Ольга Назарова

Медведище и его выбор

Глава 1. Дорога с самого первого января

Первого января, когда все нормальные люди праздновали Новый Год или отдыхали от празднования, из Владимирской области в сторону Москвы ехала машина с водителем и пассажиром.

Водитель уверенно управлял автомобилем, отсчитывающим километры по практически пустой трассе, и временами поглядывал на пассажира.

Слишком долго его рассматривать не стоило — вдохновлённый обращенным на него вниманием, пассажир моментально начинал активно принимать участие в процессе вождения.

— Винь, отстань! Виня! Сидеть! Да нельзя таксам за руль! — командовал водитель пассажиру, который всякий раз разочарованно зевал, вздыхал, а потом с притворной покорностью сворачивался черно-подпалой баранкой на переднем сидении. Крайне ненадолго!

Николай Миронов ехал на новогодние праздники к семье.

Полный багажник подарков, переноска для пса на заднем сидении, сумка с вещами самого Николая и такс Винь — вот и всё, что сопровождало его в поездке, и странное дело, он чувствовал себя несоизмеримо счастливее, чем когда отправлялся на дорогущий курорт с кучей багажа и охраной.

— Спокойно так… чисто и легко! Дорога свободная, всё вокруг белым-бело, Винь рядом посапывает, и, как оказалось, больше мне ничего и не нужно! Сейчас заеду к няне Зине, завезу подарок и дальше — в Карелию!

Ну конечно… планы, планы!

— Коля, да куда ж ты на ночь глядя собираешься?

Няня была абсолютно уверена, что это недопустимо!

— Ты что, ночью ехать будешь? Так сейчас не лето — неразумно! Останешься у меня, переночуешь, а потом и поедешь рано утром. Как раз к ночи у отца будешь.

Скорее всего Николай не послушался бы — всё-таки мужик в тридцать пять лет с крайне упёртым характером и уверенностью в своих силах, далеко не всегда будет подчиняться няне, которая его в детстве воспитывала, но на сторону Зины решительно переполз изменщик-Винь.

— Вот, видишь, Коленька! Пёс тоже не хочет уезжать, — няня Зина по-доброму улыбалась, от глаз разбегались морщинки, на коленях возлежал крайне довольный такс, делая вид, что команды хозяина он не слышит вообще.

— Ах, ты, предатель! — укоризненно покачал головой Николай, который вдруг осознал, что как-то и ему самому уезжать не хочется — так спокойно, тепло и тихо было в небольшом и уютном доме его няни.

— Бедный ты мой бедный, — Зинаида Сергеевна, как маленького мальчика, погладила по голове Николая, уснувшего, словно его кто-то выключил, в совершенно «детское время» — в семь вечера. — Умотал себя, устал до полусмерти, а как только чуть притормозил, усталость тебя и догнала. Ничего поспишь, передохнёшь, завтра и поедешь, никуда от тебя Карелия не убежит, зато в дороге человеком будешь себя чувствовать, а не чучелком за рулём.

Она поманила Виня, чтобы тот не топтался по уснувшему хозяину, и увела его с собой — в кухню.

— Знаешь, я за него всегда очень волновалась, — тихо-претихо рассказывала Зина таксику. — Он такой… упорный. И закрытый очень. Вот что-то у него там в голове варится, обдумывается, а что в результате получится — на это никто повлиять не мог. Решил Коля с чего-то, что он — принц крови, и всё, хоть об стену головой бейся! Хорошо ещё, что сам сумел от этого отказаться, хоть и в тридцать пять, и недешево ему это далось… Теперь вот бы ему девушку найти… Нет, ты не думай, я не к тому, что ему надо хватать кого-то и срочно жениться, а к тому, что хоть бы нашлась для него та самая, с которой ему будет интересно, радостно и по любви, да чтобы ей с ним так же было! А ведь он сейчас приедет в Карелию, а там каааак возьмётся за него Лидия Андреевна! — няня Зина тихонько рассмеялась. — Это, Винюшь, его мама… Ой, и интересная она!

Зинаида раскатывала тесто, неспешно, с удовольствием лепила пироги, укладывая их на противень — Николаю в дорогу, и вспоминала, как познакомилась с Лидочкой.

— Красивая очень! Легкая такая, словно птичка, кудрявая, с сияющими глазами… Пётр Иванович жену любил и до сих пор любит. Только вот, со здоровьем у неё не очень — лёгкие слабые. Чуть холод начинается или сквозняком её продует — или бронхит, или воспаление лёгких, что ты тут делать будешь! Родила трёх сыновей, а бегать за ними ни сил, ни дыхания не хватало — вот меня и наняли. А тут ещё и старший начал фортели откалывать, как только средний родился — аж колотило Колю от такой несправедливости — как же не он один наследный принц — брат-конкурент появился. Как? Ну вот как получается, что глупые слова постороннего взрослого, и, что уж там, не очень-то умного человека, так накрепко попали в его голову?

Винь громко вздохнул. Конечно, все детали разобрать он и не мог, но общую интонацию рассказа улавливал — что-то не сильно-то весёлое рассказывает ему эта женщина, а значит, и посочувствовать надо.

— Дрались и ссорились они с Андреем жуткое дело как! Я думала, что они никогда не помирятся и не смогут нормально друг с другом общаться. Потом младший — Женька родился, а у Андрюши обнаружился талант к музыке, и стала Лида из него великого пианиста делать, а Коле это как нож острый. Ой, трудно всё было. Но, знаешь, пёс, я почему-то всегда была уверена, что они — настоящие! Может, потому что любить умеют? Может, потому что увидела, как они за меня переживали, когда узнали, что муж у меня… человек крайне сложный. Ну не могут так волноваться из-за того, что прислугу обижает супруг, дети у которых сердца и совести нет.

Она невольно вытерла глаза.

— Знаешь, мне каждый потом говорил, уже когда выросли, что жалел только о том, что мал был — не мог меня защитить. Правда, мне и так помогли, и ещё как… Но они-то, какие у меня хорошие мальчики! А вот теперь выяснилось, что они и друг для друга стали настоящими, и для родителей… Ну, в смысле, пока для отца! — тут она покосилась на закрытую дверь комнаты, за которой мирно спал Николай.

— Ой, и достанется ему от Лидии! — невольно рассмеялась она. — Винь, она-то, всё это время в Италии жила, у моря. Ей муж дом с огромным садом купил — там она не болела, климат для лёгких хороший, а теперь там жить невозможно — опять русских там не любят, так что, тот дом они продали, купили в Крыму. Но Лидия за столько лет жизни у моря, вроде как оздоровилась, расхрабрилась и решила, что хвойный лес в Карелии ей тоже подходит, а если нет — она обратно в Крым уедет, всё ближе, чем в Италию. Тем более, что тут сейчас такие события — как ей пропустить? Андрюша женился, Коля с Андреем помирились. Женя вовсю за девушкой ухаживает, правда, мне кажется, что пока выдаёт желаемое за действительное — девушка никуда особо не торопится. А Николай? Старший, а отстаёт! Лида-то, наскучалась без сыновей. Муж к ней регулярно прилетал — они долго друг без друга не могут. Андрей тоже бывал, правда, ещё в поганом расположении духа, а вот Николай в стороне оставался. Ну вот теперь-то, она до старшенького и доберётся, запустит в него коготки!

Знала бы Зинаида Сергеевна, что Николай только-только улизнул от попыток его сосватать за его соседку и, по совместительству, дизайнера Лизу!

* * *

Николай проснулся от дивного ощущения — он выспался! Так выспался и отдохнул, что уже даже и не помнил, когда последний раз у него такое было — полное безмятежно-спокойное удовлетворение от себя самого и от наступившего утра.

В дивное настроение вплеталось ещё что-то очень приятное — запахи, звуки…

Пахло пирогами, тихонько позвякивала посуда, что-то тихо напевала няня Зина. Этакий нырок в дальнее-предальнее время, в детство.

— Так бы и остался тут! Никуда бы не поехал… но нельзя — ждут меня.

И тут он понял, что это-то, пожалуй, и было самым главным!

— А ведь, действительно, ждут! И отец, и мама — сто лет её не видел, и… и Андрюха, и Женька даже. Вот странно, да? Меня ждёт семья, и она у меня есть.

Раньше, он почему-то воспринимал семью, как некий постамент, на который воздвигнут он — Николай Миронов, наследник отца, первый и самый-самый. А в прошлом году постамент разрушился, едва не оставив его под обломками нелепых убеждений, и вышло, что он не один в чистом поле, а среди людей, которым нужен. Это было неожиданно и очень приятно.

Именно это и погнало его в дорогу первого января, именно это, и не позволяло остаться в сонном уюте няниного дома.

— Тем более, что к ней внучка скоро приедет, совесть иметь надо! — припомнил Николай вчерашние разговоры с няней.

Выехать удалось довольно быстро — няня сама его подгоняла, опасаясь, что если он задержится в пути, то приедет в Карелию уже глубокой ночью.

День за рулём, с развеселившимся из-за дивных запахов Винем и пирогами, которые они на пару дружно потребляли, прошел практически незаметно.

— Слушай, друг! Да я, оказывается, люблю так ездить! — удивлённо осознал Николай, вечером сворачивая к воротам, ведущим во владения Мироновых. — Кто бы знал… а ведь мечтал-то ездить исключительно с водителем!

Именно это и было первым, что он услышал утром от мамы:

— Коля! Я думала, что ты будешь с водителем! Как же так, ты весь день вчера был за рулём! Ты же устал!

— И тебе, мам, привет! И с праздником, — хмыкнул Николай, обнимая маму, и, неловко помявшись, отца. — Я вам подарки привёз — с моего производства.

Отец принял свой набор, дружески похлопав сына по плечу. Лидия Андреевна, которая целеустремившись, тормозить сразу не умела, отставила коробку и затараторила:

— Привет и спасибо тебе, мой хороший. Только я же не просто так! Ты будешь усталый и вялый, а я тебя планирую вывезти в люди!

— В какие такие люди? — осторожный Николай почуял некоторый подвох…

И, как выяснилось, он был абсолютно прав! Подвох имелся, и ещё какой.

— Ну, как в какие, в разные! Сейчас тут, ну, относительно недалеко, отдыхают наши знакомые, в Питере их ещё больше, а в…

— Мааам, и к чему всё это? — Николай скосил глаза на отца, на что тот, сочувственно улыбаясь, развёл руками.

— Петя, что за жестикуляция! Почему ты не занимаешься сыном, а? Нет, ты занимаешься сыном, конечно, но это не то направление! Ребёнком надо заниматься разнонаправленно!

— Мам…

— Молчи! Андрюша женат на чудесной Миланочке, Женя ухаживает за редкой умницей-Ирочкой, а ты? А ты, вместо невесты, привёз эту гусеницу на лапках!

Лидия указала изящной рукой на Виня, который старательно выписывал круги около хозяйских ног.

— Так… я всё понял и пошел! — Николай присвистнул Виню и поспешил выйти из дома.

— С ума сойти! Стоило мне от Валентины уехать, и тут же мама за всякие глупости взялась! — хмуро ворчал он. — Что им, делать больше нечего?

Впрочем, ворчал он недолго — слишком красиво было вокруг.

Нет, леса ему и дома хватало, но там не было этого безбрежного простора над замёрзшим озером, немыслимо огромного, бледно-голубого неба, ветра…

— Вот, да… таких ветров у нас как-то нет! И чего ж я не подумал, что Виня во что-то одеть надо? — сообразил Николай, обнаружив, что его драгоценный «тыкс» пытается поджать все четыре лапы одновременно.

— Оно и понятно — так-то он из дома выскакивал, насидевшись за день, мотался как электровеник по участку или тропке в лесу, а потом сразу в дом или в тёплую машину, а так, мы с ним вон сколько прошли по льду!

Николай особо долго не раздумывая, поднял пса и упихал его себе за пазуху, благо зимняя куртка была объемная и очень тёплая. Винь согрелся, когда они уже почти вернулись к берегу, и именно там и обнаружил Андрей эту запропавшую в снегах компанию.

— Привет! С Новым Годом! Коль… а ты в курсе, что у тебя за пазухой виднеется нос Виня? — Андрей, в принципе, был в расчудесном настроении, а уж когда выяснил от отца, что за братца взялась мама и собралась таскать его по светским мероприятиям, с целью срочно оженить, и вовсе развеселился.

— И тебе того же! — буркнул Николай. — В курсе, конечно. Он замёрз.

— Ну да… бедняга он! Сам сбежал, а пёс, как жена декабриста, последовал за тобой, — рассмеялся Андрей. — Уууу, какой взгляд! Мог бы, прорубь учинил бы и притопил!

— Не мог бы, — пожал плечами Николай, — Спасай тебя потом… Да и вообще, мне с Миланой ссориться не с руки! Я хочу у неё узнать, где тут можно купить одёжку на собак? Винь мёрзнет.

— Братец, ты со своим трудоголизмом, совсем от реальности оторвался — праздники сейчас! Нет, магазины-то работают, но вряд ли ты в ближайшем супермаркете найдёшь комбез для такса. Мила для нашей чепуховины в Питере сначала покупала. А потом ей просто нашили целый гардероб. И вообще, ты сбил меня с толку! Я ж не просто так на берег пришёл, а пригласить тебя на обед. Ой, хотя нет, не буду я тебя приглашать!

— Это ещё почему? — подозрительно прищурился Николай.

— Потому, как мама собирается везти тебя кому-то представлять! — быстро изобразив на физиономии чопорный вид, отозвался Андрей. — Ты себе не представляешь, как мы с Женькой рады, что имеем алиби! Я — жену, а Женька — вполне определенную девушку, матушкой одобренную. Ты его ещё не видел, нет? Он в новом доме — на последнем участке. Сказал, что будет там — у него от маминых планов по его свадьбе голова кружится.

— Я не понял, у него с Ириной сладилось или нет? — Николай точно помнил, что ему об этом говорили перед новым годом как о деле решенном, а вот няня сомневалась.

— Смотря с какой стороны… Мама уверена, что сладилось — всем и каждому рассказывает, что это так. Женька в этом очень не уверен, потому что Ирина вся в науке и никуда не торопится, но маму не остановить, сам знаешь. Поэтому, он отчаянно рад, что ты приехал — мама теперь начнёт заниматься тобой.

— Ээээ, я как приехал, так и уехать могу. И у меня даже повод есть, во! — Николай скосил глаза на влажный чёрный нос, высовывающийся у него под подбородком. — Поеду искать Виню одежду и не вернусь! Увлёкся и всё, случайно уехал домой! — мрачно объявил он.

Глава 2. Неожиданный повод

Милана осмотрела конструкцию, состоящую из Николая и Виня в одной куртке, и заахала:

— Бедненький, замёрз! Ну, конечно, ему нужна одежда! Я знаю прекрасную мастерицу, которая может помочь!

Николай покосился на нос Виня, который безошибочно повернулся по направлению к дивным запахам, доносящимся из кухни, оценил понятливость невестки и подумал, что Андрею всё-таки сильно повезло.

— Милана, а как скоро твоя мастерица сможет взяться за работу? Я понимаю, что сейчас праздники, но…

— Я ей позвоню и спрошу, чего гадать-то? — легко предложила Милана.

Она поспешила в кухню, одновременно набирая номер телефона мастерицы.

— Ирина Васильевна, добрый день! Поздравляю вас с Новым годом!

Николай бы последовал за ней, но тут в прихожую выскочила Миланина псинка Несси, радостно тявкнула на Виня, и тот рванул играть в салочки — чего же ждать, если тебя официально пригласили.

То, что на пути собачьей игры оказался здоровенный чёрный кот Чегевара, расшалившуюся парочку ничуть не смутило, они как мчались, так и продолжали движение по первоначальному маршруту, поэтому Че, абсолютно невозмутимо прыгнул на…

— Коль, ты чего там застыл с таким изумлённым видом? — Андрей шел в гостиную, будучи полностью уверен, что брат уже пообщался с его женой и следует за ним. Не обнаружив Николая, он выглянул и узрел родича, в глубокой задумчивости уставившегося в стену.

— Ты знал, что у тебя кот по стене ходит? — серьёзно уточнил Николай.

— Че? Ну, да… а что такого? Он может прыгнуть и промчаться по стенке, если его не устраивает пол. Да, по-моему, так все коты умеют!

— Нда… а я-то думал, что Орда мне уже всё своё искусство продемонстрировала!

— Орда? С этого места поподробнее! — живенько заинтересовался язвительный Андрей.

— А как назвать скопище котов, которые приходят поваляться на моей машине? Да не просто котов, а с именами типа Чингисхан, Тимур и Мамай. Нет… Мамай ещё маленький, он только с Винем дружит, но я так подозреваю, что у него всё впереди! Чего тебя так разбирает?

— Я всё понял! У тебя нет иного выхода — только завести кошку и назвать её Тохтамышка! — с трудом выговорил Андрей, пытаясь отдышаться от смеха.

— Издеваешься! — констатировал Николай, правда, почему-то не возникло желания злиться на дурачащегося Андрея, а вот представив реакцию соседей на кошку Тохтамышку, его настроение само собой улучшилось.

— Неее, правду говорю! — уверял его брат.

Появление довольной Миланы с блюдом, на котором возлежал, иначе не скажешь, красивый пирог, остановило спор.

— Николай, мастерица согласилась поработать. Только просит такса ей привезти — она тут недалеко живёт, километрах в тридцати от озера, в посёлке. Правда, не знаю, удобно ли это тебе?

— Мне? Очень удобно! — обрадовался Николай.

— От матери смыться хочет, — догадался его брат. — Понимаешь, Мил, его матушка наша решила срочно женить, прямо загорелось у неё, вот и…

— Даже не говори мне об этом! — сердито мотнул головой неприступный Николай, — Чего ещё она удумала?

— Ну как чего… Ты сам подумай, переехала она в Крым, а там — там же не Италия, где не чихни без разрешения местных властей. Отец дом купил, а к дому прилагалась земля с большущим садом. Мама и разохотилась — оказывается, у неё в детстве каникулы проходили в доме её бабушки, а рядом были яблоневые сады. Мама пошла прогуляться по новым владениям, обнаружила, как она выразилась, жуткое количество мусора, деревья запущенные, не обрезанные, или что там с ними ещё делают… короче, она возмутилась, наняла местных, чтобы сад привести в порядок, и выяснила, что там вокруг старые сады и виноградники, которыми тоже не очень занимаются — руки ещё ни у кого не дошли! Короче…

— Дошли у нашей мамы? — cообразил Николай, который уже давненько не интересовался, чем родительница занимается.

— Именно. Она вызвала отца, взяла его под руку и в темпе аллегро провела по окрестностям. Короче, всё лето она занималась местным благоустройством, носилась по окрестностям в поисках нужных специалистов, которые знают, как восстановить старые сады, какие деревья надо вырубить, а какие можно омолодить — нашла какого-то дивного спеца, который обнаружил на её земле яблони редчайшей советской ещё селекции, которые крайне редко попадаются. То же самое делала с виноградниками, короче…

— Жила полной жизнью? — Николай отлично знал, что мама не притворялась, что куча воспалений лёгких и общая предрасположенность к этому, делала её слабой, что она крайне быстро уставала, и это отнюдь не было какой-то игрой на публику или ипохондрией. — Ей и правда лучше стало?

— Да, видимо, в Италии всё-таки жарковато для неё, а вот в Крыму — самое то. Она задышала, задвигалась, плюс нашла то, что ей интересно, осенью отыскала в Тимирязевке и увезла к себе в сады какую-то суперопытную тётку-академика, которую отправили на пенсию, и та теперь разрабатывает планы посадок и садовых работ по науке, короче, мама на взлёте.

— Ну, фффуууххх, значит, мною ей заниматься будет некогда, — негромко сказал Николай.

— Вот уж нет! Ты не понял главного посыла — как только она сообразила, что дышит полной грудью и нашла СВОИ САДЫ, как она это называет, мама решила, что ей срочно нужны внуки. А иначе ради кого она всё это делает? Сказала, что её детство было самым счастливым, когда она попадала в сады, и теперь она поняла, ради чего жила последние годы — сделать тоже самое для её внуков. Огляделась по сторонам, внуков не обнаружила, и…

— Понятно, можешь не продолжать, я поехал домой! Винь… — Николай развернулся было в сторону входной двери, но Винь и не думал идти за ним — он играл с Несси и высокомернейшим Чегеварой. — Предатель! — фыркнул Николай.

Нет, он бы не поленился и сам сходить за неслухом, но пирог и окорок, который принесла Милана вторым заходом, пахли изумительно, невест в засаде не наблюдалось, а мамины матримониальные планы разрушить было проще простого — никуда не ездить и всё тут!

— К тому же, Виньке и правда, нужна одежда. Сейчас цеха запущены, производство пошло, я как раз думал с псом побольше двигаться, а он гладкошёрстный, мёрзнет — непорядок. Нет, можно и потом купить, но зачем мне что-то искать да время на это тратить, если тут готовый мастер есть? — пронеслось в голове у Николая.

Он с чистой совестью уселся за стол, решив, что после обеда съездит и закажет Виню одежду, а потом… потом к Женьке сходит — они уже давно не виделись.

— Вот и вся проблема! — порадовался было наивный Николай.

Мастерица, к которой его отвезли Андрей и Милана, выйдя на пенсию, припомнила, что, вообще-то, очень неплохо умеет шить и собирала клиентуру, охотно обшивая желающих.

— Шила для людей, а потом, пришла женщина с выставочным пудельком — у собаки большая часть туловища выбрита, а вокруг — зима! Нет одёжек-то было полно, только они же не учитывали стрижку. А я такую выкройку сделала, чтобы большее утепление было именно там, где нужно — где собака совсем бесшёрстная. Вот так у меня и начали клиенты с собаками появляться.

Мастерица быстро поладила с Винем, сняла мерки, показала модели и материалы, и тут Николай решил слегка похулиганить.

— Так, нам вот это, это, это и это. А ещё, — он ткнул пальцем в фото, которое заставило расхохотаться Андрея, присутствующего при выборе таксогардероба.

— Коль, у тебя что, проснулось чувство юмора? — уточнил он, когда они ехали обратно.

— Просто мама обозвала Виньку гусеничкой на ножках, — буркнул Николай.

— Аааа, ну, тогда оно понятно! — смешливо фыркнул средний брат, переглядываясь с Миланой.

Швея обрадовала тем, что уже через два дня весь заказ будет готов.

— Если очень срочно, то вот эта позиция будет уже завтра, — она показала на тёплый комбинезон, который был бы чрезвычайно кстати как можно раньше, и Николай решил, что он завтра за ним приедет — всё меньше у мамы на глазах маячить.

Увидеть младшего брата Николаю удалось даже раньше, чем он думал — тот ждал их возвращения на крыльце дома Андрея.

— Позвонить слабо было? — спросил у него Андрей, когда запустил прилично замёрзшего младшенького в дом.

— Сссслабо! Я ссспециально сссмартфон дома ззабыл! А фффсссё из-за Ккольки! — Женя подтянул стул к батарее и уселся вплотную к ней.

— Да я-то тут при чём? — возмутился Николай, ревниво наблюдая, как его Винь знакомится с Женькой.

— А ты при всём! С Новым годом тебя, брат, с новым счастьем! — насмешливо провозгласил Женя, начёсывая блестящую спинку Виня. — Красавец он у тебя. Приводи ко мне, я на праздники свой зоопарк привёз, весело будет!

— Не сомневаюсь! — мрачно кивнул головой Николай, — А чего это ты, про новое счастье выдал с таким выражением… странным…

— Ну, как же, на тебя объявлена большая охота! — рассмеялся Женя, с нежностью думая про Ирину. Да, пусть с ним она не смогла поехать — дед-академик затребовал всю семью слететься под отчий кров. Да, пусть ему самому туда пока ехать было не с руки — соседка, которая охотно присматривала за его зоопарком, уехала на праздники к дочке, а везти в логово химико-элитных академических Вяземских двух котов, трёх кошек, трёх собак и одного бананоеда было несколько… опрометчиво что ли.

— Но всё равно, благодаря Иришке, мать меня не трогает! А вот Коле придётся туго… сказать, что ли? А, неее, он злиться будет, да и всё равно, поздняк метаться, он уже по любому никуда деться не успеет! — решил Женя, придержав подробности.

— Женька, ты ничего не понимаешь! — с превеликим апломбом старшего и умного брата заявил Николай. — Можно охотиться сколько влезет, но, если ДИЧЬ на охоту не поедет, всё напрасно!

— Аааа, ну, как скажешь! — охотно согласился Женя, похвалив себя за здравомыслие — хоть день пожить спокойно получится!

Собственно, именно этот день и был спокойным, а вот на следующий день, когда Николай вернулся с комбинезоном и страшно разобиженным на него Винем внутри обновки, он обнаружил, что у дома родителей стоит чрезвычайно дорогая машина.

Насторожился… и не зря!

— А вот и Коленька приехал! — сияя радостной улыбкой, воскликнула его матушка. — Позвольте вас познакомить!

Николай мрачно воззрился на матушку, которая по всем правилам этикета принимала гостей — двух изумительно похожих друг на друга молодых девиц.

Правда, при более пристальном рассмотрении, становилось очевидно, что одна из них, всё-таки, старше, и нос у неё как-то потоньше, чем должен был бы быть, и губы попышнее, овал лица какой-то напряжённый, да и вообще, она настолько улучшена, ухожена, удобрена всевозможными косметическо-хирургическими ухищрениями, что напоминает нечто идеально-неправдоподобное.

— Алиночка и Дианочка, это мой старший сын Николай!

— Очччень приятно! — крайне ненавязчиво произнёс Коля, намереваясь удалиться.

— Дорогой, составь нам компанию, — велела Лидия Андреевна.

— Мам, я немного занят… — попытался было улизнуть Николай.

— Коля, чем ты сейчас можешь быть занят? — удивилась Лидия.

— Надо лапы Виню вымыть, — людоедская ухмылка предназначалась младшей из гостий, которая так увлеклась рассматриванием его скромной особы, что не обратила внимания на партизана-Виню, подкравшегося к ней буквально по стеночке. Пёс вдумчиво обнюхивал её юбку и явно собирался уточнить, можно ли как-то использовать эту дамочку — ну, может, поиграть с ней как-то или на колени запрыгнуть, пусть почешет?

— Ой, уберите его! Я собак боюсь! — взвилась гостья.

Винь оскорбился и звонко затявкал.

— Уберите собаку от моей дочери! — возмутилась та, что постарше. — Лидия, ты не говорила, что у твоего сына какая-то… такса.

— Почему какая-то? — удивился Николай. — Это исключительно редкая разновидность такс, наверное, он такой один в России — с уникальным нюхом! Трюфельная такса! Эта порода способна найти трюфель на большой глубине, поэтому везде роет — ищет! Вы знаете, какой это редкий и драгоценный гриб? — с самым серьёзным видом уточнил Николай.

— Да, конечно! — про редкое и драгоценное гостьи знали много чего.

— Вот! И эта разновидность такс выведена именно для такого поиска, — абсолютно бесстрастно «просвещал» гостий Мироновский первенец, старательно не глядя на Лидию Андреевну. — А ещё если их немного поднатаскать, они отлично отличают подделки.

— Какие? — удивлённо уточнила одна из гостий — которая выглядела помладше.

— Да любые. Наверное, картины не отличит, а вот всё остальное — запросто! Заряженные ионы золота и драгоценных камней пахнут особым образом…

— Коля, ты же хотел собаке лапы помыть! — напомнила ему мама, улыбка которой становилась всё более напряженной.

— Да-да, но я же не договорил.

— Ой, Лидочка, дорогая, это так интересно! Я и не знала, что такие собачки бывают! — воскликнула другая гостья — постарше. — А стразы от брюликов он может отличить?

Откровенно сердитый взгляд матери, Николай предпочёл не заметить. Но лучше было не заигрываться — чрезмерная заинтересованность его особой в планы Николая не входила.

Выручил Винь. Может, он и не был способен отличить стразы от бриллиантов, подделку в людях видел преотлично и залился таким лаем, что Николай воспользовался этим и обрадованно смылся подальше от гостей, явно прибывших по его душу.

Глава 3. Атака с двух сторон

Лидия Андреевна от души развлекалась, провожая гостьюшек — те наперебой жаждали уточнить, откуда Николай взял такую редкую собачку, и бывают ли такие же, только попушистее, покрасивее, погламурнее, да что бы не лаяли? А если всё-таки только с лаем, то можно ли его как-то выключать, ну или потише делать?

— И вообще, с перламутровыми пуговицами, — вздохнула про себя Лидия.

После ухода гостей в комнату осторожно заглянул муж.

— Лидочка, может, ты словами Коле объяснишь в чём дело? — предложил он.

— Петь, ты ж его знаешь — он упёртый до… до самого предела. И мыслит весьма своеобразно — помнишь же, сколько мы с его наследными идеями настрадались.

— Это да! — вздохнул Петр Иванович.

— Ну вот… а ты советуешь просто сказать! Скажи такому упрямцу, он выслушает, поймёт как-то по-своему, а потом возьмёт и из чувства противоречия женится на… короче, на той, о которой я тебе говорила! А оно нам надо, такое сокровище в невестках? А ведь она и её семья очень серьёзно настроены! Вот я и хочу показать ему парад-алле — пусть сам выводы делает.

— А если сделает прямо противоположные? — Миронов живо заинтересовался причудливым ходом женского мышления.

— Не сможет! — уверенно сказала Лидия. — Я ж самых-самых выбрала — аж-искры-из-глаз, вот каких!

— Карикатурных?

— Именно. Вот номер один ты видел, когда они приехали. Скажи мне, что можно подумать, при взгляде на таких?

Миронов чётко и ясно охарактеризовал гостьюшек, и Лидия рассмеялась:

— Вот видишь! Я уверена, что Николай думает так же. А сейчас, когда узнает, что вечером у нас ещё гости будут, ещё и жаловаться на меня к тебе придёт! Ну, может, не жаловаться, но недоумевать.

Пётр Иванович едва сдержал улыбку, обнаружив сына, который действительно НЕДОУМЕВАЛ и нёс это дивное чувство к нему — как в детстве.

— Пап, можно? Я поговорить хотел. Ты не занят?

— Да, заходи, конечно, — радушно пригласил сына старший Миронов.

— Я не очень понял… мама тут обмолвилась, что у нас за ужином будут ещё какие-то эти… гости!

— Гости будут, да, — признал Миронов.

— Так уже сегодня какие-то мадамы были! Такие, что прямо, ууууххх, аж собаку мне напугали! Винь, бедняга, ничего не понял, но превентивно разлаялся. Пап, чего ты смеешься? Они и меня напугали — такие тупые, как в анекдоте!

— Видишь ли… их глава семейства в своё время выбрал себе жену по экстерьеру. Она очень опасалась потерять самую главную свою ценность — внешность, вот и занималась по большей части ею. Я знаю, потому что мне её муж периодически жалуется…

— Он-то куда смотрел?

— Куда-куда, на её внешний вид и смотрел. Да она, насколько я понял, неплохая, но все свои силы тратила только на внешность, так же и дочку воспитала. У них ещё сын есть — его мой знакомый сам воспитывает — вполне нормальный паренёк получился.

— А наша-то мама зачем меня в это пыталась впутать?

— Спроси у неё сам… — хмыкнул Пётр.

— Пап, она же должна понимать, что я с такой даже гм… короче, оно мне вообще не нужно! — Николаю было странно… он сто лет с отцом не разговаривал вот так — не для получения очередной суммы денег, а просто, как в детстве — для «поговорить».

— Не думаю, что твоя мама настолько неумна, чтобы этого не понимать, — весело хмыкнул отец. — Полагаю, что это делается не просто так.

— Но почему именно, ты мне говорить не хочешь? — догадался Николай, которому внезапно стало интересно. Настолько интересно, что мысль смотаться домой в деревню или идея переезда в коттедж к Женьке, потихоньку отступили на второй план и затаились там.

Вечером, когда на ужин приехали новые гости, Николай покосился на маму, увидел, что она ему открыто и задорно улыбается и неожиданно ответил тем же. Просто обрадовался — он сто лет не видел, чтобы у неё было такое хорошее настроение и самочувствие.

Гостей было четверо — мужчина — знакомый отца, который явно рвался пообщаться с Мироновым на тему какого-то совместного проекта, его жена, дама в сильно декольтированном «золотом» платье и уже даже не одна, а целых две дочки — одна, которая постарше, похожая на мать, тоже в вечернем туалете, с миловидным, но каким-то утомлённым лицом, а вторая — помладше, явно играла роль дебютантки викторианских времён — минимум украшений, светлое закрытое платье, глаза наивного оленёнка, но при этом очень оценивающий взгляд.

Весь вечер Николая терзал один вопрос — почему он один отдувался? Нет, понятно, что Андрей женат, но прийти-то он мог? Да, он с Миланой вполне могли поприсутствовать на ужине и пообщаться с гостями.

— А Женька? Он-то где? Чего всё я? Вот что ей надо? Девы, идите лесом! — мрачный взгляд Николая без слов транслировал полный провал любых попыток охмурения, к вящему неудовольствию его собеседниц и их матушки.

— Одна чуть на шею не вешается — практически реально — то руки коснётся, нарочито так, то с лацкана смахнёт что-то невидимое, то под локоть возьмёт, мол, покажите мне вооон ту картину, а то я сама дотуда не дойду! — думал Николай, припоминая поведение старшей. — А вторая изображает этакую ромашку полевую с уклоном в психологическую атаку! Стрельба глазами, разговоры, прощупывание интересов, представление из себя наивной и невинной юной девицы, и при этом принцип трёх согласий в надежде на то, что я четвёртый раз тоже соглашусь. Ми-ла-я, я уж не очень-то юных лет, мне не восемнадцать! Я уже всё это видел-перевидел!

— Николай, а что это вы один? Где же ваша спутница жизни? — мать двух фей, осознав, что усилия дочурок пропадают вхолостую, решила немного поработать катализатором.

— Я не один! — жизнерадостно отозвался Николай. — Я в дружном коллективе! Понимаете, проникся идеями японских корпораций, — доверительно объяснил он, — Работа прежде всего!

— А как же семья? — нарочито испуганно ахнула дама.

— Я слишком молод для такой ответственности! — бодро отрапортовал Николай. — Ещё лет десять — ни-ни, даже мысли не допускаю, отбиваюсь от них!

— От кого? — заботливая мать машинально покосилась на раздосадованных дочек.

— От мыслей, конечно! А вы о ком подумали? — безмятежно отозвался Николай.

Он зашел так далеко, что даже вышел с отцом в прихожую — проводить гостей, и даже рукой помахал, явно спародировав жест королевы Великобритании на парадном балконе.

— Ты был великолепен! — рассмеялась Лидия Андреевна, узрев старшего сына в дверном проёме.

— Мам, может, объяснишь мне, что именно происходит?

— Объясню, конечно, но не сейчас. У меня ещё два визита запланированы.

— Я домой уеду! — пригрозил Николай.

— Это тебя не спасёт! — парировала Лидия. — Там ты будешь даже в большей опасности!

— В какой ещё…

— Не скажу! Вот потерпи ещё два визита, тогда объясню, а захочешь уехать — на здоровье, но не говори, что я тебя не предупреждала!

— Да если бы предупредила, это было бы хорошо, ты же не говоришь! — возмутился Николай.

— И правильно делаю! — абсолютно нелогично с точки зрения мужской логики, отвечала его матушка.

А когда сын, сильно раздосадованный, но решивший не уезжать аж по двум причинам, отправился к себе, хладнокровно сообщила мужу, что всё идёт по плану.

— Во-первых, ему стало интересно, что именно я затеяла, а во-вторых, мне Миланочка сказала, что ещё одёжки для его Виня не готовы.

— Спелись! — рассмеялся Миронов.

— Конечно! Я всю жизнь о дочке мечтала — да, она Ларина дочь, — Лидия кивнула в сторону, где располагался коттедж Брылёвых. — Но мне-то тоже немножко хочется, вот я свекроз к себе и не подпускаю.

— Свекроз? — удивился муж новому словечку.

— Да, так твоя мама говорила… Острый свекроз материнского участка мозга! Она у меня была замечательная!

— У тебя? — Пётр Иванович, улыбаясь, смотрел на жену.

— Ну конечно! Чьей она свекровью-то была? Моей? Моей! Значит, и была у меня!

* * *

Ещё два визита поражали своим разнообразием.

Для первого был накрыт исключительно скудный стол — жидкий зелёный чай, никакой выпечки, тарелочки с тонко нарезанными фруктами, какие-то странные зеленовато-бурые полупрозрачные пластинки.

Николай недоумевающе покосился на сервировку, но вопросы задавать не стал, решив, что потом всё поймёт.

— И, что показательно, понял! На показ, то есть в гости, матерью привезена утончённо — истощенная питерская девица, с претензиями на родство с царской фамилией, никак не меньше, судя по поведению, хрустит этим зелёным непойми чем, томно вещает про ЗОЖ, здоровье, правильный образ жизни, а выглядит так, словно этой самой жизни в ней осталось… ну, на два укуса этого самого… чего она там жуёт.

Потом выяснилось, что это высушенные водоросли, и Николаю стало совсем скучно…

Мать, по мнению Николая, была даже интереснее — она так вошла в роль столбовой дворянки, что высокомерно морщилась, как только припоминала, что Мироновы вообще-то, даже не позаботились изобразить нечто дворянское. Это явно вызывало у гостьи недоумение — как же так, денег полно, а прикупить важный аксессуар позабыли.

— На самом деле их семья никакого отношения к дворянству не имеет, — объяснила Лидия Андреевна сыну, когда они проводили гостей. — Родословная сляпана умельцами, за образец поведения дочери взяты манеры знати девятнадцатого века — сам видишь, остальное пространство под волосами забито идеями оздоровления и похудения. Мать грубее, высокомернее и внушаемее — сама себя убедила в собственном превосходстве над окружающими. А ведь получилось забавно… — задумчиво оценила она.

— Чрезвычайно! — кивнул Николай. — Мам, может, всё-таки расскажешь?

— Нет, погоди, ещё одни гости, а потом… потом побеседуем!

Последние гости запомнились Николаю тем, что девушка Алиса, которую ему представили, была не просто так девушка, а разбитная девица, которая моментально оттащила его в сторону и начала общаться так, словно они были знакомы лет двести!

— Коля… имечко у тебя то ещё! Я тебя Ником звать буду! — объявила она, — Ты ж в Москве сейчас? Ну я к тебе приеду, прошвырнёмся… Я кайфовые места знаю!

— Не в Москве, — Николай фамильярности терпеть не мог в принципе!

— А где? Я приеду!

— В деревне во Владимирской области.

— И чё ты там делаешь? — хохотнула Алиса, — Небось, поместье отгрохал и в этот… в гольф играешь?

— Нет. Живу в дедовском доме и работаю — шампуни произвожу.

— Чё? — изумилась Алиса.

— Ты чё, не в курсах? Меня ж отец поддержки лишил, выгнал в старый дедовский дом. Зарабатываю тем, что шампуни бодяжу. Вот, приехал мани вытрясти из предков. А они, видать, решили, чтоб не тратиться, оженить на богатой. Ты богатая, кстати? — Николай изобразил зверски-заинтересованное выражение лица.

Алиса была богатой… в смысле, не она, конечно, а её мать — чрезвычайно уверенная в себе дама, при знакомстве окинувшая Николая таким взглядом, которым обычно осматривают товар — стол там, или диван…

Предположение Николая, в смысле Ника, Алисе ожидаемо не понравилось, так что четвёртый визит был спешно закруглён объектом показа.

Лидия Андреевна довольно улыбалась.

Реакция сына была вполне-вполне разумной, кое-где креативной, кое-где с юмором и приличным количеством здравого смысла.

А что самое ценное — это была ЛИЧНО ЕГО реакция, последовавшая за его СОБСТВЕННЫМИ выводами.

— Что-то в его упёртой головушке уже сварилось. Надо надеяться, что именно то, что нужно! — оптимистично заключила Лидия, следующим утром наблюдая из окошка, как старший сын выгуливает пса.

Она покосилась на экран смартфона, где размещалось фото девушки дивной красоты.

— Да-да, Сонечка, очень надеюсь, что ты промахнёшься, щучка ты зубастая! — прищурилась она.

Случайные встречи иногда значат так много — она и не думала, что в вип-зале аэропорта у неё за спиной заспорят две девицы, эта самая Соня и её подружка.

— Мать сказала, что нашла мне мужика! — рассмеялся приятный девичий голос.

— А кого?

— Одного из Мироновых, ну, тех самых!

Разумеется, Лидия Андреевна тут же надела тёмные очки, и превратилась в слух, умело сделав вид, что дремлет.

— Это какого?

— Мироновский концерн! Там трое сыновей. Средний, вроде женат…

— И тебя бы это остановило? — рассмеялась подруга.

— Нет, конечно! Но, он какой-то… с изъяном.

Деве сильно повезло, что Лидия Андреевна была заинтересована в продолжении подслушивания…

— Какие-то там срывы у него были…

— Психический или чего-то употребляет? — тоном знатока осведомилась вторая девица.

— Да кто его знает. Он женат на Миланке Брылёвой, так что пусть она с ним и мается, я умная, мне такое второсортное не надо!

— А какое тебе надо? Старший, младший?

— Младший, говорят, глупый очень — возится с… прикинь, со жрачкой для собак и кошек, — девицы рассмеялись. — Да и на вид никакой — такой весь… я не для него, короче! А вот старший…

— А что там за старший?

— Брутал, хмурый, мрачный такой — дуся короче! Счас покажу!

Девахи явно воззрились на фото старшей кровиночки Лидии Андреевны, и у той возникло явственно-кровожадное выражение лица, которое даже тёмные очки не прикрыли — не хватило их на этакую-то ярость.

— Ой, и правда! Коренастый, правда…

— Как раз! Мне подойдёт! Его отец услал его прямо нам «к столу» — он в деревне обретается, во Владимирской области. От нас, сама понимаешь, два часа езды, ну, чуть больше.

— А что услал-то?

— Дрессирует! Сама знаешь, за битого двух небитых дают! Но, как мать узнала, этот самый Николай там развернулся. Сильный мужик.

— Так зачем тебе такой нужен?

— Как зачем? Сильных ломать интереснее! Слабак он и есть слабак… вон, Игоревский… уже год за мной ползает. Мне его даже пнуть уже лениво, а он розы под ноги мне охапками кидает! Душнила какой-то липучий.

— Сонь, а ты на нём что отрабатывала? — с любопытством уточнила подружка.

— Из приёмов? О, он пал перед невинной девой! — расхохоталась милая Сонечка. — Мать, правда, была в ярости, когда я его послала, но на себя бы посмотрела — отец и пикнуть боится — она его морально просто в бараний рог скручивает. А я что, хуже что ли?

Если смотреть со стороны — ничего такого, просто мило щебечут две девушки, а у Лидии Андреевны в груди клокотал гнев — этот тип женщин она ненавидела всеми фибрами души!

— Такая может довести до края просто ради потехи, на спор или от скуки! Вот ссстттeрвь, — именно так определила мать Николая Миронова девицу, приготовившуюся к охоте на её сына.

Она внимательно слушала все «типажи», которые примеряла на себя милая Сонечка, заодно, сумела её сфотографировать и передать снимок Хантерову.

— Ладно, посмотрим… типажи, значит… ну-ну!

Глава 4. Особенности восприятия в стиле рагу

Старший сын Лидии Андреевны всегда славился упёртостью — она и не сомневалась, что он вот-вот явится за обещанными объяснениями — так и случилось.

Сначала в комнату, где она просматривала предложения своих сотрудников о высадке новых сортов яблонь, а также неожиданную, но интересную идею покупки оливковой рощи по соседству с её владениями, ворвался Винь.

Он завертелся у её ног, отчаянно виляя хвостом и намекая на их общий секрет — Лидия под шумок угощала его сыром.

— Ну, извини, с собой не ношу, — тихо извинилась она. — После обеда дам.

Николай заглянул, хмыкнул в сторону хитрого Виня, и осведомился:

— Ты занята? Или можем поговорить?

— Хочу твоего отца раскрутить на подарок — оливковая роща! — рассмеялась Лидия Андреевна. — Она неухоженная, к ней отвратительная дорога, так что просят довольно умеренно. А моя академик-садовод утверждает, что она из этих олив конфетки сделает — всю жизнь мечтала заняться. Опять же… масло, оливки, маслины…

— Мам, я думал, что у нас только отец деловой, а ты, оказывается, такая же! — рассмеялся Николай.

— Ну великой пианистки, как мои родные хотели, из меня не вышло. Андрея, беднягу, чуть этим не замучила, пытаясь стать матерью великого пианиста. А теперь я решила плюнуть и жить в своё удовольствие! Оказалось, что я не музыкант, а садовод. Видимо, те сады в моём детстве оказались сильнее и важнее музыки! Так о чём ты со мной хотел поговорить? — мило улыбнулась Лидия Андреевна.

— Мам! Только не делай вид, что не знаешь! — укоризненно хмыкнул Николай. — О выставке экспонатов, которую ты мне устроила… Что это было?

— Эээээ, ну как бы тебе объяснить?

— Желательно прямо!

— Нет, прямо не получится — ты сразу воспринимаешь как-то не так, злишься… — задумчиво произнесла Лидия.

— Мам, если ты собралась меня женить, то я…

— Да вовсе нет! Как раз наоборот! — она покосилась на опешившего сына.

— Можно подумать, мне делать нечего, женить тебя! Да, тебе тридцать пять, да, я хотела бы, что бы ты нашел себе жену, такую, как Милана… То есть не так — а чтобы ты нашел себе девушку, с которой мог бы себя чувствовать таким же счастливым, как Андрей с Миланой. Но проблема в том, что ты всегда был катастрофически закрытым и ужасающе упрямым.

— Вот спасибо, — хмуро буркнул Николай.

— Пожалуйста, только это чистая правда, — вздохнула Лидия.

— Погоди… — спохватился насупившийся Николай. — Как это ты женить меня не собираешься, а зачем тогда эти… девицы?

— Я тебе кое-что дам послушать, а ты сам решай, зачем и почему, — решилась его мать.

Она включила на смартфоне запись разговора девиц, а сама вывела на экране ноута фотографии и краткое досье милой Сонечки, собранные по её просьбе Хантеровым.

Николай, слушая, как его бесцеремонно обсуждают, словно покупая бычка для откорма, принял настолько презрительно-мрачное выражение лица, что Винь потихоньку уполз под диван — как-то спокойнее ему там показалось!

— Замечательная какая девушка! — крайне сухо прокомментировал он, когда запись закончилась.

— Да, и очень красивая. Очень! — Лидия развернула к сыну ноутбук. — Вот, полюбуйся.

На экране царило буйство красок, уступающее главному действующему лицу — обворожительной голубоглазой шатенке. Идеальная фигура, пышные густые волосы, красивое лицо без малейших признаков пчелопокусанных губ или гусеничных бровей.

Девушка, раскинув руки кружилась среди цветущих деревьев, падали лепестки, кружилась невесомая широкая юбка, летели волосы.

— Красота, да? — ровным тоном уточнила Лидия.

— Да, — скупо ответил Николай.

— Это она? — кивнул он на смартфон с записью разговора.

— Да, София Калязинова, — кивнула Лидия.

— Знакомая фамилия… — прищурился Николай, — Что-то такое слышал.

— Она дочь Руслана Калязинова — ты и должен был о нём слышать — у него достаточно приличных размеров бизнес. Живут они во Владимире. Имеют поместье за городом, собственно, о нём-то девица и говорит, что мол, ты от них недалеко.

Николай недовольно поморщился:

— Мам, неужели же нельзя было просто мне это дать послушать и показать?

— Нельзя! Ты мог воспринять это как угодно! — пожала плечами Лидия Андреевна, — А то я тебя не знаю… Вплоть до поиска этой самой Сонечки и общения с ней, чтобы доказать мне, что я была неправа!

— Мам!

— Что мам? Ты меня что, часто слушал? — она рассмеялась, глядя на оскорблённого старшего сына, — Хотя… может быть дело в том, что я просто не умела с тобой общаться!

— А теперь, типа, умеешь? — заинтересовался Николай.

— Теперь я догадалась — ты как рагу! Тебя надо разогреть, сложить информацию, закрыть крышкой и дать дозреть. И надеяться, что сварится именно то, что должно, просто потому что на результат всё равно повлиять невозможно! Как сварится, так и будет! Я тебя разогрела слухами о том, что пытаюсь тебя женить, обеспечила, как ты сказал, экспонаты, чётко соответствующие описанным образам Сонечки…

— А теперь прикрыла результат крышкой, — он понимающе кивнул на ноут с фото, — И даёшь доготовиться в собственном соку?

— Именно! Я всегда знала, что ты очень умный, — кивнула Лидия. — Я не верю, что ты настолько падок на красоток — у тебя их вокруг перебывало полно. Ближе, дальше — ты сам решал, как именно, мы с отцом не вмешивались, но эта… Она не из той категории — Софья не банальная охотница за деньгами, которых ты на подлёте различаешь, у неё и своего состояния хватает. Девушка значительно опаснее — ей нужны не счета, а сам мужчина — победа над ним. Она только тогда чувствует себя счастливой, когда приручит, влюбит, заставит плясать вокруг, а потом, когда он в ней уже нуждается, когда влюбился, жестоко бросает. Очень жестоко. Я почитала то, что мне прислал Кирилл Харитонович… — Лидия передёрнула плечами. — И это не один-два случая… она так развлекается довольно давно.

— А нечего попадаться и таким дураком быть! — буркнул Николай.

Нет, Лидия Андреевна даже рот открыла, чтобы попытаться ещё как-то убедить упрямца в том, что вопрос серьёзный, что девушка отнюдь не на нервах простаков играет, но припомнила свои предыдущие попытки в чём-то убедить старшего сына, припомнила неудачи в общении со средним, и… отступила.

— Милый, ты сам разберёшься, я в тебя верю. Не сердись на меня за наших гостий, надеюсь, они тебя немного развлекли, и да… я не буду к тебе больше приставать, но напоследок, прочти, пожалуйста, досье — это же просто разумно. Хорошо?

Уже насупившийся Николай оказался обезоружен.

— Ладно, прочту, — буркнул он, а потом потянулся и поцеловал мать в щеку. — Я не сержусь.

— Так, а теперь быстро-быстро… — Лидия Андреевна командовала сама себе, стараясь не испортить достигнутый результат и не вцепиться опять в сына. — Лида, пошла отсюда вон! Он читает и хорошо! Пусть читает, пусть думает. Ну справлялся же он без твоих ценных указаний? Справлялся. Да, девица мерзкая, опасная, да, я даже одного из пострадавших знаю… кстати, вот связаться с его матерью не повредит… мало ли что, пригодится! Но сейчас всё что я могла сделать, я уже сделала. И пошла отсюда!

Когда на тебя не давят, злиться как-то и не хочется… На что сердиться? На заботу? Глупо как-то. Когда тебе предоставили информацию, наглядно показали опасность и предостерегли, не выгрызая при этом сквозную дыру в организме и психике, эта самая информация воспринимается не в пример лучше. Ну, по крайней мере, так было у Николая.

— Красивая. Очень красивая. Я бы заинтересовался! — признал Николай, перелистывая на экране фото Софьи. — Но какая же… — он поморщился. — Неужели она всерьёз думает, что я на такое вот куплюсь? Да вот ещё!

«Такое вот» у Сонечки Калязиновой было весьма разнообразным.

— Для каждой рыбы нужна своя приманка, — она отлично умела ловить рыбу.

— Для каждой собаки нужна своя дрессура, — Соня любила собак.

— Для каждого мужика есть свой подход! — это она неоднократно проверяла. — Если он нормальный, то клюнет, а если нет — можно потоптаться на этом!

В любом случае, каждый, кто попадался в изящные руки с безукоризненным маникюром — никаких супердлинных и экстремально острых когтей, стразов и излишнего блеска, оставался поверженным и растоптанным, а в самом-пресамом лучшем случае — прилично ободранным.

Нет-нет, деньги тут были ни при чём, Соня сама могла себе позволить тратить приличные средства на своё «охотничье» хобби. Именно в этом и скрывалась приличная доля её успеха — секрет, который она никому не открывала, и уж тем более подругам.

— Сегодня она подруга, а завтра — прибить готова. Языком трепаться лучше поменьше! — этот вывод Соню никогда не подводил.

А секрет её состоял в невзрачном, но весьма эффективном способе добычи информации — собственном, прикупленном Сониной матерью по случаю, детективном агентстве. Нет, разумеется, ничего такого сложного они делать не могли, да и не претендовали, но слежка за неверными женами, мужьями, подросшими детьми, влезающими в сомнительные компании, вполне окупалась, а ещё снабжала владелицу и её дочку самой ценной валютой — информацией.

— Кто владеет инфой, тот владеет… нет, не миром, мир мне сто лет не сдался, а вот возможностью событиями управлять — это да! Это как раз для меня! — решила Соня, и ни разу не пожалела об этом принципе.

Когда она намечала новую «жертву», то перво-наперво пускала по следу сотрудников агентства. Несколько раз благодаря собранной информации она отказывалась от своей затеи — один любил пускать в ход кулаки, ещё один был крайне неуравновешен психически, были такие, которые при внимательном рассмотрении оказывались просто неинтересными — слишком падкими — какой в этом драйв?

Нет-нет… весь смысл был в том, чтобы победить первоначально упёртого, такого, кто не хотел влюбляться, кто не был в ней заинтересован.

На момент весёлой болтовни в аэропорту Соня уже мало того, что наметила себе объект для охоты, но и информацию получила.

— Так… и что тут у нас? Не женат, детей нет, отец вытурил из бизнеса, но он не спился, не опустился, выгребается успешно и активно, завёл собаку… Кобель таксы — прекрасно, вот и повод для знакомства, — Соня ухмыльнулась — собачники были уязвимы уверенностью в том, что их питомцы все без исключения отлично чувствуют людей.

— Ерунда! — припечатывала Сонечка Калязинова такие забавные выводы. — Да если бы это было так, разве попадали бы собаки в кучу неприятностей? Да разве почуял что-то тот риджбек, у которого я хозяину голову заморочила так, что он на коленках за мной ползал и рыдал? А всего-то… надо просто уметь с ними общаться! Особенно просто, когда у мужика кoбeль! Взять с собой мою Элли, да и все дела. Перед ней любой пес на пузе ползать будет.

Соня довольно покосилась на ладненькую, яркую, бело-рыжую басенджи, которая отличалась повышенной пролазностью, исключительной хитростью, и обладала таинственным обаянием, действительно, сводившим с ума представителей противоположного собачьего пола.

— Так, симпатии пса у меня в кармане — с собачником это половина дела. Что там ещё интересует этого Миронова? Рабооота… Это ещё проще — уточнить, чем он занимается, притвориться, что мне интересно и слушать-слушать… какие же они в этом все одинаковые — обожают болтать. Хотя, мне-то это только на пользу.

Вот что-что, а слушать Соня умела. Слушать, запоминать, выискивая уязвимые места, приручать, становиться интересной, нужной, потом незаменимой, а потом резко, с наслаждением и удовольствием бить наотмашь, наслаждаясь каждой секундой расплаты очередной жертвы.

Нет-нет, мать, конечно, намекала на замужество, даже пробовала надавить — да пожалуйста, Соня морально раздавила кандидата как таракана, внимательно выслушала материнский скандал и умело парировала:

— Ты же то же самое делаешь с отцом? Делаешь-делаешь — развлекаешься так, отдыхаешь? Вот и я тоже… развлекаюсь. Но я превзошла тебя, мне мало по одному мужику шпильками прохаживаться, мне разнообразия хочется, так что не мешай мне. Сама выберу какого-то одного, потом. А пока — буду так!

И, странное дело, мать утихла… Ну, относительно, конечно, но Соня могла бы поспорить, что с того самого разговора, она дочку даже как-то зауважала.

Мужа она держала в кулаке крепко-накрепко — и не удивительно — это для окружающих он — крупный бизнесмен, но свои-то знали, что все его активы в руках жены. Это она, будучи дочкой выскочившего в девяностые удачливого «дельца», владела всем семейным состоянием, а муж… а что муж? Управляющий тоже нужен, вот он и управлял, срываясь на подчинённых, считаясь жестким и неуступчивым переговорщиком, этаким «крутым мужиком».

Соня это видела с раннего детства, видела и со школы заводила себе собственные игрушки. А вот теперь пришла пора позабавиться с новой, желанной и интересной. Позабавиться от души, играя как кошка с мышью, пока и эта игрушка не сломается и не станет умолять её о пощаде, о любви, о понимании. Можно подумать в этих мольбах есть какой-то смысл — такие вещи не подают сломленным и сломанным…

По крайней мере, именно так думала Соня.

Глава 5. Домой — домой

Рождество прошло под снегопадом, набросившим на окрестности почти непроницаемую пелену.

Тихо, спокойно и так легко, словно в светлом и радостном детском сне — распахни руки, взмахни ими и лети сквозь невесомые хлопья вверх, за облака, к небу.

Каким образом сквозь снегопад пробивался радостный колокольный звон Николай понять не мог, да это было и не важно — время такое, физические величины не очень-то много значат в такие дни.

Николай Рождество уважал — няня в детстве рассказывала о том, как когда-то открылось темное звёздное небо, как показались пастухам ангелы, как мудрецы, которые долго-долго шли за звездой, нашли того, к кому шли. Совсем маленького и такого долгожданного.

Почему-то рассказ она начинала именно с тех, кто был вокруг, тех, кто шел к пещере, ведомые кто надеждой, кто любопытством и радостным изумлением, и Коле казалось, что он тоже подходит всё ближе и ближе к пещере, над которой горит звезда.

Его по детству страшно сердила несправедливость — почему никто не пустил в дом женщину, которая в этом так нуждалась, потому что ждала ребёнка, почему она должна была быть в какой-то пещере?

Сейчас давно выросший мальчик Коля, ставший здоровенным плечистым мужчиной, невольно улыбался вспоминая себя в детстве — щекастого, насупленного, чрезвычайно серьёзного, зажигающего под присмотром Зины свечу на подоконнике — для людей, бредущих в той самой далёкой ночи рядом с усталым осликом.

— Надо на обратном пути к няне заехать, — решил он. — Наверняка родители ей подарки приготовили — завезу.

Так он и сделал. Правда, перед отъездом повеселил всю семью, когда привёз от мастерицы Виня в особом зимнем комбинезоне.

Когда из машины выскочил длинный-предлинный полосатый и коротконогий…. тигр, до слёз хохотали все, включая старшего Миронова и обоих Брылёвых — родителей Миланы, которые пришли в гости к соседям.

— Кооооль, ты меня просто поразил! Я-то всегда был уверен, что у тебя чувства юмора нет! — опрометчиво простонал Женька, за что и поплатился — старший брат в отместку небрежно уронил его в сугроб, а тигротакс ринулся мстить — зализывать и притаптывать нaсмeрть.

Тигротакс, утеплённый и, как это ни удивительно, очень довольный своим нарядом, прокапывал сугробы насквозь, вываливаясь под ноги людям и радостно лая, носился наперегонки за пушистой Несси и пытался напугать невозмутимого Че, явно по-кошачьи посмеивающегося над подобным тигром.

Странное дело, Николаю, который раньше терпеть не мог, просто ненавидел среднего брата, теперь стало даже как-то жаль уезжать. Похоже, Андрей испытывал что-то сходное — оба неловко друг другу улыбались, а потом неожиданно крепко обнялись — первый раз в жизни.

— Ты это… приезжай, — хмыкнул Андрей.

— Ага, как в мультике: «Ты заходи, если что», — рассмеялся Николай. — Ладно, заеду ещё как-нибудь.

Мама, обнимая Николая перед отъездом, была как-то очень уж серьёзна.

— Милый, пожалуйста, будь осторожен. И да… я тебя очень люблю.

Почему он так редко слышал эти её слова? Нет, говорила-то она их всякий раз, когда видела его или звонила, но вот как-то не доходили они, бессильно замирая в воздухе на подлёте.

А вот сейчас… то ли праздник так повлиял, то ли вспомнились её недавные усилия, то ли ещё что-то, но он услышал и ответил:

— И я тебя люблю, мам. Ты не волнуйся, я помню то, что ты мне сказала.

Правда, если уж совсем-совсем честно, не сильно-то и обратил он внимание на её предупреждение. Ну, разумеется, он-то уж не попадётся ни на какие ухищрения — только не он.

Николай заехал на обратном пути к няне, поудивлялся её внучке — надо же, как дети быстро растут, он же, кажется, совсем недавно видел её маленькой, а сейчас она уже подросток. Переночевал и отправился дальше — домой!

Винь до смешного обрадовался возвращению. Пока хозяин откапывал крыльцо, Винь тоже не сидел сложа лапы — спешно налаживал засыпанный снегом ход к другу — Маю.

— Вот как и не уезжал! — Николай узрел исчезающий в снегах хвост и пожал плечами, — Здрасте, соседи, моя бурильная установка вернулась!

Он и правда, словно бы не уезжал — сходу нырнул в дела, в производственные вопросы, в разработку сайта, в пробу новых ароматов, присланных Ириной Вяземской, в прогулки с Винем — благо у него теперь был богатый гардероб для длительных выгулов, а Николай полюбил ходить зимой в лес.

