначе как четвёртое, пятое и прочие измерения, а также приём «вытекания» из любого захвата, Сашка освоил отлично! Правда, помогали подручные средства – благо старшая сестра, оценив размер стихийного бедствия и замучившись каждый день мыть младшему брату замызганную чужими ладонями белую шевелюру, начала учить его камуфляжу.

– Гримёр – великая профессия! – решил Сашка, периодически появляясь в школе в тёмном парике и круглых очочках. Как только звонил звонок на первый урок, он избавлялся от этого богатства в мужском туалете и радостно скакал по пустым коридорам в свой класс.

Став постарше, Сашка отправился заниматься самбо и попытка «поймать Котика для пятёрки» уже становилась слегка травмоопасной… Дальше больше, и к окончанию школы прикасаться к себе он не позволял уже никому, кроме родных.

Правда, увы и ах, на его невиннейшей внешности это никак не отражалось! Симпатичный, кудрявый, почти беловолосый парень с яркими-преяркими голубыми глазами и весьма субтильным телосложением наводил на мысли о полной своей беззащитности. А уж когда называл фамилию…

– Сменить, что ли… – периодически думал он, – Родителей жалко – им это важно. А! Ладно, прорвёмся, то есть, просочимся!

Второе было ближе к истине – Сашка, как истинный кот мог просочиться куда угодно. А если учесть его таланты к камуфляжному изменению внешности, то и сделать это он мог абсолютно незаметно!

Под начало к Хантерову он попал случайно – пришёл после института устраиваться на работу в Мироновскую корпорацию, а один из коллег привязался к нему, систематически насмехаясь над его фамилией и внешностью, и отпуская в его сторону крайне возмутительные намёки. В какой-то момент чаша терпения Сашки переполнилась, и коллега с крайним изумлением обнаружил себя летящим, а потом опять и опять летящим…

Хантеров, случайно проходивший мимо места последнего «аварийного приземления», заинтересовался этим феноменом, и вместо увольнения за драку Котик получил приглашение на работу к Хантерову.

– Потрясающий парнишка! Несмотря на очень яркую внешность, изобразить может кого угодно, вплоть до практически невидимки! – восхитился Хак. – Будем учить и использовать этот талант на благо!

За год работы и благого использования таланта Шурка Котик решил, что ему наконец-то повезло! Его странная внешность превратилась в его козырь, образование пригодилось для сбора информации и грамотного общения при использовании разных образов, а Хантеров, пугающий подавляющее большинство сотрудников корпорации, стал кем-то вроде наставника и главного источника любимой работы.

– Саш, собирайся. Берешь грим и прочее, одежду – я тебе скажу какую. Учти, противники – профи, ошибиться нельзя! Будешь помогать Николаю Миронову, да, старшему сыну Петра Ивановича. Первый образ – газовщик, приехавший по жалобе на газовый котёл. Проверишь дом Николая на прослушку и камеры. Легенда – тебя вызвала соседка. Не волнуйся, она и встретит, и шумовое заграждение устроит.

– Будут наблюдающие? – у Сашки аж глаза загорелись.

– Будут. Точно будут! – кивнул Хантеров.

Наблюдатели, конечно, же были… но кто бы усомнился в темноволосом замученном работой полноватом работнике газовой службы, который обречённо шёл за громогласной соседкой Миронова, а потом вдумчиво принюхиваясь, обследовал дом – явно пытаясь обнаружить то, о чём гомонила соседка: «Ну вот вы ж чуете, газом пахнет!»

– Кирилл Харитонович, камеры две, микрофонов восемь штук, – отчитался Сашка, назвав, где что расположено. – Дальше что?

Дальше крайне торопливый, худой, неопрятный и русоволосый курьер приволок Николаю Миронову коробку с образцами рекламных буклетов, выяснив, что у него в кабинете есть микрофон, а один из недавно нанятых сотрудников подозрительно часто ошивается у двери директора.

Сотрудник почему-то не поехал с работы домой, а отправился в неприметный коттедж на одной из улиц Кольчугино.

Третье появление Котика было уже у этого коттеджа, где и пребывал седовласый финансовый директор – кого может удивить геодезист, откровенно уныло волочащий треногу тахеометра? Особенно, если учесть, что на нужный коттедж он вовсе и не смотрел. Не смотрел, но всё, что нужно видел – включая номера машин, которые заезжали за ворота.

– Саш, замечательно! – Хантеров уже поднял свои связи в полиции, следственном комитете и прокуратуре, так что информация пришлась очень кстати.

Он отложил смартфон и усмехнулся, подумав: – Люблю охоту на хищника, причём, такую, когда хищник и не подозревает об этом до определённого момента!

Глава 33. Все свои

– Вы всё поняли? – черноглазый «Иван Иванович» инструктировал Николая Миронова, которого снова привезли «на военный совет».

– Понял! – хмуро и сдержанно кивал Николай.

– Что-то вы выглядите недовольным! – Храмов усмехался, глядя на зажравшегося старшего «принца» блёклыми рыбьими глазами. – Ваша мечта скоро исполнится – вы получите свою корпорацию!

– Точнее то, что от неё останется, – буркнул Николай, старательно изображая человека, придушенного жабой.

– Вам кажется несправедливым ваша доля? – c явным интересом уточнил седоволосый. – Мал кусок пирога?

– Мне не очень понятно, что я кому буду должен, – Николай изобразил живой интерес.

