Хозяин леса 2

Пролог

Андрей Дай

Хозяин леса 2

Роман

На найденных мною в Сети роликах о сезоне дождей, все было красиво. Блестящие тротуары, словно покрытые лаком, отражали свет многочисленных фонарей. Чистый, до скрипа отмытый город. Веселые люди, обнаружившие большую лужу на перекрестке. Мир полный света и цвета.

О мокром периоде в сельской местности никто видео не снимал. И я быстро понял — почему.

Тучи собирались целую неделю. Изредка налетал ветер, но как каждый разведчик, очень быстро пропадал. Окрестности, изжаренные, обесцвеченные, иссушенные обнаженным летним солнцем поблекли. Будто бы даже посерели.

Мне это было внове. А вот туземцы относились к неминуемому с провинциальным флегматизмом. Спокойно чистились сточные канавы, и проверялись водосточные трубы. Вывозился мусор. Инспектировались засовы и задвижки на окнах и дверях. Все знали что делать. Один я чувствовал себя чужим на этом празднике.

Да, признаться, проверять и инспектировать было нечего. Дом новый. Все системы работали идеально, а канавы я вообще не стал устраивать. Подумал, что раз дожди не смыли к чертям собачьим весь почвенный покров на моем «приступочке», то и мне бояться нечего. Подумаешь — дождик. Что я, дождей не видел⁈

На счастье, когда началось, я был дома. Не в городке, не в пути, а внутри надежного укрытия. Потому что вода полилась так, словно кто-то на небе открыл шлюз. В один момент, и очень-очень обильно. Меня предупреждали, что в предгорьях ливни бывают совсем уж запредельной силы, но чтоб понять насколько, нужно же с чем-то сравнивать. А с чем, если за лето из туч едва ли больше трех капель воды упало?

Дождь? Ливень? Ураган? Нет! Этому должно быть другое, отдельное, название. Что-нибудь отдающее светопреставлением, апокалипсисом и потопом сразу. Мир за окнами превратился в аквариум. Нет, рыбок там не плавало, но поток с неба был такой плотности, что между струями не видно было просветов. Просто на поверхность этого полушария планеты упало море.

Даже не знаю: к счастью или к сожалению, но скучно не было. Пол гаража был специально вырублен в скале с небольшим уклоном от въезда вовнутрь. Предполагалось, что со временем, подземное место хранения техники будет расширенно, и следовало заранее озаботиться надежностью сводов. Пришлось выбрать такой вариант.

Еще, у ворот не было порога. Зачем он мне был нужен? Да и кто, кроме аборигенов Авроры, делает заметно возвышающиеся над полом комингсы у всех дверных и воротных проемов, выходящих на улицу? Какой в них смысл? Запинаться только.

Ошибку осознал уже к вечеру. Уклон пола небольшой. Полпроцента, примерно. Но этого оказалось достаточно, чтоб тонкими струйками, туда набралась дождевая вода. Пробралась, гадина, в щель под воротами, преодолела десять метров до углубления, и радостно там успокоилась. И главное! Выкачать ее никак невозможно было. Слишком мелко. Так бросить, совесть не позволяла. Все-таки это мой дом, а не хлев. Если бы Господь хотел, чтоб мы жили в дерьме и грязи, сделал бы нас свиньями.

Роботы тоже такие себе помощники. Еще промакивать тряпку в воде они худо-бедно могли, а вот выжимать — уже нет. Слишком сильные. Так бедной материи досталось, что она аж треснула. Пришлось самому.

Возился долго. Почти до самого утра. И понял, что проигрываю. Потоп за воротами и не думал утихать, и к моему подземному морю все время прибывала подмога. Вроде осушу в одном углу. Глядь, а в другом уже снова бассейн насобирался. Плюнул, махнул рукой и пошел спать. Устал, и зла не хватало. Мог ведь сразу догадаться, что первым делом следует устранить причину, потом только бороться со следствием.

Утро вечера мудренее. Мудрость предков. А предки — это такие мифологические существа, которые никогда не ошибаются. Проснулся, и сразу понял, что нужно делать. Прямо за завтраком внес изменения в конструкцию ворот, и пока занимался мелкими хозяйственными делами, железные братья по борьбе уже все сделали. Потом, правда, еще два раза переделывали — ворота не желали полностью закрываться, мешал новый порожек. Пока придумал, как преодолеть эту напасть, пока, практически в ручном режиме, показывал роботам, что именно нужно делать, незаметно и вечер подкрался.

Зато воды набралось достаточно, чтоб применить технические устройства, а не вычерпывать влагу вручную. Оставил бойцов заниматься осушительными мероприятиями, а сам отправился ужин готовить. Приятно побаловать себя вкусной едой после целого дня напряженного труда. А когда за стеклом погода сходит с ума, а внутри дома сухо, тепло и уютно, так и вдвойне приятно.

1

Смотрел по галовизору танцы. Певцов всяких не смотрю. Не нравится. Не цепляет. Танцоров, в принципе, тоже, но вот эта группа забавна. Девчонки не наши. Азиатки, родом из соседнего государства. И все-то у них ладненько. Все согласованно. Двигаются так, будто роботы, а не люди. Синхронно. И такие коленца выделывают, что удивительно даже — как этакие вот выкрутасы кому-то в голову приходят?

На самом деле — дел по горло. Только не выйдет их все переделать. Зажала меня погода, как охотники лиса в норе. Ливень всего четыре дня лил. Потом как-то поутих, в обычный сильный дождь преобразовался. Но совсем не прекратился. Много, видно, воды в тучах за лето насобиралось. Пока все вниз не просыплется, не остановится.

Так вот. Речка моя, невеличка, в бурный потоп превратилась. Такой, знаете ли, мощный, который и валуны с места на место перекатывает. Как игрушками ими играет. Тот самый «розовый» водопадик теперь, как ревущая «ниагара». На танке, возможно, и можно вниз, в городок сплавится. Все-таки он у меня герметичен, и достаточно тяжелый, чтоб его речка не заиграла. Вопрос только: а потом что? В «Звездах» конец сезона пережидать? Назад-то вряд ли получится вернуться.

Технически, возможно на север, по лесу, пробраться. А там уже и до трассы, по полям. Однако, во-первых, бурный поток все равно форсировать пришлось бы. Во-вторых, деревья там. Чтоб проехать, нужно часть из них сломать. Даже этого, второго, пункта довольно, чтоб северный маршрут исключить.

На юг и того подавно. По скалам лазать «Вишенка» моя не обучена.

Пешком можно. Только лень. Старый я, по буеракам на своих двоих бродить. Двадцать верст туда, столько же обратно. В самом лесу еще более или менее, а в полях — грязь. Был бы боевой приказ, ползком бы этот маршрут проделал бы. А нет, так и ладно.

В сезон дождей на этом континенте вообще вся деловая жизнь как-то замедляется. В городах еще это не так заметно. Там твердое дорожное покрытие и общественный транспорт. В провинции же нет ни того, ни другого. Здесь, у нас, до соседа дойти — целое приключение. Экстренные службы еще как-то добираются. А все остальные, как медведи в берлогах, по домам сидят.

Слава Богу, связь работает без перебоев. Галовизор, мелкие домашние хлопоты, техобслуживание имеющейся техники. Есть чем себя развлечь. Бесит только невозможность запрыгнуть на «верного коня», да и рвануть решать важные вопросы.

Зато время на раздумья появилось. Сидел, смотрел девочек-азиаток, а мысли где-то далеко-далеко. В Камтелионе, в Сан-Хосе. Обоих найденных пещерных жителей мы как раз в Сан-Хосе на постой и определили…

А началось все с того, что столичные дознаватели Управления Собственной Безопасности полиции закончили расследование фактов коррупции сотрудников участка в этой латиноговорящей деревеньке. И, по результатам, всех тамошних правоохранителей уволили. Что с этими, теперь безработными, господами дальше будет — понятия не имею. Как по мне, так все правильно. Зачастую, на полицейского последняя надежда в сложных жизненных ситуациях. Если же он тварь, и без мзды с дивана не поднимется, то зачем он такой нужен?

Так вот. Заполнить вновь открывшиеся вакансии, естественно, должно было районное начальство. То есть — капитан Камтелионского отделения. А тот возьми, и предложи возглавить деревенский участок сержанту Бро. Всеми уважаем, имеет многолетний опыт и правительственные награды. Чем не кандидат?

Да и ему отказываться было грех. Офицерское звание ему, конечно, никто вместе с деревней не даст, но начальствование — само по себе лакомый плод. В подчинении еще два полицейских, и реальная власть в придачу. Сам Брайан Добровольский с семьей в Камтелионе живет. Но Сан-Хосе тоже не другая планета. По нынешним временам два десятка километров — все равно, что за углом. Пять минут по трассе на мобиле.

Понятное дело, Бро и не думал отказываться. И как раз перед нашим, памятным, вторжением в секретные помещения пещеры, в должность и вступил. И естественно, с новым начальником пришли познакомиться виднейшие жители деревеньки. Напомню: там чуть не половина с фамилией Родригес! Так вот. Один из пожилых Родригесов поинтересовался у сержанта, как лучше поступить тому злосчастному скульптору по дереву, потомки которого из моего леса сухостой воровали. А тот возьми и скажи: мол, полковник вполне вменяемый господин. Тому скульптору следовало сразу идти ко мне договариваться, а не воровством промышлять. Государство у нас доброе. За кражу дров не больше штрафа присудят. А вот расхищение частной собственности — это более серьезное преступление. И тут уже не важно, что красная цена той деревяшки — ломаный талер.

Старик поблагодарил, откланялся и заторопился к провинившемуся скульптору. А тот, уже на следующий день, ко мне на встречу напросился. И конечно, мы с ним договорились. Я снимаю все обвинения, а он треть дохода с продажи своих поделок отдает мне. За древесину, ясен день. Я ему сразу в удобном для погрузки месте несколько мертвых стволов краской пометил.

И не нужно думать, будто бы я меркантильная сволочь. Конечно, ничто человеческое мне не чуждо, но и молиться на золотого божка, не стал бы. Деньги — это инструмент. Универсальный ресурс, который можно обменять на множество других, нужных и полезных вещей. Например, на саженцы кленов и платанов. Я ведь все-таки купил — залез в неприкосновенный запас, и истратил деньги, откладываемые на безбедную старость — еще два участка земли. Большие. Около трехсот тридцати гектаров, вместе. И такие же мертвые, как и тот, что приобрел первым. Ручьи в трубах, ничтожный слой почвы, и чахлая трава. Мрак и ужас.

Валькирия легко согласилась засеять пустые земли семенами. Сама концепция закапывания зерен в землю была ей близка. Другое дело, что она, таким образом, припасы делает, а я целенаправленно засеваю мертвые земли растениями. Впрочем, ей было все равно. В обмен на гем-арахис, она половину своего стада бы продала.

Однако, нужно понимать две важные вещи. Во-первых, семена могут и не прорасти. Дело такое, скользкое. Подойдет почва, или нет? Хватит влаги, или нет? Полно нюансов. А саженцы — вот они, перед глазами. Плохо выглядят, значит нужно добавить удобрений и воды. Все просто.

Плотину не успел построить. А ведь хотел. Планировал, что за время сезона дождей, чаша бывшего озерка водой и наполнится. Но, то одно, то другое. Бедолаг этих, которых в пещере нашли, на постой в Сан-Хосе определяли…

Один из них, тот что покрупнее, был простым охранником. Боевиком. Ничего особо криминального на его счету не числилось, и карать его было как бы не за что. Отправил его шеф в компанию со вторым найденышем, ради безопасности. Ну и для обозначения присутствия. Демонстрация флага, так сказать. Это мы такие ребята, что бандитский флаг нас не впечатляет. А каким-нибудь залетным туристам одного вида здоровенного детины хватило бы для поспешного бегства.

Второй оказался ученым. Ксеноархеологом, если точнее. Специалистом по инопланетным останкам. И, если верить его словам, к мафиози он попал, тупо нанявшись. Деятелей науки много, а «Кристаллов» — мало. Не всем хватает материала для исследований. А тут бандосы сразу заявили, что не имеют ничего против публикаций ученого в соответствующих СМИ. Без указания точного места раскопок, конечно.

Доступ к артефактам, которых нет больше ни у кого на свете, плюс неплохое жалование и полное обеспечение на время работы. Какой настоящий ученый бы устоял от соблазна? Вот и этот не смог.

Припасов в пещере было на пару недель. А просидели они там почти месяц. Естественно, не просто так. Скучать им там некогда было. А потом, когда кончилась пища, уже поневоле не заскучаешь. Все мысли только о хрустящей корочке на куриной ножке.

Вода у них была. Обезвоживание им не грозило.

У меня сразу вопрос возник: а чего они тупо не вышли из своей норы, и не отправились в ближайший магазин? И как выяснилось, открывать потайную дверь изнутри они не умели. Пробовали искать механизм, но не нашли. Ну и плюс — излишняя исполнительность охранника. Ломать воротину он категорически отказался. А ученый просто не мог. С физическими кондициями у большинства высоколобых не особенно хорошо, и этот исключением не является.

Самое смешное, что мы тоже не знали технологию открывания, но нас это не остановило. Как говорится: лом — отлично подходит в качестве ключа к большинству замков.

Хорошей новостью — а обнаружение двух найденышей, которых теперь нужно было куда-то девать, я бы так не назвал — было то, что эти двое из норы сделали за нас всю работу. Обыскали все внутренние помещения, собрали все, хоть отдаленно похожее на изделия неведомых инопланетников. Ученый еще и заснял все на видео, и сделал несколько десятков тысяч фото.

Ха, прикол! Мы этого доходягу в Сан-Хосе везем, а он всю дорогу нам о предположительном предназначении убежища в скале рассказывает! Маньяк! Я бы на его месте кроме котлеты вообще ничего вокруг не видел. А он умничает!

Здесь нужно напомнить, что до появления на Авроре людей, природа здесь была совершенно иной. По своему красивой, местами опасной, но совершенно чуждой. Вплоть до того, что даже испарения некоторых растений оказались для человека смертельно опасными. А аборигенные животные в пищу не годились. Не удивительно, что местному образцу природы был подписан смертный приговор.

Кстати, я слышал, что на одном, достаточно крупном, острове туземную флору и фауну все-таки оставили в первобытном виде. Изучают. Пытаются найти что-нибудь полезное, наверное. Иначе, зачем на это время и ресурсы тратить? Умерла, так умерла.

Так вот. Среди аврорских зверей встречались довольно опасные хищники. Переварить человеческой мясо они, естественно, не могли, но это их не останавливало. На первопоселенцев нападения случались регулярно.

А вот инопланетяне, судя по всему, на этих животных охотились. И получали от процесса удовольствие. Потому что, по мнению нашего ученого, пещера в скале — это не более чем охотничий и туристический приют. Ирония судьбы. Не иначе.

Нам, людям, практически ничего не известно о создателях «Кристаллов». Ни как они выглядели — скелетов или фотографий не сохранилось, ни нужно ли им было спать. Строение руки — исключительно на уровне гипотез — было схожим с нашим. Потому что некоторые артефакты, уверенно определяемые, как оружие, имело непривычные, но вполне понятные рукоятки.

С остальным все сложнее. Как по древней кастрюле определить социальное устройство их общества? Или по холодильнику? По устройству, извлекающему воду из рассеянного в воздухе пара?

Некоторые устройства вообще не определенного назначения. Кубики, шарики, палочки. Некоторые — украшены замысловатыми узорами. Но что это? Технологическая необходимость, или тяга к прекрасному? Для красоты они расписывали все подряд переплетенными линиями, или это какие-нибудь энерговоды? А может эта вот штуковина и вовсе произведение их искусства. Кто их поймет, зеленых в крапинку? Инопланетяне же.

Родригесы, в качестве жеста доброй воли и в ознаменование примирения, принять под опеку парочку из норы не отказались. Мы пока еще сами не знали, что станем с этими двоими делать. Но одно понятно было со всей определенностью: до того, как артефакты будут легализованы и проданы на аукционе, найденышей никто в люди отпускать не собирался. По понятным причинам.

В общем, было чем заняться перед большими дождями.

А вот во время — не особенно. Неприятность с гаражом я довольно быстро победил. Признаюсь, честно украл идею у кого-то в Сети. Тот незнакомец тоже сподобился выстроить пол с уклоном, и, в точности, как и я, потом героически преодолевал трудности. Пока не изобрел дренажную яму, куда и пристроил не особенно и мощный насос. И тот всю работу за бедолагу легко выполнил.

Так и я. Как только осознал всю блестящую привлекательность изобретения, тут же отдал приказ роботам. Мои безотказные электронные солдаты за каких-то полчаса вырезали вовсю ширь у порога гаража яму, напоминающую окоп, установили туда помпу, и накрыли все это художество решеткой. Яма получилась не шибко широкой. Сантиметров сорок. В принципе, «Вишенке» эта «черточка» вообще не препятствие, и можно было с крышкой не заморачиваться. Но, во-первых, это не эстетично и противно моему чувству прекрасного. Во-вторых, не дай Бог, шагнет еще туда кто-нибудь. Убиться не убьется, но конечности сломать — легко. И, в-третьих, в сухой сезон канава легким движением руки превращается в стрелковую ячейку. Еще один, очередной элемент моей системы обороны.

Ах, да! По плану, я должен был ПВО в усадьбе монтировать. Капитан мне давным-давно схему начертил. И все нужные приборы и материалы у меня приготовлены. Думал, сезон дождей — он так называется потому, что, в отличие от сухого, время от времени с неба сыплют осадки. Ага. Кто же знал, что не «время от времени», а постоянно. И не осадки, а море-океан.

Технически, можно было надеть костюм высшей защиты, и пойти работать. Он герметичный. Не промокнешь. Во всяком случае, снаружи. А вот изнутри — обязательно. Тепло это платье отводит из рук вон плохо. Стоит хоть слегка в нем шелохнуться, и потом ульешься. Парни, что служат в частях деактивации БОВ — герои уже из-за необходимости постоянно в этом саване находиться. А я — совсем не мазохист. Мне страдания не нравятся. Тем более что погода, мягко говоря, нелетная. Нормальный хозяин в такую погоду собаку-то постесняется на улицу выгнать, не то чтоб дорогостоящий дрон в небо запустить.

Ну и лень, конечно.

Лень и меланхолия. Навалилось вдруг. Да так, что и физические упражнения не помогали от дурных мыслей отвлечься. Лезли в голову всякие гадости. Вроде «и чего я добился?», «бьюсь, как муха о стекло, а местным жителям насрать и на меня и на последний лес», ну и все такое в этом духе.

Слегка помогали танцующие девчонки. Так у них все задорно выходило. С таким энтузиазмом они частями тел двигали, что грешно себя тяжелыми мыслями изводить. Они вон сколько труда прикладывают, чтоб людям нравилось. А я чего?

А чего я? Я не талер, чтоб все меня любили. Поставил себе цель, подобрал инструменты, да и двигаюсь потихоньку. Друзьями — соратниками обзавелся. Денег конечно много потратил. Даже заначку пришлось вскрыть. Но, мне кажется, оно того стоило. Помру — все когда-то умирают — и оставлю после себя нормальный лес. Пусть последний на континенте, но хоть не жалкий огрызок, а нормальный массив.

А деньги — это бумага. Так, кажется, раньше говорили? Теперь-то купюры из синтетических материалов. Зачастую люди вообще электронными платежами пользуются. Наличные, наверное, только бандиты и уважают.

Ну да ладно. Деньги будут. У меня секретная комната в подвале артефактами забита. Большая часть — государству. Это те штуковины, которые в качестве технических устройств опознали. Но и непонятного много. Будет что продавать.

Головастик ориентировочно оценил всю добычу в двадцать миллиардов. Гигантская сумма. Две трети минусом. Это наш презент Федерации. Но и пяти — семи ярдов нам на банду более чем достаточно. Мы «на берегу» договорились добычу просто поровну поделить. При удачной торговле, каждому по полмиллиарда. Достойная операция, как по мне. Хватит и кубышку заново наполнить, и…

А не заглянуть ли мне в каталоги? Вдруг увижу чего-нибудь стоящее? Ну так. На будущее. Чтоб было чего хотеть.

2

Хельга — вот лекарство от меланхолии! Женщины вообще непредсказуемые существа. Инопланетянки. Какой черт ее дернул, в этакую-то погоду, рвануть из Лунебурга в нашу глушь? Из цивилизации в беспросветный мрак дикости и разгула стихии! Сказала, мол, что подумала — мне здесь будет грустно и печально одному. Обалдеть! Что еще я мог сказать?

Тем более что было уже поздно что-то менять. Свяжись она со мной раньше, еще из города, я бы ее отговорил. Видео бы показал того чудовища, во что моя милая речушка превратилась. А теперь чего⁈ Она сидела в своем модуле, который наглухо застрял — просто лег на днище — на той дороге, что я прямо по пашне Келли проложил. Надо думать! Почва после вспашки рыхлая. Чуточку добавь воды, и получишь замечательную жижу — ловушку на беспечных автомобилистов.

И что мне прикажете делать? Проехать туда, даже на танке, никак не получилось бы. Значит, что? Организуем пешую спасательную операцию.

Доспех. В ранец — дополнительные аккумуляторы для пары роботов — не на себе же я ее вещи понесу. Было подозрение, что как ходок по пересеченной местности, фрау Корсак тоже не чемпион мира. Может, отец ее чему-то и учил. Но, судя по попаданию в грязевую ловушку, наука его выживания в дикой природе не касалась. Это я к тому, что, скорее всего, свободные руки у меня окажутся заняты. Гостьей. Железные бойцы, конечно, у меня большие молодцы. Но в качестве средства передвижения не сгодятся.

Хорошо, что доспех герметичен. Относительно. Небольшой запас дыхательной смеси имелся, но это на экстренный случай. Система фильтрации и без этого нормально справлялась. Но, что самое главное, вода за шиворот не капала. Большой плюс, между прочим! Мало приятного по лесам мокрому, как подвальная крыса, бегать.

Для гостьи тоже костюмчик подобрал. Ее размера ничего не нашлось, но справится как-нибудь. Штанины с рукавами подвернет, талию стянет. Комбез и не такое с собой позволял сделать. В таких техники на полетных палубах БДК не боятся в топливную систему МЛА «нырять». От воды тоже, думаю, защитит.

Время за полдень. Я готовкой обеда занимался, когда призыв о помощи получил. Естественно, все бросил, собрался и двинул. Повезло, что место «катастрофы» хотя бы на одном со мной берегу реки. Иначе, как бы я этот водяной ураган форсировал?

Дорога от экологического купола, до усадьбы несколько раз с бережка на бережок перепрыгивала. Не потому, что мне хотелось колеса «Вишни» помыть. Просто, то кусты, то деревья, то скальные выступы проехать мешают. Когда идешь пешком, таких проблем нет. Совсем уж густые заросли и огромные валуны обходишь, а под деревьями даже меньше капает. Высоченная трава, через которую летом, как через полосу препятствий, продираешься, в сезон дождей пожухла. Если бы не избыток влаги, наверняка хрустела бы под подошвами, как сухие ветки.

Удивительное дело. Лес мой, в принципе, в умеренном поясе. Туда, дальше на восток, за хребтом у моря — уже полоса субтропического. А смена времен года, как в тропиках. Чудит Аврора, зарю приносящая! Ну, она же женщина. Ей положено.

А деревья считают, что мокрый сезон — это осень. Большинство лиственных, сбрасывают листья. Иные, как, кстати, тот же гем-платан, просто расслабляются. В смысле, ножки листьев становятся мягкими. Вялыми. Струи дождя по ним бьют, а те и не сопротивляются. Поддаются. И остаются целыми и невредимыми. Интересное приспособление. На Земле, вроде, так ни одно из растений не может.

Жаль только, нет на Авроре «золотого» периода. Когда лес стоит весь в желтом и багряном. Торжественно это и невероятно красиво. Нет. Здесь листья просто коричневеют, и отваливаются. Без промежуточного этапа.

Дождь прибил мертвые листья к почве. Шел, как по толстому, слегка пружинящему, ковру. Вода заливала визоры — особо по сторонам не посмотришь. И все же, иногда улучал момент, останавливался, проверял уровень заряда батарей носильщиков, и пейзажами любовался. Как там говорится? У природы нет плохой погоды?

Рассказывать о укутанном дождем лесе можно сколь угодно долго. А реально пройти полтора километра до опушки — дело получаса. Можно было бы и быстрее, но роботы вообще твари неторопливые. У них программно задано, что передвижение по стройплощадке должно осуществляться со скоростью не более одного километра в час. И вот усмешка судьбы: границы этой самой строительной площадки никто не задавал. То есть, у моих электронных помощников, вся планета — это стройка.

Вышли на опушку, а оттуда уже и мобиль госпожи Корсак виднелся. Один он там, больше таких, рискнувших бы в сезон дождей по грунтовым дорогам ездить, в обозримых окрестностях не наблюдалось.

И, да! Не зря я так не хотел в Камтелион пешком идти. Стоило выйти из леса, как ботинки начали обрастать грязью. Вот вроде сколько той, налипшей полужидкой гадости? На вид — не больше пары килограмм на каждую ногу. А ощущается довесок настоящими кандалами. Еще и скользко. Грязь по грязи отлично скользит.

Кое-как доковылял. Киберам проще. У них копытца с управляемым ступинатором. — Могут в трехпалую лапу преобразовываться, а могут и острием заканчиваться. Каждому виду грунта своя нога. Удобно.

Остекление салона мобиля запотело. И это совсем не нормально. Это означает, что система поддержание комфорта приказала долго жить. Ну или второй вариант: фру Корсак, там внутри, от скуки напивается крепким алкоголем. Тогда уж на электронику не погрешишь. С винным «выхлопом» справиться в принципе невозможно.

Наверное, вариантов было много, но мне в голову пришли только два. И надо же! Второй оказался верным. Я аккуратно постучал пальцем в стекло, и когда оно приоткрылось, увидел натюрморт: госпожа Хельга Корсак и почти пустая бутылка какого-то крепкого пойла. Причем первая была в состоянии овоща. Иначе, это был бы портрет.

Вздохнул, надавил на кромку стекла, чтоб приоткрыть окно побольше — иначе рука в броне не проходила — и открыл дверь изнутри. Лейтенант что-то мычала, и даже пробовала изобразить какие-то фигуры руками. Решил не обращать внимания. Мало ли чего они там, с пьяных глаз, наговорила бы. А мне потом как-то с этим жить нужно было бы.

Выправил ее ноги из салона наружу. Поблагодарил Господа, что в путешествие женщина отправилась одетая в брючный костюм, а не в юбку. Мне и оставалось только всунуть ее нижние конечности в штанины комбинезона. Полдела было сделано. Полностью упаковать Корсак в защитную оболочку получилось достаточно быстро. И получаса не прошло.

Потом грузил ее багаж на роботов. Закреплял, и в настройках программ поменял габариты. Все-таки у меня в собственности не самые продвинутые модели. Могли и потерять чего-нибудь нужное по дороге, об ствол дерева ударившись. Или в кустах запутавшись.

Живой груз электронным болванам не доверил. Взвалил на спину, перекинул руки вперед, и подхватил за колени. Такой способ переноски людей в земной Азии распространен. Очень удобно. Проверенно.

Еще раз вздохнул, и скомандовал отправление. Машину запирать не стал. Кому она тут нужна? Где найти дебила, отправившегося воровать запчасти из мобилей в сезон дождей?

Ну и пошагал домой.

Хорошо. Даже думать приятно: «домой». У меня шестьдесят лет дома не было. Личные комнаты на базе или каюты в БДК не в счет. Это, скорее, место для ночлега. Пункт временного пребывания. Только-только обживешься, уют наведешь, как следует новый приказ, и вот ты уже летишь черт знает куда. В этом суть государственной службы: служить там, где ты больше всего нужен, а не там, где хочется.

Теперь у меня есть дом. Собственная земля, лес, друзья и пьяная женщина на шее. Чего еще желать? Потомков? Так я за долгие годы контрактов как-то уже смирился с мыслью, что, скорее всего, никого после себя не оставлю. В принципе, нас, десант, и живыми-то можно признавать весьма условно. Как говорится: есть живые, есть мертвые, и есть звездная пехота! Каждый из нас надеется выжить, но все понимают, что это весьма маловероятно. Какие уж тут потомки⁈

А в восемьдесят… Нет, технически, у меня все системы работают в штатном режиме. Могу и ребеночка заделать, если найдется женщина, согласившаяся стать матерью дитя отставного полковника. Только где ее взять? Им же сейчас всем миллионера подавай. Красавца, добряка, и вообще — принца на белой кобыле.

Шел, размышлял, присматривал за роботами, и очень скоро пришел. Не зря говорят, что дорога домой всегда короче.

Улыбался. Все равно под шлемом никто не увидел бы. Да и кому там смотреть? В дождливом-то лесу!

Хорошо, когда все понятно. Снять комбез с гостьи. Уложить в постель. Притащить и разместить в гостевой вещи. Проверить наличие всяческих шампуней и всякого такого прочего в гостевом санузле. Приготовить витаминный коктейль. Подумать. Приготовить много витаминного коктейля. Поставить кувшин у кровати на тумбочку. Подумать. Принести стакан. Подумать. Налить стакан. Кивнуть самому себе, и, с чувством выполненного долга, отправиться готовить ужин.

Оставила меня экстремалка без обеда. В животе уже давным-давно кишка кишке бьет по башке. Натуральную революцию устроили. Нужно было срочно что-то туда закинуть. Откупиться, так сказать, от бунтующего населения. Подкупить главарей.

Люблю копчености. У этих деликатесов множество названий. Я их все люблю, и утруждаться, запоминая имена, считаю глупым. Ну, вот это буженина. А это корейка. И чего? Они от этого менее вкусными станут? Или более? Есть еще сало копчененькое. С прослоечками. Оно как называется?

Жаль, хлеба свежего в доме не было. Но и чуточку подуставший тоже пошел за милую душу. Правильный бутерброд — это когда начинка толще хлеба. Непреложная истина, между прочим! Во времена сидения в осаде мы, что только не выдумали. Как только не изгалялись в фантазировании новых способов полакомиться вкусняшками. А что еще оставалось? Только мечтать. Нас там семьсот с лишним рыл сидело. А припасов было, как на взвод. Паек на три дня. И как хочешь с ним поступай. Хочешь сразу съешь. Или на неделю растяни. Больше все равно не получишь.

Говорят, после снятия осады, многие наши соратники, на радостях, сильно в весе прибавили. Легко поверю. Когда жратвы полным полно, и никто не стремится тебя убить, а до этого было наоборот, поневоле начинаешь ценить простые радости и веселье. В смысле — хорошую еду и тишину.

Перекусил, и пошел в подвал. Там у меня склад и большой холодильник, в котором я замороженное мясо храню. Была бы погода хорошая, можно было бы печеное на углях приготовить. Не барбекю, а по-русски. Сасшик, кажется, называется. Да не важно. Главное — вкуснятина.

Но там, за бортом, слякоть и дождь. И вообще — противно. Пришлось ограничиться духовым шкафом. В принципе, ничем не хуже, только запах другой.

Если просто посмотреть за окно, трудно понять который теперь час. От низкой облачности целый день сумерки. А уж вечером и подавно. Вообще, в сезон дождей темнеет как-то плавно. Медленно. Серая мгла сгущается, и, наконец, вдруг, превращается в ночь.

А если не смотреть за борт, так и вообще. В доме светло и сухо. За делом время летит незаметно. Потом оглядываешься: оба-на, темень на улице, хоть глаз выколи. Еще и шебуршится кто-то в коридоре. Какой-то приблудный призрак, с синим лицом и всклокоченными волосами.

Ан-нет. Кто-то с улицы скребется. А призрак просто топает, как слонопотам. Пыхтит и что-то бормочет невнятное.

Надо же! С той стороны стекла нашлась мокрая, совершенно несчастного вида, белка. Впустил, конечно. Валькирия у меня иногда бывает. Забегает попроведать. Узнать, все ли у прирученного человека в порядке, и не закончились ли в закромах вкусные орехи.

Кстати, интересный факт! На Земле белки арахис не особенно уважают. С голодухи, наверное, и его бы употребили, а так — не едят. В земляном орехе содержится какой-то белок, который хвостатыми тварюшками не усваивается. А от употребления случается расстройство желудка.

А вот местный вариант арахиса идет за милую душу. Гем-арахис Авроры и тверже — а передние зубы у белок растут всю жизнь, и им требуется постоянно что-то грызть — и пагубного влияния на обмен веществ зверьков не оказывают. Повезло мне. Я-то в зоологии не силен. Мог сдуру и накормить новых друзей какой-нибудь ядреной гадостью.

— Что случилось? — спросил я Вальку, которая успела отойти на метр от окна, и сидела на полу. А вокруг быстро собиралась в лужу натекшая с белки вода.

— Дождь украл еду, — печально вздохнуло животное. — Я искала-искала. Бегала-бегала. И ничего не нашла.

— Погорельцев — знаю, — хмыкнул я. — А как называют тех, кто от ливня пострадал? Утопленец? Мокрец? Знаю я, подруга, как помочь горю твоему. Не оставлю в трудную минуту. Выручу.

— Вкусные орехи? — оживилась белка, и как-то вдруг, высохла. — Они еще остались?

— Есть немного, — кивнул я. — Несколько штук.

— Нужно много, — снова поникла зверюшка. — Вода не только у меня еду украла.

— Сколько много?

Весь конец лета мы с соседкой осваивали числительные. Подумал однажды, что если вдруг моя хвостатая разведка обнаружит в лесу чужаков, то как они объяснять мне численность врагов? Много — мало — не вариант. Что для меня мало, для лесного племени может выглядеть целой толпой.

— Пять? — с надеждой воскликнула Валька. И протянула вперед лапку с пятью растопыренными пальчиками.

— Каждому? — подозрительно прищурился я.

Каждый гем-орех тянул примерно грамм на семьдесят. Некоторые покрупнее, но вряд ли больше ста. И в принципе, одного плода должно было хватить белке на день. Однако та же Валька, помнится, за наш поход штуки три умяла, и ничего. Морда поперек не треснула.

— Сколько всего утопцев? Каждому могу выдать по одному ореху, — решил я. — Раз в день. И до тех пор, пока вода в реке не спадет.

— О! — встопорщила вибриссы белка. — Человек хороший.

И уже через миг, вдруг исчезла, образовавшись у меня на плече.

— Там! Там! Другой человек! — прогромыхал у меня в голове ее мысленный вопль.

— Ну ты вообще, — засмеялся я. — Только сейчас заметила? Она уже полдня тут.

— Ты чего, полковник? — простонала фру Корсак, появившись в дверном проеме. — Со зверями разговариваешь? У тебя чего? Эта? Горячечная белка?

Судя по всему, бледно-синее привидение окончательно протрезветь не успело. А вот уложить волосы в нечто упорядоченное — вполне. Интересные у женщин инстинкты, вот что я скажу.

— Хельга, знакомься. Это Валькирия. Валька, это госпожа Хельга, — представил я дам друг другу. Я же воспитанный человек, а не пьянь какая-то подзаборная.

— Запах. Плохой, — смешно сморщила носик белка.

— Это временно, — махнул я рукой.

— И чего? — скривилась Корсак. — Она тебе отвечает?

— Еще как, — улыбнулся я. — Иной раз, болтает без умолку.

— Отдает сумасшествием, — покачала головой женщина. — Мне уже начинать бояться? В глухомани с безумным полковником…

— Звучит, как название плохой книги. Кушать будешь? Я ужин сготовил.

— Буду, — кивнула, и тут же схватилась за голову похмельная лейтенантша. — Господи! Зачем я пила? Знала же, что ты все равно за мной придешь.

3

Вот в чем у всех женщин настоящий талант, так это в том, как быстро и эффективно припахать нас, мужчин! Работа находится мгновенно и в неисчислимом количестве. Еще и с присказкой: «неужели ты не видишь, что…». Ну, конечно! И шторы висят неровно, и на кухне недостаточно опрятно — заметьте! Не чисто, а именно опрятно. Тарелки стоят не по-женски что ли? Или чайные чашки расставлены не по росту?

Впрочем, я не спорил. За окнами снова дождь припустил. Да с ветром еще. Так в стекла барабанило, что музыку включать не нужно. Песня ливня! Симфония плохой погоды! Ария осадков из оперы «Мокрый сезон». А дома, признаться, без, оживившейся после излечения от похмелья, дамы, было скучновато. Не будь гостьи, я бы, наверное, снова танцующих азиаток смотрел. А чего еще делать? Не шторы же по линейке вывешивать⁈

Слава Господу, в арсенал она сама не пошла. Должно же быть у нормального мужчины в доме надежное убежище! Да и не дал бы я ей там свои порядки наводить. Не хватало еще, чтоб она винтовки по росту расставила! Жуть какая!

О белке Хельга и не вспоминала. Хотя уже утром я, на глазах гостьи, раздавал «дневной паек» зверячьему отряду. И видимо Валька не соврала. Дела у хвостатого племени шли не очень. Это если по внешнему виду судить. Смотрелись они жалко.

Но, что самое интересное, покорно становились в очередь. Не толкались, и не спорили. Этакую бы дисциплину, да людям бы как-то привить. А то, бывает, взрослые здоровые мужики такую суету и вакханалию на пустом месте устроят, что стыдно за них становится.

— Так открой страшную тайну, — заговорил я, за обедом. Готовил снова я. Быстро выяснилось, что в качестве повара, миссис Корсак гораздо ниже среднего уровня. Я бы и иначе высказался, но не хотел обидеть женщину. — Как тебе пришло в голову все бросить, и поехать ко мне?

— Меня отстранили, — еле выговорила, с полным-то ртом, Хельга.

— Отстранили? Что это значит? Как так? Ты же от своего ведомства одной из первых на Аврору прилетела.

— Угу.

Она впервые в жизни пила компот, и напиток явно пришелся ей по душе.

— Угу? Это ответ?

— Чего прицепился, — сморщила хорошенький носик женщина.

— Прицепился, значит — надо, — отрезал я. — Рассказывай!

— Чего начинаешь-то? — простонала Хельга. — Нормально сидели…

— И еще посидим, — кивнул я. — Говори.

— Помнишь эти удобрения? — тяжело вздохнула, и начала рассказ Корсак.

— Какие именно?

— Ну те, что вредные. Не экологичные.

— А! Да, да. Припоминаю.

— Я расследовала это дело. Искала поставщиков. А потом и производителя. Кто-то же должен ответить за отравление почвы.

— Целиком и полностью поддерживаю.

— Господи. Там все сложно оказалось. У нас, в Федерации, эту гадость производят совсем в маленьких количествах. И только для планет с неразвитой биосферой. Есть такие, знаешь? Они в «зеленой зоне» находятся, но жизнь на них по каким-то причинам не возникла.

— Что-то слышал.

— В общем, не те объемы, понимаешь? Здесь, на Авроре, удобрения миллионами тонн в почву вносятся. А там все годовое производство до одного миллиона не дотягивает.

— Импорт?

— Ага. Импорт. У наших соседей эта гадость не запрещена. А у нас запрета на ввоз нет. Вот и везут…

— Нашла — кто именно?

— Нашла конечно. Что там искать-то? И в Сети и в центрах снабжения полно рекламы этих подонков. Господи! Они даже не скрывают, что именно продают. Полный химический состав на каждой упаковке. Просто нигде не указано пагубное влияние на растения и мелких животных.

— Принял. Дальше!

— Я приехала в контору. Это один из крупнейших на Авроре поставщиков. Подумала, что если этих больно ударить, более мелкие сами поостерегутся. Понимаешь? Мы же предотвращать преступления должны, а не тупо на каторгу отправлять всех подряд за всякую ерунду.

— Похвальное стремление, — улыбнулся я. Полицию в народе недолюбливали именно по этой причине. За то, что тащат всех подряд в тюрьму. — Дальше?

— Там такие рожи! Самодовольные. Наглые. Улыбочки еще эти… Сидит, в кресле развалясь. Словно бы я просить что-то у него пришла, а не в серьезном преступлении обвинить.

— Дай догадаюсь, — хмыкнул я. — И ты его побила⁈

— Не то чтобы, — пожала плечами женщина. — Мордой об стол пару раз…

Я засмеялся. Именно вот такая, дерзкая и неудержимая Корсак мне и нравилась.

— Ржешь? — щечки лейтенанта вспыхнули румянцем. — А меня от расследования отстранили. Намекнули еще, что у этого… с мерзкой мордой, мол, такие покровители имеются, что с ним нужно быть очень и очень аккуратной. А не лицом стол портить.

— Стол сломался? — удивился я.

— Предпочитаешь, чтоб сломалось лицо⁈

— Я бы не удержался, — кивнул я. — Ну-ну. И что дальше?

— А что дальше? Ничего. Меня отстранили и отправили в отпуск. Выяснили, что я официально на отдыхе уже шесть лет не была.

— Слетала бы на курорт. К морю. Раз такая оказия.

— Ты мне не рад? — полыхнула глазами женщина. Они такие. Во всех словах ищут скрытый смысл. И — главное — находят. Из собственных измышлений делают выводы, и скандалы. Вот так это работает!

— Очень рад, — улыбнулся я. — Ты прямо моя спасительница.

— Да я вижу, как ты тут с ума сходишь. Со зверюшками разговариваешь.

— Если я скажу, что самки белок могут телепатически общаться, ты ведь не поверишь?

— Именно самки?

Я только развел руками. А что поделать, если бельчачьи самцы, как выяснилось, туповаты, и всем в их племени заправляют дамы. Матриархат, обусловленный уровнем умственного развития. Дифференциация по половому признаку. Вот и попробуйте — обвините беличье население в сексизме! А они посмеются.

— Не поверила, — констатировал я.

— Поживи тут, в глухомани, в одного, — хмыкнула полицейская. — Еще и не так чудить начнешь. Беседы с белками — это еще достаточно безобидно. Могло и до агрессивного поведения дойти.

— Ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай дальше. Почему на пляжи не поехала?

— Надеялась, — буркнула Хельга и отвернулась. — Думала, я незаменимый сотрудник. Помучаются без меня день — два, и обратно позовут. Да еще сестрица эта…

— Натали? А что она?

— Выгнала. Я к ней поплакаться в жилетку с бутылкой пришла, а она отчитала меня, как девочку, и выгнала.

— Позвонить, поругать ее? — сразу предложил я. Это тоже важно в общении со слабым полом: постоянно быть готовым продемонстрировать полную и безоговорочную поддержку.

— Господи. Нет. Не надо. Она и про тебя говорила.

— Да? И что же? Мы вроде с ней нормально общаемся.

— Сказала, что кои-то веки мне нормальный мужик попался. Герой. Полковник. Добрый и состоятельный. Прямо, как в сказках…

— Только староват для молоденького офицера полиции, — улыбнулся я.

— Ты не старый. И Натали это тоже сказала. Мол, он — матерый воробей. Многое знает и умеет. В пустыне его с палкой выброси, он через год в собственный дворец пригласит.

— Ну вот, мы с тобой в пустыне, во дворце, — засмеялся я. — Что поделать, если все главные признаки принца на белом верблюде появляются у мужчин только с возрастом вместе.

— Почему на верблюде?

— Так — пустыня же.

— Логично… А ты? Сам-то ты как? Я ворвалась такая вся в твою холостяцкую жизнь… Проблемы, и все такое. А тебя-то не спросила.

— А я — рад, — приложив ладонь к сердцу, искренне выговорил я. — Врывайся на здоровье. Можешь даже и не вырываться, чтоб потом снова не врываться.

— Скороговорка, — заметила фрекен Корсак.

— Похоже, — согласился я. — Нет, правда. Я очень рад, что ты решилась приехать. Думаю, это было не просто.

— Да уж… Знаешь, тогда я не хотела…

— Я понял, — жестко перебил я подругу. — Что было, то прошло. Теперь ты поняла, насколько это для меня важно.

— Да. Поняла, — покорно кивнула женщина. — Мне лучше не лезть в эти ваши, мужские игры.

— И игрушки не трогать, — фыркнул я.

— А их много? Игрушек. Покажешь?

Я закатил глаза.

— Сама-то как думаешь? Я в армии почти всю сознательную жизнь провел. Как сказал один знакомый офицер: мы можем уйти из вооруженных сил, но они из нас не уйдут никогда.

— А я маршировать не умею, — обезоруживающе улыбнулась Хельга. — В полицейской академии мы еще что-то такое изображали, а сейчас…

— Я тоже плохо марширую, — заржал я. — Удивила. Шагистика эта… Линейная звездная пехота довольно забавно смотрятся на параде. Доспехи, разномастное оружие. Походочка еще такая…

— Какая?

— Самодовольная. Так ходят матерые хищники, когда вокруг одни травоядные.

— А ты? Ты тоже — хищник?

— О, да! И сейчас я тебя буду есть…

Я зарычал, вскочил из-за стола, и подхватил гостью.

— Потащишь в логово? — каким-то иным, мне незнакомым, голосом проворковала Хельга. — Или прямо тут станешь есть?

— Обязательно потащу, — прохрипел я, и впился в ее, такие близкие и соблазнительные, губы.

Вот так и вышло, что в моем доме появился еще один жилец.

Первые дни Хельга еще всюду носила с собой коммуникатор. Посматривала на него, с выражением лица: а не забыла ли я включить оповещение о входящих. Потом, день на третий, перестала. К концу же сезона дождей, прибор на ее тумбочке у кровати даже пылью стал покрываться.

Сама она не звонила никому. Не трещала ни о чем с подругами, и не заказывала непонятные вещи в сетевых магазинах. Пока на улице лило, как из ведра, обследовала дом. Замок, как она его называла. Заглянула в каждую комнату. Даже в арсенал и гараж. Убедилась, что ее мобиль легко войдет рядом с «Вишну», и еще место для спидера останется, и успокоилась. А в оружейке все экспонаты были тщательно осмотрены, прошли сверку номеров и проверку документов на право владения и ношения, и были признаны годными. В порядок расстановки ей хватило ума не вмешиваться. И я был ей за это благодарен. Не хотелось спорить по пустякам.

Дни полетели мимо, как призраки. Сутки исчезали так, словно их и не было. Вот чего-чего, а скука точно исчезла. Как уже говорил: женщины талантливейшие существа по части отыскания какого-нибудь занятия. Причем, не только мужчинам, оказавшиеся в радиусе поражения, но и себе самим.

Мы притирались друг к другу. Приспосабливались. Учились мириться с закидонами, обязательными для каждого разумного существа во вселенной. Было даже весело.

Когда ливни пошли на убыль, стали выходить в лес на прогулки. Прогулялись до домика у входа в пещеру. В самую глубь не полезли. Я пока не знал, как объяснить женщине наши эквилибрисы. Еще следовало выяснить границу ее законопослушности.

Слава Богу, ящики с артефактами в моем подвале не были подписаны. Обычные военные малые контейнеры, каких на каждой базе сотни тысяч. И ими Хельга совсем не заинтересовалась. Какие-то вещи в одинаковых боксах.

Осмотрели масштаб бедствия беличьего племени. И даже выяснили причину. Это было не трудно: снова во всем виноваты оказались люди. Не удивлюсь, если выяснится, что те же самые личности, что ручьи в трубы засунули. Только теперь их поделка вышла более крупной. Они за конец лета успели соорудить некое подобие дамбы, призванной защитить поля от дождевых потоков.

Ну что сказать? Инженерное сооружение справилось со своей задачей. Правда изменение русел водостоков вызвало затопление части леса, где в корнях и были припрятаны беличьи припасы. Жабры местные мутанты отращивать не научились. А без умения дышать под водой, достать вкусные орешки не получилось бы.

Сооружение расположено не на моей земле, так что и разрушать я ее права не имел. А вот проложить новый путь — цепочкой направленных взрывов, выкопать русло для стока — легко. Полдня с Хельгой провозились. Перемазались и промокли, но работу сделали. Послушная, предпочитающая занимать самую низкую точку, вода, хлынула в новую канаву, и весело шипя, устремилась в речку.

Дома уже поискали в Сети информацию по ирригационным системам. И об их влиянии на плодородность почвы. Было у меня подозрение, что это вот водяное безумие, свалившееся на наши головы в сезон дождей, не просто так. Что у природы все по плану, все предусмотрено. Что это сезонное изобилие влаги компенсировано затяжным сухим периодом. И если раньше, до того, как почти все леса на континенте были вырублены, деревья сохраняли воду у корней, то теперь, без принудительного полива, ведение сельского хозяйства просто невозможно.

Данные открыты для всех желающих. Ищи, бери, изучай, делай выводы. Так нет! Затыкают всякими глупостями дыры, вместо системного подхода. Простейший гражданский искусственный интеллект в распределенной сети Авроры за минуты вычислил, что объем воды в стекающих с гор реках может вырасти до двадцати процентов, если все предгорья окажутся заняты лесами. Пятая часть! Это очень много. И ради этого местным фермерам давно следовало объединиться, и засадить отроги хребта деревьями. Но нет. Лучше спрятать ручьи в трубу, а поперек водотока дождевых вод насыпать препятствие.

Было очень интересно: это от глупости, или целенаправленная диверсия? Не может исчезновение одной из сугубо сельскохозяйственных планет — источников пищи для промышленных центров — не ударить по Федерации…

4

— А что такое важное должно произойти на планете в течение месяца? — попросил я помощи у Хельги, устав ломать голову над тем, с какой стороны может быть нанесен удар.

— Как ты еще тут мхом не порос, — засмеялась женщина. Смех у нее приятный. Не обидный. Такой, знаете ли — выражение радости и счастья, а не издевка. — У тебя же есть галовизор!

— Господин мастер-сержант, можно нам галовизор посмотреть, спросили новобранцы инструктора. Можно, ответил сержант. Только не включайте.

Корсак снова засмеялась.

— Иногда твой военный юмор, очень даже ничего, — констатировала она.

— Итак? Что это будет? — вернул я подругу к теме беседы.

— Выборы, конечно, — хмыкнула она. — Депутатов Законодательного Собрания будем выбирать. По конституции Авроры, никто не может заседать в Собрании более двух сроков подряд.

— А через паузу, можно?

— Да. Так можно, — подтвердила догадку Хельга. — Но снова не больше двух сроков.

— Удобно, — фыркнул я. — Группы господ, профессиональных политиков, могут меняться друг с другом, чтоб не потерять влияние партии.

— Это называется: сговор.

— Он запрещен?

— Нет. Но это… как бы объяснить… Это неприлично. Уличенный в сговоре политик, может распрощаться с перспективами.

— Ой, да ладно, — отмахнулся я. — Большой Брат, конечно, следит за нами. Но и он не вездесущ. Тем более что эти… господа, зачастую, говорят на каком-то своем, будто и не человеческом, языке. И прекрасно друг друга понимают.

— Профессиональный слэнг. И что в этом такого? Мы, вояки, тоже порой говорите… странно.

— Согласен, — вынужден был признать очевидное я. — Но военные и не обязаны быть понятными для всего населения. А политики — да.

— Логично. А ты почему интересуешься? Что-то должно произойти?

Вот это интуиция! Я ведь ни полсловом не заикался о предупреждении друзей о грядущих катаклизмах! Выходит, это она по моему озабоченному лицу вычислила?

— Есть такая вероятность, — кивнул я. — И когда это случится, я бы хотел, чтоб ты была здесь. Понимаешь? Не где-то там. В городе, на работе, у черта на куличках, или на горе вместе с раком. Здесь. Дома. В лесу.

— Почему? И что может произойти?

— Потому что здесь я могу тебя защитить, — пожал я плечами. Последнюю неделю сезона дождей я полностью посвятил развертыванию системы ВПО. Не бог весть что, но от непрошенных глаз должно было уберечь.

— Ладно, — после секундной заминки, кивнула Корсак. — Хорошо. А что будет-то? Ну, выборы. И что? Чем это нам может угрожать?

— Не знаю, — честно признался я. — Но чует мое сердце, что-то будет.

— А, — улыбнулась подруга. — Паранойя. Понимаю.

— У меня есть основания, — хмыкнул я. — Мы ПВО не просто так создали. Тут половину лета в небе чужие дроны висели. Причем не такие, маленькие, как у Лилу. А большие. Их можно за тысячи километров следить отправлять.

— Лилу? — снова женщины вычленила из всей моей речи только то, что ее заинтересовало. Который уже раз, заметил.

— Журналист с Аврорского государственного канала. Специальный корреспондент.