— Интересно, пошлёт меня Ирина, если я предложу ей сделать запах мороза? Ну, вот пахнет же в лесу чем-то этаким… — размышлял он, шагая по лесной дороге.

Он и думать забыл о предупреждении матери, об объявленной на него охоте.

Зато охотница про него не забыла!

— Ехать к нему в деревню и случайно остановиться, что-то спросить? Нет, банально, — рассуждала она.

— Подстроить небольшое ДТП? Нуууу, кто ж его знает, как он водит — мужики такие нервные бывают, когда кто-то поцарапает их драгоценную «ласточку». Правда, у него тачка омерзительно дешевая и старая, но, может, она ему как память дорога, — тут Соня ядовито рассмеялась. — Короче, не стоит!

— Попытаться познакомиться у него около офиса? Нет, слишком много людей вокруг — у него же там ещё и цеха эти дурацкие!

После разбора вышеозначенных и всех прочих возможностей, Соня выбрала одну — беспроигрышную и послала своего водителя с Элли к лесной дороге, по которой обычно прогуливался Николай.

Момент исчезновения из поля зрения Виня, Николай пропустил — пёс постоянно нырял в сугробы, а потом выкатывался из них с чрезвычайно счастливым видом.

— Да и потом — тут никто не ездит, чистят по утрам раз в несколько дней, да и всё. Собак других нет, далеко убежать он не сможет — в снегу завязнет. Короче, тут просторно, безопасно и интересно для него — чего лучше-то? — размышлял Николай.

Правда, все эти разумные рассуждения были моментально позабыты, когда Винь не то, что, не отозвался, не появился, не примчался к хозяину — его вообще НИГДЕ не было!

Разумеется, Николаю и в голову не могло прийти, что его пса специально увели…

— Чего проще-то? Сyкy показали, а он, дурачок и рад! — посмеивалась Соня, наглаживая растерянного Виня. — Да не бойся ты, я собак не обижаю, я только с твоим хозяином поиграюсь, да и отпущу, почти невредимого… а может, и нет! Как дело пойдёт!

Винь крутился по роскошной гостиной, горестно взлаивая и сильно сожалея о том, что помчался за красивой рыже-белой собачьей девочкой, которая показалась ему такой красивой и привлекательной! О том, что он мчался и мчался следом, не обращая ни на что внимания, пока не оказался в чужой машине с чужим мрачным человеком, а потом его привезли сюда.

— Да, тут та собака живёт, и эта людя… — он принюхался к Соне, — Но где же мой хозяин? Где мой собственный людь?

Соня покосилась на часы:

— Пусть ещё побегает и поищет — сильнее обрадуется и быстрее примчится! — решила она.

Николай встревожился, когда Винь не отозвался, не вывалился из ближайшего сугроба, не выкатился из-за поворота забавной сарделькой, облаченной в утеплённую собачью блескучую курточку.

— Винь! Да где тебя носит! Винька! Ко мне!

Он уже орал, срывая голос, чувствуя, что начинает постыдно паниковать.

— Не понимаю — машины не проезжали, никого не было, он потявкивал в той стороне, но так… весело — словно на белку или на зайца. Бегать в одёжке он быстро не может, то есть далеко не убежал бы. Что могло случиться? Упал в какую-то яму, скрытую снегом? Так верещал бы — я б точно услышал! Винька, да где же ты?

Куда-то провалились и исчезли все мысли о работе, пропали и растаяли предварительные прикидки по сбыту, которые он обдумывал, пока гулял.

Всё заполонила тревога за смешного коротколапого пса, успевшего прокопать нору в его сердце и так прочно там обосновавшегося.

— Так, не паникуем! Он бегал где-то там! — Николая шагнул в сугробы, и зашагал проваливаясь, увязая в снегу, который вполне уверенно держал легонького Виня.

— Натоптал, дурачок! — с неожиданной горькой нежностью подумал Николай, — Только бы найти его!

Следы петляли между деревьями, путались, выписывали сложные узоры, а потом вдруг вытянулись в струнку и увели Николая вглубь, к пожарной просеке.

— Так, секунду, а это вот кто? — Николай не был следопытом — так, Хантеров когда-то, чуть ли не играючи, водил его и Женьку по лесу, обучая там ориентироваться.

Правда, они тогда крысились друг на друга, плохо слушали, злились на Хака, который зачем-то их поволок заниматься таким глупым и несовременным делом.

— А вот, поди ж ты… пригодилось! — машинально подумал Николай, легко обнаруживший, что это уж точно не следы Виня.

— Собака. Покрупнее, но ненамного. Ну не волк и то хорошо… Так, вот новый пёс, а вот Винь. Потоптались, покружились, ага, наверное, познакомились друг с другом. А вот новый отпрыгнул в сторону и помчался туда. А мой? Мой за ним. И прямо за пришельцем побежал, как привязанный! Винь, да что тебя понесло-то за каким-то чужим псом?!

Николай не очень-то часто выгуливал Виня в компании других собак, но внезапно вспомнил, как его такс уважительно сопровождал Миланину Несси.

— Унюхал девочку, ринулся знакомиться и помчался за ней? Вот дурень! Ну, всё, дай только тебя найти, с поводка не спущу! Куплю десятиметровую рулетку и…

Миронов продирался сквозь ельник, увязая в снегу, мечтая только о том, чтобы найти своего собачьего дурачка, как услыхал шум двигателя.

— Машина поехала… где-то близко, — машинально сообразил он и тут же забыл об этом, припомнив только когда добрался до дороги, где заканчивались следы собак, зато на отвале снега прекрасно отпечатался след протектора чьей-то машины.

— Водитель выпустил свою собаку поразмяться, она помчалась побегать, нашла в лесу Виня, который как привязанный увязался за ней? Ну, да, тут всё логично. Но вот возвращается собака к хозяину, и не одна. Причём, пёс в новенькой одежде, в ошейнике. На ошейнике медальон-адресник, а на одежде пришита бирка с моим телефоном. Что должен делать человек?

Логика Николаю всегда помогала, даже сейчас.

— Позвонить по указанным номерам! — сделал он вывод, пытаясь отдышаться. — Может, у меня смартфон не работает?

Нет, смартфон прекрасно работал!

— Ну, ладно, положим, Винька мог не позволить чужому человеку взять его на руки и рассмотреть адресник или бирку, но он бы лаял, рычал — я бы точно расслышал — тут не такое расстояние, чтобы не услышать. Да и шум двигателя я различил… Не понимаю!

Он прихватил горсть снега и умылся им, надеясь, это поможет. К сожалению, никаких здравых идей кроме того, что Виня украли, у него не возникло.

— Но зачем? ЗАЧЕМ? Это же не суперредкая порода, которая стоит огромных денег!

Тут в голову пришла мысль, от которой в глазах потемнело от ярости.

— Если это его бывшая хозяйка решила мне таким образом отомстить, ей лучше вообще сквозь землю провалиться! — прорычал он, представив доверчивого Виня в руках той… недоженщины.

— Так, стоп! Он её отчаянно боялся! К ней на руки он бы точно не пошел, муж… муж, по-моему, вообще сильно занят после попытки натворить бед перед Новым годом. Так что спокойно! Скорее всего, просто какой-то местный паразит решил так подзаработать — понятно же, что я выдам награду за нахождение собаки.

Николай чуть ли не силой заставил себя успокоиться, вернулся к машине, прямо там же, устроившись в салоне, составил и разместил объявление о пропаже собаки, машинально порадовавшись прекрасно работающему интернету.

Потом, подумав, заехал в местное отделение полиции, оставив заявление о пропаже собаки, а вернувшись домой, начал метаться по комнате, постоянно натыкаясь взглядом на Виневские игрушки, мячики, миски и лежанку.

Вечером, когда он уже был готов на стену лезть, раздался звонок с незнакомого номера, и нежный женский голос произнёс:

— Добрый вечер! Извините, а вы собаку не теряли?

— Да! — выдохнул Николай. — Вы нашли? С ним всё в порядке?

— Нашла, — мелодично рассмеялась незнакомка. — Он по обочине бежал, бедняжка. Нет, не волнуйтесь, с ним всё хорошо, правда, переживает.

— А где вы? Как вас найти?

— Я под Владимиром.

— Ого… — разговор выходил неожиданный. — А нашли его где?

— Неподалёку от Кольчугино. Но я на встречу опаздывала, пришлось просто забрать его с обочины и ехать по делам. А вот сейчас доехала до дома, смогла уговорить его мне довериться и показать адресник с вашим телефоном.

— Я могу сейчас за ним приехать?

— Да, конечно! А то он очень расстроен! Вот сидит сейчас и смотрит на меня несчастными глазами.

— А сколько… сколько я вам буду должен? — Николай не любил непонятностей, а ситуация разворачивалась как-то не так, как он ожидал.

— Нисколько, — вежливое недоумение было абсолютно уместным и правдоподобным. — Приезжайте!

Она назвала адрес, Николай машинально забил его в поисковик ноута, и торопливо засобирался за псом, не ведая, что едет прямиком в ловушку.

Глава 6. Засада

К названному коттеджному посёлку Николай доехал уже поздним вечером, хоть и торопился как мог.

Пришлось объясняться с охраной, они что-то долго выясняли, а потом, наконец-то, пропустили его на территорию, подозрительно осмотрев его машину — слишком простенькую для подобного посёлка.

— Как мне всё это знакомо, — машинально пожал плечами Николай. — Всё по одёжке, а также по сумочками, часам и машинкам.

Навстречу двигался дорогущий автомобиль, который начал возмущенно сверкать фарами, требуя у Мироновского внедорожника срочно убраться с дороги — ибо нечего тут всяким разным ездить.

Николай усмехнулся и пропустил здешнюю крутизну окрутевшую — просто связываться не хотелось, а хотелось скорее забрать Виня.

Он с нежностью подумал о родителях — вот, казалось бы, Мироновы… «стоят» как несколько самых-самых здешних крутых вместе взятых и в степень возведённых, но никогда себя так не ведут — у отца до сих пор есть двое друзей молодости, которые без душевных потерь пережили его резкий материальный рост, а у мамы — подруга детства. И ничего, что ни у кого из них и близко нет крутой машины, недвижимости в «правильном месте» или брендовой сбруи, это почему-то Мироновых ничуть не смущало.

Может, именно поэтому его отца как родного принимали в его поездках по предприятиям, поэтому нипочём не соглашались на «вкусные» предложения конкурентов — потому, что он к людям относился как к людям, не глядя на то, насколько они круты.

Николай затормозил у нужного дома, и ворота сразу же стали открываться.

— Ого… парк прямо! Не хватает девушки с веслом и атлета! — хмыкнул Николай, проезжая вглубь участка по извивистой дорожке. — А вот и дева. Правда без весла, но в мехах.

Он видел только силуэт — за спиной был ярко освещенный холл, но общую картину Николай машинально сходу оценил — изящный силуэт, каблучки, тонкие щиколотки, безукоризненные ноги. Локоны, выпущенные на плечи.

Если бы он задумался, то охарактеризовал всё это как-то так: «Леди в образе».

— Добрый вечер! Вы быстро доехали. Проходите, пожалуйста! — голос очень приятный, звучит мягко.

— Добрый вечер! Спасибо, что позвонили… а где?

— Ваш пёс? Он в там, пойдёмте, — она повела безукоризненно ухоженной рукой куда-то вглубь дома.

— Я не решилась его выпустить из комнаты — он очень переживает и рвётся выбежать, видимо, вас ищет.

Николай шагнул из темноты в яркий свет, а девушка прошла чуть левее и открыла первую из дверей, выходящих в холл.

Винь, услышавший голос своего хозяина, рванул ему навстречу так, что чуть не снёс подвернувшееся ему под лапы препятствие.

Девушка пискнула, покачнулась, а Николай, подхвативший своё потерянное было, но счастливо найденное собачье сокровище, автоматически шагнул вперёд и поддержал её под локоть. Правда тут же и отпустил — хозяйка дома уже стояла на ногах, а вот Винь упорно лез ему на голову, вереща что-то исключительно счастливое и радостное.

— Винь! Ну, всё, дурачок, чудак ты мой, всё-всё, уже всё хорошо!

Он не сразу сумел угомонить колотящегося, чрезвычайно переживавшего разлуку пса, а как только тот немного пришел в себя и затих на руках, услышал мелодичный смех.

— Какая прелестная картина! Он вас так любит! — девушка улыбалась, стоя прямо перед Николаем, и он только в этот момент сумел рассмотреть её лицо.

К счастью, именно тогда Винь снова испытал припадок великой собачьей радости и кинулся облизывать хозяина.

Именно эта атака Виня дала Николаю возможность не только осознать, что это лицо он уже где-то видел, не только вспомнить, где именно, но и скрыть изумление, мимолётно отразившееся на его физиономии.

— Опппачки. Да ведь это та самая актриса малых и больших театров, о которой мне мама говорила. И мало того, что говорила, но и показывала! Голос… голос я узнать и не мог — качество записи ниже плинтуса, оно и понятно — аэропорт, расстояние до объекта очень даже приличное, записывалось исподтишка. А вот лицо… такое запоминается отлично — она реально очень красивая.

Николай, с некоторым усилием сдвинув тушку Виня в сторону от своей физиономии, лучезарно улыбнулся.

— Да, я понимаю… картина забавная. Винь, ну, хватит уже! — он перехватил пса, привычно зажав его под мышкой. — Прямо не знаю, как вас и благодарить!

— Оооо, благодарность… погодите, дайте-ка подумать! — Соня повела плечами, делая вид, что обдумывает этот вопрос, а потом с расчётливой грацией развела руки, — Знаю! Я сегодня невольно осталась в одиночестве! А я терпеть не могу ужинать одна. Вы не разделите со мной трапезу? Вряд ли вы успели поесть… Пожалуйста!

— Ух ты ж какая цаца! — восхитился про себя Николай. — И ведь как грамотно-то, а? Ну, не предупредила бы мама, у меня бы вообще ничего нигде не стукнуло, что это подделка! А что, красивая… нет, ОЧЕНЬ красивая девушка скучает в одиночестве, приглашает поужинать — как в лучших домах Лондо́на и Парижу… Ну и какой мужик от этого откажется? Да никакой. Разве что, предупреждённый!

Благо повод возник сразу — Винь, изнервничавшийся и уставший от ожидания, решительно запросился на улицу.

— Простите… я бы с удовольствием, но… — Николай с видимым сожалением взмахнул свободной рукой, указывая на поскуливавшего пса.

— Да просто выпустите его, пусть побегает. Моя так же гуляет, — чуть раздраженно велела Соня, не ожидавшая отказа и едва не вышедшая из роли.

Николай торопливо вышел на улицу с Винем, выпустил его на дорожку, а из дома следом за ними стрелой вылетела небольшая рыже-белая остроухая собака, радостно виляющая хвостом.

Пока такс старательно метил все заинтересовавшие его сугробы, а басенджи торопливо отмечалась за ним, Николай написал Андрею некое сообщение с просьбой о содействии.

— Элли, ко мне! — нежный голос, зовущий её по имени, хитрая морда не восприняла абсолютно.

— ЭЛЛИ! — голосе прибавилось стали, басенджи это оценила, и сделав вид, что первый раз просто не расслышала, заторопилась к хозяйке.

— Ну, что Винь, пойдём, и мы? — хмыкнул Николай, подзывая такса, который несмотря на присутствие Элли, наворачивал круги около хозяина.

— Да… позвольте представиться! Меня зовут Николай, — он был абсолютно уверен в том, что его досье у девицы имеется.

— Я — Софья, для друзей — Соня, — её улыбка могла бы растопить даже каменное сердце, — Пойдёмте? Мне прислуга сказала, что всё уже накрыто.

— У вас дома прислуга? — удивился Николай. — Я думал, что никого нет… вы же сказали, что остались в одиночестве.

— Ну они — это не то… Я же не могу их за стол с собой… Вы же понимаете!

— Вообще-то нет, — Миронов заинтересовался, как она будет выкручиваться и, аж восхитился скоростной перенастройке Сонечки.

Она не смутилась, даже особенно не задумывалась — сходу выдала:

— Как же! У них обязанности прописаны в договоре! Если родители узнают, что условия нарушены, они же и уволить могут. Не могу же я так подвести людей!

— Обалденная девица! — восхитился про себя Николай, — Это ж надо, скорость какая! А правдоподобие-то… Талантище! А глаза-то, глаза — кристальная честность, аж рядом стоять неловко!

Звонок его смартфона прозвучал именно тогда, когда нужно — Андрей, как истинный музыкант отлично чувствовал время.

— Да? Слушаю. Что? — воскликнул Николай, — Кто потёк? Какой резервуар? А службу вызвали? И что? Течь усиливается? Да что ж такое-то! А без меня не разберётесь?

Торопливый и взволнованный голос его собеседника был различим абсолютно отчётливо — сомневаться не приходилось.

Соня закусила губу — дурой она ни разу не была и отлично понимала, что ни один малознакомый мужчина не предпочтёт ужин с девушкой срочной попытке спасти собственное производство.

— Да что ж за день такой! — рыкнул Николай. — Хорошо, я выезжаю!

Он отключил гаджет и повернулся к хозяйке с виноватым видом:

— Софья, простите, но… — он специально не перешел на более «дружеский» вариант её имени.

— Ах, как жаль! Да, конечно, я понимаю, вам нужно ехать!

— Вы уверены, что мой пёс вас ничем не напряг? Может быть, всё-таки, компенсировать его пребывание у вас и ваши хлопоты? — Николай осознанно произносил это вслух, дожидаясь её подтверждения. — Сколько я вам должен?

— Нет-нет, что вы! Никаких хлопот у меня и не было, — альтруизм так и светился вокруг Сонечки, — Он такой милый пёсик. И ничего вы не должны! Просто жаль, что так вышло!

— Да, мне тоже! — Николай вежливо склонил голову, привычно подхватил с пола Виня и решительно заторопился к выходу, хозяйственно прихватив комбинезон своего пса, лежащий на банкетке у входа.

Добравшись до машины, он заметил на снегу следы Виня и хозяйской Элли. Сфотографировать их было делом одной секунды.

— Абсолютно уверен, что это фото будет идентично тому, что я сделал на просеке. Ну Сонечка… однако, играете вы уверенно, я бы даже сказал самоуверенно! А если по-простому — охамела вдрызг!

— Нет, хорошо, что я не дала распоряжение чуть подпортить его тачку, чтобы она не завелась, и он остался… — думала Соня, провожая взглядом красные огоньки габаритных огней Мироновской машины. — Все равно уехал бы, но ощущения были бы тревожными, а ассоциации — неприятными. Мне-то надо, чтобы он расслабился, раскрылся…

Она уселась на удобный диван около растопленного камина и принялась анализировать свои впечатления.

— Это будет очень интересно! Он сдержанный, но не инертный, явно сильный, это мне подходит — слабаки или бабники слишком лёгкая добыча. Воспитан прекрасно, значит, можно будет позволить себе изобразить истерику-другую. Но это потом. Сначала я его приручу, заставлю себе доверять, влюблю — он явно был заинтересован, а дальше…

Последняя красивая победа была у Сони аж в позапрошлом году — она долго «выгуливала» одного интересного типа, пока он не влюбился по полной схеме, а потом долго и с удовольствием обламывала его мечты, растаптывала в прах его чувства, наслаждаясь своей властью, сияя отраженным светом чужих эмоций, поглощая их.

— Даже жаль, что Сашка больше ни на что не годен — я слишком сильно раскрылась, и он сообразил, что я им просто играла. Так что больше он мне нипочём не поверит и заново не купится, — в прошлом году она уже попыталась повторить попытку, заскучав возиться со слабаками, но Александр Свечников на неё вообще не смотрел, да и выглядел как жалкая тень самого себя. — С Мироновым буду осмотрительнее — поиграю подольше, а потом, бросив, через некоторое время верну! Может, так даже интереснее будет.

Предвкушая новые ощущения, новую игру, Соня стала ещё красивее, в глазах отражались язычки пламени, на которое она смотрела.

Правда, женщине, которая пришла накрывать на стол для дочери хозяев, показалось, что Софья выглядит как… как какая-то вампирша из фильма.

— Эх… дружище! — протянул Николай, когда они с Винем уже выехали на трассу и двигались по направлению к дому. — Попался ты, да? Я не исключаю, что она и не сама за тобой ездила — вот ещё такой цаце ножки бить, да пятую точку в засаде морозить — послала кого-то с этой своей псиной, да и вся недолга. А ты-то у нас, оказывается, вырос — девицами увлекаться начал. Кстати, опрометчиво! Не к каждой вообще подходить можно! А! Да, надо Андрюхе позвонить, да спасибо за своевременный звонок сказать, а главное — маму поблагодарить. Вот бы я сейчас попал!

Андрей на благодарность брата только рассмеялся:

— Обращайся, если что… Я завсегда готов помочь!

А Лидия Андреевна, услышав выразительное «спасибо» от сына, умело выпытала подробности, причём, Соня ей и в подмётки не годилась по ловкости и тонкости формулировок. Пожелав Николаю спокойной ночи, она глубоко задумалась.

— Ну, это всё, конечно, здорово, что он сумел уехать, но хищница-то не отстанет. Вот, прямо чувствую, что она только больше заинтересовалась, а это значит, сейчас снова пойдёт в атаку! Надо же… собаку красть! Да она реально опасна — слишком уж жаждет чужих эмоций, слишком пустая у неё жизнь… Пустая? Правда-правда?

Лидия Андреевна покосилась на себя в зеркало:

— Что ж, милочка, если вам очень скучно, этому можно помочь! — она покопалась в записной книжке — электронные устройства, дело хорошее, но бумага надёжнее, нашла номер телефона и тонко улыбнулась. — Кто может лучше всего сыграть роль? Правильно — актёр! А кто может сделать это наиболее правдоподобно? Конечно же, актёр, который играет романтические роли! А кто может точно знать, кого пригласить на такую роль? Точно — другой подобный актёр — звезда…

С этой звездой Лидия Андреевна познакомилась в Италии, где он необъяснимым образом оказался на побережье после недавно прошедшего урагана, без документов, без чемоданов, в весьма потрёпанном виде и с травмой руки.

— Да, я авантюристка, — посмеивалась Лидия над собой, — Хорошо, что у меня преотличная репутация и я могу себе позволить пригласить в поместье оборванца, в котором точно угадала знаменитого Филиппа Соколовского. А вот то, почему именно он в таком неприглядном виде, словно его ураганом трепало по всей Адриатике, меня, в конец-то концов, вовсе не касается!

Вывихнутую руку Филиппа вправил приглашенный врач, он же обработал многочисленные ссадины, уколол что-то стимулирующее и противовоспалительное.

За пару дней Филипп полностью пришел в себя, делая вид, что это совершенно естественно — оказаться в Италии в одних лохмотьях от делового костюма, без малейших признаков прочего имущества и документов.

Правда, когда ещё через день он зашел попрощаться с любезнейшей и такой нелюбопытной хозяйкой, Филипп признался, что попал в затруднительное положение, но теперь, благодаря её помощи, может из него выбраться.

— Подвести вас в консульство? — предложила Лидия.

— Нет-нет, я сам. Теперь я уже легко справлюсь со всеми проблемами, — загадочно объявил Соколовский, тряхнув крупными светлыми кудрями и машинально полюбовавшись на своё отражение в оконном стекле. — Прошу вас, запишите мой личный номер. Если вам будет нужна любая моя помощь, только позвоните. Хорошо?

Через несколько дней после его отъезда, Лидия встретилась с консулом, и как бы невзначай уточнила, видел ли он в их местности знаменитого актёра.

— Неужели же он приезжал? Жаль, что я не видел — моя супруга его великая поклонница! — заахал дипломатический работник.

Это добавило таинственности, но Лидия Андреевна была не из болтливых, так что об этом случае знал только муж, который не очень-то и внимание на это обратил.

— Ну ты у меня добрая душа! — посмеялся Миронов.

После возвращения в Россию, Лидия Андреевна с Соколовским встречалась прошедшим летом — случайно, на концерте в Крыму.

Он подошел сам, галантно поклонился, поцеловал руку, напомнил о том, что весьма ей обязан…

— Ну что же… я думаю, что он сможет мне посоветовать коллегу, который поможет отвлечь эту заразу от Николая! — решила Лидия Андреевна.

Глава 7. Идём простым путём

Николай точно знал, что Соня не остановится.

— Если уж она заморочилась собаку выкрасть, чтобы только меня в гости заполучить, то так просто не отступится. Вот же, дрянь ядовитая! На что может попытаться поймать?

Николай покосился на Виня, который вытянулся вдоль его бока, перевернулся на спину и безмятежно спал.

— Виня отпускать на прогулках с поводка я больше не буду — потерпит, а то пока стрёмно. Если она собирала информацию, то про меня много чего может знать… Производство? Да, однозначно. Но я там охрану усилил, охранников поощрил с собаками приходить на работу — у кого имеются, видеонаблюдение есть, так что тут чуть спокойнее, да и цеха — это не Винь, их не сопрёшь. Дом? Надо соседей предупредить на случай, если тут чужие машины или люди ошиваться будут. Вроде всё продумал…

Наивный Николай не учёл одного — прямой встречи Сони с ним самим.

В Москву он отправился по делам — подписывать соглашение на поставку крупной партии шампуней и густого мыла.

— Вот это уже на что-то похоже! — радовался он, выходя из здания заказчиков с подписанным договором. — Теперь можно и пообедать — заслужил!

Он мог бы поехать к родителям, к этому времени уже вернувшимся из Карелии, но так как заранее не звонил и не предупреждал, счёл это неразумным.

— Отец явно на работе, мама тоже может отлучиться по делам — она же теперь весьма занятая — помню, что планировала в Тимирязевские теплицы поехать, — он тепло улыбнулся.

Удивительное дело, он только сейчас осознал, что мама-то оказывается, любит не только своего среднего и младшего сына, но и его!

Да, Андрей был назван в честь её отца, занимался музыкой, как и её родители, да одарён значительно свыше нормы…

Да, Женька обладает недюжинным обаянием и классным характером.

Но и он тоже любим!

— Вот странность-то… всю жизнь думал, что она как-то не так меня любит, а сейчас всё изменилось.

Ну, конечно, изменилось, стоило только перестать сравнивать чего и сколько досталось братьям — они же разные, наверное, и внимания нужно всем по-разному. А надо-то было только почувствовать, осознать то, что доставалось ему самому лично!

— А доставалось-то, оказывается, немало! — улыбался он московским пробкам, направляясь в знакомый ресторан.

Ему удалось вполне удачно припарковаться, был свободный столик, подальше от входа, правда, на этом везение и закончилось — пока готовили его заказ, в ресторан впорхнула вполне-вполне знакомая ему личность.

Соня вошла так, словно за ней тянулись шесть метров королевского шлейфа, фрейлины, свита и прочие придворные.

Горделиво подняв подбородок, она осмотрела ресторанный зал, а потом, словно случайно узрев Николая, улыбнулась.

— Аааа, поняяятно, идём простым путём — что там усложнять-то? Послать за мной хвост с детективом, а потом доехать самой — явно в Москве она бывает часто, наверняка и квартиры тут есть, а наверное, и не одна, — пронеслось в голове у Николая.

— Мир тесен, — мягко поприветствовала его София. — Добрый день!

— Добрый, — согласился Николай, опуская продолжение, которое так и просилось на язык: «Был, пока вы тут не появились».

— Как ваш чудесный пёс? — она и спрашивать не стала, можно ли? Села за стол, словно они договорились тут встретиться.

— Отлично, спасибо, — Николай решил, что нипочём помогать ей не станет.

Хочет дева поохотиться — на здоровье, хотеть, как говорится, не вредно. Но подставляться специально, из воспитания или ещё каких-то иллюзорных, с точки зрения чувства самосохранения, вещей — нет уж, увольте. Сама-сама, ножками.

Соня не стала делать ошибок и спрашивать что-то вроде:

— Не нарушила ли я ваше уединение?

Или

— Может быть вы кого-то ждёте?

И эти, и все подобные вопросы давали человеку шанс отказаться от её драгоценного общества. Нет уж! Соня отлично помнила правило не задавать вопрос, ответ на который вам может не понравиться.

Вместо этого она уверенным взглядом, как сильным магнитом, притянула к себе мимопорхающего официанта и сделала заказ.

— Нда, стеснительность у неё если и была, то давным-давно исчезла в небытии… — подумал Николай.

— А вы всегда такой мрачный? — смех, рассыпавшийся серебряным колокольчиком вокруг, заставил Николай внутренне ощетиниться. — Проблемы?

И, не дожидаясь ответа, дальше:

— А у меня сегодня дивное настроение, так что могу поделиться!

И опять — никакой вопросительной интонации — только утверждение!

Николай слушал её рассказы и понимал, что перед ним реально исключительно обаятельная и крайне опасная особа.

Даже он, со всей своей малоэмоциональностью ощущал, как попадает под эту искрящуюся волну настроения, лёгкости, харизмы.

Нет-нет, он вовсе не начинал влюбляться, интересоваться Соней как женщиной или что-то в этом роде. Он просто оценил масштаб проблем, которые могла устроить эта особа.

— Зараза фееричная! — охарактеризовал её про себя Николай.

Он уже обдумывал как бы срезать девицу фразой:

— Соня, а кто именно из вашей прислуги украл моего пса?

Но тут одновременно произошло несколько событий.

Во-первых, появился его заказ, запропавший было в недрах шеф-поварского царства.

Во-вторых, Соня решила, что пока Николаю расставляют блюда, можно время не терять, и встала, чтобы посетить одно очень важное помещение…

В-третьих, Николай решил, что надо бы руки вымыть и отправился в аналогичном направлении, старательно держась в отдалении от Сони.

А в-четвёртых, в ресторан вошла новая посетительница, которая, проходя за официантом к гардеробу, невольно оказалась в близком соседстве с Соней.

Подняла голову и брезгливо отшатнулась от неё.

— Ну надо же! Паучиха! Какая встреча!

Говорила она негромко, явно не собираясь устраивать прилюдный скандал, но Николай услышал и шустро шагнул за ближайшую колонну, сделав вид, что смотрит что-то срочное в смартфоне.

Словечко, брошенное новоприбывшей, настолько точно описывало действия Сони, что он невольно заинтересовался…

Возможно, девушка и уступала Софии Калязиновой в красоте — София красива безусловно, надо постараться, чтобы найти хоть какой-то недостаток, и то, это будет уже придиркой, но на взгляд Николая, новоприбывшая была как минимум интереснее, хотя бы тем, что не побоялась заступить дорогу хищнице.

— Аааа, какая встреча… — промурлыкала София, прищурившись. — Как дела, как твой драгоценный кузен? Он уже пришел в себя или так и сидит на успокоительных?

Она уже покинула зал, где располагалась её новая дичь, так что ощущала себя свободно.

— Ой, Сонечка, и как это я запамятовала, что ты такая любезная, такая вежливая… А уж добрая какая! — не менее нежно ответила девушка. — Я прямо-таки удивляюсь, и отчего это вокруг тебя такой странный мужской падёж происходит? Один чуть в окно не вышел, едва успели спасти, другой в депрессии, третий стал твоим комнатным пёсиком, а ведь нормальный был… зато теперь только и носится вокруг тебя с букетами в зубах — прямо на человека не похож!

— Аааа, это ты про Игоревского? А что, небось, сама на него глаз положила, а он готов мне тапочки носить? — рассмеялась Соня. Вот эту неприязнь соперниц она почитала за остренькую и вкусную приправку к основному блюду. — Обииидно, да, милая?

— Нет, Игоревского я просто знала — мы учились вместе.

— Аааа, ну, да… Вы ж с ним в одном классе с Милкой Брылёвой были, да? Он мне много про вас обеих рассказывал! — Соня любила подобные подковырки — скажет что-то этакое и смотрит, как человек реагирует. Смутился? Значит, есть смысл порыться в том направлении, есть что-то этакое, пикантное или просто уязвимое!

— Надеюсь, дорогая, тебе это было очень интересно! — парировала собеседница, ничуточки не смутившись, — Он, правда, рассказчик так себе, но, надеюсь, на четвереньках вокруг твоих каблучков бегает лучше! А ведь умный парень был.

— Да они все умные, я глупыми не занимаюсь — скучно! А ты, как я посмотрю, так и не вышла в тройку лучших модельеров мира? Всё халаты домохозяйкам строчишь, да брюки?

— А ты, дорогая, так и сидишь на детективном агентстве своей матери? Ты ж смотри, шaнтaж — дело такое! — девушка и не собиралась уступать «паучихе». — Это законом крайне не одобряется!

— Ой, какая ты миленькая! Ты обо мне переживаешь, дорогая? — хихикнула Соня.

— Чрезвычайно! Аж ночью есть не могу, а днём спать не в состоянии! Так что ты ж смотри, не попадайся, а то я от расстройства такой праздник устрою, что даже пару килограмм веса наберу!

— Ну, надо же, как ты из-за своего кузена огорчилась… — хитренько усмехнулась Соня, решив попробовать найти слабое место с другой стороны — ну, а вдруг?

— Конечно, огорчилась! У нас, знаешь ли, так принято — мы в семье переживаем и волнуемся друг за друга. Нет, я понимаю, что это дело такое… для некоторых непонятное, но у нас- так.

— Огонь-девчонка! — одобрил про себя Николай.

— Ах, какое изумительное следование традициям! Ну, да, ну да… у тебя же отец из деревни, кажется? Скрепы, грядки с картошкой, сортир на улице и всё такое?

— Из деревни у меня дед с бабушкой, — поправила её собеседница, — Но, чтобы тебе было понятно, их сортир гораздо чище твоей головы! Я про сердце молчу — у тебя его нормального отродясь не бывало — так, насос для перегонки биологической жидкости. А вся твоя охота на мужиков — это от скуки и недостатка собственных эмоций — ты ж хладнокровная, как змея, тебе чужие страсти нужны.

— Всё сказала? — прошипела Соня.

— Нет, что ты, я только начала. А ты куда-то торопишься? Ой, ты, оказывается, недаром деревенские места задумчивости припоминала? Опаздываем? Боимся опоздать, да? Ну беги, беги… только учти, что это мне просто персонал здешний жалко — это же им, если что, полы мыть.

Цокот каблучков Сониных сапожек ознаменовал её отступление с поля боя — небось, действительно природа подпирала…

Её соперница прошла в гардероб, возмущенно потряхивая темно-русыми волосами, а Николай, уткнувшись носом в смартфон, делал вид, что его тут и вовсе нет — он весь в гаджете.

— Надо же, какая… Интересно, кто это? Милану знает…

Мысль о невестке заставила его невольно улыбнуться.

— Брату по-настоящему повезло. Хорошая девочка! — он припомнил, как Андрей в последний его визит на праздники, рассказывал ему, как их с Миланой родители «заперли» в коттедже.

— Кто бы мог подумать, что их именно это сподобит друг друга узнать? — Николай вымыл руки, вернулся за свой столик и обнаружил, что за соседним располагается та самая девушка, которая только что раздраконила «паучиху».

— Уууу, а вот это уже любопытно… — он предусмотрительно придвинул поближе к себе сок — исключительно чтобы он не оказался слишком близко к Сониным рукам. — Полагаю, что такое соседство Сонечке не понравится!

Ах, как же он был прав! Калязинову вид безмятежной девицы за соседним столиком попросту разъярил. Это было вполне ожидаемо после их «милой» беседы, но она-то не знала, что разговор слышал Николай.

Поэтому была уверена, что любой ценой надо сдержаться и не показать «дичи» свое истинное лицо, а ещё — не дать лишней информации этой портнихе!

— С неё станется и предупредить Миронова. Похоже, они не знакомы, и это очень хорошо. Только как бы мне теперь ускользнуть? А! Поняла!

Она порадовалась, что обладает воистину ястребиным зрением — увидела неподходящее соседство издалека.

Николай не очень удивился, когда его смартфон завибрировал, оповещая о новом вызове.

Абонент под названием «Эфа» просто-таки жаждал его слышать.

— Слушаю вас.

— Николай, к сожалению, мне срочно нужно ехать по делам, мне так жаль…

— Можно подумать, что меня это должно расстроить! — хмыкнул про себя вредный Миронов. Правда, вслух что-то буркнул. Невнятно-вежливое.

— Надеюсь, мы с вами ещё встретимся! — пропел нежный голосок Сони-Эфы, которую Николай окрестил змеёй эфой за бесспорную красоту и безусловную ядoвитую смeртoнoсность.

Услышав на бис повтор недавнего бурчания, Соня, обозлённая разом и на дрянную девицу, подвернувшуюся ей под ноги, на этого медведя — Миронова, и на весь мир в придачу, торопливо оплатила заказ, оделась да заспешила из ресторана прочь.

Она не знала, что не так уж и далеко от неё в квартиру Мироновых входит гость — знаменитый и весьма талантливый во всех отношениях актёр Соколовский.

— Лидия Андреевна, добрый день! — огромный букет роз был галантно вручен хозяйке и сопровождён изысканным поклоном. — Я так рад вашему приглашению.

Через несколько минут они уже сидели в гостиной, а помощница по хозяйству подавала им кофе и выпечку.

— Я хочу ещё раз поблагодарить вас за помощь! Вы так меня выручили! — Соколовский переждал восклицания хозяйки о том, что ничего такого она не сделала, и картинно прижал руку к груди, демонстрируя сердечность своих слов. — И да, я должен объяснить вам некоторые обстоятельства…

Лидия Андреевна рассмеялась, — Нет, не должны. Я не любопытна.

— Вы просто изумительно тактичны, и ваш муж обладает истинным сокровищем! — прокомментировал Соколовский. — Но тем не менее, я бы хотел объясниться… Я немного увлёкся ухаживаниями за одной прелестной женщиной, которая, увы и ах, оказалась замужем. А её муж — грубиян и невежда, отчего-то был против наших невиннейших разговоров, — Филипп откинул кудри и рассмеялся. — Последствия вы видели. А после того, как вы меня приютили, я смог добраться до яхты друзей, на которой и прибыл на то чудесное побережье…

Лидия улыбалась, кивала и не верила. Для неё, как для матери троих весьма предприимчивых сыновей, было очевидно, что в этом рассказе нет ни одного правдивого заключения.

— Ну вот… теперь моя совесть чиста! — заключил Соколовский, подумав, что его совесть — это такое летучее явление, что к ней никакая грязь пристать попросту не успевает, — Насколько я понял, у вас есть ко мне какое-то дело?

Глава 8. Дело принципа

В тончайшие чашки уютно лилась заварка, пирожные глянцево поблёскивали кремовыми боками, тонко нарезанные лимонные ломтики исходили соком…

— Красотища… — подумал Соколовский, легонько усмехаясь, — Как я весь этот антураж люблю и уважаю! И ведь, что показательно, всё это ради моей скромной особы… Интересно, и зачем это я Мироновой понадобился? Она не поклонница, не легкомысленная дама, которой льстит присутствие за столом известного актёра… если уж на то пошло, её супруг мог бы киностудию ей купить — так, чтобы чаи там распивать!

Поддержание ни к чему ни обязывающей светской беседы давалось Соколовскому легко и непринуждённо — он мог в этот момент обдумывать абсолютно сторонние предметы, но это не касалось разговора с Лидией Андреевной.

— Дама, которая мало того, что выручила, но и не задала ни одного уточняющего вопроса, хотя явно удивилась, исключительная редкость и ценность! Да и сейчас… если я хоть что-то понимаю в людях, она мне ни разу не поверила, однако, не стала загонять в угол, любопытствовать и умничать — вежливо покивала головой, поулыбалась и всё! Впору зауважать и её, и Миронова — такую жену себе найти — это он молодец!

Наконец, Лидия Андреевна решила, что гость уже готов к более содержательной беседе, и можно приступать к следующей части визита.

— Филипп, простите, не помню, как вас по отчеству…

— Лучше просто Филипп, — белозубо улыбнулся актёр. — Вы хотели у меня что-то спросить?

— Да. Мне нужна ваша рекомендация. Видите ли в чём дело… Мне нужен актёр, который сумеет сыграть одну роль…

— И какую же? — заинтересовался Соколовский.

— Сильного мужчины, способного заинтересовать чрезвычайно хищную и беспринципную девушку. Дело в том, что… ох, я не с той стороны начала, — поправилась она, заметив прохладно-отстраненную улыбку Соколовского,

— Вот посмотрите, пожалуйста, это её послужной список. Неполный, разумеется. У нашей службы безопасности не было цели выяснить все её контакты, они подобрали только наиболее известные и тяжелые случаи.

Лидия Андреевна подала Соколовскому папку.

Он заинтересованно открыл её и некоторое время внимательно просматривал информацию.

— Да, я понимаю, что она лично никого не пыталась вытолкнуть из окна, но и её заслуги в том, что человек всё-таки оттуда не выпал, нет ни малейшей… — вздохнула Лидия Андреевна. — Всё остальное такое же… Она, видимо, испытывает в жизни дефицит эмоций, поэтому изо всех сил вытягивает их из окружающих мужчин. Причём, чем сильнее личность, тем интереснее приручить и влюбить в себя этого человека, вынудить его на признания в любви, а потом, когда он полностью доверился, когда уже не представляет жизни без неё, как можно более жестоко бросить.

Соколовский мимолётно покосился на хозяйку дома поверх папки, которую внимательно изучал, а потом уточнил:

— Который из ваших сыновей под прицелом?

— Старший… — вздохнула Лидия Андреевна. — Я узнала об этом абсолютно случайно, и от самой Софьи — услышала её разговор с подругой, сейчас я дам вам его послушать.

Она включила запись и обратила внимание на то, как изменилось выражение лица Соколовского — вежливое выражение лица сменилось жестким и даже каким-то хищным прищуром, пальцы чуть крепче, чем нужно прихватили края папки, и Лидии Андреевне даже померещилось, что на них возникли острые когти, ну надо же… чего только не покажется, когда волнуешься за своего ребёнка. Пусть даже и за взрослого, уверенного и самостоятельного.

— Ну что же… — Соколовский аккуратно положил папку на стол рядом с собой. — Советовать вам кого-то из своих коллег я не буду.

Лидия Андреевна расстроенно и понуро кивнула:

— Я понимаю, это не совсем…

— Нет-нет, ваша просьба абсолютно понятна и логична. Я вовсе не это имел ввиду, а хотел сказать, что сам почту за честь помочь вам решить эту проблему.

— Вы? — удивилась Лидия.

— Да. Видите ли… я от всей души ненавижу подобные вещи и отлично знаю, какой беды можно натворить, играя чувствами людей! — он нахмурился, — И, кроме того, раз у неё есть детективное агентство, нам будет сложно придумать персонаж с легендой, которую можно проверить и подтвердить — насколько я понимаю, девушка интересуется людьми, которые ей более-менее известны, то есть на слуху.

— Да, всё так, — согласилась Лидия. — Я вам безмерно признательна! Разумеется, любой гонорар…

— Нет-нет, ни о каком гонораре и речи быть не может. Единственное — какие-то вещи могут потребоваться, например, данные, информация, контакт с вашим сыном… — он усмехнулся.

— Но ведь…

— Лидия Андреевна, вы же не потребовали у меня оплаты за ваше гостеприимство, — мягко улыбнулся он, — А это… — он кивнул на папку, — Это для меня дело принципа. Я почту за честь несколько притормозить эту людoжoркy.

Лидия Андреевна, пересказывая мужу итог встречи, была в восторге:

— Людoжoркa! Как верно окрестил! Мне показалось, что он сам отлично знает подобный тип женщин, и крайне их не любит, вот и согласился…

Пётр Андреевич попросил Хантерова собрать данные, запрошенные Соколовским и передать их актёру.

Нет, конечно же, можно было их просто переслать тому на электронную почту, но любопытство неистребимо, и Хантеров решил сам передать данные.

Встреча была исключительно интересна.

— Кто бы мог подумать… — анализировал Хантеров свои впечатления, — И вовсе не актёрский павлин… нет, машинально отслеживает своё отражение во всех зеркальных поверхностях, любуется собой, правда, это профессиональное, но вот характер, неожиданно, твёрдый. И есть ещё что-то…

Вот это что-то сильно заинтриговало Хантерова — лёгкая улыбка Соколовского, словно узнавание чего-то уже виденного, в момент их знакомства, а потом, когда Хак уже уходил, было ощущение пристального взгляда в спину. Ощущение, которое Кирилла Харитоновича никогда не подводило.

— Ладно, потом при случае уточню… — решил Хак. — Но! Софочке я лично крайне не завидую! — резюмировал он свои впечатления от знаменитого актёра. — Вообще-то это справедливо! Если дева жаждет играть чужими жизнями, то ей должен попасться достойный партнёр, который знает правила игры и сам жаждет поразвеяться, так что Калязиновой в кои-то веки повезло — кушайте, не обляпайтесь!

* * *

Как только охотница покинула ресторан, Николай сосредоточился на еде, благо мясо было вкусным, овощи свежими, а тарелка не была замысловато измазана неведомыми узорами соуса.

Правда на девушку за соседним столиком он время от времени косился.

— Надо же, какая боевая! Раскатала Софффочку-эфффочку в лепешку. Познакомиться, что ли?

Он прикинул возраст Миланы — ровесницы этой решительной девушки, призадумался.

— Не детский сад, нормально.

Правда, по зрелому размышлению решил не торопиться — от девушки после беседы с Софьей, только что искры не летели.

— Глупо пытаться познакомиться, когда девушка в таком настроении, — разумно рассудил Миронов. — Я ж себе не враг — сейчас пошлёт точно! Тем более, что найти я её смогу запросто.

Совсем несложно сфотографировать человека, сидящего за соседним столиком, тем более, если человек тебя заинтересовал.

— Ну вот… Милана, надеюсь, не откажет сказать мне, кто это? — решил Миронов, закончив обед.

Уходя, он невольно обернулся — девушка ела, причём делала это с удовольствием.

— Ещё один плюс! — Николай не любил, когда рядом с ним кто-то мается от голода, делая вид, что она ест как колибри и бывает сыта капелькой цветочного нектара. — А тут всё нормально, без выпендрёжа, — довольно рассудил он.

При выходе из ресторана, ему позвонила мама и зачем-то велела пообщаться с каким-то Соколовским, если тому придёт в голову Николаю позвонить.

Фамилия была знакомая, правда, припомнить сходу, кто это, у него не вышло — очень уж он далёк был от киношного мира.

— Коля! Филипп Соколовский, знаменитый актёр! — строго напомнила мама.

— Аааа, этот Соколовский… А что ему может от меня понадобиться? — удивился Миронов, у которого в голове моментально родилась картинка, как этот самый актёр рекламирует его продукцию. А что? Его внешний вид досконально Николай ассоциировал с трудом, а вот пышную роскошную шевелюру с крупными кудрями вспомнил мгновенно!

— Коля, он выполняет мою ЛИЧНУЮ просьбу, так что не удивляйся, если он задаст тебе какие-то вопросы.

— Мам, ты меня пугаешь…

— Родной, если ты ко мне на днях заедешь, я тебе всё объясню, а по телефону не получится.

Лидия Андреевна сына знала как облупленного и прекрасно понимала, что он может оскорбиться — как-же для его спасения от хищницы задействован ещё кто-то.

— Нет уж, я лично ему всё смогу объяснить, а пока пусть так, — решила она.

— Сплошная загадочность, — проворчал Николай, заканчивая разговор с матерью, — Ну вообще-то могу и сейчас съездить, недалеко же.

Правда, когда он дошел до места, где припарковал машину, все мысли о визите к родителям, вылетели у него из головы.

Ещё издалека он увидел, как работник ресторана, вышедший с мусорным пакетом, как-то странно себя ведёт. Нет, ему-то было без разницы — может хобби у человека такое — мешками помойными размахивать. Кто ему запретит? Но вот странных типов у собственной машины он как-то недолюбливал. Это можно было сформулировать как-то так:

— Хоть по стенке бегай, но не у моей тачки!

Немудрено, что Миронов подобрался и значительно внимательнее присматривался к непонятным телодвижениям типа.

— Пппшшшшш, — услышал он.

— Ещё и шипит чего-то! Так и знал, что если в центре Москвы у ресторана есть удобная парковка, и там даже есть место, то где-то тут есть подвох! — заподозрил Николай. — О, следующая стадия пошла — ногами размахивает как Пеле, который собирается гол забить! Мужик, вали от моей тачки, а там хоть до ушей махи делай.

Ментальный Мироновский заряд до цели, видимо, долетел, потому что странный тип запутался в собственных конечностях, грянулся боком об угол здания, сдавленно взвыл, а потом с удвоенной силой забегал вокруг Мироновской машины, на этот раз топая ногами как слон.

— Пшшшла, проклятое отродье! Чуть не убился из-за тебя! — выкрикнул он в направлении машинного бампера.

— Так… И чем вам мой автомобиль так досадил, что вы ему в морду вопите? — голос Миронова заставил «ресторатора» замереть на месте, а потом медленно обернуться.

— Ээээ, да я ж это… Не машине, — он издалека оценил — машинка была так себе — на хозяина можно особого внимания и не обращать. А вот когда тот появился, стало понятно, что это умозаключение было исключительно неверным.

Ага, не обрати на такого внимание — как танк проедется по тебе и не заметит, что тут кто-то был.

— А кому? — уточнил «танк», — Ну вопили кому? Тут кроме вас, вашего мусорного мешка, который вы так нежно прижимаете к себе, и моей машины никого больше не наблюдалось.

— Да нет же! Тут эта тварюга проклятая под вашу тачку забилась! — исчерпывающе объяснил работник ресторана. — Она тут уже второй день ошивается, и я как её встречу, всё идёт не так! Вон, чуть рёбра об угол дома не сломал, а всего-то пошел мусор выносить.

Он опустил глаза на чёрный пакет, вроде как опомнился, ринулся к мусорным бакам в глубине двора, а пробегая мимо заднего колеса Мироновской машины, громко топнул ногой рядом с ним.

Это несложное действие имело совершенно неожиданный эффект — к ногам Николая вылетело нечто абсолютно чёрное и крайне мелкое.

— О как… — содержательно отреагировал Николай.

— Выскочила! Класс! Пните её, пните в сторону, там ей деваться некуда будет, и я её наконец-то изловлю! — скомандовал «мусоронос».

Это услышала девушка, которая, закончив обед и покинув ресторан отправилась к припаркованной рядом машине.

Котёнка она увидела сразу и аж зажмурилась, осознав, что не успевает спасти кроху от пинка.

— Вот сейчас этот медведище как размахнётся, как отфутболит котика! Да у него ножища в три раза больше, чем несчастное создание! — она заторопилась вперёд, чтобы перехватить отлетевшего от удара котёнка, а потом с крайним изумлением увидела, что широкоплечий «медведище» вместо того, чтобы пнуть, наклоняется и…

— Да! Держите её, я сейчас эту гадину заберу и… — ресторанный деятель торопился к Миронову и почти что дошел, даже руки уже протянул, чтобы схватить тощее тельце, виноватое разом во всех его неудачах…

— Ты, мужик, совсем того? — рыкнул Миронов, — А ну, грабли свои убрррал, а то, если лишние имеются, я тебе их быстро повыдёргиваю! С котёнком он воевать вздумал, да инструкции мне раздавать, то пни, то отдай. А не пошел бы ты… вон, в помойку, там тебя работа ждёт!

— Чё? — не понял его собеседник. — Ну куда вы её? Она ж опять будет всем тут дорогу переходить! Беды от неё одни!

— Вот идиота кусок! — c выражением высказался Николай, — Запомни, бестолочь, это у тебя теперь одни неприятности будут!

— Почему? — удивился и даже испугался его собеседник.

— Да потому, что они таких как ты любят! — Николаю стало лень объяснять что-то такому пустоголовому типу, поэтому он покрутил в руке котёнка, чуть поразмыслил. Строго глянул на «мусорника», открывшего было рот, и со стуком его закрывшего, да и сунул дрожащее и тощее до невесомости существо себе за пазуху.

— Слушай, уйди куда-нибудь подальше, а? — посоветовал он. — Уйди, а то я сам стану твоей неприятностью. Большой такой и глобальной! Понял?

Он не оборачивался, поэтому не видел, как сверкали глаза у девушки с тёмно-русыми волосами, слышавшей весь этот разговор.

— Иииии, какой! Ну, где же, где такие мужчины водятся, а? Женатый ведь, небось! Уй, какой классный медведище! Надо хоть номер машины запомнить! Мало ли… вдруг он случайно неженатый…

Николай, занятый устройством черной мелочи у себя под пальто, и внимания не обратил на суету за своей спиной — занят был.

— И чего ты так паникуешь? Не колотись. Спокойно! Я вот не знаю пока кто ты — кот или кошка, но это неважно — имя для тебя у меня уже есть, приятель тоже, вот ему компания теперь будет, а ещё у нас там целая орда вокруг обретается, так что не бойся, уже всё хорошо!

— Оооой, с котёнком разговаривает, утешает явно! Да так серьёзно! — таяла от умиления девушка, нырнувшая за руль своего автомобиля, — Ну почему мне такие не попадались, а? Ну где справедливость в этом мире?

Глава 9. Мечтательница о медведище

Даша Иволгина терпеть не могла водить машину — нет, и умела, и права были, конечно, но вот удовольствия от этого она не получала, да ещё и нервничала постоянно.

— Откуда вылез этот баран? — выехав с парковки, Даша сходу рассердилась на какого-то типа с мотоциклом, отважно, но с известной долей безбашенности маневрирующего между автомобилями, — А куда это ты пролезть пытаешься? — гневно уточнила она у сверкающей дорогой тачки, упорно теснящей всех остальных. — Правила тебе не писаны?

Не понимала она всякое такое… вот у неё в работе — всё понятно! Линии эскизов, выкройки, ровные строчки машинного шитья.

Логично, красиво, выверено, как авиа чертежи.

Дашка находила чуть ли не эстетическое удовольствие в том, что её вещи безукоризненно садились на разные типы фигур, что делали своих владелиц лучше, увереннее, красивее в конце-то концов. И при этом стоили доступно.

Когда она пришла к отцу с идеей собственного дела, тот не отказал, но морально был готов записать в убытки вложения в дочкины затеи. Прецедентов хватало — немало дочерей состоятельных родителей бросались в мир высокой моды, расшвыривая направо и налево отцовские деньги, правда, сколько не вкладывай, достичь высот ни у одной так и не вышло.

Только вот разумная и практичная Дарья Иволгина к этому и не стремилась.

Она не стала открывать множество бутиков или шоу-румов с затейливыми манекенами и отчаянно странными одеждами. То крой, то отделка, то вышивка на них, а то и всё вместе, приводили большинство людей в крайнее изумление.

Это изумление по мере осмотра предложенной одежды становилось всё больше, а потом просто начинало истерически хихикать, выяснив «скока» вот это всё стоит.

Смысла в таких коллекциях Даша не видела ни малейшего, на неделю высокой и низкой моды в Париж не рвалась, а вместо этого начала присматриваться к женщинам на улицах.

— Брюк толковых крайне мало! — сделала она вывод. — Очень многие в джинсах, но они не для всех удобны, да и не всегда уместны!

Первые партии брюк изумлённые покупательницы смели влёт, причём, большинство было уверено, что тут что-то не так…

— Сидят сказочно, удобные, ткань приятная, цена, — тут недоверчиво щупался ценник, — Что? Такое бывает? Ой, беру! Может, конечно, разлезутся… ну посмотрим.

Смотрели, носили, стирали, пребывали в радостном шоке, обнаружив, что ничего не разлезалось и не садилось, даже не линяло!

— Ещё хочу! А другого цвета? А на осень? А тёплые? А блузки к ним? — Даша лично отслеживала отзывы и запросы, азартно кидаясь в работу.

А ещё… ещё она сама носила все модели своей одежды.

— Какой смысл шить то, что я сама нипочём не надену? — рассудила она.

Родители изумлялись, осознав, что дочкин каприз становится на твердые и очень даже устойчивые лапки, становясь настоящим делом.

Обороты увеличивались, Дашка открыла новые пошивочные цеха, сама ездила на закупку тканей и фурнитуры. А тут ещё осознала проблему с ночными сорочками, призадумалась и запустила несколько моделей свободных, красивых и недорогих сорочек из натуральных тканей.

— Ну невозможно же! Или сшито как тупой прямоугольник с тонкими бретельками из материала, который похож на половую тряпку. Или шов на спине приляпан — а как спать? Или похоже на танковый чехол — монументальненько так, аж жуть. Или иная крайность — соблазнение на грани фантастики! А если хочется просто поспать? Да ещё так, чтобы из разрезов не выпутываться, да всю ночь грудь обратно в декольте не ловить? А ткани? Или натуральная, но тянется и вылинивает, или голимая жаркая и душная синтетика с колючими кружевами.

Нет, были, конечно, более-менее приличные, но…

— Как ночная сорочка может стоить дороже костюма-двойки? — изумлялась Дашка. — И ладно бы из натурального шелка, я бы поняла, но так-то… за что?

Новая ниша была найдена, работа закипела, и первые готовые сорочки полетели к довольным покупательницам.

Собственно, именно из-за этой новой ниши она попала на обед в этот ресторан — осознала внезапно, что крайне умоталась и устала. Поняла, что срочно нужно перекусить, вспомнила, что простуженного водителя отправила лечиться и сообразила, что по пробкам до дома не доедет.

— Поем тут, — решила она, доехав до ближайшего приличного заведения, — А то свалюсь от бескормицы!

Зашла поесть называется… столкнувшись с мерзкой Сонькой и чуть даже не забыла зачем в ресторан-то приехала!

Пока ела, искрила гневом и даже толком не поняла, а вкусно ли было — так жалела, что не всё высказала этой хищной тварице, практически доконавшей её двоюродного брата.

Зато потом…

— Ой, прямо от души отлегло! Даже дорога не так раздражает! — улыбалась Дашка, подрезавшему её автомобилисту, хотя в обычное время орала бы на всю машину. — Как же славно-то! Взял и сграбастал это мелкое чёрное. Да не просто взял, а себе за пазуху! Вот тебе, Дашка, и медведище!

Звонок лучшей подруги Миланы, которая хотела уточнить, приедет ли к ним Дашка в гости, ещё больше улучшил настроение.

— Милан, я постараюсь! Очень-очень! Погоди, сейчас только перекрёсток проеду…

— Ты чего, за рулём? — осторожно уточнила Милана.

— Ага, — пропыхтела Дашка, осуществляя сложный, с её точки зрения, поворот.

— А чего не вопишь? — Милана уже несколько раз видела, как Дашка водит…

— Настроение роскошное! Прикинь, увидела, можно сказать, мужчину своей мечты!

— Да ладно! А фото в студию?

— Нету. Только номер машины сфотографировала. Чисто на всякий случай! Мало ли… буду опознавать по номеру — лицо-то почти не разглядела.

— Это что-то новенькое… помнится традиционно принцы туфелькой опознавали, а ты — номером машины, — рассмеялась Милана.

— Ну я же и не принц! — логично заметила Даша. — Если хочешь, могу размерные характеристики скинуть — широкоплечий, плотный, чуть выше среднего роста, темные волосы, короче медведище!

Последнее слово было произнесено нежно.

— Даш, вроде не твой типаж… тебе же блондины нравятся.

— Мне не цвет волос нравится, а то, что под ними, — вздохнула Даша. — А медведище это взяло и спасло котёнка. Представляешь? Его около ресторана гонял подсобный рабочий, а он взял и спас. Да мало того, себе забрал! За пазуху спрятал и уехал. Мил, ну, почему так, а? Всякое разное невнятное блондинистое за мной ухаживает только так, а настоящее и надёжное медведище — мимо!

Милана только вздохнула. Сама понимала, как это трудно — найти своё!

— Даш, ты не расстраивайся, может… ну ещё встретитесь.

— Да у него даже номер не московский. Я уже посмотрела — Владимирская область, — тоскливо вздохнула Даша, но тут же воспряла, — Зато он мне настроение поднял — прямо-таки еду и почти совсем не злюсь! А в гости к тебе вырвусь обязательно, к тому же, я тебе отшила и форму, о которой мы говорили — для съёмок, и два домашних костюмчика, и ночные сорочки — на пробу. Короче, приеду привезу.

Милана обрадовалась — Дашку она всегда была рада видеть, разговор про её медведя рассмешил, так что к мужу она шла в расчудесном настроении, правда, тот, судя по всему, пребывал в ещё более радостном состоянии духа — попросту смеялся.

* * *

— Да ладно! И ты, Брут… то есть, брат! И тоже чёрное? Должно же у нас хоть что-то общее быть, ну кроме родителей и фамилии! Осталось только Женьку черного кота подогнать…

— Оно не кот! — строго ответил Николай. — Я в ветеринарку заехал. Сказали, что это кошечка, взяли кучу анализов, накололи витаминами, правда, она такая чудачка — категорически с меня не снимается — всё делали с Мышкой, прилипшей к моему рукаву.

— Мышка? — изумился Андрей. — Ты кошку Мышкой назвал?

— Я? Я её не называл! Это всё ты! Помнишь, сам предложил имя Тохтамыш?

