13-й демон Асмодея. Том 4

Глава 1

— Денис Викторович! — крик за забором разбудил, по-моему, не только меня, но и половину улицы.

— Что там происходит? — Настя подняла головку с моего плеча и сонно посмотрела в сторону окна.

— Понятия не имею, — я вытащил руку из-под девушки и чуть слышно застонал. Какой бы Настя ни была миниатюрной, но уснула она у меня на плече, и рука за ночь здорово затекла.

— Денис Викторович! — снова раздался вопль, и я понял, вставать придётся.

— Что ты орёшь, как оглашённый? — к голосу орущего мужика присоединился голос Егорыча. — Если случилось чего, так в больницу иди, а оттуда Дениса Викторовича вызовут уже как положено, по телефону!

— Да так быстрее будет, всё одно сейчас звонить будут, а тут я на машине, мигом довезу, — мужик отвечал Егорычу уже тише, но всё равно достаточно громко, чтобы мы услышали.

— Что-то случилось, — Настя нахмурилась и начала вставать, но я поцеловал её в лоб и завалил обратно на диван.

— Спи. Что бы ни случилось, это мне разбираться. Вряд ли там ребёнок заболел. В этом случае этот мужик сюда ворвался бы и за ноги тебя из постели вытащил. Слишком целеустремлённый тип, — поднявшись, я ещё раз чмокнул её в лоб, окинув взглядом полуобнажённое тело, с сожалением покачал головой и выпрямился. Практически сразу раздался телефонный звонок. — А вот и обещанный будильник, — провозгласил я, выходя в коридор.

Посмотрев попутно на часы, еле слышно выругался. Пять утра. Мы только в три заснули! Схватив трубку, рявкнул в неё:

— Давыдов!

— Денис Викторович, спокойнее, — раздался голос фельдшера Саши. — Судя по обертонам, этот блаженный добрался до вашего дома?

— И успел разбудить, ты прав. И не только меня, но и моего денщика, Анастасию Сергеевну, и половину улицы, — спокойно ответил я. Раз Саша не суетится, то ничего смертельного не случилось. — Что там у вас?

— Этот мужик, который хочет до вас побыстрее добраться, муж нашей пациентки, — отрапортовал Саша. — Здесь у нас скальпированная рана, сами знаете, как они кровоточат, заразы. Я обработал, бинтом, пока придавил, противостолбнячный анатоксин ввёл. Теперь зашить бы.

— Как она получила рану? — хмуро спросил я.

Скальпированные раны жутко кровоточат из-за особого строения вен на голове. Они не спадаются при травме, поэтому так сложно остановить кровь. Вот только получить такую рану — это нужно постараться. Или же в девяноста процентах случаев должен быть кто-то, кто эту травму нанёс. А здесь уже криминалом попахивает.

— О, это было эпично, — Саша хмыкнул. — Вы сами приедете, или машину за вами прислать?

— Сам, — ответил я, прикидывая, что мне ещё на приёме сидеть. Так что лучше пусть машина будет под боком. Как только последняя бабка выйдет из моего кабинета, я сразу же домой рвану!

— Хорошо, мы вас ждём, — и Саша повесил трубку.

Я с минуту смотрел в стену. У фельдшера была довольно странная реакция. Что же произошло? Ну, ничего, скоро узнаю. Забежав в ванну, наскоро привёл себя в порядок. Благо душ мы с Настей приняли во время нашего маленького празднования. Уже через десять минут я подходил к воротам, рядом с которыми стоял высокий, здоровый мужик и Егорыч.

Мурмура вышла из конюшни и подошла к Егорычу, довольно флегматично рассматривая мужика. Я присмотрелся к ней, едва удержавшись, чтобы не присвистнуть. Когда Велиал отбыл в сопровождении Алевтины Тихоновны, курица куда-то делась, видимо, приходила в себя после очередного усиления. Её окрас изменился, стал более насыщенным, а на концах крыльев переливались золотом металлические иглы. Хвост, которого раньше было практически не видно, стал больше, перья на нём длиннее, и я с удивлением обнаружил пробегающие по ним синеватые искры.

Даже представить боюсь, что Падший сделал с моим фамильяром. Надо будет устроить какую-нибудь небольшую проверку, чтобы понять, на что это чудовище сейчас способно. Я поймал себя на крамольной мысли, что даже немного завидую Мурмуре, которую все кому не лень усиливают, и она такими темпами скоро станет чуть ли не сильнейшим магом во всей Российской Империи.

Нервно хохотнув, вовремя спохватился, замаскировав смешок под кашель. Почувствовав на себе мой взгляд, курица вскинула голову и злобно посмотрела на меня светящимися красным бусинами глаз. Нормально, конечно.

— «Спешка в каждом деле приносит неудачи», — заявил мой денщик, подняв палец вверх, отвлекая меня от созерцания сотворённого больной фантазией Велиала монстра.

— Геродот, — сказал я, подходя к ним. — Я на своей машине поеду. Так что не нужно было искать мой дом и будить всех на расстоянии пары километров в обе стороны.

Нырнув в салон, завёл двигатель, почувствовав, как заработал магический артефакт. Эту машину я уже считал своей, поэтому за двигателем нужно было следить. Вроде бы всё нормально, надо Егорыча не забыть попросить проверить, потому что времени на изучение этого двигателя у меня так и не появилось.

— Денис Викторович, — мужик подбежал к моей машине и теперь пытался что-то у меня спросить.

— Ну чего тебе? — я приоткрыл окно, чтобы лучше его слышать.

— Вы ведь в больницу? — спросил он, заискивающе заглядывая мне в глаза. Это смотрелось странно и немного пугающе, учитывая его размеры.

— Да, в больницу. А вы мне мешаете поехать уже и оказать помощь вашей супруге, — ответил я так, чтобы он понял, что я в курсе произошедшего и еду именно к его жене, а не по весёлым вдовушкам под утро рванул. Но мужик мялся и не давал мне тронуться. — Ну что ещё?

— Я ж приехал за вами, чтобы по дороге сказать… ну… — он замялся, а потом выпалил: — Оксанка слегка… ну… выпимши. С подружками посидела и вот… Вы уж не ругайтесь сильно, дура-баба, всякое в жизни случается.

— Она что, с подружками подралась? — я недоверчиво посмотрел на него.

— Не, подружки у неё смирные, — махнул рукой мужик. — Вы поезжайте, она сама вам всё расскажет.

Он отошёл от машины, и я, наконец-то, смог тронуться. Уже практически полностью рассвело. С земли поднимался густой августовский туман, укутывающий всё вокруг в белое, молочное марево. Где-то неподалёку закричал петух, ему ответил ещё один и ещё, залаяла собака, замычали коровы.

Дом, мимо которого я в этот момент проезжал, вынырнул из тумана, и я увидел, как на крыльцо вышла миловидная молодая женщина. Подняв руки, она принялась собирать рассыпавшиеся по плечам волосы. Ещё до конца не проснувшаяся, томная ото сна, она услышала звук мотора и бросила взгляд в мою сторону.

Увидев, что я смотрю на неё, рассмеялась, и рубашка словно случайно ещё больше сползла с полуобнажённого плеча. Я не выдержал и подмигнул ей и слегка поддал газу. А в зеркале заднего вида рассмотрел, как женщина перестала смеяться, накинула на голову платок и, подхватив ведро, пошла в сторону стайки.

Деревня просыпалась. Начинался новый день, несущий новые заботы. Почему-то считается, что именно ночь — волшебное, почти мистическое время. Как по мне, так ничего подобного. Ночь — это просто тёмное время суток, ничего волшебного.

То ли дело раннее утро. Особенно когда такой туман стоит, что почти ничего не видно в пяти шагах, и пробираться приходится почти на ощупь. М-да, не хотелось бы мне сейчас в Мёртвой пустоши оказаться. Точно не смог бы ноги оттуда унести.

Больничные ворота вынырнули из тумана неожиданно, и хорошо, что были распахнуты, иначе точно бы в них врезался. Остановив машину недалеко от крыльца, я быстро прошёл в приёмный покой, являющийся у нас одновременно экстренной перевязочной, и палатой интенсивной терапии, и просто передержкой, пока ждём, когда губернская больница заберёт тяжёлых больных.

Из комнаты отдыха, являющейся одновременно комнатой для приёма вызовов и справочной, выскочила Анечка и ловко накинула мне на плечи белый халат. Мы синхронно покосились на мой врачебный значок, который не появлялся у меня на одежде, только когда я был голым. Значок не подавал признаков жизни, значит, никого умирающего или требующего экстренной помощи на горизонте не наблюдалось.

Бросив взгляд в зеркало, висевшее на стене, я хмыкнул. Надо же, я, оказывается, уже привык мундир не надевать. Всё равно снимать, не на него же халат натягивать. Мне вообще больше в хирургической пижаме работать нравится. Сначала было неудобно, а потом оценил. И как я снова буду к мундиру привыкать? Ладно, надо о пациентке думать, а не о мундирах. О последних буду думать, когда в Академию вернусь. Там мне быстро мозги на место вставят, военные это умеют.

На кушетке сидела молодая женщина. По сравнению со здоровенным мужем она казалась миниатюрной: невысокая, худощавая, довольно интересная. Она сидела, слегка покачиваясь, а вокруг разливался запах перегара. А, ну да, муж же сказал, что она с подружками что-то отмечала, точно. Голова женщины была перебинтована, но на лбу на бинте всё равно проступала кровь.

— Разматывай, — кивнул я Саше, стоявшему у перевязочного столика и с задумчивым видом разглядывающего свои ногти. Лотки для наложения швов у него были уже собраны, и даже нитки заправлены в три иглы на иглодержателях.

— Ну что, Оксана, готовься, сейчас отдирать будем повязку, — скучным голосом произнёс Саша и подошёл к женщине с тазиком и бутылкой с перекисью наперевес.

— Что произошло, рассказывайте, — коротко сказал я, тщательно моя руки. Стоящая в дверях Анечка хмыкнула, неодобрительно покосилась на Оксану и подбежала ко мне, помогая натянуть перчатки.

Пока Саша очень аккуратно снимал повязку, Оксана рассказала мне удивительную историю.

Собрались три подружки отпраздновать… неважно что, посидеть и продегустировать наливки, так правильно будет сказать. В общем, засиделись они. Уже ночь на дворе была, когда Ирка, хозяйка дома и наливок, внезапно вспомнила, что корова у неё не доена!

В общем, подружки решили проявить сознательность и помочь хозяйке. Тем более что корова не виновата, что Ирка такая… в общем, многое недопонимает. Сказано-сделано. Собрались они и пошли в стайку. Корова чуть ли не с облегчением посмотрела на хозяйку с подойником.

Всё было поначалу нормально. Ирка вымыла вымя и села доить корову, а подружки принялись ей помогать. Ну как помогать: Оксана ухватила корову за рога, а Светка, третья подружка, решила расчесать корове хвост. Ответить, на хрена они это делали, Оксана так и не смогла.

В какой-то момент Светка сильно потянула несчастную корову за хвост. Оксана в этот момент решила поцеловать коровью морду. Майке, так корову зовут, то ли не понравилось, что её за хвост таскают, то ли запах наливок её раздражал, но она взбрыкнула и махнула хвостом и головой. В итоге Светка отлетела башкой в сено, Ирка упала с табуретки и опрокинула на себя почти полный подойник молока, а Майка, отворачиваясь от лезущей к ней целоваться Оксанки, зацепила острым рогом кожу на лбу последней и почти сняла с неё скальп.

Рана, кстати, не была слишком обширной. Кожа была сорвана почти у кромки волос сантиметра на три. Но лоскут висел, и это выглядело, прямо сказать, довольно жутковато.

— Скажите, Оксана Валерьевна, — я сел на стул и взял первый иглодержатель, чтобы начать накладывать швы, — вы, случайно, не из Петровки?

— Из Матвеевки, — ответил вместо зашипевшей женщины Саша. Ну, тут зашипишь, наживую же шить приходится, при таком кровотечении сильно не обезболишь, не общий же ей наркоз давать. Тем более что анестезиолога у нас всё равно нет.

Саша, стоявший рядом, оперативно промокал рану, убирая кровь, чтобы я мог нормально шить. Собственно, если бы не голова, то он и сам бы прекрасно справился, но тут лучше перестраховаться, пока что врач в Аввакумово имеется.

— Матвеевка, — протянул я задумчиво. — А где это?

— В пяти километрах от Петровки к югу. У них нет общей границы с Мёртвой пустошью, поэтому там немного поспокойнее, — пояснил Саша, протягивая мне очередной иглодержатель. Оксана только морщилась и шипела, но терпела. Похоже, её анестезия наливочками всё ещё действовала, и ей не было сильно больно.

— Понятно, — я завязал узел на последнем шве, осмотрел, смазал края йодом и встал, уступая место Саше, обращаясь при этом к Оксане. — Ну вот и всё. Завтра на перевязку. Сможете приехать? Или дома в медпункт походите?

— Мужик повозит, — хмуро ответила женщина.

— Отлично, — я кивнул Саше. — Перевязывай и отпускай. Я в ординаторской, если что буду. Там подожду начала приёма. Или твой отец передумал и в другой раз поедет спицы вытаскивать?

— Нет, не передумал, — Саша отвернулся и зевнул.

— Тебе бы поспать. Ты же ещё вместо Сергея на сутки остаёшься? — я постоял в дверях, глядя, как ловко он накладывает повязку на лоб Оксане.

— Я поспал, — фельдшер пожал плечами. — Сегодня на удивление спокойная ночь была. Вот только под утро с коровой полезла целоваться, — и он кивнул на насупившуюся женщину.

— Ну, как знаешь, — и я вышел из приёмника и направился в ординаторскую. Мне-то точно не помешает пару часов поспать, надеюсь, меня никто дёргать не будет.

* * *

Мазгамон зашёл в квартиру, бросив ключи на тумбочку, стоявшую в коридоре, и посмотрел на записку, до сих пор висевшую перед входной дверью. Глубоко вздохнув, демон перекрёстка пошёл на кухню. Включив свет, он остановился, изумлённо рассматривая то, во что превратилась комната. Курица, которую он оставил в клетке, сумела каким-то образом выбраться из неё, превратив свою тюрьму в неоформленную кучу металла, и устроила самый настоящий погром, ища хоть какую-нибудь еду.

Демон посмотрел в глаза наглой твари, сидевшей на распотрошённом пакете с какой-то крупой.

— Интересно, курицы все такие умные и наглые? Может, мне тоже сделать из неё своего питомца? А что, у Фурсамиона есть, а у меня ничего подобного быть не может? — хихикнул он, садясь на стул. — Кстати, о Фурсамионе. Что он там говорил? Подарить плюшевого розового зайца и начать извиняться?

Он решительно встал, отмахнувшись от начавшей подходить к нему курицы, и вышел из квартиры.

— И где мне взять розового зайца? Это же Ад, — Мазгамон раздражённо передёрнул плечами и направился в ближайший магазин, в надежде, что ему помогут с его специфическими требованиями.

В наличии оказался только обычный белый заяц. Живой. На вопрос, где взять большого и мягкого, демонесса, стоявшая за прилавком, не ответила, только у виска пальцем покрутила.

— Ну, будем работать с тем, что есть, — пробормотал Мазгамон и осмотрелся по сторонам.

Прикупив баллончик розовой аэрозольной краски, демон с зайцем, пытающимся всю дорогу сбежать, направился домой.

Мазгамон наводил последние штрихи в приведении зайца в нужное розовое состояние, когда до него донёсся звук открывающейся двери. Убивать он зайца не стал, предположив, что живая особь может понравиться гораздо больше.

— Неужели ты, наконец, заявился домой? — из коридора прозвучал звонкий голосок жены.

Подхватив зайца, Мазгамон вылетел в коридор, где нос к носу столкнулся со своей тёщей, пренебрежительно оглядывавшей его квартиру.

— Мама? — удивлённо спросил Мазгамон. Демонесса скривилась, но никак не отреагировала на приветствие. — Это вам, — и он сунул розового зайца в руки опешившей тёще, не глядя при этом на жену. Последняя в это самое время доставала чемодан и начала скидывать в него свои вещи.

— Мазгамон, ты впервые на моей памяти смог меня приятно удивить, — ошарашенно проговорила тёща, разглядывая испуганного, норовившего смыться куда подальше от чокнутых демонов розового зайца. — Какая прелесть, — она прижала его к груди, и заяц перестал вырываться, настороженно поглядывая на демонессу.

— Это действительно работает, — задумчиво пробормотал Мазгамон. — Извините меня за всё, — завопил он и бухнулся на колени перед тёщей, вспоминая все наставления Фурсамиона. — Был неправ, постараюсь исправиться. Просто я был очень занят. Меня не так давно повысили и выделили квартиру недалеко от канцелярии. Пришлось немного потрудиться, чтобы вы остались довольны…

— Мазгамон… — растрогано произнесла тёща. Она ещё хотела что-то сказать, но её прервал стук в дверь, которая сразу же распахнулась. В квартиру вошла суккуба Пхилу, презрительно сморщив носик.

— О, это так мило, — закатила суккуба глаза. — Ты никогда не умел выбирать себе спутниц. Жена должна гордиться лучшим работником месяца, а не вот это всё… — она обвела руками помещение, улыбнувшись тёще Мазгамона и покосившись на замершую с какими-то тряпками в руках жену.

— Тебе чего здесь нужно? — тихо спросил демон, поднимаясь на ноги и не сводя с суккубы подозрительного взгляда.

— Выигрыш твой отдать. Как и договаривались, в бриллиантах, — она бросила довольно увесистый мешочек Мазгамону, под удивлёнными взглядами всех собравшихся. Даже заяц приподнял голову, чтобы посмотреть, что происходит.

Демон схватил мешочек и, открыв его, извлёк внушительного размера камень, блеснувший гранями, когда на него попал свет.

— Да, хорошо, — пробормотал он рассеянно. Если честно, Мазгамон уже и забыл про это пари, на котором он поставил всё на себя.

— С тобой приятно иногда иметь дело, — махнула рукой Пхилу. — Кстати, всё-таки старайся не выходить лишний раз из дома и держись поближе к Асмодею и Велиалу, они тебя защитят. Мурмур находится в очень взбешённом состоянии и, похоже, до сих пор не понял, что конкретно Люцифер в течение нескольких часов старательно вбивал в его корононосную голову в отношении тебя.

— Он всё ещё пытается меня убить? — Мазгамон обречённо посмотрел на суккубу.

— А что ещё он может сделать, направив своих ищеек из Легиона по твоему следу? Кстати, гордись, он, наконец, смог запомнить твоё имя, — рассмеялась Пхилу. — Ладно, бывай, надеюсь, мы ещё встретимся.

— Ты лично знаком с Асмодеем и Велиалом? — тихо спросила тёща, глядя задумчиво вслед удалившейся суккубе.

— Это немного не так называется, но они, по крайней мере, знают, как меня зовут, — покачал головой Мазгамон, не зная, куда деть мешок с камнями.

— Дочь, ты полная идиотка! — тёща повернулась к растерявшейся дочери. — Я даже слышать не хочу, что у тебя на уме и почему этот милый, отзывчивый, перспективный и очень богатый демон резко стал тебе безразличен. Я ухожу, а ты оставайся и проси прощения за свою безрассудную выходку. Надеюсь, он сможет тебя простить и не уйдёт от тебя к какой-нибудь более смышлёной демонессе! — с этими словами она вышла из квартиры, громко хлопнув дверью, всё ещё прижимая к себе обречённого оглядывающегося розового зайца.

— Ты же должна была помочь мне собрать вещи! — крикнула Асшу, но в подъезде матери уже не было.

— Дорогая…

— Мазгамон, несмотря на то что ты каким-то образом смог угодить моей маме, я тебя ещё не простила. Это действительно бриллианты? — она с интересом посмотрела на мешочек, который всё ещё держал в руке демон перекрёстка. Не дождавшись никакого ответа, Асшу решительно пошла в сторону кухни.

— Надо к Фурсамиону наведаться, — отрешённо проговорил Мазгамон. — Похоже, я что-то сделал не так и меня простила эта мегера, а не моя милая и любимая жена.

— Мазгамон! — раздался визг с кухни, на что демон встрепенулся, оглядываясь по сторонам.

— Точно, курица! Я же должен усилить курицу Фурсамиона.

Глава 2

На лицо упал солнечный лучик, и я приоткрыл глаза. Настя раздвинула шторы и подошла к дивану, на котором я лежал.

— Так и знала, что ты уснёшь здесь, — она улыбнулась и села рядом со мной. Я немного подвинулся, давая ей место. — Специально пришла пораньше, чтобы разбудить и кофе попить. Ты не забыл, что тебе на приём сегодня нужно сесть?

— Этого не забудешь, — я зевнул, а потом схватил Настю за руку и потянул на себя. Она рассмеялась и упала мне на грудь. — Тебя не смущает то, чему ты свидетелем вчера стала?

— Я уже сказала, что нет, — она сложила руки у меня на груди и упёрлась в них подбородком. — Если бы меня это смущало, я бы с тобой не спала, Денис.

— Почему у меня складывается впечатление, что тебя это немного заводит, — спросил я, глядя на неё практически не мигая.

— Потому что это меня немного заводит, — Настя хихикнула, а потом стала предельно серьёзной. — У нас так мало времени осталось, меньше двух недель. Потом ты уедешь в столицу, а я останусь здесь.

— Это ненадолго, — ответил я, убрав лёгкую светлую прядку, упавшую ей на лицо. — Ты же после своей стажировки приедешь ко мне?

— Полгода — это долгий срок, Денис, — Настя покачала головой и поднялась на ноги. — За это время может многое произойти. Так что давай не будем загадывать.

— Давай не будем загадывать, — тихо повторил я за ней, поднимаясь с дивана. — Тем более что очень скоро я буду заперт в казарме с редкими увольнительными, а ты здесь не будешь связана никакими условностями.

— Что ты хочешь этим сказать? — Настя нахмурилась и сложила руки на груди.

— Только то, что здесь, как показала практика, частенько князья ошиваются. А ты очень красивая… — я выдохнул. — Это если не учитывать тот факт, что тебя слегка демоны заводят.

— Денис, мы сейчас что, ссоримся? — Настя продолжала хмуриться, глядя на меня.

— Да, похоже на то, — я подошёл к раковине и плеснул на лицо холодную воду. — Не бери в голову, я просто не выспался.

— Не могу поверить, что мы об этом говорим, — Настя обхватила себя за плечи. — И не могу поверить, что ты, кажется, ревнуешь к гипотетическому князю.

— Я тоже, — стянув через голову мятую рубашку, бросил её на кровать и принялся надевать хирургическую пижаму. В последнее время она мне начинает нравиться гораздо больше, чем халат. — Настя, нам нужно что-то решить с нашими дальнейшими отношениями.

— И что ты хочешь решать? — она обхватила себя за плечи.

— Я хочу, чтобы они были, а ты? — подойдя к девушке, я обхватил её за талию и притянул к себе. — Ты хочешь, чтобы я просто уехал и оставил тебя наконец в покое? — Она вздохнула и прижалась ко мне, уткнувшись в шею. От тёплого дыхания по коже побежали мурашки. — Я могу оставить с тобой Барона и Егорыча, но мне нужно это как-то объяснить прежде всего самому себе, а потом отцу.

Немного отстранив её от себя, я заглянул ей в лицо. Настя закусила губу и выглядела несчастной.

— Денис, ты граф, и твой отец не позволит…

— Он считает, что природа любит равновесие, — я улыбнулся. — И если Ольга в итоге станет императрицей, то его сын вполне может жениться на простой девушке. Заодно кровь Давыдовых обновится. Я сейчас не за себя говорю, а демонстрирую тебе ход его мыслей. К тому же — Контроль. Дмитрий его, конечно, уберёт, но это не делается быстро, и бравые ребята, привыкшие к определённой безнаказанности, вполне могут нагадить напоследок, подведя под монастырь шурина Великого Князя. Ты же не хочешь, чтобы меня арестовали? Мне будет плохо в тюрьме.

— Денис, я не хочу, чтобы ты в тюрьму попал, — Настя снова вздохнула. — Никто не узнает, во всяком случае от меня. Я понимаю, доброхотов хватает, но не думаю, что кто-то из местных донесёт. Та тётка, которая в прошлый раз заявилась, ушла ни с чем.

— Давай ты не будешь придумывать оправданий. Просто скажи: «Денис, я выйду за тебя замуж, как только ты закончишь свою Академию». И я со спокойной совестью оставлю тебе своего кота и денщика. Чтобы никаких слухов и домыслов не было. И если Егорыч может что-то пропустить, то Барон точно никого к тебе не подпустит, — я улыбнулся. — Извини, кольца пока под рукой нет, но я найду что-нибудь подходящее.

— Я не… — начала Настя, а потом махнула рукой. — Ладно, согласна. Но не говори потом никому, что я тебя не отговаривала от этого безрассудного поступка.

— Вот ещё, — отпустив её, я быстро переодел штаны. — Разумеется, буду всем, кто меня слушать захочет, рассказывать, как ты меня заставила, привязав к стулу и угрожая раскалённой сковородкой.

Быстро поцеловав её, я вышел из ординаторской, не давая слова в ответ сказать. Насте сейчас нужно оставшиеся стадии смирения пройти, не может быть, чтобы она не думала о подобном исходе. Ну а мне желательно сегодня смотаться в замок пухлого некроманта и найти подходящее кольцо. Ни за что не поверю, что у него не было украшений. Я просто пока плохо искал. Да и начать выполнять условия контракта с Личем уже нужно, замки покойных некромантов сами себя не обыщут.

В коридоре возле кабинета уже сидело несколько человек. Две бабульки и мужчина в возрасте со страдальческим выражением, застывшим на лице. Оксана была уже в кабинете, готовя мне отложенные карты к приёму.

— Доброе утро, — я сел за свой стол и уставился на сравнительно небольшую стопку карт. — Это все предполагаемые пациенты?

— Да, — Оксана улыбнулась. — Сегодня у нас почти выходной.

— А что такое случилось? В Аввакумовском кусте все внезапно излечились? Я что-то пропустил?

— Вчера дождь был, — улыбнулась Оксана.

— С мёртвой пустоши прилетела тучка с лечебным дождём, под который все жители попали? А я проспал такое удивительное событие? — не удержавшись, я потянулся и зевнул. После чего передёрнулся всем телом, сгоняя с себя остатки сонливости.

— Возможно, — пожала плечами Оксана. — Но об этом мы узнаем на неделе. После вчерашнего дождя первый слой белого гриба пошёл, так что шестьдесят процентов жителей нашего куста в лес ломанулись. Грибочков всем охота пособирать. Да на зиму наготовить.

— А остальные сорок процентов? — я с любопытством посмотрел на неё.

— Работают, — она так тяжело вздохнула, что я сразу понял: Оксана с большим удовольствием послала бы меня к чёртовой бабушке и сама убежала бы в лес за грибами, но вынуждена работать. — Но на неделю можно расслабиться. Народу мало будет. Только те, у которых само уже не пройдёт. Остальным некогда пока болеть.

— Хорошо, если это действительно было так, — я сел прямо и посмотрел на дверь. — Давай тогда примем желающих, и я пойду отсыпаться. А то грибы грибами, но к коровам целоваться по ночам лезут с завидной регулярностью.

— Это точно, — Оксана усмехнулась и поднялась из-за стола, чтобы пригласить первую бабульку.

С бабульками всё было нормально. У одной было немного повышено давление, а что со второй, я так и не понял. Головокружение в возрасте восьмидесяти семи лет — это почти норма, а больше её ничего не беспокоило, и она, похоже, пришла просто поболтать.

В кабинет вошёл тот пожилой мужчина со страдальческим лицом. Я уже мысленно был дома и готовился спуститься в подвал, чтобы перейти в замок некроманта. Почему-то я не думал, что у этого мужчины что-то серьёзное.

— Слушаю вас, Михаил Васильевич, — прочитал я на карточке имя-отчество и поднял взгляд на пациента.

— Понимаете, доктор, — начал Корсаков Михаил Васильевич очень нудным, тихим голосом, — я даже не знаю, как сказать.

— Что вас беспокоит? — я дружелюбно улыбнулся, поощряя его побыстрее озвучить проблему.

— В общем, вот, — он довольно резко поднялся на ноги и спустил штаны.

Я почувствовал, как мои глаза расширяются и уже заняли половину лица, а ноги под столом сами собой сдвигаются, прикрывая самое ценное, что есть у мужчины.

— Я не очень в этом разбираюсь, но, по-моему, так быть не должно, — пробубнил Михаил Васильевич. — Да и больно в последнее время, просто спасу нет.

Помотав головой, я заставил себя наклониться и посмотреть поближе. Пережив ещё один приступ фантомной боли, поднял на Корсакова глаза, криво улыбнулся и произнёс:

— Рассказывайте. С самого начала. Как вы вообще заполучили этот катетер?

Михаил Васильевич натянул штаны, поправил мочеприёмник, который заменяла ему довольно вместительная бутылка, сел на стул и начал рассказывать свою печальную историю. Я слушал и охреневал от услышанного, под конец откинувшись на спинку стула и глубоко задумавшись.

В общем, случилось следующее.

Четыре месяца назад Корсаков Михаил Васильевич поехал в Губернскую клинику, чтобы сделать плановую и довольно банальную операцию по удалению катаракты на правом глазу. Как раз в это самое время какой-то альтернативно одарённый организм разбудил на Мёртвой пустоши древний вирус. Мало того что разбудил, так ещё и притащил его в Тверь.

К счастью, этого кретина удалось перехватить и изолировать, но на территории клиники всё-таки разразилась эпидемия. Клиника была закрыта на карантин. Вирус вызывал очень тяжёлую пневмонию, которую не все подхватившие эту дрянь пациенты пережили. Реанимации были переполнены, а сотрудники с ног валились, потому что сменить их было некому.

Корсакову не повезло. На пятые сутки пребывания в карантине он загремел в реанимацию. Болел тяжело, почти четыре дня находился в сопоре на аппарате искусственной вентиляции лёгких. Естественно, ему поставили катетер, чтобы лучше контролировать работу почек. Он выкарабкался. Когда болезнь отступила, Михаила Васильевича перевели для окончательного выздоровления в глазное отделение, из которого он в реанимацию и попал.

И всё бы ничего, но злополучный катетер в реанимации забыли вытащить. Корсаков был послушным пациентом и редко задавал вопросы врачам и медсёстрам. Он посчитал, что так оно и должно быть, и дисциплинированно выливал мочу из мочеприёмника, никого не ставя в известность.

В глазном отделении, где его успели прооперировать до разразившейся трагедии, следили за прооперированным хрусталиком в глазу. Никто ему штаны не снимал и не смотрел на пах. Офтальмологам это было не нужно. Так же, как и задёрганный терапевт, прибегавший раз в день, чтобы удостовериться, что он ещё жив, не опускал взгляд ниже грудной клетки.

Корсакова выписали домой через полтора месяца после того, как он приехал на банальную, казалось бы, операцию. И приехал он домой с этим проклятым катетером в уретре!

Я боюсь представить, что у него там сейчас творилось. Нет, не так. Я даже представлять себе этого не собираюсь. Мне хватило увидеть гной, кровь и что-то мерзопакостное в моче в мочеприёмнике, чтобы снова испытать фантомные боли.

— Подождите меня здесь, — встав со стула, я направился к выходу из кабинета. — Мне нужно позвонить и проконсультироваться с коллегой.

Оксана осталась развлекать Корсакова. Смотрела она на него при этом настолько сочувственно… Ладно, пусть хоть чаем напоит, пока меня нет. Тем более Михаил Васильевич действительно был на сегодняшний день последним пациентом.

Телефон заведующего урологического отделения долго не отвечал. Наконец, когда я набрал номер в третий раз, терпеливо вслушиваясь в длинные гудки, трубку взяли.

— Гаврилов! — рявкнул главный уролог губернии. — Слушаю!

— Аркадий Павлович, Давыдов беспокоит, — представился я.

В трубке воцарилась тишина, а затем Гаврилов очень осторожно произнёс:

— Ну вот вы и до меня добрались, Денис Викторович? Даже странно, что мы раньше не познакомились.

— Раньше повода не было, — я тяжело вздохнул и принялся рассказывать печальную историю Корсакова. Когда я закончил, Гаврилов выдохнул.

— Денис Викторович, зачем ты мне такие ужасы с утра пораньше рассказываешь?

— Мне бы пациента вам отправить, Аркадий Павлович, — ответил я, представляя выражение его лица. — Тем более что это вы виноваты в его плачевном положении.

— Неправда, — возразил Гаврилов. — В моём отделении глаза не лечат.

— Вы поняли, что я имею в виду Губернскую клинику, — я немного помолчал, а затем спросил: — Так я отправляю его к вам?

— Денис Викторович, ты хоть понимаешь, насколько это сейчас будет сложно всё восстановить? — Гаврилов выдохнул в трубку. — Эпицистостому поставить сможешь?

— Поставить-то я её смогу, — протянул я. — Вот только у меня нет специальных катетеров и аппарата ультразвуковой диагностики с врачом-узистом. Ах да, у меня нет анестезиолога. Мне всё-таки делать операцию наживую и без визуализации? Тем более что этот жуткий катетер функционирует вполне нормально.

Операция установки катетера из мочевого пузыря наружу, в надлобковую область, была действительно несложной, и в самом крайнем случае я смогу её выполнить. Вот только зачем мне туда лезть, рискуя напортачить без перечисленных условий? Мужик терпел четыре месяца, ещё несколько часов до Губернской клиники вполне потерпит.

— Вези, — устало проговорил Гаврилов. — Да, подготовь его как-нибудь помягче, что его не на недельку к нам везут. Пускай из дома побольше нужных вещей берёт.

Он повесил трубку, а я долго смотрел в стену, после чего направился к кабинету, чтобы отправить Корсакова собираться. Готовить его к предстоящим мукам я не собирался. Пускай Гаврилов объясняет, что его ждёт несколько операций, после которых он, может быть, начнёт мочиться самостоятельно.

— Так, — произнёс я, когда дверь за Михаилом Васильевичем закрылась. — Пойду сопроводиловку напишу и машину отправлю, чтобы его из дома водитель забрал. Не хочешь скататься в сопровождение? — и я посмотрел на Оксану.

— По магазинам можно будет прошвырнуться в Твери? — деловито уточнила медсестра.

— Можно, — я махнул рукой.

— Тогда прокачусь, — и она побежала собираться.

— Ну, а я отправлю их сейчас и домой. Нужно кольцо найти и нервишки успокоить, — меня передёрнуло. — Мне же эта жуть будет ночами сниться! — и, поёжившись, я пошёл заканчивать дела, чтобы с чистой совестью наведаться в замок.

* * *

— Гавриил, успокойся, — Велиал опустил голову на столешницу и несколько раз несильно стукнулся об неё лбом.

— Я совершенно спокоен, — безэмоциональным голосом проговорил Архангел, с сочувствием посмотрев на своего неразумного брата. — Но мы здесь находимся уже несколько часов, и мне никто ничего вразумительного так и не ответил.

— Может, чаю? — оскалился Падший, поднимая голову и встречаясь взглядом с Гавриилом.

Велиал откровенно не понимал, почему Люцифер отправил именно его встречать спустившихся гостей, прибывших за тем злополучным контрактом. Вроде, в последнее время вёл себя прилично, не перечил и чувствовал, что ещё немного и у него вновь начнут белеть крылья. Поэтому он искренне не понимал, за что брат так серьёзно его наказал.

— Велиал, засунь себе этот чайник вместе с чашками, знаешь, куда? — вспылил Гавриил, поднимаясь на ноги. — Я не пью зелёный чай, ненавижу сахар, а от вашего джема у меня уже всё почти слиплось! Что происходит, Велиал?

— Ничего страшного, просто небольшая заминка в архиве…

— Ты совершенно не умеешь врать, и это странно, — перебил Падшего Гавриил. — Давай начистоту. Я никому не скажу, что на самом деле произошло и всячески вам помогу, а ты просто перестанешь разводить эту клоунаду.

— Его украли, — выпрямился на стуле Велиал, сложив на груди руки. — Последние пару дней все только и делают, что ищут контракт по самым потаённым уголкам нашей канцелярии. Босс даже огромную награду обещал тому, кто сумеет его отыскать. Но глухо. Как по мне, это ни к чему не приведёт. Давай мы его просто сейчас аннулируем? — предложил Падший вполне дельную мысль. — Наших сил, возможностей и полномочий вполне на это хватит.

— Ты в своём уме? — поморщился Архангел и сел на стул, задумавшись. — Если мы это сделаем, в том локальном мирке произойдёт самый настоящий апокалипсис. Ну, по крайней мере, начнётся. Это не последний человек, и с нашей стороны условия этого неправильного контракта уже практически выполнены. Ты понимаешь, что случится, если вся цепочка событий начнёт на ходу меняться, чтобы привести к теоретической исходной точке до нашего с вами вмешательства? Я даже боюсь представить, масштаб этой трагедии!

— Ну тогда не знаю. Сиди, пей чай и наслаждайся условиями прибывания в Аду, — развёл руками Велиал. — Сначала мне это тоже не нравилось, но потом я привык, адаптировался. Ты более сдержанный, так что и ты привыкнешь.

— Ты по очень тонкому льду ходишь, Велиал, — процедил Гавриил. — Пойдём в ваш архив, может, я смогу заметить то, что не смогли увидеть вы.

— Идём, — выдохнул Велиал, и они вышли из зала совещаний, выделенного специально для прибывшей делегации из Небесной Канцелярии.

Мурмур искренне не понимал, почему ему нельзя убить какого-то мелкого демона, и всячески пытался его достать. Асмодею надоело что-то пытаться объяснить герцогу, и он направил свой единственный устойчивый контакт с миром под номером тринадцать к Велиалу, в надежде, что Мурмур к Падшему не сунется. И Мазгамон последние пять часов числился в свите Велиала.

Мазгамон как мог, старался разобрать каждое слово, доносившееся из-за закрытых дверей, чтобы находиться в курсе событий. При этом необходимо было делать вид, что он ни в коем случае не подслушивает. И сейчас в сопровождении пятёрки демонов легиона, демон перекрёстка направился следом за своим новым боссом, обдумывая то, что услышал.

Дойдя до архива, Мазгамон распахнул перед Велиалом и Гавриилом двери, пропуская архангела и Падшего внутрь. Их снова встретила полнейшая тишина, жуткий беспорядок и замершие работники, которые в этот момент писали завещания, прощались с родными и всячески старались доделать свои дела, чтобы встретить наказание достойно.

— Тут пахнет кошатиной, — поморщился Гавриил.

— Я говорил, но никто не обратил внимание на мои слова, — ответил ему Велиал. Они прошли вглубь архива, оставив свиту возле дверей.

— Кошатиной пахнет, — нахмурившись, повторил Мазгамон, и перед его глазами встал Фурсамионовский кот, который таскался по Адской канцелярии со свитком. И охрана с сотрудниками спали глубоким сном на пути его следования. — Я ненавижу тебя, Фурсамион, но ты явно сделаешь меня богаче. Ваше Темнейшество! — закричал демон перекрёстка и понёсся вглубь архива, в поисках начальства.

— Чего тебе? — Падший недовольно повернулся к склонившемуся в поклоне демону, которого ему навязали, чтобы он его охранял. Он, Велиал, должен был охранять какого-то демона.

— Мне нужно отлучиться домой. Мне позвонила жена, там что-то произошло между ней и курицей…

— Ну так иди, — пожал Велиал плечами. — Освободишь меня хоть на время от своего присутствия. Ненавижу куриц, — поморщился он.

— Слушаюсь, — ещё раз поклонился Мазгамон и пулей вылетел из архива, направляясь в сторону кабинета Асмодея. Дыру в нём ещё не заделали, да и по слухам, шефа сегодня не было на месте.

Пройдя через пустую приёмную, он зашёл в кабинет и с облегчением выдохнул, разглядывая переход в мир под номером тринадцать. Надо вернуть контракт, да и курицу усилить. Он до сих пор ещё этого не сделал, не зная, что именно требуется для усиления этой агрессивной твари.

Глава 3

— Егорыч! — прокричал я, заходя в дом.

Прислушавшись, ничего не услышал. Пройдя на кухню, обнаружил, что на плите стоят кастрюли с готовыми блюдами. Значит, Егорыч притащил нам еду, сделал какие-то неотложные дела, его протеже прибралась в доме, и все разбежались, оставив дом в наше с Настей распоряжение. Ну что же, это хорошо. Нужно наведаться в замок и поискать кольцо, а потом отпраздновать нашу помолвку. Надеюсь, нам дадут её отпраздновать.

Дверь приоткрылась, и в дом вошла Мурмура. Остановившись в дверях кухни, она пристально посмотрела на меня своими маленькими чёрными злобными глазками.

— Я сейчас пойду в замок пухлого извращенца, попробую кольцо найти. Я же предложение Насте сделал, представляешь, — сообщил я внимательно слушавшей меня курице. Мурмура слегка наклонила голову набок, а потом кивнула и направилась по коридору к двери, ведущей в подвал. — Нет, ты остаёшься здесь, — сказал я, догоняя курицу. — Мне нужно, чтобы кто-то следил за телефоном. Если он будет звонить, то тебе предстоит предупредить меня. Ты же сможешь самостоятельно пройти порталом в замок?

В ответ Мурмура квохтнула и расправила крылья, как бы показывая, что она в принципе может и самостоятельно телепортироваться куда угодно, не используя какие-то сомнительные телепорты.

— Ну вот и отлично, — я улыбнулся и открыл дверь в подвал. — К тому же к тебе привязан наш призрачный дядюшка, а тащить его в замок — это такое себе.

Мурмура ещё раз пристально на меня посмотрела и развернулась, принявшись расхаживать перед столиком с телефоном. Ну вот и ладушки, и я решительно шагнул в подвал.

Телепорт перенёс меня в ту же самую комнату, больше похожую на будуар дорогой шлюхи. Выбравшись из тонны шёлка, свисающего в самых неожиданных местах, я подошёл к двери и оглянулся, рассматривая это прибежище суккуб.

— Не хотелось бы думать, что это у Пхилу такой отвратительный вкус, — пробормотал я, помотав головой. — Потому что в этом случае недалеко и до пониженной самооценки, если учитывать, что этому её вкусу и я тоже когда-то соответствовал. Но в таком случае у меня для Велиала плохие новости.

Не выходя из комнаты, сосредоточился, вызывая в памяти те знания о замке, которые мне подкинули суккубы, а также рассказанные личем. Как оказалось, в знаниях суккуб был один провал. Сейф, расположенный сразу за картиной внизу. Её утащила с собой Пхилу, чтобы опознать в Аду некроманта, и ведь никто из нас не заметил этого хитро спрятанного сейфа. Что в нём хранилось, лич не знал. Говорил только, что хозяин чрезвычайно гордился содержимым и беспокоился за его сохранность.

— Ну что же, попробуем вскрыть этот сейф. Возможно, в нём хранится что-то действительно ценное. И может быть, среди этого ценного отыщется кольцо для Насти, — пробормотал я и целенаправленно направился на первый этаж.

На самом деле времени на всё про всё было немного. К тому же неизвестно, сколько я провожусь с защитой сейфа и смогу ли вообще вскрыть его.

Подойдя к стене, я долго смотрел на каменную кладку. И где, вашу мать, здесь сейф? Я даже рукой потрогал стену, никаких намёков на дверь или что-то в этом роде не было. Раскрыв демоническую ауру, я коснулся ею кладки. Ничего не произошло. Ну, в общем-то, логично, иначе суккубы давно сейф выпотрошили бы.

— Так, Денис, давай рассуждать логически, — я свернул ауру и призвал дар. — Этот пухлый шалунишка, скорее всего, специализировался на демонологии. А судя по праху ангела, то и пернатые ему попадались время от времени. И от ауры демона его самые ценные вещи должны быть защищены.

И я коснулся стены чистой, не преобразованной ни во что силой. Спустя долгих пять секунд несколько камней выдвинулись вперёд, и появились очертания двери сейфа. Так, уже лучше, а это что за руны? По периметру двери шли заковыристые символы, и никакого намёка на замок. Так, Денис, вспоминай, что значат эти закорючки, потому что по-другому ты этот сейф, похоже, не откроешь.

Я отошёл от стены и посмотрел на сейф со стороны. Никакой защиты не было. Скорее всего, чтобы не привлекать к нему внимания. Этот сейф хрен обнаружишь, если не знаешь, где конкретно он расположен. Да и саму дверь я вызвал по наитию. Замка нет, но он и не нужен. Это старый приём, к счастью, я его знаю: нужно расставить эти проклятые руны в нужном порядке, чтобы сейф открылся. К несчастью, я понятия не имею, что каждая из рун означает и в какой именно последовательности их необходимо расположить.

Не отпуская дар, я попытался дотронуться до первой закорючки. Она полыхнула призрачным пламенем, но не обжигала, а всего лишь показывала принадлежность. Попробовав подвигать её пальцем, с удовольствием отметил, что руна послушно отозвалась. Ну что же, хозяин давно умер, и возможен вариант, что защита всё-таки была, но за столько лет истощилась. К тому же здесь хрен знает, сколько времени хозяйничали демонессы, и вполне могли по природной глупости что-то нарушить. Но тут такое, суккубам острый ум необязателен, они другим берут.

Путём проб и ошибок мне удалось вычислить, что каждая из рун означает. Здесь не было ничего сверхъестественного — основные шесть стихий, включающие в себя жизнь и смерть. Теперь осталось понять, как именно их нужно расположить.

Внезапно перед глазами предстал плакат стандартного расположения стихий, принятый в этом мире. Я на него постоянно натыкался, когда блуждал по аудиториям Академии в поисках выхода.

— Неужели так просто? — снова пробормотал я и принялся выставлять руны в этой последовательности.

Когда руна смерти заняла своё место, окутав меня напоследок могильным холодом, камни, на которых руны были выбиты, дрогнули и повернулись. Раздался скрежет, и каменная дверь приоткрылась.

— Вот врут все, что здесь что-то прямо очень ценное хранилось, — я покачал головой. — Если бы пухлик так дорожил содержимым, то сделал бы замок понадёжнее. А то получается: «Скажи „пароль“ и проходи». Несерьёзно как-то для уважаемого некроманта.

Неторопливо натянув на руки защитные перчатки, я потянулся к сейфу. Эти перчатки лежали на тумбочке возле двери в будуаре суккуб. И по подпалинам на пальцах было видно, что девчонки частенько ими пользовались. Так, что здесь у нас?

Первым мне под руку попался кинжал. Вытащив его из ножен, я полюбовался тонкой вязью рун, бегущих по лезвию. Стоило мне призвать дар и чуть-чуть приоткрыть ауру, как руны засветились. Ну что это за безумная страсть к рунической магии? Вогнав кинжал в ножны, я сунул руку в сейф, вроде внутри ещё какая-то коробка виднеется.

Как только я извлёк шкатулку, дверь резко захлопнулась, я едва успел руку отдёрнуть, чтобы её не лишиться.

— Ай, чтоб тебя, — потрясая кулаком в сторону сейфа, я принялся изучать шкатулку. Снова руны, тебе уже на крышке. О, а вот эти я точно знаю, это защита.

Покачав головой, поднял с пола кинжал, пустил в него дар и просто провёл кончиком по последней руне, изменяя её. После этого отскочил, потому что крышка полыхнула каким-то очень нехорошим зеленоватым пламенем. Когда пламя опало, слегка покорёженная крышка сама собой приоткрылась.

Сев прямо на пол, я распахнул шкатулку, используя кинжал.

— Какой идиот свалил все артефакты в одну кучу, даже не использовав отдельный защитный футляр для каждого в отдельности? Пухлик, чтоб тебя Пхилу замучила по беспределу! — рявкнул я, выбирая из кучи артефактных драгоценностей изящное колечко с некрупным бриллиантом. Синие искорки в камне были настолько интенсивные, что заподозрить в нём простое кольцо мог только полный кретин.

Раскрыв ауру и не отпуская дар, я принялся изучать кольцо. Так, простенькие чары подгона размера, не слишком сложные защитные чары, по типу электрошока. Всё, больше на кольце ничего не было. Вот и отлично. Поднявшись с пола, я сунул кольцо в карман брюк, прикрепил к ремню ножны и уже хотел сунуть в них кинжал, как услышал какой-то неясный шум на улице. Кто-то истошно орал, явно магическим образом усилив голос.

— Фурсамион! Фурсамион! Или как там тебя сейчас зовут, Денис! На помощь! Спаси меня! Ты должен меня спасти!

— Кому я должен, я всем прощаю, — пробормотав, я нахмурился, поудобнее перехватив в руке кинжал, вышел на улицу. — Ну и кто это надрывается?

— Фурсамион! — Голос раздавался где-то за воротами.

Всё ещё хмурясь, я приоткрыл калитку, запечатанную моим даром, и меня чуть не внёс вместе с ней во двор, бежавший, выпучив глаза, Юрчик.

Я успел разглядеть, что это не Юрчик, а кретинский Мазгамон, когда впереди послышалось приглушённое рычание. Мазгамон юркнул мне за спину, оставляя меня фактически наедине с опасностью. Вот же козёл! Снова раздалось рычание, и я медленно обернулся, стараясь не совершать резких движений.

Переведя взгляд на тварь, от которой удирал Мазгамон, я чуть слышно выругался, потому что не успевал захлопнуть калитку. О замке в головах тварей Мёртвой пустоши всё ещё сохранялась нехорошая память, потому что нёсшаяся прямо на меня тварь притормозила. Внешне она напоминала огромную гиену, раза в два с половиной больше обычной. Её глаза горели багровым огнём, из ноздрей валил дым, а в распахнутой пасти зарождалось пламя. Твою мать, она ещё и огнедышащая!

Мощные мышцы напряглись, готовясь к прыжку, и тогда я перехватил кинжал и швырнул его прямо в раскрытую пасть. Бросок получился удачным, гиена завизжала, а зарождающееся пламя погасло, так и не вырвавшись в мою сторону.

Но удар оказался несмертельным. Замотав головой и взревев, гиена бросилась на меня. Я упал на спину, не давая ей меня опрокинуть. При этом мои ноги оставались за воротами, в то время как торс и голова находились во дворе.

Сквозь шум крови в голове я услышал, как верещит Мазгамон. Развернув свою демоническую ауру на всю мощь, я выхватил кинжал изо рта у твари. Одной рукой обхватив её за нижнюю челюсть, стараясь держать подальше от себя страшные клыки, с которых капала слюна пополам с кровью, второй рукой я всадил кинжал между рёбер твари. Руны на лезвии полыхали, я не отпускал дар, чувствуя, что расходую резерв очень неаккуратно. Вытащив кинжал, ударил ещё раз и ещё… На четвёртом ударе напор твари стал ослабевать, а когда я ударил в пятый раз, то она рухнула на меня, придавив к земле.

Выдохнув, я отозвал дар, с неудовольствием отметив, что истратил на не слишком сильную тварь почти пятнадцать процентов резерва. Спихнув с себя тушу, поднялся, ухватил её за шкирку и выволок за ворота. При этом мне пришлось применить демоническую силу, и я уже мысленно проклинал себя за это, представив, как будут болеть, так и не приученные к подобным нагрузкам, мышцы.

Закрыв калитку, я почти строевым шагом подошёл к колодцу. Вытащив ведро с водой, взмахом руки поднял его в воздух, заставив наклониться таким образом, чтобы из него текла тонкая струйка. Перед Мазгамоном мне стесняться было нечего и скрывать свои возросшие силы было не нужно.

Кое-как умывшись, мысленно поблагодарив себя за то, что догадался не снять защитные перчатки, когда выбежал на улицу. Вылив остатки воды себе на голову и направив тёплый ветерок, чтобы просушиться, я очень медленно повернулся к попятившемуся Мазгамону.

— Ты, мать твою, демон второго уровня, не связанный ограничениями человеческого тела, — прошипел я, делая шаг в его направлении. — Твоё вместилище отозвалось бы на любые твои действия так, как это нужно было бы тебе. Какого мерзкого Серафима ты подставил меня под клыки этой твари?

— Фурсамион, ты чего, — Мазгамон отступил назад и замахал руками. — Ну, посмотри на меня, какой я боец? Я всего лишь демон перекрёстка! Это ты непонятно кто! И не так уж ты и перетрудился, кончая эту тварь. Так, замарался немного… — Я не выдержал и швырнул в его сторону фаербол средних размеров. — Ай, ты чего? — Мазгамон резво увернулся.

— Зато теперь мне слегка полегчало, — я криво улыбнулся.

В этот момент раздался оглушительный хлопок. Я, действуя больше на рефлексах, упал на землю, и только после этого начал оглядываться по сторонам, снова достав кинжал из ножен.

— Да что с вами со всеми не так! Фурсамион, убери свою тварь от меня! — завопил Мазгамон и, взяв резвый старт, принялся нарезать круги по внутреннему двору замка, стараясь убежать от появившейся Мурмуры.

Курица быстро перебирала лапками и хлопала крыльями, не отставая от Юрчика, в теле которого находился демон перекрёстка. Мурмура даже не старалась использовать свои силы, просто клацала клювом позади Мазгамона, заставляя того ещё больше наращивать скорость.

— А ну, прекратите! — рявкнул я, усиливая голос и расправляя свою демоническую ауру. Мазгамон резко остановился, а Мурмура, не ожидая такой подставы, она врезалась в свою жертву. Поднявшись на ноги и тряхнув головой, она кудахнула и повернулась ко мне, глядя чёрными бусинами глаз с мелькающими в них ярко-красными всполохами. — Тебя это тоже касается! Развели здесь не пойми что! — прошипел я, вкладывая кинжал в ножны.

— Точно, я же должен был её усилить! — щёлкнул пальцами Мазгамон. — Ты свою часть сделки выполнил, поэтому мне нужно закрыть контракт.

В воздухе запахло озоном. Набежали тяжёлые грозовые тучи, и раздался сильнейший раскат грома, от которого земля дрогнула. Мурмура очень медленно, как в замедленной съёмке, подняла голову вверх, вглядываясь в изменившееся в одночасье небо, и открыла клюв. В этот момент сверкнула молния и ударила прямо в тушку замершего на одном месте фамильяра. Запахло палёным. Мурмуру тряхнуло, а потом она молча упала ничком на землю, только один раз дёрнув лапой.

— Ты что наделал, придурок! — завопил я, глядя на бездыханное тело своей курицы. Бросившись к Мурмуре, я упал перед ней на колени и принялся ощупывать её тельце.

— Я её усилил, как ты и просил, — почесал затылок Мазгамон, начиная пятиться к воротам замка, наткнувшись на мой взгляд, и прочитав в нём приговор.

— Куда её ещё больше усиливать, из неё Велиал уже и так сделал существо, способное убить архангела! — прошипел я, стараясь нащупать пульс у бедной птицы. — Мурмурочка, ну давай, очнись. И я тебе сразу же отдам на растерзание этого недалёкого. Даже подержу, чтобы он сильно не сопротивлялся, — обратился я к фамильяру.