— Ты не перестаешь меня удивлять, сладкий, — томно улыбнулась, и выгнулась, как кошка, Хельга. — На планете без году неделя, а уже связи в СМИ?

— Я талантливый, — засмеялся я. — Да нет. Она сама приехала. Вот, как ты. Только ее мобиль еще меньше. Такой, знаешь? Городской автомобильчик с малюсенькими колесиками. Табуретка с моторчиком.

— Тебя в ней только машина заинтересовала?

— О! Ревность? Зря. Она совсем молоденькая. Девочка еще. А я педофилией не страдаю.

— Ей никто не страдают, — хмыкнула полицейская. — Некоторые, еще и удовольствие получают.

— Жаль у нас запретили смертную казнь для гражданских и не госслужащих, — поджал я губы. — Кое-кого следовало бы на площадях больших городов четвертовать.

— Внеси законопроект, — совсем уж развеселилась Корсак. — Ты, как орденоносец, имеешь право. Что еще в закон включишь?

— О! — поддержал я ее веселье. — Я знаю, как для страны много денег заработать!

— Жги. Заинтриговал. Не скажу, что Федерация испытывает нехватку финансов, но деньги лишними не бывают.

— Вот-вот. Я бы билеты продавал. На стадионы. На которых коррупционеров бы расстреливали. И за совсем уже большие деньги — давать нажать гашетку на бластерном излучателе.

— Диктатор из тебя получился бы отменный, — погладила меня по руке подруга. — Военная хунта, и все такое… Ты уже составил заговор? Мне, как государственному служащему, придется написать на тебя донос.

— Пф, — фыркнул я. — Я всю жизнь воевал за идеалы Федерации. Думаешь, есть желание что-то изменить? Так. Чуточку подправить…

— Так ты не шутишь?

— Шучу, конечно, — улыбнулся я. — Ты бы видела собственную озабоченную мордашку!

— Ах ты змей! — воскликнула женщина. Выставила пальцы на манер когтей, и тут же на меня набросилась. — Загрызть! И высосать мозг!

— Точно не наоборот? — отскакивая, поинтересовался я. Но ответа не дождался. У подруги не было больше настроения беседовать.

Строго по расписанию сезон дождей заканчивается только в городах. Сначала, заметно посветлели тучи. День перестал напоминать вечер. Потом, появились разрывы в облаках. А днем спустя, уже и солнышко пробилось, наполнив влажные леса утренними туманами.

Фантастическое зрелище: когда молочно-белые клубы пара подсвечиваются восходящим светилом. Кажется, будто бы попал в какой-то не наш, иной, совершенно волшебный лес. И вот, вот из-за куста, величаво потрясая шелковой гривой, выйдет единорог.

Однако, для нас еще все не кончилось. Бурный поток в реке и не думал спадать. Вода ревела, билась в ярости об окрестные валуны. А водопад хлестал струями так, что брызги до самого дома долетали. Целый день над потоком висела радуга, но любовались мы ей только первое время. Потом, она стала даже раздражать. Индикатор природной осады! И ничего с этим не поделаешь.

Вечерами, вдвоем придирчиво изучали трехмерную карту окрестностей. Рассматривали вариант с прокладкой альтернативного маршрута для танка. Основное требование не изменилось: никакого сноса живых деревьев! Но, как бы мы не старались, ничего подходящего не находилось. То скалы мешали, то громадные валуны, то настоящие дебри. Дошло до того, что я, нагрузившись взрывчаткой, хотел уже было отправиться заниматься взрывными работами. Да Хельга удержала.

Записал себе в блокнотик, что пора уже обзавестись двумя очень нужными девайсами: разведывательным дроном, и ремонтным роботом. Дрон — понятно. Зачастую, проще и быстрее отправить по назначению шпиона, чем нестись туда самому. А ремонтник понадобился после того, как мы с Корсак на ховере слетали к ее мобилю.

Ну что сказать? Этого следовало ожидать. Разлив дождевых вод не мог не затронуть сугубо гражданский механизм. Затронуть — это крайне цензурная версия того, что я сказал бы, кабы со мной не было женщины. Потому что машина попросту утонула по самый фонарь остекления в почве. Илом занесло, и что там несет с собой бурный поток? Какая-то бурая субстанция. Несомненно, полезная для плодородия, но удручающе лишняя для хрупкой техники.

Выкопать мобиль не проблема. Киберстроители с этим легко справятся. Но ведь ее потом в рабочий вид нужно будет привести. А вот с этим у моих железных солдат большая проблема. Мозгов не хватит. А я сам им не помощник. Устройство знаю на уровне принципа работы. Не более того.

Опечалились от вида почти уничтоженного мобиля, и полетели в Камтелион. Вкусно покушать, выпить по бокалу вина, и узнать последние новости. Благо погода уже позволяла поднимать летающую технику в воздух.

Так-то мы с капитаном и Фелишем регулярно связывались. Разговаривали. Все-таки, как бы ни была обжита и цивилизованна Аврора, сезон дождей — период экстремальный. Мало ли что может произойти. Могло так случиться, что и помощь бы понадобилась кому-то. Слава Богу, все обошлось. Парни — народ опытный. Знают как себя вести в мокрый сезон. А я просто пересидел все это время дома. Отдожнул в приятной компании, так сказать.

Одеты мы были по походному. Но никого в кафе «Кристалл» это не смутило. Это вам не пафосные Лунебургские рестораны, где без галстука могут и внутрь не пустить. Провинция. Здесь важнее — кто ты. Что за человек, чем твой внешний вид. Как говорится: ты можешь умыться и сменить одежду, но подонком все равно останешься.

Но мы-то не такие. Мы из хороших. И дружим с хозяином заведения. У официантов к нам вопросов не имелось.

Хельга убежала посплетничать к фрекен Агман в «Звезды», а мы остались с сержантом обсудить насущные дела.

— Нужно что-то решать с этими двоими, — вполголоса выговорил Фелиш, когда Корсак скрылась за дверью. — Если с Альфредо…

— Альфредо?

— Ученый. Альфредо Диполо.

— Принял. И что он?

— Да ничего. Закопался в своих записях, и что-то строчит в планшете. Обещает перевернуть научное представление о цивилизации создателей «Кристалла».

— Ну-ну, — хмыкнул я. — Нужно будет проверить, чего он там на ваял. Кое о чем общественности пока не стоит знать.

— Угу, — кивнул квадратный сержант в отставке. — Парни заглядывали в записи. Вообще ничего не поняли.

— На каком-то малом языке написано?

— Неа. На стандарте. Просто такие слова… Умные… «Признаки экстраполяции сингулярности», или что-то в этом роде. Ты что-нибудь понял?

— Альфредо очень умный, — кивнул я. — Чего же тут непонятного?

Посмеялись. Всегда уважал людей, умеющих объяснить простыми словами сложные вещи. Мне кажется — это и есть признак несомненного таланта ученого. А колдовать невесть что, наваливая малоиспользуемые в быту понятия в кучу, думается мне, это попытка казаться более умным, чем оно есть на самом деле.

— А второй?

— Таккери Хорнбайер. Отзывается на прозвище «Малыш Тук». Он… беспокойный.

— Это как?

— В начале сезона еще как-то сидел на месте. Потом, когда основные ливни прошли, заскучал. Стал бегать по деревне, всем подряд помощь предлагать.

— Ладно хоть, не задираться, или в баре до зеленых соплей напиваться.

— Так-то да. Но он все же чужой. Всем интересно: кто он, да откуда. Как в Сан-Хосе попал. Он там что-то брякнет, здесь оговорится, и через пару недель уже все селение в курсе, что он бывший бандит из Лунебурга, а мы, люди полковника Ронича, взяли его в плен и держим в особняке Родригесов.

— Обалдеть. В деревне что? Мисс Марпл завелась?

— Да там каждая вторая старушка Марпл на завтрак схомячит. Чем им еще заниматься-то? Свое отработали. Дети — внуки выросли. Помирать еще рановато… Развлекаются.

— Нужно подобрать кого-нибудь из наших на должность начальника разведки, — кивнул я. — И пусть он пристроит этих мисс к делу. И им занятие, и нам польза. Пара активных старых перечниц может больше информации найти, чем рота активных молодых ребят.

— Отлично придумал, — улыбнулся сержант. — Я поговорю с капитаном. Он знает все ВУС всех наших из Союза. Наверняка кто-то есть с нужными навыками и…

— И тягой к прекрасному, — засмеялся я. — Приятно после стольких лет снова оказаться при деле? А?

— Не то слово, командир. Не то слово. Мы с ребятами словно проснулись после многолетней спячки. Операцию завершим, нужно будет еще чего-нибудь придумать…

— А тут ничего и изобретать не придется, — скривился я. — Через месяц или два всех нас ждет интересное время…

— Эпоха перемен?

— Вроде того. Меня друзья из АР предупредили. Что-то на Авроре затевается. Мол, будь готов.

— Так, а мы чего? — развел руками — лопатами Фелиш. — Мы всегда.

— Могильони передай, чтоб налаживал связи с другими ветеранскими организациями. Если полыхнет по всей планете, нам нужно будет держаться вместе.

— Принял. Будет исполнено.

— Ну и поторопи своих людей в столице. Пора заканчивать операцию. По-хорошему, нам до смуты артефакты с планеты лучше вывезти.

— Думаешь, федералы угомонились?

— Думаю, дождик здорово охладил их пыл.

— Ну да. Даже в городе в дождь есть чем заняться, помимо разборок с мелкой бандой.

— Известны какие либо подробности? — вскинул я брови. — О группировке.

— Не много. Численность — около трехсот человек. Из них боевиков, порядка сорока. Ну, понятное дело, минус десятка, которую ты в лесу актировал.

— Взвод, — кивнул я. — Учитывая их выучку, это не много.

— Так они и не воины. Пугала, в основном. Этот, который Малыш Тук, уж на что здоровый детина, а дите дитем. Его даже наш флотский с двух ударов на пол укладывает.

— Сравнил, — хмыкнул я. — Мы — армия. А они, так… Группа обнаглевших гражданских.

— Это да.

— Ладно. Что еще?

— Держат казино в пригороде Лунебурга. По слухам, там же проводят закрытые аукционы всякого разного. Наверное, потому и занялись раскопками. Их профиль, так сказать.

— Логично. Еще что-нибудь?

— Но, как не странно, основную прибыль получают со спекуляций удобрениями. Возят откуда-то из-за границы химию, и нашим болванам продают…

— Постой… — я наморщил лоб, пытаясь припомнить название того вида удобрений, из-за которого Хельга была отстранена от расследования. И нашел. — Это? Этой гадостью барыжат?

— Точно, — кивнул сержант. — Знакомая хрень?

— Отрава для почвы. Практически, оружие для долговременной диверсии.

— Ого. Так эти твари еще и на врага подрабатывают⁈

— Все на это указывает. Но разбираться станут компетентные господа. Ясно? Наша задача не меняется. Известно, где они обитают?

Как оказалось, Аврора имеет форму куба. Вот так вот! Потому что все всегда встречаются за углом! И казино, и контора компании по перепродаже импортного удобрения, находились в том самом офисном городке, где и строительная фирма, в которой работает шурин сержанта с военных складов. Тот самый, улыбчивый, господин, что здорово мне помог с выбором геосканера.

— Бывал там, — кивнул я. — Архитектор в детстве в кубики не доиграл. И неоднократно получал по попе от родителей за беспорядок в детской. Там все идеально чисто, и все здания — идеальные кубы.

— У меня фото есть. Я тоже удивился, — заржал Фелиш. — Моя дочь говорит: креативненько!

— Надеюсь, здания застрахованы, — криво усмехнулся я. — Потому что мы там станем хулиганить. Я еще уточню у Хельги, но есть у меня чувство, что она тоже не откажется отплатить там кое-кому. Маленькая группировка, говоришь? Мал клоп, да вонюч.

5

Наконец, привезли заказанные еще до сезона дождей саженцы. В двух контейнерах, их плавно опустили прямо на площадку на моем «приступочке».

Еще бы им не осторожничать! Мало того, что каждый ящик был вкруговую оклеен предупреждающими о хрупкости надписями, так еще и стоимость «товара», мягко говоря, впечатляла. Пятьдесят тысяч прутиков с корнями обошлись мне в двести пятьдесят тысяч талеров. Четверть миллиона за посевной материал, который еще не факт, что приживется.

Неприятности я тоже привык исключать заблаговременно. Поэтому, в тех же контейнерах, приехали еще и емкости с жидкой корневой подкормкой. Какая-то жутко технологичная хрень, в разы ускоряющая прорастание корней в новую почву. И, что самое забавное — это чудо современных биотехнологий стоило куда меньше, чем сами растения. Ирония современного общества! Мы можем произвести все что угодно. Любой прибор или материал. Лекарство, удобрение или кефир. Но создать на заводах живое дерево нам не под силу. Это, так сказать: прерогатива Природы.

Все ростки упакованы еще и отдельно. «Полупрозрачный кокон из биоразлагаемого материала, и гравитационный увлажнитель». Так это значилось в сопроводительных документах. На деле, это выглядело, как кулек из какой-то белесой ткани, пук пористой штуки — вроде ваты, и перевернутая вверх ногами бутылочка с водой. Остроумная конструкция. Никто ведь не станет годами держать саженец в упаковке. А на неделю этого должно было хватить с лихвой.

В моем «рабском» загоне числится по четыре робота строителя и уборщика, два садовника, дрон-разведчик и новенький ремонтный кибер. И с этой «бандой» я должен был за неделю высадить в грунт пятьдесят тысяч живых зародышей деревьев. Непростая задача, вот что я скажу!

Пристроил строителей копать ямки. Самым сложным, оказалось «убедить» туповатых роботов готовить углубления в хаотичном порядке! В моем представлении, лес — это территория, заросшая деревьями, безо всякого, видимого человеческим глазом, порядка. Понятно, что у всего есть свои законы. И даже растения живут не где попало, а в определенных их видом, составом почвы и количеством влаги, местах. Но все равно! Превращать прекрасный лес в парк, в рядочки одинаковых насаждений, не было никакого желания.

Тут Хельга пришла на помощь. Чувствовалось, что у подруги богатый опыт «общения» с кибернетическими устройствами. Она просто взяла лист бумаги, натыкала на нем множество точек пишущим стилом, и велела роботам готовить места посадки в полном соответствии с этим планом. Обалдеть! Все-таки у женщин нечеловеческая логика!

Садовники отлично справлялись с посадками, но их всего двое, и полсотни тысяч прутиков рассаживали бы до второго пришествия. Даже с нашей, с Корсак, помощью. Сначала, я только и делал, что летал от дома к месту работ на ховере, перетаскивая материал. Потом, пришлось и самому, что называется: руки замарать. Кисти, конечно, благоразумно спрятал в перчатки, но дело-то не в этом. Пусть не руки, а колени — испачкаться пришлось.

И вот что я понял: женщины — прирожденные огородники. Не знаю, не спрашивал, есть ли у Хельги опыт по высаживанию живых растений в землю. Но получалось у нее ловко, и гораздо, гораздо быстрее, чем и у меня, и у киберсадовников вместе взятых.

К вечеру спина болела, и отказывалась гнуться. Но я был счастлив. А учитывая, что в это же самое время, пара ребят на экскаваторе нагребали насыпь — будущую дамбу будущего озерца, так и вообще.

По рекомендации экологов, саженцы распределили, в первую очередь, вдоль ручьев. Это сотню — другую можно было заморочиться, и поливать. Хотя бы первое время, пока не приживутся. Но не пятьдесят же тысяч⁈ Доверили это важное дело естественным процессам. Тем более что почва, после сезона дождей, была еще достаточно влажная, а кое-где и вообще предстала перед нами в образе жижи. Хорошо, что у меня в наборе были и такие растения, которым переизбыток влаги не помеха. Сребролистая ива, например. А вот липа, которая почему-то на Авроре не прижилась, воду не любит.

Хвойные виды покупать не стал. В бору полно молодой поросли, чтоб заняться его расширением. Но этим, в рабочем порядке, без аврала, могли и садовники заняться. Метод принуждения в хаотичной высадке я уже знал.

Ростки лиственных тоже присутствовали, но посчитал, что будет слишком долго — искать, выкапывать, перевозить, садить… Потом, в единичном случае, почему бы и нет. А тогда, сразу после сезона дождей, время было дороже денег.

Интересная реакция на наши титанические усилия была у Валькирии.

— Видишь, подруга, — с усилием разгибаясь, пояснил я белке свои действия. — Хочу увеличить лес. Чтоб здесь тоже росли деревья.

— А эти? — Валька понюхала приготовленный к высадке очередной прутик. — Где взял? Украл?

— Чего это сразу — украл? — обиделся я. — Обменял.

Концепцию обмена мы с беличьим племенем уже изучили. Я им орехи, они мне пограничную службу. Границы на замке, хе-хе. А саженцы я действительно обменял. На талеры. И считал, что сделка была обоюдно выгодной.

— На орехи? — прищурилась тварюшка. После катастрофы с утерей всего пищевого запаса племени, самки белок очень нервно реагировали на тему орехов. В их маленьких головах не вмещалась мысль, что запасов арахиса у меня в закромах хватит, чтобы кормить их всех, по меньшей мере, еще месяца четыре.

— Зачем еще лес? — вздохнула Валькирия. — Леса уже много.

— А будет еще больше. Твоим детям будет, где жить.

— Детей будет мало, — снова печально вздохнула белка. — Еды мало, детей мало.

— Еды хватит, — пообещал я. — Если вы мне станете помогать, я вас стану кормить.

Белка с сомнением посмотрела на свои лапки, и выдала:

— Копают барсуки. Они помогут, а орехи возьмем мы?

— А она станут копать? — удивился я. — Ты говорила, барсуки — злые.

— Злые, — легко согласилась Валькирия. — Не станут копать.

— Есть другая задача, — смилостивился я. — Маленькие ямки вы же можете рыть? Я дам семена. Их нужно спрятать на этом поле. Чтоб потом они проросли.

— Потом? Когда проголодаются?

— Вроде того.

В какой-то мере, она была права. Когда семечко захочет покушать солнечного света, оно прорастет. Разве не так?

— Сможете? В таких местах, где дерево точно прорастет. И семена есть нельзя! Их у меня не особенно много. И они вредным для вас составом покрыт. Отравитесь.

— Не есть. Прятать, где вырастет, — отрапортовала белка. — Одно дерево на один орех. Договорились?

— Один орех каждой помогающей белке в день, — отрезал я. — Или ждите, пока посаженные вами семена прорастут.

— Ждать?

— Дерево показывается из земли, тогда вы получаете орех. Или сейчас один — каждому помощнику.

Валькирия села на хвост и задумалась. Числительные пока давались ей со скрипом. Идею, что цифры могут существовать без привязки к каким-то вещам, она вообще принять не смогла. Видимо до этого развитие их цивилизации еще не дошло.

— Стас? — позвала меня Хельга. — Ты снова общаешься со зверями? Они за тебя работу все равно не сделают.

— Почему это? — засмеялся я. — Мы как раз торгуемся об оплате. И почти пришли к соглашению. Хитрая белка хочет за каждое семя получить по арахису. А я предлагаю поденную оплату.

— Ну и фантазии у вас, господин полковник, — засмеялась Корсак. Потом, когда Валька все-таки согласилась на мои условия, и целая толпа зверьков скачками понеслась закапывать во влажную землю семена, Хельга смеяться перестала.

— Мистика какая-то, — покачала она головой. — Ты что? Реально договорился?

— Ну да. Я же тебе говорил.

— Ой, да ладно, — все еще не верила подруга. — Это какой-то фокус.

Я только развел руками. Как ей доказать существование разума в теле небольшого животного, я даже не представлял.

— Ты вообще представляешь, о чем говоришь? — прищурилась полицейская. — Если они тебя понимают, значит, они в какой-то мере разумны! Понимаешь?

— Вполне, — кивнул я.

— А ты знаешь, что за века исследований Космоса, человечеством не обнаружен ни один даже частично разумный вид?

— Что-то такое слышал.

— Слышал он, всплеснула руками Корсак. — Нет, ты правда не понимаешь? Ты открыл разум! Не человеческий. Иной! Ты разом опроверг миллион одних теорий, и доказал миллион других! Да стоит ученому сообществу узнать о твоих белках, здесь будет не протолкнуться от экспедиций.

— Ну, это вряд ли, — сморщился я. — Частная собственность, и все такое.

— О! Полковник! Я тебя умоляю! Когда это Государство останавливалось перед такими мелкими препятствиями? Братья по разуму! Доказательство существования иного разумного вида! Лес сделают заповедником, окружат десятиметровой бетонной стеной, и внутрь станут пускать только избранных исследователей.

— А еще мою фантазию хвалила. А сама⁈ Ты что? Галовизор пересмотрела? Такие страсти выдумала…

— О, сладкий. Это только то, что первым пришло на ум. Реальность может удивить еще сильнее.

— Ну, пока об их псевдоразуме известно только нам двоим, белки же в безопасности? Верно?

— Конечно. Но на твоем месте, я бы уже начала сочинять какую-нибудь правдоподобную историю о том, как у тебя получается договариваться со зверятами.

— Чтобы что? Если ни ты, ни я никому о них не расскажем, то для кого эта история?

— Для тех, кто следит за тобой, конечно, — громким шепотом выдала Хельга. — Пока мы здесь, я уже дважды видела разведывательный дрон. Кого-то, сладкий мой, ты очень интересуешь!

Потом, чуть позже, в этот же день, наблюдателя над кромкой деревьев разглядел и я. Моя новенькая ПВО не могла охватить весь лес. Только территорию, непосредственно прилегающую к усадьбе. Так что над недавно присоединенными землями дроны чувствовали себя, как у себя дома.

— Твари, — прорычал я. — Узнаю, кто это такой любопытный, ноги выдерну!

— Ты такой забавный, когда злишься, — погладила меня по щеке Корсак.

— Когда я найду этого… надзирателя, забавным станет он.

— Но-но! Без членовредительства, гражданин, — погрозила мне пальчиком лейтенант. — Я понимаю. Частная собственность, и все такое. Но у нас в стране свобода информации. Может быть это папарацци.

— Журналисты? — полыхнул я глазами. — Откуда у писак такие дорогие аппараты? Не-е-ет! Это кто-то серьезный. Для которого потеря пары десятков тысяч талеров не проблема.

— Я просто предположила.

В общем-то, мне и правда следовало быть осторожнее. Быть может, Хельга сильно сгущала краски, но то, что после обнародования открытия псевдоразумных белок у меня в лесу будет не протолкнуться от любопытствующих — это непреложная истина. И ладно бы только ученые. Не-е-ет! Притащатся все кому не лень. Журналисты, независимые сетевые обозреватели — считающие себя журналистами, просто любопытствующие зеваки. Потом кто-нибудь ушлый привезет туристов, пообещав им незабываемые впечатления.

Я бы и не возражал против исследований. Валькирия и ее племя заслуживают уважительного отношения. А феномен телепатического общения — вообще нечто! Насколько я знал, наукой пока не зафиксировано ни одного достоверного факта телепатии у людей. А тут — маленький лесной зверек выдает такое. Причем, если я правильно понимаю, разговаривают белки не только со мной, с людьми. Как-то же Валька объяснила волчице, что мы с Лилу не враги.

Лилу! Если кто-то и может разнести весть о разумных зверятах, так это она! Я ее предупреждал, и прежде она вроде не отличалась чрезмерной болтливостью. Но мало ли. С этим что-то нужно было делать. В идеале — вообще убедить специального корреспондента, что это был розыгрыш. Шутка. Только, как это сделать? Я в интригах не силен.

Однако, у меня был на примете прирожденный интриган и манипулятор. Я имею в виду фрау Корсак, конечно. У женщин в крови это вот все. Стоит собраться более двум представительницам слабого пола в одном помещении, и сразу начинаются плетения словесных кружев, малопонятные мужчинам маневры, и скрытые за многими слоями недомолвок, взаимные подколки. И если кто и сможет навести туману на тему разумности белок, то это Хельга.

На этом я и успокоился. Работы было не просто много, а очень много. В день получалось высаживать всего около полутора тысяч ростков. И это было еще очень хорошо. Я боялся, что будет хуже.

Был соблазн или купить еще десяток роботов садовников, или призвать друзей на помощь. Но, после напряженных раздумий, решил не делать, ни того, ни другого. Во-первых, упаковка саженцев позволяла не особо торопиться. Во-вторых, это все-таки мое дело. Я сам себе выбрал такую пенсию, и, хоть спина по вечерам и ныла, испытывал от процесса настоящее удовольствие.

Пока руки работают, голова трудится тоже. Ломается, над проблемой небесных незваных наблюдателей. Пока однажды не пришла простая и ясная, как слеза ребенка, идея: а почему я не использую танк? Не в том смысле — почему не езжу? С этим как раз все в порядке. На чем еще, кроме этого чуда военной мысли с функцией высокой проходимости, кататься по бездорожью? На ховере летать хорошо, но тут или груз или пассажир. А «Вишня» и то и другое тянула с уверенностью горной лавины.

Нет. У меня ведь командирский вариант машины. А это значит что? Это значит, что моя «Вишенка» оборудована дополнительным баллистическим вычислителем для системы ПВО! Логичным будет предположить, что и места установки самих систем тоже должны присутствовать!

Жаль, конечно, что современные средства уничтожения всякой летающей хрени мне не доступны. Все они относятся к тяжелым видам вооружений, и для гражданского использования запрещены. Но ведь эти проклятые дроны тоже не военные, защищенные от большинства угроз, устройства. Дорогие — да. Начиненные электроникой по самые макушки — да. Но, как и все цивильные машины, достаточно хрупкие. Простейшего кинетического пулемета им за глаза хватит…

Дома, улучив момент, зарылся в сеть. «Вишну» устаревшая машина. Может, где-то в колониях их еще и используют в войсках, но армия Федерации давно перешла на гораздо более продвинутую модель. В сети, в свободном доступе, нашлись и чертежи, и описания узлов, и варианты модификаций танка. Кто только как не изгалялся. И в качестве средства спасения, его использовали. И как сверхзащищенный дом на колесах для путешествий по малообжитым районам. У кого, на что фантазии хватит…

Выяснил, что собственно турели при конверсии танка с моей машины сняли. Но поворотная площадка — это часть внешнего, жесткого, корпуса. Ее так просто не демонтировать. И тяги внутри площадки — тоже остались. И сервоприводы. Заказать в мастерских рамку с местами крепления, вытянуть нужные тяги, настроить сопряжение с компьютером… Все было реально сделать! Через минуту я уже созванивался с капитаном Могильони. Тема беседы: организация довооружения легкого танка типа «Вишну» в условиях сельских мехмастерских.

6

Посадочные работы продолжались две недели. Признаться, в самом конце, я уже даже начал сомневаться, что саженцы приживутся. Немилосердное аврорское светило стремительно высушивало почву, и новые, покидающие упаковку, ростки приходилось поливать. Не вручную, конечно. Протянули шланг от озерца, включили насос, и щедро, не жалея, напитывали влагой жадную землю.

Имели наглость заявиться фермеры, чьи поля лежали ниже по течению ранее заключенных в трубы, ручьев. Не все, слава Богу. Только те, кому не повезло. Как уже говорил, до сезона дождей создать новую дамбу для создания озерца — или, правильнее, пруда — я не успел. Занялся этим параллельно с высадкой молоденьких деревьев. И откуда я мог знать, что солнце за считанные дни выжжет из земли все соки⁈ И что без воды, на полях разозленных земледельцев просто ничего не взойдет?

— То есть, если я правильно вас понимаю, вы обвиняете меня в будущем своем неурожае? — угрожающе прорычал я. — То есть, это не вы, своими трубами, разрушили экологию предгорий? Или это не по моей земле текут ручьи, водой из которых вы поливаете свои поля?

— Не знаю ни о какой такой экологии! — взвизгнул пожилой — судя по седине, субтильный мужичек. — Мы всегда так делали. И отцы, и деды. А ты явился, весь такой умный, и все испортил! Ты нашу воду украл!

— М-м-м? — вскинул я брови. — Вашу? Воду? Отлично! Сам напросился. Ручей по моей земле течет?

— Какая разница! Он и раньше…

— Ответь. Я веду запись для предъявления в суд. По чьей земле течет ручей?

— Ну, по твоей. Так он и раньше по чьей-то земле тек. А пользовались мы.

— Значит, раньше вы воровали воду у государства, а теперь пришли красть у меня?

— Эй! Вода ничья. Она природная! И все могут ей пользоваться.

— Ничего не имею против, — дернул я плечом. — Пользуйтесь.

— Так ты ее перекрыл!

— А я что? Не все? Все могут ей пользоваться, а я — нет? Так что ли выходит?

— Мы на полях воду использовали, — пробасил крепкий, плечистый детина. Не удивлюсь, если окажется, что они с сержантом Фелишем родственники. — А ты для баловства.

— М-м-м? — пуще прежнего удивился я. — Я, значит, балуюсь тут?

— Выходит, что так.

— А вы, значит, поля поливаете?

— Именно!

— А урожай куда деваете? Продаете?

— Продаем, конечно. Что за вопрос. Зачем же еще мы этим занимаемся?

— То есть, вы на моей воде деньги зарабатываете? Верно?

— Вода природная. И земля — природная. Мы на природе зарабатываем. Тяжким трудом!

— Вот оно как? А я вот, господа, на лесе этом ни талера прибыли еще не получил. И вряд ли когда получу. Я, господа тяжкие труженики, природе природово возвращаю. Сохранить ее — Природу — стараюсь. Не для себя. Для ваших же детей и внуков. И что взамен? Вы пришли мне тут претензии предъявить⁈ Что я вашу воду украл? Балуюсь? Вы последние соки из почвы выжимаете. Вы всякой дрянью вместо удобрений, земельку пичкаете, а я балуюсь? Пошли ка вы вон с моей земли. Ни видеть, ни слышать вас не хочу. Есть претензии? Подавайте на меня в суд. Пошли вон!

— Как бы тебе потом не пожалеть, военный, — воскликнул старикашка. — Ты ведь тоже по земле ходишь. А теперь ходи, да оглядывайся!

— А⁉ — обрадовался я. — Угрозы? Отлично. Что еще? Убивать меня станешь? Сам справишься, или друзей позовешь?

— Чего это убивать? Так! Поучить слегка.

— Ну, давай. Пробуй. Учитель…

В общем, ходоков я прогнал. Но осадок остался. И еще слегка о сердце скреблась совесть. А может и правда? Может, зря я поторопился с этим прудом? Может, стоило подождать до следующего мокрого периода? Тогда чаша будущего водохранилища наполнилась бы за считанные часы, а не недели, как сейчас. И поля внизу не остались бы без воды.

Но все испортили эти… обнаглевшие. Попросили бы по человечески. Объяснили. Без наездов. Я, может быть, и прервал бы наполнение пруда. Пустил бы воду в старое русло. А вот так, с предъявлением мутных претензий — обломятся. Как они там сказали? Вода природная, и все могут ей пользоваться? Отлично. Я и пользуюсь. А они пусть терпят.

— Ну, ты, вообще! — выдала вердикт Хельга, когда я ей рассказал о грустном инциденте. — Я понимаю: галовизор ты не смотришь…

— Новости смотрю.

— И что ты там видел? Что это за повадка такая странная — во всем себя винить?

— Ладно, — перебил я ее. Женщинам дай волю, они с огромным удовольствием привьют тебе хроническое чувство вины. — Что там в новостях?

— Аномально жаркая погода, вот что там! Пусть эти твои фермеры погоду обвиняют. Чего к тебе-то пришли?

— Я речей дамбой перекрыл.

— И что? А они эти ручьи в трубы запечатали, тем самым лишив окружающую природу влаги. Если хорошенько покопаться в законах, найдешь даже, что это какое-нибудь нарушение.

— Да, понятно, — поморщился я. — Дело-то не в том, кто прав, а кто виноват. Дело в том: что делать?

— Чего ты там планировал? Эти свои… сканеры на новых территориях разместить? Вот и размещай. А жара и нам и фермерам только на руку.

— Это как?

— Жара, сладкий мой! Ледники тают быстрее. Логично?

— Значит, озеро быстрее наберется! — догадался я. Это не Корсак такая умная, это у меня просто был недостаток информации. Но уж сложить два и два, тут семи пядей над бровями не требовалось.

— Именно! Ты давно смотрел уровень? Может еще день, или два, и ручей снова потечет. Пусть радуются, что на совсем им воду не перекрыли. Обнаглевшие…

Ругаться лейтенант экополиции умеет в совершенстве. Я знал этот язык, как военно-командный, а она, как обсцентно-полицейский. Но слова мы использовали одни и те же. Нюансы человеческой культурной традиции. Что еще сказать?

Капитан помог перевезти остатки саженцев к последнему в этом году участку высадки, и забрал «Вишню» на модификацию. А мы, с подругой, и электронными бойцами еще за пару дней полностью завершили посадочные работы. Теперь, если будет куда продолжать, только после следующего сезона дождей. Я имею в виду — массовые работы. Так-то, в единичных экземплярах, роботы-садовники будут все лето хвойные породы пересаживать.

Когда-то, до начала варварского уничтожения лесов на континенте, ленточный бор тянулся вдоль всех западных склонов хребта. Тысяча с хвостиком километров сплошной красоты, одуряющего запаха и величия. Шириной этот бор был куда как подольше моих двадцати километров. Но отбирать поля у земледельцев я пока не был готов. На счастье, почти безжизненные предгорья, кроме меня, никого больше не интересовали. Было бы побольше денег, можно было бы следующие пару участков присовокупить.

— Нужно дать озеру название, — напрягая голос, чтоб перекричать шумящие импеллеры ховера, заявила Хельга. Мы с ней прилетели оценить уровень воды, и готовность каналов, по которым, по замыслу, должна была стекать лишняя влага.

— Ого. Уже больше половины набралось! — обрадовался я.

— Ну же! Придумай ему название! — не отставала подруга.

— Это просто, — улыбнулся я, оборачиваясь. — Пусть будет озеро Хельги.

— А-а-а! — заверещала женщина. Я же видел, как она рада! — Так не честно. Это слишком просто.

— Зато — красиво, — отрезал я. — Решено. Озеро Хельги! Так в реестр и внесу.

Корсак что-то проговорила себе под нос, вздохнула и обняла меня со спины.

— Спасибо, сладкий, — прошептала она прямо мне в ухо. — Это так романтично.

Ага. Так я и поверил! Попробовал бы я предложить что-то другое! Обид было бы вагон и маленькая тележка. У меня, по сути, и вариантов-то иных не оставалось.

Прицелившись, я сумел посадить машину точно на гребень дамбы. Сверху все отлично видно, но посмотреть: сколько еще воды нужно до уровня перелива, можно было только с земли.

И открылся мне удивительный вид. Все окрестности нового озерца, и полосами, вдоль русел ручьев, все было зелено от пробившейся к солнцу травы. Мертвые раньше участки оживали прямо на глазах, и от этого на душе стало так… благостно, что я не удержался, подхватил свою женщину за талию, и одним рывком посадил ее себе на плечо.

— Ура! Ура! — закричал я. — Она оживает! Она живая!

— Спусти меня, сумасшедший! — верещала Корсак. — Кто живая? Кто оживает?

— Земля! Земля живая! Смотри сколько травы по-наросло!

— Ты точно псих, полковник! — смеялась Хельга. — Конечно живая. С чего ты решил, что она мертва? Семена просто спали в почве.

— Так это же прекрасно! — продолжал радоваться я. — Это же просто великолепно!

— Вот ты маньяк, — почти восхищенно покачала головой Корсак, когда я «поддался» на ее требования и поставил ее на землю. — Столько восторгов от такой мелочи.

— О, нет, милая, — покачал я у нее перед носом указательным пальцем. — Это не мелочи. Если смогла прорасти трава, значит, и деревья смогут прижиться.

— Не факт, — заспорила, но как-то без огонька, подруга.

Я только махнул рукой на эту недоверчивую дамочку.

Но было действительно как-то уж слишком жарко. Воздух «плавился» над скалами.

Читал, что температурный максимум в этой части континента — сорок семь градусов по Цельсию. Думается, его сейчас, если не перешагнули, то приблизились вплотную.

Дома только-только успел принять душ, как поступило сообщение на коммуникатор. Меня, с сопровождающим лицом, приглашали на ежегодный летний прием в Лунебурге. Чуть позже написала Лилу. Предложила организовать на этом самом приеме презентацию нашего фонда. Мол, соберутся состоятельные люди, которые, чтоб лишний раз сверкнуть перед камерами галовидения, могут и раскошелиться.

Ответил, что если вести акцию будет она, то я не против. Себя я в качестве лица фонда вообще не представлял. Я не публичный человек. Одно дело командовать подразделением — это привычно. И совсем другое — выступать перед большим стечением публики.

Признаться, была мысль вообще проигнорировать приглашение. Ну что я — клоун что ли? Мне от этих, важных и состоятельных, ничего не нужно. Игры в политику, тоже не для меня. Да и в смокинге я смотрюсь… странно.

А вот Хельга идеей загорелась. И сходу накидала весьма веских аргументов. Начиная с того, что будет прикольно подъехать к месту проведения мероприятия на танке, а не на лимузине. И заканчивая тем, что свою женщину добропорядочные мужчины должны время от времени выгуливать в публичных местах, а не вечно прятать в замке, в лесной глуши.

По большому счету, было все равно. Но мысль, что привычная к куда более населенным местам миссис Корсак может тяготиться уединением в провинции, решила исход дела. Да и делать пока было особо нечего. Ползать на корточках по границе вновь присоединенных территорий, размещая систему датчиков, в этакую-то жару, совершенно не хотелось. Доспехи, конечно уберегут, и тепловой удар мне бы не грозил, но приятного все равно мало.

В общем, решили ехать. Хельга засела за терминалом сети, выискивая и заказывая себе вечернее платье, а я отправился проверить парадный мундир. Решил все-таки идти в нем. Во-первых, имею право. И как штаб-офицер в отставке, и как резервный командующий планетарным гарнизоном. Во-вторых, в нем привычно. За долгие, долгие годы службы, военная форма стала вроде как второй кожей. Без нее, подсознательно, ощущал себя… Ну пусть и не голым, но беззащитным. Вроде как черепаха без панциря. Жалкое, никчемное существо.

Приготовились мы быстро. Оставалось решить, как добраться в Лунебург. Мобиль Хельги мы, конечно, из грязевого плена вызволили, но починить еще не починили. Да и не пробрался бы этот смешной автомобильчик местными дорогами. Вода в реке спала, и, из-за жары, продолжал уменьшаться. Но колея еще не полностью просохла.

Лететь в Камтелион на ховере, тоже так себе идея. Хотя…

В итоге, сложили парадную одежду в герметичные пакеты, которые закрепили на багажник ховера. Что нам мешало снять номер в «Звездах», и переодеться там? Ничего.

Два десятка верст для шустрой машины — двадцать минут лета. Так что полчаса спустя, мы уже приземлялись на площадке внутри ограды механических мастерских.

Еще на подлете увидел, что дело приобретает скверный оборот. Внешняя броня «Вишни» была вскрыта. Некоторые сегменты вообще демонтированы, и стояли прислоненными к высоким колесам. В отсеке двигателя тоже что-то происходило. Во всяком случае, через распахнутые створки, сверху было видно спину ковыряющегося в агрегате механика.

— Предупреждать же нужно, — поморщился капитан, выслушав мои претензии. — Кто же знал, что машина тебе так оперативно понадобится? Мы, за одно, и профилактику затеяли, и смену рабочих жидкостей. Ты вообще в курсе, что это нужно делать хотя бы раз в год?

— Теперь в курсе, — вздохнул я. — Ладно. Занимайтесь. В счет это вот все потом не забудь включить… Дашь какую-нибудь машину? Нам в Лунебург нужно попасть к вечеру.

— Чего это какую-нибудь? Комбайн подойдет? — заржал интеллигентный с виду Могильони. — Самую лучшую могу дать. Здесь на ней особо негде кататься. Но как увидел, не смог себе отказать в удовольствии…

Следом за инвалидом, мы с Корсак прошли к отдельно стоящему боксу, и капитан приказал створкам ворот открыться. А внутри стояло три мобиля. Проверенный временем и дорогами, почти раритетный пикап, произведенный лет этак полста назад. Головастый тягач, с кран-балкой на треугольной станине, и плоское, как крыло атмосферного штурмовика, нечто.

— Родстер. «Чинук-ГэТэ». Ничего красивее и быстрее, чем эта милашка, среди авто люди еще не научились делать.

— Нам не лететь, нам ехать, — пошутил я.

— Не-не-не, — заверещала Хельга. — Мы берем. Чур я за руль!

— Доверяешь? — мотнул головой Могильони в сторону усаживающейся на водительское кресло Корсак.

— Трезвая она отличный пилот, — хмыкнул я. — А пьяную я ее за руль не пущу. Пьяная она нехорошая.

— А сам? Может, сам поведешь?

— Э, нет, друг. Что бы из-за пустяка она на меня обиделась? Кроме того, своих женщин нужно иногда баловать. Если ей так нравится гонять по трассе, зачем мне вставать перед бампером? Разве не так?

— Ну смотри, — покачал головой и улыбнулся капитан. — Главное, верни мне мое крылышко в целости и сохранности.

— Постараюсь, — кивнул я. И полез в машину.

— Ну? Поехали. Нам еще переодеться нужно.

— Йо-х-ху! — вскричала Хельга, и вдавила педаль акселератора.

7

Говорят, что мероприятия подобного толка — это ярмарки тщеславия. На ярмарках же что-то вроде продавать должны? А эти напыщенные морды, что продают?

Жаль конечно, что не удалось подъехать к красной ковровой дорожке на танке. Интересно, смог бы парковщик отогнать военную технику от входа потом? Ну и ошарашенные лица обывателей очень бы хотелось увидеть. А там их собралось видимо невидимо. Вот в чем их интерес? Зачем все эти люди бросили дела, и пришли постоять вдоль заграждения? Вживую увидеть самых богатых и знаменитых? Какой в этом смысл? Я понимаю: поговорить, выяснить, что это за человек. В чем ваши мысли с ним сходятся, а в чем нет. Это интересно. А вот так — тупо вопить, когда каждая следующая блестящая машина открывает пассажирские двери — это как вообще? Обезьяний стайный инстинкт?

Самое удивительное, воплями и аплодисментами встретили даже нас с Хельгой. Можно подумать, кто-то из этих… людей нас знал. Но нет. Достаточно было дорогущего родстера, шикарного платья моей спутницы, и золотого блеска высших орденов Федерации.

А еще камеры. Их было прямо до неприличия много. Больше сотни — точно. Они, как пчелы роились в местах, откуда на входящих во дворец Свободы гостей был наилучший ракурс. Сновали буквально под ногами, вились вокруг головы. Так и подмывало схватить одну такую машинку, и сжать в кулаке до хруста. Чтоб только брызги пластика в разные стороны полетели.

Искушение победил. Просто представил, какие будут заголовки сетевых СМИ на следующий день. «Кровожадная натура отставного военного!», «Дикарь в военной форме», «Варварская выходка полковника». Зачем мне такая слава. Довольно и того, что я приехал. Хотя для какой цели, все еще не понимал.

Под вопли толпы, сопровождаемые роем летающих камер, мы медленно поднялись по укрытым красным ковром ступеням, и вошли в здание. Дворец Свободы — не жилое здание. Его собственник — Федерация, и служит он для одной единственной цели: для проведения массовых торжественных мероприятий. Приемов, встреч правительственных делегаций, награждений и всего такого в этом роде. Дворец невозможно арендовать и устроить в нем свою собственную, частную вечеринку. Он, как бы олицетворение Федерации. Воплощенный в металл, камень и стекло символ власти. Вроде знамени, древко которого воткнуто в захваченный у врага холм.

Заботой о здании заняты роботы. Персонал исключительно электронный и контролируется напрямую планетарным Управляющим. В том числе и система безопасности. При пересечении невидимой грани, порога дверей, на комм пришло сообщение, напоминающее, что обладание, и тем более — применение, оружия на территории здания является преступлением, и наказание последует незамедлительно. Недопустимы так же любые проявления агрессии. Таких писем я еще ни разу не получал. Хотя за долгую жизнь успел побывать в разных местах. В том числе в помещениях подобного этому Дворцу статуса.

Управляющий обладал какой-то информацией? Или в числе приглашенных на мероприятие есть явные враги? С чего это мега компьютер решил закрутить гайки больше обычного? Немотивированная агрессия — это еще, допустим, понятно. В Уголовном Кодексе она называется злостным хулиганством и налагает адекватное наказание. Но оружие! Это уже за пределом основных статей Конституции. Каждый гражданин, получивший разрешение на оружие, имеет право защищать свою — и окружающих — жизнь всеми доступными способами. Иными словами: имея в кармане пистолет, ничто мне не помешает пристрелить грабителя, напавшего в темном переулке. И мне за это потом ничего не будет.

Ограничение конституционных прав — это нонсенс. Я с таким прежде не сталкивался. Пистолета у меня с собой не было. Но я ведь и сам, в некотором роде — оружие.

— Веселенькое дело, — промурлыкала Хельга. — Нас что? Закинули в банку с ядовитыми скорпионами?

— И даже раздавить их запрещают, — улыбнулся я. — Буду банальным, но я как чувствовал, когда не хотел сюда ехать.

— Может быть так вообще принято? — шевельнула бровями женщина. — Мы с тобой совсем не завсегдатаи таких тусовок. Может, в их среде — это в порядке вещей?

Я только улыбнулся в ответ. Потому что не знал правильный ответ.

Предъявлять приглашение не потребовалось. Сканеры считали информацию с наших нейролинков, нас сверили со списком, и врата распахнулись. Мы с Корсак переглянулись, и решительно вторглись внутрь Дворца. Хельга предвкушающее улыбалась, а я рыскал глазами по толпе наряженного народа в поисках знакомых. Воспитанные люди здороваются. Тем более на таких вот сборищах. Кроме того, знакомцы определяют принадлежность к группе. Нас с подругой здесь мало кто знал. И следовало как-то определить себя в Космосе местной политики.

Серводроид предложил напитки. Пить спиртное не собирались, но здесь все были с чем-то таким в руках, и мы решили не выделяться. Так и шли сквозь толпу — в обширном зале собралось, по меньшей мере, тысяча человек — оберегая золотистый напиток в сверкающем стеклянными снежинками узоров хрустальном бокале.

Первым на глаза попался высокий сенатор Стерлинг. Я уже хотел повести спутницу в какую-нибудь другую сторону, чтоб даже случайно не столкнуться с неприятным человеком, но разглядел того, с кем он общался. И удивился. Потому что Стерлинг оживленно беседовал с полковником Раухбаумом. Причем незаметно было, чтоб военный тяготился компанией.

— Это же командующий? — удивилась не меньше меня Хельга. — Верно?

— А рядом с ним тот самый сенатор Стерлинг, который пытается отобрать у меня лес.

— Оу! Интересная комбинация, — в задумчивости выговорила лейтенант полиции. — Если они заодно, становится понятно, откуда у второсортных бандитов мог взяться бластерный повторитель.

— Это серьезное обвинение, — качнул я головой. — Раухбаум здесь на Авроре представляет всю военную машину Федерации. А Стерлинг, хоть и сволочь, но депутат от планеты в Федеральном Сенате. Логичным будет предположить, что люди такого положения будут отлично знакомы друг с другом.

— Тем не менее, моя версия тоже вероятна. Логично? — заспорила Хельга.

— Несомненно. Но встревать в их разговор мы не будем. С полковником я был бы рад переговорить, а вот сенатор…

— Кто его вообще выбрал?

— Народ, — пожал плечами я. — Знаешь статистику? В голосовании с каждым годом участвует все меньше граждан. Людям становится это не интересно.

— Или все равно.

— Или так, — кивнул я. — Признак стабильности. Какие бы депутаты не заседали в Сенате, в жизни простых обывателей ничто не меняется.

— Это называется застоем, — фыркнула Корсак. — Старые колонии застаиваются. Экспансия Федерации больше не волнует души граждан. Им теперь интересна только их жизнь. Только их маленький мирок.

— Если в этом мирке хорошо, то почему бы и нет?

— Отец говорил… цитировал кого-то, наверное. Говорил, что трудные времена рождают сильных людей. Сильные люди делают мир лучше. В лучшем мире рождаются слабые люди. Слабые люди создают трудные времена…

— Заумная чушь, — улыбнулся я. Мы продолжали бесцельный променад по гигантскому залу, и разговаривали. Еще я высматривал Лилу. Она собиралась провести презентацию фонда, и хотелось на это взглянуть. — Люди все разные. Какие бы времена не были — трудные или лучшие — среди триллионов всегда найдутся и сильные, и слабые. Если общественно-политическая система помогает первым и заботится о вторых, все в полном порядке.

— Только не нужно меня агитировать за идеалы Федерации, — легонько толкнула меня локтем в бок женщина. — Я присягу давала. И считаю, что, из всех представленных в мире форм правления, наша наиболее близка к идеалу.

— Но не идеальна?

— Абсолют невозможен в мире людей. Это Натали так говорит. Она тоже считает, что все люди разные, и это разнообразие способствует выживаемости вида куда лучше, чем все достижения цивилизации.

— А! Философия. Извини, но я никогда не был в ней силен.

— Слышал о последних исследованиях генома человека? — вдруг решила резко сменить тему Хельга. — Не у нас. В одной из соседних стран. Их ученые открыли механизм адаптации человека к совершенно различным условиям существования. Имеется в виду: притяжение, процент кислорода в воздухе, уровень освещенности и влажности…

— Заманчиво, правда? — вскинул я брови. — Вместо того, чтоб переделывать планеты под стандарт, изменить самих жителей. Гигантская экономия средств, но проигрыш в далекой перспективе. Я так считаю.

— А что в этом такого? Сам же видел людей рожденных на том же Марсе, или космических станциях. Скажешь, что они не отличаются от живущих на планетах класса «А» или «Б»?

— Видел. Потому и говорю, что этот вариант неприемлем. Во всяком случае, как государственная программа. Представляешь, к чему это может привести? Уже сейчас обитатели станций испытывают трудности на дне гравитационного колодца. Если же, как ты сказала: адаптация достигнет предела? Люди с хрупкими костями? Люди с огромными легкими, способными получать требующееся даже из сильно разряженной атмосферы? Люди-рыбы? Люди-птицы… Все они смогут обитать только там, где рождены. Разве это не печально? Умышленно лишить человека свободы выбора!

— Это если забыть о техническом уровне цивилизации, — давно заметил, что Хельга готова спорить о чем угодно. Даже если понимает, что не права. — Скафандры, например. Зато представь, насколько меньше потребуется возить с собой ресурсов кораблям, где экипажи состояли бы из людей привычных к низкому качеству дыхательной смеси…

— Все равно, — покачал я головой. — Человек хорош в любых условиях, и без всяких адаптаций генома. Хрупкая, но невероятно приспособляемая тварь. Уж мне-то поверь… О! Лилу. Пошли, я вас с ней познакомлю.

Журналистка разговаривала с незнакомым мужчиной. Среднего роста, ничем не примечательная — какая-то серая — внешность. Даже обычный, отнюдь не праздничный, не парадный костюм. Облик, казалось, прямо заявлял: я здесь не как гость, я здесь по работе.

Лилу, в вечернем — в пол — платье из струящегося и переливающегося перламутром шелка, рядом с неприметным господином смотрелась прямо-таки принцессой. Хотя, и это, признаться, меня успокоило, пляшущие в глазах бесенята выдавали в девушке прежнюю хулиганку и раздолбайку.

Она заметила нас издалека, и тут же махнула ладонью, чтоб мы не стеснялись подойти. Ну и объяснила что-то «серому» господину.

— Полковник! — воскликнула журналистка, когда мы с Хельгой подошли. — Как хорошо, что вы все-таки выбрались из своей провинции!

— Есть у меня подозрение, — криво усмехнулся я. — Что за это приглашение я должен благодарить тебя.

— Конечно меня, — и не подумала отказываться Лилу. — Как иначе было вытащить вас в Лунебург. Здесь столько дел. Столько людей хотели бы с вами встретиться, и обсудить крупные вложения в фонд…

— Чудеса, — не удержался я. — То черная полоса, то белая…

— Главное, чтоб это все не закончилось хвостом, — мило улыбаясь, тихо проговорила Корсак.

— Полковник Ронич, позвольте представить вам моего папу. Арчибальд Лукошин. Директор регионального представительства корпорации «Бигфуд». Отец, это тот самый полковник в отставке, и герой Федерации, Станислав Ронич. Хозяин последнего леса.