— Так она Тохтамышка? — сообразил Андрей, утирая слёзы, выступившие от смеха.

— Прекрати ржать! — строго потребовал Николай. — Да, именно так её и зовут — в ветпаспорте уже записано!

Он ехал домой и косился на заднее сидение, где в свежекупленной комфортабельной переноске спала черная как уголёк Тохтамышка.

Мелкая и невесомая кошечка так перенервничала, что в клинике устроила настоящий бой, яростно отказываясь выпускать своего человека из лап.

— Не дам! Мааааууууёёёёё! Не отпущщщщщщщуууу! — выла она тоненьким срывающимся голоском, намертво вцепившись в своего людя!

А он… он её понял!

— Да что вы в самом-то деле… Анализы тут не возьмёте? — он щедро протянул руку с чёрной мелочью, накрепко прилипшей к его рукаву.

— Она вас может оцарапать! — предупредили Николая.

— И что? — резонно уточнил он. — Если даже и оцарапает, то меня, не вас же. Да не тяните, осматривайте прямо на руке!

Крохотная наручная кошка против такого осмотра не возражала, только утробно рычала, если казалось, что её собираются всё-таки снять с того, что стало самым главным в жизни!

— У меня дома такса, какие-то общие болячки у них есть? — на всякий случай уточнил Николай.

— Глисты, грибки… — просветил его ветеринар, — Сейчас осмотрим шерсть с лампой на предмет грибков, ну и купите глистогонное. Дадите ей и своему таксу, а больше ничего такого не может быть. Результаты анализов мы вам вышлем на электронку. Визуально она истощена, конечно, но более-менее здорова. Реагирует на пальпацию ребер и правого бедра, могли пнуть.

— И я даже знаю кто, — пробормотал Николай, выходя из ветклиники и ныряя в ближайший зоомагазин. — Вот попадись он мне ещё на глаза…

Явление покупателя с котомелочью за отворотом пальто растрогало персонал, так что очень скоро у котёнка появилось приличное количество имущества.

Тохтамышка сходу оценила переноску, уже в машине согласилась перебраться в неё, чётко осознав, что этот домик принадлежит ей. Осознание было подкреплено тем, что Николай, который терпеть не мог, когда рядом было что-то голодное, водрузил внутрь новенькую миску и выложил в неё свежекупленный пакетик с кормом.

— Наелась и тут же уснула… мордой в пустой миске, — беззвучно хмыкнул Николай, осознав, что ему внезапно захотелось поделиться с кем-то этим вот всем.

Странное желание для молчуна.

А кому еще звонить, как не типу, виновному в столь неординарном имени для его кошки? Вот и набрал Николай телефон брата.

Дорога была свободной, рядом возлежал источник выработки уютности, неожиданно, но вполне успешно нашедший себе и дом, и хозяина, разговор с братом тоже, как это ни странно, ничем не разочаровал.

Более того, Николай вспомнил о том, что хотел уточнить…

— Слушай, а у тебя Милана далеко?

— Милка? Рядом, а что?

— Да я тут девушку увидел…

— Да ладно! Аж настоящую живую девушку? — рассмеялся брат, — Ладно-ладно, не сопи так гневно, а то у меня сквозняк из смартфона. Так что за девушка?

— Пошути мне ещё… шутник, — фыркнул Николай. — Короче, я не знаю, как её зовут, но знаю, что она училась в одном классе с Миланой.

— О как… мир тесен. А как выглядит? Особые приметы имеются?

— Фото имеется.

— Так шли, чего ты там мнёшься?

Получив фото, Андрей изумлённо воззрился на него, а потом осторожно уточнил у старшего брата:

— Коль, а эта девушка тебе что? Машину поцарапала или на ногу наступила?

— Почему?

— Ну как-то странно… ты и интересуешься какой-то девицей… повод какой?

— Любопытный ты стал сверх всякой меры! — вздохнул Николай, уже пожалевший о том, что спросил про Милану. — Ничего такого она не сделала, просто… просто красиво отшила одну исключительную змеищу!

— Как ты живёшь интересно… а змеища была женского пола?

— Слушай, забудь о том, что я тебя спросил, не надо беспокоить Милану, — рассердился Николай.

— Чего ты такой нервный? Я и не собирался её беспокоить, благо и сам преотлично знаю, кто на фото. Это — Милкина лучшая подруга, Даша Иволгина. Она модельер, редкая умница — они с Милой на пару прищучили одного псевдо потомка польского короля, который сначала пытался ухаживать за Милой, а потом — за Дашей. Да я тебе ссылочки могу выслать — есть видео. Такая феерия!

— Давай, — буркнул Николай.

Ну просто так… чего бы не посмотреть на феерию?

Закончив разговор, Андрей скинул обещанные ссылки, а сам рассмеялся:

— Вот уж и не помню, когда последний раз Коля кого-то искал…

Приход Миланы с историей о Дашином медведище, спасшим котёнка, оказал на Андрея странное впечатление — смеяться он перестал, серьёзно воззрился на жену, а потом осторожно уточнил:

— Номер, говоришь, из Владимирской области, да? Угу… а у меня тут фоточка есть, сделанная в том самом ресторане, человеком которому очень приглянулась некая девушка. И, судя по описанию Дашки, этот тип и есть её медведище! Кстати, прозвище ему исключительно подходит! Так и буду его дальше называть!

— Да о ком ты говоришь? — удивилась Милана.

— Сначала смотри фото! — торжественно ответил Андрей, демонстрируя жене свой смартфон.

— Ну, Дашка… а прислал-то кто?

— Ни кто иной, как мой старший братец Колечка! — торжественно заявил Миланин супруг. — Кодовая кличка у него теперь — медведик!

Николай и понятия не имел о том, как отныне будет именоваться в разговорах Миланы и Андрея. Он доехал домой и торжественно внёс переноску и пакеты с покупками на веранду, а потом открыл дверь…

— Приехал-приехал-приехал, — заверещал восторженный Винь, — Мой людь приехал и что-то мне привёз!

Он едва-едва не взобрался по хозяину вверх, до его головы, а потом ринулся к переноске.

— Ой, кто это такой длинный? И чего их так много, и они никак не заканчиваются? — изумление не помещалось на чёрной мордочке Тохтамышки, которая с отчаянным изумлением смотрела на забег Виня вокруг её переноски.

Он мчался с такой скоростью, что ей казалось — это странное существо длинное-предлинное!

— Ты кто? — пискнула она, забившись вглубь переноски.

Длинно-непонятное как-то сложилось и в решетку уткнулся чёрный блестящий нос.

— Я — Винь! А ты моя кошка? Моя личная кошь?

— Я — хозяйская! — гордо заявила крошечная Тохтамышка, — А ты? Ты, хозяйский? Ага, значит, и мой тоже!

Глава 10. Котоконцентрат

Поначалу Николай опасался выпускать мелочь.

— Винь, ты ж её затопчешь, чего доброго! Вон, она какая крохотная — мелочишка какая-то! — засомневался было Миронов, с превеликим сомнением глядя на чёрную чепуховину и своего такса, который всё увеличивал и увеличивал скорость вращения вокруг переноски.

Правда, тут в дело вступила сама мелочишка.

Тонкий, но возмущенно-пронзающий пространство писк заставил Николая потрясти головой, а Виня громко залаять.

— Что? Выпустить тебя? Ну, не знаю…

Новая порция всеобщего возмущения решила дело.

— Ладно-ладно! Может тебе это… в лоток надо…

Наивный тип!

Лоток он поставил, наполнитель по инструкции, ответственно сверяясь с оной, насыпал, дитятко туда отнёс, порадовался тому, что крошечное создание явно осознало, зачем оно тут высажено и выдало результат. Но стоило ему только отвлечься на ликвидацию этого самого результата, как…

— Не понял… и где она?

Николай только руками развёл — дитятки не было!

— Только что тут была! Винь, где она?

— Как где? Туточки! — чёрный длинный «компас» безошибочно потыкал носом в тень, укрывшуюся на ножкой стола.

Тень протестующе зашипела и постучала тонюсенькой лапкой по мокрому собачьему носу.

— Ффффто ты тффффорифффь! — возмутила она. — Ифффпачкал фффоплями!

— О как… а я-то боялся, что ты её напугаешь! Ну характер! Да если бы в меня уткнулся мордой… ну, не знаю, кто-то больше меня раз в… — Николай прикинул.

Получалась такая критическая разница, что впору было сравнить себя с ископаемым пещерным медведем или кем-то из не очень больших динозавров.

Пока он предавался размышлениям, Тохтамышка треснула Виня по уху — чисто чтобы не расслаблялся, промчалась последовательно по его голове, шее, тушке, а потом была снесена отчаянно виляющим хвостом.

— Уууххх, скока тут всиииигоооо! — восторженно пискнуло дитятко из-под дивана.

— Там всё моё! — растерялся Винь.

— Было твоё, стало мнямное! — гордо заявила наглая котомелочь, попирая лапами Виневы сокровища.

— Почему?

— Потому как людь мня взял, а значит, людь — мой, ты — людев, и всё твоё — его, то есть мнямное!

Нет, наверное, Винь возражал бы против такого вольного обращения со своим имуществом, но он увидел, как это создание прошлось по его игрушкам, погрызухам и особо ценным позаимствованным хозяйским вещицам, прикинул что всё это для коши великовато, и…

— И хде оно? — удивился пёс. — Только что была тут и уже нету!

Как выяснилось, это вопрос Винь будет задавать себе постоянно.

Стоило только на миг отвлечься — ну вот хоть за ухом почесать, как мелочь испарялась прямо из-под носа.

Озадаченный пёс начинал принюхиваться, находил пропажу, мчался выяснять, «а чё это вы тут делаете, а?» причем, только для того, чтобы через несколько минут снова обнаружить, что невозможное создание исчезло из поля зрения.

Они носились по дому, не замечая, что за столом кухни сидит Николай и беззвучно хохочет.

— Да кто бы знал, что это так забавно! Чего я раньше-то Виню котёнка не завёл? Видел же, что он от Мамая в восторге.

Дробный топоток восьми лап укатывался в комнаты, возвращался обратно, изумляя хозяина.

— Интересно, и чему там топать? Ладно, Винь — понимаю, но эта-то? Она ж ничего не весит!

Неопытному котовладельцу предстояло узнать так много… он ещё не подозревал о том, как вольно коты и кошки обращаются с пространством, исчезая в каком-то специальном котоизмерении, когда их ищут, и выпрыгивая из него, материализуясь на месте, которое вы только что проверили.

Как они беспечно общаются со временем, успевая за полторы минуты разгромить ВСЁ, что вам потом приходится восстанавливать пару часов. Как умудряются создать видимость котопокоя, и котобеззвучности, исключительно для того чтобы глубокой ночью устроить по вашему расслабленному организму КОНЕскачки, и грохотать лапами, словно там не мягкие подушечки, а натуральные подковы!

Правда, пока Николай, необученный общением с этими уникальными существами, просто удивлялся — пускай, ему это было только на пользу.

Когда разыгравшийся Винь услышал внушительную поступь на ступеньках крыльца и прервал изумительно весёлую игру «угадай, куда прилетит котёнок», Тохтамышь удивилась.

— А это ещё кто?

— Ути мой зайчик, ну как ты тут? Скучал ты, мой золотой, без хозяина, да? — Валентина Ивановна шла с ужином для Николая и несла гостинец Виню — несколько вареных куриных шеек. — Да-да, я тебе вкусное несу! Ой, а это что только что тут было? Коль!

Валентина уловила в дверном проёме какой-то промельк этакого… непонятного…

— Это? А то, Валентина Ивановна, у меня теперь кошка появилась! — Николаю внезапно стало любопытно, как соседка отреагирует на его приобретение.

— Коль… ну наконец-то! Прям совсем нормальным человеком стал — кошку завёл! И чего ты развлекаешься? Как у нас без котейцев-то? И мышь поймать, и тоску закогтить, и песенку спеть! Да и потом… если тебя кошки стороной обходят, что ты за человек-то?

— Положим, меня они стороной не обходили — вся орда разве что на голове не топталась!

— Орда — это не показатель! Надо, чтоб твоё лично было! — решительно заявила Валя. — Давай, хвастайся!

Николай с сомнением скосил глаза на едва заметную темноту у себя за правым локтем.

— Не знаю, хвастаться или пока нечем — очень уж мелкая она, — заявил он, выуживая двумя пальцами своё приобретение. — Вот.

— Ой, мамочки, какая лапусенька! Ой, какое сокровище! — Валентина восторженно причитала над комком шёрстки, сидящим на широкой ладони Николая. — Ты где взял-то её?

— В Москве подобрал, — он пожал плечами, — Случайно. Её один дурень гонял, прибить хотел.

— Жаль, что далековато — а то я бы съездила, сама бы его того… — машинально отреагировала Валентина, умилявшаяся над кошечкой. — А красавица-то какая, а умница! Как назвал?

— Тохтамышка, — хмыкнул Николай, а узрев изумлённые глаза Валентины, объяснил, — Это мой средний брат придумал. Сказал, что раз Орда, надо, чтобы соответствие было! Правда, очень уж она маленькая, как бы её не обидели прочие мордовороты.

Валентина, присевшая на диван и наглаживающая котёнка, оценила её реакцию на Виня, который тоже пришел за порцией ласки.

— Судя по тому, что она УЖЕ ездит на голове твоей собаки, это нам не грозит! Я бы даже сказала, что как бы она сама Орду не построила!

Силы у кошачьего ребёнка закончились стремительно. Только что она бегала за Винем, который отчаянно задрав голову уносил драгоценную куриную шейку от этой жадной хищщщницы, висящей на другом конце лакомства и утробно рычащей, и вот уже заклевала носом, рогаликом подвернула под грудь лапки и…

— Спит. Прямо на проходе. Даже сил не хватило куда-то дойти, — удивился Николай, подбирая невесомое создание, оказавшееся концентратом стольких удивительных качеств. — Ладно, спи давай, — он сгрузил своё приобретение в мягкую лежаночку, ещё не подозревая о том, что через пару часов обнаружит её у себя на подушке…

* * *

— Так… в ресторане не вышло! Вот же, подвернулась под ноги эта портниха, — зло морщилась София. Её потряхивало от дурной энергии, которую она не смогла выплеснуть на негодяйку — Иволгину.

Попыталась было найти её номер, позвонить и высказать ВСЁ, что накипело, но предусмотрительная Дашка заблокировала Сонин везде, где только можно, а звонки с незнакомых номеров на личный телефон в принципе не принимала.

— Соцсети? Так у неё личная страница закрыта — ушлая такая! — шипела Соня.

Чтобы немного разрядиться, она обругала водителя и охранника, заехала в первый попавшийся бутик и довела до слёз двух продавщиц, наговорив им гадостей и нажаловавшись администратору. Впрочем, так как он отлично знал подобных «покупательниц-людоедок», никаких негативных последствий от жалобы заплаканные девушки не ощутили.

К вечеру разъяренная Соня ощутила, что проголодалась — поесть-то так и не удалось, поэтому велела водителю доставить свою особу в модный ресторан.

Там, ожидая заказ, она планировала дальнейшее наступление на Миронова.

— Так где бы мне его отловить в следующий раз? Не в деревню же его ехать?

Деревня исключалась напрочь — Соня, всё имеющее отношение к «простонародью», как она это называла, люто ненавидела!

Возможно, потому, что её собственные прабабка с прадедом было именно что из глухой-преглухой деревни, может потому, что, ей про это как-то напомнили…

Точно выяснить не представлялось возможным — никому не хотелось рисковать здоровьем.

— Так… увести собаку ещё раз? Может сообразить, что тут что-то нет то, — злобно сощурившись размышляла Соня. — Выслеживать его перемещения в Москве? Можно было бы, но он же, как назло, сидит в своей глуши!

Надо было как-то выманить дичь…

— Или хотя бы иметь повод, чтобы приехать к нему в эти его идиотские цеха! — размышляла охотница.

Из выманивания приходила в голову только какая-нибудь внезапная проверка производства из Владимира.

— СЭС? Так у него не пищевое производство. Накапать, что стоки вредные? Пусть ездит и объясняется?

Это уже было «теплее».

— Надо только уточнить, у него вообще какие-то стоки есть? А то, отобьётся сходу, да ещё интересоваться будет, откуда ветер подул.

Может, кому-то другому и утомительно показалось всё это… Действительно, ну, зачем, ради чего такие усилия?

Но для Сони это было аперитивом перед основным блюдом, этакая «затравка».

— Ничего-ничего, я тебя выманю, тогда и посмотрим! А может сделать проще? Пойти по пути «рыцарь спасает слабую деву»? — Соня ухмыльнулась.

Любому человеку, её знающему, даже подумать было бы странно о том, что её надо спасать! Нет уж, тут скорее можно было ожидать выражения: «Напал тигр? Ой, сочувствую… ну, сам напал, пусть сам и спасается!»

Правда, многие, с Соней пока незнакомые, видели только то, что им было показано — слабую и беззащитную девушку, нуждающуюся в их помощи.

Как об этом говорила сама Соня:

— Даже удивительно, сколько на свете таких, хотя… мне же лучше!

Сейчас она примеряла роль защитника и спасателя к Миронову, не подозревая, что он-то спасёт не задумываясь, но вот в дальнейшем, памятуя о летних своих приключениях, постарается держаться подальше от случайноспасённой — кто её знает, может, у неё тоже глобальная романтизация головного мозга?

Соня уже совсем было приняла решение в пользу кляузы, которая заставит Миронова ездить во Владимир и отбиваться от нападок контролирующих органов:

— Ну, а что? Не мне же за ним метаться, а так — блюдо подано! — усмехалась она, и тут сообразила, что её заказ не несут как-то неприлично долго, — Охамели? Я сейчас им устрою! Сами напросились! — обрадовалась нежная дева.

Она покрутила головой, высматривая администратора, и, узрев его, отправилась душеньку потешить.

Правда, не дошла, потому что столкнулась с каким-то мужчиной.

— Глаз нет? Куда ты прёшься? — прошипела вежливая Соня, поднимая взгляд на наглого типа, не уступившего ей дорогу.

— Это вы мне? — презрение ледяным душем окатило Калязинову и она возмущенно прищурилась.

— Тебе, конеч… — она осеклась.

Во-первых, лицо было очень знакомым, во-вторых, исключительно, прямо-таки неправдоподобно красивым, такое ожидаешь узреть на большом экране, но не рядом с собой… А, в-третьих, и это было самым обидным, красавец смотрел на неё с таким выражением лица, словно увидел что-то… дурнопахнущее и крайне неприличное, вот и раздумывает, обойти ЭТО подальше, или позвать компетентных людей, чтобы убрали…

— Мы с вами на «ты» не переходили, — сквозь зубы процедил красавец, — Потрудитесь быть хотя бы минимально вежливой с незнакомыми людьми. Или вы настолько дурно воспитаны?

— Шшшшштааааа? — шипение напополам с крайним, безграничным изумлением вырвалось из Сониного органа речи, как воздух из пробитой резиновой лодки.

— Понятно… и кого только не пускают в это заведение… — вздохнул мужчина, — Надо бы обратить внимание владельца на это!

— Да что ты себе позволяешь? — Соня временно лишилась дара речи, по крайней мере значительно доли громкости, поэтому это ценное высказывание красавец, картинно встряхнувший пышные крупные кудри и машинально покосившийся на своё отражение в зеркалах, украшающих стены, попросту не услышал. — Да кто ты такой?

Зато это отлично услышал хостес-распорядитель…

— Вы, наверное, его просто не узнали! Это же сам Соколовский! — почти беззвучно просветил он скандальную посетительницу.

— Что? Какой ещё… аааа, актёр?

— Звезда! — почтительно выдохнул хостес. — Мировой уровень!

— Да плевать я хотела на все его уровни! — Соня была в таком гневе, что даже звук прорезался. — Будет мне тут какой-то…

И тут Соколовский обернулся и…

Соня привыкла к мужским взглядам, можно сказать, принимала их как должное.

Оценивающие, восхищенные, изумленные, обожающие… взгляды, иной раз сопровождаемые присвистом или прицокиванием — в зависимости от темпераментности наблюдателей.

Иногда, после того как Сонечка, наигравшись, вышвыривала уничтоженную дичь из своей жизни, а потом внезапно встречала вновь, взгляды могли быть иные — сердитые, оскорблённые, жесткие, с деланным ледяным безразличием, а иногда и с явным желанием расправы.

Всё это было понятно и радовало — это эмоции, Сонина заслуженная добыча.

Но вот такой откровенно-оценивающий мужской взгляд, переходящий в презрительное пренебрежение, насмешливо вздёрнутую бровь и явную ухмылку, Соня видела впервые!

Она даже обернулась — посмотреть на какую это кикимору Соколовский так смотрит, а потом, осознав, что никого тут больше нет, и это всё адресовано именно ей самой, гневно вспыхнула!

— Да как… как он смел! — разъярилась она. — Я его… да я ему… Ну, фффффсё! Ему конец! Я испорчу ему жизнь, даже если мне придётся посвятить этому пару лет своей жизни!

Глава 11. Польза от сохраненной репутации

Филипп Соколовский преотлично слышал гневное шипение гнусной девицы — ещё бы, с его-то слухом…

Он улыбнулся — звонок сотрудника Хантерова с забавной фамилией Котиков, который сообщил о том, что объект прибыл в один из столичных ресторанов, оказался очень кстати.

— Как раз мне немного поразвеяться… — решил Соколовский.

Вообще-то обычно он старательно сдерживался. Характер — это дело такое… «включить звезду» недолго, иногда и поводов для этого более чем хватает, но вот репутация пострадает. А может и не просто пострадать, а фатально убиться о собственное зазвездение…

Соколовский кроме внешности, харизмы, бесспорного актёрского таланта и прочих плюсов, славился тем, что с ним безусловно можно было иметь дело. Он не выматывал нервы съёмочной группе бесконечными капризами на пустом месте, не стонал, что мечи и доспехи слишком тяжелые, благо их вес даже и не замечал, не истерил у гримёров, не хамил партнёршам, специально не перетягивал внимание зрителей на себя — всё равно смотреть будут на него, чего вредничать-то?

И не срывался на фанаток, карауливших его у дома, разве что они пытались вешаться ему на шею. Таких аккуратно отодвигал в сторону, причём у него это, как ни странно, всегда получалось.

— Я даже не поняла… девочки, я так его выслеживала, так готовилась, а потом… как-то ничего не помню, вроде как я его за руку схватила, и…

— Иииии… — подбадривали невезучую девицу сочувствующие.

— А потом… стою я у подъезда, а Соколовского и близко нет! Ничего не поняла. Вот магнетизм у человека! Только коснулась — уже в трансе.

Иногда, и это «иногда» бывало почти каждый день, Филиппу очень хотелось разогнать весь этот курятник, с визгом встречающий его появление, но от девиц была конкретная практическая польза — они и близко не подпускали к нему репортёров — охотников за сенсациями, благо всех обитателей элитного жилого комплекса, где у него были апартаменты, они знали в лицо, познакомились со всеми охранниками, обслуживающим персоналом, а вот личностей незнакомых отслеживали на дальних подступах.

Мало того, что отслеживали, но бывало, что и гоняли от драгоценной особы своего кумира, раз и навсегда уяснив, что общается он только с избранными журналистами.

«Неизбранные», познакомившись с нелюбезной охраной Соколовского и крайне тяжелой рукой самого знаменитого актёра, да ещё какими-то непонятными вещами, творившимися с их техникой при попытке добыть какие-то «жареные» факты его жизни, подходить близко не рисковали.

— И что получается? Раздражение есть, а куда его деть? — разумно рассуждал Филипп Соколовский.

Нет, у него был беспроигрышный способ скинуть любое раздражение, но для этого требовался простор, так что, к сожалению, его не всегда можно было использовать в многомиллионной Москве среди толп людей.

Вот и получалось, что возможность «почесать когти» об особу подобную дражайшей Сонечке, была для Филиппа Соколовского желанной разрядкой.

— Ух, как завелась. Что, милая, не привыкла ты быть отброшенной на обочину, как падаль? Понимаю… то ещё ощущение. Но ты же любишь унижать других, почему ж так была уверена, что тебя это никогда не коснётся? Даже птицы не выше неба! — усмехнулся он, покосившись на неумную девицу.

Если бы она видела взгляд Филиппа, то, может, и осознала бы, что это совсем не обычный случай «укрощения» непокорного, который закончится тем, к чему она привыкла, но он не собирался показывать «дичи», что на неё начата охота. Да и не поняла бы Соня… она так привыкла быть на вершине моральной пищевой цепочки, что даже не поверила бы в то, что теперь всё будет иначе.

Нет! Сонечка, кипя гневом на наглеца, начала свою игру.

Звонок в своё детективное агентство она сделала, как только вышла из ресторана.

— Нужна вся информация о Филиппе Соколовском! Вся! Вплоть до того, что он жрёт на завтрак и полная раскладка по жареным фактам его жизни!

Абсолютно случайно подвернувший под ноги подросток в наушниках и капюшоне, поспешно отскочил подальше от шипящей в ярости особы.

И, как только она уселась в роскошную тачку, этот «подросток» отправил сообщение:

— Кирилл Харитонович, сработало, она даёт распоряжение детективам трясти данные на актёра! — а потом пробормотал про себя, — Не знаю, что там Соколовский с ней сделал, но она выскочила как разъярённая гюрза, аж ядом плевалась! Короче, добро пожаловать туда, где тебе самое место — в змеиную яму!

Саша Котик отчего-то не любил ядовитых людей…

Пришедшее на смартфон сообщение от Мироновского начальника службы безопасности: «Спустила детективов», заставило Соколовского рассмеяться.

— Ну-ну, да, ты милая, ещё затейливее, чем я думал. Добро пожаловать в тотальный проигрыш. Мне — забава, а тебе только полезно будет.

Вечером, доехав до дома, он покосился на одну из самых активных своих фанаток, карауливших его в скверике у ворот жилого комплекса. Девушка со всех ног метнулась к Филиппу.

— Мариночка, добрый вечер! — пришлось переждать приступ восторга у девчонок, но дело того стоило. — Вы не могли бы обратить внимание на всяких разных незнакомых? Мне сообщили, что одна бульварная газетёнка готовит какую-то пакость…

— Ой, мы обратим! Вы не волнуйтесь! Никто мимо не пройдёт! — выдохнула Мариночка, вдохновлённая и почти упавшая в обморок от счастья общения с Соколовским.

Общий чат поклонниц пополнился важным сообщением, и детективы, посланные Соней, попали, образно выражаясь, как кур в ощип.

Впрочем, не образно тоже попали…

— Да вы чё? Девушки, я ж только о Соколовском спросил — может он с кем-то из вас того… может, чего знаете… Ай, вы чего? Камеру не трожьте! Аааа, смартфон отдайте! Гошка, делаем ноги! Они тут все взбесились!

Охрана жилого комплекса с удовольствием посмеивалась у мониторов, Саша Котик, откровенно, правда, беззвучно и незаметно, хохотал в отдалении, глядя, как пара детективов улепётывают от девиц разъяренных покусительством на их кумира.

— Софья Руслановна, ничего не вышло. Да, мы понимаем, но… у него на всю голову психованные фанатки. Камеру в грязь бросили, смартфон у Гошки выдернули из рук и потоптали, на самих чуть того… на британский флаг не пустили, у меня из куртки кусок выдрали — говорю же чокнутые! — детективу сильно не повезло.

Мало того, что пришлось позорно бежать от толпы практически подростков, так ещё и сама Калязинова повела себя ничуть не лучше — орала так, что у него, кажется, из второго уха её вопли вылетали, да не просто так, а усиленные расстройством от потери имущества, стоимость которого должны были вычесть из его зарплаты.

— Надо увольняться! — решил детектив. — Психопатка она! С такой работать — себе дороже!

Следующая группа сотрудников детективного агентства, посланных на сбор данных о Соколовском, решила применить дроны, чтобы заглянуть в окна его пентхауза и добыть необходимые «жареные факты».

Соня сидела за присланной ей подборкой найденных по Соколовскому материалов и злилась так, что её даже потряхивало:

— Список фильмов, наград, режиссёров и партнёрш… зачем мне всё это? Да, известный, да, звезда уже мирового уровня, да, богат. Деньги в компании вкладывает — ушлый… Всё не то, не то… а, вот! Личная жизнь! Не женат. Приписывают романы с… ну, это уже давно было. А сейчас-то что? Чем его можно подцепить? Скандалов нет, на ток-шоу по скандальным фактам не ходит, говорит только про фильмы, с фанатками не скандалит, детей от них не имеет, в связях другого рода не замечен, не пьёт, не употребляет. Такого НЕ БЫВАЕТ! Что с тобой, гaд такой, не так? Ну, ладно-ладно… дронами тебя просмотрят. Наверняка что-то найдут!

Дроны подняли в воздух.

— Ну давай-ка… показывай, что там у тебя на твоей верхотуре!

Софья от нетерпения чуть ноут не трясла.

Простор высотки, роскошный пентхаус, огромный балкон, на котором стоят кованые кресла и такой же стол со стеклянной столешницей. Рядом в кадках несколько елей. Пол, который кое-где виднеется из-под снега, выложен темно-красной и кремовой плиткой, очень красивым узором. Балконная дверь широченная, занавешена тяжеленными завесями. Через узкую щель между ними видна сияющая всеми огнями люстра, у балконной двери диван.

— Где этот тип? Тут не видно! Да разверните вы дроны на другие окна! Не все же зашторены! — командовала Софья.

И тут изображение, передаваемое одним из дронов начало себя вести как-то странно — дёрнулось, перевернулось, затряслось, пошло рябью.

— Что с дроном? Вы что, совсем мышей не ловите, бездельники? — рявкнула Софья.

— Мы не можем им управлять! С ним что-то не так! — зачастил сотрудник детективного агентства, подозревающий, что за явно сошедший с ума дрон платить придётся ему — была у Сонечки такая милая привычка. — Он… он падает.

Искалеченный дрон был найден на ветках одного из деревьев в сквере, окружающем дом Соколовского.

— Эээээ, чё это, а? — переглянулись ошарашенные детективы.

Смятые лопасти и корпус несчастной летучки, выглядели так, словно попали в зубы какого-то страшенного зверя…

— Может, он это… потерял управление и врезался куда-то и так это… смялся? — слабым голосом спросил один их детективов.

— Наверное, — развёл руками другой. — Правда, обо что можно так… это… смяться, я не представляю себе!

Второй дрон, кружащийся возле распахнутого окна, которое, впрочем, тоже было плотно занавешено непрозрачными плотными шторами, вдруг потерял высоту, ударился о стену и рухнул на землю, так и не сумев выправиться.

— Ты видел? Видел? Смотри! Это ж орёл какой-то там! Вот актёр… завёл себе ручного орла, который ему дроны сшибает! — ахнул один из детективов, уставившись на едва заметный в небе силуэт крупной хищной птицы. — И как назло, не успели снять. Кто ж знал, что этот мужик такой креативный!

Через полчаса «креативный мужик», с комфортом развалившись на диване у балкона, просматривал информацию о детективном агентстве, принадлежащем Калязиновой — родительнице.

— Хм… а что? Детективного агентства у меня ещё не было… Судя по отчётности, вполне держится на плаву. Купить, что ли? Опять же, для работы полезно — буду идти на съёмки и точно знать, с кем дело имею. Не получится купить агентство, можно поохотиться на персонал — переманить, только и всего. Вряд ли там сильно ценят людей, которые на них работают, а это всегда большая ошибка.

Он был вполне доволен собой.

В противовес этому Соня только что по стенкам не ходила, вереща на сотрудников:

— Всё испорченное — за ваш счёт, а ещё… ещё, если вы мне не добудете данные про Соколовского, можете попрощаться с работой. Я вас вышвырну на улицу с такими характеристиками, что вас даже в дворники не возьмут!

Зато Хантеров, узнав о новом способе борьбы с дронами, проникся уважением к предусмотрительному актёру.

— Это же надо… век живи, век учись. Мы-то по старинке, перехватами, а он — сокола завёл и пускает на объекты. Ну оригинал же! Хоть бы девица не отступила. Хотя нет, не должна. Она сильно завелась.

«Заведённая девица» разрабатывала дальнейшие коварные планы, даже не собираясь отступаться, и напрочь позабыв про предыдущий свой объект.

Правда, ему и так было чем заняться.

Странное ощущение испытывает человек, который никогда не имел кошку, кота или котёнка, а потом вдруг выяснил, что вот это мелкое-премелкое, слабенькое и совсем юное существо обладает несопоставимой с размерами волей, такой же решительностью и чётким пониманием того, как им всем вот тут надо дальше жить.

— Ну, ладно, таксы, хорошо, я понимаю… собаки норные, характер должен быть! Как без характера можно отважиться зайти в нору, куда только что нырнула лиса? Причём, лиса-то крупнее и у себя дома. То есть, знает, где она может развернуться и контратаковать преследователя, за каким поворотом можно устроить засаду и в какой отнорок попытаться спрятаться, чтобы самой напасть. Тут без крайней безбашенности собаки не обойтись. Вот вам и выработка нрава. Ладно, это всё вполне себе ясно — у меня и шансов не было настоять на своём и отбиться от соседства Виня под одеялом — вот хочет он спать около моего правого бока, и всё тут! Нипочём не изменит своё мнение. Но эта-то мелочь почему такая упёртая, а?

Николай покосился на черный хвост, который уже двадцать девятый раз оказывался около его головы.

Правда, гордым словом «хвост» вот это миниатюрное нечто можно было назвать с трудом — очень уж маленькое оно, впрочем, всё по размеру самого существа.

— Всё, кроме характера, — вздохнул Николай, в тридцатый раз перекладывая Тохтамышку в её лежанку. — Характер, видимо, для львицы делался, а мелочи моей достался! Дурочка, я же тебя придавить могу!

— Вот ефффё! — фыркнула мелочь, с полнейшим пренебрежением к его словам перебираясь обратно. — Надо же, какой упрямый людь достался — счастья своего не понимает, хоть трефффни! У тебя ж уфффи растут не прафффльно, а фффся макуффффка софсем незанятая ничем! А ну как замерзнет?

Она так забавно фырчала, утаптываясь на его подушке, так плотно прижималась к его «макуффке», что Николай не выдержал, рассмеялся, да и махнул рукой.

— Ну, придавлю, она же запищит, наверное, я и проснусь! Ладно пусть так, всё равно иначе не успокоится. Вот чудачка.

Наверное, человек, которому доселе никогда не оберегали его макушку, отпугивая от неё всевозможные напасти типа сквозняков, нехороших снов и мыслей о дневных проблемах, сильно отличается от людя, которого уже хозяйственно прибрали к лапам, обеспечивая всестороннюю поддержку.

По крайней мере, сны отличались точно — теперь они у Николая были совершенно безмятежные и лёгкие, как четыре котёночьи лапы, расположенные непосредственно на его шевелюре.

Глава 12. Хороша Даша, да не наша

Почему-то настроение было расчудесным, таким, как в раннем детстве, когда зима, когда мама дома, и пахнет чем-то изумительно вкусным, а на улице летят с любопытством заглядывая в окно, широколапые снежные хлопья.

Николай, покосившись за окошко и примерившись к своему настроению, внезапно решил взять выходной.

— Что я, не имею права, что ли? — уточнил он у себя, едва открыв глаза. — Имею! Нет, точно имею — я ж даже не просто директор, но ещё и владелец! Должны же у меня какие-то преимущества быть! Да ещё и снег идёт… как в детстве.

К снегу прилагалось ещё что-то очень приятное, только он спросонья не вспомнил, что именно.

Правда, оно, это самое приятное, само напомнило о себе.

Грохот, сотрясший дом от конька крыши до фундамента, сорвал Николая с кровати.

— Что? Где? Все живы? — он метнулся на отголосок звука и ошарашенно замер под безмятежным взглядом мелкой чёрной кошечки, с недоумением воззрившейся на его всклокоченную личность.

— Ой, мой людь! Проснулся уже! Чего он… такой мятый? Вчера был аккуратнее.

Неопытный котовладелец усилил свою растрёпанность, от души запустив руки в волосы и активно потёр виски.

— Как это вообще у вас получилось? — спросил он у Виня и чёрной мелочи, недоуменно переглядывающихся на диване. — Вы же все кастрюли сшибли!

— Мы? Ничего мы не сфффффыбали! — фыркнула Тохтамышь, — Они сами за нами кааааак выскочили! Кааак погналисяяяяя!

— Да-да! Мы просто там гуляли, — тявкнул Винь, подтверждая версию мелочи. — Кто ж знал, что им там скучно?

Нежданно-негаданно заскучавшие кастрюли в количестве шести разнокалиберных штук, две здоровенные миски и эмалированный тазик выпали с нижней полки открытого стеллажа, который когда-то был сколочен дедом Николая.

Правда, выпали не просто так — полка оказалась маловата для дружной компаний кастрюле-тазо-мисок и заскочивших туда же на «погулять» Тохтамыши и Виня.

— Вот если бы я не понимал, что это точно ваши проделки, я бы решил, что это кто-то другой! Вплоть до того, что я сам! — Николай, собирая утварь, должным образом оценил исключительно невинный вид своей парочки. — Потрясающе безмятежные физиономии! Как будто, так и надо было. А эта мелочь чёрная вообще возлежит, словно этакая пантера — лапы вытянула, элегантно перебирает ими Винево ухо, красота — страшная сила!

Каким уж затейливым образом фраза про «красоту — страшную силу» навеяло Николаю ассоциацию с Соней, было не совсем ясно, но даже это не испортило его настроение. Наверное потому, что в противовес яду, сразу же вспомнилось противоядие.

— Смешная девчонка, — хмыкнул Николай. — А! Мне ж Андрей ссылку давал на какое-то видео… А я вчера такой умотанный был, что и не посмотрел.

Он выпустил Виня на короткую, но весьма активную пробежку по участку, изловил в прыжке Тохтамышь, которая решила было последовать за приятелем, и машинально спрятал её за отворот куртки, полюбовался снегом, а потом со всей честной компанией отправился завтракать.

— Заодно и посмотрю, чего мне там Андрей выслал.

За кофе он включил видео и сильно об этом пожалел — поперхнулся напитком так, что едва откашлялся.

— Это ещё чего за чучело в кафтане с рукавами? — уточнил он.

Чучело на видео представилось паном Романом, и безо всяких сомнений утверждало, что оно — гордый потомок не менее гордого пана атамана Таврического, ээээ… то есть, короля Станислава Августа Понятовского.

Та самая девушка из ресторана, которую Андрей опознал как Дарью Иволгину, смотрела на ряженое чучелко со здравым скептицизмом, зато пан королевский потомок…

— Не понял! — пожаловался Николай. — Он ей чего, куры строит? Вот этот ээээ… чудак? И как он её назвал? Данута? Вот же… полудурок!

На взгляд Николая пан Роман, несмотря на яркий кунтуш, рядом с Дашей смотрелся как… ну, как незамысловатая домашняя птица, причём, уже ощипанная, рядом с яркой солнечной иволгой.

Дальнейшее вызвало у него полнейшее одобрение и восторг.

— Распотрошила дурика от и до! И ведь сам же нарвался… Ай, молодца́ девица! И о своих достойно сказала!

«— Я истфак университета закончила. И у меня есть свои предки, мне чужих не надо, и пусть лучше они мною гордятся, а я их просто люблю! И да… читала нам историю Польши как раз чистокровная полька, правда, она и близко не вела себя так, как вы, Роман!»

— Умница какая! — всецело одобрял Дашу Миронов. — А ну ка… дай я посмотрю, чем она занимается?

Интернет исправно выдал информацию, и Николай удивился ещё больше.

— Надо же! Какая правильная девочка. И дорогу свою нашла, и идёт уверенно, и ведь хорошо получается!

И тут сияющий праздничный настрой как-то поугас…

— Не то, что я сам. Я-то только недавно нашел, да ещё непонятно, чем всё это закончится!

Восторг от того, как Даша разделалась с глупым и самоуверенным бараном-Романом, внезапно сменился явственной опаской.

— Нда… она и меня может так же распотрошить! Тоже мне, старший сын, наследный прынц Мироновской династии… а сам-то чего добился? Старый прадедовский дом — отцовский подарок, деньги на производство взял в залог отцовских же квартир, само производство только-только заработало. Короче, прямо скажем, хвастаться нечем.

Настроение разом испортилось, словно яркая солнечная птица махнула крылом и… упорхнула прочь.

Хозяйское уныние было замечено сходу.

— Фррррякостное тута чего-то… — выразилась по его поводу Тохтамышка. — Непорядок!

Как просто — всего-то свалилось тебе на руки нечто почти невесомое, чёрное-пречерное, озабоченное вовсе не мировыми проблемами, а именно тобой, и кажется, что жизнь не так уж и плоха.

— Ну, да. Жаль, конечно, но, что ж тут поделать? — хмыкнул Николай, который унывать вообще-то не любил. — Хороша Даша, да не наша! Мне работать надо, а не дурью маяться.

— Тохтыжка, — затявкал Винь, переделав имя новой подруги на свой лад, — Вот он когда говорит это «работатьнадо», куда-то от меня убегает. Надолго! Так что держи его всеми лапами. Крепко!

И они стали держать. Да так успешно, что Николай мало того, что развеселился окончательно, так ещё и продолжил свой выходной — работа-работой, а отдыхать-то иногда тоже надо!

* * *

Милана и так и этак обдумывала одну проблему…

— Сказать? Ну, с одной стороны, надо! Он её явно впечатлил, а с другой — вон Андрей с ним говорил, спрашивал, мол, может, как-то вас познакомить, а этот медведь упёрся в какие-то глупости и не хочет! А почему? Я же шкуркой чую, что она ему понравилась! Да ещё бы нет… Дашка и красавица, и умница, и успешная, и… СТОП!

Милана аж тесто месить перестала — так и застыла с поднятыми над ним руками.

— Погоди-ка… а не в этом ли проблема? Сейчас ведь выходит, что Даша гораздо успешнее Николая. А Андрей ему ещё и видео то послал… Коля запросто мог примерить себя на место панРоманаШампиньонского! — Милана машинально припомнила, чем сейчас, по слухам, занимается гордый, но не очень удачливый «шляхтич».

— Дааааа, а ведь, я похоже, права. Ну, по крайней мере, это вполне может быть! — Милана сцапала тесто и с силой стукнула им о разделочный стол — для улучшения характеристик хлеба. — Ииии, раз, ещё раз, ещё много-много раз! — сообщила она тесту.

— Как сложно с мужчинами! — пожаловалась она чёрному коту Че, который восседал на подоконнике. — Особенно с настоящими! Хотя с не очень настоящими тоже сложно. От ненастоящих трудно отбиться, а настоящих сложно привлечь и не спугнуть! — выдала она мудрый вывод, ласково приглаживая должным образом вымешанное и прибитое тесто.

— Чего это с нами сложно? — поинтересовался её муж, пришедший на грохот.

— Да вот думаю, что мне с Дашкой делать. Её достал один тип, который за ней ухаживает уже полгода. Сам он ей не очень-то нравится, но она переживает, что лучше-то никого вокруг нет. А он, блондин этот, кажется, терпимый…

— А зачем ей терпеть? Ей же, вроде, медведь наш глянулся…

— Есть такое. Более того, она несколько раз про него вспоминала. Только он-то сам что? Замуровался в вашей фамильной берлоге и упирается!

— Это да… правда, я так и не понял, почему?

— А может, из-за… — Милана изложила свою версию.

— Ты знаешь, вполне возможно! — Андрей, который с раннего утра работал, а сейчас решил дать себе отдохнуть, устало потёр виски. — Да, это вполне в его стиле. Я уже жалею, что сказал, кто она.

— Не сказал — он бы потом мог обидеться! — резонно возразила Милана. — И впасть в сомнения в момент обнаружения, кто она такая. Нет-нет, всё ты правильно сделал. И мне кажется, что их вполне можно попробовать познакомить лично, только вот сначала нужно убедить твоего старшего брата в том, что он неправ.

— Насмешила! Кольку в чём-то убедить… Это я прямо и не знаю, что для этого надо!

— А я, кажется, подозреваю… — коварный Миланин прищур был весьма многообещающим. — Только надо точно понять, понравится ему Даша или нет… Короче, тяни его в гости! Будем смотреть по ходу дела.

— На что именно?

— На то, как они друг друга воспримут. Да не просто друг друга, а с приправкой!

— Милка, с какой ещё приправкой? — рассмеялся Андрей.

— С острой! — пообещала Милана. — Наше медведище ничего другое не проймёт!

О том, чем можно пронять ближнего своего думала и Соня Калязинова.

Доклады детективов не вдохновляли.

— Что за ерунда? За ним следят, как кошки за мышью, и… почти ничего! Съёмки в фильме, съёмки в рекламных роликах, озвучка, спортзал… А где ж ты, гадёныш отдыхаешь? Как расслабляешься-то? Где твои родные?

Соня отлично знала, как можно зацепить человека, запустив когти в его семейство.

— Видали мы таких! Строит из себя прям фонбарона, а стоит подпоить его дядю или двоюродного братца, как такое узнаётся… — хмыкала она, давая очередную команду детективам.

— Раздобудьте что-то о его семье! Найдите и выспросите о том, как он жил, о детстве, а юности, о семейных болезнях, может, алкоголем кто-то балуется, или первая любовь у него была, да он с ней плохо расстался. Короче, ищите!

Соня пересмотрела все фильмы с Соколовским, морщась от «детских сказочек», в которых он частенько снимался, и да, кстати, вполне органично в них выглядел.

— Да он везде, гад такой, отлично смотрится, — злилась она, прочитывая все-все статьи и заметки об актёре. — Да слухов хватает, но никаких доказательств. Стоит только кому-то заподозрить, что у него роман с партнёршей, как тут же выясняется, что она встречается с другим!

Когда детективы, с превеликим трудом выкопав некие, крайне скудные сведения о родственниках Соколовского, поехали их проверить, то их отчёт привёл Соню в дичайшую ярость.

— Что значит, никто ничего не знает, нашли только данные о тётке?

— Да вот… он снимался в одном из фильмов, и ему всё тётка его названивала. Требовала приехать картошку копать!

— Картошку? — расхохоталась Соня. — Какая прелесть! Где эта тётка? Куда ему надо было приехать?

— Ээээ, говорят, вроде как в какой-то деревне в Вологодской области…

— Вроде? Почему точно не выяснили? — опять разгневалась Соня.

— Да не знает никто — у него же особо никто не спрашивал — он же не откровенничает, пытались оправдаться детективы.

— Ищите! Может, он родословную составлял, может, к родственникам наведывается.

— Ну, да… ездил несколько раз, — покивали ей.

— Так чего не доложили?

— Похоже, что это просто его знакомые. Обычная семья. Он к ним то на дачу наведывается, то домой. Правда, иногда на даче остаётся на несколько дней.

— Роман с кем-то? — насторожилась Соня. — Что за семья?

— Муж, жена, дочь-подросток и ещё какой-то родственник-мальчишка, ровесник девчонки. Правда, муж в море — капитан корабля.

— Ну так чего ж вы мне голову морочите? Вот же всё перед глазами! Капитан-то с рогами! — расхохоталась Соня.

— Нет, там не то. Мы тоже так думали, решили поверить, перед тем как вам информацию давать, — замялся детектив. — В семье ещё и родители жены, так он со всеми в отличных отношениях, и с мужем тоже. И он, ну, капитан этот, не такой, чтобы ему рога навешивали. Он актёра прибил бы сразу, если что.

— Ничего вы не понимаете! Ясно же, бабу родители прикрывают, пока муж в море! — рассердилась Соня. — Что-нибудь про них отснимали?

— Да, вот фото и видео. Правда, снимали очень издалека — там несколько собак, а один так вообще, здоровенный как волк, близко не подойти… Короче, вот, сами посмотрите.

Соня посмотрела и с превеликой неохотой была вынуждена признать, что детективы, похоже, правы — как бы не играл проклятый актёр, а полностью романтический флер не спрятать. А тут — и близко ничего нет! Дружески общается со всей семьёй, включая девчонку-подростка и паренька с ещё каким-то его приятелем. В таких условиях роман точно не завести — полно народа. А подростки и вовсе дико глазастые — точно бы это не пропустили.

— Да что б его! Ещё ищите! Найдите мне, где его тётка, откуда его родители.

А пока унылые детективы снова отправились на поиски того, сами не зная чего, Соня решила, что пора бы вступить в игру самостоятельно.

— Надо показаться ему во всеоружии. Тогда-то я была не в форме — наверное, в этом-то всё и дело! — она с удовольствием полюбовалась на себя в зеркале. — Может, всё получится проще! А потом… потом я выясню все его секреты и уничтожу этого гада!

Глава 13. Змеиный танец

Соня знала, что выглядит потрясающе!

— Вот, посмотрим, как он теперь среагирует! — решила она, довольно оглядывая себя в зеркале.

Мэйк, укладка, одежда, сам образ — всё, ну абсолютно всё было продумано до мелочей.

По докладам детективов она уяснила, что после съёмок Соколовский обычно ужинает в одном из ресторанов, а потом едет домой.

— И сидит там как сыч, если нет никаких встреч и ночных съёмок! — презрительно прошипела она. — Так что достать вечером его можно только в этом ресторане.

Филипп только-только расположился за привычным столиком, подальше от чужих глаз, только-только приступил к ужину, как на его смартфон пришло сообщение: «Калязинова приехала к ресторану».

Ему даже на пару секунд пришлось призадуматься, над вопросом, кто такая эта Калязинова… Осознание пошло быстрее, когда он понял, что сообщение ему прислано сотрудником Хантерова с забавным прозвищем «Котик».

— Аааа, эта та змеюка! — осенило Соколовского. — Велика честь ещё фамилию её помнить! — фыркнул он. — Интересно, с чем ползём? Небось, навела красу ненаглядную и несёт её мне как… как какую-нибудь базуку.

Образ змеи с базукой оказался столь удачным, что ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы не рассмеяться, когда в зал вошла потрясающе красивая девушка.

— И как я всё это люблю и уважаю… Можно подумать, я не знаю, как из дурнушки можно сделать красотку, и сколько стоит вся эта мишура, которая на девахе понаверчена, — рассуждал Соколовский, вдумчиво потребляя салат с морепродуктами.

На приближающуюся эпиччччскую красотищщщу Соколовский не то, что не смотрел, а даже и не думал — он всё своё внимание уделял креветкам, которые были в салате.

Креветка — она и Африке креветка, и в салатике, короче, она — значительно более интересная особа, чем всякие разные девицы, которые вышагивают вокруг.

Подцепив на вилку одну из представительниц этого известного, вкусного и полезного семейства, Соколовский нежно осматривал объект и… нет, не ел, он вкушал, наслаждаясь каждым кусочком, пребывая в мире и гармонии с собой и окружающим его миром.

Причём, делалось это так талантливо, что все, кто его видел, машинально начали заказывать подобные салаты — хотя бы для того, чтобы не захлебнуться от слюнотечения.

— Он опять! — простонал шеф-повар, получив разом восемнадцать заказов. — Он опять включил своё проклятое обаяние! И так каждый раз! Надо будет как-нибудь сделать огромную кастрюлю борща, вручить порцию Соколовскому и отдыхать — всё равно весь ресторан будет в конвульсиях требовать себе то же самое, хотя они тут те ещё гурманы! Нет, недаром его постоянно в рекламе снимают.

Обычно, исключительно красивая девушка, да при полном параде, да с осознанием всего этого арсенала, вызывает несколько иную реакцию, чем восторженное рассматривание скрюченной розовой морской тварюшки, насаженной на вилку.

— Он что? До сих пор креветками любуется? — потрясенно осознала Сонечка в трёх шагах от столика Соколовского. — И на меня не смотрит?

Острое желание нахлобучить на кудрявую голову знаменитой звезды салатничек, перевернуть на него стол и попрыгать острыми каблуками по организму пакостного актёришки, захлестнуло милую Сонечку с головой.

Спасло то, что официант закрутился под ногами, отвлёк, усадив за соседний столик, залебезил восторженно-профессиональной улыбкой, подавая кожаную папку с меню.

Он не знал, насколько был близок к побиванию папкой по профессиональной гордости…

— Сссспокойно! Ссссоня держи сссебя в руках. Паразит просто жрать хотел, вот и вкопался по уши в свой сссалат! — едва-едва успокоила себя Калязинова. — Сейчас поест и посмотрит по сторонам, а тут его уже я поджидаю.

Она едва ли замечала, насколько хорошо приготовлены блюда, которые заказала — трудно, знаете ли, держать лицо, а особенно улыбку на этом самом лице, когда хочется просто рвать и метать!

— Ну и ну… она умеет сдерживаться? Даже не пришибла официанта? Ой, прямо-таки образец воспитания, даже жаль, что насквозь фальшивый, как и её улыбочка, — оценил Соколовский старания девы за соседним столиком — ему преотлично было её видно в зеркальном отражении колонны.

Нет, изводить и игнорировать её он мог сколько угодно, но слишком увлекаться этим не следовало по той простой причине, что Соня могла для разрядки снова приняться за Миронова.

— Не то, чтоб ему была сильно нужна чужая помощь, на мой взгляд у него имеется достаточно жесткий характер, но раз уж я обязан его милейшей матушке, есть смысл чуть заинтересовать деву, — рассудил Филипп, оторвавшись от еды.

Он расслабленно осмотрел зал, не выделяя никого, чем сходу снова сильно оскорбил Соню, а потом почти незаметно отсалютовал ей бокалом.

— Ах ты ж… — восхищался Котиков, наблюдая эту пантомиму через окно, — Хоть уроки у него бери — как показать, что обратил внимание, оценил, увидел, что красива, но относишься к этому с насмешкой. Ёлки-палки, да она сейчас из платья выйдет от ярости и по колонне вверх взлезет, как какое-нибудь чудище из ужастика.

Соколовский и сам видел реакцию Сони, сверкающей глазами и с яростью сжавшей вилку.

— Добрый вечер! — поздоровался он. — Мы с вами раньше не встречались? Мне кажется, что я вас где-то видел.

Хотелось метнуть в него эту самую вилку, выплеснуть вино, пошвырять последовательно все принесенные блюда, а потом — по первоначальному сценарию опрокинуть стол и от души пройтись каблуками по всем чувствительным элементам тела, но…

— Но я должна его побольнее достать! — решила «добрая» Соня.

— Возможно, вы меня где-то и видели… — мило улыбнулась она.

— Странно… такую девушку и позабыть… — покаялся Соколовский, — Не узнаю себя, видимо, был погружен в обдумывание сценария.

— Сценария? Погодите… вы… нет, не может быть! — Соня сама играла как актриса, жаль только, что с профи все эти приёмы не действовали. — Вы, кажется, Филипп Соколовский?

— Да, именно так, — Филипп разулыбался, словно ему были приятны её заинтересованные взгляды. — Вот вредоносная бабища… и ведь что странно — никаких родовых особенностей у неё нет и в помине, а ядовитая от и до. Это примерно так же естественно, как если бы бабочка отрастила себе ядовитые зубы.

— Ну, всё, он попался! — решила Соня.

— Какая, однако, самоуверенная змеюшка, — размышлял Соколовский.

Вечер проходил в тёплой, дружеской атмосфере, напоминающей о смеси серпентария, театральных кулис и исконно-женского коллектива…

* * *

Николай ехал домой и предвкушал ужин, отдых и прочие заслуженные да честно заработанные приятности.

Правда, открыв дверь и перешагнув через порог, он заподозрил, что тут что-то не так… А уж когда включил свет…

— Я чего, домом ошибся? — слабая мысль, пискнула из глубин мозга и спряталась назад, в такой ситуации ясно было одно — сейчас даже мыслям лучше не отсвечивать!

— Тааааак, и что тут у нас было? — грозно вопросил Николай, осознав, что, во-первых, это точно-преточно ЕГО дом, а во-вторых, всё вот это придётся кому-то убирать, И, судя по всему, именно ему! — И какая именно скотинка это натворила?

Ни одной скотинки и близко видно не было! Словно в его доме вообще обретаются исключительно двое — сам Николай и окружающий его БАРДАК.

— Да вы бы мне хоть объяснили, КАК это всё можно было сделать? — новая попытка получить хоть какие-то объяснения была ничуть не успешнее предыдущей.

— Коль, ты чего вопишь? — Николая молча отступил от порога, давая любопытному Фёдору Семёновичу осмотреть окрестности.

— Эть, ить… круууть! — оценил происходящее сосед. — Ладно, ты не парься! Я со спиной маюсь, но за мной чешет Валентина, которая несёт тебе ужин, вот она-то…

— Чего? Чего опять она-то? Ой, мамочки-какая-катаклизма-тут-пролетала? — одним махом выдохнула Валентина Ивановна, машинально вручая корзину с ужином Николаю и сдвигая его вместе с корзиной и попавшимся под ноги Фёдором в сторону.

— Ой, а дальше-то… — радостный голос соседки заставил Николая торопливо шагнуть вперёд.

— Коль, ты ж не переживай, это бывает… — утешала его Валя. — Дети дома — это всегда такие сюрпризы!

— Дети? — сквозь зубы уточнил Миронов.

— Ну, а кто же? Щень у тебя ещё молоденький, кошуля и того меньше, вот они и поиграли малёк…

— Малёк? — c каким-то суеверным ужасом оглянулся на соседа Николай, оглядывая сорванные занавески, рассыпанную по кухне посуду, раскатанный по полу наполнитель от диванной подушки, тщательно перемешанный с полутора пачками мелкой вермишели, сахаром, солью и перцем.

Всё это было залито водой, и прикрыто хозяйским пледиком в надежде, что так незаметно будет…

В прихожей под ногами шуршали какие-то обрывки бумаги, кокетливо выглядывающие из-под слоя земли, выкопанного из горшка с сосенкой. Причём, сама сосенка уныло играла роль местной хвойной Пизанской башни, зачем-то удобренной горкой собачьего корма.

Этот же корм хрустел под ногами по всему дому, разве что местами, там, где на него попала вода из мисок для Виня и Тохтамышки, он тоскливо чавкал, напоминая о болоте.

— Чего-то мне так на работу захотелось! — абсолютно серьёзно выдал Николай.

— Не-не, Коль, ты не бойся! Это бывает! — заторопилась Валя.

— Серьёзно? — уточнил Миронов.

— Честно-честно! Они просто это… играли так.

— Аааа, а я уж испугался, что хотели дом разобрать!

— Нееее, когда дом разбирают, оно по-другому выглядит! — тоном крупного специалиста уверил соседа Фёдор. — А что ты так смотришь? Мы с женой как-то сына с его приятелями оставили на три часа… Вот тогда и поняли, что больше нам уже ничё не страшно! Так что у тебя это так, ерунда!

— Утешили… короче, если у меня будет сын, я его с друзьями в доме не оставляю! — решительно заявил Николай. — Ладно, где вы там, разрушители!

Разрушители стеснительно пошуршали где-то в пространстве, но на всеобщее обозрение выбрались только когда основной вред был убран.

— А куда это ты, Фёдор Семёнович, намылился, а? — язвительно осведомилась Валентина у соседа.

— Так Валёк, спина…

— Спина — это серьёзно! Вот и давай, отколупывай присохший корм от кастрюль — твоей спине это не повредит! А то пришел, принёс себя… нечего просто так по соседям ходить!

Валентина косилась на Николая — не вздумает ли ругаться, избавляться от зверей?

— Да, понятно оно, что погладить, полюбоваться, посмеяться с ними — это прекрасно! Но кроме всего этого и всякие разные другие моменты бывают. И как он перенесёт-то такой кандибобёр? — думала она. — Вот тяжело с такими — чего молчит-то, о чём думает?

— А как сделать, чтобы они дом не переворачивали? — наконец, выдал Николай, обнаружив в абсолютно тайном месте — в книжном шкафу, тонкий и явно отчаянно трусивший чёрный котёночий хвост. — Вот же… Тохтамышь! И как меня угораздило тебя так назвать? А всё Андрей! — думал он.

— Чтоб не переворачивали дом, им надо дать попереворачивать что-то другое! — развела руками Валентина. — Игрушки нужны, понимаешь? Ну вот Винь у тебя постоянно бегал к Лизе и её Мамаю, там играл — энергию расплёскивал, а потом ты его то с собой брал, то гулял помногу, а теперь-то так не получается. А он — заводной, ему активничать надо. Да тут ещё есть с кем — мелочь котёночная тоже по потолку побегать не против. Короче, или ты им оставляешь что-то на развал, или они это ищут сами.

— А! Точно! Счас я тебя, Коль, спасать буду! — важно заявил Фёдор, радостно оставляя недоотколупанные от корма кастрюли. — Я тебе принесу коробки.

— Коробки?

— Ну да. Картонные коробки — для котёнка самое то. Правда, малость поободрать могут, но проще горсточку картона подмести, чем вот это вот всё убирать! — присоединилась Валентина.

Через час, убранный дом, в котором потрясающе вкусно пахло Валиным фирменным рагу с грибами, наполнился дробным топотком.

Вид чрезвычайно виноватого Виня, выбравшегося из-под дальнего кухонного шкафа, как только он решил, что гроза прошла и уже безопасно, и Тохтамышки, извлёченной из книг, Николая рассмешил, так что он и ругать-то долго их не смог — отпустил играть.