— Так предупреждать же надо, — ошарашенно произнёс Мазгамон, начиная всё быстрее двигаться к воротам.

— Сделаешь ещё один шаг к выходу — убью, — процедил я, продолжая осматривать Мурмуру. Пульса не было. Но вот то, что я не словил откат от смерти такого сильного существа, связанного со мной прочной связью, меня несколько удивило.

Я не успел обдумать эту мысль, как окрас Мурмуры начал стремительно меняться. Буквально в считанные секунды она окрасилась в белый цвет. Её крылья начали отливать золотом, а лапки, как и маленький хвост, начали приобретать серебристый оттенок.

Мурмура вздрогнула, потом ещё раз. Если бы я хоть немного разбирался в птицах, не говоря уже о фамильярах, то, наверное, хоть что-нибудь понял. Но пока это выглядело как эпилептический припадок. Я отстранился от курицы, кожей чувствуя, как воздух вокруг неё стремительно наэлектризовывается, а по земле прошлись несколько довольно ощутимых разрядов тока.

Курица резко заверещала и вскочила на лапы, пристально глядя на Мазгамона.

— Курочка, прости меня, я не знал… — пролепетал он и едва увернулся от нескольких молний, стремительно полетевших в его сторону.

— Мурмура, успокойся, — выдохнул я от облегчения, когда понял, что эта тварь выжила. Даже подумать не мог, что смогу к ней в конечном счёте привязаться. — Иди домой, мы позже разберёмся, что с тобой сотворил этот юродивый.

Курица взмахнула крыльями и неслышно исчезла, оставляя меня с демоном перекрёстка вдвоём во дворе пустого замка.

— Она теперь и в обратном направлении может телепортироваться. Ну что же, неплохо, — задумчиво проговорил я, после чего тряхнул головой и подошёл к Мазгамону. Схватив его за шиворот, тут же потащил в замок.

В холле подхватил лежащую на полу шкатулку, не выпуская Мазгамона, и пошёл дальше, направляясь в комнату с порталом. В этом будуаре дорогой шлюхи, пардон, в комнате уважаемых демонесс, швырнув демона на ковёр, я поставил шкатулку на столик и встал перед ним, скрестив руки на груди.

— Рассказывай, какого хрена ты здесь делаешь. Я даже не спрашиваю, что ты делаешь в этом мире, ты здесь почти поселился, и тело Юрчика тебе уже как родное. Явно не для того, чтобы рассказать, что смог помириться с женой. Я спрашиваю, что ты делаешь здесь, в Мёртвой пустоши. Только не говори мне, что Мурмур снова сюда собрался, и ты ковровую дорожку расстилал.

— Я, когда здесь очутился, то постарался телепортироваться как можно ближе к тебе. Кто же знал, что тебя на приключения потянуло, — шмыгнул носом Мазгамон. — И упал прямо на башку этой твари. И это, кстати, дало мне шанс свалить без особых последствий, так сильно она охренела от неожиданности. Плохо, что не окочурилась.

— Зачем ты постарался телепортироваться поближе ко мне? — повторил я вопрос с нажимом. — Тебя Асшу простила?

— Да, только она до сих пор на меня злится. Но розовый заяц действительно помог…

— А ты кому его подарил? — прищурился я. — Она не должна была злиться.

— Так, тёще и подарил, как ты и сказал, — захлопал он глазами, а я лишь приложил руку ко лбу. — Ей он очень понравился.

— Да, наверное, в таких случаях это тоже может сработать, — протянул я. — Ты до сих пор не ответил на самый главный вопрос, — пристально посмотрел я на Мазгамона. Он пару раз моргнул, а потом встал на колени и пополз ко мне, протянув руки.

— Фурсамион, мне нужен договор.

— На хрена тебе ещё один договор со мной? — я моргнул от неожиданности.

— Да не нужен мне договор с тобой, мне тот договор нужен, который твой кот в Канцелярии спёр. Ну, отдай его мне, ну, будь человеком.

Глава 4

Я смотрел на Мазгамона и пытался сообразить, что же мне делать. По-хорошему, контракт нужно было отдать. Он не был заключён мною, пользы от него мне никакой, а вот геморрой я могу получить размером даже не с кулак, а гораздо больше, если кто-то ещё узнает, что он у меня. А это явно произойдёт, если я пошлю Мазгамона куда подальше. Он никогда не умел держать язык за зубами.

Даже удивительно, что он заявился ко мне один, а не в сопровождении какого-нибудь Велиала. Хотя Падший никакого отношения к контрактам не имеет. Но если мне память не изменяет, только он и Люцифер могут гулять в человеческом обличии, не вселяясь в тела смертных. А проверять, насколько Велиал усилил Мурмуру и какие лазейки для себя против неё оставил, мне не слишком хочется. Но вот просто так взять и отдать контракт? Серьёзно?

— А ты не охренел? — довольно ласково спросил я демона перекрёстка, стоящего передо мной на коленях и протягивающего руки в молитвенном жесте. — Мазгамон, ты сам притащил контракт на эту землю. Я не просил тебя мне его отдавать.

— Ну, во-первых, это не я притащил, а твой кот. Да я тогда и понятия не имел, что это такое, не до этого было. А во-вторых… Ты вообще в курсе, что твой кот — Баюн⁈

— Ну, я подозревал, что Барон — необычный кот, — на мгновение задумавшись, я снова повернулся к Мазгамону. — Даже если это и так, какое я отношение имею к договору и почему должен его тебе отдать?

— Имей совесть, — совершенно спокойно ответил демон. — С минуты на минуту в Канцелярии бойня начнётся. Гавриил точно долго не будет наблюдать, как два дебила пытаются покончить с собой при помощи степлера и дырокола. А скучающий Велиал с радостью включится в веселье, только вот не на стороне своего младшего брата. Тебе не жалко твоих бывших коллег?

— Нет, — я посмотрел на него недоумённо. — С чего бы мне кого-то из них жалеть? Напомни мне, кто пожалел, что со мной так нехорошо поступили?

— Я пожалел, — ответил Мазгамон. — И это истинная правда. Потому что если бы тебя не выкинули из Ада, то и я не попал бы в такую скверную череду бесконечного страдания.

— Не прибедняйся, — я прошёл по комнате, думая, что же делать, потом резко повернулся к демону. — Мне нужна сделка.

— С ума сошёл? — завопил Мазгамон, вскакивая на ноги. — Ты хоть представляешь, как сейчас отслеживают каждый даже самый мелкий договорчик…

— Ты не понял, Мазгамон, сделку буду заключать я, — остановившись, с интересом посмотрел на него. — Мне она нужна, чтобы на пятый уровень перейти. Сам знаешь, что между четвёртым и пятым совсем небольшой промежуток. Наверное, это компенсация за такое трудное получение четвёртого уровня.

— Чего? — Мазгамон вытаращился на меня, хлопая глазами. — Ты предлагаешь заключить сделку со мной?

— Да, с тобой, — я даже глаза закатил. — Ну же, я тебе контракт, а ты мне в ответ немножко поможешь, если этой сделки не хватит, чтобы до пятого уровня подняться. И никто никогда не отследит договор. Потому что он мой, а тебя проверять никто в своём уме не будет. Ты же демон перекрёстка, как-никак.

— То, что ты сейчас делаешь, называется — манипулирование неосознанными реакциями, — проворчал Мазгамон, ткнув в мою сторону пальцем. — И да, я демон перекрёстка, поэтому тоже все эти приёмы прекрасно знаю.

— Я рад за тебя, — ответив скучным голосом, я посмотрел на него почти в упор. — Ну так что насчёт сделки? Тебе ведь нужен договор? — Он кивнул, а я продолжил. — А мне нужен пятый уровень. Лично я считаю подобный расклад вполне приемлемым.

— А ты знаешь, давай, — махнул рукой Мазгамон. — Это будет интересный опыт — очутиться в роли клиента.

— Ну вот и отлично, — я продолжал улыбаться, чувствуя, как задрожали нити Астрала, формируя почти стандартный договор.

Отлично прочувствовав момент, я протянул руку, и в неё упал свёрнутый в трубочку свиток, который тут же раздвоился. Протянув один экземпляр Мазгамону, я развернул свой и прочитал, что обязуюсь предоставить демону Мазгамону договор Адской канцелярии, находящийся в моём хранилище. В ответ демон Мазгамон обязуется усилить меня, если выполнения условий с моей стороны будет недостаточно, чтобы подняться до этого самого пятого уровня самостоятельно. Вот и весь контракт.

Мазгамон, сопя, читал свой экземпляр, я же уже вынул из воздуха костяную иглу, чтобы проткнуть палец, но тут мой взгляд зацепился за пункт про передачу договора. В нём не было ничего про сохранность собственности Адской канцелярии. Ни единого слова про то, что я обязуюсь вернуть его в целости и сохранности. А ведь это на самом деле очень важный момент.

Я покосился на демона. Вид внимательно читающего Юрчика был настолько сюрреалистичен, что я быстро отвернулся. Интересно, он заметит или нет? Если заметит, то я поправлю формулировку. А вот если нет… Нельзя сказать, что я до сих пор не злюсь на своих бывших «коллег», и откажу себе в удовольствии мелко напакостить.

— Ну что, всё правильно? — скучающе спросил я, вертя в руке иглу.

— Да, кажется, да, — и Мазгамон требовательно протянул руку, чтобы проколоть уже палец и скрепить договор кровью. Он был демоном, и кроведобывающее перо в этом случае не подойдёт. Кровь нужно было добыть более примитивным способом.

В таких случаях кровь одержимого считается кровью демона, у неё даже слегка состав меняется, так что никто на вместилище не сможет повесить выкрутасы вселившегося в него демона. Эта мера предосторожности была принята Люцифером ещё до моего рождения, так же как и пункт о том, что нельзя вредить вместилищу, особенно намеренно. Нарушение этих пунктов очень сурово наказывалось. Настолько сурово, что даже до тупорезов с выдающейся бицухой и отсутствием мозгов из легионов дошло.

А уж демоны перекрёстка всё-таки к интеллектуалам относятся. Даже такие убогие, как Мазгамон. Поэтому я не думаю, что он попытается мухлевать с договором, подсунув мне кровь Юрчика. В свою очередь, расписавшись, я полюбовался, как договоры взмыли вверх и соединились в один, который тут же с негромким хлопком исчез.

— Позёр, — проворчал Мазгамон. — Когда ты мне вернёшь договорчик?

— Прямо сейчас, чего тянуть, — я пожал плечами, сел на пуфик и закрыл глаза, настраиваясь на погружение в Астрал.

Повеяло прохладой, отчётливый запах озона проник в нос, и я распахнул глаза, осматривая своё хранилище. Подойдя к полке и вытащив свиток, я долго на него смотрел, а затем развернул и, призвав обычную ручку, принялся выводить послание Асмодею, Велиалу и всей этой пернатой братии разом, независимо от места пребывания. После этого, аккуратно свернув свиток таким образом, чтобы моё послание не было сразу заметно, я вынырнул из хранилища.

— Ну и гад же ты всё-таки, Фурсамион, — услышал я бубнёж Мазгамона, прежде чем открыть глаза. — Уже и личным хранилищем обзавёлся. Ты же даже не демон! Какого хрена вообще происходит?

— Держи, — я протянул ему свиток. — А насчёт хранилища лучше помолчи, целее будешь.

— Не надо мне угрожать, Фурсамион, — и Мазгамон развернул свиток, чтобы удостовериться, что я отдал ему тот самый договор. — Уф, теперь надо его вернуть и получить премию.

— Так, а вот насчёт премии ты мне ничего не говорил, — я сложил руки на груди, гипнотизируя взглядом Мазгамона, чтобы тот не перевернул свиток и не увидел надпись. Но он не стал пристально разглядывать бумагу, свернул её и с любопытством посмотрел на меня.

— Ну, Фурсамион, это же само собой подразумевается. Тот, кто в таких нервных условиях найдёт договор, обязательно получит премию, — наконец ответил демон на моё высказывание.

— Нет, Мазгамончик. В таких случаях вместо премии ты можешь получить кучу пи…люль от жадности, — я улыбнулся и тут же согнулся пополам, от резкой боли, пронзившей тело насквозь. Чуть слышно застонав, упал на колени, держась за живот, стараясь не завалиться на пол, жалобно скуля на радость Мазгамону.

Боль прошла резко, как это всегда бывало. Я медленно отпустил руки и очень осторожно поднялся на ноги. Глубоко вздохнув, развернул на всю мощь демоническую ауру демона пятого уровня. Тень от моих крыльев теперь должна накрыть весь замок. Всё-таки помощь Мазгамона не потребовалась. Лич в своём договоре столько всего назаключал, что мне хватило перепрыгнуть на следующий уровень, лишь частично выполнив один из пунктов — выпотрошить сейф в замке Иво.

— Я всё-таки не понимаю, что ты такое, — покачал головой успокоившийся Мазгамон. — А насчёт премии ты можешь оказаться прав. Что может прийти в голову этим высшим, — и он поёжился, продолжив бормотать. — Как будто мне Мурмура мало. Ну, хорошо, будем думать, что я спасаю Канцелярию и собственную шкуру. Да, это подойдёт. Ну так что, я пойду? — спросил он меня, поднимая голову.

— Попробуй, — я убрал ауру, с любопытством наблюдая, как демон собирается покинуть вместилище. Ни просто уход, ни аварийный не получился. Он даже покраснел от натуги, бедняга. — Аккуратнее, Мазгамон, а то так и до конфуза недалеко.

— Фурсамион, тебе не говорили, что ты параноик? — Мазгамон сел на пушистый ковёр и обхватил себя за голову. — Убери ловушку.

— Ага, сейчас, — я покачал головой. — Чтобы ты смылся, а на мне полудохлый от твоего зловредного внимания Юрчик остался? Ты за кого меня принимаешь?

— И как мне отсюда выйти? — он бросил на меня злобный взгляд.

— А тебе не нужно было сюда залетать, — злорадно ответил я. — Мазгамон, я уже тебе говорил, что демон второго уровня вполне способен справиться с той тварью. С такими девчонки во главе с Пхилу какое-то время справлялись, если что. Так что ты сам виноват в своём печальном положении. И нет, в нашем договоре не было пункта о том, что я тебя буду из демонских ловушек вытаскивать, в которые ты по своему скудоумию влезть умудрился.

— Но ты же не можешь меня здесь бросить, Фурсамион, — вздохнул Мазгамон. — Ты же врач, ты не сможешь Юрчика здесь оставить умирать от голода и холода…

Я только глаза закатил и внятно произнёс, пытаясь настроиться на своего фамильяра.

— Мурмура, нам нужна твоя помощь.

Курица появилась практически сразу, переводя взгляд чёрных глаз с меня на Мазгамона и обратно. По ней не было заметно, что она пережила очередной мой договор и повышение уровня. Наверное, для моей курицы подобное испытание сейчас на один плевок. Интересно, а она огнедышащая? Я почти минуту обдумывал эту мысль, потом потряс головой и указал на Мазгамона.

— Ты можешь это чучело в Петровку перенести, куда-нибудь поближе к дому Юрчика? — спросил я у внимательно слушающей меня курицы. — Только здесь демонская ловушка…

Курица фыркнула, всем своим видом показав, что плевать она хотела на какие-то там ловушки, ухватила Мазгамона за штаны и вместе с ним исчезла.

— Я, кажется, ей очень сильно завидую, — пробормотал задумчиво, после чего подхватил шкатулку и направился к порталу, чтобы вернуться уже домой. — Надо Насте нормально предложение сделать. Если Оксана права, и весь Аввакумовский куст рванул в леса за грибами, у нас будет время даже отпраздновать помолвку как надо, — и, мечтательно улыбнувшись, предвкушая прекрасный вечер, я шагнул в портал.

* * *

— Уф, — простонал Мазгамон и поднялся с пола на ноги, стряхивая с себя пыль.

Дыру в кабинете Асмодея так и не заделали, но князь проявил чудеса благоразумия и передвинул стол в другой конец кабинета. Хорошо, что он ещё не вернулся. Плохо, что за дверью Мазгамон слышал посторонние голоса. Если его застукают здесь, да ещё и с контрактом в руках, то ему точно несдобровать.

Воровато оглядевшись по сторонам, Мазгамон тихо, стараясь не шуметь, подошёл к письменному столу своего босса и положил прямо по центру идеально чистой столешницы свиток. Он же не за премией направился, а на благо Родины, так сказать, работал.

— Нет, так дело не пойдёт. Вдруг Асмодея обвинят в хищении контракта. Он начнёт расследование и точно выйдет на меня. Тогда мне точно не видать ни повышения, ни премии, ни долгой и счастливой жизни, — пробормотал Мазгамон себе под нос и, схватив свиток, засунул его в злополучную вазу, стоявшую на тумбе возле входа в кабинет. — Так-то лучше. Пускай ещё поищут, а потом я её, как обычно, случайно уроню и найду контракт, — улыбнулся Мазгамон и потёр руки. Голоса раздавались уже возле самой двери, и, судя по звукам, кто-то вставил ключ в замок. — Нет, только не это, — простонал демон перекрёстка и, не придумав ничего лучше, залез под стол, задев ногой наполненное металлическое, мусорное ведро, опрокинувшееся ровно в тот момент, когда дверь отворилась и в кабинете зажёгся свет.

— Ну и свинарник, — проговорил Гавриил, глядя на разбросанные по полу бумаги. — У вас такое понятие, как «дисциплина», полностью отсутствует?

— Не начинай, мы не за этим сюда пришли, — ответил ему Велиал, закатив глаза. — Асмодей сказал, что ключи от закрытой части хранилища находятся где-то в столе. Мы только там ещё не смотрели, хотя в последний раз его открывали лет пятьсот назад.

— В столе у секретарши ключи находятся. Зачем мы в кабинет зашли? — устало проговорил представитель Небес, пристально глядя при этом на брата.

Мазгамон, затаив дыхание, начал молиться, чтобы эти двое не стали подходить к столу и не увидели его. До демона даже не сразу дошло, что именно он сейчас делает и к кому взывает. Закрыв глаза, демон легонько стукнулся головой о столешницу, чтобы прийти в себя и начать мыслить рационально.

— Достопримечательности показываю. Вот это портал на землю тринадцать. Не хочешь туда слетать? — язвительно осведомился Велиал, стараясь скрыть вспыхнувшее раздражение. Секретарши на месте не оказалось, а терпение Гавриила, как и его собственное, уже подходило к концу.

— Это угроза? — слишком мягко поинтересовался Гавриил, глядя на Велиала.

— Нет, мы же должны чем-то заняться, пока ждём помощницу Асмодея, — передёрнул плечами Падший. — О, а вот и она. — Мазгамон тоже услышал приближающийся торопливый стук каблучков.

— Простите, у меня обед, я не знала, что вы придёте и будете ждать, — пролепетала запыхавшаяся суккуба, как только влетела в приёмную. — У меня особый распорядок при приёме пищи… Его Темнейшество в курсе… Да что же я несу? — она обречённо посмотрела на смотрящих на неё в упор Архангелов и ринулась к стоявшему в углу сейфу, надеясь, что её выходной, который она устроила себе лично, не закончится карцером. — Вот ваши ключи, извините за ожидание, — улыбнулась суккуба и протянула Велиалу связку очень старых, покрытых ржавчиной ключей.

Велиал с Гавриилом переглянулись и, синхронно покачав головами, направились к выходу из кабинета, заставляя Мазгамона сделать глубокий вдох впервые за несколько минут. Блямс! Ваза, в которую демон только что положил контракт, пошатнулась и упала, разлетевшись на мелкие осколки. Мазгамон замер, глядя на контракт, откатившийся прямо к нему. Но в кабинет никто не спешил заходить, поэтому демон перекрёстка схватил свиток и прокрался к двери.

Приоткрыв её, он осмотрел приёмную, и, никого не увидев, включая секретаршу, которая в отсутствие босса не стала задерживаться на своём рабочем месте, выбежал из кабинета, громко захлопнув за собой дверь.

Оказавшись в пустом тёмном коридоре, Мазгамон бросился прямиком в архив. Ни о каком вознаграждении он уже не думал, надеясь только остаться в живых.

— Как дела? — спросил он у грустных демонов, работавших в архиве. Они уже совершенно ничем не занимались, а только вяло перебирали бумаги, скопившиеся за сутки нервных поисков контракта.

— Тебе-то что от нас нужно? — сжав губы, поинтересовалась демонесса, исполняющая обязанности начальника архива.

— Да так, проведать вас решил, — улыбнулся Мазгамон. — Контракт не нашли?

— Ты издеваться сюда пришёл? — прошипела демонесса, запустив в него сразу канцелярский нож и нож для вскрытия писем. Мазгамон едва успел пригнуться, и всё это добро пролетело в нескольких сантиметрах от его головы. — Иди сам проверь, если такой умный, — и она указала пальчиком с обломанным красным ногтем на дверь за своей спиной.

— А вот пойду и проверю, — заявил демон перекрёстка и направился в воцарившейся тишине в один из залов. — И какие демоны меня дёрнули во всё это ввязаться? — тихо спросил сам себя Мазгамон, беря стремянку и приставляя её к стене. — Наверняка это аура невезения Фурсамиона на меня начала распространяться. Как ещё объяснить, что мне так в последнее время не везёт?

Открыв ячейку, в которой должен был храниться контракт, он положил его на место и уже протянул руку, чтобы её закрыть, как дверь в эту часть архива распахнулась.

— Ты уже вернулся? — От голоса Велиала Мазгамона прошиб холодный пот, и он, что-то невнятно заскулив, сорвался вниз и очень неудачно упал на спину. Открыв глаза, демон увидел склонившихся над ним Гавриила и Велиала. Архангел и Падший с любопытством вглядывались ему в лицо, словно хотели что-то увидеть.

— С курицей всё в полном порядке. И с женой. Они обе живы и здоровы, — пролепетал демон, с трудом заставляя себя не зажмуриться.

— Жаль, — скривился Велиал. — Здесь ты что делаешь?

— Я решил проверить всё ещё раз, — простонал Мазгамон, не спеша подниматься. — Ну, контракт, в смысле. Так вот, он на месте лежит, где ему и положено лежать, в своей ячейке, — и он всё-таки зажмурился.

— Что? — недоверчиво спросил Гавриил. — Я же лично осмотрел каждую ячейку в этом месте.

Мазгамон приподнялся на локтях и открыл глаза, глядя, как Велиал протянул руку, и в неё тут же влетел этот проклятый контракт. Переглянувшись, братья развернули его и принялись изучать.

— Либо это была чья-то неудачная шутка, либо… Это ещё что такое⁈ — взревел Гавриил, отчего все ячейки одновременно открылись, и контракты начали разлетаться по сравнительно небольшому помещению. Мазгамон не удержался и, вскочив на ноги, подлетел к сверлящим друг друга убивающими взглядами Гавриилу и Велиалу.

— «Вы все лохи», — прочитал он оставленную на обороте надпись и нервно хихикнул. Вот же Фурсамион — сволочь! Если бы его, Мазгамона, поймали с испорченным контрактом в руках… О последствиях он старался даже не думать.

— Это твоих рук дело? — повернулся Велиал к побледневшему Мазгамону.

— Ваше Темнейшество, о чём вы вообще говорите… — демон замахал руками.

— Велиал, — процедил Гавриил. — Здесь явно чувствуется отпечаток именно твоей ауры, а не этого… кто это вообще такой?

— Моей? Гавриил, ты начинаешь заговариваться! — В небольшом помещении стало очень холодно. Велиал, не скрываясь, расправил свою ауру, накрывая всю комнатку этого злополучного архива огромной тенью от своих крыльев.

— Вот об этом я и говорю, — Гавриил тоже не стал сдерживаться. В комнате запахло озоном. По полу, потолку, стенам начали пробегать глубокие трещины, а от силы, которую излучали эти двое, бедного Мазгамона вдавило в пол. — Ты вообще знаешь, что сделает со мной Михаил из-за испорченного контракта?

— Максимум, отправит тебя ко мне на постоянное место жительства. Да я таскался с тобой целый день, даже чаю предложил с печеньками. Каким образом я мог что-то сделать с контрактом! Ищи среди своих прихвостней! Они же чем-то занимались всё время, пока тебя не было, — Велиал сжал кулаки. Штукатурка посыпалась на голову Мазгамону, а само здание Адской канцелярии ощутимо тряхнуло.

— Ты прав, — неожиданно успокоился Гавриил, сворачивая свою ауру. — Нужно в этом разобраться. Но, если окажется, что ты к этому причастен, я обрушу на тебя всё небесное воинство…

— Смотри, не навреди сам себе в своих стараниях, — усмехнулся Велиал. — Гибели небесного легиона тебе не простят. А теперь забирай свою пернатую компанию и вали из моего дома!

— Мы ещё не закончили, — отрубил Гавриил и вышел из архива.

— И зачем Фурсамиону нужен был этот контракт? — тихо спросил Велиал у очухивающегося Мазгамона, когда звуки шагов Архангела перестали до них доноситься. — Я общался с ним и прекрасно могу распознать его ауру.

— Понятия не имею, о чём вы говорите, — тряхнул головой демон перекрёстка. — Я, правда, всего лишь хотел всё перепроверить…

— Это занятно, и мне даже начинает нравиться. Да, кстати, на премию можешь не рассчитывать, — Велиал с любопытством разглядывал всё ещё лежащего на полу Мазгамона. — Да вставай уже, хватит валяться. Мне до отмены приказа Люцифера тебя ещё нужно охранять. Позор какой, — добавил Падший и вышел из хранилища.

Глава 5

Я успел красиво накрыть стол и приготовил свечи. Небо снова начало затягиваться тучами, и в комнате стало темно. Хлопнула дверь, и с моей руки сорвались восемь светляков, по количеству свечей, и, повинуясь приказу, устремились к каждой из них. Фитили вспыхнули почти одновременно, наполняя комнату мягким, тёплым светом.

— Очень красиво, — прошептала Настя, подходя ко мне сзади и обнимая. При этом она прижалась грудью к моей спине, и это было… волнительно.

— Решил попробовать ещё раз организовать для нас романтический ужин. В прошлый раз нас прервал так не вовремя эта скотина — Мазгамон. Ну что, дубль два? — развернувшись, теперь уже я обхватил её за талию, притягивая к себе. — Кстати, я нашёл кольцо. Сегодня же наша помолвка.

Вытащив найденное в сейфе пухлого извращенца кольцо, я надел его Насте на палец. Практически сразу тонкий ободок дрогнул и ужался точно по пальцу, не сдавливая его, но и не позволяя кольцу свалиться. Настя как зачарованная смотрела на это элементарное магическое действие, а потом перевела сияющий взгляд на меня.

— Денис, у меня слов нет…

— Так, давай уже поужинаем. Егорыч, точнее, его пассия расстарались. Пахнет просто фантастически, — и я отодвинул стул, помогая девушке сесть. — Надеюсь, что на этот раз нас никто не побеспокоит, потому что я как никогда близок к тому, чтобы забыть своё приобретённое совсем недавно человеколюбие. И даже клятва врача не сможет сдержать мою демоническую сущность, так что кто-то может пострадать.

Настя только негромко рассмеялась, расправляя салфетку и обводя взглядом стол. Блюд было на самом деле не так чтобы много, но выбрать было из чего.

Поужинать мы успели. Мы даже успели убрать стол, и я помог вымыть посуду, честно вытирая её полотенцем, ставшим мокрым практически сразу. Тусклый свет единственной лампочки создавал на кухне обстановку как бы не более интимную, чем в комнате. Хорошо, что я зажёг эту проклятую лампочку заранее. Не представляю, как бы сейчас под столом ползал, разыскивая выключатель.

Где-то вдалеке сверкнула молния, и прогремел гром. Мы с Настей невольно посмотрели в окно.

— Надо же, не со стороны Петровки. Неужели, это самая обычная гроза, а не порождение Мёртвой пустоши, — пробормотал я. — Как-то даже не верится. Неужели идиоты, лезущие на пустошь в поисках приключений на задницу, закончились?

— Сомневаюсь, — улыбнулась Настя. — Просто вот именно сейчас все в лесу, грибы собирают. Здесь работы не так чтобы много, вот и сдают дикоросы. Да то, что с той же Мёртвой пустоши удаётся притащить. Тем и живут.

— И знаешь, похоже, неплохо живут, — я усмехнулся. — Что-то мне пока не попалось ни одного слишком нищего дома. Запущенные — да, но даже этот неудачник Юрчик слишком обездоленным не выглядит.

— Я на эту тему разговаривала с девочками, — Настя поставила последнюю тарелку на стол, не передавая мне. Уже поняла, что мокрым полотенцем ничего я вытереть как следует не сумею. — На заготовках реально можно много заработать. Если, конечно, работать.

— Например, в лес бежать, когда слой грибов пошёл, — я посмотрел на лампочку, потом на стол, и покачал головой. Нет уж, выключать свет я не полезу ни за какие коврижки. Повернувшись к Насте, я притянул её к себе, прошептав в губы: — Надеюсь, грибов в лесу много, и сегодня ночью все будут очень заняты.

Она сама качнулась ко мне, прижимаясь губами к моим губам, а я подхватил её на руки и понёс к кровати. Мы же помолвку празднуем, в конце концов, так что имеем право.

Уже позже, лёжа на смятой простыне, я гладил Настю по обнажённому плечу, разглядывая потолок. Три свечи погасло, но остальные всё ещё тускло освещали комнату. И от этого скудного дрожащего света на потолке образовывались изломанные, гротескные тени. Я рассматривал их и думал о том, почему не звонит телефон? Вроде бы нам дали расслабиться, что ещё нужно?

— Вон та похожа на голову в короне, — прошептала Настя, поднимая голову с моей груди и показывая на одну из теней.

— Ага, герцог Мурмур в профиль, просто вылитый, — усмехнулся я, глядя в том направлении.

— Это демон? — Настя сложила руки и уткнулась в них подбородком и теперь смотрела на меня с любопытством и какой-то странной нежностью, и я не знал, что меня больше заводит.

— Нет, — я покачал головой, отвечая на её вопрос. — Среди верхушки Ада мало настоящих демонов. Кто там у нас из герцогов не Падший? — я даже задумался, потому что сразу не сумел бы ответить на этот вопрос. — Буне, разве только. Не самый козёл, кстати. Может даже без замаха на душу чем-нибудь наградить, и вовсе не триппером. Конечно, если настроение будет хорошее. Кто там ещё, маркиз Шакс — ну этот дятел тот ещё. И в образе пернатой гадины обычно появляется, да ещё и Асмодею на всех стучит. Ронове — тоже не самый уродский гад. Но он однажды связался с Мурмуром… В общем, в плане эстетствующей мразотности у него всё впереди. — Я даже поморщился, вспоминая этих демонов, по силе почти сравнявшихся с некоторыми не самыми сильными Падшими.

— А ты кем был ты? — она всё ещё смотрела на меня, и в её глазах была целая буря чувств, кроме одного. В них не было отвращения.

— Я был всего лишь скромным демоном перекрёстка третьего уровня, — я снова принялся разглядывать потолок. Тени сместились, и теперь ни одна из них не напоминала мне Мурмура. — Командиром над десятком ещё больших неудачников, таких, как этот урод — Мазгамон. Ничего примечательного и страшного.

— За что тебя выгнали? Я так и не поняла, — Настя принялась рисовать пальчиком круги на моём обнажённом животе, и я чувствовал, как сокращаются мышцы.

— За то, что я идиот, других объяснений у меня нет, — тихо ответил я, закрывая глаза.

Внезапно Настя села, и я почувствовал её руки на своей груди. Но она меня не ласкала, а… Я приподнялся на локтях, с удивлением глядя, как изящные ручки укладываются для проведения перкуссии?

— Я могу поинтересоваться, что ты делаешь? — спросил я, когда она начала постукивать по среднему пальцу, прислушиваясь к раздающимся звукам.

— Перкуссию, — ответила она и посмотрела на меня улыбаясь. — У нас в группе не было парней, и я так и не освоила эту технику. На девушках её проводить довольно затруднительно, ну там грудь, и чаще не такая, как у меня, все дела…

— О, ну раз так, то, пожалуй, побуду твоим учебным пособием, — и я заложил руки за голову, давая ей больший доступ к моему телу.

Но Насте быстро надоело пытаться проводить перкуссию, тем более что для педиатров эта техника редко применяется. Уже очень скоро её руки начали скользить по моей груди, животу, спускаясь ниже… Я закрыл глаза, а потом резко перевернулся так, что она оказалась подо мной.

— Как ты уже знаешь, моей бывшей подружкой была суккуба. О Пхилу можно много плохого сказать, но учительницей она была отменной, — прошептал я, чуть касаясь губами её виска. — Думаю, мы достаточно изучили друг друга, чтобы приступить к следующему этапу и проверить, как я усвоил эти уроки.

В ответ Настя обхватила меня за шею и слегка выгнулась, закрыв глаза. Я воспринял это как призыв к действию, и мы потерялись в совершенно крышесносных ощущениях.

— Денис, просыпайся. — Я неохотно приоткрыл глаза, глядя на уже полностью одетую Настю, склонившуюся надо мной.

— Зачем? — я снова закрыл глаза, но маленькая крепкая ручка выдернула у меня из-под головы подушку.

— Денис, нам нужно на работу, — строгим голосом произнесла Настя. — Иди в душ, а я пока завтрак приготовлю.

— Жестокая женщина, — пробормотал я, сползая с дивана на пол. — Где моя одежда?

— Та, которая на полу валялась? — деловито спросила Настя, я только кивнул, оглядываясь по сторонам. Своей наготы я не стеснялся, тем более что этой ночью Настя успела разглядеть и не только разглядеть всё, что пока почему-то не видела. — Я её в стирку кинула. Только не говори мне, что это твои единственные трусы и рубашка. Или ты ещё до конца не проснулся и чувствуешь себя любовником, которого с минуты на минуту может застукать вернувшийся не вовремя муж? — добавила она ехидно.

— Нет, просто может прийти…

— Денис Викторович! — хлопнула дверь и раздался голос Егорыча. Ему вторил женский голос. Настя закусила губу, а я рывком схватил с дивана простыню и едва успел замотать бёдра, когда в комнату заглянул денщик и спросил, глядя на меня: — А чего это ты голый, Денис Викторович?

— Жарко стало, вот и разделся, — ответил я, закатив глаза.

— А, ну так тоже бывает. Вчера-то какая духотища была. Темень, всё сверкало, а дождя так и не было, — он поёжился. — Страсти, в общем, происходили. Но жарко да, и душно.

И Егорыч пошёл на кухню, то ли еду нам готовую опять принёс, то ли Насте с завтраком помочь решил. Я же направился в душ.

Уже через сорок минут, после плотного завтрака, мы ехали с Настей на работу, и настроение у меня было вполне приличное, несмотря на то, что сейчас предстояло снова садиться на приём.

Непонятки начались в тот самый момент, когда я вошёл на половину амбулатории из стационара. Там я выяснил, что всё в порядке и ночная смена прошла на редкость спокойно. Наверное, и правда грибов в лесу было о-о-о-чень много.

Как только я вошёл в коридор амбулатории, то увидел, как сидящие перед кабинетом бабульки внезапно резво повскакали со скамеек и дружно ломанулись к выходу.

— Внезапно, — прошептал я, почесав висок.

И тут мимо меня пробежала Лариса, которая сейчас работала в процедурном кабинете.

— Если меня будут спрашивать, я умерла! — крикнула она мне на ходу. Я удивлённо проводил её настороженным взглядом.

— Простите меня, Денис Викторович, но это выше моих сил. Вообще, в клинике вспышка бубонной чумы, и только вы остались незаражённым, — мимо меня быстрым шагом прошла Оксана.

— А как же приём? — спросил я у своей медсестры.

— Сегодня будет катастрофически мало народу, Денис Викторович, вы обязательно справитесь, — она посмотрела на меня сочувствующим взглядом и прошмыгнула на территорию стационара.

И тут из кабинета педиатра выскочила Настя со своей медсестрой Ниной и скрылись за перегородкой, заявив, что только что у них был пациент с туберкулёзом, с открытой формой, и кварцевание просто необходимо.

— Что происходит? — спросил я вслух, но, не получив ответа, вошёл в свой кабинет.

Посмотрев на почти стерильный стол, на котором лежала всего одна карточка, я пожал плечами и сел. Подожду пятнадцать минут. Если пациентов не будет, свалю домой. Позанимаюсь уже и, может быть, со шкатулкой разберусь, точнее, с её содержимым.

Моим планам не суждено было сбыться, потому что буквально через минуту в кабинет зашла пациентка. Высокая моложавая женщина. Явно привлекательная в молодости и до сих пор не потерявшая окончательно следы былой красоты. Причёска, одежда, всё, в общем-то, на уровне, и уровень этот далёк от Аввакумово. Женщина кое-как добралась до стула, держась за стенку. Я недоумённо смотрел на то, как она падает на стул передо мной. Что это с ней?

— Вам плохо? — спросил я, невольно хмурясь и косясь на значок. Значок был инертным и не подавал признаков жизни, значит, ничего серьёзного у женщины нет.

— Я умираю! У меня высокое давление — сто тридцать на восемьдесят, кружится голова, и ком в горле стоит. И такая слабость, что ноги подкашиваются. У меня так гудит в голове, что я не могу твёрдо ходить. Ах. Я умираю! — и она поднесла руку ко лбу, прикрыв глаза.

— Эм, — протянул я и снова покосился на значок. Ничего. Никаких реакций. Я снова внимательно оглядел сидевшую передо мной женщину. Её причёска представляла собой что-то очень сложное, а туфли на высоченных каблуках заставляли меня глупо моргать, глядя на это чудо. Если ей действительно так плохо, что она на ногах не стоит, то зачем такие туфли?

— Денис Викторович, вы что не видите, как мне плохо? — она отняла руку ото лба и посмотрела мне прямо в глаза. — Может, измерите мне давление хотя бы? И что-нибудь успокаивающее дадите. Я пока дошла к вам в кабинет, так устала. И никто, никто мне не помог. И даже вы продолжали сидеть и смотреть, вместо того, чтобы помочь дойти до стула. Вы же, в конце концов, мужчина.

— О как, — я медленно встал и прошёл в процедурную. В шкафу с мизерным количеством лекарств нашёл настойку валерианы, накапал в стакан и вернулся к своему столу.

Пока она потягивала противную жидкость, я измерил давление — сто двадцать на восемьдесят. Что с ней? Она сумасшедшая? Да нет, не похоже. Тогда что? Женщина, тем временем, допила валерьянку. Её лицо приняло страдальческое выражение.

— И вот так целыми днями. Понимаете, мой дорогой. Целыми днями я не могу нормально ходить, просто падаю, у меня повышается давление. Сто тридцать на восемьдесят! Это же катастрофа! И никто, никто не может мне помочь! А Владимир Семёнович вообще сказал мне, что я здорова! Нет, вы можете себе это представить? Я — здорова! Я что, похожа на совершенно здорового человека? — я прикусил язык, чтобы не сказать «да», и сочувственно кивнул, до конца не понимая, что же она от меня хочет. А женщина тем временем продолжила. — Вот доктор Кислова меня понимает. Она, как только меня увидела, когда я в Тверь приехала в Губернскую клинику, сразу закричала. Представляете, она закричала на меня: «Олечка, да как вы вообще ещё держитесь на ногах? Вам срочно нужно лечь в клинику, чтобы подлечиться!». Вот это доктор. Не то что этот…

Я попытался развернуть ауру, и тут, к своему ужасу, почувствовал, что она на эту странную женщину не действует. То ли она мухоморов с Мёртвой пустоши однажды переела, то ли ещё что, но на неё, мать её, не действовала демоническая аура пятого уровня! Резко свернув ауру, я понял, что начинаю испытывать чувство, близкое к самой настоящей панике. Самое главное, что эта Олечка всё говорила, и не давала мне вставить ни одного слова.

— Нет, вы только представьте, мой дорогой, я ведь не всегда была такой развалиной! Какой я была… А какие у меня были мужчины! Не смотрите на меня так скептически. Наверное, вам трудно представить, что у такой развалины, какой я сейчас являюсь, когда-то были мужчины. А я до сих пор все номера телефонов знаю наизусть. Даже международные! А что сейчас? И все, почти все те, которым я доверяю безоговорочно, все люди в белых халатах отворачиваются от меня! — Она посмотрела на меня суровым взглядом, а я внезапно понял, что означает то бегство медперсонала из амбулатории. И даже Настя сбежала, оставив меня с этой женщиной наедине.

— Эм, Ольга Ивановна, — я глянул на карточку, прочитав имя, и снова посмотрел на женщину. — Вы только успокойтесь… — Но она меня не слушала и продолжала говорить.

— Вот только доктор Пирогов в Твери всегда, как только видит меня, начинает возмущаться: «Ольга Ивановна, моя дорогая, как же ужасно вы выглядите. О чём только думает ваш лечащий врач? Пойдёмте-пойдёмте, я вам сейчас кофе приготовлю».

Я с тоской подумал о том, а почему тогда ты здесь сидишь, а не у Пирогова? И да, теперь я точно уверен, что за эпидемия чумы случилась и заставила всех медсестёр и Настю сбежать отсюда. Настя в амбулатории больше времени проводит, чем я, и уже, скорее всего, успела познакомиться с Островской Ольгой Ивановной, пятидесяти трёх лет от роду. А упомянутая Ольга Ивановна продолжала.

— Нет, вы только представьте себе, я сейчас лечусь в терапевтическом отделении в Губернской больнице, а мой лечащий врач Камолова — даже не назначила мне кокарбоксилазу, вы можете себе это представить? Зачем я вообще там лечусь, если мне не дают положенного лечения?

— Это действительно просто возмутительно, — поддакнул я, за что получил ослепительную улыбку.

Пока Ольга Ивановна набирала в грудь воздух, я вяло соображал, каким образом провитамин может являться основой какого-то лечения? Ведь для того, чтобы он начал хоть как-то действовать, необходим целый ряд цепных реакций. Был эффективен когда-то, в прошлом веке. Но остаются доктора, которые любят его назначать и по сей день. А кто-то очень любит эту жутко болезненную дрянь принимать внутримышечно и помногу, вот как в этом случае, например.

— А этот Звонарёв, который сейчас начмед, когда я легла в отделение, ещё был заведующим терапевтическим отделением. Он меня очень сильно оскорбил, понимаете?

Я кивнул, и тут же понял, что зря это сделал, потому что пациентка зарыдала, придвинувшись ко мне вплотную и упав мне на грудь. При этом она сквозь слёзы продолжила свой монолог:

— Он заявил, что мне не положен этот препарат! Для назначения этого препарата у меня нет показаний. Я этого просто так не оставлю! Я буду жаловаться! Я дойду до министра! Я добьюсь увольнения этого напыщенного идиота!

— Это, конечно, ваше право, но не могли бы вы немного отодвинуться? — я попытался вырваться и потерпел неудачу, почти такую же позорную, как с аурой. Хватка у Ольги Ивановны была стальная.

— Вы представляете, я говорю Камоловой, что мне очень плохо, а она даже не слушает меня! Даже осмотр делает через день. Скажите, неужели так трудно подойти утром к такому безнадёжному пациенту, как я, и померить давление? Нет, она лучше покрутится возле зеркала. Вы представляете? Она постоянно прихорашивается. Ах, мой дорогой, как же мне плохо.

— Я вам сейчас ещё успокоительного накапаю, — и я быстро вырвался и вскочил из-за стола. Подойдя к шкафу, накапал ещё валерьянки, подумав, выпил его сам, затем в другой стаканчик налил дозу Островской. Нет, я не понимаю, Камоловой, что, жалко препарат, который стоит дешевле спичек? Зачем доводить до конфликта? Похоже, в Твери Ольгу Ивановну уже не вывозят, раз она в Аввакумово поплакаться прилетела.

— Мой мальчик, мой Семён, он так переживает за меня. Всегда звонит, чтобы поинтересоваться моим здоровьем. Вот, буквально, вчера он звонил и кричал: «Мама! Мама, почему тебя не лечат, как положено⁈ Мама, я приеду и всем здесь покажу!» Он у меня такой умница. Начальник экспедиции нефтеразведки. — Да, я понимаю этого Семёна. Я бы на его месте, наверное, на Южный полюс экспедицию возглавил, лишь бы подальше от мамочки находиться.

В этот момент дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Саша. Не обращая на меня внимания, фельдшер подскочил к Островской.

— Ольга Ивановна, что случилось с вашим драгоценным здоровьем? Опять приступ желчнокаменной болезни? Но позвольте, у вас нет желчного пузыря. Хирурги избавили вас совсем недавно от этой жуткой причины вашего плохого самочувствия, — Саша просто светился, разговаривая с Островской.

— О, Смирнов Иван Олегович так мне помог, я ему так благодарна, — Ольга Ивановна перестала рыдать и кокетливо улыбнулась.

— Ну, значит, какие-то непредвиденные последствия вас беспокоят? Тогда вам просто необходимо попасть к нему на приём. Я вас уже записал, и вы как раз успеете доехать до Твери, посетить Ивана Олеговича и вернуться в терапию. Пойдёмте, я вас сейчас посажу в машину. Володя домчит с ветерком, — и он галантно открыл дверь перед вскочившей женщиной. Перед тем как выйти из кабинета, он повернулся ко мне. — Терпеть не могу Смирнова. А вы, Денис Викторович, ещё слишком молоды, иначе здесь были бы далеко не слёзы.

Он вышел, а я схватил карточку Островской. Так, что здесь у нас. Ага. У Ольги Ивановны была эпилепсия. Приступы не злокачественные, но очень быстро наступило разрушение личности, что и привело вот к этому ко всему.

Покачав головой, я вышел из-за стола и решительно снял халат. Хватит с меня на сегодня. Если грибы в лесу закончатся, то меня в приёмник вызовут, а пока у меня ещё шкатулка неразобранная дома ждёт!

Глава 6

Я оглядел комнату. Вроде бы всё собрал. Ну а если что-то забыл, то и хрен с ним. Настя молча сидела на диване и наблюдала за моими сборами. Барон развалился рядом с ней, время от времени поглаживая девушку пушистым хвостом.

— Ну что, Денис Викторович, поехали? А то на поезд опоздаешь, — в комнату заскочил Егорыч и подхватил чемодан. В нём лежало всё то, что я хотел увезти с собой из Аввакумово, и так уж получилось, что увезти я хотел не так уж и много.

— Денис, — тихо произнесла Настя, когда Егорыч вышел, и я подошёл к дивану, опустился перед своей невестой на одно колено и подхватил её холодную руку.

— Я оставляю тебе Егорыча и Барона, — повернувшись к коту, я посмотрел прямо ему в глаза и сказал, добавив в голос побольше пафоса: — Барон, живи уже дома, хватит по конюшням ошиваться. Присмотри за Настей. Я дом неплохо защитил, но дебилов хватает, так что ты теперь единственный защитник.

— Мяу, — ответил мне кот и ударил тяжёлой лапой по голове. Я только глаза закатил и снова посмотрел на Настю.

— Ты не поедешь меня провожать? — спросил я тихо.

— Нет, — она покачала головой. — Мне трудно будет с тобой в поезд не сесть, а практику закончить нужно. Я же не просто так столько лет училась, нужно диплом подтвердить.

— Настя… — я не договорил, потому что меня прервал телефонный звонок.

Быстро поднявшись, я подошёл к телефону. Настя сползла с дивана и двинулась следом за мной.

— Давыдов, — сказал я, поднимая трубку, подозревая, что сейчас мне придётся передать её Насте. Потому что я со вчерашнего дня уже не числюсь врачом-стажёром Аввакумовского куста.

— Ну, здравствуй, Денис Викторович, — злой мужской голос заставил меня напрячься. — Тебя Смирнов беспокоит.

— Эм, здравствуй, Иван Олегович, — осторожно ответил я.

— Ответь мне, Давыдов, только честно, — начал Смирнов очень ласково, а потом так рявкнул, что стоящая рядом Настя вздрогнула. — Ты за каким хером на меня Островскую натравил? Что я тебе плохого сделал?

— Иван Олегович, ты мне поверишь, если я скажу, что никого на тебя не натравливал? — спросил я, не надеясь на положительный ответ.

— Нет, — спокойно проговорил Смирнов. — Я еду с бригадой на ежегодный выезд специалистов в вашу дыру. Так что скоро мы поговорим на тему «Нельзя подставлять коллег, это как минимум неэтично».

— Угу, жду с нетерпением, — ответил я злорадно и бросил трубку. После чего повернулся к Насте и поцеловал её. Быстро, совсем не нежно, и успел прервать поцелуй, пока нам крышу не сорвало. — Деньги у Егорыча. Там несколько тысяч рублей, пользуйся, не стесняйся. Что ещё, ах да, вот, держи, — и я протянул ей мешочек, куда отсыпал часть бриллиантов, притащенных Пхилу. — Так, вот теперь, кажется, всё. Я буду ждать, когда ты приедешь.

— Родителей не забудь предупредить о своём безумии, — вздохнула Настя, проведя рукой по моей щеке. — Они как минимум вправе знать, что умудрились произвести на свет психа. Или они психа не произвели на свет, и это особенности одного демона? — спросила она очень тихо.

— Спорный вопрос на самом деле, но я сразу всё расскажу, ты права. Хотя я не буду удивлён, если моя сестра уже позаботилась, вывалив всё, что мы здесь натворили, на голову матушке. Я практически уверен в том, что по приезду меня и так будет ждать серьёзный разговор, — и я вышел из дома, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Егорыч уже ждал меня в машине. Мурмура сидела на заднем сиденье и смотрела в окно. На меня курица не обратила ни малейшего внимания, но к подобному отношению ко мне собственного фамильяра я уже привык.

— Поехали, — бросил я своему денщику, заскакивая на пассажирское сиденье рядом с ним.

Погода стояла прекрасная, магическая часть двигателя была заполнена под завязку, и машина летела по дороге, давая нам насладиться поездкой. Я же открыл окно, подставив лицо всё ещё тёплому, летнему ветерку, прикрыв глаза.

* * *

Последние две недели были удивительно спокойными. В Аввакумово все были так заняты, что даже умирать прекратили. Единственный серьёзный случай произошёл неделю назад, когда местный пастух чем-то не понравился быку в стаде. Быки — это такие гады, которым постоянно нужно самоутверждаться, особенно производителям. Пока пастух выше их, верхом на лошади, да ещё и с кнутом — всё нормально, быки признают его за главного. И лошади у пастухов — это не придурь, не дань традициям, и не оттого, что на машину денег нет. Лошадь именно для этого и нужна, чтобы над этими тварями хотя бы иллюзию власти иметь, возвышаясь над стадом. Но, стоит зазеваться…

Станислав, местный пастух, спешился, чтобы справить свои естественные потребности. Он уже шёл обратно к своей кобыле, когда злобный огромный рыжий бык Гришка его заметил. Стас не успел добежать до лошади, эта злобная тварь его догнала и подняла на рога.

К счастью, приехала жена со старшим сыном, еду привезли. Гришку удалось отогнать, а Стаса доставили мне. Никогда не думал, что меня может начать тошнить от вида ранений. Я же, вашу мать, роды принимал, что же может быть ещё страшнее? Но от вида вывороченных рёбер и вскрытой грудной клетки мне стало настолько не по себе, что я украдкой отобрал ватку с нашатырём, которую Наталья Сергеевна приготовила для жены Стаса, пребывавшей в полубессознательном состоянии.

Немного придя в себя, я осмотрел пострадавшего. Уж не знаю, как так произошло, но, похоже, у Стаса есть свой ангел-хранитель, который в самый ответственный момент вышел из запоя. Потому что, несмотря на вывороченные рёбра, ни один внутренний орган задет не был. Даже плевра и перикард не повреждены. Я чуть не перекрестился, когда провёл ревизию и сделал перевязку, всего лишь закрыв чудовищную рану. Опомнившись, опустил руку и побежал звонить в травму.

— Давыдов, ты когда уже уберёшься из Аввакумовской больницы? — голос главного травматолога звучал устало.

— Через неделю, — ответил я, закатив глаза.

— Отлично, — заявил травматолог. — Я лично бутылку шампанского открою, когда буду платочком вслед твоему поезду махать. Жди, Глеба пришлю, вы вроде бы уже сработались.

Он отключился, а я остался ждать Глеба Леонидовича, анестезиолога-реаниматолога, с которым нас действительно уже очень многое связывает.

Машина из Твери приехала на удивление быстро. Глеб подошёл ко мне с насмешливой полуулыбкой.

— Говорят, через неделю уезжаешь? — спросил он, пожав мне руку.

— Правильно говорят, — я вернул ему ухмылку. — Хоть отдохнёте.

— Это да, — он почесал висок. — Но я тут подумал, скучно нам будет без тебя, что ни говори. Ладно, где тут наш болезный?

Они уехали, а я ещё долго смотрел вслед реанимобилю. Скучно ему будет, надо же. Поскучаешь, ничего с тобой не случится!

Больше никаких происшествий не было. Я изучил содержимое шкатулки. Нашёл в ней несколько вполне интересных боевых артефактов. Остальные были тоже интересные, но весьма специфические. Например, несгораемая свеча с функцией афродизиака. Я её по глупости оставил на столе, просто в сортир отлучился. А Настя как раз пришла с работы, увидела очень симпатичную сиреневую свечку с блёстками и решила её зажечь…

Это была о-о-о-чень насыщенная ночь. Вот когда я вспомнил всё, чему меня учила Пхилу. К счастью, до меня дошло, что является причиной нашего, хм, игривого настроения, иначе даже представить себе не могу, чем бы всё это закончилось.

Хотя, если вспомнить, кому принадлежал сейф, из которого я вытащил всё это добро, всё становится вполне объяснимым. Некромант хренов, позорище. Вот теперь я точно уверен, что никакой войны не было, и этих извращенцев некромантов их любовницы поубивали. И битвы были эпичные. А император пришёл уже на готовенькое. Ладно, это лирика и дела давно ушедших дней.

Но шкатулку я сразу спрятал в чемодан поглубже от греха подальше. Буду эти игрушки врагам подбрасывать, чтобы жизнь мёдом не казалась.

А ещё я за эти две недели сумел привести тело в относительную норму. С тренажёрами, оставленными Дмитрием, и применением демонической ауры, это оказалось вполне выполнимой задачей. Теперь я не просто хорошо выгляжу, но и мои мышцы и связки вполне стали способны выдерживать демоническую силу без угрозы разорваться к чертям собачьим.

* * *

— Ну вот и приехали, Денис Викторович, — машина остановилась, а я моргнул. Похоже, успел немного задремать и даже не заметил, как мы доехали до Тверского вокзала.

— Так, клетка, — пробормотал я, выходя из машины. Открыв заднюю дверь, столкнулся со злобным взглядом маленьких чёрных глазок. Мы с Мурмурой смотрели друг на друга почти минуту, при этом в её взгляде читалось примерно следующее: «Протянешь лапы — я тебя самого в клетку утрамбую, и не факт, что целиком». — Похоже, клетка отменяется. Но, животное, ты всё ещё мой фамильяр, не забыла?

