Геновева Димова

Ведьмин справочник по чудовищам

Книга 2. Черные ночи

Посвящается маме, бабушке и Марти

Genoveva Dimova

The Witch’s Compendium of Monsters: Monstrous Nights

Copyright © 2024 Genoveva Detelinova Dimova

This edition published by arrangement with Transatlantic Literary Agency Inc. and The Van Lear Agency LLC

All rights reserved

© В. О. Михайлова, перевод, 2025

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2025

Издательство Азбука®

* * *

1

Косара

Было уже за полночь, и звон колоколов часовой башни еще звучал на опустевших улицах, когда Косара мчалась по темному переулку. В воздухе пахло углем и приближающейся вьюгой; казалось, на дворе декабрь, а не последняя весенняя неделька. Мочки ушей прижигало холодом.

Наконец она добралась туда, куда стремилась: к дверям роскошного салона на Главной улице. Косара привыкла видеть бархатные шторы на больших ярких окнах салона гостеприимно раздвинутыми, чтобы можно было взглянуть на внутреннее убранство. Сегодня вечером внутри царила темнота. Над дверью на скрипучих цепях качалась вывеска с надписью: «Ведьмин кров».

На самом деле салон не имел никакого отношения к ведьмам, и ни одна уважающая себя колдунья там не бывала. Название было выбрано в честь владелицы, Софии Караджовой. Фишкой Софии было призывать страдающие души усопших, чтобы навязчивые родственники мучили их всяческими глупыми вопросами.

Косара твердо верила: смерть — достаточно уважительная причина, чтобы избегать семейных воссоединений. Но имелась и другая, более важная причина не любить ремесло Софии. Та заработала состояние в Темные дни, когда миры мертвых и живых сходились ближе всего. В то время как большинство ведьм защищали город от монстров, София зарабатывала деньги.

Косара постучала в дверь салона. Когда та открылась, с другой стороны обнаружилась Вила, что не стало большим сюрпризом. Именно эта старая ведьма и вызвала Косару посреди ночи.

По-настоящему удивляло то, какой уставшей выглядела Вила. Ее кожа потеряла свой блеск. Глаза были налиты кровью, под ними появились фиолетовые круги.

— Входи, — сказала Вила. — Пошустрее. Боюсь, новости не из приятных.

Косара последовала за ней по коридору салона. Звук их шагов тонул в толстом ворсе ковра. Аромат благовоний заполнял пространство, но под ним Косара уловила запах, от которого ее тошнило. Запах крови.

— Что тут случилось? — прошептала она, сама не зная, почему шепчет. Хотя в салоне было так тихо, что повышать голос казалось неуместным. — Ты сказала, что дело срочное…

— Так и есть. Вот-вот полиция почует неладное и нагрянет сюда со своими пакетиками, пинцетиками и пузыречками, чтобы все здесь зачистить. Ты должна увидеть все сама, пока их нет.

— Увидеть что?

Вила так резко развернулась, что Косара чуть не врезалась в нее. Хрустальная люстра осветила лицо старой ведьмы, еще сильнее выделив мешки под глазами.

— София мертва. Ее убили.

Целую секунду Косара стояла как вкопанная, с приоткрытым ртом, и только моргала, пока слова Вилы до нее не дошли.

— Как?

— Обезглавлена. — Косара вздрогнула, но тон Вилы остался ровным. — Ее тени исчезли.

— Обе?

— Обе.

Рука Косары инстинктивно нашарила ожерелье из теней на шее. Она не хотела брать их с собой, но, сколько бы защитных заклинаний она ни накладывала, тени никогда не чувствовали себя в безопасности, оставаясь в доме одни. Они сами ей это говорили.

Две тени, которые принадлежали Софии, не походили на двенадцать теней Косары. Управлять Косара могла лишь собственной тенью. Остальные обладали разумом и волей. И неудивительно, ведь Косара получила тени не по согласию их хозяев. Она убедила тени помочь ей победить Змея, но это не делало их с нею единым целым.

София же, напротив, прекрасно контролировала свои тени. Вот почему сама мысль, что кто-то смог убить ее, была такой страшной.

— Теперь ты понимаешь, почему я позвала тебя, — сказала Вила. — Кто-то охотится за тенями ведьм. Снова.

— Как это возможно? — спросила Косара. — Если теней здесь нет, София, должно быть, отдала их добровольно. А потом…

— А потом ее обезглавили, как какого-то упыря.

— Зачем обезглавливать? Убийца боялся, что она обратится?

Но даже в этом случае хватило бы пары серебряных монет, положенных на глаза, чтобы помешать обращению. Или осинового кола в сердце. Или можно было, черт возьми, похоронить ее с мешком риса, чтобы та отвлеклась на пересчитывание зернышек и не лезла прочь из могилы.

Обезглавливание явно было излишним.

Косара прикусила нижнюю губу, потрескавшуюся от мороза.

— Показывай давай.

Прежде чем распахнуть дверь в комнату, Вила сделала глубокий вдох. Через мгновение Косара поняла почему. Вонь нахлынула на нее, густая и гнилостная. Внутри было тепло, в очаге ярко полыхал огонь, окрашивая стены желтыми и оранжевыми бликами. Свет отражался в лужах запекшейся крови на паркете. На теле не было ничего, кроме ожерелья-флакончика для лишней тени, укрытого меж грудей. Флакон был разбит. Над ним торчал окровавленный и грязный обрубок шеи.

У Косары скрутило живот. Вила устремила на нее выжидающий взгляд, тогда как все, чего Косаре хотелось, — это выскочить наружу и вдохнуть свежий, не провонявший смертью воздух.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — буркнула Косара.

— Ищи улики. У тебя есть опыт в подобных делах.

Косара усмехнулась: ее лихорадочные поиски жилья Ирника Иванова в Белограде вряд ли считались за большой опыт. А уж многих лет практики, как у Асена, у Косары не было и в помине. Тем не менее она решилась. Сначала опустилась на колени рядом с телом и быстро осмотрела его, давясь подступающей к горлу желчью.

В краткий миг отчаяния она понадеялась, что этой мертвой женщиной все-таки была не София. Ее кожа казалась слишком смуглой в тусклом свете ламп.

Глупая надежда. Богачка вроде Софии легко могла позволить себе экзотический отпуск в каком-нибудь солнечном месте. И потом, все в теле выдавало погибшую коллегу Косары, начиная с ее фирменного ярко-красного лака для ногтей и заканчивая небольшой татуировкой на запястье: три спирали, сплетенные в сложный узор.

Затем Косара обыскала комнату. Убийца явно действовал осторожно, не оставил отпечатков пальцев, по крайней мере, на видных местах. Пол был идеально чист, не считая луж крови: ни следов ботинок, ни царапин, ни упавших волосков. Изучив пепельницу, Косара обнаружила лишь тонкие фильтры от сигарет Софии — на них остались следы ее красной помады. На полке стоял единственный бокал для вина, с тем же красным следом губ на ободке.

Все улики указывали на то, что сегодняшний вечер София провела в одиночестве. В то же время человек, который забрал ее тени, должен быть из круга ее знакомых. Тень ведьмы нельзя украсть — ведьма всегда вручает ее добровольно.

Но для чего же было убивать ее, если тени были отданы и так? Чем объяснялась столь бессмысленная смерть?

Косара сделала глубокий вдох, чтобы сердце не частило, и тут же пожалела об этом: теперь вонь стойко поселилась в ее ноздрях.

— Нашла что-нибудь? — спросила Вила.

— Ничего, вот только…

Взгляд Косары снова упал на грудь Софии. Под разбитым флаконом на ее коже красовалась старая, давно выцветшая отметина. Две скрещенные буквы «К» — знак Карайванова.

— Это и я заметила, — сказала Вила. — Легко предположить, что он и есть убийца, не правда ли?

— Вполне.

Это было не первое убийство в Чернограде за последнюю пару месяцев. Косара лично посещала многочисленные ночные бдения, присматривая за телами недавно усопших. Люди, умершие не своей смертью, вдвое чаще обращались в упырей или, что еще хуже, в кикимор. Необходимо было соблюсти множество мер предосторожности: накрыть в доме все зеркала, не давать догорать свечам и убрать подальше домашних кошек, чтобы те не перепрыгивали через покойника.

Косара подозревала, что резкий рост количества убийств как-то связан с ее заклинанием, ослабляющим Стену. Пускай родственники усопших не шли на контакт, Косара и сама приметила знак Карайванова на телах нескольких жертв.

Она отказывалась считать себя виноватой в их гибели — все знали, на что идут, соглашаясь работать на Карайванова. Все осознавали риск.

И все же порой, долгими ночами разглядывая хладный труп очередного бедолаги, она не могла не спросить себя: не было ли заклинание ее ошибкой? А вдруг Маламир был прав и Стена единственная поддерживала хрупкое социальное устройство Чернограда?

Косара вздохнула, снова взглянув на символ, вырезанный на груди Софии.

— Я не знала, что она работала на него.

— Я тоже, — сказала Вила. — Честно признаюсь, меня это удивляет.

— Почему? София не гнушалась продавать свои принципы за хорошую цену.

— Слишком уж ты к ней строга.

— Знаю-знаю, о мертвых либо ничего, либо хорошо…

— Дело не в этом. Я знала Софию много лет. Она не стеснялась быстрой наживы на богатеньких лопухах, это правда, но я бы в жизни не подумала, что она опустится до связей с контрабандистами. Совершенно не в ее стиле.

Косара фыркнула и тут же ощутила укол совести. Перед ней лежала мертвая женщина. Смех был неуместен.

— Да не было у нее никакого стиля, — возразила Косара. — Только деньги на красивые шмотки и побрякушки, чтобы выглядеть стильно.

— Одно это уже объясняет, что ей были ни к чему подобные связи. Она ведь нисколько не нуждалась.

— Но что, если тогда она была моложе и у нее еще не было второй тени…

— Может быть. Видит Бог, все мы творили в юности черт-те что.

Косара беспокойно переступила с ноги на ногу, но не стала отвечать. Виле лучше всех было известно, что вытворяла юная Косара. Да что там, весь Черноград об этом знал. И скрыть ее интрижку со Змеем было так же нелегко, как уродливый знак на груди…

Помолчав немного, Вила произнесла как бы невзначай:

— Гляжу, тени все еще при тебе.

Косара прикоснулась к своему ожерелью. Теневые бусины источали тепло.

— Ну да.

— Ты же собиралась найти их владелиц.

— И нашла. Они все мертвы.

— Теневая хворь?

— Змей.

— О, — ровным голосом произнесла Вила. — Тени сами тебе сказали?

— Как смогли.

Косара кропотливо допрашивала каждую из теней, пока они не сдались. Добиться от них правды было нелегко. Тень не человек и не может общаться, как люди. Каждая помнила лишь какой-то фрагмент из прошлого своей владелицы и передавала знания о нем через смесь видений и шепота.

Шепот некоторых был настолько бессмысленным, что Косара беспокоилась, не обезумели ли они во время пребывания у Змея.

Но позже правда открылась — и удивила Косару. Подозрения зародились еще в тот момент, когда она обратила внимание, что все одиннадцать теней принадлежали молодым женщинам. Оказалось, Змей терпеливо, в течение многих лет и многих путешествий в Черноград, вытягивал тени у своих невест.

— Что ты намерена с ними делать? — спросила Вила слишком тихо.

Не знай ее Косара, она бы подумала, что Вила напугана.

Конечно, это было невозможно, ведь Вила слыла бесстрашной.

— Не знаю, — ответила Косара. — Пока что я вынуждена брать их с собой. Мне не приходит на ум достаточно сильного заклинания, чтобы уберечь их, когда они будут вдали от меня.

— Из-за них на тебя будут охотиться.

— Но благодаря им я также смогу защитить себя.

Взгляд Вилы метнулся к мертвому телу Софии.

— Будь осторожна. Насколько мне известно, ни одна ведьма до сих пор не обладала таким могуществом. Не позволяй этой силе завладеть тобой.

Косара уставилась на свои сапоги. Она никогда бы не призналась в этом Виле, но иногда ей казалось, что она все еще слышит шепот теней, в виде ожерелья обвивающих ее шею. А иногда она могла поклясться, что замечала краем глаза знакомый силуэт, вырванный из воспоминаний теней.

Его волосы были золотыми, а глаза горели синим огнем.

Замуровывая Змея в Стене, она думала, что избавляется от него раз и навсегда. Но теперь Косара начинала подозревать, что это не так.

2

Асен

Кровь была повсюду. Ржаво-красная, она легла брызгами на золотые обои и лепной потолок. Несколько капель упали на хрустальную люстру и свисали с нее, как мухи в янтаре.

— Понедельник день тяжелый, а? — сказала Лила.

Детектор магии в ее заднем кармане тихонько пискнул. Она достала блокнот:

— Как ты сказал, ее зовут?

— Наталья, — ответил Асен, не отрывая взгляда от жертвы. — Наталья Русева. Она держала бутик «Ведьмин котел».

Лила вскинула брови:

— Не тот ли это бутик, который ты подозревал в торговле контрабандными артефактами?

— Он самый.

Тело Натальи распростерлось на пропитанных кровью простынях — бледное, опухшее, совершенно голое. Вмятина на подушке указывала, где должна была лежать ее голова. Но вместо головы был лишь окровавленный обрубок шеи.

При взгляде на это Асена едва не стошнило. Он бросился к открытому окну и глубоко вдохнул весенний ветерок, несущий запах цветущих лип. Из их аромата и трупного запаха получился гнилостный коктейль.

— Похоже, она пролежала здесь какое-то время, — заметила Лила, перевернув руку жертвы, чтобы взглянуть на маленькую татуировку на запястье: сложный узор из трех спиралей. — Явно больше пары часов. Что думаешь?

— Думаю, лучше доверить выводы патологоанатомам.

Лила хмыканьем выразила все, что она думала об их коллегах из патолого-анатомического отделения. И принялась быстро зарисовывать все видимые следы на теле в свой блокнот.

— Она дала убийце знатный отпор, — добавила Лила.

Асен что-то пробормотал в знак согласия, хотя его взгляд устремился не к синякам, усеивающим кожу жертвы, а к вырезанному на ее груди символу.

Две скрещенные «К». Знак Константина Карайванова.

— Так что ты думаешь? — переспросила Лила. — Константин? Или подражатель? — Не давая Асену возможности ответить, она продолжила: — Это было бы довольно глупо, верно? Будь это Константин, я имею в виду. С его стороны было бы глупо оставлять ее так. С его инициалами на самом видном месте.

— А какая ему разница? — Асен постарался сохранить непринужденный тон. — Что значит еще одно убийство вдобавок ко всему, что он натворил?

— Но все же, какой смысл раздевать тело догола?

— Может, это предупреждение.

— Для кого?

«Для меня», — едва не брякнул Асен. Он облизнул губы. Почувствовал, как они дрогнули.

«Возьми себя в руки», — сурово осадил себя он. Он не мог позволить Лиле увидеть, как сильно его напугало это убийство, иначе она начнет задавать вопросы и вскоре доберется до правды. Она как бульдог: раз вцепилась зубами в улику, то уже не выпустит.

Глаза Лилы сузились, продолжая осматривать жертву.

— У нее нет тени.

— Знаю.

Асен заметил это практически сразу. И это открытие заставило его содрогнуться: неужели кто-то снова охотился за тенями ведьм? Он надеялся, что Косара в безопасности.

— Лучше вызвать сюда команду.

— Да, босс.

Лила достала рацию, выдвинула антенну и нахмурилась, услышав треск из динамика. Асен знал, что в глубине дома сигнал не ловит.

Она вышла из комнаты, стуча массивными каблуками по мраморному полу, а вот Асен задержался.

Он нащупал спрятанный в кармане бархатный мешочек. На первый взгляд, это был всего лишь амулет, чтобы отвадить кошмары. Набитый травами — горсткой лаванды, корня валерианы и мелиссы, — он также содержал бумажку с текстом. Это было приглашение, написанное рукой Карайванова, на нелегальный аукцион в тайном месте.

Накануне Асен щедро заплатил своему информатору, чтобы тот добыл мешочек из-под подушки Натальи Русевой. И информатор подсуетился как раз вовремя.

— Ты идешь? — крикнула Лила из коридора.

— Иду. — Асен убедился, что карман с мешочком плотно застегнут, и вышел из комнаты.

* * *

Асену следовало передать бархатный мешочек следственной группе. Или, по крайней мере, рассказать о находке своему боссу. Тогда это была бы важная улика в деле об убийстве, свидетельствующая о связи между Русевой и Карайвановым.

Однако тогда пришлось бы объяснять, как к Асену вообще попал этот мешочек. А вдобавок, расставшись с уликой, он навсегда потерял бы единственную зацепку, способную привести к тому месту, где мог скрываться Карайванов.

Асен не мог раскрыть свои карты. У Карайванова, несомненно, были свои люди в полиции. Асен даже начал чувствовать, что не может доверять никому из коллег. Убийства в городе за последнее время участились, но никого, даже его босса, это будто бы не тревожило.

Это могло объясняться только тем, что Карайванов подмазывал полицейских, чтобы те записывали дела как «нераскрытые». А сам контрабандист? Его никто не видел уже несколько месяцев. С каждым днем Асен все больше и больше беспокоился, что не выполнит обещания, данного Боряне.

Он пнул землю и сбил пучок травы, росший в грязи между булыжниками. Истекали последние дни весны, стояла чудесная полуденная благодать, и пыльца лип покрывала окна домов и автомобилей. Через неделю наступит лето, которое, если верить ведьмам-метеорологам, будет по-настоящему знойным.

Он гадал, какие планы у Косары на день летнего солнцестояния. В Чернограде его праздновали как День святого Энио, знал Асен, — первый день лета, когда травы наиболее сильны и их сбор гарантирует, что они сохранят свою силу на весь год.

В последнее время Асен часто ловил себя на мыслях о Косаре: как она себя чувствует, чем занята сейчас? Думает ли она о нем?

Это было глупо. Они не разговаривали с того дня, как она оставила его в Белограде. Теперь Стену можно было пересечь в любое время, и если бы Косара хотела его увидеть, то ей ничего не мешало. Судя по всему, не хотела. Он звал ее на ужин, а она отказалась.

Будто бы он мог ее винить! Она была одной из самых могущественных ведьм в Чернограде, а он кем? Продажным белоградским полицейским.

Наконец он вошел в полицейский участок и поднялся по крутой лестнице в кабинет начальницы. Не успел он постучать, как с той стороны двери раздался голос:

— Входи, Бахаров.

Видимо, его шаги по скрипучим ступеням были хорошо слышны из кабинета.

Асен открыл дверь:

— Здрасте, босс.

Главный констебль Анаит Вартанян сидела за своим столом, держа кружку горячего шоколада. Это была невысокая женщина лет пятидесяти, которая даже в зимние холода не носила ничего иного, кроме вычурных платьев в цветочек и длинных висячих серег. Асен никогда, ни на минуту не верил в ее кажущуюся беззаботность. Под шелковой перчаткой Вартанян таился стальной кулак, в котором она держала всю белоградскую полицию.

— И что ты, Бахаров, теперь натворил? — спросила она, едва его завидев.

— Я что? Я ничего!

— По тебе всегда видно, когда накосячишь. У тебя лицо вытягивается. — Пальцами с ярко-розовым маникюром она вытянула свои щеки, копируя Асена. — Ну?

Он сел на указанный ею стул.

— Ничего я не накосячил. Мы с Лилой наткнулись на жертву убийства.

— «Наткнулись»?

— Обычное дело. Стены ведь больше нет…

— В последний раз, когда я проверяла, Стена все еще стояла, где ей и положено. И слава богу.

— Вы поняли, о чем я. Так вот, подручные Карайванова как с ума посходили. Вся его сеть жрет себя изнутри.

— Не вижу в этом ничего плохого.

— Люди мрут как мухи.

— Подумаешь, это преступники, — пожала плечами Вартанян. — Ну и кто на этот раз?

— Наталья Русева. Владела бутиком «Ведьмин котел» на Главной улице.

Вартанян вскинула брови:

— Итак, что вы нашли?

Пока Асен описывал, в каком состоянии находилось место преступления к их с Лилой приходу, Вартанян слушала не перебивая.

— Значит, у нее не было головы, — сказала она наконец. — Есть идеи почему?

— Возможно, убийца боялся, что она обратится. Русева родом из Чернограда и…

— Бахаров, по эту сторону Стены никто не обращается. — Голос Вартанян звенел.

Асен молчал. Он, как и все горожане, всякого наслушался. С тех пор как Стена стала пропускать людей между городами, отовсюду поступали сообщения о воскресающих на кладбище трупах, а также подозрительно больших волках, бродящих по улицам в полнолуние.

Но это были всего лишь слухи. Никому еще не удалось сфотографировать этих существ или предоставить другие доказательства. Пока.

— Придется теперь искать тех, кто может опознать жертву, — произнесла Вартанян. — Чтобы потом не говорили, что полиция действует не по протоколу. У Русевой был партнер?

— Насколько мне известно, нет. — Хотя Асен знал наверняка, что Русева спала с несколькими молодыми любовниками, включая его информатора.

— Семья? — спросила Вартанян.

— Пока не было возможности проверить.

— Поищи кого-нибудь из ее подчиненных, на худой конец.

— Да, босс.

Вартанян отпила шоколада и облизнула губы.

— А разве не такой же труп мы нашли в речном районе в прошлом месяце? Обезглавливание, голова не найдена? И в Доках был еще один, вроде бы.

Асен пригладил волосы. Ни это ее «вроде бы», ни отстраненный тон ему не нравились. Были убиты люди, и Асен мог бы описать эти убийства до мельчайших деталей — вот только вряд ли это интересовало его начальницу.

— В последнее время мы много тел находили, — сухо сказал он.

— Появляются как грибы после дождя, да? В любом случае возьми на карандаш. Вероятно, тут есть связь. Предполагаемый мотив?

Мотив казался Асену очевидным. Наталья Русева водилась с бандой Карайванова. Не зря же она была звана на его тайный аукцион, который состоится сегодня вечером, — это доказывал мешочек в кармане Асена. Вероятно, между Русевой и Карайвановым пробежала черная кошка и контрабандист решил избавиться от подельницы. Асен даже подозревал, что сам косвенно приложил руку к ее смерти, украв у Русевой приглашение на аукцион. Если бы Карайванов каким-то образом прознал, что она потеряла приглашение, он мог бы разъяриться и приказать ее убить. Эта мысль заставила желудок Асена сжаться от чувства вины.

В любом случае ясно одно: Русева была не первой жертвой Карайванова и вряд ли последней.

И когда криминалисты — разумеется — сотворят чудо и обнаружат то, что укажет на убийцу, будь то смазанный отпечаток пальца или крошечный бровный волосок, киллер, посланный Карайвановым, будет пойман… А что дальше-то? Ну уберут они с улиц одного прихвостня Карайванова, так у него останутся еще сотни! Какой смысл охотиться на орудия Карайванова, если сам он до сих пор разгуливает на свободе?

Взгляд Вартанян приобрел стальную остроту, и Асен понял, что молчит слишком долго.

— Пока ищем, — ответил он.

Нельзя говорить Вартанян, что он подозревает Карайванова. Асен не мог быть уверен, что его начальница не в кармане у контрабандиста.

Вартанян размышляла.

— Что-то тут нечисто, Бахаров.

— В плане убийства?

— В плане тебя. Из зимнего отпуска возвращаешься весь в синяках и ссадинах…

Пульс Асена подскочил.

— Что тут скажешь? Лыжник из меня так себе.

— Дуру из меня делаешь? — Вартанян шарахнула кулаком по столу, расплескав горячий шоколад. — Ладно синяки! Ты в последнее время сам не свой!

Асен неловко поерзал на стуле, но ничего не сказал. Несколько секунд Вартанян буравила его взглядом.

— Сделай для меня одну вещь.

— Да?

— Ты сейчас идешь домой. Там ты долго и внимательно смотришь на себя в зеркало. А завтра возвращаешься сюда и рассказываешь мне, кого ты в нем увидел. Офицера полиции Белограда или нет.

Асен открыл рот, желая поспорить, но Вартанян воздела палец:

— До завтра свободен.

— До завтра, босс. — Асен вздохнул.

Придя домой, смотреться в зеркало он не стал. И так отлично знал, кто он.

Асен вынул из кармана бархатный мешочек, а из мешочка — бумажку, сильно пахнущую лавандой.

Глядя на нарисованные на ней символы, он не мог сказать, куда они его приведут. Он даже не был уверен, безопасно ли использовать магический круг, не будучи сведущим в магии и колдовстве. Косара, будь она здесь, смогла бы прочитать этот текст, но Асен скорее бы умер, чем после полугодового бойкота появился бы у нее на пороге с такой просьбой.

Наверняка он знал лишь то, что круг сработает только один раз. Это приглашение на конкретное мероприятие — аукцион магических артефактов, который должен состояться сегодня вечером. Другого шанса точно не будет.

Единственный шанс нельзя упускать.

3

Косара

Косара не собиралась разжигать огонь. Вот уж нет. Только не в июне. Да, она выдыхала клубы пара в стылый воздух, и да, ее замерзшие, неуклюжие пальцы походили на сосульки, но деньги на такие расходы все равно не растут на деревьях. Как и дрова. Образно говоря.

Вернувшись из салона Софии, она налила себе бокал вина, чтобы успокоить нервы, и села в гостиной, переделанной под мастерскую. Повсюду были разбросаны разноцветные бутылочки, флаконы и банки. С потолочных балок свисали травы, кроличьи лапки и ветки кизила, перья юды и гирлянды из ушей караконджула.

Думая оживить пространство, она приобрела у старьевщика в Белограде огромный хрустальный шар. Он украшал собой стол, под стеклом кружился туман. В остальном, казалось ей, это была совершенно бесполезная штука.

Тут Косара заметила на шаре красное пятно лютеницы. Видимо, заляпала вещицу, пока ужинала. Она как раз протирала шар рукавом, когда в дверь постучали.

Тихо тикавшие в углу напольные часы показывали почти два часа ночи, и глаза Косары уже слипались. Она пересекла темный коридор, а ее тень следовала за ней по пятам, демонстративно потягиваясь и притворяясь, что зевает.

«Знаю, знаю, притворство, — подумала Косара. — Но что поделать». Черноград никогда не спит, так почему она должна?

Прежде чем открыть дверь, всего на миг она позволила себе пофантазировать, что за порогом окажется Асен. Вдруг он угодил в неприятности в Белограде и нуждается в ее совете? Или, может, просто хотел ее увидеть?

Вместо Асена на пороге стоял высокий мужчина, плотно закутанный в толстое пальто. Косара ощутила укол разочарования, но не подала виду. Глупая была надежда, что и говорить. Асен уже полгода не звонил, а тут внезапно бросился бы к ней среди ночи…

Ясно же, что Асен не хотел иметь ничего общего с Черноградом. И с ней, Косарой.

Как будто она могла его винить! Его последний приезд в Черноград кончился тем, что Асен едва унес ноги живым.

— Как здорово, Косара, что я застал тебя дома, — выдохнул мужчина, стуча зубами.

Его шерстяная шапка была низко надвинута на голову, закрывая брови. Наружу торчали только алые кончики ушей. Косара прищурилась, когда его имя наконец всплыло в ее голове. Это был подмастерье пекаря.

— Ибрагим? Боже, я тебя едва узнала! Что случилось? — Она вздрогнула и добавила: — Заходи внутрь, рассказывай все.

По пути в гостиную Косара щелкнула пальцами и пробормотала волшебные слова. Раздался громкий треск, в очаге занялся огонь.

В конце концов, у нее теперь гость, а это достойный повод погреться.

— Садись, — сказала она ему, и Ибрагим поплелся к стулу. — Вина? Чего-то покрепче?

— Покрепче, пожалуйста.

Косара налила ему абрикосовой ракии домашнего приготовления, такой ядреной, что только от одного запаха глаза слезились. Ибрагим осушил стакан одним глотком.

— В чем дело? — Косара подлила еще. — Ты бледен как привидение.

Ибрагим долго смотрел на нее глазами в обрамлении темных кругов.

— Мне кажется, я умер.

Хотя Косара рассмеялась, лицо ее оставалось серьезным. Вскоре и смех ее замер на губах.

— Умер? Как так?

— Меня ударило током, пока я возился с приемником. Ты же помнишь, я все хотел поймать радиосигналы из царства чудовищ?

Косара уже слыхала о его безумной затее. Вряд ли для монстров в порядке вещей слушать радио, они ведь не люди.

— Ага.

— В общем, мне показалось, что я наконец-то что-то поймал. Клянусь, я слышал его голос.

— Чей голос?

— Змея.

Косара снова рассмеялась, на этот раз чуть более визгливо. Ее рука задрожала, сжимая бутылку, янтарная жидкость заплескалась внутри. Косаре захотелось налить еще и себе.

— Ибрагим, Змея больше нет.

— Говорю же, я его слышал. А потом отвертка соскользнула куда не надо, и меня прошило. И я умер. Мой друг — Данчо, вы вроде знакомы? Данчо Крустев. — После паузы Ибрагим добавил с ноткой гордости: — Он доктор.

— Мы знакомы.

— Ну так он нашел меня на столе, всего обугленного. Ты посмотри! — Ибрагим снял шляпу, открыв кустистые брови и спутанные волосы торчком.

— Ясненько, — сказал Косара и вновь наполнила его стакан: вот выпьет еще и найдет себя уже не на столе, а под столом, в буквальном смысле полудохлого. — Я понимаю, ты, наверное, здорово испугался, но выглядишь ты вполне нормально…

— Ты не понимаешь. Данчо не обнаружил признаков жизни. Даже пульса. Я был мертв, Косара. Мертвее мертвого!

— Что ж, такое случается: ты умираешь на пару минут, потом тебя реанимируют. Уж что-что, а это Данчо умеет.

— Умеет, когда счет идет на минуты, не на часы. Я умер утром, а очнулся вечером, голодный как волк.

— Еще бы! Ты пропустил обед.

— Косара, я жаждал крови.

Косара нахмурилась, разглядывая бледную кожу Ибрагима и его налитые кровью глаза. Он мог бы сойти за упыря, если быть честным, но не меньше он походил и на человека, который еще не отошел от шока. Удар электричеством для людей не слишком полезен.

— Ты же это не всерьез? — ответила Косара. — Мне доводилось видеть, как воскресают упыри. Раз ты тут сидишь, ведешь со мной цивилизованную беседу и не пытаешься высосать меня до капли, значит ты явно не из них.

— Но неужели не бывает таких упырей, что сохраняют хоть крупицу рассудка?

— Не сразу после обращения! Бывает, что через двадцать, тридцать, сотню лет — если им удается прожить так долго — некоторые из них восстанавливают часть своей личности. Или воспитывают в себе новую, тут я не слишком разбираюсь. Но чтобы спустя часы? Молодые упыри не человечнее бешеных псов.

— И все же вот он я.

— Ибрагим, — как можно спокойнее произнесла Косара, — как ведьма, я тебе ответственно заявляю: верь мне, никакой ты не упырь.

— Но я хочу крови, Косара! Знаешь, что я сделал первым делом, как очнулся? Ты же знаешь, мы держим кур. Кур! Я рванул прямиком в курятник. Данчо застукал меня, когда я уже схватил одну и собирался откусить ей голову!

— Электрошок творит с людьми всякое. Вдруг у тебя дефицит железа.

— Скорее уж дефицит крови в желудке!

— А ты уколоть себя пробовал? У упырей кровь обычно черная.

— У всех? Я думал, у некоторых…

— У некоторых кровь как раз остается прежней, таких меньшинство. Так пробовал или нет?

— Да пробовали мы. Данчо кольнул мне палец иголкой. — Ибрагим показал свой указательный палец: на коже была маленькая красная точка. — Кровь красная.

— Вот видишь!

— Но ведь у некоторых…

— Слушай, я сварю тебе зелье, что скажешь? Со шпинатом, грецкими орехами и печенью караконджула. Железа будет хоть отбавляй. Попьешь несколько дней и посмотришь, не полегчало ли тебе, хорошо?

— Хорошо, — вздохнул Ибрагим. — Все равно выбора нет. Данчо убьет меня, если я причиню вред курам. — Он невесело рассмеялся. — Хотя как он меня убьет, разве что осиновым колом в сердце!

Косара торопилась с зельем, ведь у нее слипались глаза. Это был долгий день. К ней все еще наведывались обычные клиенты, чтобы купить зелья от болей и недомоганий, но в последнее время появлялись также незадачливые туристы, съездившие в Белоград. Черноградцы не привыкли к иноземной еде и алкоголю, многим требовалось лекарство от похмелья или что-нибудь от изжоги. А кроме этого, все чаще наблюдались аллергии на новую косметику, морская болезнь у людей, которые раньше никогда не плавали по морю, и травмы у тех, кто ввязывался в драку из-за культурных разногласий.

Но приходили к Косаре не только черноградцы. Белоградцы точно так же толпами стекались в Черноград. Всего за несколько месяцев она залечила больше упыриных укусов и царапин от когтей волколака, чем за все годы практики. Будущие охотники на монстров, очарованные туристы, любители экстрима, потомки иммигрантов, ищущие свои родовые поместья… У мастерской Косары всегда стояла очередь.

Как только зелье перестало кипеть, Косара перелила его в пузырек и передала Ибрагиму:

— Вернешься через пару дней и расскажешь, помогло ли.

— Спасибо. Я искренне надеюсь, что поможет. Сколько я тебе должен?

— Три гроша.

— Три?! — резко выдохнул Ибрагим.

— Это проблема?

— Ну, мы только что вернулись из отпуска в Месамбрии, с деньгами немного туго… Цены за границей — дичь, сама понимаешь. А если придется заказывать похороны…

— Для кого?

— Для меня.

Косара глубоко вздохнула:

— Ибрагим, в последний раз говорю: ты не умер. Давай сюда грош и выметайся.

— Грош? Точно? Одна только печень караконджула стоит дороже.

— Поверь мне, я в курсе…

Ибрагим откланялся, но Косара решила не идти в свою холодную спальню. Огонь в мастерской грел здорово, а вдобавок теперь на верхнем этаже всегда было слишком тихо — без Невены.

Косара не слышала голоса сестры с той самой зимней ночи, когда заперла Змея в Стене. Все больше и больше она верила, что зов Невены ей просто почудился.

Те двенадцать дней вообще выжали из нее все соки. Неудивительно, что к их концу ей слышались голоса.

Однако, забившись в угол дивана под кучей одеял и глядя, как тлеют угли в очаге, она не могла отрицать, что слышала один голос прямо сейчас.

«Моя маленькая Косара, — прошептал Змей. — Где же ты? Здесь так холодно. Здесь так холодно…»

* * *

Она сбрендила — это единственное разумное объяснение. Одиночество сводило ее с ума, и теперь она слышала голоса. Такая жизнь — в одиночестве, в большом, скрипучем, населенном привидениями доме — ненормальна. Она даже принялась чаще разговаривать с домашними духами, несмотря на то что до и после Темных дней они казались ей мелькающими мороками.

— Твое здоровье, тетя! — поднимала она вечерком очередной бокал вина за кухонную хозяйку.

— Доброе утро, дядя, — приветствовала она духа ванной, когда утром шла чистить зубы.

Она знала, что должна быть благодарна им за то, что дом еще не рухнул, не похоронил ее в куче прогнивших обоев, пыли и ржавых гвоздей. В последние месяцы она была настолько занята, что у нее едва хватало времени на уборку или ремонт. Между приемом клиентуры и рысканьем по самым опасным районам города в поисках следов Карайванова в сутках просто недоставало часов.

— Доброе утро, дядя!

Так сказала Косара, по своему обыкновению, войдя в ванную тем утром. Стоял такой мороз, что на крошечном круглом окошке распустились инеистые цветы.

Мороз. В июне!

Только она закончила чистить зубы и засобиралась в душ, как в дверь постучали. Косара вздохнула. Ни минуты покоя с самого утра.

Стук раздался снова, такой громкий, что гнездившиеся под крышей ласточки встрепенулись и сердито защебетали.

— Иду, иду! — закричала Косара и вновь натянула свитер, сбегая по лестнице.

Открыв дверь, она увидела Ибрагима. Сегодня он выглядел еще хуже — более нервным, уставшим, и руки у него тряслись.

— Куры! — вскричал он. — Косара, всех кур порешили!

* * *

Черноград никогда не бывал веселым местечком, даже в летнюю пору. Однако в этом июне город казался еще серее и мрачнее прежнего. Обычно владельцы кафе и ресторанов на Главной улице выставляли столики на летних верандах, а продавец мороженого кружил по городу на велосипеде. Но не теперь. Большинство заведений общественного питания просто заколотили, не выдержав конкуренции с ресторанами по ту сторону Стены. А продавец мороженого, как слышала Косара, и вовсе переехал в Белоград.

Ибрагим жил неподалеку, в многоквартирном доме, спрятанном в грязном переулке в стороне от главной площади. Он открыл входную дверь и провел Косару по неубранному коридору.

— Я проснулся рано, собирался на работу, — объяснял он, ища в пальто ключи от задней двери в сад. — Обычно мы замешиваем тесто еще в три часа ночи, чтобы точно успело подняться. А еще поди попробуй раскатать фило на скорую руку… В общем, я встал и спустился покормить кур. Данчо сегодня работает в ночную смену. — Пока Ибрагим поворачивал ключ в замке, его пальцы дрожали, и он провел ими по своим темным волосам. — Боже, он же рассердится на меня до жути! Он любил этих кур, как детей. Всех называл по именам, представляешь?

— Не глупи, — сказала Косара. — Незачем ему на тебя сердиться. Это же не ты сделал.

— А что, если я? — Ибрагим с глазами, полными паники, повернулся к Косаре. — Что, если я забрел туда посреди ночи и всех поубивал?

— Тогда ты наверняка заметил бы кровь на руках, когда проснулся.

— А может, я помыл их!

— Тебе крови все еще хочется?

— Нет. — Ибрагим замолчал. — Кажется, нет.

— Значит, зелье помогло.

— Или же я утолил голод ночью…

Косара потянулась через его плечо, толкая дверь:

— Давай осмотрим место преступления.

Она сказала это в шутку, но вскоре поняла, что дело оказалось весьма серьезным. Садик походил на бойню. На траве, а также в курятнике были разбросаны пернатые тельца. Их невидящие глаза-бусинки уставились на Косару.

Но нигде не было ни капли крови. Большинство кур выглядели так, словно они просто заснули вечным сном. Один только петушок, похоже, дал смертный бой: его крыло висело под неестественным углом, а все когти были переломаны.

— Какого черта… — Косара огляделась. — Сад точно не общественный? Ни у кого больше нет ключей?

— Насколько я знаю, ни у кого.

Косара перевернула петушиное тельце мыском ботинка, чтобы не касаться его голыми руками. Она не могла сообразить, поранился ли он в бою или в слепой панике колотился о стены курятника. Но что могло вызвать у птицы такую панику?

— Сосед предложил нам ощипать их, — глухо сказал Ибрагим, — и куриного супчика наварить. Но я просто не смог себя пересилить. Чтобы я кормил Данчо супом из его же кур?

— Не надо кормить. И вообще не трогай их. Мы не знаем, что их убило. Я бы послала за ветеринаром.

— Думаешь, они болели?

Косара сомневалась. За эти годы в Чернограде было много вспышек куриного гриппа — такое случается, когда целые стаи держат вблизи друг от друга. Но это…

Ее взгляд упал на петуха со сломанным крылом. Что-то было не так. Шестое чувство кричало ей, что смерть его не была естественной.

И чудилось нечто ужасно знакомое в напряжении, нависшем над курятником, заставляющем воздух тихо, почти неслышно потрескивать. Ветер уносил запах, который Косара откуда-то знала, только не могла его правильно назвать.

Хмурый Ибрагим все еще смотрел на нее.

— Ты их не убивал, — твердо сказала Косара. — Они не обескровлены. Должно быть, что-то — или кто-то — их заразило.

— Уверена?

— Ты ведь живешь с врачом. Что, сам не видишь, что у них не пили кровь?

— Ну, я подумал, что мог выпить парочку кур, насытиться, а потом избавиться от остальных как от свидетелей…

— Ты смеешься? — воззрилась на него Косара.

— Не знаю, Косара! Я сам не свой.

— Позови-ка лучше ветеринара. Держу пари, он прольет свет на это дело.

В конце концов, Косара была ведьмой, а не куриным следователем по уголовным делам. Будь здесь Асен, он, вероятно, раскрыл бы дело в два счета.

Косара покачала головой: нет, об Асене лучше не думать.

— Сообщи потом, что скажет ветеринар, — сказала она, направляясь обратно в дом. — Уверена, всему этому есть логическое объяснение.

Правда, по дороге домой она не могла избавиться от ощущения, что что-то упускает. Что-то было неправильное в пустых взглядах кур. В сломанных петушиных когтях. В знакомом запахе.

Дома она первым делом сняла с полки бестиарий и отерла рукой от пыли. Вот уже пара лет минула, как она не сталкивалась с новыми монстрами в Чернограде. Не считая Ламии, конечно.

Косара быстро перелистывала страницы, разглядывала рисунки. Все привычные чудовища были тщательно перечислены в алфавитном порядке: караконджул, хала, чума…

И вот ее взгляд упал на изображение огромного черного петуха с горящими глазами.

«Мратиняк», — гласила витиеватая надпись над головой птицы. «Вызывает мор домашних птиц», — пояснял текст.

А под ним была приписка: «Великий предвестник чумы и смерти».

4

Асен

Магия телепортации — не для слабонервных. Каждый орган Асена вывернуло наизнанку, кишки распутались, кровь вспенилась, и сердце бросилось качать ее во все двадцать пальцев, раздувая их, как воздушные шары.

Миг спустя его тело разогнулось, а ноги больно стукнулись о твердую поверхность. Яркий свет ослепил. Стена шума ударила по барабанным перепонкам: неподалеку стояла большая толпа. Не успел он материализоваться и наполовину, как какой-то человек оттолкнул его, требуя быть повнимательнее.

Все еще дезориентированный, Асен споткнулся о высокую колонну и оперся на нее, глубоко дыша. Он быстро моргал, давая глазам привыкнуть к свету.

Это место походило на старый оперный театр: здесь был просторный зал, широкие коридоры между ярусами с красными бархатными стульями, откуда открывался вид на сцену. Богато разодетые люди сбивались в группы, затягивались импортными сигариллами и сигарами, осушали бокалы игристого вина со скоростью, которая произвела бы впечатление на самых заядлых пьяниц в местной таверне. Сверху, на балконах, Асен подмечал блеск театральных биноклей и трепетание вееров.

Асен замешкался, не понимая, куда идти. Все здесь, казалось, знали друг друга. К своему облегчению, он не заметил знакомых лиц: тем меньше была вероятность, что его быстро узнают дружки Карайванова. К этой вылазке он готовился несколько недель: отрастил бородку, купил простой черный костюм, надеясь затеряться в толпе. С костюмом он как раз промахнулся. В море жемчуга, перьев, драгоценных камней и заморских тканей он выделялся, как больной палец среди здоровых.

Чтобы вписаться в местный колорит, Асен решил сперва взять бокал игристого вина с ближайшего подноса. Официанта намеренно не удостоил взглядом. У него было чувство, что собравшиеся здесь люди не из тех, кто говорит «пожалуйста» или «спасибо».

— Вы здесь явный новичок, — раздался голос позади.

Асен обернулся. На него сквозь инкрустированный рубинами лорнет смотрела женщина.

Асен всегда гордился тем, что умел точно определить возраст человека; встречая новых людей, он всегда составлял мысленный портрет. Однако в этом случае он засомневался в том, что видел. Пухлые щеки и яркий макияж сильно молодили незнакомку, однако ее волосы, искусно уложенные в высокую прическу, были цвета соли с перцем.

В ней было что-то ужасно знакомое. Асен нахмурился, вспоминая, встречались ли они.

— Меня зовут Мария, — сказала она. — Мария Хаджиева.

Ох, да ладно!

Они и впрямь встречались, и не единожды. Но в те разы ее волосы были собраны в тугой пучок, макияж был легким, а одежда — по-деловому консервативной. Асен никогда бы не узнал ее в этом красном платье с оборками.

Мария Хаджиева была мэром Белограда.

— Ах, приятно познакомиться, Мария, — сказал Асен, делая акцент, который даже для его собственных ушей звучал до неловкого фальшиво. — Меня зовут Костас Димитриадес, я — обеспеченный торговец шелком из великого града Стамбула, приплывший по Мраморному морю.

Асен внутренне выругался. Что за пургу он несет? Никто так не говорит. «Обеспеченный торговец»? Кто вообще так представляется? Он, конечно, репетировал свою легенду дома перед зеркалом, но там его актерская игра была получше.

Ему пришлось взять себя в руки. Судя по всему, мэр его не узнала, и он все еще в безопасности.

— Выпьете? — сказал он, подбрасывая пару рупий.

Ну что за акцент, в самом деле… Какой уж тут Стамбул!

Мэр приняла бокал игристого из его рук.

— Итак, Костас, что привело вас сюда этим вечером?

— А, знаете, праздное любопытство. Я слышал о великих магических сокровищах города Белограда и хотел узнать, из-за чего весь шум.

— Жизнь вблизи от нашего бедного соседа несет в себе много недостатков, — сухо сказала мэр. — Но, должна признать, магия, что льется в наш город через Стену, совсем другое дело.

— Для чего вы здесь, м… — «Боже, Асен, возьми себя в руки! Чуть не назвал ее „мэром“». — Мария?

Мэр наклонилась, чтобы шепнуть ему на ухо, и цитрусовый аромат ее духов наполнил его ноздри.

— Я слышала, сегодняшний аукцион будет по-настоящему особенным. Похоже, наш щедрый покровитель приготовил нам сюрприз.

— Какой сюрприз?

Мария рассмеялась, игриво ударив Асена по плечу веером:

— Ну, это не было бы таким уж сюрпризом, если бы он мне рассказал, не правда ли?

Асен взглянул на свое плечо, затем на лицо мэра. Она кокетничала. Так вот почему его невероятный акцент и еще более невероятная история не вызвали в ней тревогу. Ей было все равно, кто он, раз уж подвернулась возможность захомутать богатенького иностранца в хорошем костюме.

Вот и хорошо. Асен вполне мог с этим работать.

— Послушайте, Мария… — Повторение имени всегда было хорошей стратегией, как вычитал Асен в руководстве по допросам, поскольку это настраивало людей на мирный лад. — Вы кажетесь очень щедрой. Вы могли бы мне помочь. По правде говоря, мое присутствие здесь сегодня вечером не случайность. Я был послан с важной миссией.

— О? — Мэр изогнула бровь, оклеенную рубинами, которые сверкали от любой мимической ужимки. — И что же это за миссия?

— Вы знаете падишаха Стамбула?

— Мы встречались.

— Я работаю на него. Он знает, что ваш город славится магическими артефактами. Если магия существует, ее можно найти в Белограде, так все говорят.

Попытка Асена воззвать к патриотизму мэра, очевидно, сработала.

— Итак, чего хочет ваш падишах? — улыбнулась Мария.

— Как вы знаете, он богат сверх всякой меры. У него есть все, чего может желать мужчина… — Драматическая пауза. — Кроме одного.

— Чего именно?

— Любви. Несколько лет назад умерла его молодая жена. Он бы отдал все на свете, чтобы вновь услышать ее голос.

— О, это так ужасно…

Улыбка Асена стала шире. Он раздобыл для нее и крючок, и леску, и грузило.

— Как видите, вот поэтому он послал меня сюда. Он слышал о ведьмах из Чернограда, умеющих говорить с мертвыми…

— Тогда ему стоит отправиться в Черноград и поискать Софию. В Темные дни, когда граница между мирами живых и мертвых становится тоньше…

— Вы ведь знаете: он уже глубокий старец и не выдержит путешествия. Неужели ничего нельзя сделать? Должен быть какой-то амулет!

— Не слыхала о таких.

— Но может быть, если вы разузнаете… Говорят, в Чернограде есть человек, готовый продать любую магию, о которой можно только мечтать.

Мэр изогнула губы в улыбке:

— Итак, вы желаете аудиенции у нашего прославленного покровителя, верно я поняла?

Асен заколебался. Все шло слишком гладко.

— Признаюсь, я надеялся встретить его здесь сегодня вечером.

Женщина снова открыла рот, но громкий голос прервал их:

— Мэр!

На плечо Марии положил руку крупный мужчина лет сорока: намного выше среднего роста, с густыми черными усами, почти близнецами его черных сросшихся бровей.

Мэр подняла глаза и улыбнулась ему, хотя Асен заметил, как ее рот на миг досадливо скривился. Она явно не планировала открывать Асену свою должность. Судя по всему, рассчитывала на быструю интрижку с купцом, никак не на что-то серьезное.

— Антон, приятно тебя здесь видеть, — сказала она, и мужчина наклонился, чтобы обменяться призрачными поцелуями в обе щеки. — Это Костас. Он утверждает, что заработал состояние, торгуя шелком в Стамбуле.

— Приятно познакомиться, — произнес Асен, добавив несколько посторонних слогов к слову «приятно» (боже, его акцент становился все резче с каждой новой репликой).

— Шелк, да? — спросил Антон, энергично пожимая руку Асена. — Паучий или виссон?

Асен, который почти ничего не смыслил в шелке, решил, что безопаснее всего будет сослаться на трудности перевода.

— Извините, не расслышал. Не могли бы вы повторить?

К счастью, мэр не дала им углубиться в детали торговли шелком.

— Не важно, — сказала она Антону. — Костас, судя по всему, надеялся на встречу с Константином сегодня вечером. Не знаешь, он будет?

— Боюсь, что нет, Мими.

Теперь, когда у Асена было время его рассмотреть, стало ясно, что Антон — один из дружков Карайванова. На эту мысль наводила как его мускулатура, так и пистолет, плохо спрятанный под пиджаком.

Асен едва удержался от желания закатить глаза. На публике мэр Белограда занимала жесткую позицию по отношению к контрабандистам. А здесь — расцеловывала их в обе щеки.

— О, но почему нет? — спросила мэр.

— Ну, вы же знаете. Он в последнее время на улицу носу не кажет.

Асен не ожидал другого ответа. Константин Карайванов был известен своей осторожностью, которая много лет позволяла ему успешно скрываться от полиции. Он бы ни за что не вышел к такому огромному сборищу.

— Но знаешь, что я слышал? — сказал Антон. — Он нашел способ покинуть свое логово.

— Что за способ? — Мария подняла бровь, отчего рубины сверкнули.

Антон бросил быстрый взгляд на Асена: тот изо всех сил строил из себя не понимающего их иностранца, рассеянно смотрел по сторонам и делал вид, что не прислушивался к разговору. На мгновение Антон запнулся, но затем его желание доказать мэру свою особую связь с Карайвановым победило.

— Он говорит, что нашел способ сделаться неузнаваемым. Уж не знаю, верить или не верить… К старости он стал очень… кхм, суеверным. И все время посылает за той ведьмой, чтобы она предсказывала ему судьбу.

— Он планирует изменить внешность? — спросила Мария, которая, напротив, внимательно слушала. — С помощью операции?

Асен старался не показывать, насколько ему интересен ответ на этот вопрос.

Антон открыл рот, но, прежде чем он успел что-либо сказать, его прервал громкий голос из громкоговорителей: «Пожалуйста, займите свои места!» От неожиданности Асен, до этого целиком поглощенный разговором между мэром и Антоном, вздрогнул.

— Прошу меня простить, — сказала Мария и взялась за протянутую руку Антона. — Надеюсь увидеть вас после аукциона, Костас.

— Я тоже надеюсь, Мария. — Асен одарил ее своей самой чарующей улыбкой.

Он наблюдал, как Антон ведет ее к лестнице, как они поднимаются на балкон. Черт возьми.

Впрочем, не все было потеряно. Мэр, казалось, хотела вновь увидеться с ним позже. Это давало Асену время успокоиться и не испортить дело своей плохой игрой.

Он прошаркал к месту в середине ряда, надеясь, что, если он усядется прямо по центру, никто не попросит его уйти. К нему направлялась престарелая дама, и сердце Асена пропустило удар.

Кожа бледная, почти прозрачная, глаза налиты кровью.

«Этого не может быть», — сказал он себе. Откуда здесь, вдали от Чернограда, взяться упырю?

Но затем дама устроилась на сиденье слева от него, и он понял, что не обращение сделало ее кожу мертвенно-бледной. На тоненьком пушке ее щек виднелись частицы иссиня-белой пудры. А стеклянный блеск очей, заметный лишь под определенным углом, указывал на контактные линзы.

Асен едва не закатил глаза. Какая-то странная мода недавно появилась среди белоградской знати: богатые люди одевались под черноградских чудовищ. Теперь, когда это привлекло внимание Асена, он даже не мог сосчитать, на скольких гостях сверкали парики из волос самодивы, не говоря уже об ожерельях из зубов упыря и диадемах из чешуи русалки. Мужчина справа от Асена надел меховую шапку из караконджула с высокой тульей, а кто-то через пару рядов впереди нарядился в жилет из шкуры волколака.

«Забавно», — подумал Асен. По ту сторону Стены шапки из меха караконджула изготавливали, чтобы люди зимой не мерзли. А здесь подобные головные уборы считались признаком богатства.

Спустя недолгое время свет погас, что помешало Асену и дальше разглядывать публику. Несколько мгновений молчаливого ожидания — и на сцену вышел высокий мужчина и помахал толпе. Асен нахмурился, сразу узнав его: это был его новый знакомый, Антон.

Асен хотел было поаплодировать, но никто больше этого не делал, и он опустил руки на колени.

— Добро пожаловать, добро пожаловать, друзья! — Антон встал за кафедру красного дерева и взял с нее аукционный молоток. — Как замечательно все выглядят! Разве в приглашениях не было указано, что сегодня мы без дресс-кода?

Толпа взорвалась смехом. Асен промолчал.

— Сегодня вечером мы представим вам немалый выбор ценных вещей, включая, конечно же… — Антон подмигнул толпе, — наш большой сюрприз. Давайте начнем!

На этот раз раздались аплодисменты. Асен спохватился не сразу, но тоже похлопал.

Целой вереницей Антон выносил на сцену магические артефакты, толпа встречала каждый охами и ахами. Там было все: от простого талисмана в виде кроличьей лапки до древних проклятий, запечатанных по баночкам. Асен неловко заерзал, когда на торги выставили бутылку в форме сердца с кроваво-красной жидкостью внутри. То было любовное зелье — отвратительный, в сущности, инструмент. Не только из-за эффекта, который, конечно, давал нечестное преимущество, но и из-за способа приготовления. Асену встречались самые разные рецепты, но в каждом фигурировали ингредиенты, получаемые от «девственниц», «юных дев», «невинных прелестниц», ну и так далее.

Асен нарочно запомнил, как выглядел пожилой господин, который приобрел этот лот. Позже надо будет передать его описание Вартанян.

Наконец, когда Асен уже начал беспокоиться, прожекторы на сцене загорелись еще ярче. В зале же сгустилась почти кромешная темнота. Антон выждал, пока не улягутся все шепотки, и объявил:

— А теперь — сюрприз!

Несколько дружков Карайванова выволокли на сцену клетку. Асен выпрямился на своем месте и напряг усталые глаза, чтобы сфокусировать внимание на освещенном силуэте внутри.

Раздался громкий вопль, походивший на клекот хищной птицы, и Асен сразу понял, что — вернее, кто — находился в клетке. Он едва верил своим глазам, но вот монструозный абрис начал обретать форму, покрытую восковыми перьями.

Существо снова завизжало — пронзительно и ужасно знакомо. Асен узнал бы этот звук где угодно: он ведь провел целую ночь, слушая его в заключении на вершине башни Змея. На сцене была юда.

Пока клетку выкатывали на сцену, публика помалкивала, но вскоре в зале раздался тихий ропот. Голоса становились все громче.

Асен наблюдал, как юда билась в своей клетке, врезалась грудью в прутья. Их глаза — юды и Асена среди толпы — встретились. Глаза чудовища были яркими, полными мольбы и до неуютного человечными.

Выглядела она совсем настоящей. Чего, конечно, не могло быть. Во-первых, юда не могла задержаться в человеческом мире после Темных дней. И во-вторых, юда не могла пересечь Стену.

Но разве всего несколько месяцев назад Маламир не смог вывезти в Белоград караконджула? Как-то ведь он уговорил создание запрыгнуть в круг телепортации.

А Асен все гадал, сколько же времени пройдет, прежде чем кто-то еще до такого додумается. Вот насколько хороши были заклятия телепортации Карайванова. Асен помнил еще со времен его собственной работы на контрабандиста, как они впервые создали кольцо, способное телепортировать через Стену. Примерно в половине случаев оно служило надежно. В оставшейся половине разрывало владельцев на куски, из-за чего Асену и другим головорезам Карайванова целыми днями приходилось оттирать со стен кровь, кишки и мозги.

Ныне же артефакты телепортации, казалось, не только стали менее опасными, учитывая, как охотно ими пользовались контрабандисты, но и могли перемещать нескольких человек одновременно. Что дальше? Семьями будут туда-сюда прыгать? А там и общественный транспорт выйдет из употребления, если можно будет вместо покупки билета на поезд или паром просто нарисовать мелом круг и быстро пробубнить заклинание.

Единственная проблема состояла в том, что Асен знал, как создаются заклинания телепортации. Для этого требовались не только усилия искусной, опытной ведьмы, но и ее тень. Столь мощный артефакт можно создать, только убедив ведьму пожертвовать всей своей магией и умереть медленной смертью.

У любой магии имелась цена, и немалая. Это правило жило на подкорке у всех черноградцев, а вот белоградцы ни черта в подобном не смыслили.

— Прошу тишины! — крикнул со сцены Антон. — Тишины, пожалуйста!

Постепенно разговоры стихли. Раздавались только визгливые вопли юды.

— Она прекрасна, не правда ли? — Подойдя к клетке, Антон потянулся сквозь прутья, чтобы коснуться головы юды, но, когда та зашипела и щелкнула зубами, быстро отстранился. — Диковата, пожалуй, но так ведь даже веселее, правда? Хозяин сможет лично ее укротить.

К горлу Асена подступала тошнота. Хоть это и наверняка был трюк, в клетке вместо настоящей юды все равно находился живой человек. Должно быть, Карайванов похитил некую женщину, а дальше — кто знает? Использовал извращенную комбинацию зелий и хирургии, чтобы создать эту пугающе убедительную маскировку.

— Итак, дорогие гости! — хлопнул в ладоши Антон. — Могу ли я услышать ваши начальные ставки?

Рядом с Асеном вскинул руку мужчина в меховой шапке из караконджула. Прожекторы, которые, вероятно, были зачарованы на отслеживание движений, повернулись в его сторону.

— Двести грошей! — крикнул Антон. — Да ладно вам, это же настоящая юда! Вещая птица из Чернограда! За такую не дашь меньше четырех сотен, не правда ли?

Прожекторы снова переместились, теперь на балкон, освещая мэра, которая размахивала лорнетом.

— Четыре сотни от дамы в красном! — объявил Антон.

Что мэр Белограда будет делать с юдой? Мария была известным коллекционером экзотических птиц, но ухаживать за попугаями в вольере — это одно, а искать пропитание для юды — совсем другое.

Не говоря уже о том, что юды гораздо ближе к людям, чем к попугаям. Все это казалось неправильным. Абсолютно неправильным.

Асен знал, что нельзя привлекать к себе внимание, но все же он не задумываясь поднял руку.

— Шестьсот от темноволосого господина в среднем ряду! — объявил Антон.

Посильная сумма. У Асена имелись сбережения. Зарплата поступала на его счет в банке каждый месяц, и Асен, много лет прослужив в полиции, редко позволял себе раскошелиться, разве что время от времени заказывал одежду у портного.

— Восемьсот от дамы в красном! — крикнул Антон. — Тысяча от человека в меховой шапке!

Вздыхая, Асен поднял руку. В клетке томилось живое существо. Не мог он его там бросить.

— Тысяча пятьсот! Две тысячи!

Следующая минута прошла как в тумане. Сумма продолжала расти, у Асена кружилась голова. Он и представить себе не мог столько денег.

— Пять тысяч от дамы в красном! — выкрикнул Антон.

Мэр взирала на Асена сквозь лорнет, подмигивая ему.

Таких денег у него не было. Даже если бы он выгреб все до гроша из своего банковского хранилища и продал все свое имущество.

Вздыхая, Асен опустил руку.

Антон поднял молоток:

— Раз, два…

Асен был уверен, что в этот момент юда глянула на Антона с презрением.

— Продано!

5

Косара

Косара снова уснула за рабочим столом. У нее сводило шею. Скатерть под ее лицом оказалась прохладной и влажной — вероятно, слюни натекли.

— Косара! — Это был голос Вилы, но что старая ведьма могла делать в доме Косары? — Косара, хорош бездельничать!

Косара медленно открыла один глаз, затем, чуть быстрее, другой. Выпрямилась на стуле. Лицо Вилы плавало в огромном хрустальном шаре на столе.

— Какого черта ты там? — спросила Косара, внезапно осознав, что спала в одном лишь пушистом халате с вышитыми ромашками и пятнами от супа из требухи.

Она сняла с лица что-то, прилипшее к щеке, — это оказалась игральная карта. Остальная часть колоды была разложена на столе перед ней. Косара уснула, пытаясь предсказать будущее.

— Не суть важно. — Розовый дым нежно овевал лицо Вилы, и ее лоб, поднесенный поближе к стеклу, когда она решила взглянуть на Косару, искривился. — Похоже, у нас проблема.

И тут Косара полностью очнулась.

— Какая? Еще одно убийство?

— Массовое. Я встретила Ибрагима, сына пекаря. Он рассказал мне о своем курятнике.

Косара было рассмеялась, не желая всерьез обсуждать чепуху, которую нес Ибрагим.

Но затем она присмотрелась к лицу Вилы и поняла: ситуация и впрямь серьезнее, чем казалось на первый взгляд.

Вздрогнув, Косара припомнила страницу из своего старого бестиария. Предвестник смерти и чумы. А вдруг это было связано с убийством Софии?

Нет, чепуха. Причиной гибели кур стало поветрие, вызванное чудовищем, а София была человеком, и, скорее всего, убил ее тоже человек. Не только монстры способны убивать. Люди и сами прекрасно с этим справляются.

— Вила, ты слышала о монстре под названием мратиняк? — спросила Косара.

— Слышала, хоть и давно. Что заставляет тебя думать, что здесь замешан мратиняк?

Косара колебалась. А и правда, что? В сцене, которую она обнаружила в курятнике Ибрагима, не было ничего сверхъестественного. Все куры мирно умерли во сне… Вот только петух выглядел так, будто боролся за жизнь, но с кем? С монстром? С собственной паникой?

Что-то было нечисто, поняла Косара. Что-то зацепилось в ее подсознании, унюханное среди куриного дерьма и гниющих кормов.

— Запах, — произнесла Косара. — В том курятнике несло магией.

Она ожидала, что Вила отмахнется. Сочинять безумные теории о давно забытых монстрах и в качестве доказательства приводить только запах? Смешно.

Однако старая ведьма нахмурилась еще сильнее, в уголках ее рта собрались морщины.

— Магия какого сорта?

— Не наша. Из царства чудовищ.

— Ты уверена?

— Уверена. По крайней мере, я так считаю. — Косара замолчала. — Но это невозможно! Лето на носу, Темные дни давно прошли. Мне точно показалось.

Хотя Косара не могла отрицать, что погода в преддверии июня до жути странная. Что, если это признак серьезной беды? Темные дни ближе, чем ей казалось?

— Не думаю, что тебе показалось, — мрачно сказала Вила. — Ты не ошиблась.

— Но, Вила…

— Прошлой ночью я проснулась от сильного шума. Мой дом ходуном ходил. Я выбежала на улицу, испугавшись землетрясения, и что, как ты думаешь, я увидела? В грязи был огромный след от куриной лапы.

— Вила, — мягко напомнила Косара, — у тебя дом расхаживает на куриных ногах.

— Думаешь, я совсем старая бестолочь и не вспомнила об этом первым делом? А размерчик-то ноги у моего дома не такой большой!

Дрожь пробежала по спине Косары. Чудовище больше целого дома? Это не предвещало ничего хорошего.

— Я думаю, — продолжила Вила, — мратиняк охотился на мой дом, но получил отпор. Возможно, в следующий раз монстра не удастся отпугнуть.

Косара выругалась себе под нос.

— Как это возможно? Как мратиняк мог пробраться к нам не в Темные дни?

— Должно быть, кто-то его призвал. Вытащил из царства чудовищ за хвост, потому он и злой такой.

— И кто же?

— Ни малейшего разумения, — глубоко вздохнула Вила.

Косара долго смотрела на нее, ожидая хоть какого-то разъяснения, но его так и не последовало. Что бы ни делалось в Чернограде, Вила всегда знала все. О ее умении предвидеть будущее ходили легенды, а еще она следила за всеми здешними ведьмами и колдунами. Косара ни единого прыща не смогла бы скрыть за мороком так, чтобы старая ведьма не прознала об этом.

— Кто бы его ни призвал, силы у него немерено. — Вила коснулась своих белоснежных волос, упавших на плечо. — А может, это я старею.

Косара одернула себя, чтобы не разглядывать дальше морщины на лице Вилы. Старая ведьма, конечно, происходила из времен древних — Косара только читала в пыльных томах о тех событиях, что Вила видела воочию. Но все же казалось немыслимым, что она действительно могла потихоньку дряхлеть. Вила была неотделимой частью города, сколько себя помнила Косара, и всегда выглядела одинаково.

— Не неси чепухи, — быстро ответила Косара. — Ты, видно, просто всполошилась, раз твои заклятия не сработали как должно. Отдохни-ка лучше.

— Ты, наверное, права, — сказала Вила, и уже это весьма тревожило: ведьма никогда не признавала чужой правоты. — Дай мне знать, если что-нибудь обнаружишь.

А потом она исчезла, оставив после себя лишь розовые клубы дыма в хрустальном шаре.

Косара потянулась, и кресло под ней застонало. Огонь в очаге давно погас, и она промерзла до костей.

Нужно лечь и выспаться. Ее ждал еще один долгий день, причем первая же встреча была назначена на раннее утро. Встреча с туристом из Белограда. Напился пьяным домашней ракии, временно утратил зрение, но божился, что его прокляли, и хотел, чтобы Косара нашла преступника. По крайней мере, он хорошо платил.

Ее взгляд упал на игральные карты на столе. Прежде чем идти спать, стоило сначала выяснить, что произошло с черноградскими несушками.

Косара разложила карты крестом, как она всегда делала: одна сторона для прошлого, одна для грядущего, одна для ее распутья, одна для возможных результатов. Все, что получилось, — трефово-пиковый ряд, предрекающий какую-то неясную беду.

— А другие новости будут? — пробормотала Косара и сделала новый расклад.

И снова карты не сказали ей ничего полезного. Они даже не раскрывали, какого рода опасность ее ждала, не говоря уже об источнике этой опасности.

Косара вздохнула. Решение у нее имелось.

Онемевшими пальцами она расстегнула свое теневое ожерелье. Бусины были гладкими, на ощупь словно восковыми и лишь чуть-чуть теплее ее кожи.

Она сняла их с цепочки одну за другой и покатала меж ладонями. Бусины трансформировались в ее руках, вырастая и становясь менее материальными, приобретая сходство с тьмой.

Вскоре Косара оказалась в окружении теней, разлитых по стенам и другим поверхностям, словно чернила. Некоторые плавали в воздухе и с любопытством кружили вокруг нее. Другие — быстро плясали, очевидно радуясь вновь обретенной свободе. Их шепот эхом отдавался в голове Косары. В суматохе она едва могла разобрать хоть словечко.

— Замолчите, — сказала она. — Пожалуйста.

Она знала, что они не послушаются. Они никогда не слушались.

— Мне нужна ваша помощь! — почти криком воззвала к ним Косара.

Наконец именно тень Косары привела остальные в некое подобие порядка. Они прекратили свой танец и окружили ведьму, возвышаясь над ней, наблюдая без глаз. На мгновение, короткое, но такое приятное, в комнате стало тихо.

— Мне нужно знать, кто вызвал мратиняка, — сказала Косара.

Это заставило их снова заголосить. Голоса поднялись, как волна, и ее собственные мысли потонули в них. Она только различала отдельные слова или фразы то тут, то там: «монстр», «цыплята» и «о нет, только не снова».

— Сосредоточьтесь, — приказала Косара.

Большинство затихли — из чистой вежливости, а не потому что у нее якобы была над ними власть, напомнила Косара себе.

Пара теней, однако, продолжали перешептываться в уголках сознания Косары. Этих ей никогда не удавалось заткнуть. Их разговор был приглушен и едва слышен, но в нем снова и снова всплывало имя Змея. Еще сильнее тревожило то, что она могла видеть его периферийным зрением. Бледную фигуру, таящуюся в темноте.

Она знала, что на самом деле его там нет, — он являлся лишь в воображении теней, которое слилось с ее разумом. Не обращать на Змея внимания было по-прежнему трудно. Под халатом с нее ручьями тек холодный пот.

— Мне нужно, чтобы вы все сосредоточились, — повторила Косара и закрыла глаза, не поддаваясь искушению еще раз взглянуть на него.

Она вновь схватилась за карты. Липкими, непослушными руками ей удалось быстро перетасовать колоду. Пальцы действовали сами — сказывались многие годы практики.

Магия Косары всколыхнулась. Голоса теней заполонили ее голову, сотворив в ней непроницаемую звуковую стену, но еще она чувствовала, как тени словно скользили у нее под кожей. Она думала: «Вот открою глаза и увижу свои вены черными». Так их сила вливалась в нее.

Она была слишком напугана, чтобы смотреть. Ведь неясно, будет ли это ее зрение или их? Увидит ли она себя в настоящем или их в прошлом, которое они так отчаянно желали ей открыть?

Такого Косара не пережила бы снова. Однажды она угодила в их видения, пытаясь понять, что случилось с их владелицами. Она наблюдала за Змеем со многих сторон. Видела, как в его глазах обожание сменяется ненавистью. Чувствовала его прикосновение: вначале нежное, затем — болезненное. Его руки гуляли по всему ее телу, но на самом деле — по телам одиннадцати других женщин.

Она ощущала, как сильно они любили его. А позже — как больно их сердца разбивались. Ощущала снова и снова, снова и снова.

Нет, подумала Косара, глаз лучше не открывать. Крепко зажмурившись, она дрожащими руками схватила карты, собираясь сделать обычный расклад крестом. Сторона для будущего, сторона для прошлого, сторона для ее распутья, сторона для последствий.

Но руки все дрожали, а пальцы пульсировали ее собственной магией и магией одиннадцати других ведьм. Она больше не могла этого терпеть.

— Кто вызвал мратиняка?! — вскричала она, взметнув карты в воздух.

В ушах ее зазвенело. Волоски на руках встали дыбом. Комната наполнилась запахом магии.

Теневой шепот стих.

Долгое мгновение Косара сидела в тишине, с крепко зажмуренными глазами. Затем, сделав глубокий вдох, распахнула их.

Все карты легли на стол лицевой стороной вверх, сложившись в буквы. Буквы образовывали имя.

«София».

6

Асен

После аукциона стало очевидно, что большинство гостей пришли подготовленными. Некоторые умчали сразу же при помощи различных зачарованных артефактов. Другие занимали длинную очередь у сцены, где Антон нарисовал круг телепортации. Каждый давал ему чаевые, вкладывал пару грошей в протянутую руку, и он активировал для них круг, где они испарялись.

В поисках мэра Асен осмотрел толпу. Скорее всего, эту женщину вывели из здания сразу после аукциона. Клетку с юдой давно увезли.

Чувствуя себя побежденным, Асен присоединился к очереди. Он как раз рылся в карманах в поисках мелочи, когда услышал знакомый голос:

— Итак, мы снова встретились! — Появившаяся возле него Мария взялась за его предплечье.

— Госпожа мэр, — кивнул он ей, стараясь не казаться слишком заинтересованным, изображая недотрогу, хотя втайне он испустил огромный вздох облегчения: возможно, его приход на аукцион не был напрасным.

— Прошу вас, просто Мария.

— Мария, — намеренно тянул он ее имя. — Я-то думал, ваши поклонники уже помогли вам отсюда уйти.

— А я искала вас, — пожала плечами мэр. — Вы, похоже, человек-загадка, Костас, а я не выношу неразгаданных тайн. Не думала, что вы интересуетесь экзотическими птицами.

— Птицами?

— Ну, учитывая, как яростно вы боролись за юду…

— Ах да, конечно. Люблю птиц. Попугаев в особенности.

— Какое совпадение! Я держу большую стаю в вольере. Не желаете ли взглянуть?

Асен сдержанно улыбнулся, внутренне ликуя:

— Мне ничего не хотелось бы сильнее.

— Идемте же! — Мэр повела его под локоть сквозь толпу к двойным дверям зала вместо круга телепортации Антона, как того ожидал Асен.

— Куда мы идем?

— О, Константин знает, что я не выношу телепортаций. У меня от них кружится голова. Поэтому для поездки на аукцион он всегда одалживает мне экипаж.

— И он не беспокоится, что ваши сопровождающие узнают об этом месте?