Вот они теперь и были заняты — штурмовали здоровенную коробищу, в которой креативный Фёдор Семенович вырезал несколько дверок.

— Ну, Коль, удивил, — уходя сказала ему Валентина, — Ты уже и до семьи дорос…

— Можно подумать, что раньше я был для этого маловат, — хмыкнул Николай.

— По возрасту и росту — нет, а вот морально мужик готов к семье, когда может сдержать себя и простить тех, кто мал да слаб, — серьёзно и как-то даже торжественно произнесла Валентина.

Правда, потом всё равно не сдержалась:

— Точно Лизонька наша не нравится? Ты ж подумай ещё, а то уведёт её тот прощелыга-Владик окончательно!

— Валентина Ивановна! — Николаю и смеяться хотелось, и заорать во весь голос на упёртую тётку. — Угомонитесь уже, а? Мы с вами это уже обсуждали!

— Ой, ну, прямо уже и спросить нельзя, трепетные все какие… — забухтела Валя. — Вот останешься старым холостяком, попомнишь мои слова! А ведь какая семья бы была.

Николай запер дверь, оставив Валентину Ивановну с её мечтами, и только-только собрался было поужинать, как позвонил его средний брат.

— Слушай, Коль, у нас тут праздничек намечается — у меня музыки на альбом насобиралось, короче… отметить решили! Приедешь?

— Неа… я теперь невыездной.

— А чего так?

— У меня домашние разрушители! — Николай только плечами пожал, глядя, как его крохотная котейка, поборов все законы физики, переворачивает здоровенную коробку, а такс носится вокруг, прокапывая в ней норы.

— Так и вези своих разрушителей к нашим. Напугал, право слово… — рассмеялся Андрей. — Короче, ты мне задолжал нормальное братское общение, у меня дефицит.

— Балабол… — беззлобно хмыкнул Николай, которому вдруг очень захотелось оказаться в Карелии, — Ладно, я подумаю.

— Приедет! Точно приедет! — оповестил жену Андрей. — Ну, что, у тебя всё готово? Фукс, у нас есть план?

— Так точно, Христофор Бонифатьевич! — рассмеялась Милана, припомнив старый мультфильм, который цитировал её супруг.

Глава 14. Горечь собственного яда

Обычно приманка срабатывала сразу. Ладно, ладно, пусть не каждый раз — всё-таки для некоторых требовались особые подходы, но такого у Сони не было ни разу:

— Чтобы я была в полном параде, мужик обратил внимание, ну ещё бы… Начал общаться, а потом… потом взял и свалил? Просто извинился, заявил, что у него срочные и важные дела и смотался? Такого не было, и быть не могло!

Нет-нет, Соня умом-то понимала, что может быть много чего — эвакуатор, намертво вцепившийся в драгоценную тачку, соседи, залившие дорогущий ремонт, партнёры, натворившие какой-то экстремальный форс-мажор в делах… Всё бывает, но… НО!

— Но никогда не было так, чтобы у меня не попросили номер и не вручили свой! Как мне теперь с ним связаться-то? Я же типа его номер не знаю, а он не взял мой!

Потом Соне пришла в голову мысль о том, что Соколовский был явно заинтересован, а это значит, что сам её и найдёт.

— В конце-то концов, с его возможностями… — понадеялась Соня.

И опять, снова это противное «но».

То есть, теоретически-то найти он был должен, а практически, вот уже четыре дня от мерзавца не было ни слуху, ни духу.

Любой другой девушке уже пришла бы в голову мысль о том, что интерес знаменитого актёра ей мог показаться преувеличенным… Ну вот было ему скучно, а тут — девушка-красавица, чего бы и не поболтать? Скоротать вечерок в приятной компании, да и хватит…

Этакие глупости могли прийти в голову кому-то там, но только не Сонечке! Что вы! Покорённый обязан был думать о ней круглосуточно и мечтать о новой встрече!

— Заболел? Креветок пережрал? — осенило «заботливую и добрую» деву.

Детективы, посланные с вопросом, вернулись и поведали, что с актёром всё отлично, бодр, здоров, красив и даже не чрезмерно занят — всё в рабочем ритме, не круглосуточно… И да, в Москве.

— Шшшшшто? — шипела Соня, получив весть о сводке здоровья звезды. — Шшшшто он себе позволяет?

Ситуация требовала, просто-таки возопила, о каких-то экстремальных мерах воздействия!

Нет, в самом-то деле, что это ещё за финты такие, а?

— Он что, взял и ЗАБЫЛ обо мне? — догадка, озарившая Сонино сознание, стоила жизни здоровенной, дорогущей и крайне уродливой вазе — творению авангардного художника, и увольнения части персонала, решившего, что ну её, эту заразу … нервы-то дороже.

Худо-бедно успокоившись, Соня приказала детективам следить за всеми перемещениями актёра и принялась разрабатывать новый план.

Что показательно, идея оставить человека в покое даже на горизонте сознания Сонечки не пролетала…

Через несколько дней Сонечке улыбнулась удача — доклад детектива откровенно её порадовал:

— Софья Руслановна, у него съёмки в Останкино, а потом фуршет в «Седьмом небе».

— Вот там-то мы и встретимся! — решила Сонечка, правда, не учла местный колорит…

Соня при полном параде явилась в ресторан, расположенный в Останкинской башне как раз в разгар фуршета. Разумеется, её пытались остановить, вежливо поясняя, что сейчас ресторан закрыт на частное обслуживание, но она предъявила «пропуск» отпечатанный на гербовой бумаге с водяными знаками, перешедший в полное владение одного из официантов, и вплыла в ресторан, ожидая внимание к своей, бесспорно красивой особе.

Однако, трудно ожидать достойной реакции от окружающих, когда они и так окружены красавицами одна другой восхитительнее…

Раздражение Сони, которая конкуренцию не признавала, не переносила, и вообще старалась быть единственной самой-самой, бурлило и пенилось.

Соколовского она увидела сразу же — ещё бы, с его-то ростом и фигурой…

Он стоял у стеклянной стены и со странным выражением лица смотрел в небо.

Изобразить изумление от встречи Соне было просто, а вот дичайшее раздражение от того, что проклятый тип с досадой отвернулся от заоконной пустоты и раздосадовано воззрился на неё, пришлось сдерживать изо всех сил!

— Он меня что? Не узнал?

Соколовскому бы аплодировали все жертвы Калязиновой, кроме, пожалуй, последнего несчастного, по фамилии Игоревский, который ещё питал какие-то иллюзии, наивно надеясь на счастливую семейную жизнь с прекрасной Сонечкой.

Да-да… это был именно её коронный приём — заинтересовать, а потом, при следующей встрече, воззриться на объект с неким недоумением типа: «Мущщщщина, а вы хто? Я вас что-то и не припомню.»

Собственный приём, вывернутый наизнанку, Соня банально не узнала — ей и в голову не пришло, что с ней ТОЖЕ так можно поступить. Вместо этого, она постаралась сдержать гнев и очаровать паразита так, чтобы на сей-то раз он точно не вывернулся!

— А может, оно и к лучшему! — думала Сонечка, изящно прихватив Соколовского за локоть, — Контакт ближе, теперь-то никуда он не денется!

Милая наивность…

— Филипп! — к Соколовскому торопилась прелестная белокурая девушка в сопровождении полной своей противоположности — чернокожего и черноволосого типа. — Помнишь, ты просил тебя с Васей познакомить? Знакомлю! Филипп — это Вася, Вася — это Филипп!

— А! Свет моих очей! Светланочка! — Соколовский раскрыл объятия, нимало не смущаясь висящей на локте Сони.

Правда, как-то так вышло, что ловкая Светочка, моментально сообразившая по стремительному взгляду Соколовского, что вот ЭТА особа явно лишняя, изящно вклинилась между Соней и её жертвой.

— Девушка, вы извините нас, да? — добродушный актёр Вася, который несмотря на свой изумительный характер, в актёрской тусовке знал всё и вся, а уж тем более таких хищных прилипал, довершил начатое подругой и партнёршей-Дездемоной по спектаклю «Отелло».

— Эээээ… вы, кажется, Соня, да? Извините, но мне надо пообщаться с коллегами, — вальяжно кивнул Соне Соколовский, элегантно изобразив, что напрочь забыл её имя.

Троица актёров, оживлённо беседуя, удалилась, оставив Калязинову в полном потрясении стоять у прозрачной стены ресторана.

— Поклонница? — беззвучно уточнила Светочка.

— Хищница, — тем же тоном ответил Соколовский. — Но в пролёте, о чём сама пока не в курсе. Да, Вася! У меня есть для вас интересное предложение!

Соню потряхивало от ярости. Она была готова лично выкинуть проклятого Соколовского из окна.

— Благо тут лететь долго, было бы у него время имя моё вспомнить! — шипела она, спускаясь на лифте из ресторана. Лифт тоже особо не торопился, так что идея мести успела прилететь в голову, расцвести буйным цветом, созреть и внедриться в Сонино сознание. — Ну, всё! Ты у меня попляшешь! Я тебе устрою! А мать тебя просто закопает!

* * *

Николай приехал в отцовский дом на берегу озера поздно вечером.

— Милый, ты всё-таки вырвался! — обняла его мама. — Как я рада!

— Я тоже! Привет! — он обнял её, отца, а потом подозрительно воззрился на крайне довольную Лидию Андреевну, которая уже захватила переноску с Тохтамышкой и умильно ей улыбалась.

— Мааам, а на этот раз у нас никакого парада-алле не планируется? Ну, с картинным предупреждением? Честное слово, мне лучше словами сказать, я вменяемый, я пойму.

— ПАРАД не планируется! — чётко пообещала ему матушка, а он, наивная душа, не обратил внимание на особо выделенное первое слово.

Петр Иванович усмехнулся — старший сын всегда немного недооценивал женские интриги.

— А зря… — подумалось Миронову.

— Петенька, ты посмотри, какая ласточка! — Лидия уже добыла Тохтамышку и баюкала её в объятьях.

— Мам, эта ласточка — как бы… натуральная орлица в смеси с поросёнком и бобром! — хмыкнул уставший с дороги Николай, отстёгивая поводок Виня. — Вот эта парочка способна разнести в пух и прах любое помещение! Маа, я же официально предупреждаю.

— Милый… это ты сейчас кого пугаешь? Мать троих сыновей? — рассмеялась Лидия. — Орлов, поросят, бобрят и даже львят? Причём, всё это вместе и в каждом! Ладно, давай располагайся, а я пока буду наслаждаться приятным обществом твоей живности. Тем более, что скоро придёт Чегевара…

— Он у вас, что? По расписанию бывает? — удивился Николай.

— Конечно, — кивнул Пётр Иванович. — Че непременно обходит владения.

— С ума сойти! — Николай не очень-то понял, шутит отец или нет, но так устал, что даже вдумываться не было сил — дошел до кровати, разделся, почти на автопилоте, да так и уснул, пропустив эпохальное событие — знакомство здоровенного Че и крошечной Тохтамышки.

Появление на форточке окна в гостиной сгустка концентрированной темноты с двумя золотистыми глазами, Тохтамышка пропустила — блаженствовала на руках Лидии Андреевны, зато Че увидел Винь, и разумеется, поприветствовал радостным тявканьем.

— Ой, чего это такое? — Тохтамышка моментально перетекла из положения «полнодоверчивое расслабление» в настороженный комок. — Ты ххххто?

Прошли и канули в Лету времена, когда Чегевара скитался по улицам, был худым, облезлым от недокормицы и превратностей жизни, многократно брошенным и преданным котом.

Теперь он — лоснящийся и сильный, ухоженный, здоровый и очень-очень красивый. А главное — любимый, нужный, хозяйский и защищённый со всех сторон и от всего мира!

Правда, ничего не позабывший и разом узнавший в этом крошечном перепуганном котёнке что-то напоминающее его самого — печать памяти улицы, след от пережитого страха и краешек прошлой неуверенности.

Мироновы переглянулись и молча наблюдали, как здоровенный и красивый котище их среднего сына обнюхивает, потом осторожно касается носом зажмурившейся и приготовившейся шипеть Тохтамышки, а затем…

— Ну, всё, всё, не бойся. Я просто хотел с тобой познакомиться. Я — Чегевара. Живу в доме рядом. Добро пожаловать в мою семью и в мои владения! А ты?

— Ййййяяааа? Я — Тохтамышка… — от волнения хрипловато и очень тихо мяукнула Мышка, млея от ощущения ласки.

Она подставила лоб в надежде, что её ещё полижут, и через несколько минут уже блаженствовала. Мышка даже осмеливалась немного побаловаться, когда Че вылизывал ей уши. А он придерживал хулиганку лапой и ворчал о том, что таких котонеряшек он давненько не видывал.

— А вот так… — улыбнулась Лидия Андреевна. — Чужой кот иной раз ласковее и добрее людей.

— Какой же он чужой? Он — свойский! — не согласился её муж. — И да… я хотел уточнить, а что у нас такое планируется, если не ПАРАД?

— А вот не скажу! Не мой секрет, — Лидия как кошка блеснула глазами, заслужив полное одобрение Че.

«Секрет» приехал, точнее, приехала ещё позже Николая.

— Даш, привет! А ты чего такая расстроенная? — Милана специально для подруги пекла её любимое песочное печенье, так что в кухне их дома уютно пахло ванилью. — Устала с дороги?

— И с дороги, и вообще, ты извини, я какая-то… сварившаяся за последнее время, — Даша закончила огромный пласт работы, уладила миллион производственных проблем. Да мало этого — вдребезги разругалась с навязчивым блондинистым ухажером, перешедшим в такое плотное наступление, что казалось, он всюду! Что ты буквально по колено в нём завязла!

— Веришь? Плюнуть некуда, везде Артёмочка. Нет, я всё понимаю… он симпатичный, семья хорошая, карьера у него, и прочее, и прочее… но не лежит к нему сердце, хоть плачь! А он меня в упор не слышит. Ну, Милуш, как это можно не понять? Я ему напрямую говорю, что не хочу с ним быть, что не люблю его, а он отвечает, что, мол, главное — он меня любит, остальное приложится!

— Что ты мне рассказываешь? Я Артёма знаю преотлично! Мы же учились в одной школе… — Милана прекрасно помнила высокого, уверенного в себе паренька, на год их старше.

И мало того, что помнила, ещё и знала о нём кое-что важное…

— И девиз его помню, мол, он всегда получает, что хочет, — хмыкнула она, покосившись на окно — там светила луна, и это как-то сглаживало противность озвученного.

— Ой, не говори мне эту фразу. Меня от неё тошнит! А чего это?

Милана правильно оценила настроение подруги и пододвинула к ней блюдо, накрытое льняным кухонным полотенцем.

Даша смешно принюхалась:

— Ой, моё любимое! Песочненькое! Миланка, ты чудо! А я-то пришла и думаю, что пахнет чем-то таким… счастливым!

Она взяла печенье, и аж глаза прижмурила от предвкушения вкусного-превкусного.

— Даш, для тебя что-то готовить — счастье просто! — рассмеялась Милана. — Ты поешь, и нам надо поговорить.

— А о фффём? — при Милане можно было не держать спину, поминутно ожидая удара или подставы — это Даша ещё в школе поняла. Поэтому смело ела печенье, запивала отлично заваренным чаем и любопытствовала.

— Ты сначала проглоти, а потом я тебе объясню! — пообещала Милана. — Только ты мне скажи, ты ещё про медведище помнишь?

Даша не стала делать вид, что не поняла, о чём говорит подруга. Нет, она отложила недоеденное печенье в сторону и кивнула.

— Помню… почему-то. Глупо, да? Я же его почти не видела, а помню.

— Покажи мне фото с номером его машины, — строго велела Милана.

— Вот, — смартфон, лежащий на Дашиной ладони ничем не напоминал хрустальную туфельку, но Милана помотала головой, силясь прогнать дурацкую ассоциацию.

Она достала свой гаждет и вывела на экран фото, которое сделала час назад — после приезда Николая.

— И вот, — её ладонь придвинулась к Дашиной.

— Ой… не поняла… ты что? Его нашла? — ахнула Дашка, машинально прихватив с тарелки печенье.

Глава 15. Описание медведища

— Чего его искать-то? Он сейчас в соседнем доме! — вздохнула Милана. — Дашунь, ты только не волнуйся — но это медведище — старший брат моего мужа.

Дашка уставилась на Милану, машинально придвинула к себе блюдо с печеньем и взяла очередное средство утешения.

— Погоди-погоди… я чего-то, наверное, того… ванилина перенюхала на голодный желудок! — она в два укуса слопала очередное печенье, запила его чаем, а потом решительно отставила чашку и потянула к себе оба смартфона.

Милана с сочувствием смотрела на подругу.

— Номера одинаковые… — глубокомысленно заявила Даша. — Повтори, пожалуйста, ещё раз что ты мне сказала про то, чьи они. В смысле, чей он?

— Это номер машины старшего брата Андрея, — терпеливо доложила Милана. — Брат действительно плотный, чуть выше среднего роста, темноволосый. И да, он подобрал чёрного котёночка. Даже сюда с ним приехал. У него, кстати, ещё и такс подобранный имеется.

— Тыкс… такс, значит… и котёночек… Ой, мамочки! Так это что, действительно, медведище нашлось? — c приличным опозданием дошло до Дашки. — Моё медведище?

— Ну да…

— Так… стоп! А он женат? — Даша испуганно покосилась на Милану

Одно дело мечтать о случайно встреченном человеке, а совсем другое — внезапно обнаружить, что он находится совсем рядом, да ещё и не то, чтоб случайно встреченный, а родственник по мужу её лучшей подруги!

— Спокойно! Не женат он, и даже не влюблён ни в кого. И пока ты себя не накрутила, сразу скажу, что он очень трудный, характер тяжелый, упёртый как табун ослов, и ещё… — Милана с сомнением покосилась на Дашу.

— Нууууу? Ну что ещё-то?

— Даш, тут проблема… во-первых, у него были сложные отношения с отцом и он, да, его Николай зовут, кстати, отправился в автономно-финансовое плаванье. Живет во Владимирской области, в деревне, в дедовском доме. Открыл линию по производству шампуней и средств для душа с гениальнейшими ароматами, но до серьёзных денег ему далеко.

Всё это Милана выпалила одним махом.

— А проблема-то в чём? — осторожно уточнила Даша. — Я вот тоже люблю в деревне жить… И начинала с нуля.

— Да то-то и оно, что ты начала и развернулась, а он пока в полёте. А ему уже тридцать пять!

Даша что-то прикинула.

— Хороший возраст… Проблема-то в чём? Он… эээ… нетрадиционный?

— Да ну тебя! — Милана махнула на подругу полотенцем. — Тьфу, скажу, как есть! Он и сам тебя в ресторане высмотрел — вы сидели за соседними столиками. Ты распотрошила ядовитую гадину — это он так сказал.

— Он что, это слышал? — ахнула Даша.

— Слышал и впечатлился. Сказал, что хотел познакомиться, но не решился — очень уж от тебя искрило. Но он услышал, как гадина упомянула моё имя, и что ты сказала, мол в одном классе с Миланой Брылёвой училась.

— Да, было такое!

— Вот… и он решил, что тебя через меня найдёт.

— Иииии? — Даша в волнении сжала руки.

— И всё, — выдохнула Милана. — Он как погас.

— Подумал, и я ему разонравилась, — понимающе кивнула Даша, понурившись.

— Нет, не думаю… скорее решил, что не может ничего тебе предложить — Андрей сказал ему кто ты такая, он же тебя знает. И по фото узнал.

— По какому фото?

— А! Погоди, медведище тебя сфотографировал. Забыла показать. Во, смотри! — Милана предъявила пересланное Николаем фото, которое она стянула со смартфона мужа.

— Ой, точно я… и да, искрю! — Даша прикинула и сообразила, где сидел Николай. — Он же совсем рядом был, как я его не заметила? Погоди-ка… так чего он там себе придумал?

— Я не могу тебе сказать на сто процентов, может, где-то на девяносто восемь… — скромно заметила Милана. — Но я думаю, что это из-за вашей финансовой разницы. Он сам позвонил Андрею, сам начал спрашивать о тебе, просил меня позвать на опознание. Правда, Андрей тебя узнал, ну и ляпнул и кто ты, и чем занимаешься. Николай посмотрел и завял — он-то пока весь в долгах — заложил квартиры, взял кредит.

— И что? Он же не сидит на шее отца…

— Сидел как раз, — вздохнула Милана. — Они все трое там были… Тут такое сложное дело. Понимаешь, похоже, Мироновым сложно найти свою дорогу. Но уж если находят, то прут как танки. Вон, Андрей, чего только не вытворял, пока не сообразил, что он композитор. И Николай чудил… А сейчас-то!

Тут она подхватилась с места, цапнула Дашку за руку и поволокла в ванную.

— Вот, смотри! Это его коллекция. На, понюхай, это чтобы не быть голословной!

Милана протянула подруге красивый флакон.

— Даже в руке подержать приятно, — подумала Дашка, открыла пробку, и…

Натуральный запах леса осязаемым облачком окружил Дашку. Прохладный, горьковатый, с тонкой «грибной» дорожкой и отзвуком дождя, хвойный, родной. Такой, словно ты на самом-самом любимом своём месте в лесу детства.

— Милана, но это… это же потрясающе! — Даша любовалась на картинку, изображенную на этикетке. — Кажется, что прямо там стоишь!

— Именно! А вот ещё, смотри, они все разные!

Она показала на несколько флаконов и забавные баночки в форме чугунков.

— Счас все перенюхаю! — загорелась Даша. — Только я не поняла, он что, комплексует, что ли?

Она оторвалась от очередного шедевра, открыв который буквально ощутила себя на лугу со свежескошенной травой.

— Нууу, получается, что да!

— Сумасшедший! — убежденно заявила Даша. — Слушай, даже если бы он мне до сих пор не нравился, унюхав такое, я бы всё равно на него обратила внимание — он же гениален! Придумать все эти виды… Гениальное медведище с котёнком, таксой и комплексами! — восторженно вздохнула Даша над новой баночкой, — Ой, а тут липа цветёт! Милана, придумай что-нибудь! Я не хочу разоряться, только чтобы он на меня снова внимание обратил!

— И не надо! У меня есть идея! Я просто хотела убедиться, что ты не разочаруешься в нём… — объяснила Милана.

— С ума сошла?

— Он реально трудный! — ещё раз предупредила она подругу.

— Все трудные! — парировала Даша, — Но он же классный! Такое замечательное медведище! И ничейное! У всех что, слепота случилась? — изумилась она.

— Да погоди… Он грубоватый, толстошкурый, упёртый до…. до крайности! Короче, с ним реально тяжело.

Даша подумала, прикинула что-то, а потом покосилась на подругу.

— Милана, кому-то всё это и правда будет неподъёмно! — согласилась Даша, а потом продолжила:

— Только вот, понимаешь, какое дело, у меня папа примерно такой же, — она тепло улыбнулась, — Упёртый, не сильно чуткий, как скажет что-то, иногда хоть стой, хоть падай, но… Если ему толком объяснить, что и как, то он всегда на моей стороне, пусть даже сам никогда бы не понял без объяснений, что именно я хотела. Грубоватый? Да. И опять же — не от желания оскорбить или задеть — натура такая. Если видит, что мы с мамой обижаемся, страшно удивляется, мол, он ничего такого и не сказал. Тут лучше опять же словами объяснить, что не так — он честно старается понять и больше не повторять. Правда, что-нибудь другое скажет, конечно, но и это можно будет потом объяснить. Мама рассказывала, что когда замуж за него вышла, через три месяца собралась разводиться — никак не могла с ним жить. Хорошо папина мама помогла — взяла и объяснила, как с ним обращаться надо. Ругалась на него ужасно, говорила, что так и знала, что жена от него убежать решит. Но мама отца очень любит, а он — её, вот и они и решили попробовать поучиться друг друга понимать. Мама говорит, а отец не отмахивается, слышит. Так и живут. Правда, он ради нас горы сворачивает, и за ним даже не как за каменой стеной, а как за горным массивом — плевать что там снаружи, он всё равно прикроет. И никогда не попрекнёт, если у меня что-то не получается. Вот даже если бы я сходу разорила свою компанию, он бы и ухом не повёл. Так что да, наверное, это не идеально, конечно, но замечательно! И знаешь, я идеалов как-то и не вижу. Нет их. И в упор не понимаю, зачем их искать — надо своё находить, то что будет хорошо именно для тебя, а не идеальное!

Милана смотрела, смотрела на задумчивую Дашку, баюкающую в ладонях очередную упаковку «медведищевского» производства, а потом обняла её.

— До чего же ты чудачка! И ты бы знала, как я хочу, чтобы у тебя получилось найти то, что тебе нужно!

Даша задумчиво перебирала шёрстку на спине Чегевары и слушала Милану.

— Понимаешь, он реально неописуемо упёртый… но надёжный как скала. И ещё спасатель по натуре. Вот на этом и можно сыграть!

— Не хочется мне… словно это как-то нечестно.

— Даш, дело твоё, конечно, просто тут такие обстоятельства присоединились… Мне Лидия Андреевна рассказала.

Милана коротко объяснила, что на Николая сделала стойку особа, которая развлекается охотой на людей:

— Зовут её София. К счастью, её случайно услышала Лидия Андреевна, — произнесла она, а потом пораженно уставилась на Дашу.

— Что? Что ты сейчас сказала? Эта… эта ядовитая тварюга и на Николая зубы оскалила? Это же на неё я всех собак спустила в ресторане! Понятно теперь, чего она мне там попалась — за медведищем охотилась, а тут я!

Дашка возмущенно выдохнула.

— А я ещё никак понять не могла, чего она так стремительно свалила. Сонька обожает скандалы, а тут ррраз и исчезла. Ну, конечно! Это она боялась, что наш разговор услышит Николай. Я же не просто так налетела, а из-за двоюродного брата, которого она почти уничтожила!

— Только вот Николай всё это слышал, — вдруг широко улыбнулась Милана. — И получается, что это благодаря Сонечке вы друг другом заинтересовались!

Даша чуть подумала, а потом расцвела обаятельнейшей улыбкой,

— Моя бабуля утверждает, что для всего в природе есть польза — хотя бы как от источника навоза, хотя бы для того чтобы случайно что-то хорошее получилось! Вот оно и получилось…

Подруги переглянулись и от души рассмеялись.

— Она бы по стенке бегала и головой о потолок стучала! — уверенно заявила Даша.

— Ой, не исключено! Но нам нужно сделать так, чтобы её случайно сделанное доброе дело не пропало понапрасну, — решила Милана. — А для этого нужен Артёмчик.

— Ты серьёзно? — осторожно уточнила Даша.

— Абсолютно! Более того, он уже тут… если по прямой, то километров восемь от нас.

— Милан…

— Спокойно! Если он нам не пригодится, то я его и близко на территорию не пущу, а вот если будет нужен, — Милана хихикнула, — Мы его быстренько приспособим к делу!

— Ты его что, позвала? — хмуро уточнила Даша.

— Нет, что ты… такого и звать не надо! Он мне сам позвонил типа по старой памяти, и я было удивилась — всё-таки не так часто контактируем, да и странно было бы, он всё-таки школьный знакомый, но даже не одноклассник. Так вот, позвонил он мне и давай в гости просачиваться… Ну, ты знаешь, как он может.

— Ещё бы мне не знать! — мрачно вздохнула Даша. — Я этого терпеть не могу! Он не интересуется, есть ли у меня какие-то планы, желание что-то делать или вообще ничего не делать — короче моё личное время. Дай только слабину — он тут как тут. Уже «Дашуля, я в трёх минутах ходьбы от твоего офиса и готов к тебе прийти.» Он готов!

— Ну да… только постоянно забывает уточнить, а тебе-то это надо? Этакое насилие… — Милана хмыкнула над своим последним словом, но развивать тему и уточнять, какой именно это вид насилия в фас и профиль не стала — и так понятно, что поведение Артёма неприятно и не нужно.

Вместо этого продолжила:

— Вот и со мной так же: «Миланка, я тут окольными путями узнал, что Даша к тебе едет, я тоже буду в ваших краях. Заеду к тебе!»

— Нахал! — фыркнула Дашка.

— Ещё бы… только я ему отказала — просто ответила, что у нас другие планы. Хотела вовсе послать, но сообразила, что он нам пригодится, так что отправила его в пансионат на том берегу, — Милана махнула рукой налево.

— Ты кремень! — восхитилась Даша. — Слушай, а зачем он нам пригодится?

— Для приправки! — хихикнула её подруга. — И да… тебя не насторожило, что Артём слишком уж хорошо знает твои планы? Насколько я понимаю, ты ему про визит ко мне не говорила.

— Даже не думала — с чего бы! А вот осведомлённость у него и правда какая-то… слишком уж подробная.

Даше и думать долго не пришлось — на сообразительность она никогда не жаловалась, определённые подозрения у неё уже возникали.

— Знаешь кто? — Милана была уверена в ответе подруги.

— Да, думаю, что мой водитель стучит. Его папа нанял — ты же знаешь, что я водить не люблю.

— Знаю, — рассмеялась Милана, припомнив ураган эмоций, всякий раз захватывающий Дашу, стоило только ей сесть за руль.

— Ну вот папа и нанял водителя. Он нормальный, только очень деньги любит. Думаю, что ему Артём просто заплатил за информацию.

— Очень похоже — Артём даже знал когда именно ты приедешь.

— Понятно… надо искать нового водителя, — вздохнула Даша.

— Нет уж! Будем использовать то, что имеется! Зачем продажными людьми просто так разбрасываться? — не согласилась с подругой Милана.

На уютной кухне витал запах свежего печенья, лимонного джема и заговора!

На коленях Миланы дремала Несси, привалившись к Дашиному локтю, дремал Че, в дальней комнате безмятежно спал Андрей, а вокруг гудел зимний ветер, наметая сугробы и напевая сонную песню всем окрестным медведям и медведищам.

Ну, конечно, утром они встретились — Даша играла с Несси, к которой на всех парах прибыл упакованный в «тигровую шкуру» витязь таксиного рода-племени.

Предполагалось, что Даша про Николая ничего не знает, поэтому она очень постаралась НЕ обратить особого внимание на мужчину, который выгуливал таксу.

— Ещё вопрос кто кого, — моментально пришло в голову Даше. — Пёс его прямо-таки приволок! Умник какой!

Николай вывел Виня рано — нет, хотелось ещё поспать, но пёс был против — активно раскапывал подушку, самого Николая, будил уютную Тохтамышку, сталкивая её носом с хозяйской подушки, короче говоря, старался изо всех сил.

— Ну, всё, всё, идём! — решил Николай, — Всё равно спать не дашь.

Сначала он решил, что это Милана выгуливает Несси, а потом девушка обернулась, и он чуть в сугроб не рухнул, правда, с немалым содействием Виня — тот как раз впопыхах слегка врезался в хозяина.

— Ой, какой стремительный тигр! — Даша, предупреждённая Миланой о богатом гардеробе Виня не удивилась, когда ближайший сугроб развалился напополам и из него выскочило нечто черно-оранжевое в характерную полосу. — Доброе утро!

Николай изумлённо смотрел на девушку, краем сознания сообразив, что её появление вполне вероятно — Андрей же говорил, что Даша лучшая подруга Миланы.

— Доброе, — неловко согласился он, вовремя поймав слетающий с головы капюшон. — Ветреное, правда…

Обсуждение погоды было затруднено самой погодой — сложно разговаривать, когда слова сдувает. Кроме того, Николая мучило подозрение, что это всё подстроено его неуёмной матушкой, которая в упор не желает учитывать его финансовое состояние, поставив его в крайне неловкое положение.

Правда, Даша ничуть им не интересовалась — возилась с Несси и Винем, кидая им палку, и не обращая ни малейшего внимания на сумрачное настроение Миронова.

— Не… не похоже! — решил Миронов. — Она просто к Милане приехала. А это значит… значит, мне просто надо держаться как можно дальше от неё и всё. Чего такой девушке понапрасну голову морочить? — принял он твердокаменное и непоколебимое решение.

Глава 16. Чудак в снегах

Глупо шарахаться от случайной спутницы, которая никаких видов на тебя не имеет, а уж если учесть, что от неё у тебя остались самые приятные впечатления, это и вовсе очень сложно.

Несси и Винь напрыгивали друг на друга из-за сугробов, делая вид, что очень-очень пугают и пугаются — по очереди, жесткие порывы ветра превратились в легчайшие дуновения, изящно вращающие в воздухе снежные хлопья, выглянуло солнце…

Николай упрямо молчал. Нет, пообщаться хотелось — он уже и забыл, когда ему самому нравилась именно девушка… не просто выигрышная внешность, не «интерес наследного принца к династическому браку», а сама девушка.

Но… надо же было такому случиться, что он, обычно ощущающий себя «на коне» в финансовом плане, сам решающий всё о своей жизни, сейчас преотлично осознавал, что девушка, идущая рядом гораздо успешнее его самого. И вовсе не из-за денег отца, а потому, что сама нашла свою нишу, сама занялась делом, которое было ей по плечу и нравилось, сама добилась успеха.

Даша скинула капюшон пуховика, отороченный мехом, и Николай недовольно отвернулся — вблизи она ещё и красавицей оказалась. В ресторане-то он больше обратил внимание на общий фон — да, очень симпатичная, плюс характер — огонь, а тут разглядел и затосковал…

— Зря приехал… — думал он, старательно отвлекая себя от спутницы. — Так, пообщаюсь с Андреем, раз уж он позвал, да и домой!

Даша на него не смотрела даже — зачем бы… она и так всё поняла.

— Недоволен и сердито сопит! — с нежностью улыбалась она Виню. — Вот чудак-то! Но классный! Не со всеми можно так уютно и надёжно молчать.

Почему ей пришла в голову мысль о надёжности она не очень поняла, но практическое подтверждение этому не замедлило себя ждать.

Разыгравшийся Винь выпал из очередного сугроба ей под ноги, и с весёлым тявканьем рванул было за Несси.

То, что на пути следования оказались чьи-то ноги, было такой мелочью, о которой приличные таксы вообще не задумываются, вот ещё…

Получив прилёт таксотушки под колени, устоять может очень мало кто — правильная точка приложения — наше всё, так что немудрено, что Даша улетела в снег…

Нет, то есть она туда полетела, но была поймана и поставлена на тропинку. Причём, даже до того, как сообразила, что жаркая встреча её лица со снежной целиной откладывается до лучших времён.

— Винь! Колбаса безбашенная! — рыкнул на разыгравшегося такса Николай, — Ты чего творишь?

И потом Даше:

— Всё нормально? Извините, пожалуйста, он просто давно так не бегал.

— Да, спасибо, — Даша сама отступила от «медведища» на шаг и отряхнула пуховик. — А почему? Ну, почему не бегал? Травма была?

— Нет… на поводке гулял… — сухо ответил Николай, честно морально пинающий организм на отступление в направлении дома.

— Надо валить, а то потом хуже будет! — уговаривал он сам себя.

Чудак…

Да кто бы ему дал шанс на это самое отступление? Даже собственные ноги не шли!

Опомнился он минут через десять, когда рассказывал о том, что Виня у него недавно похитили. Сообразил, что дальше говорить нельзя, и намертво замолчал.

Даша сделала вид, что не заметила этого морального затыкания самого себя, и непринуждённо перевела разговор на котов, благо на снежной тропке перед ними возник Чегевара.

— Какой же ты красавец, — от души похвалила его Даша.

И опять Николай осознал, что активно рассказывает о свежеприобретенной крошечной черной кошечке, как-то постфактум… Словно и не он решил больше ничего этой девушке не говорить.

— А как она у вас оказалась? — Даша не давала ему снова убраться в берлогу и лаз замуровать…

Пришлось буркнуть, что подобрал.

— А где? — Иволгина отлично умела разговорить даже собственного отца…

— На парковке у ресторана, — скупо буркнул Николай, кляня себя за болтливость.

— Ой, а ресторан, случаем не… — Даша озвучила название и требовательно воззрилась на спутника.

— Да, а откуда вы… — нет, конечно, мелькнула у него мысль о том, что ей Андрей что-то рассказал. Он даже оскорбился, обиделся на брата за вмешательство, и вдруг услышал:

— Значит, мне не показалось! Это я вас там видела! Я же хотела котёнка себе забрать, когда услышала, как тот уборщик крикнул вам её пнуть. Я не успевала её перехватить, испугалась, что малышка удара не переживёт. Даже разозлиться на вас успела, а вы… вы её не ударили, а подхватили, и не для того, чтобы тому дурню отдать, а за пазуху взяли!

Николай только глазами хлопал!

Ему и в голову не приходило, что это не только он её заметил, но и она его… А ещё подробности — не рассказывал он никому о таких мелочах, а она знает.

Даша продолжала:

— Знаете, как я обрадовалась? Да у меня потом весь день настроение было расчудесное!

— Из-за котёнка? — глухо спросил Николай.

— И котёнка, и из-за вас, конечно! — убежденно заявила Дашка, старательно не глядя на Николая, хотя хотелось восторженно заверещать:

— Он же смутился! Ну, реально, по-настоящему смутился! Медведище….

Действительно смущенный Николай как-то позабыл о том, что он собирался срочно уходить.

— Понимаете, я разозлилась жутко — встретила в этом самом ресторане одну… ну, как бы это… гадину. Нет, вы не думайте, я не потому, что она очень красивая и привлекательная, а потому, что она реально ядовитая змеища! — Дашка нахмурилась, а потом перевела взгляд на Николая. — Погодите-ка… а что вы улыбаетесь так?

— Да вот это уже я могу сказать, что вас видел… — у него даже некое красноречие прорезалось. — Так уж вышло, что я с гм… Софьей знаком. И должен вас поблагодарить — она тогда так быстро смылась.

— То есть она что, на вас нацелилась? — Даша тревожно покосилась на Николая. Этот факт она знала, но тут самое-то главное — как сам Николай к Соне относится.

— Ну кто её знает… — как-то неловко было жаловаться, вот он и не стал.

А Даша испугалась. Нет, она понимала, что по красоте с Соней не сравнится, но не в этом была проблема, а в том, что Калязинова для своих игр использовала любые методы, даже самые нечестные.

— Не спросишь же, зацепила она его всерьёз или нет? Да, вроде, он мной интересовался, но, может, ему стали интересны мои слова о Соньке, а не я сама?

Даша помялась, посомневалась, а потом всё-таки сказала:

— Я… я, наверное, была не сдержана там, но Софья очень жестоко обошлась с моим двоюродным братом. Да и не только с ним. Поэтому я и…

Звонок смартфона отвлёк Дашу от попыток что-то объяснить, Че, решивший, что и так слишком долго позволил Виню не обращать на него внимания, звучно, но не больно треснул такса по уху и помчался по расчищенной тропе к дому, Николай, увидев, что Даша с кем-то говорит, неловко кивнул и поспешил за псом.

Через несколько минут на тропе остались только следы от пребывания дружной компании.

— Даш, ну, что ты расстроилась? — переживала за подругу Милана.

— Ты же знаешь, что такое эта Сонька! Если она успела в него когти запустить, что я могу сделать? Никита вообще ни о ком думать не мог — как наваждение было! — Даша потёрла виски, вспомнив, как трудно пришлось семье, когда они по-настоящему могли потерять её двоюродного брата, буквально сходившего с ума из-за хищницы.

— У Никиты твоего не было никакого противоядия. Да он, извини, пожалуйста, всё-таки до твердолобости Николая не дотягивает — того фигушки прошибёшь. Зато ты его отповедью Сонечке поразила! Разве это было бы возможно, если бы он ею хоть капельку восхищался? Аааа, вот, то-то же! — вовремя включенный здравый смысл всегда очень полезен!

— Ты мне лучше скажи, что там твой Артёмчик выдал? — затеребила подругу Милана.

— Не мой! Ни разу не мой! — Дашка рассердилась, а так как расстраиваться и сердиться одновременно она не умела, то и недавние огорчения растворились как утренний туман. — Позвонил и давай намекать, что он тут рядом. Да нужен он мне, как собаке пятая нога!

— Даш, нужен-нужен! — напомнила Милана.

— Звать не буду!

— Да и не надо. Это ж Артёмопросачиваемое явление — он и сам скоро приедет!

— Жалко, что у тебя Несси маленькая, а не такой, знаешь… крокодил собачьего рода! — хмуро вздохнула Даша.

— Крокодилом Николай поработает! — подумала Милана, но вслух ничего говорить не стала, только подумала, что хорошо, когда ты со свекровью мало того, что ладишь, мало того, что она крепко подружилась с твоей мамой, так и с тобой общается, как хорошая подруга.

Вот, например, далеко ходить не надо — Лидия Андреевна, недавно прослышав про прилипчивого Артёма, азартно потёрла руки и заявила:

— Миланочка, но ведь это именно то, что нам надо! Это тот самый недостающий элемент для вдохновения моего старшего сына! Как только он появится, дайте мне знать! Ларочка, ты со мной согласна? — сговорившиеся мамы-соседки понимающе переглянулись и разулыбались.

Милана не была полностью уверена во «вдохновительности» Артёмчика, очень уж он был надоедливый, но…

— А с другой стороны, может, и сработает! — решила она.

Так что когда у дома остановилась машина, из который выдвинулись почти два метра Артёмчика, сжимавшего здоровенный букет роз, алых как мечта романтической Ассоли, Милана решительно позвонила свекрови:

— Элемент прибыл! В комплекте непрошибаемая уверенность, полстога роз и какая-то коробка…

Даша, узрев всё это в окно, закатила глаза и потребовала показать ей, где тут вход в погреб:

— Я пока там посижу, ладно? Он мне так надоел, что у меня скулы сводит!

— Нет, не посидишь! Или он тебе и дальше надоедать будет! — пригрозила Милана. — Иди к этому прилипале и уточни, что он тут делает!

— Да я и без уточнений знаю — причиняет мне добро и наносит свет с радостью, — крайне уныло отозвалась Даша.

— А может, у него ещё какие-то идеи появились? Иди-иди… вон, видишь, уже площадочку вытоптал… ты с ним вооон туда сходи, — Милана деловито указала направление.

— А зачем именно туда? — против воли заинтересовалась Даша.

— Да там дорожку толком не успели почистить, а у этого ни-разу-не-твоего Артёмчика ласты как раз подходящие — как половина лопаты для снега!

Одновременно с этим Николай был спешно отправлен на выгул Виня.

— Родной мой, посмотри пожалуйста, что-то Винечка беспокоится. Может, ему погулять нужно?

Винечка действительно беспокоился и рыл лапами край ковра у двери, но по вполне себе понятной причине — под ним был лакомый кусочек, который он сумел добыть как раз когда хозяин пошел одеваться.

— Ты ж мой умник, — подмигнула ему Лидия Андреевна. — Веди его куда надо!

Куда надо, Винь знал преотлично — там есть весёлая пушистая Несси, чёрный котяра, с которым так здорово играть в салочки и очень много приятностей и вкусностей под названием «Милка, он не пролезет в дверь, хватит его угощать».

Разумеется, Винь поволок расслабленного Николая именно по правильному маршруту, а Артёмчик в это самое время, очередной раз принялся уверенно осчастливливать Дашу своим присутствием.

— Дашка, ну хорош уже ломаться! Выходи за меня и горя знать не будешь! — охапка роз помахивала у Дашиного лица, вызывая у той желание взять невинные цветы и побить ими дарителя.

— Не хочу! Сколько раз я тебе уже это говорила?

— Да ладно тебе, вот упёртая… на вот, смотри, какой подарок!

Дашка принципиально не брала у Артёма никаких подарков, но тут вдруг насторожилась — из плотной коробки послышалось какое-то слабое царапанье и странный звук.

— Что там у тебя? — строго спросила Даша.

— Открой и увидишь! — хохотнул Артём.

Именно эту картину и увидел Николай. Красные розы в руках у мужчины, коробка в руках Дарьи, которая торопливо сдирает с неё алые же ленты…

— Ну, понятно… пошли Винь, домой, — негромко скомандовал Николай, настроение которого разом обвалилось куда-то в подошвы обуви.

Но тут Даша возмущенно вскрикнула, коробка и ленты полетели в типа с розами, а в руках у девушки обернувшийся на звук Николай увидел какую-то белую тряпочку.

— Ты что, больной совсем? Она же живая! Как можно было котёнка в коробку запихнуть? Она же там почти задохнулась! — Дашка с ужасом смотрела на жадно глотающего воздух котёнка, и с неменьшим — на мужчину, который ничего странного в такой «оригинальной упаковке» не видел. — Да как тебе такое вообще в голову пришло?

— А что я ещё мог придумать, если ты от меня ничего не берешь, как будто я заразный? — сердито ответил Артём.

— Что придумать? Свалить и не появляться! Жить своей жизнью без меня! Я тебе ни разу не давала повода… Отпусти немедленно!

Да, конечно, ничего плохого он сделать и не собирался — просто придерждать её на месте, чтобы объяснить, что он точно знает — с ним она БУДЕТ счастлива. Он-то в этом уверен. И котёнку этому он не собирался вредить — узнал, что у Дашки от старости умерла кошка, она переживала, вот и хотел её так подбодрить. По его мнению это была хорошая идея — этакая упаковка с настроением получилась. Ну, и подарок он туда же вложил, типа креатив такой — от котят девушки млеют, глядишь, и сменит пластинку, а то, право слово, уже перебор! «Не хочу, да не хочу»… А с чего бы это?

Да много чего Артём собирался сказать и сделать, только вот не успел. Причина была проста — какой-то неведомой силой его оторвало от Дашки и унесло в ближайший сугроб.

Глава 17. Упорство барана у ворот

Артём ничего не понял… Ощущение было такое, словно его ураганом подняло и шмякнуло в снег.

Он выкопался из сугроба с некоторой опаской, а протерев от снега физиономию вообще, и глаза в частности, узрел рядом со СВОЕЙ Дашкой, которую уже полгода как уверенно считал практически личной собственностью, какого-то незнакомого мужика.

Узрел и оскорбился до крайности!

— Эй, тыыы! Ты отойди от неё! И вообще, это что, ты меня? — полёт был неожиданным, поэтому, отставшее в полете соображение, возвращалось в голову Артёма не сразу, а этак… постепенно.

— Тебя что? В сугроб проводил? А тут ещё кто-то есть? — холодно уточнил мужик, неохотно покосившись на Артёма.

Впрочем, на него пришлось посмотреть повнимательнее, потому что, когда до Тёмочки дошло его позорное расположение в сугробах, да ещё на глазах у Дашки, он воспылал жаждой реванша.

— Ну, всё! Конец тебе, мужик! Ты не к тому полез! И вообще, отойди от моей невесты!

— Ты что, совсем того? — Даша оскорбилась. — С какого перепугу я стала твоей невестой?

— Да с такого, что я тебе предложения делаю уже полгода!

— И я тебе каждый раз отказываю, так что…

— Так что дурью помаешься и выйдешь! — с превеликим апломбом заявил Артём.

Николай хмыкнул.

— Ты чего ещё тут хрюкаешь? И вообще, кто ты такой? — развернулся к нему Артём.

— Кто я такой — не твоё дело, — Николай пожал плечами, — А про предложение… знаешь, принято, чтобы девушка соглашалась, а потом уже невестой называлась. Поверь, если тебе согласием не отвечают, лучше не настаивать, можно сильно пожалеть! — ему-то это было отлично известно. До сих пор, заходя в лабораторию Ирины, он против воли припоминал ту позорную ситуацию, которой закончились его ухаживания… Причём, воспоминания были не осознанные, а на уровне запахов — этакая «ароматная» ассоциация.

— Да пошел ты со своими советами! Ты как смел вмешиваться? И вообще, отойди от неё!

— Даша, он ваш жених? — нейтральным тоном уточнил Николай.

— Нет! Никогда не был и не будет! — крайне решительно заявила Даша, бережно устраивая белого котёнка за пазухой.

— Дашка, не дури! Мы поженимся и…

— Да с чего ты взял-то? С того, что я тебе понравилась? Так ты мне не нравишься! И да, это не фигня, не ерунда, и не «бабские глупости». А уж после этого… — она указала на коробку, валяющуюся на снегу в обрамлении роз, — Лучше вообще ко мне не подходи!

— Да чего ты завелась-то? Ну, пааадумаешь… ничего же не случилось! Ты ж любила свою кошку, вот я и подумал, что, если в подарок посадить котёнка, это будет забавно, как эти… игрушки всякие в букеты…

— Она живая! Неужели тебе в голову не пришло, что так делать нельзя? Она же погибнуть могла!

— Даш, вот не цепляйся к ерунде! И не переводи разговор с серьёзных вещей на фигню. Ты лучше подарок посмотри! — он решил не обращать внимание на чужого мужика и не обострять обсуждение его поведения — не до того. Сейчас важнее было Дашке мозги на место поставить!

Артём поднял белую плотную подарочную коробку, в которой едва-едва не задохнулся котёнок, и вытащил оттуда красную бархатную коробочку.

Даша во все глаза смотрела на него.

— Ты русский язык хорошо понимаешь? Я НЕ ВОЗЬМУ У ТЕБЯ НИЧЕГО!

— Котёнка же взяла, — фыркнул Артём.

— Не волнуйся, за него я заплачу, — Дарья ощутила, что её потряхивать начинает. Впрочем, именно этим и заканчивались все их разговоры.

Артём с такой непрошибаемой уверенностью слышал только себя, что Даше приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы ничего физически-недопустимого не сделать.

— Дашка, не говори глупостей. Это даже не породистый кот, а так… упаковочный элемент! Ты подарок-то возьми!

— Уйди! Я тебя очень прошу, уйди и не показывайся мне больше на глаза! НИ-КОГ-ДА! Я не возьму от тебя подарков, не выйду за тебя замуж, да на одно поле с тобой не сяду! — Даша никак не могла понять, почему вот этот вполне цивилизованный, образованный, успешный во всех отношения тип, рассуждает так же, как распоследний алкоголик в бабушкиной деревне?

Почему мыслит, как напрочь опустившийся человек, который возмущается тем, что на всяких блохастых тратят деньги, еду, занимаются ими… Видимо, все эти ресурсы надо было расходовать ему на выпивку, и было бы всем счастье! Но с того несчастного типа что взять… там вместо мозгов сплошная бражка плещется, а сердце он давно на градусы променял, но этот-то? Что с ним не так?

Два человека, говорящие на разных языках имеют гораздо больше шансов понять друг друга, чем эти двое.

— Даша! Не дури! — одним из глобальнейших недостатков Артёма было неумение вовремя остановиться.

Он славился как неутомимый переговорщик, которому оппоненты уступали уже просто потому, что он их изматывал до полного обессиливания. Только вот то, что подходило для бизнеса, никак не срабатывало в личной жизни!

Упорство — вещь неплохая, но ровно до того момента, пока оно не становится невыносимой навязчивостью.

Именно так и решила Даша, когда Артём снова попытался к ней приблизиться. Ей уже завизжать хотелось от крайнего раздражения и непонимания, как именно ему сказать, чтобы он отвязался наконец-то.

— Даш, я знаю тебя со школы. Я точно уверен, что мы будем отличной семьёй, я даже на эту твою фанаберию с кошкой согласен, если тебе это так уж хочется. Даже сам её принёс… Что тебе ещё надо?

— Чтобы ты убрался из моей жизни раз и навсегда! Найди себе для отличной семьи другую! — Даша говорила как можно более уверенно, но… как обычно, как стало уже привычно за эти полгода, совершенно впустую. Артём только отмахнулся — он-то был уверен в своей правоте, а значит, всё будет именно так, как он решил!

Нет, он бы снова разразился пламенной речью в доказательство своей правоты, но тут осознал, что рядом стоит тот самый тип, который его швырнул в сугроб, и безо всякого стеснения слушает их разговор.

Артём гневно развернулся к типу.

— Ты тут чего забыл, а? Вали отсюда, пока я не закопал тебя в тот же сугроб! Ты что, не врубаешься, что твоё присутствие неуместно? Я с девушкой говорю! Со своей девушкой!

— Вам уже несколько раз было сказано, что она не ваша, — безразлично пожал плечами Николай. — И если здесь чьё-то присутствие и лишнее, то уж точно не моё. Короче, крайне рекомендую загрузиться в машину и убраться отсюда!

Николай сразу бы придал ускорение этому телу… если бы не вспоминал самого себя и Ирину.

— Неее, ну, я всё-таки не такой тупой был! — решил он в конце концов. — Тут уж клинический случай самоуверенного барана. Видимо, в делах у него получается срабатывать таранным напором, вот он и с девушкой так же решил действовать.

Именно Николаевские воспоминания о собственном неидеальном поведении и позволили Артёму так долго пробыть в вертикальном положении.

— Ты? Ты мне рекомендуешь? Да пшел ты отсюда! — разозлённый до крайности Артём, с чего-то решил, что сейчас точно отыграется на этом типе за всё: за очередной Дашкин фортель, за её обидные слова, за тот унизительный полёт в сугроб, короче, разом за все неприятности!

Когда Артём замахнулся, Даша только пискнула и машинально прикрыла ладонью мордочку котёнка, сопящего под её подбородком.

— Ну, что ты тут будешь делать? — удивился Николай неразумности долговязого типа. — Разве что… ээээть!

Это самое «ээээть» вполне логично закончилось в том же самом сугробе, откуда Артёмчик недавно выкопался, правда, посадка была пожестче.

— Винь! Нельзя! Фу! Сидеть и не подходить! — скомандовал Николай псу, рвущемуся в бой. — Даш, не бойтесь, всё с ним в порядке, просто немного охладится, да и всё, вон уже ногами дрыгает. Он вам точно не нужен?

— Точно! — уверенно ответила Даша.

— Вот и хорошо! — настроение внезапно улучшилось настолько, что впору было пожалеть эту долговязую бестолочь.

Правда, Николай этого делать не стал, а докатил упёртого типа до машины, за шиворот запихнул его за руль, сверху умостив красную бархатную подарочную коробочку и подвернувшуюся под руки розу.

— Адью! — хлопок двери машины стал завершением их общения.

И то сказать, сколько ж можно?

Николай предоставил дальнейшую уборку территории появившимся как из-под снега сотрудникам охраны, порекомендовав «убрать вот это куда-нибудь подальше», и вернулся к Даше.

— Не знаю, каких ворон охрана ловила до сих пор, но некие подозрения у меня есть, — подумалось ему.

Правда, все эти размышления сгинули как их и не было, стоило только посмотреть на Дашу, которая ворковала над котёнком.

— Бедная ты моя ты моя бедная… Упаковка… да как ему в голову пришло? Но ты не бойся, всё уже хорошо!

— Всё нормально? — Николай подхватил Виня, который всё рвался помочь изничтожить того типа, и привычно устроил его у себя под мышкой.

— Да, вроде дышит нормально, только испугалась очень, — Даша подняла голову. — Извините за это безобразие, и спасибо большое. Вы мне так помогли!

— Никогда не извиняйтесь за посторонних придурков! — фыркнул Николай. — Не хватало ещё… Вы же у Миланы и Андрея остановились? Давайте я вас провожу.

Почему-то его недавняя идея держаться как можно дальше от этой девушки, слегка позабылась, притоптанная эмоциями от столкновения с Артёмом.

— Давайте, — охотно согласилась Даша.

За отворотом куртки невесомо сопел котёнок, спрятавшийся там от всех бед и превратностей жизни, неторопливо опускались с неба пушистые снежные хлопья, непрерывно вилял хвостом радостный Винь.

Позади гомонил, возражая охранникам, Артём, который слегка уже пришел в себя и теперь отплёвывался от снега, роз и отвратительного ощущения того, что он, кажется, проиграл…

Даша забыла о нём сразу же, словно страницу перелистнула, словно и не было этого полугода раздражения и навязчивых ухаживаний. Словно всё это было только для того, чтобы рядом шел человек, который ей сходу неожиданно понравился, и с тех пор ни разу не разочаровал.

* * *

Агент Филиппа Соколовского приложил все усилия по отправке звезды к заказчикам:

— Филипп, условия роскошные! Рекламный контракт на огромную сумму! Съезди, поговори, а? Нет, они хотят только с тобой общаться — их понять можно! Ну если тебя делают лицом рекламной компании, то могут они хотя бы рассмотреть это самое лицо, а? Что ты упираешься?

— Чутьё у меня, ты же знаешь, — вяло отбивался Соколовский.

— Чутьё-чутьё… а контракт? Съезди, говорю! Не съедят же тебя там!

— Могут вообще-то… Ой, много ты в жизни знаешь… — хмыкнул Соколовский.

— Если ты не возьмёшься за эту рекламу, могут пересмотреть твоё участие в новом фильме — заказчики рекламы прилично в него вложились! — агент выложил последний козырь, и Филиппу пришлось собираться.

— Брошу всю эту ерунду, — ворчал Соколовский, подъезжая к дорогому клубу с высоченным зданием гостиницы. — Уеду домой и вообще возвращаться не стану! Достали!

Хотя, кого он обманывал? Ему нравилась его работа. Нравилось это изумительное чувство смены образа — кому как не ему знать, как оно бывает…

— Господин Соколовский? Вас ждут в пентхаусе, — почтительно сообщили ему у стойки портье.

Ощущение того, что его там точно ЖДУТ… ждут какие-то очередные жизненные сложности, росло и ширилось по мере подъема лифта к пентхаузу.

— И ведь мы с ним, с моим ощущением, однако, не ошиблись! — констатировал Филипп, узрев, кто именно его ждёт.

Глава 18. Змеиная яма в пентхаусе

Сонечка, сияющая собственным светом, безукоризненно одетая — деловой закрытый брючный костюм, с уместным «офисным» макияжем, улыбалась Соколовскому так, словно она всю жизнь ждала только его.

— Филипп, добрый день. Я рада вас видеть. Вы приехали немного раньше времени — из участников встречи пока в наличии только я…

— Добрый! Я и не знал, что вы занимаетесь рекламным бизнесом, — Соколовский непринуждённо устроился на диване.

— Да, это одно из направлений нашей работы, — немногословно объяснила Софья.

— Прекрасно, а когда же приедут остальные участники нашей встречи? — живо заинтересовался Соколовский.

— Скоро… уже вот-вот… В пробке застряли, — любезно откликнулась Софья. — Может быть, пока их нет, мы с вами кофе выпьем?

— Ну, хорошо, давайте ваш кофе, — досадливо кивнул Филипп, демонстративно уставившись на экран смартфона.

— Вот погоди у меня… — Соня едва сдерживалась, но позвонила, заказала кофе, а потом, когда заказ принесли, сама забрала поднос с чашками и закрыла за официантом дверь.

Проклятый Соколовский, не отрываясь что-то разглядывал в смартфоне, почти не обратив внимания на изящную фарфоровую чашечку, оказавшуюся перед ним на низеньком столике.

— Ваш кофе! — намекнула ему Соня, опустившись напротив актёра и выжидательно глядя на него.

— Да-да, спасибо.

— Как с официанткой разговаривает! — дошло до Сони.

— Так когда приедут ваши коллеги? — соизволил оторваться от гаджета негодный тип.

— Скоро, я же вам сказала… Они в пробке.

— Странно, а вот у меня другая информация… нет, пробки есть конечно, но в центре Москвы, а вблизи дороги свободны.

— Ой, ну, откуда же мне знать, где конкретно они едут? — раздраженно ответила Соня. — Что мне сказали, то я вам и передала!

— Может быть вы мне дадите номер кого-то из ваших партнёров, и я сам выясню, если ли мне смысл их ждать? — Соколовский словно специально вёл себя так, словно в упор не видел Сонину привлекательность… Словно она — это что-то вроде любой офисной барышни!

Калязинову это оскорбляло до крайности! Негодяя хотелось мало того, что прибить, так ещё и на кусочки нашинковать то, что останется. Но приходилось сдерживаться изо всех сил!

— Вы мне не доверяете? — оскорблённо уточнила Соня.

— А должен? — капризно осведомился Соколовский, беря в руки чашку.

Соня изо всех сил постаралась не ответить мерзавцу так, как он это заслуживал!

— Надо потерпеть, чуточку потерпеть, зато потом я отыграюсь… Ну, пей! Пей, гад такой!

Филипп придирчиво принюхался к напитку и пригубил его.

— Вам не нравится кофе? — не выдержала Соня.

— Я не пью такой кипяток! — фыркнул он, резко поднимаясь с дивана и подходя к двери на террасу пентхауса. Приоткрыл дверь, вдохнул морозный воздух, а потом с кофейной чашкой в руках прошелся вдоль застеклённой стены, у которой стояли горшки с какими-то растениями.

Соня следила за ним как кошка за мышью…

— Ну, давай, давай! Допивай же! — она видела, как он раз за разом подносит к губам чашку.

— Итак… когда же прибудут ваши партнёры? — Филипп поставил на столик пустую чашку и воззрился на Соню. — Видите ли… я занятой человек, у меня нет времени просто так кого-то ждать.

— Думаю, что теперь у тебя будет много-много времени! — хмыкнула Соня.

— Правда? И почему же? — брюзгливо уточнил Филипп.