— А еще — резервный командующий гарнизоном, — мягко выговорил «серый». — Наслышан. Жаль, что наша встреча произошла в этом неприятном месте. Хотелось бы поговорить в более подходящем месте. Как на счет отобедать вместе? Например, завтра?

Как это у него получается? Он не повышал голос, не принимал пафосных поз, и не блистал богатством напоказ. Просто слегка улыбался и негромко выговаривал слова чуть мягче, чем это принято делать на Авроре. И его слушали. За какие-то мгновения он полностью завладел нашим вниманием.

— Почему бы и нет, — кивнул я. — Если есть повод для беседы…

— Да-да, — отзеркалил мой кивок директор. — Конечно-конечно. Но поговорим об этом завтра. Хорошо?

— Договорились, мистер Лукошин.

Я вспомнил, где именно принято так забавно смягчать общий язык. На Артемиде — столичной планете Федерации. Волшебный, сказочный и, к сожалению, полузакрытый мир, словно специально созданный для проживания человеческого вида. Если где-то и может существовать рай, то это как раз там.

— Оставляю вам дочь на попечение, — снова мягко улыбнулся Арчибальд, извинился и скрылся в толпе.

— Какой интересный человек, — вздохнула Корсак, чуть прищурилась, и впилась взглядом в Лилу. — Вы сказали, он ваш папа?

— Да, — легкомысленно отмахнулась журналистка. — Не обращайте внимания. У него странные для Лунебурга принципы. Считает, что раз он наемный менеджер большой компании, а не владелец бизнеса, то и наряжаться на такие приемы будет неприемлемо. Вроде как, богатой одеждой он сможет принизить значение корпорации.

— Даже само существование принципов вызывает уважение, — выдал я. — У многих людей и этого нет.

— Ты не представишь меня своей знакомой? — напомнила о себе Корсак.

Я прямо волосками, дыбом вставшими на спине, почувствовал ее ревность. И хуже всего, что совершенно не представлял, что с этим делать.

8

— Хельга, знакомься. Это Лидия Лукошина. Журналист государственного галовизионного канала, и представитель моего фонда в Лунебурге.

— Вот как? — процедила женщина, внимательно разглядывая девушку. А та, совершенно не смутившись, заинтересованно взирала на Корсак. Эти две… представительницы слабого пола словно оценивали друг друга. Примеряли друг друга в качестве украшений для одинокого отставного полковника. Меня только забыли спросить.

Будь Лилу лет на двадцать постарше, я, быть может, еще подумал бы. Хотя такие вот, дети богатых и влиятельных, родившиеся с золотой ложкой во рту, мне никогда не нравились. Всегда они вели себя так, будто делают одолжение, снизойдя на твой уровень. Небожители…

Девчушка не такая. Пока, во всяком случае. Но кто сможет гарантировать, что она останется прежней? Через пять, десять, пятнадцать лет. Однажды она додумается сравнить свои — благодаря отцу — возможности и потребности с тем, чем живут остальные обыватели. И сделает выводы. Она далеко не дурочка — эта взбалмошная, но честная девчонка. Дуры, даже с протекцией, в гадюшнике галовидения не выживают. Она догадается.

И кем буду я в ее глазах? Жалким стариком, ничего кроме орденов за давно забытые подвиги и огрызка леса за душой не имеющим? Как говорится: мы его на помойке нашли, отмыли… Нужно оно мне? Нет, не нужно.

Во-вторых, это кем нужно быть, чтоб разглядеть в деточке женщину? Она мне даже не в дочери, во внучки годится. Я же не педофил…

Хельга — вот она как раз могла бы быть дочкой. Но сейчас, фрекен Корсак — зрелая состоявшаяся женщина. Четко осознающая кто она такая, чего хочет, и как этого достичь. И пусть я, старый солдат, для нее тоже могу однажды стать обузой. Препятствием для блестящей карьеры в системе правоохранительных структур. Но пока выступаю стеной, на которую можно опереться, за которой можно укрыться от невзгод и потрясений. И меня это устраивает. Ничего менять я не намерен.

— Лилу, это моя близкая подруга и возлюбленная, лейтенант полиции Хельга Корсак, — разрешил я безмолвный спор двух самок. Выбор сделан, и озвучен. По логике вещей, это должно было снизить накал страстей, и противоречий. Которых, на самом деле и не было, но которые эти две девчонки только что создали.

Я не телепат, проникнуть в мысли другого человека не могу. Но Хельга, вроде бы, поняла намек, ловко просунула руку, и взяла меня за локоть. Как собственница. Обозначилась.

— А, понятно, — улыбкой волчицы оскалилась Лилу. — Очень приятно. Презентацию видели? Ее вон там крутят в записи. Ничего так. Людям вроде нравится.

— Пойдемте, посмотрим? — предложил я.

— Ага, — как бы легкомысленно воскликнула девчуха и тут же шустро переместилась к другому моему боку, завладев вторым локтем. Какое-то женское кун-фу, ей богу.

Корсак недовольно поджала губы, но никак комментировать не стала. В конце концов, правила приличия говорили, что на таких мероприятиях женщины должны передвигаться либо в сопровождении мужчины, либо старшей родственницы. Понятное дело, это совсем не закон и не традиция. Дурацкие положения древнего, никому не нужного этикета. Но чем больше талеров звенело в карманах федеральной элиты, тем большими поборниками анахронизмов они становятся.

Хотя, я бы не прочь вернуть дуэли! Здорово бы было. Тебе нахамил какой-то нувориш, а ты его за это застрелил. Вроде, честь восстановил и мир от еще одного ублюдка избавил. Двойная выгода.

Тройная! Еще: следующая тварь хорошенько подумает, прежде чем рот свой поганый открывать. А то некоторые считают, что пухлый счет в банке делает их какими-то особенными. Неприкасаемыми.

Жаль, конечно, что ни Сенат такой законопроект не пропустит, ни Федеральный Управляющий. Это, буквально на следующий же день перевернуло бы всю общественно-политическую картину страны с ног на голову. Внезапно, выгоду бы получили ветераны ВС. Кто лучше всех с оружием обращается? Отставные солдаты и чемпионы киберспорта! А кто хуже всех? Блогеры, инфлюенсеры, люди искусства и торговцы. Ирония судьбы, но именно эти господа чаще всего весьма не сдержаны в общении. Да чего уж там. Кое-кому из них вообще хочется рот зашить, чтоб не осквернял атмосферу изрыгаемыми сентенциями.

Мы втроем неторопливо, делая вид, что просто прогуливаемся, устремились к полусферам галопроекторов, над которыми прокручивались какие-то видео. Мельтешение сменяющихся картинок было видно издалека, так что ошибиться было трудно.

— Сладкий мой, — пошла в наступление Хельга. — Пока мы в Лунебурге, тебе стоит заглянуть в медицинский центр. Пусть определят твой биологический возраст. Мне кажется, вряд ли он будет больше сорока.

— Думаю, даже меньше, — включилась в игру Лилу. — Мы со Стасом говорим на одном языке, непонятном большинству старух. Значит, он еще моложе. Зрелый мужчина в расцвете сил. Тридцать — не более.

— Знание этих ваших однодневных словечек не делает человека моложе, — проворковала Корсак. — Только глупее. К чему запоминать модные сию минуту словоформы, если завтра их уже все забудут?

— Молодежная субкультура — тоже часть культуры, — снисходительно улыбнулась девушка. — Сила Человечества в многообразии. Когда наш вид станет старым… Дряхлым, и отвергающим все молодое и новое, как впавшая в маразм старуха. Тогда истории людей придет конец.

О, я знал, что Лилу не глупа. Но она оказалась еще сообразительнее, чем я думал. Пока в их противостоянии счет был за журналисткой. Хотя, признаюсь, их спрятанный за светской беседой спор начинал меня напрягать. Девчушка была мне дорога, как… та, за кого мы в ответе, после того, как приручим. А Хельга, как женщина и спутник жизни. И я не хотел ни терять кого-либо из них, ни вечно смотреть на их вражду.

— Девочки, не ссорьтесь, — хмыкнул я. — Воспринимайте жизнь проще.

— Разве мы ссоримся? — нахмурилась Корсак.

— Ну что ты, Стас. Мы обмениваемся мнениями. Не более того, — поддакнула Лилу.

— А мне кажется…

Договорить я не успел. Прямо возле галографических проекторов мы буквально столкнулись со Стерлингом. Причем, он заметил нас первым, и изменить траекторию движения мы не успели.

— Ба. Полковник! — почти радостно воскликнул сенатор. — И вы здесь? Да еще в такой чудесной компании. Представьте же меня своим дамам.

— Дамы, — скривился я. — Это сенатор Стерлинг.

Женщина, припомнив мои рассказы, тоже восторга не проявила:

— Хельга, — коротко отрекомендовалась она и отвернулась, делая вид, будто разглядывает что-то более интересное.

Девушка, еще недавно снимавшая репортаж о судьбе моего леса, тоже знала роль сенатора. И тоже не горела энтузиазмом от встречи.

— Лилу, — еще более лаконично выговорила она.

— Знакомое лицо, — продолжил искриться радостью мерзкий тип. — Это ведь вы ведете презентацию фонда полковника? Просто обязан уверить вас, что сегодня же внесу посильный взнос на благое дело…

— Отлично, — усмехнулся я. — Куплю на ваши пожертвования дуб.

— Дуб? Что это?

— Сорт дерева. Очень твердый. Практически, непрошибаемый.

— Обязательно пришлите мне фото. Стану показывать свое дерево друзьям.

— Понадобится много лет, чтоб разослать изображения всем, кто счел необходимым помочь сохранить последний лес, — блеснула глазами журналистка. — Добавлю вас в очередь, сенатор.

— А вы, девушка? Не желали бы вы, например, завтра вечером…

— Дочь? — вклинился в разговор Арчибальд Лукошин. Откуда он только взялся? Только что же его рядом не было. — Нам пора. Полковник. Мадам. Сенатор.

Лилу перецепилась на локоть отца, и через минуту они уже скрылись в толпе.

— Так она отпрыск нашего Арчибальда? — словно в задумчивости выговорил Стерлинг. — Я постоянно предостерегаю всех о засилье крупных корпораций… Если ничего не менять, вскоре мы обнаружим, что все вокруг принадлежит им. Вы так не считаете, полковник?

— Не думаю, что это возможно в Федерации, — покачал головой я. Просто прекратить эту ненужную беседу, развернуться и уйти не позволяла гордость. Уж очень это напоминало бы банальное бегство. — Управляющий зорко следит за…

— Управляющий, — выплюнул сенатор. — Можно подумать, он везде, и все видит. Умные люди давно научились тому, как избежать его внимания. Корпорации водят Управляющего за нос, в это же время, сплетая свои паучьи сети, в которые собираются спеленать всю страну.

— О! Конспирология, — улыбнулась одними губами Хельга. — Обожаю. И каков же их план? Что собираются с нами сделать эти жуткие корпоранты?

Сарказм в голосе Корсак несколько сбил яростный напор «проповедника». Но он все еще пребывал в запале, который не позволял ему остановиться сразу.

— Власть, деточка, — расправил плечи пожилой ловелас. — Все ради власти. Им уже недостаточно больших денег. Теперь они хотят вершить судьбы людей.

— Ой, не нужно лукавить, сенатор, — вяло махнула рукой лейтенант, не перестающая меня удивлять. Кто бы мог подумать, что она посмеет спорить с политическими акулами нашей планеты? Хотя… Хельга — это само олицетворение спора. — Деньги, политика, экономика, вооруженные силы — все это звенья одной цепи. Одно невозможно без другого. Корпорации, ворочающие триллионами талеров, давно уже такие же участники политических игр, как и вы сами, выбранные народом депутаты. Кто оплачивает вашу предвыборную компанию, мистер Стерлинг? Разве эти люди не жаждут власти?

— И все же, — снисходительно взглянул Стерлинг на мою женщину. — Кто бы не вносил пожертвования в мой выборный фонд, они все участники истинной демократии. И ратуют за ее сохранение. Корпорации же жаждут изменений. Олигархия. Вам знаком этот термин?

— Власть богатых? А разве сейчас не так? Разве не ваши хваленые жертвователи указывают вам, сенатор, какие законопроекты поддержать, а какие отвергнуть? И где бы вы были, если бы не их деньги?

— Этот спор древнее, чем артефакты «Кристалла», — поморщился я. — Кто диктует политику? Те, кто заседает в профильных комиссиях Сената, или их спонсоры? Кто кого победит, если случится противостояние? Те, в чьих руках политическое влияние, и ли финансовое? Моя подруга сказала верно: это части целого. Одно не может существовать без другого. Наверняка и в вашем Сенате есть депутаты, ратующие за расширение прав корпораций? Просто так вышло, что их выборы оплатили именно эти, а не те.

— В любом случае, молодые люди, мы с вами на пороге великих перемен, — выпятил тщедушную грудь Стерлинг. — И никакой Управляющий нас не спасет, если мы сами не возьмемся за свое спасение. Слишком долго мы уповали на искусственный интеллект! Мы забыли, что это всего лишь компьютер, а не Господь Бог, вездесущий и всеведущий. Он может быстро складывать цифры, но человеческую смекалку и изобретательность ему не превозмочь никогда.

— Это прогноз или предсказание? — выгнула бровь Хельга.

— Какая разница⁈ — вспылил сенатор. — Это будет.

— Если прогноз, то хотелось бы взглянуть на данные, на которые вы опирались, — терпеливо пояснила офицер полиции. — Если предсказание, то — напрасно. Мы с полковником Роничем не религиозны, и не верим в божественные озарения. Не так ли, сладкий?

— Так точно, — кивнул я. — Но источники информации хотелось бы знать.

— Все просто, господин полковник, — проскрипел вовремя появившийся рядом командующий Раухбаум. — Это торговые споры. Наш старина — не единственный сенатор от Авроры. Их двое. И вот как раз второй, господин Ли, лоббирует интересы корпорации «Гудфуд». Которая, как раз сейчас, озабочена закупочными ценами на продукцию, производимую фермерами, подконтрольными спонсорам нашего Стерлинга.

— А! Агент влияния, — понимающе кивнула Корсак.

— Дорогая? Ты знакома с полковником Раухбаумом? Сэр, позвольте представить вам мою подругу, госпожу Хельгу Корсак. Лейтенанта аврорского филиала федеральной экополиции.

— Вынужден откланяться, — быстро выговорил сенатор. — Боб, не забудь о том, что я тебе говорил!

Неприятный тип умело ввинтился в толпу, и исчез, словно его и не было. Как такая удивительная способность сочетается с его образом усредненного отца и патриарха, я не понимал. Но факт остается фактом: двигаться в местах скопления людей сенатор умел отлично.

— Он не всегда был сенатором, — понимающе улыбнулся командующий. — Стерлинг не из потомственных политиков. Про таких говорят: человек сам себя сделал.

— Сам нашел спонсоров, сам сделал себе образ заботливого дядюшки? — саркастично процедила Хельга.

— Там у них все сложнее, госпожа Корсак. Но в чем-то вы, несомненно, правы. Без кое-каких способностей в политике делать нечего. Сенатор — не самый хороший человек. Продажная душонка, если честно… Но он обладает харизмой, отлично подвешенным языком и чувством неприятностей.

— Или нам недоступными источниками информации, — сделал я предположение.

— Думаете, Стас? Если это действительно так, то все его предупреждения начинают выглядеть по-иному.

— Что же он такого напророчествовал? — хмыкнула Корсак.

— Мы с ним давно знакомы, — качнул седой головой старый офицер. — Однажды, я даже его выручил. Не специально. Просто так вышло. Но с тех пор, он считает себя моим должником. И сейчас вот заявил, что моей жизни угрожает опасность. Представляете⁈ На федеральной планете, в глубоком тылу, где никогда ничего не происходит? Как прикажете верить этому… оракулу?

— У вас есть враги, сэр? — деловито спросила, включившая решим полицейского, Хельга. — Такие, чтоб желали вашей смерти?

— Не припомню таких, — оскалил сверкающие белизной зубы старый вояка.

— Среди сослуживцев? В семье? Противники по политическим битвам? Может быть, с кем-то когда-то давно поступили не по справедливости, и он затаил обиду?

— Ну вы спросили, госпожа, — снова улыбнулся полковник. — Если он затаил, я-то как об этом могу знать? И политикой я не занимаюсь. Армия вне политики. Мы стоим на страже Федерации. Всей. Целиком. И в более мелких дрязгах не участвуем.

— Ясно, — кивнула, похоже, всерьез воспринявшая предостережение сенатора Корсак. — Тогда, кому была бы выгодна ваша смерть? Кто бы получил наибольшую выгоду?

— Чувствуется хватка, — восхитился Раухбаум. — Ваша подруга — настоящий профессионал, Стас. Я не знаю, госпожа Корсак. Вооруженные силы на Авроре представлены всего одним батальоном. Причем, даже не полной численности. Обычное, резервное, никому не нужное подразделение. Склады, полигон, станция деактивации. Странно, что нас еще не передали в интендантскую службу, а продолжают числить в списках боеготовых частей и соединений…

— Наследники?

— Я не скопил много денег, — пожал плечами офицер. — От моего исчезновения, никому озолотиться не получится. Дети давно выросли и разлетелись. Супруга уже давно в лучшем из миров. Единственное ценное, что у меня еще осталось, это статус командующего планетарным гарнизоном.

— А что будет, если командующий планетарным гарнизоном неожиданно погибает? — блеснула глазами Хельга.

— Расследование? — не особо уверенно предположил Раухбаум.

— Федеральное расследование, — кивнул я. И добавил:

— И скорее всего, вести его станут военные разведчики.

— Кому может понадобиться на Авроре группа офицеров с огромными полномочиями? — забила последний гвоздь лейтенант полиции.

9

Искусство ведения переговоров настолько же древнее, как человечество. Оно родилось вместе с первыми осмысленными звуками первого из людей, пытавшегося донести свою мысль до других членов своей стаи. Так что логичным будет предположить, что искусство родилось одновременно с человеком разумным.

За многие тысячелетия искусство обросло массой правил, без которых уже не может существовать. Одним из таких является — место. Пригласи оппонента к себе в кабинет, и он подсознательно будет чувствовать себя в подчиненном положении. Разговоры в жилище одной из сторон дает преимущество владельцу дома. Идеально, когда беседа ведется в каком-то нейтральном, не дающем дополнительных бонусов кому либо, месте.

Тут тоже могут быть нюансы, но не все способны их ощутить. Простой пример: дорогущий, пафосный ресторан и представитель неимущего слоя населения. Будет ли он чувствовать себя уверенно в таком положении? Конечно — нет.

А вот мне было все равно. Мой счет в банке существенно усох после покупок новых участком земли, но все еще позволял побаловать себя изысканными деликатесами. Обстановка же, какой бы напыщенной она не была, давным-давно не производила на старого солдата должного впечатления. Вся эта позолота, мрамор и деревянные панели на стенах вызывали только досаду за бездарно потраченные на ерунду ресурсы.

Арчибальд Лукошин, кстати, тоже не выглядел завсегдатаем таких пафосных мест. Тем не менее, назначил встречу именно в таком.

— Здесь можно говорить безопасно, — пояснил он первым делом. — Владельцы заведения гарантируют конфиденциальность.

— Она нам понадобится? — усмехнулся я. — Конфиденциальность?

— Вам — не знаю, — пожал плечами Лукошин. — А вот мне, в связи с родом моей деятельности, не помешает. Деньги любят тишину, знаете ли.

— Будем говорить о деньгах? — удивился я. — Из меня плохой инвестор выйдет. Сразу предупреждаю.

— Хорошая шутка, — оскалился менеджер. — А как вы относитесь к крупным корпорациям? Насколько я знаю, если бы не армейский контракт, вы стали бы сотрудником одной из них?

— Ага, — не стал запираться я. — Сбежал от такого «счастья» в войска. Поэтому, мой ответ: никак. Никак не отношусь. И не намерен относиться. Второй раз я в эту ловушку не попаду.

— А я, как видите, попал, — оскал сменился тонкой, одни губами, улыбкой. — И даже добился кое-каких успехов.

— Не завидую, — признался я.

— И не нужно, — кивнул Арчибальд. — Хотя, если разобраться, вооруженные силы — тоже, в какой-то мере, корпорация. Причем, обладающая государственной монополией на насилие. Разве нет?

— Тогда это же можно сказать о структурах государственной безопасности и полиции.

— Несомненно. Вы верно ухватили суть. Однако масштабы несопоставимы. Если те или другие — это просто очень крупные… предприятия. То Армия и Флот — это мегакорпорация. Огромная, обладающая собственными ресурсными базами, разрушительным оружием и системами передачи информации, структура.

— Отличие все же есть, — улыбнулся я. — Даже Генеральный Штаб не управляет этой структурой. Стратегическое планирование и оперативное реагирование осуществляет федеральный Управляющий, а не кто-то из людей. И главная цель существования не извлечение прибыли для акционеров, а свобода и безопасность всех граждан страны.

— Согласен. Тем не менее, на более приземленном уровне, у армии тоже есть собственные интересы и предпочтения. Есть даже лобби в Сенате. Вы знали об этом?

Тайной это не было, и не могло быть. Часть уволившихся в запас ветеранов ВС, выбравших стезей для гражданской жизни политику, оказывали посильную поддержку. Мы все птенцы одного гнезда. Мы все навсегда вписаны в скрижали памяти многомиллионного коллектива. Мы — одна семья.

Так что в ответ я только улыбнулся. Никакой проблемы я в этом «лобби» не видел.

— Ну да, — развел руками Лукошин, словно бы прочитав мои мысли. — Вы правы. У нашей системы есть недостатки, но достоинства с лихвой их перевешивают. Кстати, в каких отношениях вы с моей дочерью?

Он задал этот вопрос так, будто бы действительно «кстати». То есть, то о чем мы говорили прежде — это было для директора Аврорского филиала гигантской корпорации важным. А Лилу и я — так, побочное явление.

— Мы друзья, — лаконично ответил я. Этот человек так и оставался для меня загадкой. Обычно человека сразу видно. Кто он, что хочет, о чем мечтает. Этот же — словно серая тучка на горизонте, по которой предсказать будет дождь или нет, совершенно невозможно.

— Это понятно, — улыбнулся Арчибальд. — Для врага она не стала бы трудиться и составлять заявку на благотворительный грант. Очень грамотно оформленный. И аргументы представлены так, что отрицательный ответ нашей комиссии по грантам стал бы репутационной потерей компании.

— Она талантлива, — констатировал я факт.

— Да. Согласен. Однако ленива и легкомысленна. Но для вас она преодолела свои минусы и реализовала плюсы.

— Мы хорошие друзья. А друзья должны помогать друг другу. Если потребуется, я для нее тоже сделаю все возможное.

— Отлично сказано, господин полковник. Однако ваше предвзятое отношение к корпорациям… Поймите: да мы не ангелы. Да у нас все подчинено одной цели, и устремление это низменно — прибыль. Но вместе с этим, корпорации — локомотивы экономики страны. Действительно серьезные проекты возможны лишь с привлечением действительно громадных средств. А у кого, кроме корпораций, они есть? Кто, кроме нас может оплачивать труд сотен и тысяч ученых и инженеров? Государство? Да, но оно не вездесуще, и в сфере интересов страны далеко не все отрасли и направления. Мы же всегда на переднем рубеже. Новые товары, новые технологии, новые возможности…

— Признаться, с такой стороны я существование корпораций не рассматривал.

— А благотворительность? Вы же знали о заявке на грант? А сумму этого пожертвования Лидия вам озвучивала? Нет? Она запросила десять миллионов талеров. И корпорация может их выделить. Для нашего бюджета это не особенно большие деньги.

Десять миллионов! Это решило бы все проблемы. Выкупить еще сотню квадратных километров предгорий, обеспечить приобретение саженцев, оплатить труды по ирригации. С такими деньгами все это становилось возможным сделать.

— Лилу большой молодец, — искренне выговорил я.

— Да, — энергично кивнул Лукошин. — Это действительно так. И зря она постеснялась поставить свое имя в списке авторов проекта. Она вообще указала вас одного. И если вы друзья, это выглядит тем более странно.

— Может, она не хотела…

— Да-да. Я понимаю. Это может быть связано со мной. Дочь не хотела, чтобы подумали, будто бы грант вы получили благодаря родительской протекции.

— Ага, — облегченно выдохнул я. — Это я и хотел сказать.

— Тем не менее, я бы очень хотел, чтоб ее имя вернулось на заглавную страницу документа. Поговорите с ней. Убедите. Уверен она прислушается к вам… Сразу скажу: лица, указанные в числе авторов проекта, несут коллективную ответственность за исполнение принятых по гранту обязательств. Да-да. Будут и такие. Но не переживайте. Ничего незаконного от вас не потребуется. Выступить на галовидении, по присутствовать на каком-нибудь мероприятии, сказать пару добрых слов о корпорации…

— Это приемлемо.

Понятно, что «Бигфуд» выжмет из нас всю выгоду, какую только сможет. Но и просто так брать чужие деньги было бы как-то… стыдно. Понятно, что на благое дело. И все же…

— Жизнь молодой девушки только начинается, — пояснил Лукошин, снизив голос до громкого шепота. — Кто знает, какие именно заслуги зачтутся в будущем. Мне кажется, участие в проекте такого уровня, в ее послужном списке точно не помешает.

— Согласен, — серьезно кивнул я. — Я поговорю с ней. Тем более, как реальный автор документа, она просто обязана быть на главной странице.

— Очень хорошо, что мы поняли друг друга, — вроде бы даже как-то расслабился Арчибальд. — Приятно было общаться с умным человеком.

Серьезный разговор, ради которого собственно эта встреча и состоялась, на этом закончился. Это не значит, что мы с Арчибальдом встали и разошлись по своим делам. Нет. Раз уж попали в ресторан, славящийся своей кухней, грех было не продегустировать изысканные яства. Тем более что они оказались действительно невероятно вкусными.

За мной заехала Хельга. Похоже, ей просто нравилось передвигаться по Лунебургу за рулем дорогущего спорткара. Утробно рычащий мощный двигатель, натуральные материалы отделки салона, стремительные формы — что еще нужно истинному ценителю и фанату скорости?

Госпожа Корсак повезла меня в медцентр. Я-то думал, она шутила. Или подначивала Лилу. Оказалось, это была давняя ее идея. В наше время сложно сохранить в тайне личную информацию. Место рождения, возраст, образование, карьерный рост — данные свободно вращаются в Сети, и любой может их заполучить. Не удивительно, что и Хельга мной поинтересовалась, как и я сам ей. И, похоже, после более близкого знакомства, женщина решила, что часть сведений в открытой части моего личного дела были искажены.

Например, возраст. Ее глаза видели подтянутого, мускулистого мужчину, примерно сорока лет отроду. А Сеть утверждала, что мне в два раза больше. Я должен был быть глубоким стариком, но не был им. И это ломало ее мозг.

— Так часто бывает, — пробовал я убедить подругу. — При серьезных ранениях, военные медики в тысячи раз подстегивают естественную регенерацию. Раны заживают быстрее, но, вместе с ними, и остальные органы обновляются. Такие процедуры расходуют регенеративный ресурс организма, но армия осознанно идет на это, чтоб быстро вернуть в строй бойца.

— Омоложение? — выхватила женщина самое, по ее мнению, главное из моего объяснения. — За такую возможность богатые старухи душу бы продали! А вам бесплатно такую операцию проводят?

— Я же говорю, — тяжело вздохнул я. — Одно лечится, другое калечится. За все нужно платить. Мой АрАр — на грани. Еще пара дырок в шкуре, и меня уже ничто не спасет. Это одна из причин, почему пришлось уйти в отставку…

— И все равно, Стас. Это никого бы не остановило. Вновь побыть молодой, хоть и всего несколько лишних лет — дорогого стоит. Старые перечницы сняли бы бриллиантовые колье с дряблых шей, ради такого.

В общем, она мне не поверила. Может, разумом и приняла мои отговорки. А душой, душой — нет. Современная медицина может творить чудеса. Существенно увеличить продолжительность жизни. Оживлять почти мертвых. Менять органы, выращивать утерянные конечности. Но победить старость — нет. Природная логика безжалостна. Все рожденное должно умереть. И перед смертью, обязателен период увядания. Как некое чистилище. Как время, когда человек должен смириться с неизбежным. И сколько бы денег не хранилось на твоих счетах, каким бы важным и значимым ты ни был, обмануть естественные процессы ты не сможешь.

— Ваш регенерационный ресурс, господин Ронич, — подтвердил мои слова доктор в медцентре. — Едва выше пятидесяти процентов. Сейчас, состояние органов соответствует человеку сорока — сорока пяти лет. Но любая серьезная травма, или болезнь для вас являются существенной опасностью. Берегите здоровье, господин полковник. Других рекомендаций у меня для вас нет.

Я только, молча, развел руками. Все это я знал и раньше.

— А ты вечно лезешь в самое пекло, — выговаривала Хельга по дороге в отель. — С бандитами воюешь. Сенатор этот еще… Мутный тип, и явно что-то замышляет. Пообещай мне беречься. Не заставляй меня переживать за тебя.

— Хорошо, — кивнул я, прекрасно понимая, что это совсем от меня не зависит. Я такой, какой есть. И если совесть потребует взять в руки оружие и ринуться в новый бой, я раздумывать не стану.

Да уж. Насыщенный денек. В холле отеля нас с Корсак уже ждала Лилу, в компании нескольких, представительного вида, людей. Эти господа, мягко говоря, уровень своего благосостояния не прятали. Все в них, от дорогих одежд, до маникюра на руках, прямо-таки кричало о богатстве. И интересы у них были соответствующие внешнему виду.

Эти господа хотели иметь возле своих домов дерево. Но покупать саженец, и потом много лет его выращивать, им было не интересно. Эти люди хотели иметь все сразу, и прямо сейчас.

Каждый из четверых был готов выложить по двести тысяч талеров на почти взрослое растение. Я их решительно не понимал. Примерно за эту же сумму мне удалось обзавестись пятьюдесятью тысячами молодых деревьев! И конечно я был готов обменять их тщеславие на шанс значительно увеличить древесное «население» своего леса. Почему нет? Приказать садовникам найти и подготовить к транспортировке требующихся «подростков» — легче легкого. Сразу уточнил, что доставка до места высадки в сумму не входит.

Расстались весьма довольные друг другом. Благо ничего невозможного эти господа не просили. Дуб, два тополя — «говорят, они быстро растут» — и сосну — «Вы знаете, что она испускает в атмосферу ароматические флюиды?». Боже мой! Такая гора денег за неизвестные науке флюиды?

Так-то — да. Хвойные, особенно в жаркую погоду, делятся с окружающей средой альфа, и бета-пиненами. Кроме фитонцидов, конечно, уничтожающих патогенные грибки и бактерии. А запах — это да. Запах — волшебный.

Признаться, было немного не по себе. Словно бы отдавал в заложники друзей. Одно утешало: жертва не будет напрасной. Взамен мой лес существенно увеличится.

10

Дома хорошо. И воздух чище, и вода слаще. И всяких махинаторов, так и норовящих с меня какую-нибудь выгоду получить, нету.

Хельга осталась в Лунебурге. Ее полицейское начальство, узнав, что Корсак в городе, пригласило на встречу. А женщина и обрадовалась. Все-таки она фанат своей работы. Извинилась. Сказала, что со мной очень хорошо, и она счастлива, что я у нее есть, но душой она там, в своем офисе. Столько еще подонков на свободе разгуливает, а она в лесу отдыхает!

Вздохнул, и не стал отговаривать. Странная ситуация с этим отстранением, рано или поздно, все равно должна была разрешиться. Так лучше рано, чем поздно. Вернется подруга к работе, значит, станем видеться реже. Уволится — вернется жить ко мне. Когда всегда можно отступить на заранее подготовленные позиции, жить как-то легче. Это вам любой кадровый военный подтвердит.

Первые несколько дней скучать было некогда. Готовил деревца к перевозке, облетал владения, размещал новые датчики и сканеры. Конечно же, проверил уровень в Хельговом озере: срез воды уже едва-едва не доставал до перелива. Еще несколько дней, и течение в старом русле ручья должно было восстановиться.

Напомнил о себе старый Родригес. Ему и материал был нужен для работы, и с постояльцами пора было что-то решать. В итоге целый день убил на то, чтоб отыскать и пометить сухостойные стволы поближе к опушке. Потом встречал «лесорубов», помогал спилить и погрузить бревна в транспорт.

Ветки собрал, связал в вязанки и перевез домой. Иногда же хочется у живого огня посидеть, а тут почти готовые дрова. Железные бойцы за несколько часов мне аккуратную дровницу наполнили, и водонепроницаемой пленкой укрыли.

Думал тем же вечером себя побаловать. Мясо на углях приготовить. Начал даже готовиться, но передумал. Поймал себя на мысли, что для себя одного это делать… неуютно. Бессмысленно. Хотелось с кем-нибудь поделиться этим чудом: в наше время простой костер на Авроре — немыслимая роскошь.

Полночи ворочался, уснуть не мог. Мысли всякие дурацкие в голову лезли. Проснулся куда позже обычного, но все равно злым и невыспавшимся. И, главное — никаких планов не было. Ничего такого, что могло бы отвлечь от тяжелых идей.

Хорошо капитан на связь вышел. Пригласил в мастерские, принимать танк. ТО и личинка системы ПВО были готовы. Я, благодаря таким хорошим новостям, прямо восстал из полудохлых.

Военному собраться — только пистолет в кобуру сунуть. По дому все же я с оружием стараюсь не ходить. В разных местах, порой совершенно неожиданных, много чего стреляющего рассовано. Так что неожиданностей я не боюсь. А вот чтоб прямо со стволом на бедре — это уже лишнее.

Запрыгнул в седло ховера, да и полетел. С появлением в моем хозяйстве робота ремонтника, совсем разленился. Прежде в обязательном порядке проверял все системы. Теперь же, просто включаю питание, оцениваю уровень зарядки батарей и топлива, да и стартую. Удобно. Что бы еще автоматизировать? Кроме кухни, конечно. Киберповар — довольно распространенное устройство в городских семьях. Особенно, если оба супруга работают. Но мне такого не нужно. Этим я люблю заниматься сам.

Интересный факт: с тех пор, как вернулся из Лунебурга, ни одного дрона шпиона над усадьбой не появлялось. О чем это говорит? Либо на меня там навешали более продвинутые аппараты, либо… Либо я что-то такое сделал, что кем-то больше не воспринимаюсь, как угроза. И первое, что приходит в голову, это грант от «Бигфуда». Документы еще не подписаны, но я был абсолютно уверен, что деньги получу в ближайшее время.

А! Еще одно интересное открытие! Домашний компьютер у меня настроен на отслеживание интереса потенциальных инвесторов в участки вдоль предгорий хребта. И прежде, до Лунебурга, эти полумертвые земли вообще никого не интересовали. А тут вдруг, как прорвало. Разные компании, частные лица и даже общественные организации — фонды поддержки чего-то там — подали заявки.

Управляющий пока не принял решение. Мне кажется, он вообще давно уже запланировал расширение моего леса на всю эту территорию. Только вот бесплатно передать пустоши в мою собственность не может. Все-таки это государственная собственность, а я частное лицо. Нет никаких оснований для безвозмездной приватизации, так сказать.

Однако, я был уверен, что обладаю, в некотором роде, преимущественным правом на выкуп земель. Раньше не торопился. Какой смысл, если, кроме меня, они все равно никому не интересны. И тут такое. И самое интересное: чем вызван этот ажиотаж? Что-то мне не верилось, что множеству совершенно разных людей вдруг пришла в голову одна и та же идея. Уж очень… организованно. Почти одновременно. А что разные заявители, так нечто в этом роде и я могу организовать. Попросить друзей, основать десяток подставных фирм и фондов. В эпоху цифровой бюрократии, это дело получаса стараний.

И все же, я напрягся. Почувствовал чью-то злую волю. Самый простой вариант: перепродать участки мне же, но по чуть более высокой цене. И ведь мне придется покупать. Условия гранта требуется соблюдать. У меня головняк, а кому-то — быстрая прибыль.

Отыскать этого махинатора не представляется возможным. Сколько человек в администрации «Бигфуда» знает о моем гранте? Десятки? Сотни? Это ведь никакой не секрет, и секретом быть не может. Корпорация намерена получить с благотворительности репутационный выигрыш, а это подразумевает максимальную публичность.

Было чем занять голову, пока летел в Камтелион. И пришел к парадоксальному выводу: нужно форсировать завершение операции с инопланетными артефактами! Будь у меня достаточно денег на счетах, я прямо сейчас скупил бы всю землю в предгорьях. А засаживал бы ее уже после. Вдумчиво.

С таким настроем в городок и прилетел. И был рад увидеть на площадке мехмастерских, кроме самого капитана, еще и сержанта Фелиша. Потому что без этих двоих мой план осуществить было невозможно.

Вишенка сияла. Эти бешеные механики, кажется, танк еще и лаком покрыли.

— Зачем? — простонал я.

— Ты же на нем в город ездишь, — заржал сержант. — Значит, это городской автомобиль! Должен соответствовать.

— И дополнительная защита от коррозии, — улыбаясь, выдвинул свой аргумент капитан. — Не беспокойся. На мимикрирующую способность покрытие не повлияло.

— Так он же теперь блестит, как у кота яйца, — засомневался я.

— Специальный состав. При получении сигнала от системы о включении системы активной маскировки, становится матовым.

— А, — сдался я. — Теперь понятно. Вроде камуфляжа под обычную цивильную технику.

— Ага, — продолжал смеяться Фелиш. — Теперь никто не поверит, что это настоящий боевой танк. Решат, что стилизация.

— Да я как-то и раньше…

— А теперь — не раньше, — сурово отмел возражения Могильони. — Теперь твой «Вишну» вооружен и очень опасен. Мы все оформили, как локальную систему ПВО. Но в реальности, учитывая степень свободы шарниров турели, баллистический компьютер готов уверенно поражать цели в полусфере машины. На дистанции свыше пятидесяти метров слепых зон вообще нет.

— А до пятидесяти?

— Нос, частично корма. Впереди — узкий клин. Сзади — пошире, но много короче. По паспорту, переднюю полусферу должен артавтомат прикрывать. Или ракетная установка. Но их же нет. Вот и появились слепые зоны.

— Врешь поди? Что-то я оружия вообще не вижу, — прищурился я. Шутил, конечно. Лючки, за которыми скрывались две выдвижные турели, я сразу заметил. Раньше на их месте «красовались» уродливые нашлепки технических заглушек. Техник, проводивший конверсию машины, дизайнером был никакущим.

— Эй! — гаркнул капитан, и взмахнул рукой. Подозреваю, шоу было предусмотрено программой. — Запускай!

Из гаража вылетел небольшой, дешевенький дрон, и кое-как направился в нашу сторону. Явно, оператор нужной квалификацией не обладал, но очень старался.

Расстояние было не большим, так что реакция последовала незамедлительно. Оба лючка в задней части танка открылись, и из ниш выдвинулись хищного вида конструкции. На заводские, штатные для военной техники, они походили слабо, но главное, чтоб работали как нужно. Для красоты у меня теперь лаковое покрытие на танке есть.

Управлял турелями компьютер. Он в Вишенке не бог весть, какой мощный, но на то, чтоб короткой очередью из пулемета разнести несчастную мишень в клочки, хватило и этого.

— Ну, ты смотри, — удивился я, наблюдая, как оружие упаковывается обратно в недра машины. — Работает.

— Сомневался? — фыркнул Могильони. — Из моих мастерских древние трактора своим ходом уезжают. А привозят их в виде кучи ржавого хлама. А тут все относительно новое. Чего бы ему не работать?

На самом деле, все просто только на словах. Сервоприводы, мощь отдачи, сопряжение с компьютером, и все это на фоне совершенно не предназначенных для боевой машины деталях и механизмах. Чтоб заставить систему работать как должно, нужно не просто разбираться в механике. Нужно понимать принципы. И иметь допуск к ремонту военной техники. Итог лучше всяких слов говорил о квалификации капитана.

— Отлично, — констатировал я очевидное. — Теперь моя Вишенка снова с зубами. Самое время, парни, завершить начатое. У нас еще бандитское гнездо не зачищено, а мы игрушками балуемся…

Кивнул в сторону обломков невезучего дрона.

— Сами-то пробовали управлять? Как оно?

— У нас еще один есть, — признался сержант. — Хочешь попробовать?

Ну кто из нормальных мальчиков от такого отказывается? Конечно, хотел. Зря говорят, что у больших мальчиков — большие игрушки. Всякие они у нас. И большие и маленькие. И всегда хочется новых. А чего? Имеем право изредка себя побаловать!

Летали по очереди. Забавная штуковина — вот что я скажу. Ни у кого из нас таланта к пилотированию всяких летающих штуковин явно не было, но мы не на соревнованиях по фигурному вождению. Развлеклись, повеселились, сломали последний дрон, и, с чувством выполненного долга, пошли в кафе сержанта это великое дело отметить. Это я об апгрейде танка, конечно. Не о баловстве.

— Как съездил? — поинтересовался капитан. Когда возвращал родстер, переговорить времени не было. Окрестные фермеры активно распахивали и сеяли. И конечно же, в ходе работ вскрывалась жестокая правда: сани нужно готовить зимой, а не когда жареный петух в основание спины укусит. Или чего там эти гордые птицы с филейной частью крестьян обычно делают?

— Продуктивно, — кивнул я, принимая у официанта запотевший бокал холодного пива. Не считаю себя истинным ценителем этого древнего напитка. Но вот так, в хорошей компании, да после нескольких часов на сорокоградусной жаре — это просто нектар Богов. — Собрал пожертвований на саженцы. Выяснил, что, скорее всего, получу грант от «Бигфуд». Ну и так, по мелочи… Сенатора видел.

— Стерлинга?

— Ага. Его. Все такой же мерзкий. И предсказания у него дурацкие.

— Чего сказал?

— Посоветовал Раухбауму озаботиться собственной безопасностью. Мол, жизни полковника грозит не шуточная опасность.

— Это типа кто-то собирается убить командующего? — оживился сержант. — Так что ли?

— Вроде того.

— Ничего себе. Это кто такой отчаянный? Тут же через день шпионов будет больше чем адвокатов.

— Мне тоже это не понятно. Но не похоже было, чтоб Стерлинг шутил.

— А что будет, если полковника убьют, а следователи не смогут на планету спуститься? — поскреб искусственным пальцем лоб капитан.

— Чего это не смогут? — вспыхнул Фелиш. — Что такое произойдет? Местные депутаты гравитацию отменят что ли? Сверху всегда все вниз падает.

— Ну, представим на минуточку, что дознавателям запретят высадку на Аврору. Абсурдная ситуация. Согласен. Но а вдруг? Что произойдет?

— Я, как резервный командир гарнизона, стану временным исполняющим обязанности, — пожал плечами я. — И буду обязан провести расследование, используя местные ресурсы.

— А они станут ныть на всех каналах, что правительство затягивает расследование, и намекать, что это политическое убийство. И что таким образом компьютеры давно привыкли расправляться с недовольными.

— Ничего себе ты загнул, — поразился португалец. — Прям, как настоящий политик.

— Слежу, — лаконично отрапортовал Могильони. — Иногда, занятное зрелище.

— Ладно, парни, — отер я губы от сладковатой пены. — Вернемся к нашим баранам.

— Это ты так мафию ласково поименовал? — заржал Фелиш.

— Ее родимую. Ее. Пора с ними заканчивать, и организовывать вывоз артефактов с планеты. Друзья сообщили, что, если происхождение товара не будет вызывать сомнений, аукцион они организуют быстро. Интерес к инопланетным штуковинам не ослабевает.

— Деньги понадобились? — догадался капитан.

— Ага. Какая-то сволочь собирается скупить все пустоши в предгорьях. Не знаю зачем. Может, чтоб мне же перепродать. Может, придумал как-то использовать. В любом случае, нужно его опередить.

— Можем тебе занять, — пожал плечами Могильони. — У нас с сержантом деньжата кое-какие имеются. Еще пару участков купишь. Потом, после аукциона, отдашь.

Я подумал, и признал предложение толковым. Землю нужно забирать сейчас. А талеры можно будет и потом заработать. Не с артефактов, так организовать продажу сухостойной древесины. Пока для Родригесов стволы искал, много таких видел. Мы с парнями за неделю много бревен бы заготовить смогли. На пару миллионов талеров — точно.

— Хорошо, — кивнул я. — Договорились. Только под договор. Чтоб, если что со мной случится, вы с продажи моего имущества свое получили.

— Что с тобой случится? — удивился Фелиш. — Ты еще нас всех переживешь.

— Ага! Не каркай! — поддержал друга капитан. — Помирать он собрался…

— Собраться и быть готовым — это разные вещи, ребята. Просто, чтоб даже в лучшем мире на мне долгов не висело…

11

Говорят, большие города никогда не спят. Мне всегда было любопытно, что имеется в виду под словом «город»? Жители? Так, как не спать, если завтра снова на работу или службу идти? А если коммунальные системы, так они нигде не спят. Отключите на ночь канализацию, например, и утром обнаружите несколько удивительных, но весьма неприятных, сюрпризов.

Если же имеется в виду, что одни люди ложатся отдыхать, а другие отправляются заниматься своими, какими-нибудь мутными, делами? То — да. Так оно и есть. В том же Камтелионе ночью праздно шатающейся по улицам публики не увидишь. А в Лунебурге, особенно возле всевозможных злачных мест, сколько угодно.

Мы приехали в район офисных «кубов» после полуночи. Окна контор фирм в большинстве своей были темны и безмолвны, но возле казино народ был. Не толпы, конечно. Но с полсотни ночных — было точно.

Казино не может работать круглые сутки без перерыва. Да и кто пойдет проигрывать на рассвете? Даже самый стойкий человек не может без сна и отдыха больше полутора или двух суток. Со стимуляторами, и используя всевозможные уловки — может трое. Но не больше. По себе знаю. Однажды, на семидесятом часу без сна, я проводил совещание командиров в осажденном врагами городе. Что-то говорил, что-то решал. И одновременно видел сон. Настоящий. Яркий. Причем, прекрасно осознавал, что это вот реальность, а это грезы.

Мозг — странная штука. Сколько уже сотен лет могучие умы изучают его, изучают, и все изучить до конца не могут. Нейролинки вот вживлять научились, а отучить разум от сна — нет. Халтурщики.

Моя Вишенка — слишком выделяется. Слишком заметна. Потому я оставил ее в переулке, за полверсты от места событий. Перешел в машину капитана. Не особенно удобно, конечно, в боевом доспехе на заднем сидении спортивной машины. Зато точно никто не догадается.

Вообще-то, мы прибыли на пяти авто. Дюжина смелых легко поместилась. С оружием, запасом патронов, взрывчатки — на всякий случай — и даже портативным автодоктором. Не бог весть, но стабилизировать раненного до вмешательства настоящих врачей, может. Ну еще обработать легкие раны, вывести из шока, или снизить откат от примененных стимуляторов. Их, оранжевые с черными полосами инъекторы, тоже приготовили. Это на совсем уже крайний случай. Для здоровья эти снадобья совсем не полезные. А мне, старику, вообще прямо вредные.

План был приступить к операции под утро. В тот самый час, когда ночь уже сдалась, и отступает к западу, но светило на востоке еще не показалось. Классическое время для атаки. Сколько уже раз говорилось и писалось в наставлениях, что этот час — самый опасный. Что бдительность нужно в это время увеличивать в разы, а не расслабляться. И все равно постоянно срабатывает.

Как говорил, еще в бытность мою сопливым, зеленым лейтенантом, командир: война смеется над планами. Пришлось выступить раньше. Тоже почти на рассвете. Но все же не в тот самый, пресловутый, час Волка. Потому что охрана вывела на уличный асфальт группу молодежи, и тут же принялась их избивать.

Так нельзя. Что бы эти ребятишки там не натворили, чем бы ни провинились, так с ними поступать нельзя было. Молодых не просто били. Им целенаправленно ломали конечности, и отбивали внутренние органы. Причем, не делая различий — девушка это или парень. И как нам было не вмешаться? Кем бы я был, если бы смог равнодушно смотреть на этот зрелище?

— Внимание! — рыкнул я в гарнитуру тактической связи. — Приготовились! Выступаем!

Ловко, как из десантного отделения боевой машины, из родстера выбраться не удалось. Зато, привлек внимание бандитов.

— Это еще что за клоун? — хихикнул один из них.

Без долгих прелюдий, я просто двинул его в челюсть. Кость, может быть, и выдержала бы удар рукой. Но усиленную экзоскелетом доспехов — уже нет. Перелом был гарантирован. Ну а что? Клоуны всегда так делают? Разве нет?

Время ускорило бег. Подоспели остальные соратники. Ярко доказавшие, что военная подготовка явно отличается от гражданской. Бандитов уложили на асфальт в считанные секунды.

— Эй, ребята? — обратился я к ошарашенным молодым людям. — С вами все в порядке?

— Да-да, — стерев кровь с разбитых губ, выговорил один из них. — Мы уже уходим. Не будем вам мешать.

— Отлично. Берегите себя, — кивнул я, и поспешил вслед за остальными бойцами, внутрь казино.

Хорошо, что посетителей уже было не много. Хватило одной короткой очереди в потолок, чтоб заставить всех лечь на пол. И всем места хватило. Повезло.

А охране, решившей вдруг поиграть в героев, не очень. Мы были готовы к тому, что мафиози решатся применять оружие даже в присутствии клиентов собственного заведения. И все равно, выстрелы прозвучали неожиданно. Повезло, что метились в меня, а броня способна выдержать что-то покруче пистолетов, разрешенных для гражданского населения.

В ответ позицию «героев» просто изрешетили из винтовок. Самозащита. Однозначно! Они ведь первыми начали!

К началу атаки в офисный район должны были прибыть оперативники военной разведки. По легенде, операцию проводили они. А мы — неравнодушные граждане — просто оказались поблизости, и помогли. Но все пошло нее по плану. Шпионы опаздывали. А останавливаться уже было нельзя. Не дай Бог, главари решат бросить своих людей на произвол Судьбы, и сбежать! Группировку следовало громить полностью.

И снова промашка! Мой контакт в управлении разведки легко добыл архитектурный план здания. Мы его тщательно изучили, и на нем основываясь, разработали тактические схемы. И почти сразу выяснили, что планировка изменена.

— Зачистка. Схема два, — решил я. Это означало, что процесс займет гораздо больше времени. Но никто не ударит нам в спину, и не зайдет во фланг. Методичное избавление строения от нежелательных элементов.

Прекрасный план полетел коту под хвост. Я это знал, и остальные бойцы моей группы тоже это знали. Но продолжили работу. Потому что, если начинаешь что-то делать, нужно сделать это хорошо.

Не скажу, что было легко. Бандиты — такие же люди, как и мы. Тоже имеют оружие и могут применять смекалку там, где не хватает выучки и опыта. Единственного, чего у мафиози не было — это доспехов. Он — не панацея, и если знаешь, как бороться с закованным в броню солдатом, победить не так уж и сложно. Множество слабых мест, зависимость от уровня энергии в батареях, и крошечная задержка в оценке ситуации. Компьютер костюма так только называется. На самом деле, эта штука чуть сложнее бухгалтерского калькулятора, и не облагает феноменальным быстродействием. Да чего уж. Если бы не нейролинк, большая часть функций доспеха вообще была бы недоступна.

В общем, бандитам нужен был острый глаз, чтоб попадать куда надо. Ловкие руки, чтоб попадать когда надо, и быстрые ноги, чтоб не попадать куда не надо. Только откуда бы этому всему взяться у обычных хулиганов? Еще и мы с парнями активно их в суету вгоняли. Кричали команды несуществующим отрядам, лупили из штурмовых винтовок на любое движение, и даже изредка баловали противника подрывами взрывпакетов. Гранат не было. Печально, конечно, но они тоже для гражданского применения не предназначены. А простые бруски взрывчатки, с коротким хвостиком детонатора вообще то много где применялись. И при строительстве, и при добыче полезных ископаемых, и для создания антуража на выступлениях певцов. Достать их было проще простого.

Мы даже поражающие элементы не стали добавлять. Казалось бы, чего проще: добавить к взрывчатому веществу оболочку и десяток обрезков металла. Вот вам и примитивная граната. Но мы же законопослушные граждане. Такую штуковину не соберешь прямо перед броском. Их заранее готовить нужно. А гранаты — запрещены.