— Еще как беспокоится! Вот почему я вынуждена настоять, чтобы ваши глаза были закрыты. — Она достала шелковую ленту и игриво отстранилась, когда Асен потянулся за ней. — Позвольте лучше мне.

Когда она наклонилась к нему, его окутал пьянящий запах духов. Одну ленту она повязала ему на глаза. Другую — ловко обернула вокруг запястий.

Ее рука вновь нашла его предплечье, и она потащила его через скрипучую дверь по затхлому коридору. У Асена не осталось выбора, кроме как идти следом.

У него была возможность осмотреть здание, еще когда он искал мэра. Быстро он понял, что место, принятое им за старый оперный театр, на самом деле было древней церковью. Бархатные сиденья, тяжелые занавески и сцену добавили позже, а вот каменные колонны и сводчатый потолок остались в первозданном виде.

Высокие окна были задрапированы, но сквозь занавески свет не просачивался. Это могло означать только одно: они под землей.

Белоград был древним городом. Люди населяли его сотнями поколений, возводя свои дома, дворцы и храмы на остатках старых, полупогребенных. Так под городом сохранились целые улицы.

Вот почему, когда мэр завела Асена в какой-то чулан, закрыла дверь и потянула за скрипучий рычаг, он не удивился, когда комната затряслась и стала подниматься.

— Мы в лифте?

— Богатый, красивый, так еще и умный, — промурлыкала мэр. — Костас, сколько же сюрпризов вы в себе таите!

Им потребовалась почти минута, чтобы подняться на поверхность. Но на выходе из лифта мэр не стала снимать лент с Асена, лишь потянула его за собой. Окружающие звуки, как и булыжники под ногами, не позволяли определить, в какой части города они находятся. Единственной подсказкой стал воздух, густой и влажный, с легким запахом водорослей. Должны быть, они недалеко от Доков.

— Иван, вези нас прямо домой, — сказала кому-то мэр и помогла Асену взобраться по ступенькам.

Упираясь обеими руками в его грудь, она толкнула его на мягкое сиденье.

Снаружи кучер крикнул на лошадей. Копыта громыхнули по булыжникам, карета качнулась вперед.

Мэр приблизилась к Асену, но ленты развязывать не спешила. Он пытался расслабиться, казаться невозмутимым, но его снедало беспокойство. Он оказался наедине с одной из самых влиятельных женщин в городе. Ну и как теперь завоевывать ее расположение? Как далеко он готов зайти?

Не так далеко, как ей бы хотелось, подумал он. В отстраненном, почти академическом смысле он знал, что она привлекательна. Приятна глазу, как живопись или красивый сад. Но ее привлекательность нисколько его не задевала. Асену нравилось в женщинах разное, порой весьма неординарное, но продажность в этот список не входила.

Он начал придумывать оправдание: невесту, которая ждала его на родине, или верную подругу, которой он так же был верен. Его разум сам по себе вызвал образ Косары. Но затем он ощутил затылком пальцы мэра, развязывающие ленту. Когда шелковая лента упала ему на колени, мэр оказалась сидящей напротив него. Его руки оставались связанными.

Ее лицо изменилось. Ни улыбки. Ни трепетания ресниц.

— Итак, падишах Стамбула, да? — Мария Хаджиева перешла сразу к делу.

Асен замер. Мэр узнала его? Он должен был понять, что все шло слишком хорошо. Он думал, ему невероятно повезло, и оказался прав: везение было невероятным. А он все равно взял и поверил в удачу.

Он молчал. Богатый опыт ведения допросов подсказывал, что молчание — лучшая стратегия, хотя, надо признать, обычно вопросы задавал он.

— Как это ни странно, мы с падишахом Стамбула добрые друзья, — сказала мэр как ни в чем не бывало. — Постоянно переписываемся. А знаете, с кем еще я люблю переписываться? С его женой.

Асен ничего не ответил.

— Итак, вообразите мое удивление, когда я узнала от вас о ее безвременной кончине. Так скажите мне, Костас, — выплюнула она имя, — на кого вы работаете?

Асен старался не показывать, что этот вопрос помог ему слегка расслабиться. Мэр все-таки его не узнала, раз заподозрила в нем какого-то шпиона.

— Ни на кого. — Все еще держась нелепого акцента, он взглянул на нее из-под темных ресниц и печально улыбнулся, надеясь, как всегда, этим спастись. — Мне жаль, что я солгал, Мария. Просто я не думал, что вы захотите помочь обычному торговцу шелком без хороших связей. В моей истории все правда.

— Вы же не думаете, что я в это поверю?

— А зачем мне лгать? История не лжет. Но мне нужно связаться не с покойной женой падишаха, а с моей.

Асен продолжал смотреть на мэра. Лжец из него был неплохой, но лучше всего получалось говорить правду.

Он тосковал по Боряне каждый день. Он бы отдал все за один только разговор с ней. За возможность извиниться, стоя лицом к лицу.

Эта возможность ему никогда не представится. Часть Боряны осталась в мире живых, но не та часть, с которой можно общаться. Асен убедился в этом на собственной шкуре.

Единственное, что он мог сделать для духа своей жены, — это добиться, чтобы ее убийца понес наказание. Он должен найти Карайванова.

— Вы, наверное, считаете меня бесхребетной дурочкой, — сказала мэр без капли того сострадания, на которое надеялся Асен. — Я выжму из вас все секреты, Костас, поверьте мне. А пока что я нашла для вас идеальное место.

— Что за место?

— Как вы знаете, я питаю слабость к красивым вещам. Так что я собираюсь добавить вас в свою коллекцию. — Она выглянула из-под занавески окна своего экипажа и сказала будто бы задумчиво: — Понадеемся, что купленная мной юда не голодна.

* * *

Для двоих — юды и Асена — клетка была тесновата. Ерзая в поисках удобного положения, он всякий раз задевал плечом ее оперение. Мэр заменила шелковую ленту, что связывала его руки, на пару пушистых ярко-розовых наручников. Вероятно, они чаще использовались в более интимных целях.

А хуже всего, что треклятые попугаи легко проникали сквозь прутья клетки и летали вокруг него, громко визжа и поклевывая его уши.

Все это напоминало Асену тот последний раз, когда он сидел в клетке на вершине самой высокой башни Змея. Теперь он тоже видел одни звезды, хоть и в стеклянном куполе вольера на этот раз. В клетке Змея было очень холодно, а в вольере — невыносимо жарко.

Лишь ощущение несвободы и беспомощности было тем же самым.

Единственную надежду Асена составляло то, что мэр нашла при нем пистолет, но не отмычку, засунутую глубоко в потайной карман. Асен провозился с наручниками несколько часов, пока что безрезультатно. Наручники были явно старые, механизм заржавел.

— Ну как ночка? — спросил он у юды, сражаясь с замком.

Юда долго смотрела на него сверкающими глазами, но так и не ответила. В любом случае вопрос был глупый.

— Соколицу знаешь? — произнес Асен, пробуя определить, была ли юда настоящей или какой-то сложной мистификацией.

— Соколицу? — прохрипела та.

— Да, Соколицу. Вы, должно быть, встречались. Немного выше тебя, оперение лиловее. — Асен помолчал и добавил: — Она меня однажды спасла.

Не успела юда ответить, как дверь вольера открылась и вошел тощий мужчина средних лет. Сначала он наполнил птичьи кормушки горой листовой зелени, ломтиками моркови и огурцов. Затем осторожно подошел к клетке, не сводя глаз с юды. В руках у него была окровавленная коровья нога.

— Здравствуй, друг, — поприветствовал его Асен. — Что ты мне принес? Я тут немного проголодался.

Мужчина проигнорировал его. Без единого слова он положил коровью ногу на землю возле клетки.

Юда сморщила нос, но тут ее живот громко заурчал. Асен понимал, что это мясо слишком свежее, но нищим выбирать не приходится. Юда попыталась клюнуть коровью ногу и обнаружила, что прутья клетки слишком частые. Даже ее голова сквозь них не проходила.

Асен прищурился, глядя на нее. Могла бы и руки использовать, чтобы затащить еду в клетку. Не животное ведь. Только он открыл рот, как она метнула в него острый взгляд через плечо. Сообщение в ее глазах было ясным: цыц!

Он наконец-то понял ее затею. Юда вполне могла использовать руки, и Асен это знал, а вот мужчина не знал. Вероятно, он видел в ней попугая-переростка.

Умно. Асен все яростнее пробовал освободиться от наручников, хотя был достаточно осторожен, чтобы не поворачиваться к мужчине спиной.

Понаблюдав за мучениями юды, мужчина вздохнул. Вынул револьвер из кобуры, крепко сжал его в правой руке, а левой отпер клетку. Когда он наклонился, чтобы подобрать кусок мяса, юде представился шанс.

Она выскочила из клетки и толкнула мужчину наземь.

Тот выругался, ударившись спиной. Опытным стрелком он точно не был, пули летели повсюду, ударяясь об пол и кормушки для птиц, рикошетя и проделывая крошечные отверстия в стеклянном куполе. В юду не попала ни одна.

Наконец у него закончились патроны. С паникой в глазах мужчина встряхнул револьвер, как будто надеялся, что это поможет. Когда же пистолет отказался стрелять, он бросил им в юду и на этот раз, по иронии судьбы, не промахнулся. Угодил ей прямо промеж глаз.

До этой минуты юда была с ним терпелива, подметил Асен. Она старалась не причинять ему вреда. Он ведь просто выполнял свою работу и не был тут злодеем.

Но выходка с револьвером оказалась последней. Юда взвыла и полоснула мужчину когтями, отчего он перелетел весь вольер и ударился головой об угол кормушки. Вспугнутые попугаи с визгом метались вокруг него, но он не реагировал. Голова его свисала, глаза закрылись.

Благоговейно Асен наблюдал, как юда приготовилась взлететь. Она расправила крылья, и те заняли большую часть вольера. Как мэр вообще могла думать, что она сможет держать в клетке чудовище из Чернограда, словно домашнюю птицу?

— Постой! — закричал Асен. — Возьми меня с собой!

Юда повернулась взглянуть на него, и этот единственный момент колебания едва не стоил ей жизни. Мимо ее уха просвистел арбалетный болт.

Асен повернулся на звук. В дверном проеме стояла мэр, одетая в ночную рубашку и с бигуди на голове. От жестокой улыбки ее зеленая маска для лица пошла трещинами. Перезарядив арбалет, она направила его на юду и спокойно сказала:

— Я услышала шум. Подумала: бежать пытается не юда, а вы, Костас. Или мне следует называть вас «детектив Асен Бахаров»?

Сердцебиение Асена взбрыкнуло, но лишь на секунду. Значит, она поняла. Стоило ожидать.

Итак, даже если он выберется отсюда живым, его дни в полиции сочтены. Мария Хаджиева сделает все, что в ее силах, чтобы он потерял работу и репутацию, пока не вскрыл ее связи с контрабандистами.

С легким удивлением Асен понял: да ему же плевать! Его дни в полиции в любом случае сочтены. Начальница больше не доверяла ему, а он — ей. А хуже всего, что он не доверял себе. С каждым днем ему становилось все труднее отделять зерна от плевел.

Кроме того, не время думать о будущих карьерных перспективах. Какое будущее, если он может остаться в птичьем вольере? Проклятые наручники так и не поддались. Он продолжал в панике ковырять их отмычкой, пока мэр готовилась снова выстрелить.

Окаменевшие глаза юды были прикованы к ней.

— Так и чуяла, что мы где-то встречались, — продолжила мэр. — Вот почему дома я просмотрела старые газетные вырезки. Оказывается, мы встречались целых три раза, когда я лично вручала вам благодарственные письма. — Она помолчала, держа заряженный арбалет. — Бородка — прелесть.

— Спасибо, — пробормотал Асен сквозь зубы, а сам мысленно упрашивал отмычку: «Ну же, давай!»

Он снова повернул отмычку, и наконец — о счастье! — наручники щелкнули. Он поймал их, не дав упасть. Мэр, кажется, ничего не заметила.

— Как вы понимаете, я не могу позволить вам уйти и все рассказать. Очень жаль, правда. Вы вроде бы способный офицер.

И мэр навела арбалет на его лоб.

Асен швырнул ей в лицо наручники. Мария громко выругалась, выпущенный болт описал широкую дугу в воздухе, пробил стекло и исчез в ночи.

Мэр дернулась перезарядить арбалет, но опоздала: Асен уже выскочил из клетки, подбежал к лежащему без сознания мужчине и подобрал его оружие. Юда наблюдала за ним, не шевелясь, не пытаясь помочь, но и не улетала.

Да это же был пистолет Асена, полицейский револьвер! И в самом деле, вряд ли смотрителям вольеров выдавали оружие.

Асен заметил и кое-что еще: револьвер повредился, явно от удара о юду. Прицел его сместился, а барабан сломался. Он мог только надеяться, что мэр не увидит этого в полутьме вольера.

— Опустите арбалет. — Асен направил оружие на Марию.

Та не спешила этого делать, и на мгновение Асен встревожился, что она раскусила его блеф. Но затем она медленно, не отрывая глаз от Асена, положила арбалет к своим ногам. Она не могла хорошенько рассмотреть револьвер, пока ствол был направлен ей в лицо, предположил Асен.

— Ты возьмешь меня с собой? — спросил Асен юду, по-прежнему целясь в мэра.

Он ожидал «нет». Соколица жаловалась на то, как сильно юды ненавидят возить людей, таких тяжелых, таких неуклюжих. А этой юде требовались все силы и ловкость, чтобы сбежать из вольера.

Вместо ответа она сцапала его за воротник длинным изогнутым когтем и помогла забраться к ней на спину. Асен внутренне поблагодарил свою удачу: казалось, судьба снова повернулась к нему лицом.

— Ты пожалеешь об этом, Бахаров! — крикнула мэр, и Асен мог бы с ней согласиться, однако быть в долгу у монстра было не так рискованно, как оставаться в вольере. — В Белограде ты не сможешь сомкнуть глаз ни на минуту, это я тебе обещаю!

Одного маха крыльев юды, взмывшей в воздух, хватило, чтобы ночная рубашка мэра взметнулась на ветру.

— Держись крепче! — крикнула юда.

Асен, на его счастье, послушался, ведь в следующую секунду они проломили стеклянный купол. Тот разбился с оглушительным звоном. В последний момент Асену удалось спрятать лицо в ладонях, хотя он все равно ощутил, как несколько крошечных осколков впились в кожу.

Затем они вырвались в ночь. Юда взлетала все выше, пока вольер почти не скрылся из виду, оставшись темным пятнышком среди огней.

— Зачем? — кричал он, чтобы та могла слышать его сквозь завывание ветра. — Могла же оставить меня там!

Юда пожала плечом, отчего Асен слегка накренился в сторону и крепче уцепился за холодные и скользкие перья.

— Ты сказал, что дружишь с Соколицей.

Асен не совсем так выразился, но он решил ее не поправлять.

— Так ты знаешь Соколицу?

— Она — моя сестра.

— Понятно. — Асен замолчал, но затем, вспомнив о вбитой в него вежливости, от которой не освобождали даже самые тяжелые обстоятельства, добавил: — Меня зовут Асен. Приятно познакомиться.

— А я — Врана. — Юда долго молчала, устремив взгляд прямо перед собой, пока внизу мерцали огни Белограда. — Правду ли говорила та ужасная женщина? Ты действительно детектив?

— Так и есть.

Она помолчала еще.

— Соколица пропала. Вот уже несколько дней ее не видали. Можешь ее найти?

— Найти ее? В царстве чудовищ?

— Не глупи. Там ты не протянешь и минуты. Нет, она сбежала в Черноград. На поиски Роксаны.

Хмурый Асен от удивления решил, что неверно понял ее слова.

— Но как? Сейчас же не Темные дни. Ваш мир должен быть закрыт для нашего.

— Должен быть… — насмешливо отметила Врана. — Слушай, полицай, все уже давно идет не так, как должно. Все поменялось с тех пор, как исчез Змей.

— Почему?

— Кто знает? Могу сказать лишь то, что в барьере между двумя мирами стали появляться трещины. Соколица смогла проскользнуть через одну. Я шла по ее следу. Потом меня поймали работорговцы. Боюсь, с Соколицей случилось нечто похожее. Или еще хуже.

По спине Асена пробежал холодок. На всей этой истории словно стояли жирные отпечатки пальцев Карайванова.

— Ты помнишь что-нибудь о месте, где тебя держали? — спросил он. — До того как привезли в аукционный дом?

— Помню. Меня посадили в контейнер в районе Черноградской реки.

— А его ты видела? Самого Карайванова?

Врана казалась сбитой с толку:

— Низенького такого, в очках? А как же.

Асен внутренне выругался. В глубине души он всегда знал, что именно сюда его приведет погоня. Обратно в Черноград.

Возможно, тем лучше. Черноград — идеальное место, чтобы отсидеться, пока не утихнет гнев Марии Хаджиевой.

— Ну? — спросила Врана. — Ты поможешь мне ее найти или я зря вытащила тебя из этой клетки?

Вряд ли угроза в голосе юды была кажущейся. Он не хотел проверять, что юды, вооруженные когтями-саблями, могут сделать с человеческим телом, и еще меньше он мечтал узнать, насколько остры их печально известные зубы.

К тому же Врана только что дала ему важную подсказку. Навела на следующий шаг в его бесконечной погоне за Карайвановым.

— Помогу, — сказал он.

* * *

Асен мог пересечь Стену пешком, но Врана не могла ни перейти ее, ни перелететь. Поэтому, почти не колеблясь, он уверенно направился вдоль улицы Продажных Полицейских.

— Куда это мы? — спросила Врана, пока они вдвоем бежали по темным белоградским улочкам.

До утра было еще далеко, так что Врана не привлекала нежелательного внимания. В темноте ее оперение могло сойти за экстравагантное пальто, а перья на голове напоминали сложную прическу. На улицах Белограда совершались и худшие преступления против моды.

— В полицейский участок.

— Зачем? — нахмурилась Врана.

— Хочу найти способ переправить тебя через Стену.

Он оставил ее ждать в неприметном фойе многоквартирного дома, а сам проник в участок. На ночную вахту заступили всего двое сонных полицейских, которые резались в карты в комнате отдыха, и никто из них не заметил Асена, на цыпочках прошмыгнувшего в комнату с уликами.

Оказавшись внутри, он воспользовался своим ключом от картотеки и добыл в шкафу амулет, который недавно конфисковали у одного из дружков Карайванова. Амулет был устаревшей модели, приходилось стоять в непосредственной близости от Стены, зато, по крайней мере, он не требовал сложных заклинаний или чар. Он мог переместить через Стену и Асена, и Врану.

По пути к выходу, проходя мимо собственного кабинета, Асен подумал было оставить записку. Можно попытаться объяснить все начальнице, прежде чем мэр распространит клевету. После стольких лет службы в полиции казалось неправильным просто уйти.

Нет, к черту все. Начальница может думать что хочет.

Он вышел из полицейского участка, не оглядываясь.

* * *

Первое, что Асен заметил, едва они перемахнули через Стену, был страшный мороз. Холод пронизывал его льняную рубашку и легкие брюки, глубоко проникая в кости и вызывая стук зубов.

Он слышал от коллег, недавно ездивших в Черноград, что в городе воцарился необычайный холод. Да и характер самого города не слишком изменился с тех Темных дней, в которые его видел Асен. Лила вернулась без одного уха: откусил случайный упырь, которого та подцепила в танцевальном зале. Патологоанатом Валера теперь отказывался осматривать труп, на глаза которому не успели положить серебряные монеты.

Высоко над головой возвышались шпили Чернограда, их сияющие окна смотрели на Асена не моргая. Врана споткнулась, рухнула на колени возле мусорной кучи. Она тяжело дышала, — похоже, при использовании амулета ее укачало.

Глядя на нее, Асен какую-то постыдную секунду подумывал оставить ее прямо здесь, вернуться в Белоград. Новый визит в Черноград вызвал слишком много воспоминаний.

На кой черт он снова здесь и гоняется за Карайвановым? Он прекрасно знал, что ему не место в этом городе. В прошлый раз он едва выбрался отсюда живым. И вряд ли бы ему это удалось, если бы не Косара.

Косара. В горле застрял комок.

Целых полгода он не решался ее навестить, а теперь собирался заявиться к ней на порог с просьбой о помощи. С чего он взял, что она не велит ему проваливать? На это у нее было полное право.

Врана словно прочла его мысли и воззрилась на него:

— Не вздумай теперь убегать, полицай. Ты же сказал, что поможешь.

Асен натянуто улыбнулся. От себя не убежишь. Он дал Боряне слово, и будь он проклят, если нарушит его. Он должен продолжать преследовать Карайванова, и не важно, насколько крохотными были хлебные крошки, которые оставлял после себя контрабандист.

Две вещи Асен знал наверняка. Во-первых, отчаянная юда только что втянула его в большие неприятности. И во-вторых, когда он попадал в неприятности, связанные с чудовищами, лишь один человек мог или вытащить его, или пойти ко дну вместе с ним.

Ему необходимо увидеть Косару.

7

Косара

Мратиняка вызвала София. Не лучшие новости. Все шансы убедить ее просто отправить монстра обратно в его царство умерли вместе с ней.

Косара села у хрустального шара и постучала по нему, от этого чувствуя себя довольно глупо:

— Алло? Вила? Ты там?

Ответа не было. Косара попыталась снова, на этот раз погромче. Когда Вила снова не ответила, Косара схватила ручное зеркальце, которое обычно использовалось для связи со старой ведьмой, и стерла рукавом пыль с его поверхности. Понадобилось несколько раз постучать по стеклу, прежде чем внутри всплыло лицо Вилы.

— Который час? — рявкнула та вместо приветствия: ее глаза опухли и покраснели, а волосы спутались.

— Эм, около семи… Прости. У меня клиент в половине третьего, и я подумала, что нам лучше разобраться во всем пораньше.

— Все в порядке, — махнула рукой Вила. — Просто я спала, вот и все. Плохо спала.

Косара вздрогнула, вспомнив свою, такую же беспокойную ночь. Голос Змея все еще звучал в ее голове. «Косара, зачем ты бросила меня здесь? Так темно, я ничего не вижу. Ты ведь вернешься за мной?»

— Прости, — повторила Косара. — Я просто решила, что ты должна знать. Я попросила тени помочь мне выяснить, кто призвал мратиняка.

— И?.. Что они сказали?

— Это была София.

Вила выругалась себе под нос:

— Ну дела… И что ты думаешь? Кто-то заставил ее это сделать, а потом убил?

— Возможно. Или же она сама призвала его, а убийца хотел, чтобы монстр вернулся обратно. И не преуспел.

— На кой она его призвала?

— Кто знает? Может, хотела поквитаться с соседом, что держит кур.

Вила уставилась на Косару не мигая:

— Ты не понимаешь, да?

— Что?

— Ты бы лучше посидела и подумала, почему мратиняк так опасен.

Косара нахмурилась. Конечно, куры важны для экономики Чернограда. Их удобно содержать в маленьких садах и на балконах. К тому же их спокойно ввозили из Белограда, в отличие от крупного скота, который с трудом удавалось провести через Стену. Хоть теперь Стена и пропускала их, коровы и овцы вблизи нее впадали в безумие.

Яйца были ключевым источником белка, особенно зимой, и Косара, как и все черноградцы, обожала омлеты, но…

И тут ее осенило.

— О! — Она широко раскрыла глаза.

— О! — передразнила ее Вила.

— Первый петушиный крик в День святого Иордана! Не станет петухов — некому будет отправить монстров обратно в их царство, когда закончатся Темные дни!

— Да. Вот именно. Могла сообразить и быстрее.

— Значит, тот, кто призвал мратиняка, хочет, чтобы монстры остались в городе навсегда?

— Возможно. Если этот человек вообще ведает, что творит. Вот только я не догадываюсь, кому это выгодно.

«Змей», — было первой мыслью, которая пришла в голову Косаре. Но это была чушь. Змей давно сгинул.

— Ситуация аховая, не так ли? — вздрогнула она.

— Нет, — осторожно ответила Вила. — Пока нет. Время есть. До Темных дней еще полгода, а в городе осталось много кур, в которых мратиняк не успел вонзить когти.

Косара облизнула губы. В самом деле, полгода? Или аномально холодное лето указывает на то, что у них не так уж много времени?

Вчера ночью, поднявшись с постели в уборную, она могла поклясться, что видела духа ванной, сидящего, скрестив ноги, в ванне, — пока она не моргнула и он не исчез.

— А что, если придут еще монстры? — тихо спросила она.

Вила пренебрежительно махнула рукой, но Косара слишком хорошо ее знала, чтобы не замечать страха в ее глазах.

— Давай не будем распыляться, ладно? Нужно сосредоточиться на раскрытии убийства Софии.

Косара покачала головой. Казалось странным беспокоиться об одной стороне этого хаоса, но не думать о другой. Мратиняк, убийство Софии, рухнувший на полгода раньше барьер между мирами монстров и смертных… Все это как-то связано.

— Я размышляла об убийце, — сказала она. — Должно быть, это был кто-то, кого она знала. Свои тени она могла отдать лишь добровольно.

— Необязательно. Ты точно знаешь, как проводятся расследования? Нам все еще неизвестно, связаны ли тени Софии с ее убийством. Я не видела Софию уже много лет. Вдруг она обменяла тени еще несколько месяцев назад?

— На что, например?

— Может, на некий ингредиент для ритуала призыва мратиняка? — Вила помолчала. — Нет, ты все же права. София не стала бы торговать своими тенями.

Косара хотела уточнить, что, судя по тому, что она знала о Софии, та и родную бабку продала бы, был бы спрос. Но она промолчала. Говорить о мертвых плохо — дурной тон.

Напольные часы в коридоре прозвонили один раз. Клиент Косары мог появиться с минуты на минуту.

— Слушай, мне уже пора. Но я…

Тут Косара осеклась. Что она могла? Как найти убийцу, совершившего идеальное преступление? У нее не было ни одной улики, даже завалященького окровавленного отпечатка.

Но потом она подумала, что подходит к делу с неправильной стороны. Ей не нужны отпечатки пальцев, брызги крови и пучки волос с места преступления. Она ведь не какой-то чертов полицейский. Она — ведьма.

— Я попрошу свои тени помочь.

К ее удивлению, старая ведьма вздрогнула:

— Ты будь осторожна с этими тенями.

— Почему?

— Ты хоть в зеркало сегодня смотрелась?

— Я… — Косара нахмурилась. — Еще нет. А что?

— Косара. Твой левый глаз, — Вила облизнула губы, — позеленел.

— Чего мой глаз? — Косара коснулась его, словно это могло помочь ей его увидеть, и тут же замахала Виле. — Иди, иди уже, мне нужно посмотреть!

— Я и правда лучше пойду, — сказала Вила, явно чувствуя себя неловко. — Ты не единственная ведьма, для которой день будет тяжелым. Но послушай меня: каждый раз, когда ты используешь эти тени, они используют тебя. Будь осторожна.

Затем она исчезла. Зеркало вновь стало просто зеркалом.

В его серебристой поверхности Косара увидела свое лицо. Ее левый глаз из темно-карего сделался ярко-зеленым с желтым ободком.

Громко выругавшись, она швырнула зеркало через всю комнату. Оно не разбилось. Вместо этого вещица плавно скользнула под диван, потревожив семью пауков, которые выскочили наружу, пошатываясь на своих многочисленных ногах.

Беда была в том, что Косара точно знала, чей это глаз. Она видела этот цвет раньше, на старом портрете посреди крошившегося надгробия. Портрет принадлежал Смирне Колевой, что вышла за Змея в канун Нового года сорок лет назад. Прямо сейчас тень Смирны находилась в ожерелье на шее Косары, как бусина.

Косаре являлись видения, как Смирна умирает от рук Змея. Она снова выругалась и растерла глаз до боли, как будто надеялась просто стереть зелень с радужки.

Кто-то громко постучал в дверь, заставив Косару подпрыгнуть. Она поправила на себе халат, отряхнулась. Пока шла по коридору, пригладила волосы пальцами, уже не успевая их нормально расчесать. Будь у нее еще пара минут — успела бы замазать круги под глазами…

В дверь постучали снова. Боже, какой нетерпеливый клиент!

— Секундочку! — крикнула Косара. — Ищу ключи! — Наконец она нашла их в кармане среди грязных носовых платков и отперла дверь. — Извините за задержку, но…

Только это был вовсе не белоградский турист. Это была Роксана.

— Какого черта?

Косара попыталась захлопнуть дверь перед лицом Роксаны, но охотница на монстров оказалась быстрее. Ее кожаный сапог вклинился между дверью и косяком.

— Прошу, только выслушай!

И тут Косара заметила, что Роксана не одна. На ее плечо опиралась сгорбленная фигура. Темные волосы падали на лицо, но даже так Косара узнала этого человека. Маламир! Эти двое составляли неожиданную пару, если вспомнить их последнюю встречу, после которой Маламир оказался в больнице.

Одной большой рукой Роксана держала его за плечи, осторожно ведя за собой. Казалось, он спал, но, что более вероятно, — был без сознания.

— Гляжу, вы помирились, — выплюнула Косара и уже хотела спросить, не перебрал ли Маламир, но вдруг поняла, что ей все равно.

Она прислонилась плечом к двери, стараясь вытолкнуть сапог Роксаны.

— Косара. — Даже не шевельнувшись, Роксана громко вздохнула; ее следующие слова явно застревали в горле: — Мне нужна твоя помощь.

— Моя помощь? — хрипло рассмеялась Косара. — После всего, что ты сделала? У тебя хватило наглости прийти сюда…

— Пожалуйста… Я не знала, к кому еще обратиться.

Косара закатила глаза. Попытка разжалобить точно не пройдет, ну уж нет.

— Не знаю, во что вы вляпались на этот раз, Роксана, но мне, честно признаться, все равно. А теперь уходи, пока я не превратила тебя в лягушку.

— Ты что, так можешь?

— Подожди — и узнаешь.

— Это не важно, — махнула рукой Роксана. — Не за себя прошу. За Соколицу.

Косара заколебалась, все еще держа дверь. Соколица спасла ее из клетки Змея. Соколица принесла спиртное и тряпки, чтобы Косара могла обработать раны Асена. Косара была ей должна, а ведьмы всегда платят долги.

— Пожалуйста, — повторила Роксана, — можно мы войдем? Всего на пять минут? Маламиру нездоровится, а снаружи чертовски холодно.

Косара глубоко вздохнула и отступила от двери. Роксана вошла, спотыкаясь, но поддерживая Маламира, — тот висел у нее на плече, как безвольный кусок мяса. Только быстрое дыхание давало понять, что он вообще жив.

Роксана оттащила его к дивану и бросила на кучу постиранного белья, которое Косара не успела сложить и убрать.

— Что с ним?

Все в Косаре кричало, что нужно проверить его самочувствие, но ни Роксана, ни Маламир не заслуживали ее помощи.

— Он искал для меня сведения.

— О чем?

— О Соколице! — Роксана теребила кончик своей косы, позволяя ему скользить между пальцами. — Слушай, вот в чем дело. Мы с Соколицей планировали сбежать вместе.

— Сбежать? Куда?

— Не знаю. В Месамбрию? Слыхала, там отличные пляжи. Или, может, в Иринополь…

Косара нахмурилась, представив себе пернатое тело Соколицы в купальнике, пока та загорает на пляжах Месамбрии.

— Роксана, Соколица ведь юда.

— Да знаю я! Но я нашла, кто может решить эту проблему.

— И кто?

— Ты слышала о торговце лицами?

— Не уверена.

Роксана наклонилась ближе, взглянула пристально:

— Говорят, торговец лицами знает магию, которая может полностью преобразить человека. Сделать его неузнаваемым.

Косара подняла глаза к потолку: Роксана всегда была готова клюнуть на очевидную аферу.

— Чушь. Не бывает такой магии.

— Это ты так думаешь. Веришь или нет, но ты не такая уж всезнающая.

Косара только усмехнулась. Она определенно знала о магии больше Роксаны.

— Как бы мило все это ни звучало, как ты собиралась вытащить Соколицу? Она заперта в мире монстров до Темных дней. А как только первый петух пропоет в День святого Иордана…

Тут Косара замолчала: если все так и продолжится, к тому времени в Чернограде может не остаться ни одного петуха.

— Я подумаю о гребаных петухах, когда надо будет! — отмахнулась Роксана. — Никто ведь не знает наверняка, смогут ли они докричаться до Соколицы, если та покинет Черноград?

— Главная проблема все равно остается: Соколица заперта в мире монстров до Темных дней. — Косара запнулась, чувствуя, как растет ее страх. — Ведь так?..

— Она нашла способ сбежать.

— Какой способ? — спросила Косара, хотя подозревала, что знает ответ.

— Помнишь Софию?

— Конечно же, я помню Софию.

Глупо было даже спрашивать: в Чернограде жило не так много ведьм, чтобы не знать друг друга.

— Ну так София нашла способ прорваться через барьер между нашими мирами. Она пообещала, что вытащит Соколицу. Но потом…

Косара мысленно выругалась. Вот круг и замкнулся.

— Но потом она умерла.

— Да. Только ее убили уже после того, как мы ждали Соколицу. Она уже несколько дней как должна быть в Чернограде. Сходила я в условленное место, чтобы встретиться с ней, но она так и не появилась.

— Может, задержалась?

— Я тоже так подумала сначала, но она бы нашла возможность связаться со мной, понимаешь? Она ведь знала, что я буду волноваться. А там уже и Маламир пришел, — Роксана бросила на него обеспокоенный взгляд, — который явно что-то знает, но не может рассказать.

— Почему?

— Этот чертов символ на его груди, знак Карайванова… Он мучает Маламира.

Косара вздрогнула, вспоминая, как такой же символ обжигал Асена.

Ее совсем не удивляло, что Карайванов в этом замешан. Если бы София каким-то образом нашла лазейку в барьере между миром людей и царством чудовищ, старый контрабандист наверняка был бы очень заинтересован в ее методе.

Косара вспомнила символ, вырезанный на груди Софии. Ведьма работала на Карайванова. Может, он заплатил ей, чтобы та перетащила монстров в мир людей? Сначала мратиняка, а затем Соколицу? Вдруг София вообще не собиралась привозить юду Роксане?

Или же София пыталась действовать за его спиной и поэтому ее убили?

— Знаешь, было время, когда Карайванов пытался заклеймить и меня, — сообщила Роксана. — Я всего-то выполнила для него пару заказов. В ответ на предложение — послала его к черту. И честно говоря, я не пойму, как Маламир согласился на такое.

— У него мама болеет, — рассеянно ответила Косара. — Он сейчас за что угодно берется.

— Да? А что с ней такое?

— Он мне так и не рассказал. Все, что я знаю, — это то, что ей нужна операция, а ожидание очереди в больнице растягивается на годы. Она умрет, не дождавшись операции, если он не сунет пару сотен грошей в нужную руку. И угадай, какой самый простой способ раздобыть пару сотен в этом треклятом городе?

— Вот теперь я его понимаю. — Роксана снова посмотрела на Маламира. — Я решила, ты сумеешь ему помочь. Ты же вроде разбираешься в проклятиях…

— Как раз в проклятиях у меня почти нет опыта. Тебе нужна Вила.

— Она прихлопнет меня, едва только увидит! Косара, прошу тебя, сделай что-нибудь.

Косара вздохнула. Ни Роксана, ни Маламир не заслуживали помощи, но она все равно помогала им, жалостливая дуреха. В конце концов, в этом состояла ее работа, не так ли? Помогать неблагодарным ублюдкам выбираться из тех передряг, в которые они впутываются.

Она опустилась на колени рядом с диваном. Глаза Маламира были закрыты, капельки пота скатывались по бровям и щекам. Рука стискивала кожу на груди в широком вырезе рубашки. Знак Карайванова светился под его пальцами, словно только что вырезанный на теле.

Вздохнув, Косара снова встала на ноги, повесила котел над огнем и выбрала несколько трав с потолочной балки.

— Что ты делаешь? — спросила Роксана.

— Для начала — колдую обезболивающее. А там посмотрим.

Щелчком пальцев и парой магических слов Косара взбодрила огонь, и вскоре вода закипела. Комнату наполнили запахи эвкалипта, ивовой коры и валерианы.

Сваренную смесь трав она разложила на отрезе ткани и около минуты обмахивала рукой, чтобы та быстрее остывала. Затем склонилась над Маламиром и медленно, с изрядным трудом разжала его руку на светящемся клейме. Когда она прижала к символу травяную смесь, тот запульсировал под пальцами.

Маламир резко вдохнул сквозь зубы. Должно быть, целую секунду боль была невыносимой. Но затем приложенные травы сотворили чудо, и Маламир расслабился. Его дыхание стало ровным, а потом глаза открылись.

— Косара? — прохрипел он. — Что ты здесь делаешь?

— Это ты в моем доме.

Маламир нерешительно приподнялся на локтях и огляделся. Его взор упал на Роксану.

— Роксана, что мы здесь делаем?

— Ты отрубился. Я не знала, куда еще податься.

Маламир посмотрел на свою грудь, туда, где Косара крепко прижимала ткань. Отрез быстро нагревался под ее рукой.

— Что это?

— Обезболивающее, — сказала Косара. — Самое крепкое из тех, что быстро варятся.

Он облизнул сухие губы:

— А что будет, когда оно потеряет силу?

— Видимо, тогда ты вновь потеряешь сознание.

Маламир застонал:

— Я клялся никогда не предавать его, когда он заклеймил меня… Представляете? Во я дурак!

— Предположу, что он не оставил тебе выбора.

— Он и не оставил. — Маламир снова посмотрел на Косару и прищурился: — Косара, куколка, а откуда вдруг зеленый глаз?

Косара, которая уже успела забыть об этом, мотнула головой, занавешивая глаз челкой:

— Долгая история. Так что, чары Карайванова теперь и такое могут?

— Он в восторге от них, можешь мне поверить. Старая версия жгла, лишь когда ты находился от него на расстоянии вытянутой руки.

— О, я верю. Видела своими глазами.

— А эта уже на большом расстоянии работает. «Настоящая инновация в сфере магии» — так он ее назвал.

— Итак, — нетерпеливо сказала Роксана, — ты можешь мне сказать, где сейчас Соколица, или нет?

Пальцы Маламира дернулись к символу на груди. Косара ухитрилась схватить его за руку и заставить надавить на компресс, чтобы самой от него отойти. От стояния на жестком полу у нее уже заболели колени.

— Карайванов держит ее в пустом складе у реки, — ответил Маламир. — Я тебя туда отведу.

— Ладно. — Роксана застегнула пальто и, полыхнув убийственным взглядом, бросилась к двери. — Бегом!

— Постой! — Косара встала у нее на пути. — Не можешь же ты в одиночку уложить всю банду Карайванова.

— А что, есть желающие помочь? Может быть, ты?

Косара пожевала нижнюю губу. Она очень хорошо помнила обещание, которое дала покойной жене Асена. Возможно, ей только что представился шанс наконец-то найти Карайванова…

— Может быть. Просто… Просто посиди минутку, ладно? Не будем пороть горячку.

— Кто знает, что они там с Соколицей делают, пока мы сидим и болтаем!

— Справедливо, но…

— Они ничего с ней не делают, — возразил Маламир. — Карайванов сам мне сказал: она слишком важна, и нельзя, чтобы и перо упало с ее головы. — Тут его лицо исказила гримаса. — Кажется, твоя припарка начинает терять силу…

— Уже? — Косара оттолкнула его руку: ткань на груди Маламира и впрямь обжигала. — Черт возьми!

— Выдохлись твои травы, — резко бросила Роксана. — А убрать его нельзя?

Косара бросила на нее ровный взгляд, зная, что Роксана всегда злилась, когда ей было страшно. Но все равно тон охотницы на монстров ей не понравился.

— Убрать что?

— Этот знак.

Косара рассмеялась:

— Умей любая ведьма стереть знак Карайванова, какой был бы смысл его вырезать?

— Но ты ведь теперь не то же самое, что любая ведьма, не так ли?

Улыбка Косары застыла на губах. Она знала, что имела в виду Роксана. Пальцы Косары сами нашли левый глаз — только это был не ее глаз вовсе. Даже на ощупь он казался чужим: слишком большим и круглым.

Но это же ерунда, не так ли? Глаз и глаз. Зеленый, коричневый, да хоть фиолетовый, какая кому разница?

— Я попробую, — произнесла Косара. — Но ничего не могу обещать.

Под измученным взглядом Маламира и встревоженным — Роксаны Косара повторила уже испытанный ритуал: одну за другой сняла бусины с цепочки и положила на стол. Затем она поперекатывала их между ладонями, пока все тени не пробудились. Их темные фигуры заполнили комнату, голоса ворвались в ее разум. Их видения застилали ее взор.

Все случилось так быстро, что Косара потеряла равновесие. Ей удалось уцепиться за край стола, чтобы не рухнуть.

— Косара? — Голос Роксаны доносился будто бы издалека.

Косара дала ей знак держаться подальше, не представляя, что могли бы сделать тени с охотником на монстров.

— Я в порядке, — сказала Косара с большей убежденностью, чем чувствовала. — Так всегда бывает.

Но на этот раз все было по-другому. На этот раз ее собственный глаз, карий, наблюдал призрачные видения, сквозившие мимо нее. А зеленый глаз видел что-то еще, более материальное. Знакомую фигуру с золотыми волосами. Косара крепко закрыла зеленый глаз, чтобы не тратить и минуты на Змея.

Она должна была спросить тени, могут ли они снять проклятие с Маламира. Но сначала, поскольку в ней жила уверенность, что все происходящее связано, она задала другой вопрос:

— Вы можете сказать мне, кто убил Софию?

Бормотание теней зазвучало громче, но ответа не последовало.

— Кто убил Софию? — повторила Косара.

Она не могла уловить ни единого слова, зато уловила их общее замешательство. Ее собственная тень повернула к ней свое чернильное лицо и пожала плечами.

— Софию, ведьму с двумя тенями, — уточнила Косара: вдруг это поможет? — Софию, призывающую мертвых. Вы ведь знаете ее! Софию, которая призвала мратиняка!

Никакого ответа.

Раздраженная, Косара вынула из кармана колоду игральных карт и бросила на стол, совсем как раньше. Почти все легли на столешницу, пара мягко спланировала на пол. Насколько Косара могла видеть, они не выстраивались ни в какие узоры.

Она поймала взгляд Роксаны между тенями. Охотница на монстров выглядела искренне обеспокоенной душевным здравием Косары, и Косара вздохнула. Ее кожу покалывало, будто тени толкали ее: им не терпелось творить магию, для которой она их призвала. Ее виски пульсировали все быстрее, в ритме шепота теней. Пульсация была весьма болезненной.

Возможно, она зря тратила время. Тот, кто убил Софию, теперь владел двумя тенями ведьм, и они могли скрыть убийцу от непослушных двенадцати теней Косары.

— Ладно, ладно, — сказала она, словно обращаясь к беспокойному псу, ожидающему своей утренней прогулки. — Пора заняться настоящей магией.

Ей не требовалось ничего больше говорить. Тени бросились на нее, стали дергать за руки, потащили к Маламиру. Толкали ее, пока та не опустилась на колени рядом с диваном. Затем они схватили ее руки и подняли их к его груди.

Они были вокруг нее, но также — внутри ее головы, облепив ее череп изнутри. Ее вены полнились их магией. Они проплывали под ее веками всякий раз, стоило ей моргнуть. Когда ее карий глаз открылся, он увидел какое-то помещение.

И Косара на мгновение рискнула открыть еще и зеленый. Неудивительно, что он видел странности, будь то зал из белого мрамора — нет, поправила себя Косара, зал из расплавленных костей — или его хозяин. Змей.

Ее собственная реакция удивила ее. Что-то в животе затрепетало, чего она годами не ощущала, думая о нем.

Косара снова крепко зажмурила зеленый глаз: все же отвлекаться было нельзя.

Она позволила теням направлять ее руки, которые рисовали магические символы на груди Маламира. Они взяли под контроль ее язык, который скручивался, произнося заклинание. Косара понятия не имела, что́ говорит, даже не знала, на каком это языке, — звуки казались чуждыми ее рту. Ее тело больше не принадлежало ей. Им распоряжались тени.

Во многих отношениях, размышляла она, наблюдая, как ее пальцы плетут заклинание, которое она раньше считала невозможным, это было полной противоположностью тому, как обычно работала теневая магия. Сейчас не ведьма укрощала тени, а тени полностью поглощали ведьму.

Маламир закричал, сдавленно, уродливо завизжал, и впервые Косара подумала, что, возможно, это была не самая умная затея. Тени жаждут творить магию, но им все равно, исцеляющую или вредоносную. Для них Маламир всего лишь орудие.

Затем одна тень потянулась к лицу Косары, и тут она убедилась, насколько плохой была эта затея. Пальцы тени впились в зеленый глаз, схватились за ресницы, заставили веки открыться.

Косара выругалась: комната перед ней расплылась. В следующий раз, когда она моргнула, она уже находилась не у себя в доме. Она вернулась во дворец Змея.

8

Косара

Все кругом было так знакомо… Зал из сплавленных воедино костей, закаленных в змеином огне. Люстры высоко над головой, сделанные из крыльев юды, что трещали и хлопали, качаясь на цепях. Окна в обрамлении человеческих зубов, которые стучали от каждого сквозняка. Небо снаружи, темное и полное звезд.

Стоял холод, свет был приглушен, что означало, что Змей находился в определенном настроении. Когда он был счастлив, залы всегда хорошо топились, огонь потрескивал в каждом очаге. Слишком жарко во дворце? Тоже нехороший знак. Обычно это означало, что он злится, отчего камины горели слишком ярко, угрожая спалить любого, кто по неосторожности к ним подойдет.

Косара знала все это, потому что провела месяцы в этом дворце, хотя в человеческом мире минуло лишь несколько дней. Она изучила каждую особенность дворца, научившись идеально считывать настроение Змея. Знала она все это еще и потому, что тем же знанием обладала Смирна Колева — а именно ее ярко-зелеными глазами Косара в настоящее время наблюдала за залом.

Она — Смирна или Косара — сидела на одном конце длинного стола и усыпанной веснушками рукой придерживала бокал лунного вина. Ее пальцы дрожали, из-за чего ножка бокала постукивала о вышитую скатерть. Спелые ягоды, алые яблоки безупречной формы и крупный темный виноград громоздились высокой горкой в позолоченных чашах, но тарелка Смирны была пуста.

Змея здесь не было, но она чувствовала его присутствие в каждом порыве морозного воздуха, бьющего по голым рукам и змеящегося под льняной рубашкой. Он пребывал в ярости — холодной, жестокой ярости.

Смирна поднесла было бокал к губам, однако передумала и поставила его обратно. Ее сердце частило, отчего кровь зашумела в ушах, и Косара подумала: о, как же это забавно! Чужое тело, чужие руки — и точно такое же сердцебиение, как у нее самой.

В этом звуке тонули его шаги, пока он не подошел слишком близко. Она слышала, как стучали каблуки его сапог по костяному полу, слышала и глубокие, рьяные вдохи, — и тут его запах ударил в ноздри, составляя знакомую смесь из дыма, магии и чего-то сладкого и первобытного. То, как скрутило ее желудок, тоже было знакомо.

Будь Косара в своем собственном теле, она бы бросилась к двери. Но, застряв в разуме Смирны, она могла лишь молча умолять ее бежать.

Но Смирна бежать и не думала. Вместо этого она обернулась и посмотрела на него.

Змей не старел. Но Косара все равно ожидала, что за сорок лет, разделявшие ее и Смирну, он как-нибудь да изменится. Однако — нет. Волосы того же оттенка темного золота, а глаза — такие же синие, какими их помнила Косара. Кожа совсем без морщин, хотя он был достаточно щепетилен в своих попытках казаться человечнее, чтобы допустить пару внешних недостатков: крошечный шрам на переносице, тонкие гусиные лапки в уголках глаз…

Он был одет в то же самое пальто, которое Косара украла у него прошлой зимой, и именно оно шуршало краем по полу. Под пальто виднелась рубаха, украшенная сложной вышивкой. Сквозь панику Косара почувствовала чужую мысль, исходящую из разума Смирны: как было бы жаль, если б в гневе он принял свою чудовищную форму и разорвал прекрасное пальто на куски.

— Она снова попыталась, — сказал Змей с оттенком обвинения в голосе.

Бокал в руках Смирны задрожал так, что вино едва не расплескалось.

— Кто? — сладко спросила Смирна.

Это только усилило чувство дежавю Косары: хотя голос был не ее, тон легко узнавался — вкрадчивый, осторожный, тщательно подготовленный, так как одно неверное слово могло привести Змея в ярость.

— Твоя подруга Вила. — Он выплюнул это имя, словно занозу. — Я чую ее, ты знаешь. Чую, как она пытается пробраться сюда и украсть тебя у меня…

Сердцебиение Смирны гремело в ушах, но голос оставался спокойным:

— Вот же глупая! Она знает, что я никогда тебя не оставлю. — Размеренная улыбка, трепет ресниц. — Ну же, присядь. Давай отужинаем.

Змей потянулся к ее лицу и обхватил подбородок бледной рукой. Его прикосновение вызвало дрожь по спине; и как бы Косаре ни хотелось прикинуться, что ее реакция была вызвана исключительно страхом, в животе все-таки шевельнулось что-то еще. Что-то теплое и приятное. Ведь он был так нежен.

Косара ненавидела это. Ненавидела каждую секунду, поскольку все это было слишком знакомо.

— Смирна, ты же моя? — спросил Змей, и Косара вздрогнула от незнакомого имени, на секунду совершенно забыв, что это не ее прошлое.

— Я твоя, — тут же сказала Смирна, наклоняясь навстречу его прикосновению.

Его хватка усилилась. Ногти больно впились в ее кожу.

— Я хочу, чтобы ты мне это доказала.

— Я сделаю для тебя что угодно, — ответила она, глубоко вдыхая, и даже Косара могла различить ложь в ее голосе. — Только попроси.

— Ты знаешь, чего я хочу.

На нее нахлынула волна паники. Косара снова могла бы поклясться, что находится в своем собственном теле: она помнила, как покалывало ее кожу, как немели губы, как кровь отливала от них. Она помнила быстрый грохот своего сердца, и ощущение, что ее желудок наполнился свинцом, и этот ужасный, горький привкус в горле.

— Тебе нужна моя тень, — тихо сказала Смирна.

Змей, должно быть, почувствовал в ее ответе нерешительность: подошел ближе и теперь возвышался над ней. Он поднял ее подбородок, чтобы та продолжала смотреть на него, хотя ей в шею вступила боль из-за неестественного наклона. Слезы Смирна сдержала.

— Зачем тебе твоя тень, когда у тебя есть я? — вопрошал он. — Разве меня недостаточно?

Слова быстро слетали с ее губ:

— Достаточно, конечно достаточно…

— Тебе хоть чего-нибудь недоставало с тех пор, как ты встретила меня? Я чего-то тебе недодал?

«Понимания. Сострадания. Любви».

Косара знала, что Смирна ничего этого не скажет. Что понимал Змей в сострадании или любви?

Она попыталась отодвинуть свой стул, но он держал ее цепко.

— Ты дал мне все, чего я могла желать, и даже больше. Прошу…

— А разве я когда-нибудь просил чего-нибудь взамен?

«Все. Ты требовал всю меня, и я отдала себя добровольно, как дурочка».

— Нет. Ничего. Никогда.

— Теперь я прошу тебя об одной простой вещи. О бесполезной безделушке, которая тебе, моя женушка, больше никогда не понадобится. Отдай мне свою тень. Я смогу о тебе позаботиться.

— Если я отдам тебе тень, я умру…

Змей рассмеялся, и от этого резкого звука решимость Смирны дрогнула.

— Смирна, моя Смирна… Поверь мне. Я никогда не позволю тебе умереть.

Желудок Косары скрутило от лживости его слов. Смирна не знала этого, могла только подозревать, но Косара была уверена: Змей лгал. Он позволит. Смирна, как и все его предыдущие жены, уже умерла от его рук.

Теперь его прикосновение вызывало еще и тошноту.

— Я должна подумать, — осторожно сказала Смирна. — Дай мне время.

— Хорошо. Мне не чуждо понимание, ты знаешь. Три дня. А потом я убью ее.

— Кого? — нахмурилась Смирна.

— Вилу. Я же сказал тебе, что застал ее за вынюхиванием чего-то во дворце?

Кровожадная ухмылка Змея заполнила ее поле зрения, когда он наклонился для поцелуя, и Косаре захотелось только одного: бежать. Она не могла пошевелиться. Она оказалась в ловушке чужого тела, чувствуя, как знакомый язык раздвигает ее губы и скользит вдоль зубов. Крик застрял у нее в горле.

«Косара?» — услышала она родной голос.

Это было невозможно. Невены не могло быть здесь.

Она никогда не бывала во дворце Змея. И кроме того, она мертва. На этот раз — наверняка. В ловушке человеческого мира не осталось ни частички ее души. Она ушла навсегда, Косара сама позаботилась об этом.

И все же ее голос звучал так реально!

«Косара, тебе нужно проснуться».

* * *

— Косара?

Этот голос она тоже узнала, но не осмелилась сразу открыть глаза. Это мог быть еще один трюк Змея, как, вероятно, и голос Невены. Косара все еще слышала жестокий смех Змея, эхом отдававшийся в глубине ее сознания. Все еще чувствовала вкус его языка.

Если она поднимет глаза, то увидит его, нависающего над ней, верно же?

— Косара? — За плечо ее трясли осторожно, что заставило ее удивленно замереть: осторожным Змей никогда не бывал.

Косара открыла глаза. Она лежала на полу собственной гостиной, переделанной под мастерскую. Это был не первый раз, когда она просыпалась на скрипучих половицах, хотя, надо признать, обычно это случалось после парочки лишних стаканов ракии.

За нею наблюдал не Змей и не ее сестра, а растрепанный Асен с огромными встревоженными глазами. На нее нахлынуло такое облегчение, что сердце защемило.

Он был теплым, но не обжигающе горячим, как Змей. От него пахло дымом, и не дымом огня Змея, а белоградских доков и черноградских труб. На миг она ощутила себя в такой безопасности, что чуть было не положила голову на пол, желая досмотреть сон.

— Косара! — Теперь он тряс ее за плечо. — Просыпайся!

— Мм?

— Сколько пальцев ты видишь? — Он махал двумя пальцами перед ее лицом.

— Может, я и простая девчонка из Чернограда, Бахаров, но счету я обучена. — И она оттолкнула его руку. — Дай поспать.

— Вот, держи, куколка. — В поле зрения всплыл Маламир с чашкой чего-то дымящегося.

Асен помог Косаре подняться с пола и сесть, так что она уложила голову на его плече. Маламир поднес чашку к ее губам, и в нос ударил запах кофе.

Отпив, она тут же закашлялась:

— Что это?!

— Кофе, — невинно моргнул Маламир. — Из твоего шкафа.

— Какая банка?!

— Красная…

Глаза Косары наполнились слезами: жидкость обжигала горло. Она не только смешала кофе с нечестивым варевом из красной банки, но и… Нет, хрен она признается перед полицаем, что еще там было.

В любом случае варево наконец разбудило ее. Комната вдруг обрела четкие очертания.

Косара снова закашлялась и выпрямилась, отстранившись от Асена. Огляделась. Маламир стоит над ней с чашкой; Роксана развалилась на стуле, широко расставив ноги и потягивая свою длинную трубку. И еще здесь Асен.

Стая предательских бабочек дико порхала у нее в животе. Косаре хотелось оторвать их чертовы крылышки одно за другим.

Все эти полгода она изо всех сил пыталась убедить себя, что ей на него плевать. Смутные чувства к нему прошлой зимой родились лишь из слишком частых соприкосновений со смертью. Опасность, как правило, сближает людей.

Но теперь, когда он был рядом, притворяться оказалось намного сложнее. Вопреки своей воле, она была счастлива его видеть.

Он выглядел лучше, чем в последний раз, что, честно говоря, не было каким-то достижением. Ссадины и синяки зажили, темные круги под глазами растаяли. Он отрастил короткую бороденку, и, хотя Косаре обычно не нравилась растительность на лице у мужчин, на нем она смотрелась хорошо. Она подавила желание потрогать эту бороду и узнать, какова она на ощупь.

Ему шло жить вдали от Чернограда. Или, с горечью думала Косара, вдали от нее.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, осторожно вставая на шаткие колени и опираясь на стол.

— Я… — пробормотал он, встав следом за ней, — я, ну… гм…

— Он со мной, — ответил незнакомый голос.

Косара обернулась и увидела глаза юды.

Кто-то менее опытный в общении с монстрами, вероятно, закричал бы или хотя бы выругался. Но Косара только моргнула, а затем поинтересовалась своим самым вежливым тоном:

— А ты кто?

— Врана. Сестра Соколицы.

Как бы Косаре хотелось, чтобы голова не была набита ватой. Она только что применила какую-то сложную, изнуряющую магию, такую, что даже смесь из красной банки не восполняла ее сил.

Ее мысли текли вяло, из-за чего она несколько долгих минут просто стояла и пыталась связать все ниточки: Маламир здесь, потому что его приволокла Роксана; Роксана здесь, потому что искала Соколицу; а Асен здесь, потому что Врана приходилась Соколице сестрой…

— Сработало? — повернулась она к Маламиру.

— Что сработало? — спросил Асен.

Вместо ответа Маламир расстегнул рубашку. Знак Карайванова еще виднелся на груди, но поблек, как старая татуировка моряка. Он был похож на символ Асена — и Косара действительно заметила, как пальцы Асена дернулись к его собственному поблекшему клейму.

— Больше не болит, — сказал Маламир. — По крайней мере, пока.

— Обещать, что это насовсем, не могу.

— Я так и думал, — переминался с ноги на ногу Маламир. — И мне жаль.

— Чего тебе жаль? — нахмурилась Косара.

— Косара. — Ее внимание привлекла Роксана, выдохнув большой клуб дыма. — Твои волосы…

Косара рефлекторно подняла пальцы к пряди, ниспадающей на глаза. Прядь явно была не ее. Сколько масел и кремов она опробовала, а ее волосы все равно оставались жесткими, вьющимися, особенно в такую плохую погоду. Теперь они стали гладкими и шелковистыми.

Проглотив сочное ругательство, Косара бросилась к зеркалу над камином. Большая часть волос — темных и волнистых — все еще была ее. Однако две пряди обрамляли лицо, как бледные прямые гардины.

Косара сразу поняла, от какой они тени: Севды Иордановой, вышедшей замуж за Змея бурной зимней ночью тридцать семь лет назад.

Косара повернулась к зеркалу спиной.

— Ну да. Колдовство порой приводит к неожиданностям. — Она упорно игнорировала колкие взгляды, которые бросали на нее все в комнате. — Кто-нибудь хочет выпить? Есть разговор.

* * *

Роксана никогда не отказывалась от выпивки. Она попросила большой стакан кизиловой ракии, которую Косара купила у соседки, — то был дурно пахнущий, способный вздыбить волосы в носу фермент, обычно используемый для теплых компрессов от бронхита или лихорадки. Оказалось, охотнице на монстров такое было по вкусу.

Асен заварил себе и Вране чайник липового чая из мешочка, который он вез из самого Белограда. В Чернограде весна оказалась слишком холодной для лип, и деревья все еще стояли голыми.

Маламир перелил кофе из турки в чашку размером с наперсток и, едва попробовав напиток, выпучил глаза. Косара пожала плечами и сделала глоток собственного варева. Смесь из красной банки скользнула в горло, уколов пищевод.

Какое-то время они просто сидели за столом и разговаривали. Асен начал с описания убийства Натальи Русевой, затем рассказал, как встретил Врану. Врана дополнила пробелы в рассказе Роксаны о том, как Соколица сбежала из царства чудовищ. Косара слушала не перебивая, пока Врана не замолчала.

— Так София помогла тебе пересечь границу между нашим и вашим царствами? — спросила Косара.

— Нет, — сказала Врана. — Она помогла Соколице, а я просто шла по ее стопам.

Косара играла с чашкой, поворачивая ее в пальцах. Значит, ее догадка верна: весь этот бардак — дело рук Софии. К сожалению, она все еще не знала, как будет это разгребать.

И хуже прочего был тот факт, что Врана смогла просто последовать за своей сестрой в Черноград. Косара и так уже подозревала, что барьер между царством чудовищ и миром людей понемногу ослаб.

Однако все это не объясняло призыва мратиняка. Если Софии потребовалась Соколица, для чего ей тогда огромный кровожадный петух? Может, она призвала его просто по ошибке? Провела ритуал, порылась в их царстве вслепую, нащупала что-то большое и пернатое да и вытащила, надеясь, что наткнулась на юду?

— Есть проблема? — спросил Асен, заметив молчание Косары.

На него Косара старалась не смотреть. Нельзя поддаваться ни одному из теплых, пушистых чувств, которые он в ней пробуждал. Она остро осознавала, что он вернулся в Черноград только из-за обещания, данного Вране. А к Косаре пришел за помощью, и только.

Но разве не об этом они договорились? Она обещала помочь ему и его покойной жене избавиться от Карайванова раз и навсегда. Она была в долгу у него, у них обоих, так как без зачарованного кольца Асена никто бы не пережил прошлую зиму.

Прошлой зимой Косара позволила себе поверить, что между ней и Асеном может быть что-то более глубокое, то, что вспыхнуло в Темные дни. Она ошибалась.

— Проблема в том, — ответила она, — что София мертва.

И без того большие глаза Враны округлились еще сильнее:

— Ты хочешь сказать, что мы с Соколицей заперты здесь?!

— Может, и нет, — быстро сказала Косара, не желая, чтобы в ее доме бушевала паникующая юда. — Я могу что-то придумать. У меня есть мои тени…

Краем глаза она заметила, как Роксана вздрогнула.

— Ты уверена, что они тебе не навредят? — спросил Асен.

Косара заправила светлую прядь за ухо, не обращая внимания на то, насколько чуждой она казалась. Ее зеленый глаз отчего-то устал сильнее, чем карий, и ей пришлось сдержаться, чтобы не потереть его.

— Отчего же, совершенно уверена.

Похоже, Асен ей не верил.

— Ты потеряла сознание…

— От истощения, только и всего. Я позволила им выйти из-под контроля.

— Но…

— Но это сработало, не так ли? Маламир исцелился.

— До поры до времени, — пробормотала Роксана.

— Слушайте. — Косара оглядела собравшихся за столом. — Как насчет того, чтобы действовать поступательно? Сначала спасем Соколицу от Карайванова, а потом придумаем, как вернуть обеих юд в царство чудовищ.

— Если Соколица захочет вернуться, — поправила Роксана.

— После того, как с ней обошлись в вашем городе? — уставилась на нее Врана. — Уж поверь, захочет.

Косара поспешила увести разговор в более мирное русло. Семейная склока под ее крышей также не входила в ее планы.

— Есть кое-что, чего я до сих пор не понимаю… Как Карайванов схватил Соколицу? А Врану?

— Я могу ответить на этот вопрос, — сказал Маламир. — Карайванову нужна была юда. Он сказал мне, что знает ведьму, которая может притащить ее в Черноград.

Роксана бахнула кружкой по столу, напугав всех в комнате.

— София! — прошипела она. — Я знала. Вот же подлая сучка! Пыталась нас обмануть!

— Нет. — Маламир покачал головой. — Нет, то была не София. Ее звали Наталья.

Косара нахмурилась: Наталья? Наталья Русева? Наталья, которую обезглавили в ту же ночь, что и Софию? Асен уже упоминал, что, по его подозрениям, эти два случая связаны, слишком уж много между ними сходств.

— Прошел слух, что он ищет юду, а ты знаешь, какие рьяные у него помощники, — продолжал Маламир. — Они сделают все, чтобы заслужить его благосклонность. И когда вторая юда просто упала с неба, они отвели ее прямо к нему.

— Это и была я, — невесело рассмеялась Врана.

— Конечно, вторая юда ему оказалась ни к чему, а вдобавок Наталья убедила его, что Соколица — известная провидица в мире монстров. Но Карайванов никогда не откажется от легких наличных, особенно сейчас, когда контрабанда стала куда менее прибыльной, чем раньше. Отсюда и аукцион.

— Но зачем? — спросил Косара. — Зачем Карайванову вообще понадобилась юда?

— Ну… — Маламир наклонился вперед и заговорил с драматизмом, которому его некогда обучили в театре: — Я слышал, что Карайванов ходит по лезвию ножа. Он превратился в параноика. И он хочет юду, чтобы…

— Чтобы та предсказала его судьбу! — ахнула Косара. — Юда может увидеть, как он умрет!

— Соколица никогда бы ему не сказала, — фыркнула Врана. — Даже если бы захотела.

— Почему? — спросила Косара.

— Мы не можем контролировать свои видения.

Косара мысленно выругалась. Если Соколица не даст Карайванову желаемого, она ему скоро надоест. И тогда он, вероятнее всего, продаст ее на торгах, как и Врану.

— Ты сказал, что знаешь, где ее держат? — повернулась к Маламиру Косара.

— Да. На складе в речном районе.

Асен нахмурился, знакомая складка между его бровями стала глубже.

— Откуда ты это узнал? Карайванов не поделился бы такой секретной информацией с кем-то вне ближайшего круга.

Маламир посмотрел на свои руки — его пальцы, обхватившие чашку кофе, дрожали.

— Я работаю на него уже некоторое время… Может, он начинает мне доверять.

— Ну а вот я тебе не доверяю. — Асен откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Твой босс наконец-то делится с тобой важной информацией, а ты первым делом бежишь сюда и сдаешь его? С трудом верится.

Косара бросила на него задумчивый взгляд. Раньше он никогда так быстро не отмахивался от людей, выбравших правильную сторону. Тот Асен, которого она знала, верил в добрые начинания.

Он поймал ее взгляд на себе и пожал плечами:

— Считай это интуицией следака.

— Клянусь, я правду говорю! — умоляюще взглянул Маламир на Косару. — В прошлом я совершил много вещей, достойных сожаления, но сейчас я умываю руки, раз дело коснулось торговли людьми… — Он перевел взор на Врану. — То есть торговли юдами.

Косара пожевала нижнюю губу. В глубине души она ему верила, зная, как сильно он заботился о своих питомцах-караконджулах. Возможно, его симпатия распространялась и на прочих монстров. Но вдруг ее бдительность ослабла и она ему доверяет исключительно по старой дружбе?

— Есть одна вещь, о которой вы все забыли, — сказала Роксана. — Маламир чуть не погиб, предав Карайванова.

— Хорошее замечание, — признала Косара.

Она хорошо его знала, и, если бы он притворялся, — что ж, тогда это было бы чертовски талантливо. Все-таки Маламир был склонен переигрывать, даже когда и вправду работал в театре.

Вместо ответа Асен хмыкнул, не находя, с чем поспорить.

— И мне кажется, вы забыли кое-что еще, — вмешалась Врана. — Пока мы сидим здесь и болтаем, Карайванов мучает мою сестру.

— Поверь мне, я прекрасно об этом помню, — сказала Косара. — Ну, Маламир? Какой план?

Маламир вздрогнул, словно полагал, что его роль в разговоре окончена.

— Я могу отвести вас туда, где он ее держит. А уже после… — Он пожал плечами.

Тут Асен и Роксана заговорили одновременно.

— Сколько охранников? — спросил Асен.

— Как вооружены? — допытывалась Роксана.

— Три охранника, — сказал Маламир. — С пушками.

— Всего три? — снова нахмурился Асен.

— Похоже, Карайванов не ждет проблем. О местонахождении Соколицы знают лишь несколько человек. — Маламир взглянул на свои часы на длинной серебряной цепочке, которые, как подозревала Косара, обладали гипнотизирующими свойствами (поэтому она старалась на них не смотреть). — Нам лучше поторопиться, если мы хотим успеть к смене караула. Что скажете?

Роксана и Врана тут же встали. Асен и Косара переглянулись.

Косара легко прочла на его лице, в вопрошающем изгибе бровей и тонкого рта, что все это ему совсем не нравится. Но был ли у них выбор? Карайванов пленил Соколицу, и, даже если он еще не причинил ей вреда, его терпение скоро истощится. Косара знала, каков он.

И Косара все еще должна этой юде за спасение от Змея. А Асен задолжал сестре этой юды. А Косара — Асену… Их опутала паутина обязательств, и, видит бог, мало какая ведьма ненавидела что-то сильнее, чем быть в долгу. Долги всегда нужно платить.

— Идем, — сказала Косара, и она готова была поклясться, что Асен нахмурился.

9

Асен

От их затеи дурно пахло. Не только потому, что сейчас они шли узкими улочками речного района, перепрыгивая через кишащие мухами кучи мусора и голодающих бродячих кошек, дерущихся за объедки. И дело было даже не в старом пальто отца Косары, которое Асен одолжил в ее гардеробе и теперь ему било в нос запахом плесени с лавандой.

Было что-то, о чем Маламир им не говорил, Асен чувствовал хребтом. Что-то не складывалось.

Однако Косара к нему не прислушивалась, и ему требовалась ее помощь, если он хотел выжить в этом городе. Он знал это по опыту.

К тому же у него не было плана получше. Если они будут слишком долго тянуть, Карайванов пронюхает о предательстве Маламира и перевезет Соколицу в другое место. В Чернограде нашлась бы тысяча темных, укромных уголков и щелей, где можно легко спрятать монстра. Они никогда ее не найдут.

Поэтому лучшее, что мог сделать Асен, — это быть бдительным, оставаться начеку и надеяться, что, если дело дойдет до стычки, он достаточно быстро выхватит пистолет у какого-нибудь приспешника Карайванова.

Бедро, у которого он обычно носил свой револьвер, казалось голым. Сломанную пушку он выбросил, как только стало очевидно, что та не подлежит починке. Его единственным оружием был нож во внутреннем кармане пальто — еще в юности он выучил несколько приемов, от которых противнику могло сильно не поздоровиться. Хотя в последние годы Асен пользовался ножом разве что для нарезки моркови тонкой соломкой.

Он был слабым звеном их маленькой группы и прекрасно это понимал. У Роксаны имелся пистолет, а также по меньшей мере дюжина ножей, рукоятки которых заметно торчали из ее карманов, сапог и пояса. Маламир только выглядел тощим: его костяшки были содраны и окровавлены, и в любом случае он коренной черноградец. Значит, сможет за себя постоять. Врана — монстр. А Косара, ну… Косара — ведьма с двенадцатью тенями, хотя она и без них была устрашающей.

Асен среди них кто? Полицай с кухонным ножом.

Он намеренно держался последним в группе, следя за флангом, и тут Косара замедлила шаг, чтобы идти рядом с ним.

— Что-то не так? — спросила она.

— С твоим доверием Маламиру что-то не так, — пожал плечами он.

Косара замерла. Асен знал: она никогда не признается в том, как легко доверялась людям, особенно тем, кто однажды уже ее предал.

— Ты просто не видел его, когда Роксана пришла с ним. Он еле стоял. На последнем издыхании.

Асен издал уклончивый звук. Возможно, Косара права. Возможно, он не доверял Маламиру только потому, что его последнее предательство жестоко ранило ее, а Асен не хотел снова видеть ее страдающей.

Украдкой, не в силах сдержаться, он бросил на нее быстрый взгляд. Она казалась измученной, беспокойной, ее губы были искусаны. Она смотрела на него двумя разноцветными глазами, карим и зеленым, обрамленными двумя мягкими светлыми прядями.

А ведь ему всегда нравились ее волосы, дикие и необузданные, как она сама. Темный цвет ее глаз ему тоже нравился. Зеленый был красивым, но все же не ее.

Его вид здорово тревожил Асена. От привычки обгрызать кутикулы он, казалось, избавился давным-давно, но теперь вновь поймал себя на этом, покусывая пальцы до отчетливого запаха крови.

В этом была вся загвоздка — расставаясь с одним пороком, он тут же находил себе новый. Бросил пить, но взамен начал много курить. Бросил дымить — и вот пожалуйста — грызет ногти.

— Асен? — Голос Косары вывел его из раздумий. — Все в порядке? У тебя есть опасения по поводу плана?

— Нет. Это хороший план.

План и в самом деле был ничего. Они собирались выждать полчаса до смены караула, затем Маламир, Асен и Роксана направятся к двери, а Косара и Врана останутся ждать их в укромной тени. На входе Маламир представит их троицу группой новых охранников, дальше они вытащат Соколицу и испарятся еще до прихода настоящих сторожей.

Охранники ничего не заподозрят, уверял Маламир. Они знали его, знали, что он не мог предать Карайванова, не рискуя своей жизнью. В приходе двух новобранцев тоже нет ничего странного: соратники Карайванова то и дело гибли, и боссу всегда требовалась свежая кровь.

Им поможет и то, что Асен отмечен знаком Карайванова. Он расстегнул верхнюю пару пуговиц на своей рубашке, так что край клейма точно выглядывал.

— Извини, — сказал Асен, ведь Косара все еще наблюдала за ним. — В последнее время я не в духе. Уверен, все пройдет как по маслу.

Косара поджала губы. Ох, как она ненавидела, когда он что-то такое говорил! Точно ведь сглазит.

Когда они приближались к концу улицы, Маламир жестом велел им замолчать.

— Это за углом, — прошептал он. — Все готовы?

— Готова, — тут же ответила Роксана, и ее большая рука небрежно легла на рукоять пистолета.

Асен бросил последний взгляд на Косару и понадеялся, что та сжала его плечо, желая приободриться. Однако ее глаза были полны тревоги.