— Да потому, что ты только что выпил некое средство, подавляющее волю, и в скором времени будешь вести себя слегка странно. Так странно, что нападёшь на меня, порвёшь блузку, — она расстегнула закрытый пиджак и предъявила Соколовскому разорванную в клочья шелковую блузу, — Я, разумеется, буду отбиваться, возможно, от души поцарапаю твою мерзкую рожу, и да… не надо смотреть на дверь. Ты давно запер её на ключ, чтобы я не убежала. Камеры тут отключены, зато в коридоре прекрасно работают, твой приход зафиксирован, а дальше все увидят только результат!

Соколовский пересёк комнату, подёргал действительно запертую дверь, пожал плечами и не торопясь надел своё дорогущее пальто,

— Ключ! — он протянул руку.

— Нет, ты не дослушал! Как только я решу, что доказательств твоей вины достаточно, я вызову полицию и журналистов! Мои родители будут в дичайшей ярости, а они, знаешь, ли… люди небедные!

— И зачем же такие хлопоты? Чтобы сыграть роль жертвы? — любознательно поинтересовался Соколовский, спокойно распихивая по карманам перчатки и смартфон.

— Нет, чтобы покончить с тобой! Твоя карьера будет уничтожена, никто не станет связываться с таким, как ты. Хотя… у тебя, в принципе, есть выход! Ты подписываешь вот этот контракт… и условия твоего дальнейшего существования могут быть немного помягче, — Соня швырнула на столик бумаги.

Актёр небрежно подобрал их и пролистнул.

— Ты в курсе, что крепостное право отменено, а?

— Для кого-то, возможно и отменено! Но, видишь ли, у тебя нет выбора!

— Мило… то есть, или ты меня губишь, или делаешь рабом на галерах, с полной властью над моей карьерой и гонорарами?

Он хмыкнул, и, словно про себя, сказал:

— Ничего не меняется…

Соколовский машинально свернул бумаги, а потом поморщился и свободной рукой схватился за лоб.

— Аааа, начало действовать? Ты бы думал немного побыстрее, а то скоро сможешь делать только то, что я тебе скажу. Так что лучше подписывай скорее и у тебя будет хоть какая-то иллюзия собственного выбора!

— А ты не боишься, что я сейчас сверну тебе шею? — сухо уточнил Филипп.

— Нет, я собрала о тебе отличное досье. Ты не склонен к насилию над женщинами, — в лицо ему расхохоталась Соня, — А кроме того, у тебя сейчас будет потеря ориентации в пространстве, так что ты мне физически не опасен!

Соколовский поднял на неё глаза, и она резко попятилась — почему-то ей показалось, что он правда может быть страшен.

Правда, неуёмно-ядовитая натура требовала, наконец-то высказать негодяю все претензии, которые к нему накопились, объяснить, так сказать, чем он обязан этаким переменам в своей жизни!

— Ну, что, хорошо тебе? Ты уяснил, что теперь я и только я буду решать, что с тобой сделать? — она холодно усмехнулась в лицо знаменитому актёру. — Как ты посмел так себя со мной вести? Что ты вообще себе позволяешь?

— А что такого? Я не пал ниц перед твоей красотой? — цинично ухмыльнулся Соколовский.

— Ты совсем глуп? Или ещё не врубился? Я могу сделать с тобой всё, что захочу! Вот решу и твоя карьера разрушится, а могу и посадить, а может, будешь работать на меня и дрожать, чтобы я не передумала! И делать всё, ВСЁ что я тебе скажу! Ты меня понял?

— Кое-что понял… — серьёзно кивнул Соколовский, — Но хотел уточнить… сколько ты заплатила этому олуху — моему агенту?

Соня презрительно поморщилась и назвала сумму. Приличную такую сумму.

— Я с него потом тоже всё стребую, — поморщилась она. — Запомни! Никто и никогда не смеет со мной обращаться как…

— Как со всеми остальными? Не как с королевой и императрицей мира в одном флаконе? — Филипп смотрел на девицу, стоящую перед ним, без усмешки, холодно и мрачновато. — А ты в курсе, что такие короны правятся только лопатой?

— Что? Да как ты посмел? Ты что, уже забыл, что полностью в моей власти? — взвизгнула Соня.

— Во власти, говоришь? Ну как скажешь, милая… а… да, что прикажешь? — Cоколовский угодливо склонился.

— Насмехаешься? Не поверил мне? Ну, ладно же! Тогда будет самый плохой сценарий! Ты на меня напал… карьера твоя закончена, сам сядeшь, но перед этим тебя моя мать на клочки раздeрёт! Она уже едет — я ей позвонила, что ты меня пригласил на встречу, но ведёшь себя странно…

— Раз так, значит, я и буду вести себя странно — приказ есть приказ! — Соколовский одним махом подхватил на руки ничего подобного не ожидавшую Соню, распахнул ногой дверь в соседнюю комнату и с абсолютно неожиданной силой швырнул Калязинову на широкую гостиничную кровать.

Пока Соня осознавала где пол, где потолок, и где, собственно, она находится, пока соображала, что метнуть её на такое расстояние было в принципе невозможно, пока судорожно выбиралась из подушек и покрывала, внезапно испугавшись, что принципы Соколовского могут быть не такими уж непоколебимыми, прошло некоторое время.

— Не входит… швырнул и испугался? Скрутило от препарата? Понял, что в ловушке и выхода у него нет? Или поджидает за дверью?

Соня опасливо выглянула — в комнате Соколовского не было.

— Дверь открыть точно не мог! Значит… выбрался на террасу? Думает, что сможет оттуда сбежать?

Соня распахнула прикрытую дверь и поёжилась — зима всё-таки, мороз вполне себе реальный.

— Эй, ты! Ненормальный! Возвращайся! Ко мне иди, я тебе сказала! — командный тон был вполне подходящим, беда была только в том, что никто не кинулся к ней со всех ног, подчиняясь действию психoтрoпнoго препарата, полученного от одного из влюблённых в неё слабаков.

— Cтранно… Игоревский под этим средством вообще всё делал, что я велю! — Соня, разумеется, средство испытывала, и оно работало, так что и сейчас она была в нём уверена. Пользовалась она этим нечасто — неспортивно как-то было — мало выхода эмоций, мало доказательств её безграничной власти над человеком, а ведь именно ради этого всё и затевалось!

— Ну где ты, припадочный? — окликнула актёра милая экспериментаторша, оглядывая террасу.

Пространство было приличным по размеру, но спрятаться тут было негде — да, стояли туи в здоровенных вазонах, да, были металлические диваны, лишенные на зиму мягких подушек, но ни за одним из этих предметов Соколовский укрыться не мог!

— В комнате? — Соня вернулась в помещение, подёргала на всякий случай ручку запертой двери, машинально ощупав застёгнутый внутренний карман, где лежал ключ. Ключ был на месте, а дверь закрыта.

— За диваном? За шторами? За… да где тут ещё спрятаться-то можно? Выходи гад, такой! Я тебе приказываю! — взвизгнула она.

Софья могла бы хоть обвизжаться — Соколовского не было, а вот зато её матушка была!

Она торопила личного водителя, который подъезжал к клубному комплексу, названивала дочери, смартфон которой не отвечал, и придумывала страшные кары негодяю, который посмел как-то расстроить её дочурку!

— Ну, всё, ему не жить! — шипела она. — Полиция, журналисты, всех… ВСЕХ привлеку! Я ему такое устрою!

Соня в этот момент осознала печальную истину — проклятого актёра она так и не сумела найти!

— Он что? Это… упал? Так решил от меня скрыться?

Она осторожно подошла к поручням террасы и выглянула оттуда вниз.

Никаких следов Соколовского там не наблюдалось.

— Перебрался на этаж ниже? Ну он же умеет трюки делать всякие? Но там окна закрыты… Мне говорили, что на верхних этажах кроме пентхауса окна и не открываются — клуб не хочет возможных проблем. Тогда… тогда КАК?

Когда в дверь забарабанили Соня не услышала — стояла на террасе в самой дальней её точке и внимательно разглядывала узкий выступ, опоясывающий здание.

— Хорошо… положим, он встал на этот выступ, но куда бы он по нему дошел? Снова вернулся на террасу?

Грохот распахнувшейся двери Соня уже услышала, а влетевших в помещение полицейских, вызванных матерью на подъезде к клубу, даже и увидела.

— Сонечка, доченька, как ты? Где негодяй? Ловите его! — вопила нежная мать, узревшая своё опешившее дитятко.

— Он… он… он исчез! — выговорила Соня.

Картина вырисовывалась странная.

— То есть, вы утверждаете, что Соколовский на вас напал? — старательно пытались разобраться сотрудники правоохранительных органов.

Нет, конечно, могло быть всякое, им ли не знать, но известнейший актёр ни разу не был замечен в каких-то некрасивых «дамских» историях.

— Эээээ, да! — Соня лихорадочно думала, как бы выйти из ситуации, но эта самая ситуация изо всех сил выкручивалась, выворачивалась и вообще не подчинялась никаким Сониным правилам.

— А куда потом делся?

— Cбежал! Наверное, его кто-то из персонала выпустил! — озарило Соню.

Призвали встревоженный персонал, который доложил странные вещи — да, госпожа Калязинова-младшая сама заказала номер, да, потребовала отключить в нём камеры, да, кофе заказывала.

Кто принимал? Так она же… Соколовского и близко не видно было. Кто его выпустил? Так никто!

— Да что вы врёте? Куда он мог, по-вашему, деться? — заорала старшая Калязинова, ощутившая некую угрозу в адрес своей ненаглядной дочурки.

— Вот чего не знаем, того не знаем, но он не выходил — камеры-то в коридоре работали, можно проверить!

Проверили — камеры работали, из номера никто не выходил…

Зато как назло, один из полицейских приметил на террасе чашку из-под кофе и, машинально её понюхав, явственно насторожился.

— Тут какая-то примесь! — заявил он.

— Опоил мою девочку? — вскинулась матушка.

— Скорее, сам что-то выпил — с вашей дочерью всё отлично, а вот с актёром — не факт. Да мы можем и отпечатки пальцев проверить, чтобы уж точно убедиться, — уверенно ответили Калязиновой. — Кроме того, на этой чашке нет следов помады, а вот на второй — имеются. И вообще… может, внизу поискать? Может, был сообщник, убрал тeлo?

— Да ладно… не торопись, может… может он ещё появится! Ну, как-нибудь! — остановил ретивого коллегу один из сослуживцев. — Нету тeлa, нету дела!

Тела действительно не было нигде — ни домой Соколовский не возвращался, ни на киностудию, ни в театр… Не появился он и у своего агента, ни у кого из своих друзей и знакомых.

— Да он вообще-то регулярно так пропадает время от времени. Когда это началось? Нууу, года четыре назад, — признался агент, который так нервничал, что его немного пуганули — чисто автоматически, выяснив, что это он послал Филиппа на встречу с «рекламодателями».

— Да я ж думал, просто втюрилась она в него и всё… — ныл агент. — Деньги? Какие деньги? Не знаю, о чём вы говорите. Вот появится Филипп, он вам подтвердит, что я его никогда не подводил!

Но известный актёр не только не появлялся, а вообще как сквозь землю провалился!

Глава 19. Пропажа и находка

Хантеров об исчезновении звезды узнал от Котика.

Тот, разумеется, незаметно, сопроводил звезду мирового кинематографа в элитный клуб, припарковался так, чтобы видеть выход, и…

— Кирилл Харитонович, он исчез! — панические нотки в голове Котикова, как-то не вязались с его обычным настроением. — Зато тут, оказывается, Софья Калязинова, куча полиции и её мать.

— Что?

— Калязинова-старшая. Именно она вызвала полицию, навела тут дикий шорох, мол наш Соколовский напал на Софью.

— А сам-то он что говорит? — Хантеров только головой покачал, соображая, как будет вытаскивать звездищу из этакого скандала, и как всё происходящее соотносится с первой фразой Котика об исчезновении Соколовского.

Впрочем, дальнейшее объяснение Котика ситуацию ещё больше запутало:

— Ничего не говорит… его найти не могут! И я не видел, чтобы он уезжал — а я, честное слово, не отвлекался! Я тут немного пробежался по местности, пробрался в этот самый клуб, так там говорят, что полиция Соколовского в номере не обнаружила, правда, на Софье блузка в клочья подрана, но когда ей намекнули, что с ткани можно снять отпечатки, она как-то сильно смутилась… и да, нашли какую-то нехорошую добавку в кофе, а дальше я уже не расслышал…

— Так, а… внизу?

— Никаких следов падения, — понятливо откликнулся Котиков.

— Хорошо. Сейчас я пошлю туда наших, а ты возвращайся, расскажешь всё подробно.

Через некоторое время Котиков оказался в приёмной со странным выражением лица… он явно что-то обдумывал, и это что-то вело себя неправильно — не вписывалось в реальность.

— Не понимаю… Кирилл Харитонович! — заявил он вместо приветствия и Хак изумлённо оторвался от экрана — подобные странности были не в Котиковском духе. — Я всю дорогу обдумывал ситуацию, — взмах руки Котика сгустил атмосферу нетипичности. — Очень непонятная история.

Нет, то есть история-то была весьма ясной — заигравшаяся хищница цапнула слишком большой кусок, но вот итог этого был абсолютно загадочен.

— То есть, запасного выхода, пожарного или ещё какого-то там нет? — уточнял Хак.

— Как нет, имеется, только не в самом номере, а в конце коридора, там, где помещения для персонала. Там камеры работали — выйти незаметно Соколовский никак не мог, номер и терраса обысканы вдоль и поперёк, территория снизу тоже — никаких следов… эээ… падения или волочения чего-то тяжелого. В самом номере камеры были отключены по приказу Софьи. А на камерах в коридоре видно, что Соколовский в номер заходил, и… всё.

— И всё, говоришь? — Хантеров призадумался, а потом позвонил своему давнишнему приятелю, работавшему в Следственном Комитете, тот пообещал уточнить сведения, и через час уже обрадовал Хака новыми загадками.

— Гражданка Калязинова заказала в номер кофе, забирала у официанта сама, и в одной из чашек найдены следы весьма сильного психотропного средства. На чашке имеются отпечатки пальцев Соколовского, зато отметин от помады Софьи — как на другой чашке, нет.

— О как… То есть в её чашке чисто, а у него — дурь?

— Да, но и это не самое странное — та же самая смесь обнаружена в одном из цветочных горшков. Если честно, оснований что-то расследовать у нас не было — сам понимаешь… Но нам невольно помогло заявление Калязиновой-старшей — она же сама вызвала полицию. Сама заявила, что на её дочь напали, а дальше нападавшего не нашли. А ситуация может обернуться не очень хорошо — обвиняют знаменитого актёра, вот и было принято решение дело не закрывать…

Хантеров прикинул расстановку сил — психотропное средство, подлитое в чашку, оказалось в цветочном горшке, а сам актёр исчез…

— Кирилл, а позволь уточнить, ты почему им интересуешься? — не преминул полюбопытствовать приятель.

— Мы заинтересованы в его жизни и здоровье… так скажем, у нашего руководства глобальные планы по рекламе с его участием, — объяснил Хантеров. — Он уже беседовал с нашими крупнейшими акционерами, — Хантеров, разумеется, имел ввиду Лидию Андреевну Миронову и себя самого, — Так что, конечно, мы приложим все силы для его нахождения.

— Вот оно что! — приятель призадумался, — Ладно, учту. Да, там агент у него гниловатый — судя по всему, получил от Софьи Калязиновой некую сумму для того, чтобы направить к ней актёра.

— Понятно… — Хантеров решил непременно пообщаться с этаким интересным типом.

— Да, агент утверждает, что Соколовский уже года четыре время от времени пропадает на несколько дней, так что никакой связи с ним нет, но обычно о времени таких отъездов всегда предупреждает, — добавил приятель.

— А не мог Соколовский как-то спуститься на этаж ниже?

— В принципе, если учитывать его киношные трюки, которые он сам же делает, мог… с риском, конечно… Но теоретически это возможно — от пентхауса есть пожарная лестница. Только вот окна в здании задраены наглухо — администрация клуба подстраховалась, не желая проблем с постояльцами.

Хантеров подумал, что это ещё проверить надо, он-то точно знает, что было бы окно, а протиснуться в него так или иначе можно!

На всякий случай Хак отправил Котикова к дому актёра — проследить, мало ли, вдруг тот вернётся, а сам занялся было текущими делами, как вдруг ему на телефон пришло сообщение с неизвестного номера, озаглавленное «Кириллу Харитоновичу от знакомого Лидии Андреевны — есть разговор».

Разумеется, как только с этого номера раздался звонок, Хантеров моментально принял вызов.

— Кирилл Харитонович, добрый вечер! Есть у вас минутка?

— Филипп Иванович? — Хак голос узнал моментально, но надо было подстраховаться. — Как хорошо, что вы позвонили, да, кстати, не напомните мне, как вы в разговоре с Лидией Андреевной окрестили одну нашу общую знакомую. Как-то так изумительно точно — не людоедка, а…

— Людожорка, — лёгкий смешок подтвердил Хаку, что говорит он именно с пропавшим Соколовским.

— Да, точно! С вами всё в порядке?

— В полном… но я полагаю, что нам хорошо бы пообщаться. Так скажем, для нашей общей пользы.

— Я только за! Где вас можно найти?

— А зачем меня искать? Я у вашего здания нахожусь. В парке. Буду рад, если вы ко мне присоединитесь.

Разумеется, слегка изумлённый Хантеров поспешил на встречу с актёром.

И именно тогда он и понял, насколько Филипп хорош как актёр… При всей своей наблюдательности, Хак едва не прошел мимо ссутулившегося типа в мятом пальто, по виду — загулявшего банковского клерка, жутко усталого после рабочего дня и беседы с начальством.

— Ни капли грима — прилизанные волосы, скорее всего, просто так зачесал, опустил плечи, сгорбился, состроил унылую физиономию — вообще другой человек! — машинально анализировал Хак.

— Вы очень внимательны, — похвалил его Соколовский. — Ну, что, поговорим тут?

— Может быть, лучше в моей машине, раз уж ваша осталась у клуба? — нейтральным тоном уточнил Хантеров.

— Да, пожалуй, — кивнул Соколовский. — Так будет комфортнее. По крайней мере, можно будет расправить плечи.

— Самообладание у типа… — невольно зауважал лицедея Хантеров, подогнав машину к дальней аллее и распахнув дверцу перед «депрессивным клерком».

— Благодарю вас, так действительно гораздо лучше, — кивнул Соколовский, с наслаждением расправляя плечи и откидываясь на спинку кресла.

— Рад, что угодил… — хмыкнул Хантеров. — А теперь, вы не могли бы мне открыть секрет…

— Как я тут оказался? — понимающе покосился на собеседника Соколовский, машинально разглядывая себя в боковом зеркале и взъерошивая прилизанные кудри.

— Да, если можно — очень интересно! И что случилось в том номере? Насколько я понял, Софья пошла в атаку?

— Да, такая креативная девица оказалась, прямо любо-дорого! Вот, прочтите, — актёр достал из внутреннего кармана сложенные листы и передал их Хаку.

Тот просмотрел текст, причём, брови его поднимались всё выше…

— Да-вы-что? Какая изумительно продуманная особа! А шоколадом в марципане ей дорогу не вымостить?

— Главное, при ней эту идею не озвучивайте! — серьёзно предупредил Хантерова Филипп, — Возьмёт на вооружение!

— Договорились! — Хаку стало весело, — Может, всё-таки раскроете секрет, как вы оттуда вырвались? Я уже и своих сотрудников прослушал и версию Следственного Комитета, все в непонятках…

— Ах, да что там такого уж сложного… побегали бы они с моё от фанаток, — Соколовский махнул рукой. — Я же сразу понял, что мой агент что-то крутит… Он очень ушлый тип — и это хорошо — я всегда знаю, что от него можно ждать подвох, поэтому на встречи с непонятными мне людьми езжу аккуратно. Так скажем, с разведкой на местности!

— Предусмотрительно, — одобрил Хантеров.

— Ещё бы! Я посмотрел на этот клуб, заранее прикинул что и как, так что, увидев нашу милую Сонечку, уже понял — скорее всего, надо будет уходить огородами, — Соколовский рассмеялся. — А потом, когда она подала кофе, мне пришло в голову, как её можно на некоторое время обезоружить… Сами понимаете, ситуация интересная — закрытая территория, бесследно пропадает человек, в наличии напиток с явной добавкой — это я сразу почуял, у меня тонкое обоняние. Да ко всему этому камеры отключены, дверь заперта.

— Это она вам рассказала про камеры?

— Конечно. Девушка настолько самоуверенна, что это просто восхитительно! Знаете, этот тип людей «круче вареных яиц», причём, без малейшего на то основания!

— Знаю, конечно, как не знать.

— С ними проще всего, они сами себе самые худшие недруги. Вот взять Сонечку — она ж сама, своим безукоризненным маникюром нагребла себе проблем — с обстановкой, с отравой, с подробным изложением событий потенциальной жертве. И судя по тому, сколько туда прибыло полиции, мама её вся в дочечку.

— Однозначно, — кивнул Хак, — То есть вы решили исчезнуть и дать ей возможность самой утонуть? Прекрасно! Но как вы это сделали? Мой человек в недоумении, СК — тоже!

— И почему все думают, что актёры — люди безголовые? — Cоколовский принял оскорблённый вид. — Я, между прочим, вкладываюсь в бизнес, в частности — в строительство, даже регулярно интересуюсь делами. И в курсе, что по СНиПам, ой, не делайте, пожалуйста, такое лицо, я даже знаю, что это строительные нормы и правила, так вот по ним от пентхауса или любой другой постройки на крыше, которая выше определённого значения, должна быть пожарная лестница! Да, их делают не на виду, но я ж специально клуб объезжал — посмотрел, где она.

— Если честно, я впечатлён! — признался Хак. — А дальше? По лестнице вниз? Но там же замурованы окна.

— Да как же! — рассмеялся Соколовский. — Кто ж в подсобных помещениях, где есть окна, будет устанавливать кондиционеры? Это резко увеличивает сметы на строительство… — Соколовский покрутил головой, демонстрируя, как он расстроен тем, что его недооценивали. — Да, и что такое смета я тоже в курсе — даже лично их видел!

— Мой мир никогда не станет прежним, — беззвучно пробормотал Хак.

— Я всё слышал! У меня не только обоняние очень острое, но и слух, — серьёзно предупредил Хантерова Филипп. — Короче говоря, про закрытые наглухо окна — всё это справедливо только для номеров, но никак не для помещений, где находится персонал. Так что я просто спустился на этаж ниже, показал кое-кому через стекло пару купюр, и мне только что дорожку не расстелили…

— А полиции никто ничего не сказал! — хмыкнул Хак.

— Так и не скажут! Точнее, не скажет — он что, дурак, что ли? Уволят же его. К тому же, ничего противозаконного он не сделал. Не открыл бы он окно, а ну как я бы упал?

— Тоже верно! То есть вас запустили… а дальше?

— Дальше за ещё одну купюру проводили к служебному лифту, так, чтобы я не попал под камеры, и старательно смотрели в сторону, когда я уезжал. Знаете, там такие приятные люди работают… — очень доверительно сообщил Соколовский, любуясь собой в зеркале.

— Я в полном восторге! — сообщил ему Хантеров. — Вы озадачили нашу драгоценную Софью…

— Не только её саму, но и всю семейку. Там, насколько я понял, и мать такая же!

Хантеров покивал, полностью соглашаясь с Филиппом, а потом уточнил:

— А что дальше? Когда вы объявитесь?

— Да вот уже объявился — вам показался, только, мне кажется, что у вас может быть очень избирательная память — она ррраз и забывает некоторые вещи, — актёр вопросительно покосился на Хантерова, который глубокомысленно изрёк:

— Моя память — что хочу, то и делаю, где хочу, там и помню!

— Разумный подход, — одобрил Соколовский. — Я так думаю, что Софии, с учётом моего исчезновения, будет абсолютно недосуг заниматься Николаем Мироновым.

— А вы? Ваши дела?

— Сейчас ничего супер-срочного нет, так что я могу позволить себе небольшой отдых. К тому же, мне чрезвычайно хочется, чтобы мой агент осознал бесперспективность своего бытия в подобном стиле, — Соколовский мягко улыбнулся и Хак мысленно зааплодировал — было понятно, что фраза «не забудем — не простим» Филиппу отлично знакома и он филигранно умеет ею пользоваться.

— Как можно будет вас найти? — уточнил он.

— Никак — я отключил симку, оставил машину на стоянке, сотрудник клуба, который меня провёл, будет молчать как рыба, а агент… да так ему и надо! Потом вернусь, скажу, что отпил кофе и ничего не помню — такая индивидуальная реакция. А! Да… вот я заменил сим-карту на смартфоне, но на нём имеется крайне интересная запись Сониного монолога! Я вам её перешлю — пригодится, как мне кажется. И ещё… по номеру, с которого я вам звонил, связи со мной тоже не будет. Просто хотел вас предупредить.

Соколовский отправил запись разговора с Соней Хантерову и уже собрался было покинуть машину Хака, но тот его удержал:

— А ваша птица? За ней кто-нибудь будет присматривать?

— Птица?

— Да, сокол, который дроны сбил. Мои сотрудники утверждали, что он вылетел из окна вашей квартиры…

— А! Это… — Соколовский улыбнулся, — Этот сокол абсолютно не нуждается в присмотре — он вольный, ну… полудикий. Летает где хочет, когда хочет, возвращается. Дичи ему достаточно в лесопарке, так что не волнуйтесь — окно для него действительно открыто всегда — там небольшая комнатка типа кладовочки, а больше ему ничего и не надо.

Примечание автора: Уважаемые читатели! Подробнее о том, кто такой Соколовский, можно прочесть в серии «По эту сторону».

— А когда вы вернётесь? — Хак и сам не знал, зачем выясняет эти подробности… наверное, просто для порядка — он не любил, когда кто-то так исчезает.

— Через некоторое время… — пообещал Соколовский. — Вы не волнуйтесь, я всегда возвращаюсь, если меня ждут. Передавайте привет Лидии Андреевне!

Хантеров смотрел в спину «усталого клерка», в котором никто не опознал бы знаменитого актёра, слушал запись разговора с Сонечкой и предвкушал охоту на охотницу…

Глава 20. Делай это сам

Вечерняя Москва переливалась огнями, текла реками дорог, расплёскивала сияющие искры в окна домов, жила, дышала, гомонила…

Верховой ветер, не любивший спускаться ниже крыш самых высоких домов, гудел над этим ярким и шумным морем, легко поддерживая редкую для Москвы птицу… ещё какую редкую…

Сокол с высоты отлично видел множество деталей, оставаясь абсолютно незаметным для людей — редко кто в городе поднимает голову и всматривается в небо.

Хлопотный и весьма активный день подходил к своему завершению, принеся, как это ни странно, каждому по заслугам!

Сокол влетел в приоткрытое окно, но не стал искать, где бы ему сесть, а резко опустился на пол…

— Ну надо же! Полудикий… такой, полудикий сокол! — через полчаса Соколовский наслаждался жизнью в ванной, лениво откинув голову на бортик. Перед глазами в дрёме проплывали увиденные сегодня виды клубного здания с высоты птичьего полёта, вид сверху на пентхаус — от пожарной лестницы, взгляд в окна помещений технического назначения и в упор — на типа, который стоял у окна с охапкой снятых в номерах покрывал, да так и застыл, уставившись в окно на совершенно неожиданное зрелище.

— Хорошо, что хватило ума всё осмотреть! Очень пригодилось! — размышлял Филипп, — Хантеров въедливый, но, похоже, версию принял. Хотя, выхода у него, конечно, не было!

Выбравшись из ванной, он, не включая свет, обошел комнаты, опуская везде тяжёлые шторы, полностью закрывающие окна. Когда они закрыты, невозможно увидеть освещена ли квартира.

— Ну, вот… а теперь и удобств можно прибавить! — Соколовский устроился на кухне, собрав себе поднос еды и включив ноутбук. — Итак… что я могу поведать о себе миру? А главное, ради чего я это буду делать?

Он нехорошо усмехнулся.

— Пиар… если хочешь, чтобы что-то было сделано на совесть — делай это сам! — он давно вывел эту формулу, создал себе псевдоним, назвался журналистом Ивановым — по отчеству, и стал писать о самом себе. А что? Очень удобно, знаете ли, и интервью сам себе дашь комфортно, и лишнего сам у себя не спросишь.

— Итак… Господин Соколовский был замечен въезжающим на территорию частного клуба. По данным инсайдеров, направлен он был туда своим агентом для ведения деловых переговоров, но после прибытия в пентхаус клуба его больше никто не видел! По слухам из здания он не выходил, машина до сих пор стоит на стоянке, и что случилось с известным актёром доподлинно никому не известно! Зато по нашим данным, в пентхаусе остановилась некая София Калязинова, которая в данный момент допрашивается полицией. Нам пока неизвестно какие именно вопросы задаются Калязиновой, и причастна ли она к исчезновению актёра. Известно лишь, что кофе, которое было заказано Софией, было отправлено на анализ. Что же там нашли? Где сейчас Соколовский? Жив ли он и почему не выходит на связь? Причастен ли к произошедшему его агент? Чтобы быть в курсе, оставайтесь с нами!

— Нда… иногда я сам себя опасаюсь, и к чему бы это? — Филипп отсалютовал чашкой чая своему отражению в дверце холодильника, игриво себе подмигнул, а потом рассмеялся:

— Полагаю, что можно будет нанять супер-адвоката и давить на то, что раз моего тела нет, то и вопросов к Сонечке быть не может, но мы ж палочкой-то остренькой в муравейник потыкаем, побеспокоим… опять же, фанаты встревожатся, вопросы задавать будут, Сонечкой заинтересуются. А уж когда они интересуются, мало никому не покажется!

Соколовский всегда был исключительно вежлив и корректен с людьми, которые предпочитали тратить своё свободное время на обожание его образов и ролей.

— У всех свои странности, — рассуждал он. — Не мне их судить!

Зато Сонечка Калязинова с окружающими вела себя из рук вон грубо…

— На первый же вопрос она постарается максимально сильно оскорбить любого, кто осмелился к ней обратиться, и, вполне возможно, получит заряд реальности в личико! Всё польза… — усмехнулся Филипп, который, несмотря на романтическо-героические роли, был типом весьма вредным и крайне далёким от безусловного благородства.

— А что? Родовые особенности, знаете ли… никуда не деться! — сообщил он холодильнику, снова отсалютовав ему уже подостывшим чаем. — Опять же… потешиться мне надо! Что я, зазря, что ли, сегодня стольким голову морочил — хочу продолжения банкета! Даже готов в честь этого пару-тройку дней понаблюдать за событиями, а потом уже и домой наведаюсь.

Отправленная в сеть заметка была моментально подхвачена, перепечатана и размножена кучей новостных изданий, и действительно сыграла свою роль…

— Опять проклятые журналюги что-то разнюхали! — вздохнули сотрудники СК.

— Как интересно… — фыркнул Хантеров.

— Ой, что ж мне делать-то? — новый виток паники накрыл агента Соколовского с головой.

— Деееевооочкиии! Филипп пропааааал! — взвыли на разные голоса фанатки Соколовского. — Тут про агента его написано и про эту… как её там? А! Софию Калязинову.

— Да кто она такая ваааще?

— Как смела?

— Отраву ему подлила и куда-то дела?

— А если он… если… ыыыыыы, я не переживуууу!

— Не плачь! Мы вместе не переживём! В смысле переживём и его найдём! Но сначала надо найти эту… Соньку-ядовитку-недобитку!

— Почему это недобитку? Мы ж того… запросто… Могём и дoбить, если что!

Информацию о Соне нарыли быстро. И то, что было обнаружено, сильно фанатскому сообществу не понравилось…

Впрочем, Соня с ними могла быть абсолютно солидарна — ей тоже ничего не нравилось. Она вообще пребывала в жутчайшем шоке примерно с того самого момента, когда проклятый Соколовский швырнул её через весь номер на кровать, захлопнул дверь и… исчез…

Когда выяснилось, что её мать вызвала и нагнала в клуб кучу полиции, Соня родительницу слопать была готова.

— Кто тебя проссссил? — шипела она на мать.

— Соня, но ведь ты же мне сказала, что на тебя напали…

— А что? Службы безопасности у нас уже нет?

— Соня, но ведь ты сама…

— Ты мне знаешь, чего уссстроила? Ты мне всё исссспортила! — Соня и больше того бы сказала, но именно в этот момент полицейские намертво впились в дурацкую чашку Соколовского, с утроенной силой допытываясь, куда всё-таки делся актёр.

— Да почём я знаю? Я не видела! Ушел! — с презрительной физиономией отвечала Соня, цедя слова сквозь зубы.

— Куда ушел? Камеры в коридоре этого не подтверждают.

— Я не знаю! Куда-то… ушел… улетел!

— В смысле, вы его всё-таки сбросили? — тут же прицепились они к словам. — А куда делось тeлo?

Мать экстренно вызвала адвокатов, одновременно с ними приехали какие-то типы из Следственного Комитета, и Соня с величайшим изумлением обнаружила, что оказывается, что-то ОБЯЗАНА отвечать… Нет, разумеется, сначала она верещала на адвокатов, требуя, чтобы они прогнали всех этих людишек с её глаз подальше и запретили им приставать к ней.

— Вы адвокаты или вы дворники? Убери их всех! — кипела она от возмущения.

Потом её одёрнула гораздо более опытная и предусмотрительная мать, получив свою долю возмущения:

— Да если бы не ты, ничего бы и не было!

В конце концов, взбешённой Соне пришлось успокоиться — мать постаралась, пригрозив, что она сейчас уедет и заберёт с собой всех своих юристов.

— А ну-ка, закрой рот и слушай, что тебе говорят! — прошипела родительница. — Если бы не твои игры, ничего точно бы не было!

Вот и пришлось Соне, несмотря на дичайшее желание заорать, затопать ногами, бросить что-нибудь во всех этих беспардонных типов, которые не стоят, разумеется, и миллиграмма её внимания, отвечать на какие-то дурацкие вопросы.

— Средство? Не знаю, о чём вы! Ааа, в кофе? Ну, так и спрашивайте у тех, кто его варил! — Соня презрительно косилась на бесстрастного следователя. — Я ничего не добавляла!

Правда, в мусорной корзинке нашелся пакетик от этого самого средства, и утверждать, что его добавили на клубной кухне, стало несколько затруднительно.

— Отпечатки пальцев на пакетике совпадают с вашими, — бесстрастно сообщили деве…

После этого с Соней, которая ни разу в жизни не оправдывалась и в принципе не собиралась это делать никогда в жизни, случилась вульгарная истерика.

Она верещала, вопила, рыдала…

— Перестаньте! Вы просто себя топите! — пытались сдержать Соню адвокаты.

Нет, если бы у правоохранителей было бы хоть какое-то доказательство того, что с Соколовским что-то произошло, то проблемы Сони были бы гораздо более серьёзными, но…

— Тела нет, средство есть, да… но оно и в цветочном горшке есть. Так что, может, он его и не выпил, а вылил в горшок.

— А куда делся? Испарился?

— Да кто его знает? Отпускаем под подписку… а дальше будем смотреть.

Смотреть пришлось очень внимательно, потому что, во-первых, из анонимных источников пришла запись разговора гражданки Калязиновой с запропавшим актёром, и некий интереснейший договор с её подписью, а во-вторых, вышла статья одного журналиста с редкой фамилией Иванов, который давным-давно подвизался на освещении жизни актёра Соколовского.

— Запись к делу приложить невозможно, — сетовали сотрудники СК, хорошо знающие законодательство, — Но информация в ней содержится интереснейшая… Это ж надо, насколько у девицы голова того… И договорчик очччень в тему! Интересно, а не пришила ли она актёра из-за того, что он препарат опознал и вылил, да подписывать эту ересь отказался?

На вопрос о договоре Софья сначала наотрез отказывалась признаваться в том, что он вообще был, а когда узрела документ, изумилась до крайности и начала задавать неуместные вопросы:

— Где вы его нашли?! Отвечайте!

— Софья Руслановна, вопросы здесь задаёте не вы! Да и приказывать что-либо вы никакого основания не имеете! Будьте любезны, объясните, что это за документ. Кстати, вами подписанный, и почему в нём прописаны такие условия? Вы шaнтaжирoвaли Соколовского, пытаясь представить дело так, будто он на вас напал? А для того, чтобы спровоцировать его на действия, подлили ему психотропный препарат? Нет-нет, не надо говорить о вашей порванной одежде — может быть вы не в курсе, но с ткани можно снять отпечатки. Да, Софья Руслановна, фиксируется след, образуемый пото-жировым наслоением на руке, и дактилоскопист может дать ответ, прикасался ли к вам кто-то с целью порвать вашу блузку, или вы сами её разодрали.

Соня никогда так ужасно себя не чувствовала, медленно, но верно осознавая, что решить проблему каким-то привычным способом — криком, обаянием, обманом, возмущением из серии «да кто вы такие, вы что, не знаете, кто я?» или деньгами, в данном случае не выйдет.

А тут ещё опрошенный агент Соколовского, подстёгиваемый доказательствами в виде приличной суммы, упавшей ему на счёт от Софьи Калязиновой, признался, что именно она велела актёру наврать и прислать его в пентхаус.

— А что мне было делать? Вы же понимаете… это такие деньги, такие деньги! — страдал он, не ведая, что это только начало!

Это прибавило подозрений в адрес Калязиновой. Правда, агенту на это было глубоко наплевать — стоило ему покинуть помещение, как его посетило чувство, что за ним кто-то следит!

Когда он понял, что этот кто-то — просто пара девушек, он было утешился — опасными они не выглядели. Но это было ненадолго…

— Эй, ты! Куда ты дел Соколовского? Ты, может, в сговоре с Калязиновой? Где вы его держите?

Рванувший со всех ног агент и знать не знал, что теперь роль загнанного зверька будет его второй натурой!

Калязинова наткнулась на странных девиц, когда выходила из дома, где у неё была городская квартира:

— Cофия? Мы хотели бы у вас спросить…

— Да кто вы такие? Я вас не знаю!

— Мы — поклонницы Соколовского…

— Убирайтесь вон! Пошли от меня! — заверещала Соня, и это было фатальной её ошибкой.

— Где Соколовский? Признавайся, где он? — вопли девиц преследовали её, пока она не запрыгнула в машину и не нажала на газ, стремительно удаляясь от этих… сумасшедших.

— Ладно… я сейчас съезжу в ресторан, пообедаю и… — решила Соня, доехав до знакомого ресторана.

— Признавайся, где Филипп! — заверещали со всех сторон, и Калязинову посетило осознание того, что она столкнулась с проблемой… реальной такой стихийной проблемищей, которая не очень-то послушается даже толпу наикрутейших адвокатов.

Стихия она на то и есть, чтобы никого не слушаться!

Высоко в серо-зимнем московском небе лениво парила хищная птица, безошибочно выследившая визгливую и неумную девицу, принесшую столько бед другим людям.

— Да что ты говоришь? — Хантеров с интересом выслушивал доклады Котикова, который, уже не скрывая собственных эмоций, докладывал о перемещении Софьи.

— Её гоняют как… как… крысу по сараю. Из угла в угол! Последним углом был салон красоты. Стоило только ей туда доехать, как нарисовалось три девчонки, которые заорали на всю улицу: «Что ты сделала с нашим Филиппом?»

— Изумительно! — отреагировал Хантеров с видом, который и принёс ему когда-то прозвище «Великий Инквизитор».

А закончив разговор с Котиковым, призадумался:

— И почему мне кажется, что этот Соколовский, во-первых, почти всё время врал, когда со мной разговаривал, а во-вторых, сам эту облаву на Сонечку и устроил? Ну, вот прямо-таки навязчивое ощущение… Но, как бы это ни было, нам это только на пользу — девице-красавице крайне полезно оказаться поближе к реальному миру, пусть и не совсем реальным способом — кого ещё так учит жизни знаменитый актёр? Интересно, где он сейчас?

Ветер мягко перебирал перья на крыльях «полудикого сокола», легко кружившего над Москвой. По большому счёту до птицы никому и дела не было — мало ли кто летает над головами у москвичей, замороченных жизнью в огромном городе. Даже протяжный соколиный крик не заставил людей, слышавших его, отвлечься от их повседневных дел. Разве что один из них поднял голову.

— Странно… последнее время мне везде этот сокол мерещится… и к чему бы это? — подумал Хак, решительно откинув подальше крамольную мысль о том, что Филипп Иванович послал птицу за ним следить. — В отпуск съездить что ли… а то, что-то не в ту сторону думается! Вот возьму Машку и поеду куда-нибудь! — решил Хак. — Надо только убедиться, что Сонечка хотя бы какое-то время не вывернется из проблем.

* * *

Че всегда был котом упорным — натура такая, и вот сейчас это качество пригодилось ему чрезвычайно!

— Кууууда? Лежать! — невнятно возмущался он, в очередной раз придерживая лапой это беленькое новенькое… — Ещё ухо недоумытое и бок! И кто тебя такую чумазую в приличный дом пустил?

Если не придираться, то чумазым крошечного белоснежного котёнка назвать было сложно, правда, это по человеческой логике.

У Че логика была абсолютно иная — котовая, а значит, живущая по котозаконам.

— Я не фффвумазая, — фырчала белая мелочь, пытаясь избежать умывания уха — язык у здоровенного чёрного кота жесткий, а ушко внутри нежное.

— Мне лучше знать! — поучительно изрёк Че, попросту прижимая ёрзающее белое существо к лежанке.

— С ума сойти, какой он, оказывается, удивительный! — Дашка млела над этой изумительно забавной картиной. — Надо же… чужого котёнка вылизывает, да ещё переворачивает так по-деловому с бока на бок, прижимает лапой, чтобы не сбежала не полностью причёсанная.

— Че вообще мечта! — уверенно кивнула Милана. — Ты бы видела, как он Андрея умывает по утрам! Кота страшно возмущает небритость… так что, если он успевает добраться до Андрея до того, как тот проснулся и рванул бриться, то пытается бороться с этим возмутительным явлением своими силами — вылизыванием физиономии и выкусыванием всего, что выросло без высочайшего которазрешения!

Даша рассмеялась, представив, как Че точно так же придерживает лапой упирающегося хозяина и приводит в порядок его внешность.

Милана покосилась на подругу и не выдержала:

— Ну и как он тебе вблизи?

Надо отдать Даше должное — она не стала делать вид, что не поняла, о ком речь.

— Классный! — выдохнула она. — Правда, я не очень поняла, как быть дальше?

Недоумение Даши можно было понять — старший из братьев Мироновых проводил её до дома, заботливо придержал дверь, потоптался на коврике, пока Милана и Даша ахали над крошечной белой кошечкой, едва-едва не ставшей жертвой подарочной коробки и настырного ухажера, а потом что-то буркнул на прощание и убыл вместе с Винем.

— Ну, как быть? Идти в гости к моей свекрови, разумеется! — уверенно кивнула Милана. — Тем более, что она тебя приглашала. У нас уже почти готов торт, так что ты сделаешь над собой усилие, отлипнешь от кошечки и отправимся мы в соседний дом.

— Что-то мне нервно как-то… — пожаловалась Даша, растеряв свою привычную решимость. — А если он ушел, потому что я ему никак не понравилась? Я так понимаю, что он бы помог в любом случае, кем бы я ни была!

— Да, скорее всего так — он вообще-то, хоть по нему и не скажешь, благороден в этаком старомодном стиле, — согласилась Милана, — Но вот провожать тебя просто так, он бы нипочём не пошел. Не ночь, тропинка чистая, не скользкая, а он — прагматик. Если ты дошла сама до того места и с тобой ничего не случилось, то и обратно доберёшься! А если уж он как привязанный топал рядом с тобой, да ещё и разговаривал вовсю, значит, интерес есть! Так что не сомневайся, а собирайся.

Лидия Андреевна извелась от любопытства — Николай пришел, потирая правую руку, буркнул что-то вроде: «без Хака охрана мышей не ловит» и торопливо убрался в свою комнату.

— Ну и что мне с ним сделать, а? Что я такого плохого в жизни натворила, что у меня родилось трое сыновей и ни одной дочки? Ни тебе поболтать, ни поделиться! Ты подумай, Винечка, он взял, и УШЕЛ! И Милане не позвонить — мало ли, может, она сейчас с Дашей разговаривает.

Винь понимал, старательно сочувствовал в сторону блюда с сыром, изо всех сил намекая, что он, понимаете, тут всею душою с вами, но силы собачьи небезграничны, а подкрепить их можно только воооон тем кусочком, который коварно выглядывает краешком с блюда.

— Мам, ты ОПЯТЬ? — Николай, не обнаруживший рядом Виня, безошибочно отправился к матери, где и застал её на месте прeстyплeния — cкармливания Виню сыра. — Я ж тебе говорил, что вот эта скорбная морда — чистой воды обман!

— Он меня морально поддерживает! — с достоинством отозвалась Лидия Андреевна. — Я же вижу, что что-то случилось, волнуюсь, переживаю…

— Да ничего такого… просто на территорию прибыл какой-то тип, начал приставать к гостье Миланы и Андрея, додумался едва не уморить котёнка — запихнул его в закрытую коробку с какой-то ювелиркой.

— Иииии? — у Лидии Андреевны от любопытства и нетерпения аж глаза как у кошки засветились, — И как бедная девушка справилась с этим типом?

— Девушка котёнка спасала, а я убрал типа подальше, — буднично объяснил Николай. — Винь, заканчивай ползти к еде!

— Коля, а дальше? Девушка испугалась? — Лидия отчаянно пожалела, что невозможно подсказать молодёжи, как нужно сделать. Так, знаете ли, взять и шепнуть на ушко: «Падай в обморок», ну, или хотя бы «Сделай вид, что жутко перепугана — он же должен понять, что молодец, герой и вообще первый парень на деревне».

— Да не особо, — Николай пожал плечами, — Разве что за котёнка.

— А котёнок какой?

— Ээээ, ну, белый…

— Коля! Я тебя сейчас стукну, — не выдержала Лидия, — Приставлю стул, залезу на него, дотянусь и дам тебе подзатыльник! Ты можешь по-человечески рассказать? Мне же жуть как любопытно!

— Могу, если ты мне в ответ расскажешь, какой такой паралич случился у нашей охраны, что они прозевали въезд на территорию чужого типа, да ещё не среагировали на его приставания к гостье? — хмыкнул Николай. — И почему ты меня именно в тот момент буквально вытолкала из дома с Винем гулять?

— Ты невыносим! — обиделась Лидия Андреевна, — Можно подумать, я в состоянии тебя куда-то вытолкать! Сыночек, ты ничего не упустил в своих рассуждениях? Ты как бы это… несколько чересчур взросленький для каких-то выталкиваний. Охрана? Это к Хантерову — я ими не занимаюсь, а раз ты так обращаешься с собственной матерью, имей ввиду, что я обижусь и…

— Ну, ладно, ладно, всё! — Николай перехватил маму, которая почти совсем всерьёз собралась уходить, — Не буду больше. Ты что хотела спросить? Понравилась ли мне Даша? Да.

Лидия едва-едва соотнесла себя с диваном, чуть не промахнулась!

— Мальчики… — со щемящей нежностью подумалось ей.

— Мам, ну, что ты так смотришь?

— Люблю тебя, рада, что ты не сердишься, счастлива…

— Мам, ты не торопись, ладно? Мне-то она нравится, а вот я ей ни к чему! — буркнул Николай, внезапно сообразив, что вот оно… он когда-то так мечтал, чтобы можно было откровенно разговаривать с мамой. Ну, вот как это легко получалось у Андрюхи и Женьки, но у него самого словно язык узлом завязывало, а сейчас словно отпустило. То есть, наверняка, отпустило — получилось же что-то сказать.

— Родной мой, — вдруг рассмеялась Лидия, сквозь слёзы, — Не пугайся ты так, просто захотелось поплакать! Я просто такая счастливая, что ты мне доверять начал. Я знаешь, как мечтала об этом?

Странно, когда мама оказывается такой маленькой… лёгкой как птичка, что невесомо сидит около твоей руки. Когда вдруг оказывается, что ей-то твоё доверие нужно ничуть не меньше, чем тебе её. Что она тоже очень зависит от тебя! Удивительно даже, и почему раньше всего этого он не видел, в упор не задумывался?

Люди, оказавшиеся такими нужными друг другу, сидели на диване, крепко обнявшись, и не обращая внимания на странные, правда, очень негромкие звуки.

— Токо не отвлекайтесь! Вам тама хорошо, а мне тута слааавно! — рассуждал Винь, торопливо всасывая в себя лакомства, опрометчиво оказавшиеся слишком близко к нему. — Тыкс… это я съел, то я съел, а вот такой кусочек надо Тохтушке отнести — она-то в комнате спит и всё пропускает!

Увесистый прыжок таксотушки на пол отозвался лёгкой дрожью под ногами Лидии Андреевны, но она и не подумала отвлекаться — гладила темноволосую голову своего первенца, перебирала густые пряди, утирала собственные слёзы свободной рукой и изо всех сил надеялась, что девушка, которая понравилась её мальчику, окажется той самой, которая не станет мимопроходящей, равнодушной или жестокой, а будет ему по-настоящему близкой и любимой.

— И опять же, мне прибыточек! Раз уж дочек не получилось так, хоть этак хочу! — решительно заявила она себе.

А вслух продолжила допытываться, с чего этот большой, сильный, но такой глупый мальчик, решил, что он не нужен Даше?

— Мам, а сейчас-то ты что плачешь? — Николай с блаженным изумлением осознал, что его голова лежит у мамы на плече, она перебирает его волосы и от души утирает свои слёзы. Причём, всё это со счастливой улыбкой.

— Радуюсь!

— Оригинально у тебя это получается, — оценил Николай.

— Как умею, так и радуюсь, не придирайся! Мне кажется, что все твои доводы про деньги — это не о Даше. Да, она дочь Иволгина, да, у самой есть дело, кстати, я про неё повыясняла, ой, только не надо так на меня коситься, я ж мать… — Лидия насмешливо фыркнула. — Да, так вот, девочка умница редкая, и как мне кажется, да вот даже по тому, что ты рассказал, она не будет оценивать человека по кошельку.

— Мам, но я-то мужчина, я должен…

— Милый мой, мужчины много чего должны, и женщины, кстати, тоже, но вот чего точно делать категорически нельзя — так это упускать человека из-за ерунды! И не просто человека, а такого, рядом с которым у тебя сердце согрелось.

— Я не говорил, что… — Николай покосился на мать и вздохнул. Да, понятно, что она торопится, понятно, что Дашу он толком и не знает, только вот, в чём-то она права — глупо упускать первую девушку на его взрослой памяти, к которой так потянуло…

Он и рот открыл сказать, что понял, что… и тут уставился на стол.

— Ээээ, а собственно, где мой пёс? И всё то, что тут лежало?

— Полагаю, что они стали единым целым и убыли! — рассмеялась Лидия Андреевна. — То есть, отсюда убыли, а куда-то прибыли с прибытком!

— Гениальное определение! — вздохнул Николай. — Пойду проверю, всё ли в порядке там, куда эта таксоприбыль прибыла!

Там всё было в полном порядке и даже больше того…

— Оооо, ну, прямо картина сыром по моей подушке! — констатировал Николай, узрев Тохтамышку, действительно возлежащую на его подушке в окружении сырных крошек. Их трудолюбиво убирал в себя Винь, скорость передвижения которого несколько понизилась из-за…

— Банального пережора! Эх ты, колбаса на ножках.

Правда, даже сердиться сил не было — очень уж умильной была длинная выразительная морда Виня, и довольной маленькая Тохтамышка, с которой, вот приятный сюрприз, поделились изумительно вкусной штукой.

— Ничего-ничего… она просто маленькая ещё, вот и не успела все следы в себя собрать. А так бы никто ничего и не увидел! — уговаривал себя Винь, — Я её поучу и фффсё! И будет у нас вкусно, приятно и бесследно!

Николай, не подозревая, какое именно будущее его ожидает, призадумался о том, сколько раз в ближайшее время надо будет вывести на улицу этот таксячий пылесос.

А Лидия Андреевна, не теряя время понапрасну, уже звонила Милане.

— Ну как Дашенька?

— Волнуется, что ему не понравилась!

— Ой, ну какие они оба чудаки, — счастливо вздохнула Лидия, — Вы когда идёте? Я же вас очень жду! Только сыра надо дорезать! И да, как там белая кошечка? Принесёте?

— Даша боится — у Николая же Тохтамышка маленькая и ещё явно без прививок.

— Какая умница! — одобрила Лидия Андреевна. — Ладно, я сама потом зайду познакомиться, скажешь, когда я не помешаю… А как она котёнка назвала?

— Пока не решила — дитятко очень уж перепуганное было, не до того… Даша сначала её утешала, потом сама переживала, короче, не успела толком выбрать.

— И то верно. Так вы придёте-то когда? — Лидии очень хотелось пообщаться с девушкой как следует, понаблюдать за сыном, короче, хотелось действия, да не абы какого, а хорошего, позитивного, правильного.

— Я торт доделываю, а Дашу послала отдохнуть и котёнка покормить, так что скоро мы уже будем у вас. Николай… он не будет против?

— Нет! — уверенно ответила Лидия, глядя на снег, заметающий подоконник. — Он точно не будет против!

Только отложив смартфон, она вспомнила о звонке Хантерова:

— Полагаю, что Калязиновой некоторое время будет не до доставания Николая — ею заинтересовалась полиция, журналисты и фанатки Соколовского. Да, хотел предупредить, он пропал, но не волнуйтесь, с ним всё в порядке.

— Пропал, но в порядке? Это оригинально.

— Да он и сам неординарный тип, — хмыкнул Кирилл Харитонович. — Но в любом случае, не переживайте, это его сценарий и он его отыгрывает. Полагаю, что Софья Руслановна крайне пожалеет о том, что к нему полезла.

И она пожалела, да ещё как!

Причём самыми доставучими и неприятными оказались как раз бесчисленные девицы, возомнившие себя поклонницами этого фигляра!

Глава 22. Приручение медведища

Обычно Николай вовсе не робел в общении с красивыми девушками — напротив. Опыта хватало более чем!

Ещё бы, такой-то цветник вокруг себя собрать…

Только вот, внезапно оказалось, что если девушка тебе самому по-настоящему нравится, то весь предыдущий опыт как-то не срабатывает. Кроме того, расстановка сил напрочь изменилась — так-то он всегда был «королевичем на белом коне», по-хозяйски выбирающим себе развлечение, а теперь?

Теперь сидит напротив как минимум ровня «королевичу». А если по большому счёту, так и выше — уже сама из себя вполне себе самостоятельная и серьёзная царевна. И как теперь быть?

Несмотря на слова мамы, Николай абсолютно не был уверен в том, что он Даше хоть как-то приглянулся, и это тоже было в новинку — неуверенность!

Проклятая неуверенность, которая превратила его в неловкого угрюмца, забившегося в угол и сердито оттуда сверкавшего глазами.

Нет, возможно, он и остался в этом своём «медвежье-рычащем состоянии», только вот кто бы ему это позволил?

Во-первых, Милана привела не только Дашку, раскрасневшуюся от мороза и искрящуюся смущением напополам с решимостью, но и Несси.

— Я её не пустила к Дашиному котёнку — той бы в себя прийти, но Несси-то это не объяснить, так что она страшно расстроена, — с воодушевлением рассказывала Милана, — Коль, можно она с Тохтомышкой поиграет? Принесёшь? И Виня?

— Угу, — светски отозвался Николай, ощущая себя крайне неуютно — этаким неуклюжим носорогом, попавшим на светский приём.

Он, намеренно громко топая, отправился за живностью.

А за его спиной моментально возникло что-то вроде тесного кружка заговорщиц.

Даша отлично ощутила горячий интерес Лидии Андреевны. Но не просто интерес, а щедро приправленный симпатией и этаким радостным дружелюбием.

Что уж и говорить, всё это Дашку чрезвычайно порадовало — да, она и иное, противоположное отношение пережила бы, справилась, но с таким-то несоизмеримо лучше!

Кроме того, она увидела, как в этой семье свекровь общается с невесткой, и облегченно разулыбалась.

— Не просто хорошо, а как с любимой дочкой.

Лидия Андреевна, со своей стороны рассмотрела Дашу, мимолётно оценила «эмоциональный паралич» старшего сыночка, и теперь радостно потирала руки.

— Девочка замечательная, а Коленьке повезло… счастье-то какое! Ой, не спугнуть бы только, и не позволить ему, глупышу моему медвежьему, забиться в свои владимирские леса, закуклиться и там страдать попусту! Ох, как всё это замечательно, только пока хрупко…

Милана, со своей стороны, тоже оценила ситуацию:

— Уууух, как нашего несчастного Коленьку клинит, даже жалко, что Андрею пришлось по делам уехать и он этого не видит! Прямо наслаждался бы — надо же, братец похож на смущенное брёвнышко с глазами и в разговоре принимает участие только междометиями. И как Даша ухитрилась это чудушко рассмотреть? Точно медведище! Зато, Лидочка Андреевна — умница, сразу Дашку оценила и активно работает на сближение!

Так что было неудивительно — стоило только Николаю удалиться, как оставшиеся в гостиной, притянулись друг к другу, как три части единого целого.

Через несколько минут, когда Николай вернулся с Тохтамышкой на руках и Винем в виде стремительного арьергардного таксоотряда, у него возникло ощущение, что он как-то многовато времени отсутствовал — за столом явно сидели абсолютные единомышленницы, буквально искрящиеся взаимной симпатией и активно щебечущие на традиционно-женских скоростях про всё, что попадалось им на ум.

Если бы не живность, пришлось бы Николаю туго — он банально не успевал за этим щебетом. Поэтому, скорее всего, замкнулся бы и постарался как можно скорее уйти в астрал сторонних внутренних рассуждений, как это бывает у мужчин, по недоразумению вляпавшихся в тесный женский кружок.

Вот, вроде, физически-то он тут пребывает, куда ж ему деться? А морально даже не пытается расслышать гудящий вокруг него поток стремительно-непонятно-женских рассуждений, попросту отключившись от разговора, так сказать во избежание перегрева.

— Разумеется, — машинально подумалось Милане — всё-таки изучение психологии и разговоры с мамой сказывались, — У нас голова иначе работает — ассоциативность мышления, значительно больше нейронных связей между полушариями, то есть способность и думать, и чувствовать одновременно, возможность при проблемах выговориться, скинуть пар этими разговорами — конечно, нам тут проще. В таких ситуациях мы как рыбы в воде, а Николаю только и остаётся что ворчать про себя о своеобразной женской логике, да цепляться за какой-нибудь «мыслительный якорь», чтобы его нашими разговорами не снесло с ума-разума.

Она переглянулась с Лидией Андреевной, осознала, что свекровь, с сочувствием поглядывая на сына, явно думает о том же, и… спустила на пол Несси.

Через пару минут ситуация кардинально изменилась — вокруг стола неслась развесёлая погоня из двух собак и котёнка, причём, путём несложных манипуляций из серии «ловкость рук и никакого мошенничества», Даша оказалась рядом с Николаем.

Сложно думать о том, что ты не нужен девушке, если она не только находится практически вплотную, не просто с удовольствием разговаривает, улыбается тебе, и явно радуется этому общению, но и с радостью ловит прилетевшую к ней на руки Тохтамышку, смеется проделкам развесёлой таксо-пуделиной парочки и вообще РЯДОМ и на одной волне.

— Заработало? — Лидия Андреевна уловила вопросительный взгляд Миланы и ответила утвердительным:

— Похоже на то!

Обмен этакими телепатемами — обычное дело для единомышленниц, впрочем, ни Николай, ни Даша этого не заметили — не до того было.

— Винь вообще-то с кошками ладит, — рассказывал Николай, у которого куда-то испарилось недавнее косноязычие, — У меня дома котовая Орда. Сама посуди — все соседи как сговорились — коты с кличками Мамай, Тимур, Чингиз… да тут ещё и Андрей, братец мой, пошутил — заранее придумал Тохтамышке имя. То есть сначала имя придумалось, а потом к нему котёнок подобрался. Так что, Виню в этой атмосфере весело — только и успевает поворачиваться. Ты что? — удивился он, заметив, что Даша смотрит куда-то ему за спину.

— Ээээ, лучше сам не поворачивайся — Винь под шумок стянул ветчину. Не поворачивайся, я тебя прошу! Он же не себе! Он Несси угощает! Не смущай…

Дашкина рука на его предплечье не просто не дала Николаю спугнуть предприимчивого такса, а ещё и напрочь прогнала все затаившиеся в глубине души сомнения, открыв дорогу чёткой мысли:

— Точно моё! Никому не отдам!

Даша тоже что-то такое осознала, чуть смутилась, руку убрала, и перевела разговор на выбор имени для спасённой белой кошечки:

— Оооо, какие роскошные имена у котов и Тохтамышки, а я вот завязла — как-то ничего в голову не приходит… Хотя, у меня это бывает, у меня моя первая кошка две недели без имени жила, зато потом ещё девятнадцать лет с именем…

* * *

Да, конечно, крайне трудно быть королевой своего мира, брать на себя право казнить и миловать… хотя, про милость это конечно, опрометчиво — казнить-казнить, а потом внезапно оказаться в такой наигнуснейшей ситуации!