Да и не было у нас цели перебить всех до одного. Саперы говорят, будто бы взрыв может быть управляемым. Мол, можно снести здание так, что стоящие возле него на парковке мобили даже пылью не покрылись. Ну да, ну да. А звездный десантник может отстрелить мухе любую лапу по выбору, и задушить троих врагов сразу. Чего нет-то?

Да, можно направить ударную волну. Можно ограничить зону поражения нужной областью. Но все равно, взрыв — это лотерея. Малейшая примесь в составе может вызвать непредсказуемую реакцию. Безобидная десяти граммовая шашка вдруг опрокинет гигантский транспортный глайдер, или убьет все живое в радиусе сотни метров. Мы, люди, не Боги. Мы только начинаем свой путь на Олимп.

Продвигались. Поддерживали друг друга. Хорошо, когда не нужно объяснять бойцам, как занимать выгодные позиции, прикрывать друг друга огнем, и правильно двигаться. Не требуется подсказывать и напоминать о «подруге» гранате, которая, как всякая женщина, должна входить в помещение первой.

О! Сопротивление было. И, к моему удивлению, куда ожесточеннее, чем ожидалось. Мы-то думали, что бандосы просто разбегутся, поняв, что столкнулись с неодолимой силой. Но нет. Стреляли отовсюду. Каждый перекресток, лестничная клетка или рекреационный холл становились аренами ожесточенных сражений.

Похоже, нас не воспринимали всерьез. Толпа каких-то мужиков в нарядах классических фермеров — джинсы и клетчатые рубахи, черные от загара шеи. Некоторые из моих соратников могли похвастаться и животами «для пива». В то время как, практически все боевики мафии — это здоровяки с перекачанными мышцами. На их фоне мы действительно не казались чем-то ужасным.

При планировании операции, и особенно — во время брифинга перед ее началом, особо отмечалось, что нужно, по возможности, избегать доводить дело до летальных исходов. Ранить, отключить, вывести из боя, но не убить. И вначале мы действительно осторожничали. Пока одного из наших не зацепило.

Ранение ерундовое. Пуля чиркнула по плечу, и ушла в стену. Даже крови было не много. Изъян залили кровоостанавливающим спреем, залепили куском искусственной кожей, а бойцу вкололи положенные препараты: антибиотик, комплекс витаминов и регенератор. К доктору ему придется сходить, но ничего страшного не случится, если с этим не спешить.

Но это все поменяло. В первую очередь, в мозгах моих «фермеров». Все по-взрослому. Все по-настоящему. Нас хотят убить! Адреналина в крови и без того было много, но тут наших просто заклинило. Вспенило и взболтало. Фелиш, со своим пулеметом, теперь не просто заливал пространство над головами хулиганов свинцовым ливнем. Теперь он бил на поражение. Тонкие офисные перегородки — слабо укрытие от пули. И сержант, эти пародии на стены, попросту стал сносить.

Приходилось разделяться. Одно звено оставалось прикрывать лестничный марш на следующий этаж. Другое зачищало текущий уровень. Потом менялись, чтобы все успели поучаствовать в кровавой жатве.

Мы вроде не торопились. Где-то в середине, даже останавливались на краткую передышку. Воды там хлебнуть, оправиться. Перезарядиться. И, не смотря на это, последний этаж наступил как-то подозрительно быстро.

По плану, оперативники разведки должны были высадиться на крыше. Внутри здания им делать было нечего. Да и не учили шпионов штурму в условиях городской застройки. Может, и есть у них специально натасканные на это люди, но на Авроре такого отряда не нашлось.

Они должны были препятствовать бегству главарей мафии. Ну и потом, после окончательного подавления всяческого сопротивления, засвидетельствовать обнаружение в логове бандитов артефактов технического вида. Так сказать, создать нам всем основание для атаки.

Мы начали операцию много раньше запланированного времени. Но группа поддержки-то явилась по расписанию. И как раз в тот момент, когда мы начали штурм последнего этажа.

Старший группы секретных господ коротко доложил о занятии позиций на крыше, осведомился об успехах, и пожелал удачи. На этом сеанс связи и завершился. А я тут же отдал приказ о перемещении ящиков с артефактами на подземную парковку под зданием. Пока все внимание врага приковано к нам, никто не заметит появление обычного микроавтобуса службы доставки, из которого, пара ребят, быстро выгрузят ящики, и присмотрят, чтоб никто чужой в них не засунул нос раньше времени.

И, наконец, наступил момент, когда между кабинетом главаря и нами осталась только зачищенная от защитников приемная.

Киногерои открываю двери с ноги. Это эффектно, но глупо. Будь я тем, кто спрятался за преградой, обязательно бы оставил на косяке парочку гостинцев для самонадеянного придурка. Чего уж проще⁈ Тоненькая леска или проволочка, взрывпакет и пожелание удачи в новой жизни.

Потому открывал створку, как все воспитанные люди. За ручку. И медленно. И распахнул ее только убедившись, что главарь мафии — это не я. Никаких признаков сюрприза для захватчиков не было.

В кабинете было двое. Одного я знал только по описаниям Корсак. Пухлая, надменная рожа с брезгливо поджатыми губами. Второго, усатого, я знал. Это был один из тех четверых господ, купивших у меня молодые деревца. Слегка наморщив лоб, даже имя вспомнил: Мукеш Гаутами. Владелец плантаций каких-то лекарственных растений в тропической части континента. Еще у него было несколько лабораторий и фармацевтическая фабрика.

Что эту сладкую парочку связывало — история умалчивает. И родственниками они точно не были. Бандит белокож и рыхл. Когда-то, возможно, все это, свисающее над ремнем брюк, тело было мышцами. Но теперь он совсем себя запустил. Господин Гаутами же смуглый, словно загорелый, человек. Тоже не может похвастаться спортивной фигурой, но и жиру волю не дает. И похожи эти два человека были только выражениями лиц.

Хотелось сказать что-нибудь пафосное и многозначительное. Но, как на зло, ничего в голову не пришло.

— Вот вы где⁈ — воскликнул я, и не подумав опустить ствол винтовки. — А мы-то ищем-ищем. Чуть не заблудились, в этом вашем… сарае.

— Ты что? — прорычал бандит. — Бессмертный?

— Что ты с ним разговариваешь? — забавно коверкая слова общего, фыркнул Гаутами. — Вали его. Мы имеем право на самозащиту. Скоро сюда вся городская полиция примчится. И решить все одним выстрелом уже не получится!

Я еще хотел уточнить — что именно это «все»? Но не успел. Жирный потянулся к лежащему на столе пистолету, и мне пришлось стрелять.

— Ты пожалеешь, — прошипел бизнесмен, оттирая щеку от кровавых брызг.

— Запись велась, господин полковник? — деловито поинтересовался офицер разведки, протискиваясь за моей спиной в кабинет.

— Конечно, — склонил я голову, не отрывая глаз от Гаутами. — Все записано.

12

И повторилось все, как встарь…

Сколько мы воевали? Часа два, не больше. А итоги разгребали еще почти сутки.

Кстати, забавная подробность: съемочные группы местного галовидения прибыли к казино вперед полиции! И нам даже пришлось их сдерживать. Людей, я имею в виду. Дронов с камерами-то, как сдержать? Не палить же в них из пулемета. В конце концов, у нас в Конституции свобода слова прописана. И неотъемлемое право гражданина на информацию. Общественность должна знать, кого именно пригрела на своей груди.

Пока сражались, было как-то не до исследования всех помещений и закутков. А вот потом, группы заинтересованных «фермеров», под руководством хозяйственных сержанта с капитаном, прошлись по зданию, так сказать: более тщательно. В первую очередь нас интересовали трофеи, конечно. Оружие, денежные средства и металлы платиноидной группы.

Артефакты-то мы быстро «нашли». И так же быстро «сдали» их соответствующим службам. Ну и свою часть засветили. И имели о том официальный документ. Теперь ничто не мешало нам организовать их вывоз с планеты и, в последующем, аукцион.

Так вот. Ценности были. Не скажу, что прямо на миллиарды, но и не так мало как могло бы быть. Все-таки не зря говорят, что в казино выигрывает только казино. Обмен денежных средств клиентов на пластиковые фишки был у них отлично устроен. Но в наше время наличные талеры мало у кого в карманах водятся. Все процессы через сеть проходят, со счетов игроков на счета подконтрольных мафии фирм. И достать их оттуда даже полиция не сможет, если не докажет криминальность источника. Священная частная собственность, и все такое.

Документов тоже мало нашли. И по той же самой причине. Все в цифре. Все в удаленных хранилищах данных. Быть может, даже и не на Авроре. Как говорится: будущее наступило.

Порадовали сейфы устроенного прямо внутри кассы казино ломбарда. Завсегдатаи казино, игроманы и просто очень азартные люди готовы последнее с себя снять, чтоб получить возможность сделать еще одну ставку. И бандиты этим пользовались. Украшения, различные электронные девайсы и документы о закладе движимого и недвижимого имущества. Все это еще предстояло каким-то образом обратить в талеры, но мы трудностей не боимся.

Офисная техника и мебель ушли в графу «убытки». Пока вычищали здание от боевиков, о сохранности окружающего пространства не задумывались. Фелиш вообще сметал преграды очередями из пулемета. А вместе с перегородками, и всякие принтеры-сканеры, кухонные комбайны, освежители воздуха с функцией увлажнения и столы со стульями. Труха, обломки и осколки. И пыль.

Прибывшие полицейские офицеры сначала хотели нас всех разоружить, задержать, и вывезти в участок. Потом только начать разбираться. Но тут перед ними явился — именно так: появился, словно ниоткуда — господин с обширными полномочиями и принадлежностью к всесильной спецслужбе, сходу заявивший, что проводится операция, и припахал грозных правоохранителей держать периметр. Потом мы еще вывели найденных в импровизированной тюрьме «заключенных». Понятия не имею, чем эти люди перед мафией провинились, но держали их в совершенно скотских условиях, что не могло сказаться на внешнем виде «сидельцев».

Машины городского центра скорой медицинской помощи давно уже огнями проблесковых маяков на улице светили. Все-таки, как мы ни старались, насмерть перебить всех бандитов не получилось. Многие были просто ранены, и им требовалась помощь. Медики и «заключенных» к себе забрали.

В подвале еще любопытную химическую лабораторию нашли. Причем, совершено целую. От разглядывания диковинных приборов и устройств благоразумно воздержались, но специалистов из полиции все же вызвали. Как я уже говорил, в Федерации нет запрета на потребление наркотических средств. Каждый волен сам решать, каким именно образом слить собственную жизнь в унитаз. Государство следило лишь за качеством дури. Потому что психотропные вещества — это одно, а откровенный яд — совсем другое. Производство сертифицировалось и для его начала требовалось получить разрешение. Вот это и должны были проверить доблестные полицейские.

И, как вишенка на торте, в бандитском арсенале обнаружили второй бластерный излучатель! Новенький. В транспортном боксе, и с впечатляющим количеством батарей к нему. Знай мафиози о нашей атаке заранее, мы бы тут кровью умылись. Повезло.

Пока адреналин еще бурлил в крови, было нормально. У парней даже азарт появился побольше всяких ништяков насобирать. Война кормит сама себя, и все такое. Сержант, казалось, вообще был одновременно везде. Как он до прапорщика не дослужился? Непонятно. С его-то хозяйственными замашками, мог бы блестящую карьеру себе сделать.

Несколькими часами спустя, навалилось. Конечности стали в четыре раза тяжелее, в глаза будто песка сыпанули, а мозг взболтали миксером и подали охлажденным. Тут-то я и понял, что сильно переоценил свои силы. Староват я уже для таких приключений. Война — дело молодых. Здоровых, и с нерастраченным регенерационным ресурсом. А мы, старики, должны в штабах заседать, исмысливать всяческие гадости, и раздавать глубокомысленные инструкции. В мирное время. Потому что в военное, эти рассылки из высоких кабинетов все равно никто не читает.

Кое-как рапорт составил. Половина — правда, подкрепленная видеозаписями и сообщениями других участников событий. Вторая часть — наша легенда, согласно которой мы, группа ветеранов ВС, оказали посильную помощь оперативникам военной разведки, узнавшим, что организованная преступная группировка добыла артефакты технического типа. В принципе, причин для штурма было множество. Целая стая похищенных, нарколаборатория, артефакты, бластер — этого хватило бы полпланеты на уши поставить. А тут все сразу и в одном месте.

Нам, перед убытием в Камтелион, официально объявили благодарность, и даже пожали руки. Сразу уточнили: медалей не дадут. Поощрение мы себе сами взяли. И еще добавим, когда артефакты планету покинут.

Сержант с Могильони поехали договариваться о реализации всякого разного барахла к знакомым скупщикам. Я на танке сопровождал колонну в космопорт. Хотел лично убедиться, что самые ценные наши «трофеи» будут благополучно доставлены по месту назначения. А остальные парни, аккуратненько — с устатку, да почти сутки без сна — покатили домой. В провинцию.

На орбите уже ждал курьер. Быстроходный кораблик с маленькими трюмами и микроскопическими, похожими на гробы, каютами. Впрочем, артефактам плевать, а разведчики вообще люди привычные. При вступлении в ряды вооруженных сил никто никогда сказку не обещает, а этим господам даже наоборот, на адские муки намекают. Но и обратная сторона у них сильно от нас, линейных, сильно отличается. И выслуга лет у них по иному считается, и звания на чин выше, и денежное довольствие гуще. Власть, опять же. Капитан разведывательного управления может войсковому полковнику приказы отдавать, и тот обязан будет подчиниться. Такая вот механика.

Искра дюз курьера затерялась среди звезд, и я поехал напрашиваться на постой к Корсак. Хотел в отель. Но она прислала сообщение на коммуникатор, что обидится. Она, мол, уже все приготовила, и даже прибралась.

Подумал, если даже прибралась, то проигнорировать такое героическое ее над собой усилие, будет по-настоящему некрасиво. Преступно даже. А она-то полицейский офицер. Может и арестовать…

Хельги дома не оказалось. Двери ее жилой ячейки меня узнали, и открыли замки, а хозяйки внутри не оказалось. Хорошо хоть компьютер жилого модуля меня опознал, и включил записанное сообщение:

— Ты сам виноват, — томно промурлыкала голографическая Корсак. — После устроенного тобой погрома, вскрылись новые факты по делу об удобрениях, полностью меня реабилитирующие. Меня вызвали на место. Дождись меня. Постараюсь закончить побыстрее, и вернуться. Продукты в холодильнике. В крайнем случае, закажи чего-нибудь с доставкой в ресторане. Контакты ближайшего приличного заведения написаны маркером на стене.

Когда фигура женщины растаяла, я только головой покачал. Это конечно хорошо, когда человек себе не изменяет, но нельзя же быть такой… житейской разгильдяйкой!

Есть не хотелось. Сил хватило лишь на то, чтоб скинуть возле дивана элементы доспехов, кое-как доковылять до санузла, принять душ, и рухнуть на хозяйскую койку. Ах, да! Еще приказал нейролинку будить меня только, если начнется мировая война. Во всех остальных случаях — режим полной тишины.

Проснулся сам. Вечером. В квартире сгущались сумерки. Было слышно, как соседи разговаривают и суетятся за тонкими стенами, но в модуле, кроме меня, людей больше не было. Подумал, что Корсак снова увлеклась своими расследованиями, бросив меня тут одного. Но даже эта мысль неприятных чувств не вызвала. Я и сам такой. Дело прежде всего.

Провел ревизию холодильника. Молоко, почему-то — хлопья, хотя им место в обычном шкафу. Какие-то травки, сыр и засохшая корка хлеба. Н-да. Уровень кулинарного мастерства хозяйки во всем его великолепии.

Цифры коммуникаторного контакта Хельга регулярно подновляла. Обводила маркером, или просто пишущим стилом. Видимо, это была очень важная для нее информация. Найти через сеть любую информацию, дело минуты. Но Корсак не желала тратить на такую ерунду даже ее.

В ресторанчике удивились мужскому голосу, но охотно приняли заказ. Выбрал кушаний на двоих, и это незнакомых ребят успокоило.

Доставили быстро. Заведение и правда было совсем рядом. Все кушанья были еще горячими, и я, прежде чем начать их поглощать, отбил сообщение подруге. Вдруг она уже рядом, и смогла бы присоединиться к ужину? Хельга не ответила. Подождал минут пять для очистки совести, достал приборы и приступил.

Ну что сказать? В Лунебурге нет дефицита предприятий питания. Скорее даже переизбыток. Жестокая конкуренция, и все такое. Готовящие откровенно плохо долго не живут. Эти, видимо, были из долгожителей. Все было очень вкусно.

Пока ел, проверил пропущенные за время сна письма. Некто, пытавшийся связаться со мной со скрытого номера, написал, что требуются уточнения, касающиеся операции в кубе. Ага. Держи карман шире! Если бы разведчикам действительно нужно было от меня что-либо, они бы меня из под земли достали. И уж точно не стали бы «кое-что уточнять» посредством средств связи.

Ни спецслужбы, ни полиция никогда не собирают доказательную базу виртуально. Только при личной встрече, и, обычно, под видеозапись, которую можно предъявить в суде. Всякие заковыристые вопросики любят задавать махинаторы всех мастей, если хотят обмануть. И эти вот господа, стыдливо прикрывшие номер коммуникатора — это из числа обманщиков. Не мошенники, понятное дело. Скорее всего, друзья или партнеры разгромленной нами банды.

Хмыкнул, и добавил неведомый контакт в постоянный игнор.

Фелиш отписался, что успешно пристроил трофеи, и что скупщики оценили их в весьма кругленькую сумму. Только моя доля на семьсот двадцать пять тысяч талеров вытянула. Судя по всему, примерно по столько и остальным досталось. Никакой особенной доли мне не причиталось. Об этом мы сразу, до начала всего движения, договорились.

Парни благополучно вернулись по домам. Повезло, и они даже на дорожную полицию не наткнулись. С их красными от недосыпа глазами и вялыми движениями, могли на неприятности нарваться. Плюс еще гора оружия в багажнике, причастность части бойцов к Камтелионской полиции и микс запаха пота с вонью сгоревшего пороха. В общем, реально повезло.

От полковника Чаоджи письмо было чемпионом по лаконичности. Простой плюсик. И больше ничего. Это означало, что он рад удачно завершенной операции, благодарит за артефакты и не отказывается от обещания организовать аукцион по продаже нашей с ребятами доли. Был бы второй плюсик, курьер уже был бы у причальной стенки, и его чисто символический трюм уже разгружали бы. Но, нет. Кораблик конечно супер скоростной, но за считанные часы такие расстояния ни одно судно в мире пробить не может. Законы физики едины для всей Вселенной.

Покушал. Некоторое время тупо пялился в экран галовизора. Листал каналы, но так ничего интересного для себя не нашел. Сплошные говорящие головы. Скоро выборы, и политики всех мастей пытались заинтересовать избирателей своими идеями. По мне, так глупо. Большинство активного населения вообще не собирается принимать участие в голосовании. Просто не верят в какие либо изменения. Всех все устраивает. Лучше бы выдумали, как завлечь людей. Как заставить пассивную часть аврорцев в нужное время открыть страницу местной политики в коммуникаторе и ткнуть в одного из кандидатов.

Еще раз написал Корсак. И снова ответа не получил. Либо они там все в работе, и отвлечься никак невозможно. Либо… Масса вариантов. От того, при котором моя милая «ворона» оставила устройство в мобиле, и не видит моих писем, до совсем уж нехороших. Вдруг они там что-то нашли этакое, что может как-то ударить по Хельге?

В общем, не вытерпел. Собрал доспехи, захлопнул дверь, и поехал к кубу.

Уже на подъезде понял, что дернулся зря. Часть улицы и оба переулка вокруг здания были затянуты огораживающими лентами, возле которых дежурили суровые дядьки в штатском. Никаких обозначений — бэйджиков или нашивок — у них не было, но пристальные взгляды выдавали. Спецслужба. Конкурент военных разведчиков. Никем иным эти господа быть просто не могли.

Не знал, что Аврорское отделение федеральной службы контроля настолько многочисленно. Зачем, если в нашей глухой провинции никогда ничего не происходит?

Понятно, что ничего не понятно. Но одно ясно со всей определенностью: Корсак скоро не освободится. Эти парни настырные. Пока всю душу не вынут, не рассмотрят со всех сторон и обратно не вставят, не отпустят. Мысленно пожелал Хельге удачи, аккуратно развернул громоздкий танк, и отправился домой. В лес. И ничуть не сомневался: спустя очень непродолжительное время, эти господа явятся и в мою глушь. В конце концов, если бы не мы с парнями, они крамолу в здании бандитов никогда бы не нашли. Значит, и ко мне у ФСК будут вопросы.

13

«Бигфуд» не та компания, в которых решения принимаются долго. Поговаривают, что у корпорации даже собственный ИИ есть, помогающий в управлении гигантской организацией. А уж компьютеры вообще мгновенно реагируют. Иначе, зачем они вообще нужны были бы?

Это я к тому, что вопрос с выделением моему фонду гранта, решился быстро. Всего-то неделя прошла. Только я такой скоростью был огорчен, а не обрадован. Для меня лучше было бы, если бы средства с продажи артефактов поступили раньше корпоративных. Вопрос безопасности.

Мне тут хорошенько голову прочистили, когда я в разговоре с капитаном поделился новостью о включении в список ответвленных за исполнение условий гранта дочери Лукошина.

— Кхе-кхе, — поперхнулся пивом Могильони. — И ты что? Просто взял и согласился?

— Ну да. А в чем проблема? Девочка умненькая. Может далеко пойти. И участие в масштабном проекте ей только в плюс пойдет.

— Молодец, — саркастично выговорил военный инженер. — Обо всех подумал. О себе только забыл.

— Да что не так-то? — удивился я.

— Что не так? — капитан задумался на миг. — Начну издалека. Скажи, господин полковник, что такое грант?

— Деньги на целевое использование, — уверенно выдал я. Пришлось покопаться в сети, чтоб выяснить для себя нюансы грантополучателя.

— Ага. А еще — это финансовые обязательства. Вроде кредита, который нужно отдать делами, а не монетами. Так?

— Вроде того, — пожал я плечами.

— Угу. А что будет, если ты, по какой-то причине, не сможешь выполнить условия? Ну, простой пример: будешь раненым в больничке валяться. Или, защити Мадонна, тебя вообще убьют?

— Тогда мне будет уже все равно, — хмыкнул я. — Но так-то, Лилу должна будет продолжить работу.

— Ага, — торжествующе воскликнул Молильони. — Вот именно! Взяв у корпорантов эти деньги, ты практически назначил дочь Лукошина наследницей и фонда и леса. Вот так-то!

— Ого, — удивился я. — И что?

— А она дочь директора представительства. И кто-то очень желает заполучить в собственность всю землю предгорий. А твой лес у них, как кость в горле. Управляющий-то наверняка уже распланировал судьбу пустошей. Не зря же он тормозит сделки по левым запросам. Так? И что в итоге? Тот, кто распоряжается лесом, будет рулить и всеми предгорьями.

— Мертвые земли, — качнул я головой. — Даже странно, что кому-то они вдруг сильно понадобились.

— Да сейчас минутку подумаю, и выдам тебе три причины, почему и я сам не отказался бы владеть этой мертвой землей.

— Ну давай, — подначил я друга.

Могильони, и правда, замолчал, и через некоторое время выдал:

— Причина первая: престиж. Ты вообще представляешь, каких размеров этот кусок? Тысяча с лишним километров в длину, и три десятка в ширину. Самое малое — тридцать тысяч квадратных километров земли. Столько ни у кого на планете нет. Крупнейший землевладелец, и все такое.

— Спорно, — улыбнулся я. — Я бы ради бахвальства столько денег тратить не стал. Но ладно. Засчитал. Дальше?

— Афера века. Кредит под залог земли. Если как-то умудриться перевести пустоши в разряд пригодных для сельского хозяйства, так и вообще.

— Обалденная афера, — не сдержал я смеха. — Истратить гору денег, чтоб попытаться заполучить горку поменьше.

— Согласен. Так себе идея.

— Ага. Прямо скажем: говно идея. Но это не значит, что в этом нет смысла. Просто, мы чего-то не знаем. Может, там залежи чего-нибудь полезного? Или еще один «Кристалл»?

— Ха! Да карты геологического строения — открытая информация. Поверхность сразу просканировали. Еще до начала терраформирования. Им же нужно было как-то переселенцев завлекать. На счет артефактов — тоже сомневаюсь. Когда лес вырубали, там каждый пяточек исходили. В диком лесу, и то нашли. А если бы ты тропу не увидел, какова вероятность, что сам сунулся бы в пещеру, и смог догадаться, что в ней что-то скрыто?

— Нулевая, — пришлось согласиться мне. — Терпеть не могу всякие дыры в земле.

— Вот и я о том. Хрен, бы мы чего-то сами нашли, если бы мафики не сделали это до нас. Так что, думаю, нет там ничего такого. Разгадка в чем-то другом.

— Ты же понимаешь? Найдем причину, вычислим, кто именно за этим стоит. А пока, даже против «Бигфуд» у нас только косвенные доказательства.

— Ага. Но они начали к чему-то готовиться. Слышал уже?

— О чем?

— Корпоранты перевели на Аврору дополнительное подразделение своей службы безопасности. В ответ на это, несколько наших, доморощенных, олигархов притащили на планету два отряда наемников.

— Ого. Они что? Воевать собрались?

— Может, просто мускулами играют?

— Это богатые люди, брат. Но не дураки. Такие, как они никогда не станут тратить деньги, чтоб мускулами поиграть. Если озаботились силовой поддержкой, значит, что-то затевают. Надеюсь, тяжелого вооружения ни у тех, ни у других нету?

— Нет, конечно. Все в рамках закона. Легкий огнестрел, разрешенная к использованию гражданскими защита. Списанная с армейских складов техника.

— Танки?

— Не. МСД.

Мобильное средство доставки — МСД — это по сути те же глайдеры, только в пассажирском варианте. Летят не высоко и не быстро, не могут быть бронированы. Но способны переправить группу бойцов на значительные расстояния. Есть еще ТСД — тяжелое средство доставки — полный аналог гражданских грузовых глайдеров — для перевозки бронетехники. В войсках ни то, ни другое большой популярностью не пользуется. При крушении, чаще всего, выживших не находят. А сбить этот летающий гроб, как раз плюнуть.

— Ну, да. Здесь, в воздухе, им ничто не грозит. Почему бы и не «гробы».

— Они тоже так решили, — хмыкнул капитан, и подмигнул.

— Только не говори, что припрятал батарею пусковых установок, — оскалился я.

— Нет, конечно, — притворно оскорбился Могильони. — Ящик реактивных гранатометов, и по три выстрела к каждому стволу. У бандитов нашли. Тебе не стали говорить, чтоб не было соблазна это сокровище властям сдать.

— Ну вы жуки, — покачал я головой. — И как только тысячу километров с таким грузом проехали? Подсудное же дело.

— Во-первых, господин полковник, о находке, кроме меня и сержанта, только один человек знает. Тот, кто это все и нашел. Во-вторых, нас Бро встречал. Прикрыл бы, если бы что-то произошло.

— Или вместе с вами за решетку отправился, — все не мог успокоиться я. — РПГ — это не шутка. «Гарпун», или «Копье»?

— Неа. Импортная какая-то штуковина. Вроде «Миольнир», или что-то в этом роде.

— «Мьёльнир». Разрушитель. Знатная хрень. Для МСД — это приговор.

— Ага. Я догадывался. Так что нам эти господа не соперники. Встретим, и проводим, как полагается.

— Ты чего такой агрессивный? Нас, слава Богу, их игры пока никак не касаются. Да и не даст им никто войну тут развязать. Только дернутся, здесь, на орбите, мигом БДК нарисуется, и заровняет всех несогласных до стеклянной тверди.

— А вот они, командир, этого почему-то совсем не боятся, — задумчиво выговорил капитан. — Странно, правда?

Продолжить обсуждение чудес Авроры не вышло. Капитана позвали на консультацию в мастерские. А мне отбил сообщение сержант Бро. Отрапортовал, что только что, мимо одной из патрульных машин, на бешеной скорости промчался мобиль Хельга Корсак. Точно она. Никакой ошибки быть не может. Кто еще по дорогам скорее низко летает, чем ездит?

Вышел из кафе, где мы с Молильони беседовали. Хельга бы и так догадалась, что я внутри, танк на парковке — лучшая примета. Но я соскучился, о наших с Корсак отношениях, все и так были уже в курсе, и хотелось обнять ее поскорее. Даже руки распахнул пошире, когда увидел знакомую подъезжающую машину.

Но потом опустил. Потому что выглядела лейтенант полиции донельзя разозленной.

— Что ты там устроил, а? — разъяренной кошкой прошипела женщина, и ткнула острым коготком меня в грудь. — Ты видел, что там было?

— Да о чем ты? — удивился я.

— О чем? Ты уже забыл? Ты, кровавый мясник, перебил там кучу народа, и уже забыл об этом⁈

— Ты о бандитах что ли?

— О людях, милый. О людях! Которых ты, с дружками, своим танком переехал! Ты видел, чего добился? Там трупы целый день вывозили. Только раненных больше двух десятков!

— И что? Нужно было их добить? — холодно поинтересовался я.

— О! Да! Это ты можешь! Убийца. Маньяк. Без крови жить не можешь?

— А что, лучше было бы, если бы они меня, там, в лесу, убили? — прорычал в ответ я. — Им, значит, можно. А мне — нет? Запрещено?

— Тебе запрещено! — выкрикнула Корсак. — Ты гражданский. Обычный пенсионер. Тебе — запрещено. Ты должен был обратиться в полицию за защитой, а не брать в руки свой автомат, и идти там всех убивать. Ты должен жить по закону, а не по этим их, бандитским, обычаям.

— Ты это мне приехала сказать?

— Я беспокоилась о тебе, дурак. А потом и сама увидела. Трупов там уже не было, но остатков записей с камер наблюдения хватило. Это был ты. И приятели эти твои. На голову отмороженные, бывшие вояки…

— Ну? Чего замолчала? Я тоже бывший вояка. И тоже отмороженный на голову. Ну? Договаривай.

— Вы специально пришли их туда убивать. Вот. И этого не скрыть. Вы взяли в руки оружие, поехали в Лунебург, и убили множество людей.

— Да, — кивнул я. — И будем убивать всех, кто покусится на нашу жизнь или имущество. Мы имеем право на самозащиту.

— Самозащита? Это заранее спланированное убийство множества людей организованной группой. Вот что это такое! Это не самозащита. Это казнь. Вы, профессиональные убийцы, накинулись на почти беззащитных хулиганов, как волки на овец.

— Даже так? Это они-то овцы? Напомнить тебе, каким именно образом мы с ними вообще познакомились? О бластерном излучателе — помнишь? Баран с повторителем в руках? Так что ли?

— Да какая разница⁈ Тебе-то что? Ты их всех голыми руками мог обезвредить! Но — нет. Ты выбрал другой путь. Ты собрал свою банду, вооружился и истребил там всех.

— Тогда почему я все еще не в тюрьме? — привел я самый убойный из своих аргументов. — Почему нас не арестовали в тот самый момент, как прозвучал последний выстрел? Ты знаешь, я не стал бы сопротивляться. Но этого не произошло. Почему?

— О! Господи. Ты еще спрашиваешь? Вас прикрыли твои высокопоставленные дружки. Такие же маньяки и убийцы…

— Ясно. Зря.

— Что зря?

— Зря беспокоилась. Зачем тратить эмоции на кровожадного ублюдка? Профессионального убийцу и вояку. Найди себе библиотекаря что ли какого-нибудь…

— Дурак, дурак, дурак! — продолжала бить меня маленькими кулачками в грудь Корсак. — Тебя же могли там убить!

— Эти овцы что ли? — хмыкнул я.

— Бандиты. Я видела, как они в тебя стреляли. Искры от твоего доспеха так и летели.

— Хотелось бы взглянуть, — криво усмехнулся я.

— Потом еще контролеры эти. Всю душу вынули. Столько вопросов мне даже в школе не задавали. А что я могла ответить? Что я должна была отвечать? Что не знаю тебя, и этих ребят из Камтелиона? Так?

— Нет. Зачем? Нам с парнями нечего скрывать. Мы там действительно были, и действительно убили кучу бандитов. Я потом еще и главаря пристрелил. Как овцу…

— Вояка, — шмыгнула носом Хельга, обнимая меня за талию, и уткнувшись лицом в то самое место, куда била кулаками. Подушку что ли взбивала? — Я так испугалась…

14

День выборов прошел в фоновом режиме. С утра на коммуникатор пришло напоминание от системы, я сразу вызвал нужную страницу в сети, выполнил гражданский долг, да и все на этом.

Я не большой любитель галовизора. И все же любопытство победило отвращение к говорящим головам. Тем более что проблему решило простое отключение звука. Стало даже забавно наблюдать за похожими на рыб, беззвучно открывающих рот, «экспертами», пытающимися спрогнозировать исход выборной гонки. Меня же больше интересовал процент проголосовавших. Хотелось знать, как много аврорцев политически активно.

Вообще, лучше всего обывательское понимание ситуации с политической жизнью планеты объяснил Фелиш.

— Какие-то незнакомые люди, всеми правдами и неправдами, пытаются забраться повыше, господин полковник, — пожал плечами сержант в отставке. — И причем тут я? Причем тут мы все? Они получат свои бонусы. Станут депутатами. Жалование высокое, почем и уважение, внимание СМИ, все дела. А что получу я? Да, ни-че-го.

— Они ведь обязаны выслушивать нужды своих избирателей, и как-то реагировать, — напомнил я.

— Ага-ага. Они все сразу такими важными становятся, что к ним на прием за месяц нужно записываться. Нет уж. Раз проку от них нет никакого, так пусть без меня и моего голоса обходятся. Они и так на полном государственном обеспечении. Из моих налогов!

И так думает абсолютное большинство жителей планеты. По Конституции, закон Федерации превалирует над местными. В том смысле, что даже выдумай что-то местные законодатели невероятно полезное и нужное для населения, но этот законопроект будет расходиться с федеральным аналогом, планетарный Управляющий его отклонит.

Самое странное, но основной функцией провинциальных депутатов давным-давно стала утверждение бюджета. И больше ни на что серьезное они повлиять не могли. Абсурдная ситуация. Зачем эти дорогостоящие господа вообще были нужны? Создавать видимость политической жизни? Интриговать и тратить деньги налогоплательщиков? Так что низкий интерес обывателей к выборам более чем оправдан. В глазах аврорцев, депутаты были бесполезным довеском.

Тем не менее, к середине дня удалось преодолеть десяти процентный рубеж. То есть, выборы состоялись. А вот кто именно, пофамильно, сядут в кресла, меня уже не интересовало.

Было чем заняться и без пародии на политику. Я все-таки взял в долг у капитана и сержанта. Добавил средства гранта и оформил кредит в банке. И на все средства купил здоровенный участок предгорий. Триста тридцать квадратных километров! Мой лес единовременно увеличился более чем на пятьдесят процентов.

Конечно, это были пока безжизненные пустоши, уже знакомые по предыдущим покупкам. Отличались только трубы, в которые местные фермеры заключали текущие с гор ручьи. Где-то это были те же самые бетонные. В других местах — пластиковые или даже металлопластовые. Лично для меня было не так уж и важен материал. Итог всегда был один: взрывчатка и мгновенное прощание с лишними деталями пейзажа.

Еще в паре мест запланировал создание водохранилищ. Единственное что — теперь был умнее. Бульдозер подготовил новые дамбы, но окончательно перекрывать потоки я решил непосредственно перед следующим сезоном дождей.

А, да. Пришлось еще разок наведаться на воинские склады. Сенсоры и датчики давно кончились, а вопрос контроля своих территорий оставался. Непрерывной цепью засевать границы оказалось весьма накладно, и я все еще не увидел конкретной пользы от этого мероприятия, но и бросать идею тоже не был готов. Врагов и недоброжелателей у меня меньше не становилось, и заполучить одним прекрасным утром группу киллеров в собственном доме вероятность все еще была велика.

Трудоемко. Те же роботы строители тоже легко бы справились — во всяком случае: с размещением рядовых датчиков — но вся проблема была в энергии. Аккумуляторы моих железных бойцов были недостаточно емкими, чтоб я мог оставить их на достаточно большом удалении от дома на целый день. Пришлось бы либо возить их несколько раз на подзарядку, либо что-то выдумывать с передвижным источником. Как я уже говорил, моя Вишенка собственным реактором не обладает.

Ну и особенности местности — тоже против автоматизации. Крутые склоны и обрывы. Многочисленные скальные выходы, террасы и глубокие, промытые ручьями, русла. Строители не вездеходы. Встретив любое, для них неодолимое, препятствие, они бы тупо стояли в ожидании дальнейшей команды.

Так что все приходилось делать самому. От двадцати до тридцати пяти километров в ширину, и более ста — в длину. И закладка датчиков через каждый десяток метров. Чертовы миллионы ямок! Хотя, нужно признать, что с ховером дела пошли куда как быстрее и легче.

Провозился больше недели. Хорошо хоть погода, наконец, нормализовалась. Адская жара отступила, сменившись обычным летним теплом. Для человека, привыкшего к нормализованному жизненному пространству звездных кораблей и космических станций, было все равно тяжело. Но теперь местное светило хотя бы не пыталось запечь меня прямо в скорлупе доспеха.

Связи на новых землях не было. Новости узнавал только после возвращения домой. Потому и о важнейшем событии года узнал достаточно поздно. Из краткой сводки дневных новостей в сети. И тут же включил галовизор. Какой бы бестолковой мутью не было большинство передач местных каналов, но информацию эти ребята добывать умеют. И не стесняются ее подавать.

«Террористическая атака или политическое убийство?» — вопили с одного канала.

«Убит командующий планетарным гарнизоном. Планета осталась беззащитной?» — разорялся другой.

«Взрыв в центре Лунебурга. Погибло семь человек, включая командующего Раухбаума» — сухо отчитывался третий.

«Какова будет реакция федеральных властей? Совет депутатов Авроры собрался на внеочередное заседание». «Полковник Ронич не выходит на связь. Обсуждается версия с одновременным уничтожением всех главных командиров ВС на Авроре». «Аврорское отделение Службы Контроля закрыло космопорт. Злодеи не смогут покинуть планету. В заложниках ситуации оказалось более тысячи пассажиров, чей вылет был отложен».

М-да! А ведь сенатор предупреждал. Черт возьми!

Отправил сообщения капитану с сержантом — парни пытались со мной связаться, но я был вне зоны доступа. Связался с Лилу, сообщил, что со мной все в полном порядке, и я, в самое ближайшее время, так сказать, подхвачу выпавшее из рук Раухбаума знамя Федерации. Девочке не повредит, если она даст свежайшую новость первой из всех.

Потом только активировал резервный канал связи со штабом гарнизона. Как бы мне не хотелось плюнуть на все и остаться в своем лесу, долг звал.

Вызвал транспорт, вздохнул, и пошел доставать из герметичного чехла парадный мундир. Пусть я не совсем настоящий командующий гарнизона, но предстать перед временными подчиненными должен был во всей красе.

Глайдер аккуратно притиснулся на площадку перед водопадом, люк откинулся, и какой-то человек помахал мне рукой. На машине были давно привычные, знакомые символы вооруженных сил федерации и бортовой номер, но я был на все сто уверен, что этот аппарат не имеет к армии никакого отношения. И человек в салоне — тоже не военный. Потому, вместо того, чтоб забраться внутрь, развернулся и поспешил скрыться в доме.

Никогда еще не переодевался с такой скоростью. Компьютер уже заблокировал двери, и вывел доморощенную систему ПВО в боевой режим. Да, у меня нет тяжелого вооружения, но для парящей машины это и не нужно. Настолько ее повредить, чтоб возвращение в Лунебург стало невозможным, могут и пулеметы.

Пока защелкивал крепежи доспехов, укладывал в голове признаки подставного курьера. Итак, глайдер. Гербы и обозначения подразделения на месте. Идентификационный номер! Я не знал точно, с каких букв он должен начинаться — каждая планета имеет свои знаки — но был уверен, что с числа он бывает только на гражданских моделях. А на аппарате незваных гостей именно так все и было.

И еще… Вот! Отсутствуют эмиттеры активной маскировки! Мобильные средства доставки не бронируют. По сути, единственной защитой машины является ее малозаметность. Специальные покрытия искажают излучение радаров и делают МСД невидимым для инфракрасных сканеров. А система мимикрии прячет хрупкий аппарат от визуального обнаружения.

Эмиттеры — похожие на бородавки — наросты на корпусе, здорово уродуют внешний вид машины. Слышал даже, что военные модели глайдеров в войсках часто «жабами» обзывают. Но то, что прилетело ко мне, жабой не было.

Человек. У меня в голове не укладывается, что военнослужащий, у которого в подкорку вшита субординация и чинопочитание, стал бы приветствовать вышестоящего офицера таким вот вольным образом. Вспомнить того же Фелиша. Человек уже много лет в отставке, а до сих пор норовит обратиться ко мне «господин полковник» или «сэр». Это рефлекс. И раз он отсутствует у встречающего, значит, это не военнослужащий.

Вооружился, как для затяжного боя. Облачился в доспехи. Следующим пунктом шла нейтрализация поналетевших, и экспресс-допрос.

Но начал я с декларации собственных намерений.

— Вы нарушили границы частных владений. Расцениваю это, как бандитское нападение. Опустить машину и заглушить двигатели. Всему экипажу выйти, встать на колени, и положить руки на голову, — мой, усиленный шлемом, голос вспугнул всех птиц в радиусе полукилометра. Жаль, незваные гости птицами не были. Они не испугались.

Зато четко обозначили намерения. Очередь из легкого пулемета перечеркнула фасад дома. Искры и визг рикошетов вплелись диссонансом в обычные звуки природы.

— Замучаюсь потом все это железо отсюда вывозить, — буркнул я себе под нос, и обозначил вторженцев, как врага. Выпрыгнувшие из-под дерна турели взвыли раскручивающимися стволами, и с четырех сторон впились огненными струями в корпус несчастной машины. Через полминуты глайдер рухнул на площадку. Больше он никогда никуда не полетит.

— Оружие на землю. Выходить по одному с руками на затылке! — попробовал я достучаться до разума этих отчаянных ребят.

Но нет. Они решили развивать ситуацию по плохому варианту.

Двигались эти люди хорошо. Все трое ловко выпрыгнули, перекатами скрылись за преградами, и даже по разу выстрелили в мою сторону. И снова я отметил, что навыков, прививаемых штурмовикам десантникам в армии «гостям» не хватает. Так бывает, когда воинскую науку изучают по пособиям из сети, или, того пуще, по фильмам. Вроде все правильно, и все же — не до конца.

Сами же, стрельбой, вскрыли позиции, и не потрудились их сменить. За кого они меня принимают? Пробежал через гостиную, спустился к дверям в арсенал, протиснулся узким коридором, и вышел на улицу в том месте, где стена дома почти упирается в скалу. Прямо им во фланг. Оставалось выяснить, кто из этой триады главный. Обычно именно командир в группе — наиболее информирован. А у меня возникло масса вопросов.

— Эй, пенсионер, — крикнул один из врагов. — Сдавайся. Мы все равно тебя из норы выкурим!

Кричал не тот, кто был мне нужен. Голос этот смертник подал только после отмашки другого человека. Цель была определена, дальше следовало быть предельно аккуратным.

Нападавших было всего трое. Одного из них, самого сведущего в том, что им вообще от меня нужно, требовалось оставить в живых для допроса. В руках у меня была стандартная армейская штурмовая винтовка, а на голове шлем с баллистическим вычислителем. На что эти люди рассчитывали? Как намеревались меня нейтрализовать? Завлечь в глайдер… А дальше? Пристрелить исподтишка, и скинуть над лесом? Или доставить куда-то?

Мозг уже готовил вопросы для вдумчивого разговора с «гостем», а руки делали отработанную за многие десятилетия ратного труда работу. Совместить целик с головой противника, задержать дыхание, мягко потянуть основанием указательного пальца спусковой крючок…

На командира истратил два патрона. Одну пулю в плечо, вторую в бедро. Исключить возможность сопротивления и не дать убежать. Все-таки этот человек молод, ловок и вооружен. А я уже слишком стар, чтоб преследовать его по буеракам.

Контроль.

Всегда следует проводить контроль. Злодейка-судьба иной раз подкидывает такие выверты, что ни в каком кино не увидишь. Бывает, люди с простреленной головой находят в себе силы активировать гранату. Но не в этот раз. Два трупа, и раненный. Он еще пытался вытянуть левой рукой пистолет из кобуры, но не смог. Пробитое плечо — это очень болезненно. От любого резкого движения в глазах темнеет.

Ну еще и кобура у этого дилетанта была закреплена неудобно. Для правой руки — нормально. Но не для обеих конечностей. Однако я не поленился и сорвал оружие с креплений разгрузки.

— Что теперь? — прохрипел раненный. — Скажешь, что оставишь меня в живых, если расскажу тебе все?

— Нет, — покачал я головой, продолжив исследование карманов его погибших товарищей.

— Нет? — хмыкнул враг. — Чего же сразу не убил?

— Ты много знаешь, — констатировал очевидное я.

— С чего ты решил, что я стану говорить?

— Все говорят, — я пожал бы плечами, но этого все равно никто бы не увидел под доспехами.

— А если не стану?

— Будешь страдать, — равнодушно выговорил я. Мне этого господина было совершенно не жаль. Да и вообще. Как можно жалеть человека, явившегося к тебе домой, чтоб убить?

— А. Пытки, — понимающе кивнул незнакомец. — А сможешь? Это не так просто, причинить человеку боль…

Я скривил губы, подошел и пнул его по ране на бедре. Ну что за детский лепет⁈ Моральные терзания, непричинение вреда и все такое…

«Гость» заорал.

— Кому ты поешь? — хмыкнул я. — Здесь на десятки километров вокруг никого больше нет. А я таких «песен» наслушался.

— Маньяк! Ты чертов психопат! Быстро сколол мне обезбол! А-а-а! Как же больно! Тварь!

Не люблю, когда ругаются. Бывают, конечно, ситуации, когда другие слова просто не подходят. Но чтоб вот так вот. Обзывать незнакомого человека? Это не хорошо. Мне попался плохо воспитанный гражданин!

— Черт! Смотри! Кровь не перестает течь! — продолжал пленник. — Хотя бы перевяжи мне раны! Ты, чертов псих!

— Давай кое-что проясним, — присаживаясь рядом с убийцей на корточки, произнес я. — Я вас к себе не звал. Вы сами прилетели. С оружием и заданием на мое устранение. Так? Так чего же ты ноешь? Охота закончилась. Один — ноль в пользу зверя. Так что сдохни достойно. Правда, непонятно за что… Вам хоть сказали: кого именно вы должны убить? Разъяснили, что я весьма опасен?

— Ты, мать твою, простой пенсионер. Штабная шишка в отставке…

Я хихикнул.

— Так вас еще и обманули, — понимающе кивнул я. — Практически, приговорили. Что? Не сошелся во мнениях с нанимателем? Запросил слишком много?

— Я ничего не скажу.

— Как знаешь, — вздохнул я. — Встретимся в Аду.

— Эй-эй! — забеспокоился тот, когда я вынул из ножен его же оружие. — Ты что, реально…

— Абсолютно, — искренне выговорил я. — Давай не будем затягивать. Мне еще прибираться тут. Вы мне все кусты переломали своей машиной…

— Мама, — пискнул убийца. — Ты и правда головорез? Какой-нибудь спецназ?

— Десантно-штурмовой батальон, — поправил я.

— А ты сохранишь мне жизнь, если я все тебе расскажу?

— Тебе придется постараться, — расстроился я. — Убедить меня, что живой ты полезнее мертвого.

15

Полиция прилетела на глайдере, принадлежащем капитану Могильони. Это было моим условием. Паранойя включилась на полную. Я начал подозревать всех. Эту машину я хотя бы знал, и мог распознать визуально.

По словам пленного боевика, на меня объявлена настоящая охота. Если бы я не дождался военного транспорта, и поехал бы в Лунебург своим ходом, на трассе ждала еще одна группа ликвидаторов. А непосредственно возле штаба — еще. Видимо на случай, если мне удалось бы преодолеть оба препятствия.

Все убийцы числились членами одного и того же наемного отряда. Но на самом деле ими не являлись. «Гардиан» был довольно известным объединением солдат удачи, и с блестящей репутацией компании, всегда исполняющей обязательства. Заказные убийства в перечень услуг этих наемников не входили.

Причину охоты киллер не знал. Ему было все равно, и он не задавал вопросов. Достаточно было и того, что награда за мою голову была более чем приличной. То же самое касалось и личности заказчика.

Или заказчиков. Потому что, по моей настоятельной «просьбе», раненный поведал о заинтересовавшей его оговорке из уст руководителя их группы. Будто бы тот, обрадовано буркнул, что не часто несколько разных инвесторов готовы платить за устранение одного и того же гражданина. И что большая удача, что все эти денежные мешки в итоге вышли на одного и того же исполнителя. Это означало, что атаки продолжатся. Что теперь меня обложат, как зверя в логове, и, рано или поздно, но добьются своего.

Я оказался слишком предсказуемым. Моего выхода на связь со штабом гарнизона ждали немного раньше, но в итоге все вышло так, как они и задумывали. Заранее купленный офицер принял мой рапорт, и передал сигнал злодеям. Те подняли в воздух глайдер, и полетели. Одновременно, на позиции выдвинулись и остальные звенья ликвидаторов. Все просто.

Самое плохое, что я не знал, смогли ли злоумышленники проделать нечто подобное с полицейским участком Камтелиона? Везде, в любом коллективе может найтись человек, которому остро нужны деньги. Рождение ребенка, покупка жилья, приобретение автомобиля или банальный проигрыш в казино, и в нужный момент перед ним появляется человек, готовый решить проблему в обмен о небольшой услуге. Просто сообщить о каком-то событии, когда оно случится. И вот уже через полчаса на дороге в городок одного слишком живучего полковника поджидает засада…

А в Камтелион мне остро необходимо было попасть. И именно в отделение полиции, в помещение спецсвязи. Теперь, как временно исполняющий обязанности командующего гарнизоном, я имел полное право ею пользоваться.

На глайдере прибыл сержант Бро. Еще одно мое условие. В числе полицейской бригады должен был находиться человек, хорошо мне знакомый. Брайан появился в люке первым, пальцами просигналил отбой тревоги, и только после этого спрыгнул на землю. А я отключил параноидальный режим турелям ПВО.

— М-да, сэр, — ухмыльнулся сержант. — Псы пошли на волка, да сами без хвостов остались?

Трупы я осмотрел, проверил содержимое карманов и подсумков, но с места трогать не стал. Раненного только перевязал, вколол противошоковое и регенератор. Худо-бедно — знал он не особенно много — но это свидетель. И я намерен был сохранить ему жизнь до суда. Ну или по крайней мере, до прибытия военных дознавателей.

А еще, он был приманкой. И я очень надеялся, что партнеры моего недобитка настолько уверенны в своих силах, что рискнут ликвидировать угрозу. Чем ждать атаки, подозревать каждого и опасаться каждой тени, лучше организовать «встречу» на собственных условиях. И это вторая причина, по которой мне пришлось перебираться в Камтелион.

Не у себя же дома содержать раненного убийцу⁈ Это настолько странно, что его подельники обязательно заподозрят подвох. В городке же я легко получу помощь от ветеранов ВС. Как мы уже успели выяснить, в опасность со стороны «простых фермеров» городские жители не особенно верят. И это нам тоже наруку.

Криминалисты остались. Им нужно было все тщательно зафиксировать, провести анализы. Я сразу передал дознавателям запись с камер видеонаблюдения, но в суде потребуется информация собранная профессионалами.

Фелиш с парнями выдвинулись по шоссе к свертку к куполу экологов. Бро прикрывал мою Вишенку сверху. В качестве фланговых дозорных групп выступила Валькирия с родственниками. Если на дороге вдоль реки скрываются злодеи, зверята их легко найдут и сообщат.

Кому расскажешь — не поверят. Перемещение полковника в отставке из дома в городок походило на военную операцию. И в ней, кроме людей, участвовала сама Природа.