Он положил свою руку поверх ее и сжал в ответ. Целую секунду, пока они стояли в тишине и смотрели друг на друга, он не помнил, что все также смотрели на них. Он так много хотел ей сказать, чего нельзя было передать одним прикосновением: «Не волнуйся», «Я тебя прикрою», «Так рад тебя видеть», «Я скучал по тебе».

Однако сильнее всего в тот единственный миг, прежде чем он сломя голову бросится навстречу опасности, он хотел притянуть Косару к себе и прижаться губами к ее губам.

И он этого не сделал. Должно быть, струсил — или все-таки не забыл, что за ними наблюдали. Он бы не пережил, отвергни она его у всех на глазах. Это только в любовных романах все так приторно, так замечательно, когда главная героиня жадно целует своего кавалера, отправляя его на войну; и ведь этих ублюдков никогда не отталкивали, не спрашивали гневно, где их, черт возьми, носило целых полгода.

Его останавливало кое-что еще. Он чувствовал на себе чей-то взгляд, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Когда он обернулся, то миг-другой был уверен, что видел в тени фигуру с рыжими волосами. Боряну.

Он моргнул, и та исчезла.

Его первым порывом было коснуться обручального кольца на шее. Вот так-так, нервы заставляли его видеть незнамо что. Призрак Боряны был изгнан прошлой зимой, когда они пообещали ей поймать Карайванова.

Думая об этом, он все равно чувствовал себя виноватым. Он отстранился от Косары, пробормотав себе под нос какое-то слабое оправдание, и, не оглядываясь, поспешил по усеянной лужами улице за Маламиром.

Склад представлял собой низкое ржавеющее здание, угрожавшее рассыпаться от порыва ветра. На цепи над входом покачивался фонарь. А под фонарем, за столом, сидели трое охранников и играли в карты, громко делали ставки и еще громче спорили.

Асен и Роксана держались позади, пока Маламир приближался к ним. Они обменялись парой слов, сопровождаемых ворчанием и еще большим количеством брани, а затем все трое встали, собрали карты, пачки сигарет, полупустую бутылку ракии и отбыли. Все заняло меньше минуты.

Маламир был прав. Охранники только и хотели, что вернуться домой, поужинать и забраться в теплые постели. Снова стояла страшно холодная ночь, и зубы Асена стучали.

Тем не менее все прошло так легко. Слишком легко.

— Косара! — прошептал Маламир, как только широкие спины охранников скрылись из виду. — Врана! Все чисто.

Роксана уже пинком распахнула дверь.

— Вот зачем было? — пробормотал Маламир, глядя на выбитую створку. — Есть же ключ…

Роксана не слушала. Она бросилась внутрь, крича, ее голос эхом разнесся по большому зданию:

— Соколица! Ты здесь?!

— Здесь. — Голос юды был хриплым, едва громче шепота.

Асен остановился у двери, за ним встали Маламир, Косара и Врана. Склад пустовал, если не считать паутины по углам, клубов пыли на полу и одного стула в центре помещения. К нему-то за запястья и лодыжки приковали Соколицу, а вокруг ее крыльев обмотали тяжелую цепь.

Карайванов сказал, что не причинит ей вреда, но слова не сдержал. Нижняя губа Соколицы распухла, налилась синевой, и вдоль нее бежал глубокий порез. Асен вздрогнул. Он видел такую же травму на дюжине разных лиц и точно знал, что ее вызвало: бриллиантовое кольцо, которое Карайванов носил на среднем пальце.

Роксана опустилась на колени перед стулом.

— Я убью его, — пробормотала она себе под нос, нежно проведя пальцем по губе Соколицы. — Клянусь, я убью его.

— Я тоже рада тебя видеть, — ответила пленница.

Маламир бросился к ней со связкой ключей, переданной охранниками, и принялся пробовать один ключ за другим. Асен молча наблюдал за ним, уже понимая, что ни один не подойдет. Насколько он знал Карайванова, ключ от кандалов Соколицы тот будет хранить в таком месте, о котором знает только он сам.

Довольно скоро Маламир выругался и бросил всю связку на пол.

Асен почувствовал руку на своем плече и подпрыгнул, но то была всего лишь Косара. Она никогда особенно не любила прикосновений, так что для него стало сюрпризом, что она тянулась к нему уже второй раз за вечер. И он все еще видел рыжеволосую фигуру каждый раз, когда моргал. А фигура следила за каждым его движением.

Косара отступила на шаг, чтобы не пугать его больше.

— Можешь помочь?

— Наверное. — Асен уже рылся в кармане в поисках отмычек.

— Тебе лучше поторопиться. — Маламир взглянул на часы. — У нас мало времени.

Асену не требовалось понуканий — его пальцы и так дрожали. Он выбрал отмычку, которая, по его мнению, подходила лучше всего, и принялся за работу. Не впервые ему приходилось отпирать кандалы, надетые Карайвановым. Роксана не двигалась, она оставалась на коленях перед стулом и держала ушибленную руку Соколицы.

Несколько долгих секунд все глаза, включая блестящие глаза юд, были устремлены на Асена, пока он пытался взломать замок. Это чертовски раздражало.

— Кто-нибудь может выйти наружу? — бросил он через плечо. — Сюда скоро придут новые охранники, их надо бы отвлечь.

— Будет сделано, — тут же сказал Маламир.

Рука Асена на миг замерла, звон отмычки затих.

Косара, кажется, уловила его нерешительность и повернулась к Роксане:

— Прикрой-ка его. Ты здесь лучше всех стреляешь.

Роксана что-то буркнула, все еще сжимая руку Соколицы, но тут юда стряхнула ее ладонь:

— Иди. Увидимся через минуту.

Роксана вздохнула и, вытащив пистолет, последовала за Маламиром. У самой двери она обернулась:

— Если с ней что-нибудь случится, пока меня не будет, полицай…

Вместо ответа Асен застонал. Он рисковал своей шкурой, спасая Соколицу, и это их благодарность? Одни угрозы?

— Я побуду здесь, не волнуйся. — Тон Враны был таким же враждебным.

— Да прекратите вы обе, — осадила их Соколица. — Дайте парню поработать. А ты, Роксана, иди помоги Маламиру.

Роксана наконец ушла. Перед этим она повесила на петлю выбитую ею дверь, и теперь та покачивалась в дверном проеме.

— Ты давно его видела? Карайванова? — спросил Асен у Соколицы, пытаясь отвлечься: взлом удавался лучше, когда мысли были заняты чем-то другим, а пальцы работали механически.

Соколица облизнула раненую губу. Ее голос был на удивление спокойным, даже небрежным, но Асен чувствовал ее дрожь всякий раз, когда кандалы касались ее поврежденной кожи.

— С первого дня не видала. Вряд ли ему понравился наш разговор.

— Это почему?

— Он желал знать, какой будет его смерть. Но я смогла ему сказать одно: она будет не из приятных. Кровь, боль и ярость. Это все, что я видела, сколько бы ни заглядывала в будущее.

— Ты знаешь, как долго ты здесь?

— Здесь всегда так темно, — покачала головой Соколица. — Пять дней? Или шесть? Я умираю с голоду.

— Он тебя не кормил? — перебила Врана.

— Крысы были. И пара бродячих кошек. Совсем мало.

Косара прочистила горло и предложила, несмотря на неловкость, которая слышалась Асену в ее голосе:

— У Маламира есть связи на кладбище. Может, мы достанем тебе свежий труп…

— Нам не нужны подачки, — отрезала Врана. — Я смогу прокормить свою сестру, большое спасибо.

— Я просто пыталась пом…

Вдруг снаружи послышались голоса. Приятный и теплый голос Маламира, бурчание Роксаны и — чей-то низкий, угрожающий тон.

Ну разумеется! Асен как чувствовал, что все шло слишком хорошо. Он попытался работать быстрее, но взлом замков — медленный, тонкий процесс. Его нельзя торопить.

— Черт возьми! — Косара огляделась, как будто они не забились в пустую комнату без запасного выхода.

Ругаясь себе под нос, она села на землю, сняла теневое ожерелье и начала методично разворачивать тени. Асен настолько увлекся, наблюдая за ней, что сам удивился, когда оковы на запястьях Соколицы щелкнули и распались.

— Наконец-то! — Юда выпрямилась с низким болезненным стоном.

Только тут, когда она распрямилась и нависла над Асеном, он вспомнил, какая она огромная.

Снаружи к разговору присоединились еще голоса. Слова слегка глушила дверь, но тон угадывался безошибочно. Отвлекающий маневр Маламира не сработал.

Выстрел, глухой удар — и во второй раз за ночь дверь обвалилась вовнутрь. Первое, что увидел Асен с той стороны, было дуло пистолета, направленное прямо на него.

Подчиненный Карайванова — не полицейский. Он не станет кричать «замри!» или «держи руки так, чтобы я их видел!» Он просто выстрелит.

Асен не успел даже попытаться укрыться, как Врана с визгом бросилась на мужчину и вцепилась когтями в лицо. Она швырнула его через комнату, его крики отразились от металлических стен склада. Помещение наполнилось запахом крови.

Спустя пару мгновений Врана встала. Мужчина у ее ног навсегда затих, а в пасти юды болтались длинные кишки. Она выплюнула кровавое месиво, отерла рот тыльной стороной ладони и пробормотала:

— Ужин подан.

С тревогой Асен услышал, как заурчал живот у Соколицы. Юда в мгновение ока очутилась на полу и зарылась лицом в живот мертвеца.

Асену пришлось отвернуться, чтобы не стошнило. Общаясь с двумя юдами и слушая их вполне человеческие речи, легко было забыть, что по сути они монстры.

Снаружи вскрикнул Маламир и раздались выстрелы Роксаны. Косара щелкнула пальцами, и их кончики озарило пляшущее синее пламя. В его свете ее тени казались огромными, кружащимися у двери в ожидании новой добычи.

Тот бандит, которому удалось пройти кордон из Роксаны и Маламира, был лишь первым. Остальные — вооруженные люди в черном — налетели роем, протискиваясь через дверь.

Затем замешкались — очевидно, не ожидали найти внутри не только двух черноградских монстров, но и ведьму с двенадцатью тенями.

— В кровопролитии более нет нужды! — крикнула Косара, кивая на тело на полу. — Дайте нам уйти — и никто больше не пострадает!

Один из мужчин сплюнул на пол. Вместе с розовым от крови сгустком слюны вышел сверкающий белый зуб. Похоже, Роксана и Маламир дали отпор снаружи.

— А я так не думаю, — сказал он, и Асен узнал его тон: слишком злой, слишком кровожадный, чтобы надеяться на мирную развязку.

Все произошло за считаные секунды. Мужчина бросился на Косару, стремительно уклоняясь от когтей двух юд. Несмотря на свои внушительные размеры, монстры были слегка неповоротливы. Однако, прежде чем он добрался до Косары, ее тени окружили его и крепко обхватили чернильными руками.

Мужчина выпучил глаза — не только от удивления, но и от боли. Он пытался кричать, но тени заполнили его рот, схватили за язык.

— Я вас предупреждала, — напомнила Косара группе людей у двери. — Еще один шаг — и ему конец.

Среди головорезов была девушка с прямыми черными волосами.

— Так убей его! — хрипло рассмеялась она. — Одним идиотом будет меньше.

Вскинув брови, Косара вновь щелкнула пальцами, отчего пламя между ними разгорелось сильнее. Тени во рту мужчины раздулись, перекрывая доступ воздуха. Он издал рвотный звук.

Асен знал, что она не собиралась убивать мужчину. Она бы никогда не причинила вреда безоружному. Нет, Косара просто пыталась отпугнуть приспешников Карайванова — она всегда превосходно блефовала.

Вот только раньше он никогда не замечал у нее такого взгляда. Впрочем, он видел его однажды — в тот день, когда они встретили Карайванова на мосту и Косара будто намеревалась испепелить контрабандиста щелчком пальцев.

Он понял, что ее рот двигается. Сначала он подумал, что она бормочет заклинание, но потом прочитал по губам. Снова и снова она повторяла одинаковые слова: «Пожалуйста, заткнись. Пожалуйста, заткнись. Пожалуйста, заткнись».

Внезапно Асен понял, с кем она разговаривает. Он знал, чей голос она слышала в своей голове. Голос того, с кем она всегда боролась…

Змей.

Девушка у двери с насмешливой ухмылкой вытащила пистолет и покрутила его вокруг пальца. Такая молодая… Ей едва ли исполнилось двадцать, и у Асена сложилось впечатление, что она считала все это лишь игрой. Он вспомнил, как в молодости тоже шастал всюду с бандой Карайванова. Как же глуп он был…

Косара сделала шаг вперед, нахмурилась и открыла рот. Асен подумал, что она готовится пригрозить еще раз, например велит девушке прекратить эти игры с оружием и убрать его.

Вместо этого Косара закричала.

10

Косара

Косара услышала, как собственные крики отдаются эхом в ушах. Каждый мускул болел, словно пара огромных рук крепко схватила ее, не давая двигаться. Собственная кровь ударила по барабанным перепонкам.

— Косара! — Это был голос Асена, но она не могла сосредоточиться на нем из-за боли.

Удерживаемое ею пламя растаяло. А вместе с ним отступили и тени: уменьшились, ослабели, сгрудились вокруг нее. Она рухнула на колени.

И только тогда Косара взглянула вниз.

На полу под ней сверкал магический круг, едва различимый в пыли. Начертанные незнакомой рукой символы были грубыми и угловатыми.

— Косара! — Асен пытался дотянуться до нее, но его рука ударилась о невидимый барьер круга.

Косара ахнула, и ее крик наконец-то стих. Бандиты все еще наблюдали за ней, не смея сделать шаг. Тот, кого схватили ее тени, глубоко, болезненно вздохнул.

Она щелкнула пальцами — и ничего. Ее тени в панике закружились вокруг нее, не в силах вырваться из круга.

Она снова щелкнула. Опять ничего.

Косара выругалась себе под нос. Их завели прямо в ловушку, как и подозревал Асен. Круг нарисовали всего пару часов назад, явно с расчетом, что Косара в него угодит.

Маламир предал ее. Снова.

«Я же говорил, ты должна просто сжечь их всех», — промурлыкал голос Змея ей в ухо.

«Заткнись!» — молча рявкнула она на него.

Приспешники Карайванова внимательно следили за ней, готовые наброситься, если магический круг окажется недостаточно сильным. И вот их позы расслабились. Злобные улыбки расползлись по лицам.

Косара открыла рот, не зная, что хочет сказать. Торговаться с ними? Молить? Она слышала, что нашептывал Змей: «Скажи им, что они пожалеют, если коснутся тебя. Скажи, что ты сожжешь их дома вместе с их семьями. Ты же знаешь, что хочешь этого».

Она так и не успела ничего вымолвить, как раздался выстрел. Пуля влетела в открытую дверь и вонзилась прямо в плечо темноволосой девушки. Та вскрикнула, схватилась за руку, и ее пальцы тут же окрасились кровью.

На пороге стояла Роксана, широкими плечами загородив большую часть дверного проема. Она держала пистолет на изготовку.

— Простите, что опоздала. — Один ее глаз опух, налился синевой, но целиться ей это явно не мешало. — Следующий?

Однако что-то было не так. Роксана являла собой грозное зрелище, даже когда не размахивала пистолетом с кровожадной ухмылкой. Бандиты же выглядели невозмутимыми. Никто из них даже не вздрогнул, когда их подружку подстрелили. Да та и сама все еще ухмылялась, несмотря на кровь, просочившуюся сквозь рукав.

Роксана выстрелила снова. На этот раз пуля попала в затылок. Девушка зашипела от боли, но даже не пошатнулась. Лишь поднесла руку к голове, зарылась в волосы и, найдя пулю, вытащила ее.

Вытаращив глаза, Роксана сделала шаг вперед, и этот ее маневр позволил Косаре увидеть улицу за спиной охотницы. Несмотря на поздний час, снаружи было достаточно светло, чтобы различать дома и магазины. Луна низко, тяжело висела на горизонте. Идеально круглая луна.

По спине Косары прошел холодок. Луна была полной. Свинцовые пули Роксаны не убили подручную Карайванова. Это могло означать только одно.

«Тебе следовало сжечь их, когда у тебя был шанс…»

И Косара даже не нашлась что возразить.

11

Асен

Темноволосая девушка запрокинула голову и завыла. Остальные головорезы — даже полумертвый бандит, на которого напали тени, — ответили ей в унисон.

Ее клыки удлинились. По всему лицу расцветали пучки мягкой шерсти.

Рукоятка ножа скользила в потной ладони Асена. Он ничего не мог сделать, кроме как смотреть с открытым ртом. В мозгу застряла одна мысль: «Вот теперь мы влипли…»

Непрерывно бормоча под нос ругательства, Роксана упала на одно колено, разрядила обойму своего пистолета и перезарядила его — на этот раз серебряными пулями. Врана и Соколица громко визжали, готовясь к атаке.

Все, казалось, были готовы к бою, что придавало Асену немного смелости.

За исключением Косары. С паникой в глазах она все щелкала пальцами, бормотала магические слова, словно надеялась одной силой воли и решимостью развеять хватку магического круга.

Ситуация складывалась не в их пользу, ведь, очевидно, именно за Косарой посылали волков. Они, словно не замечая других противников, окружили ее. И прошли сквозь невидимый барьер, как сквозь воздушную рябь; наверное, круг был нарисован так, чтобы впустить их и не выпускать Косару.

Роксана стреляла снова и снова. Пуля за пулей впивались в плоть волколаков. Вонь из горелого меха и мяса пронизывала воздух, смешиваясь с запахом крови.

Врана и Соколица схватили по волколаку каждая и оттащили от Косары. Этого было недостаточно, волки все еще окружали ведьму. Как бы отважно ни сражались ее тени, без ее укрепляющей огненной магии им не хватало сил. Стоило им промахнуться мимо одного из волков, и Асен с ужасом узрел, как два ряда острых зубов щелкнули в дюйме от лица Косары.

На секунду Асен даже забыл, кто он, — бесполезный полицейский с кухонным ножом. Забыл, что против него встали монстры из Чернограда, во много раз сильнее его. Все, чего он хотел, — это навредить ублюдку.

Но не стоило отвлекаться на бессильную ярость — следовало работать головой. Должен быть какой-то способ разорвать круг и восстановить магию Косары. Должно быть что-то, что он мог сделать, что-то совсем очевидное…

Его пальцы нашарили обручальное кольцо на шее. Вот решение! Увернувшись от щелкнувших челюстей волколака, Асер резким движением сорвал цепочку.

Целый миг он думал, что видит призрак Боряны в углу, бледный и неподвижный среди суматохи, с нахмуренными бровями, опущенными уголками губ.

— Мне жаль, — пробормотал он. — У меня нет выбора. — А затем крикнул: — Косара!

Когда Косара обернулась, он бросил ей кольцо. Сперва он боялся, что в панике она не поймает его и артефакт пролетит мимо нее.

Но она протянула руку и схватила цепочку.

Как раз вовремя. В следующий момент волколак полоснул ее по ноге, и Косара, потеряв равновесие, рухнула на пол.

Она кричала, и Асен тоже кричал. Неужели его связь с Косарой столь сильна, что он чувствует ее боль, как свою собственную? Но затем он посмотрел вниз и увидел темную волчицу, вцепившуюся зубами в его икру.

Асен метко врезал ей рукоятью ножа промеж глаз, и она отшатнулась. Он приготовился атаковать, держа нож обеими руками, но тут Косара снова вскричала, на этот раз уже не от боли. В ее крике звучал гнев.

Она поднялась с пола, одной рукой высоко держа обручальное кольцо Асена, чтобы волки не могли до него дотянуться. Другой она щелкнула пальцами и создала пламя — мощное, потрескивающее и такое горячее, что жар его долетел и до Асена.

Косара сжала огонь в кулаке и метнула в волколака — его мех загорелся.

С оглушительными воплями он покатился по полу, пытаясь потушить пламя, но Косара не давала ему опомниться. Она продолжала набирать полную ладонь огненных шаров и посылать их в волков без разбора. Промахов было столько же, сколько попаданий, огонь утопал в металлических стенах контейнера, раскаляя их все сильнее.

Асен с трудом мог дышать, пот катился по его лицу, а глаза слезились. Если они не покинут контейнер сейчас же, то точно умрут.

Должно быть, волки тоже это поняли и рванулись к двери, оставляя за собой дымные следы и смрад горящей шерсти.

— Косара.

Асен, спотыкаясь, подошел к ней, давясь кашлем и пытаясь выговорить ее имя. Забавно: с этим огнем в волосах она выглядела ужасающей, но такой красивой… Да что у него за тяга к таким гневливым женщинам?

— Косара…

Ее губы двигались, формируя заклинание, а между ладоней вновь образовался синий шар пламени.

— Косара! — Он схватил ее за руку, такую обжигающе горячую, и ему пришлось стиснуть зубы, чтобы не закричать. — Косара, пора идти.

Он сжал ее пальцы, заставляя пламя в ладони угаснуть.

Она повернулась к нему лицом. Пылающий в контейнере огонь отражался глубоко в ее глазах, окрашивая их в ярко-синий цвет. Ее рот растянулся в рыке.

Он не отстранился, как бы ему этого ни хотелось, — она так сильно напоминала ему Змея. Нет, она не причинит ему вреда. Не причинит.

— Косара!

На мгновение ему показалось, что она все-таки метнет в него огненный шар. Но затем она закрыла глаза, а когда снова их открыла, огонь в них угас. Она пошатнулась, бессильно запрокидывая голову.

Асен подхватил ее и прислонил к своему плечу.

— Идем, — произнес он. — Уходим отсюда.

Снаружи их ждали Роксана и две юды. Асен позволил Роксане перехватить другую руку Косары, и вдвоем они понесли ее домой.

Всю дорогу Косара бормотала одно:

— Заткнись. Заткнись. Заткнись.

12

Косара

На этот раз Косара очутилась в зачарованных садах Змея. Она сидела на качелях, подвешенных к ветвям высокого дуба, и слушала, как звенят его листья, точно сделанные из настоящего золота. Она придерживала на коленях книгу, но читать не спешила. Просто сидела и ждала.

От порыва ветра зазвенела трава под ногами. Приятный теплый воздух вдруг похолодел, откуда-то потянуло морозным духом.

Сначала Косара думала, что попала в собственные воспоминания: руки на ее коленях были такими же изуродованными, как у нее. Но затем ветер заиграл перед ее глазами светло-русой прядью.

Волосы Севды Иордановой. Косару затянуло в новое воспоминание.

Как и прежде, она почуяла приближение Змея. Севда не стала оборачиваться, даже когда его запах окутал ее. Его руки, бледные, унизанные кольцами, опустились на ее плечи, и горячее дыхание Змея защекотало ухо.

— Я снова поймал ее здесь, во дворце. Все выведывала.

Косара внутренне содрогнулась. Она уже слышала похожий разговор и понимала, что будет дальше. Те же вопросы, те же ответы, лишь с парочкой изменений. Севда соображала быстрее, чем Смирна, и могла сама прийти к очевидному выводу, без всяких подсказок от Змея.

Он хотел ее тень. Если она не отдаст ее, он убьет Вилу.

— Дай мне минуту подумать, — сказала Севда.

Косара ощутила, как эти руки, которые она так хорошо знала, скользнули с ее плеч, вниз по боку, и обхватили одну из грудей.

От холода соски налились и заболели. Змей игриво ущипнул один, и от этой боли глаза Севды обожгло слезами.

Она знала: так он намекал, что время на раздумья кончилось.

Будь Косара в своем собственном теле, она бы ругалась, кричала, отталкивала его. Севда, с ее аналитическим умом, понимала, что все это не поможет. Зато, если она согласится на его просьбу, будет не так больно.

Не важно, сопротивлялись его жены или нет, в конце концов он добивался желаемого. Всегда.

— Хорошо, — произнесла Севда. — Хорошо. Можешь взять мою тень, но при одном условии.

— Думаю, ты осознаешь, моя дорогая, что только я ставлю здесь условия.

Тут Севда схватила его руку и переместила ее так, чтобы та легла на изгиб ее талии, подальше от набухшего соска.

— Мне нужно, чтобы ты мне кое-что пообещал.

Видимо, Змей решил все же выслушать ее не перебивая.

— Обещай оставить Вилу в покое, — попросила Севда. — Все дело в ней, не так ли? Ты одержим этой женщиной.

— Ну будет тебе, моя дорогая Севда. Я всегда смотрю только на тебя.

— А я и не говорила, что ты хочешь ее, но все равно ты ею одержим. Ты поэтому женишься на ее ученицах? Дразнишь ее. Я видела сводки бракосочетаний в библиотеке. Да, временами ты согласен и на обычную девушку, чтобы просто не изголодаться, но каждые несколько лет ты все же заманиваешь к себе ведьм. И знаешь, что у них общего?

— Что?

— Они — ученицы Вилы. Все до единой.

Когда рука Змея снова двинулась, Севда просто наблюдала за нею не мигая.

Косара знала, каково всегда оставаться начеку в его присутствии, ожидая удара.

Но он не стал вредить Севде. Просто щелкнул ее по виску:

— Я всегда восхищался тем, как работает твой ум. Ты помнишь всех бывших учениц Вилы поименно, не так ли?

— У меня хорошая память. — Севда пожала плечами.

— Севда, моя дорогая Севда, ты же знаешь, я не могу тебе лгать. Да, это правда. Мне довелось жениться на нескольких ее ученицах, но это просто совпадение. У вас у всех… схожая природа.

— И что это значит?

— Все вы — сильнейшие ведьмы в городе.

— Но зачем? Зачем она берет их, я понимаю. Она хочет обучать лучших из лучших. Но ты? Зачем мы тебе? Зачем тебе наши тени?

— Ваши тени? — Змей шумно выдохнул через ноздри. — Какие мелочи! Я выбираю самых сильных из вас, потому что вы можете выжить. Думаешь, мне самому нравится эта бессмысленная погоня? Год за годом жениться, а через пару месяцев плакать на похоронах?

— Но моя тень…

— Я хочу забрать твою тень, чтобы ты не использовала ее как костыль. Я могу научить тебя настоящей магии, но только если ты позабудешь тот бред, который в тебя вложила Вила.

— Тогда, может быть, моя тень останется при мне, пока я не позабуду?

— Глупая мысль, и ты это знаешь. Мне нужна твоя тень для сохранности. На всякий случай.

— На всякий случай?

— Ты знаешь… На случай, если ты не выживешь.

— Вот в этом и суть, — выплюнула Севда. — Никто из нас не выживает.

— Но ты-то знаешь, что это неправда, верно? Если бы ты в это верила, то никогда бы не пошла за меня.

Наконец Змей появился в поле зрения, опускаясь на колени перед Севдой, чтобы заглянуть ей в глаза. Ветер стих. Солнце выглянуло из-за облаков.

Косара задалась вопросом, сделал ли он это нарочно — переделал небо так, чтобы солнечный свет падал прямо на него, заставляя золотистые волосы блестеть, а глаза искриться. Трудно было не думать о том, как прекрасен был коленопреклоненный в траве перед ней.

Он взял ее руку в свою.

— Севда, ты не любишь меня, — сказал он так нежно, что удивил этим даже Косару, привыкшую к его уловкам. — Я знаю это. Я давно смирился. Брак — это партнерство. Для партнерства необязательна любовь. Ни лесть, ни мои подарки не произвели на тебя впечатления, правда же?

— Не произвели, — спокойно сказала Севда.

— Ты меня раскусила, не так ли? Обнаружила мои силы?

— Думаю, что да.

Интересно. На протяжении всего их разговора Косара гадала, как Змею удалось соблазнить Севду выйти за него замуж, ведь она, судя по всему, видела его насквозь.

И именно тут Косара поняла. Змей всегда искал в жертве ее наибольшую слабость. В случае Косары — ее подростковые комплексы. В случае Севды — ее уверенность в том, что она умнее. Она полагала, что ее нелюбовь к Змею поможет ей остаться целой и невредимой.

Она жаждала власти. И в своей незрелой глупости надеялась стать именно той, кто обманет его.

Она просчиталась, Косара знала это точно. Иначе она не нашла бы могилу Севды, давно заросшую.

— Выходит, ты знаешь, что выживешь, если у тебя хватит сил, — продолжил Змей. — Как и знаешь, что в этом случае не будешь первой.

Севда рассмеялась резко и пронзительно:

— Да, первой была Вила. Вот почему ты ею одержим.

Глаза Змея сузились. Косара сразу поняла, что насмешка Севды была за гранью, но и Севда явно это сознавала. Все ее тело напряглось. Кожу закололо точно иголками.

«Если в этом видении я умру, — спрашивала себя Косара, наблюдая, как сжимаются и разжимаются кулаки Змея, — то и наяву тоже?»

Ей хотелось бежать, но она не управляла собственным телом. Севда застыла.

«Косара!» — раздался знакомый голос, совершенно чуждый всей этой сцене. Невена никогда не была во дворце Змея. Но Косара определенно слышала, как сестра звала ее: «Косара, ты должна проснуться!»

* * *

Когда Косара проснулась, ее первой мыслью было: «Ненавижу все».

Она ненавидела стоявший в носу запах горелой плоти. Ненавидела, как пальцы саднило там, где их лизал огонь. Но больше всего ее бесило то, что Асен оказался прав.

Маламир завел их в ловушку.

Чего ж тут удивительного? Маламир неоднократно показывал, что ему нельзя доверять, и все же Косара продолжала давать ему одну возможность разочаровать ее за другой. Ни Маламир, ни Роксана не заслуживали ее веры в них.

Она никогда бы не назвала их друзьями, но все же была между ними странная привязанность, построенная лишь на знакомстве, одиночестве и привычке встречать опасности плечом к плечу. Такая дружба подходила черноградцам, но не делала предательство чем-то удивительным. Но оно все-таки причиняло боль.

Косара открыла глаза. Она лежала в своей спальне, закутанная в одеяла до подбородка. Тот, кто принес ее сюда, снял с нее сапоги и пальто, но оставил все остальное. Ее одежда провоняла дымом. Проволока бюстгальтера больно колола бок.

События предыдущего вечера были туманны, хотя она ясно помнила одно: голос Змея, шептавший ей на ухо, призывавший ее всех сжечь. К своему стыду, она почти его послушала.

Затем она вспомнила, что видела его в воспоминаниях Севды. Он держал ее за руку, открывая, что брак с ним не всегда приводил к скорой смерти. То же самое он говорил и Косаре прошлой ночью, отчаянно взывая о помощи. Судя по всему, когда-то он женился на Виле и отпустил ее, о чем старая ведьма прежде не упоминала.

Сколько же всего скрывала Вила?

Косара замотала головой, пытаясь прояснить мысли, потом встала и, спотыкаясь, спустилась по лестнице. В гостиной было темно, свет лился только от окна, за которым виднелись заиндевелые крыши, шпили, сосульки и низко висящая полная луна.

Первым делом Косара принялась жадно пить прямо из-под крана, чтобы холодная вода успокоила больное горло. Потом разожгла огонь, дабы снова согреться.

Она щелкнула пальцами и поморщилась из-за волдырей. Сложенные ею дрова в очаге разгорелись.

На диване кто-то зашевелился.

Косара выругалась и вновь щелкнула пальцами, призывая пламя. В его свете она заметила, что забыла свернуть свои тени в бусы и те кружили у ее ног.

При виде их Косара вздрогнула. Прошлой ночью она вплотную подошла к тому, чтобы использовать их для убийства.

— Это я! — крикнул Асен, медленно садясь на диване с поднятыми руками.

— О! — Косара стиснула пламя в кулаке, а ее тени вновь растворились во мраке. — Извини.

— Все в порядке. Я не хотел тебя напугать.

— Почему ты здесь?

— Не знал, куда еще пойти.

— Например, домой? — Косара нахмурилась.

Асен выглядел так, будто нуждался в полноценном отдыхе, а не в ночевке на ее шатком диване. Всего несколько часов в Чернограде — и вот уже под глазами Асена снова красуются лиловые мешки. Он был плотно закутан во все одеяла, которые Косара держала в комоде, — это она сразу отметила. Как она ясно помнила с прошлой зимы, он любил спать лишь в паре невероятно тесных боксеров.

Он провел рукой по волосам, пытаясь их пригладить. Не сильно-то и помогло.

— Я думал, тебе пригодится кто-то, кто будет за тобой присматривать.

— Вот уж нет, — прохрипела Косара: да как он посмел? Она прекрасно жила без него уже полгода. — У меня все отлично.

Она лгала. Она чувствовала себя больной и уставшей, и голова ее раскалывалась, но разве все это касалось Асена, вот в чем вопрос?

Остался ли он, потому что боялся за нее — или потому что боялся ее? Еще одно воспоминание прошлой ночи всплыло в памяти: его взгляд, когда она почти позволила своим теням задушить того головореза.

А что, по мнению Асена, она вытворит, если его не будет рядом? Отправится прямиком в речной район и испепелит всех бандитов, что встретятся ей на пути?

— Ну, выглядишь ты неважно, — сказал он, повторяя ее мысли.

— Ты остался у меня, чтобы меня же оскорблять? — Косара скрестила руки на груди.

— Я не это имел в виду, — явно разволновался он. — Сама ведь знаешь, что для меня ты красива.

Правда, что ли?

Косара онемела, но только на мгновение.

— Думаешь, бессмысленная лесть тебя спасет?

— Ты уже видела себя в зеркале? — заерзал Асен.

— Нет, — в замешательстве ответила она, а затем вспомнила недавнюю привычку своих теней подправлять ее внешность. — О нет… Что на этот раз?

— Тебе лучше увидеть это самой.

Пытаясь сохранять спокойствие, Косара подошла к зеркалу над камином. Падающий снизу свет укрыл ее лицо глубокими тенями, а две светлые пряди служили призрачно-белой окантовкой.

Сначала она не увидела разницы. Ее кожа местами стала немного темнее, но это было едва заметное изменение, точно солнечный ожог лишь на одной половине лица.

Но затем Косара коснулась своей щеки, ища то, чего там не было.

— Мои шрамы. — Из зеркала ее глаза, зеленый и карий, смотрели на нее с ужасом. — Мои шрамы исчезли.

Асен ничего не сказал.

Глаза Косары наполнились слезами. Прежде изменения были пустячными. Люди ведь часто перекрашивают волосы, а во времена ее юности в моду как-то вошли зачарованные линзы. Она сама пару недель носила кроваво-красные, как у упыря, пока не подхватила сильнейшую инфекцию.

Но к исчезновению шрамов она отнеслась по-другому. Тени как будто пытались стереть ее прошлое. Последняя ощутимая связь с Невеной пропала начисто.

Косаре хотелось плакать, но только не перед Асеном, нет. Так что она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться и сдержать слезы.

Она, конечно, приняла новость слишком близко к сердцу. Магия теней всегда была непредсказуемой, вот и на этот раз она проявилась неожиданным образом, только и всего. Косара все еще оставалась собой, невзирая на новые внешние признаки.

И она помнила Невену. Ей не требовались шрамы, чтобы помнить о сестре.

Косара быстро моргнула, рассеивая слезы. Потом села за стол, сложив руки перед собой, и напустила на себя невозмутимый вид.

— Где Роксана и юды? — спросила она, пытаясь направить разговор в другое русло, но сама слышала, как глухо звучит голос.

— У Роксаны дома… — Асен все еще смотрел на нее с опаской. — Я сказал им, что мы свяжемся с ними, как только тебе станет лучше.

— Я же сказала: все у меня отлично. Мне нужно придумать, как отправить Соколицу и Врану обратно в царство чудовищ.

— Что тебе нужно, так это отдохнуть.

— Времени нет. Надо заделать брешь между нашими царствами, пока ее не нашли другие монстры. Пока весь город не замерз насмерть.

— Почему этим должна заниматься ты?

— А кто же еще? — рассмеялась Косара. — Я лучшая ведьма в этом треклятом городе.

— Лучшая? Или просто самая могущественная?

— Это одно и то же, — отмахнулась она.

Тем не менее она знала, что это не так.

— Извини, Косара, но ты выглядишь измотанной. И Карайванов явно открыл на тебя охоту… Поберегла бы лучше силы на случай…

— Бахаров, чего ты от меня хочешь, черт тебя дери? — рявкнула Косара. — Думаешь, я буду сидеть тут и ждать, пока он не объявится?! Карайванов за мной охотится? Ну и прекрасно! Просто отлично! Ведь я тоже за ним охочусь. Или ты позабыл обещание, которое мы дали твоей жене прошлой зимой?

Асен не ответил, только отвел взгляд, чтобы не встречаться с ней глазами. Косара поняла, что, когда она повысила голос, тени за ее спиной принялись наступать, пока не нависли угрожающе над Асеном. Она мысленно призвала их отступить. И к счастью, они послушались.

— Ты разве не видишь, что все связано? — сказала Косара. — Карайванов платит ведьмам, и они проделывают щели в барьере между двумя мирами, добывая монстров. Чтобы остановить его, мне сперва нужно разобраться как.

— Ты не сможешь сражаться в одиночку, — после секундного молчания ответил он.

Косара пристально взглянула на небо. Значит, вот как он заговорил, после того как не показывался в Чернограде месяцами! После того как оставил ее одну разгребать последствия прошлой зимы!

— Призови на помощи Вилу, — добавил Асен. — Созови других ведьм.

Тут он был прав. Единственная проблема заключалась в том, что Косара не чувствовала в себе сил встретиться с Вилой после того, что узнала из воспоминаний Севды Иордановой.

Старая ведьма держала в секрете все: свои отношения со Змеем, многочисленные неудачные попытки спасти от него учениц.

Если бы все случилось немного иначе, Косаре не удалось бы сбежать из его дворца. Она уже дважды наблюдала подобный сценарий в своих видениях.

Было и еще кое-что, в чем она с трудом признавалась даже себе. Косара не могла не чувствовать крошечный, постыдный укол ревности. Ведь все эти годы она думала, что Змей был одержим ею, Косарой.

Что же до помощи со стороны ведьм, Косара сталкивалась с другой проблемой: ведьм осталось не так уж много, и все они считали сильнейшим магом в городе именно ее. Ведьму с двенадцатью тенями.

Если она обратится к ним, придется сознаться: Косара не может контролировать свои тени. Она и себя-то не может контролировать, покуда голос Змея в ее голове с каждым днем звучит все громче.

Она не знала, как они отреагируют. Не знала, может ли она доверять им, не предадут ли ее, узнав, насколько она на самом деле слаба.

— Я не могу пойти к другим ведьмам, — сказала она. — Пока нет.

— Почему?

— Я же рассказывала тебе о Софии, верно? Ее тени исчезли. Тени Русевой — тоже, ты сам сказал.

— Ты подозреваешь, что в убийствах замешана ведьма?

— Я просто не знаю, кому могу доверять. После того, что случилось с Маламиром… — Косара осеклась.

— Ладно, — ответил Асен. — Тогда позволь мне помочь.

Косара моргнула. Она не ожидала, что он вызовется добровольцем. После стольких месяцев молчания она уверилась, что ему плевать на Черноград. Или на нее.

— Как ты можешь помочь?

— Я, конечно, не ведьма, но у меня есть опыт расследования убийств. А кроме того, я думаю, что ты права. Все это связано: мратиняк, тайные аукционы Карайванова, попавшие сюда Соколица и Врана, разрыв между нашим миром и миром монстров… Первым шагом к распутыванию всей этой неразберихи будет раскрытие убийств.

— А второй шаг какой?

— Поимка Карайванова, я надеюсь. Мы с тобой оба дали обещание.

— Что ты предлагаешь?

— Ты можешь достать результаты вскрытия Софии?

— Ты это серьезно? — фыркнула Косара.

— Ладно, это был глупый вопрос. Посмотрим, смогу ли я потянуть за какие-нибудь ниточки.

— Ты не можешь поехать к своей начальнице и попросить, чтобы результаты отправили тебе?

— Боюсь, что нет.

— Почему?

— Тут две причины. Во-первых, я больше не работаю в полиции.

Она нахмурилась, неуверенная, что правильно его поняла:

— В смысле, ты уволился?

— Что-то вроде того.

Косара вздохнула с облегчением. Она со всякими подозрительными людьми водилась, но продолжать дружбу с полицейским? Что подумают люди?

— Ох, слава богу… Но почему? Я думала, ты любишь свою работу.

— Расследовать — люблю. А все остальное… — Асен пожал плечами. — Я понял, что эта работа мне больше не подходит. Так что, если ты знаешь кого-то, кому нужна помощь, я весь внимание. У меня есть сбережения, но…

— Кого-то из Чернограда?

— Да.

Надежда затрепетала в груди Косары, и она быстро, решительно ее погасила. Он здесь не из-за нее. Она это знала.

— Ты не планируешь возвращаться домой?

— А, ну… — Еще одна попытка пригладить волосы — и снова неудача. Косара едва не бросилась помогать ему. — Это подводит меня ко второй причине. Что ты знаешь об укусах волколаков?

Несколько секунд Косара мешкала с ответом. Она смотрела на него, медленно моргая, обрабатывая в уме вопрос.

События прошлой ночи все еще были как в тумане. Она помнила окруживших ее волков Карайванова, но больше ничего.

— Тебя укусили? — спросила она, страшась ответа; кровь медленно отливала от ее лица.

Асен молча свернул одеяло и показал ей свежий след от укуса на ноге, ярко-красный среди темных волос. Едва заметная царапина. Казалось, она даже не кровоточила.

Однако Косара знала, что достаточно и такой. Она громко выругалась.

— Дело дрянь? — спросил Асен. — А я-то надеялся, ты скажешь, что рана недостаточно глубока.

— В случае с укусами волколаков нет такого понятия, как «недостаточно глубока».

— Вообще-то, я ожидал, что обернусь, учитывая полнолуние…

— Для развития инфекции обычно требуется пара дней. Думаю, ты в безопасности до следующего полнолуния, при условии, что не будет стрессовых факторов. Стресс может спровоцировать обращение.

Асен посмотрел на нее так, словно она спятила. Избегать стресса? Легче сказать, чем сделать, учитывая ситуацию, в которой они оказались.

— Мне жаль, — беспомощно добавила она.

— Ты совсем ничего не можешь сделать?

Косара прикусила губу. Некогда она исследовала укусы волколаков и тогда же узнала, что все безнадежно. Однако это было много лет назад. Теперь она гораздо опытнее. Не говоря уже о том, что у нее имеется двенадцать теней.

Но она все еще не хотела давать ему ложную надежду.

— Боюсь, что нет.

Асен вздохнул. Он явно пытался храбриться, но внутри себя, должно быть, был опустошен. Конечно же, он ненавидел Черноград. Вся его жизнь связана с Белоградом. А здесь у него что?

Она?

«Он не хочет тебя, — раздался голос в ее голове, и она узнала теплый баритон Змея. — Он тебя боится».

Она не могла спорить, потому что видела это собственными глазами.

«Знаешь, кто никогда не боялся твоей силы? Кто никогда не пытался сдержать твою магию?»

— Замолчи, — пробормотала Косара под нос, не задумываясь.

Асен поднял брови. Он наверняка понял, что она обращалась не к нему, но лучше ему было не знать, с кем она разговаривала.

— Возможно, не все потеряно, — быстро сказала она, пытаясь отвлечь его от того факта, что она беседовала с голосами в голове. — А как насчет твоего обручального кольца? Оно может защитить от обращения.

Асен отвел взгляд от нее и устремив его куда-то за ее левое плечо. Косара обернулась и не увидела ничего, кроме темного угла.

— Мое обручальное кольцо у тебя, — пробормотал Асен.

Конечно. Вот теперь Косара вспомнила. Вот как она сбежала из магического круга. Смущенная, она сняла кольцо и протянула ему. А тот, не говоря ни слова, надел его на шею и скрыл под одеждой.

Это ее вина. Это она настояла, чтобы они пошли за Маламиром в речной район. Ей понадобилось обручальное кольцо Асена, чтобы выбраться из магического круга, в который она вошла, как полная идиотка. И что хуже всего, Асен тоже застрял здесь по ее ошибке. Ведь это она сделала так, чтобы сквозь Стену могли проходить только люди, но никак не монстры.

Она смотрела на него, сидящего на диване и осторожно убирающего волосы с глаз, и с трудом могла поверить, что этот человек уже монстр.

Второй раз за эту ночь ей пришлось сдержать слезы. Все это казалось слишком знакомым. Один взгляд на след укуса на икре Асена вернул ее в тот день, когда укусили Невену. И тоже по вине Косары.

— Я сделаю тебе припарку.

Косара использовала это как предлог, чтобы повернуться к нему спиной. Она начала собирать травы, потянулась к потолочной балке, чтобы отделить веточку тимьяна от пучка.

— Косара, это всего лишь царапина. Мне не нужна припарка.

— Я сделаю.

Он не понимал. Это был еще один ее долг перед ним.

Ей нужно было что-то сделать, чтобы не ненавидеть себя так сильно.

— Мне не нужна припарка, — снова сказал Асен, а Косара и это пропустила мимо ушей. — Но есть кое-что, о чем я должен тебя спросить.

— Да? — Косара обернулась через плечо, собирая листья мяты.

— Мне отсюда никак не связаться с матерью, а она, верно, уже потихоньку волнуется. У нас нет телефона. Если я отправлю ей письмо, я не уверен, что оно дойдет.

Косара кивнула. Черноградская почта печально славилась своей ненадежностью.

— Так вот, — продолжил Асен, — я хотел узнать, сможешь ли ты доставить письмо ей в руки?

— Конечно. Это все?

Честно говоря, ей не очень этого хотелось. Что Косара вообще скажет бедной женщине? «Здрасте, вы меня не знаете, но я лично позаботилась о том, чтобы вы больше никогда не увидели своего сына, если только не хотите скататься ко мне на родину, в кишащую монстрами дыру. Бывайте!»

Асен выглядел еще более смущенным.

— Ну… Если я застряну здесь на какое-то время, получается, мне негде жить…

— Ты можешь остаться здесь.

— Не уверен, что это разумно.

— Почему?

— А не ты ли рассказывала мне, как твоя сестра однажды обернулась волколаком и напала на тебя?

Косара вздрогнула. Значит, и Асену все это напоминало случай с Невеной.

— Это было до того, как я закончила обучаться у Вилы. Теперь-то уж я могу совладать с волколаком, поверь мне.

— Правда?

— Конечно. Мы поставим тебе клетку в подвале.

Асен долго размышлял.

— Ты предлагаешь это из чувства вины за то, что меня укусили, верно?

— Я предлагаю это, потому что ты мой друг и тебе нужна помощь.

Слова вылетели из ее уст прежде, чем она успела их обдумать. Иначе она, вероятно, проглотила бы их.

Они действительно друзья? Она первая признавала, что ее понятие дружбы совершенно ненормально, но Асен, в отличие от Роксаны и Маламира, никогда не давал ей повода усомниться в нем.

Кроме того, она знала, что он прав. В одиночку она точно не справится.

И в первую очередь потому, что ее тени кружили вокруг нее, как акулы, ожидая, когда она оступится, а Змей все шептал и шептал ей на ухо.

Она бы непременно избавила Асена от проклятия, будь это возможным. От проклятия, от Чернограда, от ее, Косары, общества.

Но сначала она разрешила бы ему помочь ей, и тогда пришлось бы учиться контролировать себя рядом с ним. Она не могла позволить себе превратиться в Змея.

Ведь она слышала его голос даже сейчас: «Тебе следовало сжечь их всех. Тебя никогда не воспримут всерьез, так покажи им силу.

Гори, моя маленькая Косара. Гори».

13

Асен

Волколак. Асен с трудом мог в это поверить.

Волчьи зубы, можно сказать, еле коснулись его икры. Синяк почти сошел, а ранки, где клыки прорвали кожу, быстро перестали кровоточить.

Такая мелочь, но она изменила все.

Он старался не зацикливаться на этом хотя бы сейчас, пока шел по темной улице Чернограда к полицейскому участку. Помогало то, что он собирался заняться тем, что по-настоящему умел: расследованием.

Было еще раннее утро, город просыпался медленно и ворчливо. Мимо вышагивали люди с мрачными лицами, сжимая дымящиеся стаканчики кофе и вонючие сигареты. Кто-то выбивал ковер на балконе высокого многоквартирного дома — ритмичные удары разносились эхом, пугая бродячих собак и заставляя их лаять.

Зайдя в пекарню, Асен взял слоеный пирожок с сыром и бутылочку кислого черноградского айрана. Заморив червячка, решил, что его положение не так уж и плохо: он тепло одет, есть и надежная крыша над головой.

«И еще Косара», — вмешался полный надежды голос в мыслях, но Асен махнул рукой, отгоняя его. Подвернувшийся прошлой зимой шанс он из трусости упустил: побоялся быть отвергнутым, оказаться недостойным, потерять ее, как потерял Боряну. Что, если рыжеволосый силуэт, который он все время видел краем глаза, не просто рожден его воображением, а это мстительная кикимора Боряны наблюдает за ним после того, как он разбудил ее прошлой зимой. Это наполняло его чувством вины.

«Вы с Косарой можете дружить», — поправился полный надежды голос, и Асен, пожав плечами, признал его правоту. Она ведь пока не велела ему убираться.

Да, он оказался в ловушке Чернограда, но имел ли он право жаловаться, когда большинство здешних жителей годами не могли покинуть город? Он даже не знает, сколько из них, встреченных на улице, не способны пересечь Стену. Сколько из них такие же, как он. Чудовища.

Одна мысль все еще подпитывала его надежду. Когда он спросил Косару, есть ли лекарство от ликантропии, она немного поколебалась, а уже потом ответила «нет». Асен хорошо ее знал. Если бы имелся какой-то способ снять проклятие, она бы его нашла. А пока способ не найден, Асен был полон решимости извлечь максимум из своего шаткого положения. Может быть, именно в этом он и нуждался. Новый старт вдали от Белограда. Вдали от влияния мэра и всевидящего взгляда начальницы.

Его пальцы автоматически нашли на предплечье шрам от укуса караконджула, полученного им спустя пару минут после первого прибытия в Черноград. Тогда он был ничего не понимающим туристом. Теперь же знал, к чему готовиться.

Например, когда он поднимался по ступенькам черноградского полицейского участка, его арсенал составляли не только уверенность и железные аргументы, но и толстая пачка банкнот.

— Меня зовут Асен Бахаров, — представился он у входа.

Пожилой мужчина в потрепанной форме сидел на складном стуле, скручивая сигарету пожелтевшими пальцами. Его густые брови дернулись, когда он посмотрел на Асена.

— И?..

— Я здесь по срочному делу об убийстве, которое в настоящее время расследует белоградская полиция.

— И?..

— Могу ли я переговорить с начальником полиции Дариной Чаушевой?

Асен уже имел дело с Дариной — необычайно компетентной по меркам черноградских полицейских.

— Ладно. — Мужчина закончил сворачивать сигарету, засунул ее за ухо и, сильно пыхтя, встал со стула. — Я провожу вас в ее кабинет. Но сперва мне придется вас обыскать.

Пройдя через самый ленивый обыск в его жизни, Асен последовал за стариком в сырые узкие коридоры. Когда они достигли двери в кабинет Дарины, мужчина не счел нужным представить Асена — просто кивнул и ушел.

Асен постучал и открыл дверь. Его тут же окутал вихрь сигаретного дыма.

— Дарина, здравствуйте, — сказал он, стоя в дверях: за много лет работы с Вартанян он привык не заходить без разрешения.

Дарина Чаушева подняла глаза от стопки бумаг на столе. Во многих отношениях она была полной противоположностью Вартанян: худая, долговязая, с высокими скулами и зачесанными назад волосами. Ее темная униформа была на размер-другой больше нужного, что, по мнению Асена, могло быть намеренным — так и кошки распушивают свои хвосты, чтобы казаться большими и грозными.

— Кто? — рявкнула она.

— Асен Бахаров. Мы уже говорили по телефону. Я расследую дело Карайванова в Белограде.

— Бахаров! — Лицо Дарины расплылось в, казалось бы, искренней улыбке. — Конечно, конечно. Пожалуйста, входи-садись, чего торчать у двери?

Асен сел на указанный стул. А когда она предложила ему еще и сигарету из позолоченного портсигара, он не смог устоять. Он ведь теперь черноградец, не так ли?

К тому же, судя по рассказам Косары, волколаки могли похвастаться крепким здоровьем. Отличная новость для его легких.

Черноградские сигареты отдавали гнильцой, дым от них был густой и вонючий, скользя в его горло чуть ли не жирным сгустком. Однако он считал их все такими же восхитительными.

— Что привело тебя в Черноград? — спросила Дарина.

— Да как обычно.

— Карайванов, да?

— Мы считаем, что он повинен в убийстве. Ведьма, связанная с его бандой, была обезглавлена.

Дарина втянула воздух сквозь зубы, но ничего не сказала.

Асен продолжал:

— Недавно, кажется, был у вас в Чернограде похожий случай?

— Прочел в газетах, я полагаю? Я пыталась держать журналистов подальше, но они как стервятники, вечно кружат поблизости. — Дарина вздохнула: — Да, это было ужасно. Обезглавленная ведьма, как и у вас. Раз эти случаи так напоминают друг друга, удивляюсь, что я еще не слышала про ваш.

— Я уверен, Вартанян связалась бы с тобой первым делом…

— Бахаров, я тебя умоляю. Сам знаешь не хуже меня, что Анаит скорее отрежет собственные уши и сожрет без соли, чем начнет сотрудничать со мной. Даже если из-за ее упрямства убийца останется на свободе.

Асен заерзал. Он помнил, что Вартанян не доверяла Чаушевой, хоть и не знал всей истории их отношений. У Вартанян, вероятно, были свои информаторы в полиции Чернограда, которых не могла выкорчевать местная начальница.

— Хорошо, что ты всегда был благоразумнее ее, — сказала Дарина. — Думаю, я знаю, зачем ты здесь. Тебе нужны материалы по нашему делу, не так ли? Что ж… — Дарина ухмыльнулась. — Я покажу тебе свои, если ты покажешь мне свои.

Асен замолчал, но ненадолго. Нельзя дать ей почуять его колебания, иначе легенде конец.

— Как ты наверняка понимаешь, Вартанян никогда не позволит мне привезти в Черноград печатные копии…

— Ну конечно же. Тогда поступим так, как и в прошлый раз. Ты расскажешь мне все, что знаешь, затем — моя очередь.

Асена это устраивало. Отчета патологоанатома он лично не видел, но мог сделать несколько обоснованных предположений. Главные улики он наблюдал своими глазами: брызги крови, раны на теле жертвы, знак Карайванова.

Дарина задала несколько вопросов, которые чуть не сбили его с толку. Нашлись ли отпечатки пальцев? Были ли свидетели?

Асен обошел все крутые пороги. Да, в последнее время в Белограде частенько убивали, и ресурсы подходили к концу. Да, им еще предстояло пробить отпечатки по базе. Нет, не нашлось ни одного свидетеля. Да, он сообщит ей, как только разузнает что-то новое.

Затем настала очередь Чаушевой.

— Итак, полагаю, ты уже знаешь большую часть. На жертву напали поздно ночью. Обезглавили. Тонны крови. Вот тут-то и начинается самое интересное… Сначала мы предположили, что жертвой была владелица салона, София. Убийца расстарался, чтобы мы так и подумали. Женщина была примерно такого же роста и веса, совпадал и возраст…

— Но?

— Но мы сравнили отпечатки пальцев с теми, что мы брали у Софии, когда у нее в юности был привод за мелкую кражу. Отпечатки не совпали.

Асен нахмурился:

— Выходит…

— Выходит, жертва — не София.

Он профессионально сохранил нейтральное выражение лица, хотя его сердцебиение участилось. Если София еще жива, она может знать, как восстановить разрыв между мирами. И если она найдется, они окажутся на шаг ближе к разрешению этой неразберихи.

Он не мог дождаться, чтобы рассказать о находке Косаре.

Но затем его осенило еще одно соображение.

— Я знаю это выражение лица, — сказала Дарина. — О чем ты думаешь?

— Ну, если убийца приложил все усилия, чтобы выставить жертвой Софию, то, скорее всего…

— Убийца — София? Что тут скажешь, она, безусловно, явная подозреваемая.

Асен выругался себе под нос.

— Почему вы не обнародовали эту информацию? София — ведьма с двумя тенями. Ее должны были где-то да видеть.

— С тремя тенями как минимум. У жертвы тень отсутствовала, помнишь?

— Так еще приметнее. Кто-то должен знать, где сейчас София.

Дарина потушила сигарету и вдавила ее в донышко переполненной пепельницы, а потом сразу же закурила вторую. Запрокинув голову, она выдохнула вверх облако дыма.

— Я не хочу, чтобы София знала, что я иду по ее следу.

— Так ты знаешь, где она прячется? — Асен даже наклонился к ней.

Несколько секунд Дарина спокойно смотрела на него, явно размышляя, стоит ли ему довериться.

— Скажем так: у меня есть идея, как выкурить ее из убежища.

— И как же? — спросил Асен, не в силах скрыть рвение в голосе.

Еще один долгий взгляд. Затем Дарина тоже наклонилась ближе.

Но не успела она открыть рот, как из коридора раздался громкий крик:

— Госпожа Чаушева!

— Чего? — рявкнула та, не вставая с места.

— У нас тут Лила Леви из полиции Белограда на проводе. Говорит, нужно обсудить что-то важное. По делу о безголовой на Главной улице.

Чаушева вскинула брови, глядя на Асена. Тот пожал плечами, стараясь казаться равнодушным, но его нога под столом дрожала в нервном тике.

«Черт возьми, Лила…» Асен слишком хорошо ее обучил. Она наверняка поняла, как он в последний раз сверял часы с Дариной за спиной у Вартанян, и теперь копировала его стратегию.

— Передай ей, что Бахаров уже здесь, — крикнула Чаушева. — Мы как раз это обсуждаем.

Долгая пауза, а затем, как раз когда Асен начал надеяться, что ему все сойдет с рук, из коридора прозвучало:

— Утверждает, что Бахаров больше не с ними!

«Черт возьми, Лила!» — снова подумал Асен с разочарованием и с некой долей гордости. Выходит, не забыла она его науку.

Глаза Чаушевой сузились. Асен, по чистой привычке, попытался наклеить чарующую улыбку, которая выручала его из многих неприятностей. Хотя с ней такое не прокатит. Чаушева была слишком умна, а кроме того, он подозревал, что был не в ее вкусе. Судя по обрамленной фотографии супруга на столе, Чаушева предпочитала блондинов.

— Скажи Лиле, что я перезвоню ей через минуту! — крикнула Чаушева в сторону коридора.

Асену она не сказала ни слова. Вот так просто сидела и смотрела на него.

Вздохнув, он нашел пачку денег в кармане. Отсчитал три купюры, поднял глаза, чтобы увидеть: лицо Чаушевой не смягчилось. Поэтому он насчитал еще три. И еще три.

Боже, эта женщина собиралась разорить его!

Наконец, проделав в бюджете Асена значительную дыру, она натянуто улыбнулась ему, склонилась над столом и вынула купюры из его руки.

— Шел бы ты отсюда, Бахаров. — Она сунула их в ящик стола. — И молись теперь, чтобы я не позвонила Вартанян.

Асен поспешил покинуть отделение полиции, хваля себя за дальновидность (ведь взял же с собой деньги!), а еще счастливый оттого, что Чаушева и Вартанян ненавидели друг друга. Начальница черноградской полиции точно сохранит его секрет. Вартанян, конечно, не возражала бы против того, чтобы он выдал себя за офицера и раскрутил Чаушеву на важные сведения, но у нее самой были бы огромные проблемы, если бы его поймали.

Он ни о чем не жалел, ведь ставка окупилась. Он искал медь, а нашел золотой самородок.

София была жива, и Чаушева верила, что знает, как ее найти.

Когда Асен вышел под утреннее сырое, серое небо, мимо него пронеслись несколько полицейских в форме, со стопками листов и баночками клея. Одна женщина остановилась перед ближайшим зданием и принялся клеить листы к стене поверх старых театральных афиш, объявлений о пропаже домашних животных и некрологов.

— Прошу прощения, — подошел к ней Асен. — Не против, если я возьму листовку?

Женщина-полицейский пожала плечами и протянул ему листок бумаги из стопки.

«АУКЦИОН», — гласила надпись большими красными буквами. А под ней: «В связи со смертью владелицы, в целях сбора средств на похороны и в отсутствие живых родственников, Черноградское полицейское управление проводит АУКЦИОН всех вещей из „Ведьминого крова“. Приглашаются все желающие».

14

Косара

В общем и целом разговор с матерью Асена прошел не слишком гладко. Если Роза Бахарова и винила Косару в бедственном положении сына, она этого не показывала. Несколько минут она сокрушалась и засыпала Косару стандартными вопросами: «Существует ли лекарство? Вы уверены? Вы абсолютно, полностью уверены?»

Косаре удалось сгладить углы, мыча, бормоча и полагаясь на полуправду.

— Я еще не видела, чтобы лекарство работало, — осторожно сказала она.

Затем Роза вдруг заявила: что сделано, то сделано, и настояла, чтобы Косара осталась на обед, который быстро вылился в карточную партию и распитие лучшего бренди Розы.

— Вам стоит навестить его поскорее, — сказала Косара у двери, после того как Роза нагрузила ее пакетом любимых сладостей, чая и безделушек Асена. — Я уверена, Асен будет рад вас видеть.

— Не знаю, Косара. Я никогда прежде не бывала за Стеной. Говорят, это опасно…

— Вздор! Я помогу вам переправиться. Как насчет следующей субботы? Я смогу забрать вас прямо с утра.

— А, была не была. Но не говори Асену. Пусть лучше это будет сюрприз!

— Мой рот на замке, — со смехом отвечала Косара.

По дороге домой Косара остановилась на рынке. День был теплый, и она в плотных одеждах чувствовала, что все на нее смотрят. Асен предупреждал ее, чтобы сильно не утеплялась, но она все равно надела термобелье, не представляя, каково это — чувствовать жару после года сплошного холода.

Конечно, в отличие от прошлой зимы, сейчас она была не единственной черноградкой в округе. Несколько человек, одетых не по погоде, попадаясь ей навстречу, обменивались с ней сочувственными взглядами.

Белоградская мода менялась в зависимости от сезона. Прохожие все еще носили пастельные тона и многослойную одежду, но из льна и тюля, а не из кашемира и овечьей шерсти. Их сандалии громко шлепали по булыжной мостовой, пока они задумчиво прохаживались с полными сумками.

Рыночные прилавки были забиты товарами: ярко окрашенные фрукты, деревенские вина, флаконы с экзотическими маслами и банки пряной пасты, гирлянды сушеных перцев чили и чеснок размером с кулак Косары… Процессия запряженных ослами тележек змеилась по улице, и все они везли розы для лучших парфюмерных магазинов и аптек. В воздухе стоял густой, пьянящий аромат.

Косара припомнила пустующие полки в Чернограде и подумала: неудивительно, что люди толпами едут в Белоград. Не так давно цены на яйца взлетели до небес, так как куриное поголовье в Чернограде упало на четверть. Люди на улицах тревожились, пеняли на птичий грипп.

Город и так много лет находился на грани банкротства, но, похоже, мратиняк его добьет.

По мере приближения Косары к Стене шум на площади усиливался. Она знала по опыту, что в Белограде всегда что-то происходит: бесплатный концерт, представление уличного театра или полноценный карнавал. Теперь она проталкивалась локтями сквозь толпу, чтобы осмотреться получше.

Вскоре стало ясно: не карнавал. По мере того как Косара углублялась в толпу хмурых, разгневанных людей, ей все больше становилось не по себе. Дело было не только в повисшем в воздухе напряжении. Взгляды, которые на нее бросали, были полны презрения, чуть ли не отвращения.

Несколько человек держали плакаты. Она вытянула шею, чтобы прочитать их, и у нее кровь застыла в жилах. «Белоград для белоградцев!» — гласил один из них. «Убирайтесь домой, черноградская падаль!» — большими гневными буквами призывал другой. Годы и годы жизни в городе, кишащем монстрами, научили Косару мгновенно распознавать опасность. Медленно, шаг за шагом, она отделилась от толпы и направилась к темному переулку, где можно было укрыться.

Но, уже ступив в переулок, она услышала голос, перекрывший шум толпы. Вопреки здравому смыслу, Косара рискнула выглянуть из-за угла.

Перед толпой, на сцене, возведенной у самой Стены, стояла женщина с громкоговорителем в руке. Плотно облегающий, строгий деловой костюм, волосы убраны в тугой пучок.

— Дорогие граждане Белограда! — крикнула женщина, и толпа затихла, внимая. — Дорогие друзья! Спасибо, что пришли сегодня, в этот первый день моей предвыборной кампании!

Когда толпа взорвалась аплодисментами, Косара прищурилась, пытаясь разглядеть лицо женщины. Где-то она уже видела этого политика — возможно, на фотографии в газете или на плакате… Косаре потребовалось несколько секунд, чтобы узнать ее, — и тогда она ахнула.

Женщина, стоявшая на трибуне, была мэром Белограда. Ее звали Мария Хаджиева. Именно от нее Асен чудом спасся несколько дней назад.

— Нам предстоит много тяжелой работы, чтобы сделать Белоград тем великим городом, которым он когда-то был, — продолжала мэр. — Я знаю, все мы устали кормить иностранные рты и отдавать наши с трудом заработанные деньги в иностранные руки, которых без счета. Пора нам сказать: «Хватит!» Пора нам, — она сделала длинную, намеренную паузу, — восстановить Стену!

Толпа обезумела. Транспаранты развевались на ветру, люди прыгали, кричали и ликовали.

Косара с облегчением заметила, что не всех собравшихся на площади пленили обещания мэра. Там были и другие люди в темных одеждах, мрачно наблюдавшие из переулков. Были даже недовольные белоградцы, и один из них перебил мэра.

— Как вы этого добьетесь? — громко спросил мужчина с белоградским акцентом.

Его глубокий голос тоже перекрывал шум толпы. Использовал ли он магию для усиления громкости или тренировался специально для таких случаев, Косара не ведала.

— Я рада, что вы спросили, — с отрепетированной улыбкой ответила мэр. — До недавнего времени мы предполагали, что секрет строительства Стены умер прошлой весной, вместе с нашим прославленным Великим магистром Климентом. Однако недавно нечто важное нам предоставил щедрый даритель, которому было поручено переселить большую библиотеку Климента. Схемы ритуала снова раскрыты, и над их расшифровкой уже работает целая команда лучших ведьм, которых можно нанять за деньги. Все это благодаря не кому иному, как моему дорогому другу, известному бизнесмену Константину Карайванову!

Мэр снова замолчала, и толпа, зная, чего от нее ждут, с энтузиазмом зааплодировала.

Косару едва не стошнило. Черноград тоже был полон продажных политиков, но она не осознавала, насколько Белоград похож на него в этом отношении. Вот и самая влиятельная политическая фигура в Белограде открыто признается толпе ликующих идиотов, что Карайванов — ее «дорогой друг».

Более того, слова мэра только подтвердили худшие опасения Косары. Карайванов и его ведьмы работали над тем, чтобы снова сделать Стену целой и запереть черноградцев. И неудивительно. Разумеется, Карайванов стремился восстановить Стену, чтобы контрабанда стала такой же прибыльной, как раньше.

— Если вы переизберете меня, дорогие граждане, — крикнула мэр в громкоговоритель, — я сделаю так, чтобы Стена снова была крепка!

Решив, что услышала достаточно, Косара повернулась, чтобы уйти.

Но не успела она сделать и пары шагов вглубь переулка, как звуки на площади резко сменили тон. Радостные вопли стихли, за ними последовала минута тишины. Потом раздались испуганные крики.

Косара замерла, сжимая и разжимая кулаки. Она не собиралась возвращаться. Что бы ни случилось с этими людьми, они это заслужили. Не ее проблема. Она не придет им на помощь.

Ну уж нет.

Спустя полминуты, глубоко вздохнув, Косара обернулась.

За это короткое время площадь изменилась до неузнаваемости. Люди толкались, наваливались друг на друга, отчаянно пытаясь спастись. Их транспаранты падали в грязь под ноги.

Мэр все еще стояла на трибуне. Вооружившись громкоговорителем, она била по морде что-то мохнатое, маленькое. Лису? Дикого пса?

Нет. Караконджула.

Даже издалека Косара узнала ослиные уши, изогнутые рога и глаза, сияющие, как фонари.

Она помчалась сквозь толпу. Идти против неумолимого потока людей было нелегко. Несколько раз она чуть не упала, что означало бы смерть: ее затоптала бы паникующая толпа. В конце концов, запыхавшись и обильно вспотев, Косара добралась до трибуны. Мэр — удивительно! — все еще была жива и даже продолжала колотить монстра громкоговорителем.

Караконджул ревел, но пока что не нападал. Косара прищурилась. Ей часто доводилось видеть, как нападают караконджулы. Этих чудовищ не отпугнешь парой метких ударов громкоговорителем.

Оценить поведение монстра получше она, увы, не успела: он направил свои сверкающие глаза в ее сторону.

Косара была готова. Она поставила свои сумки на землю и, сложив ладони рупором, закричала:

— Уши осла, бараньи рога, да к тому же морда страховидна! Угадай кто?

Караконджул уставился на нее, раззявив пасть и пуская радиоактивно-зеленую слюну на трибуну. Косара заготовила огненный шар на случай, если что-то сразу пойдет не так.

Мэр же воспользовалась этим моментом, чтобы поднять арбалет с пола, прицелиться в караконджула и выстрелить.

Монстр даже не успел взреветь. Сначала он посмотрел на кровоточащую дыру в своем туловище, затем повернулся к Косаре, словно ожидая от нее помощи. Затем мягко и тихо рухнул на землю.

Косара потушила огненный шар в руке и моргнула, глядя на мертвого монстра. Как-то не верилось в то, что она сейчас увидела.

Толпа не сразу поняла, что опасность миновала, но большинство людей передумали бежать с площади. Некоторые повернулись, чтобы посмотреть на трибуну: на Косару, стоящую над караконджулом, с еще дымящейся рукой, и на мэра, чье лицо все больше походило на скисшее молоко.

Постепенно вновь раздались крики и аплодисменты. Косара, которая не привыкла быть в центре внимания, слегка поклонилась. А вот мэр даже не двинулась с места.

— На здоровье, — сказала Косара, проходя мимо мэра, но та не ответила.

«Белоградцы, — усмехнулась Косара. — Спасаешь им жизнь, спасаешь, а они только пялятся».

Она собрала свои сумки, спустилась с трибуны и направилась к Стене. Толпа расступилась перед ней, некоторые кричали ей ободряющие слова. Другие молчали, глядя на нее широко раскрытыми глазами.

«Они боятся меня». Осознание причиняло ей боль. Она ведь только что спасла жизнь их мэру.

«Я вам не монстр!» — хотела она закричать на них, но это создало бы неправильное впечатление. Она вызвала огонь из воздуха. Все это видели.

Может, она все-таки монстр. Если Асен теперь один из них, то почему бы и ей не быть чудовищем? Для этих белоградцев она такая же чуждая и опасная.

* * *

Преодолев Стену и оказавшись на знакомых улицах Чернограда, Косара глубоко вздохнула. Здесь встречные не смотрели на нее так, словно она могла в любую минуту испепелить их на месте.

Холодный воздух заставил ее вздрогнуть, и все же она шла медленно, наслаждаясь каждым вдохом. Тротуары были идеально белыми, а снег продолжал падать, пряча ее следы. Только сейчас, когда выброс адреналина закончился и сердце перестало частить, она смогла по-новому взглянуть на то, что произошло по ту сторону Стены.

Первым необычным явлением был караконджул. Не только то, что он очутился там, в Белограде, но и само его поведение. Такого зверя невозможно удержать на расстоянии при помощи какого-то громкоговорителя.

А мэр, та даже не потянулась за своим арбалетом, явно заготовленным заранее, пока не прибыла Косара.

И этот растерянный взгляд монстра? Косара уже видела такой раньше — у Пуговки, домашнего монстра Маламира.

Ответ лежал на поверхности: караконджул был дрессированный. Никакой реальной опасности мэр не подверглась. Сплошной политический театр.

«Взгляните! — должен был усвоить электорат. — Если мы снова не закроем Стену, придут еще монстры. Взгляните на вашу храбрую госпожу мэра, она грудью защитила вас от монстра!»

Но Косара испортила все представление. Вот почему Мария выглядела так, словно жаждала ее задушить.

Косара прикусила щеку изнутри. Она была в ярости на мэра за то, что та держала жителей собственного города за дураков, но еще она злилась на себя за то, что не поняла этого раньше. Следовало бы выхватить громкоговоритель и рассказать все толпе.

Но поверили бы они ей? Для них она всего лишь черноградка. Ей по определению нельзя доверять.

Да и мэр не осталась бы в долгу. У Марии Хаджиевой, очевидно, есть влиятельные друзья. В конце концов, кто единственный мог добыть караконджула для ее маленького представления? И кто знал наверняка, как протащить монстров через барьер между мирами, не дожидаясь Темных дней?

Только Константин, мать его, Карайванов.