— Так ведь Мурмурочка не животное, а курочка, — поправил меня Егорыч, вытаскивая мой чемодан. — А курочки — это ведь птицы, а не звери.

— Да неужели, — процедил я, вытаскивая эту птицу из машины и зажимая под мышкой. Главное, чтобы её ещё кто-нибудь случайно не усилил, а то не она станет моим фамильяром, а я — её личным питомцем. И я сомневаюсь, что буду в состоянии этому противиться. — Теперь буду знать, ты мне прямо глаза открыл на эту правду бытия.

— Всё бы вам шутить, Денис Викторович, — махнул рукой Егорыч.

— Да какие шутки, — я вытащил билет и зашагал к своему вагону, почти печатая шаг.

Девушка-проводница улыбнулась мне, разглядывая с заметным интересом.

— Второе купе, — проворковала она. — О, вы его полностью выкупили?

— Не люблю соседей, — честно признался я и улыбнулся, за что получил чувствительный удар клювом в руку. — Ай, я тебе рот верёвкой завяжу, — пригрозил я Мурмуре, на что она презрительно квохтнула. Я же повернулся к Егорычу. — Я тебе доверяю самое ценное, что есть у меня на сегодняшний день, — сказал я серьёзно и тут же поднял палец, потому что Мурмура снова приготовилась меня клюнуть. — Ты второе по ценности существо, но без Насти у меня наследник не родится. Такая вот несправедливость.

— Даже и напоминать не надо, Денис Викторович. Мы с Барончиком всё сделаем, чтобы доставить тебе невестушку, — заверил меня Егорыч. А улыбка на лице проводницы слегка потухла, когда она услышала про мою невесту.

— Время, — поторопила нас девушка. — До отправления поезда осталось пять минут.

— Всё, давай чемодан, — я отобрал у Егорыча свои вещи, а он внезапно порывисто обнял меня.

— Езжай, Денис Викторович, батюшке моё почтение передавай, — крикнул он на прощанье. Я же заскочил в вагон. В одной руке у меня был чемодан, в другой курица, так что я даже рукой махнуть ему не мог. С другой стороны, не навсегда прощаемся. Через полгода они приедут в Петербург, ну а пока мне нужно настроиться на разговор с отцом, и на учёбу в Академии. И я пока не знаю, что из этого хуже.

* * *

— Это просто невыносимо, — простонал Мазгамон, выходя из подъезда своего дома и направляясь в тот самый злополучный магазин, где он купил зайца этой стерве тёще. — На кой Асшу вообще нужна вторая курица? Да ещё и розовая. Я где ей найду розовую курицу? — злобно процедил он.

С момента, когда в его доме наступило подобие мира, прошло почти две недели. И всё бы ничего, но любимая жена наотрез отказывалась его прощать. Да ещё и курица эта, которая непонятно каким образом умудрилась выжить, спелась с демонессой и теперь делает его жизнь практически невыносимой. Если это и был фамильяр, как у Фурсамиона, то явно принадлежит он не демону перекрёстка. Лучше бы он курицу на суп пустил.

Мазгамон уже начал всерьёз думать над тем, чтобы собрать вещи своей драгоценной супруги и отправить её вместе с курицей на побывку к маме. Может, не насовсем, а на недельку, чтобы его и без того расшатанная нервная система пришла в норму.

Но сегодня был день рождения Асшу, поэтому в этот день он решил в последний раз попробовать помириться, подарив ей то, что его жена так хотела. Розовую, мать её, курицу.

— Мазгамон? — демон перекрёстка вздрогнул от громкого уверенного голоса, раздавшегося у него за спиной. — Какая встреча. А мы уже все думали, что останемся ни с чем.

Медленно повернувшись, Мазгамон увидел приближающегося к нему демона из Легиона, подчиняющегося Мурмуру. Он ещё в первый день выучил всех, кого этот упёртый герцог отправил на охоту за его головой. Это был командир одного из элитных отрядов — Каим. Демон пятого уровня. И что его потащило за курицей на ночь глядя? Лучше бы к тёще уехал на недельку, она как раз звала погостить немного.

Попятившись, Мазгамон начал озираться, увидев, что улица, которая только что была заполнена низшими демонами, в одно мгновение опустела, а ушлые продавцы закрыли магазинчики, опустили ставни и окружили своё имущество очень серьёзными защитными чарами.

— Люцифер отдал очень чёткий приказ — меня не трогать, — напомнил Мазгамон Каиму, что находится под защитой. — Тебе разве нужны проблемы с самим Повелителем? — он сделал последнюю попытку мирно договориться, раскрывая свою ауру и начиная пятиться от этого самоуверенного демона ещё быстрее.

— Да кому ты нужен? Сомневаюсь, что сам Владыка вообще знает о твоём существовании, — рассмеялся Каим. — Свои сказки оставь для отчаянных грешников на земле, на нас, демонов, твоя торгашеская аура не действует.

— Козёл, — в сердцах бросил Мазгамон и, развернувшись, побежал, рассчитывая спастись бегством. Так был бы хотя бы небольшой шанс выжить.

Демон второго уровня явно ничего не сможет противопоставить бойцу Легиона пятого уровня. А награду Мурмур обещал такую, что выигранные бриллианты казались ничем по сравнению с тем, что получит демон, принёсший его, Мазгамона, голову его Темнейшеству. Причём живым герцог Ада обычного демона перекрёстка видеть не желал.

— Далеко собрался? — Каим расправил свою ауру на полную мощь, заставив Мазгамона упасть на землю и кубарем прокатиться несколько метров с небольшого склона.

— Домой, жена ждёт, — еле слышно прохрипел демон и выпустил Струю Хаоса в лицо подошедшего демона. Поток тёмного огня не долетел до цели, рассеявшись в пространстве, когда когтистая лапа демона рассекла его ещё на подлёте.

— И за такого слабака назначена такая награда? — рассмеялся Каим и, расправив крылья, топнул по тротуару ногой. — Даже руки марать не хочется, — презрительно выплюнул он в тот момент, когда из-под земли начали вырываться чёрные тени, сразу же ринувшиеся в сторону Мазгамона.

Мазгамон отчаянно рванулся в сторону, но тени настигли его в мгновение ока. Холодные щупальца тьмы обвили его ноги, цепко в них впиваясь, превращаясь в тонкие, острые иглы. Он вскрикнул от боли, пытаясь вырваться, но тени лишь крепче сжали свою хватку, начиная медленно ползти по телу.

— Ну что, торгаш? — Каим скрестил руки на груди. — Вот и добегался. Хотя ты, я смотрю, особо и не скрывался. Зря. Поверил в свою удачу и неуязвимость?

Демон перекрёстка стиснул зубы под напором чужой силы. Почему-то он не сомневался, что, если бы здесь был Фурсамион и его припадочная курица, с ним бы ничего подобного не случилось. Но удача всегда была на стороне Мазгамона. Посмотрев прямо перед собой, он улыбнулся и перестал сопротивляться.

— За что мне всё это? — закатил глаза Велиал, материализуясь за спиной у замершего демона Легиона. — Почему я должен отвлекаться от своих очень важных и приятных дел, чтобы нестись и спасать тебя? Ты что, не можешь просто сидеть в четырёх стенах своего дома, который защищён от самого Мурмура и не играть на моих нервах? — процедил Падший.

— Извините, я больше так не буду. Виноват. Каюсь, — протараторил Мазгамон, наблюдая за побледневшим Каимом, который не спешил поворачиваться в сторону Велиала.

— Это был последний раз, когда я откликнулся на маячок, который повесил на тебя, — сжал губы Падший. — В следующий раз я могу вспомнить, что непослушание — одна из отличительных черт моего мерзопакостного характера. А ты пошёл вон, — Велиал щёлкнул пальцами, и демон легиона осыпался прахом прямо на мостовой. Чёрные тени тут же развеялись в воздухе, отпуская свою жертву.

— Премного благодарен, — сразу же поклонился Мазгамон задумчиво смотрящему на него Велиалу.

— Не смей больше говорить со мной, — нахмурился Падший и исчез, куда-то переместившись.

— Точно, мне нужно исчезнуть, — пробормотал Мазгамон и со всех ног бросился к своему дому, в считанные мгновения оказываясь у себя в квартире.

— Дорогая, извини, меня срочно отправляют в командировку, — рявкнул он на жену, которая вышла из кухни, недовольно скривив губы, увидев, что муженёк заявился с пустыми руками.

— Куда? — недовольно спросила она.

— На землю номер тринадцать. Не спрашивай. И вообще, собери вещи и поживи немного у мамы, пока я не решу все свои проблемы, — приказным тоном проговорил демон, направляясь в большой зал. Ему нужен Фурсамион. Без него он не сможет прожить и часа. А Велиал явно дал понять, что больше охранять его от тупоголовых оленей Легиона не станет. После смерти Каима, вокруг дома наверняка соберутся его товарищи, чтобы ему отомстить. И до аварийного входа на землю тринадцать будет практически невозможно добраться.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Асшу. В таком состоянии она своего мужа ни разу не видела. Он был уверен в себе, и, судя по всему, не терпел никаких возражений, отдавая приказы. Такой Мазгамон ей определённо нравился.

— Принеси пять свечей, — не ответив ей, бросил демон перекрёстка, заканчивая чертить пентаграмму на голом полу. Асшу тут же бросилась выполнять приказ, сразу же достав из нижнего ящика стола то, что требовал Мазгамон. — Отлично, — расставив их по углам огромной пентаграммы, демон вышел из круга, в который заключил символ призыва и замкнул его. — Если в тебе осталось хоть что-то демоническое, мой призыв ты проигнорировать не сможешь. Тем более призыв прямо в Ад. Ну же, Фурсамион, спаси меня.

Глава 7

Я лежал на диване в купе, заложив руки за голову, и разглядывал потолок. Мурмура расположилась на соседнем диване, время от времени недобро посматривая на меня. Но это нормально. У меня вообще складывается впечатление, что иногда она не может мне простить самого факта моего существования, а также возлагает ответственность за свою нелёгкую судьбу. Ведь ей так хорошо было у Лизоньки, а не вот это всё.

Мерный стук колёс, покачивание вагона, негромкие голоса в коридоре, скорее всего, другие пассажиры решились прогуляться, — всё это действовало умиротворяюще. Закрыв глаза, я начал думать о Насте. Правильно ли я поступил с этим кольцом, да и вообще с предложением? Не знаю, время покажет. До этого момента самые длинные отношения у меня были с Пхилу. Но там ни о какой женитьбе речи не шло, так что у меня просто нет подобного опыта.

С Насти мысли довольно плавно перетекли к моей ауре. Почему все так напрягаются, когда её видят? Даже Велиал выглядел охреневшим. Что со мной не так? И чего всё-таки хотел добиться Асмодей, выкидывая меня в этот мир номер тринадцать, к которому я уже начал привыкать? Во всяком случае, обратно в Ад меня уже не тянет с такой силой, как это было каких-то полтора месяца назад.

Почему-то мне казалось, что именно эта земля была выбрана им не случайно. Земля номер тринадцать — единственная, где силы ангелов ограничены, да и демонов тоже. Я долго думал, почему так происходит, пока до меня не дошло: это единственный мир, где в ангелов не верят. Именно вера даёт силы пернатым спокойно разгуливать по человеческим мирам и наставлять грешников на путь истинный.

Если подумать, то пернатые становятся сильнее только возле меня, и это логично. Я не просто в них верю, я знаю, что они существуют. Именно поэтому они, как минимум, могут что-то из себя здесь строить, как тот же Мурмур, когда начал биться с моей курочкой. Не стоит забывать, что он, как ни крути, — ангел. И сейчас, когда я всерьёз начал обдумывать эту мысль, мне показалось, что отсутствие влияния небес стало не последним в решении отправить меня на эту землю.

Мысли начали путаться, я сам не заметил, как начал проваливаться в сон. Перед глазами начали всплывать картинки. Зря я про Ад подумал, потому что во сне на меня словно дыхнула Преисподняя. Замелькали образы, в основном Адской Канцелярии, клуба, где мы мальчишник Мазгамона отмечали, моей квартиры, квартиры Мазгамона…

Где-то вдалеке закричала курица. Я почувствовал, что меня тряхнуло, а потом швырнуло с мягкого дивана в купе повышенной комфортности на пол. Я начал приоткрывать глаза, и тут на меня налетела Мурмура и, что-то отчаянно вереща, попыталась схватить за рукав. Но меня снова куда-то потащило, и курица резко отодвинулась, а потом появилось ощущение свободного падения. Мурмура закричала ещё громче, и её крик прервался, словно кто-то выключил все звуки. Буквально на пару секунд меня окружила темнота. Я зажмурился, и в то же мгновение больно ударился спиной и головой обо что-то твёрдое.

Первая мысль, пришедшая в голову, была о том, что поезд сошёл с рельсов, все умерли, включая мою курицу, и мне теперь придётся как-то выбираться из-под завалов. В пользу этой версии говорило то, что я не слышал Мурмуры. Хотя откат от гибели фамильяра, да ещё и такого мощного, должен был, по идее, долбануть меня гораздо серьёзнее. Да и вряд ли эта скотина после того, что с ней сделал Велиал, смогла бы помереть так просто.

С другой стороны, я не чувствовал давления, что обязательно было бы, если бы меня чем-то придавило. Но я всё ещё лежал на чём-то твёрдом, и мне становилось трудно дышать. Вдобавок ко всему, я почувствовал неприятный запах серы и чего-то такого знакомого…

Резко распахнув глаза, я увидел склонившегося надо мной Мазгамона в его истинном обличье. Из-за его плеча выглядывала Асшу, глядя на меня с нескрываемым любопытством. Приподнявшись на локтях, я огляделся по сторонам. Небольшая комната, пентаграмма, в центре которой я и лежал, свечи, а вон знакомый набор рюмок в шкафу. Я их подарил Мазгамону на какой-то его день рождения, потому что у него не из чего было пить, а одноразовые стаканчики даже на дне рождения мне тогда жутко надоели.

Осознание обрушилось на меня, я сел на полу и моргнул, а потом схватился за грудь, чувствуя, что дышать становится всё труднее. И тут я увидел, что рука у меня человеческая. Быстро произнеся заклинание, я вызвал воздушное зеркало и заглянул в него. Из волнующейся глади на меня смотрели карие глаза Дениса Давыдова.

— Мазгамон! Ты что, охренел⁈ — завопил я, вскакивая на ноги, развернул свою ауру и укутался в неё, как в плащ. Дышать сразу же стало легче, хотя неприятное покалывание во всем теле сохранялось.

— Ты должен меня спасти, Фурсамион, — насупившись, ответил Мазгамон.

— А больше я тебе ничего не должен? — рявкнул я, выходя из пентаграммы, игнорируя всё ещё зажжённые свечи.

— Эм, — протянул Мазгамон, глядя на линии пентаграммы. Нет, они были нетронуты, и ни одна свеча не погасла. — Это неожиданно.

— А ты что, придурок, хотел меня заставить в клетке сидеть? — спросил я ласково, делая шаг в сторону демона и понимая, что только присутствие Асшу не позволяло мне проверить, есть ли у Мазгамона душа прямо сейчас.

— Ну ты чего, Фурсамион, — этот козёл сделал шаг назад. — Ты всё неправильно понял. Мне нужна помощь, и только ты можешь меня защитить. Как только бы мы договорились, я бы сразу тебя вытащил. И зачем ты все щиты поднял? Я помню, что у тебя пятый уровень, на меня не надо впечатление производить. Кстати, а где твоя курица?

— Ты, кретин, вытащил меня в человеческом теле прямиком в Ад! — рявкнул я так, что Асшу ойкнула и спряталась за спиной муженька. Защита, прямо скажем, так себе, но всегда есть возможность сбежать, пока её дятла на куски режут. — Я думал, что сдохну прямо сейчас! Хорошо, догадался ауру развернуть!

— Я не подумал, — пробормотал Мазгамон, делая ещё один шаг назад.

— Конечно, для того, чтобы думать, мозги должны в черепушке присутствовать, — я остановился, прожигая его яростным взглядом, после чего посмотрел на демонессу, выглядывающую из-за этого урода. — Асшу, без обид, но ты извращенка с отвратительным вкусом.

— Любовь — зла, — философски ответила она, и я на мгновение замер. Я что сейчас сквозь волны злобы и раздражения ощутил зависть к этому кретину? Ладно, буду анализировать свои чувства позже, в идеале, когда вернусь в своё купе к Мурмуре.

— Фурсамион, я правда не подумал, — промямлил Мазгамон. — И да, я абсолютно уверен, что ты захочешь вернуться к этой твоей блондиночке. И для этого тебе нужно пройти к Канцелярии. Асмодей уже плюнул и не заделывает проход, — зачастил он. — А когда ты туда пойдёшь, то я пойду с тобой, и это увеличит мои шансы добраться до Канцелярии живым.

— Отсюда до Канцелярии два квартала, — медленно произнёс я, не сводя тяжёлого взгляда с Мазгамона.

— И это два квартала ужаса и безнадёжности, — выпалил он. — Мурмур не может мне простить этого козла Юрчика, представляешь? За мою голову назначена награда, и что бы я о себе ни думал, но что я могу противопоставить козлам из Легиона? У них там уровень не меньше четвёртого! А тебе какая разница, всё равно же пойдёшь в Канцелярию, ну и я так сбоку пристроюсь.

Я выдохнул и теперь смотрел на него с жалостью. Мозгов, похоже, конкретно у этого демона точно нет. На него даже злиться было неинтересно. Я снова перевёл взгляд на Асшу. Нет, это была жалость, точно. Она просто пожалела этого убогого, а потом жалость стала гипертрофированной. Надо бы ей хорошего специалиста — мозгоправа посоветовать, а то пропадёт. Молодая же ещё, красивая, и как её угораздило?

А меня как угораздило? Ведь если вспомнить мою жизнь в Аду, то это был единственный демон, с которым у нас были дружеские отношения, если это слово можно применить к демонам. Интересно, что мной двигало, когда я начал общаться с этим кретином? Надо самому отправиться к мозгоправу и проанализировать это тщательнейшим образом. А пока нужно просто и без затей выбраться из Ада на свою тринадцатую землю, желательно живым и в идеале здоровым.

— Мазгамончик, — ласково проворковал я, делая к нему шаг и мягко улыбаясь. — Ты, боясь каких-то паршивых тупорылых легионеров без капли мозгов, зато да, четвёртого-пятого уровня, решил вытащить к себе на помощь опального демона? Которого Асмодей вышвырнул из Ада без возможности пересмотра своего решения. И который к тому же переместился к тебе в человеческом теле! Ты совсем больной? Ты же сам своими кривыми лапами уменьшил свои околонулевые шансы до глубоко отрицательных! Потому что я могу защитить тебя от демонов Легиона Мурмура, это да, а ты сможешь защитить меня от Асмодея?

— Ну, мне-то от Асмодея не надо будет защищаться, — пожал он плечами.

— Ещё как надо будет, — я улыбнулся ему ещё ласковей. — Как ты думаешь, что он сделает с демоном, додумавшимся призвать меня сюда?

— Откуда он узнает? Для таких вызовов даже названия нет, они не отслеживаются, — Мазгамон нахмурился.

— Как это откуда? — я даже удивился его недогадливости. — Потому что я ему расскажу.

Мазгамон пару раз моргнул, глядя на меня, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут раздался до изумления знакомый звук. Я повернулся в сторону квохтанья и почувствовал, как мои брови поползли вверх. Пару раз моргнув, повернулся к Мазгамону.

— Курица? Серьёзно? — и снова посмотрел на вошедшую в комнату курицу. — Она же обычная, — я критически осмотрел птицу, которая в это самое время внимательно глядела на меня чёрными бусинами глаз. — Или нет? — уже с сомнением спросил я у Мазгамона.

— Не знаю. Мы её на суп брали. В общем, это сложно объяснить, — Мазгамон вздохнул и повернулся к жене. — Дорогая, тебе нужно прямо сейчас отправиться к маме. Я тебя очень люблю и не хочу рисковать твоей драгоценной жизнью. А я пока попытаюсь выжить и добраться до Канцелярии.

— Мазгамон, что происходит? — тихо спросила Асшу, впервые почувствовав, что переживает за своего муженька. — Ты же говорил, что тебя отправляют в командировку на землю тринадцать.

— Да, — не моргнув глазом, соврал демон. — Но Асмодею всё равно, как я попаду в Канцелярию, чтобы переместиться, — он вздохнул. — Всё будет хорошо. Только курицу не забудь забрать, а то она сдохнет здесь с голода. Я не знаю, сколько буду отсутствовать.

Я, услышав это, чуть воздухом не подавился. С другой стороны, Юрчику уже пофиг, побудет подольше одержимым, а Петровка далеко от Петербурга, так что есть прекрасный шанс на то, что я всё-таки не встречусь с этим козлом винторогим. А там Академия, и привет. Военные учебные заведения иногда хуже тюрьмы. Мне, правда, в мире тринадцать учиться только предстоит, но в остальных мирах было вот так. Да и казарма не внушала оптимизма…

— Вот, этой краской я покрасил того зайца, которого подарил твоей маме, — сказал Мазгамон, а я встряхнулся, понимая, что что-то пропустил. — Здесь её много осталось, можешь покрасить курицу. Ты же хотела розовую курицу?

Я тупо перевёл взгляд с баллончика краски на курицу, а потом посмотрел на Мазгамона. Он, что сделал? Покрасил зайца в розовый цвет?

— Только не говори мне, что тот несчастный заяц был живым, — простонал я, проводя ладонью по лицу.

— Ну, не мёртвый же, — буркнул Мазгамон. — Это было бы не слишком красиво, дохлого зайца дарить, хоть и розового. Так где твоя курица припадочная? Я, если честно, больше на её помощь рассчитывал. Как ни крути, но она посильнее тебя будет…

— Молчи и не говори больше ничего, что может ещё больше вывести меня из себя, — предупредил я его, оглядываясь по сторонам.

Ну, в принципе, можно попробовать воспользоваться этой всё ещё активной пентаграммой. Она, как ни крути, но сможет хоть немного, но усилить призыв. Мне самому без Мурмуры не слишком хочется выходить наружу, и с этим нужно что-то решать. Энергии у меня было предостаточно, да и сам Ад нехило подпитывал мою демоническую сущность, одновременно с этим стараясь разорвать человеческое тело на куски.

Почему-то мне казалось, что если я вступлю в какую-нибудь схватку с противником, находившимся хотя бы на одном со мной уровне, то мне просто не хватит сил поддерживать ауру, чтобы моё человеческое тело не разорвало на куски.

Настроившись на призыв, я воззвал к своему фамильяру. Связь с Мурмурой я всё ещё чувствовал, только она была очень тонкая и такая слабая, что казалось, ещё мгновение, и разорвётся.

Висевший небольшой светильник несколько раз мигнул, и исходящий от него тусклый свет погас. Свечи в пентаграмме вспыхнули, опаляя жарким огнём потолок и сгорая в считаные мгновения, погружая комнату в темноту. Связь с Мурмурой стала крепче, но она тут же начала отдаляться, пока практически не прервалась, ослабнув так сильно, что я едва её чувствовал.

— И что ты наделал? — недовольно проговорил Мазгамон, и над нами взлетели три небольших красных шарика, делая это место ещё более зловещим. Хотя куда ещё может быть зловещее небольшая квартирка в самом центре Ада? — И почему твоя курица всё ещё не с нами? — посмотрел он на меня насупленно.

— Потому что находиться здесь любому живому существу запрещено без специального разрешения. И что бы вы с Велиалом ни думали о Мурмуре, она всего лишь курица! — процедил я, хотя сам до последнего надеялся, что аура Преисподней и силы самой Мурмуры позволят обойти этот запрет.

— Почему всё так несправедливо? — простонал Мазгамон, потирая лоб когтистой рукой.

— Пошли, — я схватил его за шиворот и поволок к двери. На пороге остановился и посмотрел на Асшу с жалостью. — Любовь, конечно, зла, но не настолько же! Обратись к Пхилу, она тебе хорошего специалиста посоветует.

— Не слушай его гнусные и совершенно неуместные советы, дорогая, — крикнул ей Мазгамон. — Он просто завидует, что у меня такая прекрасная и понимающая супруга. И что она меня сковородками не бьёт, в отличие от его блондиночки, как там её зовут, не помню.

— Фурсамион, — я уже открыл входную дверь, когда меня окликнула Асшу. Повернувшись к ней, я столкнулся с напряжённым взглядом тёмных глаз, в которых мелькали красноватые искры. — Что происходит с твоей аурой?

— А что не так с моей аурой? — немного раздражённо спросил я. Потому что меня уже самого начала такая реакция на ауру слегка напрягать.

— Она похожа на ауру Велиала, — тихо произнесла демонесса. — Когда ты её развернул там в пентаграмме призыва, а потом вышел из ловушки, я чуть чувств не лишилась. Он же не демон, и ему эти ловушки безразличны. Потом только сообразила, что отчётливо пятый уровень видно. У Падших-то уровня вообще никакого нет.

— Что? — я медленно повернулся к Мазгамону и недобро прищурился. — Почему ты мне ничего не сказал?

— Я думал, что ты знаешь, — проскулил демон, преданно заглядывая мне в глаза. — Они же что-то с тобой делают: Асмодей и Люцифер. Я правда никак не пойму, что именно, но меньше всего тебе следует бояться Асмодея. Он столько усилий вложил не для того, чтобы просто убить тебя.

— Что же, надеюсь, Асмодей не откажется поделиться этой информацией со мной, — сказал я мрачно. — Надо же, я, кажется, нашёл плюс в том, что ты меня сюда выдернул.

— Его нет, он куда-то отбыл по делам, именно поэтому я и вызвал тебя сюда, чтобы воспользоваться запасным выходом, — быстро проговорил Мазгамон, но, встретившись с моим бешеным взглядом, тут же зачастил. — Конечно, ты у него спросишь, если увидишь. И у самого Люцифера можешь спрашивать. Да, вообще, всю верхушку собери в одном кабинете и начни расспросы. Ты только меня до Канцелярии доведи, и можешь самоубиться об Падших, мне уже будет плевать.

— Идём, — процедил я сквозь зубы, выбрасывая Мазгамона на улицу и выходя следом. На меня дохнуло горячим воздухом, в котором теперь очень явственно ощущался запах серы, густо замешенный на запахе крови и страданий грешников.

Вдохнув этот воздух, я приоткрыл ауру, облепляющую меня на манер плаща, и впервые увидел, как по ней пробежали красноватые искры. Да, точно. Такие же мелькают в ауре Велиала. Зато вопрос о том, почему меня послушался его лук, отпал сам собой. И да, у меня появилось к Асмодею ещё больше вопросов. Надеюсь, что к тому времени, как мы доберёмся до портала на землю тринадцать, эта сволочь уже вернётся и сможет ответить мне хоть на один, хотя бы в порыве ярости, когда будет вышвыривать меня обратно на землю, к которой я начал уже привыкать.

* * *

— Да кто ломится сюда, как к себе домой? — недовольно проворчала Алевтина Тихоновна Кольцова, усаживаясь на полке в купе, которое выкупила лично для себя. Оно не было таким роскошным, как у Давыдова, но и терпеть соседей Кольцова была не намерена.

Ей оставалось жить не так уж и долго, поэтому она могла теперь позволить себе не экономить и удовлетворить многие свои прихоти.

Она ехала в столицу Империи, чтобы навестить своих старых подружек, отдохнув от Аваккумово и уже просто осточертевших ей жителей. Если бы не этот странный парень, который упорно ей доказывал, что является ангелом, она бы никогда не решилась на такое безрассудство на старости лет.

Но он словно вдохнул в неё вторую жизнь и молодость, просто поговорив в последнюю их встречу и рассказав о своих на неё планах. Вроде неплохой человек, душевный такой, с придурью, конечно, но кто без греха? Не думал же он, что она ему поверит. Даже жалко ей его стало. Такой молодой, а уже с головой беда полная. Да и любовник так себе, хотя какая-то изюминка в нём всё-таки была, но она никогда бы никому в этом не призналась.

И вот уже несколько минут кто-то упорно ломился к ней в купе с той стороны. Бабка, ворча, слезла с полки и подошла к двери. Распахнув её, Кольцова посмотрела перед собой, но никого не заметила. Какое-то копошение под ногами привлекло её внимание, и она опустила глаза, разглядывая странного вида курицу: белую, с мелькающими между перьями молниями и серебристыми лапками.

— Давыдовская курица, что ли? — поморщилась Кольцова, вспоминая этого молодого доктора, из-за которого с ней произошли все эти странные события. Курица на её вопрос энергично закивала и начала квохтать и хлопать крыльями, явно что-то пытаясь до неё донести. Потом, не выдержав, она со всей дури клюнула бабку в голень, послав вдогонку парочку молний. — Да ты чего творишь, припадочная! — заорала Алевтина Тихоновна. — Ты меня увести куда-то хочешь?

Курица вперилась в неё злобным и одновременно с этим обеспокоенным взглядом и, схватив за подол длинной юбки, потащила из купе куда-то по коридору. Сила, которую Мурмура приложила к этому действу, была просто невообразимой, и Алевтина Тихоновна ничего не могла сделать, чтобы освободиться из куриного захвата. Кольцовой ничего не оставалось делать, как перебирать ногами, забыв про свой артрит и остеопороз.

Пройдя пару вагонов, они доковыляли до открытого купе, от которого просто веяло невообразимой жутью, тьмой и безысходностью. Одновременно было жарко и холодно. А запах крови, серы и тлена буквально сбивал с ног. Было странно, что проходившие мимо Кольцовой люди ничего подобного не ощущали, продолжая общаться между собой и даже смеяться. Хотя последнее, чего хотелось бабке сейчас — это чему-то радоваться.

Затянув Алевтину Тихоновну в купе, Мурмура закрыла дверь и подтолкнула женщину в центр, где зияла подозрительная чёрная дыра прямо в полу. Земли под ней видно не было, и складывалось чувство, что она ведёт прямиком в Бездну. Пробегающие красноватые молнии заставили Кольцову отшатнуться, но она буквально кожей чувствовала, что ей просто необходимо оказаться в этой чёрной неизвестности. Все чувства были обострены до предела. Ей хотелось просто сесть и смотреть перед собой, надеясь, что отведённые ей несколько лет быстро пронесутся и её страдания, наконец, закончатся.

— Ты чего удумала, курица безголовая! — тряхнув головой, бабка пришла в себя и резко повернулась в сторону задумчиво смотревшей на неё Мурмуре. — Твой хозяин в эту погань, что ли, свалился? Ну и пускай сам сидит в этой яме, я ему чем помогу?

Мурмура как-то истерично заорав, взмахнула крыльями, и Алевтину Тихоновну словно бревном в грудь ударило. Покачнувшись, она не удержала равновесия и свалилась прямиком в зияющую чёрную дыру, которая тут же захлопнулась, поглотив бабку. А Мурмура запрыгнула на свой диван и принялась сверлить то место, где только что была дыра в полу, напряжённым взглядом.

Глава 8

Выйдя на улицу, я поёжился и уплотнил ауру настолько, насколько это вообще было возможно. Аура окутала меня настолько плотным контуром, что даже я начал видеть пробегающие внутри красноватые всполохи. Нужно было добраться до здания Канцелярии как можно быстрее. Для того чтобы сохранить человеческое тело в Аду, всё-таки требовалось нечто большее, чем демоническая аура пятого уровня. Нужно быть как минимум связанным с Адом, например, контрактом. А человеческое тело опального демона под эту категорию явно не подходило.

Мы спокойно прошли целый квартал. Никого из легионеров Мурмура не было видно, и я уже стал сомневаться, что Мазгамон не придумал себе проблему на ровном месте. То, что он захотел решить эту проблему моими руками, — это был другой вопрос, очень философский, из области практической психиатрии.

— Фурсамион, ты это, поаккуратнее, — пробормотал Мазгамон. Он покосился на меня и сразу отвёл глаза, столкнувшись с моим бешеным взглядом. — Ну, я к тому, что, может, не стоит своей аурой тут так светить?

— Мазгамон, не прикидывайся большим идиотом, чем есть на самом деле! — рявкнул я. — Это ты меня сюда притащил, даже не озаботившись моей защитой. Я не могу уменьшить плотность ауры, меня просто разорвёт на много маленьких Фурсамиончиков.

— Да ладно тебе, чего ты орёшь? Я же как лучше хочу. Ты можешь привлечь много нездорового внимания. Твоя аура, она правда похожа на ауру…

— О, привет, Фурсамион, хорошо выглядишь, — мимо нас прошла нахмурившаяся Пхилу, мазнув по мне взглядом.

— Ну вот, а ты переживал, что я привлеку внимание своей изменившейся аурой, — я схватил Мазгамона за шиворот и потащил за угол дома, пока моя бывшая подружка не опомнилась.

Уже забегая за угол, я заметил, что Пхилу резко остановилась, замерла и повернулась в ту сторону, где только что меня увидела. Потом помотала головой, протёрла глаза и, что-то пробормотав, быстро пошла совершенно в другую сторону, цокая каблуками.

— Так, похоже, у нас времени меньше, чем мы предполагали, — пробормотал я, провожая суккубу взглядом. — Она явно пошла доносить, что увидела опального Фурсамиона, который что-то здесь потерял, да ещё имел наглость в человеческом обличии заявиться. И кстати, ты сам бы прекрасно дошёл до Канцелярии…

— О, Мазгамон, — меня прервал чей-то противный голос. — А я-то думал, что ты не рискнёшь носа показать из своей дыры. Или думаешь, твой приятель, который под Велиала косит, тебе как-то поможет?

Я начал медленно оборачиваться, а Мазгамон ойкнул и спрятался мне за спину. Напротив нас стоял легионер Мурмура. Кто-то из младшего командного состава, я даже имени этого чучела не знаю. Четвёртый уровень, вполне солидно, но, говорят, этот эстет меньшего уровня демонов к себе не берёт.

— А что, Велиал у нас настолько размяк, что позволяет всем подряд «косить» под себя? — вкрадчиво спросил я, добавив в голос обертоны демона перекрёстка.

— Нет, конечно… — легионер замер, нахмурился и принялся разглядывать меня, напрочь забыв о Мазгамоне. — Почему ты так выглядишь?

— Как? — я попытался вытащить вперёд Мазгамона, но этот гад не давался. Он ещё и присел, оставаясь под защитой моей ауры.

— Как простой смертный, — медленно ответил легионер. — Такое под силу только Падшим и высшим, — добавил он задумчиво. — И то не всем.

— Можешь оставаться гадать, кто я такой, — ответил я, не меняя обволакивающих интонаций. — Прибавь к этому ещё ауру, похожую на ауру Велиала. А мы, пожалуй, пока пойдём. Мне что-то не хочется ради тебя напрягаться.

И я пустил вокруг себя огненное колесо. Это было заклинание из арсенала Дениса, но здесь, в Аду, в сочетании с силой моей странной ауры, оно дало совершенно непредсказуемый эффект. Вокруг меня словно создался дополнительный слой защиты, да ещё и с функцией уничтожения. Красноватые языки пламени потянулись к демону, подошедшему слишком близко.

Легионер успел отпрыгнуть в сторону, но один язык всё-таки успел лизнуть его лапу. Как же он взвыл! Ухватившись за обожжённую конечность, легионер ретировался, забыв и про мою странную внешность, и про Мазгамона. А я внезапно понял, что такие магические фишки не проходят для меня даром. Аура слегка истончилась, и снова стало трудно дышать.

Быстренько убрав колесо, я со злостью отметил, что оно выжрало почти треть моего резерва. А ведь это простенькое заклятье и на земле номер тринадцать я мог держать его часами. В этот же момент Мазгамон поднялся на ноги и вышел из-за моей спины.

— Вот видишь, — он ткнул меня пальцем в грудь. — И это только самый смелый, ну или самый тупой, решил выползти и спросить, какого хрена со мной ходит такой странный тип. У остальных ума не хватит уровень считывать. Они видели ауру Велиала и рассосались. А то, что у тебя морда другая, ну, на то он и Падший, чтобы с образами экспериментировать. Может, ты его так впечатлил, что он решил позаимствовать на время твою внешность. Считай, что это своего рода признанием.

— Заткнись, — процедил я, разворачиваясь и быстро направляясь к видневшемуся отсюда высокому зданию Канцелярии. — В следующий раз я просто выволоку тебя на видное место и отдам этим скотам.

— Ты не можешь со мной так поступить! — заголосил Мазгамон.

— Ещё как могу, — я выглянул из-за угла. Мы подошли к небольшой площади, последней преграде на пути к Канцелярии.

Площадь была пустой. Казалось бы, пробежать эту сотню метров — и ты на месте. Но я медлил. Привлекать внимание не хотелось, тем более что «косить» под Велиала всё-таки было чревато. С другой стороны, этот гад уже видел мою ауру и только слегка прифигел, усилив от неожиданности мою курицу.

Но, я тогда не был в Аду, и этот маленький нюанс не воспринимался как вызов Падшему. А сейчас совсем другое дело. И самое поганое, я не могу даже ослабить эту проклятую ауру, чтобы не сдохнуть не самой приятной смертью.

Вот если бы у меня осталась моя собственная аура, тогда было бы совсем другое дело. Ну кому какое дело до обычного демона перекрёстка, хоть и шестого уровня? Я не единственный такой красивый был в Канцелярии. К тому же аура носила отпечаток уровня исключительно по шестой. А дальше уровень должна была подтверждать специальная комиссия. Так что мой реальный восьмой, может, только сам Асмодей видел…

Но, это дело прошлого. Сейчас у меня какая-то стрёмная аура со всполохами и плохая перспектива на хороший исход этой дебильной авантюры Мазгамона. Кстати, Мазгамон.

— А ну, иди сюда, — я в который раз схватил Мазгамона за шиворот и подтащил к углу, из-за которого выглядывал. — Видишь дверь? — И я кивнул на центральный вход в Канцелярию.

— Конечно, вижу, и что? — Мазгамон нахмурился.

— Беги, — ласково проговорил я, подталкивая его к выходу на площадь.

— Чего? — этот придурок попятился.

— Беги! — заорал я и придал ему ускорение, запустив маленькую искорку того пламени, которым покалечил идиота из Легиона, в направлении Мазгамона.

— А-а-а, — заорал демон, выбегая на площадь, петляя, как заяц, пытаясь увернуться от искры, которая петляла вслед за своей целью, норовя поджарить ему задницу.

Я подождал, пока он добежит до середины площади, а потом бросился за ним. Мазгамон был прекрасным отвлекающим моментом. Если кто-то и наблюдал за площадью, то их внимание было приковано к скачущему демону. Когда он подбежал к двери Канцелярии, я щелчком убрал искру, и в прохладный огромный холл, мы ввалились вместе.

— Ну и гад же ты, Фурсамион, — заявил Мазгамон, согнувшись пополам и хватая ртом воздух.

— На себя посмотри, — парировал я, с мрачным видом глядя на будку охранника. И как я проникну внутрь мимо этого старого паркинсона?

— Спасибо, что довёл до места, — ядовито заявил Мазгамон и спокойно направился к охраннику, чтобы пройти внутрь. Ах, ты…

Я быстро догнал его, оттолкнул и подошёл к посту, улыбаясь. Если сейчас сработает сигналка, то мы застрянем здесь вдвоём. А то Мазгамону слишком весело будет наблюдать, как меня плющить будет.

— Имя, — равнодушно спросил старый демон, пряча под стол журнальчик весьма фривольного содержания.

— Фурсамион, — ответил я, сам поражаясь своей наглости. Лампочка идентификатор, висящая надо мной, дрогнула и загорелась зелёным светом. Не понял. Асмодей что, заблокировал мне доступ в Ад, но забыл аннулировать мой пропуск в Канцелярию?

— Проходи, не маячь здесь, — раздражённо поторопил меня демон. — Прогуливают, а потом голову мне морочат, какие-то маски человеческие на себя напяливают, — пробурчал он, поворачиваясь к Мазгамону. — Имя!

Пока Мазгамон представлялся и проходил идентификацию, бормоча что-то нецензурное в мой адрес, я посмотрел на коридор. Ну что же, осталось всего ничего: добраться до кабинета Асмодея и уйти уже в мир номер тринадцать, который стал для меня родным. И что-то мне подсказывает, что эта прогулка будет как бы посложнее той, которую мы только что совершили, пройдя сюда два квартала от квартиры Мазгамона.

* * *

Велиал приподнялся на своём ложе на локтях, глядя, как в комнату осторожно заходит Пхилу. Он наслаждался ничегонеделанием и не хотел, чтобы его беспокоили. Глядя на суккубу, Падший задавал себе вопрос, почему он всё ещё держит её подле себя? Ответа не было, вопрос был риторическим.

— Чего тебе? — спросил он, поморщившись.

— Я шла по улице… неважно, — Пхилу не стала уточнять, куда именно она шла. — В общем, я встретила Фурсамиона.

— Кого? — глаза Велиала невольно расширились, и он рывком сел, не отрывая пристального взгляда от любовницы. Когда в его глазах промелькнули кроваво-красные искры, Пхилу попятилась, но всё же смогла уточнить.

— Фурсамион шёл по улице с Мазгамоном, — пискнула она. — В этом своём… как там его зовут-то… в облике человека!

— Что-о-о-о? — Падший поднялся, а от распахнувшейся ауры задрожали стены. Пхилу прижалась к двери и часто моргала, а Велиал несколько раз вдохнул и выдохнул, а потом более спокойно произнёс: — Где живёт этот… этот… Мазгамон!

— Я покажу, — с готовностью произнесла Пхилу, как заворожённая глядя на сворачивающуюся ауру Падшего.

До дома Мазгамона они доехали на машине Велиала с личным водителем. Падший не захотел ноги бить, а переместиться в место, где он ни разу не был, было даже ему не под силу. Всегда есть вероятность выйти из телепортационного окна где-нибудь в стене. Для него это было не смертельно, но довольно болезненно и унизительно. Ещё более унизительно, чем охранять какого-то низшего демона перекрёстка.

— Жди здесь, — приказал Велиал демону-водителю, выходя из машины и оглядывая дом с брезгливым недоумением. — Когда казалось, что ниже падать уже невозможно, жизнь подкидывает очередной сюрприз. Надо проверить, я этой стерве Судьбе нигде дорогу не переходил? А то с неё станется превратить моё существование в кошмар. Какой этаж?

— Четвёртый, — пискнула Пхилу, и Падший только головой покачал.

Они начали неспешно подниматься, но когда Велиал шагнул на лестницу, ведущую на третий этаж, дом тряхнуло, лампочки в подъезде мигнули, а часть лопнула, взорвавшись.

— Что это? — Пхилу прижалась к Велиалу, тот поморщился, но не оттолкнул её, анализируя произошедшее.

— Прорыв, — наконец, медленно произнёс он. — Что я только что сказал? Прорыв? Прямо в Преисподнюю? Какого… — и тут он выпрямился, подняв голову вверх. — Вашу мать! Как это произошло⁈ — он рявкнул так, что остаток лампочек вспыхнул и погас, погружая подъезд в темноту.

Но Падшему было уже на это плевать, он бежал, перепрыгивая через три ступени наверх, туда, где произошёл прорыв, и где он почувствовал…

Дверь в квартиру была открыта. Возле проёма, ведущего в гостиную, стояла молодая демонесса, прижимающая к груди розовую курицу. И демонесса, и курица смотрели круглыми глазами в комнату. Они даже почти не отреагировали на появление в квартире Велиала.

— В сторону! — прошипел Падший, отодвинул застывшую Асшу и ворвался в гостиную.

На полу была расчерчена по всем правилам пентаграмма призыва, в центре которой лежало что-то, напоминающее фигуру человека. Точнее, женщины во фланелевом халате и каком-то пушистом платке, обвязанном вокруг бёдер. Фигура не шевелилась, и Падший решил воспользоваться паузой, чтобы прояснить некоторые моменты у хозяйки квартиры.

— Кто это сделал? — он указал пальцем в пентаграмму. Асшу моргнула, сфокусировала взгляд на Велиале, крепче прижала к себе розовую курицу и тихо пробормотала:

— Мой муж, Мазгамон.

— И зачем он это сделал? — он не сводил с демонессы тяжёлого взгляда, стараясь держать себя в руках.

— Это? — она кивнула в сторону фигуры в пентаграмме. — Это не он. Она сама здесь появилась, — пробормотала Асшу, испуганно глядя на Велиала, которого боялась до потери сознания. Да все, кто имел хоть какой-то инстинкт самосохранения, его боялись больше самого Повелителя.

— Где твой муж? — раздельно произнося каждое слово, продолжил расспрос Падший.

— Он ушёл с Фурсамионом, — пролепетала Асшу. — Мазгамон ритуал призыва провёл, чтобы призвать его сюда.

— Фурсамион — человек, — Падший медленно провёл рукой по лицу. — Он человек, Преисподняя убьёт его, если ещё не убила! У твоего муженька вообще мозгов нет?

— Это спорный вопрос, — Асшу перехватила курицу, которая, глядя на Велиала, пыталась закатить глаза и прикинуться мёртвой. — Но то, что Фурсамион человек — это я поняла, как раз в тот момент, когда он вышел из пентаграммы, укутался в ауру и принялся орать на Мазгамона, обещая сотворить с ним что-то страшное.

— И я его понимаю, и где-то в глубине, хм, — Падший поднял руку к груди и покачал головой. — В общем, я сочувствую Фурсамиону, и если он выживет, а Повелитель отменит свой дурацкий приказ, обязующий меня защищать этого недоумка, я, пожалуй, порадую мальчишку и буду держать твоего муженька, чтобы Фурсамиону было удобнее кишки из него вытаскивать!

— Не надо, — Асшу сделала шаг назад. — Он же не виноват, что его все хотят убить.

И тут курица на её руках завозилась, подняла голову и уставилась на Велиала немигающим взглядом чёрных злобных глазок.

— Какая-то она слабоватая, — проговорил Падший, стараясь выкинуть из головы этого придурка Мазгамона. Особенно то, что по-хорошему, нужно идти искать этого идиота, пока Фурсамион его на ленты не распустил.

Велиал бросил взгляд в центр пентаграммы, где лежащая фигура в этот момент пошевелилась. Ничего, Мазгамон подождёт. Фурсамион не показался ему излишне агрессивным. У него здесь есть гораздо более важное дело. Но почему эта курица такая слабая? Он же вроде бы её усилил.

— Наверное, это Ад на неё так влияет, — задумчиво проговорил Падший и щёлкнул пальцами.

Розовая курица на руках у Асшу захрипела и задёргалась, словно в эпилептическом припадке. А когда приступ прошёл, она заквохтала и забила крыльями, а с розовых перьев на пол посыпались искры.

— Что вы наделали, ваше Темнейшество? — взвыла Асшу, выпуская курицу из рук. — Это же была самая обычная курица. Мы её для супа купили.

— Да? — Велиал потёр подбородок. — Ну, будет у вас теперь совершенно ангельское блюдо, — он усмехнулся. — Если она была такой простой, то какого хрена эта курица была розовой?

— Я её покрасила, — всхлипнула Асшу. — Краской.

— Эм, — Велиал задумался, а потом посмотрел на демонессу с некоторой опаской. — А зачем?

Асшу не успела ему ответить, потому что фигура в пентаграмме в этот момент застонала, и с пола поднялась молодая, очень красивая, фигуристая женщина, одетая в странный старушечий наряд. Держась руками за голову, она произнесла глубоким мелодичным голосом:

— Я сверну головёнку этой давыдовской курице! Какого чёрта она меня толкнула в эту чёрную дыру? Ой! — женщина закрыла рот руками и распахнула удивительно красивые глаза. А потом отняла одну руку ото рта и принялась её разглядывать. Потом ощупала тело, проведя руками по высокой, полной груди, и издала вопль, полный горести и страданий: — Какого хрена я опять стала молодухой⁈ Ну, Юрчик, паразит! Ну, попадись ты мне. Я же тебе ноги вырву и вместо рук поставлю! Как же я теперь в Ад через неполных два года попаду? — И тут её взгляд упал на настороженно наблюдавшего за ней Падшего. — А, это ты. Может быть, объяснишь уже, где я, что происходит, и кто мне теперь вернёт мои прожитые годы⁈

Глава 9

Пройдя по коридору первого этажа и, не встретив на своём пути никого из бывших коллег, я остановился и посмотрел на Мазгамона.

— Почему здесь так пусто? — спросил я его.

— Говорю же, Асмодея нет, он уехал куда-то по делам. Повелителю пофигу, что творится в Канцелярии. Вот все и свинтили с работы пораньше. Тем более что здесь недавно шмон был с привлечением Гавриила. Они ещё с Велиалом сцепились из-за испорченного тобой контракта. Весело, знаешь ли, всем было, — в его голосе послышались обвинительные нотки. Он что, меня во всём обвиняет? Это после того, что они со мной сделали?

Я больше не слушал его причитания, а заглянул в кабинет, принадлежащий когда-то мне, и захлопнул дверь, потому что кабинет был пуст.

— Даже запереть не потрудился, — я поморщился, а потом посмотрел на табличку. На ней было написано: «Специалист второго уровня Хафер». — А, ну понятно. Как он ещё башку дома не забыл. Не могли мой кабинет кому-нибудь получше отдать?

— Понятия не имею, у меня нет своего кабинета, — язвительно ответил Мазгамон. — Вот когда появится, я тебе обязательно сообщу, чей именно мне в итоге достался. Может быть, и этот. У букмекеров на Хафера ставки делают, что он из очередной командировки однажды не вернётся.

— На Хафера, что он когда-нибудь нарвётся на какой-нибудь отряд охотников на демонов, не позаботясь об отходе, ставки делали ещё при мне, — фыркнул я, глядя на Мазгамона, которого от моих слов передёрнуло. — Ты что, нарывался на такой отряд и остался жив?

— Не твоё дело, и вспоминать я об этом не хочу, — он насупился. Я, кстати, пока мы шли сюда, видел на доске почёта его фотографию. Интересно, это где он смог так отличиться, что стал лучшим работником месяца? — Слушай, а на тебя всё ещё делают ставки, что ты выживешь? — спросил я, снова открыл дверь в свой бывший кабинет и зашёл внутрь.

— Фурсамион, что ты делаешь? — спросил Мазгамон, заскакивая следом за мной. — Пошли быстрее в кабинет Асмодея!

— Иди, я же тебя не держу, — ответил я задумчиво, отодвигая одну из стеновых панелей. То, что кабинет отдали этому придурку, позволяло надеяться, что моя заначка на чёрный день осталась нетронутой.

Я специально сделал эту заначку именно в рабочем кабинете, где её начали бы искать в последнюю очередь. Другое дело, что Асмодей не дал мне времени на сборы, козёл, а вышвырнул в чём я к нему прибежал. И раз подвернулся такой шанс забрать своё, я его не собирался упускать.

Здесь было несколько очень редких артефактов, которые я умудрился перенести контрабандой из разных земель. Использовал я трюк с использованием Астрального хранилища Канцелярии как промежуточного пункта. Я просто крепил артефакт к контракту и отсылал сразу в хранилище, у меня был доступ к подобным манипуляциям. Мне туда, естественно, хода не было, зато как только я появлялся здесь в Канцелярии, артефакт из хранилища тут же устремлялся к метке, которую я настраивал заранее.

Таким образом, мне удалось протащить семь артефактов, которые мне могли очень даже пригодиться. Каждый артефакт хранился в отдельной защитной шкатулке. Когда на столе стояло семь шкатулок, я повернулся к мнущемуся у дверей Мазгамону.

— И почему ты всё ещё здесь, Мазгамончик? — ласково проговорил я, вытаскивая из-под раковины мешок для мусора, чтобы сложить в него свои вещи.

— Я с тобой пойду, — хмуро проговорил он, глядя на меня исподлобья.

— В таком случае принеси пользу, — и я сунул ему в руки мешок, в который засунул перед этим восьмую шкатулку с камнями, небольшими слитками золота и драгоценными побрякушками.

— Откуда у тебя всё это? — спросил Мазгамон, когда я поставил панель на место и теперь стоял, рассматривая кабинет. — Где ты это всё взял? Из командировок невозможно притащить вещи, а всё это явно из командировок.

— Ты только не огорчайся, Мазгамон, но при определённой сноровке можно вынести что угодно откуда угодно, — ответил я, подходя к столу, и принялся выдвигать ящики, выгребая из них всё подчистую. В основном это была канцелярия, которую я просто сваливал в мешок к шкатулкам.

— Так нечестно, — пробубнил Мазгамон. — Кто-то пашет в поте лица и даже не знает о подобных лазейках, а кто-то по всей Преисподней заначки успел наделать.

— Не преувеличивай. У меня просто нет столько барахла, чтобы заначки непонятно где делать, — я покрутил в руке статуэтку. Это было изображение демона, поднявшего руки вверх с надписью: «Работник месяца!». Так и не придумав, что с ней делать, сунул это произведение искусства в руку Мазгамону. — Держи, это тебе на память.

— Зачем мне эта штуковина? — Теперь Мазгамон крутил статуэтку в руках, явно пытаясь понять, на хрена она ему сдалась.

— Ну, не знаю, придумай что-нибудь. Странно, что тебе подобную не подарили. В первый раз всегда эту дрянь дарят. Кстати, ей орехи колоть удобно, — я в это время рассматривал тяжёлый старый дырокол. После минутного колебания сунул его в мешок, после чего добавил: — А вот теперь пошли, — и первым направился к двери. Приоткрыв её, высунулся в коридор. Никого не увидел и быстро пошёл к лифту, надеясь, что и дальше всё пройдёт хорошо, и мы никого больше не встретим.

— Фурсамион, — раздался голос Мазгамона позади, — а ты не охренел часом? Я что, должен тащить за тобой твоё добро?

— Не переломишься, а мне, если что, нужны будут свободные руки, — ответил я, обернулся и, схватив Мазгамона за шиворот, втащил его в лифт вместе с мешком, который он нёс, перекинув через плечо. В руке у него была зажата статуэтка. Вопрос, почему он её не выкинул, остался открытым. Ничего, у Асмодея на столе оставим в качестве большого сюрприза.

Двери лифта открылись, и мы вышли на нужном нам этаже. Осталось пройти по короткому коридору, завернуть за угол, и вот он — кабинет Князя. На мгновение мне даже показалось, что нам удастся убраться из Ада в мир номер тринадцать без особых проблем.

* * *

Велиал смотрел на помолодевшую Кольцову, осознавая, что произошло. А произошло следующее: курица Фурсамиона, которую он зачем-то своими руками усилил, умудрилась сбросить Алевтину Тихоновну прямиком в Ад. Тем самым она нарушила изначальные условия сделки, потому что Кольцовой попасть сюда нужно было только через два года. Контракт аннулировался, изначальные условия вернулись к первоначальным, и бабка снова стала молодой и весьма соблазнительной женщиной.

— Почему я снова стала молодой? — Алевтина вышла из пентаграммы и подошла к Велиалу вплотную.