Ехал медленно. Пулеметные турели в боевой режим не переводил. Само их появление должно было стать неприятным сюрпризом для врага. Главное, было успеть предупредить белок. Пулемет — это не снайперский стрелковый комплекс. Пули могут задеть и дружественные цели.

Валька нашла злоумышленников до того, как они вообще увидели мой танк. Жаль только, белки не могли поставить отметку на карте. Отображение реальной местности в уменьшенном виде на плоском экране зверьки не воспринимали. Белки, как могли, объяснили, что нашли и попытались даже — где именно. Четверо. У двоих ящики с ручками. У остальных — такие же железные палки, как у меня самого. ПТУР и винтовки. Эти парни знали толк в развлечениях.

Пришлось притормозить, и дождаться подхода подмоги из города. Был соблазн выйти, врубить режим мимикрии, и перебить всю эту банду дилетантов. Но смог себя сдержать. План был не просто устранить угрозу, а заполучить еще несколько информаторов. В конце концов, в эту игру можно играть вдвоем. Не только они могут охотиться на меня, но и я на них.

— На позиции, — коротко доложила рация голосом сержанта Фелиша.

— Поддержите огнем, — приказал я, и перевел танк в боевой режим. Машина опустилась ближе к земле, а верхнюю часть колесных арок прикрыли бронестворки. Из скрытых гнезд выдвинулись турели.

Не заболей моя Вишенка конверсией, я бы им сейчас устроил. Даже командирская модель оснащена целой горой весьма эффективного оружия. Минометы, пусковые ракет, четыре крупнокалиберных пулемета… Хватило бы целый взвод противника актировать. А вот брать в плен танк не умеет. Поэтому, наверное, роботы так и не смогли вытеснить людей с полей сражений.

Выполз из-за скалы, и дал предупреждающую очередь из пулеметов в ту сторону, где предположительно прятался враг. Через секунду слева и справа к канонаде присоединились стволы Фелиша и еще кого-то из наших.

— Вы окружены. Выходим по одному. Оружие на землю. Руки за голову, — проревели динамики на танке. Не, ну а вдруг. Может же кто-то из этих дилетантов верно оценить положение. В конце концов, они же наемники. Убивают людей за деньги, а не из-за идеологических расхождений.

Но нет. Перед ними стоял танк. С флангов позиции поливали струями свинца из пулеметов, а они решили сражаться. И даже несколько раз выстрелили в мою сторону. Безумству храбрых поем мы песню. Лучше и не скажешь…

И тут с веток деревьев на вражин напала моя кавалерия. Десятки пушистых камикадзе, с устрашающим писком попадала сверху. Маленькие коготки раздирали ноздри и губы. Остренькие зубки впились в носы и пальцы рук. Рыжая стая в один миг смела всяческое сопротивление.

В эфире царила вакханалия. Мои отставные бойцы ржали так, что богу радиоволн было тошно. Я тоже хихикал, но нужно было торопиться. Следовало поспешить, пока Валька с родней не загрызли киллеров насмерть.

Кое-как удалось растолкать рыжих, и отобрать у них очумевших лиходеев. А там и помощники подоспели. «Фермеры» продолжали веселиться, но это не помешало им разоружить и связать выживших. Одного «языка» мы все-таки потеряли. Нарвался на шальную пулю. Так бывает.

Пообещал Вальке компенсировать мясо орехами. Теоретически, звери никогда не нападают на существ, крупнее себя. Волки на оленей и то стаей охотятся. Но если прикинуть вес всех моих пушистых «кавалеристов», то их решимость понятна. Все-таки у нас на Авроре даже белки крупнее своих земных родственников.

— Ну ты даешь, — улыбался от уха до уха Фелиш. — Настоящий хозяин леса. Даже звери тебе служат…

— Неа. Не служат, — покачал я головой, наблюдая, как парни рассаживают пленных по машинам. — Помогают. У меня все помощники — свободные. Люди, звери, не важно…

— Это точно, сэр, — выкрикнул кто-то из ветеранов. — С тех пор, как вы у нас поселились, жизнь хоть какой-то смысл приобрела.

— И деньжата в кармане зазвенели, — поддакнул кто-то еще.

— И весело. Давно так не развлекался, как господин полковник умеет.

— Вот. Видишь, — развел руками я. — Эти же господа военные в отставке мне не служат. Но помогают.

— Да понял уже, — снова рассмеялся португалец. — Капец твоим врагам. Отставники заскучали…

— Страшная сила, — кивнул я.

И в этот самый момент нам всем на коммуникаторы пришло экстренное сообщение. Такое, что достигает адресата даже в тех местах, куда обычные ретрансляторы не дотягиваются. Специальный, спутниковый, канал связи для оповещения о чрезвычайных происшествиях.

«В связи с рядом террористических атак, и явной невозможностью федеральных служб оперативно обеспечить расследование и оградить жителей планеты от опасности, Аврорский Совет депутатов принял постановление об организации референдума об отделении планеты Аврора от Федерации. Голосование назначено через тридцать дней. Согласно закона Федерации, работа всех федеральных учреждений приостанавливается. Включая правоохранительные и управляющие органы».

— Это что еще за хрень? — выдохнул Фелиш. — Понятно же, каким станет итог голосования. Зачем тогда?

— Затем, брат, что в мутной воде ловить рыбку легче, — поморщился я. — Есть подозрение, что под шумок у многих предприятий сменится собственник. Теперь их ничто не остановит.

— Наемники? — понимающе взглянул на меня сержант.

— Наемники, — согласился я. — А несогласные могут не пережить этот месяц.

— Какого хрена у вас там происходит? — этой фразой встретил полковник Каоджи, когда я все-таки добрался до комнаты спецсвязи.

— Я знаю не больше тебя, друг, — хмыкнул я.

— Тут ты не прав, — едва-едва качнул головой китаец. — Все-таки у меня больше источников информации.

— Делись, — кивнул я. — Мне нужно понимать, как действовать.

— То есть, просто отсиживаться в провинции ты не собираешься?

— А ты сомневался? Мне не по душе все эти пляски. Хочу разобраться, кто за этим всем стоит, узнать — зачем, и хорошенько наподдать ему по заднице.

— Звучит, как план, — изогнул тонкие губы разведчик. — Найди того, кто оплатил ликвидацию командующего. Узнаешь — кто стоит за операцией.

— Наши «добрые» соседи в деле?

— Признаков иностранного вмешательства не обнаружено. Но это не значит, что их нет. Тем более что на Авроре не один полюс силы. Понимаешь? Желания разных группировок сошлись. Всем им нужен управляемый хаос на планете. Есть версия, что теперь, когда Управляющему запрещено вмешиваться во внутренние дела, начнутся конфликты между политическими или экономическими противниками.

— Да уж понятно, — скривился я. — Зачем еще на дно опустилась целая толпа наемников?

— А знаешь, что именно объединяет совершенно разные группы? — блеснул желтыми, тигриными, глазами Чаоджи. — Ты! Всем им ты, как кость в горле.

— Интересно, — ошалело выдохнул я. — Что я успел такого натворить, что полпланеты готово меня убить?

— Кому-то нужны предгорья…

— Это я заметил. Разберемся.

— Другие сами претендовали на артефакты…

— О! Даже знаю, кто именно. Встретился я тут с одним…

— Спешу тебя разочаровать. Он не один. Именно этот персонаж отвечал за связь с силовым блоком, а ты этот блок…

— Разгромил. И до главарей доберусь.

— Ну вот. А спрашивал, что ты такого успел натворить.

— А! Удобрения еще! — припомнил я. — Кто-то целенаправленно травил почвы на Авроре. А химию из-за границы везли. Может в этом направлении покопать?

— Занимаемся, — поджал губы разведчик. — Пока следов «друзей» не обнаружено. Однако экополиция странно себя ведет. Расследование почти не ведется. Планетарный филиал шлет в столицу доклады, но реально ничего не делается.

— С этим могут возникнуть сложности, — поморщился я. — Кроме того, что они не относятся к вооруженным силам, и я не могу на них влиять, там еще и…

— Твоя подруга, — понимающе кивнул китаец.

— Это федеральная служба. Их деятельность тоже приостановлена до референдума.

— Но тебя-то этот глупый запрет не остановит. Военные базы экстерриториальны. Пользуйся этим.

— Офицеры гарнизона скомпрометированы. Кто-то из них передает сведения на сторону.

— Дам контакт. Можешь на него опереться. Это наш сотрудник. В его лояльности можешь не сомневаться. Твоей власти достаточно, чтоб отстранить от службы кого угодно из аврорских командиров. Хотя бы, до снятия блокады. Ну и не забудь о ветеранах. Отставников на Авроре более двадцати миллионов. Даже половины достаточно, чтоб полностью контролировать поверхность.

— Отряды самообороны?

— Ты как хочешь это назови. Главное, не допустить гибели гражданских. В условиях обострения конфликта между группировками, это более чем вероятно. Сегодня же получишь соответствующие приказы из Главного Штаба. Держись там, командир. Если не ты, то кто?

16

Переговоры с лидерами ветеранского движения прошли тяжело. Потому, наверное, что я просил и требовал от отставников необычного. Одно дело морально поддерживать, напиваться вместе на праздники, бряцать орденами по официальным поводам. На стрельбище даже ездить, и произносить проникновенные речи. А вот брать на себя ответственность — в том числе за жизни — это совсем другое. Начальников у нас полно. У нас командиров не хватает.

— Вы понимаете, господа, что если я обращусь к парням напрямую, через галовидение, то сразу найдутся желающие возглавить отряды, и организовать ребят? Понимаете, что потом, когда весь этот бардак закончится, вы, конкретно вы, станете никому не нужны? Обстановка вытолкнет наверх других лидеров, а вам веры больше не будет. Особенно, если какая-нибудь банда ворвется в ваш город и погибнут невинные.

— Вы выкручиваете нам руки, полковник? — процедил один из начальников.

— Выкручиваю? — рассвирепел я. — Да я поотрываю их к чертям собачьим, и скажу, что так и было. И парни, ваши же парни, скажут мне спасибо. Потому что я даю им смысл. Понимаете? Множество лет после демобилизации тренироваться. Поддерживать боеготовность. Лелеять навыки. И просрать все на свете, когда настала пора применить свои способности. Я даю вам шанс. Снова ожить, снова послужить стране и ее жителям. Показать этим поганым политиканам, что мы способны поддерживать на планете порядок и без вездесущего Управляющего, и давления штурмовых батальонов с орбиты.

— А что будет, если нам придется… кого-нибудь… убить? Тех же бандитов, или еще каких-то преступников?

— У меня приказ Главного Штаба, — процедил я. — Организовать, силами ветеранов армии и флота, на планете отряды самообороны. Предпринять все возможное для поддержания мира и правопорядка. Копию документа я вам всем разошлю. Что еще нужно? Дождаться, когда какие-то подонки начнут насиловать наших дочерей?

— То есть, у нас карт-бланш? — хитро прищурился один из лидеров. Причем, тот, кто сразу был готов бежать, поднимать своих братьев по тревоге.

— У нас Закон! — уточнил я. — Управляющего на время отстранили от дел, но это не значит, что он перестал следить за ситуацией. Противоправные действия, даже из благих побуждений, потом получат оценку и будут адекватно вознаграждены.

— Вплоть до каторги, — хохотнул лидер.

— Именно. Рад, что мы поняли друг друга. Если вы превратите отряды ветеранов в банды, я лично приду за вашей головой.

— Хорошо, — тряхнул головой старейший, и самый уважаемый из лидеров. — Что должны делать эти отряды?

— Наши ветераны есть практически везде, — начал я издалека. — В каждом городе, каждом поселке или деревне. Мы должны организовать отставников в боевые группы. Распределить оружие. Назначить командиров и сферы ответственности. По данным разведки, в ближайшее время на территории континента могут начаться конфликты между финансово-политическими группировками. На Аврору прибыли отряды наемников. Усилены собственные службы безопасности. Весьма вероятны сопутствующие потери среди цивилов и представителей правоохранительных органов. Наша задача — исключить это. Наш долг взять под контроль населенные пункты, и не допустить в них противоборствующие стороны.

— Хотят поубивать друг друга, пусть делают это в безлюдных местах? — оживился один из ветеранов.

— Именно! Нас не волнует, за какие именно цели они собираются воевать. Мы должны сохранить граждан Федерации в неприкосновенности до дня референдума. Больше того. Существует вероятность, что некие деструктивные силы захотят силой принудить часть населения к голосованию за отделение. Мы все понимаем, что это бред. Что Аврора — неотъемлемая часть страны, и должна и впредь быть ее надежным тылом. Но наши «добрые соседи» готовы на все, чтоб расколоть Федерацию изнутри. Этого никогда не должно произойти.

— Мы не ораторы, — покачал головой офицер, с искаженным рваным шрамом лицом. Такого в темном переулке встретишь, кошелек сам отдашь. — Как мы будем агитировать за Федерацию?

— Этого и не нужно делать. Наши действия — лучшая агитация. Я донесу, через галоканалы суть наших мероприятий. Объясню жителям, что ветераны вновь взяли в руки оружие только ражи поддержания порядка и безопасности граждан. И не перед чем не остановимся ради этого. Любые противоправные действия будут пресекаться быстро и эффективно. Как это умеет армия Федерация.

— Связь и координация? — задал важный вопрос старейшина.

— Обязательно. Принцип полкового опорного пункта. Малые поселения — это вынесенные заставы. В городах должны быть сформированы мобильные группы, готовые немедленно выдвинуться на опасное направление. В случае нужды, запросить помощь из других населенных пунктов. Без геройств, господа. Просто будем делать то, что умеем лучше всего.

— Кто-то назовет это оккупацией.

— Это их личное дело. Пусть называют. Людей не обманешь. Если аврорцы будут видеть эффект, а с экрана галовизора увидят что творится в тех местах, где наших отрядов нет, все вопросы отпадут сами собой.

— Логично. А что делать с теми местами, где наших парней практически нет?

— Разве так может быть? — удивился я.

— О, да, — скривил и без того кривое лицо офицер со шрамом. — Элитные районы Лунебурга. Экопоселения на побережье, различные религиозные общины. Там доля ветеранов очень низка.

— Оповестим жителей. В случае, если им нужна будет защита, мы обязаны ее предоставить. Если решат справляться самостоятельно, не будем вмешиваться, — принял я решение. — Ничего, против воли граждан. Мы имеем право защищать свои дома. Принудительная защита очень уж похожа на захват, и может быть воспринята отрицательно. Нам не нужно подогревать и без того очень горячую ситуацию.

Шел второй день катаклизма, и на планете было еще спокойно. В городах работали все службы, кроме федеральных. Полки магазинов были полны, а по вечерам в скверах гуляли люди. Но что-то, какая-то аура неопределенности, тревоги, уже накрыла планету. Полицейские исполняли свои обязанности, но не так резко и безоговорочно, как прежде. Все могло измениться в один момент. Человек, которому только что выписали штраф, мог завтра стать их начальником.

Я отвел ветеранским организациям сутки на развертывание отрядов самообороны. И только после получения рапортов о полной готовности, намерен был сделать заявление по галовидению. Но едва заикнулся о необходимости прямого включения в разговоре с Лилу, как получил немедленное заявление:

— Собираю съемочную группу с ретранслятором, и выезжаю к вам, — отчиталась девчонка. Только что воинское приветствие не отдала.

— Зачем? — удивился я. — Ты мне понадобишься только завтра. Я и сам могу приехать в Лунебург…

— Господин полковник, — фыркнула малявка. — На вас уже было совершено два покушения. На планете происходит черти-что, а один не безызвестный отставник стал исполняющим обязанности командира планетарного гарнизона. В Лунебурге вы подвергните себя опасности, а я все равно собиралась в Камтелион. Быть в самом центре событий — это мечта каждого настоящего журналиста!

— Ты думаешь, столица уже успела переехать в наш городок? — засмеялся я.

— Причем тут столица? Вокруг вас всегда что-то происходит. И это касается каждого аврорца. Так что, я к вам… И кстати! Правда, что вы отправили в отпуск почти всех офицеров гарнизона?

— Да, — согласился я. — Так и есть.

— А кто тогда руководит солдатами?

— Сержанты, — улыбнулся я. — Ну и кое-кто из офицеров все-таки остался на службе.

— Те, кому вы можете доверять? — догадалась мелкая.

— Те, кто не скомпрометировал себя связями с… различными политическими группировками. Армия вне политики. И так должно оставаться и впредь. Кроме того, ближайший месяц вооруженным силам Федерации запрещено проведение какой-либо активности на Авроре.

— Ха, — воскликнула Лилу. — А вы слышали последние новости? Правление Аврорского отделения Федерального банка приняло решение о приостановке деятельности. Сотрудники отпущены в оплачиваемые отпуска, а все движения по счетам заблокированы.

— Ого, — удивился я. — Это же значит…

— Да-да, господин командующий, — сдула непослушную челку девчонка. — Финансовая деятельность на планете практически парализована. Ни на планету, ни с планеты перевести деньги невозможно. Системы электронных платежей обеспечивал планетарный Управляющий. А раз он не у дел, электронные кошельки тоже недоступны.

— А как же люди станут делать покупки? Многие вообще забыли, как выглядят наличные деньги…

Это я о себе. Цифровые счета — это быстро и удобно. И, имея продвинутую военную модель нейролинка, еще и полностью безопасно. А главное, не требуют носить с собой какие-либо карточки или кошельки. Имплант вечно со мной.

— Банки уже объявили, что в своих отделениях обеспечат свободный обмен. Но некоторые эксперты выражают обеспокоенность. Есть мнение, что наличных талеров на Авроре гораздо меньше, чем требуется. И дефицит невозможно покрыть. Сообщение с остальной Федерацией тоже приостановлено.

— Вот это поворот, — хмыкнул я. — Не думаю, что организаторы смуты планировали нечто подобное.

— Все-все, — замахала на меня маленькими ладошками Лилу. — Я побежала. Мне еще группу собирать. Увидимся…

Экран потух, я вздохнул и начал связываться с лидерами отставников в поселениях вдоль маршрута движения съемочной группы. Даже доступ к данным спутниковой группировки им открыл. Это было важно. Возможность оперативно доносить до обывателей свои мысли дорогого стоит. Лилу должна была доехать до меня любой ценой.

И, да. Я действительно отстранил от службы существенную часть офицеров гарнизона. В принципе, наверное не сложно было бы вычислить конкретного человека, передающего сведения врагу. Но, во-первых, их могло быть больше одного. А во-вторых, это не мое дело. Пройдет эта вся котовасия с референдумом, и специально обученные господа займутся оценкой действий каждого военнослужащего. Кто что делал, какую принес пользу или вред. И тогда все получат свое.

Ну и еще, мне было как-то стыдно слишком уж сильно гнобить местных вояк.

Каждый сам выбирает свою судьбу. Все мы прошли обучение в академиях офицерского корпуса выбранного рода войск. И все получили распределение в одну из действующих частей. Обычная практика. Можно быть сколь угодно талантливым и подающим надежды курсантом, и выказать себя совершенной бездарностью на полях сражений.

О, конечно. На каждого заводится личное дело, куда ИИ скрупулезно заносит все хоть сколько-нибудь значимые достижения или провинности. Психотип, характер, предпочтения, физические кондиции. Армия никогда не отправит человека на миссию, которую он не сможет выполнить. И все же, только экстремальные ситуации раскрывают потенциал офицера. Только так, и никак иначе.

Проявили себя заботливым командиром, озаботились снабжением всего необходимого, организовали грамотное хранение припасов и своевременную выдачу личному составу, и можете получить направление на службу в интендантскую службу. Даже у нас, у десанта, такая есть. И вакансии в ней занимают выпускники наших же учебных заведений.

Все фиксируется. Все подмечается. Бдительные и осторожные получают приглашения от невзрачных разведчиков. Отмороженные и способные поладить с каждым солдатом — идут на линию. Любители техники садятся за джойстики управления танком. Мы все подневольные. Армия назначает нас туда, где мы можем принести максимальную пользу.

Однако есть и такие, кто так и не смог раскрыться. Чья специализация не выявилась. Нераскрытые. И именно их них формируют гарнизонные подразделения.

На Авроре размещен сводный, то есть — не номерной, полк кадрированного состава. Это значит, что по численности он немного больше батальона. Офицеров в составе гарнизона достаточно для развертывания полноценного полка. А вот сержантов и солдат едва ли десять процентов.

В случае начала большой войны, когда в строй вновь призовут числящихся в запасе отставников, кадрированная часть раздуется до штатной численности, пройдет краткое боевое слаживание, и отправится на фронт. А на базе гарнизона будет создано новое подразделение из ветеранов второго уровня годности.

Но и тот полк, что уже улетел сражаться, тоже никто не сунет в самое Пекло. Офицеры с нераскрытым потенциалом! Помните? Штаб не знает, чего от них ждать. Прогноз невозможен. Запасным полком заткнут брешь на каком-нибудь третьестепенном направлении.

Последние сто с лишним лет большой войны Федерация не видела. И вот сидят на провинциальной планете, в полку третьего сорта, эти офицеры, и не видят никаких перспектив. Тянут службу, и прекрасно осознают, что ни карьеры, ни наград им не видать, как своих ушей.

Сидят, и тихо баюкают в себе ненависть к более успешным однокурсникам. И даже к вернувшимся с войны отставникам. Может, и не все до одного, но большинство — точно. И процент отказавшихся от продолжения контракта среди служащих гарнизона значительно выше, чем в боевых частях.

От скуки, отсутствия перспектив и ненависти, рождаются всякие махинации. Продажи воинского имущества в обход официальных каналов. Использование личного состава не по назначению. Интриги и подставы сослуживцев. Банка с пауками, одним словом.

Мне одновременно и жаль этих людей, и веры им нет никакой. Может, и не все они прохиндеи и предатели. Может, сведения обо мне передавал только один из них. Но тень он бросил сразу на всех.

17

Войну не выиграть, если просто пытаться реагировать на события. Нет. Нужно навязывать свои условия. Свои правила игры. Удивлять. Ошеломлять даже. Балансировать на гребне волны, как делают это лучшие серфингисты.

Один за другим лидеры ветеранских организаций рапортовали об образовании отрядов самообороны. И тут же получали приказы. Мы брали под контроль одно поселение на планете за другим. Где-то удавалось найти общий язык с полицией. Где-то действовали на свой страх и риск. Но всего за сутки, без малого девяносто процентов населенных пунктов удалось обезопасить.

О, да. Находились индивидуумы, которые восприняли вооруженных людей на перекрестках негативно. Иногда даже эти люди сбивались в стаи, и устраивали пикеты протеста против «оккупации». Пока в одном из поселков, где ветеранов не набралось на полноценное подразделение, уличные банды устроили настоящую вакханалию. Полицейский участок осадили. Дома и магазины подверглись разграблению. На улицах горели разбитые мобили.

Апокалиптичную картину показали по всем галоканалам, и в штабы отрядов посыпались призывы о помощи. До аврорцев наконец дошло, что, с «уходом» Федерации, больше некому их защитить.

Несколько дней стерлись из памяти. Я неотлучно находился в центре связи. Спал и что-то ел тоже там. Тысячи инцидентов требовали немедленного реагирования. Проходило боевое слаживание. Налаживание каналов связи и вертикаль власти. А потом мы изменили правила игры.

И первое, что я сделал, когда понял, что ситуация по большей части нами контролируется, это запросил от Управляющего поименный список депутатов, голосовавших за проведение референдума. Ну, да. Голосование было тайным. Но от всеведущего ИИ не спрятаться, не скрыться. По закону главный компьютер планеты не мог обнародовать эти данные. Но и отказать в предоставлении стратегически важной информации действующему командующему гарнизоном, тоже не мог. Меня же никакие ограничения не беспокоили. Я как бы вообще был вне правового поля. Сложившаяся на Авроре ситуация не имела аналогов.

И мы выложили полный список имен на странице Отрядов Самообороны. Да не просто так, а с призывом к избирателям требовать отзыва депутатских мандатов предателей. На планете накопилось достаточное количество бардака и дурдома, что бы до народа дошло: их доверием воспользовались. Их голоса использовали, чтоб затеять какую-то свою, грязную игру.

Подозреваю, что организаторы бедлама и сами не ожидали того, к чему все пришло. Полиции никогда не было достаточно много, чтоб поддерживать порядок в условиях массовых беспорядков. А когда еще и часть законодательной базы «отключилась», стало еще хуже. Резко активизировался криминал. Боевики мафии, уличные банды, мародеры вышли из тени, и их оказалось совсем не мало.

Да, у населения было какое-то количество оружия. Но одно дело таскать пистолет в сумке для собственного успокоения, и совсем другое — быть готовым его применить. Всевозможных злодеев не останавливали моральные принципы и гуманизм. Эти господа восприняли эпоху безвластия, как возможность резко улучшить свое благосостояние.

Добавить сюда еще по настоящему ожесточенные сражения между боевыми группами местных олигархов и бойцами службы безопасности крупных корпораций. Взаимные претензии быстро обратились в огонь на уничтожение. И нужды простых обывателей в таких стычках стояли даже не на третьем месте.

Мы были единственными, кто защитил население. Флаги Федерации на наших машинах, старая военная форма, четкие действия и абсолютная безжалостность к преступникам теперь вызывали только восторги еще днем назад протестующих граждан.

Мы назвали виновников, и обозленные граждане требовали возмездия. Да, депутаты не врывались в квартиры, и не требовали отдать последние сбережения. Но из-за них все это началось.

Политикам стало не до смеха, когда одного из депутатов уличная толпа просто разорвала на части. Самосуд, но камеры видеонаблюдения не смогли вычленить кого-то конкретного. Какого-то одного виновника. В акции участвовало несколько тысяч человек, и все они были виновны. Но все — значит, никто.

Важные господа побежали в студии галовидения, чтоб оправдаться. Кто-то юлил, и жаловался, что его обманули. Подставили. Другие открыто заявляли, что действовали в интересах торгово-промышленной группы, и, как наемники, не несут ответственности за нанимателей. Тоже детский лепет. Эти тоже уже понимали, что их политическая карьера завершена. И чудо будет, если им удастся пережить смуту.

Вторым шагом, мы взяли под контроль дороги. Никто не мог передвигаться по планете без нашего ведома. Базы наемников, и центры подготовки СБ блокировались, а попытки прорыва жестко пресекались.

Учитывая, что у меня под ружьем находилось около полумиллиона бойцов, а боевые группы богачей совокупно не превышали численности двух полков, у нас все получилось.

И этот же ход позволил мне немного расслабиться. Даже появилась возможность хоть ненадолго покидать центр связи. Поесть нормально. Принять душ. Переодеться в свежую одежду. Выспаться.

— Да-а-а, — протянула Лилу, наблюдая, как я жую вкуснейшую во вселенной пищу. — Видок у вас тот еще. Наверное, килограмм десять сбросили. Не меньше. Очень нужно было сидеть там постоянно? У вас же полно других офицеров.

— Знаешь, — улыбнулся я, проглотив. Наступила первая сытость. Руки больше не начинали дрожать от одного вида украшенного овощами рагу, и можно было поговорить. — Армия очень похожа на патриархальную семью. У нас так же подчиняются старшим. Просто старшим. Понимаешь? Не самым умным или богатым. А старшим по званию, как в семьях старшим по возрасту.

— Пф, — фыркнула девчушка. — Ущербная практика. Пролезет какой-нибудь прохиндей на самый верх, и чего? Все должны исполнять глупости, которые он прикажет делать?

— Должны, — кивнул я. — Только это снова, как в семье. Долго просуществует семья, если ее старейшины начнут творить дичь? Не думаю, что долго. Перессорятся, разойдутся. Вольются в более успешные семьи. В армии, хоть мы все и не вольны собой распоряжаться, но все же тоже существует право выбора. Можно подать рапорт и перейти в другое подразделение. Или героически сдохнуть.

— А причем тут ваши отряды самообороны?

— Хороший командир, как патриарх рода. Обязан заботиться о своей «семье». Но самое главное: должен брать на себя ответственность. Понимаешь? Принимать решения, оказывающие влияния на всех и все вокруг. Отправлять людей в бой, в котором они могут быть ранены или даже погибнуть.

— Это понятно.

— Ветераны, собранные в отряды, обычно все друг друга знают. Соседи или даже друзья. Если понадобиться отправить кого-то в потенциально опасное место, что они выберут? Пойти самим, или подставить друга? Возникнут сомнения и недопонимания. Поэтому нужен я. Человек, который не знает их всех лично. Но достаточно авторитетен, чтоб мои приказы воспринимались обязательными к исполнению. И дальше, что бы ни случилось, будет уже на моей совести. Не на их. Не они послали соседа на верную гибель, и не им выставят счет за сопутствующие разрушения чьего-то имущества.

— Ха, — дунула малая на непокорную челку. — А вам потом как выставят счет! Как предложат оплатить все потери! Что тогда станете делать?

— Подам иск к организаторам всего этого бардака. Мне, да и подавляющему большинству жителей планеты и в голову бы не пришло проводить референдум. Федерация меня более чем устраивает. Я за нее полвека воевал. Вот и пусть платят те, кто заварил всю эту кашу.

— Кстати о каше, — оживилась журналистка. — Говорят, в некоторых местах появляется дефицит продуктов питания и товаров первой необходимости. Знаете?

— Знаю, — легко согласился я. — Это все есть на складах. Но не отгружается в магазины, потому что оплата не пройдет. Счета заблокированы.

— И цены выросли.

— И с поставками разберемся. И с ценами. Желающие нажиться на чужой нужде еще об этом пожалеют.

— Будете отбирать?

— Если понадобится. И убивать особенно упертых — тоже будем. Казнь пары спекулянтов отрезвит остальных.

— Разве это законно? Торговцы просто хотят заработать. Это же естественно.

— Не в условиях чрезвычайной ситуации. Управляющий уже подобрал нам несколько законодательных актов, как нельзя лучше подходящих к ситуации. Сокрытие ресурсов, необходимых для выживания гражданских, приравнивается к неоказанию помощи. А это уже уголовное преступление.

— Вы предусмотрительны. А галоканалы? В сети болтают, будто бы вы прямо запрещаете частным СМИ выпускать материалы порочащие армию и отряды самообороны. И пригрозили отключить энергию тем, кто не подал в эфир списки голосовавших за референдум депутатов.

— Все верно, — снова согласился я. — Сейчас только мы стоим стеной между обывателями и полным хаосом. И когда с экранов на наших парней льют потоки грязи, желание защищать сразу проходит. Поэтому, лично я приравнял негативные репортажи к попыткам посеять панику и внести раздор между гражданским населением и вооруженными силами. И то и то прямо запрещено соответствующими федеральными законами.

— Которые сейчас на Авроре не действуют.

— Ты не совсем права, — мягко улыбнулся я. — Есть нюансы.

— О! — округлила ротик девчушка. — Что ты имеешь в виду? Это не секретная информация?

— Нет, конечно. Просто не особо распространенная. Раньше всем было все равно. Теперь же, это может спасти ситуацию.

— Поподробнее, пожалуйста! — простонала Лилу, призывая к себе постоянно болтающиеся где-то рядом дроны с камерами.

— Все аврорцы имеют равные права и обязанности. Однако правовой статус части населения планеты все же отличается от других. Я сам не знал. Управляющий подсказал.

— Итак? — принимая позу внимательного корреспондента, поторопила меня малая.

— Итак, все отслужившие в вооруженных силах, чиновники федерального уровня и часть менеджеров финансовых институтов имеют прямое федеральное гражданство. То есть, если, к примеру, ты — являешься гражданкой Авроры в составе Федерации, то я — федерал, где бы ни решил жить. Понимаешь?

— Конечно. Но ведь у нас есть и граждане других планет. В составе Федерации, конечно.

— Именно так. Например, господин Арчибальд Лукошин. Он гражданин Артемиды, но постоянно проживает на Авроре. И таких достаточно много.

— И что это значит для нас всех?

— Это очевидно. Законы Федерации не могут перестать действовать для тех аврорцев, кто не является гражданами планеты. Планетарный Управляющий уже сейчас разблокировал счета и возможность переводов для федералов. Таким образом, открылась возможность оплаты поставок продовольствия и товаров первой необходимости. Отряды самообороны гарантируют безопасность доставки.

— Это отличная новость, господин полковник. Оказывается, у прямого гражданства есть свои плюсы.

— Конечно. Прежде, до начала этого инцидента, это не было так очевидно. Теперь же, все нюансы раскрылись.

— Была информация, что некто подал заявки на выкуп всех земель предгорий. Я имею в виду те пустоши, куда вы планировали со временем высадить новые леса. Это действительно так?

— Да. Больше скажу: сделка была приостановлена решением планетарного Управляющего. Наш суперкомпьютер лучше некоторых людей понимает важность соблюдения экологического баланса.

— Однако теперь запрет Управляющего перестал действовать, — сурово поджала губы девушка.

— И администрация уже одобрила продажи. Только осуществить их пока не представляется возможным. Эти земли принадлежат планете. И средства с продажи должны поступить на счета Авроры.

— А они все еще заблокированы, — улыбнулась Лилу.

— Именно так, — вернул я ей улыбку. — И будут недоступны до окончания этого… цирка. Не думаю, что вся эта смута затевалась только ради овладения гигантскими земельными наделами. Но то, что эта цель не была достигнута — очевидно.

— Уже известно, для каких именно целей неизвестные инвесторы готовы были пойти на беспрецедентные меры? Что там, в предгорьях? Ценные полезные ископаемые? Артефакты?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Ломаю голову над этим вопросом.

Продолжение беседы пришлось отложить. Из центра связи просигналили о появившейся проблеме, требующей моего решения. Мне оставалось только шумно выдохнуть, извиниться перед Лилу, и вернуться к делам. А жаль. Отвлечься от решения бесконечных задач и поболтать с умненькой малой, было приятно.

— Камтелион на связи, — кивнул дежурный.

— Камтелион? Что-то знакомое, — пробормотал я. И тут же едва не шлепнул себя ладонью по лбу. Совсем заработался.

— Сэр, — отбил приветствие капитан Могильони. В таких ситуациях он становился донельзя официальным. — Донесение из Виннесоты. Это…

— Я знаю, капитан.

Во второй ближайшей к моему лесу деревушке я еще не успел побывать. Но много слышал о населяющих ее людях. Удивительно, но и в Сан-Хосе, и в городке сходились во мнении, что в Виннесоте странные жители.

— Там есть наш отряд? — уточнил я, одновременно разворачивая полученную со спутников активную карту ближайших окрестностей.

— Нет. И просьбы о размещении наших бойцов так же не поступало. Наши предложения отклонены. Отговариваются религиозными традициями.

— Действительно странные, — дернул плечом я. — А тепеь сами вышли на связь?

— Так точно, сэр. Утверждают, что задержали группу диверсантов, и готовы их передать вам.

— Ну так отправьте парней…

— Именно вам, господин полковник. Лично.

— Отлично, — удачно срифмовал я. — Давно я не попадался в ловушки.

18

Пока занимался судьбой планеты, совсем выпустил из внимания Камтелион. Капитан с сержантом Фелишем, и остальными ребятами были моим надежным тылом. Основой. Примером для остальных. Первыми, вперед всех организовавшимися в отряд. Первыми взявшими городок под полный контроль.

Конечно! Им было легче, чем остальным. Во-первых, у нас уже была сплоченная группа авантюристов. Запасы оружия, учитывая мой арсенал, вооружение танка и нычки хозяйственного Могильони, сделали бы честь оружейке линейного штурмового батальона. Во-вторых, у нас в кармане была полная и безоговорочная поддержка местный полицейских. Еще бы ей не быть, если девяносто с лишним процентов личного состава правоохранителей — такие же отставники, как и остальные ополченцы. В третьих, я. Статус командующего, доступ к секретным спутниковым группировкам, прямая связь с Главным Штабом и Управляющим — большое дело. Камтелион стал символом порядка, принесенного на охваченную смутой планету вооружившимися ветеранами ВС.

Уровень доверия к Могильони был таков, что я вовсе перестал интересоваться делами своего первого отряда. Да, признаться, первые десять дней, вообще выходил из комнаты спецсвязи только по естественным надобностям. На улицу же носа не показывал. Некогда было. Приходилось управлять захватом Авроры практически в ручном режиме.

И вот теперь, двигаясь в составе небольшого конвоя в деревеньку Виннесота, вертел головой и удивлялся. Камтелион стал настоящей крепостью. Твердыней, сильно изменившей пейзаж захолустного провинциального поселения.

Система обороны опорного пункта батальона «Цитадель». Армией уже лет десять не используется. Сейчас применяют более продвинутую схему «Лабиринт». С организацией огневых мешков, обильных минных заграждений и развитым ПВО. Но здесь, в Камтелионе, это все не имело бы смысла. «Лабиринт» предназначен для обороны от противника с превосходящей численностью. По задумке изобретателей, полтысячи воинов Федерации могут отбить атаку до десяти тысяч врагов.

«Цитадель» же, в первую очередь, призвана противостоять мобильным группам. Но в наших условиях, это даже чрезмерно. Если конечно наемники не соберутся атаковать городок всей толпой.

Дороги перегорожены бетонными блоками с хитрыми схемами проезда. Боковые выезды из кварталов завалены полностью. Выбраться из дворов на центральные проезды можно только внутри крепости, и никак не снаружи.

Огневые позиции, пулеметные гнезда и снайперские лежки. Развитая сеть ходов сообщений между стрелковыми ячейками. Подвалы с мощными бетонными перекрытиями подготовлены для использования в качестве укрытий при авианалете. Штурмовой авиацией никто кроме армии на Авроре не обладает, и вероятность удара с воздуха исчезающе мала. Но я не стал выговаривать за излишнюю паранойю капитану. Во-первых, раз по уставу положено, значит должно быть сделано. Во-вторых, строительство всех этих сооружений наверняка заняло гигантское количество трудочасов. В течении которых бойцам некогда было думать о глубине пропасти, в которую валилась планета. Не зря же умные головы выдумали термин «трудотерапия»!

При должном старании и эту оборонительную линию можно преодолеть. Плюнуть на судьбы гражданских, использовать бронетехнику, и проломить объездной путь прямо через дома. Закидать защитников бомбами с глайдеров. Смутить умы защитников, продемонстрировать неудержимую мощь, и гарантировать жизнь сдавшимся. Если бы передо мной стояла такая задача, не сомневаюсь — я нашел бы способ выкурить непокорных из опорного пункта. Но это не отменяет качество проделанной работы. Многие хорошо подумают, прежде чем рискнуть испробовать этот «орех» на зуб.

— Отлично, — кивнул я, когда мы все-таки преодолели препятствия и выехали на шоссе. — Прекрасная работа, капитан.

Могильони решил ехать со мной. Фелиш тоже собирался. Насилу уговорили остаться. Кто-то из командиров должен был присматривать за крепостью в наше отсутствие.

— Ничего особенного, — хмыкнул безрукий капитан. — Если бы знал, что силы противника во много раз больше, устроил бы им тут такие сюрпризы, что кровью бы умылись, но в город бы не вошли.

— Думая, и этого достаточно.

— Не совсем. Сначала мы ограничились блокпостами и схемой ОП линейного взвода. Потом пришлось расширить схему до батальонного уровня.

— Почему? — удивился я. — Были огневые контакты?

— Диверсанты, — вздохнул Могильони. — Три группы. В разные дни и от разных хозяев. Первую удалось ликвидировать буквально чудом. Они почти до центра связи дошли. Если бы не фрекен Агман, могли и внутрь полицейского участка пробраться.

— Ого? А причем тут Агман?

— Фрекен заметила незнакомых людей, и подняла тревогу. А там уж парни стали стрелять на поражение, когда неизвестные отказались подчиняться приказам.

— Да уж, — засмеялся я. — У фрекен Агман не забалуешь.

— Это точно. Но нельзя же было полагаться только на ее бдительность. Нам пришлось выстроить систему перекрестного наблюдения. Чтоб даже если диверсам удастся преодолеть оборонительные линии, их можно было бы обнаружить уже внутри.

— Как справились?

— Видеонаблюдение. Добавили инфракрасные датчики и системы ночного зрения. Все связали в одну сеть, за которой любезно согласился приглядывать планетарный Управляющий. У него сейчас не особенно много работы. Сказал — скучает.

Я только руками развел. Пристроить к делу обеспечения безопасности главный компьютер планеты — это уже само по себе достижение.

— Виннесота. Что известно об этой деревне?

— Старейшее в наших краях поселение. Считается, что оно было основано еще до завершения терраформирования. То есть, даже вперед чем Лунебург.

— Местная достопримечательность?

— Не совсем. Вернее, совсем нет. Там живет довольно закрытая религиозная община. Сами к другим не лезут, и к себе никого не пускают.

— Какая-то секта?

— Я не особенно в этом разбираюсь, но вроде — ничего противозаконного. Просто одно из ответвлений христианства. Чудаки. Но трудолюбивые. Приедем, сам увидишь. У них там так все вылизано, что павильон киностудии напоминает, а не обычное поселение.

Девять километров пролетели незаметно. Трассы пусты. Все сообщение между населенными пунктами замерло. Если в селениях наши отряды с разгулом преступности еще как-то справлялись, то держать под постоянным контролем дороги было выше наших сил.

Надеялись на спутники. Изредка и правда удавалось отследить разбойные группы. И мы даже высылали парней к месту инцидента. Но, понятное дело, пока то, пока се, грабители уже успевали сделать свое темное дело и скрыться. Приходилось их потом отслеживать и, если на них было смертоубийства, уничтожать.

Тем не менее, по галовизору постоянно напоминали: шоссе не самое безопасное место на планете. И те граждане, кто решится-таки на путешествие, будут делать это на свой страх и риск. Единственные, кому мы гарантировали безопасность передвижения, были поставщики необходимых товаров. Грузовые мобили сопровождались усиленными отрядами. Нам еще голодных бунтов только не хватало.

К Виннесоте вел сверток от основного северо-западного шоссе. Ничего особенного. Все, как везде в этом фермерском краю. Поля, щиты ветрозащиты, оросительные канавы. Смотреть было не на что. К таким пейзажам я давно привык.

Въезд в деревеньку был перекрыт добротными, сваренными из стальной трубы, воротами. Неожиданно. Прежде я ничего подобного на славящейся гостеприимством Авроре, не встречал.

И это было не единственное отличие поселения от других. Во-первых, деревня утопала в зелени. У каждого дома росло дерево. А то и не одно. Вдоль заборов — кусты. Множество цветов. Аккуратные, выведенные как по линеечке, клумбы. А дома! Видно было, что строениям не одна сотня лет, но каждый из них был заботливо ухожен и украшен.

Вместо стандартного асфальтового покрытия — камень. Брусчатка — так, кажется, ее называют⁈ Идеально подогнанные один к другому булыжники. Вырубленные из скальника бордюры. И церковь на главной площади. Или — храм? Не знаю, как правильно. В Федерации совсем не много религиозных людей. На Артемиде, в столице, есть даже собор — одна из главных достопримечательностей. Но понятия не имею — рабочий это объект или только декоративный. Эта же церковь была явно рабочая. И один из поджидающих нас возле ее ступеней туземцев, господин в забавных, просторных и непрактично-черных одеяниях, был явно служителем культа.

— Полковник Ронич, — кивнул я, выпрыгнув из люка танка. — Мне передали, что вы хотели меня видеть.

— Так есть, — дернул головой тщедушный человечек с плешью на голове. Мне показалось, что я где-то уже его видел. Только никак не мог припомнить — где именно. — Так есть.

— Итак? Я здесь. Готов принять задержанных вами диверсантов.

— Вы, сын мой, ныне олицетворяете собой власть, — надул щеки служитель церкви. — Эти люди покусились на самое ценное, что есть у этих бедных людей. И мы хотели, чтоб вы, своим присутствием придали нашим действиям законность.

— Я не ваш сын, гражданин, — прищурился я. На вид, этому священнику было лет сорок. Не больше. — Я старше вас в два раза. И что вы имеете в виду? Мне необходимы подробности.

— Это нужно показать, — улыбнулся плешивый. — Прошу сюда…

Парни уже заняли самые выгодные для обороны от внезапных нападений точки площади. Могильони остался за пультом баллистического компьютера в танке. Так что я мог чувствовать себя в относительной безопасности. Однако без привычной тяжести доспеха на плечах было как-то неуютно.

Но не признаваться же в своем дискомфорте сектантам⁈ И выказывать страх тоже не имел права. Так что просто кивнул, и пошел следом за туземным старостой.

На счастье далеко идти не пришлось. Пруд прятался сразу за первым рядом домов, и был окружен сплошной стеной огромных, грустно склонивших головы к воде, старых ив.

— Фантастика, — выдохнул я, пораженный до глубины души. Открывшаяся моему взору картина была великолепна. Глубокие, спокойные зеленые воды пруда в окружении старых деревьев. Кувшинки по краям. Кое-где виднелись даже бутоны цветов.

— Сюда, господин, — позвал староста. А священник просто величаво взмахнул рукой в нужном направлении. — Дамба. Еще нашими Отцами Основателями выстроенная. Собирающаяся здесь вода — основа процветания нашего селения. Ручей, который ныне на вашей земле исток берет, тако же в водоем сей долю малую вносит.

И тут я его вспомнил. Именно он приезжал ко мне с претензиями по поводу воды. И был, если я правильно помню, весьма настойчив.

— А что вообще есть такого ценного в предгорьях, за что люди готовы серьезные деньги выкладывать? — поинтересовался я. Секрет повышенной активности неведомых инвесторов, алчущих скупить все земли вдоль горного хребта, не переставал меня мучить.

— Вода, конечно, — не задумываясь и секунды, выдал плешивый. — В чьих руках ручьи и реки будут, тот волю свою всем фермерам равнины может диктовать. Иных-то источников у нас тут нету.

Я едва не взвыл от разочарования собственными умственными способностями. Точно! Вода! Для всех этих людей, для фермеров и членов их семей, нет ничего ценнее, чем вода. Не будь ее, все их поля за несколько дней превратятся в выжженную злым аврорским солнцем пустыню. И лесов, которые могут подолгу сохранять влагу в корнях, у них нет. Вырубили. Уничтожили.

— Ясно, — только и смог выговорить я. — А ваше водохранилище? Оно только из предгорий питается, или и тут родники появились?

— Сие промысел Господень, — непонятно к чему выдал молчаливый священнослужитель. — Не нам проверять степень Его благословения.

— Мы не знаем, господин, — перевел на человеческий язык староста. — Нам довольно и того, что воды в пруду хватает на полив наших полей.

— Понятно. И что дамба?

— Эти демоны, которых мы собираемся судить, и призвали вас для того же, пытались сломать дамбу. И сим обречь все наше селение на голод и лишения.

— Зря вы отказались от защиты, — поморщился я. Мне нужно было время, чтоб через нейролинк связаться с Управляющим. Нужно же было выяснить уровень преступления диверсантов с точки зрения федерального законодательства. — А если следующий раз они явятся большим отрядом?

— Господь указал нам, что убийство ближнего — смертный грех, — включился церковник. — Эти же чада — суть проявление диавольского плана. Их гибель не ляжет на нас неподъемным грузом.

— Ого, — усмехнулся я. — То есть, убивать нельзя. Но если очень нужно, то можно?

— В священных книгах особо указано, что грех — это убийство ближнего. Эти же демоны в людской шкуре нам незнакомы. Ни один из нас не сможет назвать их ближними, или хотя бы знакомыми, — торопливо вмешался переводчик.

— Конечно, — кивнул я. — Они наемники. Даже не аврорцы. Пришлые, нанятые, чтоб творить на планете зло. Устройство техногенной катастрофы. Пособничество в приведении целого селения к нищете. Двадцать лет каторжных работ на астероидах, как минимум.

— Минимум нас не устроит, полковник, — вдруг совершенно человеческим языком выдал священник. — Эти исчадия Ада должны умереть, и попасть еще и на Божий Суд. Только так мы докажем Господу нашу преданность, а измыслившим зло, нашу решимость.

— Не возражаю, — пожал я плечами. — Вы уже их допрашивали? Узнали имя настоящего вашего врага?

— Нас не интересует его имя. Всемилостивый Отец знает его, услышит наши молитвы и накажет.

— Интересная концепция, — вынужден был признать я. — Но я не настолько терпелив, как вы. Мне бы хотелось знать: кто именно стоит за всем этим… бардаком. И если хотите моего участия в суде, позвольте нам побеседовать с пленными.

19

Сколько смертей видел на своем веку? Тысячи? Десятки тысяч? Не знаю. Не считал. В одном уверен: мое личное кладбище, за шесть десятилетий воинской службы, стало таким огромным, что, наверняка, тянулось бы до самого горизонта. В любую сторону.

Так что казнь диверсантов никакого отклика в душе не вызвал. Наемникам накинули на шеи петли, выбили из-под ног табуретки, и бедолаги умерли. Вот и все. Как по мне, ломать дамбу изначально было плохой идеей. А уж портить имущество религиозных фанатиков — вообще полнейшая глупость. У этих святош, как выяснилось, мораль довольно пластична. Убивать ближнего запрещено? Значит, нужно четко определить круг ближних, и все, кто окажутся во вне — будут признаны достойными смерти. Не ближние. Чужие. Враги. Грань между понятиями настолько зыбка, что почти невидима. И вот, один маленький толчок, и толпа своих хватает оружие, и отправляется в новый крестовый поход.

Окончания представления дожидаться не стал. Отметил только, что туземцы каких-либо сильных эмоций от зрелища не проявляли. Не кричали проклятий, не размахивали руками. Просто смотрели. С чувством глубокого удовлетворения. И от этих благостных рож во мне проснулось почти забытое чувство. Страх.

Эти люди пугали. Представил на миг нечто подобное этому судилищу на главной площади Лунебурга. Нисколько не сомневаюсь, что половина обывателей выступили бы за милосердный исход. Длительное заключение. Каторга даже. Но не казнь. Вторая половина наоборот, бесновалась бы в желании кровавого спектакля. Отрубить голову! Четвертовать! Посадить на кол! Но чтоб вот так, молча, ба еще с лицами, выражающими полное и безоговорочное согласие — такого бы в столице континента точно не было бы.

Спрятался в под надежной броней танка. Захлопнул люк — будто бы отсек себя от безумия этих фанатиков. Избежал их внимания. Черт его знает, что церковнику еще придет в голову⁈ Не объявит ли он и нас, ветеранов, врагами?

— Отряды на позициях, — отчитался капитан. — Готовы приступать к операции.

Я пожал плечами и кивнул. Моего участия в ликвидации засады не требовалось. Парни справятся и без высшего военного руководства на планете.

Тоже вопрос: кем нужно быть, чтоб, недрогнувшей рукой, отправить троих сослуживцев на верную смерть? Они что? Не понимали, с кем связались? Не просчитали, что сектанты отловят горе-диверсантов, и накинут им «галстуки» на шеи? Или целенаправленно отправили лишних, чтоб те послужили приманкой?

Как-то все глупо. По детски. А если бы я не поехал в Виннесоту? Мог ведь и просто отказаться. Послать сюда бойцов и группу полицейских. Правоохранители бы забрали пленных, а засадный «полк» бестолку просидел бы. Не думаю, целью наемников было уничтожение десятка отставников. Им я нужен. Иначе все эти усилия не имеют смысла.

Ну или мой психологический портрет врагом составлен и тщательно изучен. Мог я отказаться. Но не отказался же. Поехал. И лицом светил на улицах старейшего на Авроре поселения людей. Значит, они все верно рассчитали.

Одного только не учли: самый лучший способ путешествовать — это передвигаться во главе многочисленной и хорошо вооруженной армии. Вот и я не один поехал. В деревню мы на четырех машинах въехали. Мы с Могильони на танке, и еще три пикапа с десятком моего прикрытия. В это же время, еще две сотни бойцов аккуратно окружили Виннесоту. И на случай атаки наемников, и для контроля религиозных фанатиков. Мало ли…

Спрятались эти ребятки отлично. Выкопали ячейки в поле у дороги. Накрылись не пропускающей инфракрасное излучение пленкой. Замаскировались. Визуально и не заметишь, и сканерами не найдешь. Если ты не фермер, конечно. Потому что свежее выкопанная земля, как оказалось, по цвету сильно отличается от целины. Ты хоть что делай, а опытный глаз сразу определить: здесь рыли землю.

Дальше дело техники. Пока мы судили приманку, самые опытные ветераны проползли на брюхе поближе, и изготовились к атаке. Были бы у нас гранаты, вопрос можно было бы закрыть мгновенно. А так, парням пришлось пострелять.