15

Асен

Асен читал у камина. Когда дверь распахнулась и Косара ворвалась в дом, он поднял глаза. Его взгляд пробежался по ее огромному пальто и термочулкам. Трудно было различить живую женщину под всеми этими слоями одежды. Она выглядела как бесформенный шерстяной куль. И черт его знает, почему это не умаляло влечения Асена к ней — оно, казалось, наоборот, только усиливалось. С ним явно что-то не так. А дальше? Он станет завсегдатаем сомнительных ночных клубов в Доках, но вместо того, чтобы платить танцовщицам за раздевание, будет просить их медленно и томно одеваться?

Почему-то Асен сомневался, что ему понравилось бы такое с кем-то, кроме Косары, но в этом и заключалась проблема. Ему нужно взять себя в руки.

Откашлявшись, он воскликнул:

— Посмотри на себя! Как ты умудрилась не растаять по ту сторону Стены?

— Просто сняла пальто, — сказала Косара так, словно это было очевидно.

Из-за уличной сырости ее волосы стали еще пышнее, не считая двух светлых прядей у лица.

— Твоя мама прислала все это. — Она протянула ему несколько пакетов.

Вынимая коробки со сладостями одну за другой, Асен не мог сдержать ухмылки.

— Как она? — спросил он, разворачивая пачку орехового лукума.

— Здорова, кажется. Мне удалось убедить ее, что и ты здоров, надеюсь.

— А как Белоград?

— На самом деле обстановка там нервная. Ни за что не поверишь, что я видела.

Косара рассказала ему, что произошло: о толпе на площади, о нападении караконджула и о своих подозрениях относительно того, как монстр нашел дорогу в Белоград.

— Карайванов, — подытожил Асен.

— Карайванов, — согласилась Косара.

Он глубоко вздохнул, проведя рукой по волосам.

— А как прошла твоя поездка в участок? — спросила Косара.

— Довольно хорошо. — Несмотря на все пережитое, Асен улыбнулся: ему нравилось тренировать навыки следователя, даже если ради этого пришлось потратить немалую часть и без того скромных сбережений. — Раздобыл вот интересные новости.

— О? — Косара стояла с бутылкой белоградского бренди — должно быть, подарком от его матери.

— Тебе стоит присесть.

— Хорош драматизировать, Бахаров. Выкладывай.

— София жива.

Раздался громкий лязг. Бутылка разбилась, все бренди вылилось на пол. Кухню заполонил резкий запах алкоголя с абрикосовой ноткой.

— Черт, — сказала Косара.

Руки у нее все еще дрожали от волнения.

Асен схватил щетку и кастрюлю и поспешил собрать осколки стекла. Косара же опустилась на колени, чтобы вытереть лужу бренди.

— Как? — спросила Косара, пока они трудились. — Я имею в виду, как она может быть жива? У нее головы не было! Даже для ведьмы с двумя тенями это был бы слишком крутой фокус.

— Чаушева сравнила отпечатки пальцев в деле Софии с отпечатками жертвы. Они не совпали.

— Ага, — поморщилась Косара. — Вот стерва! Так меня обдурить.

— Мне кажется, она всех обдурила. По крайней мере, на время.

— В полиции уже знают, кто жертва?

— Чаушева не сказала.

— Конечно нет. — Косара закатила глаза и принялась ополаскивать тряпку в раковине, пока Асен выбрасывал осколки.

Наконец они расселись на противоположных концах кухонного стола. Косара потерла переносицу большим и указательным пальцами. Незнакомый жест. Асен нахмурился.

Почему-то раньше он не обращал внимания на то, как сильно она изменилась, а должен был. Дело не только во внешних изменениях вроде глаз, волос, цвета кожи. Она странно себя вела. У нее проявлялся странный акцент. Сам ее голос порой приобретал незнакомое звучание.

Он подозревал, что это как-то связано с ее тенями.

— Бессмыслица какая-то, — сказала Косара. — Как же у жертвы могла случайно оказаться такая же кровавая татуировка на запястье, как у Софии…

— Подожди, — перебил ее Асен, в его голове мелькали образы мертвого тела Русевой. — Какая татуировка?

— Три переплетенные спирали. У Софии она давно. А что?

— Просто у Русевой была такая же татуировка. Ты не говорила об этом раньше.

— Мне не показалось это важным. Сейчас у кого ни взгляни, даже у бабушек есть магические татуировки. На рынке продаются почти за бесценок. Будут ли чары действовать — это совсем другой вопрос.

— Ты знаешь, что означает татуировка Софии?

— Если честно, я никогда об этом не задумывалась. Три переплетенные спирали? Спиралью обычно обозначают бесконечности. Три бесконечности?

— Или, может быть, три мира, — осенило Асена. — Говоришь, София общалась с мертвыми? Ну а теперь она проделывает дыры в барьере между миром людей и миром чудовищ.

— Все возможно, — сказала Косара, хотя, похоже, не очень-то в это верила. — Я полагаю, об этом мы спросим ее саму, когда повстречаем. Если повстречаем. Я все еще не могу поверить, что она жива.

— Чаушева организует аукцион вещей Софии. — Асен подвинул плакат аукциона Косаре через стол и подождал, пока она читала, прищурившись. — Я думаю, она надеется, что если София узнает, что все ее сокровища могут пойти по рукам, то и сама туда заявится. Как думаешь, это сработает?

Косара пожала плечами:

— Вполне. София — та еще материалистка. Хотя я не уверена, что это сработает именно так, как ожидает Чаушева. София не из тех, кто пойдет на аукцион в дешевой маскировке. Она умнее этого.

— Так что она сделает?

— Отправится туда до начала аукциона, скажем, сегодня вечером, чтобы спасти как можно больше своих вещей.

— Уверен, Чаушева выставила вечернюю охрану, чтобы стеречь дом.

— Да, но София — ведьма с двумя тенями…

— Уже с тремя. Как минимум.

— О? — На секунду Косара выглядела сбитой с толку. — О да! Конечно. В любом случае похоже, что Чаушева недооценивает Софию. Что для нас хорошая новость, ведь мы-то ее не недооцениваем.

Асен молчал. Он узнал этот взгляд: Косара задумала какое-то безрассудство.

— Считаешь, нам тоже следует пойти в аукционный дом?

— Ясное дело. Нельзя позволить Чаушевой забрать Софию, если мы надеемся когда-нибудь раскрыть это дело.

Асен знал, что она права. У них не было выбора, кроме как перехватить Софию, прежде чем ее арестуют.

И все же казалось таким рискованным застрять между Софией, опасной и, вероятно, отчаянной ведьмой, и всем черноградским полицейским управлением. Асен понимал, что ему уже поздно волноваться о нарушении кодекса полицейской этики, но намеренный саботаж казался слишком смелым шагом даже для него.

— Что? — спросила Косара, не сводя с него глаз и чувствуя его нерешительность.

— София не позволит себя так легко поймать. Она опасна.

— И что? Я тоже опасна.

— У нее как минимум три тени…

— А у меня — двенадцать. Не о чем тут беспокоиться, Бахаров, я тебе обещаю.

Асен отвернулся от нее. Это прошлой зимой он бы ей поверил. Косара умела казаться непринужденной.

Однако теперь он уже знал язык ее тела и все его подсказки. Ее пальцы продолжали играть с уголком аукционного плаката: складывали его, разворачивали, снова складывали. Вдобавок она так сильно прикусила губу, что в трещинах выступили маленькие капельки крови.

Косаре было страшно. И если уж Косаре, ведьме с двенадцатью тенями, было страшно, то Асену полагалось трястись от ужаса.

16

Косара

Облизнув губы, Косара почувствовала вкус крови. Ей пришлось перестать жевать их, иначе никакой восковой бальзам не остановит кровотечения.

К счастью, Асен, похоже, этого не заметил. Да и с чего бы? Ее страх перед Софией не имеет смысла. У Косары явное преимущество: три тени против двенадцати. Детская игра.

Вот бы еще Косара могла положиться на то, что ее тени будут вести себя хорошо…

— Так какой план? — спросил Асен.

К этому вопросу Косара была готова:

— Чаушева наверняка выставит охрану у входной двери и у черного входа?

— Полагаю, что так.

— Да только у Софии есть секрет. Знаешь, как она проводит свои спиритические сеансы?

— Как же?

— В общем, есть такие мертвецы, которые мертвее других. Как бы ты их ни тормошил — не проснутся, хоть тресни. Итак, когда к Софии приходит клиент и просит связаться с умершим, а тот отказывается возвращаться в мир живых, она не возвращает деньги, нет. Она платит кому-то из своих учеников, чтобы тот пришел, потряс стол и повыл.

Асен нахмурился:

— И почему это важно?

— Потому, что есть третий, тайный проход в салон Софии. Мы в Ассоциации над этим здорово потешались, когда узнали, но в том, что Чаушева в курсе, я сильно сомневаюсь. Ведьмы друг на друга не стучат.

— Где заканчивается этот проход?

— Под спиритическим столом, конечно же. А начинается в канаве в соседнем переулке.

Уголки рта Асена дернулись.

— Итак, если мы пройдем мимо охраны Чаушевой и попадем в комнату для спиритизма…

— То сцапаем Софию, как только та высунет из канавы свою красивую головку. Я могу воспользоваться приемом Карайванова и подготовить магический круг, чтобы заманить ее в ловушку. Эх, если бы я получше присмотрелась к тому кругу…

— На тебя нападали волколаки, если ты вдруг забыла.

— В любом случае у меня есть несколько идей. — Поток мыслей Косары уже трудно было остановить. — Я использую чернила русалки, их практически невозможно размазать, а если бросить пару капель слюны упыря…

— Тебе следует взять мое обручальное кольцо.

— Что?

— Мое обручальное кольцо. Тебе следует взять его, если ты собираешься встретиться с Софией.

— О нет. Ни за что! — Косара быстро покачала головой. — После прошлого раза, когда ты мне его одолжил, я больше не притронусь к этой штуке.

— Косара.

Прежде чем она успела отреагировать, Асен взял ее руку в свою и сунул кольцо ей в ладонь — все еще теплое, согретое жаром его груди. Он крепко сжал ее пальцы вокруг него и продолжил говорить, не отпуская ее руки:

— Я пойду с тобой, но, как только мы настигнем Софию, ты будешь действовать сама. Против магии я бессилен. Это кольцо — единственное, чем я могу помочь. Пожалуйста, позволь тебе помочь.

— Ты уже сильно поможешь, если пойдешь со мной, чтобы прикрывать мне спину и заговаривать зубы полицейским.

Косара сунула кольцо ему обратно:

— Оставь его себе. Я не уверена, но очень надеюсь, что оно не даст тебе обратиться.

— О, — сказал Асен. — О, понятно.

— А может, и даст, — поспешила добавить Косара, чтобы не тешить себя зряшными надеждами. — Все зависит от степени его могущества.

— Понимаю.

Асен улыбнулся Косаре той улыбкой, которая ей всегда так нравилась, но на мгновение его взгляд скользнул мимо нее — и он быстро отпустил ее руку.

Косара оглянулась через плечо. Она могла поклясться, что мельком заметила в углу рыжеволосую фигуру в белом, чей взгляд был убийственным.

Но Косара моргнула, и фигура исчезла.

* * *

Пройти мимо двух полицейских у задней двери оказалось на удивление легко. Косара и Асен нашли их прячущимися в кустах. Асен представился, предложил каждому по сигарете, заранее отобрав те, что, по инструкции Косары, были отмечены красными точками на фильтрах.

После нескольких длинных затяжек и томной беседы о погоде оба офицера сползли на землю, крепко уснув. Косара и Асен спрятали их все в тех же кустах, да поглубже, а затем скрылись.

Замок на задней двери тоже не составил проблемы. Асен взломал его даже быстрее, чем успела потухнуть его сигарета.

— С каких это пор ты куришь? — спросила Косара, наблюдая, как он глубоко затягивается с блаженным выражением лица.

— Вовсе я не курю, — твердо сказал он и затушил сигарету о стену здания.

В спиритической комнате было темно. Огонь в очаге давно погас, и единственный свет исходил из окна, где светила полная луна, окрашивая все в призрачное серебро. Внутри все еще стоял запах смерти, хоть уже не такой резкий, отдающий землистой затхлостью. От тела остался лишь полустертый меловой контур на полу.

Косара щелкнула пальцами. Ей требовалось больше света, поскольку магические символы требовали к себе внимания — один неверный наклон одной линии полностью менял смысл всего заклинания. В засохшей на паркете луже крови пламя Косары отражалось, как в черном зеркале.

Опускаясь на колени, Косара старалась не касаться крови. Она окунула кисть в банку с зачарованными чернилами и пробормотала заклинание себе под нос. Ее карманы были полны заряженных талисманов и амулетов, на всякий случай. Вдруг круг не сработает, как планировалось?

Пока она рисовала, ей в глаза бросилось кое-что, чего она не заметила во время своего последнего визита. В доме не было тишины. На кухне громко звенели горшки. На чердаке над головой скрипели половицы, как будто кто-то расхаживал там взад-вперед. Из угла доносилось тихое мурлыканье. Когда Косара обернулась туда, то обнаружила лишь пустую лежанку.

Внутри стены будто бы ритмично клацали сотни крошечных ножек. Крысы, поначалу подумала Косара, раз уж в комнате есть секретный туннель, ведущий прямо в канализацию. Но, судя по клацанью, «крыс» было много больше, чем могла вместить стена.

Когда одна «крыса» — бледная маленькая фигурка на бледных маленьких ножках — мелькнула на краю зрения Косары, ее осенило.

В доме шумели не живые, но мертвые. Призрачные крысы в стенах. Мурлычущий призрак кошки на лежанке. Призраки на кухне и в подвале, а то и в каждой комнате.

София прервала их сон, и теперь мертвые гнездились здесь, словно засидевшиеся гости. Крысы, скорее всего, пробудились случайно, угодив в послесвечение магии Софии. А вот кошка могла быть призвана в качестве питомца, тут Косара не была уверена.

Призрачная фигура, которая только что прошла сквозь стену? Это точно был злоумышленник.

Асен заметил призрака почти одновременно с Косарой. Он издал сдавленный звук и невольно потянулся к бедру, к отсутствующему револьверу, но пустая рука беспомощно легла на бок.

— Кыш! — нетерпеливо отмахнулась Косара от призрака — пожилого мужчины, на удивление живенького для того, кто давно уже умер. Настолько живенького, что Косара уловила ясный нафталиновый запах его старомодного костюма и табака. — Брысь!

Призрак оценил расклад: сама Косара, ее двенадцать теней и пламя в руке — и вновь растворился в стене, бурча что-то о молодых, которые совсем перестали уважать старость.

— Ты же говорила, что призраки приходят лишь в Темные дни, — обвинил ее Асен, чьи пальцы еще дрожали.

— Такого я не могла сказать, ведь это неправда.

— Да брось!

— Видишь ли, призраки всегда рядом с нами, но в Темные дни они становятся более активными. Более плотными. Более телесными. Им вообще-то нельзя много взаимодействовать с нами. Но всегда бывают исключения, с монстрами это обычное дело.

— Исключения? Например?

— Ну вот, пожалуйста. Магия Софии после множества спиритических сеансов так глубоко пропитала здание, что все призраки здесь пробудились.

Будто бы отвечая ей, незримая кошка в углу громко мяукнула.

— У меня мурашки по коже от всего этого… — Взгляд Асена был прикован к стене, за которой продолжали бегать призрачные крысы.

— Привыкай, — пожала плечами Косара, но тут же сочла себя нетактичной, учитывая, что Асену и впрямь придется привыкать: теперь он заперт в Чернограде. Так что она быстро добавила: — Они не опасны.

— Знаю. Просто… это ненормально…

— По эту сторону Стены мало что бывает нормальным. Ты разве не знал?

«Ты и сам уже не совсем нормальный», — подумала Косара, но не стала говорить. Асен только-только взял себя в руки.

Наконец Косара завершила круг и вытерла испачканные чернилами руки о брюки. Хорошо, что она в черном, не видно пятен.

— Готова? — спросил Асен.

— Готова. — Косара плюхнулась в одно из кресел с высокой спинкой, расставленных вокруг стола для спиритических сеансов. — Теперь нужно просто ждать.

— Сколько времени проспят полицейские в кустах?

— О, несколько часов. Я дала им сверхмощную дозу снотворного.

Косара заранее готовилась ко всем проблемам и загвоздкам, которые могли встретиться им сегодня вечером. Но с чем она точно не ожидала столкнуться, так это с неловким молчанием. Шли минуты, Косара с Асеном все сидели на противоположных концах длинного стола. Косара играла с одной из бархатных кисточек скатерти. Асен смотрел в окно на полную луну.

Косара вспомнила, как уютно им было молчать друг с другом всего несколько месяцев назад. Теперь они вновь утратили его, это чувство комфортного совместного пребывания. Частично это была вина Косары, которая все не могла простить себе, что на Асена легло проклятие волколака. Вдобавок она сомневалась, что он сам простил ее.

Но часть вины лежала и на Асене. С самого возвращения в Черноград он вел себя отстраненно, продолжал избегать ее взгляда. Всякий раз, когда она пыталась прикоснуться к нему, будь то дружеское похлопывание по плечу или случайное прикосновение ее пальцев к его, он вздрагивал. Как от ожога.

Им придется провести бок о бок какое-то время, по крайней мере, пока она не найдет лекарство от ликантропии. Он не хотел быть ей больше чем другом, и, хотя ее это ранило, она понимала. Может быть, он и дружить с ней не хотел. Но и с этим она могла смириться, привыкшая в своей жизни к отказам.

И все же, даже если им уготовано быть просто молчаливыми соседями по комнате, Косара не могла вынести этой напряженной тишины. Она чуть из кожи вон не лезла, придумывая, что сказать, как исправить, как вернуть то, что у них было прошлой зимой.

— Слушай… — сказала она, не зная, какие слова придут дальше.

Ей не было суждено закончить фразу. В коридоре скрипнула половица, затем, спустя пару секунд, еще одна. Казалось, кто-то очень старался ступать как можно тише, но пол выдавал каждый шаг.

Дверь за спиной Косары простонала, распахиваясь. Взгляд Асена упал за ее плечо, глаза его расширились. Косара обернулась, ожидая увидеть еще одного призрака.

Но нет, то был не призрак.

— О, слава богу! — сказала София. — Это ты.

Из горла Косары вырвалось какое-то бульканье. Она всегда гордилась тем, что в любой ситуации не теряет самообладания, но сейчас могла только таращиться на Софию, ошалело моргая.

— А ты думала кто? — наконец произнесла Косара.

— Карайванов, — просто сказала София.

На ней был шелковый тюрбан, украшенный перьями и драгоценными камнями, и меховая шуба длиной до щиколоток. Косара вздрогнула, не зная, какие заклинания и амулеты София прятала под всей этой красотой. За ведьмой тянулись три длинные черные тени.

Косара медленно нашарила в кармане талисман. А София продолжила:

— Я слышала храп нашей доблестной полиции из кустов, вот и подумала, что Карайванов явился первым. Хотя, полагаю, будь это он, они бы уже не храпели. — Взгляд Софии метнулся к чернильным символам у ее ног. — О, магический круг! Это для меня?

— Я ждала, что ты воспользуешься секретным проходом, — призналась Косара, теперь крепко сжимая талисман.

— Еще чего! В этих туфлях? — София пошевелила пальцами ног, обутых в шелковые тапочки, а затем повернулась к Асену. — Между прочим, я София.

— Я знаю, кто ты, — прорычал он.

— Так чем же я обязана такому удовольствию? — выгнула она тонкую накрашенную бровь.

Косара готовилась к драке, а не к дружеской беседе. София явно тянула время, пытаясь отвлечь их, чтобы нанести удар в подходящий момент, но Косара не собиралась давать ей и шанса.

— Неужто ты не знаешь? — сказала Косара, вынув из кармана талисман.

Совсем простой: вареное яйцо, обвязанное красной нитью… хотя, учитывая события в городе, скоро яйца будут на вес золота.

— О, талисман! — прокомментировала София тем же ровным тоном, с которым она отметила магический круг. — Ты драться со мной собралась?

Косара прикинула их силы. Ее двенадцать теней гуляли вокруг нее, и, хотя она уже привыкла не замечать их постоянных шепотков, тени принялись болтать громче, как только почувствовали ее внимание.

Три тени Софии держались позади нее, неподвижные, дисциплинированные, точно солдаты. В одной из них повторялись очертания тюрбана, как у Софии. Вторая явно принадлежала горбатой старухе с тростью. Третья — тень убитой ведьмы — просто стояла прямо, готовая к бою.

До этого Косара надеялась, что именно третья будет самой восприимчивой и непокорной. Она сравнивала ее с теми одиннадцатью, которые украла у Змея. Но, судя по уверенной осанке тени, переманить ее едва ли получится.

Косара оглянулась и дала Асену знак отступить. Тот, конечно же, не послушался.

— Я не хочу с тобой драться, — призналась София, хотя тени за ее спиной все росли и росли.

— Тебе следовало подумать об этом, прежде чем убивать ту несчастную женщину. Кто она вообще была?

— Я знаю, ты не хочешь верить ни единому моему слову…

Косара не дала ей договорить. Она схватила талисман, пробормотала магические слова, и яйцо в ее руке растаяло серой липкой массой.

София поперхнулась. Ее горло раздулось, как у змеи, не сумевшей проглотить слишком большую крысу. Пытаясь вдохнуть, она издала омерзительный свистящий звук. Еще пара минут — и она потеряла бы сознание, но в планы ее теней это не входило. Одна из них, старушечья, приковыляла к Софии. Косара попыталась мысленно отдать приказ своим двенадцати: «Ну же, остановите ее!» — но те все парили, не обращая на нее внимания. Только собственная тень Косары повернула голову к старушечьей тени, но сделать ничего не могла: в ее груди зияла яйцевидная дыра. С талисманами такой силы ведь как: они требуют не только полного внимания ведьмы, но и помощи ее тени, делая их уязвимыми.

«Задержите ее!»

Наконец несколько теней Косары полетели к «старухе», но оказались легкой добычей. Отмутузив их тростью, тень, не церемонясь, запустила по локоть чернильную руку в глотку Софии. Ведьма вдохнула. Когда тень вынула руку, в ее ладони лежало яйцевидное проклятие Косары. Старуха выпустила его, и оно поплыло к тени Косары, чтобы снова заткнуть дыру в ее груди.

— Какая гадость… — со слезящимися глазами произнесла София еле слышным шепотом, держась за горло рукой в перстнях.

— У меня еще много таких. — Косара пыталась говорить угрожающе, но даже сама слышала нерешительность в своем голосе.

Почему София не бросилась в бой? Неужели ждала, пока у Косары не закончатся талисманы и амулеты? Но Косара могла играть в эту игру хоть всю ночь.

Она к этому готовилась.

— Прошу тебя, Косара, — прошептала София, — я же сказала, что не хочу сражаться…

Раздался крик.

Обернувшись, Косара обнаружила, что Асен угодил в объятия теневых рук. Руки были призрачными, а вот нож у его горла — полностью материальным. Это подсуетилась третья тень Софии, пока старуха отвлекала Косару.

«Черт возьми!» — мысленно выругалась Косара, хотя увиденное ее впечатлило. Ведьме обычно требовалось много сил, чтобы заставить тень держать предмет потяжелее игральной карты.

— Теперь-то уж мы поговорим? — спросила София.

Косара неопределенно хмыкнула. Этого разговора она желала, но предпочла бы беседу на своих условиях: чтобы не Асен был скован и беспомощен, а сама София.

Асен с трудом сглотнул, дергая кадыком, и нож оставил на его коже крохотный порез.

— Ладно, — выплюнула Косара. — Говори давай.

— Сразу предупреждаю: я не убийца.

Косара хрипло рассмеялась: ну-ну, слышать это от женщины, чья тень прямо в эту минуту угрожала человеку ножом!

«Я думаю, тебе стоит поджарить ее», — прошептал Змей в голове Косары.

«Поджарю ее — и тогда тень убьет Асена».

Помолчав, Змей спросил: «Ну и что?»

София достала из кармана небольшой флакон розовой пузырящейся жидкости:

— Так и знала, что ты мне не поверишь, поэтому…

— Сыворотка правды, — сказала Косара, уверенная, что это не подделка.

С этим зельем она была знакома не понаслышке.

— Меня всегда восхищала твоя наблюдательность. Я надеялась с ее помощью убедить Вилу, но и ты, я полагаю, — взгляд Софии метнулся к теням Косары, — более чем подходишь.

— Убедить Вилу в чем?

София жестом призвала Косару помолчать, откупорила флакон и одним глотком выпила сыворотку. Потом провела языком по губам, заиграв желваками, и произнесла:

— Итак, мне нужна помощь.

— С чем?

— Косара, я угодила в большой переплет. — София развела руки в стороны, словно предлагая Косаре над ней посмеяться. — Знаю-знаю. Я! Ведьма с тремя тенями! И так оплошать.

Косара не стала смеяться. Судя по капелькам сыворотки над губой Софии, та действительно приняла зелье, и это был не трюк.

— Рассказывай, что случилось.

Асен деликатно кашлянул, напоминая о себе и о ноже у своего горла.

— Но сначала, — добавила Косара, — отпусти моего друга. Он ничуть не опасен.

Асен кашлянул громче, теперь с оскорбленным видом. Да уж, Косара лгала. Если Асен обернется, он будет представлять нешуточную опасность.

— А ты? — спросила София.

— Нападать не стану. Обещаю.

София колебалась, но только секунду. Затем жестом приказала тени отступить. Нож с лязгом упал на пол, а тень вернулась к ногам Софии.

— Я расскажу тебе, что случилось, — пообещала София. — Может, присядем?

— Я и постоять могу. А ты продолжай.

— Ладно, ладно. — София заправила за ухо прядь темных волос, выбившуюся из-под тюрбана. — В общем, я совершила ошибку. На самом деле даже несколько. Во-первых, я сунула нос в колдовство, которого не понимала.

— Тоже мне удивила, — пробормотала Косара.

— Нет, постой-ка, — спохватилась София, — на самом деле моей первой ошибкой стало то, что я доверилась Наталье Русевой.

Косара собиралась спросить почему, но не успела. Как только сыворотка правды развязывала кому-то язык, человек начинал бесконтрольно болтать. Вот и София затараторила:

— Значит, как все было… Я ощутила, как треснул барьер между нашим миром и миром монстров.

— Ощутила? — вклинилась Косара, пока София набирала воздуху в грудь. — То есть трещины вызвала не ты?

— Конечно не я! Я могущественна, но не настолько. В любом случае я знала, что правильное заклинание поможет мне вытащить оттуда монстра. Ни дать ни взять акушерка, принимающая сложные роды.

— А для чего?

— Я услышала о бедственном положении Роксаны и Соколицы, вот и захотела помочь… — Язык Софии явно запнулся. — Ну и да, Роксана собиралась осыпать меня золотом.

Вот это скорее. С сывороткой правды или нет, Косара ни за что бы не поверила в такую благотворительность со стороны Софии.

— Как я уже сказала, — продолжала София, — я знала, что смогу это устроить, но моих собственных сил не хватало. Я провела исследование. В каждой древней книге, какую ни возьми, четко говорилось: нужны три ведьмы. Поэтому я решила собрать старый ковен.

— Ковен?

— В нем состояли я, Наталья Русева и Ирина Сотирова. Мы были лучшими подругами в школе. Даже сделали эту дурацкую татуировку. — София подняла рукав, чтобы показать три перекрученные спирали. — «Дружба навеки», какой-то такой был смысл. Но ничто не длится вечно, да? Ирины больше нет.

И София, достав шелковый платок, громко высморкалась. Ее глаза потускнели.

Косара обвинила бы ее в наигранном приступе скорби, если бы ей самой не стало тоскливо. Она знала Ирину, все ведьмы Чернограда знали друг друга. Они хоть и не дружили, но вместе сражались с полчищами караконджулов.

Казалось, за столько лет Косара могла бы и привыкнуть терять коллег, но это все еще было больно.

— Прости, на чем я остановилась? — закончила сморкаться София.

— На Ирине, — ответила Косара. — Как она умерла?

— Что ж… Я сама до сих пор с трудом в это верю, но Наталья, моя милая Наталья, моя давняя подружка взяла и убила ее.

— Убийца Ирины — Наталья Русева? — непонимающе спросила Косара, пытаясь собрать все факты воедино. — Как же так?

— Совсем недавно, в ту ужасную, проклятую ночь, пришла Ирина, когда я как раз села опрокинуть бокальчик после последнего сеанса. Ее колотило от ужаса. Она умоляла меня забрать ее тень, потому что за ней якобы кто-то охотился, и она боялась, что скоро умрет. Она сказала мне, что все дело в проклятии мратиняка. Мол, призвав его, мы навлекли беду. «Вестник чумы и смерти» — так ведь его называют?

Косара открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

— Ирина была провидицей, знаешь ли, — пояснила София для Асена, — и я ей поверила. Вот только я пообещала вернуть ее тень, когда все беды кончатся, а до тех пор — защищать ее. — И София глубоко вздохнула. — Но когда дошло до дела, я не смогла ее защитить. Я оказалась беспомощна.

— Защитить от кого, от Русевой?

— Именно. Вот уж не думала, что Наталья на такое способна! Она использовала талисман. Сильнее всех, что я видела. Страшно представить, сколько ведьм пожертвовали свои тени на его создание. Наталья произнесла волшебные слова, и голова Ирины слетела с плеч.

— А что потом?

— Откуда мне знать? — пожала плечами София, вытирая нос платком. — Я сбежала. Тебе приходилось видеть, как голова твоей лучшей подруги слетает с шеи? Держу пари, ты бы тоже сбежала.

— София… — пробормотала Косара, — ты же в курсе, что Наталья тоже мертва?

— Ну да.

— Обстоятельства ее смерти очень похожи на убийство Ирины…

— И что с того? Мне что с этим делать? Слезы по ней лить?

Асен откашлялся:

— Если вы знали, что Наталья — убийца, почему же не пошли в полицию?

— Какая блестящая идея! — фыркнула София. — Самой отдаться в руки полиции и стать легкой мишенью, как только Карайванов захочет и мою голову? Ты думаешь, он постыдится подкупить доблестных полицейских, чтобы те сдали меня со всеми потрохами?

Хороший довод, была вынуждена признать Косара.

— Ты знаешь за что? — спросила она. — За что Русева убила Ирину?

— Понятия не имею. Поговаривали, что Наталья теперь работает на Карайванова. Раньше я в это не верила, но теперь все так и выглядит. Я знаю, что Ирина, еще будучи школьницей, выполняла для него всякое, но Наталья? Деньги ей точно были не нужны.

Косара вздрогнула. Она-то всегда считала, что в этом суть денег: чем больше имеешь, тем больше хочется.

София снова шмыгнула носом:

— В любом случае, каков бы ни был мотив Натальи, я искренне верю, что во всем виноват мратиняк. Если бы не он, все прошло бы куда лучше. Мы с девочками с детства были не разлей вода. Но стоит тебе случайно навлечь на себя проклятие смерти…

— Так ты не специально призвала мратиняка? — с большим облегчением спросила Косара: раз София не собиралась убивать черноградских кур, то, значит, она еще не потеряна для общества.

София впервые за весь разговор неловко заерзала, избегая взгляда Косары:

— Клянусь, я не специально. Я думаю, что давным-давно его запечатали в мире монстров ведьмы, что были посильнее и меня, и тебя. Когда мы втроем попытались провести обряд и помочь Соколице сбежать, что-то пошло не так. И мратиняк оказался в городе, на свободе.

— Ну а потом? Вы что, не пробовали вернуть его обратно?

— Пробовали, да только сил не хватило. Дуры же! Отнеслись к мощной магии как к игрушке.

— Ты правда думаешь, это не было спланировано? — снова кашлянул Асен.

— Слушай ты, полицай, — скривилась София, — я же сказала, что не хотела…

— А я и не про тебя. Может, это спланировала Наталья. Раз она работала на Карайванова…

— На кой черт Карайванову огромная кровожадная птица? — спросила Косара.

— Ну знаешь… — махнул рукой Асен, — это всего лишь теория, но теперь, когда люди могут пересекать Стену, бизнес Карайванова идет на спад. Может, он хочет нарушить статус-кво. Привозя все больше монстров в Черноград, тем самым он будоражит белоградцев, а им дай лишь повод потребовать восстановления Стены в прежнем виде. Или проще: чем больше монстров ввозит Карайванов, тем шире его торговля ценными ингредиентами для богатых дурачков по ту сторону Стены.

Косара нахмурилась: да, это имело смысл.

— Что я наделала! — взвыла София, закрыв лицо руками.

Косара не могла не питать к ней сочувствия, какими бы чужими они ни были. София приняла всего одно неверное решение, произнесла всего одно неверное заклинание, а в результате ее лучшая подруга погибла, из-за чего Софии пришлось долго прятаться.

Вдобавок Косара не выносила чужих слез.

— Ну-ну… — Она хотела коснуться плеча Софии, но в последний миг передумала, и ее рука неловко замерла. — Наверняка не все еще потеряно!

София смотрела на Косару сквозь пальцы.

— Мы что-нибудь придумаем, — добавила Косара. — И выбора у нас нет.

— Ты права, — ответила София. — Конечно, ты права. Я так рада, что решилась просить тебя о помощи.

— Вообще-то все было не так…

— Нам нужно вернуть мратиняка и снова запечатать его в царстве чудовищ. Если мы этого не сделаем, погибнут многие. Ты со мной?

Косара и Асен переглянулись. Под действием сыворотки София не могла лгать, и значит, именно Русева убила Ирину, а затем ее саму постигла та же участь. И, как и подозревал Асен, за всем этим стоял Карайванов.

Однако то, что София говорила правду, еще не означало, что ей можно доверять.

— Зачем ты вернулась? — спросила Косара, чтобы не молчать, пока она обдумывала их дальнейшие действия. — Что такого ценного в этом доме, что ты рисковала быть пойманной Карайвановым?

София дернула уголком рта, и Косара принялась гадать, что же так желала вернуть ведьма. Золотые подсвечники? Тончайшие ковры? Картины и статуи из коридора?

Но София отошла в угол за лежанкой, где пряталась призрачная кошка.

— Такая дуреха ленивая, — погладила София кошачью головку, — ну как же ее тут оставишь? Ну? Косара, ты поможешь или нет?

Черт возьми! София явно задела сердечные струны Косары. Не за подсвечниками она вернулась и не за статуями…

— Что ты предлагаешь?

— Ты, я, Вила, — тут же перечислила София так, словно давно все спланировала. — Завтра в полночь, в День святого Энио. На холме, где было старое кладбище.

Логика была Косаре очевидна: требовалась третья ведьма, заслуживающая доверия, а опыт и мастерство Вилы бесценны. День святого Энио, несомненно, один из самых волшебных дней в году, наделяющий зелья и травы особой мощью.

А старое кладбище? Что ж, Косара полагала, что именно там, в окружении призраков, София чувствовала себя как дома.

— Ну что, — переспросила София, — ты в деле?

И Косара вздохнула:

— Я в деле.

17

Косара

Вилу все эти новости совсем не обрадовали. Ничего странного, конечно: старая ведьма редко бывала хоть чем-то довольна, но Косара все же не рассчитывала, что Вила отнесется к затее с такой неохотой. Зачем тогда так быстро согласилась?

Хотя, может, Виле просто не нравилась идея Софии провести ритуал на старом кладбищенском холме. Подъем на вершину оказался круче, чем им хотелось. Взбираясь на холм и впиваясь в набалдашник трости побелевшими пальцами, Вила то и дело ругалась себе под нос.

Косара поминутно окидывала ее беспокойным взглядом, пока Вила не огрызнулась: мол, нечего пялиться. Старая ведьма выглядела неважно. Косара прежде не видела, чтобы руки Вилы так сильно дрожали. Дышала она с хрипами, точно легкие поразила инфекция. А по ее лбу градом катился пот и оседал в морщинах вокруг глаз.

Она выглядела дряхлой, вот и все. И Косара устыдилась того, какой неуютной показалась ей эта мысль. Конечно, Вила не девочка, а древняя ведьма. И раз ей больше не хочется скрывать свой возраст с помощью зелий и зачарованных кремов, это ее право.

Но беда была в том, что Вила выглядела не бабулечкой с зубными протезами и плохой завивкой, а просто развалиной.

«Ты преувеличиваешь», — твердо осадила себя Косара. Вилу просто вымотал подъем. Она ведь стара и пренебрегает зарядкой. И вообще, Косара еле смогла убедить Вилу, что прогулка к вершине холма и без всякой телепортации пойдет им обеим на пользу.

Стоял прекрасный вечер — холодный, но сухой. На ветвях кустарников и деревьев блестел иней. Белые бутоны подснежников кивали, дрожа на ветру, и явно не подозревали, что весна давно прошла. Почва здесь была плодородной, как полагала Косара, ведь холм вырос на костях многих поколений черноградцев. И чем чаще здесь хоронили, тем выше он становился.

Единственная тень Вилы с трудом тащилась за хозяйкой, а двенадцать теней Косары нетерпеливо, чуть ли не вприпрыжку, сновали у ее ног и не могли дождаться, когда начнется магия.

Их присутствие все так же напоминало Косаре о видениях из дворца Змея. Она все размышляла, как затронуть эту тему в разговоре с Вилой, чтобы старая ведьма не отказалась ее обсуждать. Если Косара нуждалась в ответах, то лучше было дождаться, пока у Вилы будет хорошее настроение. А сегодня она явно не в духе.

«Да спроси же ее, — продолжал глумиться Змей над Косарой в ее голове. — Спроси, и пускай она попробует объяснить, почему год за годом позволяла мне забирать ее учениц».

— Вижу, ты прибегала к помощи теней, — вытащила Вила Косару из ее раздумий.

— Я… — Косара коснулась светлой пряди. — Ну да, прибегала. Всего пару раз, но…

— Я же предупреждала. Нельзя, чтобы они вертели тобой.

— Я весьма осторожна. Ничего плохого не случилось.

Ухмылка Вилы говорила: для нее то, что тени делали с Косарой, уже было достаточно плохим.

— А где же Асен?

Вопрос оказался для Косары неожиданным. Она и не думала, что Вила вообще помнит имя Асена, ведь раньше она называла его не иначе как «твой полицейский». Какое же видение заставило старую провидицу вдруг упомянуть о нем?

— Дома сидит.

— Как так? Он не настаивал на том, чтобы пойти с нами?

— Еще как настаивал! Но я убедила его, что он тут без надобности.

— И что ты ему сказала?

— Что ведьминские ритуалы не для чужих глаз. — Помолчав, Косара добавила: — Возможно, еще я недвусмысленно намекнула, что мы будем плясать голышом.

— А мы не будем? — вскинула брови Вила.

— Ну, не в такую же погоду! — И Косара глубже зарылась лицом в шарф. Спустя минуту она произнесла: — Его укусили. Асена. Волколак.

— Жаль, — ответствовала Вила тем же ровным тоном, который всегда говорил о том, что она все предвидела.

— Ты, случаем, не знаешь, вдруг лекарство…

— Ты и сама знаешь, что это не лечится.

— А как насчет ритуала, который ты назвала многообещающим? Помнишь, когда укусили дочь часовщика…

— Провалился. Как и ему подобные. В городе полно шарлатанов, которые, не стыдясь, изобретают всяческие фальшивые ритуалы, талисманы и амулеты, чтобы заработать на чьих-то несчастьях.

Косара пожала плечами: у одной ведьмы ритуал мог пройти неудачно, у другой — совсем даже наоборот. Особенно если эта вторая ведьма собрала самую внушительную коллекцию теней.

— Где описывался этот ритуал? — спросила Косара. — Не одолжишь мне книжку?

— О? О, на страницах «Магус Либер». У тебя вроде бы лежит мой экземпляр.

Косара помнила толстый том, в котором той зимой искала сведения о магии замуровывания. В последний раз, когда она его видела, он подпирал ее шаткий кухонный стол.

Стоило им достичь вершины холма, как ветер усилился, попытался сорвать шарф Косары и захлопал юбками Вилы.

София уже ждала их: сидела на земле, скрестив ноги и зажмурившись. Возможно, медитировала или просто слушала шепот погребенных. На ней были все те же шуба и тюрбан, а на Виле — шерстяной кафтан, расшитый блестящими розами. Косара подумала, что зря тоже не принарядилась.

При их приближении София распахнула глаза:

— Доброго вечера! Молодцы, что пришли.

Косара не знала, как ответить. Ей никогда не удавались светские беседы, да и странно было, что организатор смертельно рискованного ритуала встречала их, как на детских именинах.

— Ну, ты же нам выбора не оставила, — засопела Вила. — Мратиняк! Ради всего святого, о чем ты думала?

— Я вовсе не думала…

— Оно и видно.

— Когда мы нащупали брешь между двумя мирами…

— Вот же глупая девица! — снова прервала ее Вила, явно не желая дослушать ни единой фразы Софии. — А ты не задумывалась, почему вам было так легко их нащупать? Тебе хоть было интересно, откуда взялись все эти трещины?

— Ну… — София в жизни бы не признала, что у нее нет ответа. — Я полагала, что это как-то связано со Стеной и с тем, что та теперь проницаема…

— Дело в Змее, — резко ответила Вила, — разве не очевидно? Он сгинул, и без него барьер меж двумя мирами стал разрушаться.

Несколько мгновений единственными звуками были завывание ветра и быстрое биение сердца Косары.

Все это время она отчаянно надеялась найти другое объяснение странной погоде Чернограда и появлению мратиняка до Темных дней. Но в глубине души всегда знала ответ.

— Ты уверена? — переспросила Косара.

— Я знаю Змея много лет, — пожала плечами Вила, — и, пока он был жив, барьер между мирами сохранял свою прочность. Теперь же, когда его не стало, равновесие нарушено, вот и барьер ломается понемногу.

— Выходит… — София кивнула в сторону Косары, — технически во всем виновата она?

Косара открыла рот, чтобы возразить, — и снова закрыла его.

Запирая Змея в Стене, она была уверена, что поступает правильно. Именно так Стена и должна была работать изначально. Она ее починила, дав возможность жителям Чернограда покинуть город, о чем они так отчаянно мечтали.

«Ты же понимаешь, — напомнил ей тихий голос, — что не всех жителей это касается?» Такие, как Асен, все еще оставались пленниками Стены. Не совсем… люди.

Судя по взгляду Софии, та ждала от Косары хоть какой-то реакции.

— Я не знала, что…

Косара осеклась: по правде говоря, она вообще об этом не думала, из-за Змея она действовала в спешке, в сжатые сроки.

Его исчезновение навлекло хаос на Черноград. Как и на Белоград, если вспомнить, что бандиты Карайванова обнаглели еще сильнее. А теперь, как оказалось, хаос пришел и в мир монстров.

Это не София приняла неверное решение, и не она ошиблась с заклинанием. Это все Косара.

— Обе хороши, — безапелляционно заявила Вила. — Вам еще повезло, что я здесь и готова разгребать за вами бардак.

— Что нам теперь делать? — совсем по-детски спросила Косара, чувствуя, что снова облажалась и что только учительница может все исправить.

— Сначала мы изгоним мратиняка, — пожала плечами Вила. — А там видно будет.

— Нам нужно снова запечатать царство чудовищ.

— Не думай, что я этого не помню. Время еще есть, а трещины между мирами пока невелики.

— Но они будут расти.

— Будут.

Косара выругалась.

— Что, если мы не сможем их залатать?

— По правде говоря, я не знаю. Таких бед прежде не случалось.

Плохо дело. Если даже способностей Вилы не хватало, чтобы заглянуть в будущее, то исход действительно мог оказаться любым.

— Как бы там ни было, — Вила хлопнула в ладоши, как всегда практичная, — может, вернемся к делу?

Косара тяжело сглотнула. Пришла пора сосредоточиться на их задаче, но она все еще чувствовала себя так, будто ее ударили под дых.

— Какой ритуал будем проводить? — повернулась Вила к Софии.

— Обычный призыв. Круг трех. Ничего сложного, много чистой энергии.

— План вполне надежный, — кивнула Вила. — Приступим.

Объясняя Асену, как будет проходить ритуал, Косара значительно все приукрасила. А ведь ритуал включал всего трех ведьм, что возьмутся за руки под полной луной и сосредоточат всю свою силу на ясном мысленном послании мратиняку: «Сгинь».

Их окружали тени: двенадцать Косары, три Софии, одна Вилы. Магия переплеталась меж пальцами ведьм.

Косара больше привыкла работать с магическими кругами, но сейчас бал правила София, и Косара слушалась. Никто не стал рисовать слова на земле — они произносили их вслух, претворяя в реальность. Никогда еще Косара не слышала такого наречия, но она послушно повторяла каждый слог за Софией, едва не ломая язык с непривычки.

Не имеет значения, как ведьма направляет свою магию, словами или образами, прикосновениями или ароматами. Главное — четко выраженное намерение.

«Сгинь».

Они повторяли это слово, пока их не услышал мратиняк. Его клекотание разорвало ночную тишину. Где-то вдалеке захлопали его крылья: раз, другой, третий… Темная тень мратиняка заслонила полную луну.

«Сгинь». Сердце Косары билось в горле. «Сгинь».

Чудовище повернулось к трем ведьмам и снова закричало — громкий, резкий звук, похожий на карканье, скреб череп Косары изнутри. С мощным ударом оземь существо приземлилось на другой стороне холма. Его когти погрузились во влажную грязь.

Косара коротко, нервно усмехнулась. Мратиняк выглядел точно так же, как в бестиарии: огромный петух с клювом длиной с человеческую руку и блестящими, как уличные фонари, большими глазами. Он вонял густой, едкой смесью крови, грязи и птичьего дерьма. Было бы даже смешно, не будь он так страшен.

«Сгинь».

Мратиняк ясно дал понять, что ему все равно. Он вонзил когти в землю, вырывая корни деревьев и крошащиеся белые кости, затем, хлопая крыльями, приготовился напасть.

Косара среагировала первой. Не отпуская руку Софии, одним поворотом запястья она запустила в чудовище два огненных шара. Первый пролетел мимо, ушел в темное небо. Второй угодил прямиком в мратиняка — и был поглощен без следа.

О том, что птица почувствовала удар, говорило лишь удивленное кудахтанье. Мратиняк отшатнулся на миг, мотнул головой. И, кровожадно заголосив, бросился к ведьмам.

Надо было что-то сделать, но без рук Косара не могла ничего. Она всегда колдовала так, как учила Вила: щелкала пальцами, хлопала в ладоши и рисовала магические символы на земле или в воздухе. Ах, если бы она научилась колдовать в первую очередь голосом, как София…

Когда Косара попыталась вырвать свои руки из хватки Вилы и Софии, те не позволили ей это сделать.

— Косара! — произнесла Вила. — Сосредоточься на заклинании.

— Но мратиняк…

— Сосредоточься. Прикажи ему остановиться.

— О, — сказала Косара, наконец сообразив и почувствовав себя глупо.

Почему ее первым порывом всегда было метать огненные шары?

Она вновь присоединилась к остальным двум ведьмам, позволяя своим словам переплетаться с их. Воздух потрескивал, запах магии становился нестерпимым, отчего у Косары закружилась голова. Вила права: огненные шары ничего не дали, а вот круг призыва работал.

Их тени разом бросились на мратиняка и окружили его. Тени тоже держались за руки и быстро перебирали ногами в траве, словно танцуя. Монстр пытался бороться с ними, клевал их, царапал когтями, однако был бессилен против них.

«Сгинь», — подумала Косара, и на секунду ей показалось, что им все удалось.

Мратиняк издал каркающий крик. Его силуэт размылся по краям, как у всех монстров утром в День святого Иордана.

Но тут одна из теней Косары нарушила круг. Стряхнула руки своих соседок, отступила назад. Ободренный этим мратиняк взмахнул крыльями и сумел отбросить несколько теней.

— Нет! — закричала Косара. — Какого черта ты делаешь?!

Косара узнала гладкие волосы тени, развевающиеся на ветру. Севда Иорданова, женщина, чьи светлые пряди унаследовала Косара. Женщина, которая думала, что она достаточно умна, чтобы перехитрить самого Змея.

Косара пробовала вложить всю свою ментальную энергию в тень, умоляя ее вернуться в круг. Колдовать с Софией и Вилой было легко — до этого момента. Внезапно Косара почувствовала давящий вес заклинания, кровь бросилась ей в голову. Ее зрение затуманилось. На краю зрения появился знакомый златовласый образ.

Если она не побережется, то потеряет сознание. Если она утратит контроль, то снова окажется в видении о дворце Змея, а мратиняк останется на воле.

— Севда! — закричала Косара, и жар поднялся к ее щекам: как же неловко, тени Софии никогда себя так не вели. — Возвращайся в круг!

Тень, должно быть, узнала имя своей владелицы и повернулась к Косаре. Она подняла руки, затем медленно, неторопливо укрыла ими лицо — и снова отвела, как бы играя в прятки. Косаре потребовалась секунда, чтобы понять: тень жестами предлагала ей открыть глаза.

Косара нахмурилась. Ее глаза и так были распахнуты.

— Севда, пожалуйста!

Не слушая ее, тень повторила тот же жест. Наблюдая за ней, Косара поняла, что неправильно ее поняла. Та открывала левый глаз и одновременно прикрывала правый.

«Отлично». Если так нужно сделать, чтобы тени ее слушались…

Косара закрыла правый карий глаз, оставив открытым только зеленый. Целое мгновение она не чувствовала разницы, но затем перед ее глазами заплясали цветные пятна, словно она слишком долго забывала моргать. Когда пятна рассеялись, Косара ахнула, а тени все шептали: «Обернись, смотри, смотри, смотри…»

Свет был повсюду. Его нити стекали с пальцев, обвиваясь вокруг ее рук и рук Вилы с Софией. Другие нити света связывали Косару с двенадцатью тенями. Большинство — тонкие, как волосок, слабо светящиеся, и лишь одна, ведущая к ее собственной тени, казалась толстой и очень яркой.

— Поразительно, — пробормотала Косара, следя за тенью Севды, что вернулась в круг.

Мратиняк вновь оказался в ловушке, связанный множеством сияющих нитей.

Так ведьма, которой раньше принадлежал зеленый глаз, видела магию? Или ее могли видеть все ведьмы, кроме Косары?

— Косара… — предупреждающе прорычала Вила.

Но Косара не слушала, слишком завороженная ярким ореолом света вокруг самой Вилы.

Ее связь с собственной тенью была подобна лучу маяка в ночи. Так же ярко сияли София и ее тени.

— Я никогда прежде не видела такой магии, — призналась Косара. — Вы обе выглядите прекрасно…

— Косара, — снова сказала Вила, — тебя опьяняет заклинание. Прошу, сосредоточься.

Вила была права. Ну конечно. Косаре следовало снова открыть глаз и продолжить работу.

«Посмотри вверх, — настаивали тени в ее сознании. — Вверх».

Не в силах остановить себя, ведомая волей своих теней, Косара так и сделала. Небо было усеяно звездами, созвездиями поверх созвездий, что мерцали, двигались и расплывались, совсем как во дворце Змея. Некоторые погибали, ярко вспыхивая, но на их месте возникали другие.

Между звездами тянулись тонкие трещины, точно на поверхности хрупкого фарфора, но эти трещинки сочились ярким светом. То были разрывы между миром людей и миром монстров. Косара могла их видеть — и могла склеить. Совсем как фарфоровую чашку.

— Косара, не смей, — угрожающе бросила Вила.

Раньше Косара послушалась бы, зная, что на свете мало вещей страшнее ее гнева.

Но ее тени говорили все громче, их шепот наполнял разум: «Давай поможем. Давай исправим».

Теперь, видя свою связь с двенадцатью тенями, Косара могла управлять нитями света, точно искусный кукловод.

«Да, давайте. Давайте…»

Как только Вила поймет замысел Косары, ее гнев тут же утихнет. Кого волнует мратиняк? Они поймали его один раз — поймают и снова. И в следующий раз — убьют. Главное, что теперь Косара знала, как управлять своими тенями. Это делало ее неудержимой.

— Косара, — шипела Вила, — ты позволяешь теням управлять тобой. Прекрати!

Косара не слушала, всей душой желая восстановить барьер между мирами. Она должна исправить свою ужасную ошибку. Это ее долг — исправить все прямо сейчас, пока еще больше чудовищ не проникли в город.

«Давай, сделай это. Освободи нас».

Где-то в глубине души Косара сознавала, что Соколица и Врана останутся в Чернограде навсегда. Но не дрогнула: нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.

Резко Косара выдернула свои руки из хватки Вилы и Софии. Вила громко выругалась. София пробормотала проклятие. Но Косара все равно воздела руки вверх, и ее пальцы ловко потянули за нити, отпуская тени в небо.

Заклекотал освободившийся мратиняк. Косара слышала хлопанье его крыльев, словно издалека. С ним вполне могли справиться Вила и София, две сильнейшие ведьмы в городе. А у Косары были более важные дела.

«Да, да, да!» Ее тени потянулись к небу черными пальцами. Они стягивали его, словно тончайший бархат, прижимая один темно-синий край неба к другому, заполняя промежутки между ними. Это было так просто. Еще минута — и все будет кончено. И как Косаре не пришло в голову сделать этого раньше?.. Всего лишь минута…

Тут костлявые пальцы обхватили ее подбородок и рванули вниз, заставив ее глаза опуститься. Перед ней предстало разъяренное лицо Вилы.

— Какого… — ахнула Косара.

— Цена, — сквозь стиснутые зубы цедила старуха, — слишком высока.

А затем она ударила Косару собственным лбом.

И все потемнело.

18

Асен

Косара заставила Асена пообещать, что сегодня вечером он останется дома. Он даже перекрестился и поклялся, лишь бы та ему поверила.

Теперь, мчась к старому кладбищенскому холму, он искренне надеялся, что за нарушение обета, данного ведьме, его не будет ждать небесная кара.

Не думала же она, что он действительно станет отсиживаться взаперти, пока сама она сражается с одним из самых ужасных черноградских монстров за последние годы? Асен, конечно, не ведьма, с ритуалом не подсобит, зато может прикрыть Косару, даже пустить в ход кухонный нож и разделать пернатого ублюдка, если все остальное не поможет.

Она еще пыталась отпугнуть его байками о плясках нагишом под лунным светом… Да Косара, которая никогда не выходила из дома без трех слоев термобелья, в жизни не разделась бы в такую погоду!

Хотя Асен все равно представлял ее себе довольно ярко, и этот образ его изрядно отвлекал. В любом случае он не верил, что она правда решится на это.

Только приблизившись к вершине холма, Асен понял: что-то пошло не по плану. Он сразу услышал брань Вилы, за которой следовало визгливое «кукареку!». Казалось бы, это самый нелепый звук, который можно услышать из пасти монстра, но от этого жуткого протяжного клекота у Асена волосы вставали дыбом.

Задыхаясь, он взлетел на холм. Холодный воздух царапал горло. И тут Асен увидел монстра — монстра поразительных размеров, высотой, должно быть, с трехэтажный дом. Ноги его напоминали стволы деревьев. Чудовище снова издало этот скрежещущий визг, и два мясистых лоскута по обе стороны его клюва затряслись. Большие, желтые, лишенные всякой мысли глаза узрели Асена.

Асен смотрел в ответ несколько секунд, открыв рот. Затем как-то слабо охнул.

— Полицай, на кой хрен ты-то приперся?! — Пальцы Вилы схватили его за рукав и потащили в кусты шиповника, где ведьмы лежали, припав к земле.

Асен тоже пригнулся. Он, София и Вила наблюдали за мратиняком из-за колючих ветвей. Потеряв Асена из виду, монстр пришел в еще большее замешательство. Он разочарованно закудахтал и принялся раскапывать грязь в поисках жертвы.

— Где Косара? — спросил Асен.

И тут же увидел ее: она лежала на земле, свернувшись в клубок, положив руку под голову, а ее двенадцать теней дремали вокруг нее.

— Она без сознания, — ответила Вила.

— Почему? Что-то не удалось?

Пронзительно визжа, мратиняк выдернул лапой куст и швырнул оземь.

— А то сам не видишь? — огрызнулась старая ведьма.

София за ее спиной подавилась воздухом. С каждым взмахом крыльев мратиняк приближался к ним, оставляя за собой хаос, вырванные с корнем кустарники, раскопанную землю и белеющие кости.

Асен взглянул на нож, заткнутый за пояс. Затем вновь на гигантскую птицу. Ну он и дурак! Еще бы пошел на бешеного волколака, вооружившись зубочисткой.

— Итак… — Глядя на Вилу, он тоже старался не паниковать. — Каков план?

— Хрен знает. — Вила только сплюнула. — Он был у нас в руках, понимаешь? Мы его отловили, оставалось только запечатать — и все!

— А потом что?

— А потом Косара взяла и сбрендила, — тихо ответила София.

— Она позволяет этим теням командовать ею, — сетовала Вила. — Ей нужно научиться держать их в кулаке!

Тут лежащая на земле Косара громко всхрапнула, а глаза мратиняка устремились на звук.

— Вы что, совсем ничего не можете сделать? — Голос Асена пронзительно зазвенел. — У вас же четыре тени на двоих!

— А ты думаешь, мы не пытались? Проклятая птица просто рассеивает их. — Внезапно Вила повернулась к Асену, сморщив нос. — От тебя чем-то новым несет.

Асен не ожидал такой резкой смены темы. Нет, он, конечно, недавно приобрел новый лосьон после бритья, но вряд ли она имела в виду это. В ее пристальном, темном взгляде, устремленном на него, было что-то, что ему не нравилось. Совсем.

— Между прочим, есть научно доказанный факт, — небрежно начала она, не сводя с него глаз, — что кровь волколака усиливает магию…

— Волко…

Асен запнулся. А ведь он на мгновение забыл, кто он теперь. Волколак. Знать бы еще, как это поняла Вила.

У Асена пересохло в горле, и он сглотнул, чувствуя себя страшно неловко. Она действительно учуяла в нем волколака? Да нет, конечно. Наверное, ей сказала Косара.

Вила просто подначивала его, не так ли? Совсем как в их первую встречу, когда она шутила, что сварит его в котелке. Она ведь на самом деле не собиралась пустить ему кровь, чтобы подпитать заклятие. Серьезно.

Хотя стала бы Вила шутить в такой напряженный момент?

Он представил, как она вонзает нож ему прямо в живот и размазывает его кровь по рукам, готовясь произнести заклинание.

— Сколько крови нужно? — осторожно спросил он.

Не важно сколько: он должен на это пойти, чтобы ведьмам удалось одолеть мратиняка. Правда, в этот момент Асен не был до конца уверен, как правильно расставить приоритеты. Стоил ли целый Черноград того, чтобы за него умереть?

«Не-а», — брякнул жалкий голосок в его голове. Ну а Косара?

Вила открыла рот, и тут земля содрогнулась.

Раздался визг. Глухой удар. Мратиняк вонзил когти в куст шиповника и вырвал его с корнем. Им на головы осыпались комья грязи, сухие листья и маленькие гнилые ягоды.

Асен поднял глаза и увидел, как гигантская птичья нога вновь стремится к земле. Его первым порывом было откатиться. Вторым — закрыть собой Косару. Каким-то чудом он провернул сразу и то, и другое, бросившись на землю между мратиняком и спящей ведьмой.

Теперь послышались ругательство и крик — и звук тела, волочащегося по грязи.

Асен поднял глаза. Перед ним было лицо Софии, застывшее в гримасе чистого ужаса. Расстояние между ними все увеличивалось, а он все наблюдал за ней, окаменев, не в силах отвести взгляд.

Мратиняк сбросил тело с холма. Словно тряпичная кукла, София катилась вниз, снова и снова ударяясь о твердую землю. Тюрбан свалился с ее головы и теперь следовал за ней, пока они вместе не врезались в дерево. Треск сломанных костей был оглушительным.

Больше София не двигалась.

Асен громко выругался. В полицейском руководстве по оказанию первой помощи явно не нашлось бы ничего, что могло исцелить Софию, и все же он встал на трясущиеся ноги, желая подойти к ней… И не смог сделать ни шага.

Мратиняк вновь обратил свой взор на него и Вилу.

Сердце Асена подскочило к горлу. Он чувствовал на себе взгляд старой ведьмы, видел блеск стали в ее руке и не знал, кого она собиралась пырнуть: мратиняка или его, Асена? Он много раз сталкивался со смертью, но редко когда был так напуган.

Затем ветер изменил направление, разгоняя облака. Свет луны ярко сверкал на восковых перьях мратиняка. Круглое светило отражалось в столь же круглых зрачках чудовища.

С ветром и пришел запах — мороза, грязи и старых костей. Мратиняк был там, диковинный, потусторонний, но в то же время… Петух и есть петух. А вокруг него, судя по миазмам, был курятник, который требовалось поскорее вычистить.

У Асена закружилась голова. Запахи нахлынули на него, словно каждый волосок в его носу стал крошечной антенной, идеально настроенной на их улавливание. Он учуял запах своего нового лосьона после бритья, который внезапно показался ему слишком приторным. Он чувствовал, как пахнет Вила — кафтаном из шерсти и травяными маслами для волос, а еще холодным потом, стекающим по ее пепельному лицу. Он чувствовал запах крови, исходивший густыми клубами от переломанного тела Софии.

Все цвета поблекли. Ярко-красный гребень мратиняка стал бледно-желтым. Блестящие розы на кафтане Вилы обернулись темно-синими.

И только запахи оставались яркими. Асен почти мог видеть их, прослеживать зрением, а не только обонянием.

Что-то громко треснуло. В последнюю секунду Асен смог поймать осколки своего обручального кольца, не дав им упасть на землю. Он сунул их в карман пальцами, которые не были его пальцами. Слишком большими. Слишком…

Это что, мех?

— Ну, трындец! — раздался голос Вилы, но Асен едва ее слышал.

Луна над его головой светила так ярко, что он, сам не зная почему, поддался желанию запрокинуть голову и завыть.

* * *

Память Асена зафиксировала лишь краткие обрывки того, что случилось дальше. Сам он был наблюдателем, запертым в каком-то тесном, темном уголке своего разума, пока беспомощно глядел, как другая, более первобытная его часть разбирается с угрозой.

Миг — и он бежит по траве, колоски щекочут низ его живота.

Другой — и он готов к прыжку, напряжение в задних лапах растет (с каких пор у него есть такие?).

Третий — и его рот смыкается вокруг нежной плоти.

Его рот ощущался как-то неправильно. В нем было слишком много зубов, острых и изогнутых, составляющих незнакомый, опасный лабиринт, сквозь который змеился его язык.

И кусал он тоже как-то неправильно, и во рту так странно ощущались застревающие плоть и перья.

Он должен был остановиться. Черт возьми, ведь он же не животное! Он — человек!

Но минул еще миг — и он вцепился в горло гигантской птицы, такой маленький по сравнению с ней, словно крошечный, раздражающий клещ. Пытаясь избавиться от Асена, мратиняк неистово хлопал крыльями, но тот только крепче сжал челюсти, а потом вонзил зубы ему в глотку.

Это не могло сработать, ведь толстая шкура мратиняка была не по зубам обычному волку.

Вот только Асен не был обычным волком. Он был волколаком с клыками-ятаганами.

Должно быть, он задел артерию. Кровь мратиняка хлынула наружу темным, липким водопадом. Неужели какой-то волколак сможет победить легендарного монстра? Пока звериная часть Асена ликовала, его человеческая, рациональная часть была уверена, что это далеко не конец. Однако он надеялся, что ему хотя бы удалось отвлечь монстра, пока Вила творила свою магию.

Голос Вилы звучал далеко внизу, он его слышал — но почему-то она не произносила заклинаний, а только громко ругалась.

Рядом с ней на земле лежала совершенно беспомощная Косара. В душе Асена что-то шевельнулось. Что-то первобытное. Человеческая часть его пыталась удержать зверя за вожжи, но зря. Все, что он хотел сделать, — это попробовать ее. Испить ее крови. Сожрать ее плоть.

Затем яркий свет ослепил его. Он увидел маленькую, сгорбленную фигурку Вилы с тростью. Ведьма водила рукой в воздухе. С кончиков ее пальцев сорвались нити света и обвили мратиняка.

Издав отчаянный крик, птица пыталась стряхнуть их.

Но ей удалось сбросить только Асена. С падением на землю он справился куда более ловко, чем смог бы в облике человека.

Может, ему все-таки начало нравиться? Он стал быстрее, сильнее, его обоняние усилилось. Еще он жаждал крови, ну и что с того?

Человеческая часть Асена наблюдала из своего угла, как зверь вытянул язык и облизал собственный мех, собрав с него липкую черную кровь мратиняка. Она имела металлический привкус — и в то же время грязный, вполне подходящий такому чудовищу.

Не то. Вообще не то. Нужна кровь посвежее. Он вновь нашел глазами спящую Косару, и густая слюна наполнила его рот.

«Нет, — подумал он сурово. — Нет. К ноге».

Он человек. Не зверь.

В следующее мгновение часть его лица вспыхнула от боли, а волчье зрение затуманилось. Перед тем как его поглотила тьма, он увидел над собой Вилу с тростью, готовую врезать ему снова.

* * *

Асен проснулся, голышом лежа на земле, свернувшись калачиком у ног Косары и ее теней. Кто-то накинул на него пальто, и тем не менее он дрожал от холода.

Когда он привстал на локтях, пальто соскользнуло с плеч, и от пронизывающего ветра по коже разбежались мурашки. Асен поспешил снова прикрыться — и теперь подставил холоду ноги.

— Я захватила для тебя сменную одежду, — раздался голос Вилы.

Он обернулся. Та сидела с тростью на коленях, прислонившись спиной к чахлому можжевельнику, который каким-то образом избежал гнева мратиняка.

— Как ты узнала, что она мне понадобится? — прохрипел Асен и тут же понял, что это был глупый вопрос: Вила же видела будущее.

— Шестое чувство, — подмигнула ведьма и швырнула ему кучу юбок с блестками, узорчатых носков и вышиванок.

Асен поморщился. Теперь они с Вилой будут похожи на близнецов, с трудом поделивших вещи из секонд-хенда.

— Не нравится — не носи, — сказала Вила. — И шуруй тогда домой в одном пальто на голое тело.

Наверняка для черноградцев это не будет непривычным зрелищем, учитывая, сколько волколаков там обитало, но Асен все же не хотел, чтобы в него тыкали пальцами. К тому же на улице и вправду было холодно.

Он выбрал комплект из вышитой льняной рубашки и юбки, слишком широких и коротких для него. Чтобы облачиться в них, он попытался спрятаться за пальто, хотя Вилу, кажется, мало интересовало его голое тело. Взгляд ведьмы был устремлен куда-то вдаль.

— Ну как ощущения? — спросила она, когда он оделся. — Первое обращение всегда сбивает с толку.

— Я в порядке.

Нет, он чувствовал себя ужасно. Каждый мускул болел от непривычной натуги, во рту все еще чувствовалась гнилостная смесь грязи, перьев и мяса, которую он с трудом сглотнул.

— Что мратиняк?

— Сгинул.

— А София?

— Мертва.

— Мне жаль, — неуверенно посочувствовал Асен, не зная, были ли ведьмы близки.

— Да черт с ней, София сама виновата, — пожала плечами Вила. — Она навлекла на себя проклятие смерти. Я как чувствовала, что ею придется пожертвовать для изгнания мратиняка, и надо же, так и вышло.

— Так вот как вы смогли изгнать его? А я думал… — Его пальцы сами нащупали на голове шишку от удара тростью. — Я-то думал, вам кровь моя нужна.

— Чего? — На секунду на лице Вилы отразилось замешательство, а потом она рассмеялась. — О, та чушь про кровь волколака? Ты правда в это поверил? Да я тебя просто раззадоривала.

— Тогда зачем же вы меня вырубили?

— Просто усомнилась в твоих намерениях.

Асен на нее не глядел. Он и сам не был уверен в своих намерениях. Вкус мратиняка горчил на языке.

— Но затем ты лег к ногам, как послушный щеночек, — продолжила Вила, — и я оставила тебя почивать. — Она встала, опираясь на трость, и кивнула на Косару. — Помогай давай. Нужно отнести Спящую красавицу домой.

19

Косара

— Не так. Еще раз.

Первым, что услышала Косара, был голос Змея. Затем ее зрение прояснилось: она стояла в клетке на вершине самой высокой башни. Звезды танцевали над головой, ветер доносил приторный запах сада.

— Еще, — потребовал Змей.

Голова Косары пульсировала. Сначала она подумала, что это из-за удара тростью Вилы, а потом поняла: нет-нет, она ведь не в своем теле сейчас.

Поднятую к лицу руку она не узнавала. Такая маленькая, с длинными ногтями и розовым лаком. На безымянном пальце красовалось простое золотое кольцо. На внутренней стороне которого, как подозревала Косара, было выгравировано имя Змея. Ей стало плохо.

Косара все еще не до конца пришла в себя, поэтому не сразу вспомнила, в чьем теле она оказалась. Пролистав свой мысленный каталог владелиц теней, нашла самую подходящую: Светлу Соколову, ставшую женой Змея двадцать семь лет назад.

Судьба этой молодой ведьмы особенно интересовала Косару. Ей удалось узнать, что Светла пробыла замужем за Змеем больше года. Он даже не вернулся в Черноград в канун следующего Нового года, чтобы охотиться на очередную невесту.

Но и этот брак плохо кончился. Косара находила тень Светлы самой невыносимой. Она никогда не умолкала, бормоча то извинения, то обвинения. Что-то за время, проведенное со Змеем, сломало Светлу.

— Да что ты делаешь? — рявкнул Змей, и Светла повернулась к нему, задержав руку в воздухе.

Косара вздрогнула от того, как близко он был. Можно дотронуться.

Он смотрел на нее не мигая, в его глазах отражались звезды, и она подумала, что никогда не видела его лицо таким оживленным. Он был зол — это выражение она хорошо знала. Разочарование, раздражение, желание громить все вокруг — все уже было.

Однако в его лице угадывалось что-то еще, трепетное и хрупкое. Светла казалась сбитой с толку.

— Ты велел мне снова произнести заклинание, и я подумала…

— Что? Я велел тебе перестать щелкать пальцами, ты же не деревенская ведьма. Тебе не нужно этих выкрутасов. — Змей схватил ее за запястья и прижал их к телу. — Только твой разум.

Как ни странно, когда пальцы Змея сомкнулись вокруг ее запястий, Косара не ощутила ничего из того, чего ожидала. Ни трепета в животе от страха, ни нестерпимого желания бежать прочь. Вместо этого ее губы сами изогнулись в улыбке. Она стряхнула его руки и снова подняла свою. И тут Косара заметила еще кое-что необычное. Светла не отбрасывала тени.

— Это, — щелкнула пальцами она, — помогает мне сосредоточиться.

Свет спорхнул с ее ладони, полетел вверх и зазмеился меж звезд. Такой яркий, что глаза следившей за ним Светлы заслезились.

Только тогда Косара посмотрела на небо как следует. Оно было не таким, как всегда. Стоило ей моргнуть, как звезды перестраивались в сотни странных комбинаций, но еще небосвод усеивали трещины. Те же, что зияли над Черноградом.

Сияние с пальцев Светлы проникло в одну из них и затопило ее, точно жидким золотом.

Она повернулась к Змею, и Косара почувствовала, как ее бровь поднялась, — сама Косара так никогда не умела.

— Видишь? — спросила Светла.

Теперь лицо Змея казалось совершенно незнакомым. Косара еще не видела, чтобы его рот кривился вот так. Не сразу она узнала в его выражении… счастье.

Змей был счастлив.

Он подхватил Светлу на руки, оторвав ее от земли, и жена растаяла в его объятиях, не обращая внимания на ожоги от его прикосновений. Змей осыпал поцелуями ее лоб, щеки и губы. Горячо, так обжигающе горячо… но Светла не отстранилась. Только склонилась ниже.

— Моя царица, — промурлыкал Змей ей на ухо, нежно покусывая мочку. — Наконец-то! Наконец-то.

Косаре хотелось ерзать. Она чувствовала себя вуайеристкой, крадущей чужое блаженство, чужие чувства.

Хотелось уйти. Вернуться домой. Вернуться в собственное тело.

«Косара?» Голос Невены прозвучал так, словно это Косара призвала ее.

В тот момент Косара заподозрила, что Невена была не более чем плодом ее воображения, знакомым образом, за который можно ухватиться, чтобы найти дорогу обратно в реальный мир. Прошло столько времени, а ей все еще хотелось плакать от радости, слыша сестру.

«Косара, пора просыпаться».

* * *

Когда Косара открыла глаза, ее окружала темнота. Только знакомый запах лаванды и свежевыстиранного белья указывал на то, что она находится в своей спальне.

Первой странной, сбивающей с толку мыслью было, что она скучает по Змею. От тоски по нему желудок стиснуло, и ей стало дурно.

Конечно, она скучала не по нему, а по объятиям, столь крепким, что от них болела грудь. По неистовой, искренней улыбке, которой она никогда не видела у него. По его телу, глубоко проникающему в ее тело.

Это сбило ее с толку. Она никогда не видела его таким.

Вот и еще одно доказательство, что ее, Косары, отношения с ним не были чем-то особенным. Она была просто очередной женщиной, которую он похитил с намерением питаться ею. Заинтересовался ею лишь после ее побега, желая вернуть то, чего лишился. Вот почему он преследовал ее семь лет.

А возможно, что и вовсе не из-за этого. Возможно, он просто мстил Виле.