— Потому что твой контракт аннулирован, — ответил Падший, не понимая, что ему делать в данной ситуации.

Любой разрыв договора — это удар по адской репутации. Пернатые с радостью ухватятся за идею побороться за эту душу. Но как быть с тем, что Алевтине Тихоновне Небеса не светят ни при каких раскладах? Он узнавал. Молодость Кольцовой была очень насыщенной, но больше грешить она стала под старость, совсем уйдя во все тяжкие. Все десять заповедей были нарушены, цель в виде преодоления семи смертных грехов пройдена, и Алевтина Тихоновна с чувством выполненного долга ушла на покой, стараясь вести подобие праведной жизни только последние полгода.

Но конфликт интересов может зайти слишком далеко, и в дело пойдут нарушения правил. Это просто не может хорошо закончиться, а Велиал не горел желанием снова очутиться в заточении, тем более за преступления, которых не совершал.

— Я убью эту криворукую сволочь, — очень спокойно и сосредоточенно ответила Кольцова. — Где он?

Падший молчал, лихорадочно соображая, что делать. Единственным выходом из довольно щекотливой ситуации было вернуть Кольцову в мир под номером тринадцать как можно скорее. И запретить этому придурку Мазгамону там появляться. Что-то подсказывало Велиалу, что Кольцова вполне может исполнить угрозу, и тогда он получит проблемы ещё и с Люцифером, из-за какого-то паршивого демона перекрёстка.

— Ты кто такая? — из-за спины Падшего вышла Пхилу, глядя на Кольцову презрительным взглядом. — И как ты смеешь открывать рот в присутствии его Темнейшества?

— Пхилу, заткнись, — процедил Велиал, но Алевтина уже перевела взгляд с него на суккубу. А потом снова на него.

— Это твоя? — спросила она, поморщившись. — Получше найти не сумел? Или эта единственная дала? Ну, учитывая твои проблемы…

— У меня нет проблем! — рявкнул Падший, разворачивая свою ауру.

Стоящая в дверях Асшу вскрикнула, схватила странную розовую курицу и попятилась к выходу. Благо чемодан она уже собрала, и он стоял в коридоре. Демонесса рассудила, что нужно из квартиры валить. Когда Падший закончит здесь все свои дела и уйдёт, желательно прихватив с собой и суккубу, и эту человеческую женщину, дверь закроется самостоятельно. Не зря же она столько денег отдала за защиту и нормальный замок.

— Как скажешь, — Кольцова спокойно пожала плечами и посмотрела на Асшу. — Но бабу всё равно смени. А то эта выглядит как помесь швабры и простигосподи…

— Это не твоё дело! — снова влезла Пхилу. — И я так и не услышала, кто ты такая?

— Я-то, — Алевтина задумчиво смотрела на неё, а затем на Велиала. — Сказать ей? Или пожалеть убогую?

— Ах ты, — суккуба не выдержала, подскочила к Кольцовой и попыталась отвесить бывшей бабке пощёчину.

Алевтина ждать не стала, перехватила её руку и заломила за спину, опрокидывая Пхилу на колени. Схватив суккубу за волосы, она подняла её голову и показала кулак.

— Если ты думаешь, шамотра крашеная, что я позволю себя какой-то бабёнке избить, то засунь свою думалку в одно очень интересное место, — прошипела Кольцова. — А если ты думаешь, что я, дура старая, совсем из ума выжила и не понимаю, куда попала, то ты также ошибаешься. А с демонами у меня один разговор. Это ангелов не существует, а вот как с вашей братией поступать, я с пятнадцати годков знаю. Все мы, Аввакумовские, хоть раз, но на Мёртвую пустошь совались. А там и не таких уродин, как ты, хватает.

И она ловко пихнула Пхилу прямо в демоническую ловушку в центр пентаграммы. После чего, откинув со лба упавшую прядь, повернулась к задумчиво смотревшему на неё несуществующему ангелу.

— Ты тоже из этих, да? И как я сразу не догадалась? — сказала Кольцова, складывая руки на груди, привлекая взгляд Падшего к этому месту.

— Я не демон, — Велиал лениво повёл рукой, и Асшу застыла на месте. — И я тебе уже неоднократно об этом говорил. Поможешь этой убогой, когда я уйду, — проговорил он вкрадчиво, кивая на свою фаворитку. Асшу больше не пыталась сбежать, посматривая на суккубу сочувствующим взглядом, потому что Пхилу, похоже, только что получила отставку. — Идём, тебе нужно вернуться. Живому человеку нет места в Аду, — и он протянул руку Кольцовой.

— Ну уж нет, никуда я не пойду, пока ты мне Юрчика не предоставишь, чтобы я могла его прибить! — Она выпрямилась, вскинув подбородок.

— Нет здесь никакого Юрчика, — раздражённо проговорил Падший. — С тобой заключал договор демон…

— Я не дурнее этой курицы, — и Кольцова кивнула в сторону Асшу. При этом было непонятно, кого она имеет в виду: розовую курицу или саму демонессу. — Ты знаешь, что за демон в Юрчика вселился, вот и выдай мне эту гниду! Он меня обманул и должен ответить!

— Да не обманывал он тебя! — рявкнул Велиал. — Договор был заключён по всем правилам, я проверял. Но вмешались обстоятельства непреодолимой силы, в виде этой проклятой курицы и этого дебила Мазгамона, который, видимо, от большого ума, прямо у себя в квартире ритуал призыва провёл. Договор расторгнут, так получилось, бывает. Смирись и возвращайся в своё Аввакумово!

— Ты меня слышал? Никуда я не пойду, — и Алевтина для надёжности покачала головой.

— Да что я с тобой церемонюсь? — Велиал схватил её за руку и потащил к выходу. Асшу поняла, что может двигаться, и отпрыгнула в сторону, давая Падшему дорогу.

Кольцова уходить не хотела. Она извернулась и уцепилась за курицу, всё ещё сидящую на руках у Асшу. Курица заверещала, выпучив глаза, и по комнате заметалась компактная шаровая молния, выпущенная из розового хвоста.

— Вашу мать! — выругался Велиал и ненадолго отвлёкся, чтобы погасить молнию. Курица вырвалась из рук тянувших её женщин и клюнула Падшего в колено. — Убью!

Он в который раз уже приоткрыл ауру, и Асшу с курицей благоразумно юркнули под стол и теперь сидели там, прижавшись друг к другу, глядя на начинающего звереть Велиала. А он сделал шаг к сидящей на полу Кольцовой, подхватил её на руки, забросил себе на плечо и пошёл к двери, придерживая за ноги свою извивающуюся ношу.

Дверь хлопнула, но Асшу ещё несколько минут сидела под столом, обнимая свою курицу, после чего выползла из своего довольно хлипкого убежища и подошла к пентаграмме. Ногой стерев одну из линий, она помогла Пхилу подняться.

— И что же мне делать? — тихо спросила суккуба, рассматривая свои руки. — Куда мне идти?

— Ты у меня спрашиваешь? — Асшу медленно пошла за водой и тряпками. К маме она ехать передумала, а чтобы оставаться дома, нужно было навести порядок. И после того, как здесь отметилась аура Падшего, ни о какой магической очистке речи не шло. Асшу пока с головой дружила, что бы про неё Фурсамион ни думал.

— Ладно, пойду пока в квартиру Фурсамиона. Ключи у меня остались, а там Велиал, может, и отойдёт. Не всё же время он будет с этой бешеной коровой нянчиться, — заявила суккуба, направляясь к выходу.

— Ага, и тебе не кашлять, — бросила ей вслед Асшу. — Только вряд ли, дорогуша, Велиал быстро к своей новой игрушке остынет. У архангелов всегда было странное отношение к людям. Кто-то из них их терпит, кто-то любит, кто-то ненавидит. Вот только ни один ещё не остался просто равнодушным. А эта… она сумела его очень сильно заинтересовать. Но это не отменяет того факта, что она сама — курица безмозглая! Это додуматься надо — злить Падшего.

* * *

Я завернул за угол и тут же нырнул обратно, хватая Мазгамона и затаскивая его за собой.

— Ты чего, Фурсамион? У тебя совсем крыша поехала? — спросил демон, нахмурившись. Я же прижал палец к губам и покачал головой.

— Там Велиал. И ты не поверишь, он на плече тащит матерящуюся Кольцову, которая опять помолодела, — прошептал я.

— Ну, маты я и без тебя слышал. Очень впечатляющий запас, если честно. Я даже постарался некоторые запомнить… — и тут до него дошло. — В каком смысле, помолодевшая Кольцова? — Мазгамон уставился на меня. — Как она здесь оказалась?

— А я откуда знаю? — и я развёл руками.

— Но, это получается, что мой договор аннулирован? — Мазгамон, видимо, хотел хлопнуть себя по лбу, но забыл, что у него в руке находится статуэтка. Бам! — Ай!

Я же прислушался к довольно звонкому звуку и покачал головой. Похоже, в черепушке у этого демона реально пусто. Пока Мазгамон тихо ругался, я присел на корточки и выглянул из-за угла. Прошло минут десять, когда из кабинета приёмной Асмодея вышел мрачный Падший, отряхивая руки и направляясь в противоположную от нас сторону.

— Понятно, он бывшую бабку обратно отправил, — пробормотал я. — Так, пошли, пока он не вернулся, — уже привычно схватив Мазгамона за шиворот, я потащил его к приёмной.

Суккубы-секретарши не было, ключ от кабинета торчал из замочной скважины.

— Охренеть, — протянул Мазгамон, трогая шишку, которую сам себе сделал аккурат между рогов. — Заходи кто хочешь, бери, что унести можешь. Потрясающе!

— Этот ключ здесь, скорее всего, для кого-то вроде Велиала торчит, — сказал я, быстро пересекая приёмную и поворачивая ключ в замке. Моя плотная аура слегка сместилась и коснулась ключа. По ключу побежали красноватые всполохи, раздался щелчок, и дверь приоткрылась. — Ага, точно для Велиала.

Мы нырнули в кабинет, из которого меня не так уж и давно вышвырнули без права вернуться. На тумбочке стояла проклятая ваза, которую я так неудачно тогда разбил. Экран на стене, где я смотрел на свои похождения, был всё так же развёрнут. Стол, правда, стоял в другом месте, но в целом в этом кабинете ничего не изменилось.

— Ну и где твой обещанный постоянный работающий портал? — спросил я, поворачиваясь к Мазгамону, смотрящему на потолок с приоткрытым ртом. Он моргнул, а потом бросил мешок на пол и побежал на меня, размахивая статуэткой как дубиной.

— Это ты виноват, гад! На хрена мы в твоём бывшем кабинете столько времени сидели, а? Пока ты с дыроколом развлекался, Велиал выбросил Кольцову в портал и закрыл его!

Я отмахнулся от него воздушным потоком. Мазгамон отлетел к одной стене, а статуэтка, несколько раз перевернувшись в воздухе, приземлилась точно на стол Асмодея. Ну, разве я не этого хотел? Но слова Мазгамона заставили меня опуститься рядом с ним на пол. И что, вашу мать, мне сейчас делать? Как мне попасть домой⁈

Глава 10

— Что мы будем делать? — почему-то шёпотом спросил у меня Мазгамон.

— А я откуда знаю? — мы вышли из приёмной Асмодея в коридор и пошли по нему просто для того, чтобы что-то делать. — Это я у тебя должен спрашивать.

Судя по тому, сколько расходовалось сил для поддержания ауры, времени оставалось не слишком много, пока меня не разорвёт на миллион маленьких Фурсамиончиков. Полчаса, максимум час. Возможность того, что меня кто-то призовёт на какой-либо земле, равнялась нулю: я всегда был осторожен и не разбрасывался своим настоящим именем. А другие способы пока на ум не приходили.

— В смысле ты не знаешь? — подозрительно посмотрел на меня этот идиот.

— Потому что всё меняется, а я опальный демон, если ты не забыл. И вообще, ты здесь работаешь, в отличие от меня.

— И что? Тебя здесь уважали, в отличие от меня. Вон, сколько добра сумел скопить. А ведь начинали мы вместе работать, — и Мазгамон тряхнул мешком.

— Потому что я, в отличие от тебя, умел заводить полезные знакомства и пользоваться мозгами, — фыркнул я. Но нужно было действительно что-то придумать. Ну же, Денис, где твои хвалёные мозги и умение выбираться из самых непростых ситуаций? Остановившись посредине коридора, я задумался. — Как вариант, мы можем к тебе вернуться. Может, пентаграмма ещё работает. Тогда мы попробуем расширить проём. Я здесь элемент чужеродный, так что сама Преисподняя пойдёт нам навстречу.

— А если не пойдёт? — Мазгамон поправил на плече мешок с моим добром. — И вообще, как же тогда в этом случае я? Ты же должен меня вытащить отсюда. Сомневаюсь, что за то, что я притащил тебя к себе домой, меня оставят в покое.

— Мне всё равно, что с тобой сделают, — рявкнул я. — Может, по голове за это погладят. Сначала отрубят, а потом отдадут Мурмуру.

— Ты всегда был бесчувственной скотиной. И почему я с тобой дружил? — нахмурился демон перекрёстка, глядя на меня исподлобья.

И что мне с ним делать? Не бросать же здесь, ведь его действительно могут наказать. Значит, нужно найти способ, чтобы переместиться на землю вместе с ним. Точно, и почему эта простая идея не пришла мне в голову раньше? Всё же Мазгамон на меня плохо влияет. Не знаю, как всё остальное, но мои умственные способности он точно понижает. Я прямо посмотрел на него и прищурился.

— Расписание дежурных на стационарном портале перемещений в различные миры где? — быстро спросил я его, прикидывая варианты.

— Где и положено: в холле на доске объявлений рядом с приказами. Ты что, забыл, что ли? — Мазгамон насупился.

— Я не забыл, Мазгамончик, — покачав головой, я теперь целенаправленно двигался к лестнице, чтобы по ней попасть в холл. — Я уточнил. Как ты понимаешь, это разные вещи.

— Зачем тебе расписание?

— Чтобы посмотреть, кто сегодня дежурит, зачем же ещё? — пожав плечами, я распахнул дверь на лестницу, и тут с той стороны, откуда мы пришли, раздался раздражённый голос Велиала.

— Мазгамон! Тебе что, сволочь, дома не сидится? Фурсамион, мне нужно с тобой поговорить…

Меньше всего я хотел связываться с Падшим в Аду. Именно здесь, где он пребывал на самом пике своего могущества. Архангел небывалой силы, которая, по слухам, превышала силу самого Люцифера, и непонятный демон пятого уровня — это будет даже незрелищно.

— А ну стоять! Вы оба! — от зычного рёва Падшего, находившегося на половине своей трансформации в истинный облик, дрогнули стены.

Почему-то приказ остановиться придал мне мотивации. Я вылетел на лестницу, хватая Мазгамона за руку, втаскивая его к себе, и с силой захлопнул дверь, наложив на неё одно из запирающих заклятий из личного арсенала. Сомневаюсь, что это может хоть как-то помочь, поэтому я понёсся вниз через две ступени, чуть не падая. Вряд ли Велиал начнёт за нами по лестнице гоняться. Перемещаться в пространстве, не зная, куда мы бежим, — напрасная трата времени, поэтому, он, скорее всего, лифтом воспользуется. А лифт находится довольно далеко от нужной нам доски.

— Что ему от тебя нужно? — процедил я на ходу, пинком открывая дверь первого этажа.

— Не знаю, — простонал запыхавшийся демон. — Его Люцифер заставил меня охранять от Мурмура, и теперь Велиал на меня немножечко злится. Как будто это я придумал!

— Так, стоп, — я так резко затормозил, что Мазгамон чуть в спину мне не врезался. — Если Велиалу поручено тебя охранять, то какого тогда лысого демона ты бегаешь от него и призываешь меня?

— Я же тебе говорю, Фурсамион, Велиал на меня злится из-за приказа Повелителя. На меня же Мурмур охоту открыл и постоянно на своих головорезов натравливает. Вот Падшему и приходится отвлекаться от его, безусловно, важных дел, чтобы меня спасать. Не скажу чтобы это было часто, всего разок, но он прямо мне сказал, что хочет проявить непослушание и нарушить приказ, — вздохнул Мазгамон.

— Зачем Люциферу тебя охранять? — немного опешив, спросил я. — Ты же демон перекрёстка второго уровня. Таких, как ты, десятки тысяч, и это только в отделе Асмодея. И не проще было просто приказать Мурмуру тебя не трогать?

— Понятия не имею. Меня в такие подробности не посвящают, — тряхнул Мазгамон рогатой головой.

— И ты умудрился вывести из себя единственного, кто тебя смог бы защитить не только от Мурмура, но и от кары Небес, если бы ты и их сумел разозлить, — я выдохнул, решив потом обдумать эту действительно важную информацию.

Что самим Падшим нужно от обычных демонов перекрёстка, если они тратят столько сил на какие-то только им ведомые многоходовые комбинации? И ведь не спросишь же напрямую. Они могут и передумать и прибить на месте за излишнее любопытство.

И тут послышался звоночек, оповещающий, что лифт открылся. Я подорвался и бросился к доске. Быстро нашёл расписание дежурных. Ага, сегодня у нас дежурит Ургон. Первая хорошая новость за сегодня. Двери лифта раскрылись, и из него вышел Велиал.

— Мальчики, вы что же решили со мной в догонялки поиграть? — промурлыкал Падший. — Какие вы шалунишки. А ну, идите к папочке.

— Ага, сейчас, — пробормотал я, кинув перед Велиалом заклинание из Денискиного арсенала — обычный отпугиватель для агрессивных животных, представляющий собой облако с острым запахом жгучего перца, чеснока и хрен знает чего ещё.

Сзади раздалось чихание и отборнейшая ругань, но я уже не слышал, а схватил Мазгамона за шиворот и поволок к лестнице.

Нам нужен был третий этаж. Надо сказать, что у меня форма была получше, чем у этого барана. К началу подъёма на третий этаж Мазгамон сдох. Он просто повис на перилах и простонал:

— Не могу больше, брось меня здесь и уходи сам, если придумал, как именно.

— А ведь я брошу, — ответил я, забирая у него мешок.

— Ты чего, я же пошутил, — вскинулся он.

— А я нет, — протянул я, начиная копаться в мешке.

Вытащил из него шкатулку с драгоценностями, порылся в ней и высыпал на руку несколько некрупных, но чистых бриллиантов. Убрал шкатулку и достал дырокол. А ведь я как чувствовал, что он мне может пригодиться. Повертев его в руках, открыл отсек, куда сваливалась настриженная бумага, вытряхнул содержимое прямо на лестницу и засунул туда бриллианты. В качестве оплаты подойдёт, и я не знаю в Канцелярии ни единого демона, кто был бы не в курсе, что за хорошую взятку Ургон готов сделать всё что угодно.

— Отдышался? — спросил я у Мазгамона. Тот неуверенно кивнул, а потом замотал головой. — Отлично, тогда пошли. Велиал не будет чихать вечно, он всё-таки не дикое животное, а я планирую вернуться в свой мир.

— И как ты собираешься возвращаться? — демон пошёл за мной, с трудом переставляя ноги.

— Сегодня на портале Ургон дежурит, — я потряс дырокол, прислушиваясь, как перекатываются камни.

— И что? — Мазгамон посмотрел на меня с недоумением. — Ты так говоришь, как будто это всё объясняет.

— Ну конечно, объясняет, — я открыл дверь третьего этажа и осторожно выглянул, проверяя, нет ли в пределах видимости Падшего. — Идём, — и я побежал к портальному залу. В одной руке у меня был зажат мешок, в другой дырокол, сзади дышал в спину Мазгамон.

Вот так мы и ввалились в операторскую при портале, и я без лишних слов сунул Ургону дырокол. Он хмыкнул, ловко открыл приёмный лоток, бросил дырокол на стол и повернулся ко мне.

— Интересная аура. Велиал в курсе? — спросил он, разминая пальцы.

— В курсе, — коротко ответил я ему. — Возьмёшься за переброску нас двоих и мешка?

— Возьмусь. А как так всё-таки получилось, а, Фурсамион? — спросил он, начиная настраивать портал. Мы же с Мазгамоном переглянулись. И как этот насквозь продажный демон меня узнал? — Ладно, не парься. Я просто слышал, как Велиал орал на Асмодея и спрашивал: кокого хрена? А то, что ты здесь в своём человеческом обличии болтаешься, уже многие в курсе. Даже ставки начали принимать, сколько ты продержишься. Я не ставил, если что.

— И всё равно спросил насчёт ауры? — я приподнял бровь.

— Надо же было разговор поддержать, — он хохотнул. — Это аура тебе помогает в человеческом теле оставаться?

— Ага, — я кивнул Мазгамону на начавший светиться портал. — Она самая. Нам на Землю номер тринадцать.

— Экстремальненько, — Ургон присвистнул и пожал плечами. — На переходе в этот мир запрет самого Повелителя стоит. Так что… — Он протянул в мою сторону раскрытую ладонь и гаденько усмехнулся.

Я повернулся в сторону портала, только сейчас увидев едва заметное красноватое свечение в самом его центре. Красные тонкие нити переплетались, выстраиваясь в печать самого Люцифера. Слабенькую, низкоуровневую и многоразовую, если так можно выразиться. Её может снять любой дежурный, если кто-то принесёт разрешение для перемещения в закрытый мир. А потом поставит обратно. Что-то типа артефакта. Теперь понятно, почему многие пользовались дыркой в кабинете Асмодея.

— А у тебя морда не треснет? — я выхватил из мешка шкатулку и достал ещё столько же бриллиантов, сколько было в дыроколе. Запрет Люцифера — штука поганая. Но все дежурные знают, как её не только снимать, но и обходить, чтобы никто не узнал, что запрет был нарушен.

— С тобой всегда было приятно иметь дело, Фурсамион. Но мир тринадцать? — он закатил глаза, после чего махнул рукой. — Хозяин-барин. Лично мне плевать, куда вы смыться хотите. Давайте в круг, я тут вечно держать окно не намерен.

Я занял своё место в круге переноса, а Мазгамон вперил в меня прокурорский взгляд.

— А что, вот так можно было? — и он кивнул в сторону операторской.

— Конечно. Только не говори мне, что не знал про Ургона, — я уставился на Мазгамона, словно впервые его увидел.

— Представь себе, нет, — он только зубы стиснул. — Это противозаконно, знаешь ли.

Я моргнул, глядя на него, потом ущипнул себя за руку. Ай, больно, зараза!

— Мазгамон, это демон! Судить демона за взятки, это то же самое, что судить кошку за то, что она мышь поймала. М-да, как ты вообще до своих лет дожил с такой незамутнённостью? — я хотел добавить ещё парочку ласковых, но тут сработал портал.

Я упал на диван в своём купе, а с него кубарем на пол. Сверху мне на спину упал мешок с добром, которое я сумел вытащить из Ада, воспользовавшись подвернувшейся оказией. Над ухом раздалось сердитое квохтанье, и Мурмура, больно ударила меня крыльями, клюнула в ухо, а потом прижалась к боку своим тельцем и так и застыла, тихонько вздрагивая.

— Надо же, переживала, — сообщил я курице, поднимаясь на ноги и бросая мешок на диван. Подхватив Мурмуру на руки, я посмотрел в её маленькие глазки. — Ты на кой-чёрт Алевтину Тихоновну отправила прямиком в лапы Велиала? Ты нас с Мазгамоном почти подставила, между прочим. Падший её обратно отправил и закрыл ту дыру, которой мы хотели воспользоваться.

Мурмура молчала, только сверлила меня злобным взглядом, в котором сейчас отчётливо было видно беспокойство.

Усадив курицу на её диван, я вытряхнул содержимое мешка. Вот, спрашивается, зачем я всю канцелярию спёр? Мне здесь что, ручек не хватало? Взяв одну, я с удивлением смог почувствовать, как от неё исходит аура Преисподней. Не явная, но если поднапрячься, то можно из обычного карандаша сделать демонический артефакт, слабенький, правда, но лишним не будет.

Или, например, вытащить демоническую энергию и попытаться её поглотить. Рискованно, конечно, но в Аду со мной от подобного ничего не случилось, да и сам я прекрасно видел, что после такой насыщенной прогулки, я сумел добраться до верхней границы уровня. Оставалось совсем немного, чтобы перешагнуть порог и прорваться на шестой.

Почесав затылок, я принялся перекладывать шкатулки с ценностями и артефактами в чемодан. Потом свалил канцелярию обратно в мешок и сунул его в боковой карман. Сомневаюсь, что кто-то захочет позариться на обычные ручки и карандаши со скрепками. Обычный человек не сможет почувствовать эту ауру, а маги вряд ли опустятся до обычного воровства уже далеко не нового степлера. На диване осталась лежать статуэтка «Лучший работник месяца». Твою мать! Мазгамон! Ну на хрена ты её у Асмодея со стола забрал?

Я убрал чемодан и сел, взяв статуэтку в руки. Покрутил её, прикидывая, куда девать, чтобы она в итоге ко мне не вернулась. Вот от неё никакой силой не веяло. Надо же быть настолько бесполезной вещью. И тут дверь купе открылась и влетела Алевтина Тихоновна, собственной персоной.

— Фурсамион, ну наконец-то я тебя нашёл! — заорала Кольцова, а поезд начал тормозить. Приятный женский голос объявил, что скоро мы приедем в Москву.

— Маз… — я не успел договорить, потому что Кольцова схватилась за голову и села на курячий диван, чуть не задев Мурмуру. Отняв руки от головы, она посмотрела на меня, и я сразу понял, что передо мной именно бывшая бабка, изгнавшая вселившегося в неё демона. — Алевтина Тихоновна, какими судьбами?

— У меня два вопроса. Первый: где твой приятель, который имел наглость во второй раз захватить моё тело? И второй вопрос: ты будешь сильно скучать без своей курицы? — она прищурилась, а я в который раз отметил, что Кольцова была очень красивая. Она, наверное, парочке суккубов может фору дать. Да не может, а точно даст. По крайней мере, именно сейчас я заметил, что она явно была красивее и сексуальнее Пхилу, когда та находилась в человеческом обличии. А суккуба была совсем не дурнушка. Недаром стала фавориткой Велиала.

Я ещё раз посмотрел на Кольцову. Это, наверное, Аввакумовская радиация так влияет. Вон сестрёнки Майер… Там вообще мозг у любого мужика может улететь, особенно если их вдвоём рядком поставить. Да и девочка та, Ирина… Так что неудивительно, что Кольцова — красотка.

— Я понятия не имею, о каком приятеле вы говорите, — ответил я, глядя на неё в упор. — И да, я буду скучать по Мурмуре, вот только сомневаюсь, что у вас хватит сил сварить из неё суп. Как раз ваш приятель Велиал от скуки усилил её до страшных параметров.

— Вот, значит, почему она меня в Ад закинула, — задумчиво проговорила Кольцова, и они с курицей оценивающе посмотрели друг на друга. — Может быть, этот чернявый демон её и попросил. Хотя нет, вряд ли. Иначе он так быстро не вернул бы меня назад.

— Если вы сейчас про Велиала, то он не демон, — ответил я, заметив лёгкую задумчивость в её голосе.

— А кто тогда? Только не говори мне, что он ангел, — фыркнула Алевтина Тихоновна.

— Архангел, если быть точным. Самое первое созданное Отцом нашим живое существо, — я продолжал рассматривать удивительно красивое лицо женщины. — Или первый ангел, легенды иногда противоречат в этом друг другу.

— Да, брось, разве бывают ангелы в Аду? — и она махнула рукой.

— О да, — протянул я. — Падшие. Велиал один из них.

— Так где твой приятель? — Кольцова улыбнулась так хищно, резко сменив тему, что я вздрогнул, а курица попятилась от бывшей бабки. — И не ври мне, Денис Викторович, что не знаешь, кто он. Ты сразу это знал, когда Юрчика ко мне привёл.

— Я правда не знаю, где он, — честно признался я. — У него всего две минуты было, чтобы себе новое вместилище найти. И то потому, что он не по призыву здесь очутился, а аварийный выход Велиал запечатал, когда вас в наш мир вернул.

Дверь купе открылась, и заглянула улыбчивая проводница.

— Мы подъезжаем. Две минуты до полной остановки. Советую вашим гостям пройти в своё купе, чтобы собраться, — сказала она и закрыла дверь.

— Вроде бы ты не врёшь, — Кольцова поднялась. — Ничего, я всё равно найду эту плесень. Ишь, шутки со мной шутить удумал, гадёныш. Я ему покажу аннулированный договор!

И она направилась к выходу, а я посмотрел на руку, в которой была зажата статуэтка, и, повинуясь порыву, протянул её Кольцовой.

— А это вам. От всего сердца дарю, — сказал я, тоже поднимаясь, чтобы вытащить чемодан в проход. — Ею хорошо орехи колоть, — добавил заговорщицким шёпотом.

Она фыркнула как кошка, но статуэтку взяла и вышла из моего купе. Я же посмотрел на Мурмуру.

— Как думаешь, она этого придурка Мазгамона найдёт? — курица задумалась, а потом кивнула. — Я тоже так думаю. А ещё я не хотел бы оказаться на его месте.

* * *

Велиал вошёл в операторскую стационарного портала и посмотрел на дежурного демона, разглядывающего бриллианты, которые доставал из… дырокола? Помотав головой, Падший чуть приоткрыл ауру, чтобы демон понял, кто к нему вошёл.

— Ох, ваше Темнейшество. А я думал, что это опять… ну, что вернулся, и снова…

— Где они?

— Кто? — дежурный хлопнул глазами, но, увидев, что Падший прищурился, выпалил.

— В мире номер тринадцать!

— Оба? — Велиал скрипнул зубами.

— Ну, да. Фурсамион заплатил за обоих, ой, то есть… Вашу мать, что я несу? — и демон поднял взгляд к потолку.

— И Мазгамон переместился в мир номер тринадцать? — на всякий случай уточнил Велиал.

— Да, я же только что сказал.

— Она же его убьёт, — Падший говорил, уже не обращая внимания на дежурного. — И мне придётся слушать вопли Асмодея и недовольство Люцифера. Как так получилось, что именно этот ничтожный демон перекрёстка стал единственным каналом связи с миром номер тринадцать? — В операторской заметно похолодало, а потом по стенам побежали призрачные огни. Ургон попытался привлечь внимание Велиала, чтобы избежать катастрофы, потому что Падший явно плохо себя контролировал.

— Ваше Темнейшество… — демон поднял руку, но Падший проигнорировал его, пробормотав:

— Так, мне нужно срочно попасть в этот проклятый мирок!

— Эм, настроить проход?

— Что? — Велиал моргнул, посмотрел на Ургона, и в комнате снова стало тепло и привычно запахло серой, а не озоном. — Нет, то есть, я скажу, когда мне понадобится твоя помощь. А пока мне нужно кое-кого разыскать.

И Падший быстро вышел из операторской, оставив облегчённо вздохнувшего демона утирать пот со лба. Как хорошо, что Велиал не вспомнил про запрет на перемещение. Главное — не напоминать ему, когда тот вернётся.

Выйдя в коридор, Велиал уверенно направился в сторону архива. Ему нужно было ухитриться найти грешную душу Кузьмы Кольцова, покойного мужа Алевтины Тихоновны, чтобы кое о чём его спросить.

Глава 11

Я вышел из поезда на перрон и практически сразу заметил отца. Граф Давыдов решил сам лично встретить сына. Махнув ему рукой, я поудобнее перехватил курицу и, подхватив чемодан, двинулся навстречу отцу, но тут мне дорогу перегородила целая толпа хорошеньких девиц. Они окружили идущего по перрону молодого курсанта в точно такой же форме, которая была надета на мне.

Парень же оглядывался по сторонам, явно кого-то разыскивая и не обращая внимания на тот цветник, что шёл рядом с ним.

— Коля, извини, ну не мог я твоих сестёр не взять, тебя встречать, — добродушно произнёс мужчина, идущий чуть в стороне от девушек.

— Угу, — парень поднял на него слегка расфокусированный взгляд. — И теперь я побегу за нашей машиной бегом? И всё потому, что не смогу поместиться в салоне?

— Не замечал у тебя склонности к шуткам, сынок. Раньше ты так не шутил, — отец курсанта хохотнул и хлопнул его по спине.

— Раньше у меня повода не было, — буркнул Николай, и тут его взгляд остановился на мне, и в нём вспыхнули радостные огоньки.

— Да брось, не злись. Не тебя одного отправили на стажировку из столицы. Давыдову, как я слышал, ещё больше не повезло, его в Аввакумово засунули. А ты всего лишь в Смоленске неплохо время провёл. А наша тётя отписалась и сообщила в письме, что в развлечениях у тебя не было недостатка, — заявила одна из девиц.

И тут они все увидели меня и остановились.

— А вот и тот самый Давыдов, — в наступившей на секунду тишине голосок второй девушки прозвучал особенно громко.

— Точно, вот и Давыдов, — процедил я, а Мурмура квохтнула и злобно уставилась на девушку, спрятавшуюся за курсанта.

— Владимир Аркадьевич, — отец, видя, что ждать меня придётся, похоже, долго, подошёл к нам, — я всё понимаю, даже твоё желание разбавить чисто женское общество, окружающее тебя практически постоянно, но я тоже долго не видел сына!

— Виктор Николаевич, я не держу вашего сына, не нужно на меня наговаривать, — Владимир Аркадьевич нахмурился, но отец саркастически заметил:

— Да как же ты его не держишь, если даже я не могу пробиться к нему сквозь твой очаровательный отряд? — отец посмотрел на меня и улыбнулся. — Как думаешь, Денис, граф Довлатов не специально ли перекрыл тебе дорогу, чтобы ты наконец обратил внимание на одну из его очаровательных девочек?

— Я безусловно обратил внимание на всех барышень, но увы, я помолвлен и могу теперь только издали ими любоваться, — ответил я, решив не тянуть кота за причинное место, а сразу же огорошить отца. — Собственно, поэтому ты не видишь рядом со мной Егорыча. Я оставил его с Настей, как и Барона.

— Эм, — протянул граф Давыдов, пытаясь сообразить, что я сейчас такое говорю, — думаю, мы поговорим чуть позже…

— Фур… Дьявол, Денис! — Коля в этот момент стряхнул с себя руки двоих сестёр и бросился ко мне. — Я так давно тебя не видел, дружище!

Он обнял меня под изумлёнными взглядами всех присутствующих. Мурмура, зажатая этим придурком, изловчилась и клюнула его в щёку. Николай отскочил в сторону, я же, прищурившись, осматривал его, немного приоткрыв ауру.

— Мазгамон, — прошептал я, прикрывая глаза. — Какого лысого демона ты творишь?

Отец сумел наконец обойти блондинистую группу, на которую многие мужчины, шедшие по перрону, оборачивались, и подошёл ко мне. Молча забрав у меня чемодан, он начал разворачиваться, и тут шедший мимо нас молодой ещё, лет тридцати на вид, мужчина начал падать, схватившись за грудь и делая судорожные вдохи.

Значок на моей груди полыхнул зелёным. И сразу же загорелся значок на груди Николая Довлатова, в данный момент одержимого Мазгамоном.

Пока этот кретин тормозил, приоткрыв рот, разглядывая свой значок, я уже выпустил курицу из рук и бросился к упавшему человеку, чертыхаясь сквозь зубы.

— Денис… — начал было отец, но я перебил его, пытаясь определить пульс у мужчины, не подающего признаков жизни.

— Вызывай скорую помощь!

Пульс не находился, и я без всяких церемоний рванул у него на груди сюртук, нащупывая сонную артерию и пытаясь уловить движения грудной клетки, чтобы понять: он дышит или уже нет. Но зелёная змея, горящая на груди у Мазгамона, намекала на то, что шанс спасти этого человека у нас есть. Понять бы, что с ним?

Пульс не прослушивался, дыхание… Похоже, тоже нет. Фонендоскоп! У меня же в чемодане лежит мой фонендоскоп! Мурмура, кажется, научилась мои мысли читать, потому что подскочила к отцу и выдернула у него из рук чемодан. Он упал на землю, и она умудрилась его открыть, вытаскивая такой необходимый мне прибор.

Я вставил оливы в уши и попытался хоть что-нибудь услышать. Ни-че-го, вашу мать! И первое, что мне приходит на ум, это внезапная сердечная смерть. Попросту говоря, асистолия, возникающая на фоне полного здоровья и отсутствия в анамнезе даже намёков на заболевание сердца.

Щёлкнув по своему значку, я очень внятно произнёс:

— Денис Викторович Давыдов. Начинаю сердечно-лёгочную реанимацию в пятнадцать часов две минуты тридцатого августа.

Руки привычно легли на грудь неизвестного, и я принялся надавливать, пытаясь запустить внезапно остановившееся сердце.

— Денис, я могу узнать, что ты делаешь? — раздался над ухом голос Мазгамона.

— А может, ты уже поможешь мне? — рявкнул я, наблюдая, как движется стрелка воздушных часов, которые я сотворил, чтобы не отвлекаться ни на что.

— Я бы, конечно, помог, тем более что мне не нравится эта светящаяся змея, — заявил он, скрещивая руки на груди. — Но я не знаю, как именно.

— Замечательно, тогда живо иди сюда и начинай дышать! — заорал я уже не сдерживаясь.

— Дышать? — Мазгамон упал рядом со мной на колени. — Нет, я, конечно, могу дышать, но не понимаю, чем тебе это поможет.

И он начал сопеть, делая глубокие вдохи. Я лишь зарычал, бросил делать непрямой массаж сердца, оттолкнул этого придурка, запрокинул голову мужчины, открывая его рот и зажимая нос. Склонился над ним, делая глубокий вдох, взглядом отмечая, что грудная клетка приподнялась, значит, я всё сделал правильно.

— Фурсамион, то, что ты делаешь, это отвратительно… — прошептал демон, скорчив брезгливую гримасу, но тем не менее внимательно наблюдая за моими действиями.

— Заткнись, или я за себя не ручаюсь! — сделав ещё один вдох, снова переместился к груди. Равномерные нажатия, и следить, чтобы глубина была достаточной для того, чтобы стимулировать сердце, но не настолько, чтобы переломать ему рёбра. — Ну же, давай!

Я даже не считал, сколько раз я надавливаю. Какая к демоновой бабушке разница? Часы неумолимо отсчитывали время, отведённое для гибели мозга. Но значки всё ещё горели зелёным, а это значит, что его можно ещё спасти. Но как?

— Фурсамион, — снова зашептал мне на ухо Мазгамон. — Давай мы с ним быстренько сделку заключим, и не надо будет такие странные вещи с ним делать.

— Он мёртв, идиот! — рыкнул я, снова склоняясь над лицом мужчины и делая глубокий вдох.

— Тогда зачем ты так измываешься над трупом? — Мазгамон сел и удивлённо посмотрел на меня. — Никогда не замечал за тобой склонности к извращениям.

— Ты сейчас очень сильно портишь карму своему вместилищу, — процедил я, снова надавливая на грудь, чувствуя, как между лопаток стекает капля пота.

— Каким образом? — Мазгамон нахмурился. Он не мог во второй раз покинуть вместилище. Ему и так повезло, что он сумел в Николая вселиться после того, как Алевтина Тихоновна вышвырнула его из своего тела. И каким бы придурком этот демон ни был, вот конкретно этот момент он прекрасно понимал.

— Таким, идиот, — я чувствовал, как начинают дрожать выпрямленные со сцепленными в замок пальцами руки. Но сгибать их было нельзя, это было очень важно. — Ты не оказываешь помощь, а занимаешься не пойми чем. У тебя значок горит, значит, этот Коленька уже принёс клятву. Мы, судя по всему, вместе учимся. Я, по-моему, фамилию Довлатов в казарме видел. А неоказание помощи в этих условиях может закончиться для Николая, и для тебя в том числе очень плачевно. Если ты, конечно, прямо сейчас не вернёшься в Ад пред очи Велиала. Не скажу, что светлые, но горячие — это точно.

— Ну давай магию применим, — Мазгамон засуетился и принялся ползать вокруг нас. Я же бросил взгляд на часы. Пять минут. Ещё минута, и можно будет говорить, что я сделал всё, что мог. — Денис, ну давай, — заканючил демон, и даже с первого раза назвал меня правильно.

— Здесь не работает целительская магия, кретин. Ты думаешь, если бы здесь были лекари, то тромболизис кто-то изобрёл бы? Башку включи. Мне не нравится проводить реанимацию! Но я именно это делал и делаю! — полминуты. Осталось полминуты. Чёрт!

— Что делать-то? — Мазгамон метнулся к голове нашего случайного пациента и, подражая моим действиям, принялся делать искусственное дыхание. И у него даже получалось. Правда, через раз, но чаще и не надо.

— Ну же, давай! — и я в отчаянье отпустил руки, а потом прикрыл левой рукой мечевидный отросток и резко ударил по грудине сжатым кулаком. Прекордиальный удар после первой минуты после остановки сердца наносить бесполезно. Но я уже не знал, что дальше делать. Поэтому, нанося удар, я добавил в него немного дара Дениса и чуть-чуть своей изменённой ауры.

И практически сразу ощутил под пальцами толчок. Выпрямившись, я посмотрел перед собой, а потом словно опомнился и схватил брошенный на землю фонендоскоп. Сердце билось. Медленно, словно неохотно, понемногу набирая ритм.

— Хватит, — я толкнул Мазгамона в плечо. — Прекрати. Ты молодец, — добавил я устало. — У нас получилось.

— А? Что? — он поднял голову и посмотрел на меня расфокусированным взглядом.

— Нос ему отпусти, — посоветовал я. — А то он задохнётся, и наша работа пойдёт насмарку.

— А он живой? — Мазгамон опустил взгляд, и в этот самый момент мужик приоткрыл глаза. Этот кретин убрал руку с носа своего первого пациента и крикнул: — Ух ты!

Я же вытер со лба пот. Ко мне подошёл отец, положил руку на плечо и сжал, подбадривая.

— Вы меня слышите? — спросил я у незнакомца.

— Да, что произошло? — он перевёл взгляд на мой значок, который в этот момент ярко вспыхнул в последний раз и потух.

— Если коротко, то вы умерли, — я повесил фонендоскоп на шею и начал подниматься. — У вас была клиническая смерть. Мы с моим, хм, другом, вас вытащили. Всё на этом.

На перрон вбежали скоровики с носилками, а ко мне подошёл врач.

— Что тут у нас? — и он хмуро кивнул на мужика, которого уже укладывали на носилки.

— Асистолия, скорее всего, — я пожал плечами и показал фонендоскоп. — Вот с этим сложно было определиться.

— Понятно, — ответил врач и кивнул в сторону Мазгамона. — А с этим что? Ему помощь не нужна?

Мазгамон в это время носился по перрону и орал:

— Да! Я сделал это! Я оживил человека без магии! Вот этими вот руками! И… и ртом! И это не то, о чём все подумали!

— Первая удачная реанимация, — я натянуто улыбнулся.

— А-а-а, — протянул врач понимающе. — Бывает.

И он ушёл, чтобы в машине начать делать необходимые мероприятия пациенту, начиная с ЭКГ. Я же подошёл к Мазгамону, который в этот момент обнимался с сёстрами Николая Довлатова, тихонько тиская их под шумок.

— Веди себя прилично, они твои сёстры. И да, я сумею передать о твоих похождениях Асшу. Боюсь, твоя недокурица тебя в этом случае не спасёт, — прошептал я, оттаскивая его от той самой, которая что-то говорила обо мне.

— Не порти момент моего триумфа, — он посмотрел на меня и вздохнул. — Ладно, я тебя понял. Ты меня приютишь?

— Ага, сейчас. Поедешь домой и будешь усиленно штудировать память своего вместилища. Потому что, Мазгамончик, если ты решишь остаться здесь, то тебе придётся учиться. Так что, встретимся в Академии, — и я похлопал его по плечу, гнусно улыбаясь, видя его растерянную морду. — Бывай.

И я пошёл к ожидающему меня отцу, чтобы уже ехать домой, объясняться насчёт моей помолвки и просто отдохнуть.

— Ты хоть знаешь, кого спас? — улыбнулся отец, передав мне Мурмуру и беря мой чемодан.

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Да и какая разница?

— Разница есть, особенно когда спасённый является вновь назначенным губернатором Тверской губернии. Так что, если ты снова загремишь в Аввакумово, то будешь знать, к кому обращаться в случае сложностей, — и отец, посмеиваясь, пошёл к выходу с перрона, а я поплёлся за ним.

Похоже, сама судьба никак не хочет меня выпускать из этого проклятого Аввакумово. А ведь мне ещё Мёртвую пустошь надо обследовать. Я всё-таки контракт заключил с личем. Ладно, буду думать об этом потом, а пока домой. Что-то я устал, и мне точно не помешает хоть немного отдохнуть.

* * *

— То есть в каком смысле ты отказываешься мне помогать? — Велиал опешил от такой наглости этого грешника, и теперь стоял, изумленно рассматривая душу Кузьмы Кольцова.

Бестелесный дух, которого привели в допросную по распоряжению Падшего, чьи руки и ноги плотно стягивали дьявольские кандалы, гнусно усмехнулся, глядя призрачными глазами на Велиала.

— А мне, простите, господин Велиал, это зачем? — прищурился Кузьма. — Что такого вы мне можете сделать, чего не испытала моя душа за последние десять лет в Аду?

— Я могу тебя уничтожить. Окончательно и бесповоротно, — задумчиво проговорил Падший, вчитываясь в личное дело Кольцова. Конечно, уничтожить душу без созыва специальной комиссии и личного приказа Люцифера он бы не смог, но припугнуть стоило. По своему личному опыту Велиал прекрасно знал, что окончательно умирать практически никто и никогда не хотел.

— Очень буду признателен, — искренне улыбнулся он, потерев руки и звякнув при этом цепями. — А то в адском котле мне жариться уже наскучило. И вообще вам нужно изменить систему наказаний, слишком пресно и скучно так проводить своё посмертие. Нет перчинки, я бы сказал, огонька не хватает.

— Ты что несёшь? — Велиал подозрительно покосился на Кузьму Афанасьевича Кольцова.

— Всё как есть говорю. Вы же, хозяева Преисподней вниз в отдел наказаний редко спускаетесь, вот и не знаете, какие дела там творятся, — улыбнулся Кольцов. — А все ваши пытки да истязания устарели уже несколько веков назад. Некоторые это вообще как курорт воспринимают.

— Ты надо мной издеваешься, — наконец, понял Велиал, захлопывая пухлую папку, где были подробно описаны грехи Кольцова при жизни и разработанная система наказаний в посмертии. Он даже не знал, кто кому мог бы дать фору по совершенным грехам: Алевтина или её такой бесстрашный супруг.

— Да как вы могли такое подумать обо мне, господин Велиал, — усмехнулся Кузьма. — Какие вы там подробности хотите узнать, я так и не понял, про женушку мою ненаглядную, стерву подлючую, или про меня?

— Про обоих, — процедил Велиал, вновь открывая дело. — И хватит ломать комедию, ты всё прекрасно понял с первого раза, — задумчиво произнёс Падший, прикидывая варианты, но так и не находя способа разговорить этого мерзкого старика. Может, и права была Алевтина, что траванула своего не такого уж и благоверного муженька. У него вот после нескольких минут общения с ним руки так и чесались оторвать призрачную голову от не менее призрачного тела.

— А вам это, простите, зачем? Не то чтобы это было важно, просто так интересуюсь, — хохотнул Кольцов. — Вы же создатель суккубов и инкубов, вы лучше любого смертного знаете, как доставить удовольствие любой женщине, — прищурился мужчина.

— Академический интерес! — рявкнул Падший. — Я знаю, что с тобой сделаю, — самодовольно улыбнулся Велиал, а в его глазах вспыхнуло адское пламя. Посмотрев в глаза архангелу, Кузьма подобрался и решил про себя больше не кривляться, потому что опасностью повеяло вполне осязаемой.

— Ну не томите, — когда пауза затянулась, дух не удержался и закатил глаза.

— Я тебя освобожу и переведу к себе рядовым сотрудником. Послужной список у тебя хороший, через пару сотен лет станешь низкоуровневым инкубом…

— Это что ж, вы от кнута к прянику что ли перешли? — присвистнул Кольцов, после такого предложения уже готовый рассказать всё, что так хотел услышать Велиал.

— Не перебивай, когда с тобой разговаривает Падший архангел, — елейным голосом проговорил Велиал. — Когда твоя Алевтина умрёт, она попадёт сюда, к нам, там вообще без вариантов. Я уже договорился, что она будет работать у меня, посмотрим, возможно, я ей даже какой-нибудь отдел отдам в подчинение. Слишком бойкая она, быстро всех построит.

— То есть вы сейчас намекаете, что и после смерти она будет мне мозги клевать⁈ — взвился Кузьма, подпрыгивая на месте, потрясая кулаком. — Ни за что! Эй, дежурный, веди меня обратно! — замолотил он в дверь цепью.

— Ты совсем, что ли? — вскинул брови Велиал. — Это тебе Ад, а не какая-то человеческая тюрьма. Так что, будешь мне помогать?

— Нет. Я знаю эту гадюку, она меня везде найдёт, даже если ты её подле себя держать будешь. На цепь её не посадишь, она найдёт способ, чтобы тебя ею придушить, пока ты на секунду отвлечёшься, — тряхнул головой старик. — Даже несмотря на то, что ты чуть ли не самое могущественное создание во Вселенной.

— Тогда говори, что ты хочешь? Считай, что я могу исполнить сейчас любое твоё желание, — выдохнул Велиал, понимая, что угрозами и пытками этого грешника не сломить.

— Тут два варианта: либо меня отправляй на Небеса, либо эту стерву. Но чтобы мы больше никогда ни при каких условиях не встретились, — топнул ногой дух.

— Неожиданно, — протянул Велиал, внимательно разглядывая Кузьму Кольцова. Это ж что Алевтина с ним такого непотребного делала, что одно упоминание об их теоретической встрече, приводит его в такую панику.

— Веди меня обратно, а этой швабры чтобы здесь не было. Принесёшь мне официальное подтверждение, что Небеса её забирают, тогда и поговорим.

Глава 12

Всю дорогу до дома мы молчали. Отец время от времени посматривал то на меня, то на Мурмуру, о чём-то напряжённо думая. Наконец, когда мы уже подъезжали к дому, он тихо произнёс:

— После того, что я увидел на вокзале… Денис, все эти слова про спасение жизней всегда были для меня чем-то возвышенным и не относящимся к реальной жизни. Но когда ты там… Он ведь был мёртв, когда упал?

— Да, клиническая смерть, — неохотно ответил я. Как обычно, после успешной реанимации накатила апатия. Никакого триумфа не было, была чудовищная усталость и странная опустошённость. Хуже было бы только в том случае, если бы вытащить этого мужика не получилось.

— Что такое асистолия? — прямо спросил отец, и я протёр ладонями лицо, пытаясь хоть немного растормошиться, легонько ударил себя по щекам и только после этого посмотрел на отца.

— Грубо говоря — это остановка сердца. Такое вот интересное нарушение ритма. Оно у молодых мужчин в основном возникает на фоне полного здоровья. Так обычно и бывает: идёт здоровый красавец, улыбается девушкам, которые ему глазки строят, а потом, бац! — я ударил кулаком о приборную доску, и машина вильнула, потому что отец слегка вздрогнул. — Сердце просто перестаёт биться. Мужчина падает и умирает. Это называется — внезапная смерть. Явление редкое, но случается, чего уж там.

— И почему она возникает? — отец, нахмурившись, посматривал в мою сторону.

— Я не знаю, — я покачал головой. — Иногда тяжёлые заболевания сердца к этому приводят, но чаще вот так, внезапно.

— А женщины? — отец всё ещё продолжал хмуриться, а ворота, ведущие к нашему городскому особняку, начали медленно открываться, пропуская нашу машину.

— А женщин эстрогены, это такие женские гормоны, защищают, — я слабо улыбнулся. — Женщинам ещё жить за двоих нужно, им нельзя вот так посреди улицы умирать.

— М-да, — граф остановил машину возле крыльца. — Так вот, когда я тебя там увидел, а потом, когда Тверской губернатор пришёл в себя, я понял, почему ты выбрал такую профессию. Почему настаивал почти до истерики на Академии.

— Идиот потому что был и вот в этом ещё не участвовал, — буркнул я, выпрыгивая из машины и вытаскивая Мурмуру.

— Ну-ну, — отец улыбнулся и посмотрел на мою курицу. — По-моему, она выглядела по-другому. Или это другая курица?

— Та же, — я отпустил Мурмуру на землю. — Мы же в Аввакумово были. Мёртвая пустошь рядом, все дела. Мне не посчастливилось на очень мощную сущность нарваться. Эта сущность пребывала в тот момент в странно хорошем расположении духа и решила усилить моего фамильяра. Для чего ему это понадобилось, он и сам не смог ответить. Но в результате Мурмура полиняла.

— Сильный фамильяр — это всегда очень хорошо для мага, — кивнул отец, но в его глазах мелькнуло беспокойство, когда я вскользь эту скотину — Велиала — упомянул. — И насколько она стала сильней?

— Вот кто бы знал, — протянул я, и мы с отцом вдвоём начали наблюдать за расхаживающей по двору курицей.

— Так, ладно, иди отдыхай, а я пока поговорю с твоей матерью. Про помолвку ей нужно рассказать как-нибудь поделикатнее… Спасибо тебе, сынок, что ты хотя бы всего лишь предложение сделал, а не женился. А то второй подобный сюрприз мы бы с Машей не выдержали.

А, ну да, как я мог забыть, дочь же родная отчудила, что-то вроде: «Папа, мама, это Дима. Вы его прекрасно знаете, но не знаете самого главного: Дима — мой муж!». Это по идее должна была быть свадьба года — как минимум, не абы же кто, а наследник престола женился. Но получилось так, как получилось. И если бы я Настю в качестве жены сейчас привёз, то меня бы точно убили. Прямо на вокзале. А учитывая, что из медиков там в этот момент был только Мазгамон, то ни у меня, ни у нового Тверского губернатора просто не было бы шансов.

— Я, пожалуй, действительно пойду отдыхать, — пробормотал я, разворачиваясь в сторону входа в дом, и тут же отпрянул, потому что передо мной завис призрак дядюшки. Лицо у него было перекошено, а в призрачной руке зажат печально знакомый отросток. — Неожиданно, — я на всякий случай сделал ещё один шаг назад.

— Меня выдернуло к твоей проклятущей курице как раз в тот момент, когда я пытался посадить этот дивный росток! — заорал Фёдор. У него, похоже, в этот самый момент голос прорезался, который он потерял от возмущения. — Я сумел договориться с этой проклятой ведьмой, и она поделилась со мной живым ростком, а теперь что? Теперь он погибнет! Мне нужен участок земли с хорошей защитой, чтобы высадить хотя бы здесь это дивное растение!

— Дядя? — отец замер соляным столбом, глядя на разбушевавшегося призрака. — Так это правда? Что ты решил в посмертии стать призраком? Я не верил, если честно.