Капитан умело руководил. На экранах перед ним мелькали данные со спутников, на карте перемещались значки атакующих отставников, гасли одна за другой красные отметки выявленных противников.

— Этого отпускаем? — прошелестела рация.

— Метку ему закинули? — засмеялся Могильони. — Пуганите его хорошенько. Чтоб ног под собой не чуял. И чтоб сразу в расположение бежал, а не куда попало…

Кротко чиликнули пулеметные турели на Вишенке. И на этом все закончилось.

— Задание выполнено, командир, — весело отчитался капитан. — Все по плану. Оператора контролера отпустили. Птичек сбили.

— Угу, — отозвался я после долгой, долгой паузы. — Поехали в штаб. Парни тут сами приберутся.

— Ты что-то сам не свой, — констатировал друг. — Что-то произошло?

— Думаю, — вздохнул я. — Над тем, что эти, висельники, сказали.

— Можно подумать, они что-то новое выдали, — хмыкнул Могильони, запуская двигатель машины. — Это все мы и сами знали. Или догадывались.

— Да, но…

— Но?

— Думаю, как Лилу сказать, — честно признался я. — Она такая… Молодая. Не испорченная. А отец ее…

— Тварь, — закончил фразу за меня капитан.

— Тварь, — согласился я.

— И все ради чего?

— Ради денег, конечно. Думаю — так. Есть повод задать пару вопросов разведчикам.

— Не поделишься? — заинтересовался друг.

— Да все просто. Очень меня интересует: сам Лукошин это придумал, или только выполнял распоряжение кого-то из вышестоящих. Знаешь же? У них в корпорации, как в армии. Получил приказ — пищи, но исполняй.

— Ты, похоже, его оправдать хочешь? — скривился Могильони. — Ради девочки? Не хочешь, чтоб она об отце плохо думала?

— Конечно, — воскликнул я. — Сам посуди. Она тут из сил выбивается, со своей группой по округе носится, репортажи снимает о том, как хреново все обернулось с этим референдумом. И тут я, мол, а ты знаешь, что все это дерьмо твой папаша задумал и осуществил? Обрадуется она? Как думаешь?

— Это если она вообще не в курсе, — предположил капитан.

— Если она в курсе, то наша малая — гениальная актриса. Так сыграть, чтоб никто вокруг не заподозрил, это совсем не просто.

— А чего ей играть? Ее же никто всерьез не воспринимает. Девчушка какая-то. Ну в галовизоре регулярно мелькает. Так там полно говорящих голов. Одной больше, одной меньше — никто и не заметит.

— И что? Думаешь, она шпионит тут за нами? И отцу информацию передает? Так что ли? И много ей действительно важных сведений перепало? Крохи. Хреновый из нее шпион, как я погляжу.

— А ей много и не нужно. Делов-то и нужно, что вовремя передать куда надо, что один безбашенный полковник отправился в деревню культистов суд учинять.

— Ой, я тебя умоляю, — поморщился я. — Сам говорил, что диверсов к нам пачками засылали. Первую группу так и вовсе еще до того, как девочка к нам приехала. А мои передвижения и по косвенным признакам легко вычислить. У корпорантов и свои спутники на орбите есть. И задачи у этих устройств схожи с разведывательными аппаратами.

— В смысле?

— Степень увлажнения почвы, рост растений, оценка урожая, размер посевов тех или иных культур. Эти парни на слова фермеров полагаться не привыкли. У них все схвачено. Не обманешь. Так что могли и мой танк отследить. До этого он ни единого раза Камтелион не покидал. Так?

— Так, — подтвердил капитан. — Он в сеть системы ПВО включен. Дроны регулярно сбиваем. И глайдеры, если что, сможем оперативно приземлить.

— Вот и я о том. А тут — раз, и машина отправляется в путь. Логичным будет предположить, что это я куда-то поехал. Зная, что в Виннесоту диверсантов отправили, не трудно предсказать, цель моего путешествия.

— Хорошо, — после минутной паузы — мой водитель аккуратно вывел Вишну на шоссе — продолжил спор капитан. — Логично. Но вот тебе еще один коварный вопрос: почему отправленные на убой диверсанты так много знали? В чем смысл? Что они, догадаться не могли, что этих горе-взрывателей схватят и начнут вопросы задавать? Если это реальная засада на тебя была, то почему каких-нибудь пустышек как приманку не послали?

— Интересные вопросы ты задаешь, брат, — хмыкнул я. — Заковыристые. Сам-то как думаешь? Что все это значит?

— А давай по рассуждаем, — предложил капитан. — С самого начала.

— Начинай, — хихикнул я. — Инициатива, как известно, имеет инициатора.

— Да легко. Итак, с чего все началось?

— Я получил лес.

— Ты получил лес, который, как оказалось — ключ ко всем предгорьям. Так?

— Так.

— Но у Лукошина имелись на эти земли свои планы. Ему нужен был контроль за водой. Кто владеет водой, тот диктует свою волю всем фермерам континента. Так?

— Так. Жаль, мы поздно об этом узнали. Можно было как-то поднапрячься, и раньше скупить все участки. Управляющий бы помог.

— Можно было, — согласился Могильони. — Но почему ты решил, что Лукошина это бы остановило?

— Подожди. Но депутаты говорят, что идея с проведением референдума вовсе не регионального менеджера. Тут наши, местные богачи постарались.

— Забавно, правда? Представляю, как они удивились, когда голосов в пользу постановления оказалось много больше, чем они рассчитывали.

— И, что самое интересное: те народные избранники, что на зарплате у корпораций, каяться на галовидение не побежали.

— Или боятся корпорантов больше народного гнева, либо уже нахапали столько, что готовы отойти от дел.

— Либо им обещан полный иммунитет, — выдвинул я свою версию. — Все-таки у того же «Бигфуда» возможностей куда больше, чем у местечковых олигархов.

— Может и так, — не стал спорить капитан. — Но в списках голосовавших есть и лобби корпораций. Значит, те просто вовремя среагировали. Им тоже в мутной воде удобнее рыбку ловить.

— Только не учли, что федеральный банк все переводы заблокирует. В итоге никто предгорья выкупить не может. Такой суммы наличными ни у кого на Авроре быть не может.

— А вот тут я бы поспорил, — покачал головой друг. — На подпольных аукционах артефактов как раз все расчеты наличными. А мы, случайно, им весь план поломали.

— Вот уж и правда — ирония судьбы. Выходит, вся эта суета исключительно ради контроля воды? И все?

— В смысле «и все»? — вспыхнул Могильони. — Ты представляешь себе обороты торговли сельскохозяйственным сырьем на планете? Это сотни миллиардов талеров! Если кому-то удастся снизить закупочные цены, хотя бы на пару процентов, он сэкономит сотни миллионов! И все! Это гигантские деньги. Причем, каждый год. Практически, дойная корова.

— Ну, да. Сомневаюсь, что люди бросят свои наделы из-за необходимости платить за воду. А лет через десять, это уже в порядке вещей будет восприниматься. Привыкнут.

— Вот и я о том же. План гениальный. Странно, что это раньше никому в голову не пришло. До того, как ты решил в лесу пожить. Пенсионер, ха-ха.

— Ладно. Подводим итог. Выходит, что виноваты и те и эти. И все их разногласия — это суть борьба за воду. Правильно?

— Выходит так.

— А теперь, когда их планы трещат по швам, они решили спихнуть вину друг на друга? Что будет, когда пройдет референдум, и Аврора вернется в лоно Федерации? Люди начнут задавать вопросы. Особо настырные станут рыть. Узнавать подробности, и быстро найдут виноватых. А у нас что? У нас разгул бандитизма. Мародеры и отмороженные наемники, которые ломают и жгут все подряд. Убытки уже за триллион талеров наверное перевалил. Кто будет за все это платить?

— Самый виноватый, — кивнул капитан.

— Вот именно. А воду ни один из них все равно не получит. Управляющий мигом заблокирует сделки. Он хоть и компьютер, а лучше многих людей понимает суть экологических проблем планеты. Предгорья должны снова обрасти лесами, и все. Значит, Управляющий сделает все, чтобы это произошло.

— Логично. И что? Получается эти парни из засады — посланы местными олигархами, чтоб подставить Лукошина?

— Мы же контролера отпустили, и маячок на него повешали. Вот доберется он до базы, и мы все узнаем. А пока меня больше интересует: сам Лукошин это все сочинил, или честно украл идею у олигархов? И знают ли о его планах в правлении корпорацией?

— А что если знают?

— Тогда это еще не конец истории. Там ребята с огромным самомнением. Они проигрывать не умеют. Могут и армию наемников к нам высадить. Или хотя бы контейнер с наличкой скинуть. Если сейчас кто-то сумеет оплатить счета, даже суперкомпьютеру трудно будет потом оспорить. Право частной собственности священна. Помнишь же?

— Будет жопа.

— Не то слово. Будет полная жопа.

20

— Проверим, — угрюмо кивнул Чаоджи. — По результатам, сразу оповещу. Но и ты постарайся. Ситуация с этими удобрениями не дает мне покоя. След врага должен быть. Слишком уж очевидны выгоды смуты на Авроре для него. Но зацепиться мы можем только за отраву.

— Проверю, — отзеркалил я, тоже имея не самый дружелюбный вид. — Признай уже, что вы облажались. Подготовку к такому вы должны были заметить.

— Облажались, — коротко кивнул китаец, и улыбнулся. Не знай я его уже много десятилетий, не заметил бы, как друг чуточку изогнул тонкие губы. — Есть подозрение на злонамеренные действия аврорских коллег. Будем изучать их деятельность. Тщательно.

— Вы орбиту закройте, — хмыкнул я. — Тщательно. Чтоб не то, что челнок с наемниками, или контейнер с деньгами, мышь не проскользнула. Нам здесь и без этого забот хватает.

— Закрыли уже. Доклад же видел? Над вами целый флот висит. И три БДК с десантом. Появится повод, мы ваш шарик набьем войсками, по самую горловину.

— Ай, брось, — отмахнулся я. — Тоже мне достижение. У меня тут полмиллиона бойцов под ружьем. Что мне ваши десантники. У меня звери матерые. Ветераны. Многие с орденами. И оружия хватает. Еще бы тяжелого добавить, но и без него справляемся.

— А вот чего мы точно делать не должны, так это нарушать закон, — погрозил длинным тонким пальцем разведчик. — Ничего такого, что потом могли бы поставить нам в вину. СМИ заклятых друзей уже бьются в истерике. Передают, что Аврора, изъявившая желание отделиться от Федерации, практически оккупирована. На их галовидении постоянно крутят репортажи, где твоя ветеранская банда с флагами страны разъезжает.

— Чего это — банда? — обиделся я. — Иррегулярные формирования. Самоорганизованные отряды самообороны. Кто-то же должен защитить население от накачиваемых иностранными специалистами банд-формирований!

— Отлично сказано, полковник, — снова улыбнулся Чаоджи. — Не против, если использую эту концепцию в докладе руководству?

— Валяй, — барски разрешил я. — Мне не жалко. Себе я еще чего-нибудь придумаю. Заняться же больше нечем…

— Держись, Стас, — слегка наклонился вперед китаец. — Осталось одиннадцать дней. И не забудь. Удобрения! Где-то в этой куче отравы прячется хвост врага.

— Ваши… Гм… Конкуренты. Тоже ничего не нашли? –изогнул я губы в коварной улыбке.

— Они нам не отчитываются, — сморщил нос китаец. — Но если бы у них что-то было, уже бы раструбили о своих успехах на весь мир.Гражданские. Никакого понятия о целесообразности и дозировании исходящей информации.

— Я к тому, — отмахнулся я. — Что, быть может, конкуренты тоже не довольны своим аврорским филиалом? И это уже похоже на систему. Может быть, стоит на время забыть о разногласиях, и объединить усилия?

— О! — выдохнул Чаоджи. — Я всегда говорил, что у полковника Ронича светлая голова. Жаль, тогда ты отказался перевестись к нам. Наше силовое подразделение очень хорошо бы усилилось.

Спецназ РУ ВС Федерации — легенда. На что уж в штурмовых десантных батальонах отморозки и сорвиголовы собираются, которым сам черт не брат, и круче них только центр Галактики. И то, о спецназе уважительно отзываются. Особенно те из наших, кому доводилось сталкиваться. Не противостоять. Нет. Работать вместе. Поддерживать их операции. Прикрывать.

Мне вот довелось. И не один раз. Навсегда запомню, как из серой хмари на рассвете, из непроходимого болота выползла троица натуральных леших. Да еще мобильную капсулу с собой тащат. Я в принципе по этому устройству в них людей и признал. Иначе мог и стрельнуть. Хтони мне только тогда не хватало. И без того операция на той весьма и весьма сырой планете сразу не задалась.

Эти ребята смогли пробраться в лагерь сепаратистов. Мы найти-то этот лагерь не смогли, а они еще и в штаб повстанцев пролезли. И выкрали лидера. И живыми ушли. Вот это я и называю — высший класс.

Однажды еще пятерку их бойцов видел. Мы в глубоко эшелонированную оборону противника уперлись. Непроходимую. И с мощнейшими ПВО и ПКО. Орбитальная бомбардировка не помогла — флот тупо опасался выводить над позициями много кораблей. Терять дорогущие звездолеты ради прихоти пехоты адмиралы не желали.

Артиллерия, броневое прикрытие, штурм. Мы теряли людей и все равно не смогли продвинуться дальше первой линии укреплений. И тогда пришли эти пятеро.

Днем, после обеда, пятерка ребят в мимикрирующих доспехах и с обычными винтовками уползли вперед. А через час передали сигнал на выдвижение уже нам. Мы тоже геройствовать не стали, и преодолели полосу на четырех костях. Но, как выяснилось, осторожничали зря. Живого противника там уже не было.

Выглядело это страшно. Много крови. Я на тот момент тоже многого навидался. Но чтоб вот так: в полной тишине, одними ножами, вырезать не меньше пяти сотен человек, и раствориться в прифронтовой зоне врага — это какое-то чудо.

Так что я сильно сомневался, что смог бы привнести в спецназ разведки что-то новое. Да и габаритами я в их стандарты не вписывался. У них, по большей части, народ подбирался гораздо более субтильного телосложения. С виду щуплые все такие, жилистые. Как дикие звери, по сравнению с нами, откормленными на хозяйских харчах, волкодавами.

— Обсудим с руководством, — наконец выдал вердикт Чаоджи. — Может быть ты и прав. Не могли две службы сразу проморгать подготовку такого масштаба события. Тем более контролеры. Это же их епархия — за гражданским населением присматривать.

— Старые песни о главном, — хмыкнул я. — «Они должны», «это их ошибка»… Облажались-то все. Так помогите друг другу выгрести. А нам здесь, с пониманием ситуации, может, чуточку легче будет.

— Разберемся, — клюнул маленьким носом китаец, и отключился. Прощаться или здороваться было не в его правилах. Мой друг очень, очень занятой человек.

— Ну чего? — вскинулся капитан, когда я вышел из центра связи, временно исполняющего обязанности штаба самообороны.

— Разберутся, — усмехнулся я. — Но нам задач накидали. Нужно их обдумать.

— Пошли к португальцу, — понимающе кивнул Могильони. Это и ему было знакомо. Походы к начальству зачастую оканчиваются появлением новых забот.

Суть задания озвучивал уже в «Кристалле», в присутствии Фелиша. Чтоб дважды языком не трепать.

— А мы умеем? — усомнился португалец. — Расследование проводить?

— Вот как умеем, так и станем расследовать, — набычился я.

— Будем бить, — констатировал капитан.

— Возможно — ногами, — подтвердил я. — И начнем с экополиции. Как-то они вяло шевелятся. Инициативу не проявляют. Непорядок.

— Значит, придется в город ехать, — сделал вывод Могильони.

— И ребят для поддержки брать, — дополнил план сержант.

— Городских еще нужно привлечь, — согласился я. — Они там все расклады лучше нас знают. Связи в полиции, опять же, имеют.

— Хорошо бы еще фигурантов дела друг от друга изолировать, — предложил капитан.

— Экак ты заговорил, — заржал Фелиш. — Фигурантов!

— Кино смотрел. Детектив, — смутился капитан. Словно бы это было чем-то позорным — любить смотреть детективы.

— Не лишено смысла, — поспешил я на выручку. — Сейчас-то они на свободе разгуливают. Могут что-нибудь учудить.

— А мы право имеем? — засомневался хозяин кафе. — Ладно, когда самозащита. А вот так: ограничить передвижения…

— Полицию нужно привлекать, — кивнул с видом большого специалиста Могильони. — Они имеют. Домашний арест. Все дела. Подозрение в соучастии измене Родине.

— По измене у нас контролеры — доки, — снова внес смуту в наши умы Фелиш. — А Служба контроля скомпрометирована.

— Значит, будем без них обходиться, — хлопнул ладонью по столу капитан. — Вся эта бадяга — явное нарушение обороноспособности. То есть — в сфере интересов командующего гарнизоном. В чрезвычайной ситуации, наверное, допустимо…

— Проконсультируюсь с Управляющим, — кивнул я. — Если под таким углом смотреть, то нам вообще никто не нужен. Только взвод парней с винтовками.

— Не забыть проинструктировать, — ткнул пальцем в потолок Могильони. — Чтоб парни рожи зверские корчили. Чтоб эти… напугались, и с горшка не слазали. В панике, может, кто из них и выдаст что-то важное.

— Молодец, — хмыкнул сержант. — Важное! Еще бы понять, что это оно и есть. Со страху они много говорить станут. Как бред от важного отличать будем?

— Камеры на каждого прикрепим, — решил я. — Попрошу Управляющего быть на постоянной связи. Он умный. Он отличит. Аналитика лучше него все равно еще не придумано.

— Логично, — согласился капитан. — Это решает проблему. Ну и мы сами тоже не идиоты. И в теме. Поди разберемся.

— Или не разберемся, — снова развеселился сержант. — Но такую волну мути поднимем, что что-нибудь да всплывет. Главное чтоб они нервничать начали. Когда человек нервничает, часто ошибается.

— Если на Авроре реально есть засланцы от наших заклятых соседей, то это матерые волки. Таких так просто не расшевелишь. Продуманные засранцы.

— А этих нам и шевелить не нужно, — отмахнулся Могильони. — Мне они вообще больше неподвижными нравятся. Остывающими. Лишь бы найти. А допрашивать их нас никто не просил. Привалим подонков, и будем полностью в своем праве.

— По-хорошему бы и олигархов подсократить, — почесал затылок Фелиш. — Чтоб бояться начали.

— Кого боятся? — ласково поинтересовался капитан.

— Народного гнева, — рыкнул сержант. — Воли много им дали. А они видишь чего устроили⁈ Референдум! И ведь понимают же прекрасно, что никто за выход не проголосует. Нет! Им смута нужна была, чтоб делишки свои обделать. А на простой люд им плевать.

— За это с них еще спросят, — пообещал я. — Кто-то же должен ущерб экономики планеты покрыть. Убить их — слишком мало. Понимаешь? Их по самому дорогому нужно бить. По кошельку.

— Ха! — обрадовался капитан. — Отличный план. Когда начнем?

— А с Лилу чего? — напомнил Фелиш.

— Ничего ей пока говорить не будем, — решил отложить я проблему на потом.

— Нужно ее проверить, — вновь вспыхнул коварством Могильони.

— Это как? — сержант всегда терялся, когда капитан проявлял свои византийские качества.

— Расскажем ей о намечающейся операции, — пожал плечами военный инженер. — Если предупредит отца, значит, она в курсе, и нет ей больше веры.

— А ты бы сам не предупредил? Отец все-таки. Родной человек, — португалец всегда принимал подобные вещи близко к сердцу. — А если он сбежит? Вся операция коту под хвост.

— Куда сбежит, — усмехнулся я. — Планета закрыта со всех сторон. И глухих углов не осталось. Куда бы ни спрятался, отыщем. Только хуже будет. Подтвердит причастность.

— Сам поговоришь с малой? — сбросил мне неприятную миссию капитан. — Придется же рассказать о роли Лукошина во всем этом… непотребстве.

— И о том, что здесь, у нас, след иностранных специалистов присутствует, — добавил сержант.

— Это еще не доказано, — заспорил Могильони.

— Ай, брось. Если где-то в Федерации какая-то гадость появляется, оттуда обязательно уши наших заклятых друзей торчат. Пора бы уже привыкнуть.

— Ты недооцениваешь тупизну и наглость доморощенных махинаторов. Наши могли и сами справиться. Ради еще одной пригоршни талеров, они и не на такое готовы пойти.

— О подозрениях скажу, — кивнул я. — Не думаю, что девчушка сама шпион. Слишком активная для засланки.

— Значит, решили, — обрадовался капитан. — Пойду связываться с парнями из столицы. Нам нужно будет в один момент всех изолировать. Понадобятся люди. Мы же не можем оставить Камтелион совсем без защиты. Кроме махинаторов, еще других ублюдков хватает. Все твари на свет повылазили. Где только прятались?

— А я группу пойду подбирать, — засуетился квадратный Фелиш. — Кулак Ронича. Спецназ. И оружие.

— Пулемет не забудь, — саркастично заметил я.

— О! Ожидается массовое противодействие? Тогда еще патронов побольше…

— Я шучу. Какие-то телохранители у олигархов есть. Но не станут же они войну затевать из-за пустяка⁈ Мы же их в бараний рог скрутим.

— Нельзя недооценивать воспитательную роль пулемета, — засмеялся капитан. — Большим авторитетом и пулеметом можно добиться куда большего, чем одним только авторитетом.

— Ну вас, — обиделся Фелиш. — Ржете все. А я в войсках пулеметчиком служил. Он мне, как брат родной.

— Хорошо хоть не в артиллерии, — я тоже засмеялся. — Где бы мы тебе пушку нашли?

— Ее, кстати, не так сложно изготовить, — снова вставит свой талер Могильони. — На пару выстрелов. Потом ствол разорвет.

— Обойдемся пулеметом, — строго заявил я. — Все, друзья. Двигаем. У нас еще полно дел. А к ночи нужно уже в Лунебурге быть. Темное время суток идеально подходит для темных операций.

21

Миром правит информация. Данные, сведения, знания. Которые добываются, в том числе, с помощью спутников.

Слышал, что первые сателлиты Земли были огромными. С мобиль размером, или чуть меньше. И чтоб их на орбиту вытащить, приходилось строить большущую ракету на химическом топливе. Тонны, десятки, или даже — сотни тонн всевозможных материалов, чтоб засунуть в Космос прибор, срок жизни которого не больше пары лет.

Слава Богу, прогресс не стоит на месте. Ученые совершают все новые и новые открытия. Инженеры, на основе этих открытий, создают новые устройства. Ну, или старые, но лучше. Меньше размером, более чуткие, дальше глядящие.

По данным Управляющего, на орбите Авроры находится порядка ста двадцати тысяч спутников. Не особо много. Над столичной планетой целое кольцо из сателлитов. Вроде такого, природного, какой есть у Сатурна и некоторых других миров. А почему нет? Самый простейшее следящее устройство весом в сто грамм, и размерами в пачку сигарет. Любой челнок, отправляющийся к станции для перевозки грузов или пассажиров, может попутно сотни таких прихватить. И в нужном месте сбросить.

Так вот. Из этой сотни с небольшим тысяч, почти у всех хозяин известен. Это военные, гражданские федеральные, или корпоративные приборы. Своя группировка есть у экологов, полиции и службы контроля. Да чего уж там. Даже у ассоциации отельеров побережья, и у тех есть свои устройства на орбите. Предупреждают о штормах, чистоте воды на пляжах и подходе каких-нибудь акул.

Это долгое вступление нужно, чтоб объяснить, простой факт: скрыть выдвижение крупного отряда с моего танка из Камтелиона по направлению к столице континента, практически невозможно. О нашем выезде тут же стало известно всем заинтересованным лицам. Другое дело, что они понятия не имели — с какой целью мы решили бросить уютный, превращенный в крепость, городок, и направились в Лунебург.

Если конечно Лилу уже не сдала нас своему отцу.

Думать об этом было неприятно, но нужно. Потому что, если Лукошин-старший вдруг решился бы удариться в бега, пришлось бы бросить все остальные дела и планы. Бежит, значит, виновен. Принцип хищника. Убегает — догоняй.

Но нет. Самое вкусное мы решили оставить напоследок. Первым значимым в политической картине Авроры человеком, к которому мы отправились, был сенатор Стерлинг.

Сложно все с ним. Признаюсь, давно хотелось ему тупо в морду дать. Но сначала мешали его и мой статусы. Негоже военному распускать руки и лупить гражданского. Хоть и депутата. Теперь и подавно. Физическая расправа над сенатором — это злостное превышение полномочий. Закон терпит наши выходки, пока мы не переходим грань. Защищать жизни и имущество гражданского населения, даже с применением силы — это нормально. Пользоваться своей властью для сведения счетов с недругом — это преступление.

Глаза бы мои его не видели. Неприятный господин. И если бы можно было обойтись без контактов, я бы так и сделал. Но нет. Этот, скользкий, как рыба, политик слишком много знал. Даже о таких вещах, о которых вроде бы не должен был даже догадываться. Например, о готовящемся покушении на полковника Раухбаума. Разведка Армии — не догадывалась, Контролеры и полиция — ни сном, ни духом, а этот имел наглость старика даже предупреждать. Поразительная информированность!

И настала пора это его качество использовать.

Мне уже было известно, что живет Стерлинг в обычном жилом комплексе. Да, высокого класса, и достаточно новом, но далеко не во дворце. Достаточно большая квартира, но не на последнем этаже. Не пентхаус.

Внутри тоже ничего особенного в глаза не бросилось. Ну мебель, ну огромные панорамные окна, ну масса бытовой техники. Так кого этим сейчас удивишь? Аврора — глухая провинция. Даже в Лунебурге цены на недвижимость весьма низки. Уровень доходов у нас тоже ниже, чем на Артемиде, но не настолько сильно.

— Полковник? — вскинул пушистые брови сенатор. — Вот уж не ожидал вас здесь увидеть.

— Снова лжете? — хмыкнул я, и шагнул вперед, тем самым заставляя хозяина квартиры отступать. — По привычке? Вы же умный человек. Давно просчитали, что Раухбаум мог поделиться вашими предупреждениями со мной. И я, рано или поздно, явлюсь к вам за ответами.

В жилище Стерлинга я нападения не ждал. А вот по дороге — это могло случиться. Поэтому был в доспехах. Опыт показывал, что вести светские, ничего не значащие, беседы с человеком в боевой броне невозможно. Это свойство могло пригодиться — сенатор известный словоблуд — потому ничего менять не стал.

— И что вы сделаете, если я откажусь с вами разговаривать? — вернул мне мою ухмылку политик.

— У нас в работе план мероприятий по обеспечению безопасности виднейших представителей населения Авроры, — мило улыбнулся я. — А сил не то, чтобы много. Поэтому мы вынуждены собрать всех, и поместить в одно место. Так проще.

— Это законно? — пыхнул раздражением сенатор.

— До референдума — более чем, — кивнул я. — Это наша обязанность. И возможные бытовые неудобства подзащитных в такой ситуации не имеют значения.

— Ох уж этот референдум, — покачал головой Стерлинг. — Столько всякого дерьма из-за него произошло…

— А вы тут, конечно, не причем.

— Конечно. Я представитель Авроры в Сенате Федерации. Зачем бы мне интриговать против? Отделение автоматически обесценивает мой статус.

— Логично. Но вам ведь известны имена затеявших это все господ?

— Я вас умоляю, полковник. После выступлений этих политических мертвецов на галовидении, их, кажется, уже все знают.

— Это не совсем так, — снова улыбнулся я. — Аналитики утверждают, что все покаявшиеся депутаты усиленно избегают назвать кого-то одного. Лидера. А вы его знаете.

— А вы заметили, что корпоративное лобби тоже…

— Да-да, — отмахнулся я. — Это заслуга господина Лукошина. Меня же сейчас интересует лидер противоположной группировки. Главный, в банде наших, местных, олигархов.

— А аналитики? — отзеркалил улыбку Стерлинг. — Неужели им недостает квалификации определить этого человека? Или их и вовсе нет, этих ваших экспертов? А сами так слабо в нашей кухне разбираетесь, что даже ко мне решили обратиться?

— Есть несколько предполагаемых персон, — кивнул я. — А что касается вас… Обнаружен след специалистов соседнего государства. И мы проводим первоначальное расследование возможной государственной измены. Вас пока никто не подозревает. Но не советовал бы и дальше играть со мной в слова. Одного подозрения в сотрудничестве с врагом хватит, чтоб полностью разрушить вашу карьеру.

— О! Угрозы, — обрадовался сенатор. — Думал, они будут позже. Сразу видно, что вы не политик. Словесные баталии — это не ваше, полковник. Зря вы влезли в это все…

— Мне не требуется ваше разрешение, господин Стерлинг, — жестко выговорил я, и тычком пальца заставил политики сесть в кресло. Теперь я возвышался над ним этакой бронированной скалой. — Я делаю то, что велит мне долг гражданина Федерации и честь офицера. И делаю так, как могу и умею. А вы, сенатор? Что сделали вы? Как помогли в разрешении этого кризиса? Пару раз пощелкали языком в студии галовидения? Высказали свое бесценное мнение? Вы понимаете, что, когда все это закончится, люди начнут задавать вопросы. Интересоваться ролью каждого в этой смуте. И что тогда? Какие слова вам понадобятся, чтоб подтвердить свой высокий статус?

— А сотрудничество с отрядами самообороны стало бы выходом? — саркастично заметил сенатор. — Так я вас спешу расстроить. Вашу деятельность тоже начнут разбирать по молекулам. Изучать каждое ваше решение. Каждый шаг. Каждое слово. Вы успели столько всего натворить, стольких обидеть, что обязательно найдутся спонсоры особого, в отношении вас, расследования. И что тогда? К кому вы побежите за помощью?

— А я честный человек, Стерлинг, — засмеялся я. — Мне нечего скрывать. Расследование? Да ради Бога. Пусть расследуют. У меня есть записи каждой минуты моего командования. Готов это передать следствию по первому же запросу.

— Вы все храбрые, пока дознаватели не начали задавать коварные вопросы, — поморщился сенатор.

— Свою храбрость я давно доказал, — оскалился я. — А вам только предстоит это сделать. Итак? Если меня потом спросят о вашей роли во всех этих событиях, что я им скажу?

— И все же — нет, — после минутных раздумий, огласил вердикт Стерлинг. — Это слишком опасно.

— Не верите в то, что мы способны вас защитить? — дернул я бровью.

— Не верю, — кивнул тот. — Даже вы не посмеете остановить его людей.

— О, вы меня плохо знаете, — скривился я. — Я могу остановить кого угодно, если понадобится.

— Прямых доказательств вы не найдете. Этот человек — профессионал в сокрытии улик. А без доказательств, у него те же права, что и у вас. И пусть сейчас вы равны с ним по положению, но…

— Но котроллеры есть контролеры, — закончил я, и даже успел увидеть, как расширились зрачки сидящего напротив сенатора. — Траубе?

— Я вам этого не говорил, — поспешил откреститься политик.

— Ну раз не говорили, — хмыкнул я. — То и защищать вас ни к чему. Прощайте, сенатор. Честь имею.

— Э-э-э, полковник! Полковник Ронич⁈ — засуетился Стерлинг. — Куда же вы? А я?

— А вы отказались сотрудничать, — я пожал бы плечами, но под броней этого все равно никто бы не увидел.

Вопреки собственному обещанию, у дома сенатора осталась небольшая группа ребят. В основном те, кто когда-то служил в спецподразделениях. Разведчики, штурмовики или контртеррористы. А подъезд и прилегающую территорию густо засеяли датчиками. Я сомневался, что начальник Службы Контроля Авроры, подполковник Траубе решится отправить людей покарать практически проболтавшегося политика. Появление киллера — это тоже улика. Хоть и косвенная. Но чем черт не шутит. Вероятность все-таки присутствовала, а Стерлинг, ни взирая на сволочной характер, все еще оставался гражданином Федерации.

Вторым в списке значился новый начальник Хельги. Управляющий уже позволил мне ознакомиться с досье на него. Гельмут Ван дер Липпе. Шестьдесят один год. Суперинтендант полиции, что приблизительно соответствует войсковому полковнику. Приблизительно, потому что все же чуточку ниже. Где-то между подполковником и полковником. Но в полиции — это высокий чин.

Тем удивительней, что на заштатную Аврору, в глухую провинцию, прислали чиновника такого веса. Местное отделение экологической полиции и двух десятков сотрудников не имеет в штате.

Управляющий объяснял нестыковку тем, что будто бы, ввиду многочисленных правонарушений, аврорскую экополицию планировали существенно расширить. Не только у нас, в фермерском краю, не все гладко. В приморье и на Архипелагах тоже. Океан бездумно загрязняется, ведется бесконтрольный лов морских обитателей. В погоне за доходами, вырубаются уникальные мангровые заросли, оберегающие низкие берега островов от разрушительной силы волн. Тот же Лунебург уже два десятилетия как активно ввозит пресную воду для своих нужд. Из астероидного пояса — не так далеко и дорого — но важен сам факт налицо. Природные источники живительной влаги с потреблением не справляются.

Возникла иная версия усилий по скупке земель в предгорьях. Сельское хозяйство — это важно. Особенно для Авроры. Но на планете ведь еще и производство присутствует. Фабрики, заводы, обогатительные комбинаты. И для всего этого требуется банальная вода. И возможно, кем-то из господ махинаторов всерьез рассматривается проект по доставке воды с предгорий в Лунебург. Перепад высот достаточный. Проложить банальную трубу, и ручьи покорно сами побегут к производствам. И выйдет это куда дешевле, чем возить айсберги из космоса.

Часть сельхозугодий высохнет и превратится в пустыню? Ну и что? Пища дешевая, и ее легко купить где-то еще. А машины — дорогие. И если себестоимость их производства будет ничтожна, обещают озолотить владельца производств. Фермеры же, лишившись наделов, охотно встанут к конвейерам. Там всегда не хватает персонала.

Извращенная, преступная логика. За такие планы каторги мало. Таких прожектеров нужно на площадях четвертовать. В назидание потомков.

Только умные компьютеры выбрали не того. Смотрел я на лицо этого Гельмута Ван дер Липпе, и отчетливо осознавал, что этот человек, в дорогущем костюме от какого-то столичного знаменитого модельера, с маникюром и тщательно уложенной прической, экологическую ситуацию на планете исправить не сможет. Этот господин только с виду суров и значителен. А на самом деле — тряпка и трус. И, при всем при этом, ненавидит Аврору, как, впрочем, и любую другую провинцию, лютой ненавистью.

— Траубе? — сразу уточнил я, когда выслушал историю о том, как офицеры Контроля настоятельно не рекомендовали экополицейским продолжать расследовать дело об отраве для почвы.

— Нет-нет, — дернул головой, как от пощечины Гельмут Ван дер Липпе. И я понял, что попал точно в яблочко. — Какой-то другой офицер.

— И вы не потребовали от него официальный документ? Требование о передаче дела. Приказ, в конце концов. Выслушали его слова, и сразу подчинились?

— Но это же Контроль, — беспомощно развел руками суперинтендант. — Как можно⁈

— Ясно, — вздохнул я. — Собирайтесь. Когда все это закончится, на Авроре вы работать больше не будете. Полагаю, и в полиции тоже.

— Что⁈ — взревел Гельмут Ван дер Липпе. — Кто вы такой, чтоб сметь мне это говорить?

— Эй-эй, слизняк, — рыкнул одной половиной рта Фелиш. — Полегче. Иначе и в списках живых себя больше не найдешь.

А ведь я мог это сделать. Печально, что этот человек, Гельмут Ван дер Липпе, обладая высоким чином, не удосужился поинтересоваться особенностями законодательства Авроры. У нас, если петиция о несоответствии должности любого чиновника получала полмиллиона подписей, этот господин больше не мог занимать должности. Не удивлюсь, если с таким клеймом этого лощеного и из полиции попросят…

22

Директора Аврорского филиала корпорации «Бигфуд» дома не оказалось. Впрочем, ничего удивительного в этом не было, и мы не кинулись проверять блокпосты на выезде из города или космопорт. Знали уже, что Арчибальд Лукошин, с началом смуты, практически поселился в здании компании. Держал, так сказать, руку на пульсе. Ну и еще, как мне думается, отводил внимание врагов от семьи. Смысла противникам нападать на дом, если его там нет? Просто, чтоб уязвить конкурента? Так первое свойство всех волшебных ящиков: открыть можно, закрыть — нет. У олигархов Авроры тоже есть семьи, а в руках Лукошина все еще сосредоточены значительные силы корпоративной службы безопасности.

У небоскреба «Бигфуд» дежурила оперативная машина контролеров. Неприметный вроде фургончик, на сканере Вишни сверкающий излучениями многочисленных сканеров и мощным источником питания. И его наличие заставило нас несколько изменить планы.

Адаптировать к изменившимся условиям задачи, учесть новые сведения. Необходимо было действовать на опережение. Даже сверхкомпьютер не мог со стопроцентной вероятностью спрогнозировать то, какие действия предпримет Траубе, когда поймет, что встроенный им карточный домик рушится. У нас было слишком мало информации.

Как начальник планетарного отделения Службы Контроля связан с иностранными специалистами? Насколько он вовлечен в игры олигархов? Что это? Личные интересы, или операция конторы? Это только первое, что приходит в голову.

Скажу честно: совсем не хотелось влезать в игры разведок. Я и на службе старался их избегать, и после отставки не переменил мнения. Не мое это. Не лежит душа. Мне бы чего попроще: штурм, честная битва. А интриги представляются мне чем-то грязным, мерзким. Даже чуточку к ним прикоснувшись, потом хочется руки раствором хлорки отмыть.

Доехали быстро. Улицы почти пусты. Множество предприятий приостановили работу. Сотни тысяч людей были отправлены в административные отпуска. Большую часть общественного транспорта не выпускали на линии, да и те машины что остались ползли почти пустыми.

На каждой площади по блокпосту. Наш конвой не останавливали, загодя растаскивая преграды. А вот всех прочих — в обязательном порядке. Хотя бы на минуту, чтоб заглянуть в салон и поинтересоваться у водителя, все ли у него в порядке? И не зря. А то были прецеденты. Шайка особенно хитрых ребятишек решили под шумок наловить девушек для своего подпольного борделя. Хватали всех симпатичных, засовывали в микроавтобус, кололи наркотик, и увозили бессознательное тело. Пока у одной их кандидаток на яркую но короткую карьеру не оказалось иммунитета к психотропному веществу. Она возьми, да очнись в самое неподходящее время — во время, когда транспорт проходил через очередной блокпост.

Дальше все просто. Девушка закричала, ополченцы среагировали и обезвредили похитителей. После короткого полевого допроса на базу сутенеров отправилась группа захвата. Мне доложили, что разбойники оказали сопротивление, и были уничтожены. А ранее задержанные погибли при попытке к бегству. Процесс причинения справедливости не пережил ни один из бандитов.

Случай даже по галовидению освещался. Корреспондент даже высказывал сожаление, что преступники не дожили до суда. Быстрая смерть все же куда гуманнее, чем полвека каторги на руднике трансурановых элементов.

Еще, судя по докладам, парям несколько раз в день приходится помогать пожилым горожанам, пытающимся попасть в больницу, принимать роды и искать пропавших детей. Обычно этим всем полиция занимается. Но теперь, когда передвижения по Лунебургу сильно ограничены, приходится нашим ребятам отвлекаться.

Не так-то и просто контролировать оккупированный город. Если конечно нет желания сильно сократить его население.

У небоскреба остановились. Нам передали доклады группы наблюдения. «Свидание» с Лукошиным нужно было отложить на некоторое время. Ровно на столько, чтоб еще несколько групп захвата успели добраться до мест обитания остальных фигурантов. Изолировать свидетелей друг от друга мы решили самым кардинальным способом. Просто напросто захватить их всех в плен, и рассадить по камерам предварительного заключения в центральном полицейском участке.

Жаль нельзя самого себя раздвоить. Чтоб и к Лукошину в башню небоскреба попасть, и к одному наглому олигарху. К тому самому, который мне встретился в бандитском логове. Взглянул бы ему в глаза, и спросил… Что-нибудь пафосное бы выдал. В стиле: «в чем сила, по-твоему? Я считаю, что сила в Правде!».

Впрочем, оно и к лучшему, что к индусу не попал. Были опасения, что не сдержусь, и отвешу ему тумаков. Нет, бить таких людей нельзя. А вот пару подзатыльников — почему бы и нет.

Потом же, после того, как «особо охраняемые особы» «заселятся» в камеры, уже нельзя будет. Применение силы по отношению к пленным — военное преступление. Ну или уголовное, раз мы все уже демобилизованы.

Повезло. Олигархи оказались на своих местах, а не подались в бега. И их охрана, здраво оценив свои силы, ввязываться в потасовку с отрядами ветеранов не пожелала. Капитан получал отчеты командиров групп, и тут же транслировал их мне. Чтоб я мог поставить против нужной фамилии галочку «исполнен».

Всего-то час пришлось подождать. Зато потом удалось насладиться зрелищем нейтрализации контролерской машины наблюдения. Технически, устройство подавления всех видов связи и сканирования из Вишни при конверсии демонтировали. Однако знания из головы инженер-капитана Могильони демонтировать невозможно. И для него собрать прибор из блоков было не сложно.

Проблема была с антенной. Прежде, в военном варианте комплектации, на Вишну располагалась пирамида узконаправленного излучателя помех. Ее некоторые обыватели даже с орудийной башней часто путают. Естественно, пирамида — венец развития технологий, и повторить ее в кустарных условиях невозможно. Там и сплавы используются непростые, и допуски сопряжения излучающих эмиттеров микронные. Ну так и возможности у системы подавления впечатляющие.

Нам же возможность избирательно глушить определенный спектр волн был не нужен. Это скальпель, для настоящего профессионала. Для наших целей годилась и дубина. Которой мы и вдарили по фургону. А выскочивших из машины контролеров тут же прихватывали уже наши специалисты. Нежно. Без членовредительства. Мы не воюем с федеральной службой. Наша цель лишь один ее представитель.

Бойцы принялись развлекать контролеров игрой в коварные вопросы — те оказались вооружены, и ополченцы хотели знать: для каких целей. А мы с парнями и капитаном смогли просочиться в башню корпорации незамеченными.

Внутри здания, правда, имелись свои соглядатаи, но их нам опасаться нужды не было. Даже самый отмороженный на голову служащий службы безопасности самой влиятельной в Галактике компании и помыслить не может того, чтоб оказать сопротивление армии. Говорил уже, нет? У государства монополия на насилие. И в достатке имеются средства, чтоб это насилие совершить.

Нам даже вопросы не задавали. Нужно попасть в кабинет регионального директора? Извольте пройти сюда…

В скоростном лифте успел еще похвалить самого себя за то, что перехват контроля смог осуществить настолько оперативно. До того, как основные коммуникации были разрушены маргиналами. В башне, да и во всех городах планеты, все еще было все в порядке с энергией, канализацией и питьевой водой. Перебои с поставками товаров оперативно купировались. Гуманитарная катастрофа нам пока не грозила, и это тоже можно было зачесть в мои заслуги.

Почему начальство любит забираться на последние этажи? Что за тупизна? Очевидно же, что самое защищенное, то есть — безопасное, место строения — это подвал. Ладно полулегендарные времена земного средневековья, когда аристократу требовалось собственными глазами с высокой башни контролировать деятельность подчиненных. Но теперь-то — зачем? Цивилизация предоставила нам возможность получать бездну информации в абсолютно любом месте. Камеры, сканеры, датчики, компьютеры и галопроекторы могут быть смонтированы где угодно. Хоть в пентхаусе, хоть на дне океана.

Крыша — один из главных путей проникновения штурмовых групп. Верхние этажи наиболее уязвимы и для ракетной атаки, и поражения неуправляемым брандером. В случае нужды, звено атмосферных штурмовиков способно за пару минут лишить руководства все ведущие предприятия региона.

Ну, да. Царапающие небо дома — неудобная цель для снайперов. Еще, пока злодеи, решившие атаковать с земли, доберутся до верха, можно десять раз успеть или подмогу вызвать, или оборону организовать. Это плюсы.

Но минусов намного больше. Эвакуация опять же. Из бетонного подвала, оборудованного парой дополнительных выходов, во много раз проще сбежать, чем с самой маковки торчащего над городом пальца из стекла и металла.

Это я к тому, что кабинет, и временное место жительства Арчибальда Лукошина, как раз и располагался на самом верхнем этаже. И оказался немного не таким, как я его себе представлял. Никакого «дорого-богато». Исключительно функциональность. Размеры — да. Помещение было ожидаемо большим. Но опять-таки, не с футбольное поле размером. Скромненько, в общем.

— Ждите, — отмахнулся от нас прилипший взглядом к монитору Лукошин. — Я сейчас освобожусь.

Могильони хмыкнул, обошел стол директора, и выдернул из галопроектора шнур энергопитания.

— Эй, — взвился Арчибальд. — Как ты смеешь…

И тут он увидел меня. В броне и с винтовкой в руках, смотрелся я, должно быть, внушительно.

— Могли бы и раньше о нас вспомнить, — укоряюще выговорил топ-менеджер. — До того, как здание взяли в осаду.

— Траубе, — кивнул я. — Что-то я не заметил с его стороны каких-либо активных действий.

— Ну он же не идиот. Начни он штурм, привлек бы ваше внимание. А этот человек привык обделывать свои делишки в тени.

— Тогда о какой осаде идет речь? — удивился я.

— Они осадили все объекты корпорации на Авроре, — поморщился Лукошин, видимо припомнив, что я не обязан следить за деятельностью «Бигфуда». — Склады, перерабатывающие фабрики, элеваторы…

— Какими силами? — заинтересовался капитан.

— И зачем ему это? — меня интересовали стратегические вопросы. — Смута закончится, и Траубе придется как-то объяснять свои действия.

— Наемники. Спецназ СК. Отряды службы безопасности местных бизнесменов. Они надеются напугать корпорацию до такой степени, чтоб мы убрались отсюда. Или покупали сырье только у их подставных фирм.

— Все не наиграетесь, — покачал головой Могильони. — Сколько людей уже погибли? И оно того стоило? Все ради денег?

— А вы знаете, что они планировали сделать с водой предгорий? — вскинулся директор.

— Отвести ее к своим заводам? — предположил я.

— Да! Отобрать воду у фермеров. Разорить их. Убить плодородные почвы. И все это только ради того, чтоб выгнать отсюда нас.

— Вы слишком большого мнения о себе, — улыбнулся я. — На Авроре обнаружен след иностранной разведки. Ваша корпорация всего лишь отвлекающий фактор. Их цель нанести максимальный вред Федерации. К тому же, вы ведь тоже хотели контролировать воду⁈ Не поделитесь, для какой цели?

— Шпионы? — удивился менеджер. — Что-то слабо верится.

— Вода? — напомнил я.

— Ай, — отмахнулся Лукошин. — Фермеры используют природную воду совершенно по варварски. Канавы эти… Как будто не придумано ничего лучше за последние тысячи лет. Мы планировали построить сеть водохранилищ — аккумуляторов. Проложить сотни километров труб к участкам. Организовать ирригацию в соответствии с последними достижениями науки.

— И собирать с благодарных земледельцев арендную плату, — добавил капитан.

— Ну и что? Это совершенно ни на что бы ни повлияло. Мы прогнозировали рост урожайности. Программа предусматривала даже строительство дополнительных элеваторов и фабрик…

— Но что-то в этом проекте не понравилось Управляющему, — предположил я.

— Ну да. Чем-то всегда нужно жертвовать. В данном случае, пришлось бы закрыть глаза на дикую растительность. Делиться влагой с неуправляемой природой мы не готовы.

— Бред какой-то, — хмыкнул Могильони. — И вас ничего в этом проекте не смутило?

— Это повысило бы эффективность сельского хозяйства на континенте, по меньшей мере, на треть. Чего еще желать?

— Командир, — невинно предложил заместитель. — А давай их всех расстреляем? И скажем, что они перебили друг друга, а мы тут не причем. Смотри сам. Они все друг друга стоят. Ублюдок на ублюдке, и ублюдком погоняет…

23

Идея была отличной. Весьма и весьма привлекательной. Хотя бы тем уже, что разом решала весь пакет проблем. Лишившись поддержки и направляющей руки, депутатов можно было бы заставить отменить собственное решение о проведении референдума. И весь этот бардак в один миг бы закончился.

И на предгорья бы больше никто не покушался. Никаких тебе идиотских прожектов, интриг и кровопролития. Кроме того, кто рискнет утверждать, что эти люди не заслужили? Сколько убытков. Смертей, разрушенных зданий и сломанных судеб. И все ради чего? Ради проклятых денег!

Мир бы вздохнул полной грудью, если бы мы избавили его от этих подонков.

Но нет. Это не наш метод.

Да, армия учит убивать подонков. Решать сложные задачи самым простым из имеющихся методом — просто уничтожая проблему. Однако есть одно но. Мы, вооруженные и очень опасные люди — не более чем инструмент. Скальпель в руках хирурга. Кувалда в руках кузнеца. Нами отсекают лишнее. Инородные объекты, если они вторгаются в организм государства. Злокачественные опухоли, если они вырастают внутри.

Но кем мы станем, если инструмент начнет сам решать, кто должен жить, а кто умереть? Палачами? Нет, хуже. Мы сами станем той самой пресловутой опухолью. Взбесившимся органом, которому не место в здоровом теле.

Преступниками.

— Хорошо бы, — кивнул я. — Но для них — этого слишком мало. Слишком легко отделаются. Я хочу, чтоб с ними разбирался Закон. Что бы их судили, и приговорили к максимальному сроку. Отобрали их грязные деньги, лишили имущества и привилегий. И чтоб сдохли они с кайлом в руках на каком-нибудь номерном астероиде.

— Бр-р-р, — передернул широченными плечами Фелиш. — Умеешь ты, командир, жути нагнать. Мне аж самому страшно стало.

— Они купят лучших адвокатов, дадут взятку или запугают свидетелей, — сморщился капитан. — И отделаются общественным порицанием. Они, как дерьмо в кулаке. Чем больше их сжимаешь, тем больше проникает между пальцами.

— Замаются, — со всей, сколько ее во мне было, уверенностью, заявил я. — Вердикт вынесут компьютеры. А данные им предоставим мы.

— О! — обрадовался Могильони. — Ты поэтому всюду в доспехе? Видеофиксация?

— Именно, — подтвердил я. — И прямая связь с Управляющим. Запись сразу идет к нему. Ее уже не сотрешь, и не забудешь.

— Отлично, — воодушевился капитан. — Тогда, может, что-то и получится.

— Мне одно только не понятно, — оскалился половиной рта сержант. — Ну вот допустим, им удалось. Я олигархов имею в виду. Допустим, они заполучили предгорья, проложили эти свои трубы, и подали воду к заводам. А толку-то? Аврора вовсе не богата на природные ископаемые. По ящику болтали, что будто бы еще инопланетяне все ресурсы выгребли…

— Ага, — хихикнул Могильони. — Зеленые человечки во всем виноваты.

— Короче, — не повелся Фелиш на подначку. — Руды мало. Имеющиеся заводы еще как-то работают. Что-то там из астероидов добывают. Но и все на этом. Не станут же они сырье звездолетами возить? А без него никакого развития и увеличения производства нет, и не предвидится. На что они рассчитывали?

— Океан, — буркнул притихший Лукошин. Его, похоже, перспектива суда совершенно не воодушевляла. — Им обещана технология извлечения металлов из морской воды.

— Кем обещана? — дернулся я.

— Откуда энергия? — тоже заинтересовался Могильони. — Технология не новая. Но требует просто гору энергии.

— Мой источник утверждает, что новый метод не так требователен, — качнул головой Арчибальд. — Аналитики корпорации подтвердили. Если такой способ действительно существует, это позволит решить проблему сырья. На планете суши всего одна пятая поверхности. Морской воды очень много, и в ней растворены масса всего полезного.

— Кто конкретно обещал? — рыкнул я. — Ну? Мне нужны подробности. Есть у меня подозрение, что для морей это тоже не полезно будет. Леса они вырубили. Теперь хотят океан загадить⁈

— Нам не удалось узнать — кто именно. Но меня уверяли, что обещание получено от весьма надежного человека. Взамен чертежей он будто бы даже потребовал часть акций предприятий. Наши оппоненты уверенны в перспективности проекта.