Для начала, после возвращения из Москвы, Соня дичайшим образом поругалась с матерью.

— Это ты во всём виновата! — не выдержала «королева-Соня». — Чем ты думала, когда этих придурков из полиции вызвала?

— Чтоооо? Что ты там сказала? — у старшей Калязиновой характер-то был ничуть не менее жестким, а вот опыта, расчётливости и хладнокровия не в пример больше! — Ты же сама это всё спровоцировала, даже не побоюсь сказать — спланировала, да ещё смеешь теперь меня винить?

— Смею! — «королевская» натура бурлила и требовала наказать виновных в многочасовом унижении. Ну, не может же быть виноватой королева? Значит, это она — её мать, причина всего этого безобразия.

Нет, в глобальном плане, конечно, всё было из-за проклятого Соколовского, и она его непременно уничтожит! Но сейчас-то его тут нет, а куда девать эмоции?

Правильно — надо найти кого укусить, иначе, можно самой отравиться собственным ядом!

Только вот ошибочка вышла — мать «кусать» умела не хуже!

Через минуту вокруг бушевал дичайший скандал, закончившийся ожидаемой победой более опытного противника.

— Чтобы сидела в коттедже, носа не высовывала, пока адвокаты вопрос не решат! Поняла? — рыкнула мать, с наслаждением выместив раздражение на ни в чём не повинной двери. — Дожили! Повесткой её вызывать будут! И ведь даже не понимает, что натворила!

Грохот захлопнувшейся двери отрезал продолжение материнских высказываний, чему Соня была только рада.

— Ненавижу всё это! От неё мне только не хватало разглагольствования слышать! Заткнись! — прошипела Соня вслед. — Я им всем ещё устрою!

Нет-нет, она была полна решимости осуществить это «устройство», но… события вокруг упорно выстраивались по какому-то непривычному, неправильному с Сониной точки зрения, сценарию.

Во-первых, она была абсолютно чётко убеждена, что Соколовский быстро обнаружится. Ну, куда он мог деться-то? Не испарился же в самом-то деле!

— Явно его выпустил кто-то из обслуги. Подлые твари! Вот я до вас доберусь! — думала Соня. — Выпустили, а перед этим камеры отключили!

Версия была неплохой, но проверить её не получалось — детектив, направленный Соней в клуб, уверенно заявлял, что отключить камеры в коридоре работники не могли — только служба безопасности.

— В номере по требованию посетителей можно, а в коридоре — никак!

И даже сотрудник Сони, уже привычный к её реакциям, был шокирован:

— Ты… ты идиoт! Бездарный и тупой баран! — визжала работодательница, — Тыыыы, ты уволен!

Казалось бы, ну что тут такого? Она была уверена, что имеет право уволить неугодного, достаточно часто этим правом пользовалась, но сейчас услышала в ответ такую неожиданную отповедь, что даже подзависла как-то.

— Да и прекрасно! Чем работать с такой истеричкой и невменяемой скандалисткой, я лучше к нормальному человеку работать пойду!

— Да ты теперь только сторожем можешь устроиться! Я тебе такую характеристику напишу!

— А мне ничего от вас и не надо! Скандальная, как торговка на рынке, самовлюблённая и недалёкая… тоже мне, императрица всея Владимирской области! Меня и так уже пригласили на работу, так что хорошо вам оставаться! Правда, не думаю, что это сбудется — я не от души желаю! — рассмеялся детектив.

Соне бы призадуматься на секунду, припомнить, что в последние несколько дней из агентства уволилось уже приличное количество сотрудников, но тормозить и думать в процессе «полёта» она и не собиралась — королева она или нет?

Куда делся Соколовский, оставалось загадкой, зато этим фактом и её «невинной шалостью» с психотропным препаратом чрезвычайно активно заинтересовались правоохранительные органы, вызвав её, нет, вы только подумайте — ЕЁ, какой-то дурацкой повесткой!

— Вы были последней, кто видел Соколовского перед его исчезновением, вы добавили ему в кофе запрещенный к использованию препарат, вы пытались обвинить его в насилии, хотели этим шантажировать, и после всего этого утверждаете, что мы не имеем право вас опрашивать? — подобные фразы в свой адрес Соня совсем недавно и представить себе не могла.

Как это? Как смеет этот мужлан в дешевой одежде, мужлан, который и рядом-то не может с ней стоять, задавать ей вопросы? Как смеют адвокаты, которых наняла мать, не отогнать от неё и этого типа и всех ему подобных?

Почему она вообще должна находиться не там, где ей хочется, а где-то в другом месте?

Знала бы она, как о ней думают те самые адвокаты:

— Столкновение с реальностью происходит с размаху и всей тюнингованной мордой лица! Дева начинает подозревать, что в мире не совсем всё вращается вокруг её особы!

Нет-нет… адвокаты были настоящими профи, но и им было непонятно откровенное хамство клиентки.

Одно хорошо — от пронырливых журналистов Соню защищала бдительная охрана.

Правда, на этом её позитив и заканчивался… И кто бы мог подумать, что его окончательное падение устроят какие-то фанатки!

Казалось бы… кто это такие — глупые девицы, которые толпятся вокруг актёришки, смотрят ему в рот, да падают в обморок от восторга, получив автограф.

Да как бы не так!

У Соколовского фанатки оказались необычно разнообразным сообществом. И весьма неплохо организованным.

Стоило им только осознать, что Филипп действительно исчез, и в этом как-то замешана некая София Калязинова, как они развернули исключительно бурную деятельность.

Фанатский чат трещал от раскопанной информации, докладов группы наблюдения и результатов аналитических атак.

Соня и знать не знала, что во Владимире у актёра тоже хватает поклонниц, и они весьма и весьма активны.

— Троюродная сестра моей подруги работала у этих Калязиновых, — докладывала одна из них, — Говорит, что Сонька эта самая — редкая дрянь! Развлекается тем, что влюбляет в себя мужчин, а потом их бросает. Да не просто так, а чтобы побольнее было, чтоб корчились от отчаяния.

— Что? Она и с Филиппом хотела так же поступить? — возмущенные восклицания неслись изо всех регионов страны. — Ужас! Надо её потрясти, девочки, кто рядом находятся, давайте действовать! Да и потом… куда она нашего Филиппа дела? Он же до сих пор не появился!

Глава 23. Сила направленного сообщества

Действие действию рознь… Бывает такое — вроде как суета, шум, гам, а толку нет, а бывает — всё тихо-мирно-незаметно, а под спудом идёт такой бурный процесс, который, показывает совершенно неожиданные и весьма богатые результаты, на манер извержения давно спящего вулкана.

Как-то так и получилось у фанатского сообщества Соколовского — поклонницы у него были разновозрастные, вхожие во все группы населения, с разным уровнем образования, опыта и доходов, с разным темпераментом, но так как сам актёр железной рукой поддерживал в собственной фанатской среде атмосферу уважения, то и его поклонницы старались относиться друг к другу так же — хотя бы ради самого Филиппа.

Да, те, кто поюнее и поактивнее, любили встретиться и потусоваться у его дома, с обязательным отчётом о событиях в общем фанатском чате, но остальные-то тоже никуда не девались — так или иначе присутствовали. Кто-то просто заходил и читал новости, кто-то иногда участвовал в мероприятиях, кто-то активно поддерживал общение. Кто как…

А вот когда обнаружилось исчезновение Филиппа, это известие сработало как мощнейший катализатор, запустив всплески всеобщей активности.

И вот тут-то и обнаружились интересные вещи…

Оказывается, у Соколовского в фанатках были отнюдь не только девочки-подростки, не только дамы пенсионного возраста, но и люди весьма активные в профессиональном плане…

— Я уточню по своим каналам, как идёт следствие, — пообещала одна, явно имеющая отношение к московской прокуратуре.

— А я соберу информацию по жалобам на Калязинову, — откликнулась другая — из Владимира.

— А за мной наблюдение на местности — я живу в деревне неподалёку от посёлка этой Соньки! — выдала третья.

Были ещё и четвёртая, и пятая, и сто пятая…

— А я могу анализировать данные и выкладывать сводку, всё равно сейчас в декретном отпуске, и до родов время ещё есть! — выступила сто шестая. — Я с мужем познакомилась благодаря Филиппу. Мы с ним оба чем можем — поможем!

Через день сводка начала работать, выдавая членам сообщества удивительные данные.

— Ну, ничего себе, какой размах у этой ядовитки! — ахали участницы. — Только непонятно, сам-то Филипп где? Да, девочки, которые у дома караулят, а его прирученный сокол на месте?

Все фанатки были в курсе, что Соколовский около четырёх лет назад подобрал и выходил подраненную птицу, выделил ей или ему небольшую кладовочку с окном, которое практически никогда не закрывалось, и эта птица была чуть ли не символом фанатского движения — увидеть сокола стало хорошим знаком, этаким приветом от любимого актёра.

— Сокола видели несколько раз. У девчонок всё записано! — отчиталась Марина, которая считалась наиболее активной «по месту жительства» Филиппа, благо жила в соседнем доме. — И да, тут крутятся несколько типов, которые активно лезут к здешней охране!

Каким-то образом это сообщение спешно попало к следователю, занимающемуся делом об исчезновении актёра, и двух таких «особо любопытных», которые в очередной раз пришли задавать всякие разные вопросы, попросили немного притормозить и проинформировать, а кто они и откуда…

— Один — журналист. С ним всё ясно и понятно. А второй — детектив из агентства, которое принадлежит Калязиновым… — призадумался следователь. — Это что, означает, что Софья сама не знает, куда делся актёр? Или это её мать его разыскивает на всякий случай?

Возможно, подозрения с Софьи были бы частично сняты, но она стала вести себя абсолютно непонятно… даже отчасти неадекватно — увольнять людей буквально пачками. Впрочем, это было вполне объяснимо для фанатского сообщества.

— Девочки… у змеищи прислуга увольняется! — пришли новости от лазутчицы из соседней деревни. — Она там лютует, злится так, что аж стены дрожат. Люди просто не выдерживают, бегут от этой семейки!

— Интересненько, а она сама-то делать что-то умеет?

— Нет, конечно! Я познакомилась с одной из их горничных, она такого порассказала. Там изо всей семьи самая приличная — это собака! Мать — такая же как Сонька. Отец — одно название.

— Да ладно, говорят, что он жесткий бизнесмен.

— Может, где-то и жесткий, а в семье — тряпка запинучая! У него из имущества только машинка древняя — это уже моя подруга из налоговой проверила. Всё остальное — на жене.

— Это он так опрометчиво имущество переписал?

— Нет, это просто всё её и было. Он только управляет, и то под неусыпным контролем женушки — ширма такая. Так что по хозяйству они оба ничего и не могут — времени нет. А Соньке мать по доверенности дала поуправлять детективным агентством, но и оттуда люди бегут — со змеищей вообще общаться стало невозможно, так она оскорбилась, что её по поводу исчезновения Филиппа опрашивали, что посуду бьёт, да на людей орёт.

На следующий день от той же фанатки пришло известие о том, что от Калязиновых уволилась не только половина уборщиц, садовник и один из личных водителей, но и повар!

— Девочки, а я вот повар высшей категории… только на пенсию вышла. Но могу временно к змее устроиться! — предложила одна из поклонниц.

— Наши в доме — это очень даже разумно! — обрадовались в чате.

— А я могу горничной — у меня всё равно академический… — предложила другая.

— И я могу… водителем — я вообще-то каскадёр. Соколовского по съёмкам знаю. На редкость приличный мужик, хоть и звезда! Он мне как-то очень помог деньгами, — откликнулся один из мужчин, которые тоже считали себя пусть неактивными, но участниками сообщества.

Соня, которая накануне махом разнесла половину посуды в доме и поувольняла кучу людей, даже не удивилась, отчего это к ним так охотно на работу нанимаются, только презрительно пошипела на тему: «Да я так и знала, что стоит только этих выкинуть, как следующие понабегут».

«Понабежавшие» принялись выполнять работу, ну и не только работу…

Горничная без особых усилий обнаружила коробку с препаратом, который Соня подмешала Соколовскому, повар, поговорив со «старыми» работниками выяснила массу подробностей о предыдущих жертвах, а водитель элегантно пресёк встречу Сони с прекраснейшим адвокатом, попросту безнадёжно завязнув во всевозможных пробках.

— Первый раз в жизни так старался их все собрать! — хвастался он в чате.

Разумеется, Соня обвинила в глупости сначала водителя, а потом и адвоката, который почему-то не стал её ждать три часа. Разумеется, после этого Калязинова-младшая лишилась замечательного представителя.

— Вашу дочь я принципиально защищать не стану! — категорически отказался блестящий специалист, — Я себя не так низко ценю, чтобы терпеть такое хамство!

Кроме того, среди фанаток оказалось несколько дружественных журналисток.

— Знаете, такое ядовитое оставлять просто так нельзя — она же просто уничтожает людей! — решили они, принимая собранную информацию, и активно выкладывая статью о некоей светской деве, которая заигралась в роковую женщину.

Написано всё было очень аккуратно, без фамилий, но с такими подробностями, что у Калязиновых внезапно начались проблемы с партнёрами, имеющими взрослых сыновей.

Всё это не могло не сказаться на поведении Сони, которая в очередной раз отчаянно разругавшись с матерью, в ужасе подсчитывающей убытки и потери, решила уехать за границу.

— Всё! Мне надоела эта страна, эти придурочные ваши партнёры — я-то при чём, что они меня боятся, мне надоела обслуга, которой и слово не скажи! Все такие нервные от адвокатишки до последней уборщицы. Всё, я уезжаю!

Водитель, против обыкновения не попавший ни в одну пробку — ещё бы, он-то отлично знал, как именно можно их объехать, доставил Соню в аэропорт заранее. Причём получилось так удачно, что ей пришлось долго ждать посадки, так что она успела накопить раздражение на окружающих. И это раздражение бурно сфонтанировало от известия сотрудника паспортного контроля о том, что госпожа Софья Калязинова никуда не летит — она находится под подпиской о невыезде.

— Ну и горазда она вопить и ругаться! — невольно восхищался вечером в родном чате водитель-каскадёр. — Даже я несколько новых слов узнал! И да, она уволила и меня, и второго водителя — за компанию, сама села за руль, снесла машиной створку ворот, и чуть не прибила ею Игоревского. Это последний из её ухажеров. На мой взгляд, слегка слабый на голову — прощает все её закидоны.

Впрочем, как выяснилось, Игоревский-то приехал вовсе не к Соне, а к её новой горничной, которая в прошлый его визит показала ему коробку с препаратом и описала его действие…

— Я просто хотел тебе сказать, что сдал анализы, и мне сказали, что следы средства, которым ты меня поила под видом таблетки от головной боли, найти уже не удастся — слишком давно дело было, но я проанализировал информацию и выводы сделал! Так что забудь, что ты была со мной знакома! Контракт с фирмой твоего отца я тоже разрываю — заключил его только ради тебя. И да… твоя горничная поедет со мной. Почему? Да потому, что ты сейчас на неё тут кидаться будешь, а я этого не хочу! Да, представляешь? Собираюсь за ней поухаживать — на редкость приятная девушка, в отличии от тебя!

— Да как ты смел меня сравнивать с какой-то прислугой! — Соня аж осипла — это, пожалуй, было самым унизительным из всего того, что с ней случилось за последнее время. А уж если учесть, что мать изо всех сил настаивала на браке дочери с богатым, влюблённым и покладистым Игоревским, а в результате потеряла очень и очень приличные деньги, то можно себе представить Сонину ярость!

— А всё это — проклятый Соколовский! Он мне принёс неудачу! — рычала Соня, прилично напугав всю прислугу, кроме непоколебимой поварихи, хладнокровно готовившей отбивные. Она весьма многозначительно гремела кулинарным молоточком по мясу, и у Сони как-то быстро исчезло желание с ней ругаться — стоило только посмотреть на жест поварихи, которая размахивала своим «молотом Тора».

Зато под ноги попалась собака…

— Да пшшшшла ты воооон! — пинок, в который Соня вложила всю свою не излитую на кухне ярость, собаке не достался. Басенджи вообще-то весьма умные и генетически неизбалованные жизнью — ещё бы… поди выживи в кустарниках Африки, помогая хозяевам в охоте на весьма нелюбезных зверей. Научишься тут и уворачиваться, и нос держать по ветру. Сейчас ветер был явно не на стороне Элли.

Пинок достался креслу, острая боль — большому пальцу левой Сониной ноги, а самой Элли — отлично приготовленная отбивная с личной благодарностью от повара.

— Чтооооо? Вы её ещё и кормите тут? Убирайтесь! Обе убирайтесь, и чтобы я вас с этой негодной псиной тут не видела! — заверещала Соня. — Выкиньте её на помойку!

— То есть, ваша собака вам больше не нужна? — c превеликим хладнокровием уточнила повар, не забыв включить запись на смартфоне.

— Нет! Не нужна! Я хочу от неё избавиться, выкинуть! И вас тоже!

— Меня, милочка, выкинуть трудно — мы с вами в разных весовых категориях! — увесисто заявила повар. — А вот уволюсь я от вас с наслаждением. И да, раз вы так настаиваете, избавлю вас от Эли… вы же именно это желание выразили?

Против ожидания, никто больше не выстраивался в очередь, торопясь наняться на работу к Соне, без собаки стало как-то скучно, но самое ужасное случилось через пару дней — Соне позвонила одна из её знакомых и попросила не приезжать к ней на день рождения.

— Я буду отмечать в крутом клубе, а про тебя тут такие слухи ходят… знаешь, не приезжай, ладно? Мне «роковухи» с дурной репутацией на празднике не нужны. С чего я такое взяла? Да ты почитай, что ли… о тебе много чего пишут!

Соня, вне себя от ярости, решила страшно отомстить заразе, отбив её жениха.

— Вот ты получишь от меня подарочек к дню рождения! Небось, мало не покажется! — бормотала Соня.

Ей пришлось перебраться в квартиру во Владимире, просто потому что в коттедже жить стало невозможно — даже банальный уборщик свалил в закат после очередного Сониного скандала. Даже дорожки чистить стало некому.

В квартире всё было на порядок проще, и именно там Соня готовила свою «страшную мстю».

— Его проще всего достать в клубе… — решила Соня, полностью приготовившись, вооружившись красотой, обаянием, превосходным макияжем и прочими «бoeзaрядaми», ииии… ни один из них не получилось применить по исключительно простой и совершенно неожиданной причине — её попросту не пустили в клуб.

— Простите, вы не прошли фэйсконтроль, — упорно твердил охранник, раз за разом отражая Сонины атаки.

Впрочем, «весело» было не только Соне, но и агенту Соколовского, который направил его прямиком в засаду.

Раскрутить, какую именно роль в исчезновении Филиппа сыграл этот кругленький и пронырливый тип, было совсем не трудно. Труднее было себя сдержать!

— Девочки, а куда этот… прётся? — Марина узрела агента у входа в жилой комплекс, осчастливленный квартирой Соколовского. — У него, что? Ключи есть?

«Случайно» уронить паразита в сугроб особых проблем не доставило, прикопать там его — тоже. А вот дальше было это самое трудное!

— Девочки, а если это он… он Филиппу навредил? — взвизгнула одна из девушек, — Куда ты шел? Откуда у тебя ключи?

Глава 24. На вес золота

Николай с трудом вспомнил, чего ради вообще в этот раз приехал в Карелию…

— Коля! У Андрея же сборник выходит! — напомнила мама, изо всех сил скрывая улыбку. — Завтра отец приезжает, сам Андрей, Женя.

— А! Ну, да-да, точно! — Николаю было глубоко наплевать на всю музыку среднего брата вместе взятую, правда, ровно до того момента, как он осознал, что, во-первых, она нравится Даше, а во-вторых, что, как это ни удивительно, чем-то созвучна его настроению.

Услышалось в звуках что-то непривычное, лёгкое, практически невесомое, но важное и нужное ему самому. Правда, выразил он свои впечатления типично для себя:

— Кто бы знал… вот колотил ты, колотил по клавишам. Всё детство изводил классикой, вон оно как повернулось, — что-то этакое пробурчал Николай Андрею, видимо, в виде поздравления.

— Ну ты и медвежуть! — хмыкнул в ответ тот, — Хоть Дашку не оттолкни — это ж ещё умудриться надо, целых два дня с тобой общаться, не испугаться твоего мерзкого характера и сходу не сбежать!

— Да куда уж мне до тебя! Вот у кого характер-то повышенной ядовитости, — не остался в долгу Николай, хмуро покосившись на среднего брата. — Милана — героиня, раз тебя терпит!

— Ага! Короче, мы с тобой друга друга стоим! — рассмеялся Андрей, не позволяя себе хоть как-то обидеться на этого невозможного типа.

Если честно, он не верил, что Даша всерьёз может воспринять его братца, но, понаблюдав на ними некоторое время, он ощутил, что его брови уже к волосам подбираются от изумления!

— Я никогда не видел, чтобы он так с девушками общался… — недоверчиво присматривался Андрей к брату. — Главное, чтобы не спугнул! Может же и сорваться! Как разрычится — кто же это выдержит!

И Николай, разумеется, сорвался, да ещё как!

После торжественного обеда, на котором родные поздравили Андрея с выходом диска с его музыкой, Николаю позвонили… он принял вызов, помрачнел, ушел от дружной компании в соседнюю комнату.

Но даже это не спасло…

— Что? Нет, это прекрасно, что вы мне позвонили, но почему не позвонил он сам? Что значит, не принял машины? Как заканчивается основа? На сколько хватит? Меньше, чем через двое суток? Спасибо, что сообщили!

На короткий промежуток времени рык, от которого тряслись стены, стих, и было слышно лишь невнятное бормотание. Это Николай уточнял обстоятельства у подчинённых. Но эта передышка стремительно закончилась, стоило только Николаю дозвониться до виновника — нанятого перед поездкой управляющего.

— Как там у вас дела? — эту фразу можно было и не расслышать, если не вслушиваться, сказана она была вполне нормальным тоном.

Грубо говоря, её только Андрей и различил, зато продолжение светской беседы услышали уже все присутствующие, а также, возможно, даже ближайшие соседи-Брылёвы.

— Интересно, у него смартфон в руках развалится или переживёт этот рык? — с любопытством уточнил Женя, приехавший к Андрею на праздник.

Он снова был один, без спутницы, но в данный момент этому только радовался — не хватало ещё Ирине демонстрировать этакий полёт семейного темперамента!

— Ээээ, кто его знает, — пожал плечами Андрей, — Но если выдержит, надо будет присмотреться к модели!

Лидия Андреевна переглянулась с мужем и немного нервно покосилась на Дашу.

Да, последние два дня старший сын только на девушку и смотрел, вёл себя максимально мягко, из-за чего Винь потерял всякий стыд и попрошайничал уже в открытую. Понимал хитрец, что сейчас можно воспользоваться моментом. Всё равно хозяин видит только вооон ту людскую особу, а не его ввинчивание во все тарелки.

— Ну вот и момент истины — испугается? Смутится? Кому приятно, что за тобой ухаживает, оказывается, этакий… сложный и громкий тип?

А Даша словно и не слышала сложносочинённых посылов, ураганом несущихся из-за плотно прикрытой двери.

— Да я ж вас предупредил, да? Предупредил — надо принять машины и разгрузить их! Так какого этакого и такого вы себе позволяете? Почему мне звоните даже не вы, а завскладом? Почему это она мне рассказывает, что линии скоро станут? Вы что, не знаете, что у нас заказов море? Что значит, потом приедут? Аааа, вы погрузчики куда-то отправили? А куда, позвольте спросить? Что вы молчите? Куда по вашему приказу уехали все мои погрузчики? Нет! Им не надо было техобслуживание проводить, как вы завскладом наврали, они новые! А вот то, что вы себе коттедж строите и стройматериалы массово завозите да разгружаете и себе, и нескольким соседям, это есть такое! А то, что вы мне цеха обесточите, нигде ничего не шевельнулось? Не болит голова? Это мои проблемы, да?

Хантеров, присутствующий в гостиной иронично поднял бровь и покосился на Петра Ивановича.

— Кадры — вечная проблема, — вздохнул тот негромко.

— Кадры-то кадрами, но… — Лидия просигнализировала мужу тревожным взглядом и кивнула на Дашу.

— Может, это и к лучшему! — шепнул ей муж. — Ты же в своё время не смутилась и не испугалась. Кстати, непохоже, чтобы её это как-то впечатлило. Самообладание выше всяких похвал.

Даша возилась с Тохтамышкой, начёсывая угольно-чёрную спинку, а на тревожный взгляд Миланы только безмятежно улыбнулась.

Когда разъяренный Николай, слегка позабывший о семейном сборище за дверью, эту самую дверь распахнул и вывалился в гостиную, общество моментально сделало вид, что ничегошеньки не слышало.

И только Винь спрятался под стулом — он уговорил покладистого Женьку на угощение и теперь заметался, опасаясь попасть под горячую хозяйскую лапищу.

Николай, который думал только о том, что если сейчас он не развернёт назад машины поставщиков и не разрулит эту ситуацию, то у него сорвутся поставки, внезапно осознал, что всё это звуковое безобразие слышали не только члены семьи и Хак — они-то ладно, они привычные, но и Даша…

— Экккссс… я влип… — мысль о том, что в самом начале ухаживания не стоит так уж демонстрировать крутой нрав мелькнула и растаяла в осознании того, что поздно-Коля-пить-боржоми.

Только вот Даша ничуть не выглядела смущенной. Она ему улыбнулась, похлопала ладонью по дивану рядом с собой, а когда Николай туда прибыл, вручила Тохтамышь — для антистресса и утешения.

— Расстроили? — сочувственно уточнила она.

— Ты слышала? Ну, в смысле, наверно, тут все слышали… — растерялся Николай.

— Да, уж, братец, вопил ты круто! — хмыкнул Женя.

— Нууу разве это круто, — рассмеялась Даша. — У меня папа примерно на такой громкости рядовые вопросы решает. Мама утверждает, что ему средства связи нужны постольку поскольку… он и так, напрямую всё выскажет, если что. Направленной звуковой волной.

Лидия Андреевна расслабленно прислонилась виском к плечу мужа, прикрыв глаза от мимолётного облегчения, а потом услышала его шепот:

— Девушек, которые росли с такими отцами как Иволгин, надо сразу на вес золота ценить!

— Мы будем ценить! — уверенно ответила ему жена. — Изо всех сил!

Она смотрела на старшего сына, который в этот момент, кажется, мог бы даже своего управляющего благородно простить. Конечно, предварительно открутив ему голову.

* * *

Поздним вечером после праздника и застолья на уютной кухне дома Андрея и Миланы, шумел чайник. Хозяин дома, умаявшись за последние дни, уже спал, Чегевара демонстративно вылизывал переднюю лапу на подоконнике, высокомерно разглядывая игрища, которые затеяли Несси и белая Дашина котомелочь, а у стола по душам разговаривали две подруги.

— Если такое дело… тебе же придётся котёнка Бортэ назвать… — рассмеялась Милана.

— Почему?

— Ну, как же… там у Николая котоорда получается. Все как на подбор.

Милана сказала и пожалела — Даша нахмурилась и примолкла, глубоко задумавшись.

— Вот, дура! Кто меня за язык-то тянул! Это же такое личное, а я со своим шуточками, — тут же поругалась на себя Милана.

А вслух сказала:

— Дашунь, извини. Я неудачно пошутила…

— Ты это о чём?

— У вас же ещё ничего непонятно, а я лезу.

— А… нет, я просто про имя думаю. Понимаешь, даже если всё получится, я всё равно не буду так её называть. Ни Бортэ, ни Ордынка, ни как-то ещё «в тему».

— Почему?

— Их же всех так называли, просто потому что им их имена подошли. И даже чёрная Колина кошечка — это просто вылитая Тохтамышь, иначе и не подумать про неё, но моей ничего этакое не подходит, а называть «по разнарядке» я не стану.

Дашка погладила белоснежную шёрстку маленького котёнка, урчавшего как дизельный двигатель.

— Характер, — улыбнулась про себя Милана. — У неё как раз подходящий для Николая характер. И вовсе не потому, что она к отцу привыкла и знает, как с ним управляться, а потому, что сама может строить свою жизнь, не подкладывая её кому-то под ноги, а так, чтобы рядом идти.

Ей страшно интересно было о чём Николай разговаривал с Дашей, спешно собираясь ехать домой — срочно приводить в порядок своё производство и подыскивать нового управляющего.

— Не спрашиваю — не спрашиваю! Вот, лучше кошачье имя буду придумывать! — твердила Милана себе. — Такт — это наше всё!

Она наблюдала, как Че вальяжно слез с подоконника и решил присоединиться к дружной компании, намекая Даше, что не только белых котят надо гладить, но и чёрные коты в этом очень даже нуждаются.

Несси, уставшая за день, уже мирно спала на тапочке Миланы, а на кухонном диванчике разыгрывалось целое представление.

— Нет, ну, ты посмотри, что эта нахалка творит! — Даша изумлённо смотрела, как пришедшее в себя и освоившееся дитятко изумительно точным движением укладывается на подлокотник дивана и непринуждённо съезжает на голову опешившего Чегевары.

— А вот так… и ещё раз на бис — с диванной спинки, — комментировала Милана.

— Бедный Че, кто бы мог подумать, что вот это маленькое и беспомощное существо, на самом деле зверюга страшная, от которой некуда деться! — впечатлилась Даша.

Чегевара попытался смыться — сам не ожидал, что всё это закончится столь упорным преследованием, но был пойман слабой белой лапкой, прижат невесомой лёгонькой тушкой и приспособлен под контрастную лежанку с подогревом.

— Ты смотри, мало того, что кота припахала, так ещё и замурлыкала — включилась, — переглянулись подруги, восхищенные целеустремлённостью белой крохи.

— Белоснежка какая-то! — сформулировала Даша.

— Почему Белоснежка? — изумилась Милана, пораженная неожиданной логикой подруги.

— А ты никогда не обращала внимание, что это была исключительно, просто потрясающе целеустремлённая девушка? Вот представь, мало того, что влезть без приглашения в чужой дом, мало того, что полностью перекроить там весь быт, которой до этого момента хозяев полностью устраивал, пообъесть их ужин, устроиться спать в хозяйских кроватях разом, так ещё и заставить их считать, что им жутко, просто исключительно ПОВЕЗЛО! Вон, как сейчас Че, глянь — расслабился, растёкся лужицей, сам подмурлыкивает. Короче, эта мелочь сделала его одной левой задней лапкой.

— Так что? Она — Белоснежка? — хитро покосилась на подругу Милана.

— Нее, это слишком очевидно, простовато, а она уже сейчас хитрованка… Она не Белоснежка, а Белолиска. В сокращении Белис! Я как-то слышала такое имя у собаки в ближайшем парке и мне оно так понравилось… Да и собака очень славная — тоже белая и крайне предприимчивая.

Крохотная кошечка приоткрыла глаза и развернулась на боку Чегевары во всю длину — чтобы поудобнее было.

— Да уж… Белиска та ещё! — согласно закивала Милана, подумав, что несмотря на «неордынское» имя, если Белис попадёт в Орду, построит она всех дружными туменами и будет править твёрдой белой лапой только так!

Николай, доехав до дома, только и успел животных домой закинуть да покормить. А сразу после этого рванул в цеха, радуясь, что еще по дороге домой сумел вернуть партии сырья назад.

К моменту его приезда, всё уже разгружалось, принималось на складе, отпускалось в производство, а посреди всего этого возвышался недовольный управляющий.

— Он ещё и претензии имеет? — не понял Николай.

Оказалось, что да… имеет. Правда, не к директору — начальство он просто не заметил. Нет, претензии высказывались заведующей складом.

— У тебя вообще совесть есть? Ты зачем накапала? Выслужиться хотела, да? Тебе больше всех надо? Думаешь, тебе Миронов зарплату поднимет или премию выпишет? Да счас! Разбежалась! Это ж приехал такой богатейчик московский, капиталист недоделанный в нашу глушь и решил, что может нам платить по три копейки, да наживаться на чужом труде!

— Ты чего митингуешь? — рассердилась кладовщица. — Заняться нечем? Ты лучше бы подумал, как объяснишь то, что устроил. Ты же чуть поставки не сорвал и производство не остановил!

— Да и что такого? Мир бы рухнул? Ну подождали бы два дня с разгрузкой. Я ж договорился! Пааадумаешь, денёк постояли бы. Не разорился б этот миллионер, а и разорился — не велика потеря, небось, понял бы тогда, как простым-то людям живётся!

— Простым? Это кто у нас тут простой такой? У тебя же домина в три раза больше, чем у нашего директора! И с каких это ты трёх копеек это всё строишь, а? — установка рук в позицию руки-в-боки и грозный прищур глаз ничего хорошего управляющему не сулили, но Николай решил, что и так услышал вполне достаточно.

— Значится так… — голос московского богатейчика, прозвучавший из-за ближайшего угла, мигом стёр высокомерное выражение с лица управляющего. — Уважаемый революционер из простого народа, просьба на моей территории стачки за счёт коллег не устраивать.

— Почему это за счёт коллег?

— Да потому, что если мы продукцию не отгрузим, то платить мне людям зарплату будет нечем. Я так думаю, что они все будут вам очень-очень признательны! Странно, как при вашей должности вы этого не понимаете! И да… ваши действия мы обсудим в моём кабинете! Следуйте за мной!

Последующая «дружеская беседа» управляющему исключительно не понравилась, его вопли о жалобах в Трудовую инспекцию разбились об угрозу судебного иска о нанесении ущерба предприятию.

— Откуда такие берутся? И ведь в трудовой книжке всё роскошно было, и резюме ах какое, и на собеседовании вёл себя как умник. Хамелеон какой-то! — в полдвенадцатого ночи Николай наконец-то добрался до дома, на автопилоте выгулял Виня, покормил его и Тохтамышку и едва не уснул за кухонным столом, осознавая, что всё равно кого-то надо искать! Объёмы увеличиваются, сам он всё не потянет точно, а с учётом того, что у него появилась какая-то, пусть даже отдаленная перспектива личной жизни, управляющий нужен позарез! — А где его брать, а? Ну, где?

Глава 25. Персонаж второго плана

Он довольно долго готовился к этому…

— Ты трус, Костик! — печально сообщал он себе каждое утро, сжимая в руках связку ключей от чужого дома. — Трус натуральный.

И сам с собой соглашался, да… всё именно так.

Всего-то надо съездить по хорошо известному ему адресу, пройти не через центральный вход, а через служебный — на связке Филиппа есть от него ключ, подняться на самый-самый последний этаж, и…

— Смело войти, взять то, что мне нужно, и уйти. Всё! И чего ты боишься? Филиппа там нет — кто его знает, куда он делся, да, может его действительно Калязинова того… пристукнула и куда-то спрятала, откуда мне знать? Но дома его точно нет — сам на связь не выходит, свет в квартире все эти дни не включается. Костик, надо идти!

Константин Борисович был отличным агентом, знал всю актёрско-режиссёрскую тусовку, превосходно просчитывал правдоподобность слухов, вероятность финансирований, возможную успешность проектов.

Когда он стал работать с Соколовским, то осознал, что вытянул свой счастливый билет — актёр был откровенным везунчиком. И в смысле того, что ему банально везло, и в смысле того, что он вывозил на себе любой проект, даже самую провальную рекламу!

— Не пьёт, дурью не заливается, скандалов никаких не слышно… непонятно, как он это делает, но что есть, то есть. Да, странности есть — ну так кто без них-то? Да, пропадает иногда и связи с ним нет никакой, да, ни один папарацци его не отследил, да, уж скоро года четыре как исполнится… как подобрал где-то и поселил в своей кладовке сокола — тот то прилетает, то улетает, окно для него всегда открыто. Странность? Ещё бы, но он же звезда, ему того… положено звездить! Вот он и выкаблучивается как может! — уговаривал себя Костик, который на Филиппе очень и очень прилично зарабатывал.

Но… но ни уговоры, ни заработки не помогали! Он понимал, что Соколовского ненавидит!

— Филипп то, Филипп сё… паяц! — шипел Костик, отчётливо понимая, что это просто… зависть! Натуральная такая, ядовитая, едкая и горькая зависть! Ну почему Соколовский высокий и плечистый, и красивый, а он, Костик, маленький, круглый и «второй раз не глянешь»? Почему у Соколовского вьются крупные натуральные кудри, светлым золотом отливает густая шевелюра, а у Костика уже лысина в половину головы? Почему этому актёришке стоит только войти в помещение, как все девицы, словно крупинки железа, тянутся к магниту-Филиппу?

— А он, гад, ещё и в благородного играет! — шипела, роняя дымящиеся отравой капли, Костикова зависть. — Да я бы… я бы…

Костик много чего хотел бы, и даже мог — всё-таки успешный агент для молодых актрисок — это ого-го какая значимая особа.

Только вот весь смысл каких-то действий исчезал, как только Константин понимал — это просто из-за его возможностей или денег.

— А за Соколовским побежала бы как собачка, даже если бы он был простым слесарем! — добивала агента его комплексно-завидовая змея.

И самое, что обидное — так это то, что Филипп обо всём этом знал!

— Воспринимает меня как… как какое-то насекомое! — изводился Костик, растравляя рану. — Можно отмахнуться, а можно и внимание не обращать. Но терпеть такое… нет, это выше моих сил.

Вот он и не терпел, решив, что должен компенсировать вот это вот всё….

— Процент агента — это другое, это за работу! — подводил он теоретическую базу под собственные действия. — А вот ЭТО за то, что он… он меня унижает собой. Вот!

ЭТО было существенно, но не очень-то долго.

Проклятый Соколовский, как выяснилось, расчудесно умел считать, а ещё — сообразил, как добыть доказательства того, что делает его агент. Приличные такие доказательства. Многочисленные и весомые.

— Значит, так! — весело сказал он в один крайней невесёлый для Костика день. — Я не знаю, с чего ты решил, что можешь меня так круто обносить, но пора бы и разбудить твою совесть — чего-то она заспалась!

Для побудочных мероприятий была собрана целая кипа доказательств. Весомых, однозначных и тянущих на крайне солидные неприятности для Костика.

Тогда он едва выкрутился — да, пришлось вернуть все «компенсационно-унизительные добавки», которые прилипли к его рукам, а самое неприятное — осознать, что Филипп и морально его на голову выше!

Нипочем бы сам Костик на его месте не стал бы спускать такое, а Соколовский заставил вернуть честно прилипшее к ладоням, и не стал пускать убийственные для своего агента данные дальше, послушав горестные рыдания последнего, и попросту пожалев его.

— Смотри у меня! Все доказательства остаются, нет, не ной. Шантажировать я тебя ими и не собираюсь, вот ещё! Но если ты остаёшься работать, я хочу иметь гарантию того, что ты будешь это делать честно. Считаю я хорошо, сразу пойму, если опять начнёшь хитрить, но заново трудиться и доказательства собирать я не хочу, так что пущу в ход вот эти. Понял?

Костик униженно и многословно благодарил, лютой ненавистью ненавидя своего благодетеля, а потом реально работал честно — пришлось.

Работал и выжидал… нет-нет, Соколовский обещал безо всяких проблем отдать ему документы, если Костик окончательно и бесповоротно решит больше с ним не сотрудничать, но вот то-то и оно, что уйти от такой кормушки просто так Костик чисто физически не мог!

— Значит, нужно убрать из его папки с теми бумагами то, что реально для меня опасно. Там же пачки документов, но с моими подписями — десятка три. Если даже вернётся — не заметит. Так что изыму их и буду дальше работать… спокойно и более аккуратно!

Оптимист Костик даже сделал дубликаты всех ключей со связки Соколовского — для удобного случая.

И этот случай настал! Он осознанно отправил Соколовского на встречу к Соне, нет, не надеясь, конечно, на исчезновение, просто рассчитывая на то, что это доставит какие-то проблемы Филиппу — ну, не удержался… Но результат-то, результат получился отличным!

Он даже смог себя уговорить, пересилил свой страх, пошел, и…

— Невыносимые девки всё испортили! — осознал он, улетая очередной раз в сугроб. — Полицию-то зачем вызывать? — вопил он, когда понял, что очень знакомая связка ключей в его руках наводит фанаток на мысли… — Филипп мне сам дал ключи… поручил это… птичку свою кормить, если он долго отсутствует! Вот я и шел его навестить!

А услышав восторженный визг девиц и такой знакомый голос, только глаза закрыл, сознавая, что не переносит Соколовского ещё больше, как это ни сложно себе представить!

— И что ты говоришь? Прямо-таки сам поручил? И ключи вручил? Надо же, какой я интересный, прямо сам не ожидал! Костик, да ты прямо растёшь в моих глазах! Был просто вoришкa, а тут на вторжение в чужое жилище решился?

Вернувшийся Соколовский собственной персоной воздвигся над последним из сугробов, гостеприимно распахнувшим объятия для его агента:

— И да… полагаю, что я теперь всё-таки поищу себе нового представителя. Правда я падалью не питаюсь, но ты сам себе всё устроил, Костик…

Мрачные переглядывания фанаток Филиппа накалили атмосферу и ознаменовали собой очень и очень весёлое время для этого кругленького, на вид смешного и насквозь прожранного завистью человека.

* * *

Лиза в последнее время ощущала себя словно в каком-то потоке ураганного ветра — события начали развиваться очень быстро, увлекая её за собой, как какую-то диковинную птицу.

После Нового года, наведавшись по просьбе родителей в сдаваемую ими квартиру, она обнаружила, что продаётся квартира рядом с родительской — добротная, приличных размеров двушка.

— Вот бы её взять… — подумалось Лизе. — В ипотеку, конечно, придётся влезать, но…

Но поделившись мыслями с родителями, она оказалась огорошена:

— А сколько они хотят? Сколько?

— Ну у меня столько нет, я уже ипотеку думаю взять…

— И ничего брать не нужно! Мы же квартиру сдавали, все деньги на счету!

— Мам, но я не могу…

— Чего ты не можешь, глупенькая? Мы специально копили их, чтобы тебе на квартиру приготовить, — рассмеялась мама, — А тут такое выгодное предложение. Да, пусть ты сейчас живёшь в доме — прекрасно! Но вложить деньги в соседскую двухкомнатную — это более чем разумно!

Таким образом, через несколько дней напрочь изумлённая Лиза стала владелицей собственной квартиры, расположенной за стенкой с родительской.

— Мам, папа… я так вам благодарна!

— Замечательно удачно вышло, — радовались родители.

За этим событием спешно прибыли следующие — её работой с Николаем заинтересовался концерн Мироновых, и лично ей передал заказы на сайты для нескольких предприятий, входящих в концерн.

Прибавилось работы, но и денег тоже. И весьма существенно!

Лиза осознала, что тянуть прежнюю свою работу не может, да и не хочет — очень уж наглядно было различие в объёме и оплате.

— Надо увольняться! — решила она. Правда, к счастью, это удалось сделать без обид и скандалов, расставшись мирно и спокойно.

— Этого следовало ожидать, Лиза. И, если честно, я знала, что всё этим закончится, — невесело, но вполне понимающе напутствовала её бывшая непосредственная начальница. — Удачи тебе!

Лиза активно и с удовольствием работала, решив собрать деньги на нормальный ремонт квартиры, была полна радостных планов, а потом… ощутила, что новый «порыв ветра» меняет её жизнь — куда-то стал исчезать Владик.

За прошедшее время он стал другом, а может… и не только. Нет, они не торопились, оба негласно решив, что никуда не опаздывают.

Но каждый из них так осязаемо радовался общению, едва дожидаясь очередной встречи или каждодневного звонка, что становилось понятно, это неспешное движение навстречу, то что им действительно нужно и необходимо.

— А теперь он как-то словно в сторону уходит! — озадаченно осознала Лиза.

Попыталась аккуратно уточнить, всё ли у него в порядке, получила какой-то крайне расплывчатый ответ и затаилась:

— Неприятности по работе? Передумал общаться? Появилась какая-то другая девушка?

Вопросы оставались без ответа, но сильно портили настроение.

Правда, испорченное бурно улучшал Май.

— Если у вас настроение упало и укатилось к плинтусу — можете быть уверены, его там найдёт кот, вдоволь наиграется им в футбол, закатит в каждую щель по дороге, повытягивает из каждой щели назад, а утомившись, будет делать всё, чтобы вы повеселели! — констатировала Лиза, снимая подросшего и дивно изменившегося Мамая с занавесок, с каждой ступеньки лестницы, со своих плеч и вешалки в прихожей…

— Летучий ты кот! Синеглазый, красивый и умный. Ты не волнуйся, это я так… немного порасстраиваюсь, но потом всё пройдёт. Точно пройдёт! — рассказывала она коту, а сама думала, что хорошо бы хоть понять, что именно должно пройти — временные затруднения у Владика, о которых почему-то нипочём нельзя ей рассказать, или это сам Владик должен пройти стороной из её жизни?

Кто бы знал, что Владика в этот самый момент занесло на дороге у деревни и он безопасно, но крайне глубоко влетел в сугробы на обочине.

— Да что ж за… даже это у меня по-людски не выходит! — простонал несчастный, ставший этаким зимним украшением дороги…

Правда, вскоре выяснилось, что он зря сетовал на своё невезение.

— Помочь? — рядом притормозила знакомая машина — сосед Лизы был на крайне подходящем средстве передвижения — высокий внедорожник легко вытянул машину Владика, далеко пропахавшую снежную обочину.

— Спасибо, — тоскливо поблагодарил его Владик. — Очень выручили.

— Это не моё дело, конечно, но по ощущениям вам там было явно лучше, — хмыкнул Николай, кивнув на сугроб.

— Возможно, — понуро согласился Владик.

А потом не выдержал — очень нужно было поделиться хоть с кем-то:

— Я и машину не удержал, наверное, именно потому, что не могу… Ну не могу я приехать и сказать ей то, что должен!

Николаю на знакомого Лизы было откровенно наплевать — своих проблем хватает.

Ему бы переделать все срочные и неотложные дела, которые ежедневно навешивались на него как стая злых крыс, а потом дожить до вечера, позвонить Даше, и словно смахнуть с себя и усталость, и головную боль, и проблемы — как живой воды напиться…

А вот вместо этого он зачем-то полез доставать этого чудика, да потом ещё и беседовать с ним!

Но как-то очень живо вспомнились последние его метания, а ещё поддержка тех, кому он, как это ни странно, нужен и небезразличен.

— Да ладно! Ну что там уж… — он по-медвежьи внушительно отмахнулся от своих размышлений и грубовато уточнил:

— Что-то случилось?

— Да… уволили. Нет, я сам виноват, конечно. Ошибку-то я допустил — кредит выдал по знакомству, поверил на слово одному типу, с которым в спортзал ходил…

— А он обманул? — скучно уточнил Николай.

— И он обманул, и я обманулся — перевёл его слова на свою ситуацию, поверил в то, что Лиза такая же, как моя бывшая… Короче, повёл себя крайне непрофессионально. Нет, как только я это просёк — сам доложил начальству.

— И они уволили?

— Не сразу. Сначала дело ограничилось выговором и лишением премии, а сейчас вот моё место понадобилось родственнику руководителя филиала… А у меня такой прокол и выговор…

— Понятно… Бывает, в принципе! Только я не понял, а Лиза-то тут при чём? — Лиза была ценным кадром, да и в принципе человеком соседстко-ближнего круга…

— Я взял ипотеку, спокойно её выплачивал — денег хватало. А теперь… я не могу устроиться в другой банк на соответствующую должность и зарплату. А Лиза, она, наоборот, и квартиру купила, и зарабатывает хорошо.

— Ну и?

— И я так не могу! Я последнее время уже из шкуры практически вылез, но не тяну ипотеку. То есть, остаюсь гол, как сокол… И что? Ей себя навесить?

— Ну всё равно работу-то вы найдёте.

— Найду, конечно, но пока это не получится, и пока я с жильём не разберусь, не имею я права… Ей и так досталось!

Николай слушал это, слушал, а потом насторожился, подобрался и уточнил, а какая такая, собственно, была у этого типа работа? А образование? А до банка где работал? А…

Вопросы были стремительными и времени на обдумывания ответа не оставляли. Влад, если и удивился, к чему бы это, то дошел уже до такой степени усталости и расстройства, что не возражал и не возмущался этакому натуральному допросу. Он просто отвечал, отвечал, отвечал, пока не услышал:

— А пойдёте ко мне управляющим работать?

Николай коротко объяснил, чем именно занимается, и довольно кивнул, услышав:

— Да я бы с удовольствием, но я ж не производственник, а менеджер!

Ответ был правильным. Именно такой Николай и хотел услышать. Правда, это возражение ничего не стоило:

— А у меня производственник есть, а нужен именно управляющий! Но не просто какой-то, а внимательный, ответственный и честный. Сразу скажу, проверять буду!

— Само собой… — пробормотал Владик. — Погодите… вы так легко, посреди дороги меня на работу зовёте? Вы ж меня не знаете!

— Как раз знаю, — хмыкнул Николай. — Мне про вас Валентина — Лизина соседка столько всего рассказывала…

— А! Я ей почему-то не нравлюсь, — вконец растерялся Владик. — Я не знаю, правда, почему…

— Я знаю, не парься… — развеселился Николай, переходя на «ты». — И если бы у неё были какие-то реальные данные, подтверждающие её отношение, о них я бы тоже знал. Ну, что, отказываешь или подумаешь?

— А сами цеха посмотреть можно? — аккуратно уточнил Владик.

— Не можно, а нужно!

— А когда? — загорелся кандидат.

— Да вот хоть сейчас! Поехали?

— Поехали! — Владик нырнул в машину, развернул её и поспешил за потенциальным работодателем.

Николай уже знал, что за ним едет именно его управляющий — было такое чувство, словно он нашел в снегах абсолютно верный ответ на сложный вопрос!

Его даже промах с выданным по знакомству кредитом не смутил.

— Если бы я сам никогда не ошибался, может и тормознул бы на этом, но… после моих ляпов, этот вполне терпим! — сформулировал для себя Миронов. — Короче, попробуем! Попрошу у Хака его Котикова — для проверки Владика, но уже чую — надо брать!

Глава 26. Что ещё нужно

В том, что чутьё его не обмануло, Николай убедился очень быстро.

— Соображает отлично! — убедился он, когда Влад просмотрел документы, и стал задавать вопросы — исключительно толковые и по делу.

Пока он показывал территорию, Хантерову был послан запрос.

— Слова словами, но убедиться не помешает! — Николай решил подстраховаться — всё-таки любимое и единственное детище доверять абы кому он больше не собирался.

К вечеру, когда слегка ошалевший от стремительного разворота собственной карьеры Влад оказался перед очередным выбором, у Миронова уже была его характеристика с прошлого места работы.

— Да, всё как он и сказал — ошибся, сам признался, выговор, лишение премии, увольнение… ну, это глупо, господа! Он работал на вас не первый год, ошибся единожды, а вы его на блатного сменяли! Хотя, мне же лучше! Только вот интересно, сейчас-то что он делать будет? Вон, призадумался… Интересно, над чем?

Николаю было настолько любопытно, что он напрямую спросил.

Оказалось, что задумчивость его нового управляющего вызвана размышлениями над жилищной проблемой.

— К Лизе напрашиваться неловко, а из Москвы ездить неразумно — очень много времени тратить придётся. Собираюсь уточнить, можно ли в ближайшем городе комнату или квартиру снять…

Владик со своей извечной «банковской расчётливостью», уже прикинул, что ипотечную квартиру он может сдавать — не зря на всякий случай уговорил банк разрешить сдачу недвижимости.

— Оплаты аренды хватит на погашение ипотеки, а зарплаты, даже на испытательном сроке, вполне хватит и на жизнь, и на съём квартиры где-нибудь неподалёку.

Владик уже собрался было поинтересоваться риэлторской базой, как Николай Миронов пожал плечами и посоветовал ему поговорить с соседом.

— С моим, разумеется. Зовут его Фёдор Семёнович, он как раз осенью отремонтировал пристройку — хочет летом сдавать. Пристройка тёплая, так что…

Фёдора Семёновича Владик расчудесно знал, и, более того, отлично с ним поладил, так что только обрадовался такой идее.

— И к Лизе поближе! — самый главный довод перевесил бы даже минимум комфорта, но пристройка и правда, была весьма благоустроенная.

Лиза и знать не знала о таких переменах, которые с энергичностью снежной лавины мчались в её направлении.

— Так… это я сделала, это сделала, ещё немного и закончу! — Лиза параллельно занималась сайтом для концерна Мироновых и окончательной шлифовкой сайта Ульяны Вяземской.

Звонок от Владика, оторвавшись от работы, приняла в некотором волнении — рассердилась.

Более того, даже поругаться на себя успела!

— Тебе что, восемнадцать, двадцать? Ты же только недавно твердокаменно решила, что пошли все эти мужики, во главе с засомневавшимся Владиком, куда подальше! Что ты из всех сил не будешь переживать! Что только ребёнка хочешь и всё! А теперь что? Опять вся такая, как юная дева на выданье? Тьфу, честное слово! Ну, и скажет, что, мол он подумал, и у нас ничего не получится, да и ладно! ЛАДНО, я сказала!

Хорошо по душам побеседовать сама с собой!

Сама себе велела, сама на себя наплевала, позабыв на все «повеления», сама в волнении схватила смартфон, вытирая ставшие влажными ладони.

— Да, слушаю тебя, Владик… — сама себя похвалила за абсолютно любезно-вежливый тон. А что? Все её метания видит только Мамай, а он нипочём не выдаст… наверное.

— Лиза! Я… я хотел спросить, мне можно к тебе заехать? В смысле, добрый вечер! — Владик, последнее время изводивший себя мыслями о том, что он не может, не имеет права, не должен оставаться рядом и морочить Лизе голову, вдруг получил возможность пинками прогнать все эти размышления. Вот и прогнал… а новые ещё толком не додумались — в голове метались особенности производственного процесса, названия линий ароматов, перечень продукции, хитрая улыбка Фёдора Семеновича, охотно сдавшего ему пристроечку… А ещё тот самый дружелюбнейший и прекраснейший сугроб на обочине, в который он въехал безработным и несчастным, а в результате оказался отлично трудоустроенным, с жильём и перспективами.

— И тебе добрый вечер… — немного опешила Лиза. — Ээээ, можно, конечно. А тебя через сколько ждать?

— Мне идти-то… минуты три, наверное, если наискосок через забор! — неожиданный ответ Владика заставил Лизу замереть со смартфоном в руках. — Но ты не волнуйся — лучше просто скажи, через сколько мне появиться, чтобы тебе удобно было?

— Да хоть сейчас удобно… — Лизе стало страсть как любопытно и почему-то весело!

А уж когда она узнала о Владиковских недавних решениях, дружелюбном сугробе, и о способе найма Мироновым сотрудников на работу, ей стало уже очень весело и легко.

Правда, следовало кое-что уточнить…

— Да что ж ты так переживал?

— Как же мне не переживать, если я тебя люблю? — осведомился Владик, решивший, что такое дивное время упускать не надо! — А сваливать на тебя свои финансовые проблемы я бы нипочём не стал!

— Вот… так уже значительно лучше, чем мои треволнения! — осознала Лиза, выслушав всё, что хотелось услышать во Владиковском исполнении. — Любит, переживал, не хотел грузить меня своими сложностями, чудак… Ооо, и пристроечку у Фёдора уже успел снять! Хорошо-то как! Прямо песня!

Песня и правда присутствовала — Мамай мурлыкал изо всех сил, соответствуя торжественности момента и приятности известий.

— Май, твоя поддержка бесценна! — сообщил ему счастливый Владик. — Я прямо-таки увереннее себя ощущал!

— А как жеж! Я для того и старрррался! — абсолютно ясно мурлыкнул Май. — Все довольны, всё хорошо, что ещё нужно?

Оказалось, правда, что довольны были не все!

— Лиза, а ты не торопишься? А с Фёдором я ещё поговорю! — отреагировала на новости Валентина, которая утром узнала об изменениях в соседской жизни.

— Валентиночка Ивановна, так я и не тороплюсь, — Лиза была так возмутительно безмятежна, что Валя аж закипать начала.

— Заморочил голову моей девочке! — решила она, полностью соответствуя пословице про найденные ложки, которые нашлись, но взбаламутили осадочек, про невозможность появления дыма без огня, про банные процедуры для чёрного кобеля, и прочие столь же глубокомысленные изречения. — А этот… Коля, что себе думает, а?

Нет, скорее всего, подробности мыслительного процесса кого-то другого, она бы давно выяснила, но Николай Миронов был в последнее время очень занят, как тут с ним поговоришь? Оставалось беседовать с собой, убеждаясь в собственной правоте:

— Оба трудяги, замечательные, порядочные, очень друг другу подходят, ну, и пусть пока этого не видят! Ничего-ничего, мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним! Я-то сразу вижу, кто кому…

Попытка поговорить с Фёдором и убедить его не сдавать Владику пристройку, успехом не увенчалась, зато Валентина узнала из-за чего этот самый Владик оказался в шаговой доступности от Лизоньки.

— Да он что? Нанимает какого-то подозрительного типа в управляющие? Да лучше бы меня нанял! — возмутилась она.

Валентина Ивановна в своё время действительно занимала руководящую должность — была директором местного хлебозавода, так что была уверена в том, что с любым производством управилась бы в два счёта!

— Да у меня бы все по струнке ходили… как … как мои ута́ки! — мимолётно подумала Валентина, а потом скривилась, нет, если совсем-совсем честно, не хотела бы она снова с головой нырять в проблемы, задачи, и сведения о новых для неё производственных процессах, да словно мало всего этого… Самой большой проблемой был сам Николай!

— С ним просто невозможно работать! Он же хочет, чтобы всё было по его слову! Вот как хочет, чтобы так всё и было! — невольно вспомнилась пресловутая жаренная картошка с луком, которую приходилось делать БЕЗ лука!

— Раз так… раз тааааак, вот и поделом ему! Пусть сам с этим Владиком и мучается! А я к нему и сама не пошла бы!

Уверившись в собственной непогрешимости, Валентина принялась раздумывать, каким образом всё-таки продемонстрировать глупому Николаю как он ошибается в отношении Лизы.

Она разработала несколько блистательных планов, которые были вдребезги разбиты приездом одной симпатичной девушки…

Валентина как раз услышала радостное повизгивание Виня, машинально выглянула в окно, чтобы осведомиться, куда этот чудик опять пролез и что там натворил, и с крайним, тихим и временно онемевшим изумлением увидела, КАК Николай встречает эту самую незнакомку.

— Это ещё что за хищщщница? — прошипела она, когда изумление всё-таки немного отступило.

Правда, это было ненадолго — пришла к ней соседка Марина Андреевна, Ленина бабушка и, улыбаясь, заявила, что так и знала!

— Колька-то вылитый свой прадед! Вот всё точно так же делает, как Мишка — Михаил Петрович, и любимую себе таким же макаром выбрал! Что ты так на меня смотришь? Знаю я, что ты уперлась в свою правоту, но про Лизу можешь не волноваться — у неё Владик, а у Кольки — Даша.

— Какая ещё Даша? Что за Даша? И чего вы-то радуетесь? Приехала какая-то с бухты-барахты! Небось, позарилась, что сын Миронова!

— Валя, не пыли! — грозно скомандовала Марина Андреевна, Валин характер знавшая от и до. — Она не какая-то, а редкая умница и молодец. Мне про неё всё Леночка моя рассказала, а Лене — Андрюша Миронов. Девочка уже дело своё имеет, так что ей Колины цеха ни к чему — своё есть. Да и по характеру они друг другу очень подходят.

Валентина Ивановна язык прикусила — с Леной и Мариной Андреевной следовало общаться аккуратно, это она давно поняла, правда, всё равно осталась при своём мнении — вот ещё, менять его просто так…

Хотя, это самое мнение само по себе покрылось трещинами, затрещало и рухнуло, стоило ей абсолютно случайно принести Николаю обед немного раньше — именно тогда, когда он вышел из дома, чтобы расчистить снег и загнать Дашину машину к своей.

Филигранное просачивание мимо Миронова, пока он ходил за снегоочистителем, да ещё так, чтобы он её не заметил, Валентина выполнила на ура.

По-хозяйски топая, она вошла в дом, деланно удивилась, увидев в доме незнакомую девушку, вопросительно-грозно подняла брови, а дальше… всё пошло совсем не так, как она думала.

Даша сделала её на счёт раз!

Николай вообще-то и не собирался надолго оставлять Дашку в компании Виня и Тохтамышки. Он торопился изо всех сил, а когда закончил и шагнул в дом, взять у Даши ключи — загнать машину, обнаружил там милейшую компанию из своей девушки и…

— Эээээ, а что это вы тут делаете? — ошарашенно уточнил он, застав Валентину, непонятно каким образом телепортировавшуюся в его дом мимо него, и стоящую в уникальной позе — руки подняты на высоту плеч, взгляд восторженный, под мышками пропущен сантиметр.

— Так, записала! Коленька, ты что, уже почистил? — из-за монументальной Валентины выглянула весёлая Даша, подтягивающая к себе сантиметровую ленту. — Какой ты молодец! Ключи на столе лежат. Загонишь, да?