Стряхнув наконец замешательство, Косара поняла, что мерзнет. Ее зубы клацали друг об друга. Она встала с кровати и потянула за собой одеяло, чтобы сделать из него накидку. Распахнув дверь, она на мгновение оказалась ослеплена светом из кухни.

Там обнаружился Асен, читающий у холодного очага. Он держал в руках «Ночь страсти с владыкой упырей» и, судя по его хмурому лицу, был полностью поглощен сюжетом.

— Добрый вечер? — рискнула угадать время суток Косара, поглядев в окно, на темнеющее над крышами небо.

Асен подскочил. Значит, он не слышал, как она спускалась.

— И тебе.

— Который час?

Асен посмотрел на свои часы. Такие лишь недавно вошли в моду. Когда он нажимал на кнопку, циферблат подсвечивался флуоресцентным светом.

— Почти семь вечера. Ты весь день проспала.

Неудивительно. Она могла бы и еще день проспать, и даже два.

— Что случилось прошлой ночью? — Косара все оттягивала этот вопрос, ведь, по правде говоря, не хотела знать ответ.

Асен на нее не смотрел.

— Вила сказала, ты пыталась прыгнуть выше головы.

Косара обдумала это. Не вмешайся Вила, она бы сумела восстановить барьер между мирами. Это не было чем-то «выше головы». «Цена слишком высока» — так сказала Вила, перед тем как вырубить ее.

Придется переговорить с Вилой, от этого никуда не деться. Им давно пора поговорить по душам.

Тишина затянулась надолго, как вдруг Асен добавил:

— И София мертва.

Косара тихо выругалась. Не то чтобы она этого не ожидала, учитывая, сколько всего пошло не по плану прошлой ночью, но все же надеялась, что обойдется без жерта.

— А мратиняк?

— Сгинул. Вила сказала, что София должна была умереть, иначе мратиняк так и остался бы здесь. Но ее смерть все равно не выглядела такой уж необходимой, правда?

Чувство вины забурлило в животе Косары. Если бы она не отвлеклась, мратиняк никогда бы не спасся от заклинания.

Но в конце концов, они ведьмы. Смерть от рук монстра во время ритуала — вполне достойный конец. Кроме того, Косара чувствовала, что Вила была права. Несмотря на все их старания, монстра нельзя изгнать, пока он не добьется своего.

Смертельные проклятия только так и работают.

— Радуйся, что не видела всего сама, — продолжил Асен. — Он тряс ее, как тряпичную куклу. Жуть.

— Погоди-ка, — прищурилась Косара, до этого полагавшая, что Асен просто пересказывает ей увиденное Вилой. — Ты что, следил за мной?

Асен уставился в книгу, явно чувствуя себя неуютно.

— Ну да, но…

— Ты же слово дал!

— А чего ты ожидала?! Тебя там могли убить!

— Тебя тоже могли убить!

— Ну не убили же. — Он помолчал, прежде чем добавить невзначай, словно описывая свой ужин: — Я стал волком.

Косара вздрогнула, ее гнев быстро перешел в беспокойство. Невольно ее взгляд принялся искать хоть какие-нибудь признаки обращения на теле Асена, хотя бы пучки шерсти за ушами.

— И как прошло? Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Вила сказала, что инфекция еще не полностью распространилась, поэтому я обернулся лишь на короткое время. Она дала мне это, — вытащил из кармана он мешочек трав, — волчий аконит. Поможет успокоиться.

Косара кивнула, хотя знала: нет, не поможет, когда наступит следующее полнолуние и инфекция полностью возьмет верх над Асеном. Однако до тех пор может обойтись без случайных обращений и несчастных случаев. Думая об этом, она вздрогнула, несмотря на накинутое на ее плечи одеяло.

— Так холодно. Почему ты не разжег огонь?

— Холодно? — заозирался Асен, глядя мимо очага, у которого сидел. — Я и не заметил. По мне, так довольно тепло.

Косара нахмурилась. Может, она простудилась прошлой ночью, полежав несколько часов на мерзлой земле? Однако тонкий слой инея с внутренней стороны кухонного окна говорил об обратном.

Она протянула руку, коснулась его лба — и чуть не обожглась.

— Ты весь горишь.

— В смысле, горю?

— Наверное, это из-за обращения.

— Я чувствую себя абсолютно нормально.

— Твое тело только что перенесло первичное обращение. Такое никогда не проходит нормально.

Взгляд Косары пробежался по свисающим с потолка травам. Она могла бы сварить ему успокоительное из тимьяна, имбиря и семян кориандра. Но сначала нужно разжечь огонь.

Она щелкнула пальцами. Вернее, попыталась щелкнуть пальцами. Никакого звука не вышло.

Косара нахмурилась, осматривая свою руку. Лишь теперь она поняла, что это была вовсе не ее рука.

Она громко выругалась, шевеля не своими пальцами. Слишком длинные, слишком тонкие, слишком бледные, почти прозрачные! Вдоль них шла паутинка синих вен, похожая на размазанные по чистой страничке чернила.

— Чьи это руки? — невозмутимо спросил Асен; должно быть, он уже привык к выходкам ее теней.

А вот Косара не привыкла. От вида этих странных пальцев ей хотелось кричать.

— Не знаю точно, — вместо этого тихо сказала она.

Когда она искала прошлых невест Змея, то просматривала пожелтевшие некрологи, помятые фотографии и гравюры на осыпающихся надгробиях. Она все смотрела на лица женщин, но не уделяла должного внимания их рукам.

Косара снова попыталась щелкнуть. Кончики чужих пальцев соскользнули с тихим шорохом, но без щелчка.

— Та, кому они раньше принадлежали, не умела ими щелкать, — сказала Косара, не в силах скрыть разочарования: кожа тонкая, как папиросная бумага, а фаланги такие нежные, того и гляди сломаются, если нажать на них.

— Правда? — спросил Асен. — Как же она творила свою магию?

— Откуда мне знать, Бахаров? — резко бросила Косара и устыдилась. Он ведь не виноват, что ему любопытно. — Может, она колдовала голосом или сжигала травы, зачаровывая запахи, или же просто оттачивала разум. Магию можно ткать разными способами.

— Но ты всегда пользовалась руками.

— Пользуюсь, — процедила Косара сквозь стиснутые зубы и снова попыталась щелкнуть пальцами.

Те наконец-то издали слабый звук, и самый жалкий в мире проблеск пламени появился у большого пальца, но тут же с шипением исчез.

Вот и все. Косара слишком устала, слишком измучилась, слишком продрогла, черт возьми.

Она только что сразилась с огромным злобным петухом. И потеряла коллегу, которую уже однажды оплакала. И теперь даже ее магия ей неподвластна.

Косара рухнула на пол, а шерстяное, пахнущее лавандой одеяло рухнуло на нее и погребло под собой. Ее плечи тряслись.

Нет, нельзя плакать. Не важно, насколько все плохо. Она не плакала ни перед кем.

Не считая Асена, который уже видел ее слезы и проявил столько понимания.

— Косара. — Асен осторожно приподнял уголок одеяла и заглянул в ее домик; должно быть, она выглядела нелепо, прячась, как раненое животное. — Да что же с тобой?

— Ничего, — сказала Косара со всем достоинством, на которое была способна. — Я в порядке. Оставь меня в покое.

Асен приблизился и вытер слезу с ее щеки большим пальцем.

— Тебя знобит, — вздрогнул он.

— Я в порядке. Это ты слишком теплый.

Он сдвинул одеяло так, чтобы оно легло на плечи им обоим, и обнял Косару, прижимая ее к себе. Сначала та сидела неподвижно, слишком упрямая, чтобы признаться в желании объятий. Затем она наклонилась и уткнулась носом в его плечо. Его тепло было приятным, не таким, как у Змея. Рука Асена лежала на ее талии, но она не боялась, что он может залезть под ее одежду и больно ущипнуть, если она скажет что-то не то.

И пахло от него тоже приятно, знакомо: кофе, море и дым, хотя и было в его аромате что-то новое. Он что, сменил лосьон после бритья?

Она подняла голову, чтобы посмотреть на него. Асен почти утопал в полумраке кухни.

— Ты же брился, — сказала она, хотя чувствовала своей щекой его щетину.

— Да, но это не особо помогло. Щетина отрастает теперь быстро. Стричься тоже бесполезно.

— Это все ликантропия. Она так и действует.

— Понял. Придется поискать надежного парикмахера.

— Здесь, в Чернограде, у многих цирюльников есть необходимый опыт.

Косара вдруг замолчала, осознав, как близки они, съежившись вдвоем под одеялом. Их носы почти соприкасались.

Разумнее всего было отстраниться. Им многое предстояло сделать, и дела все не заканчивались.

Но как раз отстраняться она и не хотела. Ее глаза были прикованы к нему, его — к ней… Его глаза обрамляли темные ресницы, такие длинные, что это было даже нечестно. На короткую секунду его взгляд метнулся к ее губам, и Косара поняла, что он думал о поцелуе.

Это была плохая идея. Ситуация и так запутанная, а слишком резкое сближение все только усугубит. Ей хватало собственных проблем. Кроме того, все в недавнем поведении Асена указывало на то, что он не хочет ее. Так что же изменилось?

Может, это его обращение сказалось на мозговых процессах и теперь его животная сторона готова на безумства, о которых он-человек точно пожалеет утром? Или же он просто в Чернограде застрял и был, так уж и быть, согласен даже на нее, раз уж они временно делили жилье?

Ее собственные чувства тоже смешались. Словно в подтверждение, знакомый голос ворвался в ее голову: «Это его ты хочешь поцеловать, моя маленькая Косара? Или меня?»

Нервный смешок сорвался с губ Косары. Какая нелепица… Между Асеном и Змеем была пропасть различий. Единственное, что у них общего…

Единственное, что у них общего, поняла Косара с удивлением, — это то, что они оба монстры. Исходящее от Асена тепло напоминало ей об этом, ненадолго возвращая ее мыслями назад, во дворец Змея и в его объятия.

«Нет», — возразила она мысленно, приглушив чужой голос в сознании. Это чушь. Змея больше нет. Она видела прошлое, не будущее, и целовал он не ее. Теперь все это не имело значения.

Да, Змея больше нет. Есть только она и Асен, вдвоем под старым рваным одеялом. Только они двое.

Она посмотрела в его глаза, мягкие и немигающие, и, когда он вернул ей такой же взгляд, стало трудно поверить, что он ее не хотел. К черту все колебания, переживания! Неудачный выбор? Что ж, неудач на ее долю и так выпало с лихвой.

Косара наклонилась ближе к нему. Она почувствовала на щеке теплый выдох Асена, и его губы коснулись ее губ. А когда она не отстранилась, он неожиданно прижался к ней, отчего она нечаянно стукнулась о его зубы своими.

«Превосходно, Косара! Наконец-то решиться на поцелуй и тут же все испортить».

Но он не прервал поцелуй, лишь нежно прикусил ее нижнюю губу. Косара рассмеялась, закидывая руки ему за шею и притягивая его ближе, пока ее нос не наполнился его запахом, а рот — его вкусом. Ее живот трепетал, наполовину от нервов, наполовину от желания. К ней так давно никто не прикасался, она совсем отвыкла.

Он ласково подтолкнул ее, дав лечь спиной на пол, и оказался на ней. Его волосы покалывали ее лицо, щетина царапала щеку. Она провела рукой по его позвоночнику, добившись стона из его губ, а затем, ободренная, позволила своим пальцам скользнуть под его рубашку, вдоль его живота, где была тонкая дорожка волос. Он целовал ее в губы, спускался по подбородку и шее, касался губами ключицы…

Как раз когда Косара подумала, что он доберется до какого-нибудь интересного места на ней, он оперся на локти и привстал, весь растрепанный, запыхавшийся, с приоткрытым ртом. Она ухмылялась, не в силах сдержать это теплое чувство внутри себя, но — его лицо стало серьезным, глаза — темными и большими. Он казался почти ошеломленным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать…

И тут раздался грохот. Они оба вздрогнули. Косара сдавленно ахнула.

Сильный порыв морозного ветра пронесся по комнате, как будто распахнулась входная дверь. От холода руки Косары покрылись мурашками. В коридоре кто-то яростно бился о стены, снова и снова, все ближе и ближе.

Пронзительный женский вопль Косара узнала сразу же.

Боряна.

20

Асен

Кикимора стояла на пороге, источая запах свежепролитой крови. Ее ноги болтались в воздухе, не касаясь половиц, бледные и безвольные.

Она закричала так громко, что у Асена завибрировали барабанные перепонки. Крик словно подтолкнул ее — и вот она уже летела к нему, а он отползал, пока не ударился спиной о стену.

Сначала он даже не признал в кикиморе Боряну. У его Боряны губы были полными и алыми, а у кикиморы — серыми и иссушенными. У Боряны был нежный румянец, а щеки кикиморы походили на бледные впадины на изможденном лице. Боряна элегантно одевалась, а на кикиморе болталось поношенное белое платье в пятнах крови…

Но главное, Боряна была живой, а от кикимора с ее синеватой кожей так и несло гниющей плотью.

Но потом он узнал эти глаза. Он помнил каждую золотистую точку на ее радужках, мог нарисовать по памяти каждую ресничку. Эти глаза принадлежали Боряне. И волосы тоже были ее: они ниспадали на лицо ярко-красным, пожарным ореолом.

Как и на кладбище той зимой, Асен не мог бороться. Любовь к этой женщине все еще жила в нем и, что еще хуже, соседствовала с виной. Теперь ему пришлось добавить к этой вине и то, что она застала его целующимся с Косарой. Видела ли она? Знала ли?

Он не понимал, что ей нужно. Его кровь? Его плоть? Его сердце? Что бы это ни было, глядя в эти глаза, он не смог бы ей отказать.

Кикимора ударила его когтистыми руками по груди. Боль заставила его зашипеть. Кровь быстро пропитала его рубашку, окрасив ее в красный цвет.

Асен не сопротивлялся. Если ей нужно пожрать его заживо, чтобы обрести покой, значит быть по сему. В конце концов, это он виноват в ее гибели.

Но затем меж воплями кикиморы вклинился другой голос, голос Косары. И его глаза встретились с ее глазами: Косара с ужасом наблюдала за ним из-за спины кикиморы. Ее губы шевельнулись, шепча лишь одно: «Пожалуйста, останься со мной». Как будто он умирал. Однако, когда острые, как скальпель, когти кикиморы вновь полоснули его и прорезали кожу, он понял, что так все и есть.

Асен перевел взгляд с испуганного лица Косары на разъяренное Боряны, затем снова на Косару.

Внезапно он понял, хоть и с чувством вины, что хочет остаться. А умирать не хочет.

Его смерть в любом случае не поможет Боряне ничем. Ее убил не он, а ее собственный отец. Сердцем Асена она не насытится…

Или, по крайней мере, так он себя убеждал, действительно не желая умирать.

К сожалению, одного осознания было мало. Он слишком ослаб после битвы с мратиняком, чтобы сопротивляться еще и кикиморе.

Он напрягся, пытаясь оттолкнуть ее, но это было все равно что толкать паровоз. Доверяй он себе чуть больше — попытался бы обратиться, но, во-первых, доверия к себе у него не было, а во-вторых, он не знал, как вызвать обращение.

Когда он пригнулся, чтобы уклониться от когтей кикиморы, то снова увидел громко ругающуюся Косару. Ведьма выудила из кармана банку зачарованных чернил, упала на пол, отвинтила крышку и, за отсутствием кисти окуная в банку пальцы, принялась рисовать.

Асен понятия не имел, в чем именно заключался план Косары, но знал, что должен выиграть для нее время. От следующей атаки кикиморы он уклонился, и та рухнула, пролетев мимо него. Но не остановилась и тут же вскочила на ноги, шипя и плюясь. Асен же снял медную сковороду с потолочной балки и приготовился нанести удар.

Лучше всего бить по лицу. Но он не мог этого сделать. Не мог ударить Боряну.

«Это не Боряна, — умолял его разум. — Это лишь воплощение ее гнева».

Его руки отказались повиноваться. Вместо удара он оттолкнул ее сковородой и побежал.

— Сколько еще? — крикнул он Косаре, огибая кухонный стол, пока призрак гонялся за ним.

— Две минуты! — На всякий случай Косара показала ему два пальца, чтобы он точно ее понял. — Может, даже одна.

Тут кикимора сбила со стола хрустальный шар. Тот разбился, разбросал всюду розовый туман. Асен чуть не споткнулся об угол ковра, пытаясь не наступить на сверкающие осколки, среди которых продолжала рисовать Косара.

Согнувшись в три погибели, он влез в пространство под балками возле очага, туда, где они сходились под острым углом, и свисающие травы щекотали ему макушку. Кикимора лезла за ним, листья тимьяна и розмарина застряли в ее волосах. Розовый туман рассеялся. Асен отталкивал ее сковородой вновь и вновь, но монстр неуклонно приближался, бешено царапаясь и раздирая ему руку.

— Асен! — кричала Косара, уже вставшая на ноги, и взмахами рук пыталась привлечь его внимание.

Кто знает, как долго она кричала? За воплями кикиморы он ничего не слышал.

Косара крикнула что-то еще — все без толку. Тут она указала на пол. На магический круг.

Сначала Асен боялся, что кикимора поймет их разговор и распознает ловушку. Однако, судя по тому, как она слепо рвалась к нему и даже билась лбом о балки, ее ослепил гнев.

Он обогнул ее и устремился к кругу. Кикимора не отставала, ее пальцы задели его спину, где рубашка прилипла к скользкой от пота и крови коже.

Но Асен был быстрее.

Достигнув края круга, он перепрыгнул его. Кикимора — не сумела. Ее ноги зависли в паре сантиметров над полом, так и не коснувшись его.

«Давай, — умолял задыхающийся Асен. Его грудь саднило, он не мог бегать от нее вечно. — Ну же!»

И тогда кикимора одним пальцем ноги зацепилась за неровную половицу. Коснулась ее лишь кончиком изогнутого желтого ногтя. Этого было достаточно, чтобы привязать ее к залитому чернилами полу.

Крики кикиморы каким-то образом стали громче. Она упала на пол, обхватив голову руками. Под ней блестели руны магического круга — свежие, но не размазавшиеся.

Наконец ее вопли прекратились.

Первым, что услышал Асен во внезапно наставшей тишине, был стук его собственного сердца. Затем — вздох облегчения Косары. Звуки снова рвались сюда с улицы, включая завывания ветра и ругань возниц, проезжавших оживленный перекресток неподалеку.

Асена качнуло на месте. С одной стороны от него стояла Косара с перепачканными чернилами пальцами, которые только что спасли ему жизнь. С другой стороны — Боряна в ловушке, это скелетообразное существо в грязных тряпках.

И все это была его вина. Вот что любовь к нему сделала с Боряной. Он не мог совершить одну и ту же ошибку дважды.

— Боряна?

Асен шагнул к кругу. Кикимора подняла взгляд, и Асен невольно вздрогнул. Он не привык видеть на лице Боряны такую ненависть.

Кикимора опустилась на колени, упершись руками в пол, а затем бросилась, словно хищник. Но — ударилась о невидимый барьер. И заскулила, отступив.

— С тобой все в порядке? — спросила Косара, стоя рядом и глядя на него. — Сильно она тебя?

Асен пожал плечами, стараясь не показывать боли. Беспокойство Косары ему сейчас только мешало. Он не мог позволить ей приблизиться, даже ради перевязки ран, — Боряна могла отреагировать на это слишком рьяно.

— Просто царапины.

— Ты уверен? Я могу…

— Мне ничего не нужно. А вещи я сам постираю, в раковине.

Несколько секунд они молчали. Боряна на полу тяжело дышала.

— Круг причиняет ей боль? — спросил Асен.

— Вряд ли. Не должен.

— Как долго он продержится?

— До полуночи. Потом мне придется его перезарядить.

— Каждую полночь надо перезаряжать? Могу поставить сигнал.

И Асен посмотрел на часы. Едва минуло полвосьмого, уличные фонари на улице только начинали разгораться. Как раз в это время, рассеянно подумал он, монстры обычно приветствовали Темные дни.

Вот только на календаре была середина июня. Что здесь делала Боряна?

— Сигнал? — Косара подняла брови. — Это какая-то магия?

— Да, магия шестеренок. — Асен покрутил маленькую головку на часах и выставил сигнал будильника на десять минут до полуночи, а затем вновь взглянул на Косару. — Спасибо.

Она устало улыбнулась:

— Пожалуйста.

Асен уже потерял счет, сколько раз они спасали друг другу жизнь. Кто кому теперь должен? Он ей или она ему?

Не важно, подумал он. Они ведь все равно продолжат вытаскивать друг друга из смертельных ситуаций. Для этого и нужны друзья.

Друзья… Он внутренне усмехнулся. Как будто он мог продолжать притворяться, что они просто друзья, пока на его губах все еще держался ее вкус. Все друзья время от времени катаются по полу, обмениваются слюной и ласкают друг друга, верно?

— Я не понимаю, — сказала Косара, явно не подозревая о его мыслях. — Почему здесь кикимора?

— Я собирался спросить тебя о том же.

— Ты ведь не возвращался на кладбище, нет?

— Не возвращался. — И из-за этого он тоже чувствовал вину. — Хотел, но…

— Хотел? После того, что случилось в прошлый раз?

— Ну, сейчас уже не Темные дни.

— Вот именно! — Она закусила губу. — Помнишь, в последний раз, когда Боряна напала на тебя, я смогла отпугнуть ее, дав некое обещание.

— Такое забудешь! Ты сказала ей, что мы оба добьемся правосудия для ее убийцы.

— Что добьемся правосудия для убийцы до следующих Темных дней. У нас оставался год на поимку Карайванова.

И они оба посмотрели на кикимору, которая явно не собиралась растворяться в воздухе и послушно ждать до декабря, прежде чем снова напасть. Она устремила на них свои глаза, страшно напоминавшие о Боряне, и издала низкий рык.

— Знаешь, я иногда замечал ее краем глаза, — сказал Асен. — Уже начал думать, что мне мерещится.

— Я тоже ее замечала, — кивнула Косара. — Она ждала. Ждала своего часа. Только я не могу понять, что заставило ее появиться сейчас?

«Момент между нами, который нужно было прервать?» — горько подумал Асен и тут же почувствовал себя ужасно. Может, все так и было. Может, не поцелуй он Косару и не вызови тем самым гнев Боряны, ничего бы этого не произошло. Это он виноват, чертов эгоист.

Боряна, которую он знал — его Боряна, — не захотела бы, чтобы он жил памятью о ней. Она бы хотела, чтобы он двигался дальше, особенно спустя столько лет после ее смерти. Но это была не его Боряна — лишь воплощение всех ее негативных эмоций. В основном это гнев, но наверняка там есть и боль. И ревность.

Трудно двигаться дальше, когда большие злые глаза твоего прошлого наблюдают за тобой.

После нескольких секунд напряженного молчания Асен спросил:

— Ты можешь оставить нас на несколько минут?

— Если только ты не выкинешь какую-нибудь глупость… — нахмурилась Косара.

— Я не подойду к кругу ближе вытянутой руки, обещаю. Я просто хочу… — Он осекся: чего именно он хотел? — Просто попробую поговорить с ней.

Косара вздохнула. Должно быть, знала, как специалист по общению с кикиморами, насколько пустая это затея.

Тем не менее она кивнула:

— Ладно. Вернусь обратно в постель. Не забудь разбудить меня к полуночи.

Затем она помолчала и… Асену же не показалось, что она потянулась к нему, но смутилась и сделала вид, что просто поправляет волосы?

Косара развернулась на каблуках и пошла к двери. На пороге оглянулась через плечо:

— Будь осторожен, прошу тебя.

* * *

Косара была права: разговаривать с кикиморой бесполезно. Каждый раз, когда Асен открывал рот, та только причитала, а в ответ на каждую попытку приблизиться пыталась напасть.

Это была не Боряна. Он знал: не она. В глубине души осознавал: это лишь злое видение, желающее сожрать его сердце. Оно могло облачиться в искаженное подобие Боряны, но не стать ею.

Но в то же время ему хотелось обнять ее и слезно повиниться. Ведь он снова все испортил.

В конце концов Асен понял, что лучший способ провести с ней время — это просто сидеть за кухонным столом и чувствовать ее обвиняющий взгляд.

Должно быть, он задремал, ведь его разбудил звон будильника. Открыв глаза, он обнаружил, что Боряна тоже спит, свернувшись калачиком. Он никогда не задумывался, спят ли призраки, но эта точно спала. Даже храпела.

Он на цыпочках вышел из комнаты и поднялся по лестнице, где в темноте чуть не налетел на Косару. Ее волосы были растрепаны после сна, поверх ночной рубашки она надела слишком большой свитер. По коридору она ступала в одних носках. Его появление заставило ее коротко вскрикнуть.

— Черт возьми, Бахаров! — Она схватилась за сердце. — На кой черт вот так красться в темноте?

Ему пришлось потрясти головой, чтобы привести мысли в порядок. Положение его было настолько безнадежным, что он отвлекся на какую-то пару ног! Мельком он смог увидеть лишь полоску обнаженной кожи где-то между ее лодыжкой, где заканчивались шерстяные носки, и верхней частью бедра, где начинались черт знает сколько слоев термобелья.

Чего он действительно хотел прямо сейчас, так это снять все эти слои, один за другим, будто срывая упаковку с подарка. Возможно, что и зубами.

— Асен? — нахмурилась Косара.

Господи, что с ним не так? Что он за человек, раз думает о подобном, пока мстительный дух его жены спит в соседней комнате? Он нашел в кармане обломки обручального кольца и крепко, до боли, сжал их в кулаке.

— Я как раз шел тебя будить, — кашлянул он. — Скоро полночь.

— Я знаю. Я тоже завела будильник на всякий случай. — Косара помолчала. — Как она там?

— Спит. Как думаешь, ей нужно одеяло?

Посмотрите на него, типичный вдовец с женой-призраком в одном доме!

Косара воззрилась на него как на сумасшедшего:

— Она кикимора. А кикиморы не мерзнут.

— Не можем же мы просто оставить ее на полу даже без одеяла!

Асен знал, что это звучит нелепо. Это не его жена, это призрак. Опасный, кровожадный призрак, который при первой же возможности сожрет его живое сердце.

И все же этот призрак слишком походил на его жену.

Косара только вздохнула:

— Жди здесь.

Через минуту она вернулась с шерстяным одеялом. Вдвоем она и Асен тихо вошли на кухню. Там Асен осторожно накинул одеяло на Боряну — кикимора зашевелилась, что-то пробормотала, но не проснулась.

Косара опустилась на колени и пальцем проследила нарисованные ею же символы, тщательно повторяя их темные линии. Закончив, она встала и отряхнула руки. Как раз вовремя: дедушкины часы в коридоре начали бить.

— Мне нужно вернуться в постель, — сказала Косара, явно пытаясь подавить зевок, но безуспешно. — Тебе тоже достать одея…

Окончание ее реплики заглушил гром. «Гроза, что ли?» — подумал Асен. Необычно для этого времени года, хотя то же самое он мог сказать и о морозе.

Но затем раздались крики.

Асен и Косара переглянулись и без единого слова бросились к двери. Косара впрыгнула в сапоги и помчалась отпирать замок; Асен следовал за ней, проверяя, не забыл ли нож.

Они были не единственными, кто выглянул на улицу. Люди в пижамах и тапочках застыли у своих дверей, устремив взгляд в небо. Тут и там жители выглядывали с балконов, распахивали окна и вытягивали шеи.

Асен проследил за их устремленными вверх взглядами, и ему тоже захотелось закричать.

По небу разбегались трещины.

21

Косара

Косара моргнула, уверенная, что она угодила в ловушку очередного кошмара. Когда она подняла глаза, трещины в небе не исчезли, а превратились в разломы, разделяющие большие осколки тьмы. Из разломов вниз глядели чужие небеса, серые, полные грозовых облаков.

Что-то сверкнула, и она испугалась, что небо начало обваливаться на город. Затем это «что-то» — мокрое и холодное — приземлилось на кончик ее носа. Это был снег. Просто снег.

Однако там, наверху, она видела еще и монстров. Высоко над городом лунный свет скользил по восковым крыльям юд, там же поблескивали золотые рога оленей, на которых разъезжали самодивы. Всюду слышались стоны русалок, что елозили животами по мокрым булыжникам.

Это ее вина. Ее, Вилы и Софии… Нет, все-таки только ее. То ли ее неудачная попытка склеить трещины между мирами привела к катастрофе, то ли мратиняк, возвращаясь в свой мир, обрушил хрупкий барьер… Косара не знала всей цепочки событий, но в любом случае это ее рук дело. Она снова связалась с магией, слишком сложной для ее понимания.

— Косара… — Голос Асена звучал еле слышно. — Косара, это…

Она посмотрела туда же, куда и он: с крыши соседнего дома как раз спустилась стая караконджулов, они щелкали зубами и виляли хвостами. Косара могла сосчитать каждый длинный волосок, торчащий из их ослиных ушей, вот до чего близко они были.

— Черт! — Схватив Асена за руку, Косара втянула его обратно в дом и тут же заперла за ними дверь.

— Что происходит? — вопрошал Асен с паникой в глазах.

— Я не уверена… Что-то явно пошло не так.

Асен только посмотрел на нее, мимикой изобразив: «Да что ты говоришь!»

Косара глубоко вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу. Ситуация не была для нее в новинку. Бороться с нашествием монстров в июне ей еще не приходилось, но она пережила уже множество таких вторжений и знала, что делать.

— Для начала нужно обезопасить дом.

Защитные круги вокруг дверей и окон давно поблекли, так как были нарисованы еще в прошлом году. Хорошо, что она запаслась зачарованными чернилами. Вновь Косара дрожащими пальцами отвинчивала крышку банки. Затем, методично, переходя из одной комнаты в другую, она заново рисовала круги рун.

Вернувшись на кухню, она обнаружила в углу кухонную хозяйку — полностью зримую и доедающую банку квашеной капусты при помощи большой деревянной ложки.

— Вечерочка! — поприветствовала ее хозяйка.

— Она сказала, что голодна, — объяснил возившийся у плиты Асен.

И чего Косара удивлялась? Раз остальные монстры проснулись, то духам пора следовать за ними.

— Привет, тетя, — сказала она. — А ты что делаешь? — спросила она Асена.

Он со смущенным видом повернулся, держа турку и чашку. Косара ощутила запах свежесваренного кофе.

— Я не знал, захочешь ли ты кофе, но просто не мог придумать, чем еще помочь.

Косара взяла у него чашку и отпила большой глоток. Если она хочет пережить новое вторжение, нужно растормошить разум после битвы с мратиняком.

Тут она отметила, что Асен налил не две чашки кофе, а три. Осторожно он взял третью чашку (причем блюдце дребезжало в его руках) и поставил на пол рядом со спящей кикиморой. Боряна пошевелилась, на секунду открыла глаза, но, к счастью, не проснулась полностью.

Косара внутренне выругалась. Как же ей не хотелось видеть его таким! Его глаза были красными, и он снова обкусал заусенцы. «Это не твоя жена!» — хотела сказать ему Косара, но он ведь и так это знал. Умом он понимал, что его жена умерла. А вот эмоции не всегда поддаются логике.

Если бы Косара чуть лучше разбиралась в людях, она бы знала, что сказать. Она бы обняла его и позволила ему плакать у нее на плече, пока не выплачет все слезы. А потом она бы сказала что-нибудь остроумное и смотрела, как он смеется.

Но она ничего этого не умела.

Асен заговорил первым:

— Что мы будем делать?

— Ты? Ничего. А мне нужно пойти увидеться с Вилой.

— Считаешь, я буду просто сидеть и ждать, пока ты…

Их прервал стук в дверь. Пока Косара тихо кралась к окну, Асен схватил сковороду из висящих над камином.

Снаружи уже стемнело, а густой снег мешал обзору, но, кажется, две фигуры за дверью напоминали человеческие. А если это все-таки не люди — что ж, ей помогут тени.

Открыв дверь, Косара не сразу узнала этих плотно закутанных женщин, чьи лица были скрыты шерстяными шарфами.

— Косара, слава богу, ты дома! — затараторила одна знакомым голосом.

Ее звали Сияна. В прошлом году она подавала Косаре заявку на обучение магии. И раз Сияна здесь, то, скорее всего, в другом бесформенном кульке скрывается Айша, ученица Софии. Бедная девочка. Всегда тяжело терять наставницу, тем более так рано.

— Все в порядке! — крикнула Косара Асену, который прятался за ее плечом и покачивал сковородой. — Я их знаю.

Он кивнул и отступил вглубь дома.

— Войдете? — замешкалась Косара.

— Нет времени, — сказала Айша. — Мы за тобой пришли. Созвано экстренное совещание.

— Кем, где?

Сияна посмотрела на нее как на безумную:

— В Ассоциации ведьм и колдунов…

— А! — сказала Косара. — А Вила будет?

Две девушки обменялись многозначительными гримасами. Значит, ее не будет.

Косара злилась все больше. Почему старая ведьма пряталась?

— Она сказала, — неуверенно ответила Айша, — что слишком стара, чтобы ночами разгуливать по городу.

— Чего-чего? — невольно повысила голос Косара.

— Эм, она сказала… что слишком стара, чтобы…

Косара громко фыркнула. Слишком стара! Эта «слишком старая» Вила была одной из немногих настоящих ведьм, что остались в городе. София мертва. Ирину убили. Несколько ведьм сгинули в прошлые Темные дни, еще несколько переехали в Белоград, и многих также завербовал Константин Карайванов. Змей тоже отнял у них сильнейших коллег. В Чернограде только и остались что старый Иван, из которого даже травник был неважнецкий, провидица Йована, редко покидавшая дом, Косара и кучка молоденьких ведьм.

Сияна и Айша были одаренными девочками, но все же слишком юными, чтобы разбираться с этим бардаком. Сами по себе они были недостаточно опытными, за ними требовался присмотр, а Косаре сейчас было некогда играть в няньку.

— Вы обе, идите домой, — сказала она. — Забаррикадируйтесь внутри. Предоставьте дело мне.

— Но Ассоциация…

— Нет ее больше, девочки. Мы потеряли слишком многих.

Сияна фыркнула. Обе окинули ее презрительными взглядами, потом развернулись и зашагали по снегу. Косара смотрела им вслед, пока те не скрылись из виду.

«Вот и хорошо», — сказала она себе. Хорошо, что она их отослала. Пускай возвращаются домой к родителям, целые и невредимые. Это все равно не их битва.

Ворвавшись на кухню, Косара залпом допила остатки кофе.

— Мне пора. Дом защищен, до утра ты точно продержишься.

Косара подумывала переодеться в более подходящую одежду, но время поджимало, и она просто накинула пальто.

— Я пойду с тобой, — вполне предсказуемо сказал Асен.

— Я бы предпочла, чтобы ты остался здесь. С этими монстрами…

— Косара, я волколак. Поверь, я могу сам о себе позаботиться.

— Дело не в этом, — сказала Косара, мельком отметив про себя, что не только в этом. — За мной будут приходить, вот как эти две девчонки. Успокой гостей, подлатай раненых и жди, пока я вернусь. Прошу тебя, это важная задача.

Асен вздохнул, но спорить не стал.

— Неужели встреча с Вилой не может подождать до утра? Сейчас середина ночи, а снаружи монстры!

Косара собрала вокруг себя тени, словно небольшую армию, и повела их к двери.

— Я же ведьма. Я не боюсь монстров.

— Ну и ладно, — все еще неуверенно сказал Асен. — Но ты хотя бы брюки надень.

22

Асен

Асен не мог спать в доме один, тем более в компании храпящей кикиморы. Через окно все еще виднелись трещины в небе, а также тени монстров, парящих над крышами.

Он должен был пойти с Косарой. Как он позволил ей убедить себя, будто он там не нужен? А что, если на нее нападут по пути к дому Вилы?

«Она ведьма с двенадцатью тенями, — напомнил он себе. — Если противник способен одолеть ее, то со мной точно справится в два счета».

Асен не сомневался: Косара не хотела, чтобы у ее беседы с Вилой был свидетель. Что бы ни обсуждали эти две ведьмы, это касалось только их, и он не имел права вмешиваться.

Живот свело, и Асен остро ощутил звериный голод. Клыки во рту удлинились, а потом и заострились.

Черт возьми! Может, именно поэтому Косара настояла, чтобы он остался дома. Одним монстром на улице меньше, вот и хорошо. Он все еще помнил, как чуть не потерял контроль, когда сражался с мратиняком. Он не мог позволить этому случиться снова.

Но потом Асен понял, что жаждал не мяса. А сахара. Не успев опомниться, он уничтожил последние остатки сладостей, переданных его матерью. Временами он был склонен заедать стресс, и сейчас ему хотелось чего-то настолько сладкого, чтобы зубы свело. А не дешевенького горького шоколада, который Косара хранила в буфете.

Возможно, оказываясь в ловушке снежной бури посреди кишащего монстрами города, люди редко думают о выпечке. Но Асен всегда считал, что нервы нужно успокаивать первым делом. Именно процесс выпечки помог бы ему забыть о ворохе проблем, в эпицентре которых он очутился, и вместо этого сосредоточиться на точном подборе ингредиентов, чтобы заставить тесто подняться.

Сначала он обшарил кухню. Специи нашлись в пыльном, опутанном паутиной шкафу. Вскоре Асен вошел в привычный ритм готовки: чистил грецкие орехи, отмерял корицу и просеивал муку; по кухне поплыли большие белые облака. Смесь в большой миске уже пахла божественно, и он, закончив помешивать тесто, облизнул лопаточку.

Кажется, дальше нужно взбивать глазурь…

Раздался стук в дверь. Наверное, Косара. Ключи, что ли, забыла?

Асен открыл дверь, улыбаясь во весь рот, но обнаружил вовсе не Косару, а молодого мужчину в котелке, покрасневшего и запыхавшегося от слишком быстрой ходьбы. Углядев в мрачном коридоре Асена, мужчина подпрыгнул, и Асен понял, что, вероятно, в белом фартуке, покрытом мукой, действительно походил на призрака.

— Вам помочь? — спросил он ровным голосом.

Мужчина быстро взял себя в руки:

— Косара дома?

— Ее нет. Так вам помочь?

— Не надо. Не знаю. Может быть. — Наконец гость вспомнил о манерах и протянул руку. — Доктор Иордан Крустев, но все зовут меня Данчо. Вы тоже зовите меня так. Я потерял своего друга.

— Асен Бахаров. — Асен крепко пожал ему руку. — А кто ваш друг?

— Ибрагим. Ибрагим Каптан, он в пекарне работает. Вы наверняка его знаете.

— Боюсь, его здесь нет, — сказал Асен, и тут же в нем включился профессиональный следователь. — Время его пропажи?

— Пропажи?! — Данчо внезапно снова запаниковал. — До этого, наверное, не дойдет… А вообще знаете, ничего не нужно. Он всегда говорит, что я чересчур волнуюсь. Видите ли, я возвращался домой после смены, как раз после того, как все это началось… — Данчо махнул рукой в сторону заснеженной улицы. — Ибрагима не было дома, и, хотя он в последнее время ведет себя немного странно…

— В каком смысле?

— Ну… Ему случается умереть. Ненадолго.

— Ясно, — сказал Асен, стараясь не показывать своего удивления.

«Это же Черноград. Привыкай».

— Пару дней назад он был у Косары, и та прописала ему какой-то сироп для восполнения железа, который немного помогал, но потом его состояние снова ухудшилось. Я подумал, он мог пойти к ней за средством посильнее.

— Он здесь не появлялся. Мне очень жаль.

— А. Ну ладно… Как я уже сказал, я наверняка беспокоюсь по пустякам. Он, вероятно, пошел открывать пекарню. Конечно, сегодня у него выходной, но он в последнее время рассеян, вот и перепутал…

Какое-то время Асен разглядывал встревоженное лицо Данчо Крустева. Косара приказала ему оставаться в доме. Сказала присматривать за домом, пока ее не будет.

С другой стороны, она также просила его заботиться о тех, кто будет ее искать.

— Пойдемте-ка его проверим, — сказал он. — Я только возьму пальто.

— О, прошу вас, не стоит ради меня жертвовать вашими планами! Я уверен, что с Ибрагимом все в порядке.

— А мне нетрудно. — По правде говоря, Асен жаждал быть полезным, даже если речь шла о поисках пропавшего пекаря, который, скорее всего, отсиживался в собственной пекарне, целый и невредимый. — И потом, это нам обоим выгодно. Я как раз готовил торт, но у меня кончилась сахарная пудра для глазури. Как думаете, Ибрагим даст мне немного?

— Уверен, что даст. — Данчо улыбнулся, явно благодарный Асену за предложение. — Пекарня у самой Стены. Не то чтобы Стена сейчас сильно нервировала, да и вообще она полезна для туризма, знаете ли… — Он пожал плечами. — Простите. Старое суеверие. Я всегда нервничаю, когда он уходит на работу.

— Понял. Буду через минуту.

Асен поспешил внутрь, чтобы сменить кухонный фартук на пальто.

— Боряна, пока! Я скоро вернусь! — крикнул он, покидая дом.

И тут же почувствовал себя глупо: кикиморе все равно, когда он вернется, разве что она проголодается и захочет знать, куда делся ее ужин.

Небо потемнело, а снег все падал. Улицы были пусты. У черноградцев имелся немалый опыт по части вторжений чудовищ, вспомнил Асен. Неудивительно, что люди резво позакрывали торговые точки и спрятались по домам, в безопасности за запертыми дверьми.

Впервые Асен задумался: а так ли разумно он поступил, выйдя на улицу? Он явственно видел боковым зрением пару светящихся глаз, наблюдавших за ним из фойе многоквартирного дома. Когда он перепрыгивал через канализационную решетку, снизу доносился не только звук льющейся воды, но и отчетливое хрипение упыря.

Подняв глаза, Асен увидел чудовищный силуэт, примостившийся на балконе соседнего здания. Его рука автоматически потянулась к револьверу, но потом он вспомнил, что безоружен. Нахлынула паника. Фонарь проезжающей телеги осветил «монстра» — и Асен узрел большое шерстяное пальто на бельевой веревке.

Нужно успокоиться. Теперь в Чернограде его дом, нравится ему это или нет. Он не может прожить остаток лет, шарахаясь от теней.

К тому же с его стороны лицемерно бояться монстров, ведь он сам один из них. Это от него должны шарахаться. Конечно, караконджулы или упыри не настолько солидарны со своими собратьями, чтобы не нападать на него, но главное, что теперь Асен может себя защитить.

А еще, хоть это и могло ему только казаться, он стал лучше видеть в темноте. И чуять запах упырей по канавам, а не только слышать их.

Когда ветер стих, Асен учуял что-то еще. Что-то знакомое, смутно напоминающее мокрый мех и дыхание из пасти пса.

— Простите за любопытство, — сказал Данчо Крустев, — но мы раньше вроде бы не встречались.

— Я недавно переехал в Черноград, — неопределенно ответил Асен, все еще принюхиваясь.

— О, так вы из Белограда? Интересно. Не знал, что по ту сторону Стены есть такие, как мы.

Асен наконец прекратил принюхиваться:

— Такие, как мы?

— Могу только представить, как вам было тяжело. Здесь-то мы ко всему привыкли, и все равно бывает трудно, но там… Должно быть, тот еще был ад.

— Простите… Кажется, я не понимаю, о чем вы говорите.

— Ну же, не прикидывайтесь. — И Данчо подмигнул ему, что застало Асена врасплох. — Я чую ваш запах. А вы чуете мой, не так ли.

Асен так сильно вытаращился на Данчо, что чуть не споткнулся о ровную землю. Тот запах, который он уловил, когда ветер стих, запах мокрой псины… исходил от Данчо Крустева.

— Ну что ж… — пробормотал Асен.

До него наконец дошло. Он и раньше допускал, что многие жители Чернограда такие же монстры, как и он, но ночная прогулка с одним из них все же стала неожиданностью.

— Кстати, у нас есть свой книжный клуб, — небрежно добавил Данчо.

Асен снова не находил слов. Он представлял себе сотню разных направлений, в которых мог пойти подобный разговор, но чтоб такое?

— Книжный клуб?

— Не буду врать, это скорее застольный клуб. Мы проводим собрания поочередно, каждый принимает гостей у себя. Желаете присоединиться?

Книжный клуб для волколаков. Этот город когда-нибудь перестанет его удивлять?

— А почему тогда именно книжный?

— Ну, вы же понимаете… Я планировал организовать групповую терапию, но нужно знать этих черноградцев: у них от одного слова «терапия» начинается нервный зуд. Так что я подумал, что, если назвать это книжным клубом, люди пойдут в него охотнее. Так несколько элитарнее себя чувствуешь. А потом такие встречи все равно заканчиваются пьянкой и рыданиями друг у друга на плече, — рассмеялся Данчо. — Новая встреча состоится у меня в эту субботу. В семь часов. Загляните обязательно.

— Может, и приду, — согласился Асен, хотя что-то во всем этом его смущало.

Он не нуждался в терапии. У него все было хорошо. Правда же?

— Кстати, не забудьте «Ночь страсти с владыкой упырей», — добавил Данчо.

— Что-что?

— Я про книгу, которую мы будем обсуждать. Многие критики отвергли ее как всего лишь слащавую историю любви, но позвольте только описать вам, как анонимный автор решает конфликт между двумя влюбленными, один из которых питается другим…

Данчо умолк. Они как раз свернули за угол и увидели пекарню — невысокое здание с белыми стенами и розовыми занавесками на окнах. Дверь была приоткрыта, на брусчатку падала полоска света.

— О, слава богу! — И Данчо направился ко входу в пекарню, крича: — Глупыш, у тебя же выходной! Чем ты там занят?

Стоило приблизиться к открытой двери пекарни, на Асена нахлынуло несколько отчетливых запахов. Дрожжевой запах теста, сладость тающего шоколада… Затем кровь. Много крови.

— Данчо, стойте! — крикнул он, но опоздал: Данчо уже кричал внутри.

Асен бросился за ним. Пекарня представляла собой небольшое помещение с белыми прилавками, на которых были расставлены миски с большими, пузырящимися комьями теста. Одна из зажженных печей наполняла комнату жаром.

Задняя дверь была широко открыта, однако спина Данчо загораживала весь вид.

Асен подошел ближе и заглянул через плечо Данчо. Дверь вела в крошечный, заросший плющом дворик, окруженный деревянным забором. Должно быть, там пекари держали кур. Асен пришел к такому выводу, ведь доказательства были налицо: в грязи покоилась дюжина пернатых тушек.

И там же, в грязи, стоял на коленях незнакомый мужчина. Свет падал на него из дверного проема, как из прожектора. Он держал на коленях мертвую курицу, а его пекарский фартук был весь вымазан в крови. Кто-то сломал шею бедной птице.

— Ибрагим? — пробормотал Данчо.

Мужчина поднял глаза — белки его были вовсе не белыми, а алыми, такими же, как куриная кровь. Когда он обнажил зубы, те тоже оказались красны.

— Данчо? — позвал он приглушенно. Говорить громче ему мешали зубы — длинные, тонкие, точно скопление иголочек в игольнице. — Данчо, я могу объяснить…

Но объяснить ему никто не дал: достав из-под пальто пистолет со шприцем, Данчо Крустев выстрелил Ибрагиму в шею.

23

Косара

По счастью, сейчас дом Вилы стоял обеими гигантскими куриными ногами недалеко от входа в Ботанический сад, прямо над коваными воротами. Похоже, Вила ждала гостей.

Косара нетерпеливо стучала в дверь. Она совсем запыхалась, на волосах выросла снежная шапка. В конце пути за ней увязался караконджул, поэтому она постоянно оглядывалась, мечтая, чтобы Вила поскорее открыла ей. Однако старая ведьма не торопилась.

— Вила! — вскричала Косара и ударила кулаком по дубовой створке. — Вила!

Когда дверь наконец отворилась, Косара чуть ли не ввалилась внутрь.

Приподняв брови, Вила стояла на пороге. Ее наряд весьма походил на наряд Косары, только вместо джемпера поверх ночной рубашки на старухе был один из ее фирменных, совершенно безвкусных шерстяных кафтанов, расшитый золотыми колокольчиками и сосенками.

— Добрый вечер, — любезно сказала Вила. — Не хочешь зайти на чашечку чая?

«Это все из-за тебя, не так ли? — подумала Косара, глядя, как та вежливо улыбается. — Все из-за тебя, и поэтому ты, вся такая милая, пытаешься пустить мне пыль в глаза».

Беда была в том, что Косара прекрасно знала: Вила ни с кем не вела себя мило просто так.

— Больше всего на свете хочу, — процедила Косара сквозь стиснутые зубы и последовала за Вилой.

— Ромашка, железница, крапива, тимьян? — спросила Вила, перебирая пучки сохнущих трав под потолком.

— Все равно, — ответила Косара. — Вила, что происходит?

— Мм? — Вила возилась у очага и на Косару не смотрела.

— Небо раскололось. Монстры напали на город.

— Будто бы ты видишь это в первый раз.

— Ну знаешь ли… — Косара старалась не заорать. — Такое и впрямь в первый раз. Ни у кого не было времени подготовиться. Я только что прошагала полгорода, и знаешь: пьяницы мирно спят по канавам и ни о чем себе не ведают; в снегу застревают повозки, а внутри отсиживаются люди, которые либо замерзнут насмерть, либо пойдут на корм чудовищам.

— Вот и помогла бы этим людям.

Косара не то чтобы не пыталась. Пьяниц она будила, вливая им в рот специальное зелье, сваренное как раз для таких случаев. Сугробы, в которых застревали повозки, она растапливала метким огненным шаром; правда, из-за ее новых пальцев, которыми она еще не привыкла колдовать, шары не получались с первого раза, но она хотя бы попрактиковалась. Наконец-то она поняла, как складывать пальцы правильно, чтобы щелкать.

Но что могла одна ведьма в таком большом городе, как Черноград?

— Я старалась изо всех сил! — рявкнула Косара. — Ты знала, что так случится?

— Магия всегда сопряжена с риском. — Вила налила две чашки чая и пододвинула одну к Косаре.

— Вила. — Косара говорила спокойно, но внутренне злилась все сильнее из-за каждого ответа не по существу. — Мне нужно знать правду. Я знаю, ты мне многого не рассказываешь. После того, что показали мне тени, я это окончательно поняла.

Вила едва заметно вздрогнула, однако немедленно скрыла это, притворившись, что потягивает свой чай.

— Пожалуйста, — взмолилась Косара, — я не знаю, как быть. Я не смогу все исправить, не зная, что мне противостоит.

Вила вздохнула. Внезапно она как никогда сильно осунулась и показалась еще дряхлее с этими ее седыми волосами и усталым, мрачным лицом.

— Глупая ты девочка… Что бы ты ни делала, этого уже не исправить. Мы все наделали слишком много ошибок. Знаешь, в чем главная проблема ведьм?

— В чем?

— Мы всегда думаем, что мы самые умные.

— Я не понима…

— Возвращая мратиняка назад в царство чудовищ, я знала, что все может к этому прийти. Барьер между нашими мирами и так был хрупок. Но мы просто должны были рискнуть, не правда ли? Либо рискнуть, либо встретить Темные дни без единого петушка.

— Итак, если бы София не призвала мратиняка…

— Нет смысла искать, кто больше всех виноват. Мы все вместе в это впутались — и перепутались, точно свиные кишки. София не призвала бы мратиняка, если бы сперва ты не расшатала барьер. Ты не расшатала бы барьер, если бы я лучше защищала тебя, молодую, от Змея. А Змей… Змей — результат ошибки, которая произошла задолго до твоего рождения.

Косара открыла рот, чтобы задать вопрос, но Вила прервала ее новым вздохом:

— Расскажу тебе все. Теперь-то от этого никуда не деться, так ведь? Однако… — фыркнула она, встав со своего места, — такие истории нужно не за чаем рассказывать.

Она рылась в шкафу, пока не нашла пыльную бутылку с прозрачной жидкостью.

— Что это? — спросила Косара, глядя, как старая ведьма разливает напиток по двум крошечным рюмкам.

— Водка. Импортная, — покосилась на этикетку Вила. — Кажется, осталась после развода.

Она протянула Косаре одну рюмку и чокнулась с ней:

— Да проживем мы еще сто лет! — И осушила емкость в один глоток.

Косара тоже выпила. Ее глаза наполнились слезами, и она едва не закашлялась. Не важно, что за заморское пойло это было, а горло оно обжигало не хуже домашней ракии.

— Что ж, — Вила снова села, — я расскажу тебе эту историю, но ты взамен пообещаешь не перебивать.

— Вила, я правда не думаю, что у нас есть время на…

— Я расскажу тебе историю, — настаивала Вила. — И я ручаюсь, она тебе понравится.

— Ладно, — нетерпеливо сказала Косара, все еще не понимая, почему Вила так спокойна.

Неужто ее настигло старческое слабоумие? Только не это. Ведь если и впрямь оно, то Косаре придется разбираться со всем в одиночку, и тогда городу действительно хана.

— Ладно, говорю, — повторила Косара, ведь Вила все еще выжидающе смотрела на нее. — Обещаю.

Вила откинулась на спинку стула. Пламя очага бросило длинные тени на ее лицо. Когда она заговорила вновь, то сделала это голосом бывалой рассказчицы, более низким, чем обычно:

— Давным-давно, за тридевять земель, в тридесятом царстве, как учат нас старые сказки, стояла одна деревушка. Была она, на первый взгляд, совсем обычной: с черепичными крышами у кирпичных домиков, с пыльными дорогами и осликами, тянущими повозки, с пшеничными полями, бахчами и садами, где произрастали прекрасные розы. И все бы ничего, да только в канун Нового года мир делал полный оборот и сталкивался с другим тридесятым царством, так что целых двенадцать дней в деревушке гостили необычные существа.

Косара хотела что-то спросить, но Вила подняла костлявый палец:

— Ты обещала!

И Косара согласилась: рот на замок, пока не закончится байка дряхлой колдуньи. Однако если Вила тотчас же не перейдет к сути, Косара встанет и уйдет — у нее не было времени на глупости.

— Как я уже сказала, — с нажимом продолжила Вила, — в канун Нового года в деревню всегда наведывались странные гости. Говорили они на чудно́м языке, зато их острые клинки говорили сами за себя. Их правитель был красивым мужчиной, носившим златые волосы и прекрасную одежду, однако вел он себя как обычный бандит. Он пришел собирать дань с местных жителей, пригрозив сровнять всю деревушку с землей.

Знаю-знаю, о чем ты думаешь. Почему местным жителям было просто не перебраться в место получше? Причина проста. Это чужое царство подарило им не только полные страха дни — оно также подарило им магию. Невиданные амулеты и талисманы. Свитки и книги заклинаний, за которыми люди съезжались со всего света.

И была в деревне одна ведьма. И глаза ее не глядели на то, как ее народ весь год трудится не покладая рук, чтобы отдать все заработанные гроши этому царьку. В деревне ходили слухи, что источником силы заморских гостей, ключом к их могуществу была какая-то яблоня. Это древо якобы произрастало в саду их правителя и каждые сто лет давало всего одно золотое яблоко. Семена яблока каждый раз аккуратно высаживались, и тогда старое древо умирало, а на его месте вырастало новое. К счастью для ведьмы, ей не пришлось долго ждать. И уже через год, когда яблоня готовилось родить свое яблоко, она пробралась в тот самый сад.

У тебя на лице написана сотня вопросов, и, честно говоря, если бы я стала на них отвечать, не упуская ни единой детали, то не управилась бы и до завтра. Итак, ведьма пробралась на торговое судно, переплыла кишащее монстрами море, исходила густые леса, где у корней таились рогатые звери, а в кронах гнездились вещие птицы; и когда она наконец добралась до дворца, то прикинулась самой обыкновенной кухаркой. Ведь она знала, что порой в самую простую ложь верится охотнее всего.

Как бы там ни было, скоро она нашла яблоню. Ту, что выросла выше самой высокой башни, — листья этого дерева затерялись в облаках. Ведьма знала: сперва нужно ублажить древо, чтобы получить в дар его плоды, так что она, как заправская колдунья, в первый же день принесла ему кровавую жертву. Она напоила корни яблони петушиной кровью, и мать сыра земля напилась того же.

Прогневалось древо. Отходило ее своими ветками, разбередило почву под ее ногами. Ведьма быстро смекнула, в чем был ее промах, и на другой день отдала яблоне свое золотое кольцо, спрятав его в дупле. Древо приласкало ее своими листьями. Но для третьего дня ведьме пришлось придумать нечто поистине изощренное, иначе она бы просто не успела запасть в сердце древу. Ведьма обрезала свои косы, черные как ночь и длиной до земли, и сплела из них сотню маленьких ленточек, чтобы повязать их на ветви яблони.

Однако на третий день некто ее опередил: ветви уже были украшены сотней златых колокольчиков, что позвякивали на ветру, когда ведьма явилась в тот сад. Прислонившись к стволу яблони, ведьму ждал юноша, чьи волосы были такими же златыми, как и колокольчики.

«Я все думал, кто же это пробрался сюда и пытался ухаживать за моим деревом, — сказал он. — Кто ты, девочка?»

Ведьма знала, что нельзя беседовать с незнакомцами, которые держат кинжал у бедра. Она убежала. На следующий день она вернулась к дереву пораньше, прячась в высокой траве; она была уверена, что больше не встретит его. Но когда она уже привязывала к ветке с колокольчиками первую ленту, сзади к ней протянулись руки и схватили ее за запястья.

Она пыталась бороться, но незнакомец держал крепко.

«Постой же, — шепнул он ей на ухо. — Я просто хочу поговорить».

Он подвел ее к укрытому в тени древа столу, угостил сочными фруктами и сладкими винами. Долго шел меж ними разговор. Он узнал ее историю, а она — его. Он сказал ей, что он был царевич, сын правителя этого царства, младший из трех братьев, но старший для единственной сестры. Больше всех он страшился именно братьев-царевичей, все гадая, какой из них глупее да жесткосерднее другого. Он желал получить золотое яблоко, чтобы с ним заявить свое право на престол, и если ведьма, которую так полюбила его яблоня, будет столь великодушна, то она отдаст ему желаемое.

Встреться они не тогда, а сейчас, уже седовласая ведьма никогда бы не обманулась его нежной улыбкой и ласковыми словами. Но в ту пору ведьма была молода, и ее юное сердце было таким легковерным… Все дни вплоть до двенадцатого после кануна Нового года они встречались у древа, угощались вином и беседовали. Братья царевича тоже приходили к дереву, оставляя не только следы своих сапог, но и подарки для яблони. Та даров не принимала. Стало ясно, что древо намеревалось выбрать между царевичем и ведьмой.

Наконец, на двенадцатый день, подняв за здоровье друг друга бокалы клубничного вина, они услышали громкий стук, и на стол между ними упало круглое золотое яблоко.

«Прошу, отдай мне его, — взмолился царевич, — и я обещаю, что твой народ ни в чем не будет нуждаться! Моя мать была царевной из людского рода; мой отец был великим змеем со златой чешуей; я равно люблю и твой мир, и мой».

«Ты обещаешь?» — спросила ведьма.

«Обещаю», — сказал царевич, и она поверила ему, тогда еще не догадываясь, как легко нарушить такое вот обещание.

Она дала ему яблоко и ждала, покуда он высадит плод в сыру землю. Но царевич разломил яблоко пополам, дав сладкому соку стекать по его предплечьям и капать с локтей, а внутри плода уже были тысячи семян. И он ел их, одно за другим. Ел их столько, что его живот раздулся. Ел с трудом, до слез и испарины на лице, а когда оставалось съесть всего одно семя… Царевич уснул. Златые пуговицы на его рубашке едва не лопались.

На все это ведьма смотрела молча, все сильнее ужасаясь и жалея, что она отдала ему яблоко. Но грех было плакать из-за пролитого молока. А потому ведьма схватила последнее семя и сунула его в рот; и после она бежала, бежала, бежала без устали до окраин своей деревушки, но даже там не собиралась останавливаться. Ведьма страшилась того, что обещали ей голодные глаза и жадные руки царевича, съевшего яблоко. Он все еще мог отобрать у нее последнее семя. Так, ведьма ушла из родной деревни повидать мир. Пролетели годы. Она встретила много друзей, много любовников и вернулась в свою деревушку уже не на своих двоих, а на куриных ногах ее собственной избушки. Все это время она тосковала по родным местам. А царевич? Тот, верно, давно ее позабыл.

В ее отсутствие деревушка сильно изменилась и стала городом, раскинувшимся в долине до самой реки. Простые кирпичные домики давно исчезли, их место заняли дома с высокими шпилями. Посреди старой бахчи высилась часовая башня. И лишь одно оставалось неизменным: после кануна Нового года целых двенадцать дней жители прилежно платили дань. И услышала ведьма, что в чужом царстве воссел новый правитель, называющий себя Змей, Царь чудовищ. Дань златом или щедрыми дарами его не устраивала. Нет, он требовал плату кровью.

Но ведьма уже давно выросла из испуганной девицы, стала взрослой женщиной. Она явилась к его двору и потребовала встречи с ним. И когда их глаза встретились, ведьма узнала в нем юношу, которому она дала золотое яблоко, а он в ответ узнал ее.

Снова пел он ей сладкие речи. Каялся, что не стоило ему есть яблоко, слишком уж непосильную ношу оно возлагало. Его царство готово было вот-вот распасться, и царь не мог удержать его единым. Его подданные изголодались, отбились от рук. Ах, если бы только ведьма помогла ему! Вдвоем они уж точно могли все поправить.

Ведьма же вспомнила то последнее, съеденное ею семечко, и решила, что во всем виновата она. Съесть девятьсот девяносто девять семян без одного оказалось недостаточно, и царство Змея попросту умирало. Поэтому она осталась при дворе. Вышла замуж за Змея. Вдвоем они начали возрождать их царство.

Некоторое время все шло хорошо, ведьма и Змей творили магию, снова сплетая царство чудовищ воедино. Но вскоре она поняла, что Змей уже давно не был прежним. Настроение его постоянно менялось. Сначала она пыталась его оправдать: ах, на него так давят его подданные, груз вины, ошибки прошлого! — но вскоре от повышенных тонов он перешел к рукоприкладству. Поздними ночами ведьма варила припарки и прикладывала их к собственному израненному телу. В голове ее была мысль: бежать.

Ты, конечно, думаешь: вот бы она осталась и пережила царя! Под ее рукой царство чудовищ вернуло бы былую славу, и Черноград зажил бы спокойно, без всяких угроз. Но видишь ли, молоко уже пролилось. Ведьма сбежала.

Однако прежде она приняла одну последнюю меру предосторожности. В ту ночь, когда она выскользнула из дворца, она украла тень Змея.

Несмотря на свое обещание, Косара просто не могла больше держать рот закрытым:

— Тень ведь нельзя украсть! Можно только…

— Верно, верно… Но ведьма же съела то последнее яблочное семечко? Это дало ей больше сил, чем любой другой ведьме, когда-либо жившей на свете, и, кроме того, она много лет переманивала тень Змея на свою сторону. Как я уже сказала, эту историю приходится рассказывать вкратце, чтобы не засидеться на всю ночь.

Наконец Вила умолкла, а Косара взглянула на часы, тикающие над головой старой ведьмы.

— В горле что-то пересохло, — сказала Вила и тоже устремила усталые глаза к циферблату. — Выпьем еще?

— Давай.

Они опрокинули еще по рюмке, что дало Косаре время поразмыслить. История Вилы звучала как сказка, местами совершенно фантастическая, но в ней явно имелась доля правды. Вила действительно была замужем за Змеем, это Косара знала из видений теней. Их отношения действительно закончились плохо. С тех пор Змей искал ведьму, достаточно сильную, чтобы заменить Вилу, но не знал, что его первая жена была единственной в своем роде. Единственной, откусившей от яблока.

— Золотое яблоко — это метафора? — спросила Косара.

— Любая история полна метафор, если подумать, — отмахнулась Вила.

Косара хмыкнула. И почему она рассчитывала на честный ответ?

— Почему ты никогда не рассказывала мне об этом?

— Прежде не было нужды.

Косара прикусила губу. Нужда еще как была, когда к ней попали тени прежних невест Змея. И нужда была, когда молодая Косара в него влюбилась. Вила могла бы и рассказать свою историю.

— В самом позднем видении я видела Светлу, твою ученицу, — сказала Косара, — ту, что выдержала целый год брака со Змеем.

Вила не сказала ни слова, только налила себе еще водки дрожащей рукой.

— Я видела, как она сотрудничала со Змеем, — продолжала Косара. — Они, кажется, делали то, что пыталась сделать и я. Устраняли разломы. Но когда попыталась я, ты… гм, решительно воспротивилась.

— Стукнула тебя по дурной башке, это точно. Ты пыталась сделать не что-нибудь, а запечатать царство монстров, закрыть их в ловушке. В мире, который разваливался на части. Ты бы всех убила.

Косара неловко поерзала на своем месте: о том, что ее магия сделает с царством чудовищ, она даже как-то не думала. В ее мыслях был только родной Черноград.

Да и с чего бы ей волноваться о монстрах? Они не несли ее родине ничего, кроме страданий.

— А что пытался сделать Змей? — спросила она.

— Восстановить свое царство.

— А что лежит за пределами его царства?

— Ничего. Только тьма. И она поглотит его мир при первой возможности.

Косара играла со своей опустевшей рюмкой, крохотной, с ее мизинец, украшенной фигурками мужчин и женщин в традиционных нарядах, без всяких там шуб и шапок.

— Ты действительно забрала его тень? — спросила Косара.

— Хм? — Вила притворилась рассеянной.

— Я имею в виду… Ведьма из истории. Она действительно забрала его тень?

— Так и есть. Почему, ты думаешь, он так отчаянно стремится красть тени у ведьм? Просто у него нет своей собственной. А без нее он не контролирует всю ту огромную силу, которой разжился.

Живя во дворце Змея, Косара точно видела, как Змей отбрасывал тень… но вдруг она поняла, что на самом деле никогда не присматривалась к его тени. Та вполне могла быть чей-то еще.

— Где ты… — Косара вздохнула: эти игры ее утомили, но, раз уж Вила настаивала, приходилось ей подыгрывать. — Где ведьма спрятала ее?

— Там, где он никогда ее не найдет. Игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце…

— А заяц в кованом сундуке под зеленым дубом, что на острове Буяне в синем море-океане, — закончила Косара.

Она чувствовала, что ее дурят. Вила всегда избегала правды, цитируя сказочки. Остров Буян был не чем иным, как старой легендой; говоря о нем, Вила просто не хотела, чтобы тень Змея кто-то отыскал. Косаре пришлось признать эту идею стоящей. Вон сколько сама она успела наворотить, всего лишь пользуясь человеческими тенями, а что будет, если она завладеет магией Царя чудовищ?

— Итак, позволь мне уточнить, верно ли я все поняла, — сказала Косара. — Барьер между нашими мирами рушится, потому что рушится сам мир чудовищ, ведь без магии Змея его некому укрепить.

— Верно.

— И мы ничего не можем с этим поделать, потому что Змей сотни лет назад съел семена яблока, которые вообще-то нужно было взрастить. Действительно ли то было яблоко или что-то другое, ты мне не скажешь.

— Ну… — протянула Вила. — Да.

Косара заметила ее колебание. Как же надоели увертки старой ведьмы… И вот всегда так было: Вила складировала знания в своей голове, точно уродливые шерстяные жилеты на полках. Она все еще считала Косару ребенком, которому не доверишь что-то важное.

— Мы можем как-нибудь на это повлиять? — спросила Косара напряженным голосом.

— Видишь ли, беда в том, что силу, которую он забрал, нельзя было сосредотачивать в одних руках. Она предназначалась для всех, не только для него. Семечки золотого яблока все еще где-то там, в его бурлящем нутре, и не будь он таким жадным, он бы вернул их.

— Как?

— Так же, как все возвращается обратно в сыру землю. Как только его тело будет похоронено и сгниет, в царстве чудовищ снова возродится магия.

Косара глубоко вздохнула. А вот и оно. Вопрос, вокруг которого они танцуют.

— Убить Змея. Ты считаешь, именно это мы и должны были сделать? Не просто поймать, а убить. Все иное будет ошибкой.

— Косара, я всего лишь старуха, — беспомощно развела руками Вила. — Так откуда мне знать? На данный момент ты ведаешь столько же, сколько я. Вот и делай выводы.

Губы Косары сжались в тонкую линию. Вила просто умывала руки. Постарев, она сосредоточилась лишь на себе, — и будь что будет с мирами людей и чудовищ.

— Не можешь же ты бросить меня в этом омуте одну! — И Косару саму взбесило то, как потерянно это прозвучало.

Впервые за весь вечер в глазах Вилы что-то блеснуло.

— Чего же еще? Я сражалась со Змеем больше раз, чем ты можешь себе представить. Жертвуя многим.

Косара вздрогнула, вдруг осознав, что ее окружали тени учениц, которых потеряла Вила. Они клубились вокруг двух ведьм, точно черный густой туман.

— Я чуть не потеряла и тебя, — продолжила Вила. — И не намерена смотреть, как это снова происходит. Я устала. С меня хватит.

— Но что же тогда…

— Полагаю, найдется иной способ решить проблему. Со временем я бы и сама его отыскала.

— Но?

— Но как раз времени у меня почти не осталось. Я уже слишком стара.

— Не понимаю, что это значит, — замялась Косара.

— Тогда слушай: пришло время сделать то, что мне всегда удавалось лучше всего. Мы все должны бежать.

— Куда?

— За Стену. Черноград может пасть, но Белоград остается под защитой Стены. И неужели хоть кто-то будет скучать по Чернограду? Плюнуть и растереть.

Косара поерзала на стуле. Она будет скучать по Чернограду! Черноград — ее дом. Да и была еще одна проблема.

— У всех сбежать все равно не получится.

— У кого, например, не получится?

— Ну… Я про Асена.

— Про монстра то бишь.

— Про живого Асена, — повысила голос Косара.

— Однажды ты станешь такой же старой, как я, и поймешь: спасти всех удается далеко не всегда. Знаешь, как говорят? Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц. Так что себя лучше спасай. Еще хочешь? — Вила вновь подняла бутылку водки.

— Нет, мне пора.

Косара встала из-за стола. Ей надоело это безобразие.

— О, ты уже уходишь? И даже дара с собой не возьмешь?

Косара сглупила, позволив себе надеяться, что старая ведьма даст ей что-то полезное. Всемогущий артефакт, который испепелит Змея на месте… Талисман, который защитит ее от его гнева…

Вместо этого Вила вернулась из чулана, держа кошачью лежанку без кота.

— Вот, это осталось после Софии. Я не смогу взять на себя заботу о ее питомце.

Призрачная кошка мяукнула.

— Мне не нужна кошка! — рявкнула Косара. — И вообще, я собак люблю.

— Ничего, потерпишь. Мой Мот совсем не ладит с этой невидимой мерзавкой. Бери-бери. Она станет прекрасным дополнением к твоему зоопарку.

— К какому еще зоопарку?

— Я, что ли, волколака завела?

Хмыкнув, Косара взяла кошачью подстилку из рук Вилы. Животное, может, и было невидимым, но весило не меньше живой кошки.

— Это все? Все, что ты мне дашь?

— Что ж…

Вила вынула из кармана носовой платок, кашлянула в него и протянула Косаре.

Развернув платок, Косара увидела лежащее в нем золотое семечко.

— Удачи, — попрощалась Вила.

— Спасибо, — ответила Косара, понятия не имея, что ей с этим делать.

Съесть его, что ли? Но как тогда снова вынуть его — вдруг понадобится? И потом, кто сказал, что семечко вообще волшебное? Вила же могла просто паясничать. Эта старая карга уже не раз отказывалась посмотреть в лицо сложным обстоятельствам.

И Косара покамест спрятала семечко в карман.

Переваливая через сугробы на обратном пути к дому, она злилась все больше и больше. Так Вила решила просто сидеть сложа руки и ждать, пока все не разрешится само собой? Прекрасно. Она взрослая женщина. Решила так решила.

А вот Косара не собиралась бежать от судьбы. Ей надоело бегать.

И если смерть Змея действительно могла их всех спасти, она собственными руками выдавит из него жизнь по капле.

24

Косара

Едва Косара вошла в дом, как в нос ударили запахи липового чая и орехового пирога. После напряженного разговора с Вилой было так приятно вернуться домой, к горящему очагу и приятным ароматам из кухни… Раньше компанию ей в этом доме составляли лишь пауки и призраки; хорошо, что то время закончилось.

Она отряхнула снег с обуви, помотала головой, чтобы избавиться от снега в волосах. Потом распахнула дверь кухни и замерла на пороге. Она не ждала гостей.

— У меня тут кошка… — беспомощно сказала Косара, показывая кошачью лежанку.

— А у меня упырь. — Асен кивнул на Ибрагима, что лежал на диване без чувств.

— Привет, Косара, — добавил Данчо Крустев.

Потом Данчо взял чайник и начал разливать чай по трем чашкам. Косара тем временем устраивала лежанку в углу.

Незримое создание все мяукало, а кикимора знай себе храпела на полу у стола. Где-то на верхних этажах громко топал дух очага, дух ванной гремел трубами, а кухонная хозяйка примостилась на потолочной балке и вязала длинный полупрозрачный шарф.

«Зоопарк» — так Вила назвала ее дом. Косара все еще злилась.