— Здравствуй, Витя, — кивнул ему дядюшка и снова повернулся ко мне. — Денис, твою мать! Почему ты молчишь и ничего не делаешь? Мало того, что ты так и не принёс мне новый сильфий с Мёртвой пустоши, хотя обещал…

— Я не обещал таскать тебе эту дрянь на постоянной основе, — огрызнулся я, покосившись на отца. Граф Давыдов только глазами хлопал, пытаясь понять, что происходит.

— Ты мне не принёс замену, — Фёдор меня не слышал, подлетая ко мне ближе и почти в лицо тыча этой мерзостью, слабо шевелящей листиками, — и я вынужден был унижаться перед этой женщиной, умоляя дать мне росток. Тем более, что у неё в ограде мой сильфий прижился и можно было изъять один корешок совершенно безболезненно!

Я отступил ещё на несколько шагов, потому что выращивать в своём теле эту гадость я больше не намерен, а сильфий явно пытался дотянуться до меня. Во всяком случае, я его шевеления именно так воспринимал.

— Дядя, обратите на меня внимание, — снова попытался достучаться до него отец.

— Не сейчас, Витя, не видишь, я занят, — всё так же спокойно ответил Фёдор.

— Да посмотрите на меня! — не выдержав, крикнул отец. Призрак неохотно повернулся в его сторону.

— Ну что тебе? — спросил он, разглядывая своего внучатого племянника.

— Что это за растение и почему вы говорите, что нужна защита? — граф Давыдов пристально смотрел на Фёдора, время от времени бросая раздражённый взгляд на сильфий. — Оно опасно?

— Нет, Витенька, ну что ты, — махнул рукой Фёдор и заискивающе улыбнулся, но тут я решил кое-что пояснить:

— Вообще-то, эта дрянь опасна. Она внедрилась в моё тело и чуть не проросла в моей икроножной мышце. Но, папа, этот ненормальный не отступит от попыток вырастить хоть где-то полноценный сильфий, поэтому выдели ему кусок земли в парке под надёжным защитным куполом. И предупреди всех домашних, что лезть к нему не стоит. А если кто-то не послушается, ну что теперь поделать?

— Сильфий? — отец удивлённо приподнял брови. — Я думал, что они вымерли.

— Я тоже так думал, Витенька, — быстро заговорил Фёдор. — Представь моё волнение, когда я увидел росток.

— Пойдёмте, дядя, я, конечно, выделю вам участок, достаточный для развития полноценного дерева. Это такая редкость, боже мой, какая же это редкость! — и отец побежал куда-то в сад. За ним летел дядюшка, а я стоял и хлопал глазами, наблюдая за ними.

— Нормально. Похоже, Фёдор не единственный помешанный из семейства Давыдовых. Не удивлюсь, если отец лично высадит эту дрянь и будет ухаживать за ним так, как за мамой не ухаживал, — я покачал головой и развернулся, чтобы вскрикнуть и схватиться за сердце, глядя на мать, появившуюся у меня за спиной совершенно бесшумно. — Да что же вы меня все сегодня так пугаете?

— Денис, с тобой всё в порядке? — мать наклонила мою голову и поцеловала в лоб. — Ты выглядишь уставшим.

— Потому что я устал, матушка, — ответил я ей и улыбнулся.

— Тогда тебе нужно отдохнуть, — она покачала головой. Ну я-то не против, если мне удастся сегодня до моей комнаты дойти, то я обязательно отдохну. — Я видела призрака. В нашем доме есть призрак?

— Это дядя Фёдор, и он очень хорошо прятался. А сейчас они помчались с отцом высаживать росток сильфия, который этот очень шустрый призрак чуть ли не с Мёртвой пустоши притащил, — я сдал и отца, и Фёдора с потрохами. Нет, ну а что, я один страдать, что ли, должен, потому что мне всё равно достанется из-за помолвки.

— Сильфий? — брови матери поползли вверх. — Ты сказал, сильфий? Откуда у Фёдора сильфий?

— Это долгая история… — начал я, но мать меня прервала:

— Я должна увидеть это чудо, — она почти простонала и прижала руки к груди. — Надеюсь, что это уникальное растение у нас приживётся. О, Денис, ты такой молодец, что сумел его достать, — и она провела ладонью по моей щеке.

— Ну, если посмотреть на это правильно, то отросток действительно я добыл… — я рассказывал это уже пустоте. Мать сорвалась с места и побежала вслед за отцом и Фёдором, приподняв свою длинную юбку. — Охренеть, — только и смог я сказать и направился уже к себе. Потому что у меня лично не было никакого желания смотреть, как этот проклятый сильфий высаживают.

До своей комнаты я добрался довольно быстро. Принял душ и растянулся на кровати в одних пижамных штанах. Хотел немного поспать, потому что мой вояж в Преисподнюю, который плавно перетёк в реанимацию на перроне, меня основательно вымотал. Сон не шёл, и я в этот момент очень сильно жалел, что искажения сигналов с Мёртвой пустоши не позволяют мне поговорить по телефону с Настей. Да и в то время, когда я буду в казарме, это было бы кстати.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла мать. О, кажется, сейчас меня песочить будут. Я внутренне подобрался и скосил глаза на графиню, даже не пошевелившись, чтобы одеться. В конце концов, я её сын.

— Понравился сильфий? — спросил я её, а мать, улыбнувшись, села на край кровати, протянула руку и убрала у меня со лба отросшую прядь волос.

— Он прекрасен. И кажется, ему у нас понравилось. Во всяком случае, росток сразу же распрямился, когда Витя его высадил, — ответила она, выпрямляясь и окидывая меня изучающим взглядом. — Ну вот и мой Денис стал мужчиной.

— Ты расстроена? — спросил я тихо.

— Нет, вы с Ольгой всего лишь продолжили славную традицию Давыдовых жениться и выходить замуж с лёгким скандалом. Даже мы с твоим отцом не избежали подобной участи, — и она усмехнулась, а я приподнял бровь. Надо же, какие подробности вырисовываются. Ещё бы узнать, что там за скандал был. Ну, ничего, когда-нибудь узнаю. Гнедова подпою, он расскажет, не зря же он на Марию Давыдову так смотрел на том балу.

— Завтра Малышевы устраивают бал. Полагаю, нам нужно будет его посетить, — после почти минутной паузы заявила мать. — На этом балу официально объявят о помолвке Валерия и Лизы Буйновой. Ольга с Дмитрием обещали быть.

— А мне разве не нужно завтра в Академию? — я удивлённо посмотрел на неё. — Так же, как и Валере Малышеву.

— Нет. Завтра приезжают курсанты, которые не проживают в столице. Ну а вы, столичные штучки, послезавтра как раз к построению явитесь, ты что же забыл? — она посмотрела на меня с изумлением.

— Да, из головы как-то вылетело, — я улыбнулся. — Значит, завтра на бал пойдём.

— Денис, — она встала и посмотрела на меня очень внимательно. — Я хочу познакомиться с этой девочкой. После того как ты уедешь в Академию, я, пожалуй, съезжу в Аввакумово.

— Эм, — протянул я, вскакивая, придумывая кучу аргументов, почему графине Давыдовой не нужно ехать к Насте, но она уже вышла из комнаты, оставив меня одного. — Ситуация, — протянул я, лихорадочно одеваясь. Телефон не телефон, но телеграмму послать можно, сам же так Ольгу к Дмитрию вызвал. Чтобы моя мать уж совсем как снег на голову Насте не свалилась. А то она сбежит и кольцо вернёт, а я не хочу, чтобы она от меня сбегала.

* * *

— Велиал, суд, подобный этому, не собирался уже больше пятисот лет. Если тебе нечем больше заняться, то не отвлекай других от работы, — устало протянул Гавриил, хмуро глядя на своего неразумного брата, который, как и всегда, находился в своём любимом человеческом обличии.

Глядя на него, практически все, кто имел возможность к перевоплощению, решили поступить точно так же, и теперь два ангела и один из Высших демонов в своём истинном облике возвышались над ними, явно ощущая себя некомфортно. Они собрались в комнате, не видевшей уборки и ремонта уже несколько веков, и находиться в этом месте было не слишком приятно.

— Я работаю, — недовольно проговорил Падший, обводя собравшуюся комиссию из двадцати ангелов и демонов напряжённым взглядом. Он вообще не верил, что у него что-нибудь получится из этой затеи, но получить информацию от Кузьмы Кольцова стало уже делом принципа.

— Мы видим, — протянула миловидная девушка-ангел, сидевшая по правую руку от Гавриила. — Вам в Адской канцелярии совсем заняться нечем, если вы начали поднимать дела грешников десятилетней давности?

— Кадмиэль, — поморщился Велиал и, прочитав её имя в бланке членов комиссии, прямо посмотрел на смутившуюся девушку-ангела. — Слишком много возражений от обычного ангела, — холодно проговорил он, всё ещё не сводя с неё пристального взгляда.

— Велиал, успокойся, — Гавриил примирительно поднял руку. — Мы просто не понимаем, к чему такая срочность. Ни за что не поверю, что у тебя нет в этом деле личного интереса. Весь подсчёт грехов и благих деяний уже несколько веков идёт автоматически и не требует созыва совета и персонального суда над каждым. В чём дело?

— Тебя это не касается, кроме того факта, что практически невинного человека отправили в Ад без веских оснований, — посмотрев на папку с делом, проговорил Падший.

— Я понял, — рассмеялся Гавриил. — Тебе не понравилось, что мы подняли вам всем нерв по поводу ошибочного контракта, и ты теперь будешь отыгрываться на нас при первой же возможности.

— Да у твоего Кутузова грехов столько, что он даже в распределительной комнате не остановится, а сразу к нам полетит наказание отбывать и без вашего контракта, — прорычал Велиал, постукивая пальцами по столу. Немного подумав, он подвинул папку с делом Гавриилу и прикрыл глаза, начиная отсчёт от двадцати в обратном направлении, когда тот открыл дело Кузьмы Кольцова.

— Велиал, ты охренел⁈ — взвился архангел, от нахлынувшего возмущения раскрывая часть своей ауры. От неожиданности все присутствующие пригнулись, кроме Велиала, смотревшего на брата практически честными глазами.

— Гавриил, ты таких слов вообще знать не должен, — улыбнулся Падший. — Что тебе не нравится?

— Проще сказать, что мне нравится, — процедил вмиг успокоившийся архангел, взяв себя в руки. — Например, то, что его наконец-то убили и не дали продолжать творить на земле такие мерзкие делишки. Ты знаешь, что прелюбодеяние — это один из смертных грехов, который ничем не перекрывается. И я не говорю об остальном. Вот, например…

— Да он же мученик! — прервал его Велиал. — Вот, ты сам говоришь, что его убили.

— Да, но это не гарантирует его посмертие на Небесах. Тогда бы все казнённые убийцы и другие нехорошие люди находились у нас, и это закончилось бы печально. Велиал, здесь даже обсуждать нечего, — покачал головой Гавриил и подвинул дело своей помощнице Кадмиэль, которая пыталась что-то прочитать, заглядывая в дело через его плечо.

— Ты не понял, — тряхнул головой Велиал, бросая на стол дело гораздо больше того, что было заведено на Кузьму Кольцова. — Ознакомься.

— Это что? — архангел пристально посмотрел на папку и с явной неохотой взял её в руки.

— Это причина, по которой обсуждаемый нами объект творил подобные бесчинства, — не моргнув глазом, ответил Падший, пытаясь в голове прокрутить варианты событий и придумать ещё хоть что-нибудь, что отправит Кольцова подальше от его вотчины.

— О-о-о, — протянул Гавриил, уже с большим вниманием вчитываясь в написанное. — Даже так? Ничего себе, — он перевёл ошалевший взгляд на Велиала. — Откуда у вас эта мерзость? Она же ещё жива, насколько я понял.

— Контракт заключила с одним из демонов перекрёстка. Сам понимаешь, что в подобных случаях даже суд не требуется, а дело начинает автоматически формироваться, — улыбнулся Велиал.

— Даже так… — Гавриил задумчиво потёр лоб. — Но это ничего не значит. Он должен был смиренно нести свою ношу и не опускаться до всего этого, — и он кивнул на дело Кузьмы Кольцова, которое читала Кадмиэль, с каждой секундой краснея всё больше.

— А если я скажу, что он воспринимает наказания в моей вотчине за пребывание в санатории, ты как к этому отнесёшься? — заискивающе поинтересовался Падший, не глядя больше ни на кого. Хотя папки с делами начали переходить из руки в руки, и уровень шума в комнате начал сильно возрастать.

— В каком смысле? — удивился один из помощников Велиала.

— Говорит, что ему огонька не хватает, — хмыкнул Падший. — И за прошедшие десять лет он не выглядит сломленным. Приведите его, — отдал он приказ своему помощнику. Демон быстро вышел из комнаты, открывая тяжёлые скрипнувшие с противным звуком двери.

— Скажи честно, что тебе от него нужно? — прямо спросил Гавриил у Падшего.

— Ничего особенного. Пытаюсь на его примере разобраться с системой наказаний. Она начала показывать свою неэффективность, — отмахнулся Велиал, глядя, как в зал суда вводят душу озирающегося по сторонам Кузьмы Кольцова.

— Чего вам? — буркнул он, совершенно не понимая, что происходит.

— Как вы, Кузьма Афанасьевич, отнесётесь к тому, чтобы мы перенесли вас на Небеса? — миролюбиво поинтересовалась ангел, выполняющая роль секретаря, имя которой Велиал даже не старался запоминать.

— Чего? — вскинулся Кузьма, вперив взгляд в Велиала. — Ты совсем, что ли, того? С головой не дружишь? Я же тебе русским по белому сказал: вертай меня назад, и избавься от этой швабры! Лично меня всё устраивает, и менять место своего пребывания я не намерен.

— Э-э-э, Кузьма Афанасьевич, — немного опешила от такого заявления Кадмиэль. Обычно души всеми правдами и неправдами стремятся попасть на Небеса, и такой реакции она никак не ожидала. — Что конкретно вас не устраивает?

— А ты кто такая? Губы накачала, волосы покрасила и думаешь, что всё знаешь о нас, бедных смертных⁈ — рявкнул Кольцов. — Что мне там у вас делать? Мне даже поговорить не с кем будет!

— Там много праведников…

— И о чём мне с ними разговаривать? Как зажарить рождественского гуся и как правильно плести макраме крестиком, что будет являться единственным извращением, которое я когда-либо смогу у вас услышать? Нет, ты обещал мне другое! — и он ткнул пальцем в Велиала, закусившего губу, чтобы не рассмеяться.

— Вот об этом я и говорил, единственное наказание для него — это отправить его на Небеса, — развёл руками Падший.

— Ты же понимаешь, что это невозможно. Хотя… — архангел посмотрел на начавшего подозрительно сопеть Кузьму Кольцова. — Похоже, когда вернётся Люцифер, нам нужно пересмотреть третий пункт восьмого параграфа о сотрудничестве. Хорошо, с учётом всех материалов дела, — он выразительно покосился на папку Алевтины Тихоновны, — я принимаю решение аннулировать изначальный приговор и отправить душу объекта к нам.

— Ты не посмеешь… — прошипел Кольцов, прожигая Велиала злобным взглядом.

— Не нужно было со мной спорить. Как ты там говорил, либо она, либо ты. А мне твоя жёнушка ещё нужна, у меня на неё очень большие планы, — ухмыльнулся Велиал. — Прежде чем вы его заберёте, мне нужно с ним поговорить.

— Отведёшь в комнату распределения, там им потом займутся, — задумчиво протянул Гавриил, поднимаясь со своего места. — Но, Велиал, ты мне ещё за это будешь должен.

— Ну как же без этого, — поморщился Велиал и, дождавшись, когда все покинут помещение, обратился к Кузьме. — Ну, рассказывай. И больше никаких шуточек.

Глава 13

Был уже вечер, когда в дом вошёл растерянный Егорыч. Настя сидела на диване и читала какой-то любовный роман. Точнее, она пялилась в одну и ту же страницу, пытаясь понять, что там было написано, но её мысли постоянно возвращались к Денису. Она не верила, что между ними что-то действительно серьёзное, по крайне мере, не с его стороны. Но Настя так хотела верить. Когда она поняла, что влюбилась? Наверное, в тот самый момент, когда врач-стажёр взял в руки скальпель и недрогнувшей рукой сделал первый разрез на животе их высокопоставленного пациента.

— Я ненормальная, — прошептала девушка и подняла взгляд на топтавшегося в дверях гостиной денщика.

— Настенька, — Егорыч вздохнул и вошёл в комнату. — Тут к тебе приехали, — он ещё раз вздохнул и посторонился, пропуская вперёд лощёного офицера. Настя невольно нахмурилась, а офицер быстро заговорил:

— Анастасия Сергеевна, моё имя Станислав Голицын, и мне поручено её высочеством Ольгой Викторовной доставить вас в столицу.

— Зачем? — Настя почувствовала, как забилось сердце, а во рту стало горько от желчи. Скорее всего, её хотят доставить к разъярённым родственникам Дениса, чтобы отобрать кольцо и вправить ей мозги, а его быстренько женить. Ничего другого ей в голову не приходило.

— Не могу знать, Анастасия Сергеевна, — Голицын покачал головой. — Могу только догадываться. Князья Малышевы дают последний традиционный бал сезона. У них на балу часто объявляют как о давно запланированных помолвках, так и о совершенно спонтанных, ну, знаете, когда молодые люди встречаются в бальном зале и чувства вспыхивают, как молния… Насколько я знаю, для одной такой внезапной помолвки их высочества уже приготовили подарок, чтобы первыми поздравить влюблённых, — добавил он доверительным громким шепотом.

— М-да, — глубокомысленно произнесла Настя. — А что даже для внезапно вспыхнувших чувств есть свой определённый регламент?

— Ну, разумеется, — Голицын посмотрел на неё, как на ребёнка. — Единственным исключением стала женитьба их высочеств, но, насколько я знаю, на это было получено высочайшее разрешение в связи с вынужденными обстоятельствами. Собирайтесь, Анастасия Сергеевна. Нас ждёт в Твери военный дирижабль. Не беспокойтесь, послезавтра я вас верну на место.

И он вышел из комнаты, как подозревала Настя, на кухню, где Егорыч уже гремел чайником, чтобы она могла спокойно переодеться и собраться.

Мысли метались в голове испуганными белками, пока девушка судорожно одевалась и собирала вещи. Им с Денисом решили устроить «внезапную» помолвку? Значит, его семья не против. Но как же её родители? Им же нужно будет сообщить. Вряд ли их пустят на бал, где Великий Князь с женой будет присутствовать. С другой стороны, они живут в Петербурге и вполне можно будет к ним наведаться или хотя бы позвонить. Но только после того, как она точно поймёт, что происходит.

В комнату вошёл Барон и потёрся об её ноги.

— Ты тоже думаешь, что эти ненормальные аристократы, с их играми, — это что-то из ряда вон выходящее? — спросила девушка, опустившись на корточки и потрепав кота по голове.

В ответ Барон посмотрел на неё взглядом, который можно было расшифровать: «А ты, что, Настюха, нормальная, что ли?». После этого он запрыгнул на диван и принялся устраиваться на её подушке.

— Ну спасибо, ты меня успокоил, — Настя нервно хихикнула и побежала звонить дежурному, чтобы предупредить, что её в ближайшие два дня не будет в Аввакумово. После чего зашла на кухню и обратилась к пьющему чай Голицыну: — Я готова.

* * *

Я проспал почти сутки. И спал бы ещё, если бы в комнату не вошёл отец и не тронул меня за обнажённое плечо. Сон слетел мгновенно, и я слегка напрягся, но потом расслабился, когда понял, кто именно меня разбудил.

— Как ты мог настолько умотаться в поезде? — спросил отец, садясь на край кровати.

— О, поверь, это было очень насыщенное путешествие, — протянул я, ложась на спину и закладывая руки за голову. — Пора вставать?

— Да, пора, — хмыкнул отец. — Если мы приедем позже Гнедовых, твоя мать нам этого не простит никогда. А я ещё слишком молод, чтобы умирать.

Я рассмеялся и направился в ванну, чтобы привести себя в порядок. На двери шкафа висел отутюженный парадный мундир, значит, мой вид на прошлом балу пришёлся матери по вкусу.

Без девчонок мы прекрасно уместились в одном автомобиле и приехали как раз перед Гнедовыми. Князь Гнедов поглядывал на мою мать с тоской, видимо, давняя влюблённость его никак не отпускала. Княгине было на него плевать, она постоянно высматривала кого-то в толпе. Наверное, того неудачника, с которым я заключил свой первый договор в этом мире. А ведь я его предупреждал о последствиях, но это его проблемы на самом деле.

Нас встречал сам Валерка с Лизой. Рядом с ними стояли родители Валеры.

— Ну что, завтра снова на баррикады учёбы? — Малышев пожал мне руку, а затем притянул к себе и похлопал по спине. — Слышал, кого-то из наших засунули на границу с Мёртвыми пустошами.

— Только не говори мне, что не в курсе, кто тот неудачник, который оказался в итоге в Аввакумово, — я даже глаза закатил.

— Вообще-то… — он пристально посмотрел на меня, и его брови поползли вверх. — Да ладно, быть того не может.

— Ещё как может, — хмыкнул я и повернулся к Лизе. — Поздравляю от всего сердца. Думаю, раз ты смогла найти общий язык с моей курицей, то и с этим типом сможешь.

— Кстати, о курице, — девушка улыбнулась, принимая мои неуклюжие поздравления. — Ты мне её, кажется, подарил.

— Она в итоге была назначена высшими силами моим фамильяром. Поверь, она не в восторге, но поделать с этим ничего нельзя, — и я развёл руками.

— Фамильяр — это серьёзно, не у каждого мага он есть, — Лиза снова улыбнулась, и тут мама меня подтолкнула в спину, непрозрачно намекая, что пора бы уже освободить проход.

Мы вошли в бальный зал. Народа ещё было немного, но все присутствующие уже начали кучковаться в отдельные группы. Стайка прелестных девушек обстреляла меня глазами, и они принялись о чём-то шептаться, бросая в мою сторону заинтересованные взгляды. Ну да, молодых людей было пока немного, а тут я такой красивый и в мундире. Есть на кого посмотреть.

Мама с отцом практически сразу разошлись к знакомым, и я остался стоять в полном одиночестве. Если я правильно понял, танцы не начнутся, пока Ольга с Дмитрием не приедут, и я не прочь, если честно, потанцевать. Главное, смотреть в оба и не пригласить одну и ту же девчонку больше двух раз. Да даже больше одного раза не стоит никого приглашать, чтобы уж наверняка.

Я посмотрел на двери, ведущие в сад. Почему бы не прогуляться, пока ничего интересного не происходит?

Я вышел в сад и пошёл по дорожке. Земля в столице всегда очень дорогая, и мало какие особняки могли похвастаться большими садами. Но даже в таком маленьком саду нашлись пара беседок, утопающих в зелени и стоящие в темноте. Решив немного посидеть в беседке, чтобы привести мысли в порядок, я целенаправленно свернул к первой же видневшейся в темноте, как ещё более тёмное пятно, беседке.

— Почему все балы проводят ночью? — раздражённо спросил я у темноты, и тут же сам себе ответил. — Это риторический вопрос, и мне не нужно на нём заострять внимание.

Как только я вломился внутрь, то сразу же понял, что нахожусь в беседке не один.

— Кто здесь? — тихо спросил я, вглядываясь в темноту. Почему-то зажечь хоть пару светляков мне даже не пришло в голову.

— Неужели это ты наконец? — раздался смутно знакомый голос. Я задумался и с трудом, но вспомнил его. Это был тот самый граф, как там его, не помню, с которым я заключил тот самый свой первый договор. — Я на каждом балу уходил в сад и ждал тебя, — громко шептал граф, а в его голосе отчётливо слышалась откровенная паника.

— Ты меня ждал? — я хоть и добавил в голос демонических обволакивающих обертонов, но полностью сдержать удивление не смог.

— Да-да, — горячо зашептал почти невидимый в темноте граф и бухнулся на колени. — Убери то, что я тогда просил, умоляю.

— Упс, — я пару раз моргнул. — А что так?

— Я больше не могу, это невыносимо. Княгиня не даёт мне прохода, а её бешеный темперамент…

— А ведь я тебя предупреждал, что так может быть, — проговорил я задумчиво.

— Я помню, и понимаю, что сам виноват! Умоляю, верни всё как было. Что мне нужно ещё подписать? — и он пополз в моём направлении, да так шустро, что я невольно отпрянул.

— Так, спокойно, — выставив перед собой руки, я вынужден был отпрыгнуть в сторону, когда этот придурок дополз до меня и попытался обхватить мои ноги. — Не прикасайся ко мне. Я не люблю этого, знаешь ли.

— Ты мне поможешь? — спросил он, не вставая с колен. — Сделаешь так, чтобы княгиня Гнедова потеряла ко мне интерес?

— Но мы не можем перезаключить договор, так не делается, — я покачал головой. — И потом, твоя душа и так обещана мне, второй-то у тебя нет. Мне тебя, правда, жаль, но… — я задумался. А что, если внести в уже существующий договор некоторые изменения, за определённую плату, естественно. Что можно потребовать с него? Да что гадать, нужно всего лишь спросить, что я и сделал, добавив в голос как можно больше вкрадчивости. — Что ты можешь мне предложить взамен?

— Всё, что угодно, — выпалил граф. — Я очень обеспеченный человек.

— Хорошо, тогда ты оснастишь Аввакумовскую больницу. Полностью и всем самым лучшим. Проведёшь как пожертвование, ещё и на налогах сэкономишь. Да и дом, где живёт врач, мебелью оснасти. Он, кажется, Давыдовым принадлежит, но они не очень-то и заботятся о комфорте, — наконец я принял решение. Мне всё равно нужно практиковаться. Манипуляции с уже заключёнными договорами — это то, что могут делать только высшие демоны. Вот сейчас и проверим, насколько мне аура, так похожая на ауру Велиала, в этом поможет.

— Странное пожелание, — граф даже оставил попытки схватить меня. — Какое тебе дело до какой-то Аввакумовской больницы?

— Так ведь я же людям помогаю, ты не забыл, тебе вон, второй раз уже помочь хочу, — хмыкнул я.

— Ещё скажи, что ты ангел, — фыркнул граф.

— Нет, что ты, — проворковал я. — Ангелов же не существует, ты что забыл?

— Ничего я не забыл, — он снова замолчал, видимо, задумался, а потом добавил: — По рукам.

— Э, нет, никаких рук, роспись в стандартном пересмотренном договоре будет понадёжнее, — и я вытянул руку, распахивая свою ауру.

На мгновение мне показалось, что мои невидимые крылья накрыли собой не только эту беседку, но и весь особняк и часть улицы, на которой он стоял. В руке появился свиток, и я перестал думать об этом странном феномене, никак не соответствующем демону моего уровня. Раскрыв договор, я увидел внизу приписку об изменении первоначальных условий на противоположные. Далее речь шла о плате, которую был обязан предоставить клиент. Дата, место для подписи, всё как положено. Места для подписи подсвечивались, перо было прикреплено к свитку договора.

— Сервис, однако, — пробормотал я. — Расту, что говорить, вот здесь распишись, — я протянул ему договор и ткнул пальцем в то место, где ему нужно было поставить подпись. При этом сам я оставался в темноте, не позволяя себя рассмотреть.

Граф Гольдберг, сейчас я специально посмотрел его имя, чтобы не позориться, быстро расписался. Свиток взмыл вверх и исчез с лёгким хлопком, а я словно со стороны увидел, как тень моего крыла коснулась княгини Гнедовой, и она вздрогнула, затем нахмурилась, что-то обдумывая про себя, а затем поморщилась, явно недовольная собой. И в следующий миг милостиво улыбнулась молодому офицеру, рискнувшему пригласить её на танец.

Такого раньше никогда не было. Я никогда не видел, как именно выполняются, часто дурацкие, пожелания, за которые некоторым не жалко отдать душу. И свитки сами собой не исчезали. Их нужно было или отсылать, или ручками в Хранилище тащить. В любом случае, вот так на автомате они у меня никогда не занимали своё место.

Боли не было. Лёгкий дискомфорт, не больше. То ли Мурмура забрал её почти всю целиком, то ли я достиг какой-то определённой точки. И да, я перешагнул границу уровней, и теперь являлся демоном полноценного шестого уровня.

— Всё, можешь выбираться отсюда. Княгиня обратила свой взор на другого мужчину, — процедил я, думая только о том, чтобы Гольдберг свалил уже побыстрее отсюда. Хоть дискомфорт был минимальный, но он был, и мне нужно было немного посидеть здесь, чтобы прийти в себя.

Граф думал пару минут, а потом рванул из беседки, видимо, чтобы убедиться, что всё сработало. Я же тихонько застонал и опустился на скамью. Закрыл глаза и постарался расслабиться. Не знаю, сколько я так сидел. Судя по ощущениям, пару минут, но не удивлюсь, что прошло несколько часов. Когда я открыл глаза, то чувствовал себя на удивление сносно. Из дома доносилась приятная музыка, значит, танцы уже начались. Встав, я прислушался к своим ощущениям. Ну что же, танцевать я точно смогу, значит, нужно пойти и повеселиться.

Первое, что мне бросилось в глаза, как только я вошёл в бальный зал — это Мазгамон в теле Николая Довлатова, пытающийся отбиться от княгини Гнедовой, которая, похоже, захотела молодого поклонника, а этот кретин, скорее всего, имел неосторожность пригласить её на танец, да ещё и демонические чары по привычке применил. Чуть в стороне стоял блаженно улыбающийся молодой человек, в котором я узнал графа Гольдберга. Князю Гнедову на шалости супруги было традиционно плевать, он о чём-то увлечённо вещал в кругу друзей.

— Великий Князь Дмитрий Александрович, с супругой Великой Княгиней Ольгой Викторовной, — дверь распахнулась, и распорядитель вечера известил всех присутствующих о прибытии венценосных особ, а потом после короткой паузы немного недоумённо добавил: — Семёнова Анастасия Сергеевна!

Я встрепенулся и уставился на дверь, в которую сейчас входили Дмитрий с Ольгой. А позади них — хорошенькая блондинка в вечернем платье. Настя выглядела слегка испуганной, но старалась держаться прямо. Самое удивительное, что ни Ольгу, ни Дмитрия она не боялась, хотя именно они были здесь самыми значимыми лицами. Но это неудивительно, Настя их хорошо знала, а Диму видела в таком виде, что никому из присутствующих, кроме меня, и не снилось, включая его богатый внутренний мир.

Мой взгляд встретился с взглядом Ольги, и сестрёнка мне подмигнула. Похоже, она только что сделала для меня тоже, что я сделал в своё время для её супруга — подогнала мне девчонку, к которой я был чуть больше, чем неравнодушен.

— Елизавета Ивановна, ну не могу я с вами уединиться, даже чтобы послушать стихи вашего сочинения, — раздался голос Довлатова рядом со мной. — У меня есть определённые обязательства. И мне просто чудовищно жаль, и сейчас я говорю абсолютно искренне. Вот, Денис не даст мне соврать.

Он схватил меня за рукав мундира, заставляя повернуться к ним.

— Маз… Николай, а ты что здесь делаешь? — я старательно улыбался, и только присутствие нескольких сотен гостей мешало мне придушить этого придурка.

— То же, что и ты, наслаждаюсь последним днём перед началом учёбы, — язвительно ответил Мазгамон.

— О, Денис Викторович, вас давно не было видно, — Гнедова привлекла к себе моё внимание.

— Полагаю, в этом была ваша заслуга, Елизавета Ивановна, — я чуть поджал губы. — Хотя я извинился за вашего варана и готов был понести заслуженное наказание, но только лично от вас. А сейчас, извините, но я, кажется, влюбился.

И я отошёл от них, подходя к лестнице, по которой в этот момент спустилась Настя. На неё поглядывали с любопытством, и я тем самым сразу же очутился в центре внимания. Протянув ей руку, я улыбнулся:

— Добрый вечер, прекрасная незнакомка, не подарите ли мне вальс?

— Боюсь, что мой жених может быть недоволен, — она лукаво улыбнулась.

— Да бросьте вы этого неудачника, к тому же я вполне могу с ним разобраться, смотрите, какой я сильный, — и я шутливо приложил её ручку к своей груди, чтобы она оценила вполне интересные мышцы, которые я, несмотря на постоянную беготню, всё-таки сумел нарастить.

— Денис, не представишь мне свою девушку? — к нам пробралась моя мать, с улыбкой глядя на сразу же всполошившуюся Настю.

— Настя, познакомься, моя мама — графиня Мария Давыдова, — я сразу же представил их друг другу.

— Вы удивительно органично смотритесь, — мама отступила назад и внимательно нас осмотрела. — Я слышала, сейчас будет вальс. Идите, дети, потанцуйте. А я приготовлю объявление о такой внезапной помолвке. Как минимум шесть семей о ней знают, включая, естественно, Ольгу, которая всё это организовала. Так что не теряйтесь, вам ещё получать поздравления и, возможно, подарки.

Она быстро куда-то отошла, я же предложил Насте руку и увлёк её в круг танцующих, пока она не перепугалась окончательно и не бросила меня почти у алтаря.

Глава 14

— Так, нам нужно станцевать как минимум три танца, и можно объявлять о неожиданных страстных чувствах, — прошептал я Насте на ушко. — Ты можешь мне кольцо осторожно, чтобы никто не видел, передать?

— Зачем? — она закусила губу, а в её глазах промелькнуло непонимание. Она чувствовала себя неуверенно и была напряжена. И это понятно: оказаться в подобном обществе — стресс для девушки, далёкой от всей этой мишуры. Я даже не удивлюсь, если узнаю, что её просто поставили перед фактом и ничего как следует не объяснили, притащив сюда и сразу по прибытии отдав на растерзание стилистам.

— Как это зачем? — я даже удивился её вопросу. — А как я буду предложение делать без кольца? Настя, я не собираюсь его отбирать, — прошептал я, надеясь, что правильно расшифровал её замешательство.

— А почему именно три танца? — прошептала Настя и жестом фокусника уронила своё помолвочное кольцо мне в карман.

— Потому что если танцев больше двух — то это уже как бы объявление о намерениях. А ты что, не знала? — я снова удивлённо посмотрел на неё.

— Представь себе, нет, — пробормотала Настя. — Я как бы далека от балов и всех этих игр аристократов…

— Ничего, — я улыбнулся. — Матушка, похоже, всерьёз собралась в Аввакумово, чтобы поближе с тобой познакомиться. Думаю, она научит тебя всему, чтобы ты больше не путалась.

— Что? — она сказала это достаточно громко, совсем не шёпотом, и на нас начали поглядывать другие танцующие.

— Тише, а то все решат, что Давыдов совсем ополоумел и сейчас нашёптывает девушке непристойности, а то и склоняет её ко всякому, — прошипел я. — И улыбайся. На нас Дмитрий с моими родителями смотрят.

— Ты действительно мне какие-то извращённые непристойности нашёптываешь, — прошептала Настя так, что я поблагодарил всех высших скопом за то, что не надоумили её взять с собой сковородку. — Я не понимаю, зачем это надо.

— Потому что это считается романтичным. И Дмитрию сильно хочется меня отблагодарить, чтобы закрыть счёт за своё спасение. Думаю, он мне подарит очередной пистолет, как его отец за спасение брата. Потому что, как ни крути, но это был мой долг, — ответил я ей совершенно серьёзно. — И мы убежим отсюда под ахи и вздохи. Может, даже в сад. Ну не просто же там такие интимные беседки понаставили. Там и отпразднуем.

— А вот сейчас ты точно нашёптываешь непристойности, — Настя вспыхнула, но слишком оскорблённой не выглядела. Постепенно она начала расслабляться и перестала обращать внимание на окружающих, концентрируясь на мне.

— Ну да, и что? — я закружил её быстрее, и нам на некоторое время стало не до разговоров.

Ещё два танца пролетели незаметно. Когда после третьего я подводил Настю к матери, на нас уже косились и перешёптывались. Подошла улыбающаяся Ольга, за её спиной встал Дмитрий, приобняв супругу за плечи. Музыка замолчала на какое-то время, музыканты начали настраивать инструменты, и я понял, что вот он, подходящий момент.

Медленно опустившись перед Настей на одно колено, я очень серьёзно и пафосно произнёс:

— Анастасия Сергеевна, вы же сделаете меня счастливейшим из смертных и согласитесь выйти за меня замуж? — и вытащил из кармана кольцо. Ну вот такой я ответственный тип, всегда на бал кольцо клал в карман. Ну а вдруг? И вот, пригодилось же! Денис Давыдов — очень прозорливый тип, прошу любить и жаловать.

— Я согласна, — тихо пробормотала Настя.

Вокруг действительно раздались вздохи умиления, среди которых присутствовало немало удивлённых. Всё-таки Настя, хоть и пришла с Великой Княгиней Ольгой, но представительницей высшего общества не являлась. Я ловко надел кольцо на Настин палец, откуда она его не так давно сняла, и встал, целомудренно поцеловав свою теперь уже точно официальную невесту в щёку.

— Денис, — за спиной раздалось покашливание, и когда я развернулся к Дмитрию, положив руку Насти себе на локоть, то ожидал увидеть у него в руках какой-нибудь футляр. Но вместо этого Дмитрий держал в руках папку с документами. У меня от нехорошего предчувствия волосы на затылке зашевелились. Что, вашу мать, происходит?

— Ваше высочество, — я склонил голову, а Настя попыталась изобразить что-то вроде книксена.

— Я счастлив одним из первых поздравить вас, — Дмитрий улыбнулся. — Это такое неожиданное событие. И у меня чисто случайно с собой оказались документы, которые я специально подготовил для этого случая.

Гул вокруг усилился. Теперь в нём появились возмущённые нотки. Многие оставались недовольны именно собой, потому что могли сейчас поздравить шурина будущего императора исключительно в устной форме. А вот не надо было клювами щёлкать. Всегда нужно таскать с собой вещи, которые могут в таких внезапных моментах пригодиться. Вот как я кольцо таскал или Дмитрий какие-то бумаги.

— Денис Викторович, Анастасия Сергеевна, я полагаю, и его величество со мной полностью согласен, у молодой семьи должны быть собственные земли. Поэтому я передаю в собственность Дениса Викторовича Давыдова домен в Тверской губернии, носящий название Аввакумовский куст, с прилегающими к нему территориями Мёртвой пустоши. Я думаю, что именно вы поймёте, что можно сделать с этими землями. Учитывая некоторую специфику этого места, вы освобождаетесь от налогов на ближайшие пятнадцать лет, — и этот… этот… он протянул мне папку с документами.

Я стоял перед ним и лихорадочно раздумывал над тем, как бы половчее отказаться от столь щедрого предложения. Представляю, какая гримаса у меня в этот момент на лице застыла. Кто мне скажет, вот нахрена я его высочество с Мёртвой пустоши вытаскивал? Да ещё и лечил потом? Или это мне за Ольгу решил отомстить? Ну а что? Может, он и не хотел жениться, а всего лишь развлечься, а тут такие обстоятельства, его почти что тёпленьким взяли. А я его ещё считал патологически порядочным человеком, думал, что наша Империя обречена будет с таким-то императором-чистоплюем. Ничего подобного, этот своего не упустит.

Я поймал парочку злорадных взглядов. Правильно, такой подарок может означать всё что угодно: от высочайшей милости до самой глубокой опалы. Захотелось прямо спросить у зятя моего недоделанного: «За что?». Но я продолжал молчать, глядя на протянутую папку, как на ядовитую змею.

Шёпот нарастал, я слишком долго не реагирую на милости цесаревича. Настя замерла рядом со мной, не зная, как вести себя в подобной ситуации. Я не сводил взгляда с Дмитрия и не мог видеть выражение её лица. Хотя что-то мне подсказывает, оно мало чем отличалось от моего. Протянув руку, я забрал папку и криво улыбнулся, стараясь прогнать дурные мысли, подкидываемые разыгравшимся воображением, о том, что именно я хочу сделать с ним, с самим императором и с каждым, кто додумался до такого подарка.

— Благодарю, ваше высочество. Мы с моей невестой никогда вашей щедрости не забудем, — громко произнёс я и заметил, что родители выдохнули с облегчением. Это был почти правильный ответ, но мне и так это известно. Я же демон перекрёстка, мне положено в таких делах разбираться.

— Прозвучало несколько… двусмысленно, — улыбнулся Дмитрий, наклоняясь ко мне и пожимая руку. Говорил он настолько тихо, что его мог расслышать только я. Даже Ольга с Настей не слышали, о чём он говорит, хотя очень старались расслышать. — Я долго думал, как тебя отблагодарить за своё спасение, и решил, что это самая справедливая цена.

— А я-то всегда думал, что за спасение венценосной особы полагается награда, а не наказание, — прошептал я, сжимая его руку чуть сильнее положенного, едва сдерживаясь, чтобы не раскрыть свою ауру. — Спасибо, удружил ты мне, конечно…

— Ничего, справишься, трудности закаляют характер мужчины, — Дмитрий негромко рассмеялся, и они с Ольгой отошли в сторону, позволяя другим желающим поздравить нас. Тем, кто быстрее остальных сориентировался.

— Денис, у тебя такое выражение лица сейчас, что мне становится не по себе, — прошептала Настя. Я выдохнул сквозь зубы и повернул голову в её сторону, вглядываясь в сосредоточенное личико.

— Это было красиво, — рядом со мной материализовался Мазгамон. Широко улыбнувшись, он стукнул меня по плечу и быстро встал сбоку, явно прячась от раздосадованной княгини Гнедовой. Лучший друг, чтоб его. — А такое коварство со стороны Дмитрия… красиво. Тебя так даже Асмодей не делал. Думаю, с учётом специфики того проклятого места, на него только что завели дело в нашей канцелярии, — хохотнул Мазгамон. — А ведь это был единственный правитель, который по какой-то непонятной причине избегал до сегодняшнего дня подобной участи. Я специально узнавал, когда прятался от Мурмура в архиве.

— Заткнись, — процедил я еле слышно. — Если ты пасть не заткнёшь, Асшу внезапно окажется богатой вдовой, учитывая все твои последние выигрыши, и с розовой курицей. Этот самый Дмитрий меня научил заклинанию полного уничтожения демонов, окончательному и бесповоротному.

— Злой ты, я же тебе добра желаю, — я медленно повернулся к Мазгамону и внимательно на него посмотрел.

— Ты демон, придурок, тебя за такие слова в карцер могут бросить, — прошептал я, наклоняясь к нему очень близко. — Я от тебя в последнее время в перманентном шоке нахожусь.

— Денис, этот твой друг он…такой же, как ты? — замявшись, неуверенно спросила у меня Настя, сильнее вцепившись в мою руку. Видимо, какие-то обрывки нашего с ним разговора всё-таки до неё долетели. Тем более что этот придурок особо и не скрывался.

— Это Мазгамон, — тихо проговорил я, надеясь, что она вспомнит этого идиота. — Который Кольцову с Велиалом на нас натравил. Он полный кретин, и, в отличие от меня, у него мозг представлен в качестве атавизма.

— Я помню, — серьёзно кивнула она и, нахмурившись, посмотрела в сторону осматривающегося по сторонам демона.

Высказавшись, я повернулся к подходящему к нам очередному поздравителю. Подняв взгляд на молодого темноволосого юношу, очень красивого и харизматичного, стоящего передо мной и улыбающегося во весь рот, я вздрогнул и попятился. Вокруг нас мгновенно образовалось свободное пространство, хотя откровенного воздействия я не ощущал. Просто все по какой-то причине потеряли к нам интерес. Даже мои родители отошли в сторону, оживлённо о чём-то разговаривая со знакомыми.

— Я тоже решил поздравить молодых с помолвкой, — юноша широко улыбнулся. — Милая невеста, пожалуй, я даже подарок тебе подарю, — и он протянул ей мешочек, как я подозреваю, с бриллиантами. Универсальная валюта в Аду, между прочим. Слёзы земли, пользующиеся неизменным спросом у демонов. Подозреваю, что это просто его кошелёк, и ничего другого у этого гада с собой нет. — Знаешь, милая, я испытываю жуткую слабость к невестам, таким невинным в белых платьях…

— А Люцифер в курсе, что ты здесь? — прервал я Велиала. Настя его тоже узнала и теперь смотрела, широко открыв глаза.

— Что у тебя за мерзкая привычка, Фурсамион, постоянно говорить мне гадости? — Велиал шагнул в мою сторону, и тут с громким хлопком передо мной появилась Мурмура. Раскрыв крылья, она неспешно пошла в сторону Падшего. Велиал остановился, внимательно разглядывая моего фамильяра. — Странно. А почему она не розовая? Кого я тогда усилил в квартире Мазгамона?

— Ты даже одну курицу от другой отличить не в состоянии, — я покачал головой. — Сочувствую твоим легионерам. Мурмура, он не будет на меня нападать, во всяком случае здесь. За это его по головке никто не погладит, а заточение на тысячелетия — не лучший повод для сиюминутной радости. И ему об этом известно не понаслышке.

— Фурсамион, ты просто душка, — пропел Падший. На нас всё ещё не обращали внимания, даже появление, а потому и исчезновение курицы, как и её появление, осталось незамеченным.

— Стараюсь, — ответил я ядовито, стискивая в руках папку с подарком Дмитрия.

— Да расслабься ты. Ну, не нравится тебе Аввакумово, так я тебя не виню, сам от него не в восторге, — Велиал примирительно улыбнулся. — Хочешь, я тебе свадебный подарок сделаю и просто сотру его с лица земли?

— Тебя ещё ниже после этого сбросят, — я невольно прижал папку с документами к груди.

— Куда ниже-то? — Велиал почесал висок. — Ну, давай в виде сделки оформим. Я всего лишь желание клиента выполнял, все дела.

— Ты не демон перекрёстка, ты вообще не демон, — я несильно стукнул себя папкой по лбу. — Ты не можешь заключить полноценный контракт.

— Возможно, — Падший потёр подбородок, а потом медленно перевёл взгляд на съёжившегося Мазгамона. — Но у нас есть демон перекрёстка, который способен помочь с этой неразрешимой проблемой.

— Кто, я? — Мазгамон замахал руками и попятился. — Нет уж, меня в свои сомнительные игры не втягивайте. К тому же далеко не факт, что даже на уровне сделки всё сработает как надо. Вы тех бабок из Петровки видели? — он прикусил язык, но было поздно, я уже заинтересовался. — В общем, Мурмур не даст соврать.

— Не беспокойся, Мазгамончик, — ответил я ему язвительно. — Никто с тобой настолько сомнительных сделок заключать не собирается. Если бы Велиал немного подумал, то понял бы, что уничтожение Аввакумовского куста всего лишь увеличило бы Мёртвую пустошь. А мне её всю подарили. Очистить же её от нежити и облагородить демон перекрёстка второго уровня не в состоянии при самом великом желании. Здесь нужно согласование всех сторон, включая Небесную канцелярию. А если они этого до сих пор не сделали, значит, это не в их интересах.

— Какой ты скучный, Фурсамион, — махнул рукой Падший. — Жутко нудный и дотошный. Правила нужны, чтобы их нарушать, а кому как не представителям Адской канцелярии этим заниматься. Ладно, повеселились и будет. Мазгамон, я, вообще-то, за тобой пришёл. Вылезай из этого тела и уходи домой. Я не собираюсь за тобой постоянно бегать.

— Ни за что, — и Мазгамон ринулся из зала, разорвав те тончайшие чары, наложенные Велиалом, чтобы на нас никто не обращал внимания.

Что странно, я даже следа его ауры не смог почувствовать. Он каким-то образом умудрился так виртуозно закрыться, что даже Велиал своими ограниченными силами на этой земле вряд ли смог бы его найти по демонической ауре. К нам, словно опомнившись, поспешили те, кто ещё не успел принести поздравления, а Велиал, ругнувшись, бросился за Мазгамоном.

В дверях он столкнулся с княгиней Гнедовой. Елизавета Ивановна внимательно осмотрела Падшего и вышла из бального зала вслед за ним.

Прошло минут десять, и поток поздравляющих иссяк, и нас с Настей временно оставили в покое. В зале стало душно, и все французские окна распахнули, впуская прохладный ночной воздух.

— Ну что, потанцуем или сразу отправимся в сад, рассматривать местные беседки? — спросил я у Насти, наклоняясь к её уху.

— Я даже не знаю, думаю…

Что она думает, осталось неясно, потому что с улицы раздался какой-то шум, а потом прозвучал голос Велиала:

— Не вынуждайте меня применять силу! Фурсамион! Иди скорее сюда, ты обязан спасти своего князя!

— Чего это он так надрывается? — я недоумённо посмотрел на ближайшее открытое окно, у которого мы с Настей сейчас стояли.

— О, а я вам расскажу, — злорадно усмехаясь, к нам подошёл граф Гольдберг, закатывающий глаза от экстаза. — Его ещё в коридоре перехватила княгиня Гнедова. Они уединились в библиотеке. А когда этот молодой князь, не знаю, какой именно, вышел, поправляя одежду, Елизавета Ивановна капризно заявила, что он ещё не все её стихи дослушал. Князь попытался скрыться в саду, мотивируя это тем, что у него много дел, и какой-то Мозголом сам не найдётся. Он ещё что-то бормотал, что он не инкуб и энергию от слушанья стихов не получает.

— Фурсамион, твою ма… — голос прервался, а я прищурился. Интересно, и когда же этот Падший стал моим князем? Я почему-то пропустил этот замечательный момент.

— Не уйдёт, — философски заметил Гольдберг, похоже, следивший за княгиней и теми неудачниками, которым не посчастливилось оказаться на его месте. — От Елизаветы Ивановны ещё никто не уходил. А кого он зовёт, свою собачку, что ли? Что это за имя такое — Фурсамион? Больше на кличку похоже.

У меня лицо слегка вытянулось от таких заявлений. И вот этому козлу я фактически помогал? В который раз убеждаюсь, что нельзя добро людям делать.

— Понятия не имею, кого он там зовёт, — ответил я на риторический вопрос Гольдберга. — Я, как и вы, не знаю никого с таким странным именем. Дорогая, ты не устала? Может быть, нам пора отдохнуть и отпраздновать нашу помолвку в более тесном семейном кругу? — я повернулся к Насте, которая кусала губы и не знала, как на всё это реагировать. — Всего хорошего, граф.

Я поклонился и потащил Настю к выходу. По дороге шепнул отцу, что мы уезжаем. Он только утвердительно кивнул, показывая, что понял. Хватит с меня на время балов. Нужно воспользоваться тем, что Настя здесь. Потому что завтра с утра я еду в Академию и долго её не увижу.

Глава 15

Утро началось с того, что я, крадучись из спальни Насти, проскользнул к себе. Родители сделали вид, что ничего не заметили, хотя я больше чем уверен, что они знали о нас. Ольга совершенно точно рассказала матери, что застукала нас в одной постели ещё в Аввакумово. К счастью, оказалось, что Давыдовы не ханжи. Конечно, вседозволенность не поощрялась, но и глаза на то, что сын ночью проскользнул в спальню к невесте, можно было закрыть.

— Денис, — в комнату вошла мать в дорожной одежде. — Как я уже говорила, я собираюсь поехать в ваше ужасное Аввакумово вместе с Настей. Тем более что это сейчас твой домен. Ты же не будешь возражать, если я проверю состояние дел?

— Нет, разумеется, — я покачал головой. — Вот насчёт этого я точно возражать не буду. Так, судя по всему, вы меня к воротам моей тюрьмы провожать не будете?

— Александр предоставил нам военный дирижабль, — мама замолчала, давая мне осознать, что называет императора просто по имени.

Ах да, Виктор Давыдов, будучи молодым и, скорее всего, привлекательным, умудрился соблазнить троюродную сестру тогда ещё цесаревича Александра. Или кем они приходятся друг другу? Нужно более подробно изучить семейное древо, и не надеяться на память Дениски, который всем этим особо не интересовался.

— Понятно. Вылет назначен на определённое время, потому что в качестве альтернативы — добираться на места поездом. Но, разве поездом не безопаснее? — я невольно нахмурился.

— Безопаснее, — кивнула мать. — Но Насте нужно быть на работе как можно быстрее, поэтому мы решили рискнуть. Почему-то ректор её университета и человек, ответственный за практику, не пошли на некоторые уступки, несмотря на повод, по которому она вчера отсутствовала на рабочем месте.

— Лучше бы никто из вас вообще не говорил об этом с её ректором, — вздохнул я. — Он её не слишком, хм, любит.

— Я так и поняла. Только мне пока непонятна причина. Ну ничего, думаю, в Аввакумово мы узнаем друг друга получше.

— И когда вы выезжаете? — я судорожно проверял свою сумку и вытаскивал вычищенный и выглаженный мундир, чтобы начать одеваться.

— Прямо сейчас, — мама улыбнулась и принялась натягивать на руки перчатки. — Мы ещё хотим заехать за Надеждой Степановной — матерью Анастасии. Вчера она согласилась составить мне компанию. Мы таким образом познакомимся поближе, всё-таки следующим летом станем одной семьёй.

— Только никому не говорите, что мама Насти — врач. Если кто-нибудь из вас проболтается, то не обессудь — проводить вечера, дни и, возможно, ночи ты будешь в одиночестве, — дал я ей вполне дельный совет.

— Но, если что-то случится…

— Если что-то случится, то клятва не даст ей бросить человека умирать. Но вот с проблемами, с которыми вполне может справиться фельдшер, пускай справляется фельдшер, — перебил я мать, не давая возразить. — Правда, если вам не хватает экстрима, то, пожалуйста. Поверь, пациенты чувствуют новенького и их страх, а эта несовершенная вселенная явно захочет поглумиться. И я свидетель тому, что за какой-то месяц новоприбывший врач сможет существенно повысить свою квалификацию в месте, подобном Аввакумово.

— Я скажу Надежде Степановне про твои предостережения, — кивнула мама, но, как мне показалось, не прислушалась к дельному совету.

— Так, постой. Следующим летом? — тут только до меня дошло, что сказала мать про свадьбу. Я бросил фонендоскоп в сумку и развернулся к ней. — Почему следующим летом? Я думал, что мы поженимся зимой. У меня начнутся каникулы, а у Насти как раз закончится стажировка…

— Денис, нет, — мать нахмурилась. — Никакой суеты. Если ты думаешь, что времени до следующего лета у нас много, то ты глубоко ошибаешься.

— Я понял! Ты на мне с Настей решила отыграться за то, что сделала Ольга!

— Ты преувеличиваешь, — поморщилась мама. — Такое событие не терпит суеты. Обычно свадьбы планируются годами. Но такая подготовка будет для нас непростительной роскошью. Мы решили, что свадьба состоится летом, после твоего выпуска. Мы не знаем, куда ты попадёшь на распределение, и чтобы ты поехал к месту обязательной двухгодичной службы уже с женой, мы и устроим свадьбу до неё. Иначе торжества перенеслись бы на осень.