— Ага… а? — он покосился на соседку, явно морально пребывавшую в верхних слоях атмосферы.

— Я мерки снимаю — мне такая модель как Валентина Ивановна, позарез нужна! Коленька, ты иди, ладно? Мы быстренько.

— Ааааа, ну, да… модель… — бормотал пораженный жизненными откровениями Николай, филигранно устанавливающий Дашину машину рядом со своей. — Прикинь, Винь… какие нынче модели пошли? Хотя… это и к лучшему! С такой любой показ только выиграет! Ни один прощелыга к девушкам не подберётся — Валентина его взглядом ррррастерзает на дальних рубежах.

— У вас замечательная фигура! — щебетала Даша раскрасневшейся от восторга Валентине. — Плотная, да, но это и правильно — по возрасту и по активности! Что мы будем шить? Всё будем! Брюки, блузы, костюмы, домашние платья, ночные сорочки. Полный комплект для дома, огорода и сна.

— И для огорода? — ахнула Валентина.

— Конечно! Лёгкие укороченные брючки, широкие, нежаркие, но и не похожие на семейные трyсы, а к ним удобные футболки. И всё это по доступной цене.

— А доступной, это сколько? — осторожно уточнила Валентина.

— Сейчас прикину на скорую руку… — Даша прищурилась, покопалась в планшете, вывела на экран ассортимент своих магазинов, и постучала пальцем по поверхности. — Не дороже вот этих позиций.

Валентина Ивановна замерла как суслик перед роскошной грядой с морковью.

— Такое бывает? — она подозрительно воззрилась на Дашу. — Да милая моя, где ж ты до сих пор была?

— Училась, — с готовностью откликнулась Даша. — Опыт нарабатывала.

— Умница ты моя! Ну, вот, как раз то, что Николаю нашему нужно! Я всегда так и говорила! — с непоколебимой убеждённостью решила Валентина. — Вот бы тебе сайт ещё сделать у Лизоньки. Тут у нас Лиза живёт — такая умница! И жених у неё имеется… ну, тоже, ничего так… сойдёт!

Николай, вернувшийся со двора в дом, застыл столбом в дверях, поперхнулся, от изумления и едва откашлялся. А поймав весёлый Дашкин взгляд, ощутил, что несмотря на мороз и здоровенные сугробы на улице, несмотря на все его опасения и даже некоторый мандраж на тему «Как Даша Иволгина. имеющая всё и ещё больше того, воспримет мой дом и остальное», у него в доме воцарилась натуральная тёплая и ласковая весна — его собственная, личная и такая радостная.

Глава 27. Идиллия в потрясающих новостях

Идиллия — штука такая… хрупкая, лёгкая и непрочная, как пыльца на крыльях бабочки.

Осыпается от любого дуновения реальности только так…

Вот и Даша Иволгина, только что пребывавшая в состоянии «полёта наяву», достаточно резво встретилась с реальностью.

Реальность поджидала её в гостиной родительской квартиры, мрачно и опасливо чесала указательным пальцем за ушком Белис. Только указательным — и его с лихвой хватало на всё пространство между ушами котёнка.

— Ну и? — мрачное настроение отца Дашу ничуть не смутило.

— Привет, папочка! А что «ну и»?

— И она ещё спрашивает! Ира, ты слышишь?

Ирина, Дашина мама, выглянула из-за монументальных плеч мужа и ободряюще подмигнула дочери.

— Конечно, слышу…

— Слышит она… а где действия? Где реакция? Твоя единственная дочь отсылает водителя и куда-то САМА уезжает. Ира, я знаю, как она водит, ты знаешь, как она водит, половина поседевших водил в городе знает, КАК она водит!

— Папуль, нормально я вожу, — примиряюще заявила Даша. — Не люблю, но езжу-то нормально!

— Ага, как конница Чингисхана! Главное, что она прошла, а что там за ними — не их проблемы!

Даша невольно рассмеялась, и пока отец не рассердился из-за этакого легкомысленного поведения, заторопилась объяснить.

— Пап, я как раз приехала из дивной деревни. Там как раз имеется Орда! Понимаешь, там так вышло, что все коты названы соответствующе — есть Чингиз, Тимур, Мамай и даже кошка Тохтамышка.

Отец невольно хмыкнул, покосившись на смеющуюся жену, а потом поинтересовался:

— А с водителем туда поехать было нельзя? И вообще, что ты там забыла?

— С водителем нельзя, — невесело понурилась Даша. — Я тут окончательно выяснила, что он сливал куда я поеду… То есть, я давно это знала, а сейчас полностью убедилась.

— Чтоооо? — медвежий рык Иволгина заставил подвески на люстре мелодично звякнуть. — Кому сливал?

— Пап, я всё расскажу и объясню… — Даша подробно объяснила почему и как она в этом убедилась, кивнув на Белис и заставив отца грозно нахмуриться.

— Таааак, значит… Артём опять активизировался. Водитель об этом, конечно, серьёзно пожалеет, но упорству парня можно посочувствовать. Как я понимаю, ты ему популярно объяснила, что и как?

— Даже руки пачкать не пришлось — Миронов справился.

— Миронов? Это муж Миланы? Андрей?

— Нет, его старший брат. Николай. И да, я хотела вам сказать, что я выхожу за него замуж.

Невинный вид Дашки не позволил родителям сходу оценить приготовленную дочкой матримониальную грaнaтy.

— Ааа, Николай… да, их же там трое, — прогудел Иволгин, краем сознания подумав, что неплохо было бы, если бы…

И тут до него дошло то, что сказала дочь.

— Что? Мне что-то такое послышалось… — с сомнением произнёс он, переглянувшись с супругой.

— Да, мне тоже показалось, — согласилась она.

— Ничего не показалось! Я собираюсь выйти замуж за Николая Миронова. Как раз к нему в гости и ездила — в деревню.

Информация заклубилась над головой любящего отца, втянулась в мыслительный центр, покружилась там, не зная, куда приткнуться, а потом всё-таки была обработана и вполне-вполне оптимистично пристроена.

— Николай Миронов, значит… — Иволгин, как любой ответственный и обожающий дочь отец, очень переживал о том, что его драгоценная девочка может стать жертвой какого-то брачного афериста, мошенника, прощелыги или просто грубияна и бездельника, который сделает её несчастной.

Он судорожно припоминал всю информацию о младших Мироновых.

— С одной стороны, толком знаю только о среднем — Андрее, и то, только потому что Милана Брылёва за ним замужем, с другой, раз ничего этакого не слышал, значит катастрофических ситуаций и не было. Сам Миронов — мужик правильный! Если сыновья хоть немного пошли в него — отлично!

Вслух он произнёс иное:

— Даш, а почему ты нас-то с ним не познакомила?

— Так не успела, папочка. Я только недавно сама с ним познакомилась.

Родители насторожились.

— И как давно?

Названный кровиночкой срок знакомства никак нельзя было назвать серьёзным…

— Даш… Ты же его совсем не знаешь! И да, в какую деревню ты к нему ездила?

— Во Владимирскую область. Он там живёт.

— Я не знал, что у них там владения есть…

— У него там дом. Деревенский дом, в котором ещё его прадед и пра-прадед жили, — невинно выдала Даша, наблюдая за рядом дивных изменений на лице родителя.

Мама разумно отодвинулась в сторону и прикрыла уши, котёнок, ощущая что-то напоминающее приближающееся землетрясение, скользнула к ней на колени и притворилась меховым носовым платочком, а Иволгин-старший недоуменно громыхнул:

— Дашка! Я не понял, какая такая дерррревня? Мы с тобой о каком Миронове говорим?

— О старшем сыне Петра Ивановича Миронова. О Николае Миронове.

— Так какого зеленого крокодила он забыл в деревенском доме? Он там какой-то…

— Нет-нет, обычный, как у бабушки, — Даша улыбнулась покрасневшему отцу. — Коля там очень славно устроился.

— И ты хочешь сказать, что сын Миронова живёт в простом деревенском доме? — засомневался Иволгин.

Нет-нет, он сам жил когда-то в подобном, более того, расчудесно приезжал туда к матери, отлично гостил там, но… но почему молодой мужчина приглашает в такой дом девушку, которую хочет назвать своей женой? Что это за мужик такой?

— И ты… ты готова жить там с ним? — хитро прищурился Иволгин на дочь.

— Да, конечно!

— Да вот ещё! Чтобы моя дочь в нужник на улице бегала?

— Зачем на улице? У Коли в доме всё прекрасно устроено. Да и у бабушки тоже никакого уличного туалета давным-давно нет.

Что есть, а чего нет у его собственной матери Иволгин знал лучше всех! Недаром столько лет уговаривал её переехать в более приличный дом, а потом, осознав, что ничего у него не выйдет, с удвоенной силой принялся преобразовывать её избу-пятистенку в современный и удобный дом.

Но что хорошо для его чрезвычайно упрямой матери, наотрез отказавшейся куда-то уезжать, то совершенно непонятно для молодого здорового мужика, а уж для его драгоценной дочери и вовсе недопустимо!

— Дарья! Хоть чем этот самый Коля занимается?

Ответ дочери Иволгина подкосил…

— Шшшшшшампуни? Начал разработку новой марки? Нет! Что именно нет? ВСЁ НЕТ! Замуж ты за него не выйдешь! Это ж какой-то мошенник!

Даша только рассмеялась.

— Папочка, я так тебя люблю! — она ничуточки не смутилась громам и молниям, летающим над её головой. — Ты Колю не знаешь, а так шумишь… Белиску вот напугал!

— Не знаю — ты же нас не познакомила, и вообще… без году неделя его знаешь, а уже такое решение приняла! Даш, ты что? Да, если он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сын того самого Миронова, то вряд ли мошенник, но и такое бывает. И потом, как вышло, что он начинающий предприниматель? Сколько ему?

— Тридцать пять.

— Да он почти на десять лет старше тебя.

— Меньше, чем на десять, — поправила отца Дашка.

— И к тридцати пяти ничего не добился?

— Почему ничего? Он без отцовских вливаний раскрутил отличную идею, работает, живёт по средствам, не набирая пустых кредитов на понты. Да, мог бы вбухать деньги в постройку супер-коттеджа, а вместо этого новую линию открывает. А главное — он настоящий, любит меня, а я — его люблю.

— Дашенька, может, всё-таки лучше не торопиться? — Ирина аккуратно передала мужу Белис, затерявшуюся в его лапище — для возвращения душевного равновесия.

— Мам, а вы с папой долго ли не торопились? Дай-ка припомнить? Аааа, да, целых две недели! А потом пошли и подали заявление в ЗАГС. Так?

— Ну что ты сравниваешь… это же твой отец!

— А Николай — будущий отец моих детей! Не смотри на меня так, я не беременна вовсе, но выйду замуж и…

— Так, хватит! — рыкнул Иволгин. — Я сам съезжу и познакомлюсь с этим самым Николаем. Тогда и посмотрим!

Именно благодаря этому разговору, Николай был осчастливлен информацией о грядущем визите вполне вероятного тестя…

— Даш, не нервничай! Всё будет хорошо. Зря ты им сейчас сказала.

— Почему?

— Я сам хотел, так бы сразу всё и выяснили. И не пришлось бы тебе выдерживать сложный разговор. Я так понимаю, что он был непростым, да?

— Коль, у меня папа громкий. Ну, примерно, как ты, когда у тебя линию прошлый управляющий остановил. Но я-то к этому привычная, а вот…

— На мою жену никто орать не будет! — уверенно заявил Николай. — И не паникуй. Что его больше всего смутило?

— Ээээ, всё. Деревня, дом, линия, продукция.

В линии, продукции и вообще в собственном бизнесе Николай был уверен на все сто процентов, а вот дом…

Он оптимистично заверил невесту в том, что сумеет должным образом пообщаться с её родителями, но сам закручинился.

— Оно понятно — дом старенький. Нет, он крепкий, славный, но никак не похож на жильё для дочери Иволгина. Да и ладно, я бы новый рядом выстроил, но где? Участок большой, но два дома рядом вплотную? Как-то оно не того…

Он призадумался об этой проблеме настолько, что едва-едва не столкнулся с Фёдором Семеновичем, трудолюбиво чистящим снег около своего забора.

— И чего ты Коль, такой всполошенный? — взгляд с хитринкой, улыбка… Почему-то Николаю казалось, что сосед, даже задавая вопрос, уже знает его ответ. — Что закручинился-то? Может, я помогу?

— Да чем? — досадливо махнул рукой Николай.

— А ты попробуй. Не попробуешь — не узнаешь! — негромко рассмеялся Фёдор.

Николай пожал плечами, однако пробубнил, что не очень понимает, как быть…

Описал ситуацию, а в ответ услышал то, от чего чуть носом снег не пропахал.

— А ты купи у меня участок. А за мной ещё четыре — за копейки продаются, потому как никому не нужны! Там уж даже Дашин отец, небось, не закапризничает.

— А вы? У вас же дом… вы только пристройку сделали! А жить где? — Николай вдруг понял, что он… прикипел к этому человеку, впрочем так же, как и к остальным соседям.

— Коль, давай я тебе честно всё скажу, лады? У меня дом не родительский — я его сам строил, когда родительский развалился. Так что никакой особой памятности в нём нет, а вот вода в подвале — есть! У меня на участке грунтовые воды близко. Поэтому что б я не делал, в погребе хоть плавай! И пристройку поэтому сделал — там посуше, не так влажно, понимаешь?

— Ага…

— Да, так вот про то, где мне жить… рядом с моим, на задах участка и возле Лизы, есть отличный кирпичный дом, сухой, большой и с чистым подвалом! И сад там прекрасный. А дом продают уже лет пять — он сейчас пустой стоит. Так что, ты покупаешь мой участок, а я — соседний с хорошим домом.

— А дальше, я за вашим могу все свободные выкупить… — продолжил за соседа Николай.

— Именно! — покивал Фёдор. — И стройся себе как хочешь, только я тебе честно скажу — на месте моего дома можно только пруд вырыть! Но тогда тебе придётся отбиваться от Валентины, потому что она туда своих гусей с утаками запустит!

— Отобьюсь! — уверенно кивнул Николай. — Фёдор Семёнович, опять вы меня выручаете!

— Сейчас это взаимно. Я тебе по секрету скажу — ко мне жена решила вернуться — так-то несколько лет у дочки младшей жила, помогала с внуками. Только вот она поставила условие, чтобы я что-нибудь с домом придумал, потому как у неё больше сил нет на вечном болоте жить, а тут ты…

— А тут я, — согласился Николай, — И я, и все остальные. Ну теперь мне есть чем Иволгина встретить!

Интересная встреча была не только у громогласного Иволгина, ехавшего в «какую-то деревню, куда собралась его Дарья», но и у Софьи Калязиновой, которую чрезвычайно настойчиво пригласили в прокуратуру.

Когда она вошла в кабинет, то едва не зашипела от ярости, узрев там вальяжно расположившегося…

— Да вот же этот проклятый тип! Живой и невредимый! Что вы мне голову морочили, что я с ним что-то сделала, раз он пропал! Да я… да я на вас в суд подам за то, что вы меня преследовали! — взвилась Соня, не обращая ни малейшего внимания на собственного адвоката, пытающегося её успокоить.

— Гражданка Калязинова, потише! — сотрудник прокуратуры с преувеличенной вежливостью проводил Соколовского, насмешливо покосившегося на Софью, к двери. — А теперь мы с вами побеседуем. Филипп Иванович дал показания о том, что последнее, что он помнит — как взял чашку с кофе и пригубил напиток. В чашке был психотропный препарат, который вы туда добавили.

— Да он же вылил всё в горшок с землёй! Полиция там нашла этот несчастный кофе! — заорала Софья.

— Возможно, но вот сколько-то Соколовский отпил, и этот препарат оказал на него отравляющее воздействие так что его возвращение означает, что из всего списка отметается только обвинeниe в yбийcтвe. Причинение вреда здoрoвью, попытка шaнтaжa, — человек, на которого Соня и внимания раньше не обратила бы, что-то зачитывал, с ним разговаривал её адвокат, а Калязинова внезапно отчётливо поняла, что больше не может! Не в состоянии находиться среди всего этого!

— Это невозможная, возмутительная страна! Как тут можно жить? Я уеду! Как только всё это закончится, я уеду отсюда и никогда больше не вернусь! Пусть мать заплатит гаду-Соколовскому, чтобы он забрал заявление и сказал, что претензий не имеет, а потом я уеду! — проносились в голове мысли, рождая мечты о какой-то иной жизни, в которую она снова войдёт королевой и победительницей и в которой снова сможет шагать от цели к цели, высоко подняв голову и попирая своих жертв. Просто потому, что есть она, а есть все прочие, неважные и лишние люди.

Вот так ей хотелось верить, невзирая на то, что реальность ехидно посмеивалась за её плечом, расстилая под ноги совсем иные тропы, направляя туда, где полно своих «королев», которые готовы топтаться по окружающим, и которые никак не готовы уступить своё место Соне.

Глава 28. Медвежий рык дуэтом

Иволгин Сергей Иванович с женой Ириной и непокорной дщерью Дашкой ехал знакомиться, а если точнее, насмерть поругаться с неким типом, Дашке голову задурившим.

Со стороны личность Сергея Ивановича больше всего напоминала крайне недовольного медведя, у которого разом отнимают пасеку, реку, полную рыбы и пару гектаров малинника.

Короче, медведь был в гневе, который увеличивался, нагнетался, раздувался и был готов вот-вот излиться на виновника!

— Мирррронов… пррррридумала тоже ещё! — порыкивал Иволгин.

Даша, ничуть не впечатлённая этаким звуковым оформлением, тихонько рассказывала маме на ухо что-то интересное о Николае, чем сильно смущала отца — ему тоже очень хотелось узнать, что они там говорят, но приходилось держать лицо… то есть оскаленную морду — положение обязывает, однако.

Разумеется, и в этом был явно виновен тот самый тип, так что, счёт к Николаю Миронову всё увеличивался и увеличивался.

От Москвы до Владимирской области ехать не так чтоб очень близко… Конечно, он не выдержал, начал бухтеть и порыкивать в дороге:

— Что вообще за мужик такой, который только в тридцать пять НАЧАЛ что-то делать,

— Он и раньше делал, но сейчас нашел гениальную нишу!

— Да так уж и гениальную!

— Сам посуди — помнишь, ты ругался на мамин розовый шампунь, который вылил себе на голову, а к тебе потом французы на переговорах принюхивались?

Иволгин гневно зафыркал:

— Нашла что вспомнить! И при чём тут этот Миронов? Он что, тоже эту гадость с рррозами производит?

— Наоборот. Он похоже попал, только с ванилью и сандалом! — Даша рассказывала о том, как Николай «попал», и её папенька невольно начал проникаться к гаду сочувствием — сам он концентрированный запах ванили не любил даже больше розового аромата. А сандал вообще считал хуже средства от тараканов.

— Влип так влип! — невольно посочувствовал он вредному типу, действительно вляпавшемуся в ароматическую западню ещё сильнее, чем он сам.

— Вооот, и решил Коля, что это не дело! Вот и придумал… да я тебе сейчас понюхать дам!

Хитрая Дашка взяла с собой подарочный набор из нескольких ароматов и быстренько, пока отец не начал протестовать, открыла один из флаконов и подсунула родителю.

— Что ты мне в лицо всякой фррррххх… ммммм… — чистый прохладный и сильный запах нормального такого, настоящего и живого леса превратил салон внедорожника в лесную поляну. Личный водитель Иволгина быстренько скосил глаза и рассмотрел в зеркале заднего вида, как выглядит флакон того, что так дивно пахнет — он тоже неоднократно попадал с шампунями жены…

— Ну как? — Даша как бы невзначай вручила маме коробку с набором, зная, что та нипочём не удержится — непременно начнёт открывать и нюхать.

Разумеется, так и случилось. И не успел Иволгин придумать, что бы именно такое нейтрально-ворчливое сказать, как его Ирина восторженно ахнула, выпустив на свободу запах свежескошенного луга, а потом горьковатый запах осенних мхов и туманных лесных тропок.

— Серёжа, это… это же потрясающе! Ой, я с этим сегодня ванну принимать буду! Ой, нет, вот с этим!

— Всё… заплыв на полночи мне обеспечен, — буркнул Иволгин, как бы случайно принюхиваясь к очередному «открытию» жены.

— Пап, не ворчи, — рассмеялась Даша, — Скажи, это гениально! Нет, он и раньше занимался подобным производством, но как сам говорит, это был просто ширпотреб.

— А! Так что ж ты мне, белка бестолковая, говорила, что он только-только начал? — Иволгин притворно сердито нахмурился.

— Правильно говорила. Первоначальное производство у него в Питере было, а это — настоящее, «нишевое» — во Владимирской области. Он там и цеха открывает, и ещё будет — спрос пошел!

— Ещё бы… — словно про себя пробурчал Иволгин, у которого настроение парадоксально повысилось — запах напоминал что-то очень уж хорошее, летнее, давне-счастливое! Нет-нет, он не собирался вручать дочь этому деревенскому Миронову — что ещё за ерунда! Хочешь девушку из семьи Иволгина, так хоть условия ей обеспечь! Но запахи оценил, да и идею тоже!

— Интересно, а если парфюм подобный выпускать? — невольно подумалось ему. — Куча людей выливают на себя что-то такое сладко-мерзкое… а этот вот — очень даже уместно и приятно. И настроение того… улучшает!

Никуда не деться от заточенных на получение прибыли мыслительных процессов… Так что к окончанию поездки Иволгин уже даже коротенько просчитал, сколько надо вложить в рекламу, чтобы запустить новые линии ароматов в выкупленном им по случаю небольшом парфюмерном заводике.

Правда, все положительные впечатления опали на чистые машинные коврики, стоило только Иволгину узреть эту самую деревню.

— Ира! Жить ТУТ наша дочь не будет! — заявил он, снова наливаясь гневом. — Где дом этого самого типа? Вот эта халупа? Да тут даже построиться толком негде!

На самом деле Сергей Иванович давно обдумывал идею покупки хорошего куска земли в приличном месте и постройки там семейного дома — мечталось ему о внуках, о саде, о толстом сером коте на крыльце, короче, потянуло к земле. Только вот, сначала он разумно решил приглядеться к месту… Именно поэтому и снял в позапрошлом году дом в крутом коттеджном поселке. И там его ненаглядная Дашка под орех разделала сына одного из соседей, который на полном серьёзе считал себя законным потомком какого-то из польских королей.

— Нашел кому чушь втирать… — хмыкал Иволгин, вспоминая ситуацию, — Вот так и думай… мало места, экологии, живописности, озера и охраны, мало наличия леса и хорошей дороги, так еще соседи ВМЕНЯЕМЫЕ нужны. А то вот так купи, вбухай немерено денег, а потом внукам будет морочить голову какой-то потомок римского анпиратора или Наполеона… или что там ещё удумают!

Но представить свою Дашу ТУТ он тоже нипочём не мог!

И, разумеется, как только увидел этого самого Николая Миронова, задурившего голову его дочери, он тут же понял, что должен как можно скорее донести это мнение до оппонента!

Нет, сам по себе оппонент выглядел вполне достойно — плечистый плотный мужчина, на вид, вроде как, вполне разумный. Вышел их встречать за ворота, уверенно протянул Иволгину руку. Пожал правильно — не слишком слабо, не так, словно у него вместо костей кисель, но и не настаивая на демонстрации силы.

И всё было бы ничего… но:

— Так это вы СЮДА собираетесь привести мою дочь? — не выдержал Иволгин, когда эта самая дочь шмыгнула мимо него к Миронову. — Не позволю! — рык затронул чуткие струны в душе Виня, которого Николай оставил в доме, и он залаял.

— И спрашивать не стану! И нечего повышать голос на мою невесту! — ответный рык активизировал соседского волкодава напротив и тот согласно взвыл.

Водитель Иволгина поудобнее устроился на сидении, опустил на глаза солнцезащитные очки и глубоко вздохнул — понятно же, что это надолго, можно и вздремнуть!

— Да кто ты такой, чтобы моей дочерью ррраспорряжаться?

— Да с чего вы рррешили, что можете ей что-то запррретить, да ещё и ррастраивать?!

— В этой халупе она жить не станет, а новый дом тебе и построить негде! — ключевой довод Иволгин метнул в противника словно копьё.

Но довод был отбит на счёт раз:

— Да ладно… негде… скажете тоже! Я выкупил пять участков, следующих за моим! Этот дом — наш фамильный, его трогать я не стану, сохраню, а дальше на пяти участках и новый дом будет, и озерко, и сад, и лесочек! И для персонала домик построю — Дашка водить не любит, водителю же надо будет где-то передохнуть!

Пять следующих участков заканчивались у самого леса и служили веским аргументом, а озерко и домик для водителя оборвали отеческо-медвежий рык на подлёте.

— Пять? А почему мне Дарья про это не говорила? — возмутился Иволгин.

— Да потому, что я только вчера сделку окончательно оформил! Это был сюрприз!

— Коль, как здорово! — восторженно пискнула Даша. — Ой, а как же сосед? У тебя тут рядом такой милый дядечка живёт!

— Он вон в тот дом переезжает (на плане дом-мечта Фёдора) — у него в старом доме перманентное озеро проживает в подвале, так что дом сносим и делаем озеро реальное. (на плане там где надпись «Участки для Николая»)

Николай, покосился на невольно заинтересовавшегося Иволгина и нейтральным тоном заявил:

— А дальше, за тем домом, куда Фёдор Семёнович переезжает, ещё дома продаются…

— Да ладно? А озеро тут есть? Ну большое? — мысль о фамильном гнезде вновь подняла голову и настырно, с явным намёком, постучала по мыслительному центру.

— Есть, совсем недалеко. И леса вокруг отличные! — довольно отозвался Миронов. — Может, в дом зайдём? Там, если что, ругаться удобнее. И стол накрыт. И сало местное имеется…

Хитрая Дашка переглянулась с мамой, которая уже вовсю улыбалась, и поволокла отца в дом — любовь Иволгина к салу с рассыпчатой картошечкой и солёными огурцами была известна всей семье.

Нет, рык, разумеется, ещё несколько раз прорывался то у одного, то у другого спорщика.

— Два медведя за столом, — переглядывались мама и дочь, — Главное, они друг друга УЖЕ поняли, а рык… Так ведь у всех своё хобби!

От хобби подрагивали стёкла в окнах, Винь, начёсываемый широченной лапищей Иволгина, восторженно подпевал, на крыльце скопилась живенько заинтересовавшаяся орда, во главе с Тимуром и Чингизом, на коленях у Ирины возлежала важная Тохтамышка, Даша уложила Белизу на плечо отца — для снижения общей напряженности, на большом блюде перед Иволгиным благоухало знаменитое александровское сало. Жизнь била ключом и стремительно шла к свадьбе.

* * *

Жизнь била ключом не только там, но и в Сониной семье.

— Столько денег отвалили Соколовскому! А адвокату… Сонька, всё из-за тебя, всё твои игрища! — вопли матери заставляли Софью недовольно морщиться.

Она для себя давно сделала вывод о том, что с матерью всерьёз ссориться неразумно — деньгами в семье распоряжалась именно она, так что ответить как хотелось, не вышло.

— Столько соглашений расторгли из-за твоих фокусов, Игорёвский и тот смылся — кто тебя замуж теперь возьмёт?

— Да уж возьмут, стоит мне только захотеть… — Соня небрежно повела плечами и мать невольно залюбовалась дочерью, подумав, что у многих мужиков инстинкт самосохранения отсутствует, так что, может, и найдутся приличные желающие. — Только зачем мне эти одноклеточные? Я хочу отсюда уехать, пожить во Франции или в Великобритании. Там-то будет нормальное общество, а не эти вот все…

Соня прижмурилась, представляя, КАК она там будет сиять, подчинять, упиваясь собственной властью, не подозревая, что для представителей «цифффилизованного мира» она вовсе не нужна. Она всего лишь этакая туземка. А ведь давно известно, что такие пригодны только для того, чтобы поиграть в старую забаву отъёма денег у тянущихся к «нормальному обществу» странных дикарей.

Правда, ни Соня, ни её мать об этом пока ещё не имели ни малейшего понятия — для них подобные откровения реальности были ещё впереди.

— Ладно, тебе сейчас в России оставаться нет смысла, тем более что всяких психопаток вокруг полно! — Калязинова-старшая имела ввиду поклонниц Соколовского, которые насладившись общением с Сонечкой, записали несколько её тирад и выложили в общий чат…

Этого хватило, чтобы идея не допустить приближения ядовитой и морально опасной девицы к Филиппу, захватила армию его поклонниц.

Нет, некоторые считали даже, что:

— Да её и на улицу выпускать не стоит — дикая какая-то, невоспитанная и хамская.

Но оградить ВСЮ окружающую действительность от Сони не представлялось возможным, посему решили беречь самое дорогое — Соколовского, появляясь около Сони каждый раз, когда ей взбредало в голову появиться в Москве.

Именно о Соне и обстоятельствах последнего разбирательства по её делу, беседовали в ресторане двое мужчин.

Хантеров с любопытством рассматривал довольного Соколовского.

Тот выглядел исключительно невинно, вкушал кофе, посматривал на снег за окнами, плотной стеной заметающий Москву.

— Итак, что это было? Проявление великодушия или расчётливости? — вопрос был некорректен, Хак об этом отлично знал, но ему хотелось как-то поддеть за живое этого лощеного типа, заставить открыться, показать себя настоящего.

Соколовский чуть насмешливо покосился на собеседника, отсалютовал ему кофейной чашечкой, лениво улыбнулся.

— Скорее здравого смысла… Вы же понимаете, на самом деле, никаких доказательств вреда моему здоровью нет и быть не может — я не пил ту гадость. Да даже если бы и пил… прошло столько времени. Ни анализов, ни медицинского освидетельствования нет. Объяснить, где я был всё это время я не могу, свидетелей представить тоже. Ну, ладно, это можно ещё списать на краткосрочную потерю памяти, но мне-то зачем огласка на всю страну? Репутация актёра с проблемами со здоровьем… знаете, это слишком дорогая цена для того, чтобы доставить как можно больше проблем Софье Калязиновой. Лидия Андреевна попросила меня отвлечь Соню от Николая, и как я понимаю, эта просьба мною была полностью выполнена!

— Да, без сомнения! — подтвердил Хантеров. — Значит, с Калязиновыми заключено мировое соглашение?

— Именно. И да, разумеется, с приличной выплатой пострадавшему, то есть мне! — Соколовский довольно хмыкнул, отлично осознавая, что подробности известны Хантерову преотлично. — В конце концов, мне есть куда потратить эти деньги…

— Машина? Яхта? — Хак даже не поругался на себя — ну никак ему не удавалось придержать язык — очень уж хотелось подразнить актёра.

— Нет, ветеринарная клиника и специализированное детективное агентство.

— Что? — Хак мог ожидать чего угодно, но только не этого.

— Покупка ветеринарной клиники, — терпеливо объяснил актёр. — У меня, видите ли… хобби — люблю вкладывать деньги с толком и смыслом.

— Ээээ, ну, хорошо, это я понял. А детективное агентство?

— Это ещё проще — у нас полно детективов для слежки за людьми, но… пропажа, к примеру, собаки или кота уже большая, огромная проблема. Причём, именно для хозяев. Вот когда я… пропал, меня чуть не толпой искали. А сбежавшего пса разыскивает только владелец. А если будет агентство, которое возьмёт на себя эти заботы, волнения и беготню? Да, разумеется, за плату, но уверен, эта услуга будет востребована.

— Вы меня поразили! — Хантеров действительно не ожидал такого креативного мышления от актёра. — Интересно, а проблему с агентом вы тоже будете решать также… оригинально?

— Да я её уже решил, — развёл руками Соколовский.

— И кого же вы наняли? Нет, вы не подумайте, вопрос не праздный — Пётр Иванович просил уточнить, не против ли вы сняться в рекламных роликах для нашего концерна?

— Надо посмотреть, что за ролики, — улыбнулся Соколовский.

— Разумеется, вот мне и интересно, кто теперь будет этим заниматься? Кому присылать сценарии и условия?

— Моего нового агента зовут Василий, — сообщил Соколовский, — Вообще-то он мой коллега, но из-за нетипичной для наших широт внешности, у него ограниченный круг ролей — вот Отелло он играет превосходно, но во всём прочем ему сложновато подобрать репертуар. А как агент он роскошен — всех знает, весьма запоминающийся, с прекрасным характером — с ним легко общаться. Да, ко всему прочему, он весьма подкован в деловом плане — уже подрабатывал агентом.

Глава 29. Инь, янь и прочее

Когда Николай Миронов что-то РЕШИТЕЛЬНО делал, то лучше было постоять в сторонке и полюбоваться — любуются же люди ревущим потоком водопада или ураганом, разумеется, из надёжного укрытия.

Именно таким укрытием был мироновский дом, в котором Даша с полным самообладанием заваривала чай, краем уха слушая рёв любимого человека.

— Какого ты тут забыл? Ты что с машиной должен был делать?

Невнятное бормотание провинившегося и пойманного было почти неслышно — ещё бы… он же на соседнем участке находился.

— Зато Коленьку до Александрова слыхать! — сообщила Даша Виню, насторожившему чёрные уши. — Любо-дорого! Никаких вам непонятных разговоров — всё однозначно ясно! Взял человек самосвал и самосвалил куда-то. Бедняга, это он так напрасно!

Дашка сама попыталась уточнить, что происходит, но была решительно задвинута женихом из зарождавшегося локально-ремонтного конфликта. Задвинута ему за спину, кстати.

— Даш, ты иди домой. Мне тут рррразобррраться надо! — прогудел Николай.

— Короче, надо поругаться, а я тебе мешаю? — догадливо уточнила Даша.

— Именно! — обрадовался Николай. — Иди домой, а? А я вопросы порешаю и к тебе приду.

Суть «порешаемого» вопроса состояла в том, что черновой ремонт в свежекупленном доме, куда срочно надо было переселиться Фёдору Семеновичу, по договорённости должен был сделать Николай.

И всё бы ничего, но вступили в силу ремонтно-подлые закономерности:

Если что-то может упасть — оно упадёт и разобьётся. Причём, именно то, что достать срочно сложновато, а нужно оно позарез.

Если материалы могут привезти не те, это будет сделано именно так. Причём «те» на складах уже закончились, а когда привезут — никто не в курсе.

Если контейнер для мусора, заказанный к привозу ещё вчера, можно каким-то непостижимым образом завезти в соседний район — он туда и поедет, а без него дорога оказывается перегорожена кучей сгнивших досок и всякой ерунды из ремонтируемого дома.

Если водитель самосвала может решить, что по дороге к заказчику может покалымить, он это сделает, и не важно, что опоздает в пункт назначения на четыре с половиной часа.

Эти закономерности не имеют краёв, границ и сдерживаются только нужностью действия — нужно вам? Этого самого вовремя НЕ БУДЕТ!

Фёдор Семёнович, как человек опытный, сразу определил ситуацию:

— Непруха пошла, — и флегматично поехал к младшей дочери — помочь жене со сборами.

А Николай остался сражаться и с «непрухой», и с ремонтом, остро ощущая себя как в сказке, где для того, чтобы что-то сделать, надо сходить туда, а потом вооон туда, а потом ещё аж вона куда и везде есть какие-то препятствия.

— Не сделаю черновой ремонт Фёдору, он не переедет, не переедет — не могу начать что-то делать на участке по соседству, а если так — свадьбы не будет, пока нет результатов с участком.

Условие Иволгина Николай признал вполне справедливым, вот и упирался изо всех сил.

Правда, Дашка тоже упёрлась:

— Свадьба? Пап, ладно, как скажешь… А я поехала. Что значит, куда? К Коле, конечно!

— И как ты там жить собираешься? В том доме? — уточнил Иволгин.

— Собираюсь отлично! — исчерпывающе объявила Дашка.

— А твой бизнес?

— А что мой бизнес? Как работала, так и буду работать. Как создавала модели, так и буду создавать. Более того, я там по соседству такую модель нашла…. Ммммм, мечта!

Дашка улыбнулась насупленному родителю, незаметно подмигнула маме и открыла ноут, куда уже перекачала фото Валентины Ивановны с гусями и ута́ками.

— Ого-го… экая гром-баба! — оценил Иволгин уважение, явно испытываемое к хозяйке пернатой братии. — Прямо наполеонит своим стадом. Она бы и мамонтами так же управляла.

— Какое гм… правильное слово «наполеонит»! — рассмеялась Дашка. — Это она умеет! А ещё… ещё я по соседству нашла драгоценность!

— Это какую?

— А вот, смотри! — Даша вывела на экран сайт Николая, а потом сайт, сделанный Лизой для Ульяны. — Это вот всё делает соседка Коли!

— Да ладно! — впечатлился Сергей Иванович. — А мне такое тоже надо!

— Пап, в очередь! Я едва-едва Лизу уговорила мне сайт сделать. Она сейчас мироновским концерном ангажирована.

— Перехватили! — горестно вздохнул Иволгин, — На работу взяли?

— Нет, она сейчас вольным художником действует. Так что сам понимаешь, у нас там вовсе не медвежий угол.

— У вас там… может, и мы с матерью рядом участки купим. Я там даже один дом хочу сохранить — в конце деревни очень справный домик, пусть останется… на бабушкин дом похож! — помягчел Иволгин. — Вот ты белка неуёмная…

— Белка-белка, — рассмеялась Дашка. — Она самая! Белка с Белиской.

Николай был уверен, что Даша не сможет сейчас к нему переехать — привыкла она совсем к другим условиям жизни, Иволгин против, да и ни охраны, ни водителя, ни кафе-ресторанов под боком.

Недооценил!

— Зачем мне охрана, когда рядом Валентина Ивановна? Водитель? Ты меня обижаешь — я нормально вожу.

— Даш… ты же не любишь…

— Да мало ли что я не люблю? Пааадумаешь! Если в Москву надо будет ехать или по работе — в швейные цеха, вызову одного из папиных водителей. А тут по местности дороги спокойнее, я и сама поезжу, не развалюсь. Кафе-рестораны? Коля, я тебе честно скажу, готовлю я неважно, но не настолько же, чтобы ради такой ерунды оставаться там… там, где нет тебя.

После этого Николай решил, что стенку прошибёт, но сделает всё, чтобы Дашка об этом своём решении никогда не пожалела, и вот нате вам — то стройматериалы, то дурь какая-то с тем, что «упалося и разбилося», то самосвальщик.

Немудрено, что его объяснения «про жизнь» с последним слышала вся округа.

— Непруха? Пофиг! — решил Миронов. — Я всё равно всё устрою как надо!

Когда от тяжелой гневномедвежьей поступи дрогнули ступени крыльца, Дашка счастливо улыбнулась коллективу — Тохтамышке, Белис и Виню, которые изображали на диване переплетение инь, янь и третьего составляющего чисто местного производства…

Входная дверь распахнулась, запустив поток холодного воздуха и хозяина дома, а он сам вдруг ощутил, что в его жизни произошли настоящие изменения — несмотря на его грозность, на то, что от него, образно выражаясь «искры летят», на то, что он с мороза и реально холодный, его обняла Дашка. Обняла, тут же отогнав все непрухи мира, искры, гнев, образ уныло бубнившего что-то самосвальщика, накрепко застрявший в голове, а также смутное воспоминание о том, что какой-то контейнер куда-то не туда завезли и из-за этого у него свадьба откладывается.

— Коль, как хорошо, что ты пришел домой! — услышал он, чётко осознав, что счастлив, даже со всеми затерянными в пространстве стройматериалами и контейнерами мира вместе взятыми.

Глава 30. Мировоззрение и его перемены

Начало весны Миронов банально пропустил…

У покупателей, утомлённых долгой зимой, вдруг случился приступ истовой любви к природным ароматам, а тут как раз подоспела реклама с Мироновскими шампунями, гелями для душа и пенами для ванн… А что самое удивительное, так это то, что на сей раз реклама оказалась изумительно правдивой — средства действительно так и пахли, да и по качеству были отличными.

Результатом такого покупательского открытия стал взрывной спрос.

Цеха начали работать практически круглосуточно, Миронов срочно ремонтировал пока ещё пустующие помещения и закупал для них оборудование, а когда доезжал домой, то от него как тараканы по стенкам разбегалась ремонтная бригада, которая судорожно доремонтировала дом Фёдору Семёновичу.

— Петрович, ты только того… не нервничай! — издалека докладывал бригадир, — Мы этого… почти что уже совсем всё! Осталось чуть-чуть…

— Я вот это «чуть-чуть» уже слышать не могу! — Николай устало потёр лицо — было ощущение, что дневная беготня, суета и миллион нерешенных проблем осели на физиономии какой-то невидимой паутиной, вот он и пытался её содрать.

— Прямо хочется догнать и вытрясти из них все их «чути», чтобы мне хоть раз сказали, мол, да, всё сделано безукоризненно, всё готово.

Лёгкая и прохладная ладонь Дашки смахнула с его лица все мерзкие ощущения, даже усталость от которой к вечеру гудело в ушах, как-то смутилась, ослабила хватку и стала сползать с Мироновского затылка.

— Хорошо… и как ты это делаешь? — ему даже есть не хотелось — была одна мечта, уснуть прямо тут, на стуле у входной двери, но Дашка и с этим справилась. Приволокла его за руку в кухню и поставила перед носом тарелку с едой.

— Валентина Ивановна принесла отличные котлеты и пюре, — Даша улыбнулась.

У них с соседкой были свои отношения…

Валентина всю свою сознательную жизнь искренне презирала всех женщин, которые не умели готовить.

— Что за баба, если не умеет? — возмущалась она.

А теперь, познакомившись с Дашей, Валентина боролась с противоборствующими чувствами…

Во-первых, невеста Николая ей не нравилась изначально, но та сумела сходу прервать полёт атакующей валькирии, предложив ей стать моделью.

Во-вторых, готовить она не умела, но оказалась редкой умницей и умелицей в другой сфере!

Нет, ну, правда, Вале ли не знать, какая у неё фигура… да, муж утверждал, что если бы статую, выполненную по фигуре его жены, закрепили бы на носу корабля, то перед ним даже рифы расступались бы, распадаясь белым чистым песком, а мели торопливо расползались бы в разные стороны.

— Валечка, ты ж вся такая… решительная и внушительная… То есть это… внушающая уважение!

И вот на эту внушительно-внушающую личность, Дашка буквально на коленке построила выкройку и сшила изумительный халатик…

— Халаааатик, — растаяла Валентина, обнаружив, что пусть она в нём и не способна кого-то распугать — какая-то очень уж мирная, но так себе нравится, что просто ах! — И цвет… сиреневый с белым! И ой как мне идёт!

За халатиком последовал тёплый домашний костюм, туника, ночная сорочка, пижама…

Валентина таяла, прикусывала, и даже временами пожевывала язык, рвущийся высказать что-то о неумехах, не знающих как готовить, относила еду к соседям, а сама надевала тот самый первый «сиреньковый» халатик и ощущала себя красивой, приятной и симпатичной для себя самой!

На смену привычной категоричности пришли новые слова:

— Да и ладно, ну и не умеет готовить. И в огороде — сама рассказывала, ничего не понимает… И что? Я и приготовить могу, и огород посадить, а вот сшить ТАКОЕ… озолоти меня не сумею! Может, и ладно? Пусть девочка лучше своим делом занимается, а я что? Да помогу я ей и с готовкой, и огород сделаю, тем более что мне за всё платят!

Для любого человека, который мало-мальски Валентину знал, это было сродни великому откровению!

А уж когда Валя выяснила, что её любимый кулинарный канал ведёт Дашина подруга Милана, отношение к непременным женским умениям и вовсе изменилось.

— Она действительно готовит бесподобно! — рассказывала Даша, ловко раскраивая ткань для пробного пошива. — А я вот — нет…

Руки порхали над тканью, а сознание ошалело пыталось осознать слова, которые только что прозвучали:

— И не надо! Дарья! Не смей расстраиваться! Ты вон какое дело умеешь делать! Вот смотри, ты мне одежду шьёшь, и у меня настроение сразу ррраз и улучшается, а в хорошем настрое мне и на полк наготовить не сложно!

Именно эту вдохновенную тираду и вспомнила Даша, подвигая умотанному Николаю тарелку с ужином.

— Чудачка… грозная, добрая, настырная и деликатная одновременно! Неидеальная ни разу, но такая настоящая, — Дашка умела принимать людей такими, какие они есть. Принимать и подтягивать в свою орбиту.

Собственно, именно благодаря «орбитальной» Валентине, они с Николаем и оказались в самом эпицентре весны. Точнее, весенних особенностей данной местности.

Всем известно, что весна — время необычное, она и на людей интересно действует, а уж на животных, а особенно на котов! И ещё более неординарно на котов с характером. К примеру, таких как Тимур и Чингиз.

Валентина это знала преотлично — даром ли всю прошлую весну выскакивала с ведром ледяной воды наперевес, вопила громче тех самых котов и метала поток воды через соседский забор — на котористалище.

В этом году, как человек опытный, Валя решила подстраховаться.

— А я чего придумала… — ликовала она, рассказывая о своих деяниях соседке напротив — Марине Андреевне. — И даже лучше, чем придумала — сделала! Я озеро расширила! Ну для гусей и уток моих.

— А тебя соседи не притопят? Приедут же когда-нибудь, а у них на весь участок болото, — осторожно уточнила Ленина бабушка.

— Неее, не притопят! У них там и так лужа была — всегда с крыши натекало, а я просто соединила озерко с лужей.

— А зачем?

— Ну как же! Коты! Там наши коты сражения устраивают! Я прошлой весной чуть по стенке не бегала, так замучили гады хвостатые! Ваш и мой как сойдутся…

— Да, весной их клинит! — согласилась соседка. — А с чего ты взяла, что они, обнаружив, что их поле боя залито и кишит твоими ута́ками, не переберутся к тебе в огород?

— Так я ж предусмотрела — купила шланг с такой насадкой, которая тонкой струёй весь мой участок перекрывает. От забора до забора! Короче, пусть только попробуют!

Валентина так торжествовала и радовалась, что соседка не стала портить её настроение и уточнять, а что будет, если боевитые коты пойдут драться на огород к Мироновым, к примеру…

— Одно дело, когда они просто на его машине валяются, а другое — когда ТАКОЙ беспредел к ним переедет… Хотя, может, ещё и обойдётся!

На этой оптимистичной ноте разумная и предусмотрительная Марина Андреевна и смолчала.

Зато, не смолчали пришедшие на привычное ристалище Тимур и Чингиз.

— Уааааууу? — удивились они согласным, но крайне громким дуэтом.

— Вот так то! — злорадно рассмеялась Валентина, готовясь ко сну и любуясь своей новой ночной рубашкой. — Хоть поспать можно будет, а то как весна, так такие вопли…

Наивная женщина, право же…

На некоторое время могло показаться, что она права, но как только все огни в окнах погасли, все уснули и даже начали видеть какие-то сны, округа дрогнула от пронзительнейших воплей — затравок котов, нашедших преотличное место для драки прямо у забора Валентины на территории Миронова.

Нет-нет, сначала коты вполне дружно обошли округу, принюхиваясь и примеряясь к возможным вариантам размещения площадки для срaжeний, потом определились с наилучшими результатами, и наконец, точно решили — быть посему — тут и удобно, и к домам близенько.

А что? Подрались — пошли отдохнули. Логично.

Дальше пара котоприятелей разошлась в разные стороны, глубоко вздохнула пьянящий весенний воздух, осмотрела кошек-поклонниц, традиционно рассевшихся на машине Николая и…

— Миииииявавввввааавввааа! — огласил окрестности возглас Тимура, полный глубочайшего презрения к Чингизу.

— Ииииивайййвайвайййй! — ответил ему более лаконичный Чингиз, и…

Валентина чуть не упала с кровати, благо коты находились в аккурат под её окнами, и звучанию их многооктавных трелей ничего особенно не мешало.

В дом Николая звуковые волны тоже проникли — ещё бы!

Дашка взвилась с дивана так, словно её кто-то укусил, Белис, которая спала у неё под боком недоуменно заметалась по дивану, Винь, прошелся прямо по Николаю и длинными прыжками рванул к входной двери, опасаясь, что всё веселье сейчас закончится, а разумная Тохтамышка забралась на подоконник, стараясь рассмотреть из окна таких замечательно громких певцов.

— И что это? — уточнил Николай.

— Йййййййяяяяяя! — резонно донеслось с улицы.

— Мыыыымааааауууу! — вторил первому заявлению ещё один участник дуэта.

— Содержательно! — оценил Николай, прислушавшись — была слабая надежда на то, что это было так… случайно мимопробегающее котохоровое пение.

Как же!

— Ииииииййййййймяяяя! — завопили с удвоенной силой.

— Даш… какое сегодня число? — уточнил Николай, что-то прикидывая.

— Двадцать третье марта, — осторожно призналась Дашка. — А что?

— Я понял, зачем коты так орут! — вздохнул Николай, натягивая спортивный костюм. — Есть весна календарная — она уже давно началась, но, если честно, я её почти не заметил. Есть весна фактическая — но она пока толком не наступила — холодно ещё. А есть весна котовая! Они, гады, вопят как сирены, чтобы уж точно всех оповестить «весна идёт, весне дорогу». Придержи Виня, а? А то, мы его до утра не отмоем от глины, знаю я все эти финты…

Николай распахнул входную дверь и его чуть обратно в дом от очередной звуковой волны не снесло!

— Как вопят… как вопят, прям певцы! — Николай всегда признавал чужие достижения. — А ну… маааааалчаааааааать!

Рёв внезапно разбуженного медведя раскатился над деревней, прорвался сквозь заросли в лес, был подхвачен эхом, и вызвал горячее сочувствие у местного ещё дремлющего в берлоге медведя — собрат собрата всегда поймёт…

Впрочем, на котов вопль Николая тоже произвёл впечатление!

Чингиз замер в стойке «Боковая угроза с изгибом», Тимур, ставший на задние лапы для пущей солидности, не удержался и опустился на все четыре, а потом затряс круглой головой, прогоняя из ушей подзастрявший там рык.

— Ты ж смотри! А я-то думал — он хлюпик! — сообщил Тимур приятелю, на пару минут отложив выяснение отношений, — А вопит-то прям почти как кот.

— Ну, послабее, конечно… но для новичка неплохо! — согласился Чингиз. — Ну, что? Драный короткохвостый мухолов, продолжим?

— Да кто бы говорил… трусливый пёсоприхвостень!

Наивный Николай, решивший, что коты улепётывают по домам и теперь всё будет тихо, почти совсем успел дойти до вожделенного дивана, как тишина за окнами вдребезги разлетелась от очередных котовых рулад.

Дашка потихоньку хрюкала в подушку, Тохтамышь и Белис сидели как статуэтки и внимательно, не отводя глаза, рассматривали Николая, Винь весело размахивал хвостом, предлагая продолжить игру.

— Весна, однако, елки-палки! — вздохнул Николай, и отправился на кухню — набирать воду в ведро, для пущего котовнушения.

Он ещё не знал, что совсем рядом — в доме Лизы, всю эту какофонию слушает подрастающее поколение в лице, то есть в морде Мамая…

— Как они… Вот бы и мняу так уметь! — восторженно блестя глазами думал Май. — Ооой, надо всё это запомнить получше! Запомнить и усовершенствовать! Я ж вырасту и тоже так смогу! Скорей бы… прямо не терпится!

Щедро облитые водой коты решили, что на первую ночь они пообщались достаточно и отправились каждый к себе домой, принеся своим хозяйкам надежду на сон, котовое мурлыканье и по пол-литра ледяной воды на шкурке.

— Весна… тишина… — пробормотал Николай, машинально подхватывая Виня, карабкающегося вверх по его ногам. — Надолго ли такое счастье?

Глава 31. Ушераздирающие моменты творчества

Если и есть упорные создания во вселенной, то это именно они — коты!

Отдохнувшие и полные сил Тимур и Чингиз благожелательно косились на опускающееся к горизонту солнце — близился час дружеской встречи, разминок и испытания силушки богатырской.

А что? И самим поразвлечься, и кошечек поразить да очаровать!

Николай, за крайне насыщенный и сложный день напрочь позабывший о котоконцерте прошлой ночи, уснул, как только его голова коснулась подушки.

Уснул крепко, правда, ненадолго…

— Уууууййййаааа-аааа!

— Иииимяяяя-яяяяяйяяя!

Короткая, но пронзающая стены, окна, двери и барабанные перепонки затравочная трель была полна восторга и предвкушения…

— Аааа? — Николай вскинулся и, недоуменно тараща глаза, уставился в темноту.

— Коля, спокойно! Это опять котоопера Чингиз Котунов или Тимур Мяунов! Как тебе больше нравится! — Дашка сидела за планшетом, доделывая эскизы к последней коллекции, вдохновлённой Валентиной. Коллекцию она планировала назвать «Женщина с харизмой», работа шла активно, и ускорялась каждый раз, как только Даша видела очередной Валин цветасто-вырвиглазный халатик.

— Не могу на это смотреть! — думала она. — Какой злостный вредитель додумался сшить это из ткани в розАчки, размером в гигантскую капусту, причём так, чтобы самая глобальная была на животе? Бедная Валентина… А её леопЁрды? Как можно шить леггинсы пятьдесят восьмого размера из ткани с таким принтом? А апофеоз с металликом? Честное слово, это же страшновато… Фёдор Семёнович, человек привычный, но и то как-то старается обходить Валечку подальше, когда она в этой металлизированной обтягивающей блузке… А ведь ей ЭТО подарили… Интересно, какая заклятая подружка?

Даша мечтала подарить Валентине, как модели и вдохновительнице, новый гардероб, в надежде на то, что она перестанет активно носить предыдущую его версию.

Работа шла скоро, вдохновительница постоянно мелькала перед глазами, стимулируя на новые идеи, и очередная муза посетила модельера этим вечером после визита Валечки Ивановны с корзиной, полной всякой снеди на ужин…

Еда была выше всяких похвал, а очередной халатик был с разноцветно-кислотными зайцами, от которых у Дашки начал дёргаться глаз, а Винь залился истерическим лаем.

— Руки бы узелком завязать у тех, кто ЭТО шил! — шипела Дашка.

Оказывается, под шипение работалось преотлично. Уютное посапывание упавшего и мгновенно уснувшего Николая ничуть не мешало, Виня вообще не было видно — он скрылся под хозяйским одеялом, зато котята внимательнейшим образом следили за Дашиной работой, периодически переглядываясь и склоняя головы, чтобы лучше воспринималось…

Оперная котопрелюдия заставила Белис и Тохтамышку оторваться от линий, возникающих под руками их человека, и восторженно прислушаться — судя по всему, сегодняшняя ночь должна была быть ничуть не менее интересной, чем вчерашняя.

— Интересно, а наш людь тоже будет рычать и вопить как вчера? — радостно заинтересовалась Тохтамышь.

— Ой, хоть бы скорее начал! У него даже лучше, чем у котов вышло — громче и так… грозняяяяустее! — размечталась Белис, которая всё чаще и чаще отзывалась на сокращенное «Блис».

Даша, правда, среагировала совершенно иначе…

— Да что ж такое-то? Только человек спать лёг! Он и так серый от переутомления! — рассердилась она.

А рассердившись, и действовать начала креативно и стремительно.

— Коля!

— Аааа? — cонная и умученная физиономия жениха с отпечатанным на щеке уголком подушки вызывала одно желание — заткнуть всех котов разом. Но так как это было невозможно, надо было изобрести что-то другое.

— Коля! СПАТЬ! — приказной тон команды подействовал на Николая мгновенно — он тут же рухнул обратно на подушку.

Нет, конечно, недолго бы он там пробыл, но Даша решила вопрос звукоизоляции Николая от котов по-своему — прихватив в одну руку белое, а в другую — черное дитятко и водрузив их на подушку по обе стороны от уже уснувшего Коли.

— А вы… ТУТ лежать! — Дашка прошипела это так грозно, что была уверена, они не просто поняли, но и морально пожав плечами, смиренно привалились к Николаю, решив, что дешевле не спорить!

Винь, выбравшийся из-под одеяла с намерением поучаствовать в потехе, банально не успел за Дашей, которая в режиме «полёта» могла двигаться очень быстро.

— А ну, пшшшшли отсюда! БЫСТРО! Иначе я вас соберу и лично отнесу к Лене — она уже грозилась убрать всё, что плохо висит и провоцирует громко орать!

Скорее всего, полностью Дашину речь коты не осознали, но крайне серьёзная угроза, сиреной прозвучавшая в её речи, была однозначна и вполне понятна.

Нет, если бы они уже сцепились, то даже не обратили бы на это внимания, но момент был выбран верно, тон впечатлял, эмоциональный заряд сшибал с лапок.

— Ну так бы сразу и прошипела… — миролюбиво пофыркал Тимур, покосившись на друга-соперника.

— Да, действительно… могла бы сразу объяснить! — согласился Чингиз. — Мы-то что… мы и отложить на денёк можем. Тем более, что сейчас какой-то дождик собирается…

Сочетание гневно-шипящей Дашки и дождика отправило драчунов по домам — до завтра…

— Так… с этим надо что-то делать! — Даша вернулась в дом, призадумалась, повспоминала рассказы Николая о том, как он боролся со звукоусилением забора, а потом коварно усмехнулась. — Вам поорать охота? Ладно же… я вам устрою!

Николай, вернувшись домой следующим вечером, слегка удивился, обнаружив на крылечке динамики…

— Даш, а чего это?

— Не обращай внимания… это так… противокотовые меры!

— Эээээ, а массовых разрушений не будет?

— Нет-нет, даже жeртв не намечается — я соседей предупредила.

— Аааа, ну, ладно, — покладисто согласился Николай.

Он чудесно выспался прошлой ночью, хотя в памяти осталось некоторое недоумение, но о чём именно оно было, Миронов так и не смог осознать, да и не до этого было.

— Слушай, а вчера они орали? — поинтересовался он.

— Вчера я орала… шепотом. Но я с таким посылом каждую ночь не смогу, а вот кто-то сможет! Я специально позвонила Андрею, и он сделал нарезку из особо пронзительных и ушераздирающих моментов творчества Витаса… Правда посоветовал надеть беруши!

Первые звуки распевки Даша прослушала даже с некоторым предвкушением…

— Нуу… нуууу, и это всё на что вы способны? — хищно потирала она руки, развеселив Николая и вызвав множество вопросов у их личных семейных представителей кошачьего рода-племени.

Когда же певцы включились на полную громкость, но пока не перешли к физическим мерам воздействия, Даша включила присланную Андреем запись.

— Мяяяяяиииии! — старательно вывел высокую руладу Тимур, и тут же присел на задние лапы и прижал уши, в которые ввинтился совершенно невероятный звук.

Тимур чуть ли не с ужасом покосился на собрата, решив, что это Чингиз неожиданно достиг таких высот, до которых лично ему на пузе ползти и ползти… Но нет, Чингиз был точно так же ошарашен и рефлекторно тряс головой — очень уж чётким было ощущение, что звук влетел в одно ухо, а вылетел из другого.

Тишина… коты переглянулись, поразмыслили, сделали вывод, что это… что-то такое случайное было.

— Иииииййййаааааа! — решительно завёл Чингиз и чуть на пузо не упал — так его певческий талант был придавлен высоким, немыслимо долго тянущимся звуком, от которого по спине в разных направлениях метались стада вспугнутых мурашек.

— Фффффто это? — беззвучно уточнил Чингиз у Тимура.

— Бссссс понятия! — содержательно ответил приятель, — Но оно так воет, что у мну аж зубы стучат!

Ещё пара попыток повыяснять, кто именно из них лучше, прерывались вот этим самым, которое выло почему-то с крыльца ближайшего дома.

Перепуганные кошки разумно исчезли с крыши и капота машины Николая при первых же звуках изумительной музыкальной подборки.

Коты продержались подольше, правда, осознав, что любая их попытка поорать вызывает ответную реакцию неведомого КОТУНА, который легко перекрывал их певческие способности, они сочли, что это неспортивно…

— Чегой-то он так воет, а? — мрачно уточнил Чингиз у Тимура.

— Не знаю… но у него что-то такое случилось. Нехорошее! Я ТАКОЕ не хочу! — решительно заявил Тимур. — Давай завтра передохнём, а потом… потом вооооон там подерёмся, надеюсь, выть это самое больше не будет, — описание заброшенного дома на другом конце деревни возражений у приятеля не вызвало и коты растворились в ночной темноте.

Что показательно, абсолютно беззвучно!

— Условный рефлекс наше всё! — рассмеялась Даша, обернулась было, чтобы посмотреть, какую реакцию её победа вызвала у Николая, а узрев жениха, мирно спящего с черно-белым снотворным средством, плотно уложенным вокруг головы, повторила: — Условный рефлекс, однако…

Через две недели Фёдор торжественно переехал в свой новый дом, и принялся перемещать на новый участок особо ценные кусты смородины, малины и отчаянно колючей ежевики.

— Сад у меня там теперь получше будет, а вот кустов маловато, — объяснял он Николаю. — Ты чего дом-то не сносишь? Можно же уже!