Никак не мог человек, пошедший на такое дело не уточнить самое для него главное – сколько и чего ему достанется!

– Нуууу, чую Мироновский характер! – расхохотался Храмов, – Мы обсудим этот вопрос, не переживайте!

– Когда?

– Потом, Николай Петрович, потом… когда вы отыграете вашу роль.

– И стану вам не нужным?

– Да как же не нужным? Очень нужным – всё же будет оформлено на вас! – сладкая улыбка Храмова никоим образом не соответствовала ледяной усмешке в глазах.

– Итак… завтра мы отвозим вас к месту, где будет ваше «ДТП». Вы звоните отцу, только не таким тоном, как вы обычно разговариваете, а взволнованно, можно даже покричать… короче, зовёте его на помощь, описываете место, понятно?

– Да.

– Дальше он выезжает, разумеется, ещё бы.. Возможно, будет звонить вам по дороге, вы должны ему отвечать. Ясно?

– Конечно, – скупо отвечал Николай.

– Только не так, как вы сейчас отвечаете… с вами будут наши люди, если вам не хватит правдоподобности, они запросто могут вам помочь представить, что вы травмированы, пожал плечами Храмов.

– Вот только пугать меня не надо, – зло прищурился Николай.

– Да ну, что вы, Николай Петрович, кто ж вас пугает? Это я так… предупреждаю о возможном развитии событий! – рассмеялся Храмов.

А между тем, события вовсе не собирались развиваться по пути, в котором были так уверены господа Храмов и К.

Хак прислал Николаю план расположения камер и микрофонов в его доме и рабочем кабинете, поэтому, Николай общался с отцом и Хаком по старому Лизиному смартфону, когда спускался в погреб.

– Хорошо, что Валентина осенью напихала мне полный погреб всяких варений и солений, – машинально думал Николай, возвращаясь с очередной банкой и свежей информацией от Хантерова. – Скорее бы это всё закончилось.

Накануне он спросил у отца про человека, от которого у Храмова была информация об отцовском завещании.

– Не волнуйся – мой нотариус, как оказалось, слишком уж любит деньги – это случается. Самое забавное, что потерял он в результате несоизмеримо больше того, что получил – каждый выбирает для себя. Да и вообще не переживай – мы справимся. И я хотел у тебя спросить, могу ли рассчитывать на твой приезд к нам на Новый Год.

– Конечно! Главное, чтобы всё получилось!

Эта фраза крутилась в голове Николая всю дорогу до места предполагаемой аварии, когда он ехал в своей машине с сопровождающими на заднем сидении.

– Тут сворачиваем и немного ещё по дороге в лес. И ещё раз сворачивайте! Ну и что, что поворота нет? Съезжайте с обочины, тут невысоко!

Машина зарылась в снег, Николай остался сидеть в салоне, понимая, что теперь даже если захочет уехать – не сможет.

– Задним ходом тут точно не выехать, а развернуться снег не даст, завязну.

Отцу он позвонил, косясь на крайне серьёзного «говоруна», кивающего в такт его словам, а потом откинулся на спинку сидения, очень надеясь, что всё выйдет благополучно.

– За отца я могу не волноваться, но и самому пережить этот день было бы неплохо – если они поймут, что я их привёл в ловушку, могут и не церемониться.

Николай смотрел через лобовое стекло на серые облака, отчаянно быстро несущиеся по небу, на голые берёзовые ветки, словно пытающиеся их затормозить, потом пошёл снег…

Отец набирал ещё пару раз, прерывающимся от волнения голосом спрашивая, как он…

– Волнуется… Кто бы мог подумать, что Миронова так легко приманить? – хмыкнул пришедший от дороги Храмов. – Между нами, он очень интересный человек, даже жаль…

– Что жаль?

– Что он выбрал Хантерова, – Юрий Иванович прищёлкнул языком и коротко рассмеялся, – Я все эти годы всё думал, что я скажу твоему батьке, когда его встречу… Да не просто встречу, а так, чтобы он был ниже плинтуса… – он хохотнул, жестко прищурив глаза и переглянувшись с черноглазым «коллегой». – Правда, Кириллу я скажу гораздо больше!

– Они на подъезде! – булькнула рация в руке «говоруна».

– Декорацию готовь, – кивнул Храмов. – Ты, Коль, тут посиди пока, на порожке машины, и за голову возьмись. Делай как я говорю, а то без краски всё устроим! Натуральным путём, так сказать!

Он кивнул «говоруну» и тот разбрызгал из пластикового пузырька краску, кошмарно напоминающую кровь.

– Ну вот… а ещё чуть на руки и на волосы «пострадавшему сынуле», – руководил Храмов. – Прекрасно. Картина маслом по снегу и по Коле, – ядовито рассмеялся он. – Сиди-сиди, сынулик, ты мне живым и здоровым нужен, так что, не выступай! – его интонация изменилась кардинально – было понятно, что больше церемониться с Николаем никто не станет.

Два автомобиля съехали с шоссе и повернули на боковую дорогу, а когда поравнялись с увязшей в снегу машиной Николая, распахнулась дверца и оттуда торопливо выбрался…

– Отец! – Николай вскинулся было, но его чувствительно толкнул назад «говорун».

Миронов-старший торопливо шёл по уже утоптанной тропе к сыну, добрался до него, и тут Храмов, стоящий в пол оборота язвительно ухмыльнулся, увидев, как его люди окружили оба автомобиля, и разворачиваясь к идущему, широко распахнул руки, вроде как собираясь обнять старого друга.