Она поставила точку в этом разговоре, направившись к двери. Я же поплёлся за ней. Никогда не понимал этой странной мании всё усложнять. В холле нас уже ждали отец и Настя.

— Тебя отвезёт Семён, — ответил отец на мой невысказанный вопрос. — Я же провожу наших прекрасных женщин. Время, Маша, — и он улыбнулся жене.

Неожиданно с громким хлопком передо мной появилась Мурмура. Она издала какой-то странный звук и бросилась прямо на Настю. Я ринулся за ней, чтобы предотвратить странное нападение на мою невесту, но курица резко затормозила у ног девушки и, расправив крылья, которые стали, как мне показалось, слишком большими для её тельца, заключила Настю в свои объятия. Это было так неожиданно, что мы все замолчали, рассматривая это чудо дивное: проявление нежности и каких-то ещё чувств помимо злобы, от моего фамильяра к другому человеку. Исчезла Мурмура также внезапно, как и появилась.

— Мне кажется, ты ей понравилась, — неуверенно проговорил я, подходя к Насте, и, не стесняясь родителей, поцеловал её. Потом обнял отца и мать, и даже не заметил, как остался в холле один. Ну что же, пора и мне собираться, чтобы денщик отца Семён отвёз меня уже в Академию.

Было очень странно возвращаться туда, откуда началась моя жизнь в этом мире. Забрав сумку из машины и махнув Семёну, я направился к открытым воротам, добровольно сдаваясь в это подобие тюрьмы, из которой смогу выйти только в редкие увольнительные. Ну и на зимние каникулы, последние перед выпуском.

— Денис! — я обернулся очень вовремя, потому что на меня налетел Мазгамон в облике Николая Довлатова. — Как хорошо, что я тебя встретил!

— Мы бы и так встретились в Академии, что ты истеришь? — процедил я, пытаясь оторвать от себя вцепившегося в меня демона.

— Ты не понимаешь, — зашептал он мне на ухо. — Я видел Алевтину Тихоновну Кольцову. И она, похоже, знает, что я сейчас занимаю именно это тело. Она настроена весьма решительно, между прочим! Она в меня стреляла! Патронами, начинёнными кладбищенской пылью и солью. Я чуть из тела не вылетел! Как же я вовремя в своё время несколько якорей и привязок сделал. А так бы всё, не было бы больше Мазгамона. Не хочу умирать, я ещё слишком молод! И вообще, почему она именно меня обвиняет в том, что контракт был аннулирован? Я-то здесь при чём?

— Потому что тебя обвинять безопасно, Мазгамончик. Ну что ты сможешь ей противопоставить? Поэтому тебя прибить будет легко, заодно душу отвести, — я втолкнул его во двор Академии, где на плацу уже собрались учащиеся. Ворота за нами захлопнулись, видимо, мы были последними.

Я посмотрел на часы, нет, мы не опоздали. Поискав взглядом Малышева, я направился к нему, волоча за собой возмущённо пыхтевшего Мазгамона. Перед каждым курсантом стояли сумки или чемоданы, из чего я сделал вывод, что сначала перед нами толкнут приветственную речь, а потом мы уже пройдём в казармы.

Встав в строй рядом с Валерой, я пожал протянутую руку молодого князя.

— Твоё предложение на балу произвело эффект, — прошептал он, усмехнувшись.

— Это была тщательно запланированная моей сестрой спонтанность, конечно, это было эффектно. А вообще, мы с Настей уже были помолвлены, — еле слышно ответил я, внимательно глядя, как на плац выходят, судя по всему, наставники во главе с генералом Скворцовым — командиром нашей Академии. Мне его ещё во время бала у княгини Гнедовой мельком показали. Ну, как показали, отец сказал, что генерал Скворцов поздоровался с ним вполне дружелюбно, похоже, непреднамеренное убийство варана прошло всё-таки без каких-либо последствий.

— Ты не говорил мне, что помолвлен, — Валера прищурился, посмотрев на меня.

— Не было времени. Я с Настей как раз в Аввакумово познакомился, — отвечая, я не сводил взгляда с отцов-командиров.

— А вы когда так сдружиться успели? — кивнул он на нахохлившегося Мазгамона. — Он же на всю казарму орал, когда тебя в карцер засунули, что убьёт при первой же возможности.

— Да вот, совместная реанимация сближает, — процедил я сквозь зубы, поворачиваясь к Мазгамону. Что-то не припомню конфликта между Денисом и Довлатовым. А этот придурок мог бы и сообщить, чтобы не вызывать никаких подозрений. — Давай послушаем, что нам Скворцов скажет.

Малышев на этот раз согласно кивнул, и мы уставились на начальство, немного расслабившись после команды «Вольно». Скворцов вышел вперёд и начал говорить. В общем и целом его речь мало отличалась от речи всех других генералов. Но кое-какая специфика всё же присутствовала. Например, я узнал, что сейчас наш курс пройдёт в казарму, разберёт вещи, а потом мы дружным строем направимся в большую экзаменационную аудиторию, чтобы подтвердить прохождение стажировки. Оказывается, это подтверждение необходимо для получения диплома.

Я сначала вяло удивился, как наставники вообще узнают о том, как проходила наша стажировка, ведь никаких дневников мы не писали, никаких отчётов не составляли и никаких сильно приукрашенных записей, заверенных печатями, не привозили.

Вообще, странно как-то. Не могла Адская канцелярия так напортачить, чтобы свою бюрократию куда-то забыть внедрить. Но оказалось, что всё было просто: наши значки фиксировали каждое действие медицинского характера, которое мы выполняли. И наставники имели доступ к этим данным во время нашего обучения. Они открывали историю, изучали её, а потом просили повторить любой навык, освоенный курсантом на стажировке.

Собственно, ничего особенного. Я только философски пожал плечами. На меня в этом проклятом Аввакумово столько прилетело, что, подозреваю, наставникам будет проблематично выбрать что-то одно для защиты.

Когда генерал наговорился, нас строем повели в казарму. Командиром нашего курса был поручик Белов Александр Васильевич. То, что он поручик — было видно по погонам, а имя я узнал, когда к нему кто-то из офицеров обратился.

Белов проводил нас до казармы, сказал, что у нас пятнадцать минут, и вышел, оставив курсантов одних. Надо же, какой деликатный.

Я быстро подошёл к своей кровати, разложил вещи и подошёл к стене, где уже висело расписание дежурств. Моя очередь быть дневальным наступала через две недели. А вот Мазгамон, точнее, Николай Довлатов, уже через три дня должен был заступить на дежурство. Надеюсь, у него хватит ума посмотреть, как это делает тот же Малышев, да почитать устав. Хотя я же о Мазгамоне говорю. Надо, похоже, мне заранее всё разузнать и подготовиться, чтобы он нас под монастырь не подвёл. Ему-то что, он демон, оставит тело бедолаги Довлатова и уйдёт домой через очередной аварийный выход, а страдать мне придётся.

— Денис, — Мазгамон подошёл ко мне бледный и дрожащий. — Я боюсь.

— Чего? — я покосился на него, пробегая глазами первые страницы Устава.

— Этого подтверждения практики, — зашептал демон. — Я проштудировал память Довлатова и понял, что у него есть, конечно, какие-то знания, в противном случае его клятва не была бы принята, и эта пьяная змея, вечно что-то лакающая в чаши, не появилась бы. Но практически он ничего не делал! Умудрился пройти практику, ни разу даже шов не наложив. Ему всегда удавалось переложить дело на кого-то другого, на опытную медсестру, например. Но в истории всё равно значится: первичная обработка резаной раны с наложением швов. Что мне делать?

— Не паниковать раньше времени, — я пожал плечами, убирая Устав во внутренний карман. — Знание теории — это уже полдела. Так, время, идём.

Я с трудом подавил желание схватить его за шиворот и потащить за собой. С него станется заблудиться. А я сам не слишком знаю, куда идти, мне Малышева из виду нельзя терять.

Мы поднялись на второй этаж. Во время моих блужданий по Академии я тогда выше первого этажа не поднимался, поэтому действительно не представлял, куда идти. К счастью, Малышев, не затыкающийся ни на секунду, уверенно вёл нас в нужном направлении.

— … и матушка, Бац! — рявкнул Валера так, что я вздрогнул, а Мазгамон подпрыгнул. Ну, я-то о такой особенности Малышева ещё при первой нашей встрече узнал, так что почти не испугался, а вот Мазгамончику придётся привыкать. — И утащила княгиню Гнедову, шепча, чтобы та прекратила уже позориться. А то тот парень, которого она домогалась, уже готов был дар призвать, или же дар был готов вырваться, а это, как ни крути, гораздо хуже и разрушительнее.

Я не выдержал и хохотнул. Что-то Велиалу не везёт с местными женщинами, он постоянно умудряется на тех нарываться, от которых все просто воют. И если учитывать Кольцу и Гнедову, воют практически все слои местного общества.

— Я бы тоже посмеялся, если бы не знал, что, в конце концов, кто-то обязательно будет страдать, — пробурчал Мазгамон. — И, судя по весьма нездоровой тенденции, страдать буду я.

— Если напоминать ему об этом не будешь, то и не пострадаешь, — ответил я демону перекрёстка, расслышав его бубнёж, и практически сразу зашёл в огромный зал вслед за Малышевым.

Столы, за которыми расположились курсанты, потерялись в огромном помещении. По-моему, здесь кто-то основательно поработал с пространством, потому что снаружи здание Академии не производило впечатление огромного. Но если в классных комнатах хоть какая-то мера соблюдалась, то здесь этой меры попросту не было.

Пришли мы как раз вовремя. Как только мы расположились за столами по одному, и в зал вбежали ещё трое почти опоздавших курсантов, вошла комиссия преподавателей, и огромная двустворчатая дверь с оглушительным грохотом закрылась.

Защита практики в виде проверки полученных навыков началась сразу же. Курсантов вызывали по алфавиту. Навыки просили продемонстрировать самые разные. А учебные манекены выглядели до такой степени натурально, что мне на мгновение стало не по себе.

— Давыдов! — я с трудом оторвал взгляд от манекена, изображающего роды. Только бы меня не заставили ещё раз подобное пережить. Всё что угодно, только не это! Хотя Сильфия я тоже не готов в себе проносить ещё раз. Но этого вроде бы не должно было быть зафиксировано в истории моей стажировки. Вот только я же сам тогда промывал себе рану, поэтому, возможно, что-то и было отображено.

Стараясь выглядеть максимально невозмутимо, я подошёл к столу. Сидящий в центре командир госпиталя навёл небольшой приборчик на мой значок, и я вздрогнул, увидев, как тот на мгновение стал объёмным, вспыхнул ярким зелёным светом, и на экране прибора начали появляться непонятные символы. Получается, что каждая манипуляция была зашифрована, и если бы кто-то посторонний увидел эту информацию, то ни черта не понял бы без расшифровки.

Наставники что-то просматривали быстро, видимо, большинство кодов были им знакомы, но на некоторых моментах останавливали поток информации и искали соответствующие коды в специальном справочнике. Хм, я даже смог услышать перешёптывания по поводу инородного тела в уретре. Как они, интересно, смогли закодировать эту мерзость.

Наконец, поток иссяк, и командир Академии поднял глаза, оглядывая меня с ног до головы. После чего протянул руку и взял ведомость. Переглянувшись с остальными преподавателями, он поставил размашистую подпись и протянул бланк мне.

— Свободен, — коротко сказал Скворцов, сделал отметку в журнале и тихо обратился к сидящему рядом с ним Белову. — Следующего давай.

— А, — я попытался жестом указать на манекены, но на меня так посмотрели, что я быстренько заткнулся и сел на своё место.

Вокруг меня поднялся гул. Почти все курсанты, перегнувшись через столы, принялись обсуждать вполголоса меня, время от времени бросая в мою сторону заинтересованные взгляды.

— Тихо! — Белов хлопнул ладонью по столу, и сразу же воцарилась тишина. — Довлатов!

Мимо меня прошёл бледный как мел Мазгамон. Он очень не хотел возвращаться в Ад, но ему придётся это сделать, если сейчас не сможет защититься.

— Хм, — глубокомысленно произнёс Скворцов, разглядывая очень короткий перечень навыков Довлатова. — Ну, хорошо. Курсант Довлатов, продемонстрируйте нам сердечно-лёгочную реанимацию, — он махнул рукой, и вперёд выехал манекен для демонстрации навыков реанимации.

— Я знаю, как это делать! — Мазгамон так заорал, что Скворцов отпрянул и чуть не упал со стула, а Белов рефлекторно потянул руку к сабле.

Но Мазгамон их реакцию не видел, потому что ломанулся к манекену, опрокинув по дороге стул. Он упал на колени перед лежащим на полу телом, на мгновение закрыл глаза, видимо, вспоминая, что и в какой последовательности делал я, а потом принялся проводить реанимационные мероприятия. Особенно хорошо у него получалось искусственное дыхание делать. Грудь его пациента так вздымалась, словно он в лёгкие максимальный объём воздуха пытался вдохнуть.

— Так, хватит, — Скворцов расписался в ведомости и потянулся за журналом. Но Мазгамона было уже не остановить.

— Довлатов! — рявкнул Белов, и Мазгамон подскочил на месте, а Александр Васильевич тем временем продолжал более спокойно: — Достаточно. Забери свою ведомость и садись на место.

Мазгамон подбежал к нему, выхватил из рук заветный листок и сел на место. Ну что же, можно его только поздравить. За дальнейшей защитой я не следил. И так понятно, что валить курсантов на последнем курсе никто не собирался. Когда последний сел на своё место, Скворцов поднялся и обвёл нас внимательным взглядом.

— Поздравляю. Вы все прошли стажировку и чему-то научились, — при этом он задержал взгляд на мне, а затем продолжил: — А сейчас я хочу сообщить, что с этого года в нашей Академии будет преподаваться ещё один предмет. Новый, и в какой-то мере интересный и полезный. Это сексуальная патология, не включающая подраздел психиатрии — сексуальные девиации. И я хочу представить вам нашего преподавателя этой дисциплины. Он вольнонаёмный врач-сексопатолог.

Дверь распахнулась, и в зал вошёл молодой темноволосый мужчина. Подойдя к преподавательскому столу, он пожал Скворцову руку, а потом повернулся к нам и радостно произнёс:

— Велиалов Сергей Валентинович.

Его взгляд остановился на мне, а затем скользнул дальше на Мазгамона.

— Ой, мамочки, — услышал я у себя за спиной, по колебанию воздуха чувствуя, как Мазгамон попытался сползти под стол.

Мой взгляд встретился со взглядом Падшего, и он мне едва заметно подмигнул, широко улыбаясь при этом. М-да, похоже, это будет незабываемый учебный год.

Глава 16

К концу недели меня посетила навязчивая идея: я хотел убить Мазгамона. Не просто отправить его обратно в Ад, а уничтожить без права на перерождение. Чтобы даже память об этом демоне исчезла на веки вечные!

Более того, я подозреваю, что мысли об убийстве Николая Довлатова прочно поселились в головах у каждого курсанта нашего курса. И то, что Мазгамон был всё ещё жив, объяснялось только тем, что мы никак не могли выбрать метод его умерщвления, наиболее болезненный и жестокий.

Самое смешное, как шепнул мне Валерка Малышев перед отбоем, Довлатов всегда был таким оленем, но после стажировки просто сам себя превзошёл. Я только что-то промычал в ответ. Ну, не говорить же молодому князю, что Довлатов одержим демоном-неудачником, и оттого все его нелепые выходки стали гипертрофированными. А вообще, Мазгамон и Довлатов, похоже, нашли друг друга. Вместе они составили весьма органичный симбиоз, куда там с Юрчиком.

Началось всё с того, что нам весьма непрозрачно напомнили, что учимся мы всё-таки в военной Академии, и после выпуска станем военными врачами. Последний год обучения подразумевал некоторые послабления, но совсем уж расслабиться нам не давали. Так, например, после защиты стажировки мы все вышли на улицу, где нам вручили мётлы и отправили приводить плац в порядок.

— Я не понимаю, какого хрена мы должны здесь что-то мести, — раздался рядом со мной раздражённый голос. — Мы же врачи.

— Ты — не врач, — очень тихо, чтобы только он меня услышал, прошипел я. — Мети плац, придурок. Чем быстрее управимся, тем для нас всех будет лучше.

— Нет, ты мне объясни, — пробурчал Мазгамон, вставая рядом и опираясь на метлу.

— Мы военные медики, что тебе непонятно? Или ты не видел, как в легионах траву красят? — прошептал я, отодвигая его с дороги.

— Да плевать я хотел на легионеров, — возмутился Мазгамон. — Я не…

— Довлатов! — к нам подошёл Белов. — Почему стоим?

— А почему я должен…

— Понятно, опять начинаешь. А я думал, что ты это уже перерос, — Белов покачал головой, а я заметил, как к нам начали подходить остальные курсанты, интенсивно подметая в нашу сторону. На Мазгамона косились, видимо, Довлатов действительно не в первый раз так чудил. — Курсант Довлатов! Для тебя отдельное задание! — рявкнул Белов и вытащил из кармана горсть шелухи от семечек. После чего бросил их себе под ноги и протянул Мазгамону лом. — А вот и твой инструмент, Довлатов. Приступай. Магию не применять, проверю, хуже будет.

— Чего? — Мазгамон смотрел на Белова и хлопал глазами. Потом перевёл взгляд на свою метлу, а затем на лом. — Вы издеваетесь?

— Довлатов, ещё раз ответишь в неуставной форме и познакомишься, наконец, с гауптвахтой, — ласково добавил командир. — Приступай. Взвод! Свободны! — заорал он, и мы тут же развернулись и направились в сторону каптёрки, чтобы сдать мётлы. К слову, метла Мазгамона осталась лежать на плацу, так что он вполне может воспользоваться ею, когда Белов отойдёт. Не будет же командир стоять над ним вечно. И это не магия, так что никакого наказания подобная находчивость за собой не повлечёт.

В казарме Малышев упал на свою кровать и заложил руки за голову. В помещении стояла тишина. Разговоры велись вяло, никто не рвался начинать беседу, способную втянуть всех курсантов.

— Ничего, мы все через это проходили, — спустя двадцать минут философски протянул Валера. — Лично мне всегда было интересно, почему Довлатов только к шестому курсу нарвался на лом, с его-то вечными залётами.

— Мы как-то засекали. Белов наблюдает ровно двадцать три минуты. Потом уходит, и можно взять метлу, подмести, отдать инструмент в каптёрку. Так что, через полчаса этот козёл вернётся. Хорошо ещё, из-за него нас всех не наказали, как обычно, — добавил Юрий Вяземский, лежащий, как и Малышев, на своей кровати, заложив руки за голову.

— Погоди, год только начался, — заметил Малышев. — Да, на нашем балу я слышал одну неприятную новость. Говорят, что наш курс отправят на передовую. Точнее, не на саму передовую, а в приграничный госпиталь. Да ещё и на заставы ездить будем в порядке очереди. Вроде там уже неопасно, дело к подписанию мирного договора идёт, а пороху мы должны слегка нюхнуть.

— Ну, — Вяземский сел на кровати, спустив ноги на пол, — если засчитают за боевой опыт, то почему бы и нет. Боевая выслуга высоко ценится, да и обязательный срок службы сильно сокращается.

— Да, я тоже об этом подумал, — сказал ещё один курсант, чьего имени я пока не знал, хотя во время защиты старался всех запоминать. — Главное, чтобы линия фронта за это время к нам не приблизилась, а то получится, что будем раненых защищать: в одной руке скальпель, в другой пистолет.

Он замолчал, и снова наступила тишина. Мне даже показалось, что кто-то из соседей засопел. Мысли текли вяло, заняться было особо нечем. Читать не хотелось, а прикасаться к справочникам я себя сегодня точно не заставлю. Но хотя у меня есть что изучать. Устав сам собой не прочитается, и Мазгамону не внушится.

— Давыдов, а ты что молчишь? — спросил меня Вяземский.

— А что я могу ответить? Если нас захотят в какую-нибудь дыру запихать, то спрашивать наше дозволение точно не будут, — я пожал плечами и посмотрел на часы, прошёл уже почти час, а Мазгамона всё ещё не было. Неужели Белов изменил своим привычкам и решил проучить Довлатова по полной?

— Да, уж тебе ли не знать, — протянул Малышев. — Но, с другой стороны, что тебе какая-то застава после Аввакумово?

Остальные курсанты начали подтягиваться, образуя полукруг. Они смотрели на меня с таким откровенным любопытством, что я даже слегка растерялся, а потом ляпнул первое, что в голову пришло:

— Да ладно Аввакумово, там ещё нормально, жить можно. А вот Петровка — это деревня в Аввакумовском кусту. Стоит на самой границе Мёртвой пустоши. Вот это да, мрак беспросветный. Но когда мы с его высочеством Дмитрием драпали с этой самой Мёртвой пустоши, а потом его ранили, и я в ужасе мчался в Аввакумов, — вот тогда было страшно. — Самое главное, я прекрасно понимал, если я его живым не довезу, то лучше бы мне вообще не родиться.

— Так значит, это правда, что ты полостную операцию цесаревичу делал, — выпалил граф Конев, глядя на меня с нескрываемым любопытством.

— А что мне ещё делать оставалось? — я развёл руками. — Благо, анестезиолог в больнице был. Он с Дмитрием приехал, да инфаркт схлопотал, когда нас на пустошь вывезли и там бросили. Мы думали, что селезёнка задета, поэтому сразу на стол Великого Князя закинули.

— М-да, молодец, — Конев похлопал меня по плечу. — Я бы, наверное, не смог. И опыта нет, да и такой пациент… — стоящие вокруг меня курсанты поёжились, а Малышев заявил:

— А ему что, шрам от твоей операции не понравился? Не слишком эстетичный? За что он тебе этот геморрой в виде этой самой пустоши подкинул?

— Вот кто бы знал, — сквозь зубы ответил я, отмечая, что смотрят на меня преимущественно сочувственно.

— Так что там с Петровкой? — раздался весёлый голос с боку, но тут дверь казармы распахнулась, и ввалился Мазгамон. Он услышал последнюю фразу и простонал:

— Ни слова про Петровку. Про эту жуткую, ужасную Петровку, в которой меня чуть жизни не лишили! — он поднял вверх палец и рухнул на свою кровать.

— Ты где так долго был? — спросил я, подходя ближе, пинком откидывая в сторону сапоги, которые стянул Мазгамон.

— Как это где? Выполнял отдельное поручение этого садиста! И я тебе клянусь, я лично прослежу, чтобы в Аду ему самый огромный котёл был выделен, — Мазгамон приложил руку ко лбу. — Но ничего, Белов минут через двадцать ушёл, и я применил хитрость, я собрал эту проклятую шелуху руками.

— Ты что сделал? — я смотрел на него, не зная, как вообще на это реагировать. — Обалдеть, — и я медленно провёл рукой по лицу. — Я с тебя просто дурею.

— Ну а что, мне до ночи с этим ломом нужно было ковыряться? — Мазгамон посмотрел на меня возмущённо. — Я потом минут двадцать руки отмывал, между прочим.

— Угу, всё отлично, — я похлопал его по плечу и направился к своей кровати. Мне нужно было как можно лучше вызубрить Устав, пока мы с этим козлом не влетели куда-нибудь всем взводом.

И я как в воду глядел! Весь день накануне дежурства Мазгамона я долго и упорно вбивал в его башку прописные истины. И всё равно он умудрился уснуть! Он уснул, мать его, хотя Белов всегда проверял пост в одно и то же время, в три пятнадцать ночи! Всегда! Многие специально чары будильника ставили на три часа, чтобы успеть проснуться, если задремали, и принять надлежащий вид.

Этой ночью мы все проснулись от рёва Белова. А потом мы строились, потом отжимались, потом Мазгамон опять что-то накосячил, и мы снова отжимались. К пяти утра абсолютно у всего курса и родилась эта навязчивая идея — убить этого придурка максимально жестоко. Потому что пока мы отжимались, представляя себе, что с ним сделаем, Белов орал на стоявшего перед ним Мазгамона, который не отжимался вместе с нами!

Утром мы все поднялись невыспавшиеся и злые. Взгляды, которые бросали на Довлатова, не предвещали ему ничего хорошего.

— Коленька, ты сегодня был просто в ударе! — язвительно сказал ему Малышев, когда мы шли на наш первый урок сексопатологии.

— Да что я такого сделал? — взвился демон. — Я всё равно не сумел бы вас защитить, если бы произошло нападение.

— В твою задачу не входило нас спасать, а предупредить об опасности как нас, так и офицеров, — ласково проговорил Вяземский, подходя к нему с другой стороны.

— Как предупредить? — буркнул Мазгамон. — Когда Белов вошёл, какой-то купол опустился, и я не мог призвать дар.

— Вербально, Коленька. Как показала практика, кричать ты можешь очень громко, — и Вяземский так улыбнулся, что демон спрятался за меня. Я только вздохнул и выволок его у себя из-за спины.

— Не бойся. Тебя будут убивать на заставе, чтобы на происки врага списать, — сказал я, подходя к кабинету. Вот кого-кого, а Велиала я не горел желанием видеть вообще никогда.

— Вот спасибо, умеешь ты утешить, — пробурчал Мазгамон.

— Всегда пожалуйста, — мы пропустили всех и остались в коридоре одни. До начала занятия оставалось ещё семь минут, и мы вполне могли поговорить наедине. Очень тихо, разумеется. — Мазгамон, ты что, не мог как следует перетрясти память этого Довлатова? — зашипел я ему на ухо. — Какого хрена ты творишь?

— Я тщательно пересмотрел его память, Фурсамион, он всегда так себя вёл, — зашептал в ответ демон. — И кстати, если ты ещё не знаешь, но именно Николай Довлатов написал тебе какую-то гадость в дневнике. Денис, оказывается, в увольнительной прямо у него из-под носа весьма раскованную вдовушку увёл.

— О как, — я даже опешил. — А мне почему-то казалось, что Дениска праведником и девственником был.

— Ага, держи карман шире. Ты сам говорил, что это военная Академия! Здесь нет праведников и девственников. Ни одного! Ну, разве только на младших курсах. И вообще, мне кажется, что за мной следят. Что в этой Академии полно демонов, — заявил Мазгамон.

— Мазгамон, мы с тобой демоны, а другой посторонней демонической ауры я не ощущаю, — процедил я.

— Ты не демон, — засопел он. — И вообще, ты должен меня защищать, и я всячески тебе в этом помогаю.

Я долго на него смотрел, потом покачал головой и вошёл в класс. Велиал уже был здесь. Он сидел за преподавательским столом и что-то читал. Почувствовав меня, он оторвал взгляд от книги и широко улыбнулся, я же поплёлся к своему месту. Хоть бы нас поскорее уже в тот приграничный госпиталь отправили, что ли. Туда Велиал точно не потащится, и я хоть немного от него отдохну, потому что чем-то задним чую, здесь он мне спокойно жить не даст.

Я занял место в первом ряду, единственное свободное напротив нашего нового приглашённого преподавателя, сразу встретившись с Велиалом взглядом. Он перестал улыбаться, внимательно на меня посмотрев, после чего поднялся на ноги и обошёл преподавательский стол, прислонившись к нему бёдрами и сложив руки на груди.

— Да подвинься ты, — прошипел мне на ухо Мазгамон, вытаскивая, как прилежный ученик, тетрадь и ручку. Я подобным даже заморачиваться не стал. Не понимаю, что Велиал может поведать такого, чего бы я не знал после нескольких лет совместного проживания с Пхилу.

— Ты серьёзно? — я удивлённо посмотрел, как демон раскрывает тетрадь и усердно выводит на первой странице тему сегодняшнего занятия.

— А что такого? — посмотрел он на меня кристально честными глазами. — Не всем удаётся послушать лекцию от самого Падшего, — прошептал он.

— Было бы там, что слушать. Алевтина Тихоновна не даст соврать, — громче, чем следовало, проговорил я, улыбнувшись падшему архангелу.

— И так, если все в сборе, то, пожалуй, приступим, — мягким, вкрадчивым голосом проговорил Велиал, обводя пристальным взглядом тут же притихших курсантов. Он взмахнул рукой, и на доске позади него начали сами собой появляться слова и какие-то схемы. — Сегодня у нас вводное занятие, на котором я расскажу, чем вообще занимаются врачи-сексопатологи. Дальше наши занятия станут куда интереснее.

Я не заметил, как начал проваливаться в дремоту. Голос Велиала действовал успокаивающе, я бы даже сказал, умиротворяюще. Я не следил за тем, о чём он говорит, что чертит и показывает на доске, краем сознания цепляясь за отдельно взятые слова.

— Курсант Давыдов! — я встрепенулся и поднялся на ноги. — Ага, Давыдов, значит, — прищурился он, делая какую-то пометку в своём блокноте. — Повторите нам, какие три концепции сексопатологии известны на сегодняшний день, и какая из них, на ваш взгляд, имеет место быть, для решения проблем сексологических больных?

— Эм, — я обвёл взглядом аудиторию, отмечая затуманенные взгляды курсантов. Каждый из них чуть ли не с благоговением смотрел на нашего нового преподавателя. Ага, всё-таки мне не показалось, и Падший использовал лёгкие чары, которые заставляли слушать его, открыв рот. — Позёр, — прошептал я. На демонов подобное не действовало, поэтому Мазгамон, как и я, сидел, насупившись, разглядывая совершенно неразборчивые каракули в своей тетради.

— Возможно, — также тихо ответил Велиал, но я прекрасно его расслышал. — Но гораздо приятнее работать с заинтересованной публикой, тебе ли этого не знать, Фурсамион. Так вы ответите на мой вопрос? — уже громко спросил он.

— Монодисциплинарная, мультидисциплинарная и междисциплинарная, — ответил я, стараясь не заработать косоглазие, глядя в тетрадь Мазгамона, чтобы не нарваться на какой-нибудь наряд. Он лично наказать нас не мог, но передать замечания Белову — запросто. — И никакая из них не может являться истиной для лечения вышеуказанных проблем. И я совершенно не понимаю, для чего нам нужна эта бесполезная информация.

— Садитесь, курсант Давыдов, — сделал какой-то странный акцент на моей фамилии Велиал, так и не ответив на мой вопрос.

— Слушай, — наклонился ко мне Мазгамон. — Тебе не кажется, что здесь пахнет серой?

— Нет, — поморщился я. — Тебе что, заняться нечем? Хватит уже себя накручивать. Кто в здравом уме по доброй воле попрётся на тринадцатую землю? Велиал и ты — явное доказательство, что это место открыто только для психически нездоровых ангелов и демонов.

— Господа, я вам не мешаю? — тихо осведомился Велиал, глядя при этом на Мазгамона.

— Нет, что вы. Просто курсанту Довлатову везде демоны мерещатся, — ответил я вместо своего страдающего манией преследования соседа.

— А я уж и не думал, что вы заметите, — усмехнулся Падший и щёлкнул пальцами. Я посмотрел на стрелку часов, висевших над доской. Она застыла на месте, повинуясь влиянию силы архангела. Все курсанты замерли в самых разнообразных позах, кроме нас с Мазгамоном и ещё парочки, имён которых я не запомнил, занимающих дальние парты. — Пошли вон! — рявкнул Велиал, и теперь уже до меня донёсся запах не только серы, но и самой Преисподней.

Приказа самого Падшего ни один из обычных демонов не мог ослушаться. Помещение класса тут же заполнил чёрный дым, устремившийся наружу в открытое окно. Велиал покачал головой и в очередной раз щёлкнул пальцами. Раздалось несколько хлопков и явственно запахло гарью откуда-то с улицы.

— Демоны легиона, — простонал Мазгамон, откидываясь на спинку стула и хватаясь за голову. — Я же говорил тебе, Фурсамион! А ты мне не верил!

— Я не чувствовал их ауру, — проговорил я, теперь уже всматриваясь в лицо каждому курсанту.

— Потому что каждый из них выше тебя по уровню, — отряхнул руки Велиал. — Мурмур повысил ставки. Что же ты ему сделал такого страшно непоправимого, что он решил проигнорировать приказ самого Повелителя? — он с интересом посмотрел на Мазгамона, раскачивающегося на стуле.

— Сбил его корону, которую кто-то из бабок Петровки утащил в качестве сувенира, — тихо ответил Мазгамон. — Но я случайно! Там некогда было разбираться, за что хватать герцога, чтобы утащить его домой.

— Ну ты и придурок, — теперь уже я схватился за голову. — Ты сейчас серьёзно? Мазгамончик, ты вообще в курсе, что в его короне была запечатана треть его силы?

— Как любопытно, — улыбнулся Велиал. — Выбью вам увольнительную и отправимся в Петровку. Нужно заполучить обратно реликвию Адской канцелярии.

— Ни за что! Ноги моей не будет в этом месте, — замахал руками Мазгамон. — Хоть убивайте. Я лучше приму смерть от вашей руки, чем моя нога ещё раз ступит на эту землю.

— Тогда возвращаемся домой? — сейчас улыбка Падшего больше напоминала оскал.

— Петровка так Петровка, чего угрожать-то, — пробубнил демон перекрёстка. — Что вам вообще нужно от меня и зачем вы здесь?

— Я же сказал, мне поручено тебя охранять, — пожал плечами Велиал. — Тем более что мне действительно нравится находиться на этой земле. Я только сейчас в полной мере осознал, что здесь нет ангелов, и вряд ли кто-то из пернатой братии сюда когда-нибудь явится.

— А я тут при чём? — хмуро поинтересовался я, садясь на своё место, отмечая, что часы вновь начали свой ход.

— С тобой интересно, Фурсамион, — усмехнулся Велиал и внимательно посмотрел на неудачников, тела которых занимали легионеры Мурмура. Они выглядели слегка дезориентировано, но не более того, значит, их телами пользовались от силы сутки. — И так, на чём мы остановились? — продолжил вещать Велиал. — Вот вы, двое, представьтесь…

— Он точно садист, знает же, что они ничего не помнят, — пробурчал Мазгамон себе под нос, а я вновь закрыл глаза, начиная серьёзно думать над тем, как бы безболезненнее для себя отправить этих двоих от себя подальше. Например, обратно в Ад.

Глава 17

Сегодня был тяжёлый день, который мы провели в госпитале, и меня, как особо отличившегося студента, отправили мыться, чтобы ассистировать на крупной полостной операции. Убирали осколок шрапнели, застрявший в перикарде и чудом не пропоровший само сердце и не спровоцировавший гемиперикард и тампонаду.

Операция шла хорошо до определённого момента. Я так и не понял, что именно вызвало аритмию с последующей асистолией. Главный хирург совместно с реаниматологом довольно долго, как мне показалось, старались вернуть пациента к жизни, но начавшие постепенно гаснуть змеи, горящие на груди у каждого, кто находился в операционной, не оставляли мужчине ни единого шанса.

Наплевав на все возможные риски, я применил свой дар. Я в тот момент словно оказался в Аввакумово, когда умер мой первый и пока единственный пациент, которого я потерял. И почему-то повторять тот плачевный опыт мне ни капли не хотелось, хотя мозгом я понимал, что врачи не боги, и у них иногда пациенты всё же умирают.

Никто в этот момент не обращал на меня внимания, и я, осторожно приложив ладонь к руке умирающего, направил немного демонической энергии в его тело. Не знаю, что именно произошло в тот момент, но время будто замерло. Операционную осветила яркая вспышка, а вокруг тела пациента начал формироваться красный туман, который тут же исчез, впитавшись в грудную клетку.

Меня качнуло, и я сам ощутил резкую боль в груди в тот самый момент, когда время приняло свой естественный ход. Подобное чувство я испытывал, когда заключал свои личные контракты в этом мире, отправляя их на хранение в Астрал. Сейчас же никакого контракта не было, но вот откат был по силе примерно равный.

Змеи снова ярко зажглись, а реанимация стала более успешной. Хирург с реаниматологом только переглядывались, совершенно не понимая, что именно произошло, но восстановление ритма позволило им закончить операцию успешно. А мне спокойно отсидеться в сторонке, не привлекая к себе лишнего внимания, и разобраться в том, почему меня так накрыло.

Единственное, что я смог узнать — спасение этого человека каким-то непонятным образом смогло дать толчок к повышению демонического уровня. До самого повышения было ещё далеко, но эта пропасть между уровнями стала меньше, и повышение не казалось уже чем-то из ряда вон выходящим. А ведь я ничего не сделал, по факту. Только дал немного энергии, чтобы завести остановившееся сердце.

После окончания операции я изучил вместе с остальными членами оперирующей бригады протокол течения болезни и анестезии. Не найдя никаких упоминаний о стороннем влиянии, и я, облегчённо выдохнув, направился в казарму отдыхать.

Всё бы ничего, опыт был уникальный во всех смыслах, но у меня вчера прошло суточное дежурство, и всё, что хотелось — это упасть на кровать, можно не раздеваясь, и уснуть. А всё потому, что из-за этого кретинского Мазгамона Белов изменил своим привычкам и начал заявляться с проверкой не в определённое время, а когда ему вздумается. Да ещё и по нескольку раз за ночь, как это в моём случае произошло.

А самое поразительное заключалось в том, что Мазгамон каким-то образом умудрился наладить отношения с однокурсниками, и теперь его убить, похоже, хочу только я.

Вернувшись с занятий, я выяснил, что сегодня не будет никаких внеплановых проверок, и завалился спать. По-моему, я уснул ещё до того, как моя голова рухнула на подушку.

— Да тихо ты, разбудишь этого почти праведника, и он нам всё испортит, — громкий шёпот пробился в мозг, вырвав из блаженного сна. Всё ещё пребывая в полудрёме, я повернулся в ту сторону, стараясь расслышать, о ком это говорят.

— Ой, какой хорошенький, а почему он спит? — женский голос прозвучал совсем близко над ухом, и я невольно напрягся, потому что женский голос в казарме — это очень, очень неправильно. — Ему же тоже не помешает развлечься.

— Нет, ему не надо развлекаться, он недавно обручился, — громкий шёпот Мазгамона окончательно меня разбудил. Я лежал с закрытыми глазами, чувствуя, что не выспался, и что кто-то сейчас точно пострадает.

— Бедняжка, — в женском голосе прозвучало сочувствие. — Так, может, мы ему устроим мальчишник? Прощание с холостяцкой жизнью, все дела. Девочки постараются на славу. Тем более, он и правда очень хорошенький.

Так. Стоп! Откуда здесь женщины⁈ Я резко распахнул глаза и сразу же встретился взглядом с ярко накрашенной молодой женщиной, заглядывающей мне в лицо.

— Какого хрена? — рывком сев, я оценил откровенный наряд проститутки, норовившей сесть на мою кровать. А никем иным, кроме как проституткой, эта девица просто не могла быть. — Мазгамон! — заорал я, соскакивая с кровати и хватая попытавшегося убежать демона за шиворот.

— Николай, — пробубнил Мазгамон. — Ты что, Денис, забыл, как зовут твоего лучшего друга?

— Да мне плевать! Что здесь происходит? — прошипел я, подтаскивая это чучело к себе поближе.

— Денис, ну что ты, всё нормально, — он попробовал вырваться и приоткрыл ауру. Я уставился на его третий уровень, а потом перевёл взгляд на его лицо.

— Откуда у тебя тройка? — прошипел я, встряхнув его. — Ты что, скотина, сделки здесь заключал?

— Это не то, о чём ты подумал, — быстро зашипел Мазгамон, в то время как девица, фыркнув, вышла из пустой казармы. Я только сейчас обратил внимание на то, что казарма пустая, и кроме нас с дурным демоном перекрёстка здесь никого нет. — Я не беру в оплату души. Меня же по таким контрактам быстро вычислят. Просто помогаю людям, несу радость и добро в этот мир за вполне символическую плату обычными деньгами.

— Ты… Ты что всем разболтал, кто ты? — я уже готов был вышвырнуть этого козла в окно, но он быстро замотал головой.

— Нет, ну ты что, конечно, нет, — он вытянул вперёд руки, чтобы не дать мне набить себе лицо. — Я говорю, что могу договориться с начальством. Сегодня, например, я отвёл взгляд дежурных, в том числе и офицеров, и позволил этим прекрасным нимфам скрасить ночь изголодавшимся по женской ласке курсантам. А заказавшему девочек Волкову я сказал, что договорился с дежурным офицером, поэтому их пропустили без особых вопросов. Правда, парочка красоток потерялась по дороге, видимо, господам офицерам тоже захотелось скрасить ночь…

— Мазгамон, одной сделкой ты бы так быстро уровень не поднял, — прервал я его, стараясь переварить полученную информацию.

— Так я же тебе говорю, что помогаю людям. Один одного хочет, второй другого. Так, постепенно, и накопилось для третьего уровня. Я же не виноват, что ты своим преимуществом не пользуешься, — скривился демон перекрёстка, глядя на меня сочувственным взглядом.

— Идиот! — рявкнул я и побежал к выходу из казармы, хватаясь за голову, пытаясь осознать масштаб проблемы.

Девушки обнаружились в общей комнате отдыха и частично в огромной умывальной, плавно переходящей в душевую. Почему там, я так и не понял, неужели правда не захотели меня разбудить.

— Так, праздник закончился, — процедил я, влетая в умывальню. — Быстро все разбежались, пока я всерьёз не разозлился.

— И что ты сделаешь? — ко мне подошёл полуголый и полностью удовлетворённый Волков, который и заключил с Мазгамоном такую сомнительную сделку.

— Рапорт напишу и всех сдам с потрохами! — рявкнул я, кидая одежду почти обнажённой девице и подталкивая её к выходу.

— Вот не зря Довлатов просил тебя не трогать, — протянул Волков. — Давыдов, ты бы тоже расслабился, что ли. Чего ты такой злющий? — добавил он добродушно.

— Заткнись и шевели копытами в направлении казармы, — посоветовал я ему, вытаскивая из душа очередную девицу. К счастью, она там была одна, и весьма настойчиво пыталась меня к себе затащить.

Довольно быстро растащив парочки из умывальни, я направился наводить порядок в комнату отдыха. Кто-то из курсантов успел в неё заскочить и крикнуть, что проснулся Давыдов, злой, как демон, и грозит всех под гауптвахту подвести. Так что в комнате осталось лишь несколько девушек, спешно приводящих себя в порядок.

— Ну, Денис, ну зачем ты это сделал? — я резко развернулся и посмотрел на сопящего у меня за спиной Мазгамона. — Я же всего лишь хотел подарить немного радости, сделать этот несправедливый мир чуточку лучше…

— Ты демон, Мазгамон, — прошипел я так, чтобы только он меня расслышал. — Ты сам себя слышишь? Какое добро, ты совсем ополоумел?

— Что здесь происходит? — в комнату ворвался Велиал с перекошенным от злости лицом. — Где она? Каким образом она сюда смогла пробраться?

— Кто она? — процедил я, жестом поторапливая девиц, которые что-то замешкались.

— Ах ты, мелкая дрянь, — ахнул в это время Падший, разглядывая, как обычно, спрятавшегося у меня за спиной Мазгамона. — Контракты в месте, где живёшь и учишься? Ты совсем ополоумел? Такого вообще никто себе никогда не позволял!

— Это не то, что вы с Фурсамионом подумали, — прошептал демон. — Я всего лишь маленькое беззащитное существо, и мне приходится самому выкручиваться, чтобы не попасть под неизбежность Рока, не быть перемолотым жерновами судьбы! Я вынужден пытаться стать сильнее, в то время как те, кто должен меня охранять, только и могут, что критиковать мои методы.

От такой наглости я слегка завис, как и Падший. Велиал даже моргнул пару раз, разглядывая Мазгамона как какой-то особо мерзкий вид червяков. Но в этот момент раздался голос, заставивший нас напрячься.

— Так и знала, что ты всё ещё прячешься здесь, — и вперёд вышла Кольцова, поигрывая странного вида кинжалом.

Я, если честно, не сразу узнал Валентину Тихоновну в откровенном наряде и с тонной косметики на лице. Слегка приоткрыв свою ауру, я едва удержался от того, чтобы не присвистнуть, обнаружив, что лезвие было покрыто прахом ангела. Это ж сколько пернатых на пустоши погибло в своё время, учитывая, что это не первый прах, который я встретил на этой земле. Мазгамон, видимо, тоже что-то почувствовал и схватил меня за плечи, чтобы спрятаться понадёжнее. Он заверещал, обращаясь к Велиалу:

— Утихомирь свою подружку!

Падший, с непонятной злостью осмотревший Кольцову, остановил взгляд на кинжале, тут же изменившись в лице.

— Где ты это взяла? — прорычал он, и мне показалось, что нас отделяет всего несколько секунд от того момента, когда Велиал примет своё истинное обличие. Тогда весело станет всем. И развлечение с девицами лёгкого поведения покажется простой детской шалостью.

— На пустоши, там этого добра навалом, — отмахнулась Алевтина Тихоновна от Падшего, удостоив его лишь беглым взглядом.

— Анатиэль. Нужно сообщить наверх, — покачал головой Велиал. — Он всё это время числился пропавшим без вести, и не было ни одной зацепки, чтобы его найти. Что же происходило в этом мире? Нужно прогуляться по этой странной Пустоши, может, в ней кроется ответ на вопрос, почему много лет назад этот мир стал закрыт для ангелов? А ты как сюда попала? — прорычал Падший, возвращаясь непосредственно к царившему здесь бардаку. — Только не говори, что ты устроилась в эту сомнительную конторку, которая поставляет девиц в не менее сомнительные учреждения!

— А тебе вообще какое дело, где хочу, там и работаю, — повернулась Кольцова к Велиалу в тот самый момент, когда он быстро приблизился к ней и обхватил её за талию, потащив к выходу.

Так значит, он о ней спрашивал. Бывшая бабка нашла способ проникнуть в казарму, и Велиал это почувствовал. Уж не знаю, почему так разозлился, ну не ревнует же он обычную человеческую женщину, в конце концов. Вот только сама Кольцова не была согласна на такой исход и вцепилась в меня, пытаясь оттолкнуть, чтобы добраться до Мазгамона. А демон, в свою очередь, тянул меня в другую сторону, чтобы не дать Кольцовой добраться до себя.

Кинжал, который она всё ещё держала в руке, чиркнул по моему предплечью, оставляя едва заметную рану, начавшую сильно жечь. Я посмотрел на свою рубашку, но дыма не увидел. Да и рана как-то подозрительно быстро начала затягиваться. Это мне совершенно не понравилось, как и всё, что здесь и сейчас происходило.

— Хватит! — рявкнул я, разворачивая свою ауру во всю ширь, чувствуя, как тень крыльев накрыла половину квартала.

Мазгамона и Кольцову отшвырнуло от меня развернувшимися крыльями, а так как Падший не был к этому готов, то он упал на пол вместе со своей ношей и даже прокатился по нему пару метров. Но практически сразу вскочил, грязно ругаясь, разглядывая меня.

— Твари, совсем ополоумели? Какого лысого демона ты творишь, Асмодей⁈ — после чего он подошёл ко мне и ткнул пальцем в грудь. — Ты всё равно никогда не станешь мной, жалкая подделка.

— Да я и не хочу стать тобой. Я хочу, чтобы вы все уже оставили меня наконец в покое, — спокойно ответил я ему, сворачивая ауру.

— Помечтай, — Падший расхохотался, и, схватив за руку слегка дезориентированную Кольцову, потащил её к выходу, не забыв перед этим поднять кинжал с пола. Он не дошёл до дверей пары шагов, когда она распахнулась, и на пороге застыл командир Академии с перекошенным от ярости лицом. Велиал не дал ему сказать ни слова и махнул в мою сторону. — Вот, этот вертеп курсант Давыдов устроил. Я с трудом курсантов разогнал по кроватям, и девиц выдворил.

И он вышел, оставив меня разбираться с командиром. Нет, ну какой же он всё-таки гад, у меня слов нет.

— Курсант Давыдов, на гауптвахту на трое суток, — ледяным голосом проговорил командир. — Остальному курсу — восемь нарядов вне очереди, каждому курсанту!

И он развернулся и вышел из комнаты. Ко мне шагнул Белов, глядя укоризненно.

— Ну что ты, Давыдов, не мог как-то поаккуратнее мальчишник отпраздновать? — спросил он, протягивая руку, куда я вложил пояс с ножнами. Вот на чёрта я их вообще нацепил, когда сюда бежал? Привычка, чтоб её, закреплённая в теле на уровне безусловного рефлекса. Прежде чем пойти на губу, я повернулся к Мазгамону.

— Лучше мне на глаза в ближайшую неделю не попадайся. Потому что я тебя тонким слоем по стене размажу, воин света недоделанный.

Одно было хорошо, в карцере я наконец-то выспался. Мне даже тонкое одеяло дали и подушку. Я проспал сутки из трёх и на второй день начал откровенно скучать. Гауптвахта была накрыта противомагическим куполом, поэтому моя идея попрактиковаться с даром потерпела поражение.

Здесь не было окон, и я ориентировался о смене дня и ночи по приёмам пищи, которую мне приносили. На третий день дверь распахнулась, и в мою камеру вошёл Мазгамон, тащивший огромное ведро.

— Ты рискуешь, Мазгамончик, — заметил я, глядя, как демон устраивается прямо на полу. — Я ведь обещал тебе, что уничтожу без права перерождения. Ты думаешь, я шутил?

— Чтобы это провернуть, тебе нужен дар, — с философским видом заметил он. — Вред моему вместилищу ты не причинишь, не тот ты человек, Фурсамион, а всё остальное в неопределённом будущем.

— Меня одного странно коробит, когда ты в одном предложении произносишь «Фурсамион» и «человек»? — я сел на нарах, спустив ноги на пол. — Как ты сюда прошёл?

— Лёгкое воздействие, ничего особенного, — ответил Мазгамон. — Завтра, когда ты отсюда выйдешь, мы поедем в Петровку. Ты там сейчас хозяин, поэтому Велиал выпросил увольнительную и тебе тоже. Надо корону найти. А то Мурмур меня со света сживёт, и никакие мои усовершенствования не помогут.

— А кто вам сказал, что я вообще поеду с вами? — спросил я сухо, скрестив руки на груди.

— Ну, что-то мне и Падшему подсказывает, что ты захочешь увидеться со своей белокурой куколкой. Да и мать повидать. С тёщей опять же познакомиться… — он заткнулся и бросил на меня быстрый взгляд. — Хотя, может, и без последнего. Может быть, она уже уехала или вовсе не приезжала, ты же не знаешь, — он довольно жалко улыбнулся. — В любом случае ты захочешь их увидеть, потому что после возвращения наш курс действительно направляют в прифронтовой госпиталь. Белов клянётся, что он глубоко в тылу, но кто его знает, случаи-то всякие возможны.

— Охренеть, только вот всего этого мне и не хватало, — проговорил я, с удивлением разглядывая картошку в ведре, которое притащил Мазгамон. А он шмыгнул носом и вытащил нож.

— У меня возникла проблема из-за этих дурацких нарядов, которые я получил из-за тебя.

— Чего? — я демонстративно поковырялся в ухе. — Это из-за меня ты нарвался на наряды? А ты не охренел?

— Ой, ну что ты к словам придираешься? — Мазгамон всплеснул руками. — У меня реальная проблема, между прочим. Я картошку не умею чистить.

— Мазгамон, ты прямо искушаешь меня переступить через мои принципы и всё-таки нанести непоправимый вред твоему вместилищу, — ласково проговорил я. — С чего ты взял, что я буду учить тебя картошку чистить?

— Ну что тебе стоит? Всё равно ничего здесь не делаешь, а так хоть какое-то развлечение, — он вздохнул и посмотрел на меня глазами побитой собаки. — К тому же я точно знаю, что ты умеешь это делать. Ты ещё в Аду говорил, что сам готовишь, и даже картошку.

— Мазгамон, — я встал и сделал шаг в его направлении. — Пошёл вон. Я тебя пока по-хорошему прошу.

— Нет в тебе чувства сострадания к ближнему своему, — насупился демон.

— Сострадания у меня до хрена, — ответил я, демонстративно указывая на дверь, — а вот милосердия к демонам почему-то не прибавилось. К чему бы это не знаешь? Да, Волкова попроси, он точно умеет, я видел. К тому же парень тебе должен быть благодарен за прекрасную ночь.

Он встал и вышел, тихо матерясь, захлопнув дверь камеры, унеся с собой ведро с нечищеной картошкой. Я же снова завалился на нары и заложил руки за голову. Ну что же, в одном Мазгамон прав, до Аввакумово я скатаюсь. На корону этой эстетствующей сволочи мне плевать, а вот Настю с мамой повидать стоит. Тем более, если нас куда-то в потенциально опасное место после этого отправят.

Глава 18

Когда меня выпустили с гауптвахты, то, выйдя из комнаты, я наткнулся на стоящего в коридоре Велиала.

— Почётный караул? — спросил я язвительно, глядя на Падшего, который, в свою очередь, внимательно разглядывал меня.

— Скорее конвой, — лениво ответил Велиал, оторвавшись от стены, возле которой он стоял, грызя яблоко. — Хочешь яблочко? — спросил он, протягивая мне надкусанный плод.

— Да пошёл ты, — я прошёл мимо него к выходу.

— Фи, как грубо, — протянул Падший. — Ну, не любишь ты яблоки, так и скажи, зачем в позу вставать?

— Тебе что от меня нужно? — я остановился перед лестницей, ведущей наверх из подвала, где располагался карцер. — Мало того, что ты меня подставил, так ещё и сейчас проходу не даёшь.

— Денис, — он прикрыл глаза, произнося моё человеческое имя, — я просидел на цепи, охраняя спуск в Ад, тысячу лет. Имею право быть слегка неадекватным.

— А, ну конечно, — я передёрнул плечом и начал подниматься. — Так куда ты собрался меня конвоировать?

— Как это куда, в твой домен, или как здесь подаренная территория называется? — Падший снова захрустел яблоком.

— Надел, — почти автоматически ответил я ему. — Здесь такая территория называется земельный надел. Самое смешное знаешь что? Моя только земля. Все эти Петровки Аввакумовского куста входят в юрисдикцию губернии. Мне в прибыль идут исключительно деньги от аренды земли, из которых я обязан заплатить свой налог, да ещё и тщательно следить за тем, чтобы жителям, проживающим на моих землях, было максимально хорошо и комфортно. Насколько это возможно для данной местности, естественно.

— Эм, — протянул Велиал глубокомысленно. — А что ты такого натворил, что тебя так облагодетельствовали?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Официально за спасение жизни Великого Князя.

— Хм, а что, не нужно было спасать, что ли? — Падший всерьёз задумался. — Нет, я никогда не пойму людей. Ну, как бы то ни было, этот… хрен пойми какой уголок теперь твой с потрохами и попадающимся кое-где прахом ангелов, так что…

— Да ты не переживай, там и частей демонов хватает, — ответил я ядовито. — Особенно в лабораториях закрытых замков некромантов.

— И их не разграбили? — Велиал даже яблоко жрать перестал, сверля мне спину пристальным взглядом. Так и задымиться недолго, если Падший потеряет над собой контроль.