Обрадованный тем что очередное препятствие повержено, Николай вызвал бригаду, которая шустро разобрала бывший дом Фёдора Семеновича, а вот когда разбирали фундамент и погреб, выяснилось, что…

— Петрович! Тут этого… того… — когда в разгар рабочего дня тебе звонит прораб и что-то странно так мямлит, можно придумать всё, что угодно!

— Что этого того? — мрачно уточнил Николай, ожидая чего угодно — от летающей тарелки до подземелий с библиотекой Ивана Грозного… но только не того, что было на самом деле.

— Там это… жила!

— Какая ещё жила?

— Ну как какая? Водяная! Проще говоря, родник там пробивался, поэтому и воды был полный подвал.

— И что теперь? — осторожно спросил Николай, который до сих пор с родниками в подвалах дел как-то не имел.

— Теперь она пробилась! — чрезвычайно мрачно ответил прораб. — Мы стены подвала того… раздолбали, вот он и пробился. Кто он? Так родник же!

— Иииии?

— И течёт! Он это… активно течёт! Короче, участок уже того… залит.

— А можно уточнить, на сколько метров в сторону вы того этого раздолбали стену подвала? — рыкнул Николай, очень верно обнаруживший тонкое место в рассказе прораба.

— Эээээ, ну так оно как пошло́, так и вышло… То есть получилось, — твёрдо ответил прораб, полагающий, что раз его никто не предупреждал о том, что там есть родник, то и спроса с него никакого!

Пока Николай ехал домой, он радовался только тому, что Даша уехала по работе и этого безобразия не видит.

Впрочем, когда доехал, то понял, что это не безобразие, а натуральный караул.

— Всё, Иволгин точно свадьбу не позволит — про Венецию мы не договаривались! — крутились в голове какие-то заполошно-безумные мысли. — Какая Венеция, какой Иволгин… у меня сейчас все пять участков уплывут! — с ужасом осознал он. — Хорошо хоть мой дом выше стоит!

И тут в голове промелькнула какая-то мысль и он рванул к лесу.

— Так, секундочку… а это вот что? — Николай уставился на канаву, которая сейчас, по весеннему времени заполнена водой, а летом — он это точно помнил, была совсем пересохшей.

Канава выныривала из лесу и пропадала там же, но на приличном удалении от деревни.

— И кто бы это тут копал? Походу, это ручей, просто высохший. А что, если мне сейчас поставить того ушлого копателя, чтобы он с бригадой прорыли мне канавку от подвального родника до этого русла? Ну, да… у меня получится рукотворный водосток через всю мою землю. А чем это плохо? Да ничем! Озерко будет проточным, ручей можно будет потом в трубу пустить, а можно и так оставить, просто русло укрепить. Это уж как Дашка захочет, так и сделаем. Зато у меня лишний козырь появится — где бы ещё Иволгин нашел такие угодья для Даши?

Бригадир, обрадованный тем, что Петрович не собирается его утопить в этом самом роднике, шустро построил работяг, и к вечеру, когда Даша вернулась домой, её ждали Николай, ужин, две кошечки, исключительно грязный Винь, ПОМОГАВШИЙ копать, и новые водные объекты.

— Родник, проточное озеро и ручей! — с гордостью показал Николай. — Звезду мы не осилили, а вот природные богатства добыты и, так сказать, выплеснуты к твоим ногам! Теперь главное не пустить сюда гусей, уток, а главное, ута́ков и Валентину! Фёдор уже сказал, что, если нам это удастся, мы будем круче любого супергероя!

— Куда там те супергерои! — рассмеялась Даша. — Это ж не какая-то ерунда летучая, а нормальная русская женщина с непомерной харизмой, повышенной стенопробивной способностью и харрррактером!

Глава 32. Водораздел

Ручей, весело текущий в проложенном для него русле через четыре участка, следующих за бывшим владением Фёдора Семеновича, и впадающий в канаву, привлёк внимание всех жителей деревни.

— Да, Коленька, ты угадал! Тут у леса и правда раньше протекал ручей, — довольно покивала головой бабушка Лены, Марина Андреевна. — Почему пересох? Да кто ж его знает. Почему-то… но уже довольно давно. И кто бы знал, что в погребе у Фёдора не просто так вода была, а родничок на свет просился…

— Да чё ты радуешься-то? Чему тут радоваться? — скрипучий голос совсем ещё не старой женщины, жившей в противоположном конце деревни, спугнул и благостное настроение, и трясогузку, которая отважно вышагивала почти под ногами у людей. — Вот возьмёт этот бизнеСЬмен московский и зацапает родник.

— Галь, так он на его земле. Что ему зацапывать? — вздохнула Марина Андреевна и покосилась на собеседницу.

— Да уж понятно! Твои ж родичи. Всё их. И деньги, и земля, и вот, родник, тоже! Ну теперь погоди, погоди! Вот откроет этот хапуга напротив тебя заводик — водичку родниковую выкачивать, тогда узнаешь! Мало того, что о спокойной жизни мы тут все забудем, так ещё и из колодцев и скважин вода уйдёт, вот попомни моё слово! Всё так и будет! Знаю я этих хапуг-Мироновых!

— Галя! Да что ты несёшь? — Марина Андреевна покосилась на Николая, который стоял рядом.

Галина была известной склочницей с явной склонностью к истерии, так что никого из старожилов её выступление не удивило. А приём «говорить гадости при объекте, делая вид, что его нет» гарантировано позволял выйти на вожделенный скандал.

Николаю везло, раньше он с ней не сталкивался — Галина с середины прошлого лета гостила по многочисленным родственникам, изводя их до состояния «пошла вон, и чтоб ноги твоей тут больше не было», приехала не так давно, а выяснив, что за время её отсуствия тут, оказывается, проводили газ, интернет, и вообще жителей прибавилось, разумеется пришла поживиться «свежанинкой».

«Свежанинка» со здоровым людоедским интересом осмотрела объект, хмыкнула…

— Марина Андреевна, никаких заводов и выкачиваний воды не будет, — абсолютно спокойно сказал Николай, обращаясь к соседке.

— Да прям… а что ж ты с водой-то делать будешь, а? БизнеСЬмен? — Галина как-то особенно противно произносила это слово, логично рассчитывая вывести собеседника из себя.

— Марина Андреевна, я тут подумал, что будет хорошо, если ручей восстановится. Он же дальше в лес течёт, да? — Николай упорно общался только с Мариной Андреевной.

— Да, Коленька, — Марина горячо пожалела, что её внучка на работе. Вот уж кто умел одним взглядом заткнуть истеричную Галину. Нет, она и сама могла бы, но давление, возраст… не хотелось силы тратить на неумную бабу.

— Вот пусть так и будет!

— Да ладно… можно подумать, что ты тут такой добренький! И девку какую-то ещё привёз…

Собственно, на этом сольные выступления Галины и закончились.

Она внезапно узрела прямо у своей физиономии глаза Миронова, полные такой ярости, что ей почему-то примерещилась оскаленная морда медведя и капающая с клыков слюна…

— Значит так, вы сейчас закрываете свой рот и убираетесь с моей территории. Больше вы сюда не приходите. Понятно? Я вас спросил, ВАМ ПОНЯТНО?

И говорил-то он тихо, не орал. И оскорбительного ничего не сказал, но Галина как-то быстро осознала, что лучше она на противоположный конец деревни сходит… там, кажется, её соседи привезли на свой огород машину навоза, а она ещё с ними не поругалась по поводу того, что ей пахнет, а она имеет право на отдых!

Глядя в спину удаляющейся тётки, Николай ощутил, что ему как-то руки помыть захотелось. А ещё очень захотелось взять Дашку, отвезти в ЗАГС и срочно расписаться, чтобы никакая подобная пакостница ничего про его жену не вякала!

— Коль, а ты молодец! — заулыбалась Марина Андреевна. — Она такая гниловатая у нас… вечно и всегда всем недовольная, ну и язык грязный — болтает всякое про людей. А тебя прямо испугалась. Да, так ты всерьёз решил родничок выпустить?

— Конечно. Нет, озерко-то мы выкопаем, пусть будет, тем более что проточное получается, а из него ручей станет протекать через мои участки до старого пересохшего русла.

Николай себя со стороны не видел, и знать не знал, какой он становится, когда рассказывает о своих планах.

— Красавец-то стал… плечи развернулись, лицо как будто другое! Взгляд опять же… Уже не первенец-наследничек трона, который сучит ножками и требует себе своё королевство, а взрослый, цельный и настоящий мужчина. Хозяин, защитник! — думала Марина Андреевна.

— Что? — Николай хорошо чувствовал, когда на него внимательно смотрят, вот и решил уточнить.

— На Мишу ты стал похож ещё больше! То только лицом был, а теперь и натурой! — светло улыбнулась ему соседка. — Вот теперь ты настоящий наследник!

Настоящий наследник с сомнением хмыкнул, и тут же забыл об этих словах, потому что узрел Виня, крайне деловито подкапывающего забор…

— Винь! Стоять! Тебя что, Лиза в гости звала?

— Лиза? Нет! А Май звал! — подумал Винь, как истинный такс, не обративший на не относящиеся к делу хозяйские вопли никакого внимания!

— Лизаааа! К тебе моя буровая установка прорвалась! — рёв, донёсшийся с той стороны забора, заставил Лизу вздохнуть.

— И как Даша это переносит? У меня аж поджилки трястись начинают, когда он так орёт, а если это рядом с тобой? А если на всю жизнь? Ужас какой-то! Что ж он такой грозный-то? Вроде, не злой…

Она привычно изловила Мамая, который вился вокруг крайне перепачканного такса, а потом с сомнением осмотрела пса и покачала головой.

— Хотя… с другой стороны, если тихо разговаривать, Винь вообще до Австралии дороется. Но всё равно, я бы такое не выдержала. Хорошо ещё Владик спокойно на начальство реагирует. Говорит, что Николай вменяемый и порядочный.

Вменяемый и порядочный Николай был управляющим доволен.

— Схватывает всё на лету, очень быстро всему учится, отлично соображает, и что важно — Хантеров так ничего негативного про него и не нашел. Да, был крайне болезненный развод, да, глупость с выдачей кредита знакомому — Лизиному бывшему мужу, но если уж про глупости говорить, то у меня-то их поболе будет! Так что это всё ерунда… Зато работает человек на совесть!

Владик и работал на совесть, и Фёдору Семеновичу с чистовым ремонтом помог прилично, благо тот за проживание в свежекупленном доме с квартиранта ничего не брал.

— Да ты ж столько всего делаешь, угомонись, парень! И условия те ещё — невелика радость в ремонте жить!

Фёдор Семенович был доволен! Дом — мечта. Сухой, тёплый, построенный не на его вечном «болоте», сад тут лучше, а свои любимые ягодные кусты он все пересадил. Скоро приедет жена, по которой он очень скучал, да ещё и внуки теперь будут приезжать — из-за сырости и плесени, перманентно возникающих в старом доме, внуков старались надолго не привозить.

Единственное, что беспокоило Фёдора, так это то, что из-за возвращения жены, придётся отказать квартиранту — супруга его, при всех её достоинствах, чужих людей в доме на дух не переносила.

Нет, терпеть терпела если нужно, но расстраивалась и чувствовала себя не в своей тарелке.

— Не вариант, короче! И куда парня девать? Логичнее всего ему жениться на Лизоньке, да ведь так не скажешь…

Неизвестно чем и как закончились бы эти переживания Фёдора Семёновича, если бы не Галина…

Да-да, та самая соседка, явившаяся по меткому выражению Валентины Ивановны «поводить жалом» на соседней улице.

— Что у нас в деревне творится-то, а? Пропадает деревня, погибает! — Галина заметила Фёдора Семёновича, вышедшего за калитку, и заторопилась к нему. — Фёдор Семёныч, как же так… ой, как мне тебя жалко!

— С чего бы это? — удивился довольный жизнью Фёдор.

— Ну как же! Тебя ж из собственного дома выжил этот… — Галина опасливо покосилась на крышу Мироновского дома, словно оттуда могла показаться медвежья морда. — Хапуга! Дом-то твой, родительский! Родовое гнездо!

— Чего ты визжишь, кликуша! — Фёдор с ходу пресек набирающие силу выкрики. — Какое там родовое гнездо? Которое плавало все эти годы? Да сколько мой отец сил и здоровья положил на вечно сырой дом! А я? Эх, знали бы, что он на роднике стоит…

— Ээээ, ты ж потерял такие деньжищи! Это ж можно было заводик поставить, воду качать и по бутылкам разливать! — Галина упорно обходила морально-крепостную стену в надежде нащупать щёлку и ударить туда. — А теперь этот бизнесменчик всё заберёт!

— Ты как я посмотрю всё никак не угомонишься? — вздохнул Фёдор. — Шла бы ты отсюда, а? Мне твоё сочувствие нужно примерно, как на калине долгоносики! Я, если хочешь знать, всю жизнь об этом участке мечтал! — он кивнул на свой новый участок. — Так что это… давай, катись колбаской по Малой Спасской!

— Ой, и грубый ты мужчина! — обиженно прицокнула языком Галина. — Недаром от тебя жена сбежала.

— Не сбежала, а уехала к дочке и скоро возвращается! — «обрадовал» соседку Фёдор.

Та сразу помрачнела, но ненадолго — покосилась на Лизин дом и просияла.

— Ой, а там что ещё за разведёнка появилась? Говорят, безработная — сидит тут безвылазно. Ну хоть бы упаковщицей на постельное бельё устроилась. Ты спроси, может, ей нужно, так я её к сестре своей по знакомству рекомендую.

Фёдор старательно спрятал подальше усмешку:

— А что ещё говорят? — не удержался он.

— А ещё говорят, что она шашни закрутила с твоим квартирантом! Вот Федя, скажи, есть ли у современных женщин какое-то воспитание, а? Мы в своё время так себя не вели! А эта… безработная, прилипла к мужику, стоило только рядом поселиться, небось, он ей и деньги даёт! Ой, а может и этот… Миронов тоже? Только у него ж своя девица…

Галина посомневалась, какая версия «вкуснее», но воспоминание о холодных глазах Миронова, с безжалостным прищуром смотревших на неё, было ещё свежо, так что она полностью переключилась на более безопасную догадку.

— И как это ты, Фёдор Семеныч, такое непотребство на своей-то территории терпишь? А жена твоя приедет, что будет? Квартирант крутит с соседской безработной…

— Галя, ты такая дyрa, что это прямо аж сил нет! — не выдержал Фёдор, покосившись на забор, за которым, а он это точно знал, стоит крайне разъяренный Владик. — Лиза — не безработная, а очень крутой дизайнер сайтов. К ней заказчики в очередь выстраиваются. И ездить куда-то ей нет необходимости! А мой квартирант — приличный парень и работает управляющим у Миронова. Так что захлопни мусоросборник, а то из него всё, что твоя голова варит, вываливается! Захлопнула? Вот и иди, иди, Галя, пока цела!

— Кккуууда? — Галина пока не переварила последнюю информацию, она никак не встраивалась в нарисованную в сознании систему её мира.

— Куда? Тебе традиционный маршрут проложить, или с учётом современных веяний? А может, сама сообразишь? — Фёдор Семенович женщинам грубить не любил, но, по его мнению, гарпии к женщинам не относятся, а Галина именно из этого роду-племени! — Короче, лети, птичка, пока тебе никто ускорения не придал! — он покосился на забор.

Галина не очень поняла про ускорение, только вот… новые данные требовали осмысления, вот она и отправилась к себе, по дороге сетуя на то, что все, нет, вы только подумайте ВСЕ соседи подключились к газу, а она?

— Вот она, людская-то подлость! — рассуждала она. — Никто не помог, не озаботился, что я ж приеду, что мне газ тоже надо! И интернет хороший прямо в дом! Вот они… соседи! Ни одного порядочного нет и не было, да ещё и новые понаехали!

А Фёдор Семёнович, проводив взглядом Га-гарпию, как он её иногда именовал, отправился к себе, ожидаемо обнаружив, побледневшего от ярости Владика, рубившего дрова для бани.

— Ты топорик-то опусти, чай не Родионом зовут! — посоветовал ему Фёдор. — И подумай, каково Лизе будет, если она это услышит. Да не рычи ты! Вот взял манеру у начальства своего. Тот тоже чуть что как медведь…

— Да я даже подумать не могу!

— А ты не просто думай, а ещё и планируй… Ты пока Лизе кто?

— Никто…

— Вот… то-то и оно! А если бы был муж? Чтобы ты сделал?

— Да взял бы эту… и… — рефлекторное движение правой ноги, изобразившее точечный пинок, было Фёдору отлично знакомо и понятно. У самого столько раз ноги чесались…

— Хороший план! — одобрил он. — Но для этого надо жениться.

— Да я ж в подвешенном состоянии! Ипотека и…

— Слушай, у тебя ипотека ещё сколько лет будет? Ааааа, вот то-то и оно! И что, ты всё это время будешь так зубами скрипеть? А зачем? Ну поди ты к Лизку, поговори… Ты, кстати, её любишь?

— Очень! — выдохнул Владик. Он и не подозревал, что грязь, льющаяся от слов той бабы, так его зацепит. Аж до багровой пелены перед глазами! Лиза… про его Лизу такое нести!

— Ага… уже хорошо! — одобрил Фёдор. — А ей ты про это говорил?

— Ну, да… но так… намёками.

— А почему? Чудак-человек?

— Да ей бы от первого брака в себя прийти, да и я тоже не идеал! А потом меня уволили, а потом Николай принял на работу, но это ж испытательный срок!

— Да какой там испытательный! Вот же профдеформация банковского работника! — рассмеялся Фёдор. — Тебе всё надо приказом оформить и в ведомости провести! Короче, Коля мне только вчера говорил, что тобой очень доволен. Так что заканчивай с самокопанием и решай, что ты хочешь-то? Жениться или кота за хвост тянуть. Только учти, что у нас такие коты… это тут небезопасно, да, Чингиз? — подмигнул Фёдор Семенович соседскому котяре, который то слушал их, то что-то внимательно рассматривал на участке Лизы.

А там, почти у самого забора находилась сама Лиза, крепко придерживая за ошейник неуёмного Виня. Она сидела на низенькой скамеечке и улыбалась…

— Лизааааа! — Николай, который объехал улицу, в который раз подумав, что хорошо бы какую-то калиточку придумать, прибыл за Винем. — Лиз, где там мой таксокрот?

Глава 33. Кто ищет, тот находит

Лиза очень порадовалась тому, что между её участком и новыми владениями Фёдора Семёновича высокий забор из профнастила — ей удалось незаметно для говорящих юркнуть к дому, оббежать его и чинно-благородно выйти к Николаю.

— Да кто б его ещё так носил! — рассмеялся Миронов, — Как каравай на торжественной встрече! Солонки сверху не хватает.

— Не советую подавать идею… — рассмеялась Лиза, — Он же будет докапываться до какого-нибудь солончакового слоя!

— Тоже верно! Так, ладно, Винь, пошли домой! — он принял пса из рук Лизы, привычно зажал его под мышкой и серьёзно сообщил ему, — Знал бы ты, раскопщик, как мне надоело за тобой вокруг ездить!

Разумеется, он не видел сидящую в отдалённой засаде Галину — у Миронова и так дел хватало, чтобы всяких тёток подкустовных рассматривать.

Галина действительно устроилась… может и не совсем под кустом, ну уж по крайней мере в кусте точно!

— От же мужики! И к этой клеится! Вот точно-точно! Я-то вижу!

Галина изо всех сил гордилась своей проницательностью и безошибочностью. Правда и то, и то существовало только в её воображении, но самолюбие грело и приятно льстило.

— Одну привёз, ко второй лыжи смазал… я так и знала! Вот же бизнеснюк! Они всегда уверены, что им всё можно, а девки им только подыгрывают — сами на шею вешаются!

Конечно, она увидела, что из калитки Фёдоровского участка выходит его квартирант и идёт…

— О! И этот туда же! К безработной! Прямо как мёдом там намазано! Ну, да… ну, да… дизайнер сайтов! Ага, так я и поверила! Приедет в нашу дыру такая, как же! Держи карман шире.

Квартирант шел как-то неуверенно, потоптался у калитки безработной, но потом всё-таки вошел.

— Может заревновал? Может, сейчас скандал будет?

Вот если и было нечто такое, что могло удержать Галину на холодном ветру в центре неудобных для длительного пребывания зарослей вербы, так это именно упование на отличный такой, жирный и вкусный скандал!

Кто ищет, тот обрящет…

Валентина не решалась выпускать уток — много их, да и суетливые очень. А вот гуси — другое дело!

Небольшое, но очень организованное гусиное стадо под предводительством гуся Гунна целеустремлённо шлёпало домой — кормиться.

Нет-нет, никого они обижать или щипать не собирались, но…

Гуси любопытны и активны в познании мира. Этот самый мир вокруг был более-менее изучен, понят и освоен, только вот даже в такой окружающей среде можно найти нечто новое!

Это самое новое почему-то застряло в невкусных кустах, которые хозяйка называла «опять верба понаросла». Новое в кустах сильно напоминало людскую гусыню, которая даже шею вытягивала явно подражая благородным птицунам.

— Нееее, эту я бы в стаю не взял! — оценил новинку Гунн — эстет и любитель прекрасного. — Ишь ты, изображает тут из себя…

Он насмешливо гоготнул, гусеподражательница оглянулась на них, а потом… потом взяла и зашипела:

— А ну… пшшшшшшли воооон, а то шшшшшеи пoшшшвoрaчиваю!

— Шшшшштаааа? — возмутился Гунн.

Профи отличаются от любителей количеством и качеством знаний, и умений. А тут даже не любительница, а… какая-то самозванка!

Именно так или как-то похоже подумал Гунн, легко перекрывая своим профессиональным шипением жалкие потуги пришелицы.

Галине бы смолчать, прикинуться листиком и не отсвечивать, но…

Характер — дело такое! Говорили же, что шила в мешке не утаить, а тут даже не шило, а жало, пропитанное ядом, как оно может не проявиться, когда вокруг гогочут возмущенные гуси?

Она шипела на них, призывая на гладкие белые головы всякие страсти типа супов и яблок в компании с духовками…

Не то, чтобы Гунн, приобретенный Валентиной на племя, чётко понимал, что именно им сулит неприятная особа — его стадо было любимо, ухоженно, по именам названо, начёсано-наглажено и местами даже в клюв целовано — да, вот такая у Валентины слабость — любит и уважает она гусей.

Только вот интонацию понимают очень многие животные и птицы, и в данном конкретном случае, даже без понимания что такое «гусь вяленый», можно было уяснить, что это угрозы самого низменного гусетолка!

— Шшшшшшама напроссшшшшилась! — решил Гунн и повёл своих белокрылых воительниц в атаку. Нет, были бы гусята, он велел бы женам защищать самое ценное, а на агрессоршу рванул бы единолично сам, но тут можно было и гусыням дать попрактиковаться да поразвлечься.

Шум гусиного развлечения с активными вкраплениями Галиных ответов на птичьи выпады, осчастливил всю округу. Правда, реагировали на него все по-разному:

— Что там ещё за вопли? — недовольно прислушался Николай, машинально покосился на окно собственного дома, где остроносой стрелкой компаса застыл Винь, удовлетворенно кивнул, да и продолжил заниматься своими делами.

Дашка, которая завороженно наблюдала за ледяным, хрустально-чистым и светлым ручейком, подбирая на графическом планшете подходящие оттенки для своей новой идеи, и вовсе голову не подняла — не до того!

Фёдор, который прибивал полки на втором этаже, выглянул в окно, хохотнул, сфотографировал баталию и отправил супруге — она в своё время сильно переживала из-за дурного языка Галины.

— А что? Время идёт, много чего меняется! Вон как нынче из гарпий пух и перья летят! — хмыкнул он.

Чингиз и Тимур со спортивным интересом наблюдали за волнами гусиных атак, причём болели за своих — мерзкая баба прилично отравила отрочество обоим котам. Так что теперь они всячески желали гусевиктории!

Как ни странно, ни Лиза, ни Влад на вопли и гогот особого внимания не обратили. Так… идёт фоном какой-то шум и идёт, мало ли что там такое…

— Лиза я понимаю, что сейчас вовсе не завидный жених, и вообще… Но я… тебя люблю и…

Помог Мамай. Когда вам на плечи, ровно в основание шеи, точечно прыгает практически десятимесячный тайский котик, который очень и очень уважает поесть, поспать и поуютничать, этого приложения силы вполне достаточно, чтобы сдвинуть с места и более массивный объект.

Худощавый Владик, силясь удержаться на ногах, машинально шагнул вперёд, пригнув голову, Лиза оказалась совсем близко, кот, если бы мог ещё и подзатыльник этому тормозу добавил бы, но…

Этого уже не потребовалось. Идеи о том, что надо бы подзаработать, закрепиться на работе, а то ему могут и отказать, испарились. Воспоминания об ипотеке, состоянии собственного банковского счёта и прочих важных и не очень вещах, которые занимали в упорядоченной голове Владика строго определённые места, тоже как-то поужались и пожухли.

Вместо всего этого засветилось радостное и счастливое понимание — его не отвергли!

— Замуж за меня выйдешь? — куда девать проклятую профдеформацию, которая шумит в ушах, требуя, чтобы всё было выяснено чётко и до конца?

— Выйду! — Лиза за прошедшее время характер Влада изучила отлично, так что осознала, что это не занудство вовсе — просто ему важно иметь ясный ответ на вопрос.

— И прррравильно! — одобрил увесистый «котёночек» Мамай, так и возлежащий в эпицентре событий на плечах Владика. А что? Кто подтолкнул-то? Кто молодец?

Из-за этих событий Владу и Лизе было как-то без разницы, кто на кого вопит и по какой причине.

Зато Валентине, которая приехала с рынка на такси и как раз вышла из машины на своей улице, стало чрезвычайно любопытно, и что же там такое творится на улице соседней…

— Таааак, и кто ж там гусиков моих пугает? — мрачно уточнила Валентина Ивановна вслух.

Таксист, горько жалея, что у него машина не оборудована кузовом самосвала, в две руки спешно выгружал покупки пассажирки, ощущая, что радостный весенний денёк становится каким-то моррррозным…

— С вас двести… в смысле сто пятьдесят… скидка!!! То есть, этот, БОНУС! — заторопился таксист.

Валентина на него едва глянула, вручила две добытые из кошелька бумажки и уверенной поступью боевого слона пошла уточнять, что там стряслось…

Она ожидала увидеть чужого кота, пса, медведя, который опрометчиво вылез из берлоги, но верба с гарпией были для неё приятным сюрпризом.

— Га-ли-на… ты-ли-это? — пропела Валентина и соседка горько пожалела, что эта конкретная верба не доросла до баобабного состояния.

Галина Алексеевна Григова с Валентиной встречаться не любила. Ни разу не получалось эту зaрaзy победить ни в честном скандале, ни в коварных подковёрных интригах, так что дешевле и разумнее было не сталкиваться. Однако, пришлось.

— От бабы! — восхищенно присвистнул Фёдор Семенович, подумал немного, а потом, чисто из мужской солидарности и общей порядочности, выглянул из окна на участок Лизы.

— Ну раз не выскочили в панике, значит, у них там объяснения, им ни до кого! А вот Колю надо бы предупредить.

— Фёдор Семёнович, что у нас там? — cходу уточнил Николай.

— Коль, не переживай! Это наша местная сплетница Галина по прозвищу Гарпуся, нарвалась сначала на Валиных гусей, а теперь…

— На саму Валентину? — по особо талантливым словесным залпам Николай «опознал» источник шума.

— Ясен перец! На неё родимую! Так что ты не переживай, Валечка сама! Что именно? Да всё сама! И управится, и развлечется, и Гарпию погоняет, главное, под горячую руку ей не попади!

Валентина управлялась великолепно! В старые добрые времена самым уязвимым Валиным местом была одежда — паразитка Галина с наслаждением прокатывалась по Валиным «леопёрдам и розам». Сама Григова сносно шила, так что свысока комментировала эстетические просчёты и неудачи оппонентки.

Зато теперь… Внешний вид безукоризненно одетой Валентины сразил наповал не только Александровский рынок и прилежащие окрестности, не только всех Валиных знакомых и подруг, но и сбил в полёте Гарпию!

А уж известие о том, что в честь неё создана коллекция одежды, да-да вот этой самой, и названа «Женщина с харизмой», а сама Валя теперь модель, морально вкопало противницу по плечи в корни вербы.

Даже гуси примолкли, видимо, пожалели пришлую тётку.

Правда ненадолго — вот как приличному гусю удержаться и не загоготать вслед поверженной врагине?

Валентина в боевом построении — руки в боки, правая нога выставлена вперёд, подбородок задран вверх, нос тянется к зениту, наблюдала исход Григовой, планируя повторить удовольствие, ибо нефиг ей под ноги попадаться и гусиков нервировать!

А сама Григова горько жалела о том, что в последнее время нacмeрть перессорилась cо всеми родственниками — смотреть на примоднившуюся Валентину было несоизмеримо неприятнее, чем на родичей, а это было показателем!

Владик, вышедший из дома, настолько сиял собственным светом, что Фёдор Семёнович понял — предложение сделано, принято, и теперь квартирант не станет раздражать его жену.

— Удачненько как… прямо не день, а сплошное везение! — резюмировал Фёдор Семёнович.

* * *

Свадьбу Лиза и Владик сыграли через полтора месяца, презрев народные приметы про май и маяться.

— Я замуж первый раз выходила в сентябре, Владик первый раз женился в ноябре, и намучались оба так, что этот май — наша радость! — отвечала Лиза на все попытки окружающих крупных специалистов предупредить молодых, чтобы повременили.

Свадьба вышла спокойная, радостная и малолюдная — родители Лизы, мама Владика, ближайшие соседи, да Мамай с неразлучным другом — Винем, прорвавшимся на свадебный пир, похитившим на кухне длинный огурец и уснувшим под столом вместе с добычей.

— Набегался… — сочувственно покосился на пса Николай. — Вот знаешь, я им даже завидую! — он тихо разговаривал с Дашей, — Захотели пожениться, подали заявление и нате вам, свадьба. А у нас?

— А у нас полный караул! — так же шепотом ответила Даша. — И ведь никуда не деться — ты старший сын Мироновых, я — единственная дочь Иволгиных. Свадьбой на пятнадцать человек не отделаемся!

— Ну Андрюха-то отделался! — слегка ревниво набычился Николай. — А у нас родители какие-то такие планы строят… аж мороз по коже. Хотя… может тебе хочется?

— Коль, не переживай! Мне надо продемонстрировать платье, тебе — серьёзное и ответственное выражение лица, родителям — получить миллион поздравлений от общества, которому до всего есть дело… но я тут подумала, а что нам мешает самим расписаться, а потом пусть они празднуют что хотят? А? В ЗАГС-то все приглашенные толпы всё равно не поедут! А родителям скажем, что в официальном оформлении мы пошли по стопам первопроходцев — Андрея и Миланы!

Глава 34. Тактика безопасного медведеубеждения

Иволгин Сергей Иванович мрачно рассматривал собственную дочь, прибывшую в Москву.

— И ты мне об этом так спокойно сообщаешь? Что у тебя свадьба через неделю? И что все наши планы можно спустить в унитаз?

— Зачем? — c полнейшим самообладанием уточнила дочка. — Все планы остаются на месте и даже становятся удобнее!

— Неужели же? — c иронией, сочащейся горечью, отозвался Сергей Иванович. — И как ты это себе представляешь? Тебе совсем голову задурил этот Миронов?

— Пап, это моя идея вообще-то… — рассмеялась Дашка, ловя понимающий взгляд мамы. — Я не помню… по-моему я тебе не рассказывала о Калязиновой… да-да, о той самой Соньке, которая чуть Никиту не угробила.

— А при чём тут эта гадина? — рыкнул Сергей Иванович так, что на люстре нервно звякнули искристые хрустальные подвески.

— Она на Колю глаз положила ещё зимой. Так вышло, что его пёс гулял с хозяином по лесу, а потом вдруг совершенно внезапно оказался у этой гангрены! И она выдала версию, что случайно подобрала его на обочине дороги…

— Послала кого-то выкрасть! — уверенно заявил Иволгин, который уже не ощущал в себе желания высказать паразиту-Миронову всё, что он думает.

— Конечно.

— И что Николай? — против воли заинтересовался Сергей Иванович.

— Не клюнул!

— Умный! — мрачно кивнул Иволгин. — Да… так ты зубы-то мне не заговаривай! При чём тут ваша свадьба?

— Хочу гадине отомстить как можно скорее! — Дашка хищно сощурилась. — Вы же с Мироновыми что-то грандиозное планируете, а мне не терпится! Мам, ну, ты же меня понимаешь?

Ирина Иволгина, посвященная дочерью в план убеждения, уверенно покивала головой.

— Так как же тогда все наши планы останутся на месте? — недоуменно нахмурился Иволгин.

Женские хитросплетения эмоций он не очень улавливал, поэтому в самом начале семейной жизни решил, что дешевле просто верить супруге на слово. Если она сказала, что расстроилась — значит расстроилась, и пусть он даже не видит ни малейшего для того повода… Говорит, что счастлива от того, что они выбрались в эту Мироновскую деревню — значит, счастлива! А если утверждает, что дочь понимает — нууу, значит, для женщин это как-то логично, хотя, кто там их логику разберёт?

— Папочка… мы же с Колей не свадьбу хотим сейчас устраивать, а просто в ЗАГСе расписаться. Позвать вас, бабушку, Мироновскую семью, отпраздновать потихонечку… заметь… отпраздновать просто роспись в ЗАГСе! А дальше — свадьба, как вы хотите!

По логике Иволгина свадьба — это как раз и есть день росписи в ЗАГСе, собственно, он попытался было повозражать, но…

— Пап… смотри… у тебя день рождения в этом году был?

— Ну был! — согласился Иволгин.

— А праздновал ты его как? В два этапа! Первый раз — со своими — с нами. А второй — широким кругом, с размахом и прочими прелестями жизни. Ты ж так всегда делаешь. Вот и мне хочется. И роспись отпраздновать, и Соньке нервы потрепать, а потом уже официально-торжественная часть объединения двух семейств, как вы с Мироновым и хотели!

— А в чём планы становятся удобнее? — ему уже реально интересно стало.

— Пап, в нашем варианте мы же не зависим от ЗАГСа. Там уже всё будет сделано, и без разницы, какие где пробки, как по времени успеется, никаких накладок!

Вот чего Иволгин терпеть не мог, так этих самых «накладок», так что дочка выбрала очень правильные слова для убеждения папеньки…

Собственно, именно поэтому, и не взяла Николая на разговор, хотя убедить его её не сопровождать было непросто.

— Я не хочу, чтобы он на тебя орал! — насуплено бухтел Николай, вышагивая по кухне и каждый раз переступая через Виня, каким-то удивительным образом оказывающегося перед хозяином снова и снова.

— Да он и не будет! — уверенно убеждала жениха Даша. — Не переживай, я его Сонькой отвлеку, а дальше всё пойдёт как по маслу! Ты лучше подумай, как своим объяснять будешь.

— Поставлю перед фактом! Погоди, а при чём тут Сонька?

— Коль, она нам столько нервов измотала, что папа, как только про неё услышит, весь пар выпустит в её сторону! — с исключительно уверенным видом объясняла Даша, наглаживая попеременно то чёрный бочок, то белую котёночью спинку, а потом подумала:

— Кто бы мог подумать, что эта зараза пригодится… Надеюсь, ей икается!

Соне икалось… почему-то она была уверена, что на побережье Италии в элитном курортном местечке «для богатых», где её мать давно прикупила виллу, она станет мечтой для любого мужчины, который её увидит!

Нет, нельзя сказать, что на неё не обращали внимание — ещё как обращали! Только это всё было не то… южане темпераментны и с удовольствием демонстрируют это.

Только вот внимание обычных людей Соню никак не интересовало, ей нужна была дичь крупная, интересная. Такая, чтобы она вновь почувствовала себя королевой, вершительницей судеб!

Но… в местное общество, прекрасно проводящее время у своих бассейнов и на своих яхтах, её никто не звал, попытка внедриться туда, натолкнулась на ледяное высокомерие, так знакомое ей в её собственном исполнении — обычно это она обдавала всех и каждого из «низменных» слоёв таким отношением.

Ладно… она сделала скидку на то, что её так воспринимают из-за гражданства. Сделала и решила, что всё равно своего добьётся… но чуточку позже, когда освоится. А пока — займётся соплеменниками, благо, простолюдины в такие места попасть не могут, а значит, выбирать объект проще, чем в России.

Но выяснилось, что и это общество в обществе, этот замкнутый мирок, тоже отчего-то не жаждет её не только короновать, но даже и принимать!

После недоуменно-вопросительно поднятых бровей в немом вопросе «Кто это и чего сюда припёрлась?», ледяного хмыканья, фырканья и исключительно невежливого переглядывания, после отработки на Соне всего арсенала снобо-презрительного выражения эмоций людей, которые отчего-то считают себя выше окружающих, Калязинова была готова отбить мужей и немужей у каждой из этих местных «королевишен». Исключительно для того, чтобы доставить им максимально возможные проблемы и переживания.

Про свою недавнюю неудачу она старалась не думать… правда, ей не дали никакой возможности — то и дело кто-то из встреченных представительниц местного серпентария уточняла:

«Дорогая, так это вы так оскандалились с Соколовским?» или «Оооо, надеюсь, вы не прихватили с собой ваши ОСОБЫЕ биодобавки».

Она бы уничтожила их всех! Всех до единой! Но сама ощущала себя змеёй, которую прижали к земле раздвоенной палкой и не дают даже дотянуться до уязвимостей…

— Вернуться обратно? Нет! Это не обсуждается! Исключено! Добраться до мужиков этих… гaдин? И жутко, жестоко отомстить? Дааааа! Но пока не получается! Сидеть просто так? Глупо!

Гениальная идея пришла в голову после очередного светского приёма, куда её даже не позвали!

— Миронов! Ну конечно! С ним-то я не закончила, отвлеклась на Сссссоколовсссского! — она даже фамилию актёра выговорить спокойно не могла.

— Надо вытянуть сюда Николая… Посмотрю я на них тогда!

Миронову она позвонила, настраиваясь на приманивающую тактику, но в ответ услышала:

— Софья? Извините, не могу больше с вами говорить. Когда перезвонить? Никогда. Очень занят — женюсь!

Эта фраза Николая, произнесенная перед дверями ЗАГСа стала семейной шуткой, которую с особым удовольствием смаковал Андрей.

— Да кто бы мог подумать, а? И ведь ни на секунду не задумался — буднично так… Я вот думаю эта троглодитка в себя как скоро сумела прийти? — поинтересовался он у старшего брата.

— Мне без разницы! Даш, ты как, готова? — плевать он хотел на каких-то эф, мамб, кобр и прочих представительниц змееядовитого племени.

Если уж на то пошло, то и реакцию семейства он принял бы любую! Хорошо, конечно, что они так легко среагировали на его известие о том, что он с Дашкой расписываются сейчас, а отпразднуют, когда всё будет готово. Неожиданно порадовало то, что отец, почему-то насмешливо переглянувшийся с Хантеровым, не то, что не возразил, но понял и поддержал. Но даже если были бы против — да и ладно! Это его дело!

Он решительно вел Дашку к даме-регистратору, ожидающей их с радушной улыбкой, не подозревая, что за его спиной широко улыбаются братья.

— Я ж тебе говорил… Жаль не поспорили! — Андрей подмигнул Женьке. — Я был уверен, что они распишутся раньше! Шутка ли ещё столько ждать, пока будет готово всё глобальное Мироновско-Иволгиновское мероприятие.

— Вот не ожидал, если честно! Колька-то весь такой правильно-наследный был, а сейчас прямо человеком стал! — покрутил головой Женя.

— Слушай, ты опять без Ирины… У вас там всё нормально? — вдруг заинтересовался Андрей.

Нет, спрашивал-то он об этом систематически, но брат отшучивался…

— Да ничего у нас не нормально, — вдруг понурился Женька. — Хотя, наверное, сейчас не лучшее время об этом говорить! А, ладно, я зато за вас порадуюсь! Что ты, что Колька — оба прямо умники! Прямо по себе выбрали.

— А ты, значит, нет? — очень хотелось спросить Андрею, но он смолчал.

Действительно, ЗАГС не место и не время для таких обсуждений, вот и пришлось отложить этот разговор на потом, примерно так же, как и глобальные свадебные торжества.

Оказалось, что «празднование не свадьбы, а росписи» получилось на диво удачным, тёплым и радостным.

Ресторан выбирала Милана, так что вкусно было всем без исключения, музыку обеспечил Андрей — приятность тоже присутствовала в полной мере. Надувшийся было, правда, чисто для порядка, Иволгин сменил гнев на милость и с удовольствием наблюдал за дочкой, неохотно признавая, что когда она с Николаем, ему… спокойно.

Миронов с женой тихонько переговаривались и посмеивались над тем, что практически точно угадали, когда именно Коля с Дашей не выдержат подготовки к глобальному празднованию и взбунтуются.

А Милана вспоминала, как Дашка позвонила ей с вопросом:

— Скажи, пожалуйста… а почему вы не стали устраивать торжественную свадьбу? Ну, помнишь, ты говорила, что вы отложили на год? Годовщина была, по-моему, аж в декабре, а вы так и не сделали что-то пышное.

— Знаешь, мы с Андреем поговорили и решили, что все уже в курсе, что мы женаты, а счастье любит тишину. Зачем нам? Нет, я понимаю, что у вас с Николаем ситуация другая — родителям придётся делать большой праздник, чтобы громко заявить, что вы поженились, иначе не поймут ни партнёры, ни куча всяких нужных людей…

— Да мы понимаем, что это такая штука… как деревенская свадьба. И не хочется, а надо, а то все обидятся. Но так не хочется! Короче, мы подумали и решили, что наше счастье тоже любит тишину, вот мы его и отпразднуем негромко, а официальную часть отыграем как обязанность.

— Что-то мне кажется, что им понравилось, — улыбалась Милана, глядя на молодоженов. — По-моему, они и официальную часть с удовольствием попразднуют!

Торжественная встреча молодоженов была приготовлена на самом-пресамом высоком уровне — выше некуда!

— Ой, мамочки мои! — стенала Валентина, глядя на высоченное дерево, где истошно вопила уже слегка охрипшая Тохтамышка. — Ой, как же это? Да скорее уже! Они ж приедут, а тут…

— И тут, и там… и везде! Нормальная жизнь, ничего такого! — вздыхал рядом Фёдор, с научным интересом наблюдая за героическим Владиком, который лез снимать вопящее котодитятко. — А что? Ну, выскользнула, ну, забралась повыше — хозяев высматривает, а снизу группа поддержки переживает.

— Ну, как там? — пронзительно орала снизу Белис, восседающая на руках взволнованной Лизы. — Едут?

— Нееее, не едут! Зато та противная тётка идёт, которая как гусь шипит. Ой, уже не идёт! Уже бежит! — репортаж с верхушки берёзы поражал разнообразием звуков.

— Куда бежит? К нам бежит? Я её покусаю! — Винь обрадовался хоть какому-то действию.

— Да нет же! От гагагусев бежит — они ж теперь прячутся в траве напротив её дома и караулят её — им нравится как она вопит.

— Ну, вот… опять никакого развлечения, — расстроился Винь. Правда, ненадолго — таксы существа неунывающие.

Он воспользовался тем, что все заняты сниманием Тохтамышки и сочувствием вокруг этой ситуации, и вырыл восемь лазов на участок Мамая и принадлежащих ему людей.

— А что? Прозапасные ходы никогда не повредят, — думал он.

Сам Мамай в это время находился в составе засадного ордынского котоотряда, караулившего, пока все отвлеклись, особо наглого карпа, из тех, что Фёдор Семёнович запустил в свежевыкопанное Мироновское озерко.

Короче, все были при деле…

Глава 35. Пролёт валькирии и то ли ещё будет

Самолёт летел над пышными белыми облаками на север… скорость была нормальной, самолётной, но она абсолютно не устраивала одну из пассажирок.

— Скорее же! Ну скорее! — мысленно пинала она неповоротливое транспортное средство.

Рядом нервно ёжился чуткий к атмосфере японец, которому отчего-то казалось, что салон разгерметизируется и остывает. С его точки зрения, источник холода, возможно, какое-то отверстие или трещина во фюзеляже, находился где-то очень близко от него. И только стремление не устраивать панику заставляло его оставаться на месте.

— Чего этот yзкoглaзый всё ёжится и косится на меня? — машинально подумалось Соне Калязиновой, впрочем, эта мысль была снесена очередным потоком гнева.

— Женится он… да на ком? На этой швейке-финтифлюшке Иволгиной? На этой модельерше дешевых халатов и семейных труселей? Ну ладно же! Я вам устрою!

Почему женитьба Миронова её так задела, обычному нормальному человеку осознать было сложновато, но… такой человек и не находил смысл своей жизни в царствовании над подданными, порабощенными обаянием и красотой Софьи.

А вот красавица-Калязинова только этим и жила! Именно этими страстями, властью и возможностью раздавить любого запавшего на неё, она и наслаждалась, сейчас испытывая нечто вроде энергетического эмоционального голода.

Да, особенным наслаждением было покорить мужчину без малейшего физического контакта — игрой, интригой, обаянием — это был деликатес! Но, когда человек голоден, он не будет ждать осетра, если можно утолить голод карпом, верно?

Вот именно поэтому Соня и летела в Россию — заполучить проклятого Миронова! А раз нет возможности сыграть с ним в свою обычную эмоционально-поглощающую игру, просто соблазнить его, насладиться властью, растоптать его брак, вдоволь поглумившись над ним самим, и особенно над негодяйкой-Иволгиной.

— Её братец двоюродный у меня в ногах валялся, а ей я что-то особенное устрою, чтобы до старости не забыла, как со мной связываться и мне дорогу переходить! Да что ж этот проклятый самолёт так медленно летит?

Была бы метла, наверное, Соня бы своим лётом добралась бы — на двигателе из отрицательной харизмы и ледяного гнева.

Но… так она не умела, вот и оставалось мысленно пинать самолётный хвост и нервировать несчастного японца…

* * *

Человеческие слова имеют странное свойство — они иногда звучат несколько громче, чем ожидалось и могут быть услышаны кем-то очень далеко…

Именно это и случилось с абсолютно невинным комментарием одной русских «королевишен» адриатического побережья Италии.

— А где эта? Как её? Ну та, которая тут пыталась что-то из себя изображать? Софья Кали… калю…, ну, короче та, которая с Соколовским оскандалилась? Ааа, свалила в Россию? Неужели же? Какая потеря… — ядовитая интонация не оставляла иного толкования этой фразе — если бы Сонечка летела домой на метле, это средство передвижения непременно рухнуло бы от заряда «доброго пожелания хорошего пути».

Но смысл фразы был принят невольным свидетелем и невзначай передан тому, кто невольно заинтересовался этой информацией.

— Спешно улетела в Россию? — Хантеров поднял бровь. — Интересно, зачем бы это?

Нет, сама по себе эта светская особа его ничуть не интересовала — он же не гламурный репортёр. Но вот если припомнить, как и почему Софья уехала, нетрудно сделать вывод о том, что только какая-то очень веская причина могла заставить эту ядовитую особу настолько стремительно вылететь назад.

— Если у неё все живы-здоровы и в наследство ей вступать не нужно, то, боюсь, летит она по душу нашего новобрачного! — Кирилл Харитонович никогда не считал подобных особ чем-то малозначимым! Что вы! Этакая дева по поражающему эффекту сродни вполне серьёзному оружию.

Хантеров очень не любил, когда кто-то мешал нормальному и благополучному течению жизни, и предпочитал подстраховаться… Чисто на всякий случай.

— Котиков, езжай-ка ты во Владимирскую область! — распорядился он, а подумав хорошенько, отрядил туда же ещё парочку сотрудников.

* * *

Николай очень хотел бы получить в собственное распоряжение медовый месяц! Ну, просто очень, но…

— Управляющий есть, но ему же не разорваться! Да какие-то вопросы только я и могу решить! — вздыхал он, устроившись около дома.

— Коль, не переживай! Мы же достаточно внезапно поженились, так что дела, конечно, сейчас не бросить… Да и ладно! Мы с тобой по плану после официальной свадьбы должны ехать отдыхать? Вот и поедем! К тому-то времени всё успеем подготовить, чтобы не вернуться в полный бардак, разброд и запустение! А пока — и так неплохо! Нет, честно! Скажи мне, дорогой муж, тебе плохо?

— Мне очень хорошо! — заверил её Николай.

— Вот и я думаю, что хорошо! Сидим на ужине-пикнике около собственного дома, под собственными деревьями, кстати, хорошо, что не разрешили срубить! На берегу собственного водоёма! Родник бьёт, ручей журчит, Карп Степанович строит тебе глазки… Не жилься, дай ты ему хлеба!

Карп Степанович действительно подплыл к Николаю и явственно кокетничал — он на удивление быстро привык, что люди его кормят, стоит лишь высунуться из воды.

На берегу, кстати, были не только Николай и Даша, но и Винь, которому строго-настрого запретили рыбок пугать, и котоорда, крайне оскорблённая вредным рыбОМ, который дразнился, но из воды ни-ни… не выходил, как его тут не приманивали!

— Кстати, а почему он Карп Степанович? — запоздало удивился Николай.

— Да кто ж его знает? Но он — точно это самое, потому что отзывается и общается. Да молча, но понятно, — рассмеялась Дашка, и Николай как-то позабыл, что устал за день, что до отпуска далеко, а перед ним надо ещё пережить официальную, а скорее даже официозную свадьбу, которую их родители просто-таки вынуждены устроить — иначе их не поймут многочисленные партнёры.

Оказывается, всё это так легко отодвигается в сторону, когда есть любимый человек, которому совсем не всё равно, как у тебя дела, и все их повседневные проблемы легко делятся на двоих, парадоксальным образом уменьшаясь в размере и степени сложности.

— Даш, я тебя люблю, — сформулировал всё это Николай, и строго велел Карпу Степановичу, — А ты не подслушивай! Такие все любопытные, слов нет!

— Я тебя тоже. Очень! — откликнулась Даша и с любопытством уточнила, — Слушай, а почему ты рыбку пожурил, а котов и Виня — нет?

— С карпом у меня ещё какие-то иллюзии остались, а с этим наглым стадом — ни малейших! — вздохнул Николай, последовательно расчищая себе дорогу к Даше, — Да что ж вы все тут гроздьями зависли! Кыш! К жене спокойно не подойти, непременно кто-то в ногах запутается!

— Работа! Она когда-нибудь доработается? — cледующим вечером Николай устал так, что мог думать только о том, как приедет домой, пройдёт на берег озерка, где его уже ждёт Дашка в компании с разнообразной живностью, а в воде плещется Карп Степанович. — Ладно… осталось немного! Последний бой он…

Распахнувшаяся дверь заставила его недоуменно поднять голову.

На пороге стояло дивное видение, которое как-то напомнило Николаю о крестном знамении и святой воде…

На пороге его кабинета стояла, позволяя себя рассмотреть, красивая девушка, и не просто, а очень и бесспорно красивая, да ещё потратившая два дня после приезда на посещение всевозможных спа и салонов красоты.

— Эээээ? — Николай скорее ожидал бы узреть у себя принца Гарри, случайно перепутавшего рейсы, а может скрывающегося от своей благоверной… Прямо так и представился рыжий лысоватый тип, почему-то голосом всем известного персонажа советского мультика, выдающий что-то вроде:

— Зына у меня зенсина строгая и авторитетная!

— Я вижу, вы рады меня видеть? — Cоня не очень поняла, почему у Миронова какой-то глупо-ухмыляющийся вид, но решила, что это он так удивился — индивидуальная реакция у мужчины такая.

— Просто не очень понял, а чем обязан? Мы с вами встречались, кажется, раза два… причём, последний — абсолютно случайно в ресторане.

— А в первый вы сами ко мне приехали… — нарочито нежно промурлыкала Соня, стряхивая с плеч лёгкий дизайнерский плащик.

Николай при виде гм… декольтищи и прочих признаков глобально-охмурительной атаки, решил, что святой водой поливать это уже поздно, тут только серебряные пули и могут помочь. Ну или откровенное высказывание, куда красавице надо идти!

— Да, я приехал за собакой, которую ваши же люди у меня и спёрли, приманив… как там вашу собаку зовут?

— Ооооо, так ты догадался? — Cоня расширила глаза и захлопала ресницами, отчего вентилятор обиженно поперхнулся и сбился с темпа… — Так что же ты удивляешься?

— Удивляюсь многому. В частности, чего вы здесь забыли?

— Ты же понял, что я искала твоей компании, — Соня сделала вид, будто смутилась, — Понимаешь… я… я тебя увидела и влюбилась как девчонка! Я просто не могу без тебя жить!

— Пистoлeта нет, простите не держим, здесь второй этаж — низковато… — прикидывал вслух Миронов.

— О чём ты?

— Да вот, раздумываю, каким способом ты собираешься прeрвaть свoю жизнь молодую, раз жить без меня ты не в состоянии, — сухо поведал деве вредный Миронов.

Соня с наслаждением треснула бы его стулом! Но приходилось играть роль — моральный голод, это вам не тётка!

— Милый, ты так забавно шутишь… — пропела она.

— Дамочка, дверь у вас за спиной, не промахнитесь! — парировал Миронов. — И да… насколько я помню, я вам уже сказал, что женат!

— Ах, это такие мелочи! — отмахнулась настырная Соня, плавным шагом пересекая кабинет. — Кто там у тебя жена? Иволгина? Нууу, да, я понимаю, объединение капиталов, родители настояли… но посмотри на меня! Разве можно её сравнить со мной?

— Действительно, и сравнить нельзя! Она не из змеиной породы! — Николай перехватил тянущиеся к нему изящные руки и тоскливо вздохнул…

— Кто бы мог подумать, что мне тоже когда-нибудь захочется удaрить жeнщину? Ладно, пусть не ударить, но откинуть так, чтобы она вылетела отсюда и катилась подальше!

— Коля, ну ты же понимаешь, что это смешно? Ты меня что, боишься? — рассмеялась разъяренная Калязинова.

— Сломать опасаюсь! — честно ответил Николай. — К сожалению, в законе не прописана возможность самообороны мужчины от такой как ты.

— Бедненький! Так получается, у тебя нет выхода! Смирись! Раз я так хочу, значит, так и будет! — довольно расхохоталась Соня.

— Николай Петрович, проблемы? — Миронов оглянулся на дверь и едва «ура» не заорал.

Никогда раньше он не был так счастлив видеть подчинённых Хака — Бошинова и Петровского.

— Да, они самые во плоти! — честно ответил он, придерживая Сонины запястья подальше от своего организма. — Ребята, вы не могли бы ЭТО всё убрать?

— Помогите! — слабо вскрикнула Софья, оседая на стол и картинно располагаясь на документах. — Он… он напал на меня! Спасите!

— Фантасмагория! — оценил Бошинов красоту картины. — Дракула в женском обличье, да ещё так хорошо сохранившийся!

— Да как вы смеете! Он на меня напал!

— Софья Руслановна, тут камеры стоят и запись идёт, так что особенно не старайтесь, — сухо объяснил Петровский.

Николай точно помнил, что камер в кабинете нет, но Бошинов ему подмигнул и кивнул на затенённый угол над дверью.

— ВСЕ камеры работают, — подчеркнул он. — Шеф недавно велел проверить…

А потом обратился к Калязиновой:

— Софья Руслановна, вы бы плащик накинули… лето конечно, но на улице комаров тьма, а вы, прямо скажем, скорее раздеты, чем одеты. Нет, им, конечно, вкусно будет… сначала, а вот потом, боюсь, как бы не потравились.

— Да… да как вы смеете! Вы… вы все ещё пожалеете! Вы…

— Конечно-конечно! — успокаивающе покивал Петровский, аккуратно поймав дверь, которую нежная дева на эмоциях чуть с собой не вынесла.

Бошинов подошел к окну и проследил, как сверкнули на повороте габаритные огни Сониной машины, а за ней последовала другая — неприметная и неяркая машина Котика, которому было велено проследить, чтобы эта хищница случайно не завернула к Николаю домой.

— Ну, ребята, спасибо! Выручили! — выдохнул Миронов.

— Да мы-то что? Это Кирилл Харитонович просчитал, что она к вам заявится. Вы не сердитесь, камеры мы и правда установили. Если хотите — уберём.

— Нет, спасибо! Пусть будут, — решил Миронов. — Ладно, поеду я домой! Какая уж тут работа?

До дома он добрался без приключений, твёрдо решив, что нипочём Дашке рассказывать о сегодняшнем безобразии не станет, призадумался о правильности такого решения, а потом…

— Что за странность этакая? Только что был Колька и нет его! — слова Фёдора Семеновича что-то напомнили… что-то такое знакомое!

— Федь, а Федь, а чего это он? — уточнила Валентина, которая принесла ужин и встретила на участке Мироновых не только соседа, но и Николая под колючим кустарником.

— А это, Валь, он, наверное, что-то в гм… нужном месте позабыл. Ну, позабыл, а потом это… вспомнил! — осторожно предположил Фёдор Семёнович. — А до того места уже не успел!

— Ой, а сейчас он чего? Глянь, ползёт! Федь, прикинь, опять ползёт под крыжовником! Коооль! Ты чего?

— Да тьфу! Тохтамышка, отдай ключи от машины! Немедленно отдай! — Николай наконец-то поймал за заднюю лапу вредное создание, которое опасался спугнуть, и извлёк у неё из зубов собственные ключи. — Вот же пролаза! Стоило споткнуться, уронить ключи, как их как ветром сдуло! Выслеживала она меня, что ли?

Он выбрался из-под колючих веток и хмуро воззрился на соседей.

— И что это с вами обоими?

— Да так… вспомнилось кое-что, — разулыбался Фёдор. — Про одного знакомого, который год назад приехал в одно такое место… где совершенно невозможно жить! — закончил он.

— Ладно вам, — слегка смутился Николай, отряхиваясь и хозяйственно водружая Тохтамышку себе на плечо, — Что? Неужели же только год прошел?

— Ага, всего-навсего! — подтвердили соседи. — Ладно, ты тут того… продолжай обживаться, а то страсть как любопытно, что дальше будет!

Они поспешно удалились, переглядываясь и посмеиваясь, а Николай пошел разыскивать жену — в конце-то концов, всё, что с ним дальше будет, будет для них двоих.

— Карп Степанович, что же вы так! — Дашкин голос он услышал, как только завернул за дом. — Вы же чуть было не попались хищнице — Белиске. Хорошо ещё, что она подросточек, а так бы слопали вас коллективно!

Даша сушила в полотенце горько разочарованную белую, а в данный момент ещё и мокро-облезлую кошечку, и утешала возмущенного карпа.

Николай, моментально почувствовав родственную душу в рыбе, только головой покрутил, удивляясь, а потом решил, что Дашка поймёт — раз уж карпа понимает, то, чем муж родной хуже?

И он рассказал, и разочарован не был — вряд ли Соня могла думать, что рассказ о её охотничьей вылазке закончится таким смехом.

— Я её прикoпaю, если она ещё раз к тебе полезет! — посерьёзнела Даша, — А теперь давай про неё не будем — что о пустом и плохопахнущем месте говорить? Давай лучше поужинаем и обсудим, куда мы с тобой поедем.

И тут Николай понял, что куда бы они не поехали, место — это не так и важно. Ему и тут хорошо, и там, куда они отправятся славно будет, потому что у него теперь есть с кем поехать, с кем вернуться, и куда вернуться тоже.

— И ведь это только год прошел, — пробормотал он. — То ли ещё будет!

Конец книги

Продолжение следует

Content

Ольга Назарова
Медведище и его выбор

Глава 1. Дорога с самого первого января

Глава 2. Неожиданный повод

Глава 3. Атака с двух сторон

Глава 4. Особенности восприятия в стиле рагу

Глава 5. Домой — домой

Глава 6. Засада

Глава 7. Идём простым путём

Глава 8. Дело принципа

Глава 9. Мечтательница о медведище

Глава 10. Котоконцентрат

Глава 11. Польза от сохраненной репутации

Глава 12. Хороша Даша, да не наша

Глава 13. Змеиный танец

Глава 14. Горечь собственного яда

Глава 15. Описание медведища

Глава 16. Чудак в снегах

Глава 17. Упорство барана у ворот

Глава 18. Змеиная яма в пентхаусе

Глава 19. Пропажа и находка

Глава 20. Делай это сам

Глава 22. Приручение медведища

Глава 23. Сила направленного сообщества

Глава 24. На вес золота

Глава 25. Персонаж второго плана

Глава 26. Что ещё нужно

Глава 27. Идиллия в потрясающих новостях

Глава 28. Медвежий рык дуэтом

Глава 29. Инь, янь и прочее

Глава 30. Мировоззрение и его перемены

Глава 31. Ушераздирающие моменты творчества

Глава 32. Водораздел

Глава 33. Кто ищет, тот находит

Глава 34. Тактика безопасного медведеубеждения

Глава 35. Пролёт валькирии и то ли ещё будет