Асен кошке сразу не понравился: при его приближении та зашипела. И хотя Косара не могла видеть взмаха кошачьей лапки, та все равно оставила на Асене вполне настоящие царапины, которые тут же начали кровоточить.

— Она, верно, чует твою натуру, — рассмеялся Данчо, но Асену было не до смеха.

— Ну что там? — спросил Асен, как только они втроем сели за стол. — Что сказала Вила?

Мельком взглянув на Данчо, Косара схватила с подноса кусок орехового пирога, не в силах устоять перед ароматом.

— О, да много чего. Но сначала вы: что тут происходит?

Пока Косара ела пирог, Асен быстро рассказал, как они нашли Ибрагима, стоявшего по щиколотку в куриной крови.

— Так он не ошибся, выходит? — Косара зацокала языком. — Он и правда теперь упырь.

— Как такое возможно? Ты же сказала, что это мратиняк поубивал всех кур.

— В первый раз это и был мратиняк. А во второй, очевидно, Ибрагим.

— Но как он мог стать упырем? — Данчо бросил обеспокоенный взгляд на Ибрагима. — Я в больнице навидался воскрешений…

— И кто же, как не врачи, до этого доводят, — пробормотала Косара себе под нос достаточно громко, чтобы он услышал.

— И воскресшие упыри сперва всегда дикие. — Данчо решил не поддаваться.

— Теперь уже не всегда. В последнее время все стало очень странным.

— В каком смысле?

Косара махнула рукой в сторону окна. Уличный тротуар и крыши домов уже были укрыты снегом.

— Этот снегопад в июне явно неспроста. Царство чудовищ ближе, чем когда-либо прежде. — И она вздохнула. — Что ты будешь делать с Ибрагимом?

— Что бы ты ему прописала?

— Могу наварить для вас сонного зелья с запасом.

Данчо глубоко вздохнул и ответил очень твердо:

— Я не готов постоянно держать самого близкого мне человека на сонных отварах. Это хуже, чем убить.

— Для него нужно будет все время добывать кровь.

— А свиная подойдет? Наш мясник делает прекрасную кровяную колбасу.

— На какое-то время человеческую кровь можно заменить свиной. Но все же придется подкармливать его человеческой. Тут двух мнений быть не может.

— И как часто подкармливать? Сколько крови ему понадобится?

— Откуда мне знать? — раздраженно пожала плечами Косара. — Мое дело — не допускать, чтобы упыри вообще появлялись. А если они и появляются, я знаю, как от них избавиться. Искать для них еду мне еще не доводилось. — Тут она прищурилась. — Но у тебя, кажется, возникла идея.

Данчо бросил взгляд на Асена. Что бы ни произошло между ними двумя, пока Косара отсутствовала, Данчо, похоже, проникся к нему доверием, поскольку наклонился и прошептал:

— Обещаете никому не рассказывать?

— Клянусь сердцем, — ответил Косара, и Асен согласно забормотал.

— Ты встречала доктора Янчеву, заведующую отделением переливания крови?

— Встречала, — вспомнила Косара. — Ее муж был долго прикован к постели, она заказывала у меня зелье от мышечной атрофии.

— Это всем так сказали, что он был прикован к постели. А правда в том — и учти, я тебе этого не говорил, — что помер он, и уже давно.

— Он превратился в упыря? — нахмурилась Косара.

— Помню, ее кузен мне рассказывал, — ответил Данчо, и в очередной раз Косара подивилась тому, как быстро в Чернограде распространялись всякие слухи, — мол, он мирно умер во сне. Семья уже занялась похоронами: надгробие, плакальщицы, кутьи котелок, то да се. И тут им говорят, что все отменяется! Это была ложная тревога! Старый Янчев вдруг взял и очнулся, и все это немного подозрительно, не так ли?

— О, еще как!

— О Янчеве потом пару лет ничего не слышали. Говорили, он все болеет да так и лежит. Пока в прошлом году он не вышел в люди — здоровый как конь, весь белый и с красными глазами.

— Ну, от долгой болезни румянец редко появляется…

— Я просто говорю, что тут все одно к одному. Янчева еще и заведует донорской программой.

— Ты же не думаешь, что она станет красть запасы крови? Больнице и так вечно не хватает доноров!

— Да, но дело в том, что упырям плевать, какой группой крови питаться. Человеческим болезням они не подвержены. И у меня есть теория, что упыри утилизируют слегка просроченные партии крови, хотя этого я, конечно, не проверял. В отделении переливания много крови протухает зря. А упыри — отличный способ от нее избавиться.

— В городе десятки упырей, — напомнила Косара. — Всех отбракованными остатками не прокормишь.

— Это правда. Но где десятки упырей, там и сотни их живых, здоровых родственников. Для обычных пациентов это тоже работает. Есть люди, которые жертвуют свою кровь для всех, кто нуждается в лечении, но таких меньшинство. Но если в больницу попадает чей-то родственник, которому нужна кровь? Тут же вся семья выстраивается в очередь. — Данчо откинулся назад с улыбкой на лице. — Короче говоря, Ибрагим не будет голодать.

Косара хотела улыбнуться в ответ. Однако жизнь учила ее особо не полагаться на добрую волю черноградцев. Тайно передавать кровь упырям в приемном покое — это одно. Но какой поднимется шум, если Данчо Крустев предложит это публично!

Может, чьи-то близкие и страдали от упыриного проклятия, но чьи-то — нет. А еще у многих упыри загрызли родных.

Она посмотрела на Асена и узрела тот же скептицизм на его лице.

— Это потребует времени, — осторожно сказала она.

— Разумеется. На все нужно время. — Данчо допил чай одним большим глотком и встал. — Я должен доставить Ибрагима домой и попытаться поспать хоть остаток ночи. Спасибо за чай и за пирог.

Он надел на голову шляпу-котелок и с неожиданной для такого невысокого человека силой осторожно поднял Ибрагима на руки. Принадлежность к волколакам имела свои преимущества.

— Тебе помочь отнести его домой? — спросил Асен, вместе с Косарой провожая соседей до двери.

Асен даже отрезал им пирога в дорогу.

— Не волнуйся, с нами все будет хорошо. — Данчо взял у него коробочку с пирогом и убрал в сумку. — В субботу в семь, не забудешь? Буду очень тебе рад.

— Даже не знаю… — Асен явно искал причину не приходить. — Но я подумаю.

— О чем речь? — спросил Косара.

— Он про книжный клуб для волколаков.

Косара перевела взгляд с Асена на Данчо и обратно. Вот уж не ожидала, что Асен так открыто поделится своей бедой с почти незнакомым человеком! И еще меньше она ожидала, что Данчо Крустев — тоже волколак.

Поразмыслив, она поняла, почему Данчо так легко смирился с тем, что Ибрагим превратился в упыря. Теперь чудовищами стали они оба.

Но когда она смотрела на доктора в котелке и его белого как мел товарища, тихо пускающего слюни на его плечо, то совсем не видела в них чудовищ.

— О, я знаю это лицо, — сказал Данчо, глядя на Асена. — И то, о чем ты сейчас думаешь. Поверь мне, мы все это проходили.

— Что?

— Ты думаешь, что это обратимо. Что найдется лекарство. Я такое постоянно вижу. Многие теряют и деньги, и время, гоняясь за пустой надеждой.

Асен молчал, Косара тоже. Ей вдруг стало трудно поднять взгляд на Данчо.

— Выслушай, что я тебе скажу, — продолжил Данчо. — Его нет. Лекарства нет.

— Ну знаешь, — вмешалась Косара, — а я еще полчаса назад считала, что для упырей нет нормальной жизни, и все же…

— Лекарства нет, — громче повторил Данчо. — И тебе, — он ткнул Асен в грудь указательным пальцем, — неплохо бы это запомнить. Не пытайся бежать от этого. Научись жить с самим собой. И увидимся в субботу.

Данчо Крустев вышел за дверь, в ночной снегопад, унося на руках Ибрагима. Асен еще долго смотрел ему вслед, не закрывая двери.

— Хороший он парень, — сказал он, — жаль только, вспыльчивый.

* * *

Оставшись наедине с Асеном, Косара рассказала ему все, что узнала от Вилы: о том, как уже разваливается царство чудовищ, а вскоре развалится и Черноград. О том, что единственный способ все предотвратить — это разделаться со Змеем раз и навсегда.

Тонкая морщинка между бровями Асена стала глубже.

— Как думаешь, сможешь?

— Я пока не уверена, — честно ответила Косара.

— Я понимаю: у вас со Змеем сложная история…

— Я не об этом. Убить его — да хоть сейчас.

«Я тебе не верю», — звонко рассмеялся Змей в голове Косары.

— В эмоциональном плане я готова на это пойти, — настаивала она, хотя, что бы она ни говорила, Змей жил в ее голове и знал все ее сомнения. — Но вот в плане того, как все это организовать…

— О! Понятно. Есть ли способ вытащить его из Стены?

— Не уничтожив ее при этом? Нельзя.

Асен взял минуту на размышления.

— А ты можешь ее уничтожить?

— Не знаю. Вероятно. Слыхал про Королевский совет магов, который изначально воздвиг Стену? Их как раз было двенадцать. А у меня — двенадцать теней. Если мне удастся найти точную формулу проведенного ими ритуала…

— Ты же говорила, что ведьмы Карайванова якобы могут ее восстановить?

— Это если верить мэру Белограда. И потом, не вижу, как нам это поможет. Карайванова-то не найти.

Беда была в том, что из-за мратиняка и вторжения чудовищ они уже потеряли много времени. Возможно, это и было планом контрабандиста с самого начала: наводнять город монстрами, подгадывая момент для нового сокрушительного удара.

— Справедливо, — сказал Асен.

Но Косара узнала его взгляд: точно что-то задумал. Не зря же он так выразительно смотрит на спящую кикимору.

— Но, может, нам как раз пора вернуться к прежнему плану.

— Что у тебя на уме?

— Приспешники Карайванова, как правило, заседают в барах и казино речного района, не так ли? Слух мой здорово улучшился, а выпивка обычно развязывает людям языки. Что, если мы наведаемся туда ночью…

— Нет, не выгорит, — отрезала Косара. — Многие там знают меня в лицо, а в тебе узнают полицейского, как только ты откроешь рот.

— Возможно. Но вдруг я придумаю, как пробраться в их излюбленные места? Я уже так раньше делал, когда работал на Карайванова.

— И чем это закончилось?

Асен помолчал.

— Я просто предлагаю. Могу хоть завтра попробовать наняться на работу в Доках, вдруг получится. Мне в любом случае нужна работа. А кроме того… — Он вздохнул.

— Ну?

— Ты уверена, что идея разрушить Стену хорошая? Не то чтобы я согласился на ее строительство вообще, но вокруг того, что ее стало можно пересечь, уже и так сломали немало копий.

Косара понимала его беспокойство. Разрушение Стены означало, что монстры смогут без проблем достичь Белограда, который не был готов сражаться с ними. Где-то в глубине души она чувствовала, что белоградцы сами виноваты — и в том, что допустили возведение Стены, и в том, что они поддерживали мэра на площади.

Но этот внутренний голос лучше было не слушать. Именно эта часть ее души представляла для Змея особый интерес.

— Я не уверена. И возможно, ты прав. Да и Вила тоже. Я уже порядком наворотила.

— Но?

— Но я не чувствую, будто у меня есть выбор. Исправлять такие вещи — моя работа.

Косара потянулась к книге заклинаний, подпирающей шаткий стол. Взяла ее в руки и медленно пролистала страницы в поисках ритуала, с помощью которого прошлой зимой одолела Змея.

Но тут ее взор упал на описание другого ритуала, о котором упоминала Вила. Того, что мог, как ей изначально казалось, излечить ликантропа.

— Когда я вмуровала его в Стену, я думала, что поступаю правильно. Я думала, что исправляю ошибку, которую Совет совершил много лет назад. Но я тоже ошиблась. Зря они вообще построили Стену. Никто из нас не монстр. — Поколебавшись, Косара подняла взгляд на Асена. — Ты — не монстр.

Он молчал, глядя куда-то мимо нее — должно быть, на сугробы снаружи.

— Но монстры существуют, — наконец возразил он. — Они здесь, в этом городе.

— Да, — признала Косара. — Поверь мне, я знаю.

— Как ты помешаешь им разорить Белоград?

— Точно так же, как мы не даем им разорить Черноград. С массой предосторожностей.

— Ты же сама не раз говорила, что ведьм, способных спасти Черноград, уже не осталось. А ведь Белоград куда больше.

— Я никогда не говорила… — отмахнулась Косара, — что план нельзя улучшить.

— Косара…

С досадливым видом Асен барабанил пальцами по столу, все быстрее и быстрее. Когда Косара не могла больше этого выносить, она потянулась и остановила его руку.

Асен взглянул на их сомкнутые ладони и сник — напряжение покинуло его плечи. Он переплел их пальцы:

— Извини, если я давлю. Я просто волнуюсь.

— Мне тоже тревожно. Если то, что говорит Вила, правда, гибель Змея должна сделать монстров намного менее опасными.

— И ты ей веришь?

Косара колебалась. Еще пару дней назад она бы не усомнилась в своем ответе.

— В это — верю.

— Ладно. Хорошо. — И Асен погладил большим пальцем ее ладонь. — Только поправь меня, если я ошибаюсь, но разрушение Стены освободит не только Змея? Это выпустит на волю еще и Ламию. Как по мне, риск довольно велик.

— Это еще мягко сказано.

— Знаешь, как с ней можно справиться?

— Есть парочка идей, — уклончиво сказала Косара. — Я как раз собиралась взглянуть на круг рун, в который попался Змей прошлой зимой. Если над этим кругом поколдовать…

Вдруг она замолчала, вспомнив, как трудно в тот раз было контролировать магию, когда она и Змей сражались за двенадцать теней. А теперь, когда Косара осталась вообще одна, вся затея выглядела особенно рискованной.

Либо надо рискнуть, либо Черноград погибнет вместе с царством чудовищ. Люди могут уехать, это правда, но как долго они будут оставаться черноградцами без чего-то осязаемого, что связывало бы их с городом?

Черноград — город магии и монстров. Без монстров магия рассеется, а без нее Черноград, который и так много лет боролся за жизнь, просто вымрет.

Словно прочитав ее мысли, Асен сказал:

— Я уже спрашивал тебя как-то, и ты так и не дала мне удовлетворительного ответа. Почему ты? Или, скорее, почему только ты?

Косара напряженно рассмеялась ответ:

— Даже Вила сказала, что скорее сбежит, чем останется помогать. А ведь я ее почти умоляла.

— Но я не про Вилу. Черноград полон ведьм, попроси о помощи их!

Косара колебалась. Да, в городе были и другие ведьмы, пускай их число быстро сокращалось. Но что они сделают, если услышат, что она планирует снести Стену и освободить Ламию?

Вероятно, рассмеются ей прямо в лицо. Или попытаются ее остановить. Или вообще предадут ее, поскольку многие из них в кармане у Карайванова.

— А как насчет Ассоциации ведьм и колдунов? — спросил Асен.

— Ассоциация ведьм и колдунов — это Вила. Без нее нет никакой Ассоциации.

— Но те две девушки у твоей двери…

— Они же дети, Бахаров! Они едва ли выберут правильный лопух, чтобы подтереть себе задницу, а мы тут говорим про смертельно опасный ритуал.

— Ты не справишься в одиночку.

«Еще как справлюсь!» Ведь Косара всегда была одна. Подавляющее большинство людей, которым она доверяла, в конечном итоге предали ее.

Асен единственный, кто этого не сделал.

Она посмотрела на их соединенные руки, и он проследил за ее взглядом, слегка удивленный, будто не мог вспомнить, в какой момент она потянулась к нему. Их пальцы переплелись, будто стали единым целым; так и он идеально вписывался в ее жизнь.

Глядя, как в тусклом свете ламп тени танцуют на его лице, она вспоминала их первую встречу. Тогда она еще подумала, что он страшно похож на Орхана Демирбаша, ее самого любимого актера. Только глаза его были не как у Демирбаша. Слишком мягкими. Слишком теплыми. И еще он отрастил щетину.

Теперь он не был похож ни на кого, кроме себя. Если на то пошло, он был даже красивее Демирбаша. По крайней мере, для нее.

Ей подумалось: а не поцеловать ли его снова?

Но тут на полу громко всхрапнула Боряна — момент был испорчен. Асен с виноватым взглядом резко отдернул свою руку.

Несколько неловких минут они сидели так, никто из них не пытался встать.

— Знаешь, можешь спать сегодня в комнате Невены, — сказала Косара. — Необязательно ночевать на диване.

Взгляд Асена метнулся к кикиморе, устроившейся под одеялом на полу.

— Думаю, мне лучше здесь.

— Как скажешь. — Косара пожала плечами, притворяясь безразличной, и все-таки встала.

Поднявшись на самый верх лестницы, она посмотрела вниз, в открытую дверь кухни. Асен, стоя на коленях, осторожно укрывал Боряну одеялом, и от этого ногти Косары впились в мякоть ладоней.

Идиотство какое. Ревновать к кикиморе!

И все же, ложась в свою холодную постель, она не могла себе врать.

Да, она ревновала. Весьма иррационально — не то чтобы Асен мог снова жениться на бывшей, ставшей призраком, и убежать вместе с ней в закат. Просто в глубине души Косара хотела, чтобы кто-то нежно укрыл и ее, присматривал за ней, пока она спит, даже если она поклянется вырвать ему сердце и съесть. Она жаждала такой вот безусловной привязанности — и внутренне проклинала себя за глупость. Сущее идиотство!

Косара думала, что события предыдущего дня не дадут ей уснуть. Она представляла, как лежит без сна, пытаясь придумать ритуал для разрушения Стены. Но все-таки она до того устала, что сразу провалилась в беспокойный сон.

Только где-то в глубине ее разума, на грани между сном и пробуждением, шептал Змей: «Косара, ты идешь за мной? Ты наконец разрушишь мою тюрьму?»

25

Асен

Когда Асен проснулся, Косары уже не было. На кухонном столе он нашел записку, в которой она объясняла, что собирается прочесать библиотеку Ассоциации ведьм и колдунов в поисках книги с нужным ей ритуалом.

На полу зашевелилась Боряна, и Асен приготовился вновь слушать ее крики. Однако кикимора просто повернулась на другой бок и продолжила храпеть.

Может быть, так работал круг, высасывающий ее магию. Казалось, кикимора выбилась из сил, и Асен был этому рад. Боряна наконец-то обрела покой, пусть даже временный. Бездумно он взял с пола пустую кофейную чашку, вымыл ее и наполнил снова. Боряна всегда любила кофе покрепче.

В следующий раз, когда он обернулся, чашка снова была пуста, хотя кикимора все еще выглядела спящей. И она… Она что, ухмылялась?

Он успел закончить с утренней рутиной, когда в дверь постучали — так тихо, так нерешительно, что Асен не был уверен, что ему не послышалось. Однако за дверью действительно кто-то обнаружился: Ибрагим.

— Доброе утро, — произнес Ибрагим, и Асен с трудом смог сопоставить этого хорошо одетого, вежливого мужчину со вчерашним залитым кровью упырем. — Я пришел вернуть тортницу, — протянул он коробочку для торта, — и извиниться.

— Да не нужно, — ответил Асен. — Не за что тут извиняться.

Ибрагим переступил с ноги на ногу, его налитые кровью глаза были прикованы к земле.

— В любом случае я хотел бы представиться как положено. Ибрагим.

— Асен, — пожал ему руку Асен. — Как себя чувствуете?

— Гораздо лучше! Данчо купил на завтрак кровяную колбасу. Пришлось съесть ее сырой, но… Да, гораздо лучше. А еще я попробовал ваш пирог и хотел спросить, не поделитесь ли рецептом? Очень уж вкусно.

— Конечно, — согласился Асен, не понимая, к чему это ведет: казалось, что-то тревожило Ибрагима. — Это все?

— Ну, Данчо упомянул, что вы недавно в городе, и я подумал… Вы, конечно, смело можете отказаться…

— Да-да?

— Мой бывший начальник недавно вышел на пенсию и оставил пекарню мне. В ней всегда хватало работы, но теперь, с моим… плохим самочувствием… Боюсь не выдержать нагрузки. А вы в Чернограде новичок, так, может, вы как раз ищете работу?

Асен колебался. Готовил он и в самом деле неплохо, просто никогда раньше не видел себя пекарем. И потом, он планировал поискать работу в речном районе, надеясь подобраться поближе к приспешникам Карайванова.

— Необязательно отвечать сразу, — сказал Ибрагим, чувствуя его сомнения. — Я просто решил вас спросить, ведь сегодня поступил большой заказ для очень важного клиента, и мне пригодилась бы дополнительная пара рук. Мне заказали торт «Гараш», и он…

— Сложно готовится?

— Да не то чтобы. Но в рецепт входит семь-восемь яиц.

— Ой-ей. — Асену вспомнился печальный конец, постигший кур пекаря. — Знаете, моя мама научила меня печь постный шоколадный торт без всяких яиц. Нужен рецепт?

— Даже не знаю… Этот клиент очень важен.

Что-то в том, как Ибрагим это сказал, и в том, как он продолжал заламывать руки, заставило интуицию Асена затрепетать. Он прищурился. Пекарня Ибрагима находилась довольно близко к речному району.

— Насколько важен?

— Я не уверен, но те парни, которые делали заказ… Вы таких точно видели: шкафы в дорогих пальто, а под пальто — пистолеты. А поскольку сегодня день святого Константина…

Асен мысленно обругал себя: ну конечно! Сегодня именины Константина Карайванова!

— Знаете что? Мне и в самом деле нужна работа.

— Правда?! — Ибрагим выглядел искренне удивленным, и это понятно: многие дважды подумали бы, прежде чем наниматься к человеку, который еще вчера откусывал головы курам. — Здо́рово! Пара недель испытательного срока — полностью оплачиваемого, конечно же, — и мы решим, вышло ли у нас сработаться. Сможете приступить сегодня днем?

Асен оглянулся на спящую кикимору. Каждый раз, когда он ее видел, чувство вины скручивало живот. Слишком долго он откладывал данное ей обещание.

— А можно начать прямо сейчас?

* * *

Асену пришлось признать: в пекарне он в своей стихии. Они с Ибрагимом быстро нашли общий рабочий ритм, замешивая и раскатывая тесто, а потом вырезая медовые печенья в форме сердечек.

— Поберегись! — крикнул Асен, неся большой поднос сладкой баницы, и Ибрагим резво посторонился.

Снаружи снега выпало почти до подоконника, но в пекарне было тепло. Воздух рябил, вырываясь из горячих печей. За большинством столиков люди уже ожидали своего заказа, и все больше клиентов, вытягивая шеи, выстраивались в очередь за дверью.

Асену все это нравилось. Ему всегда нравилось быть при деле, а Ибрагим, очевидно, оценил его помощь. Асену не хватало этого чувства востребованности и любви к работе.

Возможно, стань он когда-то пекарем, а не полицейским, он бы избавил себя и окружающих от многих переживаний. Но как бедный мальчик из Доков мог даже подумать о таком? Большинство его друзей стали головорезами — а других, как и Асена, манила полиция и героический ореол, что ее окружал.

Тогда у него был выбор: бандит или полицейский. И все же иногда Асен не знал, где между ними разница. Плохих полицейских его начальница называла паршивыми овцами, но по какой-то причине никогда не заканчивала вслух известную поговорку.

Совместными усилиями они с Ибрагимом всего за пару часов испекли и украсили апельсиново-шоколадный торт на именины Константина Карайванова.

В какой-то момент Асену бросился в глаза флакон крысиного яда, спрятанный под прилавком. Было бы так легко капнуть несколько капель в глазурь…

Но он отогнал эту мысль, качая головой. Во-первых, как знать, кому достанутся куски этого торта, а во-вторых, отравление торта в первый рабочий день плохо сказалось бы на его репутации.

Важные клиенты прибыли, когда Асен заканчивал глазурировать торт. Он сразу понял, что это они, по их внешности: двое молодых широкоплечих мужчин в черном и с оружием в кобуре, которое угадывалось под одеждой.

Точно так их описывал Ибрагим. Асен скорее съел бы свой диплом полицейской академии, чем поверил, что эти двое не работали на Карайванова.

— Господа! — бросился к ним Ибрагим. — Я рад вас видеть! Вы пришли за тортом, который на днях заказывали ваши коллеги? У нас случилась небольшая неприятность с яйцами, но…

— С какими еще коллегами? — рявкнул один из мужчин, придирчиво глядя на весь такой оранжевый торт в руках Ибрагима. — Ты со мной говорил.

Ибрагим нахмурился:

— Поверь, друг мой, у меня отличная память на лица. Мы с вами еще не встречались.

— Обмануть нас пытаешься? — Второй мужчина принялся закатывать рукава. — Мы же прямо сказали тебе: нам нужен торт «Гараш».

— А, да, но…

— Какие-то проблемы? — Асен встал бок о бок с Ибрагимом и скрестил руки на груди.

На лицах головорезов мелькнула нерешительность: кажется, вдвоем против одного они были посмелее.

— Да, есть проблема, — отрезал Головорез Номер Один.

— Мы заказывали «Гараш», — объяснил Головорез Номер Два.

— Планы изменились, — сказал Асен. — Мы решили испечь нечто особенное. Шоколад, кофе и апельсины. Совершенно новый рецепт, он сведет с ума весь город.

Эти двое не спешили ему верить.

— Босс любит именно «Гараш»… — пробормотал Головорез Номер Один.

— Если боссу не понравится торт, мы вернем деньги в полном объеме.

Клиенты просияли. Босс мог любить «Гараш», но деньги он любил больше. Головорез Номер Один выхватил торт из рук Ибрагима:

— Ну, в таком случае…

Ибрагим выдохнул с облегчением.

Утихомирившись, головорезы обратились в сторону выхода. Асен лихорадочно придумывал, как за ними проследить. Он не мог покинуть рабочее место в свой первый день, но нельзя же упускать подвернувшуюся возможность.

Он следил за Карайвановым несколько месяцев; и, если слежка за этими бандитами поможет хотя бы напасть на след, все это окупится.

Асен дал обещание Боряне и теперь, как никогда, хотел его сдержать.

— Спасибо, приятель! — Головорез Номер Один похлопал Асена по плечу огромной рукой. — И не волнуйся, уж мы тебе передадим, понравился торт боссу или нет.

Кажется, это была угроза… Да, определенно, это была угроза. Асен закусил щеку изнутри. Что-то из того, что сказал Ибрагим, не давало ему покоя. «У меня отличная память на лица…» Ему вспомнился разговор, подслушанный еще в Белограде, на тайном аукционе Карайванова. Тогда было легко не обращать внимания на то, что казалось пустыми слухами, но теперь любая зацепка могла оказаться важной.

— Послушайте-ка, ребята. — Он вытер испачканные в муке руки о фартук — ладони начали потеть. — Просто для моего спокойствия: вы работаете на Константина Карайванова, так?

— Может, и так. — Головорез Номер Два явно не видел смысла это отрицать. — А что? Теперь хочешь предложить другой торт?

— А правда то, что все говорят? — небрежно спросил Асен. — Что у него теперь другое лицо?

Бандиты переглянулись. Головорез Один шагнул вперед:

— Ты бы лучше не верил слухам.

Асену пришлось сдержать улыбку, потому что она бы точно не понравилась бандитам. Их внезапный гнев сказал ему все, что нужно было знать. Он поднял руки вверх:

— Простите-простите! Мне просто стало любопытно. Надеюсь, Константину понравится торт.

— Вот и хорошо, — рявкнул Головорез Номер Два. — Тебе же лучше, чтобы понравился.

Прежде чем Асен успел что-то добавить, Головорез Номер Один трижды повернул золотое кольцо на мизинце, пробормотал волшебные слова, и двое мужчин растаяли в воздухе.

Асен смотрел на пустое место, где оба только что стояли, выпученными глазами. Его рука машинально пыталась нашарить револьвер, которого он больше не носил. Надо было все-таки капнуть в торт крысиного яда…

— Спасибо тебе, — сказал Ибрагим. — Я уж думал, они откажутся. А теперь не поможешь ли вытащить тыквенник из духовки? Он слишком тяжелый.

— Да, босс.

Вздохнув, Асен вернулся к рабочей рутине, стараясь не думать о том, что упустил возможность проследить за бандитами.

Он больше не полицейский. Он не может бегать за преступниками, без оружия и в пекарском фартуке.

Теперь он живет в Чернограде, где приспешники Карайванова повсюду. Ими тут все кишит, как тараканами. У него еще будет возможность у них что-то выудить.

Кроме того, все это было не зря — он практически получил подтверждение слухам. У Константина Карайванова теперь новое лицо.

26

Косара

Вернувшись домой, Косара нашла Асена у кухонного очага, с книгой в руках. Для того, кто настаивал, что в гробу видел книжный клуб волколаков, он, несомненно, рьяно взялся за «Ночь страсти с владыкой упырей», желая дочитать ее до субботы.

— Как успехи? — спросил он, оторвавшись от книги.

— Да никак. — Косара сняла мокрое пальто и повесила его поближе к огню.

— Серьезно? Я думал, в библиотеке Ассоциации ведьм и колдунов полным-полно полезных древних книжек.

— Ну знаешь… — Косара сняла сапоги, чтобы высушить и их тоже. — Когда я сказала «библиотека», я, возможно, немного преувеличивала. В свое время мы хотели обустроить библиотеку, а в итоге просто сложили кучу старых книг в мягкой обложке в несколько коробок и убрали к Ивану в подвал. Половина этих книг настолько заплесневела, что все страницы слиплись…

— А другая половина?

— Другая половина вообще не имеет никакого отношения к магии. Они из личной коллекции Ивана, сплошь книги о солдатах, которых целуют сексуальные инопланетянки.

Асен рассмеялся, но Косара была серьезна. Ее жизнь была бы лучше, не читай она ни единого абзаца о прелестях зеленокожей и трехгрудой императрицы Карены Сикс.

— Ты сказала Ивану, зачем тебе библиотека?

— Конечно нет.

Он глубоко вздохнул. Она знала, о чем он подумал: ей следовало попросить о помощи. Но чем мог помочь старый Иван? Его способности травника были ничем по сравнению с могуществом Вилы.

— Как прошел твой день? — Косара села рядом с Асеном.

— Довольно интересно на самом деле.

Он рассказал ей о своей новой работе и о разговоре с двумя головорезами в пекарне.

— Новое лицо? — ужаснулась Косара. Это все меняло, теперь Карайванов мог быть где угодно — черт, даже пройти мимо нее на улице и остаться совершенно неузнанным. — Об этом ты не упоминал.

— Его приспешник, который этим поделился, казался не шибко умным. Да он и сам не верил, что Карайванов действительно это планирует. Он ставил на хирургию…

— Вряд ли он был прав, — покачала головой Косара. — Зная Карайванова, думаю, что тот наверняка воспользовался чарами. Вот только я в жизни не слыхивала о подобных чарах.

Она нахмурилась, сообразив, что слукавила. Она ведь прежде слышала о ком-то, кто обладал магией, меняющей внешность, не так ли?

— Торговец лицами! — воскликнула она. — Теперь я вспомнила! Роксана говорила, что он может дать Соколице человеческий облик, чтобы они вдвоем могли бежать из города!

Настала очередь Асена возмущаться:

— Об этом ты не упоминала!

— Тогда это казалось неважным. Честно говоря, я никогда не верила в такое волшебство. Но теперь…

Косара проклинала себя: ей следовало потянуть за эту ниточку раньше. Всякий раз, когда в Чернограде появлялось новое волшебство, в нем, конечно же, участвовал Константин Карайванов.

— Как думаешь, Роксана может знать, где искать этого торговца лицами? — спросила Асен.

Косара уже вновь надевала пальто:

— Есть лишь один способ это выяснить.

* * *

Роксана дала им адрес торговца лицами без всяких споров — и даже не попросила взятку. Охотница на монстров выглядела измотанной. От двери было слышно, как внутри спорили Соколица и Врана, уже перейдя на пронзительный визг.

— Ты уже нашла способ отправить ее обратно в царство чудовищ? — спросила Роксана.

— Соколицу? — изумилась Косара.

— Врану! Клянусь, я больше не выдержу. Она сводит меня с ума. В моем доме ей ничего не нравится. Полотенца слишком колючие, тапочки слишком скользкие. Она заставила меня завесить все зеркала в доме, потому что она комплексует из-за своей внешности. Вчера она пожаловалась, что подушка слишком высокая. Так я купила ей другую, но та слишком низкая!

— Ты можешь попросить ее съехать в другое место, — сказал Асен.

— Не смеши меня, белоградец, — усмехнулась Роксана. — Теперь она — член семьи. Я, может, и сволочь необразованная, зато с манерами. Умоляю, вы двое должны найти способ ее вышвырнуть.

— Посмотрим, что мы можем сделать, — ответила Косара.

Когда они распрощались с Роксаной и ушли, Асен спросил:

— А Врана сама не может вернуться домой?

— Да может она все. — Косара указала большим пальцем вверх, туда, где широко зияли трещины между мирами. — Раз оттуда могут спускаться монстры, то ей не составит труда взлететь. Ей явно нравится, что Роксана у нее на побегушках.

— Ты могла бы сказать это Роксане…

— Пусть немного помучается. Заслужила, — пожала плечами Косара.

Асен рассмеялся. Затем он ненадолго замолчал, его лицо становилось все мрачнее и мрачнее, так как все больше снега оседало на его бороде.

— Далеко ли еще до торговца лицами? — спросил он наконец.

— Нет, — осторожно ответила Косара, уже чувствуя, что он что-то задумал. — А что?

— Может, сходишь к нему без меня?

— Ты шутишь? — Рот Косары так широко раскрылся, что в него попадали снежинки. — Когда я говорила тебе держаться подальше от мратиняка, ты не послушал! Когда я попросила последить за домом, ты ушел и приволок упыря! А теперь, когда ты действительно нужен мне там на тот случай, если что-то пойдет не так…

— Я хочу пойти с тобой. — Асен попытался провести рукой по волосам, но вспомнил, что надел шляпу. — Просто я не уверен, что смогу обеспечить надежный тыл. Сейчас ведь Темные дни, не так ли?

— Технически — нет!

— Но фактически — да! Все монстры слетелись сюда. Я об этом немного почитал.

— Не представляю, какую полезную информацию ты почерпнул из «Ночи страсти с владыкой упырей».

— Косара, я не шучу. Я прочел о волколаках. В твоем бестиарии говорится, что в Темные дни они становятся особенно непредсказуемыми. Более агрессивными.

— О! — Косара наконец поняла его опасения. — Ты боишься, что можешь обратиться…

— Я больше боюсь того, что будет после.

Косара прикусила губу. Она хотела опробовать ритуал Вилы, но постоянно откладывала, находя одно оправдание за другим. А что, если это не сработает и неудача заставит Асена сильнее отчаяться? Вдруг он до сих пор воспринимал все так спокойно, потому что Данчо был прав и Асен все еще лелеял слабую надежду, что она найдет для него лекарство?

А затем, копнув глубже, она нашла еще один повод для сомнений: а что, если ритуал сработает? Неужели Асен, получив возможность уйти на все четыре стороны, решит остаться с ней в Чернограде?

«Ну конечно нет, — прошептал голос Змея в ее голове. — Все всегда в конце концов тебя бросают, не так ли? Я — единственный, кто всегда рядом с тобой».

Косаре никогда так не хотелось, чтобы этот фантом материализовался, чтобы можно было его ударить. «Клянусь, если ты не замолчишь…»

— Косара? — спросил Асен.

Она обнаружила, что стоит, застыв на месте, пока падающий снег медленно и верно засыпает ее ботинки.

— У меня есть идея, — сказала она. И поспешила добавить: — Ничего не обещаю.

* * *

Вернувшись в дом, Косара достала из-под стола книгу и листала ее, пока не нашла то, что искала.

— Вот! — указала она.

На странице была изображена сложная схема анатомии волколака, как в человеческой, так и в волчьей форме, с множеством стрелок, линий и кругов, обозначающих разные части тела. Выглядело все достаточно просто, за исключением одной пометки автора: «Для ритуала требуется не менее семи ведьм». Слово «семь» было зачеркнуто, рядом подписано: «девять».

Косара не могла и представить, как собрать в одном месте девять ведьм и рассчитывать, что все не закончится кровопролитием. Девяти ведьм у нее не было, но она надеялась, что двенадцать ее теней справятся.

К описанию ритуала прилагался длинный список ингредиентов, написанный на архаичном языке, который Косара едва понимала. Она пыталась расшифровать слова, повторяя странные слоги.

— Ерунда какая-то, — отметила она. — Глаз упыря? Не проблема, есть целая банка. Ушной волос караконджула? Найдется. Но что, черт возьми, такое «мирудия»?

— Так в старину называли пажитник.

— А «челебитка»?

— Черный тмин. Это что, рецепт бараньей кюфты?

— Вообще-то обезболивающего для волколаков. Пажитник, ты сказал?

Хорошо, что Асен недавно пополнил ее шкафчик со специями, иначе у нее не нашлось бы нужных ингредиентов. Взяв ступку и пестик, она измельчила травы и прочие пряности для обезболивающего. Они пахли как смесь для хорошего рагу, но вот их коричневато-зеленый цвет не казался аппетитным. Когда она подала ложку смеси Асену, тот скривился, но без протестов съел.

Косара оглядела кухню: и что будет дальше?

— Хочешь прилечь на диван?

Асен явно почувствовал ее нерешительность.

— Ритуал опасен?

«Не для тебя».

— Не опасен.

В ожидании, когда Асен уснет, Косара не могла избавиться от ощущения, что во всем этом есть что-то очень неловкое. Это сложный, древний ритуал. Она — одна из самых могущественных ведьм в городе. Но происходящее на ее кухне казалось нелепым, и нелепо выглядел Асен, лежа на диване, куда не помещались его ноги, и таращась в потолок. А уж запах трав и специй, который пронизывал все вокруг, был и вовсе каким-то неправильным.

Косара сравнила тело Асена со схемой в книге, пытаясь вести себя профессионально, а не позволять глазам задерживаться на полоске живота меж его поясом и низом рубашки. На схеме был сложный узор из семи пар рук, приложенных к разным частям волколака.

По-прежнему строго деловая, она выбрала для своих рук самое невинное расположение, отмеченное в книге цифрой «1». Положить руки где-то рядом с частями «7» или «9» она бы предпочла, лишь убедившись в восторженном согласии другой стороны. И уж точно не тогда, когда та сторона спала. И в идеале — без призрака бывшей жены в этой же комнате.

— Сейчас я коснусь твоих запястий, — сказала ему Косара.

Он невнятно забормотал. Его глаза наконец начали закрываться.

Косара подождала несколько секунд, убедилась, что он уснул, и кивком призвала свои тени присоединиться к ритуалу. Тени нетерпеливо окружили Асена. Их руки парили над его лодыжками, предплечьями, животом, бедрами. Косара всегда сильно нервничала, когда нужно было позволить теням приблизиться к тому, кто ей дорог, — но, казалось, в этот раз они старательно следовали всем ее указаниям. Возможно, им тоже было любопытно, сработает ли ритуал.

Косара произносила магические слова не спеша, стараясь не ошибиться. Это была не та магия, к которой она привыкла. Ритуал выглядел древнее — и сильнее. Перед ее мысленным взором промелькнула картинка: группа ведьм в белых одеждах, проводящих ритуал под полной луной, во времена, когда заклинания еще не записывались, а передавались из уст в уста.

Закончив говорить, она тихо ахнула. Теперь она чувствовала, как инфекция ползет по венам Асена, словно тысячи крошечных муравьев.

Косара знала: то были не муравьи. Человеческий разум ассоциировал ощущения от магии со знакомыми ему образами, даже когда суть колдовства лежала за пределами понимания. В любом случае не имело значения, были ли муравьи настоящими или нет: ей все равно приходилось давить их одного за другим.

Она принялась выдергивать их и раздавливать собственными пальцами. Тени убили в двенадцать раз больше. Косара не представляла, насколько сложным оказался бы ритуал с семью ведьмами — или даже с девятью, а сама чувствовала, как слабела с каждой секундой.

Казалось, прошло много времени, однако часы в коридоре молчали. Или, может, они пробили, но Косара не слышала? Ее уши словно забила вата.

Она рискнула взглянуть на Асена — его грудь быстро поднималась и опускалась. Рубашка съехала набок, обнажив вырезанное на коже клеймо. Знак Карайванова расплывался перед глазами из-за слез, и K°сара позволила им скатиться по щекам. Она почти закончила. Муравьи все еще ползали по его телу, но их стало намного меньше. Оставшиеся в отчаянии сновали, пытаясь спастись от рук охотниц. Ей почти все удалось, но нужно продержаться еще немного. Зрение Косары то фокусировалось, то вновь расплывалось. Сердце понеслось вскачь, заставляя кровь приливать к ушам. Каждый вдох причинял боль.

Когда она снова закрыла глаза, то увидела, как муравьи щекочут ее руки и исчезают глубоко в ее собственных венах.

— Продолжай, — сказала она себе сквозь стиснутые зубы. — Продолжай!

Асен рассчитывал на нее. Это был его единственный шанс…

Она не могла продолжать.

Последнее, что она увидела, прежде чем ее голова упала Асену на грудь, были муравьи, выползающие из нее обратно в его тело.

* * *

Косара хотела закричать — и не могла. Она не была ни собой, ни Светлой, хоть и обнаружила себя все в той же клетке на вершине самой высокой башни Змея.

Пара рук проплыла перед ее взором, сплетая заклинание. Пальцы были короткими, как у Косары до того, как их заменили тени, но более пухлыми, с черными волосками на них. Косара не узнавала рук, но узнала голос ведьмы.

— Не могу, — взмолилась та, и Косара поняла, что уже слышала этот глубокий, бархатистый тембр.

Цвета Вулкова была юной девушкой, когда Косара еще была малышкой; весь город знал, что Цвета однажды станет певицей, ведь у нее такой красивый голос.

«Какая потеря, — сетовали люди, когда Змей забрал Цвету. — Большая потеря…» Как будто все остальные женщины, которых он убил, не имели значения, потому что не обладали талантом Цветы.

— Ты сможешь, — сказал Змей из-за спины. Цвета не повернулась к нему лицом. — Ты должна.

Цвета подняла глаза, и ее глазами Косара увидела небосвод. Он рушился. Огромные куски неба падали вниз, сверкая звездами. Выше зияла абсолютная чернота.

«Ничего», — ответила Вила на вопрос Косары, что находится за пределами царства чудовищ. Теперь Косара видела это «ничего». Абсолютную, всепоглощающую пустоту.

— Ты должна это остановить! — вскричал Змей.

Цвета старалась изо всех сил, но ее золотого света не хватало, чтобы склеить куски воедино. Лучи, протянувшиеся от ее пальцев, таяли во тьме.

Руки Змея сомкнулись вокруг запястий Цветы. Он стоял позади нее, его тело прижималось к ее телу. Косара почувствовала ее облегчение — инстинктивное. Волна тепла разливалась по ней: Змей здесь, он поможет.

Его магия переплелась с ее. Следующий выстрел света обернулся молнией, такой ослепительно-яркой. Свет подхватил куски неба на своем пути, склеил их вместе. Цвета пронзительно рассмеялась, и Змей вместе с ней.

Вскоре небо озарилось магией Цветы и Змея. Эти двое так хорошо подходили друг другу… Ее магия питала его, а его — ее.

Или нет?

Цвету сотряс приступ паники. Что-то было не так. Она вдруг ощутила такую усталость, что едва не упала. На самом деле она чувствовала себя такой же, как небо, — треснувшей, сломанной, совершенно разбитой. Ее магия вытекала из нее.

И Змей жадно ее поглощал.

Цвета попыталась вырваться из его хватки. Его пальцы глубже впились в ее запястья, погружаясь в мягкую плоть. Свет покидал ее тело толчками, и та слабела. А Змей все продолжал и продолжал питаться.

Он не отпускал ее, пока Цвета не рухнула с громким болезненным стуком. Несколько раз она вздрогнула, бледный свет окружил ее, словно нимб, а затем померк. Ее веки закрывались сами собой, но она боролась, все глядя на нависшего над ней Змея.

— Чтоб ты сдох в страшных мучениях! — прокляла она его на последнем издыхании.

Вскинув брови, Змей смотрел на нее, пока та не перестала дышать. Затем он отряхнул рубашку, будто стряхивая с себя ее проклятие, и повернулся, чтобы уйти. Он казался таким спокойным. Как будто убийство было для него мелочью.

Косара следила за ним краем глаза, пока он покидал клетку. Хорошо, что больше не придется смотреть на это пугающе пустое, похожее на маску лицо… Но в то же время она все больше нервничала.

Змей ушел — но она так и не пробудилась. Она заперта в этом мертвом теле. Ее взгляд стремился вверх, на восстановленное теперь небо. Звезды переливались, как пена на гребнях невидимых волн, и Косара не могла отвести от них взгляд. Не могла даже моргнуть.

«Косара». Это был голос Невены. Будь Косара в своем собственном теле, она бы вздохнула с облегчением. «Косара, просыпайся».

Впервые Косара почувствовала, как сестра трясет ее за плечо.

— Невена? — позвала Косара, не в силах оглянуться. — Где ты?

Лицо Невены появилось над ней. Ее карие глаза с беспокойством воззрились на Косару, длинные и прямые волосы щекотали Косаре лицо.

Это было невозможно. Слышать голоса — одно, Косара уже привыкла к голосам. Видеть Невену? Ощущать ее прикосновение? Невозможно…

— Как ты здесь очутилась? — спросила Косара. И добавила вопреки себе, понимая, что указывает на очевидное: — Ты же мертва.

«Это не важно. Тебе нужно проснуться. Время почти пришло».

— Время для чего? Невена, где мы, черт возьми?

«Ты у себя на кухне. А я? Я в ловушке».

— Где?

«С одной стороны, я между мирами живых и мертвых. С другой… — Невена замерла. Косаре хотелось коснуться ее, чтобы убедиться, что она действительно там. — С другой стороны, я внутри Стены. Со Змеем».

— Что? — Косара, должно быть, неправильно ее поняла.

«Ты заперла его там вместе со мной. Мое правосудие для него — это смерть. Он все еще не уничтожен, пускай влачит жалкое существование, а значит, я не могу уйти. — Невена обхватила щеку Косары пальцами и наклонилась ближе, глядя большими напряженными глазами. — Тебе нужно проснуться. Уже почти время».

— Время для чего? — раздраженно повторила Косара.

В следующий момент она проснулась от толчка.

27

Асен

Ритуал не сработал. Асен понял это, еще даже не открыв глаза.

Он коснулся подбородка, покрытого жесткой щетиной, которой не было еще несколько часов назад. Его нос быстро заработал, рисуя яркую картину его окружения: тлеющий в очаге уголь, позабытая чашка кофе (теперь остывшего) и Косара. Он чувствовал запахи ее шампуня с ароматом роз и лаванды, ее шерстяной одежды, ее магии.

Когда он поднял взгляд, та стояла у зеркала и пристально изучала свое отражение.

— С тобой все в порядке? — прохрипел он.

Она быстро повернулась к нему. Должно быть, он ее напугал.

— Никак не пойму, что они во мне изменили.

Асен все еще был дезориентирован, поэтому не сразу сообразил спросить:

— Кто?

— Тени. Они меняют что-то во мне после каждого видения. Не могу понять, что на этот раз.

Косара пересекла комнату, перешагнув через Боряну, словно спящая кикимора была какой-то мебелью. В углу тихонько похрапывала незримая кошка. Домашние духи тоже умолкли, что сделало дом, полный монстров, необычайно тихим.

Косара села на диван рядом с Асеном, толкнув его плечом. Она глубоко вздохнула, словно опасаясь его реакции, потом сказала:

— Ритуал не сработал.

— Я знаю. Уже сам понял. Возможно, Данчо прав. Надо перестать бороться с этим и попробовать привыкнуть.

— Мы можем попытаться еще раз.

— Нет.

Асен сам удивился тому, насколько уверенно говорил. Он посмотрел на Косару, ища в ее лице изменения. Эта веснушка под глазом… Она новая или он ее раньше не замечал?

— Не нужно было позволять теням показывать еще одно видение. Если бы я знал, что ритуал может его вызвать, я бы не стал просить тебя об этом.

— Это не важно, — отмахнулась она, — и, кроме того… видение было очень… познавательным.

Асен уловил в ее голосе дрожь.

— Что они показали на этот раз?

— Я видела, как умерла женщина. Но тут ничего удивительного, да? Все они умерли. — Она горько рассмеялась. — А потом я увидела Невену. Она сказала, что заперта в Стене вместе с ним.

Асену не нужно было спрашивать, кто такой «он». На свете была только одна персона, из-за которой голос Косары звучал так пусто.

Он поколебался, не зная, что сказать. Он не хотел намекать, что Косара сошла с ума. Однако она была истощена ритуалом, и ее голова полна теней. Ничего удивительного, если она повредилась рассудком.

— Ты уверена, что действительно видела ее?

— Она была там, такая же реальная, как ты сейчас. — Косара провела рукой по волосам, и Асена овеяло ароматом розовой воды — он насилу сдержался и не прильнул лицом к ее шее. — Знаю, о чем ты думаешь, и я тебя не виню. Ты думаешь, что я совсем спятила.

— Я такого не говорил…

— Но это не имеет значения, правда? Может, Невена там с ним, а может, нет — Стена все равно должна пасть. — Косара снова заглянула в зеркало. — Я просто хотела бы знать, что они изменили. Вдруг что-то внутри? Может, теперь у меня слабое сердце или печень пьянчужки.

— А может, огромная жуткая татуировка на пояснице.

Глаза Косары расширились.

— Они не стали бы…

Она повернулась к нему спиной, приподняв рубашку, и Асен, будучи джентльменом, попытался вежливо отвести взгляд, но не смог, ведь он же не каменный.

— Проверь, — подначивала его Косара.

Он рассмеялся, и его взгляд пробежался по ее спине, покрытой шрамами от ожогов, тонкими, как паутинка. Асен спросил себя, каковы они будут на ощупь. «Да боже мой, какая же ты свинья…» Призрак Боряны был рядом, крепко спал на полу.

— Нет там ничего.

— Ох, слава богу! — Косара тоже рассмеялась, но тут же опять помрачнела. — Ты уверен, что с тобой все в порядке? Ритуал не слишком тебя вымотал?

— Я в порядке. Наверное, мне нужно было хорошенько вздремнуть. — Асен посмотрел на часы: в действительности он проспал всего пару часов. — И что теперь?

— Наверное, теперь мы хорошенько выспимся.

— А потом?

— Навестим торговца лицами и убедим сдать нам Карайванова.

Асен занервничал. Он все еще сомневался в себе — но будь он проклят, если позволит Косаре провернуть это в одиночку. Это его битва.

— Кажется, мне нужен новый мешочек аконита…

— Сделаю, — тут же сказала Косара. — Что-нибудь еще?

— Думаю, раз мы собираемся прорвать оборону Карайванова, лучше действовать около полуночи.

— Зачем? — Косара нахмурилась, но затем проследила его взгляд, упавший на спящую кикимору. — О…

— На случай, если нам понадобится подкрепление.

— Асен…

— Где бы я ни был, она тоже будет там, не так ли? Я пробудил ее, и теперь она следует за мной, независимо от того, по эту сторону Стены я или по ту. Каким-то образом она всегда может меня учуять.

— Да, но…

— Если мы приведем ее к отцу, возможно, она сообразить, что с ним делать. Я ее знаю. Знаю, как она поступит.

Глаза Косары были полны беспокойства. Должно быть, теперь она думала, что это он спятил.

— Она кикимора, Асен… В действиях кикимор нет логики, и никто не может знать, как они поступят.

— Невена ведь ни разу не напала на тебя, не так ли? Она напала на меня только раз, когда я ворвался в ее комнату.

— Но и Боряна уже нападала на тебя! Если бы нам не удалось ее поймать, ты бы умер.

— Только потому, что ее отца не было рядом. Косара, поверь мне. Я провел с ней все последние дни. И я действительно верю, что достучался до нее.

Косара все еще имела недоверчивый вид. Возможно, Асен просто принял желаемое за действительное. Возможно, Косара права, и все, что сделает Боряна, — это посеет еще больше хаоса. Но разве это плохо? Разъяренная кикимора могла бы стать чертовски хорошим отвлекающим фактором, если им понадобится отступить. В худшем случае им придется изловить ее еще раз.

Кроме того, все его инстинкты — и животные, и человеческие — кричали, что он прав. Боряна, его Боряна, никогда бы не причинила ему вреда. Должно же было остаться что-то от нее в этом кровожадном звере, который продолжал его преследовать… Иначе он не смог бы объяснить пристрастие кикиморы к кофе.

Косара нервно грызла заусенцы, но Асен остановил ее, сжав ее руку.

— Косара, прошу… Ты мне доверяешь?

* * *

Неумолимый снегопад, казалось, не собирался прекращаться до глубокой ночи. К тому времени как Асен и Косара пришли по адресу, который им дала Роксана, ресницы Асена начали смерзаться, а щетина заиндевела.

Торговец лицами, как и большинство нелегалов, работал в речном районе, примостившись между подпольным казино и незарегистрированным борделем. Над дверью не обнаружилось никакой вывески. Ничто в скромном низком здании не указывало на то, что было внутри.

Косара подергала дверь — заперта, и неудивительно. Постучав, ведьма принялась ждать.

Спустя секунду скрипнула щеколда, застонали петли и в двери открылся крошечный глазок. Через него на пришедших воззрился настоящий глаз. Должно быть, к глазу прилагался еще и рот, потому что раздался хриплый голос:

— Да?

— Кошка ест скумбрию в полдень, — тщательно повторила Косара названный Роксаной пароль.

Асен тихо молился, чтобы пароли не менялись часто.

— Собака грызет куриные крылышки на закате, — серьезно ответил голос, и дверь открылась, явив взорам маленькую старушку в лабораторном халате. — Входите.

Они вдвоем прошмыгнули внутрь и оказались в комнате наподобие лаборатории со стерильно-белыми полами и прочими поверхностями. Полоски флуоресцентных ламп бежали по потолку и отражались от множества банок с мутной зеленой жидкостью, расставленных вдоль стен.

Разглядев содержимое ближайшей банки, Асен вздрогнул. На него уставилась пара невидящих глаз. Заозиравшись, он увидел еще сотни таких, выглядывающих из бледных лиц с открытыми ртами. Из многих ртов торчал язык — кусок утопающей в зелени губчатой плоти.

Человеческие головы. Стены были сверху донизу заставлены банками с человеческими головами.

В мыслях Асен тут же поклялся при первой возможности слить адрес этого места главному констеблю Чаушевой.

— Мы ищем торговца лицами, — ровно сказала Косара, либо не заметив содержимого банок, либо сохраняя самообладание получше Асена.

— Вы с ним говорите, — ответила старая леди.

Асен достаточно долго пробыл полицейским, чтобы знать, что преступники бывают всех форм и размеров. И все же он удивился. Женщине, верно, было далеко за семьдесят. Она походила не на опытную мошенницу, а на милую старушку, которая ущипнет тебя за щеку и выудит из сумочки конфету.

Только одно мешало до конца поверить в этот образ: закатанные рукава ее лабораторного халата и цветные татуировками на руках под ними. Даже неопытные глаза Асена с легкостью различили сложные узоры магических рун.

— Итак, чем я могу помочь? — Старушка вскинула брови над черепаховыми очками.

Косара помалкивала. Покосившись на нее, Асен увидел ее испуганные глаза. Вот и она наконец-то рассмотрела банки как следует… Ему пришлось взять переговоры на себя:

— Нам рассказал о вас друг. У нас на примете ничего конкретного…

— Не стесняйтесь, осмотритесь. Новая личность нужна вам обоим?

— Возможно. Не расскажете о процессе?

Торговка лицами закатила глаза: та часть ее работы, где было нужно общаться с клиентами, ей явно не нравилась.

— Вы выберете новое лицо. Я вам его приделаю. За определенную плату, конечно.

— Каким образом приделаете?

— А вы как думаете? Магией.

— Вы сказали про личность. Документы вы нам тоже можете сделать?

— Это зависит от того, сколько вы готовы потратить.

Асен вспомнил, что его кошелек изрядно опустел, и решил не доставать его. Вряд ли это произведет впечатление.

— Увы, у нас ограниченный бюджет.

— Тут нечего стыдиться. Есть анонимные варианты. В наши дни по обе стороны Стены можно достать множество неопознанных тел.

— Достать? — спросил Асен. — Как именно вы приобретаете свои… тела?

Тут он понял, что допустил промах: черноградцы могли чуять полицейского за милю.

— У меня есть свои источники, — твердо ответила торговка лицами, но одна ее рука нервно коснулась предплечья, играя с манжетой лабораторного халата. — Так кто, вы говорите, сообщил вам обо мне?

— Роксана, — наконец вклинилась в разговор снова порозовевшая Косара, — Роксана Татарова.

— А, та дамочка с ненаглядной юдой… Помню ее. Я все думала, вернется ли она. По правде говоря, мне не терпелось трансформировать юду. С лицами я давно работаю — но вот изменить тело монстра? Интересная задача. — Торговка смерила Косару и Асена взглядом. — Так что у вас за проблемы? От кого вы бежите?

— А нам обязательно от кого-то бежать? — переспросил Асен.

— У всех одно и то же. — Торговка пожала плечами.

— Мы бежим от Константина Карайванова, — ответила Косара.

Асен нахмурился: торговка лицами не раскроет свою связь с Карайвановым так просто, верно?

Но тут вокруг Косары взметнулись тени, и Асен понял, что та пыталась запугать старуху, заставить ее выложить все. Косара — или тени Косары, — должно быть, устали от пустых разговоров.

Ее идея не сработала. Услышав имя Карайванова, торговка полностью ушла в себя. Кончики ее пальцев пробежались по магическим символам на предплечье; сперва Асен принял это за нервный жест, но, проследив за рисунком на ее руке, понял: то была сигнализация.

Не поэтому ли Косара решила перейти прямо к делу?

Прежде чем кто-либо из них успел пошевелиться, дверь распахнулась. На пороге стоял их старый знакомый, плотно закутанный в шубу. Яркий свет ламп отражался в его очках.

Маламир.

* * *

Маламир развернулся и побежал. Асен бросился за ним. Животная часть его натуры не могла удержаться от погони.

Асен был хорошим бегуном, но Маламир лучше знал окрестности. Асен поскользнулся и чуть не упал на лед, а вот Маламир легко избежал этого. Когда Маламир внезапно свернул в переулок, Асен врезался в стену; он успел развернуться в последний момент и удариться плечом, а не лицом, но потерял на этом несколько драгоценных секунд.

Наконец Маламир исчез в щели между домами, напоминавшей тупик. Измученный погоней, Асен замедлил шаг, выдыхая облака пара на холодном ветру. Его нечеловеческие глаза быстро привыкли к темноте. Нетронутая пелена снега покрывала тусклую брусчатку, но не могла полностью укрыть переполненные мусорные баки или густо разрисованные стены.

Маламира нигде не было.

Асен прищурился и пошел по следу. Внизу переулка нашлась приоткрытая ржавая дверь, ведущая в темный подвал, откуда сильно несло квашеной капустой.

Асен поколебался, но недолго. Теперь он обладал впечатляющей силой и чувствами волколака. Маламиру с ним не тягаться. И потом, Асен был уверен, что в подвале больше никого: его уши напряглись и уловили биение лишь одного сердца, судорожное дыхание лишь одного человека.

Он спустился по приставной лестнице во тьму, и вновь улучшенное зрение помогло ему. Когда он уперся в дно подвала, то все еще мог видеть, что было вокруг, несмотря на почти полное отсутствие света.

Подвал оказался больше, чем он ожидал. Нос Асена сообщил, что до недавнего времени подвал использовался по прямому назначению: здесь стоял не только запах бочек с капустой, но и кислый аромат домашнего вина и фруктовых компотов.

Но сейчас подвал был пуст, если не считать Маламира, чьи очки поблескивали в темноте. Асен ожидал засады, но ее не последовало: Маламир оказался безоружным.

— Я не хочу причинять тебе вред. — Асен развел руки в стороны, показывая, что у него тоже нет оружия. — Мне только нужно узнать, где прячется Карайванов. Скажи, где его искать, и я тебя отпущу.

Внутренне Асен сопротивлялся предлагаемой сделке: он хотел задушить Маламира за все, что тот натворил. Но попытка договориться была разумным решением с его стороны.

Ведь он не зверь. Он может поступать по-людски.

Маламир, не отвечая, сделал несколько шагов вперед и приблизился на расстояние вытянутой руки. Пытался запугать? Очень глупо. Будучи волколаком, Асен мог вжать его в стену одним метким ударом.

Маламир был так близко, что Асен видел поры на его лице, трещинку на дужке очков, тонкие волоски бровей. Он выглядел совершенно реальным — и все же он пах неправильно. Под густым лосьоном после бритья, которым всегда пользовался Маламир, Асен уловил до ужаса знакомый ему запах.

Прежде чем Асен успел отреагировать, Маламир положил руку ему на плечо. Боль была мгновенной и ослепляющей.

— Замри, — раздался голос Маламира.

В груди Асена вспыхнула боль; ему осталось только подчиниться. Он не мог сделать ни шагу. Его руки были прижаты к телу, и, как бы ни хотелось сжать кулаки, это не удалось.

Теперь он понял, в чем состоял ловушка, — но было слишком поздно. Его поймали.

— Асен! — раздался голос Косары.

Ее шаги, приближаясь, хрустели по снегу снаружи.

— Ты внизу?

Асен хотел закричать, велеть ей бежать отсюда, но рот его склеился. Чары украли и его голос.

28

Косара

Косара всегда плохо бегала, но в конце концов она добралась до открытой двери подвала, следуя за Асеном и Маламиром. Щелкнув пальцами, она материализовала синее пламя и сжала его в руке, а потом нырнула в темноту.

Спускаясь по приставной лестнице, она сразу заметила металлический блеск. Пистолет.

Косара спрыгнула на пол, бормоча заклинание, а когда выпрямилась, в ее руке уже был огненный шар побольше. Пламя потрескивало, выплевывая искры в воздух.

В его свете она отчетливо увидела нутро подвала. Огонь Косары отразился от очков Маламира и его пистолета, приставленного к виску Асена.

Косара выругалась себе под нос. Еще одна ловушка! И снова они с Асеном с легкостью в нее угодили. Как вообще, черт возьми, Маламир смог одолеть Асена? Ведь волколак намного сильнее.

— Асен? — спросила Косара.

Рот Асена оставался закрытым. Сам он не двигался. Должно быть, Маламир чарами заставил его онеметь, хотя Косара не видела в его руке никаких талисманов… Он держал только пистолет.

— На твоем месте я бы его погасил, — кивнул Маламир в сторону огненного шара.

— Какого черта ты делаешь? — Косара не стала тушить шар.

Его пламя шипело между кончиками ее пальцев — она была так зла, будто ад разверзся в ее груди.

— А на что это похоже? — спросил Маламир и крепче прижал ствол пистолета к виску Асена. — Потуши огонь! Тогда и будем разговаривать.

Косара посмотрела на пистолет, на испуганное лицо Асена, а затем, громко выругавшись, потушила огненный шар. В подвале наступила кромешная темнота.

— Говори, — выплюнула она.

— Хочешь получить его обратно? — спросил Маламир, словно предлагая Косаре взятую у нее книгу.

Хоть она и не могла видеть Асена, зато слышала его быстрое, паническое дыхание.

— Хочу.

— Очень хорошо. Я тебе его отдам, а ты мне отдашь твои тени.

— Маламир, ты совсем охренел?

Косара смирилась и с тем, что Маламир работал на Карайванова. И даже с его предательством. Несмотря ни на что, продолжала искать для него оправдания. Его мать больна, ей требуется лечение, а людям свойственно идти на глупости ради близких. Но это? Какая неожиданная перемена! Маламир был не из тех, кто ставил условия, размахивая оружием.

— Ты же знаешь, что тень ведьмы нельзя украсть, да? — спросила Косара.

— Я знаю. Но еще я знаю, что тени эти на самом деле не твои. Видел я, как ты ими пользуешься. А раз они не твои, значит я могу их забрать.

— И что дальше? Карайванов действительно думает, что убедит их на него работать?

— Всем известно, что он может быть очень убедительным.

Маламир издал лающий смешок. Что-то в его смехе звучало не так. Косара знала Маламира много лет, но никогда не слышала этого жесткого тона в его голосе.

— Маламир, что с тобой случилось? — Она прищурилась, пытаясь лучше разглядеть его теперь, когда ее глаза начали привыкать к темноте. — Если это из-за твоей матери…

— Отдай мне свои тени сейчас же, — процедил Маламир сквозь зубы. — Иначе полицейский умрет.

Косара мешкала. Если отдать ему тени, то умрет она.

— Оставишь мне хотя бы мою тень? Ее могу контролировать только я.

— Это мы еще посмотрим. В любом случае ты не в том положении, чтобы торговаться. Давай сюда все свои тени!

Косара чувствовала, как они парят вокруг, скользят мимо нее. Выхода не было. Они с Асеном оказались в настоящем капкане. Они оба стали слишком самоуверенными, вот в чем беда, — Асен с его сверхъестественными чувствами и Косара с ее треклятыми тенями, которыми она так и не научилась управлять.

Со вздохом она начала собирать свои тени. Вслепую выхватывала их из воздуха, чувствуя скользкость их тел. Тени дергались, точно разъяренные змеи, в отчаянной попытке вырваться, и пытались ускользнуть, но Косара была неумолима.

Медленно сворачивая их одну за другой, она превращала тени в черные бусины.

Где-то в глубоком, стыдном уголке своей души Косара могла признать, что одиннадцать теней прошлых невест Змея угнетали ее, как тяжкая ноша, а теперь эта ноша упала с ее плеч. Наконец-то их бормотание затихло.

Собственная тень Косары была последней. Она не сопротивлялась, мирно растворившись в руках хозяйки и став крохотной, невинной темной бусиной, такой же, как другие. Как только Косара закончила формировать бусину, ее словно дернули за пуповину. Захотелось блевать.

— Клади их на пол, — показал Маламир.

Косара снова замешкалась: расставшись с тенями, она снова угодит во власть теневой хвори. Маламир требовал от нее буквально расстаться с жизнью.

— Маламир, сколько лет мы знаем друг друга? Ты словно сам не свой…

— Клади, говорю!

Вздыхающая Косара подчинилась. Какой у нее был выбор? Маламир наставил пистолет на Асена, и эту проблему следовало решать немедленно. С теневой хворью она разберется как-нибудь потом. К тому же, несмотря на его недавнее поведение, она знала Маламира. Он же не чудовище. Как только он поймет, насколько бесполезна ее тень, он, скорее всего, вернет ее Косаре. Только сперва убедится, что ведьма не воспользуется ею, чтобы спасти Асена и сбежать.

Тени, словно шарики, выкатились из ее руки и рассеялись по полу. Убедившись, что пистолет все еще направлен на голову Асена, Маламир опустился на одно колено, чтобы собрать их.

Тени резво откатились от его руки. Маламир выругался.

— Прикажи им подчиниться!

— Не могу, — ответила Косара. — Они никогда не были по-настоящему моими, забыл?

Они не принадлежали ни ей, ни Маламиру. После многих лет жизни со Змеем, по возможности избегая его приказов, по-своему с ним сражаясь, они были ничьи. Косара видела, как отчаянно Змей пытался обуздать их — и то, чем это для него закончилось.

Тени стали хозяевами сами себе.

— Прикажи им приблизиться! — крикнул Маламир, пригнувшись к полу; и не будь у него в руке заряженного пистолета, это смотрелось бы даже забавно.

Вот только пистолет был, и чем злее становился Маламир, тем быстрее росла вероятность, что он спустит курок.

Наконец Маламир добрался до теней и собрал их. Косара глубоко выдохнула. Вот и все. Она снова их потеряла.

Она встретилась взглядом с мятежными, встревоженными глазами Асена. Он пытался ей что-то сказать… То, что она упускала.

Косара знала, что едва ее тени исчезнут, она станет беспомощна. А значит, она не могла гарантировать, что Маламир не застрелит ее и Асена, получив желаемое, и не оставит их тела гнить в вонючем подвале. Она могла только надеяться, что он до такого не опустится.

Но затем Маламир вновь рассмеялся своим пугающе незнакомым смехом, и Косара поняла свою ошибку. Она уже слышала этот смех. Прошлой зимой на мосту, когда Карайванов пытал Асена при помощи своего клейма.

Хоть и поздно, но все сошлось в ее голове воедино: и необычное поведение Маламира, и его странный тон, и эта бесформенная шуба, которую Косара додумалась рассмотреть только сейчас.

— Ты ведь не Маламир, да? — холодея, спросила она.

На мгновение он уставился на нее. Затем, видимо, решил, что нет ничего плохого в финальном моменте торжествующего злорадства, — стянул лицо Маламира и бросил на пол. Даже лежа на полу, оно сохраняло надменное выражение. С изнанки лицо оказалось белым и блестящим, сделанным из полированной кости.

Поверх ствола пистолета на Косару смотрел Константин Карайванов. Какие бы чары торговка лицами ни вплетала в маску, те медленно растворились. Рост и телосложение, что скрывала шуба, остались прежними, зато остальные детали внешности менялись: темные кудри Маламира втянулись в череп, сменившись короткими, черными с проседью волосами. Его пальцы, прежде длинные и тонкие, укоротились. Ногти пожелтели, как у завзятого курильщика.

Косара смотрела на Карайванова с ужасом — но и с благоговением. Она никогда не встречала подобной магии и не думала, что такое возможно, — даже своими глазами увидев головы в банках, она не могла и представить, что кому-то удастся вдохнуть жизнь в их омертвелые черты.

Затем ее взгляд упал на неподвижное лицо Маламира. Его стеклянные глаза за толстыми линзами очков уставились в потолок. И желудок Косары скрутило.

Маламир… Бедный, наивный Маламир! Если торговка распоряжалась его головой, то что же стало с телом? Косара искренне сомневалась, что Карайванов позаботился о надлежащем погребении. Скорее всего, просто сбросил тело в реку.

Знала ли мать Маламира, что ее сын мертв, или она каждую ночь ждала его домой?

— Как давно? — спросила Косара сквозь ком в горле.

Был ли Маламир самим собой в последний раз, когда она его видела?

— Какая разница? Это ведь ничего не меняет.

Глаза Асена все еще были устремлены на Косару. Он знал, поняла она. Как только Карайванов подошел к нему достаточно близко, Асен, верно, учуял его запах.

Он знал, но не мог предупредить ее.

— Как давно?! — повторила Косара сквозь стиснутые зубы.

Ей была ведома натура Карайванова, он любил позлорадствовать.

— О, уже несколько дней. Скажем, я не оценил его поведения в ту ночь, когда у меня из-под носа увели Соколицу.

В ночь, когда украли Соколицу? В ночь, когда Маламир привел Косару прямо в ловушку Карайванова?

— О чем вы говорите?

— Тебя разве не было там? Он пытался предать меня. К счастью, я этого ожидал. Я раскрыл ему местонахождение юды, проверяя его преданность, а он, само собой разумеется, проверку не прошел. Думаю, ты и сама знаешь, что этому идиоту даже подтирание зада нельзя было доверить.

Косара нахмурилась. Карайванов действительно не лгал? Значит, Маламир просто не знал о засаде?

Теперь, вспоминая ту ночь, Косара думала, что это не только возможно, но и очень вероятно. Казалось, Маламир действительно был на последнем издыхании, когда Роксана привела его в мастерскую Косары.

Несмотря на весь ужас их с Асеном положения, Косара невольно заулыбалась.

— Чего лыбишься? — рявкнул Карайванов.

— Ничего-ничего, — быстро сказала Косара, понимая, как опасно еще сильнее настраивать бандита против себя.

Маламир не предавал ее. Не в этот раз. Но, к сожалению, он все равно заплатил своей жизнью.

Если она выберется из этого подвала живой, то проследит, чтобы о его матери позаботились. Возможно, попросит Данчо Крустева ускорить ее госпитализацию. В Чернограде все проблемы решались двумя способами: деньгами и кумовством.

— Ну? — произнес Карайванов. — Кого из вас мне застрелить первым?

Он водил пистолетом между Асеном и Косарой, взад-вперед, взад-вперед, наслаждаясь тем, как они вздрагивали. Двенадцать теней в его кулаке лежали себе тихо.

«Неблагодарные дряни», — горько подумала Косара. Она столько раз позволяла им сделать из нее дурочку, и теперь они даже не пытались спасти ее! Отдавая их «Маламиру», она еще лелеяла надежду получить их обратно, но теперь, когда они оказались в жадных руках Карайванова, понимала: бандит вряд ли расстанется с ними.

Косара прикусила щеку изнутри, глядя на Асена. Руки его были прижаты к телу, и в этот момент засветился флуоресцентный циферблат его часов. Те тихо, почти неслышно зажужжали.

Без десяти полночь!

Косара резко вдохнула. Похоже, им пригодится идея Асена по отвлечению Карайванова. Это была опасная игра, а азарт уже заводил Косару в самые разные неприятности, но идеи получше у нее все равно не нашлось. Нужно только потянуть время…

— Постойте, — воскликнула она, — вы не можете убить меня! Кто тогда научит вас пользоваться тенями?