— Представь себе, нет, — я вышел в коридор, ведущий к казарме, и повернулся к нему. — Не советую, если не хочешь, чтобы прахом самого Велиала какая-нибудь бабка из Петровки посыпала свой кинжальчик. Хотя моё дело — дать добрый совет. Если ты всё-таки по пути своей шизы далеко ушёл от демонов, то прислушаешься. Ну а если тебе мозгов при создании недодали, то я к этому никакого отношения не имею.

— Не нужно мне грубить, Денис, — Падший улыбнулся так, что у меня волосы на затылке зашевелились. — Зачем ты нарываешься? Я при желании могу твою жизнь сделать невыносимой.

— Вот только угрожать мне не надо, — я поморщился и возобновил движение к казарме. — Тебя за Мазгамона-то по головке не погладят, не то что за меня. Я, кажется, начинаю понимать, что хотят сделать эти кретины, мой бывший босс, и самый главный. Они захотели поиграть в Творца, и взяли за основу Его первое творение, тебя, то есть. Правда, осталось выяснить, на хрена им всё это понадобилось. И давай будем честными, Велиал, каким бы ты крутым ни был, но против всех своих падших собратьев ты не выстоишь. Особенно если они все вместе навалятся. Ну, если только своих суккуб на них натравишь в надежде, что они их затрахают до смерти.

И я вошёл в казарму, с трудом удержавшись, чтобы не захлопнуть дверь перед носом Падшего.

В казарме было пусто. Точнее, почти пусто. На одной кровати лежало тело, в котором я опознал Николая Довлатова, то есть Мазгамона в его теле. Он лежал, заложив руки за спину и разглядывая потолок. Услышав звук открываемой двери, Мазгамон подорвался с кровати, опознал меня и входящего следом Велиала и выдохнул.

— Фу-у-у, это ты, Фурсамион. А я думал, что Белов решил сюда заглянуть и вставить мне напоследок очередное ведро картошки, — сказал Мазгамон и тут сделал то, от чего я, если честно, опешил. Он подошёл ко мне и крепко обнял.

— Ты чего? — я попытался отодвинуться, но демон вцепился в меня крепко. — Да отпусти!

— Мне так плохо было, Фурсамион, — проныл Мазгамон, уткнувшись мне в плечо. — Ты не представляешь, насколько мне было плохо. Мне пришлось научиться чистить картошку. Мне эта грёбанная картошка во сне снится! Представляешь, мне снится, что я бегу по полю, а за мной гонится картошка. И никто, никто не может мне помочь, потому что ты всё ещё сидишь в карцере.

— Мазгамон, отцепись! — мне удалось вырваться из его лап, и я отпрыгнул в сторону под смех Велиала.

— Какая трогательная сцена, — промурлыкал Падший. — Если бы я не знал вас слишком хорошо, к моему несчастью, то подумал бы о вас что-то плохое.

— Где все? — я проигнорировал его, оглядываясь по сторонам. В казарме действительно было пусто, мне не показалось.

— Разъехались по домам в краткосрочный отпуск. Нас же через две недели в прифронтовой госпиталь отправляют, — сказал Мазгамон, шмыгнув носом. — Я не хочу ехать почти на войну. Почему с нами поступают так жестоко?

— У тебя есть выход, — я подошёл к своей кровати, вытащил чемодан и принялся кидать в него вещи для двухнедельного путешествия до этой трижды проклятой Петровки. — Ты можешь вернуться в Ад. Велиал будет вынужден последовать за тобой, и мы все будем наконец-то счастливы. Особенно я, потому что меня наконец-то оставят в покое, и Асшу, которая наконец-то получит назад мужа.

— Нет, ну что ты, Фурсамион, — глядя на меня, демон начал собирать свой чемодан. — Я ещё слишком слаб и не смогу защититься от отморозков Мурмура. А вы не всегда там будете рядом, чтобы меня спасти. И ведь при нападении вполне может пострадать Асшу. А я люблю жену, Фурсамион, что бы ты ни думал.

— Так, — я повернулся к Велиалу. — А ты уверен, что Асмодей того демона, которого нужно было, решил на эксперимент пустить? Ты посмотри на вот этот экземпляр. Он несёт добро в этот мир — его собственные слова, между прочим, любит жену, безропотно чистит картошку и перекрашивает живого зайца в розовый цвет, чтобы порадовать тёщу.

— Я не хочу слышать про все эти извращения, — заявил Велиал и демонстративно закрыл руками уши. — Оставьте их для кого-нибудь другого. И быстрее собирайтесь, наш поезд отходит через час.

— О, ты ещё и о поезде позаботился, — протянул я, захлопывая крышку чемодана. — А перебросить нас в Аввакумово ты не можешь?

— К сожалению, не могу, — процедил Велиал. — Ты прекрасно знаешь, что силы ангелов здесь ограничены. Поэтому-то прах моих братьев и находят на Мёртвой пустоши. Не то чтобы я сильно переживал, но это так странно, что они погибали, да ещё в таком количестве и не от моих рук. Всё-таки я хочу взглянуть на эту пустошь.

— Да, валяй, кто же тебе запретит. Только без меня, — и я, подхватив чемодан, направился к выходу из казармы.

Мазгамон побежал за мной. Он в наши переругивания не совался, и в общем-то правильно делал. Велиал неспешным шагом вышел следом. Возле ворот нас ждал… извозчик?

— Серьёзно? — я повернулся к Падшему. — А что, машины внезапно закончились?

— О, Денис, ты вот столько времени уже здесь провёл, а не знаешь элементарного, — язвительно ответил Велиал. — Машины могут быть частными и принадлежать государственным службам. Для частного извоза в виде такси машины не полагаются. Так что быстро забирайтесь внутрь, мне уже надоело с вами возиться.

И в мою сторону полетел рой светящихся искр. Громко матерясь, я отпрыгнул в сторону, примерно представляя, что со мной произойдёт, если хотя бы одна из этих искр коснётся кожи. Вот же козёл! Но стимуляция была отличная, что ни говори, и в экипаж я заскочил очень ловко и быстро.

— Не надо на меня ничего насылать, я молчу и не возражаю, — послышался голос Мазгамона, и он тут же плюхнулся напротив меня. — Фур… Денис, ну почему ты его постоянно провоцируешь? Ты же знаешь, что он ненормальный, и ещё даже не придумали те расстройства психики, которые у него присутствуют.

Я ничего не ответил, только покосился на него. По-моему, не только у Велиала присутствуют нарушения в психике. Что касается вопроса Мазгамона, то я не знаю, почему провоцирую Падшего. Может быть, хочу выяснить предел его терпения? В Аду я никогда с ним не сталкивался, как-то проносило, а он до последнего времени даже не знал о моём существовании.

Экипаж слегка качнулся, когда Велиал заскочил внутрь и уселся рядом с Мазгамоном. Демон поёжился и постарался отодвинуться. Со стороны это выглядело забавным: высокий, хорошо сложенный курсант в военном мундире пытается отстраниться от худощавого юноши с улыбкой блаженного на лице. По-моему, Велиалу ещё ни разу так долго не удавалось задержаться на Земле, неважно, в каком её отражении, и его слегка от этого торкало. Даже интересно стало, что творится в Канцелярии, если его ещё никто не хватился и не попытался вернуть обратно. Явно что-то очень нездоровое. И я, точнее, моё превращение непонятно в кого, играет во всём этом совершенно не последнюю роль.

— Чего они хотят добиться? — прямо спросил я у Велиала, глядя ему в глаза, не отводя взгляда, даже когда в зрачках мелькнули красные искры. Ему не нужно было объяснять, кого я имею в виду, и что именно подразумеваю своим вопросом.

— Не знаю, — он покачал головой. — Это проект Асмодея, одобренный Люцифером. Знаю только, что до тебя было ещё двенадцать неудачников. Но только с тобой им удалось зайти так далеко, и, боюсь, останавливаться на достигнутом они не собираются. Пока кто-нибудь их не остановит. Никогда не думал, что архангелы подвержены искушению, как простые смертные, — добавил он, глядя на меня не менее пристально.

— И какое же ты испытываешь искушение? — я усмехнулся, глядя на его задумчивую морду.

— Например, настучать на слишком уж активных братьев Отцу, — немного лениво протянул Падший.

— Ты думаешь, Он не знает? — спросил я немного скептически.

— О, я уверен, что не знает, — широко улыбнулся Велиал. — Асмодей же покусился на святое.

— Можно подумать, вы все этим не занимались, — пробурчал Мазгамон. — Демоны, суккубы, все дела. Или память стала подводить, а то и вовсе превратилась в избирательную?

— Нет, конкретно вот этим мы не занимались, — и Падший ткнул в меня пальцем. — Никто и никогда до этого безумного эксперимента не использовал как промежуточное звено человека.

— А как же перерождение душ в Аду, появление новых демонов? — тихо спросил я.

— Чушь. Ты сам-то в это веришь? И если веришь, то как объяснишь наличие вот у него, — и он кивнул в сторону Мазгамона, — любимой жены, а самое главное, не менее любимой тёщи, для которой он зайца красил? Или ты сам не от союза двух достойных демонов появился? Ты маму с папой помнишь вообще?

— Помню, — огрызнулся я и посмотрел в окно на улицу. — Подъезжаем.

По-хорошему, нужно было пользоваться вполне благожелательным настроением Падшего и выспросить у него ещё какие-нибудь Адские секреты, но мы действительно уже подъезжали к вокзалу. Это его Кольцова в такое умиротворение привела, что ли? Ну что сказать, могёт бывшая бабка, ещё как могёт. Кстати, а где она? Нам не нужно будет от неё Мазгамона всю дорогу прятать?

— А где Алевтина Тихоновна? — видимо, Мазгамон думал о том, о чём и я, раз решил озвучить мои мысли. И его нельзя было в этом винить, жить-то он хотел, а судя по кинжалу, которым Кольцова в Академии махала, она вполне способна нашего демона уничтожить без шанса на возрождение.

— Она уехала на вчерашнем поезде, — немного помолчав, ответил Велиал. — Я сумел её убедить, что ты слишком ничтожен, чтобы тратить на тебя время, которое можно посвятить совсем другим радостям, — он весьма похабно усмехнулся. Ну, понятно, Алевтину Тихоновну отнюдь не словами убеждали. А Падший тем временем продолжал: — Скажем так, если ты ей на глаза не попадёшься, то всё будет нормально. Специально искать она тебя пока не будет.

— Но мы едем сейчас в Аввакумово! — Мазгамон схватился за сердце. — И туда же вчера укатила эта мегера! А вдруг ей взбредёт в голову в Петровку к подружкам наведаться?

— Упс, — Велиал весело заржал. Похоже, он это сделал специально, чтобы добавить перчинки в нашу поездку. Ну и с подружкой ещё раз покувыркаться не без этого. Они с Кольцовой друг друга стоят, что ни говори.

— Не бойся, Аввакумово большое, не факт, что вы пересечётесь, — я сочувственно посмотрел на бледного Мазгамона.

— А вот я не уверен, что он, — и демон покосился на Велиала, — специально не скажет ей, где нас искать.

— Я бы тоже не был уверен на твоём месте, — пробормотал я, первым выскакивая из экипажа и вытаскивая свой чемодан.

Билеты были у Падшего. Он вообще прекрасно освоился в этом мире под номером тринадцать. Похоже, даже лучше меня. Рассчитавшись с извозчиком, Велиал уверенно направился к перрону. Наш поезд уже стоял на путях, и до отправления оставалось чуть меньше двадцати минут.

— Так, нам, похоже, сюда, — Падший уверенно подошёл к нужному вагону и ослепительно улыбнулся смутившейся проводнице. — Принимаете почти опоздавших путников? — проворковал он, попутно очаровывая покрасневшую девушку. Самое главное, ауру он не раскрывал, пользовался отточенным за века обаянием. Не то что я завидую… Да, мать вашу, я завидую! Потому что мне даже будущую жену удалось очаровать исключительно тем, что я вовремя подставился под её карающую сковородку! Хотя я всегда считал себя вполне даже ничего, но вот так у меня никогда не получалось произвести впечатление на женщин.

— Разумеется, — девушка приняла билеты и принялась их изучать, больше поглядывая при этом на Падшего. — Второе и третье купе, — наконец ответила она и переключила взгляд на нас с Мазгамоном, мельком осмотрела, и снова повернулась к Велиалу. — А где ваш багаж?

— Я путешествую налегке, — сообщил он ей заговорщицким шёпотом. — К тому же, у меня есть прекрасные рабы, которые сумеют обеспечить своего господина всем необходимым, — и Падший махнул рукой в нашу сторону. Я только зубами скрипнул, а Мазгамон насупился ещё больше.

— О, вы так шутите, господин Велиалов, — и девушка мило улыбнулась.

— Разумеется, — он окинул её взглядом, словно прикидывая, подойдёт ли эта девица для того, чтобы скрасить его путешествие, или лучше поискать кого-то другого.

— Господин Велиалов такой шутник на самом деле, — встрял я в их разговор. — Вот только если мы сейчас не пройдём в свои купе, то вместе с этим очень весёлым господином останемся стоять здесь, на этом перроне, недоумённо глядя вслед уходящему поезду.

— Ой, — девушка пришла в себя, сбросив то странное оцепенение, навалившееся на неё из-за Падшего. — Конечно, проходите. Да, в соседнем вагоне, — и она указала пальчиком, какой вагон имеет в виду, — едут в Тверь представители Контроля.

— Да что вы говорите, — вот теперь я расплылся в обворожительной улыбке. — Но мы очень законопослушные, так что нам ничего не грозит. К тому же, я помолвлен.

И я подтолкнул Мазгамона к нашему купе, оставив Велиала флиртовать с девицей. Похоже, после фиаско с Кольцовой в первый раз он чувствует себя не вполне уверенно, когда речь заходит о земных женщинах, и пытается утвердиться за счёт всех встреченных на пути девушек.

— Я всё никак не пойму, что за Контроль? — спросил Мазгамон, когда мы расположились в купе и он развалился на своём сиденье.

— Нравственный Контроль, созданный, чтобы следить за аристократами, — ответил я, глядя в окно, за которым начал проплывать вокзал. — Чтобы они свои гены на сторону не передавали и не плодили нестабильных магов. Вообще-то они последние дни доживают и очень от этого злые. А так как Велиал явно не простым врачом представился, когда билеты где-то брал, то может случиться конфликт. Думаю, битва будет эпичная. Зато не скучно, и будет что вспомнить на старости лет, — и я тихонько рассмеялся, представляя себе столкновение двух стихий. Главное, чтобы поезд с рельс не сошёл и довёз нас в Тверь живыми и невредимыми.

Глава 19

В целом, поездка прошла нормально. Я выходил из купе только для того, чтобы поесть в вагоне-ресторане, а ещё за тем, чтобы оплатить проезд Мурмуре и купить еды уже ей. Моя курочка появилась посреди купе через пять минут после того, как поезд тронулся. К счастью, на фамильяров распространялись совсем другие правила, нежели на обычных животных, во всяком случае, их появление где бы то ни было могло не зависеть от хозяина, поэтому я спокойно купил билет у начальника поезда.

На ближайшей станции мне удалось приобрести сбалансированный корм для куриц: какое-то специальное зерно со специальными добавками. Там же, на этой станции, я отправил телеграмму матери и Насте, сообщив, что приезжаю и не один, и что желательно Егорыча прислать в Тверь, чтобы он встретил нас на вокзале, а то придётся на попутной телеге до Аввакумово добираться.

Когда я насыпал ей зерна в чашку и поставил на столик вместе с чашкой воды, Мазгамон долго смотрел на то, как Мурмура ест, а потом перевёл взгляд на меня и с совершенно серьёзным выражением лица спросил:

— Она что, зерно ест?

— А что она должна есть? — на него с удивлением взглянул не только я, но и Мурмура подняла голову от чашки и вперила в демона свои маленькие чёрные глазки. — Она же курица!

— Ну, не знаю, — Мазгамон пожал плечами. — Мне почему-то казалось, что она плотоядная.

Мы с Мурмурой переглянулись, а затем я осторожно спросил:

— Мазгамончик, ты дебил? — и тут же поднял руку вверх, прерывая его. — Не отвечай, это был риторический вопрос, не нуждающийся в ответе.

— Фурсамион, — он отмахнулся от моих слов и, наклонившись ко мне поближе, зашептал: — А почему она на меня так смотрит?

Я взглянул на Мурмуру. Она смотрела на демона своим обычным злобным взглядом, ничего особенного, в общем-то, эта курица на всех так смотрит. Не думаю, что на него она когда-то смотрела по-другому. С другой стороны, Мазгамон с Мурмурой встречался довольно редко, он её всегда усиливал на расстоянии, так сказать, да и чаще всего на бегу, поэтому такие вот особенности могли пройти мимо его сознания.

На этот вопрос я не хотел отвечать, потому что он тоже был риторическим, но Мазгамон так на меня смотрел, что я просто не мог обмануть его ожидания.

— Так она готовится перейти в новую форму, как раз плотоядную, — сказал я с приторной улыбочкой. — Вот, наверное, думает, что Довлатова, приправленного отборной демонятиной, ей на первое время хватит. А там она уже определится с предпочтениями.

Мурмура, услышав мой ответ, медленно встрепенулась, а затем подошла ко мне и больно клюнула в руку.

— Ай, больно, — я затряс повреждённой конечностью и показал курице кулак. — Ты чего дерёшься?

— Правильно она делает, — пробурчал Мазгамон. — Я бы ещё добавил за такие шуточки.

— Если бы смог, — я помассировал кисть. — Говори как есть, Мазгамон, если бы смог, то давно бы добавил.

— Гад ты, Фурсамион, — и он лёг на свой диван, заложив руки за голову.

— Я в курсе, — мы с Мурмурой смотрели на него и размышляли примерно об одном, если диван занят демоном, то где разместится бедная курочка? — Кстати, а ты не хочешь перебраться к Велиалу?

— Разумеется, нет, — он покачал головой. — Откуда у тебя в голове такие идеи вообще берутся? И вообще, если тебе так надо, ты и иди к Падшему.

— Да в том-то и дело, что мне это не нужно, — я последовал его примеру и завалился на диван. — Просто Мурмура привыкла к определённому комфорту и не любит делить с кем-то своё лежбище.

— Ну так и отдай ей свой диван, я-то здесь при чём? — возражения Мазгамона были вполне логичными, но я почему-то не мог смириться с тем, что мне придётся спать на полу. — А ещё лучше, пускай твоя курица идёт к Велиалу. Поживут несколько дней в одном купе, может, он научится отличать её от других куриц?

Мы с Мурмурой долго смотрели друг на друга, а затем курица покачала головой и исчезла. Нормально, а зачем я ей билет покупал? С другой стороны, хорошо, что у неё начала проявляться сознательность, в другое время она бы просто скинула с дивана Мазгамона, ну или меня, смотря какое настроение у неё в этот момент было бы. А сейчас она исчезла, отправившись отдыхать куда-то в другое место.

До конца поездки она то появлялась, то исчезала, оставляя нас с демоном наедине. Хорошо хоть ни разу дядюшку не притащила. У него то ли связь с ней немного ослабела, то ли что-то ещё. Ну, хотя, когда я в первый раз приехал в Аввакумово, дядя Фёдор тоже не сразу появился, так что у нас всё ещё может быть впереди.

Велиал к нам не заходил. Никаких скандалов слышно не было, скорее всего, Падший какое-то воздействие применил на членов Контроля. Никогда не поверю, что он отказался от идеи соблазнить проводницу. Но ему, похоже, самому захотелось покоя, вот он и убрал все причины возможного конфликта. Вроде бы новостей о зверском убийстве членов Контроля в поезде не поступало, из чего можно сделать вывод, что Велиал или решил дело миром, или вообще не попадался. Поэтому можно было сказать, что поездка прошла вяло и неинтересно.

На вокзале в Твери нас встречал Егорыч. Он стоял рядом с машиной, которую я отжал… которую мне подарил Великий князь Дмитрий, и осматривал выходящих из поезда людей.

— Ох ты ж, Денис Викторович, вот матушка обрадуется, — всплеснул он руками и бросился ко мне, выхватывая из рук чемодан. — А курочка где?

— Понятия не имею, — я пожал плечами. — Она вышла на новый уровень и теперь может телепортироваться куда ей угодно и когда угодно. Думаю, если Мурмура почует, что мне грозит опасность, то не заставит себя долго ждать и появится сразу же.

— Хорошо бы так оно и было, — и тут взгляд Егорыча упал на Мазгамона. — Николай Владимирович, доброго утречка. А вы что здесь делаете?

— Граф Довлатов приехал со мной. Очень ему хочется посетить Петровку. Так хочется, что своим нездоровым энтузиазмом нашего преподавателя уговорил нас сопровождать, — я скептически посмотрел на машину. — Мы сюда все поместимся?

— Конечно, даже не сомневайтесь, Денис Викторович, — и Егорыч осмотрелся по сторонам. — А где этот ваш преподаватель?

— Вон он, — и я указал на Велиала, вальяжно спускающегося на перрон. — Сергей Валентинович.

— Похоже, он решил пойти по пути наименьшего сопротивления, — задумчиво проговорил Мазгамон, глядя на то, как вслед за Велиалом на перрон спустилась миловидная девица из Контроля и тронула его за плечо.

Падший посторонился, пропуская спешащих людей, и отвёл девушку в сторону. Встретившись со мной взглядом, он усмехнулся, а в его глазах мелькнули красные искры. Посмотрев представительнице Контроля прямо в глаза, он что-то ей сказал и быстро отстранился, тогда как девушка приложила руку ко лбу и изумлённо обвела взглядом перрон.

— Вот же гад, — протянул я, поморщившись.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивнул Мазгамон, отворачиваясь от нашего так называемого преподавателя.

— Какой-то он молоденький для учителя, — Егорыч скептически посмотрел на Падшего.

— Зато пробег у него, как у хорошей драгунской лошади, — фыркнул я, садясь на пассажирское сиденье рядом с водителем. Перед этим махнул рукой, чтобы Мазгамон с Падшим садились в машину. — Да ведь, Сергей Валентинович? — добавил я елейным голосом, поворачиваясь к нему.

— О чём ты? — Падший выглядел вполне довольным жизнью. Всё-таки для него путешествие прошло вполне продуктивно.

— Да Егорыч сомневается, что столь молодой человек может что-то хорошо преподавать курсантам нашей Академии. А я ему говорю, что в этом деле главное — опыт.

— Да, скорее всего, ты прав, — ответил Велиал, глядя в окно.

— Что, свою неуёмную энергию нельзя было направить в более безопасное русло? — уточнил я. — В поезде было много сексапильных красоток. Обязательно было применять свои чары именно на ней?

— Я никогда не пользуюсь чарами обольщения, — самодовольно улыбнулся Падший. — Но вот помочь забыть ей наши приключения, как и всей её команде, было делом принципа. Какой ужасный мир с его моралью и нравственными предрассудками, — покачал он головой.

— Ну разумеется, — и я отвернулся от него.

— «Только та любовь справедлива, которая стремится к прекрасному, не причиняя обид », — покачав головой, произнёс Егорыч.

— Демокрит всегда был таким занудливым, что тошнить начинает, — Падший скривился и махнул рукой. — Почему здесь нельзя перемещаться с помощью порталов? — он очень резко перевёл разговор на другую тему. Настолько резко, что я снова обернулся, глядя на эту развалившуюся на сиденье скотину.

— Мёртвая пустошь искажения даёт. Стабильным может быть только стационарный портал, но их никто со времён тех же некромантов не делает, — глядя в окно со своей стороны, сообщил Мазгамон. Поймав мой удивлённый взгляд, он вскинулся: — Что? Думаешь, мне охота была с тобой столько времени трястись в поезде? Я интересовался этим вопросом. Персональные и одноразовые телепорты не делают, они жрут очень много энергии, а стационарные не умеют — секрет создания утерян.

— Коля, ты меня поражаешь до глубины души, — сказал я, покачав головой. — Ты когда начал интересоваться такими вещами?

Мазгамон гордо промолчал, продолжая разглядывать проползающий пейзаж за окном. Разговор как-то сам собой затих, и больше они не разговаривали до самого дома.

Насти дома не оказалось, она была на работе. Нас встречала мама и Настина мать. Надежда Степановна оказалась невысокой блондинкой, ещё не потерявшей своей привлекательности, и, глядя на неё, было абсолютно понятно, в кого пошла Настя.

— Денис, — мать поцеловала меня в лоб и перевела взгляд на Мазгамона. — Николай, не думала, что вы с Денисом такие близкие друзья.

И тут вперёд вышел Падший.

— Дамы, — Велиал склонился перед мамой и моей будущей тёщей в поклоне. — Мои комплименты. Вы обе просто чудесно выглядите.

И он расплылся в такой улыбке, что мне захотелось дать ему по морде. Это моя мать, скотина! Но процедуру знакомства прервал телефонный звонок. Я машинально схватил трубку, сказывалась привычка, которая уже, похоже, в рефлекс превратилась.

— Давыдов, — рявкнул я, чувствуя глухое раздражение. Самое главное, что я ничего не смогу ему сделать, эта тварь слишком сильна. Но это не значит, что не попытаюсь, пусть только протянет лапы к матери и Надежде.

— Денис, — в трубке прозвучал голос Насти, в котором слышалась откровенная паника. — Как хорошо, что ты уже приехал. Ты мне нужен в больнице прямо сейчас, я не знаю, что происходит!

— Здравствуй, Аввакумово, я соскучился, — пробормотал я, а вслух добавил: — Что стряслось?

— Саша пожилую женщину привёз с переломом шейки бедра из Петровки, — затараторила Настя. — Мы иммобилизацию сделали, бригаду из Твери вызвали, но она ни с того, ни с сего начала задыхаться…

— Настя, у неё был перелом крупной трубчатой кости. Как ты думаешь, почему она начала задыхаться? — как можно спокойнее спросил я.

— ТЭЛА? — Настя спросила довольно неуверенно.

— Да, ТЭЛА, или же жировой тромб, что ещё хуже, — в этот момент значок на моей груди и на груди Мазгамона вспыхнул зелёным огнём. То же самое произошло со змеей на груди Надежды Степановны. — Мы сейчас с Довлатовым будем.

Я бросил трубку и перевёл взгляд на Падшего, с лёгкой полуулыбкой наблюдавшего за женщинами. Да чтоб тебя! Как я могу оставить этого козла здесь? Значок на груди у Настиной мамы ярко вспыхнул, а затем погас, зато у нас с Мазгамоном они начали светиться ещё сильнее.

— Почему так произошло? — воскликнул демон перекрёстка, бесцеремонно ткнув пальцем в сторону женщины.

— Потому что она педиатр, — процедил я, не сводя взгляда с Велиала. — Детский врач в этой ситуации не поможет. Если бы нас не было, то ей, как более опытному доктору, пришлось бы нестись в больницу. Собственно, как и обширные знания доктора сексопатологии в лечении тромбоэмболии у старушки из Петровки вряд ли помогут. Видишь, у него ничего нигде не горит.

— Иди, Денис, значки явно указывают, что у вас очень мало времени, — ласково проворковал Падший, подливая масла в огонь. — Мы же с этими прелестными женщинами найдём, чем заняться.

Он сел на диван, мерзко улыбаясь. И тут в комнату вальяжно вплыл Барон. Посмотрев на него, Велиал поморщился, а Мазгамон вздрогнул. Он мгновенно узнал этого кота, из-за которого у него было столько неприятностей. Я же напрягся. Отношение Барона к демонам мне было известно не понаслышке. Кот бросил на напрягшегося Мазгамона презрительный взгляд и практически сразу отвернулся. Наверное, тоже узнал демона, вытащившего его из Ада.

А вот на Падшего он смотрел дольше и гораздо пристальнее. А потом подошёл к дивану, запрыгнул рядом с Велиалом и громко заурчал.

— Ой, вы, кажется, ему понравились, — улыбнулась Надежда Степановна, а Падший протянул руку, чтобы скинуть наглого кота, но не смог дотянуться. Его глаза сами собой закрылись, и он, откинув голову на спинку дивана, захрапел.

— Денис, что это с Сергеем Валентиновичем? — мать невольно нахмурилась, глядя на дрыхнущего Падшего, я же выдохнул с облегчением.

— Устал, — сказал я, схватил Мазгамона за шкирку и потащил к выходу. — У него такая насыщенная практика была во время нашей поездки, что мне даже говорить об этом неловко. Да не дёргайся ты, Маз… Николай! Нам нужно вот прямо сейчас быть в больнице, ты что, не видишь? — и я ткнул пальцем в значок и подтолкнул демона к двери. Прежде чем выйти, повернулся к Барону и прошептал: — Спасибо.

До больницы мы домчались быстро. Змеи сверкали ярким зелёным светом, да так, что даже Мазгамон начал дёргаться. Когда уже въезжали в ворота, он не выдержал:

— Твой кот что, даже на Падших влияет? — шёпотом спросил он.

— Ты сам это видел. К тому же, похоже, Барону плевать, ангел — демон, однохренственно, гады и мрази. Но как он усыпляет, лично я вижу впервые. До этого только слышал, да и то от тебя, — я заглушил мотор и выскочил на улицу. — Да шевели ты копытами!

Но торопиться Мазгамон совершенно точно не спешил. И я, плюнув на него, ворвался в приёмник. Всё равно от этого барана толку нет. Бабку, лежащую на кушетке, я не знал. Она тяжело и рвано дышала, вены на шее напряглись, но вставать она не пыталась. Точно ТЭЛА, только при ней больному с такой одышкой немного легче дышать. При других видах одышки пациенты стремятся сесть, занять вынужденное положение сидя, а вот при тромбоэмболии лёгочной артерии наоборот хотят лечь. Такой вот простенький дифференциальный поиск.

— Что вы ей капаете? — спросил я, бросив взгляд на заряженный инфузомат.

— Гепарин, — Настя стояла перед бабкой, обхватив себя руками. — Я педиатр, Денис, у детей ТЭЛА крайне редко случается.

— Но случается, Настя! — я повернулся к ней.

— Дозировки другие, — она покачала головой. — И редко при переломах.

— Почему не на кислороде? — я нахмурился.

— Станция опять полетела, — тихо ответила Настя, но её перебил звук открывшейся двери, и в приёмник влетел Саша, волоча огромный баллон. — А вот и кислород.

— Ничего, скоро здесь всё починят. А что не поддаётся починке, закупят, в том числе и станцию, — я обнял её за плечи и легонько поцеловал в висок.

— На какие деньги? — спросила Настя, наблюдая, как Саша ловко цепляет маску на лицо бабульки, протащив шланг через пеногаситель, а попросту через обычный спирт.

— Граф один на балу у Малышевых клятвенно пообещал заняться благотворительностью, — я криво усмехнулся, и тут же взвыл монитор. — Фибрилляция!

Электроды уже привычно легли у руки, но стоило мне поднести их к обнажённой груди старушки, как монитор перестал вопить. Я с удивлением смотрел на синусовый ритм, с трудом подавляя желание протереть глаза.

— Что за…

А бабка тем временем приподнялась на локтях и сорвала с лица маску.

— Вот молодцы, спасли бабушку, — проскрипела она и снова откинулась на подушку, самостоятельно нацепив маску на лицо. — А я тебя узнала, хоть и выглядишь по-другому. Права была, настояв, чтобы живым тебя отпустили. А то курицы старые раскудахтались, что пользы больше от низкоуровневого демона никакой не будет.

Мышцы шеи уже не были напряжены, а вены спались и теперь были практически не видны. Какого чёрта?

— Денис, — Настя тронула меня за рукав, и я медленно опустил электроды в гнёзда хранилища, убедившись, что сигнал готовности снят. После чего посмотрел на неё. — Змеи… Они не горят.

Я медленно посмотрел ей на грудь, потом перевёл взгляд на свою, и только после этого взглянул на застывшего в дверях бледного Мазгамона. Змеи на значках были инертными. Бабке ничего в ближайшее время не угрожало. Конечно, сломать шейку бедра в её возрасте — тот ещё экстрим, но, думаю, у неё всё будет в итоге хорошо. Они в Петровке привыкли бороться до последнего. Но вот к Мазгамону у меня появилось несколько неотложных вопросов.

— О чём это она говорит? — Саша подозрительно покосился на бабульку.

— Не бери в голову, в её возрасте гипоксия мозга и не такое даёт. Настя, ты подожди здесь немного, мне нужно срочно кое-что обсудить с доктором Довлатовым, — процедил я, делая шаг в сторону Мазгамона.

— Но я не понимаю, что случилось? — прошептала девушка. — Или это…

— Гепарин сработал, — я прервал её, криво улыбнувшись, и в который уже раз схватил демона за воротник и вытащил в коридор, а потом потащил его в ординаторскую.

— Ай, задушишь, придурок, — прохрипел Мазгамон, когда я втолкнул его в комнату и закрыл дверь.

— Ты зачем это сделал, идиот? — прошипел я, чувствуя, как у меня дёрнулся глаз.

— Эта бабка одна из тех, кто меня в Петровке схватили и раскрутили на очень невыгодные для меня договоры, — прошептал демон. — Фурсамион, у меня не было выбора. У них у всех было в руках оружие, способное повредить мою сущность.

— Да плевать мне на твои договоры! — крикнул я и тут же снова понизил голос до шёпота. — Ты не можешь в этом мире просто так всех исцелять! Это подрывает основу самого этого мира, кретин! Ты думаешь, я бы не шёл по пути наименьшего сопротивления и не излечивал людей щелчком пальцев? Тем более что я сильнее тебя. Но пойми, придурок, этого нельзя делать! Здесь нет целебной магии. Я не знаю, как это произошло, но на такие вещи всегда есть причина.

— Я знаю, не держи меня за имбецила, — Мазгамон яростно посмотрел на меня. — Фурсамион, я не мог дать ей умереть. Только не ей и только не сейчас!

— Почему? Тебя внезапно на старушек потянуло? — я почувствовал, как у меня на лице сыграли желваки. Вытащил бы я эту бабульку? Вряд ли. У нас в Аввакумова как нет реаниматолога, так он и не появился. Надо, кстати, поучиться интубировать, просто на всякий случай.

— Говорю же, договоры, — снова зашептал Мазгамон. — Эти старые ведьмы выторговали у меня десять лет жизни, понимаешь? И тут самая злостная по дурости ногу сломала! Если бы она сейчас ласты склеила, то ещё один мой договор был бы аннулирован! Я не позволю, чтобы это произошло. Мне Кольцовой по самые гланды хватает!

— Ещё скажи, что ты ей перелом срастил, — прошептал я злобно. В любом случае, кого-нибудь бы прислали, если бы вовремя спохватились, чтобы не дать помереть клиентке раньше указанного в договоре срока.

— Я похож на самоубийцу? — насупился демон перекрёстка. — С поломанной ногой она меня явно не сможет догнать. После Алевтины Тихоновны я понял одну простую вещь: чем менее мобилен недовольный клиент, тем лучше для моего здоровья.

Я довольно долго смотрел на него и, не говоря больше ни слова, вышел из ординаторской. Надо бабку осмотреть, с Настей парой слов перекинуться и возвращаться домой, пока Падший не проснулся и не начал творить непотребства.

Глава 20

Бабка дышала уже без маски и категорически отказывалась её надевать.

— Вероника Никитична, ну что вы как маленький ребёнок? — Настя сидела рядом и пыталась нацепить на бабку маску, но это, как оказалось, было не так-то и просто.

— Да не суй ты мне эту штуковину, Настенька, — она отталкивала руку Насти, пытавшуюся надеть на неё маску. — Истратите на бабку весь кислород, а вдруг кому-то понадобится?

— Убирайте, Анастасия Сергеевна, — я отлепился от косяка, который подпирал спиной, глядя на возню в приёмнике. — Я уверен, что с Вероникой Никитичной ничего страшного не произойдёт, если она подышит обычным больничным воздухом, пропитанным антисептиками. Что, кстати, вы используете? По-моему, раньше воняло как-то менее интенсивно.

— Да всё ту же «Самаровку», только, по-моему, кто-то процент разведения перепутал, вот так и получилось, — Настя устало опустила руку и больше не пыталась дать бабке кислород.

— Или решили, что чем выше концентрация, тем лучше. Как вариант, вообще не разводили, — предположил я, подходя к бабке и снимая с шеи Насти фонендоскоп. — Давайте, Вероника Никитична, я послушаю вам лёгкие и точно скажу, нужен вам кислород или действительно прибережём его для кого-нибудь другого.

— Ну послушай, да давление не забудь померить, — заявила бабка.

— Давление вам монитор мерит, — я усмехнулся. — И продолжит мерить, и ЭКГ снимать, если вы сейчас все электроды не сдвинете с места. Анастасия Сергеевна, давайте поможем Веронике Никитичне на бок аккуратно повернуться. И, кстати, реактива на Д-димер снова нет?

— Нет, — покачала головой Настя и тихонько добавила: — Он при тебе заканчиваться начал, а больше не привозили.

— Просто замечательно, — я сдержался и не стал ругаться при бабке, вдевая в уши оливы фонендоскопа.

Послушав лёгкие и не найдя в них ничего особенного, я вернул Насте фонендоскоп и, пока помогал Веронике Никитичне повернуться на спину, от двери раздался знакомый голос:

— Почему-то, когда поступил вызов в Аввакумово, мы все сразу же подумали о тебе. И я даже вызвался сам поехать, чтобы травматолога один на один с необъяснимой неведомой болячкой не оставить.

Я неторопливо обернулся и шагнул к приехавшему главному реаниматологу, протягивая руку.

— Глеб Леонидович, давненько не виделись, — и я не выдержал, улыбнувшись.

— Честно, Денис Викторович? Я бы вас ещё столько же не видел, — совершенно искренне ответил Глеб, подходя к кушетке. — Что здесь у нас?

— Вы не поверите, но обычный перелом шейки бедра, — сказал я, улыбаясь ещё шире. — Правда, начиналось осложнение, скорее всего, тромбоэмболия мелких ветвей, но Анастасия Сергеевна вовремя ввела гепарин, и Вероника Никитична стала совершенно транспортабельной.

— Д-димер? — Глеб проверил показания монитора и посмотрел анализы, на которые я даже не взглянул, времени не было, а сейчас, после вмешательства Мазгамона, они всё равно неактуальны.

— Нету, — я развёл руками. — На глазок определяли, эмпирическим путём.

— Это как? Или есть ТЭЛА, или нет? — Глеб внимательно посмотрел на меня и покачал головой.

— Пятьдесят процентов — это достаточно много, — хмыкнул я и повернулся к Насте. — Тебя подождать?

— Идите домой, я попозже приду, — вздохнула она, на секунду прижавшись ко мне.

— Боюсь, ты нас дома не застанешь, — я вытащил Настю в коридор, позволяя Глебу, Саше и медбрату, приехавшему с реаниматологом, вытаскивать носилки с бабулькой без помех, под совсем не тихую брань последней. Кажется, куда-либо ехать она категорически отказывалась, но её никто особо не слушал. Ну и хорошо, потому что в речи бабки проскальзывали совсем недвусмысленные угрозы сделать из Мазгамона, точнее, из того прибывшего с Давыдовым молодого доктора, что-то совсем уж непотребное.

— Вот паразит, мог бы и ногу старушке заодно вылечить, — закончила она свою речь уже на улице, куда мы с Настей вышли, чтобы удостовериться, что Веронику Никитичну точно увезут в Губернскую клинику и не вернут нам обратно.

— Гипоксия, да возраст уже, сами понимаете, — развёл я руками и улыбнулся подозрительно покосившемуся на меня реаниматологу.

— Да, надо не забыть показать её нашему штатному неврологу и психиатру, — кивнул он серьёзно. Видимо, вопли про демонов и чудесное исцеление не прошли мимо него.

— Я тебе покажу возраст! — взвилась бабулька, попытавшись соскочить с носилок, но сломанная нога не дала ей этого сделать. — Я ещё тебя переживу!

— Надеюсь, я проживу в этом мире больше десяти лет, — тихо проговорил я, демонстративно отворачиваясь от охотницы на демонов из Петровки, переводя всё внимание на Настю. — Мы прямо сейчас поедем в Петровку, и не факт, что вернёмся к вечеру. А завтра наш поезд.

— Ну зато хоть так увиделись, — она слабо улыбнулась и провела рукой по моей щеке.

— Ты как, держишься? — я прижал её руку к щеке и на мгновение закрыл глаза, слыша, как от крыльца больнички отъезжает автомобиль.

— Стараюсь. Мария меня многому учит, но иногда хочется сбежать, — призналась Настя.

— Ничего, это ненадолго, — я отпустил её руку. — Мы всё равно будем здесь чаще, чем в столице бывать, так что можешь сильно не напрягаться. Настя…

— Денис? Эта мерзкая старуха уже покинула эти края? Мы скоро уже поедем домой? — за спиной послышалось сопение Мазгамона. Я снова прикрыл глаза, а потом медленно повернулся к нему:

— Поехали, — и я показал рукой в сторону моей машины, после чего повернулся к Насте, быстро её поцеловал и пошёл за ним.

До дома мы доехали в молчании. Мазгамон о чём-то напряжённо думал, и я его не перебивал. Вдруг он размышляет, что хорошо бы вернуться в родной Ад? Маловероятно, конечно, но вдруг? Могу же я помечтать.

Дома было тихо. Маму и Надежду Степановну я нашёл на кухне. Велиал всё ещё спал, и добросердечные женщины стянули с него ботинки и уложили на диване, подсунув под голову подушку и накрыв пледом. Я полюбовался этой совершенно умиротворённой гнусью и пошёл на кухню, где уже Мазгамон изображал голодные обмороки.

— Долго он ещё дрыхнуть будет? — тихо спросил у меня демон, с удовольствием поедая суп.

— Думаю, что нет, — допил чай, сполоснул чашку и поставил её на стол. — Пойду будить Сергея Валентиновича.

— Денис, может быть, не стоит этого делать? — спросила мама. — Устал человек, пускай выспится.

При этих словах Мазгамон довольно предсказуемо подавился супом. Пока он кашлял, я пару раз стукнул его по спине.

— Коля, осторожней, не торопись, никто у тебя этот прекрасный суп не отнимет, — сказал я и повернулся к матери. — Ничего, в машине выспится. Ему надо-то глаза продрать, дойти до машины, а там может снова засыпать. Но у нас поезд уже завтра, и поездку в Петровку откладывать никак нельзя.

— Ну, хорошо, как скажешь, — и мама слегка наклонила голову, а затем встала и подошла ко мне.

— Кстати, как ты здесь себя чувствуешь? — спросил я у неё, наклонив голову, чтобы она уже традиционно поцеловала меня в лоб.

— Как ни странно, я чувствую себя вполне прилично, — она отпустила мою голову и провела рукой по щеке. — Нас никогда не баловали, воспитывали в определённой строгости, и я постаралась сделать это же для вас с Ольгой. Разве тебе или ей, или даже Дмитрию было здесь некомфортно? Конечно, этот дом не соответствует нашему статусу, может быть, вы его перестроите?

— Боюсь, не получится, — я не стал ей говорить, что никому не дам что-то здесь перестраивать, потому что это может сбить тончайшие настройки стационарного портала в подвале. — Про дом ходит слишком много разных легенд, сюда мужики мебель заносить боятся, а ты про перестройку говоришь.

— Так, это уже хуже, — мама задумалась, а я направился к двери, чтобы пойти уже к Велиалу. — Но ремонт, думаю, можно сделать. Да, Надя, именно этим мы и займёмся. Хороший ремонт, новая мебель, чтобы превратить этот дом в достойное и уютное гнёздышко. Я свяжусь с Виктором и попрошу прислать ремонтную бригаду. Понимаю, что в Аввакумово не многие согласятся ехать, но, думаю, деньги сыграют в этом положительную роль. Тем более, ремонт — это не строительство, его можно сделать быстро.

— Мама, а вы меня с Надеждой Семёновной ждали, чтобы определиться с ремонтом? — спросил я, останавливаясь у двери и глядя на мать с тёщей.

— Конечно, Денис. Это ведь твой дом, я могла в нём распоряжаться, — спокойно ответила графиня Давыдова.

— И потому меня просто поставили перед фактом, особо не спрашивая, — я на секунду замер, а потом открыл дверь. — Наверное, в этом есть какая-то логика, но я её пока не улавливаю.

— Денис, — мать наклонила голову, глядя на меня снисходительно. — Мужчина не должен забивать себе голову такими вещами. Мы с тобой определились, что перестройка дома — не вариант, и остановились на ремонте, остальное не твои проблемы. Надеюсь, тебе понравится то, что в итоге получится.

— Конечно, мама, я уже в предвкушении. Хотя здесь абсолютно любые изменения будут смотреться лучше, чем есть сейчас, — и, легко поклонившись матери и Надежде Степановне, я посмотрел на Мазгамона. — Коля, ты доел свой суп? Тогда пойдём. Или ты хочешь, чтобы, хм, Сергей Валентинович вытащил тебя отсюда за шиворот?

Мазгомон, тихо бурча про то, что бедному курсанту, который только что лечил жуткую бабку, поесть спокойно не дают, встал из-за стола.

— Всё было невероятно вкусно, спасибо, — сказал демон громко, добавив в голос немного обволакивающих обертонов. Всё-таки он демон перекрёстка, и этого у него не отнять.

Я не стал ждать, пока он выскажется, и вышел из кухни, оставив мать с тёщей определять объём будущего ремонта. Судя по долетевшему до меня шёпоту, планировали они нечто почти грандиозное. Не фамильный особняк, но приличный загородный дом, достойный графа и графини Давыдовых, в конечном счёте должен был получиться. А ведь я просто думал над тем, чтобы построить рядом с этим убожеством ещё один дом, благо земли на участке хватало, и избежать подобных проблем, изначально сделав так, как захочет Настя.

Барон смерил меня презрительным взглядом и направился к выходу, задрав хвост. Как только он вышел в коридор, Падший на диване зашевелился и сел, глядя на меня осоловевшими глазами.

— Что это только что было? — спросил он хрипло. — Я что, спал⁈

— Не ори, что у тебя за привычка дурная, чуть что, сразу орать, — я оглянулся на кухню, увидев Мазгамона, весьма прозорливо закрывающего дверь.

— Я Архангел! Я никогда не сплю, и мне не нужна еда для моего существования, — прорычал Падший, обводя комнату налившимися кровью глазами.

— Не переоценивай свои силы на этой великолепной земле под номером тринадцать, — широко улыбнулся я.

— Где этот паршивый кот? — процедил Велиал, казалось, не слыша то, о чём я только что сказал. Воздух задрожал от раскрываемой ауры бывшего архангела. — Я убью эту мерзкую тварь!

— Да не переживай ты так, — я усмехнулся, проходя в комнату. — Барон на титул самой мерзотной пакости во Вселенной не претендует. Это звание по праву принадлежит тебе, и никто не сможет его оспорить. К тому же котик дал тебе выспаться, а то ты весь в делах, весь в заботах, материал для своих лекций на практике добываешь. Не щадишь себя ради курсантов.

— Заткнись, — посоветовал мне Падший, но ауру свернул. — Я тебя предупреждаю, Денис, если твой кот попадётся мне на пути, я из него коврик для ног сделаю.

— Обязательно сделаешь, а как же, — я ногой подтолкнул ему ботинки. — Как только поймаешь и не уснёшь при этом. Забыл, что силы ангелов здесь, на земле под номером тринадцать, сильно ограничены? И сейчас ты по мощи как бы не уступаешь секретарше Гавриила. А вообще, вот где нужно Люциферу с Михаилом встречаться. Они здесь максимум злосчастную Петровку с лица земли сотрут, ни о каком глобальном апокалипсисе не может быть и речи. Как бы им врукопашную ступить не пришлось. Хотя и там возможны варианты. Мёртвая пустошь совсем рядом, да элитный отряд охотниц на демонов как раз базируется именно там. Так что Петровка вообще не вариант. Только если использовать эту территорию для решающей битвы добра и зла без ущерба для окружающих, — я задумался, обдумывая эту странную мысль, а сзади раздался приглушённый голос Мазгамона:

— А я бы на это посмотрел, — вот тут мы вместе с Падшим уставились на демона перекрёстка. — Что? Должно быть интересно посмотреть, как два брата дерутся, да и ещё и не прибегая к ауре.

— Если хочешь жить, держи эту мысль при себе, — Велиал обулся и встал с дивана. — От этих двоих я тебя защитить не смогу, да и не буду пытаться. Кстати, Денис, где мой лук? — спросил он ласково.

— Какой лук? — я удивлённо посмотрел прямо ему в глаза. Всё-таки удивительно, как легко он называет меня Денисом. Складывается впечатление, что ему даётся это гораздо проще, чем вспоминать, как меня звали когда-то. — У меня нет никакого лука.

Мы с минуту бодались взглядами, затем Падший процедил:

— Ну, хорошо, я и без лука справлюсь с любым порождением и Небес, и Ада. Просто с ним было бы гораздо быстрее, — он пошёл к выходу, намеренно толкнув меня плечом. Я чуть в середину комнаты от этого толчка не отлетел.

— Козёл, — прошептал я и, потирая плечо, направился за ним.

Мазгамон с любопытством переводил взгляд с меня на Падшего и обратно. Как-то так снова получилось, что именно он раздраконил Велиала, а огребаю я. Надо бы побыстрее отправить их обратно. Но для этого нужно найти корону Мурмура. Может, герцог подобреет и снимет заказ на голову этой скотины, и Мазгамон вернётся уже к жене и своей розовой курице?

На этот раз Велиал развалился на пассажирском сидении. То есть, если бы за рулём был снова Егорыч, то мне пришлось бы ютиться с демоном сзади. Хорошо, что Мурмуры здесь нет, иначе кто-то за машиной бы бежал, а не внутри ехал. Думаю, Мазгамону это бы не понравилось.

День был на редкость ясным и солнечным. Дорога, проходящая по лесу, радовала разнообразными красками, которыми осень покрасила деревья. Сквозь уже слегка поредевшие кроны солнечные лучи пробивались чаще обычного, и всё это буйство красок приобретало совершенно неповторимый вид.

— Красиво, — заметил Мазгамон, не отрывая взгляда от окна. — А там что за развалины? — и он указал рукой на развалины замка, в которых обосновался давно погибший некромант.

— Остатки разрушенного замка, — ответил я рассеянно. — Прибежище разумного архилича, который умудрился сохранить память и разум.

— Какая гадость, — Мазгамон поморщился. — Терпеть не могу этих черепушек. Всё пытаются поджарить бедного демона и внести изменения в договор. Не, мы туда не поедем, — решительно заявил он, скрестив руки на груди.

— А разве мы туда собирались? — Велиал приподнял бровь, смерив Мазгамона изучающим взглядом. — По-моему, тут кто-то поверил в себя, — проворковал он, а я смотрел в зеркало заднего вида, как демон надулся. Нет, он не сжался, как это бывало почти всегда, не начал затравленно озираться по сторонам, он именно что надулся! Похоже, у него действительно что-то произошло с самооценкой.

Тем временем мы въехали в Петровку. Я сразу же направил машину на местный медпункт. Я примерно догадываюсь, где именно Мурмур мог потерять корону, и нужно было убедиться, что на этой улице ничего слишком уж странного не происходит. Ну, кроме ведьмы, выращивающей сильфий, естественно.

Как только машина остановилась у медпункта, на крыльцо выскочила Диана Карловна. Увидев её, даже Падший распахнул глаза и тихо присвистнул, а у бедного Мазгамона челюсть отпала.

— Денис Викторович, какое счастье, что вы решили нас навестить, да ещё с коллегой, — быстро заговорила она, увидев на груди у Мазгамона значок. Она бесцеремонно села рядом с покрасневшим демоном и с трудом втащила в салон большую медицинскую сумку. — Давайте на улицу, где Ирина живёт. Там дом стоит пустой. Его наши бабульки облюбовали для посиделок.

— И что случилось? — я нахмурился, выворачивая руль. Вроде бы значки не подавали признаков жизни, так что ничего страшного не должно было произойти.

— Да эти дуры старые уже который день мирно разойтись не могут! — в сердцах воскликнула Диана. — То бабке Веронике ногу сломали, теперь вот снова на клюках драку устроили, маразматички! Юрка прибежал, говорит, они его сначала ловить начали, потом отпустили, сказали, что не тот, а потом за палки схватились!

— Твою мать, — я закусил губу, чтобы не заржать, и прибавил скорость, увидев полный паники взгляд Мазгамона. Ну вот и посмотрим, насколько высокой твоя самооценка стала. — Диана Карловна, придержите, пожалуйста, курсанта Довлатова. А то он такой чувствительный, того и гляди из машины на полном ходу выскочит, а нам его помощь ой как пригодится.

Глава 21

К дому, где, по словам Дианы, развлекался элитный пенсионный отряд охотниц на демонов, мы подъехали через шесть минут. Я специально засёк время, отслеживая, как меняется выражение лица Мазгамона по мере приближения к знакомому ему не понаслышке дому.

Не успел я припарковать машину, как Диана выскочила из неё и побежала к калитке. Мне ничего другого не оставалось, как идти следом. Когда Майер открыла дверь, до меня донеслись вопли, брань и звуки ударов.

— Ничего себе, — пробормотал я, открывая калитку.

— Фур… Денис, — Мазгамон схватил меня за рукав, останавливая. — Убивай меня, но я туда не пойду! Там на всю комнату демоническая ловушка нарисована, и оружие у этих фурий старых очень непростое имеется. Включая верёвку из гривы кельпи, убитого в момент обретения плоти.

— Где они кельпи во плоти нашли? — я недоумённо посмотрел на дом, в котором уже пару минут было подозрительно тихо.

— Ты у меня спрашиваешь? — Мазгамон закатил глаза. — Откуда я знаю, на кого ещё, кроме несчастных демонов, охотятся эти старушенции!

— Думаю, что ни на каких кельпи бабки не охотились, а кто-то из них нашёл верёвку где-то на Мёртвой пустоши. Там такого добра навалом, — немного рассеянно проговорил я, прислушиваясь до звона в ушах. — Почему так тихо? Пойдём, Мазгамончик, посмотрим, а то мне кажется, что бабки поубивали друг друга, и Диану Карловну заодно. Но, может, Диану ещё можно спасти? А то как-то нехорошо оставлять Петровку вообще без медработника.

— Я же уже сказал, что никуда не пойду! — Мазгамон отпрыгнул от меня в сторону. — Ты что, не слышал, там демонская ловушка на всю комнату! Я, в отличие от тебя, не смогу оттуда выйти, идиот! Вон, Падшего проси тебя сопровождать, ему все эти ловушки по барабану, — наконец он выдохся и заговорил почти нормальным голосом. — И вообще, это будет тот единственный шанс от него избавиться. От них даже Велиал живым не уйдёт, зуб даю, чей-нибудь, мне неважно, — зашептал он заговорщицки.

Я с сомнением посмотрел на вышедшего из машины Велиала. Что-то не хочется мне его о чём-то просить. Да и сомневался я, что местные бабульки смогут с ним справиться. Если они смогли скрутить Мазгамона, то это ни о чём не говорит. Его и ребёнок сможет связать, даже без демонической ловушки. Падший не обращал на меня внимания, внимательно осматриваясь по сторонам. Раскинув руки, он поднял голову и посмотрел на небо.