— Вот и способ выяснить то, что нам поручили, — чуть слышно выговорил капитан. — Появись такая технология в Федерации, об этом бы кричали на всех углах. Значит, что? Значит, это «подарок» от заклятых друзей. Бомба замедленного действия. Убить все живое не только на суше, но и в море. Сделать Аврору непригодной для жизни.

— У кого чертежи, тот и враг, — кивнул сержант.

— Эти предприниматели, — последнее слово я прямо-таки выплюнул. Как ругательство. — У нас. Нужно заставить их говорить.

— И поставить в известность начальство, — дополнил Могильони. — Это не шутка. Если нечто подобное провернуть на других планетах…

— Господа, — подал голос Лукошин. — Я бы хотел особо отметить тот факт, что наш проект не нес таких катастрофических последствий, как вариант конкурентов…

— Гнида, — процедил сквозь зубы Фелиш. — Дайте я ему впишу…

— Спокойно, — хлопнул я по плечу друга. И обратился к корпоранту. — К чему вы это говорите?

— Еще я хотел уточнить, что не нам принадлежит идея с референдумом, — заторопился Лукошин.

— Мы знаем, — тяжело вздохнул Могильони. — Но ваши ручные депутаты проголосовали за.

— Это была ошибка. Никто и предположить не мог, что политический ход приведет к таким последствиям. Все мы хотели лишь исключения Управляющего из уравнения…

— Это не уравнение, — покачал я головой. — Это жизнь.

— Да-да. Теперь я это понимаю. И знаю, как все исправить. Нужно просто отменить решение. Уверяю вас, я могу это организовать.

Я дернул бровью, и вопросительно посмотрел на капитана. Из нас троих — меня, Могильони и Фелиша — безрукий ветеран был самым подкованным в политических вопросах.

— Может, — кивнул тот. — И это лучше, чем, если бы этим занялись мы сами.

— Хорошо, господин Лукошин, — без большой уверенности в голосе, выговорил я. — Займитесь этим. До даты референдума остается девять дней. Чем быстрее мы покончим с этой смутой, тем лучше. Для всех.

— Мы изолировали основных фигурантов олигархической группировки, — счел нужным проинформировать временного союзника капитан. — Их лобби сейчас лишилось руководства. Имейте это в виду.

— Есть еще Траубе, — напомнил сержант.

— С этим сложнее, — развел я руками. — Он руководитель филиала федеральной службы. И у нас недостаточно доказательств, чтоб как-то это изменить. Конфликт с контролерами нам сейчас совершенно не нужен.

— Но все изменится, когда изоляция планеты закончится, — хмыкнул капитан.

— Конечно, — согласился я. — Даже косвенных улик достаточно, чтоб инициировать расследование в отношении господина Траубе.

— Вы же военные, — вдруг выдал заметно расслабившийся Лукошин.

— В отставке, — напомнил я.

— Но связи же остались, — хитро прищурился корпорант. — Полагаю, для вас не составит труда добыть сыворотку правды.

— Предлагаете накачать препаратом Траубе? — удивился Могильони.

— Нет-нет. Не его. Мукеша Каутами. В их кодле, именно он отвечал за связи с преступностью. И за прикрытие преступных действий бандитов. Наверняка, он имеет прямое отношение к Траубе.

— Допустим, — пожал я плечами. — Но будут ли добытые таким способом сведения приняты судом? Это вообще законно?

— Спроси у Управляющего, — посоветовал Фелиш. — Если кто-то и в курсе так это точно он.

Буквально, спустя мгновение мне на нейролинк прилетело официальное разъяснение от суперкомпьютера. Применение спецсредства было возможно, но только в условиях полного подчинения Авроры федеральным законам. То есть, только после отмены референдума. Тогда Управляющий мог выдать разрешение на допрос гражданина Авроры.

Вторым, но более спорным, вариантом, был допрос с сывороткой, проведенный полицейским дознавателем по подозрению в тяжком преступлении. Закон суров, но он же защищает граждан от произвола правоохранителей.

— Участие в организованном преступном сообществе — это тяжкое? — немедленно подсказал Фелиш. — У нас ведь еще осталась запись со штурма логова бандитов? Тот момент, где мы пытаемся арестовать главаря, и там же находится этот… фармацевт.

— Присутствие на месте преступления не означает совершение этого преступления, — передал я отповедь продвинутой машины. — Доказательств недостаточно.

— А попытка к бегству? Бежит, значит, виновен, — включил коварство Могильони.

— Ой, да перестань, — тут даже Фелиша проняло. — От кого бежит? От нас? Так мы не полиция, и никаких обвинений не предъявляли. Мы, как бы, «в целях обеспечения безопасности». Это другое.

Управляющий и высший судья от имени Федерации, просто промолчал. Мы и без него разобрались, что давить на связавшегося с мафией бизнесмена нам не чем.

— Придется просто подождать, — вздохнул я. — А там… Если у господина Лукошина получится, это будет уже головная боль дознавателей. В итоге, все подонки все равно получат по заслугам.

Бежать с планеты, даже после открытия космопорта, не получится. Федерация объявила режим чрезвычайной ситуации на Авроре. На орбите висит флот, и как только этот дурацкий референдум будет отменен, вниз упадут челноки с десантом. Причем не только армейские. Наводить порядок, проводить расследование, выявлять агентов иностранных держав.

Главный искусственный интеллект Федерации был впечатлен тем, с какой легкостью злоумышленникам удалось ввергнуть целую планету в пучину хаоса и беззакония. Законодательство тоже ждут изменения. Но это уже дело Сената.

А я, наконец, смогу расслабиться, передать дела присланному из метрополии новому командующему гарнизоном, и поехать домой. У меня там лес уже три недели без присмотра…

— Господин Лукошин? Собирайтесь, — устало выговорил я. — Поедете с нами. У нас не хватит людей, чтоб обеспечить вашу безопасность в этой башне.

— Прежде мы справлялись, — пожал плечами корпорант.

— Ваши люди не смогут остановить контролеров, — пояснил капитан. — Нас же не остановили.

— А вы? Вы станете им препятствовать, если они явятся меня арестовать? — взвился тот. — Найдут причину…

— А мы задерживаем вас от имени военной разведки. Как свидетеля по делу о шпионаже, — улыбнулся я. — Возможность связаться с купленными политиками у вас будет. Сделайте то, что предлагали, и я замолвлю за вас словечко, когда это будет нужно.

— Едем, — решился отец Лилу. — Лучше живым сидеть в камере, чем мертвым на троне.

Началась вторая часть операции. Теперь нужно было вывести важного свидетеля из здания, посадить в танк, и вывезти в безопасное место. Учитывая ресурсы, которыми обладал предполагаемый противник, задача не из легких.

К несчастью для службы контроля, смута внесла коррективы. Это для нашего конвоя все дороги были открыты. Для них же — все было в точности наоборот. Причем, наши ребята на блокпостах даже законы не нарушили. СК — федеральная организация, и их деятельность на Авроре тоже официально приостановлена. То есть подчиняться их требованиям, не были обязаны.

Благо у Траубе хватило хладнокровия, чтоб не отдать приказ группам захвата стрелять на поражение, при препятствовании их передвижению. Офицеры контролеров только ругались, грозили всеми карами после окончания бедлама и записывали имена командиров отрядов.

А парни что? Да ничего. Смеялись, похлопывали по теплым бокам пулеметов, и валили все на меня. Мол, приказ командования. Все вопросы к полковнику Роничу. Командующему гарнизоном Авроры, на минуточку. Мы слышали: у контроля какие-то разногласия с военной разведкой?

Естественно, с момента моего прибытия в Лунебург, все такие инциденты, в обязательном порядке записывались на видео, которые тут же передавались в облачные хранилища. Управляющий даже несколько раз отмечал опасное приближение самооборонцев к тонкой грани между законом и правонарушением. Но ни единого раза, к чести ветеранов, красную линию, так и не пересекли.

24

Мы с Фелишем смотрели на капитана, и от этого тот чувствовал себя неуверенно. Ну еще от вопросов, которые мы ему задавали.

А как иначе? Он сам назвался любителем детективов. А значит — единственным в нашей компании специалистом по допросами расследованиям.

В камерах центрального лунебургского отделения полиции, где городские отряды самообороны устроили свой штаб, содержались собранные «для обеспечения безопасности» местные олигархи. В их головах хранились знания, которые мы бы очень хотели иметь. Но была одна закавыка: для допроса требовалось основание.

— Сразу скажу, — строго заявил я. — Лоббирование и организация референдума — это не преступление. Все в рамках закона.

— Хорош закон, — скривился Могильони. — Позволил им такой бардак устроить.

— Что поделать, — развел я руками. — Это еще одно доказательство того, что у нас все-таки демократия, а не технодиктатура.

— А это что? Нужно кому-то доказывать? — засмеялся Фелиш. — И так же все ясно. ИскИны только исполняют то, что люди выдумали. Хороша диктатура…

— Это политика, мой друг, — надул щеки капитан. — Им же нужно создать из нас образ врага. Вот и выдумывают всякое разное. Вбивают в головы своим гражданам, что мы здесь страдаем под пятой суровых компьютеров.

— Ближе к теме, — напомнил я. — Нам нужен повод…

— А с чего все началось? — невинно поинтересовался сержант.

— О! О! О! — взмахнул киберопротезами Могильони. — Точно! Все началось с убийства полковника Раухбаума! И расследование еще не закончено.

— И эти, — я махнул рукой в сторону подвала, где и располагались камеры временного содержания. — Могут быть причастны к организации.

— А кто еще? — удивился Фелиш. — Кому еще помешал старый воин? Этим же нужен был повод, для объявления референдума.

— Ищи, кому выгодно, — кивнул капитан. — И получается, наши богачи единственные, кто что-то поимел со смерти полковника. Но этого мало. Нужны улики их причастности. Хотя бы косвенные.

— Что-то не сходится, — снова встрял сержант. — Как-то все глупо… Сами подумайте! Что-то мне не верится, что шестеро не последних на планете людей однажды собрались, и решили убить командующего гарнизоном. Я уже не говорю, что это федеральное преступление, и виновнику грозит пожизненная каторга. Я про то, что такая толпа народу в принципе не способна тайны хранить.

— Да уж, — согласился я. — Думаю, они и в своей компании не особенно дружны. Что их вообще связывает, кроме интереса в водяной афере?

— Согласен. Это не логично, — вынужден был признать наш «детектив». — Конкуренция. Желание иметь компромат на партнера по опасному делу. Семьи, любовницы… Тайна в таких местах долго не живет.

— В то, что эти ребята просто вовремя среагировали на событие, я тоже не верю, — уточнил я. — Они знали, что полковника убьют. Еще сенатор Раухбаума предупреждал, что покушение весьма возможно. Значит, о готовящемся теракте только глухой не слышал…

— Как-то все мутно, — вынужден был сказать Могильони. — Все знали, но выгоды была только у этих богачей. Даже командующий знал, но ничего для собственной безопасности не сделал…

— Этого мы не можем утверждать, — поднял руки сержант. — Нужно смотреть полицейский отчет. Может же быть, что старик ехал в сопровождении телохранителей, но те ему ничем от взрыва помочь не смогли.

— Взрыв, кстати, тоже подозрительный был, — задумчиво проговорил капитан. — Я репортаж с места преступления по галовизору видел. Машину Раухбаума будто бы Годзила пережевала и выплюнула, а в окрестных магазинчиках даже витрины целыми остались. Направленный взрыв. Очень мощный направленный взрыв. Это не поделка доморощенного террориста. Это работа профессионала.

Доступ к делу, открытому полицией по поводу убийства Раухбаума мы получили мгновенно. Должен же быть какой-то профит от близкого знакомства с Управляющим. А мимо главного компьютера планеты документы такого уровня пройти никак не могли.

Часть данных были засекречены. Тут пригодился уже мой уровень доступа. Даже полномочий исполняющего обязанности командующего гарнизоном хватило. Пока находился на действительной воинской службе, у меня и повыше уровень был. Но после отставки его, понятное дело, аннулировали.

Итак, перед нами открылась картина важного события. Видеозаписи, сделанные уличными камерами, и теми, что снимались с личных записывающих устройств полицейских, первыми прибывших на место теракта.

Просмотрели. Бегло. Часто, на перемотке. Нечем там было любоваться. И какие-то детали искать смысла не было. Ни один из нас троих профессиональным следователем не был. Так что на что нужно смотреть, и какие именно подробности разглядывать, мы понятия не имели.

В конвое было три машины. Центральная, с самим полковником, и еще две с сопровождением. Капитан особо на это внимание обратил. Сказал, что слышал, будто бы Раухбаум без охраны по городу передвигается. А раз все же озаботился охраной, значит, предупреждение Стерлинга принял близко к сердцу.

Кавалькада проехала перекресток, и едва замыкающее авто поравнялось со светофорами, прогремел взрыв. Точно под средней, охраняемой, машиной.

— Что скажешь? — поинтересовался я у Могильони.

— Либо взрывчатку заложили заранее, либо это какая-то хитрая мина. Думаю, второе.

— Почему это? — вскинулся сержант. Вот же — любитель поспорить.

— Направленный взрыв. Помнишь? В гараже, при наличии свободного доступа и времени, такое тоже можно устроить. Но, думаю, никто бы не стал с этим заморачиваться.

— Почему?

— Легко спалиться. Явится кто-нибудь глазастый, и спросит: а чего это вы тут делаете? А? И чего? Всех любопытных убивать? Так это такой след мощный. Следище!

— В экспертном заключении указано, что применена противотанковая мина, предположительно, иностранного производства, — ткнул я пальцем в соседний экран. — Но почему она на первую машину не сработала?

— Либо радиоуправление подрывом, либо…

— Гадская «лягушка»! — прорычал сержант.

— Гадская «лягушка», — согласился Могильони.

— Она всегда первую цель игнорирует, — припомнил я. — Но, еще она…

— Цепляется за днище заранее, и детонирует при соблюдении заранее заданных условий, — дополнил инженер. — Идеальное преступление. Она могла полгорода под мобилем проехать, прежде чем рванула. Особенно, если ее на таймер настроили.

— Вот тебе и иностранный след, — скривился Фелиш. — Где эти твари только мину достали. Сомневаюсь, что их на складах у нас хранят. Специфическая штучка.

— И идеально в картину вписывается, — кивнул капитан. — Она всегда строго вверх взрывается. Так устроена. Были случаи, когда диверсанты противника такими площадки приема раненых засеивали. Медицинские глайдеры в труху разлетались…

— А потом поступало указание «пленных не брать», — угрюмо выговорил я.

— А потом наших десантников мясниками называли, — тоже без радости в голосе посетовал сержант. — Нужно было этих тварей к деревьям гвоздями прибивать. Живыми…

— Ладно, парни, — вернул нас из темных пучин памяти Могильони. — Нужно искать, откуда в нашей глуши «лягушка» взялась.

— И как ты это себе представляешь? — хмыкнул португалец. — Ну, ладно. Можно запрос Управляющему отправить. Чтоб он проверил поставки… Но что-то я сомневаюсь, что кто-то вот прямо нагло, в открытую, ввез в Федерацию противотанковые мины.

— А разведка? — с надеждой в голосе воскликнул капитан. — Они же начинали собственное расследование. Не могли же они мимо такого очевидного факта пройти?

Это следовало проверить. К файлам военной разведки у компьютера доступа не было — тут он нам ничем помочь не мог. Но, слава Богу, у меня и собственный канал получения информации имеется.

Штаб обороны Авроры располагается в бункере. Бункер — под штабом гарнизона. Как военный объект, здание никто не воспринимал, и бомбить с орбиты его вряд ли кто-то бы стал. Так что такое расположение центра связи и управления считалось вполне обоснованным.

Но неудобным. Да и не хотелось мне встречаться с офицерами гарнизона. Ничего лично против них не имею — нет доказательств. Но то, что они оказались скомпрометированы — это факт. Пусть обижаются сколько угодно, но я их в качестве надежных помощников не воспринимал.

Тем более что имелся резервный узел связи, и он был легко для нас доступен. Потому как располагается прямо в здании центрального полицейского участка. Ребята, руководившие отрядами самообороны в Лунебурге, уже широко центром пользовались. Защищенная связь в условиях полнейшего хаоса и анархии дорогого стоит.

Отправил запрос полковнику Чаоджи. Глупо было надеяться, что друг немедленно выйдет на связь. Господин достаточно занятой. Тем более в связи с аврорскими событиями. Не удивлюсь, если сейчас у них там всех под ногами земля горит. Шутка ли, прохлопать ушами подготовку этакого-то афронта. И ладно бы пара придурков сговорившись, нечто такое устроили. Так нет. Десятки людей!

— Отправил тебе на нейролинк все данные, — потирая уставшие глаза, процедил разведчик, когда все же смог выкроить для меня минутку. — Насколько им можно верить, сам разберешься. Пока мы здесь считаем, что данные с Авроры обладают наименьшим уровнем достоверности. А без троекратной проверки и вовсе — дезинформацией.

— Ого, — качнул я головой. И поделился с Чаоджи планом, предложенным Лукошиным.

— Если корпорантам удастся все провернуть в ближайшее время, им многое потом проститься, — кивнул китаец. — Элегантное решение сложной проблемы. Это дорогого стоит.

— Передам Арчибальду, — скривился я. — Чтоб старался, как следует. Мы здесь тоже все устали от этого… бардака.

— Только не думай, что все сразу закончится, — вздохнул друг. — Вы там такую кашу заварили, что долго еще расхлебывать будем. В одном уверен: воздаяние неотвратимо. Во всем разберемся, и все получат по делам их.

— Знакомая фигня, — засмеялся я. — Накажем непричастных, и наградим невиновных.

— Но-но, — погрозил пальцем полковник. — Давай без диссидентских высказываний. У меня тут и так… бунтовщиков хватает. Ты там молодцом себя проявляешь. Генералы в восторге. Впервые в истории Федерации планета под прямым военным управлением. И даже без особых косяков и перегибов. И раз дело к концу, будь осторожнее. Не подставься напоследок.

— Постараюсь, — вздохнул я. — Нам бы опытного дознавателя какого-нибудь. Сам знаешь, у меня тут все больше профессиональные душегубы и головорезы под ружьем. Схватить кого-нибудь, чего-нибудь отломать, сжечь и разломать — это мы легко. Это нам в радость даже. А вот головоломки разгадывать — такого мы не умеем.

— Не прибедняйся, — вяло взмахнул узкой ладошкой разведчик. — Пока у вас все хорошо получается… Наших специалистов дать не могу… Сам понимаешь: есть версия, что они уже не совсем наши… А вот… Даму свою привлеки. Она же у тебя полицейский офицер⁈ Должна уметь правильные вопросы задавать и пазл из сведений в общую картину складывать.

— О! — только и смог выговорить я. О Хельге Корсак я почему-то раньше не подумал.

— О допуске к секретным сведениям не беспокойся, — по-своему понял мои сомнения Чаоджи. — Оформим. Под твою ответственность.

— А чего сразу под мою…

— Все-все, — отмахнулся полковник. — Береги себя.

И отключился. Гад! А я-то надеялся, что он мне с Корсак поговорить поможет.

Последний раз расстались мы с Хельгой как-то странно. Я понимаю: в каждой женщине должна быть какая-то загадка. Но именно что — загадка, а не Тайна Вселенной, или военный криптошифр. С утерянным алгоритмом решения.

В общем — странно. Женщина не корила меня, ни в чем не обвиняла, и не требовала невозможного. Просто попросила не рисковать без особой нужды. Даже поцеловала на прощание. И это было так не похоже на ту Корсак, которую, как думал, я хорошо знал, что даже растерялся.

Потом еще у них в отделе побывал. Саму лейтенантшу, правда, там не встретил. Но ведь был же, и с ней и не подумал связаться. Голова совсем другим занята была. Не подумал. А вдруг это было для нее важно? Вдруг она только и ждала, что я брошу все дела, и полечу прямо к ней?

Кто его знает, что у них, женщин, в головах происходит? Почему в один момент от них прямо-таки аура уюта и любви исходит, а в другой — натуральнейшим ужасом шибает?

Напомнил самому себе, что я вообще-то — боевой офицер. Командир, и даже временный командующий целой планеты. Что сейчас, в эту смутную эпоху, могу все ресурсы мозга отдать решениям проблем миллионов человек, а не только прихотям одной, отдельно взятой Хельги.

Так себе отговорка. Это понятно. Для какой женщины это может служить аргументом? Для черствой мужико-бабы, нацеленной исключительно на карьеру, только если…

В общем, заветные цифры контакта набирал с некоторой опаской. И первую фразу выдумал, вроде бы, вполне убойную.

— Привет. Сейчас поспокойнее стало. Полегче. И я сразу о тебе подумал, — сказал я. — Как ты? У тебя все нормально?

25

Фуух. Я считаю, пронесло. Хельга на меня злилась не особенно сильно, и довольно быстро простила. Правда, не удержалась от легкого вымогательства, и потребовала с меня обещание отправиться вместе с ней к морю. В отпуск. Когда смута кончится, конечно. Не прямо сейчас.

Пообещал. А что еще оставалось? Тем более, конца этому бардаку еще не виделось, и чем все закончится, предвидеть невозможно было. Тот же Траубе — ловкая, изворотливая и весьма влиятельная тварь. Одному Черту известно было, что там в его голове происходит. И что он планирует.

А вот предложение влиться в наш тесный коллектив доморощенных следователей Корсак восприняла с восторгом. Надеюсь, она не поняла, что я и связался с ней только ради этого. Объяснил, что хотел бы видеть ее рядом, а не только по коммуникатору общаться. Ну и поделился «озарением», что она могла бы помочь нам с одним важным делом, в котором весьма востребованы будут ее профессиональные качества.

И чего мы раньше не догадались привлечь профессионалов? То, как лейтенант полиции просматривает заключения экспертиз, раскладывает их по какой-то колдовской схеме, а потом выдает вердикт — было настоящим волшебством. Все женщины — ведьмы. Это каждый мужик знает. Но чтоб настолько…

— Это вот исследование останков взрывного устройства, — прихлопнула лист бумаги ладонью фрекен Корсак. — Здесь заключение о химическом составе взрывчатки. А здесь — данные о электронной схеме управления и детонации.

— Мы смотрели, — начал было возмущаться Фелиш. Но был жестко перебит.

— И что увидели? — с сарказмом спросила Хельга.

— Противотанковая мина иностранного производства, — поспешил на помощь капитан. — Редкая. У нас в войсках такие «лягушками» называют. Гадкая штука.

— Молодцы, разобрались, — ядом в голосе женщины можно было весь гарнизон Авроры к праотцам отправить. — А это что? Знаете?

— Какая-то хрень химическая, — слегка улыбнулся я. Понадеялся, что лично на меня яд лейтенанта не попадет. — Пыльца с поверхности мины.

— Пыльца⁈ — вспыхнула полицейская. — Пыльца? Это то вещество, в котором устройство провезли в объем Федерации! Понятно!

— И что это? — заинтересовался Могильони. Вот что значит — любитель детективов. Нихрена не боится!

— Это, господа военные, удобрение. То самое, которое на планету поставлялось фирмой, подконтрольной мафиозной группировке! Вот что это!

— Да ладно, — не поверил сержант. — Такой жирный след нам оставили?

— Ну а чего? — рассмеялся капитан. — Удобно. Бандосы поди и знать не знали, что в такую трясину влезли. А следы к ним ведут…

— И теперь уже их не допросишь, — припечатала Хельга. — Вы их всех убили!

— Ну, допустим, не всех, — заспорил Фелиш. Бедняга не знал, что злая Судьба свела его с Богиней Споров.

— Ай, перестань, — легким движением ладошки отмела в сторону все аргументы сержанта женщина. — Если ты о тех, кому удалось пережить вашу атаку, так они простые быки. Торпеды. Тупые боевики, ни о чем в делах организации не ведающие.

— А ведь у нас появился отличный повод пообщаться с господином Гаутами, — воспрял из пучин раздумий Могильони.

— Ага, — согласился я. — Уже отправил запрос Управляющему. Будет ли правомерно применение сыворотки правды к человеку, предположительно причастному к организации убийства командующего гарнизоном Авроры.

— Ого, — удивилась Корсак. — У тебя что? Прямая связь с ИскИном?

— Вроде того, — приоткрыл я часть правды. — Так уж вышло, что я сейчас высшее должностное лицо на планете. Без консультаций с Управляющим было бы тяжело.

— А глава администрации? — продолжала удивляться Хельга. — На днях интервью с ним по ящику видела. Так этот хорек утверждает, что отряды самообороны организованы с его благословения и чуть ли не под прямым руководством.

— Да-а-а? — воскликнул Фелиш. — Вот это новость! Как его хоть зовут, этого главу? Гляну в списках. Может, затерялся где-то…

— Не ищи, — хмыкнул я. — Лилу уже спрашивала меня о его участии в «оккупации» планеты ветеранскими подразделениями. Сказал, как есть. Что никаких дел с главой администрации не имел и не собираюсь иметь. И что общался с этим господином всего один раз, и по результатам беседы, имею о нем весьма отвратное мнение.

— Ага-ага, — оживился капитан. Он, кроме детективов, еще и политическими игрищами интересовался. — И чего?

— Ничего, — пожал я плечами. — Этот упырь имел наглость мне позвонить, и высказать претензии. Дескать, смута приходит и уходит, а добрые отношения с администрацией планеты остаются. Или, как в моем случае — не остаются.

— Ага. А ты?

— А я, — тут я тяжело вздохнул, и мельком глянул на Корсак. — Разозлился. И ответил, что если не будет добрых отношений, то и самой администрации тоже не будет. И что люди не идиоты. И способны увидеть, кто именно им помогал, а кто только языком с экрана галовизора щелкал.

— А у нас этого… как его там… главу этого… Назначают его, короче, или выбирают?

— Назначают, — сказали хором Хельга и Могильони.

— Но депутатское собрание потом должно утвердить, — дополнил капитан.

— А Управляющий имеет право кандидатуру отклонить. На любом этапе, — дополнила дополнение Хельга, и победно взглянула на безрукого ветерана.

— А снять с должности кто может? — хитро прищурился сержант. — Управляющий или депутаты?

— И тот и те, — пожал плечами капитан. — Вотум недоверия. Увольнение в связи с утратой доверия. И все такое…

— Значит, будем снимать, — обрадовался Фелиш. — Как вспомню, сколько мне в этой его конторе мозги выносили, пока лицензию на предприятие общественного питания оформляли, аж вздрогну.

— Это уже не наше дело, — строго сказал я. — Если кто-то спросит мое мнение, я его обязательно выскажу. Но сам в это вот все не полезу. И вам не советую.

— Это почему еще?

— Потому что это политика. А политика чистой не бывает. Стоит только коснуться, и сам не заметишь, как вываляешься во всем этом дерьме по самые уши.

— Слушай умного человека, — подтвердил Могильони. — Господин полковник дело говорит.

— Ладно, — огорчился Фелиш. — Надеюсь, этой твари и без нас припомнят все хорошее, что он для людей натворил… Мне вот интересно: а как смогли мины в удобрениях спрятать? Прямо в мешки что ли засунули?

— Какие еще мешки? — удивилась Корсак.

— Ну а в чем эту химию перевозят?

— В вакуумных картриджах, — хмыкнул капитан. — Не обращал внимание? Специальный бункер, который к стандартному тягачу присоединяется. Если точнее, между машиной и плугами. Потом в бункер подается сжатый воздух, картридж надувается, и удобрения подаются в почву.

— Ай, — отмахнулся сержант. — К чему мне эти заморочки? Я далек от сельского хозяйства. Мне в земледелии только результат нравится. Я из этого результата вкусняшки умею готовить.

— Логично, — простил невежество приятеля Могильони. Я, кстати, прежде тоже не имел понятия, как оно там все происходит. — В общем, просто поверь, никто на таможне не стал бы вскрывать вакуумные паки, и смотреть, что у них там внутри. Обратно потом не закрыть. Понимаешь?

— А как проверяют. Дело-то не шуточное. Под видом удобрений можно и яд какой-нибудь ввезти.

— Сканируют, — подсказала Хельга. — Спектроскопия, и все такое…

— А «лягушки» сканерами не определяются, — вздохнул инженер. — Пока там источника энергии нет, они вообще ничем не засекаются.

— О! — обрадовался португалец. — Значит, кто-то должен был мину у бандосов забрать, подключить источник питания, и установить в нужном месте. Тут на опыте нужно быть. Я бы вот, к примеру, не сумел.

— Там ничего сложного, — улыбнулся безрукий ветеран. — Но ты прав. Кто попало, за это не возьмется. Нужен обученный человек.

— Да уж понятно, — фыркнул я. — Мину еще и установить правильно нужно. А это — знание маршрута, исследование состояния дорожного покрытия и трафика движения. «Лягушка» управляется дистанционно, но если ее положение другие мобили изменят, ничего не получится.

— Если только ее из впереди идущей машины не сбросили, — кивнул Могильони. — Такой способ установки тоже возможен.

— Смотрим камеры? — оживился Фелиш. — Мина, конечно, не особо здоровенная, но и не с детский кулачок. Если ее кто-то сбросил, мы увидим. Во всяком случае, аппарат определим. А может, и водителя разглядеть получится…

— Смотрим, — пожал я плечами. — Все равно Управляющий еще изучает материалы дела, и решение пока не принял. Если найдем какую-то дополнительную улику, компьютеру станет проще.

Маршрут конвоя, в котором передвигался командующий был нам известен. Доступ к записям имелся. Плюс, в нашем распоряжении была полицейская система распознавания. Не полноценный ИскИн, конечно. Но тоже не слабый компьютер. Во всяком случае, отслеживать дорожный трафик, определять нарушения правил и выписывать штрафы он мог достаточно эффективно.

Загрузили в систему временные интервалы и маршрут. Обозначили, что именно искать, и стали ждать. К слову сказать, без помощи Корсак и тут не обошлись. Полицейские умные машины — все же здорово отличались от военных. В войсках все устроено так, чтоб любой дебил сразу понял что делать. Просто, и даже еще проще. Здесь же, не зная некоторых нюансов, мы бы до поросячьей пасхи результат ждали.

Примерно десять минут ушло у компьютера, чтоб исследовать видеозаписи, и найти нужный момент. Определил марку машины, номера регистрации и имя владельца он за считанные мгновения.

— Какой-то мелкий клерк из управления санитарно-эпидемиологического контроля, — удивилась Хельга. — Жаль, лицо разглядеть не удалось. Сейчас проверим…

Женщина прикусила язычок, и принялась клацать виртуальными клавишами клавиатуры. На экране мелькали фото каких-то людей, и просто разноцветные пятна.

— Ну вот, — наконец выговорила лейтенант. — Что и требовалось доказать. Управлял машиной совсем другой человек.

— Ого, — вскинул густые брови португалец. — Почему знаешь?

— Сверила сигнатуры лиц, — не очень понятно объяснила та. — Совпадений не обнаружено. Это два разных человека.

— Логично, — кивнул капитан. — Скорее всего машину угнали ради этой акции. Не удивлюсь, если вскоре ее нашли где-нибудь на окраине.

Корсак вновь не на долго увлеклась общением с компьютером.

— Ты прав. Мобиль обнаружен сожженным. Никаких биологических следов найти не удалось.

— На месте негодяев, я бы и от исполнителя избавился, — обезоруживающе развел руками Могильони. — Ну, как от лишнего свидетеля…

— В день теракта в Лунебурге найдено четыре неопознанных тела, — сверившись со сводками, сообщила Корсак. — Имена троих удалось установить. Четвертый так и проходит по документам, как Джон Доу…

— Неопознан, значит, — пояснил для сержанта капитан. — Есть смысл идти в морг?

— Это еще зачем? — скривился Фелиш. Наш сержант, будучи записным головорезом, покойников недолюбливал.

— Может, сможем узнать? — дернул плечом Могильони. — Ну или что-то на теле найдем…

— Так только в кино бывает, — засмеялась лейтенант. — В жизни все куда проще. Тело неизвестного отсканировано. Имеется полная трехмерная модель, с указанием всех особенностей. Ну и список найденных с незнакомцем вещей.

— А нейролинк? У него что? Не было установлено устройство? — воскликнул я.

— «Поражение левой височной части головы, — процитировала Хельга протокол. — Отсутствует до десяти процентов черепа». Кто-то позаботился о том, чтоб по девайсу этого несчастного тоже нельзя было опознать.

— Если он иностранец, на таможне должны были сканировать его отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза, — явно припомнил какой-то фильм капитан.

— Говорю же, — фыркнула женщина. — Не опознан. Базы данных едины для всех правоохранительных органов на планете. Можно подать запрос на Артемиду — там есть сведения обо всех жителях и гостях Федерации. Но без оснований, ответ мы можем ждать с месяц.

— Сформируй документ, — велел я. — Попробую отправить его по военным каналам. Если на него вообще что-нибудь есть, нам об этом сообщат.

Корсак увлеклась войной с непокорным компьютером, сержант что-то разглядывал в своем коммуникаторе, а Могильони нагло спал. Технически, я самый старший по возрасту в нашей компании. Но капитан почему-то выглядел на свой возраст, а я нет. Генетика что ли такая?

Цифры на часах сменялись, я получил и отправил запрос. Управляющий хранил надменное молчанье, и военная разведка не торопилась радовать нас новой информацией. Был поздний вечер. На Лунебург опускалась тьма, и какое-то сонное оцепенение.

26

— Чем так сидеть, ждать непонятно чего, может, в ресторан сходим? — предложила вдруг Хельга.

— Отличная идея! Я бы тоже… — воскликнул Фелиш, получил пинок по коленке от капитана, и замолчал.

— Неужели есть рестораны, которые сейчас работают? — удивился я.

— Конечно, — пожала плечами женщина. — Небо же не упало на землю. Людям нужно где-то кушать и развлекаться.

— Логично, — улыбнулся Могильони. — Сходите. Если будут какие-то новости, мы с вами свяжемся.

— Отправлю пару парней приглядеть за вами, — буркнул сержант, потирая ушибленную ногу. — У тебя ноги тоже железные? Чего так больно-то?

— Ты знаешь какое-нибудь заведение поблизости? — обратился я к Корсак, подставляя локоть.

— Это центр города, Ронич, — хмыкнула лейтенант. — Тут ресторанов и кафе больше чем жителей.

Были у меня сомнения в том, что она права, но спорить я не стал. Знал уже, что это полнейший бесперспективняк. Разве можно переспорить богиню спора?

— Не переживай, сладкий, — погладила меня по руке Хельга. — Что-нибудь найдем.

Я, в общем-то, и не переживал. Было немного странно себя чувствовать, отправляясь с женщиной в ресторан, будучи одетым в полевой военный камуфляж и десантные армированные ботинки. Но утешил себя тем, что Корсак тоже не в вечернем платье. Да и времена теперь такие, что еще неизвестно как местная мода на них отреагирует. Во всяком случае, слышал не один раз рассказы региональных командиров о детях и подростках, старающихся походить на бойцов отрядов. Элементы военной формы, обувь, банданы на головах.

Людно на улицах не было. Странно еще, что там вообще кто-то кроме патрулей был. С экранов галовизоров настоятельно не рекомендовали горожанам покидать жилища после наступления ночи. Мотивировали это тем, что преступники именно темное время суток выбирают для проделывания своих темных делишек. И лучше не мешать бравым защитникам делать свою работу.

И все же не все поддались на уговоры. Может, и к лучшему. В конце концов, что это, как не проявление веры в способность отставников контролировать криминогенную обстановку в столице?

Яркие неоновые рекламные вывески повсюду были выключены. Но, судя по свету внутри, некоторые заведения действительно работали. Залы от посетителей не ломились, и очередей у входа не наблюдалось. Но жизнь не окончательно замерла в большом городе.

— Смотри. Там. Милое местечко. Бывала там с сестрой, — потянула меня на другую сторону дороги Хельга. — О! Я же говорила! Двери открыты. Значит, работают.

Корсак тянула меня за руку, но я не торопился. К собственному удивлению, мне понравилось гулять по безлюдному городу. Горели фонари, мигали желтым светофоры, но все равно казалось, что мы с подругой единственные люди на планете. Последние…

Даже вздохнул тяжело, когда женщина потянула дверь, и та легко отворилась.

Внутри можно было забыть, что на Авроре господствует хаос и бедлам. Снежно-белые скатерти на столах. Интимный свет. Блестящие фарфором тарелки и ледяная строгость столовых приборов. Поодаль несколько столиков было занято. Вроде бы даже парочками. Не стану утверждать. В сумерках силуэты обманчивы.

Выбрали место. Уселись. Взяли в руки планшеты с меню.

— Вина? — предложил я. — По бокалу. Не больше. Ты пьяная нехорошая.

— Это почему еще? — подозрительно прищурилась женщина. Я уже испугался было, что снова ее обидел, но она улыбнулась. — А! Ты о покатушках? Ну да. Тянет к скорости…

— Да это не скорость, — пробурчал я. — Это смертоубийство какое-то…

— Сударыня, господин? — в полголоса поинтересовался незаметно подкравшийся официант. — Уже готовы сделать заказ, или мне подойти чуть позже?

— Готовы, — кивнул я, и продиктовал свой выбор. Хельга решила отделаться какой-то резанной травой. Но от бокала вина не отказалась.

— Когда ты последний раз нормально ел? — сморщила женщина носик, когда работник ресторана растворился в сумерках. — Поди только военными пайками и питался?

— Фелиш меня баловал, — улыбнулся я. — Из кафе мне пищу носил. Ну или кто-то из его ребят. Я не успевал замечать.

— Трудно было?

— Первое время — да, — честно сознался я. — Пару дней почти совсем не спал. Казалось, что стоит упустить контроль, и все рухнет, как карточный домик. На счастье, бардак никогда не наступает мгновенно. Энтропии нужно набрать массу, чтоб все обрушилось.

— Было страшно, — призналась Хельга. — По ящику всякие гадости рассказывали. На улицах крики и стрельба. Энергия то есть, то вдруг отключается. О связи и говорить не хочу. Могла пропасть прямо посередине разговора.

— А потом стало лучше, — кивнул я.

— Потом на улицах появились военные патрули, — улыбнулась женщина. — Я сначала испугалась, а потом услышала объявление по галовизору. Тебя увидела.

— И как я тебе?

— О! Импозантный мужчина. Суровый. Что ни слово, то как выстрел. Надежный. Сказал, что теперь будет порядок, и он наступил. Относительно, конечно. Но после полного беспредела первых дней, разница была очевидна. Я тогда подождала еще немного, прыгнула на спидер, и к тебе полетела.

— Помню, — оскалился я. — Меня от усталости шатало. Думал, ты мне мнишься. Галлюцинация такая.

— Да уж. Лицо у тебя было… удивленное, — засмеялась Корсак. — А мне нужно было тебя увидеть. Понимаешь? Чтоб поверить, что все будет хорошо.

— Поверила?

— Ага. Поверила… У тебя какие планы вообще?

— Ну вот сейчас поедим, потом пойдем в штаб, проверим…

— Да нет, — отмахнулась Хельга. — Не сегодня. Вообще. Потом. После того, как все это закончится? Есть у тебя план?

— Да, — сказал я после минуты раздумий. — Есть. Хочу схватить в охапку одну дорожную хулиганку, и утащить в свой замок на горе. В самую глушь. И никуда кроме леса месяц не выходить.

— Устал?

— Устал, — махнул я головой. — И надоело. Тишины хочу и спокойствия. Шум водопада, ветер в кронах деревьев. Белки вокруг скачут…

— Ладно, — улыбнулась Корсак. — Убедил. Согласна на твою охапку и замок на горе. Хватай меня скорее, Ронич. И тащи. Права Натали оказалась. Ты единственный человек, рядом с которым я ничего не боюсь.

Потом она хитро на меня прищурилась, и воскликнула:

— Чего это ты улыбаешься? Расплылся весь…

— Радуюсь, — честно признался я. — Боялся, что ты скажешь что-то другое.

— Ой, перестань, — хихикнула женщина. — Характер у меня не подарок. Еще пожалеть успеешь, что связался с сумасшедшей Хельгой.

— Это кто посмел тебя так называть? — нахмурился я.

— Отец, — засмеялась Корсак. — Натали все-таки более рассудительная. Всегда такая была. А у меня, как папа говорит: шило в одном месте.

— Заскучаешь в лесу? — с удивлением разглядывая возникшие на столе тарелки, спросил я. — Потянет на приключения.

— Ха. А сам-то? Вокруг тебя постоянно что-то происходит. Не замечал?

— Это рудимент моей службы, — улыбнулся я. — Привык постоянно что-то делать. Вот судьба и подкидывает варианты.

— О! Кстати! — обрадовалась она возможности перевести разговор на другую тему. — Говорят, все военные — фаталисты. Ну, вроде того, что верят в судьбу и все такое… Это правда?

— Все люди разные, — пожал я плечами. — Кто-то верит. Кто-то — нет. Но в участии каких-то высших сил в нашей жизни, верит каждый, кто в серьезных заварушках участвовал. Иной раз, без божественного вмешательства и объяснить не получится, как выжить удалось.

— Даже так? — вспыхнула глазами Хельга. — У тебя тоже такое было?

— И не один раз, — кивнул я. — Мы в осаде сидели. Ни пищи, ни боеприпасов уже не оставалось. Мы уже и попрощались друг с другом все. Договорились встретиться в Аду. И вдруг объявляют, что победа. Что враг капитулировал. Разве это не чудо?

— Если вы всей толпой в Ад собрались, почему Бог вам помогает?

— Не знаю, — снова дернул я плечом. — Может потому, что на войне все по-честному? Все от всего сердца. Там быстро всякая лишняя шелуха с человека слетает. И если он — тварь, то это сразу видно. На счастье, большинство все-таки нормальные ребята. Во всяком случае, мне такие попадались.

— Знаешь, — откладывая вилку, призналась лейтенант. — Я в полицию пошла, чтоб справедливость восторжествовала. Чтоб людей от всяких подонков защищать.

— Достойная цель, — ввернул я.

— Ага. Но знаешь что? Когда постоянно видишь одних убийц и насильников, поневоле начинаешь считать всех вокруг такими. Понимаешь? Профдеформация. Перестаешь верить в честных людей. Воры, мошенники, наркоманы… Начинает казаться, что только такие в мире и остались…

— Поэтому в экополицию перешла?

— Натали посоветовала, — кивнула Хельга. — Сказала, что там хоть удовлетворение буду получать. Природа же отзывчивей людей. Ты что-то делаешь, и результат сразу видно. Вот как с твоим лесом. Посадили маленькие деревца, и вскоре они вырастут в настоящих исполинов. Станут качать на ветру кронами — будто бы благодарить за то, что позволили им жить…

— Это да, — согласился я. — С природой легче, чем с людьми. Эти твои — экопреступления, тоже ведь только люди совершают. Зверятам ничего подобного и в голову не придет. Я вот не знал раньше… Ты в курсе, что даже волки оленей не всех подряд едят?

— Да ладно? — удивилась Корсак. — Гурманы? Выбирают самых вкусных?

— В том-то и дело, что нет. Самых слабых. Больных или старых. Представляешь?

— Это они тебе сами рассказали? — засмеялась женщина. — Чтоб ты не перебил их там всех сгоряча.

— Перебил, — я сделал вид, будто обиделся. — Я деньги начал собирать, чтоб на клонирование волков хватило. Лес растет. Значит, и кормовая база травоядных будет увеличиваться. Там же все связано. Больше еды — больше детенышей. А хищники — важнейшая часть биоценоза.

— А ты не думал какого-нибудь еще земного хищника попробовать адаптировать? — вдруг выдала идею Хельга. — Не знаю… Тигра или росомаху. Или медведя.

— Неа, — удивился я. — Да и рановато пока. Это крупные животные. У них ареал проживания огромный. Одному медведю нужно несколько сотен квадратных километров, а нужно хотя бы двоих. У меня пока столько нету.

— Я пошутила, — призналась женщина. — Ты говорил, что все животные на Авроре крупнее своих земных аналогов. Представляешь, какой медведь вымахает. Как слон?

— Да уж, — засмеялся я. — Тварь будет, как из фильмов ужасов. Если его белки с боков не пообгрызают…

— Ха-ха. Твои могут…

Время шло. Мы веселились. Доели заказанную пищу, выпили по бокалу вина, и попросили еще кофе. Входили и уходили какие-то люди. Призраком иногда мелькал мимо официант. И, что самое интересное, никто и не заикнулся, что время вообще-то позднее, и заведение вот-вот закроется.

— А персонал в отпуске, — раскрыл страшную тайну официант, когда я прямо его об этом спросил. — Супруга на кухне, а я гостей обслуживаю.

— Зачем вам это? — удивился я. — Почему тоже не устроили себе отдых?

— Как же? — взмахнул руками, как оказалось, хозяин ресторана. — Мы работам. Люди приходят покушать, и отвлечься от внешних неприятностей. Вроде бы и жизнь не изменилась. Все, как обычно. Это же важно.

— Островок стабильности, — подсказала Хельга.

— Именно так, госпожа, — слегка поклонился ресторатор. — Мы больше ничем людям помочь не можем. Только этим.

— Вы с женой большущие молодцы, — искренне воскликнул я. — Если бы каждый в этом городе делал хоть половину того, что и вы, возможно ветеранам не пришлось бы вытаскивать из смазки старые винтовки, и охранять покой граждан.

— Мне кажется, господин, — осторожно начал собеседник. — Что ребятам и самим нравится. Не сидеть в холодных машинах на перекрестках, конечно. А то, что они снова нужны. Понимаете?

— Понимаю. Очень хорошо понимаю, — улыбнулся я.

— Если бы им не нравилось, они в первый же день по домам бы разбежались, — мурлыкнула сытой кошкой Хельга. — А раз остались, значит, счастливы. Идем, сладкий? Нас с тобой, наверное, уже потеряли?

Коммуникатор не побеспокоил меня ни разу за вечер. Управляющий, и тот словно бы сделал паузу, и не торопился с выводами.

— Пойдем, — вздохнул я. — Головоломки сами себя не распутают.

— А, да, — вдруг вспомнила по дороге лейтенант. — Не знаешь? Полиция уже открыла дела по факту нападения наемников на Камтелион? Твой сержант говорил о четырех атаках, вроде?

— О! — удивился я. — Я даже не знал, что это преступление.

— Ну а как? Покушение на убийство. Сопротивление требованиям лиц, приравненных в правах к сотрудникам полиции. Применение огнестрельного оружия в населенном пункте. Причем, все это совершалось группой лиц, по предварительному сговору. В таких случаях подсудны не только исполнители, но и организаторы.

— И если наемников отправили наши олигархи… — продолжил я.

— То нам следует выяснить все обстоятельства дела, и сформировать обвинительное заключение, — коварно улыбнулась Корсак. — Если подобрать правильные доводы, можно даже пожизненной каторги для организаторов требовать. Особенно, если жизнь и здоровье гражданского населения могли быть подвергнуты опасности.

— Им конец, — резюмировал я. — Сдохнут с кайлом в руках в урановой шахте!

— Не хочешь поторопиться, и лично уведомить этих… господ о перспективах?

27

Два следующих дня остро напомнили мне времена самого начала смутного времени. Бардак, суета и тысяча проблем, решения по которым все от меня ждут.

Слава Богу, допросами «пленных» олигархов занимались Хельга с капитаном. У меня и без этого дел хватало. Во-первых, толпой повалили депутаты, желающие получить лично от меня какие-то гарантии. Детский сад, ясельная группа! И, главное, ни один не решился честно предложить обмен: он голос в пользу отмены референдума, я — прикрытие от неминуемого народного гнева. Все что-то намекали, рожи свои сытые корчили, юлили. Приходилось изображать из себя тупого вояку, и говорить открытым текстом то, что все и так понимали.

Еще вопрос: чего бы им всем скопом сразу не собраться, и не выслушать от меня все гадости? Один раз. Всем сразу. Отделались, и домой пошли…

Я и отличий-то между ними не видел. Все, как на подбор — бездельники, только и умеющие, что озабоченный вид принимать, и щеки надувать. И зачем им понадобились личные встречи, решительно не понимал. А вот время эти беседы отнимали прилично.

Во-вторых — и снова политика — нашлись ушлые ребятки, из так называемого — второго эшелона политиков, решившие половить рыбку в мутной воде. Общественные предпочтения никто же не скрывал. Люди открыто негодовали. Стены домов в Лунебурге сплошь обидными для депутатов надписями покрылись. Обывателям этот референдум нужен был, как зайцу стопсигналы.

И вот, группа молодых, но дерзких, политиков принялись организовывать митинги за отмену референдума. Какой толк от этих мероприятий никто не знал. Но народу набиралось прилично. На самом первом, говорят, до десяти тысяч человек присутствовало. Флаги Федерации, лозунги, речи с трибуны, устроенной в кузове грузовика.

К их чести — если у политиков вообще такой орган еще не рассосался — места проведения митингов исправно согласовывались с полицией. А те и отказать не имели право. Проведения массовых мероприятий — неотъемлемое право граждан. При обеспечении должной безопасности для участников и наблюдателей, конечно.

А кто именно должен был эту безопасность обеспечивать? Конечно — полиция. Ну и наши отряды. Собственных сил у правоохранителей было явно недостаточно. Пришлось сократить время отдыха для сменных групп, и привлечь дополнительные силы из окрестных городков. Еще не хватало, чтоб в толпу митингующих какой-нибудь ублюдок на мобиле въехал. Греха потом не оберешься. И весь наш, тщательно выстраиваемый, имидж спасителей планеты в одночасье рухнул бы.

В общем, депутаты опаздывали. Им бы, вместо выпрашивания от меня подачек, быстренько среагировать, и собственную ошибку исправить. А они все еще колебались. И едва не проворонили момент, когда от них уже ничего бы не зависело. Народ сам бы взял ситуацию в руки, и бойкотировал бы референдум. Во всяком случае, все к тому шло. Политическая звезда молодых махинаторов взлетела прямо на глазах. Ребятишки легко раздавали обещания, грозили всевозможными карами продажным депутатам, мелькали на экранах галовизора и упивались славой.

А расхлебывали их игрища отставники. Истинные герои смуты на Авроре.

— Революции устраивают идеалисты, — глубокомысленно изрек Могильони. — А пользуются ее результатами подонки.

— Не подходит, — скривился Фелиш. — У нас и смуту затеяли твари, и выгоды из этого дерьма получают такие же.

— Но новые, — хихикнула Корсак. — Молоденькие. Активные. Дерзкие.

— Ничего, — авторитетно заявил капитан. — Сейчас их спонсоры разглядят, денег полные карманы насуют, и станут новые хуже старых.

— Почему хуже? — не понял сержант.

— Потому что старые уже давно поддержкой народа не пользуются. А эти пока еще на волне. Был бы у этих ребяток какой-нибудь официальный статус, они бы уже таких дел наделали бы, что чертям в Аду стало бы жарко.

— Не так-то и просто им сейчас будет спонсоров найти, — предположил я. — Эти шестеро охламонов, я так понимаю, в скором времени отправятся в места не столь отдаленные?

— Вероятность весьма высока, — хитро прищурилась Хельга.

— Депутаты дискредитированы, — продолжил я. — Значит, грядут новые выборы. А оставшиеся не у дел богачи теперь будут хорошенько думать, прежде чем полезут в это дерьмо.

— Ой, полковник, — махнул на меня рукой капитан. — В их мире чистеньких нет. Им не привыкать в фекалиях купаться. А эти, молодые, сейчас ценный ресурс. Который нужно разрабатывать, пока тема еще горяча. Думаю, в штаб «За отмену референдума» уже сейчас мешки предложений поступают.

— Нужно им напомнить, кто в доме хозяин, — оскалился сержант. — А то через год никто и не вспомнит, кто именно на себе все это вытащил. Будут говорить, дескать, если бы не эти молодые, неизвестно, как бы оно все обернулось.

— Вы, кстати, знаете, как наши пленные Траубе называют? — вдруг оживилась Корсак. — Хозяин Авроры. Каково, а? А мы-то и не знали, что кто-то успел планету в личную собственность приобрести.

— Допросы с соблюдением протокола проводились? — нахмурился я.

— Конечно, сладкий, — облизала губки чертовка. — Под видеосъемку, и в присутствии трех свидетелей. Ну и ИскИн, конечно.

— Интересно было бы как-то понять, что Управляющий об этом «хозяине» думает, — улыбнулся я женщине.