— Поверь мне, я отлично это понимаю, иначе твои мозги уже украсили бы эту стену. Однако я могу застрелить его. — И Карайванов вновь приставил пистолет к виску Асена.

Лицо Асена было пепельно-серым. Он выглядел так, будто его сейчас стошнит, да только магия Карайванова не позволяла.

— Я вовсе не об этом! — Косара суетливо размышляла, что еще ему сказать, чтобы удержать от нажатия на спусковой крючок. — Вы правда хотите начать наше деловое партнерство с никому не нужного убийства?

Карайванов рассмеялся, дав понять, как мало его волновали бессмысленные смерти:

— Если намерена убедить меня, придется стараться сильнее. Что ты можешь предложить в обмен на его жизнь?

Косара пыталась придумать хоть что-нибудь. Что она могла предложить?

Ничего. Без своих теней она была никем.

— Зачем вы призвали мратиняка? — спросила она, отчаянно пытаясь оттянуть время.

— Мратиняка? — Карайванов вскинул брови. — О, ты имеешь в виду гигантского петуха. Почему тебя это волнует?

— Праздное любопытство. Не откажите мне, прошу.

На мгновение она решила, что это не сработает. Но затем Карайванов одарил ее одной из тех улыбок, которые мешали людям поверить, что он самый известный контрабандист в городе. Он улыбался, словно добрый дядюшка.

— Если хочешь знать, это произошло случайно. Я поручил Наталье добывать для меня монстров, чтобы торговать ими через Стену, но, представь себе, я был совсем не в восторге, когда та явилась на порог с этой тварью. Вот тогда я и понял, что от нее больше проблем, чем пользы.

Косара тяжело сглотнула: она чувствовала, что Карайванов мог вот-вот принять такое же решение относительно ее и Асена.

— Вы поэтому ее убили?

— Я убил ее, потому что подумал, что у кого-то с ее лицом будет гораздо больше шансов убедить этих двух идиоток, Софию и Ирину, расстаться со своими тенями.

— Но зачем все это? Зачем собирать тени?

Затем Косару осенило:

— Это для ритуала, не так ли? Вы заново наткнулись на тот самый ритуал, который использовался для строительства Стены!

Карайванов рассмеялся:

— Ты, похоже, считаешь, что это ты задаешь здесь вопросы, но в этом твоя главная ошибка. А теперь отвечай: что ты готова отдать за его жизнь?

Сердцебиение Косары билось так гулко в ушах, что ей стало трудно сосредоточиться на своих мыслях.

— Он будет вам полезен… Он уже был полезен когда-то, не правда ли?

— Был, пока не предал меня. Это из-за него я потерял свою дочь.

— Вы потеряли ее, когда хладнокровно, собственными руками, убили.

— Нет, я потерял ее, когда позволил ей выйти замуж за этого ублюдка! — Лицо Карайванова исказилось от несвойственного ему гнева, но затем он сделал несколько глубоких вдохов, и его черты снова разгладились. — Послушай меня. Ты же знаешь, я человек практичный. Я никогда не упущу чего-то — или, по крайней мере, кого-то — полезного для меня. Однако вы двое что заноза в пятке.

Палец Карайванова медленно потянулся к спусковому крючку.

Косара попыталась взглянуть на часы Асена, но циферблат снова потемнел. Должно быть, уже около полуночи. Должно быть. Косаре чудилось, что разговор шел уже несколько часов.

— Ну же, Константин, будьте благоразумны…

Где-то вдалеке зазвонили часы на башне. Косара едва дышала, считая удары. Один, два, три, четыре, пять…

Снаружи раздался крик — вероятно, кого-то из головорезов, которые, несомненно, прятались неподалеку, охраняя вход. Карайванов нахмурился, глядя в ночь.

Шесть, семь, восемь, девять…

Еще один крик, теперь ближе. Затем — шарканье по снегу. Косара наконец позволила себе выдохнуть — а мгновение спустя вспомнила, что все еще может пойти не так.

Десять, одиннадцать… двенадцать.

В открытом люке появилось лицо Боряны, бледное и изможденное, обрамленное кроваво-красными волосами. От ее крика у Косары волосы встали дыбом.

Кикимора ухватилась когтями за край люка, подтянулась на тощих руках и рухнула вниз.

29

Асен

Крик застрял у Асена в горле. Как бы он ни хотел бежать, его ноги прилипли к полу. Он беспомощно наблюдал, как Боряна врывается в подвал.

Карайванов вытаращенными глазами уставился на свою дочь. Затем поднял пистолет и выстрелил. Пуля с хлюпаньем вонзилась в грудь кикиморы, вонь пороха заполнила пространство, неся запах тухлых яиц и металла.

Боряна замерла на расстоянии вытянутой руки от них двоих, ее пальцы коснулись окровавленного пулевого отверстия в платье. Но она по-прежнему рычала. Взгляд янтарных глаз перемещался между Асеном и Карайвановым.

Асен тяжело сглотнул. Он отчаянно надеялся, что был прав и Боряна, выбирая между ним и своим отцом, не станет вредить ему, Асену. Если же он ошибся, то его ждала очень мучительная и очень гадкая смерть.

Затем кикимора сорвалась с места — так быстро, что Асен едва успел это заметить. Он услышал громкий стук, а потом отчаянный крик.

Карайванов лежал на полу, а кикимора сидела на нем и наносила удары так быстро, что руки казались размытыми пятнами. Ее когти распахнули шубу, прорезали ткань, кожу и плоть…

Кровь забрызгала стены.

Не будь Асен скован меткой Карайванова, он бы ахнул.

— Помогите! — вопил Карайванов. — Помогите, я вас озолочу!

Его речь прерывали громкие рыдания, которые совершенно не шли бывалому контрабандисту.

Асен ждал, что кто-то из приспешников Карайванова прибежит узнать, в чем дело: наверняка же периметр охраняли не только те двое, погибшие, судя по крикам, от рук кикиморы. Для такого параноика, как Карайванов, было естественно собрать здесь всю свою банду.

Но никто не пришел. Все его люди были либо мертвы, либо сбежали — и кто мог их винить? Вот что бывает, если окружить себя алчными и отчаянными людьми. Они вряд ли рискнут своей головой, чтобы спасти вашу.

— Помогите! Спасите!

Асен и Косара не могли прийти ему на помощь, как бы тот ни умолял. Асен — потому что все еще томился в ловушке чар, а Косара — потому что Карайванов украл ее магию и сжимал в кулаке ее тени. Контрабандист сам навлек на себя свою погибель.

Но вдруг Асен почувствовал, как заклинание ослабевает. По мере того как жизнь Карайванова утекала прочь, его магия теряла силу. Сначала Асену удалось пошевелить кончиками пальцев. Затем он открыл рот и прошептал:

— Косара?

Поверх кровавой сцены на полу он встретил ее взгляд и понял: Косара, даже будь у нее магия, не стала бы вмешиваться. Она дала обещание Боряне и не собиралась его нарушать.

Медленно, вопреки сопротивлению мускулов, Асен опустился на колени рядом с контрабандистом. Боряна все еще сидела на Карайванове, не спеша роя путь к сердцу. Запах свежей крови ударил Асену в ноздри, и ему пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы он не ударил еще и в голову. Ему нельзя обращаться.

— Расскажи секрет строительства Стены, и я тебе помогу, — хрипло сказал он.

Карайванов не колебался:

— Ключ в кольце! Просто возьми кольцо!

То самое бриллиантовое кольцо, которым Карайванов наказывал своих приспешников? То самое, котором он разбил Соколице губу?

Асен попытался снять перстень с пальца, но Карайванов покачал головой:

— Не то!

На его мизинце, рядом с огромным бриллиантом, было второе кольцо, старое и в разводах патины, сделанное, судя по всему, из простой латуни. Сняв его, Асен заметил гравировку на внутренней стороне: «Собственность мастера Климента».

— Как им пользоваться?

— Ты знаешь книгу?.. — Хрипы Карайванова становились все более тихими. — «Магус Либер»? Используй на ней кольцо!

— Константин, у меня уже не осталось терпения. Как?

— Просто проверь! Я не знаю, как это работает! Я что, похож на ведьму?

— Конечно нет, — пробормотала Косара себе под нос.

— Помоги мне! — снова крикнул Карайванов. — Ты обещал!

Асен сунул кольцо во внутренний карман пальто, застегнул его, а затем встал, отряхивая колени:

— Я соврал.

Его обещание Боряне значило гораздо больше, чем обещание Карайванову.

Глаза Карайванова расширились: он понял, что помощи не будет. Он снова открыл рот, чтобы умолять или угрожать, но кикимора ударила его, и с его губ сорвался лишь болезненный стон.

Казалось, Асен вовремя забрал кольцо. Мгновение спустя контрабандист от боли потерял сознание. Без его криков в подвале воцарилась тишина, только влажно чавкали когти кикиморы, впившиеся в грудь Карайванова. Асен мог поклясться, что видел белеющее среди крови торчащее ребро.

Он хотел отвернуться, но знал, что ему нельзя трусить. Он наблюдал, как Боряна сунула руку в окровавленную глубину грудной клетки Карайванова. Вытащила сердце и торжествующе воздела над головой. Пурпурно-красное, как свежая гематома, оно медленно билось и капало кровью на лицо Боряны.

Кикимора распахнула рот так широко, что вывихнула бы челюсть, будь она человеком. Затем она вгрызлась в сердце, точно в яблоко, и сразу откусила большой кусок. Асен чувствовал: это зрелище будет являться ему в кошмарах еще долгие годы, как и смерть Боряны.

Пока кикимора с довольной улыбкой жевала сердце, тело Карайванова содрогнулось на полу — и затихло. Кулак, стискивающий теневые бусины, ослаб, те снова покатились по полу.

Косара, явно ждавшая именно этого, тут же бросилась подбирать их. Она бормотала что-то себе под нос и катала тени между пальцами, пока они не окружили ее черным туманом.

Насытившись, кикимора взглянула на Асена. Ее яркие глаза контрастировали с темной кровью, залившей лицо. Она проглотила последний кусок и встала на колени, пошатываясь.

— Ну уж нет! — Сжав кулаки, Косара очутилась между Асеном и кикиморой.

Не отрывая глаз от Асена, Боряна с такой силой ударила ее по щеке, что Косара пролетела через весь подвал и врезалась в стену. На ее коже расцвели три кровавые полосы.

Но Косара, выругавшись, снова встала…

— Постой, — сказал Асен.

Он четко видел нежность в глазах Боряны. По крайней мере, надеялся, что не воображал себе этого.

Боряна сделала к нему еще шаг, медленно, словно он был зверем, которого она пыталась не спугнуть. Когда он не отодвинулся, она осмелела. Замерла на расстоянии волоска от него, и их носы почти соприкоснулись.

Она наклонилась. Ее губы, покрытые запекшейся кровью, коснулись его губ.

Они стояли так еще секунду. Асен слишком боялся дышать, а Боряне дыхание было без надобности. Наконец она отстранилась, все еще глядя на него теми самыми глазами, которые он так любил… и, не сказав ни слова, растаяла.

Он моргнул. Боряна исчезла, только тепло ее поцелуя сохранилась на его губах, и запах крови все еще витал в воздухе.

— Какого хрена… — пробормотала Косара.

Асен коснулся своего рта. Кончики его пальцев покраснели от крови.

Он посмотрел на тело Карайванова на полу. Надо же, какой тот маленький! Словно ребенок, завернутый в огромную шубу.

Косара опустилась на колени у тела и осторожно возложила маску Маламира на его лицо. Секунду спустя труп стал похож на труп Маламира.

— Зачем? — спросил Асен.

— Чтобы матери было кого хоронить.

— Понятно. — Асен указал на ее покрасневшую щеку. — Ты в порядке?

Косара провела рукой по трем порезам:

— Я в порядке. Раны не глубокие, просто царапины. Нам нужно выбираться отсюда. Мы оба в его крови.

Асен кивнул, но уходить не спешил.

— Асен? — сказала Косара.

К счастью, она не спрашивала, все ли в порядке с ним, потому что он все равно не знал, что ответить.

Вот и все. Смерть Боряны отомщена. Самый известный контрабандист Чернограда мертв. Асен думал, что ощутит бесконечное счастье, но вместо этого пришло чувство опустошения.

Но затем рука Косары нашла его руку. Карайванов и Боряна мертвы, зато он все еще здесь, и Косара тоже. В конце концов он отыскал в себе пусть не счастье, зато дикое желание покинуть этот затопленный кровью подвал.

— Идем, — сказал он и потянул ее к двери.

* * *

Косара листала «Магус Либер», время от времени поднося к глазам латунное кольцо и издавая громкие восклицания, каждый раз пугавшие Асена. Ей являлись не просто схемы ритуала возведения Стены, которые старый Климент вплел в это украшение: оно таило в себе всевозможные интересные заметки и полезные идеи.

Заклинание для возведения Стены — и, конечно же, для ее разрушения — нашлось именно там, где и предполагала Косара. Оно было спрятано на странице, посвященной магическому замуровыванию.

Пока Косара работала, Асен мыл полы. Им больше не требовался круг рун, в котором недавно сидела Боряна. К их возвращению домой чернила уже потекли.

В какой-то момент незримой кошке стало любопытно — Асен понял это по чернильным отпечаткам лап на половицах. Кошка понюхала его руку и вернулась на лежанку. Возможно, начала привыкать к Асену.

Тем вечером Асен с Косарой почти не разговаривали. Сначала он принял душ, чтобы смыть с себя кровь Константина, затем Касара в свою очередь долго принимала ванну. Теперь они сидели в одной комнате, но каждый погрузился в свои мысли.

О чем было говорить? На их глазах умер человек. Асен обещал ему помочь, только чтобы молча наблюдать, как кикимора угощается его сердцем.

Былой план Асена состоял в том, чтобы передать Карайванова властям, но теперь, оглядываясь назад, он чувствовал себя сущим идиотом. У контрабандиста повсюду были свои люди. Никто бы не стал его арестовывать, а если бы ему и предъявили обвинения и даже осудили — он бы вышел уже через неделю.

Асен не понимал, откуда в нем столько чувства вины. Умер старый контрабандист, ну и что с того? Скатертью дорога. Боряна наконец-то обрела покой. А может, все дело было в ней? Может, Асена мучило сознание, что он больше никогда ее не увидит — даже в облике кровожадного призрака? Ему так и не представилось возможности как следует извиниться. Но она, казалось, и так все поняла. И простила его.

Он сильнее потер пол, наблюдая, как исчезают чернила. Это напомнило ему, как кровь сходила с его рук, розовая, разбавленная водой, и стекала меж грязными плитками в ванной.

Подняв глаза, он увидел Косару. Та наблюдала за ним поверх кожаной книжной обложки.

— С тобой все в порядке?

— Не уверен, — честно ответил он.

Косара отложила книгу и опустилась на колени рядом с ним.

— Ты ведь не сделал ничего дурного. Этот ублюдок заслужил свою смерть.

— Кто мы такие, чтобы решать, кто заслуживает смерти?

— Это не мы. Он сам навлек на себя это, убив Боряну.

Асен вздохнул. Он знал, что Косара права.

— Ты поступил правильно, — убеждала его Косара. — Не позволил гневу взять верх. Не обратился.

Он был ошеломлен, ведь мысль об обращении действительно не пришла ему в голову.

— Что ж, большую часть времени я был парализован чарами…

— Да, но и после того, как все закончилось, ты сохранил ясную голову, несмотря на вонь крови вокруг. Это впечатляет.

Асен пожал плечами:

— Пока мы ждали тебя дома той ночью, Данчо научил меня паре дыхательных упражнений. Думаю, они помогли.

— Это хорошо. — Косара тепло улыбнулась, и он не мог не ответить ей тем же.

Данчо был убежден, что проклятие волколака можно контролировать, если сам про́клятый приложит все усилия. Он посоветовал групповую терапию, хорошую диету и программу упражнений — ну и некоторые лекарства по необходимости, в виде волчьих отваров. Асен сначала ему не поверил, но теперь начал думать, что доктор мог быть прав.

— Послушай, я знаю, что ты чувствуешь. — Косара придвинулась к нему и позволила положить голову ей на плечо. — Когда я заперла Змея в Стене, то все думала: я умываю руки. Говорят, что быть замурованным хуже, чем мертвым, ведь так тебе не обрести покой — но мне было все равно. Я не могла его убить. Не хотела брать на себя ответственность. Это казалось таким… окончательным, понимаешь? Что решено, того не изменишь. И вины никак не искупить. Если я убью его, сказала я себе, я стану такой же ужасной, каким был он.

Косара замолчала, но и Асен не спешил отвечать, не мешая ей собраться с мыслями.

— Я не могла убить его, — продолжила она, — потому что, если бы я это сделала, мной руководила бы только скорбь. Тогда я не знала, что ценой спасения этого проклятого города была его смерть. То же самое и с Карайвановом. Останься он жив — так бы и продолжал подрывать любые шансы Чернограда на восстановление.

— Это не одно и то же. Змей — чудовище. А Карайванов был человеком.

— Неужели? Мне он казался той еще тварью.

Асен снова примолк: и снова Косара была права.

— И все же, — произнес Асен, — я спрошу тебя еще раз: кто мы такие, чтобы решать, кому жить, а кому умереть?

— Никто. Но дело не в этом. Это вовсе не мы решаем. — Она улыбнулась, и Асен внезапно еле переборол желание отшатнуться от нее: в этой улыбке было что-то злое и кровожадное, что-то от Змея. — И Змей, и Карайванов определили свои судьбы много лет назад. Теперь пожинают плоды.

— И что? Ты считаешь себя рукой судьбы?

— Кто-то должен ею быть.

Ее тени развернулись вокруг, наполовину скрыв ее из виду. Асен вздрогнул. Они наполняли ее голову своим шепотом, догадался он, вот откуда этот далекий взгляд.

Затем она покачала головой, и когда снова посмотрела на него, то снова стала собой: измученной ведьмой, которая откусила больше, чем могла прожевать. Прядь светлых волос упала ей на глаза. Косара сдула ее в сторону, а Асен подавил желание заправить ее за ухо.

— Мне нужно подготовиться к ритуалу, — устало сказала она.

Асен не ответил. Он не мог сказать ей, о чем на самом деле думал.

Он не доверял ее теням.

Косара планировала использовать их, чтобы разрушить Стену, но это дало бы им шанс снова напасть на нее. Асен боялся даже думать, что они отнимут у нее на этот раз. Мало-помалу он терял ее из-за теней. Она теряла из-за них саму себя.

Он должен им помешать. Косара настаивала, что сделает все в одиночку, но он просто не верил ей.

Его взгляд зацепился за ее записную книжку возле зеркала, которое она использовала для общения с Вилой. Глаза Косары метнулись туда же.

— Как думаешь, ты сможешь это сделать? — попытался он ее отвлечь. — Я про ритуал.

— У меня нет выбора, не так ли? — Она рассмеялась пустым смехом. — Все тени твоего прошлого мертвы. Завтра будет время разбираться с моими.

— Почему завтра? Почему бы не выждать день или два, не собрать больше сил…

— И пока мы собираемся с силами, люди продолжат умирать. Нет. Это будет завтра.

У Асена пересохло в горле, и он сглотнул. Стена рухнет завтра. Монстры смогут свободно опустошать Белоград — город, который он все еще считал своим домом.

— А что же с Белоградом? — спросил он напряженно.

— Предупредим жителей. Убедимся, что все сидят по домам, пока все не кончится. Если мой план сработает, дело займет всего несколько часов.

— А если не сработает?

— Тогда мы умрем, так что не все ли равно?

30

Косара

Тени не умолкали. Их бормотание наполняло голову Косары, пока та пыталась сосредоточиться на чтении «Магус Либер». Краем глаза она видела разные версии Змея, вырванные из их воспоминаний, — его одежда менялась, но лицо оставалось таким же, каким она его помнила. Бледным и совершенным.

Она игнорировала все это: голоса, видения, стук собственного сердца. Пыталась игнорировать и Асена, с хмурым лицом читающего у очага. У нее слишком много работы, слишком много шагов в придуманном ею плане, слишком много шансов, что все пойдет не так.

Сначала она убедится, что верно подготовила ритуал, который разрушит Стену, точно следуя записям мастера Климента. Затем она перепроверит руны для магического круга, похожего на те, в которых она пленила Боряну и Ламию. Раз круг продержался достаточно долго, чтобы сдерживать кикимору, значит, истово надеялась Косара, он продержится и в противостоянии с одним из самых могущественных чудовищ.

Наконец, ей нужно зачаровать пару обручальных колец. Эту идею она подсмотрела у Боряны. Как знал, вероятно, сам мастер Климент, кольца идеально подходят для плетения заклинаний: круг символизирует вечность, а обручальные имеют наибольшую силу. В таинстве брака живет глубокая древняя магия, привязывающая одного человека к другому.

Косара выудила из кармана два кольца, которые прежде хранились в маминой шкатулке. Они были одинаковы, два простых серебряных обруча: на одном написано имя ее матери, на другом — отца.

Чудо, что она не переплавила их в серебряные пули за годы, прошедшие со смерти родителей. Она всегда была сентиментальной дурочкой. Иногда это приносило пользу.

Косара быстро спрятала кольца в карман, пока Асен не увидел и не начал задавать вопросы. Он и так словно не в своей тарелке. Какой реакции на смерть Карайванова ожидала от него Косара — счастья? Облегчения? Вместо этого Асен явно терзался чувством вины.

Сама Косара радовалась смерти Карайванова. От него давно следовало избавиться. А еще лучше она себя почувствует, когда Змея постигнет та же участь.

Асен спрашивал: кто она такая, чтобы решать, кому жить, а кому умереть. Будто бы у нее есть выбор! Что еще она может? Наблюдать, как царство монстров поглощает Черноград, прежде чем для них обоих наступит небытие, или бежать, как предлагала Вила?

Кто-то должен уничтожить Змея. Кто, если не Косара? Это ведь она заперла его в Стене, это ее ответственность. Она — ведьма с двенадцатью тенями. Годами она мечтала избавить свой город от монстров, и теперь наконец у нее достаточно могущества.

Хуже было бы не сделать ничего.

Каким-то образом сквозь постоянное бормотание теней она услышала смех Змея, звенящий в ушах. «Ты идешь за мной, моя маленькая Косара? — спросил он елейно, и это прозвучало столь… ощутимо, что, казалось, его запах разнесся по комнате. — Ты всегда тосковала вдали от меня, не так ли?»

Косара с усилием сосредоточилась на диаграмме в «Магус Либер», чтобы не думать, не видеть те версии Змея, воссозданные тенями перед внутренним взором. Все эти версии — не более чем призраки прошлого.

Змей в ловушке. По крайней мере сейчас, по крайней мере до завтра; он не мог причинить ей вреда.

«Я жду, Косара. Я жду тебя…»

— Заткнись. — Она поняла, что сказала это вслух.

Асен бросил на нее взгляд поверх своей книги. В отличие от Косары, он корпел не над древним томом, а сел за вторую часть серии «Любителей монстров» под названием «День наслаждений с ненасытным волколаком», и до сих пор лишь приподнятая бровь выдавала то, что он думал о сюжете.

— Он снова разговаривает с тобой?

— Кто?

Косара прекрасно знала, кого имел в виду Асен: только при упоминании Змея у него возникал этот убийственный взгляд, а еще только Змей был частым гостем в голове Косары.

— Змей, — уточнил Асен. — Он разговаривает с тобой?

— Не разговаривает он со мной, — сказала Косара, делая вид, словно сама эта идея нелепа. — Он заперт в Стене. Как он может разговаривать со мной?

Рот Асена превратился в тонкую линию.

— За последние дни я наблюдал, как гигантский петух убил ведьму, а пекарь перегрыз горло курице. В этом городе возможно все.

— Не городи ерунды. Я нервничаю, вот и все. Нервничаю и с ног валюсь. — Она встала из-за стола и по привычке чуть не переступила через пустое место, где раньше находилась кикимора. — Нам обоим нужно немного поспать. Завтра будет долгий день.

Взгляд Асена метнулся ей за спину, как будто он искал призрак Боряны. Очевидно, не только Косара на мгновение забыла, что кикимора исчезла.

У Косары скрутило живот. Она правда ждала, что как только кикимора перестанет его преследовать, Асен забудет про свою жену? Такие вещи требуют времени.

— Кстати, я поняла, — попыталась она сменить тему, — что́ на сей раз изменили тени.

— О? — Он поднял брови. — И что же?

— Мизинец на левой ноге. Теперь он приятного оливкового цвета. А ноготь покрашен красивым розовым лаком.

— Зачем им это?

— Тени есть тени. — Косара пожала плечами. — Я уже и не пытаюсь понять, что ими движет.

* * *

Первое, что Косара и Асен сделали на следующее утро, — связались со всеми радиостанциями и газетами по обе стороны Стены, чтобы передать экстренное сообщение: ночью на город может напасть опасный монстр, «оставайтесь дома, будьте начеку!»

Конечно, у журналистов возникли вопросы, на которые Косара и Асен ответили, используя столько уклончивости и полуправды, сколько могли. Однако им поверили быстрее, чем ожидала Косара. В каком-то смысле она была благодарна Константину Карайванову за то, что он привил страх перед монстрами многим белоградцам.

К ее радости, Черноград внял ее предупреждению, и оставалось надеяться, что то же самое сделают и в Белограде. К обеду улицы заполнили люди, готовящиеся забаррикадироваться на неопределенный срок. В конце концов, у них большой опыт.

Время близилось к полуночи, когда они с Асеном шли через тихий город. Это вызвало у Косары чувство дежавю: полгода назад она и Змей шли к Стене по мягко падающему снегу. Теперь снег казался тяжелым, а мороз впивался в кожу и пронзал кости.

С каждым шагом напряжение в душе Косары усиливалось, пока она не почувствовала, что в любую минуту может сломаться.

Тогда Косара и Змей вместе проводили ритуал. На этот раз она была одна. Только она и двенадцать непослушных теней. Она пыталась подавить голос в своей голове, твердящий, что она совершает ошибку. Что еще она могла сделать? Она просила Вилу о помощи, но ее отвергли. Конечно, нет других таких глупцов, чтобы рисковать головой ради какого-то города. Косара не имела права даже просить.

Когда они приблизились к Стене, едва различимой сквозь снег, Косара заметила неподалеку яркий, мерцающий свет.

— Это пекарня там?

Асен смущенно посмотрел на нее.

— Почему пекарня открыта? — с подозрением спросила Косара.

— Идем. — И Асен жестом пригласил ее следовать за ним.

Косара много раз бывала в пекарне Ибрагима, но редко видела ее такой заполненной. Сначала она не могла понять, что происходит: именины? Поздняя вечеринка в честь Дня святого Энио? Эти люди вообще слышали предупреждение по радио?

Затем она заметила плакат над входом на кухню и прищурилась, пытаясь разглядеть его сквозь быстро тающие снежинки на ресницах.

На плакате было написано: «Ассоциация ведьм и колдунов».

— Что за… — пробормотала Косара.

Толпа, должно быть, заметила ее и Асена на пороге, все разговоры стихли. Всех здесь она знала: провидицу Йовану, старого травника Ивана, Сияну, Айшу и еще дюжину молодых ведьм.

За боковым столиком восседали Роксана с Соколицей и Враной. Думая, что никто на нее не смотрит, Роксана добавила в кружку кофе несколько капель из своей фляжки.

— А, Косара, наконец-то! — Ибрагим вошел с подносом горячего шоколада. — Мы тебя ждали.

— Что тут происходит?

Ее именины только в сентябре, а вдобавок она не любила вечеринки-сюрпризы. А в такую ночь это особенно неуместно. У нее есть дела поважнее, чем сидеть и распивать горячий шоколад.

— Асен, что, черт возьми, происходит? — с нарастающей злобой спросила она.

— Экстренное собрание Ассоциации ведьм и колдунов, — сказала Сияна. — Ты разве не читала объявление?

— По какому случаю?

— Я рассказал им о ритуале, — сказал Асен.

— Когда это ты успел?! — Косара возмущенно воззрилась на него.

— Прошлой ночью. Ты уснула, положив голову на «Магус Либер». Я понял, что тебе понадобится вся возможная помощь. Тут все добровольцы.

— Не нужна мне никакая помощь! — выплюнула Косара.

— О да! — вмешался Иван немного громче, потому что был глух на одно ухо. — Ты хочешь, чтобы мы позволили тебе провести опасный ритуал, который может выпустить страшного монстра в город, совершенно самостоятельно. Блестящая идея!

— Я знаю, что делаю, — сказала Косара, а ее тени развернулись вокруг нее и нависли над толпой.

— Так-то оно так, — согласилась Йована, — но и я в свое время повидала немало магических кругов. Подойди, девочка, присядь. Давай взглянем на твои схемы.

Асен подошел к ней поближе, чтобы его слышала только она:

— Косара, послушай меня. Я поговорил с каждым из этих людей. Они все здесь, потому что хотят помочь. У них нет никаких скрытых мотивов.

— Откуда ты можешь это знать? — резко бросила Косара.

— Просто я поговорил с ними и знаю это. Интуиция полицая. — Он лучезарно улыбнулся. — Ты мне веришь?

Косара колебалась. Почему она так противилась этой идее? Ведь Иван прав: ритуал и вправду опасен. Асен тоже прав: ей нужна вся возможная помощь, даже если она исходит от группы пожилых ведьм и детей.

Она не желала подвергать опасности кого-либо еще, но разве не опаснее проводить ритуал в одиночку, с риском, что Ламия вырвется на свободу?

«Им нельзя доверять, — прошипел знакомый голос в ее голове. — Никому нельзя доверять».

Да, но Асен поручился за них всех. Своим собственным суждениям она больше не верила, зато верила ему. Все ведьмы пришли сюда по собственной воле — не потому, что Косара заставила, а потому что Асен попросил. Не потому, что она угрожала им своими тенями, а потому что они сделали свой выбор.

Тем не менее в пекарне был один человек, которому Косара точно не могла доверять и неоднократно в этом убеждалась.

— А она тут для чего? — Косара указала подбородком на Роксану.

— Помочь хочу, — сказала Роксана необычно тихо.

— Помочь? — рассмеялась Косара. — И чем же? Выпустить Змея, чтобы снова продать меня ему?

Роксана покачала головой. Ее глаза слегка остекленели от выпивки, но, подняв взгляд на Косару, она сказала решительно:

— Мне плевать на Змея. Он обещал мне, что Стена рухнет, если я ему помогу. Это все, чего я когда-либо хотела.

Все смотрели на Косару. Она чувствовала себя так, словно была героиней драматической пьесы. Она знала, что все они хотели увидеть, как она простит и в слезах обнимет Роксану, свою старую добрую подругу. Нет уж. Охотница на монстров продала ее Змею.

И тут заговорила Врана, сломав напряженную тишину:

— Если Роксана попытается освободить Змея, я откушу ей голову. Даю слово.

— Гребаный свет… — пробормотала Роксана. — Ну спасибо, сестренка.

— Мы, монстры, не хотим его возвращения! — рявкнула Врана, не глядя на Роксану. — Так скажет любой из нас. Да, без него царство монстров идет по швам, но даже это лучше, чем жить под его пятой. Если бы мы только раньше поняли, что он творит, мы бы его сами остановили.

Косара замолчала, переваривая слова Враны. Она никогда не задумывалась о чувствах монстров по отношению к Змею. Он правил ими, сколько себя помнила Косара, но она не думала, что среди его подданных могут быть недовольные.

— А что именно он творил? — спросила Косара.

— Говорите, он похищал себе девушек из Чернограда? То же самое он делал со всеми нами. Он высасывал нашу магию досуха, забирая всю себе.

— Но зачем? — вздрогнула Косара.

— Из-за жадности! Отчего же еще? Среди нас он всегда был больше всех подвержен человеческим порокам.

— Он утверждал, что защищает нас, — сказала Соколица, — и долгое время я ему верила. В каком-то смысле так оно и было, но если бы он не питался нами, то мы бы не нуждались в его защите.

Косара громко вздохнула, чтобы скрыть, как потрясло ее осознание: все это время Змей питался не только своими невестами, но и собственным царством!

— Ладно… — сказала она. — Роксана может остаться. Но только если ты пообещаешь присматривать за ней.

— Обещаю, — улыбнулась Врана.

— Итак, соберитесь все в кружок, — неловко сказала Косара, чувствуя себя школьницей, которую попросили зачитать домашнее задание перед всем классом.

Она вытащила стопку страниц из сумки и разложила их на столе:

— Вот они. Схемы магического круга, которым ловили Ламию.

Другие ведьмы подошли поближе и вгляделись в страницы. Йована проследила чернильные завитки на бумаге.

— У меня есть пара предложений, если позволите.

Не дожидаясь ответа, она вытащила карандаш из-за уха и принялась черкать вокруг символов: вычеркнула несколько рун и нарисовала вместо них новые.

— Я немного читала о магических кругах, — подала голос Айша, пока Йована работала, — и у меня есть теория, что восьмиугольные куда устойчивее.

— Восьмиугольные? — Иван фыркнул. — Долой сложные математические расчеты. Давайте нарисуем пентакль!

— Старик, тебе это что, Таро?

Косара позволила им поспорить. Потому никто и не любит собирать столько ведьм и колдунов в одной комнате: пары минут не прошло, а они уже вцепились друг другу в глотки.

— Вот, — наконец сказала Йована. — Я думаю, этот продержится.

Косара осмотрела дополнения к кругу. Йована была совершенно права! Ее изменения сделали круг стабильнее, а его рисование — намного быстрее и проще. Правки были столь простыми и элегантными, что казались очевидными; как же так получилось, что Косара сама об этом не подумала? Потому что она торопилась, чтобы подготовить все самостоятельно, вот почему. Взвалила на себя задачу выучить три сложных заклинания за одну ночь… Ну и дура.

— Спасибо, — искренне сказала она.

— Не нужно меня благодарить. — Голос Йованы перекрыл шум спорящих ведьм, заставив их замолчать. — Косара, не поделишься с нами своим планом?

Косара замолчала. Все готовые помочь ведьмы Чернограда находились в этой комнате, но одна из них слишком явно отсутствовала.

Она повернулась к Асену и постаралась спросить, словно невзначай:

— С Вилой ты не говорил?

Он посмотрел на свои руки. Снова обкусал все кутикулы, надо же — теперь они кровоточили.

— Говорил. Она… гм, сказала, что занята.

— Занята! — гаркнула Косара, в равной степени разочарованная и злая. Какие такие дела поважнее нашлись у старой ведьмы? Баня? — Чем занята?

— Она не сказала.

Косара глубоко вздохнула. Ну и ладно. Обойдемся и без Вилы. У Косары была она сама, ее тени, а теперь еще и комната, полная союзников. Пускай Вила проводит вечер, попивая чай и сидя за вязанием, Косаре все равно, раз остальные ведьмы Чернограда готовы спасти город.

Косара подождала, пока в комнате снова не стало тихо. Затем склонилась над схемами ритуала:

— План простой. Сначала мы вытаскиваем из Стены Ламию, заключаем ее в магический круг и довершаем дело. Затем, как только Стена будет готова разрушиться, мы размуровываем Змея, и пускай на него упадут обломки Стены.

— А затем? — спросила Йована.

Косара колебалась, не желая признавать, что после этого ее план был немножко зыбким. Она знала одно: Змей должен умереть. Просто она еще не решила как.

Она нашарила в кармане два серебряных кольца и крепко сжала их.

— Соколица, Врана, можно с вами поговорить?

Юды переглянулись, а потом последовали за ней на пустую кухню.

Косара старалась говорить тихо:

— Как обычно проходили свадьбы Змея?

31

Косара

Когда прошлой зимой Косара и Змей вместе творили ритуал, начертание каждой руны было битвой, а произнесение каждого заклинания — борьбой за жизнь. Она и Змей не работали вместе, а соревновались друг с другом — кто быстрее закончит колдовать.

Теперь, работая с другими ведьмами, она почти забыла, что впереди опасный ритуал, который либо спасет город, либо уничтожит. Это было похоже на обычный канун Нового года.

Она смогла бы провести ритуал в одиночку. Разумеется, смогла бы, ведь она так тщательно к нему готовилась, понимая, что ошибки недопустимы. Она прекрасно справилась бы. В два счета. Однако теперь ей не приходилось делать это одной, и она чувствовала благодарность. Впервые за несколько дней она могла дышать полной грудью, и, следовало признать, Косара была рада, что Асен попросил других ведьм о помощи.

Косара рисовала на брусчатке руны для магического круга, следуя записям, которые отредактировала Йована. Ее тени, понимая все серьезность ситуации, ходили за ней без писка.

Тем временем остальные ведьмы скопировали заклинание замуровывания из «Магус Либер» и внесли в него изменения, которые мастер Климент привязал к своему волшебному кольцу. Но так как они рассчитывали не возвести Стену, а разрушить, им пришлось копировать все в обратном порядке: каждое слово — задом наперед, каждый жест, наоборот, вместе с перевернутыми рунами. Это сделало ритуал еще более устрашающим, хотя юные ведьмы, казалось, не возражали, а лишь громко смеялись, попинывая снег.

— Мы готовы, — наконец раздался за плечом Косары голос Йованы.

— Так скоро? — Косара развернулась на каблуках.

— Чем больше рук, тем легче работа. У тебя как дела?

Косара взглянула на сияющие на булыжниках руны. Она не чувствовала себя готовой, но в то же время знала, что нельзя терять время. Приближалась полночь, а в этот час все заклинания особенно сильны.

— Я готова.

Йована кивнула Айше. Девушка сотворила сверкающими чернилами последний росчерк на последней руне и замкнула круг. Ведьмы взялись за руки, их тени сделали так же — получился круг внутри круга, а в нем еще один. Все вместе они произнесли заклинание, их голоса возвышались над ветром, сплетаясь в слегка фальшивом, но жутком хоре.

Как только они замолчали, несколько напряженных ударов сердца ничего не происходило. Ветер продолжал выть и свистать, дергая их одежды. Падал снег на руны, застревал в волосах. Руки Косары так заледенели, что она испугалась: вот-вот пальцы отвалятся, один за другим, точно сгнившие фрукты.

А потом Стена содрогнулась. Ее темное пространство покачивалось и шаталось, нависая над ними, отбрасывая длинную тень. Поверхность Стены пузырилась, будто сотни рук прорывались изнутри.

Раздался рев, последовал влажный звук, и где-то вверху от Стены отделился силуэт.

Молодая ведьма слева от Косары ахнула.

Крылья Ламии были размером с паруса военного корабля и так тонко натянуты под ее руками, что пропускали сквозь себя звездный свет. Золотая чешуя сверкала в лунных лучах, а тело извивалось и сплеталось с очертаниями облаков. Три ее головы осматривали город внизу, выискивая добычу.

Она открыла рот — три раздвоенных языка высунулись, хлеща луну. На какую-то странную секунду Косара задумалась, а что будет, если монстр проглотит их светило.

Затем взгляд Ламии упал на Косару и ведьм на площади, в своих темных одеждах прекрасно видимых на фоне снега. В ее сверкающем взгляде было что-то от Змея, что-то от его неконтролируемой ярости. Ламия взмахнула крыльями и снова заревела, отчего у Косары волосы встали дыбом. Низкий, грохочущий рык пробудил в душе ведьмы нечто первобытное. Ей потребовалось все самообладание, чтобы не сорваться с места, как испуганный заяц.

Йована справа от Косары сочно выругалась.

Косара щелкнула пальцами, и в ее руке материализовалось пламя. Она поощряла его магическими словами, пока оно не выросло настолько, что она едва удерживала его меж вытянутых рук. Пламя шипело и дымило, когда на него приземлялись снежинки.

В глазах Ламии оно не могло выглядеть ничем иным, как светлячком, мерцающим далеко внизу. Тем не менее огонь привлек внимание монстра. Она повернула все три головы к нему и захлопала крыльями, вызвав порыв ветра, от которого задребезжали все городские окна.

Сердце Косары колотилось в грудной клетке, его отрывистый ритм почти совпадал с биением крыльев монстра.

Когда тень Ламии упала на площадь, Косара поняла свое заблуждение. Она-то думала, что мратиняк — большой! Да по сравнению с Ламией этот петух выглядел мухой в тени хищной птицы.

Магический круг в лучшем случае вместил бы одну ее лапу.

— Бегите, — пробормотала Косара.

— Что? — крикнул Иван, перекрывая оглушительный рев Ламии.

— Бежим! — закричала Косара, роняя огненный шар в снег, где он и растаял.

Косара потянула за собой двух ведьм, которых держала за руки, и потащила их в пекарню Ибрагима. У них хватило ума еще до начала всего этого нарисовать там охранные знаки и развесить талисманы — и слава богу! Косара надеялась, что обереги выдержат, даже столкнувшись с таким монстром, как Ламия.

Оказавшись внутри, ведьмы обнаружили у окна двух юд, наблюдавших за Ламией выпученными глазами.

— Слыхала я, что она большая, — тихо сказала Врана, — но чтобы настолько громадная…

— Что происходит? — спросил Асен, помогающий Йоване войти: больное колено провидицы начало ныть, еще когда они рисовали круг, а стремительный бег только ухудшил дело. — Что случилось?

Косара глубоко вздохнула, чтобы не накинуться на него. Сам, что ли, не видел?

— Она слишком большая для круга, — сказала она, прислонившись спиной к стене и задыхаясь. Холодный воздух так сильно царапал ей горло, что слова едва вырывались, да и то шепотом: — Чертова громадина!

Когда Ламия приземлилась у подножия Стены, все здание пекарни содрогнулось. Затем ее головы повернулись к ярким окнам, и она поползла к ним, встав на четвереньки. Косара выругалась, уже формируя огненный шар. Роксана достала пистолет, как будто он мог чем-то помочь.

Хвост Ламии волочился за ней, оставляя борозду в снегу, и Косара заметила на брусчатке одну из своих сверкающих рун. Тогда она крепко скрестила пальцы и тихо принялась молиться любым богам, которые ее сейчас слышали.

Если Косара выполнила свою работу как следует, этого хватит, чтобы поймать монстра.

«Пожалуйста, пожалуйста, пусть этого хватит…»

Секунду спустя Ламия завизжала. Пронзительный звук отозвался в зубах Косары. Монстр на мгновение замер на месте, а затем, цепляясь когтями за землю и зарываясь в мягкий снег, попытался подтянуться вперед.

Он не мог сдвинуться ни на шаг. Магический круг сработал, хоть и не полностью, не так, как предполагалось. Он поймал чудовище за хвост.

Сообразив, что оказалась в ловушке, Ламия запрокинула головы и взревела.

Косара позволила себе выдохнуть. Это выиграло им немного времени, хотя всех проблем не решило. Даже ограниченная длиной своего хвоста, Ламия могла причинить немало разрушений. Кроме того, Косара не была уверена, долго ли продержится ее магический круг. Пока монстр метался, руны на земле дрожали, угрожая размазаться.

— Я должна туда пойти. — Косара огляделась, убедилась, что все внутри в безопасности, и направилась к двери.

— На черта тебе туда? — преградил ей дорогу Асен.

— Нужно позаботиться о Ламии.

— Как?

Косара замешкалась. Плана как такового у нее не было, но можно было положиться на то, что ей обычно удавалось.

— Огонь?

— Косара, ее чешуя — из металла.

— Тогда много огня!

— Мы все должны туда пойти, — сказала Айша. — Вместе у нас будет больше шансов.

— Да! — согласилась Сияна. — Мы окружим ее.

— Отличный план, — вставила Йована. Она сидела в углу и массировала больное колено.

Косара открыла рот, но поняла, что все они правы. Лучшего шанса им не представится. Сейчас не время играть в героя, а ведь они уже показали себя отличной командой, когда готовили ритуал. Что Косара могла сделать там одна? Асен прав, ее огонь бесполезен. Она только раззадорит им Ламию, побудив вырваться из круга.

Она могла либо принять помощь других ведьм, либо позволить Ламии уничтожить Черноград. Выбор казался очевидным. И ей не стыдно было это признать.

— А что же с твоим больным коленом? — повернулась она к Йоване.

Старшая ведьма потянулась в угол позади себя и достала длинную корявую ветку ивы:

— Я принесла свою трость. — И она потрясла ею в воздухе. — Сойдет в качестве кола, если будем драться.

— Ладно. У кого-нибудь еще есть тайное оружие?

Айша показала оберег муска на шее; Сияна вскинула руку, и ее подковообразный браслет зазвенел.

Еще одна ведьма, Элиф, выбила ногой из-под стола искусно позолоченную саблю:

— Вот, ятаган моей мамы, охотницы на монстров.

«Вот это дело».

— Умеешь им пользоваться?

— Более-менее.

— Если ты отвлечешь ее своими огненными шарами, — сказал Иван Косаре, — мы сможем подтянуть к ней молодежь, и тогда она нас не поймает. Я читал истории о великой Ламии. Ее слабое место — на груди, около сердца.

Косара сознавала, что плана получше у них все равно нет.

— Поняла вас. — Она сделала еще шаг к двери, но Асен все еще стоял у нее на пути. — Тебе нельзя туда, — сказала она ему, — это работа для ведьм.

Последнее, что им нужно, — это чтобы Асен обратился в пылу битвы.

— И для юд, — добавила Врана.

Косаре не хотелось спорить с кровожадной птицей, поэтому она просто кивнула.

— Я знаю, — вздохнул Асен. — Я не иду.

Косаре пришлось отвернуться, боясь увидеть грусть в его глазах. Его новый мир был куда меньше старого: запертый внутри пекарни, он будет пережидать опасность. Опасность, заключенную внутри Стены, пока та не будет разрушена.

— Ты обещаешь мне вернуться сюда, если Ламия освободится? — спросил он. — Вы все вернетесь, поняли?

— Я обещаю, — сказала Косара, все еще глядя в сторону: так было легче лгать.

Она почувствовала его пальцы на своем подбородке, нежно направляющие ее. Она вскинула голову, и тогда он наклонился и поцеловал Косару.

Это был быстрый поцелуй, мимолетное прикосновение к ее губам, но он ошеломил Косару. На секунду она замерла, не зная, что делать или говорить. Позади нее ликовали несколько ведьм. Йована, даром что самая старшая, улюлюкала громче всех.

Кровь Косары бросилась к щекам.

— На удачу, — отметил Асен и освободил дорогу.

— Спасибо, — кашлянув, пробормотала она и выбежала за дверь.

* * *

Все было безнадежно, они это быстро поняли. Косара изо всех сил старалась отвлечь Ламию, при помощи своих теней бросая огненные шары один за другим, но тело монстра было сделано из металла. Чем больше пламени Косара отправляла в нее, тем сильнее раскалялась чешуя Ламии, пока воздух вокруг нее не начал рябить. Снег у ног монстра таял, ручьями стекал по земле и грозил смыть магический круг.

Пока что руны держались, хотя Косара подозревала, что это ненадолго. Их края уже начинали расплываться.

Врана и Соколица кружили возле Ламии. Порой, пока одна отвлекала ее, другая успевала ударить. Их когти и зубы скрежетали по ее покрытому чешуей лицу.

Другие ведьмы снова и снова пытались приблизиться к монстру, но Ламия каждый раз замечала их; лишь чудом она еще не успела вспороть живот кому-нибудь.

Все, чего они добились, — это разозлили Ламию. Теперь она страшно походила на своего брата. Всякий раз, когда ее ноги касались земли, земля дрожала. Всякий раз, когда она поднимала голову к небу, ветер усиливался и едва не сбивал Косару с ног. Снежная буря бушевала, а на горизонте собиралось все больше и больше облаков.

Косара снова щелкнула пальцами, создав еще один огненный шар. Ее тени наблюдали за ней, и она чувствовала их презрение: за годы тренировок можно было выучить сотню атакующих заклинаний, более полезных, чем огонь.

Но она пренебрегла наукой. Только огонь у нее и был.

Этого мало. Огонь не помог ей даже победить Змея.

Он молчал всю ночь, но сейчас она снова слышала его, повторяющего знакомый рефрен: «Глупая ведьма. Жалкая ведьма».

— Заткнись, — прошипела Косара и весь этот гнев вложила в собственный огонь.

Пламя меж ее руками стало таким горячим, что Косара зашипела. Ее пальцы покрывались волдырями. Ее тени в вечернем мраке все бледнели, зато теперь, при ярком свете, они возвращали себе часть своей силы.

Косара бросила огненный шар в чудовище. На этот раз огонь был слишком силен даже для Ламии. Огненный шар ударил ее прямо в лицо, смазал с нее чешую, оплавив ее на подбородке. Запах горелой кости развеялся на ветру. Когда пламя рассеялось, от средней головы монстра остался лишь обожженный, блестящий расплавленным золотом пень.

Ламия отвлеклась, и тут уже Элиф удалось найти ее слабое место. Косара наблюдала, как ведьма взбирается по длинному хвосту, затем по ноге и по туловищу, пока не достигла сердца. Она попыталась сбить своей саблей одну из чешуек монстра.

Но скорости ей не хватило. Ламия закричала от боли, обрубок ее шеи увеличился, бесформенный, как опухоль. Затем — разделился надвое. В мгновение ока обе части выросли, образовали кости черепа с неровными краями, появились выпученные глаза и рот, полный зубов. Когда трансформация завершилась, из тела монстра торчали две новые рогатые головы на длинных дергающихся шеях.

Ламия взревела и стряхнула молодую ведьму. Элиф с грохотом приземлилась на снег, но, к счастью, тут же вскочила и побежала прятаться. Хорошо иметь молодые крепкие кости, позавидовала Косара.

Она выругалась себе под нос: их положение безнадежно, им не по силам сражаться с Ламией, слишком большой и могучей.

Едва Косара пришла к этому осознанию, как Ламия снова заметалась и ударила лапами по земле. Ее когти зацепились за одну из рун Косары.

Это было последнее, что магический круг выдержал, а потом наконец-то лопнул. Руны растаяли, чернила утонули в грязи между булыжниками. Всего через секунду Ламия осознала: свобода! Она вытянула вперед все четыре головы, глубоко вдыхая и щелкая зубами.

Косаре следовало сматываться. Она обещала Асену. Им всем пора отступать.

Но она не могла, тогда ведь Ламия примется разорять город. Косара не могла этого допустить. Она так крепко сжала кулак, что ее ногти впились в кожу. «Остановите ее!» — приказала она своим теням.

Тени наблюдали, как Ламия сделала осторожный шаг. Соколица и Врана продолжали кусать и царапать ее, но чудовище не обращало на них внимания. Другие ведьмы сгрудились за баррикадой из снега, их глаза лезли из орбит. Сияющий взгляд Ламии был устремлен на Косару.

«Остановите ее!»

Несколько теней из чистой вежливости предприняли нерешительную попытку. Монстр отмахнулся от них, словно от мух.

Ламия была так близко, что Косара могла видеть слабое место, о котором упоминал Иван. Чешуя монстра создавала идеальную, непроницаемую броню — лишь одна чешуйка на груди слегка перекосилась после попытки Элиф ее сбить.

Однако чешуйка держалась, защищая монстра от огня.

Ламия наклонила одну из средних голов вперед и открыла пасть. Ее дыхание было гнилостным, сладким, как испорченное мясо. Не менее трех рядов блестящих острых зубов тянулось до самой глотки и исчезало во тьме. С них капала слюна, такая горячая, что шипела.

Косара увидела свое отражение в глазах Ламии: крошечный темный силуэт, затерянный в их янтарном пространстве.

Вот и оно. Вот как она умрет.

Вполне достойный конец для ведьмы. Она бы предпочла именно так умереть, сражаясь с монстрами, а не от старости в своей постели.

Но Косара все равно не могла смотреть. Она зажмурилась и ждала треска собственных костей: вот-вот пасть монстра сомкнется вокруг ее тела. Будет больно, но вдруг все закончится мгновенно?

Обжигающая капля упала на руку Косары, и ведьма отчаянно стряхнула ее. Это что, слюна?

В любую секунду Ламия сожрет ее. В любую секунду…

— Ну привет, подруга моя, — раздался знакомый голос.

Она нахмурилась, не смея открыть глаз. Снова эти голоса в ее голове… Это все от паники, другого объяснения не было.

— Давно не виделись, — сказал тот же голос.

Не может быть. Просто не может быть.

Когда жар от дыхания монстра отступил, Косара рискнула открыть один глаз. Голова Ламии все еще маячила перед ней, но обратилась в другую сторону. Косара попробовала взглянуть за спину Ламии — та взревела и резко развернулась, но в последний миг, прежде чем гигантская лапа ударила по ней, Косара успела отпрыгнуть в сторону и упала на снег, больно приложившись спиной.

Поднявшись на трясущихся ногах, Косара увидела перед Ламией знакомую фигуру. Это был дом на курьих ножках.

— Скучала по мне? — раздался гулкий голос Вилы прямо из открытой двери дома.

Ламия взвизгнула и ударила рукой по крыше дома. Одна черепица скатилась вниз и разбилась оземь.

Изнутри доносился смех Вилы:

— Тебе придется постараться сильнее, подруга!

Тут дом подпрыгнул и оттолкнул Ламию обеими ногами.

Огненные шары Косары и атаки юд ничего не сделали с монстром. Однако куриные ножки дома впились когтями в чешую Ламии, и та самая слабая чешуйка, которую почти смогла отковырять Элиф, наконец-то отпала.

Ламия закричала так громко, что барабанные перепонки Косары едва не лопнули.

Два гиганта столкнулись, и земля содрогнулась. Дом сражался, точно боевой петух, прыгая и лягаясь. Ламия все пыталась схватить его, но меньшие размеры и проворство давали дому преимущество.

Извернувшись, Ламия обнажила мягкую плоть груди под отсутствующей чешуей. Увидев свой шанс, Соколица подлетела к монстру и попыталась добраться до уязвимого места. Одной лапой Ламия оттолкнула дом на куриных ножках, другой — отбила юду. Пролетев кувырком, Соколица упала на землю и замерла.

Отчаянно ругаясь, Косара бросилась к юде. Но Ламия встала у нее на пути: ее ноги грохотали по земле, пасть распахнулась.

Косара подняла руку, отчаянно пытаясь вспомнить защитное заклинание, чтобы сотворить его вместо очередного проклятого огненного шара. Ее разум совершенно опустел.

В следующее мгновение дом на курьих ножках промчался мимо нее и ударился крышей о тело монстра. Его флюгер в форме петуха, нацеленный точно в слабое место, пронзил грудь Ламии. Кровь, густая и красная, хлынула вниз по черепице, окрашивая белые стены дома.

Ламия издала душераздирающий визг. Затем, с грохотом, который, вероятно, слышал весь город, рухнула на землю. Ее выдох смахнул еще несколько плиток с крыши дома, а затем Ламия застыла. Блестящие глаза закрылись.

Несколько секунд Косара не смела шевельнуться. Неужели правда всё? Что, если монстр прикидывается? Что, если Ламия выжидает, пока ведьмы приблизятся, и тогда снова распахнет перед ними глаза?

Однако дом Вилы явно считал, что опасность миновала. Он плюхнулся на землю, вытянув ноги по обе стороны от себя. Тут распахнулась дверь пекарни и выбежала Роксана, все еще держа пистолет, за ней следовал Асен.

— Соколица! — Голос Роксаны дрожал. — Соколица, ты как?

— Нормально, — раздался приглушенный голос откуда-то снизу, из-за чешуйчатой, неподвижной массы Ламии. — Кажется, сломала крыло.

Косара глубоко вздохнула. Слава богу. Она не могла потерять Соколицу или кого-то другого. В последнее время случилось слишком много смертей. Она попыталась подойти к Соколице, но ее остановил голос Вилы, прогремевший из двери:

— Косара? Косара, ты там?

Оконные ставни открывались и закрывались, как будто дом моргал, пытаясь найти ее.

Косара колебалась. А вдруг она нужна Соколице?

— Я позабочусь о ней, — сказала Роксана, доставая пузырек из внутреннего кармана пальто.

Косара помнила это зелье, ведь она сама сварила его для охотницы на монстров много лет назад, когда они еще были хорошими подругами. Достаточно сильное обезболивающее, способное вырубить большинство людей, если только они не размером с Роксану или не монстры вроде Соколицы.

— Косара? — снова позвала Вила.

— Иди, — подтолкнула Роксана.

Косара глубоко вздохнула, кивая, и поднялась по скрипучей лестнице. У двери оглянулась на Асена, ища поддержки.

— Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Но Косара покачала головой:

— Это между мной и Вилой.

* * *

В доме было темно. Он пах знакомо — слегка затхло, с примесью сухих трав и старой пыли, но добавился некий новый дух, плывущий по коридору. Вонь, которая с недавних пор стала Косаре ужасно знакома. Так пахла смерть.

В горле Косары застрял ком. Дом Вилы был маленьким, коридор мог сравниться размерами с большим гардеробом. Но Косаре казалось, что ее путь по нему занял годы. Ноги налились свинцом, каждый шаг давался с трудом. В конце Косара дрогнула. Она услышала, как на кухне потрескивает огонь, и увидела, как его бледный свет струится под дверью.

Она хотела постучать, но передумала. Медленно она открыла дверь.

Сначала она не видела Вилы. Огонь тлел в очаге, бросая глубокие тени на убранство комнаты. После уличного мороза воздух здесь был удушающе теплым.

Запах не рассеивался. Он только усиливался.

Что-то двигалось в углу. Куча одеял на кровати Вилы, где та спала зимой, чтобы не тратить дров на отопление.

Косара бросилась к ней. Между одеялами мелькнуло лицо Вилы. Косара никогда не видела старую ведьму такой больной: ее кожа стала пепельно-серой, как у упыря, а глаза были глубокими впадинами, обведенными темными кругами. Белые волосы прилипли к потному лбу.

— Косара, — снова сказала Вила едва слышным голосом, — вот и ты.

Косара медлила. Она, конечно, злилась на Вилу, но, увидев ее такой, больше не чувствовала ярости. Подготовленные слова все равно вырвались, хоть и с оттенком беспокойства:

— Ты сказала, что сегодня вечером занята…

— Я и занята.

— Чем занята?

Вила хрипло рассмеялась, на мгновение снова став самой собой.

— Разве это не очевидно? Я умираю.

— Ты предвидела это? — спросила Косара, хотя это был глупый вопрос.

Конечно, Вила все предвидела. Она была лучшей провидицей в городе.

Как давно она знала? Уже не один месяц, скорее всего. В последнюю их встречу она ничего не сказала, позволив Косаре воображать бог весть что. И ради чего? Неужели она надеялась, что это побудит Косару сбежать из города, последовать примеру Вилы? Глаза Косары наполнились слезами.

— Вила, почему ты мне не сказала, я бы…

— Давай-ка без слез, — отрезала Вила. — Вот поэтому не сказала. Я умираю — и что с того? Все умирают. Мне выпало жить дольше, чем большинству. Не делай из этого проблему.

— Но я…

— Но ты, вот именно. Боишься видеть смерть? Боишься вспомнить, что сама смертна? Так и должно быть. Это признак молодости. Ты ведь будешь скучать по мне? Хорошо. Мне радостно, что меня будут вспоминать.

Косара открыла рот, желая заверить Вилу, что никогда ее не забудет, но старая ведьма не дала ей этой возможности:

— Теперь слушай. Зная натуру ведьм, я оставила очень подробное завещание. Не желаю, чтобы они дрались на моей могиле, решая, кому достанется серебряный чайный сервиз. — Вила кивнула на стол, где лежала стопка бумаг, исписанных ее неровным почерком. — Твоя задача — убедиться, что я не обращусь. Когда будешь меня хоронить, положи мне на глаза серебряные монеты, в сердце воткни осиновый кол и…

— Я знаю, знаю, Вила. Я знаю, как правильно тебя хоронить.

— Я просто на всякий случай. — Тут Вила достала из вороха одеял пожелтевший платок и громко высморкалась, отчего в изножье кровати вздрогнул, мяукая, кот по имени Мот. — Чего тебе, старый разбойник? Скоро я шуметь перестану, еще будешь скучать по мне!

— Как быть с ним?

— Пусть гуляет сам по себе. Ему не нужен хозяин.

— А с домом?

— Надеюсь, вы устроите в нем Ассоциацию ведьм и колдунов. Нам нужна библиотека получше, не так ли? Все мои книги здесь. И перечислены в завещании.

— Сколько тебе еще осталось?

— По правде говоря, мой срок заканчивался вчера. Хорошо, что мрачный жнец кое-что мне задолжал.

Косара молчала, не уверенная, шутит ли Вила. Тишина затянулась.

— Ох, черт возьми, — произнесла Вила, — ну полно, я никогда не умела прощаться. — Одна пепельная рука высунулась из-под одеяла и нашла руку Косары: — Ты хорошо справляешься. Но тебе еще предстоит много работы. Не позволяй теням завладеть твоей головой. Держи ее в холоде.

— Ты видела…

— Я ничего не знаю о будущем. Тут ничего не попишешь: дальше моего срока — сплошь чернота.

Слезы Косары снова грозили хлынуть из глаз, и она быстро сморгнула их, не желая плакать перед Вилой.

— Как же я буду без тебя? — Голос Косары прозвучал глухо.

Рука Вилы под ее рукой была липкой, холодной, как у покойницы.

— Без меня ты будешь жить долгую и, надеюсь, полноценную жизнь. Или помрешь завтра, кто тебя знает? Мне это все неведомо, — фыркнула Вила. — И последнее. Тень Змея. На острове в океане.

— Где-где?

— У тебя все еще есть компас Черной Бороды?

— Есть.

— Иди сюда, я скажу тебе волшебное слово.

Косара наклонилась ближе. Сладкий запах смерти наполнил ее ноздри. Вила прошептала ей на ухо слово из одного-единственного слога.

Где-то снаружи, далеко-далеко, на часовой башне пробило полночь. Дыхание старой ведьмы стало поверхностным, Косара сжала ее руку. К двенадцатому удару Вила ушла.

32

Асен

Когда часы на башне пробили двенадцать, Стена потрескалась по краям.

Асен нахмурился: не померещилось ли ему во мраке? Он огляделся, проверяя, не заметил ли этого кто-нибудь еще. Врана и Роксана стояли на коленях рядом с Соколицей, перевязывая ее сломанное крыло. Наконец-то, обе работали дружно — жаль, что Соколице пришлось пораниться, чтобы они перестали спорить.

Ведьмы собрались вокруг трупа Ламии. С одной стороны Йована выясняла наверняка, мертво ли чудовище. С другой — старый Иван перочинным ножом сковыривал с тела Ламии золотую чешую и распихивал по глубоким карманам своих засаленных брюк.

Ламия была ужасающим, опасным монстром, Асен прекрасно это осознал, наблюдая за сражением. Если бы ведьмы не остановили ее, она бы уничтожила город. Тем не менее казалось таким странным и стыдным, что огромное чудовище мертво. А вдруг она последняя в своем роде…

Ее кости, вероятно, окажутся в музее вместе с останками других мифических монстров. Через сто лет ее будут помнить только как легенду из старой книги — снова.

Раздался двенадцатый звонкий удар, и в этот раз Асен был уверен: Стена медленно, почти незаметно, исчезала. Им удалось вытащить Ламию, и это, должно быть, разрушало Стену быстрее, чем ожидала Косара.

Асен посмотрел на дом на курьих ножках, где на кухне все еще мерцал свет. Косара не показывалась.

Когда он снова перевел взгляд на Стену, то заметил, как из нее выходит некий силуэт. Он держался в тени, не желая пересекать яркую, покрытую снегом площадь. Вероятно, надеялся, что его не заметят. Асен и сам бы его не увидел, если бы не его улучшенное зрение.

— Эй! — крикнул Асен, но силуэт не обернулся. — Эй! — Он попытался привлечь внимание ведьм, но вой ветра заглушил его голос.

Асен колебался, но не мог больше терять время. Силуэт уже скрылся вдали.

Выругавшись, Асен последовал за ним.

* * *

Сначала Асен не был уверен в своих догадках. Тот мужской силуэт мог принадлежать белоградскому путешественнику или черноградцу, пробирающимся обратно в город после бурной ночи по ту сторону Стены.

Теперь, когда буря наконец начала стихать, а полная луна выглянула из-за облаков, сияние озарило мужчину — сверкающие золотые волосы, уверенная походка. Даже убегая, Змей двигался как хищник, как раненый зверь, ищущий убежища, чтобы восстановить силы и снова нанести удар.

Змей держался близко к Стене не только потому, что та давала ему укрытие. В лунном свете Асен заметил, как темная субстанция все еще цеплялась за кожу Царя чудовищ. Черные пряди обвились вокруг его запястий и тянули за туловище, пытаясь затащить обратно в Стену.

Змей, верно, думал освободиться от пут, как только уйдет подальше от Косары и других ведьм. Стена была большой, окружала весь город. Он легко мог спрятаться где-нибудь на несколько часов, и никто бы его не нашел.

Но это было не про Асена. Тот бросился за Змеем, протискиваясь мимо ветхих зданий и петляя по темным переулкам. Район вокруг Стены недавно начали отстраивать, но преодолеть последствия годов заброшенности не удалось бы еще очень долго. Улицы были тихими, большинство окон — темными. Землю укрывал толстый слой снега, и если Змей, казалось, скользил по ее поверхности, то Асен еле тащился, проваливаясь по щиколотку.

Змею удалось оторваться, но Асен не боялся потерять его из виду. Он чувствовал запах, этот темный, сладкий, липкий запах, который слишком хорошо знал. Этот же запах окружал Косару всякий раз, как она возвращалась из своих видений.

Асен услышал низкий рокот и лишь через секунду понял: это его собственный рык. Кончиком языка коснувшись клыков, он обнаружил, что они вытянулись и заострились.

«Черт возьми». Асен вытащил амулет, который дала ему Вила, тот, что был набит сушеным аконитом и обновлен Косарой. Он сунул его себе под нос, вдыхая лесной запах. Ни дать ни взять героиня старого романа, успокаивающая себя нюхательной солью, — но сработало же. Его зубы уменьшились до обычных размеров. Вопрос был в том, как долго он сможет сдерживать в себе зверя?

На ходу он считал про себя до ста, вспомнив упражнения Данчо для успокоения.

В конце концов Змей очутился в тупике. Он стоял перед рушащейся стеной старой краснокирпичной фабрики, что упиралась прямо в Стену, разделенная пополам заклинанием Совета.

Змей бросил бешеный взгляд на Стену, явно подумывая вернуться и найти другой путь, и Асен ускорил шаг. Однако Змей все же остался на месте. Он потянулся к раме разбитого окна и попытался подняться, но тщетно. Окно было слишком высоким, а Змей слишком слабым.

Проведенные в Стене месяцы явно сказались на нем. Подойдя ближе, Асен увидел, насколько больным выглядел Царь чудовищ: его кожа была бледной, почти прозрачной, натянувшейся на острых скулах будто бы не по размеру.

— Добрый вечер, — поприветствовал Змея Асен, и тот подпрыгнул, как испуганное животное.

Он его не слышал. Все это время Асен гнался за ним, а Змей — не заметил!

— А, песик Косары, — сказал Змей ровным голосом, но Асен чуял его страх, сладкий и приторный. — Ну и чего ты ждешь? Иди и возьми меня. Отведи меня к ней.

Асен осторожно шагнул вперед, готовый к атаке. Даже слабый и бледный, Змей производил устрашающее впечатление: когда он выпрямился, его глаза оказались на одном уровне с глазами Асена.

— Она так и не смогла забыть меня, ты знаешь это? — выплюнул Змей. — Я всегда был у нее в голове, наблюдал. Помнишь, как ты целовал ее на полу кухни? Смотрела она на тебя, но думала-то обо мне.

Зубы Асена снова отросли, выпирая сквозь щеки. Он боролся с желанием обнажить их.

Итак, вот в чем состоял весь план Змея. Разозлить его достаточно, чтобы он обратился, и тогда они будут в равных условиях: зверь против зверя.

Змей знал, что битву с Косарой проиграет, но, видимо, думал, что против Асена у него больше шансов.

— Ты можешь принадлежать ей, — прорычал Змей. — Но она — моя.

Асен сжал кулак с амулетом из аконита. Он не собирался обращаться. Быть или не быть монстром — выбирать только ему.

Змей мог говорить все, что хотел. Что он себе возомнил? Что Асен не имел дела с бесчисленными головорезами, пытающимися его спровоцировать? Чужих слов Асен точно не боялся.

Он сделал еще один шаг, и теперь его грудь почти касалась груди Змея.

— А ты все болтаешь, да? — Схватив Змея за руки, Асен отработанным движением выкрутил их за спину. — Идемте, ваше величество. Пора нам узнать, кто тут чей.

Он ожидал от Змея сопротивления. Вместо этого тот позволил увести себя обратно через темный город. И к счастью, он молчал, а то Асен не мог гарантировать, что сможет устоять и не ударить его по трепливому рту.

Асен прекрасно понимал, что это еще не конец. Змей явно обдумывал план, иначе не позволил бы так легко себя схватить.

Беда была в том, что, когда он настаивал, мол, Косара принадлежит ему, Асен чуял искренность в его словах. Царь чудовищ действительно верил, что все еще имеет на нее право.

Это же просто нелепо, сказал себе Асен. Полный абсурд.

Но кое в чем Змей все-таки был прав: той ночью, целуя Косару на полу кухни, он чувствовал запах Змея на ней сильнее, чем когда-либо прежде.

* * *

Асен и Змей добрались до площади как раз в тот момент, когда из дома на куриных ножках вышла Косара. Ее глаза покраснели, как будто она плакала.

Сперва она заметила группу ведьм возле дома.

— Она мертва, — пробормотала Косара так тихо, что Асен не разобрал бы слов, если бы не его улучшенный слух. — Она хотела убедиться, что мы положим серебряные монеты…

— Бога ради, девочка. — Йована закатила глаза. — Я знаю, как надо хоронить.

— Я тоже ей так сказала… — шмыгнула носом Косара.

Затем взгляд Косары нашел Асена и Змея. Змей выпрямился, пытаясь казаться невозмутимым, несмотря на то что его руки были завернуты за спину. Асен еле сдержался, чтобы не пнуть его под колени.

Глаза Косары расширились. Она бросилась к ним, спотыкаясь в снегу.

Остальные ведьмы тоже повернулись к Асену и Змею. Их шепот заполнил площадь. Йована перекрестилась. Иван оттянул вырез рубахи и сделал вид, что сплюнул в него три раза, прогоняя сглаз.

Косара остановилась всего в шаге от них. Ее быстрое, паническое дыхание вырывалось струйками в холодном воздухе, и все же ее лицо оставалось сдержанным, когда она сошлась с Царем чудовищ лицом к лицу.

— Моя маленькая Косара… — сладко произнес Змей.

На этот раз Асен пнул его под колени.

— Что случилось? — спокойно посмотрела Косара на Асена.

— Он пытался бежать. Я его привел.

На мгновение Асен почувствовал себя служебным псом, как и назвал его глумливый Змей. Какой молодец, притащил ей Царя чудовищ, хороший мальчик!

Но что еще ему оставалось делать? Атаковать его, как пытался спровоцировал Змей? Вонзить клыки в яремную вену?

Лучше уж дрессированный пес, чем дикий.

На мгновение Косара замерла, устремив взгляд на Змея, и Асен принялся гадать, что она сделает. Змей должен умереть, она сама так говорила, но никогда не делилась тем, как именно планировала его убить. Вряд ли он умрет, если Косара вытащит из сапога кухонный нож и пырнет его. В Чернограде никогда не бывало так просто.

Косара опустилась на колени. Асен ждал, что все-таки она потянется за ножом. Но она осторожно потянула за руку Змея, и Асен неохотно отпустил его.

Она взяла руку Царя чудовищ в свою. Он поднял бровь, глядя на новые пальцы Косары, не изуродованные огнем. Узнал ли он их?

Косара глубоко вздохнула, глядя Змею в глаза. И сказала:

— Давай поженимся.

33

Косара

Выражение лица Асена убивало Косару. Она бы предупредила его о своих планах, если бы не уверенность, что он попытается ее остановить.

Но другого пути нет. Она должна дать Змею то, чего он хотел последние семь лет. Должна согласиться на возвращение в царство чудовищ, в его дворец.

В древнем ритуале, который он использовал при всех своих женитьбах, была сила — Косара видела это в картинах, которые показывали ей тени. Была сила и в зачарованных ею обручальных кольцах. Единственный способ покончить со Змеем — выйти за него замуж.

Она пыталась игнорировать этот тихий, стыдливый, назойливый голос в голове: «Да как так-то? Это точно единственный выход? Или ты просто хочешь этого? Хочешь узнать, как это могло бы быть семь лет назад?»

— Косара… — Асен замолчал, в замешательстве кривя лицо.

Косаре пришлось отвернуться:

— Отпусти его.

— Но…

— Отпусти его.

Асен повиновался. Змей подошел к Косаре и навис над ней, пока та все еще стояла на коленях перед ним в снегу. Затем он поднял ее за руку и не позволил отойти от него. Вместо этого он склонился и прижался губами к ее губам.

Несколько ведьм ахнули. Йована выругалась.

Косара не двигалась. С неподвижным лицом она ждала окончания представления. Змей делал это не для нее. Он делал это для Асена — последняя попытка вывести его из себя — и для других ведьм, зная, что уже завтра те разнесут сплетню по всему городу.

Змей не был дураком. Он наверняка понимал: Косара не изменила своего решения. Хотя, пожалуй, его эго заставило поверить в такую возможность. Или в ее появление со временем.