— Она где-то здесь, я чую её, — медленно проговорил Велиал и медленно направился к дому Лисиной, игнорируя потянувшийся в его сторону сильфий, вымахавший уже размером с куст смородины. — Заканчивайте там и помогите мне найти корону, — небрежно бросил он нам, внимательно осматривая калитку и дверь в дом Марьяны.

— Ага, прямо сейчас побежал, тапки на ходу теряя, — пробормотал я и решительно толкнул калитку в штаб-квартиру элитного пенсионного отряда.

— Я не могу войти, — до меня донёсся раздражённый голос Падшего. — Здесь какая-то защита стоит, и она не позволяет мне войти! Мазгамон! Нечего стоять без дела, иди сюда, раз Денису помогать не собираешься.

— Вот, меня Велиал зовёт, — тут же встрепенулся демон. — Так что ты сам там разберись. Я в тебя верю, — и он поднял вверх кулак, после чего почти рысью побежал на зов Падшего.

— Чтоб тебя, — ругнулся я и только головой покачал. Ладно, пускай носятся по домам и ищут эту проклятую корону, а я…

Додумать у меня не получилось, потому что в этот самый момент дверь распахнулась, и на крыльцо вышла слегка потрёпанная Диана Карловна. Растрёпанные белокурые волосы рассыпались по плечам, лицо раскраснелось, а прекрасная грудь под белым халатом так волнительно вздымалась от глубокого дыхания…

— Я помолвлен, — сообщил я ей, отводя взгляд. — Или такое потрясающее зрелище было рассчитано не для меня? Так, Довлатов можно сказать женат, и для него это может весьма плачевно закончиться, а для Велиалова и стараться не нужно было, он и так всегда готов оценить женское очарование.

— Очень смешно, — и Диана подула на прядку, упавшую ей на лицо. — Я их вроде бы успокоила, но осмотреть не помешает.

Бах! В доме раздался грохот, а потом оттуда донеслись вопли:

— Ты что это удумала, Никитична? Вот посмотри на всех нас своими бесстыжими глазёнками и скажи, как на духу: кому ты хотела ножик этот зачарованный передать? Для кого из склада его вынесла, да ещё тайком, не поставив в известность товарищей? — дребезжащий старушечий голос, казалось, ввинчивается прямо в мозг, вызывая мигрень.

— Кого ты спрашиваешь, Галка? — ей вторил ещё один голос. — Понятно же, Митьке своему беспутному ножичек Никитична вынести хотела! Чтобы внучок ейный на пустошь безбоязненно отправился и клад какой сумел найти. Только ответь, Никитична, ты что же совсем в маразм впала и забыла, что у нас тоже внуки имеются? А давайте мы все склад растащим, чтобы преемникам нашим шиш остался, хреном приправленный!

— Да что вы раскудахтались, курицы старые? — этот голос не был дребезжащим, наверное, его обладательница была немного моложе своих собеседниц. — Давно пора было склад разделить. Лучше мужики пускай по пустоши ценности ищут, чем девок молодых и неразумных под демонов подставлять, ежели те заявятся.

— Что ты такое говоришь? — ахнули бабки хором. — А ну, положь ножик на место, курва старая!

Снова раздался грохот, и до нас с Дианой донеслась брань.

— Похоже, не слишком ты их успокоила, Диана Карловна, — процедил я сквозь зубы и бросился к двери.

Майер меня опередила и ворвалась в дом первой.

— Да вы совсем ум растеряли, старые! — завизжала медсестра. — Вы что творите? А ну, поставьте на место табуретку, Галина Фоминична! В кого вы её кинуть хотели? А вы трость поставьте вот сюда, Светлана Никитична! Сейчас сюда Денис Викторович придёт, и что он подумает? Что вы все его жизни лишить захотели?

— Да что ты такое говоришь, Дианка, окстись, окаянная, — судя по голосу, говорила Галина Никитична. — Да как у тебя язык-то повернулся? Он ить молоденький совсем, доктор к тому же.

— Вот и ведите себя прилично! — рявкнула Диана, а я в этот момент зашёл в дом.

Это был очень странный дом на самом деле. Здесь не было ни намёка на сени, собственно, поэтому все звуки при открытой двери было так хорошо слышно. Прямо с крыльца я попал в большую комнату. Обведя взглядом обширное помещение, отметил, что никаких других выходов отсюда не вело. Никаких коридоров, входов в другие комнаты — ничего. Опустив взгляд, я усмехнулся, увидев начерченную по всем правилам демонскую ловушку. Мазгамон прав, ловушка включала в себя практически всю комнату, за исключением нескольких мест возле стен. Если демон попадёт в эту комнату, то его даже связывать верёвкой с волосами из гривы кельпи не нужно, он всё равно выйти не сможет. А вот против ангелов ничего не было. До сих пор не могу привыкнуть к тому, что в ангелов здесь не верят. А ведь те же Падшие могут гораздо больше зла причинить, чем рядовые демоны.

Раздавшийся в воцарившейся тишине стук прозвучал набатом. Я вскинул голову и увидел четырёх благообразных старушек, сидящих рядышком на скамейке. Стук произвела трость одной из них, упавшая на пол.

Старушки были настолько милыми, что, если бы не синяки, украшающие их лица, я точно решил бы, что мне все эти вопли почудились. Вздохнув, я подошёл к скамейке, поднял трость и прислонил её к ножке стола, стоявшего здесь же посредине комнаты.

— Чья? — спросил я, но вместо старушек мне ответила Диана.

— Светланы Никитичны. Хотя мне не так давно показалось, что она вполне может обходиться и без трости, — добавила она язвительно, чем заслужила быстрый и злобный взгляд Никитичны.

— Ну, я так и понял, — в очередной раз вздохнув, я внимательно осмотрел бабок. — У вас свежие ушибы на лицах. Мне нужно что-то знать?

— Да что ты, Денис Викторович, — приторно улыбаясь, ответила мне Галина Фоминична, махнув рукой. То, что она при этом ударила Никитичну по плечу, было, конечно же, случайностью. — Это мы упали.

— Все вместе? — уточнил я, беря протянутый Дианой тонометр и начиная измерять давление четвёртой бабульке, чьего голоса я пока не слышал.

— Представляете? — подала голос Никитична. — Собрались мы здесь, чайку попить, и тут я, как поскользнулась, как падать начала, ну и схватилась за старуху, — и она заехала локтем в бок Галине Фоминичне. Та негромко охнула, но больше ничем не показала, что испытала дискомфорт. — А Фоминична и сама-то на ногах не стоит. А ещё божилась, что не принимала вчера с устатку. Наверное, самогон шибко крепкий да сивушный был, раз вместе с ней на пол завалились. Фоминична-то с тростью с моей повстречалась, да прямо мордой своей наглой. Так ещё и Семёновну с Ивановной за собой потащила, дура старая!

— Я тебе покажу, дуру старую, — начала заводиться Галина Фоминична, закатывая рукава.

— Тихо! — рявкнул я так, что они подпрыгнули и снова сели на скамью, сложив руки на коленях. — Вы мне мешаете лёгкие слушать, — добавил я, действительно вставляя в уши беруши фонендоскопа. — Кто его знает, как на вас это, хм, падение на пол из-за некачественного самогона повлияло. Может, и внутри отшибли всё, не только на лице синяки образовались.

— Да что вы эту проститутку старую слушаете, Денис Викторович? — тут же завелась третья бабулька, грозно глядя на Никитичну. — Не было никакого самогона! Мы же не забулдыжки какие, просто так без повода выпивать. Да и в качестве своего самогона я полностью уверена, можете прийти и попробовать, чтоб убедиться.

— Ну, я-то откуда знаю, может быть, повод у вас был, — я развёл руками, заканчивая аускультацию и начиная аккуратно пальпировать рёбра бабки, чтобы убедиться, что они не сломаны. — А пробовать не стану, извините, я на работе. А вы что молчите? — спросил я у неё. — Уже все высказались, а я даже имени вашего не знаю.

— Матрёна Ильинична меня зовут, — вздохнув, ответила бабка. — Я этих дур старых разнимать всю дорогу пыталась. Да толку, у каждого своя правда, — и она махнула рукой. — Как тридцать лет назад ту штуку аномальную нашли, которая между замками прыгать позволяет, так все словно с ума посходили.

— Какую штуку? — спросил я как бы невзначай, чувствуя, как сердце начинает биться в ускоренном ритме.

— Возле Иво, — хмыкнула Ильинична. — Надо замок обойти по дуге, а не в ворота пытаться упираться, там эта плита и стоит. Время от времени просыпается, и можно перенестись к другому замку. В сами замки, понятное дело, никто не сунется, но вокруг них-то нехожено совсем. А там и вокруг замков много чего можно интересного и дорогого найти.

— Даже не сомневаюсь, — пробормотал я, выпрямился и огляделся по сторонам. Увидев ещё одну лавку, указал на неё. — Пройдёмте туда, Матрёна Ильинична, я живот ещё посмотрю, чтобы убедиться, что ливер вам не отбили. А то разнимающим обычно больше всего достаётся.

Пока я её осматривал, мысли лихорадочно крутились, как бешеные белки в колесе. Стационарный портал. Все замки связаны друг с другом стационарными порталами. Я замок Иво вокруг не обходил и эту чёртову плиту не видел. Ну вот и нашёлся способ перемещаться, не болтаясь по Мёртвой пустоши, подвергая себя совершенно не нужной опасности. А ведь я думал о том, что, скорее всего, не только из моего дома в замок Иво портал ведёт, только всё никак проверить времени не хватало.

— И что, вот так каждый может встать на плиту и переместиться в тот замок, в который захочет? — спросил я, стараясь получить как можно больше подробностей. А вообще, это я удачно зашёл, чего уж тут говорить.

А тот старый хрен, то есть лич, мне о подобном не говорил. Всегда знал, что веры этим черепушкам нет никакой. Планы, значит, каждого замка он по памяти рисовал, а о такой небольшой детали умолчал. Урод почти дохлый. Интересно, а намеренная подстава, которая теоретически может принести вред другой стороне, является ли причиной для одностороннего расторжения договора? Нужно самому ознакомиться с пунктами под звёздочкой нашего с ним контракта. Их обычно даже прошаренные юристы не всегда читают, просто не замечают, да и нервничают сильно, когда контракт подписывают.

— Нет, конечно, — фыркнула Галина Фоминична. — Ежели бы так было, то вон Митька Никитичны слишком сильно хохотал бы. Надо встать на плиту, когда она начнёт светиться, и тебя выкинет возле какого-нибудь замка всего на час. После этого нужно будет вернуться и снова запрыгнуть на плиту эту, проклятущими некромастерами сделанную, чтобы назад вернуться.

Ага, порталы, похоже, в какой-то странный режим ожидания вышли. Срабатывают в определённой последовательности, чтобы за определённое время открыть переход в каждый замок. А замок пухлого извращенца был этакой ключевой точкой. Или помер последним и сделал себе такой артефакт, чтобы по Пустоши не болтаться просто так. Ну я-то прыгать наобум точно не буду. Хоть и не являюсь специалистом по порталам, но разобраться в простейших настройках, поди, сумею. Самое главное — отключить аварийный режим, чтобы местные там не паслись. Мне ещё учиться полгода, за эти полгода до них должно будет дойти, что сломалась плита, никуда больше никого перемещать не будет.

— Ты что же, Денис Викторович, тоже хочешь на Мёртвую пустошь пойти? — прищурившись, спросила третья бабка.

— Помолчала бы, Дарья Ивановна, — поморщилась Диана Карловна. Она в это время обрабатывала ей ссадину на скуле. — Вы же никакого продыху Денису Викторовичу не даёте. То помирать всем кустом собираетесь, а нет, так вон драки такие безобразные устраиваете, чтобы доктор молодой не расслаблялся. А ведь у него невеста есть, но, сдаётся мне, что с такой жизнью родители-то Дениса Викторовича внуков не дождутся.

— Чего это не дождутся? — всплеснула руками Никитична. — Молодой он парень, красивый, какая невеста ему откажет?

— Чтобы внуки у его родителей появились, ему надо будет хоть иногда спать с молодой женой, — Матрёна Ильинична повернула голову в сторону других бабок. — А вы, паразитки такие, всё делаете, чтобы он и дома-то не появлялся.

— Это мы делаем? Это вон Никитична творит что попало! — снова повысила голос Дарья Ивановна. — Вражина. Мало того что арсенал начала разворовывать, так ещё и Дениса Викторовича хочет наследников лишить.

— Ах ты, карга старая, да чтоб у тебя язык отсох за такие слова! — Светлана Никитична вскочила со скамьи и схватила свою трость.

— Кха-кха, — я громко покашлял, и они резко замолчали, снова чинно усаживаясь на скамейку. — Ничего, что я здесь перед вами стою?

— Ну что ты, Денис Викторович, не обращай внимания на дур старых, — заискивающим голосом ответила Галина Фоминична. — Мы ж о вас, родименький, переживаем шибко.

— Я так и понял, — кивнув, я подал руку Матрёне Ильиничне, помогая ей сесть на скамью. — У вас всё хорошо. Даже удивительно. При такой бойне, что ваши подруги здесь учинили, вы парой ушибов только отделались.

— Ну так мы же не без понятия, — улыбнулась она, сверкнув всеми своими четырьмя зубами. — Мы ж никогда друг дружку не покалечим. Так, девчонки пар выпустили.

Я скептически посмотрел на «девчонок» и махнул рукой, чтобы следующая сюда шла. Нужно бабок всё-таки осмотреть, а то одну из них не так давно откачивали. Женщины пожилые, кости хрупкие, всякое могло произойти. Галина Никитична довольно резво соскочила со скамьи и побежала к освободившейся лавке. Осмотру они не препятствовали, сами всё прекрасно понимали.

Осматривая очередную истребительницу демонов, я параллельно думал о том, куда бы сплавить Мазгамона с Велиалом, чтобы до отъезда спокойно разобраться с порталами. Мысли текли довольно вяло, и пока я останавливался лишь на том, чтобы как-то упросить Барона усыпить всех на то время, пока я буду по сомнительным замкам лазить.

Осмотрев всех бабок, я выпрямился.

— Ну что же, обошлось без переломов и внутренних повреждений, — сказал я. — Да, чтобы не было недопонимания, я не только врач. Мне государь император подарил в честь помолвки и спасения Великого Князя Дмитрия весь Аввакумовский куст и Мёртвую пустошь до кучи. И я очень нервно буду относиться ко всяким безобразиям на своих землях, так что…

Я не успел договорить, потому что на улице в это время раздался какой-то шум, что-то отдалённо похожее на небольшой взрыв, а потом до нас донёсся истошный вопль Мазгамона.

— Денис! Спаси меня! Ты должен меня спасти!

— Ну куда этот козёл снова умудрился влезть? — процедил я, рванувшись к выходу. У дверей я остановился и посмотрел на уставившихся на меня старушек и изумлённую Диану. — Дамы, всего самого наилучшего, — после чего выскочил на улицу, чтобы посмотреть, на кого нарвались Мазгамон с Велиалом в этой проклятой Петровке.

* * *

— Где эта тварь? — в комнату перемещения ворвался взбешённый Люцифер и, остановившись в дверях, сделал глубокий вдох, рассматривая флегматично что-то жующего дежурного.

Тот перевёл взгляд на Владыку и громко сглотнул, вскакивая со стула и выпрямляясь перед наивысшим начальством. Этот демон работал в Адской канцелярии уже несколько веков, но лицезреть самого Повелителя здесь, в этой комнате, удалось только сейчас.

— Эм, Ваше Темнейшество, можно немного конкретики? — смутился дежурный, зажмурившись под пронзительным взглядом голубых глаз. И почему эти Падшие так любят щеголять в человеческом обличии, если их конкретные претензии были направлены как раз на людей?

— Велиал где? — сквозь стиснутые зубы процедил Люцифер, подходя ближе к побледневшему демону.

— Не могу знать. В мою смену я с ним не сталкивался, Ваше Темнейшество, — пролепетал дежурный.

— В журналах посмотри, — достаточно миролюбиво проговорило высшее начальство, подталкивая к нему вышеупомянутый талмуд.

— Да-да, разумеется, — закивал демон и принялся листать жёлтые, тяжёлые страницы. — Ага, вот, пять дней назад Велиал переместился на землю номер тринадцать.

— И что он там забыл, козёл старый? — поморщился Падший, о чём-то задумываясь.

— Не могу знать, — пожал плечами дежурный. — Прямо перед ним переместились некто демон второго ранга Мазгамон и демон неуказанного ранга Фурсамион, буквально за минуту до активации портала для его Темнейшества, Велиала, если это важно.

— Что? — Люцифер уставился на него, а всё здание Адской канцелярии ощутимо тряхнуло от небольшого всплеска неконтролируемой силы. — Фурсамион-то здесь что забыл?

— Не могу знать…

— Да в этом адском месте кто-нибудь вообще что-нибудь знает? — не выдержал Люцифер и вышел из комнаты перемещений, громко хлопнув дверью. — Мурмур! В мой кабинет, живо. У тебя ровно тридцать четыре секунды. Асмодей и Азазель, вас это тоже касается! Я вам покажу, как ничего не делать и пускать всё на самотёк! — От рёва Люцифера, находившегося в состоянии плохо контролируемого бешенства, по стене побежала глубокая трещина. Дежурный смотрел как зачарованный на эту трещину, остановившуюся буквально в сантиметре от круга перемещения.

— Фух, пронесло. Интересно, где он был почти неделю, раз вернулся в таком отвратительном настроении? — демон сел на стул и начал внимательно изучать записи, потому что всем было известно, что в некоторые места и на некоторые земли можно переместиться только отсюда.

Глава 22

Выскочив из дома, где притихшие бабки вовсю обсуждали меня, как хозяина Мёртвой пустоши, я практически сразу столкнулся с Велиалом, задумчиво смотревшим на дом Марьяны Лисиной.

— Что у вас происходит? — рявкнул я, пытаясь понять, где надрывается Мазгамон.

— Денис! Ну что ты стоишь? Меня же надо спасать! — вопль раздавался как раз от дома, на который и смотрел Падший. Сама Марьяна стояла на крыльце и поглядывала на Велиала недобрым взглядом.

— Да откуда он орёт? — я чуть повысил голос, и только тогда Падший соизволил обратить на меня внимание.

— Оттуда, — он махнул рукой на Марьяну и принялся осматривать улицу внимательным взглядом. — Где же она? Я же её чувствую.

— Велиал, почему орёт Мазгамон, а ты его не спасаешь? — я пытался понять, что происходит, не приближаясь пока к дому ведьмы. Мало ли что там творится, я брошусь спасать этого недоумка, а кто меня в этом случае будет спасать? — Тебе же поручено за ним приглядывать, потому что этот подопытный демон зачем-то нужен твоим братьям. А ты тут стоишь и ничего не делаешь, — я посмотрел на Велиала, скривившегося после моих слов.

— Я не могу туда войти, — поморщился Падший. — У этой… хм… в общем, у этой женщины стоит защита от ангелов. И от демонов. Мазгамон зайти сумел, но вот выйти ему, похоже, проблематично, — он усмехнулся, я же, выматерившись сквозь зубы, бросился спасать этого недоумка.

Мазгамон продолжал вопить что-то неразборчивое, но его всё ещё не было видно. Да где он спрятался? Подойдя к забору, я навалился на калитку и улыбнулся Лисиной.

— Отпусти его, он же безобидный придурок, с ним ребёнок справиться может, — сказал, глядя ведьме прямо в глаза. Она меня насквозь видела, и перед ней мне не нужно было притворяться.

— А я не держу твоего приятеля, Денис Викторович, — Марьяна скупо улыбнулась. — Тот второй похож на монстра, который в Ирину в тот раз вселился. А этот не безобидный, не наговаривай, но по сравнению…

— Сравнивать Падших ангелов и демонов некорректно, — мягко сказал я, прерывая её рассуждения. — Это совершенно разные расы, если можно так сказать. И да, практически любой ангел сильнее практически любого демона, и с этим ничего не поделаешь.

— Ангелов не существует, — нахмурилась Марьяна.

— Ты защиту от них на свой дом поставила, а говоришь, что они не существуют, — я снова мягко улыбнулся.

— Символы старые, я возле замка Иво подсмотрела. Раз уж некромантам помогла замки в неприкосновенности держать, то мою избушку и подавно. Правда, этот символ какая-то сволочь нарушила, и я не смогла его восстановить. Там совсем другие силы задействованы, — добавила она задумчиво.

— И, тем не менее, это весьма качественная защита от ангелов, — я не отрывал от ведьмы пристального взгляда, а то метла в её руке слегка напрягала, потому что она двор мести явно не собиралась. — Вон, например, тот крендель так и не смог войти на твой двор, — и я кивнул на Велиала.

— Это ангел? — Марьяна с удивлением разглядывала Падшего. — Непохож, я их другими себе представляла.

— И всё-таки он ангел, точнее, даже архангел, причём один из самых сильных, — я проследил за её взглядом и передёрнулся.

— Я могу видеть истинный облик вселившихся в людей демонов, призраков и других монстров. Но я не вижу, чтобы он подчинил себе тело этого бедняги, — она прищурилась и покачала головой, недобро покосившись на меня, словно я ей сейчас откровенно врал.

— Это его человеческая форма, если можно так сказать, — сразу же ответил я. — Сильнейшие из архангелов могут и не такое. Но он не ангел в чистом виде. Он — Падший, его наказали, сбросив в преисподнюю.

— За что? — Марьяна не переставала хмуриться.

— Поверь, там было за что, — я перестал улыбаться. — Где Ма… Николай, — поправил я самого себя. Как бы я ни относился к Мазгамону, но всем подряд имя демона перекрёстка разбалтывать тоже не дело.

— Да вон он, с цветочком играется, — усмехнулась Лисина, кивнув в сторону сильфия.

Тут только я заметил, что это неадекватное растение ведёт себя слишком неадекватно. Сильфий раскачивался и бил по земле ветками, словно пытался кого-то прибить. Мазгамон больше не орал, наверное, экономил силы и боролся молча. Я рванул калитку на себя и вбежал во двор, глядя на открывшееся передо мной зрелище. Разросшееся растение яростно атаковало ловко уворачивающегося от него демона. Но сильфий не просто хотел ударить слишком шуструю добычу, а целенаправленно посылал в его сторону побеги, такие же, как тот, что дал росток в моей голени.

Вздрогнув, я попятился. Вот чего мне точно не нужно, так это снова себя резать наживую. Один из ростков двинулся было в мою сторону, но затем передумал и снова принялся атаковать Мазгамона. Присмотревшись, я увидел прямо под ногой часть демонской ловушки. Вытащив кинжал, присел, повернулся к Марьяне и сказал:

— А говорила, что не удерживаешь, — я усмехнулся и покачал головой. — Прости, когда этот придурок уйдёт, ты без проблем всё восстановишь, — и провёл кинжалом по земле, рассекая линию.

Почувствовав свободу, демон рванул из этой страшной ловушки так быстро, что меня качнуло, и я чуть не свалился. Вскочив на ноги, я отпрянул от метнувшегося в мою сторону ростка. Мазгамон выскочил за пределы двора, и ростки замерли на месте, а потом взмыли вверх и одновременно присоединились к материнскому стволу, прикинувшись безобидными веточками.

Под возмущённым взглядом ведьмы я вышел с её двора и подошёл к упавшему на колени Мазгамону, который в этот момент пытался перевести дух.

— Ну что, никуда не прилетело? — спросил я, осматривая долговязую фигуру и не отмечая никаких повреждений.

— Нет, а что должно было прилететь, кроме того, что эта страшная штуковина хотела меня убить? — пропыхтел демон, поднимаясь на ноги.

— Ты наговариваешь на бедный цветочек, — я не смог удержаться от насмешки. — Если мне правильно объяснили природу сильфия, то убить он неспособен. Наоборот, он приносит добро и здоровье. Но, как и всякое живое существо, сильфий имеет потребность размножаться, и, похоже, ты ему приглянулся как родитель его побега.

— Что? — Мазгамон уставился на меня, а подошедший к нам Падший хохотнул.

— Мазгамон, тебя хотели использовать для размножения, и вовсе не в роли отца? — и он расхохотался.

— Да, сильфий хотел внедрить в него семена, чтобы они дали всходы, были извлечены и высажены в землю, — нудным голосом пояснил я, решив, что не буду говорить им о том, что сам пережил нечто подобное.

— Ты хоть понимаешь, что это даже звучит неприлично? — вскинулся демон. — Давай вот он будет как-нибудь без меня размножаться, ладно?

— Мазгамончик, ты это у меня спрашиваешь? — я удивлённо посмотрел на него и вогнал кинжал в ножны. — Ты зачем вообще к нему полез?

— А куда мне было деваться? — взвился демон. — Я в ловушке, с крыльца ведьма метлой огреть пытается, если не похуже что-то сделать, и никто, совсем никто из тех, кто обещал защитить беззащитного и обездоленного демона, не пришёл ко мне на помощь!

— А-а-а, — протянул Падший, — так значит, сам соблазнил несчастный цветок и бросил, — он снова захохотал, но внезапно выпрямился и развернулся. В его глазах при этом сверкнул огонь преисподней.

Я проследил за его взглядом. Из соседнего дома вышла тоненькая женская фигурка и остановилась возле роскошного куста роз. Розы-то как разрослись, а какие крупные бутоны, словно цветы радуются выздоровлению хозяйки, или же… Меня словно током прошило: или же кто-то неаккуратно оставил под этими розами корону. Всё-таки сущность Мурмура ангельская, и цацка с его энергией заставляет розы цвести, а сильфий за столь короткое время уже вступить в период размножения.

— Там, — Падший указал пальцем прямо на смотрящую на нас Ирину и быстро пошёл к ней, натянув на лицо самую обаятельную улыбочку.

Я бросился за ним. Не позволю причинить вред девчонке, она и так настрадалась, хватит с неё. Велиал передвигался стремительно. Я сумел его догнать в тот момент, когда он уже открыл калитку. На доме Ирины никакой защиты не было, поэтому к ней вломиться мог вообще кто угодно. Надо бы позаботиться и как-то оградить мои земли и моих людей от этой шоблы. Земель много разных, пускай где-нибудь в другом месте развлекаются.

— Прелестное дитя, — ух ты, Падший не пытается соблазнить Ирину? Это что-то новенькое. Я сделал шаг, обогнул его и подошёл к ней. Девушка вздрогнула, а потом прижалась ко мне с таким облегчением, что мне стало не по себе. Велиал тем временем продолжал, добавив в голос вкрадчивые нотки. — У тебя есть то, что потерял здесь мой брат. Тебе эта вещь не пригодится, позволь мне её забрать?

— У меня нет никакой вещи, — пролепетала девушка. — Я вас впервые вижу, и тем более не знаю никакого вашего брата.

— Это брат той погани, которая тебя обманула, воспользовавшись твоим телом, — спокойно пояснил я Ирине, стараясь не смотреть на прищурившегося Велиала.

— Ах, вон оно что, — девушка нахмурилась и выпрямилась, скрестив руки на груди. — Понятно. Значит, он тоже так называемый ангел?

— Да, — просто ответил я, не вдаваясь в подробности. — Тот, когда уходил, обронил здесь нечто очень важное для него. Вернуться он не может и очень бесится из-за пропажи.

— Нет, — твёрдо произнесла девушка. — Я ничего вам не отдам.

— Та-а-а-к, — протянул Падший и посмотрел на меня. — Это ещё что за новости? Ты за каким хреном настроил девочку против нас?

— Потому что вы сволочи, и она должна об этом знать, — я поморщился. — С другой стороны, смотри на это дело позитивно: Ирина — одна из очень немногих жительниц этой земли, которая в вас верит. И неважно даже, как при этом ко всей вашей братии относится. Но, Велиал, согласись, вы сами виноваты.

— Я никогда ничего не имел против людей, — задумчиво проговорил Падший.

— Конечно, не имел, — я усмехнулся, — ты просто всех скопом ненавидишь.

— В чём-то ты прав, признаю, — он задумался. Природа короны была такова, что отдать её Ирина должна была добровольно. Никакого воздействия ни на каком уровне эта дрянь не переносила. И даже то, что Ира её не видела, не играло никакого значения. — А теперь будь хорошим мальчиком и уговори эту прелестную девочку отдать мне корону.

— Нет, я же сказала, что ничего вам не отдам, — Ира старалась говорить твёрдо, но голос её при этом заметно дрожал. Она прекрасно понимала, что если этот странный тип прав, и у неё действительно где-то лежит корона, то от визитёров всех мастей она точно не избавится.

Падший задумчиво провёл пальцем по губам, и тут калитка распахнулась, и во двор ввалился Мазгамон.

— Ну долго вы здесь ещё будете непонятно чем заниматься? Забирайте уже эту дрянь и поехали отсюда, вы что, не видите, как на меня подозрительно те бабки косятся? — зашептал он таким громким шёпотом, что его услышала не только Ирина, но и пресловутые бабки, пытающиеся в окно из соседнего дома рассмотреть, что здесь происходит.

— Идиот, — прошипел я и, приобняв Ирину за плечи, уже хотел было сам попросить у неё отдать мне корону, чтобы потом можно было поторговаться с Падшими, как Мазгамон подскочил к девушке.

— Ну зачем тебе эта вульгарная цацка? Или ты не хочешь, чтобы у роз такой цвет пропадал? Так давай по-быстренькому сделку заключим, мне даже душа твоя не нужна, а только корона этой скотины, и они у тебя даже зимой цвести начнут, — он состроил страдальческую гримасу. — Ну что тебе стоит-то? Я тебе дело предлагаю, ты же добрая, а Мурмур — сволочь! И он меня убить пообещал, представляешь. А за что? Я, что ли, эту дурацкую корону сюда закинул?

— А он тоже ангел? — тихо спросила Ирина, поворачиваясь ко мне.

От такого заявления мы все втроём закашлялись: Велиал — от изумления, Мазгамон — от офигевания, а я — чтобы замаскировать хохот. Кое-как справившись с собой, я покачал головой.

— Нет, Ира, это не ангел даже близко, — выдавил я из себя и закусил губу, чтобы всё-таки не рассмеяться.

— Я демон. Демон перекрёстка, если для тебя это принципиально, — Мазгамон нервно оглянулся, а потом снова посмотрел на Ирину. — Ну что, сделку — и в школу не пойдём?

— Какой же он жалкий, — Велиал закрыл рукой лицо и покачал головой. — Я удивляюсь, как он вообще хоть одну сделку заключил.

— Я, между прочим, лучший работник месяца! И на этой проклятой земле сделал больше, чем все вы вместе взятые, так что не мешай мне, — развернувшись, Мазгамон ткнул пальцем в уставившегося на него Падшего, после чего перевёл взгляд на свою руку и потряс ей, засовывая в карман. — Само как-то получилось. Человеческие тела непредсказуемые, но вам-то откуда это знать, вам же не нужно ни в кого вселяться…

— Николай, — протянул я, хлопнув ладонью по лбу.

— Что на этот раз в моих словах тебе не понравилось? — пробурчал Мазгамон, поворачиваясь к девушке. — Ну так что? Поможете мне спасти меня? Поверьте, без вас меня эта ангельская сволочь убьёт, даже имени так и не выучив…

— Можешь забирать, и чтобы духу вашего здесь больше не было, — решительно произнесла Ирина.

— Попроси Марьяну защиту на дом поставить, — серьёзно проговорил я, глядя, как от розового куста отделяется тень чего-то тяжёлого и величественного и падает Мазгамону на протянутые руки.

— Это твоя часть сделки? — он чуть согнулся под тяжестью короны и сразу же бросил её Велиалу, дуя на обожжённые руки. Падший ловко поймал артефакт, проявившийся в этот момент в этом мире и принявший вид обычной золотой короны. — Я слово держу. Поцелуемся?

— В машину иди, — я схватил Мазгамона за шиворот и вышвырнул со двора. — Поверь, я найду способ Асшу о твоих похождениях рассказать, и, поверь, в этом случае ты будешь Мурмура с щемящей ностальгией вспоминать. Ира, спасибо, — поблагодарил я девушку и быстро пошёл к машине вслед за демоном.

— А я, пожалуй, верну эту штуку хозяину, — задумчиво проговорил Велиал. На секунду его крылья закрыли небо почти до горизонта, и он исчез, оставив после себя тонкий запах озона.

* * *

— Ещё не Новый Год на земле номер тринадцать, но Дед Мороз пришёл к вам с подарочками, потому что кто-то себя очень плохо вёл, — в кабинет к высшему начальству ввалился Велиал, не забыв, однако, предварительно постучаться.

Когда он вернулся, то узнал у запуганных работников Адской Канцелярии, что Люцифер заперся в своём кабинете вместе с Мурмуром и ещё несколькими братьями и теперь проводит профилактическую порку. Похоже, брат был явно не в духе. Велиал это прекрасно видел по облупившейся по всему зданию штукатурке и линиям глубоких разломов на стенах и полу. Но ничего, за тысячелетия, проведённые здесь, Падший привык к подобным вспышкам гнева Люцифера. И эта была так, на двоечку с большим минусом.

В кабинете воцарилась просто идеальная тишина, и все синхронно повернулись в сторону вальяжно вошедшего в кабинет Велиала.

— Собрание всех высших чинов, а меня никто не пригласил? — усмехнулся Велиал и сел на свободный стул напротив Люцифера, прожигающего его злым взглядом.

— Ты где шлялся? — голос Повелителя разнёсся по всему зданию, отражаясь от стен, усиливая царившую разруху.

— Выполнял твой приказ, брат. Ты же сам приказал мне охранять этого демона — Мазгамона, — Падший пожал плечами. — У меня не было выбора, кроме как уйти на тринадцатую землю вслед за ним после того, как он тут наворотил дел, спасаясь от легионеров Мурмура.

— И почему вернулся? — сквозь стиснутые зубы произнёс Мурмур, косясь на медленно повернувшегося в его сторону Повелителя. Люцифер чётко приказал ему оставить в покое низшего демона и даже не думать о том, чтобы причинить ему вред. Но герцог не мог простить того, что сделал этот жалкий демон перекрёстка, и оставить всё как есть.

— Опять? Вы меня сейчас решили убить и устроить в Аду местный апокалипсис? — рявкнул Люцифер, и кусок камня свалился с потолка прямо в центр стола.

— Думаю, что смогу это недоразумение уладить раз и навсегда, — улыбнулся Велиал. — И показать, как нужно работать с утерянными реликвиями братьев, когда они просят их вернуть. Мне же подобного подарка ты не сделал, а ведь я себя очень хорошо вёл последние пять веков, — и он бросил в центр стола корону. Мурмур сразу же протянул руки и схватил её, тут же водружая себе на голову, расслабленно откидываясь на спинку стула.

— Ещё раз ослушаешься приказа — потеряешь её вместе с головой, — нормальным голосом проговорил Владыка Ада, после чего щёлкнул пальцами, и во всём здании погас свет. — Да, точно, в качестве наказания пойдёшь со мной.

— Ты это к кому сейчас обращаешься? — деловито уточнил Велиал, переводя взгляд на суккубу, с невозмутимым видом занёсшую в кабинет подсвечник с десятью свечами. Поставив подсвечник на стол, она также молча удалилась, прикрыв за собой дверь.

— К обоим, — хмыкнул Люцифер. — Так как ты всё пропустил, Велиал, специально для тебя кратко повторю: нам пришёл приказ с самого верха. Мне и Михаилу поручено восстановить тринадцатую землю, раз мы привлекли к ней такое пристальное внимание. И не просто убрать эту проклятую некромантами Пустошь. Нам необходимо вернуть баланс сил в тот мир, вернуть целебную магию и ещё несколько пунктов.

— То есть, тебе нужно сделать так, чтобы люди на земле номер тринадцать вновь уверовали в ангелов? — уточнил Велиал. — Это нереально, невозможно и дальше по списку синонимов этих слов. Я там был только что и прекрасно понимаю, о чём говорю. И за что вас наказали?

— Не твоё дело! — рявкнул Люцифер. — Нам поручено это сделать с Михаилом лично. Вот это — нереально и невозможно.

— Вы же апокалипсис устроите, разругавшись на ровном месте из-за какой-нибудь ерунды, — прикрыл глаза рукой Велиал и покачал головой.

— Поэтому ты идёшь с нами. У тебя всегда прекрасно получалось разнимать нас всех, наверное, потому, что ты всех ненавидишь. Совещание окончено, — владыка Ада поднялся на ноги и, чеканя каждый шаг, вышел за дверь, очень аккуратно закрыв её за собой.

— А теперь с самого начала: что за хрень здесь произошла, пока меня не было всего несколько дней? — и Велиал пристально посмотрел на переглядывающихся между собой братьев.

Глава 23

— Ты заключил с этой крошкой сделку, — сказал Мазгамон, когда мы выехали из Петровки в направлении Аввакумово. — Я это почувствовал. И не говори, что вы просто скучно подписали договор.

— И зачем ты мне это говоришь? — я повернул голову, разглядывая демона. Вовремя опомнился, потому что чуть не пропустил поворот к развалинам. Надо с лича спросить, как с понимающего, за то, что захотел меня подставить.

— Вот ты мне постоянно угрожаешь, Фурсамион, а ведь мне тоже есть что твоей блондиночке рассказать, — заявил этот шантажист недоделанный.

— Я вот сейчас сижу и думаю, а что мне мешает тебя отправить обратно в Ад, прямиком в кабинет Асмодея? — я остановил машину недалеко от развалин и повернулся к нему. — Тебе бояться больше нечего, Мурмур корону вернул. Какого хрена ты до сих пор здесь делаешь, а, Мазгамончик?

— А вдруг Велиал ещё не вернул корону? — насупился Мазгамон. — Что если меня ждут убийцы прямо на выходе из Адской канцелярии? Ты совершенно не хочешь думать о моей безопасности.

— После того как ты угрожал рассказать Насте о моей предполагаемой измене? Мазгамон, ты совсем больной, что ли? — и я открыл дверь. — Сиди здесь и подумай о своём поведении. А то у меня уже руки чешутся оформить ритуал призыва и вызвать сюда твою жену, а ещё лучше — твою тёщу, чтобы они тебя, наконец, забрали. Отправитесь обратно домой все вместе, если, конечно, от тебя хоть что-нибудь останется после того, как я расскажу им обеим о твоих приключениях.

— Фурсамион, ты гад, знаешь об этом? — насупился демон перекрёстка и сложил руки на груди.

— Разумеется, знаю, — я усмехнулся. — Отправляйся уже домой, если не хочешь, чтобы я познакомился с матерью Асшу, которую ты так долго от нас скрываешь.

— Ты куда? — демон нахмурился и никак не отреагировал на мои угрозы. Вот гад, прекрасно же понимает, что я не воплощу их в жизнь. Мне ещё моя жизнь дорога, чтобы так экспериментировать с судьбой, потому что я не до конца уверен в том, что безопаснее: присутствие на этой земле скучающего Велиала или разозлённой демоницы в годах.

— Сиди здесь, что тебе непонятно? — и я вышел из машины, направляясь прямиком к развалинам, разворачивая ауру и прикрываясь призрачными крыльями, как щитом. Ставить многоуровневое заклинание, способное выдержать атаку старого лича, было лень, да и плевать уже, всё равно все кому не лень уже успели мою ауру рассмотреть.

Файербол влетел в тень от крыльев и, отразившись от них, улетел куда-то вглубь развалин, когда я уже вошёл в полуразрушенную комнату, бывшую когда-то, похоже, холлом.

— Так нечестно! — лич вылетел мне навстречу, потрясая кулаком. На нём дымилась подпалённая его же собственным заклятьем одежда.

— А не рассказать мне о системе телепортов, отправляя на верную гибель по Мёртвой пустоши — это честно? — спросил я, останавливаясь и внимательно разглядывая этого козла.

— Ой, да ладно тебе, — махнул рукой лич. — Будто ты своими силами не смог бы со всем этим справиться. И вообще, забыл я об этих телепортах тебе рассказать, и что такого?

— Ничего, — я сосредоточился, и в моей руке оказался контракт из моего астрального хранилища. — Какое счастье, что я не забыл включить пункт о преднамеренном введении в заблуждение с целью причинения вреда участнику договора. Вот здесь под звёздочкой, — и я указал на этот пункт. — Ты намеренно не сообщил мне о безопасном пути в каждый из замков. Надеялся, что я потащусь через Мёртвую пустошь и отдам там концы в желудке местной фауны?

— Я не мог не попытаться, — и черепок развёл руками. — Сам понимаешь, не маленький.

— О да, я понимаю, — и я очень медленно и демонстративно разорвал договор, после чего сложил получившиеся половины и разорвал ещё раз. — Всегда читай то, что написано под звёздочками. Обычно это самая важная информация. Договор расторгнут по твоей вине и для меня считается исполненным в плане получения вознаграждения. Да, я сейчас являюсь хозяином этих земель. Много непонятных смертей влечёт за собой полноценное упокоение, без вариантов. Так что думай, прежде чем в кого попало файерболами швыряться.

И, развернувшись, я вышел с территории развалин, слушая отборнейшие маты за спиной. Атаковать лич не рискнул, и я спокойно подошёл к машине. И вот тут меня накрыло. Лич был очень силён. Поток силы — моё вознаграждение после выполнения договора — хлынул сплошным потоком, чуть не сбив меня с ног. Я сумел открыть дверь и рухнул на водительское сиденье, чтобы не доставить этому козлу удовольствия увидеть, как меня накрывает боль. Всё-таки тело человека слабо приспособлено к подобным нагрузкам.

Боль накатывала волнами, и в какой-то момент я не выдержал и застонал. Когда приступ прошёл, я лежал ещё пару минут с закрытыми глазами, просто наслаждаясь тем, что у меня ничего не болит.

— Фурсамион, — голос Мазгамона доносился как через вату. Я приоткрыл один глаз и увидел его лицо совсем близко. — Ты чего, Фурсамион? Ну же, что с тобой? Ты умираешь?

— Нет, — выпрямившись, я приоткрыл схлопнувшуюся во время приступа ауру. Шестёрка поплыла, значит, уровень повысился, но теперь его определить можно было только по доступности тех или иных заклинаний. А если учитывать, что моя аура почему-то всё больше походила на ауру Велиала, сказать, какой точно у меня уровень, не мог никто. Удовлетворённо кивнув, я завёл двигатель. — Вот что бывает, когда разрываешь договор по вине заказчика.

Сказав это, я развернул машину и поехал в сторону Аввакумово. Домой мы добрались уже поздним вечером. Нас ждали. И приготовили ужин.

— Денис, а где ваш преподаватель? — спросила мама, когда мы усаживались за стол на кухне. Свет, кстати, починили, и теперь он включался обычным выключателем на стене. Лампы горели довольно ярко, и не нужно было сидеть в полумраке, залезая перед этим под стол. Даже узнавать не буду, каким образом им это удалось сделать. — Денис.

— Он решил остаться в Петровке, — ответил я, улыбаясь ей. — Говорит, что такая самобытная деревня его вдохновляет.

— На что? — во взгляде Насти мелькнуло удивление.

— Понятия не имею, на что он там вдохновлялся, — я развёл руками. — Мне вдохновения врача-сексопатолога далеки.

— Хорошо, — мать встала и взмахом руки отправила грязную посуду в мойку. Ещё пара бытовых заклинаний, и чистая посуда залетела в шкаф, вставая на свои места. Здорово. А мне почему-то в книгах такие штуки не попадались. — Надеюсь, с ним ничего не случится, и он сообщил своему руководству, что может где-то задержаться, чтобы вас с Николаем огульно не обвинили в его исчезновении.

— Никто нас ни в чём не обвинит, — я снова улыбнулся. — Нужно спать, завтра рано вставать.

Настя чмокнула меня в щёку и первая поднялась на второй этаж. Эх, а я её хотел позвать до сеновала прогуляться. Но не судьба. Тем более что это было бы слишком неприлично. Всё-таки её и моя матери здесь живут.

В итоге внизу остались мы с Мазгамоном. Демону я великодушно отдал свой старый диван, на котором я спал в первые дни своего пребывания в этом доме. Сам же расположился на том диване, который доставили в дом по приказу Дмитрия.

В доме наступила тишина. Подождав ещё немного, чтобы убедиться, что все заснули, я тихонько поднялся и направился к двери, ведущей в подвал. Нужно было заблокировать портал между замками, и можно будет сказать, что моя поездка сюда была предпринята не зря.

— Фурсамион, ты куда? — раздался за спиной шёпот Мазгамона. — Ты что же, хочешь меня здесь бросить?

— Я бы с удовольствием где-нибудь тебя бросил, но ты мне не дашь этого сделать, да ещё и в какую-нибудь сомнительную авантюру втравишь, — посмотрев на него, я задумался, а потом сказал: — Ты не можешь со мной пойти, и поверь, это решение даётся мне с трудом. Я восстановил защиту замка Иво и…

— И не продолжай, — Мазгамон поднял руку. — Я понял. Тебе что-то в этом проклятом замке нужно, а я оттуда не выйду, если пойду за тобой.

— Правильно понимаешь, — распахнув дверь в подвал, я посмотрел на него.

— Мне не нравится, как ты на меня смотришь, — поёжился Мазгамон.

— Да вот думаю, как тебя применить по назначению, чтобы ты пользу принёс. Ладно, остановимся на малом: в твою задачу входит проследить, чтобы моё отсутствие не заметили.

— А я знал, что здесь портал есть. Он чувствуется, — Мазгамон задумчиво посмотрел на меня. — Зачем тебе всё-таки туда нужно? Я же этот замок облазил вдоль и поперёк, когда Мурмура сопровождал. Ничего там такого нет.

— Тебя это не должно волновать, — отрезал я и вошёл в подвал.

Очутившись в замке, я вышел на улицу. Было темно, и где-то неподалёку хохотала изменённая гиена.

— Надо было Мазгамона всё-таки взять с собой, — прошептал я, обходя замок, навесив на себя все известные мне щиты, и распахнув ауру. — Бегал бы сейчас вокруг замка, внимание всякой дряни на себя отвлекал, а я бы пока телепортом занялся. А защиту я бы потом восстановил, когда этого придурка домой отправил. Все мы крепки задним умом.

Я покачал головой, прогоняя от себя эти мысли. Проблем потом было бы куда больше. Нужно было бы, как минимум, решить, что делать с Довлатовым, чьё тело пока арендует демон перекрёстка без особого вреда для донора. Вытаскивать с пустоши ничего не понимающего и дезориентированного парня мне не слишком хотелось, как и подставлять его под удар. Нечисть сразу почувствовала бы в нём обычного человека и наверняка бы кинулась в атаку. И я не уверен, что смог бы без проблем его защитить, неважно, какие отношения нас с ним связывали. Бросить человека в беде я уже не смогу.

Плита телепорта возникла передо мной внезапно. Она располагалась по моим расчётам чётко напротив входа. Присев рядом с двойным телепортационным кругом, я внимательно изучил его. Ничего особенного, самый банальный стационарный телепорт. К тому же не самый мощный, реально рассчитанный на перемещение исключительно по Мёртвой пустоши между замками некромантов. Как я и предполагал, телепорты ушли в аварийный режим, периодически активируясь и осуществляя переброску к остальным замкам в чётко заданной последовательности. Пространственных координат можно было не вводить, ограничиваясь названиями замков, заключённых во второй круг перемещений.

— Всё гениальное — просто, — пробормотал я, отключая аварийный режим и отправляя телепорт в спячку.

Где-то совсем рядом снова захохотала гиена. Пора было убираться отсюда. Если стая большая, то далеко не факт, что все мои щиты помогут мне не сдохнуть. Ещё раз осмотрев телепорт, я устремился к воротам и закрыл их как раз перед мордой первой выскочившей твари.

— Так зачем ты перемещался в замок? — спросил меня Мазгамон, подпиравший стену в коридоре в ожидании, когда же я вернусь.

— Ты правда хочешь это знать? — я пристально смотрел на него, и Мазгамон медленно покачал головой. — Почему ты здесь стоишь?

— Изображал очередь в туалет, — пояснил демон. — Готовился всем говорить, что у тебя понос, и ты оккупировал сортир. А теперь я иду спать. Как мне удалось выяснить ещё дома у Довлатовых, когда длительно находишься на какой-нибудь земле, нужно спать, потому что этого требует вместилище.

И он развернулся и направился к своему дивану. Я же только плечами пожал. Пускай обижается, если хочет, в конце концов, его никто здесь силой не удерживает. Рухнув на свой диван, я сам не понял, как отрубился.

Утро наступило как-то слишком быстро. Мы только и успели, что позавтракать и парой слов перекинуться. Мне удалось зажать Настю на минуту в комнате наверху, пока все были на кухне, но дальше пары поцелуев дело, разумеется, не зашло. В общем, я оглянуться не успел, как Егорыч уже вёз нас на поезд в Тверь.

Поездка прошла скучно. Мазгамон всё время дулся и даже не пытался со мной заговорить, что меня вполне устраивало. А в Петербурге нас ждал сюрприз. Прямо на перроне нас встречал наш командир Белов.

— Довлатов, Давыдов, быстрее, шевелитесь, дирижабль вечно ждать не будет, — сказал он и быстрым шагом направился к выходу с перрона.

Мы с Мазгамоном переглянулись и бросились за ним к машине, припаркованной возле вокзала. Как оказалось, дирижабль действительно ждал только нас. Все остальные члены нашей группы уже находились на борту. Как выяснилось, курс разбили по десять человек, и каждый десяток был направлен в свой госпиталь. Изначальную идею отправить нас всех скопом в один не поддержали командиры этих самых госпиталей. Линия фронта была довольно длинной, так что и госпиталей хватало, и застав, в которые мы будем по очереди ездить. Если честно, то всё это как-то не внушало мне радости, да и не только мне, никто из нашего десятка довольным во время перелёта не выглядел.

Госпиталь встретил нас суетой. Выскочивший командир подбежал к Белову, как только мы выгрузились на просторном дворе. Вокруг носились люди в форме и в белых халатах, надетых поверх мундиров. К Белову подбежал мужчина в хирургическом костюме.

— Командир госпиталя Былин, — прокричал он. — У нас здесь дурдом какой-то творится. Я такого наплыва раненых ещё не видел. Сам за стол вынужден встать. У тебя какая специализация? — спросил он у нашего командира.

— Рентгенолог, — сразу же ответил Белов. — Господин полковник…

— Позже, — Былин махнул рукой. — Кто-то из твоих ребят хоть раз на операции присутствовал, или все только шарики катали?

— Давыдов не просто присутствовал, он сам оперировал… — Белов не договорил, потому что в этот момент небо озарило ярким белым светом, а где-то далеко, примерно в том направлении, где раскинулась Мёртвая пустошь, возник огромный столб света, видимый, наверное, половине земного шара.

— Мама дорогая, — прошептал онемевшими губами Мазгамон. — Михаил пожаловал. Или Люцифер…

— Или они оба, — хмуро добавил я, ясно видя, что столб был двойным. — Вот только этих двоих здесь не хватало.

— Но зато становится понятно, почему в этой больничке такой наплыв клиентов, — простонал Мазгамон, а я лишь на некоторое время прикрыл глаза. Массовые сражения, войны, эпидемии — самые очевидные предвестники апокалипсиса. — Неужели эти двое в каком-нибудь другом месте не захотели отношения выяснять? — он схватился за голову и выразительно всхлипнул. — И ты ничего не хочешь с этим сделать? — отняв руки от головы, Мазгамон обвинительно ткнул в меня пальцем.

— Ты окончательно с ума сошёл? — тихо ответил я, глядя на то, как все столпились возле окна, рассматривая начинающее набирать обороты светопреставление. — Что я им сделаю?

— Да откуда мне знать? Это же твоя земля, — едва слышно проговорил демон. — Надо узнать, что этим двоим здесь нужно.

— Ну так узнай, — также шёпотом ответил я, чтобы не привлечь к нашей перебранке постороннего внимания, прогоняя из головы картины апокалипсиса. Надеюсь, они ничего не разрушили своим эффектным появлением. Там ведь моя мать и Настя! Вот, спрашивается, зачем всё это? Они же вполне тихо могут на земли приходить? — Тебя не просто так Люцифер охраняет, значит, сразу не убьёт, если ты поинтересуешься, какого лешего этим двум братцам здесь нужно.

— Совсем рехнулся⁈ — взвился Мазгамон.

— А что такого? Дельный, в общем-то, план…

— Так, в этом феномене пускай маги разбираются, а мне ассистент нужен! — рявкнул Былин, стряхивая с себя это лёгкое оцепенение, которое всегда бывало у людей в моменты появления Архангела на любой из земель. — Кто из вас Давыдов?

— Я! — я сделал шаг вперёд.

— Мыться, быстро, — и Былин указал куда-то на здание госпиталя. — Остальные располагаться в казарме. После операции я буду решать, что с вами делать.

М-да, похоже, очень скоро я начну Аввакумово вспоминать с лёгкой грустью. А ещё мне жизненно важно получить послание от Насти и мамы, чтобы убедиться, что всё хорошо, иначе я не выдержу и очень скоро подамся в самоволку. Ну а пока меня ждёт операция и какое счастье, что я на ней всего лишь ассистент.

* * *

— Ну, здравствуй, брат, — поприветствовал Михаил Люцифера, окидывая взглядом Мёртвую пустошь, которая в момент их появления на определённом участке стала действительно мёртвой. Чистый свет Небес выжег всю нечисть и Тьму, долгие годы копившихся в этом месте.

— Давно не виделись, буквально двадцать шесть часов земного времени, — недовольно ответил Люцифер. — Ну, с чего начнём? — он громко хлопнул в ладоши, расправляя крылья, накрывшие всё пространство Мёртвой пустоши.

— Ни с чего вы не начнёте, — довольно резко ответил Велиал, появившийся рядом с братьями. — До тех пор, пока я не вернусь. И да, старайтесь не привлекать пока внимания. Здесь очень интересный контингент неподалёку базируется.

— Нам что-то смогут сделать люди? — удивлённо изогнул бровь Михаил.

— С помощью некоторых артефактов, праха высших ангелов и ещё неизвестно каких секретов — запросто, — фыркнул Велиал. — А круг из елея удержит даже вас. Ненадолго, но удержит, вполне хватит, чтобы нанести непоправимый ущерб. Идите, спрячьтесь в замке и ничего лишний раз не трогайте. Здесь наши силы очень ограничены, а свет Небес вам больше не поможет.

— Он сейчас серьёзно? — посмотрел Михаил на Люцифера, который в этот момент рассматривал свои ногти.

— Вполне. Поэтому наши разногласия нужно оставить и в первое время умудриться здесь выжить, — подтвердил Люцифер. — И начать нужно будет с самой сложной части. Мурмур, иди сюда, у меня для тебя есть задание.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» .

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

13-й демон Асмодея. Том 4

Content

13-й демон Асмодея. Том 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Nota bene