– Пётр Иванович, сколько лет, сколько зим! Что, не ожидал меня тут увидеть? Забавно… а я так просто дождаться не мог! Вот, сыночка твоего привлёк себе в союзники. Да он и не против был, представляешь? Даже не возразил ни разу! А! Ты думаешь, что я его силой держал? Нет-нет, он сам радостно помчался тебя вызывать – наследства твоего очень уж хотелось. Наивный он… молодой… Ну, ладно, с ним я потом решу, что делать, а вот сейчас мы с тобой поедем в одно очень удобное место, и ты мне кое-какие бумаги подпишешь. Понял? И где это твой пёсик цепной? Я-то думал, он вперёд тебя примчится… Что ты молчишь-то всё время, а?

– Зато вы, Юрий Иванович, за двоих говорите, аж душа радуется! Да вы не смущайтесь, не смущайтесь, тут все свои! Вот и товарищи из МВД, СК и прокуратуры очень рады вас видеть! – голос Хантерова заставил Храмова застыть на месте.

Глава 34. Последствия контратаки

Впрочем, реакция Юрия Ивановича не заставила себя долго ждать. Осознав, что его план рухнул, Храмов рванул было к Мироновым, тускло блеснуло в руке оружие, но он даже прицелиться не успел – совершенно не ожидал, что «Пётр Миронов» так стремительно окажется около него и…

– Вот именно так тот чудак летал, благодаря которому я Сашу обнаружил! – отметил про себя Хак, бережно придерживая за вывернутую руку отчего-то нервного черноглазого «Иван Ивановича».

– Ну, куда, куда вы так торопились-то, дорогой коллега? Вы думали, что я господина Миронова вам привезу? Изумительная фантазия, право же! Сценаристы вселенной Марвел прямо-таки и в подмётки вам не годятся.

Тот диковато покосился на Хантерова и чуть ли не против воли просипел:

– А… а кто это тогда?

– Саш, подойди к нам, пожалуйста! – Хантеров подмигнул откровенно улыбающемуся мужчине в форме, придерживающему одного из подчинённых Храмова – того самого «говоруна», который и привёз Николая к заговорщикам.

Правда, «говорун» и не думал бежать. Он во все глаза смотрел, как к ним подходит… Миронов-старший. Нет, ну точно он! Только… только что-то не так!

– Да-да. Он идёт теперь сообразно своему возрасту, – хмыкнул Хантеров.

– Какие распоряжения будут, Кирилл Харитонович? – молодой голос, походка, иная жестикуляция – только сейчас стало понятно, что это вовсе и не Пётр Иванович Миронов, а какой-то талантливый оперативник в многослойном и сложном гриме.

Хак передал в крепкие руки сотрудников полиции черноглазого «коллегу», и распорядился:

– Николая Петровича пригласи в нашу машину и скажи, чтобы наши ребята его автомобиль достали.

– А вы куда так заспешили-то, а господин Храмов? Аж в снег зарылись! Аааа, это вы, наверное, оружие ищете? Так мой оперативник его у вас сразу из руки изъял, вы, наверное, в полёте и внимания не обратили – оно и понятно, не до того было!

– Ты ж смотри, какой шустрый! – удивились полицейские, перехватывая бросок Храмова на невозмутимого Кирилла Харитоновича. – И ножик у него имеется…

– И ещё один должен быть, – лениво сообщил Хак, – У него давняя привычка на щиколотках ножи носить. Правый попытался метнуть, а второй пока на месте.

– Уууумный такой, всё знаешь, да? – провыл Храмов, изо всех сил выдираясь из рук сотрудников полиции. Правда, это у него конечно не вышло.

– Надо же… столько человеку лет и никакого самоконтроля, – Хак пожал плечами, подходя к Николаю Миронову. – Зато самомнения немыслимо много! Надо же, он был так уверен, что его план точно сработает, что даже ничем не подстраховался, – Хантеров покосился на Николая.

– И что это у тебя такой странный взгляд? – поинтересовался он у Николая.

– Да я как-то в себя никак не приду – я же действительно сначала подумал, что это отец. Вблизи бы не ошибся, конечно, но так… С ума сойти! Даже походка та же!

Хак хмыкнул: – Я же тебе сказал, чтобы ты не удивлялся!

– Да ну тебя! – Николай зачерпнул из-под ног снег и протёр лицо, с недоумением уставившись на красные полосы. – Ааа, краска! Тьфу, совсем я для таких дел не гожусь!

– Как раз годишься, Коль. Другое дело, что ими тебе теперь и заниматься нет нужды, а так – справился-то отлично! – похвала Хака дорогого стоила, и это Николая неожиданно утешило.

Хантеров присмотрелся к кому-то, потом махнул рукой и из толчеи у машин вышел совсем молодой парень с белой шапкой волос на голове.

– Вот шустрый какой, уже и грим снять успел. Николай Петрович, познакомьтесь – это Александр Котиков, наш оперативник. Очень талантливый! Вы уже виделись, но без официального представления это не то.

Николай протянул руку пареньку, который был ещё в одежде его отца, а потом недоуменно перевёл взгляд на Хантерова.

– А когда это мы виделись?

– Как же… газовщик к тебе давеча приходил, а потом курьер в офис, помнишь? – Хак улыбнулся.