— И не достаточно ли у нас оснований, требовать от столицы отстранения Траубе от должности? — дополнил Могильони. — Если нейтрализовать его ресурсы, как главы аврорских контролеров, справиться с ним станет совсем просто.

— Посмотрим, — кивнул я. — Я так понимаю, первый этап следствия закончен? Уже можно предъявлять обвинения?

— Уже сделано, — наморщила носик лейтенант. — Компьютер сам управился. Больше того! В виду тех обстоятельств, что в деле прослеживается явный след иностранного вмешательства, обвиняемым было отказано в праве на адвокатов.

— Ого, — удивился Фелиш. — С предателями всегда так? Или наши придурки особого отношения удостоились?

— В особых случаях, закон это допускает, — обтекаемо ответила Хельга. — Например, когда участие защитника увеличивает вероятность разглашения совершенно секретных сведений.

— А организация покушения на убийство и убийство военнослужащего высокого ранга, именно к таким и относится, — догадался я. — Итак? Что мы имеем? Какая-то картина уже складывается? Чего точно они хотели? Кто будет отвечать за нападения на мирные города, разрушенные постройки и убийства? И чего они к Камтелиону прилипли? Неужели только из-за меня?

— Не только, — покачала головой женщина. — Из-за тебя, и из-за Лукошиной.

— Лилу? — удивился я.

— Дочь Арчибальда, — кивнул Могильони. — В противостоянии с корпорацией, могла бы стать ценным аргументом.

— Вот именно. Вот они и собирались решить две проблемы одним ударом.

— Интересно. Почему тогда отец ничего не сделал для обеспечения безопасности дочери? — вклинился сержант.

— К тому моменту большая часть баз его службы безопасности и мест размещения наемников были уже под нашим контролем, — напомнил капитан. — Но, как выяснилось, не все.

— Кроме того, часть наемных отрядов просто отказались участвовать, — добавила Хельга. — Их кодекс утверждает, будто бы всю ответственность несет заказчик. Но концепция преступного приказа все же присутствует. Не все готовы, даже за большие деньги, идти на нарушение законов Федерации.

— Да уж, — почесал затылок Фелиш. — Если бы нас атаковало пара тысяч опытных вояк, легко бы мы не отделались. Не с нашими тремя сотнями бойцов.

— Один к трем? — сверкнул глазами капитан. — Не такой уж и плохой расклад.

— Без тяжелого вооружения, без поддержки с воздуха⁈

— Так и у них…

— Достаточно, — завершил я бессмысленный спор. — Главное, этого не произошло. Что там дальше?

— Наемникам был обещан полный иммунитет к уголовному преследованию, — продолжила Корсак. — Будто бы у их командиров имеется на руках документ от Службы Контроля. Что-то вроде краткосрочного найма для выполнения задания от конторы. Планетарному Управляющему о существовании такой бумаги было ничего не известно. В то время, как документ должен был в обязательном порядке пройти регистрацию в единой системе.

— Еще бы, — хмыкнул я. — Это же прямое доказательство причастности Траубе к атакам. Ну и к их операции вообще.

— Было бы здорово забрать бумагу у наемников, — мечтательно проговорил сержант. — Если там подпись Траубе, этого хватит, чтоб законопатить этого господина далеко и надолго.

— Я уже запросил помощь в окрестных городах, — кивнул я. — Плюс, парней с митингов пока по домам не отпустили. Это на случай, если придется базы наемников штурмовать.

— Уничтожат документ, — вздохнул Фелиш. — К гадалке не ходи. После первых же выстрелов, сожгут.

— А ты бы сжег? — снова заспорил Могильони. — Быть может, это их единственный шанс безболезненно сбежать с Авроры. Мол, я — не я. Это все злобный Траубе. «Нас вынудили», и все такое…

— По результатам разберемся, — пообещал я. — Есть у меня сомнения, что наемники сейчас станут сопротивляться. Но, на всякий случай, я хочу обеспечить численное преимущество.

— Пф, командир, — снова воспрял Фелиш. — Дело к концу движется. Они же не идиоты. Сейчас любой выстрел в нашу сторону для них может каторгой закончится.

— Представим на миг, что они отбились, — мрачно процедил капитан. — И что дальше? Куда они денутся? Против них целая планета. Ни спрятаться, ни укрыться. Думаю, сдадутся сразу.

— Посмотрим. В любом случае, из показания нам пригодятся, — кивнула Хельга. — Эти, шестеро из подвала, врут и изворачиваются. Друг на друга вину переваливают. И на Траубе еще. А на применение спецсредств Управляющий пока разрешения не дает.

— Опять этот Траубе, — вспыхнул сержант. — Творит, что захочет. И управы на него нет. Может, привалить его по-тихому? Типа, нарвался на мародеров, и пострадал? До больнички довезти не успели…

— Так легко он не отделается, — погрозила пальчиком Корсак. — Его нужно судить. Причем так, чтоб вся Федерация это видела, и знала, что бывает с самозваными «хозяевами» планет.

— У нас на него ничего нет, — развел руками Могильони. — Ничего такого, за что ему бы виселица грозила. Ну сотрудничал с группой мятежных олигархов. И что? Это не запрещено. Взятки они ему не давали. Ни единого упоминания об этом нет. Индульгенция для наемников под большим вопросом. Да и то — это скорее должностной проступок. Никак не преступление федерального уровня.

— А участие наших заграничных «друзей»? — сверкнул глазами Фелиш. — Неужели глава контролеров ничего об этом не знал?

— Гаутами дал показания, о том, что торговля удобрениями была нужна для финансирования наемников. Он не смог припомнить, откуда именно взялись контакты фирмы-поставщика. И не может объяснить, почему закупочные цены были настолько низки, — пояснила лейтенант.

— А они были? — торговля португальцу была близка. Без этого важно навыка, содержать успешное кафе не получилось бы. — Цены эти?

— На сорок процентов ниже аналогичных, для других покупателей, — кивнула Корсак. — Я проверила.

— Жадные ублюдки, — скривился капитан. — Они еще и денег своих пожалели для операции. А вот травить почву на Авроре для них нормально…

— Они планировали резкое увеличение производства товаров на заводах и фабриках. Помнишь? — напомнил я. — Вода с предгорий. Без воды, фермеры все равно бы бросили свои наделы.

— А что с той технологией? — поинтересовался я. — С добычей металлов из морской воды? Они рассказали: откуда она должна будет взяться? Военная разведка не располагает сведениями ни о чем подобном. Исследования проводились, но были признанны бесперспективными. Слишком большой расход энергии для того, чтоб это было экономически эффективно.

— Один из богатеев обмолвился, что чертежи уже находятся у Траубе, — кивнул капитан. — Это отличный повод обыска офиса и жилища главы контролеров. Но Управляющий пока не дал санкции. Мешает постановление депутатов. Федеральная схема управления планетой все еще не активна.

— Пока эти говорящие головы соберутся, наш «хозяин» уже до границы долететь успеет, — проворчал Фелиш.

— Это вряд ли, — хмыкнул я. — На орбите флот Федерации. Перехватят, и начнут задавать коварные вопросы. Причем, попадет он в руки военной разведки. А тамошние ребята будут просто счастливы прищучить контролера.

— Конкуренты, — охотно согласился со мной Могильони. И улыбнулся.

— Так что нам нужно или форсировать отмену постановления, или как-то спровоцировать Траубе на активные противоправные действия.

— Или и то и другое, — снова кивнул капитан.

— Думаю, этот сукин сын и сам активизируется, если отменить блокаду, — засмеялся сержант. — Сами подумайте! Это сейчас он здесь, как рыба в воде. А стоит открыть планету, с неба спустится толпа строгих начальников, которые страсть, как любят задавать глупые вопросы. А уж вопросов к господину Траубе накопилось предостаточно.

28

Приятно, когда посеянные тобой зерна, дают обильные всходы.

Оставалось пять дней до даты проведения референдума, и депутаты, наконец, решились его отменить. В принципе, можно было уже и не суетиться. Сетевые опросы показывали подавляющее преобладание приверженцев Федерации. По большому счету, противников было не более двух процентов от имеющих право голоса аврорцев.

Может, и нужно было все-таки довести дело до голосования. Показали бы всему миру, что народ и правительство страны едины. Что Аврорский Инцидент — это не более чем недоразумение. Результат политических игрищ отдельно взятых политиков и их покровителей. Но, что сделано, то сделано. Постановление о проведении референдума отменили.

Понятное дело: это нужно было, в первую очередь, собственно тем людям, которые всю эту смуту и затеяли. Олигархам и прикормленным ими политиканам. Гнев народный мог принять совершенно причудливые формы. Своими ушами слышал призывы бойкотировать товары, производящиеся на предприятиях повинных в бардаке богачей. Пришлось даже выступить по галовидению. Убеждать этого не делать. На заводах провинившихся олигархов ведь такие же аврорцы работают. И что с ними станет, если товары перестанут раскупаться? Получат ли они жалование, или их просто уволят за ненадобностью?

А вот доносящиеся со всех концов континента возгласы о необходимости проведения открытого суда над виновниками «торжества», пресекать не стал. Все верно. За душой у этих тварей столько грязи скопилось, что воздаяние было просто необходимо. Тем более что — это не я придумал — безнаказанность ведет к вседозволенности. Не получи они сейчас наказание, что они могут натворить завтра? Делянки фермеров с глайдеров ядом обрызгать?

Работы нашей великолепной четверке только прибавилось. Так мечтал сдать все это хозяйство спустившимся с небес чиновникам, схватить Корсак, и удрать в свой лес. Но не тут-то было. На нас насели со всех сторон.

Сколько комиссий всевозможного толка упало на планету из космоса? Десять? Двадцать? Я им счет потерял. Лица, рожи, и даже морды. И все что-то от меня требуют, трясут своими полномочиями, и норовят куда-то утащить. И это еще хорошо военные меня совершенно не трогали. Присланный с Артемиды новый командующий гарнизоном, полковник Рязанцев, круто взялся за наведение порядка во вверенном ему подразделении, и в моем участии не нуждался.

Тем более, ему активно помогал штурмовой батальон под командованием подполковника Сигурдссона. Да-да, моего друга. И — да, тот самый батальон, которым я руководил последние годы службы.

Приятно, черт возьми, было вновь встретиться с офицерами, которых собственными руками когда-то воспитывал и обучал. О здоровяке Кнуте и говорить не нужно. Его я рад повидать в любой ситуации, кроме похорон.

В общем, из Лунебурга меня не отпускали. То одно, то другое. То встреча с временной администрацией планеты, то вежливая беседа с дознавателями. Никто особо не дерзил, и ни в чем меня не обвинял, но было ощущение, что ничем хорошим эта суета закончиться не может.

Уставал от них, хоть ложись и помирай.

Когда становилось совсем туго, вспоминал момент возвращения Федерации на Аврору. О, это было эффектно! Едва стихли последние слова диктора, объявившего результаты нового заседания депутатов и отмену референдума, как небо содрогнулось от грома. Десятки, сотни боевых шаттлов, в клубах пламени, падали на поверхность планеты. Пронзительно-голубое небо расчертили белыми полосами звенья атмосферных штурмовиков. Уже через час по улицам Лунебурга маршировали первые подразделения армии, катили бронированные машины поддержки.

«Ваши полномочия, как исполняющего обязанности командующего гарнизоном, отозваны, — сообщил Управляющий. — В отрядах самообороны более нет нужды. Предлагаю сообщить полевым командирам, о роспуске ветеранских соединений».

Я шумно выдохнул, улыбнулся и пожал плечами. Ну вот и все. Моя работа окончена. Можно возвращаться к спокойному течению жизни.

Наивный.

Самое смешное, что, по большому счету, в моем пребывании в столице, не были никакого смысла. С самого начала, мы скрупулезно записывали видео со всеми нашими совещаниями, и протоколировали важнейшие решения. Ход расследований так же проходил под неусыпным контролем ИскИна. Мне просто нечего было добавить. Компьютер обладал всей полнотой информации.

Но нет. Мне снова и снова задавали вопросы. Тыкали какими-то бумажками. Таскали на пресс-конференции.

Меня хватило на два дня. Потом терпение кончилось.

Нет. Я, может быть, и стал бы и дальше сотрудничать с членами этих бесконечных комиссий. Как говорится: инициатива имеет инициатора. Активность проявил? Изволь теперь за это отчитаться. Но тут, почти одновременно, произошло два события. Во-первых, ранним утром в отель, где я ночевал, явились господа в дорогих костюмах, и потребовали немедленно предъявить им финансовый отчет. Причем, эти люди даже не потрудились представиться и как-то обозначить свои полномочия. Я удивился, взял их за шкирки, и выкинул вон. Присовокупил еще обещание спустить их с лестницы, если они посмеют вновь вломиться в мое жилище без разрешения.

Во-вторых, в то время, когда я в душе смывал раздражение от этих, бесцеремонных, господ, на коммуникатор пришло сообщение от компьютера из дома. Умная железяка информировала, что только что охранный периметр леса пересекла группа людей. Добрые люди в отсутствие хозяев по гостям не ходят — рассудил я, и стал собираться в дорогу.

Понятное дело, к тому моменту, когда я смогу добраться до леса, незваные гости уже успеют там дел натворить. И ничего с этим не поделаешь. А вот покарать их за наглость я еще вполне успевал.

От места пересечения границы до поместья, по прямой, порядка семи километров. Если вторженцы умеют ходить по лесу и пересеченной местности, дорога у них заняла бы более часа. Скорее всего — полтора. Еще какое-то время им было нужно на осмотр строений и проникновение внутрь. Двери с замками у меня крепкие, но рассчитанные против случайного прохожего, а не на профи. Опытный вор, или хорошо обученный специалист по взлому из спецслужб, обойдет эту преграду за считанные минуты.

Арсенал защищен лучше. Туда, без тяжелого оборудования вообще не получится войти. И я очень надеялся на то, что незнакомцам все же очень захочется это сделать. В итоге, они потеряют время. А я его найду. И успею прибыть на приступочек до того, как эти люди растворятся в зарослях.

С роспуском ветеранских отрядов, исчезли и блок-посты. Движение по городу больше ничто не затрудняло, и никто мне не препятствовал. Иногда наоборот, замечал горожан, приветственно машущих вслед моей «Вишенке». Приятно.

С соратниками связался уже с шоссе. Идею, отправить домой отряд ребят из Камтелиона, отмел сразу. Если незваные гости пришли за мной, то с парнями церемониться не станут. А посылать на верную смерть хороших ребят, я не хотел. Не у всех есть боевые доспехи. Свалившаяся с небес армия несколько пошатнула мою монополию на мобильную броню, но среди гражданских, я точно был один такой.

А вот от поддержки я отказываться не хотел. Окружить супостата. Препятствовать бегству. Наблюдать, в конце концов. Камеры видеонаблюдения «гости» вывели из строя в первую очередь, но этим и выдали свое местоположение.

Фелиш всегда готов к любым приключениям. Молодец, португалец. Поинтересовался лишь, будет ли уместным взять на прогулку по лесу любимый пулемет, и побежал собирать народ. Могильони мне на лоне природы был не нужен, но с ним я тоже связался. Попросил взять на себя координацию действий с полицией и отрядом десанта, прибывшим в Камтелион для демонстрации флага. Толпу праздно шатающегося народа я в своем лесу видеть не хотел, но оповестить власти о вторжении неизвестных на частную территорию, был обязан.

Небо и земля! На трассе снова жизнь била ключом. Множество мобилей, целая вереница грузовых глайдеров неподалеку — будто бы половина населения планеты решила вдруг навестить родственников.

Изредка на обочинах виднелись бронированные боевые машины десанта. По одной, и с экипажем не более отделения в каждой, но даже этого хватало, чтоб наполнить сердца аврорцев уверенностью в завтрашнем дне.

Дорожной полиции не видел, а штрафов не боялся. Мой дом, мой лес были важнее. Зачем эти люди пришли ко мне? Чего задумали? Какую подлянку приготовили? Почему-то совершенно не верилось, что это группа заблудившихся туристов. В конце концов, все до единого на планете знали: кому именно принадлежат тамошние места.

— Подъезжаем, — включилась рация, когда я уже сворачивал в сторону Камтелиона. — Через полчаса будем на позициях.

— Принял, — отозвался я.

— Спутники показывают подозрительную активность в окрестностях твоего дома, — вместо приветствия, доложил Кнут Сигурдссон. На сердце стало тепло. Надо же. Беспокоится. А ведь у него сейчас дел полно.

— Здравствуй, друг, — улыбнулся я. — Да. Знаю. Уже еду туда.

— Помощь нужна? У меня дежурный взвод на орбите. Могу сбросить ребятишек. Через десять минут они будут там.

— Пока не нужно. Спасибо за беспокойство. Разберусь.

А сам представил, как раскаленные трением об атмосферу, десантные модули падают в мой лес. Там вообще что-нибудь живое останется от такой «помощи»? Примитивный навигационный компьютер модулей выбирает любую ровную площадку в пределах зоны высадки. Сохранность строений или растительности его совершенно не интересует.

— Снова меня бросил? — рычала Хельга. — Рванул в свою глушь, а я тут в городе осталась! А обещал…

— Там опасно, — перебил я свою женщину. — Разберусь, и приеду за тобой.

— Ну уж нет! Я и сама могу приехать, — расслабилась Корсак. — Сообщи, когда уже можно будет. И, сладкий! Береги себя. Если с тобой что-нибудь случится, я тебя сама прибью.

— Конечно, — хмыкнул я. — Ты же знаешь. Осторожность — мое второе имя.

— Знаю я, — привычно заспорила лейтенант. — Вечно лезешь в самое горячее место. Будто заговоренный.

— У меня доспехи из драконьей чешуи, — пошутил я. — Что мне сделается? Тем более, я на танке еду. Со всех сторон защищен. Не скучай. И можешь начать собирать чемоданы. Думаю, я тут быстро решу…

— Поняла. Снова во что-то ввязался…

Разорвал связь. Этот разговор может длиться вечно. Настоящей женщине всегда есть что сказать. А у меня было не то настроение, чтоб играть словами.

Проехал сверток в Камтелион. Вокруг начались давно знакомые места. Сколько раз я проезжал этим путем? Сотню? Не меньше. Каждая выбоинка на дорожном покрытии, как родная. Могу всех фермеров поименно перечислить, чьи участки выходят на этот отрезов трассы.

Съехал на грунтовку. И удивился. Надел рыжего Келли был засажен ровными рядками кустов. По грудь взрослому человеку. Неужели это и есть арахис? Думал, эти растения поменьше будут. А ягоды где? Или шишки. Или в чем там эти орехи прорастают?

Пришлось сбросить скорость. Военная подвеска и не то могла выдержать, а вот экипаж для цирковых кульбитов не подходил. Камни, корни, реку тоже нужно было пересекать с осторожностью. Глупо было утопить танк в какой-нибудь промоине буквально в двух шагах от дома.

И вот финишная прямая. Взглянул на часы: рекордное время. Удалось добраться всего за четыре часа. Средняя скорость в пути — чуточку меньше трехсот километров в час. Что в три раза выше допустимой. Вздохнул: штраф выйдет не маленький.

Оставалось метров сто до гаража, когда в «Вишню» запустили ракету.

Военная наука и техника непрерывно развиваются. Вечный спор между мечом и щитом длится уже тысячу лет. От нового оружия тут же находится защита. Поэтому техника в войсках непрерывно меняется. Новые сплавы для брони, новые сканеры, более умные компьютеры и системы наведения ракет ближней обороны.

Моя «Вишня» выбыла из этой гонки десятилетие назад. Да еще и конверсии подверглась. Системы активной защиты и заградительные пусковые демонтировали. Огрызок ПВО — вот и все, что у меня оставалось. Но турели даже выдвинуться из люков не успели. Против современного оружия танку просто нечего было противопоставить.

Опытный, обученный военный оператор ПТУР обязательно навел бы перекрестье прицела на отсек водителя. Потому что знает, что двигатель и батареи танка расположены в самом хорошо защищенном месте машины. А вот без мехвода даже самый грозный танк двигаться не может.

Но этот не был военным. И, по всей видимости, даже опытным не был. Это только кажется: чего проще? Навел крестик на цель, подтвердил захват цели, и активировал спуск. Дальше умная ракета сделает все остальное. Заблуждение, присущее дилетантам. Система наведения запоминает то место на броне, куда был направлен визор в момент захвата. И не вся поверхность танка одинаково подвержена разрушениям.

Мне повезло и не повезло одновременно. Повезло, что взрывом напрочь снесло крышу машины, а меня самого выкинуло наружу. И когда «Вишня» вспыхнул, водителя внутри уже не было. Да еще и упал удачно. За валуны, вне прямой видимости с уступа.

Не повезло, что на встречу с врагами пришлось отправляться практически без оружия. Ладно, хоть доспех успел надеть.

Поднялся, взглянул на коптящий остов верного друга, поморщился от боли в боку — приземление было жестким — и пошел домой. У меня там крысы завелись…

29

Хотя, нужно признать: глупо вышло. Привык, что гражданским в пространстве Федерации, запрещено обладать тяжелым вооружением. Поэтому и думать не мог о том, что столкнусь с ракетами у себя дома.

С другой стороны, теперь стало понятно, кто именно почтил лес своим присутствием. Контролеры. Больше некому. Военная разведка на Авроре собственными боевыми подразделениями не обладал, а гарнизон исключался по причине полной занятости разборками с новым командующим. Оставались только люди Траубе. У этого господина и спецназ имеется, и использовать пусковые ПТУР им ничто не мешает.

И мотив у «хозяина планеты» имеется. Понятия не имею, ради какой цели он все затеял. Если устремления олигархов просты и понятны — деньги, то, как узнать, чего жаждет глава регионального отделения контролеров? Власти? Так этого у него и без того в избытке. Денег? Тоже вряд ли. Ему стоило только намекнуть, и нечистые на руку дельцы сами натаскали бы ему в клювике немалые капиталы. Хватило бы на собственный астероид, гарем из красавиц и золотой унитаз.

Ну не собирался же этот Траубе, и правда, отделить Аврору⁈ Ну, нет. Это же бред. Вообще нереально! Проще собрать наемников и захватить какую-нибудь планету во Фронтире, чем покушаться на густонаселенный мир, привыкший к сытому достатку.

Активировал на доспехе режим маскировки, и, стараясь не шуметь, прокрался к водопаду. Туда у меня один из подземных ходов выходит. Правда, вход со стороны дома не особо удобен: люк прямо в гостиной. Но я все-таки решил рискнуть. Подумал, что вряд ли «гости» там сидят. Не галовизор же посмотреть в комфортных условиях, под пивко и орешки, они ко мне приехали.

Гостиная — практически центр дома. Оттуда есть доступ ко всем помещениям, и к спуску в подвал, к арсеналу. Это была первая цель. Без оружия я чувствовал себя как-то неуверенно. Словно голый на балу.

Сглупил. Не подумал. Посчитал себя самым крутым в этой песочнице. Лишился танка и оружия. Ну что теперь? Плакать и рвать на себе волосы? Это не наш метод. Сделаем выводы, научимся на собственных ошибках, и уравняем счет. И отомстим за «Вишенку». Я ее любил.

Без псевдомускулов доспеха ни в коем случае не сумел бы отодвинуть каменную дверь. Там даже замка нет. Зачем? Если вход нашли, то уж точно смогут открыть. А запоры только время тратят. А вот, на то, как вторженцы стали бы ломиться в двухсоткилограммовую преграду, я бы посмотрел. Похихикал.

Освещение в проходе я не делал. Шлем доспехов оборудован системой ночного видения и излучателями инфракрасной подсветки. Так что мне и не нужно. С другой стороны, глазастые исследователи дома полковника-отшельника обязательно бы обнаружили провода, уходящие в скальное основание. И заинтересовались бы. И какой тогда это был бы секретный проход, если любой дурак его может найти?

В подземном ходе ускорился. Пол там ровный. Мои железные бойцы выровняли там все до блеска. Поскользнуться можно с непривычки. А вот чего не сделал, и о чем пожалел, так это смотровое окошко. Здорово бы было, если бы имелась возможность оглядеться. Оценить обстановку. Что в гостиной, что возле водопада. Снова упущение. Старею что ли? Тупить начинаю на ровном месте.

Да даже приоткрыть дверь, и, одним глазком, взглянуть на гостиную, не получилось. Шлем мешал. Так-то, в комплексе с остальными доспехами, это, напичканное технологиями, «ведро», гармонично смотрится. Но для шпионских игрищ совсем не подходит.

Плюнул — а что они мне могли бы сделать? — и решительно вышел. День клонился к вечеру, но до сумерек еще далеко. Света было предостаточно. Но то, что оптическими визорами врагов в помещении не наблюдалось, еще ничего не значило. Даже мой, не самый лучший — потому что импортный — доспех, в режиме маскировки, мог сливаться с окружающим пейзажем. Что уж говорить о профессиональных разведчиках? У них оборудование по умолчанию хуже быть не может.

Сканеры чужих не обнаружили. Но чуйка — особое, шестое чувство, иной раз появляющееся у тех, кто часто ходит по грани — нашептывала, что опасность где-то рядом.

Четыре шага до спуска в подвал. Коротенькая лестница, на которой — наконец-то — заметил следы активности: примитивная сигнальная ловушка с прерываемым лучом активатором. Перешагнул, и потопал дальше. Крепчайшая, из космических сплавов, дверь-шлюз была целой. Панель терминала доступа разбита, провода торчали наружу. Но взломать замок у недругов не вышло.

Вот бы я удивился, если бы арсенал оказался бы вскрыт! Производитель гарантировал неприступность. При условии, если бронестворка не будет физически уничтожена, конечно. Но в узкий коридор тяжелое оборудование затруднительно будет притащить. А портативным шлюз можно только поцарапать.

Подал сигнал с нейролинка. Дверь откатилась в сторону, и я мог, наконец, пройти в свою сокровищницу. И сразу запереться изнутри. Ну чтоб никто не помешал мне наслаждаться восстановлением уровня собственной опасности для врагов.

Пистолет в скрытую в бедре кобуру. Несколько светошумовых гранат в метатель на предплечье. Столько же осколочных. В качестве основного оружия выбрал дробовик с укороченным стволом. Окопная метла. Старое, даже — древнее, но не растерявшее высокой эффективности оружие. В помещениях — самое то.

Несколько магазинов на внешнюю подвеску. Подумал, и прикрепил к спине нож. Вдруг получится захватить какого-нибудь неудачника в плен. Как-то же нужно будет добывать честные ответы.

С пульта запустил реактор, и сразу активировал систему безопасности дома. Уезжая в Лунебург, я уже это делал, но «гости» первым делом обесточили поместье. Теперь же, когда оборона особняка была переведена в боевой режим, отключить источник энергии не получится. Только уничтожить. Если среди незваных найдется самоубийца. Взрыв не то что дом, полгоры в щебень превратит.

Замер на секунду, подумал, и пришел к выводу, что готов. И к сражению, и к тому, что мое любимое жилище получит некоторый ущерб. Дробовик, как бы намекает, что обстановка в помещениях получит те же разрушения, что и непрошенные гости.

Хмыкнул, погасил в арсенале свет, и разблокировал двери. Пришло время убивать.

Причем, как оказалось, уже очень скоро.

Я его не увидел. Просто почувствовал. Ну и соринки на полу двигались, хотя никакого сквозняка у меня и быть не могло. Так что я, без лишних раздумий, выхватил кургузную, широкоствольную «метелку», и бахнул в том направлении. Он пискнул, донесся звук падающего тела, и в визорах проявилось несколько относительно теплых пятен крови на половом покрытии.

— Минус один, — рявкнул я на весь дом. — Таиться не было больше смысла. На дробовик глушитель не предусмотрен. Громовой бабах мертвого бы поднял, и самому тупому бы намекнул, что война пришла.

— Перед нами все плачут, за нами все горит. Никто кроме нас, — пробормотал я себе под нос, и пошел в гостиную.

Второй умер уже через пару минут. Его мимикрирующий модуль выдал небольшую задержку, когда носитель переходил от стены, мимо окна, к дивану. Было даже забавно убивать зеленую с голубым — цвета неба — фигуру. А еще, была надежда, что кто-то из первой пары трупов тот самый подонок, кто выпустил по танку ракету. Возмездие сладко! А после допущенных косяков, хотелось как-то перед самим собой реабилитироваться.

Границу пересекли пятеро. Двое уже полетели в Края Вечной Охоты. Осталось трое. Сканеры умного дома их не видели. Доспех тоже не мог засечь врага. Тут уместны были бы самые примитивные, широкополосные датчики. Вроде тех, что у меня по периметру леса прикопаны. Но кто же знал…

Пришлось ловить негодяев на живца. На себя, то есть.

— Эй, придурки! — заорал я во всю мощь усилителей доспеха. — Вы же ко мне пришли. Так вот он я.

И в тот же миг почувствовал, как клинок со вспышкой, подобной сверхновой, боли, впивается мне в спину. Пробить броню? Ножом? Как это вообще возможно⁈

Оружие у врага оказалось хрупким. Способным прошить несколько слоев композитной защиты, но при этом не способной противостоять малейшему усилию на излом. Недоработка, однако!

Я развернулся, и ребром ладони рубанул по шее обнаружившегося за спиной «ниндзи». Ну и сломал ему шеи, конечно. А второму выпустил в живот заряд картечи из дробовика. И устало облокотился рукой о спинку дивана. Предательская «метелка» выпала из вдруг расслабившейся ладони.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась пустота передо мной. — Смешно! Хваленого непробиваемого полковника зарезали, как… Как какое-то животное.

Автоматическая аптечка накачивала меня химией. Оценка повреждений выдала желтый спектр. Все у этих иностранцев не как у людей. Наши, отечественные доспехи выдают проценты боеспособности цифрами. А эти — для тупых, наверное — устроили светофор. Зеленый — желтый — красный.

А вот автодоктор у меня был установлен наш, федеральный. Добротный. Главное, ему не мешать. И уж конечно, не делать резких движений. Кинжал был не особенно широким. Пара сантиметров, не больше. Кровотечение было остановлено быстро. И умный девайс сейчас купировал повреждения внутренних органов. Не лечил. Нет. Просто приостанавливал разрушительное действие клинка. Давал мне время и шанс на то, чтоб успеть добраться до больницы.

— Ты хорошо тут устроился, полковник, — продолжила вещание тень. — Хороший дом в хорошем месте. Я, пожалуй, заберу его себе… Когда ты сдохнешь. Ха-ха-ха.

— Не дождешься, — выговорил я. А автодок протестующе замигал лампочками. Даже того усилия, что требуется на сотрясание воздуха, оказалось достаточно, чтоб потревожить рану.

— О, нет-нет, господин Ронич. Как раз таки дождусь. Я даже в глаза тебе взгляну, когда ты на пол упадешь…

Тени в углу комнаты сгустились, и проявился силуэт человека. Странный. Со странными пропорциями: плечи сильно уже тазовых костей. Руки длиннее обычного, а грудь — раздута, как бочонок.

Мутант какой-то. Потом дошло. Это пустотник. Человек, рожденный на какой-нибудь древней космической станции, или даже астероиде. Недостаток кислорода, пониженная гравитация и потребность в постоянной фиксации положения тела с помощью рук. Несколько поколений в таких условиях, и вот итог. Красавцем его только родная мать и считала.

— Позволь я представлюсь, — издевательским тоном, продолжил говорить незнакомец. — Я тот самый Траубе. Ты же хотел этой встречи, полковник? Ну вот. Ты добился своего. Ха-ха-ха.

Я скривился, но мутант этого даже не увидел. На мне был шлем, скрывающий проявления эмоций. Чему, кстати, я был даже рад. Боль в спине была адской. Как бы я ни крепился, губы дрожали, а с лица не сходила гримаса страдания.

— Впрочем, это должно было произойти, — закончил ржать контролер. — Неужели ты, и те, кто тебя отправил на Аврору, думали, что здесь может что-то происходить без моего ведома? О, нет, полковник. Это так не работает. Я здесь Бог и Царь. Это я здесь решаю, и никакие эксперименты не допущу.

Я бы пожал плечами, но боялся шелохнуться. Автодок настоятельно это не рекомендовал.

— Тем более, такие далеко идущие. Что вы там планировали? Устроить здесь заповедник? Разрушить производство и сельское хозяйство? Всю планету отдать этим вашим, так называемым, братьям по разуму? А потом что? Спустя какое-то время, сделать «открытие», что это локальная мутация, и все отменить? Этого вы хотели? Переделить собственность? Да?

Я все еще не понимал, чего этот сумасшедший пытается мне втолковать. Какие еще планы? Какие заговоры? Он совсем сбрендил? Боги. Как же было больно!

— Ладно. Теперь это все уже не важно, — вальяжно отмахнулся от меня Траубе. — Где устройство? За этой прекрасной дверью, я полагаю? Ты бы не стал прятать за диафрагмой высшей защиты что-то менее важное.

Я промолчал. Каждый сам определят то, какие вещи для него более или менее важны. Видел у одного господина бронированную витрину, за которой были установлены полки с пластиковыми игрушечными человечками. Какие-то роботы, или солдатики, в гипертрофированно огромных доспехах. Ультрамарины — так они, кажется, назывались.

— Молчишь? — хмыкнул Траубе. — Впрочем, можешь молчать и дальше. Мне уже и так все известно. Неужели ты думал, что я не смогу связать два простых факта? Ты прибываешь на Аврору, и уже месяцем спустя, я получаю видео, на котором новый владелец леса разговаривает с белками… Да-да! С белками. Другой. Не я. Любой другой, с менее развитым мозгом, обыватель, мог бы подумать, что ты просто псих. Сумасшедший. Вы, герои войны, часто страдаете психическими расстройствами. Ничего нового. Ну, болтает ветеран с лесными зверями. Что тут такого? Многие с кошками советуются…

Мутант сделал полшага вперед, и его силуэт, наконец-то, проявился полностью. И стало возможным разглядеть высокотехнологичное устройство, закрепленное на поясе. Я ничуть не сомневался, что именно благодаря этому девайсу, контролеры могли прятаться в тенях.

Постарался припомнить: имеется ли нечто подобное в распоряжении военных разведчиков? И не смог. Значит, имелся вариант, что прибор весьма заинтересует полковника Чаоджи. Кои-то веки, Траубе принесет какую-то пользу армии Федерации.

— Вот только твоя подруга… Фрау Корсак. Твоему общению с белками не удивилась. И Лукошина-младшая — тоже. Я сделал вывод, что зверьки могут действительно тебя понимать.

Ну что сказать? Думаю, секрет: кому именно принадлежали ненавистные дроны — шпионы, можно считать раскрытым.

— Полагаю, дальше даже для тебя все становится понятным? — саркастично вопросил контролер. — Вы привезли на планету оборудование, временно наделяющее белок разумом. Зачем? Так это же очевидно! Обнаружение на планете животных с зачатками разума в один момент выводит Аврору из статуса заселенных. Межгосударственное соглашение заключено давным-давно, но должно исполняться неукоснительно. Стоило Стерлингу узнать о ваших мутантах, он немедленно бы довел эту информацию до своего командования. И шум бы поднялся на всю Галактику!

О! А вот и резидент иностранной разведки проявился. Но — сенатор⁈ На него я бы и не подумал.

— Изящный ход. Признаю гений Чаоджи, — слегка поклонился Траубе. — Это же он разработал план. Я прав? Знаю, что прав. Его почерк.

Мой друг, полковник Чаоджи — не публичная личность. Скажу больше: о существовании такого офицера в составе военной разведки, вообще знает не особенно много людей. Китаец никогда не появлялся на экранах галовизора, не выступал с трибун, и не командовал большими соединениями. Он, как невзрачный, серый паучок, оплетающий паутиной углы в комнате. Нужно иметь информаторов на самом верху, чтоб знать о Чаоджи. И уж тем более, о его почерке, связи со мной, и профессиональных навыках. Другу следовало бы задуматься, о наличии стукача в своем окружении.

— Особенно я был восхищен, когда догадался о конечной вашей цели, — разглагольствовал Траубе. — И натолкнуло меня на мысль ваше неуемное стремление скупить все земли предгорий. Вода? Все дело в ней? Если здесь появится заповедник, вы станете контролировать ее источники. К этому же стремился Лукошин, но у Арчи нет такого убойного аргумента, как предразумные животные. Прикрываясь заботой об этих ваших белках, вы могли полностью захватить все равнины континента. А без сельскохозяйственного сырья, с Авроры уйдет и корпорация.

Контролер ткнул в меня пальцем.

— Но вы просчитались. Нашлись люди… Под моим контролем… По сути — мои марионетки… Но у нас совершенно другие планы. И чтоб нивелировать вас, нам даже пришлось начать сотрудничать со Стерлингом. Это оказалось и в его интересах. Им нужна была планета для тестирования новейшей технологии по извлечению полезных ископаемых из морской воды, а нам — сами эти ресурсы. Оставалось лишь нейтрализовать вас, полковник… Ну и вашу дьявольскую машину.

Я бы засмеялся ему в лицо. Человек судил по себе. Сделал выводы, исходя из собственных устремлений и желаний. Судил по себе — точнее и не скажешь. И промахнулся. Попал пальцем в небо.

— С первым я, как видите, уже практически справился, — ухмыльнулся Траубе. — До прибора тоже доберусь. Кто там наследует лес после твоей смерти? Корсак? Полагаю, женщина не захочет лишаться красивого личика в обмен за доступ в это помещение⁈ Концентрат кислоты творит страшные вещи… Или младшая Лукошина? Ну, с ней будет еще легче…

Время жизни пустотного мутанта истекло. Начался отсчет последних секунд его существования в списках живых. Потому что никто не смеет трогать моих женщин.

Я взглянул на тускло поблескивающий воронеными стволами дробовик, до хруста сжал зубы, рыкнул от приступа боли, который вот-вот должен был наступить, и дернул рукоятку пистолета из кобуры на бедре. Тварь даже удивиться не успела, прежде чем раскинула мозгами по стеновым панелям моей гостиной.

Эпилог

«Регенерационный ресурс пациента 48%» — значилось в отчете кибердоктора. Неприятное известие, нечего сказать! Потерять три процента на исцеление от кажущейся легкой раны, было обидно.

И, главное, винить в этом я мог только самого себя. Расслабился. Почувствовал себя неуязвимым. Не смог предугадать действия контролеров. Хотя, нужно признать, меня они тоже не смогли просчитать.

— Они ждали тебя с отрядом поддержки, — фыркнув, констатировал очевидное Могильони. — Установили одноразовое пусковое ракетное устройство. По сути…

— Ракетная мина, — поморщился я.

— Именно. Причем запрограммированная на поражение десантного отсека. Они, кстати, еще и все подходы к дому успели заминировать. Это причина, почему помощь к тебе прибыла позже, чем могла бы. Забери мы тебя на полчаса раньше, возможно, АрАр не изменился бы так кардинально.

— Подготовили ловушку, все вокруг засеяли минами, а сами заняли позиции в доме, — дополнил Фелиш. — Наверное, думали, что справятся с остатками отряда, когда он добрался бы до поместья.

— Твой «ход конем» они точно не ждали, — засмеялся капитан. — Не могли предсказать, что ты не только явишься один, так еще и заберешься в здание через подземный ход. Ты там, поди, всю гору коридорами изрыл?

— Если бы, — отмахнулся я. — Просто черный ход, на всякий случай…

— Ага, рассказывай, — заржал конем сержант. — Так мы тебе и поверили…

— А что с кинжалом? — припомнил я. — Что это за клинок такой, что способен доспехи, как консервную банку, вскрывать?

— Какая-то новейшая разработка, — огорчился Могильони. — Там все самое интересное разведка себе прибрала. Даже тела контролеров, и те упаковали и увезли.

— Вот же… — вздохнул я. — Трофеев ито не досталось.

— Ну, не совсем, — скромно потупился португалец. — Мины мы с парнями снимали…

— Есть довольно интересные экземпляры, — шепотом добавил капитан и подмигнул. — И ракетную пусковую, в принципе, можно переснарядить.

— Разбери на запчасти, — строго сказал я. — И прибери подальше. А лучше — вообще забудь. Не дай Бог, кто-то узнает.

— Так она же одноразовая, — пожал плечами инженер. — Отработанный материал.

— Вот так всем и говори, — кивнул я. — А оставил себе в качестве сувенира. Не каждый день в полковника ракетами свои же пуляют…

— Служба Контроля отчиталась, что Траубе был уволен за день до инцидента, — заспорил Фелиш. — Так что официально, они к контролерам уже не имели никакого отношения. Поэтому и у полиции к тебе нет никаких претензий. Гражданские лица с тяжелым вооружением забрались на частную территорию, и были убиты хозяином при попытке ограбления.

— Это официальная версия? — уточнил я.

— Именно, — важно надул щеки Могильони. — И именно так по ящику ситуацию описали. Предположительно — месть за твои действия в эпоху смуты.

— А что? — подмигнул капитан. — Спрятать правду в потоке лжи тоже нужно уметь.

— Все как всегда, — поморщился я. — СК — не может быть замарана в чем-то этаком. Народ должен быть уверен, что контролеры — это ангелы с крылышками, стоящие на страже Федерации. Рыцари без страха и упрека. И никакая мразь в их святой орден пробраться не в состоянии. А у меня нож в почку вошел. И ресурса ни на что серьезное больше не хватит. Меньше пятидесяти — это уже опасно.

— Да ладно, — похлопал меня по плечу инженер. — Дадут очередную побрякушку на грудь. Назовут героем и спасителем планеты. Гордись. И следи за тем, что на людях говоришь.

— Герой, — уныло подтвердил явившийся на следующий день ко мне в больницу Чаоджи. — Рад, что ты снова выжил.

— Сам знаешь. Герои появляются там, где командование допустило ошибки в организации и планировании, — поморщился я. Спина уже почти не болела, но доктора не торопились отпускать. Что-то там исследовали и анализировали.

— Стареешь, — констатировал разведчик. — Ворчишь, как мой старый дедушка.

— Ты сирота, — хмыкнул я. — Нечего мне тут втирать…

— Вот-вот, — потер узкими ладошками китаец. — Об этом я и говорю. Старый, ворчливый дед. И герой.

— Ты, судя по всему, пришел испортить мне настроение? — догадался я.

— Вроде того, — не стал спорить Чаоджи. Сколько его знаю, он никогда не спорит. — Трофеи мы реквизировали.

— Хомяки, — кивнул я. — Все себе в норку. Да?

— Там новейшие устройства. Пока еще секретные. Устройства маскировки и вовсе — прототипы. Тебе они ни к чему. Не стоит тебе лезть в это…

— Да уж нашел бы, где применить.

— С твоим характером, не удивлюсь, — снова согласился друг. — Что он сказал? Мы изъяли кристаллы записей. Но качество там такое, что…

— Снова хитришь, — улыбнулся я. — Сейчас техника до того дошла, что сожженные бумаги читает. Восстановить качество вам ничего не стоит.

— Верно. Но вдруг он сумел бы что-то передать… невербально.

— Ага, — засмеялся я. — Нашел телепата. Ничего он мне невербально не передавал. Нес какой-то бред. Какие-то фантастические приборы все у меня выпрашивал. Идиот. Я думал сдохну там, пока он все не выскажет. Прости, но взять придурка живым не было никакой возможности.

— Угу, — китаец присел на самый краешек гостевого стула. — Угу. Я так и думал. А что за белки? Я имею в виду — животных.

— Прикормил стайку, — криво улыбнулся я. Врать разведчику очень сложно. Если телепатия вообще существует, то первым на кого бы подумал, стал бы мой друг Чаоджи. — Бегают за мной. Чирикают.

— Угу. А ты с ними разговариваешь, — коротко кивнул китаец.

— Кота у меня нет, — развел я руками. — Уж прости. Нарушил кошачью монополию на беседы с хозяином.

— Шутишь.

— Я в больничке, — напомнил я. — Чем тут еще заниматься? Скажи лучше, что там со Стерлингом? Он, и правда — шпион?

— Да, — признался Чаоджи. — Резидент. Причем, не только по Авроре. В зоне его интересов был вся звездная провинция.

— Взяли ублюдка?

— Конечно. Уже дает показания. Кстати, если тебя это утешит: нет никакой продвинутой технологии по добыче металлов из океана. План был иным.

— Ого. И чего же он хотел?

— Подтолкнуть владельцев производств к реконструкции заводов, лишить Аврору сельхозугодий, и добиться увеличения цен на сырье. Чем вызвал бы рост цен, и, как следствие — ухудшение благосостояния жителей. Вкупе с недавним инцидентом, это вызвало сомнения в эффективности общественного строя Федерации.

— Это вообще реально было осуществить? — удивился я. — Как по мне, так слишком сложно. Слишком много факторов.

— Часть задуманного осуществилось, — дернул плечом разведчик. — Кто знает… А почему ты не спрашиваешь, чем закончился аукцион?

— О! — выдохнул я. На фоне последних событий, история с артефактами напрочь вылетела из головы. — Не знал, что он закончился. Ну? Рассказывай. Я уже стал миллионером?

— Миллиардером, — поправил друг. — Вместе с вознаграждением за инопланетные устройства технического назначения, ваша прибыль составила около двух миллиардов талеров. Чуть меньше двух, если точнее.

— Минус налоги, то да се…

— Все налоги и сборы уже сделаны. Это чистые деньги. Поступят через пару дней на твой счет.

— Приятно. Спасибо. Уверен, что мы тебе ничего не должны? Все-таки, без твоей помощи…

— Оставь. Я на полном государственном обеспечении. Зачем мне деньги? Купи лучше лишний километр земли под лес. Или озеро какое-нибудь назови в мою честь… Хотя, нет. Лучше не нужно. Леса будет достаточно. Укажу в завещании, чтоб прах рассыпали над этим участком.

— Что за мрачные мысли, друг? — удивился я. — Завещание. Прах. Ты еще меня переживешь. У тебя-то АрАр точно выше пятидесяти.

— Выше, — кивнул китаец. — Но глупо отрицать неизбежное. Рано или поздно, это все равно случится. Нужно быть готовым ко всему. Так что о лесе я не шучу.

— Как скажешь, — я бы пожал плечами, но рана быстро отучает от глупых привычек.

Разведчик ушел. А я смотрел в окно и думал.

Офицеры передовой линии никогда не видят полную картину. Нам всегда давали приказ. Оборонять высоту, атаковать в том-то направлении, захватить тот-то населенный пункт. Никому и в голову не приходило объяснять: мол, таким образом армия Федерации получит те-то и те-то выгоды или преимущества.

В итоге, быстро привыкаешь, к тому, что военный конфликт — это набор отдельных эпизодов. Сцен. Едешь-бежишь-летишь куда приказано, делаешь дело, и получаешь новое задание.

И только тут, на Авроре, поневоле встав во главе отрядов самообороны, я, впервые за всю воинскую карьеру, вдруг увидел всю картину целиком. Получил возможность решать не только отдельные, тактические задачи, но и общие, стратегические.

О, да. Было трудно. Во-первых, потому что — непривычно. Необычно. За шестьдесят лет службы я так и не получил необходимый опыт. Но тогда, в больнице, вдруг подумалось, что чего-то я недоделал. Недодавил. Недорешал. Слишком рано отдал рычаги управления свалившимся с небес федералам.

Лишился возможности как-то влиять на ситуацию. И вот, не прошло много времени, как мне уже настоятельно не рекомендуют совать нос в некоторые дела. Траубе уволен заблаговременно⁈ Ха-ха три раза. Кто-то здорово облажался. Не заметил, как из простого регионального руководителя вырос этакий вот царек. «Хозяин». Человек, пользовавшийся всеми ресурсами мощнейшей административной машиной в своих интересах. Играющий в странные игры с резидентом враждебной разведки, устраивающий смуту и манипулирующий экономикой целой планеты.

Я не сомневался: выводы будут сделаны. Уроки усвоены. Но ведь я и сам мог многое сделать. Действовать более решительно. Хотя бы гораздо раньше уничтожить этого царька. Надавить на политиканов.

Но было уже поздно. Да и, по большому счету — разве это мое дело? Я прибыл на Аврору совсем для другого. Лес! Вот что было важно, а не это вот все. И теперь, с получением денег за артефакты, смог бы скупить кучу новых участков. Расширить посадки вдвое, или даже втрое.

Деревья растут достаточно быстро. Десять, может — пятнадцать лет, и жизнь скажет свое слово. Предгорья оживут. Птицы, насекомые и звери размножатся…

— Ты улыбался во сне, — сказала Хельга, когда я проснулся. — Снилось что-то хорошее?

— Лес, — кивнул я. — Огромный. Привет.

— Привет, — вздохнула женщина. — Обещал беречь себя. А сам?

— Я в порядке, — брякнул я не успев подумать. Нашел с кем спорить.

— Теперь — да, — не стала нагнетать обстановку Корсак. Я даже удивился. Чтоб моя подруга, да не стала спорить⁈ Что-то тут не чисто!

— Что-то случилось? — предположил я.

— Я уволилась, — дернула плечом подруга. — Нам прислали нового начальника. Хороший человек. И профессионал. Но я думала… Понимаешь…

— Могли бы и тебя повысить, — перебил я Хельгу. — Ты столько сделала на Авроре. Все здесь знаешь. Тебя все уважают…

— Ну, как видишь: не повысили, — поморщилась та. — Прислали из метрополии. Говорят, мы как-то себя скомпрометировали. Атремида не может нам полностью доверять.

— Понятно, — скривился я. Это действительно было понятным. Экополиция, в ходе смуты, проявила себя не с лучшей стороны. Тень трусости и лени руководителя легла на всех местных сотрудников. — Уволилась. Ну и молодец. Будем вместе лесом заниматься.

— А у тебя там браконьеров или расхитителей древесины случайно нет? — блеснула глазами бывшая лейтенант полиции.

— Вроде — нет, — улыбнулся я. — Но подумываю завести. Чтоб моей женщине не было скучно.

— Фантазер, — засмеялась Корсак. — Но приятно. Спасибо.

— Пф, — фыркнул я. — Ты не знаешь, кстати, откуда они берутся, эти браконьеры? Это каким нужно быть ублюдком, чтоб зверей убивать⁈

— Спрос рождает предложение, сладкий. Шкуры, или даже — чучела хищников, на некоторых планетах — обычная часть интерьера богатого дома.

— Ну на Авроре-то это не так. И слава Богу. Не хватало еще…

— Слышала, планетарный Управляющий намерен радикально изменить экологическую политику. Департамент, где Натали служит, как-то изменится. Сестра говорит, что им обещаны дополнительные права и привилегии.

— Давно пора, — согласился я. — Одна эта история с ядовитыми удобрениями чего стоит. Если бы у департамента было право вето на поставки таких веществ, много чего могло пойти совсем не так.

— Ага. А! Еще одна новость, которая тебя заинтересует. Главу администрации уволили. Тот оказался настолько тупым, что побежал на галовидение жаловаться. А там эта твоя девочка…

— Лилу.

— Лилу. Она его просто уничтожила. Разнесла в пух и прах. Настоящая акула растет. С ней уже сейчас страшно ссориться.

— Зачем с ней ссориться? — не понял я. — Она хорошая. Ветер в голове, но у кого в ее возрасте такого не было? Молодец, малая. Напишу ей. Похвалю.

— Напиши. Похвали. Но знай! Я ревную!

— К кому? — сделал вид, что не понял я. — К ребенку? Я что? Педофил?

— Кто вас, вояк, знает, — подозрительно прищурилась Корсак. — Добропорядочные граждане с оружием по мирам не бегают.

— Ой. Ну все…

— А-ха-ха, — засмеялась Хельга. — Снова повелся. Который уже раз.

— Вот же ты… Издеваешься над старым больным человеком?

— Не вижу такого, — уперла руки в бока женщина. — Матерого, опытного воина — вижу. Раненного — вижу. А где старый и больной?

Я уже открыл рот, чтоб поблагодарить подругу за комплимент, но тут на нейролинк пришло официальное письмо от Управляющего.

— О! — пробежав глазами сухие строки, воскликнул я. — Мне предложено возглавить вновь создаваемый департамент лесного хозяйства Авроры. Администрация готовы выделить бюджет и предоставить все свободные участки предгорий под посадки деревьев. В числе прочего, будет создаваться егерская служба и собственное бюро предварительных расследований.

— Соглашайся! — рявкнула Хельга, сверкнув глазами. — Ну! Немедленно! Пока он не нашел кого-то еще!

Конец второй книги

Новосибирск. 2025 г.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Хозяин леса 2

Content

Хозяин леса 2

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26

27

28

29

Эпилог

Nota bene