Наконец Змей отступил на шаг.

— Это означает да? — Косара пристально взглянула на него.

— А что, если я откажу тебе? — Уголки его губ дрогнули. — Прикажешь своему псу загрызть меня?

У Косары не было на это времени. Казалось, Змей разрывается пополам: он хотел одновременно и смутить Косару, и помучить Асена.

— Может быть.

— Тогда разве это предложение руки и сердца? Больше похоже на принуждение.

— Ты меня этому научил. Ну, это значит да?

Змей улыбнулся своей улыбкой, той, от которой раньше у нее слабели колени. Теперь она ничего не почувствовала. Совсем. И заглушила тонкий, смущенный голосок в душе.

— Да, — сказал Змей. — Да, я на тебе женюсь.

Тут Косара вскинула руку в воздух и щелкнула пальцами. Ее тени закружились вокруг нее на снегу. Стена за Змеем дрожала, как густой туман, колеблемый ветром.

Это заняло всего секунду. Только что Стена стояла там, темная и прочная, — в следующий миг ее не стало. Остались только высохшая земля и руины зданий.

Ветер быстро поднял осевшую на старых улицах пыль, обнажая брусчатку, по которой век никто не ходил. Вдалеке мерцали огни Белограда, едва различимые сквозь снежную пелену.

Косара часто представляла себе день, когда Стена наконец рухнет. Она думала, что это будет сопровождаться радостными возгласами и праздниками.

Но никто не ликовал. Никто даже не шевелился. Все смотрели только на нее и на Змея.

Он отряхнул руки, словно все еще чувствовал остатки Стены, прилипшие к коже. Затем, явно наслаждаясь все более паническими взглядами ведьм на площади, начал свое преображение.

За этим всегда было жутко наблюдать: его тело скручивалось и растягивалось, ширилось, пока не заполнило все поле зрения Косары. Кожа натягивалась, трескалась и раскалывалась, обнажая его истинную форму.

Гигантское, покрытое золотой чешуей тело было зеркальным отражением тела его сестры, что неподвижно лежала на земле. Змей бросил на нее последний, казавшийся совсем невозмутимым взгляд. Вот вам и братская любовь.

Он протянул Косаре руку. И та, не давая себе засомневаться, сжала ее. Теперь это была рука монстра, с длинными изогнутыми когтями и чешуей, но она казалась все такой же знакомой в ладони Косары.

— Косара, не делай этого, — сказал Асен.

В его голосе она услышала боль, да еще что-то низкое, грохочущее, опасное.

Не глядя на Асена, не говоря ни слова, Косара забралась на спину Змея.

* * *

Во время полета над городом Косара держалась за чешую Змея, крепко упираясь в него коленями. Ее тени плавали вокруг — необычно притихшие после первоначальной паники, выжидающие, каким будет ее следующий шаг.

Все это казалось странно интимным. Она хотела, чтобы между его обжигающей чешуей и ее телом было что-то большее, чем пара брюк и несколько слоев термобелья. Она предпочла бы не обнимать его так крепко за шею, но приходилось, чтобы не упасть. Змей всегда летал стремительно и хаотично, но сегодня казался особенно безрассудным.

Она знала, что он делает это намеренно: то летит высоко, то внезапно устремляется вниз, давая ей почти соскользнуть со своей спины. Во-первых, он знал, что ее это напугает, а ему нравилось чувствовать ее страх. А во-вторых, он просто любовался собой.

После месяцев заточения в Стене он, должно быть, был рад снова выбраться на свободу.

— Каково там было? — крикнула она, чтобы он услышал ее сквозь вой ветра. — Внутри Стены?

— Тихо. Тишина дала мне много времени, чтобы подумать.

— О чем?

— О тебе.

Косара ударила его по шее, и он рассмеялся.

— Было больно? — спросила она. — Быть запертым там?

— Сначала нет. Не физически. Внутри была абсолютная темнота. Полная и абсолютная тишина, такая тишина, что я слышал, как хрустят мои кости. Я не знал, сколько времени я там провел, и не мог спросить — было не у кого, кроме Ламии, а она… — Змей глубоко вздохнул; и, если бы Косара его не знала, она бы подумала, что ему больно говорить об этом. — Она была не в себе. Видно, сто лет заточения ее сломали.

Косара вздрогнула. Она слышала, как страшна магия замуровывания, но не знала подробностей. И не думала о том, на какую судьбу обрекла Змея полгода назад.

Тогда она думала, что он заслужил эту участь, какой бы та ни была. Но теперь слова Асена эхом отдавались в ее голове: «Кто мы такие, чтобы решать?»

— Я… — начала она.

— Не говори, что тебе жаль. Я знаю, это неправда.

И Косара снова закрыла рот.

— Я бы тоже не сожалел. В этом отношении мы очень похожи. Вечно делаем то, что должны. Жизнь дает тебе плохие карты, но надо продолжать играть, не так ли? Если дело уже сделано, зачем сожалеть?

Косара молчала, не желая соглашаться с ним. Она совсем не походила на него. Он был хладнокровным убийцей. А она — ведьмой, которая заточила его… и планировала убить.

Она покачала головой. Нужно сосредоточиться. Это напоминало одну из их карточных игр, когда он говорил что угодно, лишь бы вывести ее из равновесия. В каком-то смысле карточная игра для них никогда не заканчивалась. Ей казалось, у нее на руках сплошь непобедимые карты, но каким-то образом Змей все равно умудрялся ускользнуть. Он всегда был на шаг впереди. Всегда ко всему готов.

Он, верно, думал, что так же будет и в этот раз, иначе никогда бы не согласился на ее предложение. Он прятал в рукаве последнего туза.

Косара надеялась, что он ошибается. Хотя, если вспомнить ее горький опыт, Змей и впрямь побеждал всегда.

* * *

Косара никогда не видела дворец Змея таким пустым. Когда он впервые привез ее сюда, а было то семь лет назад, монстры пировали три дня кряду и толпились внутри, прославляя своего царя. Три дня, которые казались месяцами.

Теперь же, когда они приземлились на ступенях дворца, из залов не доносилось смеха или музыки. Никто даже не бродил нога за ногу по траве, напившись лунного вина.

Воздух был не приятно теплым, а таким же холодным, как в Чернограде. Резкий ветер проносился по саду — ветви уже оголились. Пушистый снег падал, собираясь в сугробы.

Косара прищурилась и вздрогнула: перед ней был не только снег. На земле лежали осколки неба темно-синего цвета, покрытые звездами. Каждый осколок медленно парил и рассыпался пеплом у самой земли.

Змей вернулся себе человеческую форму и стоял там, в снегу, совершенно голый и такой же невозмутимый. Снежинки шипели, касаясь его горящей кожи.

Косара не смотрела на него. Зачем? Все это она уже видела.

За исключением амулета на его груди — медальона из золота и стекла, скрывающего нечто черное внутри.

— Что это? — кивнула она на амулет.

Змей ухмыльнулся. Явно же надеялся, что она заметит. И что она будет пялиться на него.

— Это? — Он открыл медальон и показал ей пряди волос, перевязанные золотой нитью.

Косару едва не стошнило: это были ее волосы. Локоны, которые он выигрывал у нее последние семь лет, всякий раз, когда они играли в карты. Он сделал из них амулет. Кто знает, для каких затей? Это из-за амулета ее постоянно преследовали неудачи?

Это из-за него она так ясно слышала голос Змея последние полгода?

Косара покачала головой. Все это уже не важно. Скоро либо она, либо Змей исчезнет, и такие мелочи, как амулет, ничего не будут значить.

Змей схватил ее за руку и потащил вверх по лестнице, разочарованно хмурясь. А чего он ожидал? Приветственной делегации?

Но, к удивлению Косары, через минуту действительно явилась делегация в виде стайки слуг, во главе с невысоким мужчиной в элегантной жилетке. Они спустились по лестнице, чтобы встретить ее и Змея.

Когда старший слуга приблизился, Косара смогла рассмотреть его глаза, яркие, как горящие угли. Огненный дух.

— Ваше сиятельство. — Дух низко поклонился, и прочие позади него сделали так же. Затем он накинул толстое одеяло на плечи Змея. — Наконец-то вы дома.

Дух явно не обрадовался внезапному появлению Змея: Косара видела это так же ясно, как он пытался это скрыть. В его жестах была почти неуловимая нервозность, дерганость, слишком хорошо ей известная.

Взгляд духа переместился со Змея на Косару, а затем на двенадцать теней Косары.

— Я правильно понял, что…

— Готовьтесь к свадьбе, — сказал Змей. — Не откладывая.

— О, слава богам. — На этот раз облегчение духа казалось искренним, его взгляд даже метнулся к небу, где звезды кружились между большими темными полостями небытия.

Духи тут же развернулись и бросились вверх по лестнице, к воротам.

— Идем. — Змей резко потянул Косару за собой.

В вестибюле их ждала темнота, все покрывал толстый слой пыли. Косара почувствовала, как ладонь Змея напряглась под ее пальцами.

Однако огненный дух не мешкал. Он хлопнул в ладоши — и люстры загорелись. На всем протяжении их пути он щелкал пальцами — и в углах и щелях исчезла накопившаяся за долгое время пыль. Вскоре дворец вернулся в прежнее состояние, став точно таким, каким его помнила Косара: кипенно-белым.

Это здорово сбивало с толку. С каждым шагом она все сильнее погружалась в прошлое. Она моргнула, а когда открыла глаза, то могла поклясться, что ей снова шестнадцать и она, такая благоговеющая, во дворце Змея впервые.

— Итак, свадьба, — сказал огненный дух. — Какие-то особые пожелания? Или все как обычно?

Как обычно. Они все привыкли к этому, поняла Косара, ведь им приходилось организовывать свадьбы почти каждый год. Некоторые духи уже спешили на кухню внизу, чтобы готовить пир, или в сад снаружи за цветами.

— Ничего обычного для моей Косары, — сказал Змей, и она задумалась, не говорил ли он так каждой своей невесте. — Только самое лучшее.

— Конечно, конечно. — Дух кланялся на каждом шагу. — Подготовим большой зал?

— Сад, — произнесла Косара, и дух поднял брови: он явно не ожидал, что та заговорит. — Свадьба будет в саду.

Змей прищурился, глядя на нее.

— Старая семейная традиция, — быстро добавила Косара.

Дух посмотрел на Змея, и тот благосклонно развел руками:

— Пускай будет сад.

Дух снова щелкнул пальцами, и рядом с ним появилась женщина, непохожая на человека: ее глаза были яркими, как у духа огня, но волосы — серебристыми, как у самодивы.

— Ты знаешь, что делать! — рявкнул на нее огненный дух.

Не успела Косара опомниться, как женщина уже тащила ее за локоть по длинному коридору.

— Что вы делаете?! — Косара попыталась вывернуться. — Куда вы меня ведете?

— Снимать мерки для платья.

— Какое платье? — рявкнула Косара, все больше раздражаясь. — Я не стану надевать чертово платье!

Но женщина устремила на нее умоляющий взгляд:

— Пожалуйста. Не упрямься. Не то он на мне отыграется.

— Змей?

Женщина только кивнула.

Косара обернулась: Змей стоял в зале и раздавал приказы духам. Встретив ее взгляд, послал воздушный поцелуй.

34

Асен

Наблюдая, как Косара и Змей исчезают вдали, Асен был уязвлен, сбит с толку — и очень зол. Необычное для него чувство, грозящее внезапным обращением. Ему приходилось поминутно заставлять зубы втягиваться обратно в десны. Иногда на его руках появлялся клочок меха, когда он сжимал и разжимал кулаки, — но он прятал их в карманах, чтобы ведьмы не увидели. Чтобы успокоиться, он досчитал до ста примерно сто раз.

Он был зол на Косару за ее выкрутасы, но еще злился на себя — за то, что не подумал подробнее расспросить про ее план. Он ей слишком доверился. И уж точно не ожидал, что та позволит увести ее в царство чудовищ — совершенно одну!

Ведьмы собрались тесным кругом, что-то бормоча. Когда он проходил мимо, Йована крикнула ему вслед:

— Да чего сердиться-то? Ты ждал чего-то другого?

— Простите? — Асен замер как вкопанный.

— Как еще она могла все это исправить? Барьер между мирами держится на Змее, а Змею всегда нужна невеста.

— Она могла бы сказать и раньше, — пробормотал Асен.

— А ты мог бы думать головой.

Настроение его не улучшилось.

Роксану с двумя юдами он обнаружил в пекарне. Соколица сидела за столом, ее крыло было вывернуто в неестественном положении и замотано бинтами, а Врана и Роксана спорили рядом. Ну еще бы! В этот раз они разошлись во мнениях, как нужно вправлять крылья.

Соколица наблюдала за ними, смеясь, слегка пьяная от анестезии.

— Что случилось? — спросила Врана, увидав лицо Асена.

Асен рассказал как можно короче, что произошло снаружи.

— И чего ты ждал? — спросила Врана. — Конечно, она должна выйти за него замуж.

— А меня кто-нибудь собирался предупредить?!

— Думала, ты знаешь.

Асен на мгновение замолчал, желая, чтобы его клыки перестали удлиняться во рту. Он сделал глубокий вдох:

— Ты отвезешь меня туда?

— Отвезу, — без малейшего колебания ответила Врана. — Знала, что ты спросишь. Только дай мне позаботиться о Соколице…

— Я тут справлюсь, — сказала Роксана. — Я знаю, что делать.

Врана повернулась к Роксане. Асен увидела, как она собирается возразить. Но не успела она открыть рот, как Соколица сказала:

— Прошу тебя, лети. Роксана знает, что делает.

Врана нахмурилась, но все-таки кивнула:

— Хорошо. Надеюсь, ты права.

Затем она повернулась к Асену:

— Это будет долгий перелет. Мне, возможно, понадобится отдых. Ты на вид довольно тяжелый.

Асен постарался не принимать это замечание близко к сердцу.

— Я понимаю.

— Подожди! — послышался из кухни голос Ибрагима, и тот вбежал, неся тканевую сумку. — Я приготовил вам торт! Шоколадно-ореховый.

Асен понимал его стремление помочь, но не видел, чем тут поможешь тортом.

— Нам не нужно…

— Долгий перелет, — повторила Врана.

— Не можешь же ты бегать только на праведном гневе, — добавил Ибрагим, всовывая сумку в руки Асену.

Асен взял ее без дальнейших споров. Ибрагим просто пытался помочь. Он, Соколица, Врана, даже Роксана — все они были на его стороне. Он вообще не ожидал обрести столько союзников в таком городе, как Черноград.

— Полетели, — сказала Врана. — Не то опоздаем.

35

Косара

Судьба, от которой ей удалось ускользнуть семь лет назад, наконец-то настигла Косару. И что еще более досадно, она сама пошла судьбе навстречу, вернувшись сюда по собственной воле.

Понимая, что это был единственный путь, она тем не менее не могла заглушить свои сомнения. Вдруг она ошибалась? Вдруг пошла на поводу у Змея?

Она позволила духам одевать ее и терпела молча, пока они накладывали на нее слой за слоем белых и красных одежд. Льняная рубашка со сложной вышивкой, чтобы защитить от дурного глаза. Сверху шерстяной передник, украшенный зверями и птицами, которые символизировали плодородие. Золотые украшения: ожерелье из монет и большие пряжки в форме слез на талии.

Ее волосы заплели так туго, что пульсировали виски. Наконец, с большой осторожностью, какой-то дух закрыл ее лицо красной вуалью, а на голову водрузил венок из роз, сорванных в саду Змея. Их шипы царапали ее кожу, запах кружил голову.

В оцепенении Косара позволила духам провести ее через двери. Мир сквозь вуаль был окрашен в красный цвет, словно прятался за кровавой пеленой.

Пока ее одевали, весь дворец преобразился: стал ярким, украшенным цветами, почти гостеприимным. Снаружи, в саду, духи выскребли снег, навалили его по краям большими кучами, так что Косаре казалось, будто она на дне кратера. Ее тени следовали за ней по пятам, беспрерывно бормоча, впадая во все большее беспокойство.

Змей ждал ее, стоя на снегу в окружении монстров. Он также оделся соответствующим образом: вышиванка с магическими рунами, как у нее, толстый шерстяной пояс, пара темных брюк. Его овчинная шапка была белой, украшенной амулетом от сглаза — веткой самшита, перевязанной красной нитью.

И он сиял красотой. Это еще больше злило Косару. В некоей другой жизни, в параллельной вселенной, где Змей не был Царем чудовищ, а Косара была просто девочкой, она обрадовалась бы такому жениху. В каком-то другом мире, где их не подтолкнули бы к этому обстоятельства, где снег не падал бы беспрестанно в июне и где сад наполняли бы счастливые родственники, а не монстры.

Они все явились на свадьбу: самодивы на своих золоторогих оленях, юды, кружащие в вышине, русалки, караконджулы. Духи из Чернограда тоже начали прибывать во дворец, выходя из снегов да из леса.

Не все еще собрались, но Змей не хотел ждать. Казалось, он, как и Косара, жаждал покончить с этим.

Косара шла к нему одна. Это было неправильно. Ее должен был вести к нему член семьи — ее отец, дядя или, по крайней мере, друг.

— Подождите! — крикнул кто-то свысока.

Косара подняла взгляд. С неба со скрипом рухнул большой котел, упал в снег у подножия дворцовой лестницы, прокатился и наконец замер.

Из котла торжествующе выпрыгнула кухонная хозяйка из дома Косары. Ее туфли, фартук и даже волосы были покрыты снегом. Должно быть, она пролетела сквозь бурю, чтобы поспеть во дворец.

— Слава богу, — сказала кухонная хозяйка, безуспешно пытаясь очистить одежду от прилипшего снега. — Я-то думала, все пропущу.

Она подошла к Косаре и взяла ее под локоть. Когда они дошли до Змея, он протянул руку вперед. Косара хотел сжать ее, но кухонная хозяйка встала между ними и серьезно сказала:

— Я ее не отдам.

Косара знала, что та протестует не всерьез. Все это было частью ритуала, игрой, мол, свадьба может и не состояться, если жених не докажет семье невесты, что достоин.

Змей закатил глаза, но даже он не мог спорить с традициями. Он отвязал от своего пояса нить золотых монет и протянул ее кухонной хозяйке:

— Достаточно?

— За мою Косару? — Та покачала головой. — Ну уж нет.

Змей глубоко вздохнул, и Косара, как и монстры вокруг, ощутила его растущее разочарование. Все замолчали и теперь наблюдали за ним, ожидая взрыва.

Косара сжала руку кухонной хозяйки, шепча:

— Тетя, пожалуйста…

— Давай сюда свой амулет, — потребовала кухонная хозяйка. — Здесь не от чего защищаться. Мы все здесь друзья, не так ли?

Змей выругался себе под нос, но открепил ветку самшита от своей шляпы и кинул ее в кухонную хозяйку. Та с улыбкой поймала амулет.

Косара задумалась: а насколько силен был этот амулет? Она думала, это всего лишь часть костюма, украшение, а не что-то функциональное. Защитил бы он Змея от заклинания, которое она вплела в обручальные кольца? А защитит ли его вышивка на рубашке?

Независимо от ответа, было уже слишком поздно. Кухонная хозяйка отступила и встала рядом с монстрами, которые окружали Косару и Змея.

Именно тогда Косара заметила, насколько более истощенными выглядят монстры по сравнению с той зимой, когда она видела их в последний раз. Ребра караконджулов выпирали под кожей. Лица самодив казались изможденными, а чешуя русалок потеряла свой блеск. Пока небо продолжало падать им на головы, она гадала, сколько всего уже потеряло царство чудовищ из-за небытия за его пределами.

Змей схватил Косару за руку и крепко сжал. Слишком крепко. Его ногти впились в ее кожу.

— Очень смело со стороны твоей жилички, — прошипел он ей на ухо. — Пусть радуется, что я в хорошем настроении.

Непохоже было, что он в хорошем настроении. Скорее казался раздраженным, как будто свадьба для него — пустяк. Хотя, как предполагала Косара, так оно и было: он женился уже сотни раз. И столько же раз становился вдовцом.

Ей тоже не стоит придавать значения этому действу. Эта свадьба — фиктивная, лишь средство для достижения цели. Однако Косара обнаружила, что ее внимание до странного рассеяно. Частично — от нервозности из-за грядущей сцены. Частично — из-за неуютного ощущения, что все глаза устремлены на нее.

А частично — из-за того, что она выходила замуж за Царя чудовищ. Она наденет свое зачарованное кольцо на его палец, и с этой минуты он будет принадлежать ей.

Змей подвел Косару к самодиве у стола, на котором находились хлебный ломоть, два кубка красного вина, горшочек меда и две искусно украшенные золотые короны. Высокая, внушительная самодива, закутанная в белую вуаль, смотрела на них свысока и говорила нараспев; и хотя Косара уловила лишь пару устаревших слов, сам ритуал она узнала.

Косара думала, что ее свадьба со Змеем не будет похожа на венчание в обычной церкви. Она представляла, что у монстров свои ритуалы, но, как оказалось, ошибочно. Змей брал невест из Чернограда, а те требовали, чтобы свадьба устраивалась по всем правилам. Кроме того, человеческие ритуалы действительно работали. Их проводили в церквях даже сейчас, хотя пришли они из далекого прошлого, которое помнили только Вила и Змей.

Или, подумала Косара с комом в горле, теперь только Змей.

Сначала самодива вручила Косаре и Змею две зажженные свечи, обвязанные одной золотой нитью. Затем, продолжая петь, взяла обручальные кольца. Два золотых обруча: один гладкий, другой с именем Змея на внутренней стороне.

Косара тяжело сглотнула, только представив, на скольких пальцах уже побывало это кольцо. Ей стало дурно.

Змей, должно быть, почувствовал ее ужас, но все неправильно понял. Он наклонился и прошептал:

— Извини, у меня не было времени выгравировать твое имя на моем кольце. Сделаю это сразу же после свадьбы.

Косара подавила нервную улыбку. Если все пойдет по ее плану, никакого «после свадьбы» для него не наступит.

А если все пойдет не по плану, «после свадьбы» не будет уже для нее.

— Не в этом дело, — сказала она. — Я же сделала тебе предложение, не так ли? Так я и кольца свои принесла. Они принадлежали моим родителям, и это очень важно для меня.

Косара порылась в кармане передника и достала два серебряных кольца.

Самодива резко прекратила петь. Ее лицо скрывала вуаль, но Косара чувствовала ее возмущение.

В саду стало тихо. Монстры уставились друг на друга, о чем-то переговариваясь. Напряжение тяжело повисло в воздухе, и Косара заставила себя сделать глубокий вдох. Она зажала большие пальцы в кулаки, чтобы дрожь рук не выдала ее тревоги.

Было слишком поздно менять решение. Все случится так, как случится.

— Во имя новых начинаний, — быстро добавила она. — Пойми, эти два золотых кольца видели столько неудачных браков… А мои родители вместе прожили десятилетия и умерли в один день.

Самодива повернулась к Змею. Тот лишь нетерпеливо махнул рукой:

— Да как хочешь. Пусть будут эти кольца.

Косара не смела дышать, пока самодива не схватила два серебряных кольца. Только тогда ведьма позволила себе немного расслабиться. Пока все шло хорошо.

Самодива снова завела свою монотонную речь. Она поднесла одно кольцо к лицу Косары для поцелуя, затем сделала то же самое со Змеем. Затем самодива поменяла кольца местами три раза, и Косара запуталась, где чье.

Она поймала на себе взгляд Змея. Уголок его рта дернулся.

Он думал, что сорвал ее план, поняла она. Он, верно, догадался, почему она хотела использовать собственные обручальные кольца — он же неглуп, — но предполагал, что она заколдовала только одно из них, предназначенное ему.

Косара не положилась на авось, не то чары не сработали бы так, как планировалось. Обручальные кольца были парными, и если одно из них привязывало Змея к ней, то другое привязывало ее к нему.

Когда самодива наконец надела кольцо ей на палец, Косара ощутила, как заклинание начало действовать. Второе кольцо скользнуло по руке Змея — а в воздухе уже так сильно воняло магией, что у нее заслезились глаза.

Змей наверняка тоже учуял колдовство. Эти чары были слишком сильны, ведь их создавала Косара и ее двенадцать теней. Он не мог о них не знать. Почему же тогда он все еще ухмылялся?

Затем самодива взяла со стола две золотые короны и проделала с ними все то же самое. Косара уже слишком нервничала, чтобы обращать на это внимание. Она поцеловала корону, когда та появилась перед ней, и затем в оцепенении наблюдала, как короны менялись местами.

Глаза монстров были устремлены на нее, словно сотни прожекторов. Она могла поклясться, что они видели каждую каплю холодного пота у нее на лице, невзирая даже на вуаль.

Когда корона опустилась на ее голову, Косаре захотелось закричать. Магия в воздухе стала еще гуще, от ее давления у ведьмы закладывало уши.

Значит, не только она заколдовала их свадебный ритуал, но и Змей. Со стороны Косары было глупо думать, что он этого не сделает. В конце концов, он женился далеко не в первый раз. Косара заколдовала обручальные кольца, а Змей — короны. Теперь они были связаны двумя мощными заклинаниями, а не одним.

* * *

Остальная часть ритуала прошла как в тумане. Косара отпила вина из кубка. Взяла кусок хлеба, обмакнула его в мед — и пища, казалось, застряла у нее в горле.

Наконец Змей приподнял ее вуаль и наклонился для поцелуя. Больше всего Косаре хотелось уйти, но как тут уйдешь? Монстры молча наблюдали за ними. Никаких радостных возгласов и аплодисментов — ничего, кроме голодных взглядов в упор, что следили, как раздвоенный язык Змея скользил меж ее губ.

Он был хорош на вкус — и это было хуже всего, — слаще, чем хлеб в меду, острее, чем вино. Годами она время от времени вспоминала его вкус, словно жаждая запретного блюда, — и чувствовала себя виноватой. Сегодня его вкус лишь усилил ощущение, что все не взаправду.

Она сделала это. Она вышла замуж за Змея.

Зачарованная корона тяжело давила на голову, тянула вниз, словно камень. Хотелось блевать, упасть на колени в снег и вывернуться наизнанку, но она не доставила Змею удовольствия видеть ее такой.

Когда он насытился ею, то отстранился. Вскинул в воздух их сомкнутые руки и развернул Косару лицом к монстрам.

— Я привел вам новую царицу! — прокричал он.

Монстры, зная, чего от них ждут, наконец-то принялись ликовать. Он посмотрел на Косару, и та увидела в его глазах что-то неожиданно человеческое: удовлетворение от того, что он обманом заставил ее надеть зачарованную корону; страх перед тем, что должно было произойти. Но отражалась в них и надежда — надежда, что вместе они спасут его царство.

— Ты готова? — спросил он, подняв взгляд к расколотому небу.

— Что? — пробормотала Косара. — Прямо сейчас?

— Ты предпочла бы еще подождать? — поднял Змей одну бровь.

Он был прав, Косара знала, что он прав. Именно поэтому она пришла сюда в первую очередь, и именно поэтому она прошла через эту проклятую свадьбу. Но теперь, когда она связала себя со Змеем, а он связал себя с ней, она обнаружила, что колеблется. Выйдет ли она отсюда живой? Косара охотно пожертвовала бы им, чтобы спасти царство монстров и свой город, но не собой.

У нее не осталось выбора. Пальцы Змея уже переплетались с ее пальцами. Он явно не собирался ждать.

Тепло от его рук перетекло в ее. Она не осознавала, насколько замерзла, стоя на снегу, но лишь теперь кровь прилила к ее щекам и в кончики пальцев.

Их сцепленные руки начали светиться.

И сразу стало ясно одно: когда Змей говорил всем своим предыдущим невестам, что для ритуала ему нужны их тени, он просто лгал. Двенадцать теней Косары лишь усилили ее магию. Пока они кружили вокруг, свет, исходящий от нее, становился все ярче.

Вместе они со Змеем направили его вверх, к провалам посреди небосвода. Сначала казалось, что все впустую. Свет был слишком тусклым, а тьма — слишком глубокой. Затем потихоньку, стоя пред расширяющимися глазами монстров, Косара и Змей засияли ярче.

Им всегда было так хорошо, когда они горели вместе.

Косара снова поймала взгляд Змея — и, к своему удивлению, увидела в нем гордость за нее. Он подошел так близко, что она почувствовала его теплое дыхание на своем ухе.

— Так и знал, что ты будешь хороша.

Да. Впервые магия льнула к ней естественным образом. Здесь не нужно было запоминать магические слова или щелкать пальцами. Не нужно было доводить себя до предела сил или заставлять свои тени подчиняться.

Она и Змей работали вместе, но, как обычно, они также сражались между собой. В то время как обручальное кольцо Косары не позволяло Змею полностью захватить ее, его корона не позволяла ей сделать то же самое. Они оба тянули заклинание каждый в свою сторону — то Косара одерживала верх, направляя свой свет, то везло Змею.

Наблюдая, как их магия чинит разрывы в мирах, Косара поняла, что ей хорошо. Так странно, нелепо, но она наслаждалась.

Змей наклонился к ней — видимо, для еще одного поцелуя. Она обнаружила, что не совсем против этой идеи. Он был таким вкусным! Она не могла вспомнить, почему раньше стыдилась этой мысли. Корона давила на нее тяжелее, вдавливая венок из роз в череп, но Косара никогда не чувствовала такой легкости.

Она покачала головой. Это было неправильно. Как это называла Вила? Опьянение от заклинания. Она снова была пьяна.

— Посмотри, от чего ты хочешь отказаться, — прошептал Змей так тихо, что только она его слышала.

— Прошу прощения?

— Я знаю, что ты задумала. Чувствую, что кольцо на моем пальце зачаровано. Ты действительно готова пожертвовать мной?

— Я не… — Косара осеклась: какой смысл отрицать?

Ведь он уже знал.

— Никто другой тебе этого не даст. Лишь я — тот, что равен тебе во всем.

— Я ничего не понимаю.

Это была ложь. Она прекрасно знала, что он имел в виду.

Вилы больше нет. Теперь их только двое, Косара с ее двенадцатью тенями — и Змей.

— Давай, скажи мне, чтобы я ушел. — Пальцы Змея сжали ее руку. — И что тогда? Будешь счастлива вернуться к своей роли деревенской ведьмы? Лечить стреляющие поясницы и прописывать зелья от ангины? Ты не будешь скучать по мне? Скучать по этому?

Косара хотела отвести взгляд, но не могла. Ее заворожил огонь в его глазах.

Пожатие его руки стало крепче.

— Я могу дать тебе больше, больше. Если только ты согласишься остаться здесь, со мной. Будь моей царицей…

Косара будто бы снова оказалась в ловушке одного из видений, неспособная сделать ни шагу. Ей хотелось, чтобы Невена снова пришла спасти ее, как тогда. Она не могла отвести взгляда от Змея, но, казалось, краем глаза она видела силуэт своей сестры, стоящей поодаль от монстров…

«Невена». Эта мысль ударила Косару прямо в грудь. Вот почему она чувствовала себя виноватой, целуя Змея. Он ведь убил ее сестру.

Неужели она действительно забыла?

Вина вернулась, как и ее гнев.

— Никогда, — пробормотала она сквозь зубы и с силой своих двенадцати теней резко потянула его магию на себя.

Змей, должно быть, действительно отвлекся, потому что, как ни странно, это сработало. Косара засияла ярче, в то время как свет Змея потускнел. Она вспомнила, как смотрела на него, когда на земле перед ним, истекая светом, умирала Цвета, и ее решимость только возросла.

Она хотела увидеть его там же, на снегу, совсем беспомощного. Она ощутила металлический, словно кровь, вкус его надвигающейся смерти на кончике своего языка.

Но Змей не собирался сдаваться без борьбы. Он прорычал: «Как пожелаешь!» Сердце Косары забилось быстрее, когда она узнала выражение его лица. В последний раз, когда она видела его, ей было шестнадцать, его пальцы впивались ей в горло. Это лицо она видела прямо перед тем, как потерять сознание, не зная, проснется ли снова. Вид этого лица наконец-то убедил ее, что нужно бежать.

Змей открыл рот, обнажив раздвоенный язык и острые зубы, и глубоко вдохнул. С каждым его вдохом магия Косары слабела.

«Нет!» — кричала она мысленно, пытаясь удержать поток магии, но все было напрасно.

Как она рассчитывала победить? Это было ошибкой. Она не ровня Змею. Он — Царь чудовищ, а она — непутевая ведьма.

Ее тени так же беспомощно, хоть и яро, пытались удержать ее магию. Неудивительно — ведь это тени одиннадцати ведьм, которые уже потеряли из-за него свои жизни. Они не смогли одолеть его поодиночке, но Косара надеялась, что теперь, когда они здесь все вместе, им хватит на это сил.

Но она недооценила его.

Перед глазами заплясали черные пятна. Косара вновь ясно увидела Невену с широко открытыми глазами. Ей показалось, что изменились лица чудовищ — от нервного трепета, который они демонстрировали раньше, они перешли к тревоге, даже к страху. Они не помогут ей и не рискнут навлечь на себя гнев Змея, но ей было любопытно, хотят ли они этого в глубине души?

А потом… Она, должно быть, окончательно потеряла контроль над сознанием, ибо могла поклясться, что увидела Асена. Он вплыл в ее видение на спине юды — и не какой-нибудь там юды, а Враны.

Должно быть, удивление отразилось на ее лице — Змей тоже нахмурился и обернулся.

Прежде чем он успел среагировать, Асен метнул ему в лицо какой-то тканевый мешок.

Змей отшатнулся, удержавшись на ногах только потому, что держался за руки Косары. Однако корона соскользнула с его золотистых волос и затерялась в снегу.

Косара глубоко вздохнула: чары вокруг нее ослабли.

Змей явно тоже это почувствовал — попытался высвободить руки и нырнуть за своей короной. Косара не позволила ему — отчасти силой рук, отчасти магией, наслаждаясь растущей паникой в его глазах.

Косара хотела подождать, пока головокружение отступит, а дыхание выровняется, но у нее не было времени. Асен каким-то образом смог выиграть для нее несколько секунд, и нельзя было их потратить зря. Настал ее черед питаться Змеем, и она делала это с жадностью, насыщая себя его магией. Его дыхание участилось. Его идеальное лицо расплылось, словно он изо всех сил пытался сохранить иллюзию, пока она воском плавилась на его костях.

Небо высоко над головой стало почти целым. Только тонкие трещины остались там, где когда-то зияли щели.

Косара питалась, пока не высосала всю магию Змея до последней капли. Свет наполнил ее, устремился в ее вены, вскружил ей голову. Огонь в глазах Змея погас — те стали голубыми. Самыми обычными, светлыми, человеческими глазами, которые редко кто запоминает.

Только тогда она отпустила его. Он споткнулся и упал на колени.

Он еще не умер. Где-то в глубине своего опьяненного чарами разума Косара знала, что не должна его отпускать. Она могла удержать его силой своего зачарованного обручального кольца, но надолго ли? И как только он освободится, что он сделает с ней? Как поступят его монстры после того, как она заделает бреши в их мире и они больше не будут от нее зависеть?

Она должна убить его. Она могла и должна это сделать. Либо он, либо Черноград. Либо он, либо Невена.

Все еще стоя на коленях, Змей смотрел на нее с земли, более жалкий, чем когда-либо.

— Косара, пожалуйста, не надо…

«Жги его», — шептали тени в ее голове.

Косара чувствовала, как огонь разгорается на кончиках ее пальцев.

«Жги его».

Она зажмурилась. Огонь не стал ярким и сильным, подпитываемый ее магией и магией Змея. Они всегда так хорошо горели вместе.

«Жги его».

Косара запрокинула голову, подняла руки к небу и выпустила огонь. Ей показалось, что она услышала, как Змей сдавленно выдыхает, но она смотрела не на него. Она излила весь свой огонь вверх, в небо, заполняя последние остатки трещин между мирами.

И мало-помалу осколки неба снова сплелись воедино. Звезды, разделенные надвое, стали целыми, собрались в созвездия и неутомимо продолжили свой путь так, будто их и не прерывали.

А снегопад наконец-то утих.

Змей все так и стоял на коленях. Косара ожидала, что он будет сопротивляться силе ее чар, но желание бороться оставило его.

Нет, ее не обманешь. Она знала все его уловки. Он хотел вызвать в ней сочувствие, выглядя беспомощным и жалким… Он думал, что она сохранит ему жизнь, если он не будет выглядеть достойным противником.

— Косара, прошу…

Ей не хотелось это признавать, но уловка работала. Она не могла убить его, когда он выглядел таким беспомощным.

«Сжечь его!» — закричали тени.

Он потянулся к ней, и она отступила. Заклинание так истощило ее, что колени ослабли. Она огляделась и увидела Асена вместе с Враной, окруженных монстрами.

Но, увидав лица монстров, она больше не думала, что они принадлежат Змею. Все они смотрели на нее, на него, преклоненного перед ней. Безразлично смотрели, даже не думая сражаться с ней за его жизнь.

Может быть, он им надоел?

Косаре требовалось знать наверняка — иначе все это было бы напрасно. Она могла дать им шанс его свергнуть, в надежде, что царство чудовищ и Черноград смогут сосуществовать, что после исчезновения Змея монстры не выберут своим Царем кого-то столь же кровожадного.

В любом случае она больше не могла видеть, как он пресмыкается.

И это тот, кто преследовал ее в кошмарах все эти годы? Тот, кто убил Невену? Ей не хотелось больше тратить на него ни минуты.

Так и не сказав ему ни слова, она отвернулась и встретила взгляд Асена.

— Давай уйдем отсюда, — прошептала она так тихо, что боялась, что он ее не услышит.

Он бросился к ней, и она прижалась к нему.

«Нет! — закричали тени в сознании Косары. — Не оставляй его таким! Сожги его!»

Она не слышала. Тени подобны кикиморам, они в некотором роде не что иное, как призраки из прошлого, ненависть и боль, застывшие во времени.

Прежде чем покинуть сад Змея, Косара нашарила в кармане золотое семечко. Убедившись, что никто не смотрит, бросила его на землю и притоптала ногой.

Уходя, она слышала рев караконджулов и волколаков, бульканье русалок, скрип натягиваемых луков самодив. Она не хотела смотреть — не хотела видеть, какой удел она выбрала для Змея, — но ей все же пришлось.

Она обернулась лишь на секунду. Достаточно, чтобы увидеть, как рой монстров окружил его.

Вдалеке от всех стоял знакомый силуэт с длинными волосами и в короткой курточке. Невена. Взгляд Косары упал на нее. Ее сестра вынула свой старый клинок для охоты на монстров и присоединилась к толпе.

Но когда Косара моргнула, Невены уже там не было.

36

Асен

Как Косара и Асен собирались вернуться в Черноград, оставалось неясным, пока через сад к ним не бросилась кухонная хозяйка и не повела обоих к своему гигантскому котлу.

— Слава богу, — пробормотала Косара себе под нос.

Она покачнулась, и Асен поспешил ее подхватить. Должно быть, она вымоталась, потому что не возражала, не настаивала, что с ней все в порядке. Она положила голову ему на плечо и сказала:

— Вообрази, каково это: бросить Змея на произвол судьбы и драматично уйти, только чтобы добираться домой автостопом.

Асен подозревал: после того, что она сейчас провернула, монстры выстроились бы в очередь за право доставить их героиню обратно в город. Она все еще оставалась в свадебном наряде, хотя и сняла красную вуаль. На ее указательном пальце сверкало обручальное кольцо. Теперь Асен гадал, снимет ли она его когда-нибудь или оставит как напоминание, вроде шрамов на щеке, сделанных рукой Боряны. Светлые пряди, которые подарили ей тени, она также не стала перекрашивать.

— Дайте только завести этот старый драндулет! — бормотала кухонная хозяйка, то и дело нажимая педаль и дергая рычаги. — Как только он заведется, мы вернемся в город в кратчайшие сроки.

Врана пришла проводить их, и они втроем немного поболтали — так, будто все еще находились в пекарне Ибрагима. Косара и Асен оба притворились, что не замечают крови Змея на ее лице. Позади них старушка продолжала браниться, нажимая кнопки и давя на руль, пока скрытые клапаны источали клубы дыма.

Только Врана повернулась, чтобы уйти, как Косара спохватилась: «Стой». Ведьма стояла, нервно теребя замысловатую вышивку на своей свадебной сорочке. Ей не шел этот вид. Она была ведьмой, которая свергла Царя чудовищ. Ведьмой, которая разрушила Стену.

Ее тени кружили вокруг нее, беспокойные, вероятно наполняя ее голову бормотанием.

— Спасибо, — сказала она Вране, и юда кивнула; затем взгляд Косары переместился на Асена и кухонного духа. — Спасибо вам всем. Я бы не справилась одна.

Она сказала это небрежно, но Асен знал, чего ей стоило это признание.

— Спасибо за спасение царства чудовищ. — Губы Враны искривились, изобразив подобие улыбки, как предполагал Асен.

— Ну, кто-то же должен был спасти его, и это явно не Змей, правда? — Косара рассмеялась, но потом замолчала, внезапно снова став серьезной. — Знаешь ли ты, что будет с барьером между нашими мирами теперь, когда Змея больше нет?

— Будущего я не видела, если ты об этом спрашиваешь, — пожала плечами Врана, — но подозреваю, что барьер срастется вновь, как это всегда бывает после Темных дней. Хотя на этот раз может занять больше времени. Там ведь не просто трещина, а огромный разрыв.

— Хочешь, я предупрежу Соколицу? Если она не хочет застрять в Чернограде…

Только тут Асен заметил отсутствие Соколицы. Другие монстры вернулись из Чернограда, чтобы погулять на свадьбе Змея. Все, кроме Соколицы.

— О, она в курсе. — И Врана вновь пожала плечами, будто ей все равно. — Она сделала свой выбор.

— А-а. — Уголки губ Косары дернулись. — Понятно. Ну, до следующих Темных дней.

— Увидимся. Подозреваю, к тому времени царство чудовищ станет совсем другим.

— Будем надеяться, что ты права.

Врана развернулась и поспешила обратно в сад. Ей явно не терпелось увидеть то, что она пропустила. Сам Асен не сомневался в том, что происходило в ее отсутствие. Он видел это во взглядах монстров. Он чуял это в ветре, несущем вонь крови Змея.

Наконец котел загрохотал и воспарил.

— Вот это дело! — воскликнула кухонная хозяйка и потянулась к руке Косары. — Все на борт!

Они устремились прямо вверх с непозволительной скоростью. Волосы Асена, которые за последние несколько дней еще больше отросли, развевались на ветру. В ушах что-то трещало.

Минута неистового подъема — и котел стабилизировался высоко в небе, а потом заскользил вперед с гораздо более разумной скоростью.

Большую часть пути Косара проспала, положив голову на грудь Асена. Он почти не шевелился, боясь разбудить ее. Хотя если беспрестанная брань кухонной хозяйки не разбудила ее, то ничто не разбудит.

Только когда они достигли моря Змея, Косара резко открыла глаза. Асен удивился, обнаружив его там задолго до Темных дней, но с другой стороны, если вернулись монстры, то почему море не могло?

Далеко внизу белые гребни волн бежали по темному пространству, растворялись где-то за туманным горизонтом.

— Черт побери, — пробормотала Косара, все еще держа веки полузакрытыми, и вынула из кармана компас. Асен узнал его: когда-то он принадлежал капитану Черной Бороде. — Чуть не забыла.

— Чуть не забыла что? — спросил Асен, пока Косара пристально изучала компас. — Я думал, мы возвращаемся в Черноград.

— Так и есть. Но сначала нужно сделать кое-что еще.

Она наклонилась к компасу и прошептала короткое слово.

* * *

Компас вел их к острову — то был лишь маленький клочок камней и песка среди волн. Кухонная хозяйка категорически отказывалась ступать на него, поэтому они оставили ее плавать в море, вязать и стеречь котел, пока они не вернутся.

Побережье полнилось русалками: они отдыхали на песке, угощались выброшенной на берег рыбой да несчастными чайками. Увидев Косару в окружении теней, русалки шмыгнули в волны.

— Где это мы? — спросил Асен.

— Это остров, где Вила схоронила тень Змея. Ее нельзя найти, если у тебя нет компаса Черной Бороды и ты не знаешь волшебное слово.

Асен напрягся. Она ведь пришла сюда не для того, чтобы откопать эту тень, не так ли? Как можно сначала угробить кого-то, а потом гоняться за его тенью?

Наверняка у нее в голове и так достаточно теней. Даже с избытком. В напряжении Асен смотрел, как Косара падает на колени в песок. Затем она сложила одиннадцать своих теней — все, кроме своей собственной. Он видел, как она делала это прежде; обычно они боролись с ней, пытаясь ускользнуть между пальцами.

На этот раз они подчинились беспрекословно.

— Могли бы и уйти, если бы захотели, — сказала Косара. — Они не мои, чтобы ими управлять. Они ничьи.

— Но?

— Но у меня такое чувство, что они готовы отдохнуть.

Выкопав рукой ямку в песке, она высыпала в нее тени. Теперь они лежали там — черные бусины меж гниющих ракушек и водорослей.

Мгновение Косара смотрела на них, закусив губу. А затем закопала. Затаивший дыхание Асен выдохнул.

Косара встала и стряхнула песок с передника. К котлу она шла почти пружинистой походкой, не оглядываясь.

Кухонная хозяйка снова втянула их в котел. Пока котел разогревался перед полетом, Косара взглянула на темнеющее вдали море. Она достала компас из кармана, взвесила его в руке…

И выбросила — вот он мелькнул в волнах.

Косара с удовлетворенной улыбкой откинулась на спину.

Летели они, как ей показалось, несколько часов, хотя небо не становилось яснее. Косара то засыпала, положив голову на плечо Асена, то просыпалась. Над ними кружили созвездия.

Когда вдалеке показались огни Чернограда, луна все еще висела низко над городом. Чего ж тут странного? В мире монстров время шло по-другому.

— Чем ты его стукнул? — пробормотала Косара, заставив Асена вздрогнуть: он даже не заметил, как она проснулась.

— Прости, что?

— Когда вы с Враной спустились с неба, ты сбил корону Змея с его головы. Что ты в него такое метнул?

— О! — Асен все еще чувствовал себя виноватым из-за потери сумки. — Я метнул в него торт.

— Торт?..

— Шоколадно-ореховый, если правильно помню.

Косара рассмеялась. Это и впрямь забавно, подумал он: Царь чудовищ, побежденный метким броском шоколадного торта.

Когда море осталось позади, грохот волн стих. Запах водорослей ослаб. Оглянувшись, Асен увидел, что море Змея исчезло — от него остался только неглубокий пруд. И блестела в нем чешуя золотых рыбок, а не русалок, а у берега покоился ржавый водный велосипед.

В небе над городом сверкали фейерверки. Где-то вдалеке слышалась музыка.

— Что происходит? — спросил Асен.

— Думаю, люди празднуют, — сказала Косара беззаботным голосом, какого он не слышал за все последние месяцы.

— Гуляй, молодежь, — махнула им кухонная хозяйка, ненадолго припарковав свой котел на темной улице. — А я, пожалуй, полечу вздремнуть. Хватило мне треволнений для одной ночи…

— Спасибо за помощь, — сказала Косара.

— Да-да. — Кухонная хозяйка вновь отмахнулась от нее. — Увидимся утром, хотя вы, может, меня и не увидите. Зависит от того, насколько укрепится барьер.

С грохотом котел поднялся в воздух. Звеня и лязгая, отскакивая от стен, он проследовал по узкому переулку.

— Ну что, пойдем?

Хотя Асен тоже достаточно поволновался этой ночью, он не мог отказать, видя пламя в глазах Косары.

Она шла на шаг впереди, горя желанием увидеть, что стало с ее городом; за ней у ног следовала единственная тень.

Асен поспешил догнать Косару и переплести свои пальцы с ее. Лишь теперь, когда тени были надежно похоронены в песке, Змей исчез навсегда, дух Боряны мирно покоился, а Карайванова не стало, они остались только вдвоем. И больше никаких призраков.

37

Косара

Земля, где когда-то стояла Стена, кишела людьми — не только черноградцами, но и белоградцами. Пришли все: любители фестивалей в изысканных костюмах, музыканты и уличные артисты, любительские театральные труппы и кукловоды. Торговцы винами и кондитеры толкали свои тележки сквозь толпу; сосиски и кюфты шкварчали на каждом углу, наполняя воздух дымом. Повсюду вспыхивали фейерверки, раскрашивая небо множеством цветов.

Косара боялась того, чем обернется падение Стены для обоих городов. Она еще помнила скопление разгневанных людей на площади, которых раскачивала мэр Белограда.

Те люди, вероятно, никуда не делись, разве что прятались по домам и наблюдали за празднеством из-за дрожащих занавесок. Скорее всего, уже на следующее утро они выползут обратно со своими транспарантами. Все еще оставался шанс, что мэра вновь переизберут, даже теперь, когда Мария лишилась денег и влияния Константина Карайванова.

И Косара ничего не могла с этим поделать. Она и так уже сделала все возможное; теперь два города должны сами определить свое будущее, как царство чудовищ определило свое.

Косара и Асен пробирались сквозь толпу, пока не нашли Роксану и Соколицу. Их было легко заметить: они прямо-таки возвышались над толпой. Забинтованное крыло Соколица прятала под большой курткой, голову обернула шалью, чтобы скрыть свои перья (но вышло не очень).

Тем не менее Косара знала: Роксана с пистолетом на поясе защитит юду от слишком навязчивых вопросов.

Заметив Косару и Асена, Роксана выхватила еще два бокала вина у уличного торговца.

— Я не… — начал Асен, но Роксана его перебила:

— Я знаю. Безалкогольное.

— Я так рада, что вы вернулись! — Соколица неожиданно крепко обняла их обоих. Ее перья потеряли свой потусторонний запах, зато теперь слегка отдавали черноградским дымком. — Ну? Что там было?

Косара рассказала, что произошло в мире монстров, а Асен дополнил моменты, ускользнувшие из ее памяти, когда она была слишком напугана — или слишком пьяна от заклинания.

— Итак, он мертв, — подытожила Роксана.

— Мертв.

Охотница на монстров подняла бокал, расплескав немного вина на брусчатку. Старая традиция — лить вино на землю, чтобы напоить души предков.

— Пусть ему земля будет пухом, — произнесла вдруг Роксана.

Сначала Косара была ошеломлена. А потом поняла, что теперь, когда Змея наконец-то не стало, у нее не осталось к нему неприязненных чувств. Он получил то, чего и заслуживал. И не было никакого смысла желать ему тяжкого посмертия после и без того ужасно долгой, ужасно беспокойной жизни.

Она последовала примеру Роксаны, наблюдая, как красная жидкость впитывается между булыжниками:

— За Вилу. И за Маламира. И за Софию, за Ирину, и за Наталью Русеву.

— За Боряну, — сказал Асен, наклонив свой бокал.

Наконец, Соколица капнула на землю из своего:

— За всех, кого мы потеряли.

Молча они допили вино, а затем, как всегда непоседливая, Роксана крикнула:

— Всё, разнюнились ненадолго — и хватит. Идем танцевать!

Она обняла Соколицу за талию, и обе исчезли в толпе. Косара смотрела им вслед, качая головой, улыбка тронула ее губы. Она слишком устала для танцев. Ей нравилось просто находиться там и пить вино с Асеном. Ее окружал шум толпы, однако ей было спокойно.

Голос Змея в голове умолк.

Прошлой зимой она думала, что он навсегда побежден, но ошибалась. В этот раз она все-таки чувствовала, что наконец-то заставила его замолчать. В темном уголке ее разума, где он любил прятаться, царила блаженная тишина.

— Асен! — крикнул кто-то, и Косара увидала Розу Бахарову, что протискивалась к ним в толпе.

— Мама! — бросился Асен ей навстречу.

Лицо Розы было мокрым от слез.

— Я сперва не поверила, когда мне сказали… Стены больше нет! Наконец-то ее нет! — Она обхватила руками лицо сына и посмотрела ему в глаза. — Тебе нужно побриться.

— Я знаю, мама, я знаю…

Косара ушла, не желая мешать их встрече. Она, сварливая уставшая ведьма, была им там не нужна. К тому же у нее так много работы. Ведьмы вроде нее никогда не переставали работать. Перед ее мастерской уже наверняка выстроилась очередь из страдающих от похмелья или несварения желудка после сосисок с уличной тележки.

Что бы Змей там ни говорил, это ее работа: лечить стреляющие поясницы и прописывать зелья от ангины. И она ни на что бы это не променяла.

Тут ее задержала чья-то рука.

Обернувшись, Косара увидела запыхавшегося Асена: он гнался за ней сквозь толпу.

— Моя мама спрашивает, придешь ли ты на ужин.

— Я… — Косара чуть не сказала «нет». Старые привычки умирают с трудом. — Я бы с удовольствием. А как насчет завтра?

— Может, послезавтра? — со смущенным видом попросил Асен. — Завтра я в книжном клубе.

Косара не могла не рассмеяться с облегчением. В глубине души, так глубоко, что она и признаваться-то себе не хотела, она беспокоилась, что теперь, имея возможность вернуться в Белоград, Асен уедет из ее города. Уедет от нее.

— Так ты все же идешь?

— Ну не зря же я прочел всю «Ночь страсти с владыкой упырей»! А ты-то куда? Я слышал, неподалеку выступает твоя любимая группа.

— «Визжащие русалки»?

— «Сгнившие упыри». Ходят слухи, что вокалист — настоящий упырь, ты в это веришь?

— Спорим, он сам запустил этот слух… — Затем Косара вдруг вспомнила. — Невена их обожала.

К удивлению Косары, мысли о сестре больше не приносили ей боли и чувства вины. В ней разливалось лишь приятное тепло с оттенком скорби, которая, как она подозревала, никогда полностью не исчезнет.

Асен потянул ее за собой:

— Идем, а то их пропустим.

Косара открыла рот, чтобы возразить. У нее так много работы, да и что будет завтра, когда все напразднуются и в городе всплывут новые проблемы… Смерть Змея точно не пройдет бесследно для обоих миров, и вообще…

Но их с Асеном глаза встретились, и она подумала: чем беспокоиться о вещах, которые не в ее власти, лучше проверить, был ли их последний поцелуй случайностью. Медленно она наклонилась, давая ему возможность отстраниться.

Поцелуй с ним совсем не походил на поцелуи Змея — никакой сладости, никакого привкуса. Только дешевое безалкогольное вино, почти что виноградный сок, и запах дыма, оставшийся в его волосах и щетине. Над их головами, освещая город, продолжали взрываться фейерверки.

Шальная, неудержимая улыбка расцвела на лице Косары. Она крепче сжала руку Асена и последовала за ним сквозь толпу. О том, что будет завтра, она подумает завтра.

Ну а сегодня — время танцевать.

~

Ассоциация ведьм и колдунов Чернограда

ПРЕДСТАВЛЯЕТ

ПРАКТИЧЕСКОЕ РУКОВОДСТВО О ЧУДОВИЩАХ

(переиздание «Темные дни»)

Дорогие черноградцы и гости города! Темные дни уже близко! И когда же, как не сейчас, стоит заново познакомиться с черноградскими чудовищами: от обыкновенного упыря до жестокой самодивы; от вещей юды до кровожадного караконджула! Я знаю, о чем вы думаете: разве о монстрах Чернограда можно узнать что-то новое? У любого горожанина найдется история о том, как друг двоюродного дяди одолел караконджула хитрой загадкой или сразился с волколаком голыми руками. Однако мы в АВК считаем, что быстро освежить свои знания не будет лишним! Мы намеренно написали это руководство так, чтобы оно было доступно людям всех возрастов и уровня образованности, и мы рекомендуем вам распространить его среди родных и друзей. Помните: быть наготове — значит быть в безопасности. (Тем, кто хочет узнать больше о самих Темных днях, мы рекомендуем обратиться к разделу «Назад к основам» под перечнем чудовищ.)

Упыри

ЧТО ЭТО: Беспокойные духи мертвых, которые поднимаются из могил, чтобы мучить живых. Встречаются круглый год, но особенно активны в Темные дни.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Упыри напоминают ходячие трупы на разных стадиях разложения, нередко с частично разложившейся плотью и налитыми кровью глазами. Встретившись с живым человеком, упырь попытается укусить его острыми как иглы зубами и обескровить. Во время Темных дней они, как правило, массово поднимаются из могил и чаще передвигаются группами.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Чтобы любимый человек не восстал в виде упыря, обязательно соблюдайте соответствующие погребальные ритуалы. Ваша безопасность начинается с поминок: не позволяйте домашним кошкам ходить по покойному! Похороны включают следующие меры предосторожности: положить монету в рот умершему; закопать его лицом вниз; пронзить его серпом или другим сельскохозяйственным орудием; отрезать голову; проткнуть сердце осиновым колом; перерезать коленные сухожилия, чтобы упырь не смог встать на ноги. Выглядит как куча работы, но лучше перестраховаться!

Если человека укусил упырь, но ему удалось уйти, рекомендуем обратиться к профессионалу, поскольку зубы упыря часто содержат яд. Упыри владеют уникальным видом иллюзорной магии, с помощью которой могут заставить своих жертв поверить, что они слышат или видят людей, а также отрывки из собственной памяти. Эта магия усиливается, когда много упырей собираются в одном месте.

Существует множество историй, иные из которых вам, несомненно, рассказывали в местном пабе: как упыри возвращаются из мертвых и пытаются возобновить свою нормальную жизнь. Идут домой, приветствуют семью, как будто ничего не произошло. Если вы подозреваете, что ваш недавно похороненный, но теперь таинственным образом воскресший родственник — упырь, не паникуйте. Упыри ненавидят чеснок и святую воду, поэтому особенно важно во время Темных дней держать эти вещества под рукой, чтобы отпугивать упырей.

Если дело дойдет до худшего и вам придется вступить в сражение, можно убить упыря осиновым колом, пронзив его сердце или отрезав голову.

Волколак

ЧТО ЭТО: Волколаки — люди, которые в полнолуние превращаются в больших волков. Ликантропия — заразная болезнь, передающаяся через укусы, и лекарства от нее нет. Известны народные предания, в которых зафиксировано, что разгневанные волколаки вызывали затмение, откусив кусок Луны; но у авторов нет убедительных доказательств, подтверждающих или опровергающих подобные явления. Хотя волколаки представляют собой обычную угрозу в полнолуние в течение всего года, в Темные дни они становятся особенно агрессивными.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Волколаки, как правило, крупнее обычных волков. К тому же в Чернограде волков не было уже сотни лет, поэтому их обнаружение — довольно хороший признак того, что вам лучше держаться подальше.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Если вы подозреваете, что вашего друга или родственника укусил волколак, необходимо соблюдать соответствующие карантинные процедуры. Во-первых, заприте его в клетке в подвале. Во-вторых, немедленно обратитесь к лицензированной ведьме или колдуну.

Если вы подозреваете, что вас укусил волколак, обратитесь в ближайшую мастерскую ведьмы или колдуна. Неразумно пытаться скрыть свое состояние, поскольку для сдерживания волколаков требуются рунические круги и талисманы, доступные только лицензированным практикующим магам.

ПОМНИТЕ: Волколаки обладают сверхчеловеческой силой, зрением, обонянием и слухом. Волколаков не обогнать. От них не спрятаться. Их единственная слабость — серебро, но мы понимаем, что в сии трудные времена доступ к драгоценному металлу сильно ограничен. Было обнаружено, что пение временно отвлекает волколаков, но эффект длится недолго. Лучшее, что можно сделать, чтобы обезопасить себя и своих сограждан, — это сохранять бдительность и следить за признаками заражения в ближайшем окружении. Укус волколака не обязательно приводит к смерти, если соблюдать все соответствующие меры предосторожности. Фактически многие люди после укуса прожили долгую и полноценную жизнь, и их состояние доставляло лишь незначительные неудобства в полнолуние.

Если ничего не помогает, волколака можно убить серебряной пулей. АВК хотела бы напомнить, что это крайняя мера. Волколаки — такие же люди, и они заслуживают человеческого отношения.

Домашний дух

ЧТО ЭТО: Также известные как «стопани», домашние духи — это отголоски предков семьи, оказавшиеся в ловушке между царством живых и мертвых из-за любви к семейному очагу и желания защитить род. Хотя их присутствие можно ощущать круглый год, обычно их замечают только во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Домашний дух напоминает умершего предка, от которого он произошел, но с преувеличенными чертами, связанными с его местом обитания. Таким образом, духи очага часто имеют огненно-рыжие волосы и глаза, похожие на горящий уголь, в то время как дух конюшни может быть одет в одежду для верховой езды и вооружен плеткой. Некоторые духи могут превращаться в змей, поэтому особенно важно быть осторожным с любой змеей, обнаруженной у порога.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Они обычно доброжелательны, хотя и вредничают. Лучшая стратегия — поддерживать их хорошее настроение, содержа дом в чистоте и порядке.

Если они требуют еды, покормите их. Если хотят пить, налейте то, что им нравится, например молоко. Если вы нравитесь духам, они, как известно, принимаются помогать с домашними делами — например, предотвращают слишком быструю порчу еды. Никогда, что бы ни случилось, не смейтесь над ними, так как это их злит. Хотя домашние духи, как правило, не способны нанести большого вреда, они могут причинить достаточно мелких неудобств и сделать вашу жизнь невыносимой.

Кикимора

ЧТО ЭТО: Дух жертвы убийства, поднимающийся из лужи пролитой крови. Их излюбленное оружие — длинные когти, которыми они впиваются людям в грудь и вырывают сердца. Технически кикиморам не обязательно есть, но, когда им предоставляется такая возможность, они весьма неравнодушны к сердцам. Из-за общего роста насильственных преступлений в Темные дни частота появления кикимор именно в этот период резко возрастает.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Кикиморы напоминают убитого, за исключением того, что они часто покрыты обильным количеством крови и имеют длинные сильные когти.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Хотя кикиморы олицетворяют гнев и боль жертвы и поэтому очень непостоянны и агрессивны, они обычно направляют свой гнев на своего убийцу и всех, кто стоит на пути к этому убийце.

Если вы вынуждены проживать совместно с кикиморой, важно оставить ей достаточно места, так как кикиморы склонны к буйным припадкам. Никогда не засыпайте в одной комнате с кикиморой: известно, что они любят сидеть на груди своих жертв во время сна, становясь все тяжелее и тяжелее, пока жертва не проснется и не обнаружит, что не может двигаться.

Караконджул

ЧТО ЭТО: Маленькое злобное существо, всеядно, но обожает человеческую плоть. Караконджулы встречаются в Чернограде только во время Темных дней, чаще всего они роются в мусорных баках и гоняются за бездомными животными.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Это чудовища размером с большую собаку, с густым мехом, желтыми блестящими глазами и изогнутыми рогами. У них ослиные уши и плоские морды с выступающими изогнутыми клыками.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Караконджулы, как известно, из всех чудовищ наименее сообразительные, и возникает соблазн относиться к ним не иначе как к бешеным собакам. Однако следует иметь в виду их способность воспринимать человеческую речь. Ваше лучшее оружие против караконджулов — это загадать им загадку: из-за ограниченных интеллектуальных способностей им редко удается найти ответ. В эту минуту они замирают, а их маленькие мозги перегреваются, что позволяет вам сбежать. В то же время следует упомянуть о стандартной реакции человека — оцепенении, когда он видит пару глаз-фонарей, смотрящих на него из темного переулка, из-за чего загадки не приходят на ум. Мы предлагаем подготовить несколько загадок заранее, еще до выхода на улицу после наступления темноты.

Встречались сообщения, что караконджулы умеют превращаться в обычные предметы, такие как кусты или большие валуны. На данный момент доказательства этому остаются неубедительными, но мы тем не менее рекомендуем не приближаться к подозрительным крупным валунам после наступления темноты.

Русалка

ЧТО ЭТО: Духи утонувших людей, русалки — всеядные существа, питающиеся рыбой, чайками и сбившимися с курса моряками. Русалки встречаются в Чернограде только во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Русалки обычно выглядят как люди, но часто имеют рыбьи черты, такие как хвосты, чешуя, частично покрывающая тело, и волосы, напоминающие морские водоросли.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Держитесь подальше от воды, любой воды! Проточной или стоячей, включая каналы и канализационные трубы. У русалок необычайная длина рук, а это значит, что они могут легко достать свою жертву. Если вам все же необходимо подойти к воде, сохраняйте бдительность: не позволяйте обмануть себя мерцающим вдалеке светом. Это не фонари затерянных рыбацких лодок, а фонарики, свисающие со лбов русалок. Что делает русалок особенно опасными, так это их умение похищать человеческие голоса: если вы услышите, как кто-то зовет на помощь из воды во время Темных дней, скорее всего, этот человек уже мертв, и единственное, что от него осталось, — это голос, украденный для приманивания.

Юда

ЧТО ЭТО: Юды — чудовищные птицы, питающиеся падалью и обладающие пророческими способностями; их часто можно увидеть в Чернограде во время Темных дней.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Юды напоминают крупных птиц с человеческими лицами и клювом вместо рта. У них короны из перьев, большие перистые крылья и когтистые лапы. Подобно самодивам, они почти всегда являются самками по причинам, которые мы можем только предполагать: например, некоторые считают, что самки юд единственные покидают гнездо, в то время как самцы остаются, чтобы присматривать за птенцами. Их социальная структура может быть похожа на пчелиный улей.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ ОТ ЭТОГО: Юды практически безвредны для живых, поскольку их основным источником питания является полусгнившее человеческое мясо. Однако они могут быть весьма неприятными, и мы настоятельно рекомендуем избегать их, особенно детям, пожилым людям и неврастеникам. У юд есть способность предсказывать будущее и привычка выкрикивать имена людей, которым скоро предстоит умереть; иногда эти сведения сопровождаются иными другими ужасными подробностями, такими как время, место и причина смерти.

Самодива

ЧТО ЭТО: Лесные духи, известные своей жестокостью и кровожадностью. В отличие от других монстров, они склонны убивать не ради пропитания, а для развлечения. К счастью, эти злобные монстры могут пересечь границу между царством чудовищ и Черноградом только в Темные дни.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Самодивы напоминают молодых женщин, длинноволосых, обычно босых, одетых в белое полотно и с полупрозрачной вуалью, закрывающей лицо. У них яркая, до неестественности белая кожа, блестящие волосы цвета лунного света и большие, совершенно черные глаза без белков. На охоту они ездят на золоторогих оленях и вооружены луками.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Первое и самое очевидное, что вы можете сделать, — это избегать мест, где обитают самодивы. Такие места легко распознать, поскольку они напоминают густые леса, возникшие за одну ночь среди города. Что бы вы ни делали, не музицируйте и не пойте возле логова самодив. Они обожают музыку и, как известно, похищают музыкантов, заставляя их играть до тех пор, пока те не упадут замертво от истощения.

Если вы проигнорируете этот совет и встретите самодиву, правила просты:

• не пейте вино, которое она предлагает;

• не смотрите ей в глаза;

• если она зовет вас по имени, не отвечайте;

• не принимайте ее приглашение присоединиться к пляске самодив, так как, потанцевав с ними, вы уже никогда не вернетесь домой.

Музыка — это способ привлечь внимание самодивы, но также и отличный способ отвлечь ее, если вас поймали. Пока вы играете или поете, самодива вас не убьет. Если вы оказались в ловушке самодивы, единственный способ освободиться — это взять ее «було» (вуаль) и спрятать, чтобы самодива не смогла ее вернуть. В вуали содержится вся сила самодивы. Однако при попытке сделать это следует соблюдать осторожность, поскольку самодивы не лучшим образом воспринимают похищение их силы, а их стрелы, как правило, очень и очень смертоносны.

Змей

КТО ОН: Царь чудовищ.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Спускаясь в Черноград во время Темных дней, Змей принимает облик красивого мужчины с ярко-синими глазами и золотистыми волосами. В форме монстра он огромен, имеет тело, покрытое золотой чешуей, широкие крылья, как у летучей мыши, и рогатую голову. Лучше не сталкиваться с этой формой, так как он принимает ее только тогда, когда злится. Это также форма, способная дышать огнем.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Особому риску подвергаются молодые женщины в возрасте от 16 до 20 лет, особенно зачатые или рожденные во время Темных дней, а также те, кто проявляет склонность к колдовству. Женщины, передвигающиеся группами, могут почти ничего не бояться. Змей имеет обыкновение скрываться в местах, где он может застать своих жертв в одиночестве и врасплох: возле фонтана, чтобы предложить помощь с тяжелыми ведрами; рядом с библиотекой, чтобы предложить помощь с тяжелыми книгами. Он обаятелен до невозможности, и зачастую никакое предварительное знание не спасет вас от того, чтобы увлечься. Возможно, он зачаровывает своих жертв, хотя убедительных доказательств этому не обнаружено.

Как только жертву доставят в его дворец, ваши шансы вернуть ее резко уменьшатся, особенно когда она выпьет его лунного вина и съест предложенный им зачарованный фрукт. Не позволяйте ему забрать жертву в свой дворец. Как только Змей женится на ней, ее можно считать мертвой. Скорее всего, для нее все будет кончено в течение ближайших сорока дней.

Ламия

КТО ОНА: Сестра Змея, Ламия, столь же опасна и порочна. В отличие от брата, она обладает способностью управлять погодой.

КАК РАСПОЗНАТЬ: Узнать ее просто, так как у Ламии три головы на длинных шеях и три рта, полных зубов размером с мечи. Она настолько велика, что от ее поступи дрожит земля. Когда ее рога пронзают облака, то вызывают гром и молнии, а когда она встряхивает головой, начинаются штормы и бури.

КАК ЗАЩИТИТЬСЯ: Бегите.

Назад к основам

Что такое Темные дни? Это двенадцать дней между полуночью Нового года и первым криком петуха в День святого Иордана, когда Новый год уже родился, но еще не крещен; в эти дни по улицам свободно бродят монстры, призраки и духи. Вот основные правила, которые помогут вам выжить в течение этих двенадцати дней:

1. Не выходите на улицу после наступления темноты, так как в это время чудовища не спят.

2. Не стирайте одежду (вода не освященная!).

3. Не мойтесь (да, двенадцать дней… Вы хотите уберечься от чудовищ или нет?).

4. Не устраивайте свадьбы, помолвки или похороны — по сути, любое крупное сборище людей так и напрашивается на неприятности.

5. По возможности не допускайте зачатия, так как любой ребенок, зачатый в Темные дни, станет пьяницей и негодяем и/или попадется на глаза Змею.

Для АВК профилактика стоит на первом месте. В первую очередь мы советуем вам по возможности избегать чудовищ. Однако, чтобы учесть все вероятности, мы также добавили подсказки, как отвлечь чудовищ и сбежать или, если ничего не помогает, сразиться с ними.

Да поможет вам Бог.

! ВАЖНОЕ ПРИМЕЧАНИЕ!

Помните, что ведьм и колдунов АВК можно нанять для наложения защитных оберегов в жилища.

Для получения дополнительной информации свяжитесь с местной ведьмой или колдуном.

Благодарности

Как всегда, огромное спасибо команде «Tor», включая моего редактора Сану Али-Вирани, художника по обложкам Ровину Кай, дизайнера обложки Джейми Стаффорд-Хилла, верстальщика Грега Коллинза, ведущего редактора Рафала Гибека, Эмили Хонер и Эмили Млинек из отдела маркетинга, редактора по производству Джеффа Ласала, менеджера по производству Жаклин Хубер-Родригес, специалиста по рекламе Кэролайн Перни, младшего специалиста по рекламе Джослин Брайт, редактора-консультанта Сару Уокер и корректора Сэтчела Джозефа. Спасибо вам за то, что вы сделали эту книгу лучше.

Спасибо моему замечательному агенту Бренне Инглиш-Лёб, а также остальной команде «Transatlantic Agency» и соагентам, включая Лору Кук из отдела трансатлантических контрактов, Джулию Гарригос Марти и Ирен Мерино Хименес из МИД, Катю Ильину из «Elizabeth Van Lear Agency», Меган Хусейн и Сару Дрей из «Anna Jarota Agency», Ренату Пачевскую и Мартину Ковалевскую из «Book/lab», а также Эрику Берлу и Элизабетту Романо из «Berla & Griffini Rights Agency».

Спасибо моим вечно терпеливым бета-ридерам: Э. К. Мур, Анжелике Анне, Анне Маковской, Эшли Эйри и Бори Чер. Спасибо Сандре Солсбери за ее невероятный талант, Си Джордан, Андреа Макс, Эмбер Фрост и всем из «Aubergine Salon» за поддержку, мудрость и частые оправдания моей прокрастинации.

Наконец, спасибо моему партнеру Кеннету за все.

Content

Геновева Димова
Ведьмин справочник по чудовищам
Книга 2. Черные ночи

1 Косара

2 Асен

3 Косара

4 Асен

5 Косара

6 Асен

7 Косара

8 Косара

9 Асен

10 Косара

11 Асен

12 Косара

13 Асен

14 Косара

15 Асен

16 Косара

17 Косара

18 Асен

19 Косара

20 Асен

21 Косара

22 Асен

23 Косара

24 Косара

25 Асен

26 Косара

27 Асен

28 Косара

29 Асен

30 Косара

31 Косара

32 Асен

33 Косара

34 Асен

35 Косара

36 Асен

37 Косара

~

Благодарности