– Эээээ? – Николай припомнил абсолютно, просто совершенно разных типов и воззрился на Сашку Котикова с неподдельным изумлением. – Газовщик, курьер…

– Геодезист, который выследил место, куда тебя возили, был ещё лучше, – хмыкнул Хак. – Саша талантливый! Ладно, с тобой сейчас ребята из следственного комитета побеседуют, а потом тебя Бошинов с Петровским домой проводят.

– Да не надо меня…

– Надо-надо – чего тебе так с камерами да микрофонами и жить? И в офис заедете, там тоже надо снять всякое такое непотребство.

Хантеров не стал говорить, что ему так просто спокойнее – финансиста-то ещё не задержали. Нет, тот, конечно, не по силовой части, но рисковать Николаем не хотелось категорически.

Он покосился на объект своих размышлений, который как раз в этот момент позвонил отцу и хмыкнул:

– А ведь не зря Пётр столько сил вкладывал в сыновей – классные получились! Видел бы Коля себя со стороны, когда Котикова в гриме увидел! Он же рванул из машины – отца спасать. Петру надо обязательно видео показать, благо всё записано – у Николая на машине мы чего только не установили – она-то как ни крути в центре событий оказалась!

Звонок Петра, который поговорил с сыном, а теперь хотел узнать подробности, Хак принял, отошёл подальше от машин, посмотрел в серое небо, с которого падал и падал снег, и пояснил другу:

– Да, Петь, всё как мы и ожидали – наша контратака для него была полнейшей неожиданностью. Нет я, конечно, подстраховался, благо с момента первого звонка Николая до «ДТП» времени на то, чтобы подогнать подстраховывающие группы и дождаться приезда силовиков было более чем достаточно – спасибо пробкам, на них можно было списать любые задержки твоей машины. И да, как я думал, Николай рванул тебя прикрывать, то есть, конечно, Котикова в гриме, я тебе потом видео пришлю.

– Коля… – выдохнул Петр Иванович.

– Ну да, твой блудный сын вернулся к тебе окончательно и бесповоротно! – негромко рассмеялся Хантеров. – Он молодец вообще-то. Ты только не пугайся, он выглядит битым, но это краска – его Храмов так «загримировал», чтобы ты, когда приедешь, уже по сторонам бы не смотрел, а побежал прямиком к сыну.

– Ты возвращаешься?

– Нет, финансиста надо проведать. К нему сейчас полиция поедет. Но он опытный крысюк, и я бы не хотел оставлять его без внимания. С Колей я отправлю Бошинова и Петровского – на всякий случай, да и сам присмотрю.

Пётр Иванович отложил в сторону смартфон и с облегчением откинулся на спинку кресла.

– Счастье какое, что всё обошлось! Да, Коля… Коля такой молодец! Но до чего же самонадеян Храмов!

Его давнишний начальник службы безопасности прославился тем, что едва-едва не проморгал покушение на Миронова, а также совершенно не занимался контролем за региональными предприятиями, отдав всё на откуп своим ставленникам.

Когда предшественник Храмова, с которым Пётр Иванович когда-то начинал работать, выйдя на заслуженный отдых, но понимая, что преемник у него «мышей не ловит», порекомендовал Миронову молодого, но весьма многообещающего Хантерова, Юрий Иванович возненавидел «выскочку» всеми фибрами души.

Как он пытался Кирилла подставить, уволить, а то и попросту физически устранить, раз за разом отправляя в самые опасные и безнадёжные ситуации!

– И почему он постоянно был уверен в том, что его интриги и мерзостное поведение никто не видит? Не понимаю… – Миронов даже сейчас вспомнил и удивился. – Хотя… да, наверное, дело в крайней самоуверенности! Даже сейчас он так себя убедил в том, что он самый-самый умный, что его план безупречен и никаких сбоев и быть не может, что попался даже без задействования дополнительных групп, на всякий случай приготовленных Кириллом. Вот уж кто умеет просчитывать наперёд действия даже не одного человека, а группы людей! А Юрий, видимо, все эти годы даже мысли не допускал, что он в чём-то слабее Хака, вот и поплатился!

Юрий Храмов Хантерова уже не занимал – он ехал к тому самому коттеджу, куда должны были привезти для «беседы» Петра и его самого.

Подъезжать совсем близко он не стал, остановил машину вне зоны видимости возможных наблюдателей.

И именно поэтому обнаружил, как практически перед его машиной пересекает дорогу седовласый мужчина, нервно натягивающий на голову вязаную шапку, категорически не подходящую к остальной его одежде.

– О как… И куда же это вы так поспешаете-то, а? Прямо-таки очень мне интересно! – пробормотал Хантеров. – Вот, понимаете, невежливо как, вас полиция ищет в доме, а вы бегом-бегом и в сторону.

Он быстро набрал номер Котикова: – Саш, сейчас я смотрю на объект, который мы разыскивали – бежит через сквер по направлению к станции, как скоро ты сможешь его перехватить?

– Уже могу! Я переоделся, – Сашка на этот раз выглядел как обычный молодой человек, вчерашний студент, глаза были устремлены в смартфон, на голове капюшон, в ушах – наушники. Такой хорошо если с деревом не встретится, куда уж там за кем-то следить!

– Хороший камуфляж – повезло нам с пареньком! – машинально отметил Хантеров, провожая взглядом худощавую фигуру Котика.

Финансиста они караулили два дня, Хак уже был готов просто сдать его полиции, но какое-то чутьё его останавливало.

– Спрятаться было бы логичнее где-то в другом месте – не тут. Слишком здесь заметны чужаки – сейчас ведь не лето с кучей приезжих дачников. Что он здесь забыл?

Предусмотрительный финансист, оказывается, загодя снял небольшую квартирку у пожилой пары, и теперь там отсиживался, кого-то или чего-то дожидаясь.

Наконец, тридцать первого числа, когда Хантеров уже предчувствовал, что его Маша, которой он обещал приехать уже несколько дней назад, рассорится с ним окончательно и бесповоротно, финансист активизировался.

– О как… бодренько так собрался и поехал. А куда?

Ответ на этот вопрос оказался интересным – седовласый тип прибыл к цехам Миронова, закончившим работу на праздничные дни.

– Ну? И что мы придумали? Неужели же полезем на территорию? – заинтересовался Хантеров. – Ааа, знает, что забор в одном месте не очень-то прочный? Прекрасно! Очень предусмотрительно! А сторож? Сторожа-то ты как минуешь?

А сторож, выйдя к пришельцу, который мило заглянул «с заднего крыльца», оказался вовсе даже и не против…

– Замечательно! Просто чудесно! – порадовался Хантеров. – Да тут у нас просто слёт крыс. В смысле, дружеское собрание! И что делать будем?

«Крысы» действовали вполне ожидаемо – сторож приволок какие-то здоровенные канистры, а финансист вынул из спортивной сумки, которую принёс с собой, несколько небольших свёртков.

Ненавистный голос, раздавшийся над головой заговорщиков, заставил их нервно присесть, потом заметаться по огороженной территории.

– Господа, а вам не кажется, что в новогоднюю ночь ваши затеи как-то особенно неуместны?

Звонок Николаю Миронову, который как раз собирался выезжать в Москву, заставил его отложить все планы, перезвонить отцу, и ринуться к своим драгоценным цехам.

– Коль, чего ты так переживаешь? Всё уже чудесно! – безмятежно объяснял ему Хантеров. – Я только одного не могу понять – зачем это было сторожу? мотивы этого «Басилашвили» я ещё как-то разумею – он просчитал, что в бега лучше всего отправляться в праздники – типа меньше контроля, но больше народа, а напоследок решил тебе «подарочек» устроить.

– Уничтожить цеха?

– Да… хоть как-то, да отомстить. Но вот сторож… не понимаю, а он пока молчит.

Сторожа нанимал сам Николай, ничего плохого про него сказать не мог – человек как человек, правда, непонятно, зачем пошёл на такую малоинтересную и не очень-то привлекательную в плане оплаты работу.

Николай его спросил, и тот ответил:

– Хочу поменьше дома быть – у жены характер трудный.

Теперь же в попытках понять, что именно сподвигло этого человека принять подобное предложение, Николай только недоуменно разводил руками. Ну, да, посулил ему финансист денег за помощь, но, чтобы ради этого так рисковать…

Всё разрешилось, когда в отделение полиции громогласным вихрем принеслась жена задержанного. Она вопила пронзительным и неприятным голосом о том, что это всё произвол, что она этого так не оставит, и тут-то Николай её вспомнил.

– А я ведь её знаю! Это она с мужем в лесу Виня оставила. Да я рассказывал – связанного скотчем и в пластиковом мешке.

– Даже так… – удивился Хак. – Но я думал, что ты их не видел.

– И не видел – тогда. Потом эта самая тётка ко мне на работу завскладом пришла устраиваться, да мужа хотела устроить, он водитель погрузчика, но ты ж голос слышишь, да? Я сообразил, что что-то мерзко-знакомое, а со мной на работе в тот день Винь был, и так перепугался, что стало понятно – это точно она. Спросил про собаку, она и сказала, что такса была, якобы соседи отравили. Я ей и ответил, что ни она, ни её муж у меня работать точно не будут.

– А она, значит, всё-таки мужа к тебе устроила… только не водителем, а сторожем, – покачал головой Хантеров. – Вполне могла решить, что, если будет возможность, можно тебе в качестве мести какую-то каверзу устроить. Вот шило в мешке не утаить – если люди пакостные, это и в отношении со зверьём видно, и так по жизни где-то да вынырнет! Правда, со зверьём нагляднее и видно быстрее, этакая лакмусовая бумажка. Ну, дурень её мужик, что сказать… Зато хоть всё понятно. И кто и почему. Одно непонятно – что со мной жена сделает, если я к Новому году домой не успею.

Глава 35. Практически совсем новогоднее

Николай только головой покачал, глядя вслед машине Хантерова, газанувшей в сторону шоссе.

– Что ж там за жена-то такая, что Хак её опасается? Вроде как я её когда-то давным-давно видел… И ничего такого ужасного, – мысли после всего пережитого были тяжёлые, неторопливые, сонные.

Он с превеликим трудом договорился о новой охране для цехов, ещё бы… на новогодние-то праздники, и доехал домой уже в состоянии «лечь и работать медведем».

– Ой, Коль, ты чего такой смурной? А чего к отцу не поехал? – любопытная Валентина принесла ему здоровенную корзину еды и накрывала стол. – А я смотрю, машина твоя едет, думаю, надо ужин нести. Коооль! Может, к нам пойдёшь, посидим за столом…

– Аааа? – умотанный донельзя Николай даже не сразу понял, чего от него хотят. – Неее, к вам дочь приехала, и зять, и внуки, – как он в полусне уловил все эти детали из рассказов соседки, было совершенно неясно…

– Так праздновать-то ты где будешь? – допытывалась Валя. – К Лене отправишься?

Дом напротив был полон приехавших родичей, с которыми Николай по-хорошему, должен был бы познакомиться, но… во-первых, не было никаких сил, а во-вторых, чего лезть к людям, которые приехали попраздновать вместе друг с другом, но никак не с каким-то дальним-предальним и ещё незнакомым родичем.

Мотание головы Николая Валентина расшифровала по-своему.

– Так, к отцу ты не поехал… к Лене ты не собираешься, ко мне – тоже. Фёдор сам свалил к детям и внукам. Аааа, я поняла! Ты к Лизе пойдёшь, да? Она тебя пригласила? Как раз и родители её на праздники приехали, вот и познакомитесь.

Валентина просияла лучезарной улыбкой.

Николай так изумился, что даже жевать перестал.

– Чего? Зачем мне знакомиться с её родителями? Да и к ней я совершенно не собираюсь! Заеду завтра – завезу подарочный набор с моей продукцией и её этикетками. А! Вот и ваш стоит! С этим… с наступающим вас, Валентина Ивановна!

Он вручил изумлённой Валентине красивую коробку с подарочным набором.

– Спасибо, конечно, но Лиза…

– Валентина Ивановна, Лиза мне делает сайт. Она шикарный дизайнер, мне очень легко с ней работать – она видит картинку так же, как я её себе представляю, – исчерпывающе объяснил Николай.

– Так я ж и говорю – когда у людей столько общего… – начала Валентина.

– Да нет у нас ничего общего кроме забора и работы! Да вот ещё живность дружит. И ВСЁ! – Николай рассердился бы, но сил как-то совсем не было.

– Ладно… а праздновать-то ты с кем будешь? – Валентина испытующе осмотрела кухню, словно там под столом ожидала увидеть развесёлую компанию гостей, которая пряталась в ожидании её ухода.

Нельзя сказать, что под столом никого не было… там был Винь, отчаянно вилявший хвостом, но на праздничную компанию он как-то не тянул!

– Как с кем? С Винем я буду праздновать! А ещё с президентом и с сосной! – Николай кивнул на длинноигольчатую сосну в здоровенном горшке, которую совершенно случайно купил на рынке – решил весной высадить, а пока назначил её новогодней ёлкой – чего просто так стоит? Сосна не возражала, Винь её почему-то не выкапывал, так что получилось очень удачно.

– Ой, Коля… – нет, упорная и целеустремлённая Валентина продолжила бы причинение пользы и нанесение радости ближнему своему, но с улицы раздался развесёлый писк её внуков, и она встрепенулась. – Ладно, я тобой ещё займусь! А пока вот, вот и вот, – она вытащила свёрток с подарком и добыла со дна корзины особо праздничные блюда «под ёлочку». – И с Наступающим! Я к тебе ещё зайду. Ты когда спать собираешься?

– Да вот в двенадцать пятнадцать и пойду! Не-не, Валентина Ивановна, не надо! Я просто дольше не выдержу – очень трудные дни были, мне бы до подушки добраться.

– Старый дед какой-то, а не Коля! – ворчала Валентина, которая и жалела его, и злилась – что такое-то в самом деле! К девушке не пошёл, праздновать не хочет, одна мечта – брякнуться и заснуть. – Тридцать пять лет! А ведёт себя, будто старше своего отца! – фыркнула она, направляясь к Лизе.

Дом Лизы был ярко освещён, большущая ёлка, росшая во дворе у забора, украшена, ещё одна, в доме сияла разноцветными огоньками гирлянды.

– Мам, салаты на стол ещё рано, наверное, да и Мамай по ним может пройтись… он по тесту уже бегал. Хорошо, оно полотенцем прикрыто было. Но тесто эта пробежка так шокировала, что я думала, оно снова просто не встанет! – смеялась Лиза.

Лизин отец как раз заканчивал с креплением гирлянды в виде переливающихся сосулек-светодиодов на крыльце, и радостно поприветствовал соседку.

Правда, разговор с Валентиной его несколько обескуражил. Стоило только ей случайно узнать, что третьего января в гости приедет Лизин знакомый, как она насторожилась и живенько уточнила, а не Владик ли?

– Да, он самый.

– Гони его в шею! – решительно скомандовала Валентина. – Какой-то он не такой! Вот не могу описать, в чём дело, но нет к нему доверия! Расчётливый тип!

На это высказывание отец Лизы оставил возню с гирляндой, подошёл поближе к соседке и тихо уточнил:

– А ты помнишь, что про Лену говорила?

– Про какую Лену? – удивилась Валентина.

– Как про какую, про мою жену, конечно! Я её ещё до свадьбы привёз к маме познакомиться и погостить. Ты раз зашла с ней пообщалась, два зашла, а потом выдала, что эта московская, наверняка капризная и белоручная девица мне не подходит, что моей маме надо спасать сына, то есть меня, что я с ней погибну, потому как она меня использует, обберёт до нитки, никого не ро́дит, и приеду я домой к матери голый и босый, да ещё и пить начну с горя. Помнишь?

Александр Алексеевич строго прищурился на опешившую Валентину.

– Ээээ, да не помню я чтоб такое говорила, – Валентина внезапно всё преотлично вспомнила, но признаться в этом было выше её сил. – Леночка прекрасная девочка… В смысле, конечно, женщина уже…

– Да, да, именно что прекрасная. Так что мы с Лизой и Леночкой как-нибудь и с мальчиком, то есть Владиком сами разберёмся! – рассмеялся Александр. – И да, Валь… ты не волнуйся, всё будет хорошо! С наступающим тебя!

– Ну, да… ну, ошиблась разок… – бормотала Валентина, аккуратно обходя замёрзшее утко-озеро на соседском участке, – Надо же, всё помнит, чего не надо… да кто ж знал, что эта самая Лена такая умница?

Её рассуждения снисходительно слушал кот Тимур, трусивший следом, а проводив хозяйку в дом, откуда неслось радостное детское повизгивание, он развернулся и отправился в командный пункт – на капот машины Николая – там уже собрался коллектив для обсуждения хозяев и просто котообщения.

Лиза осмотрела накрытый, нет, то есть ломящийся от лакомств и деликатесов стол и недоумевающе пожала плечами:

– Почему я раньше-то об этом только мечтала? Почему позволяла так с собой обращаться?

Она очередной, сто двадцать восьмой раз изловила Мамая, который охотился на ёлку, и посадила его себе на плечо.

– Все эти годы мечтала о ребёнке, о доме, о кошке, о празднике! Мечтала, что Коля мне разрешит… Разрешит забеременеть, разрешит завести котёнка, потратить немного денег на праздничный стол… Ну не дура ли, а? Да, понятно, что мы копили, но нельзя же было лишаться всего! Всех радостей и желаний, всего того, что так нужно!

Лиза машинально погладила истошно мурлыкающего Мамая и подумала о том, что никому теперь не позволит руководить своей жизнью.

– Жизнь у меня одна – запасной нет. Если выйду за кого-нибудь замуж, конечно, с мужем буду советоваться, но такого подчинения, такой потери себя больше не допущу! А вообще… спасибо тебе, Коленька! Если бы ты не перегнул палку, так бы я и сидела над тарелкой вареной картошки с самой дешёвой селёдкой к празднику, ведь, по твоим словам: «Новый год, это просто календарное явление и лишние траты денег» и мечтала бы о ёлочке… пусть маленькой, но, чтобы пахла! Интересно, а у тебя и дражайшей Надежды Максимовны так всё и осталось? Хотя… нет, не интересно, живите как живёте! Мне до вас больше нет никакого дела!

Надежда Максимовна и понятия не имела об этих размышлениях бывшей невестки – она готовилась к празднику по-своему – отбилась от навязчивого Фроликова, рвавшегося хоть в Новый год осчастливить многообещающую кандидатку на должность его обслуги, ой, простите, то есть, супруги, а потом, накрыв стол для себя одной и нарядив небольшой букет еловых веток золотой мишурой и блестящей финтифлюшкой, отправилась в ванную – расслабиться от хлопот и дел. Уже почти ушедший год был крайне суматошным, очень обнадёжившим её в начале лета, и так разочаровавшим к окончанию…

– Но нет худа без добра! От Лизки, которая меня так раздражала, я избавилась. Квартиру Коли, раз уж он решил не платить по кредиту, продала, остаток денег положила на счёт – пусть пока лежат, есть не просят, мне ещё и налог из-за быстрой продажи платить.

Она добавила пены под бурлящую струю воды, и усмехнулась:

– Коля глупыш… решил, что с этой хищницей будет хорошо жить, ну пускай попробует! В любом случае, деньги его пока будут у меня, не пропадут, дождутся его возвращения. А он… он скоро вернётся! Зато я могу наслаждаться спокойной жизнью!

Сам Коля и не собирался возвращаться – здоровенный современный коттедж в пригороде Ростова-на-Дону, принадлежащий Танечке, его впечатлил чрезвычайно. Рачительная и хозяйственная Татьяна – копия своей рационально мыслящей матушки уже выяснила, куда Коля может устроиться на работу, благо, у него прекрасная специальность. Уточнила, сколько он будет получать, довольно потёрла руки и отправилась в соседний дом – к маме, сообщить о том, что на Новый год всё готово и они её ждут к столу, заодно и свадьбу обсудят.

– А ещё покумекаем, как деньги у свекровки достать – ишь чего удумала, заграбастала себе всё! – решили мама и дочь.

Решения самого Коленьки никто и не спрашивал – лишнее это! Ещё надумает какую-то глупость, а им потом разгребать.

Коленька, впрочем, решать и не рвался – оторванный от материнского жесткого руководства, он был вполне доволен командами Танечки, только и удивлялся, что ему тут удобно, вкусно и приятно – ещё бы, ведь режим убойной экономии, им самим устроенный, Танечка и не собиралась применять – не для того за женихом в Москве охоту вела.

Удачную охоту, кстати! Коленька теперь не обременён кредитом, алиментов никому платить не должен, правда и за душой ничего, но это не страшно – у матери он один, так что никуда она не денется.

Да, нужно было ещё со свекровью вопросы порешать, но это после того, как они с Коленькой распишутся.

– Ничего-ничего, пусть пока порасслабляется, я потом за неё возьмусь, как дети пойдут! – решила прагматичная Таня. – Пусть пользу приносит, а иначе зачем она нужна? Ненужных выбрасывают, а нужных – заводят и держат.

Коля и его мама ещё не знали, что именно этот девиз Тани и её матушки теперь и будет определять их дальнейшую жизнь.

Про дальнейшую жизнь думал и Николай. Правда, думал очень лениво – он позвонил отцу, поговорил с ним, поздравил, пообещал, что приедет чуть позже – сейчас до Карелии нипочём ему не добраться, попросил передать всем привет, а потом расслабился в кресле перед открытым ноутбуком – хотелось всё-таки не в постели услышать бой курантов.

Благоухала сосна, исправно выполнявшая возложенную на неё роль ёлки, Винь втихаря тырил сыр с тарелки, поставленной слишком близко к краю стола, с улицы доносился радостный гомон соседской ребятни, приехавшей в гости, на капоте Мироновской машины заседало котосообщество, которое собиралось по тёплым домам, но не могло себе отказать в удовольствии немного посплетничать, хозяйки спешно долепливали последние пироги и нарезали последние салаты, без которых Новый Год, разумеется, прийти никак не сможет, а Николай всё-таки задремал.

Проснулся он от грохота, нарастающего на улице странного шума, повизгивания Виня, который настоятельно требовал его выпустить, и ощущения, что он проспал уже целый год и везде-везде опоздал!

– Что случилось? Сколько вррррмни? – Николай заторопился к входной двери, по дороге отделив собственные щиколотки от своей собаки – ничего сложного – дело практики, ухитрился разминуться с двумя дверными косяками, вывалился из дома на крыльцо и узрел весь котоколлектив деревни скомковавшийся на крыше его машины из-за фейерверков, запускаемых на дороге.

Винь, радостно сиганул с крыльца в сугроб, спешно прорыл его навылет, вынырнул уже у дорожки, закружился вокруг машины, потом метнулся к калитке, остро сожалея, что не может успеть ВЕЗДЕ, разделившись на две или три таксы – какая-то такая обидная недоработка в его конструкции.

А Николай прислонился плечом к столбу крыльца, глубоко вдохнул морозный воздух и первый раз за последнее время поднял голову и увидел небо.

Нет, у нас не летают сани с кучей оленей и Санта-Клаусом, да и Дед Мороз предпочитает на глаза не показываться – так ему сподручнее, не трепещут перед лицом ажурные крылышки волшебных фей и прочих романтически перекроенных сказочных существ, зато можно неожиданно увидеть звёзды, немыслимое множество ледяных и таких близких звёзд – кажется руку протяни и коснёшься.

Зато радостно кричат вам соседи, приглашая:

– Коооль, с Новым Годом тебя! Дом и без тебя не рухнет, оторвись ты от него, пока не примёрз, и иди к нам! Ну или хоть завтра заходи, а то так и проспишь все праздники!

Зато приходят в дом соседские коты, решительно отодвигая тебя с дороги с выражением «мужчина, вас тут не стояло, а нам мёрзнуть надоело и вокруг слишком шумно!», и несётся, радостно взлаивая что-то своё, исконно таксовое, ваше собачье сокровище.

Зато вдруг первый раз за долгое время пронзительно хочется, чтобы скорее пришло завтра, чтобы ты, прихватив пса и вкусной еды в дорогу, отправился в путешествие – сначала заехать в Подмосковье к няне Зине, завезти ей подарки и поздравить, а потом, курсом на северо-запад, к родителям, в Карелию.

И ещё вдруг показалось очень взрослому и ещё больше, по-настоящему повзрослевшему Николаю Миронову, что у него и правда начинается НОВЫЙ год. Не просто календарный, а новый лично для него, его собственный.

– А что? За прошлый год СТОЛЬКО всего изменилось, что даже перечислять страшновато – неужели же так бывает? – он немного подумал и решительно кивнул, – Бывает – у меня же так получилось! Может, и ещё что-нибудь интересное получится! Вот завтра поеду да посмотрю на своё новое в новом году, глядишь, чего-нибудь и увижу! Главное-то начать!

Он решительно помахал рукой празднующим, крикнув им в ответ поздравления, деловито подхватил подмерзшего уже Виня и отправился в дом – намекать котам на то, что вообще-то гостям новогодним застольем делиться надо, и особенно с хозяевами!

Конец книги.

Content

Ольга Назарова
Дизайн своего мира

Глава 1. Режим жесткой экономии

Глава 2. Откровения за откровениями

Глава 3. Тираннозавр в розовых оборочках за вечерним чаем

Глава 4. Если случится какой-то вдруг, мы его встретим

Глава 5. Ломиться в широко открытую ловушку

Глава 6. Хдеденьги

Глава 7. План в действии

Глава 8. Абсолютно свой дом

Глава 9. Котёнкоприручение хозяйки

Глава 10. Суета вокруг забора

Глава 11. И толстый-толстый слой забора

Глава 12. Таксоразведка

Глава 13. Охота за дизайном

Глава 14. Отвратительный характер и его последствия

Глава 15. Охота на охотника

Глава 16. Западня для дизайнера

Глава 17. Целеустремлённость и напор

Глава 18. Всевозможная разведка

Глава 19. А главное-то, главное – характер

Глава 20. ПионЭры, идите лесом

Глава 21. Навыки общения

Глава 22. Метод отвлечения

Глава 23. Характер, который просто спал

Глава 24. Довести любое дело до кромешного конца

Глава 25. Очень и очень разумная девушка

Глава 26. Обязуюсь пенять на себя

Глава 27. Вулканическая атмосфера

Глава 28. Окончание прошлого, предрешение будущего

Глава 29. На ловцов и звери

Глава 30. Мир вам

Глава 31. Разговор с деловым человеком

Глава 32. Котик и его таланты

Глава 33. Все свои

Глава 34. Последствия контратаки

Глава 35. Практически совсем новогоднее