Тёмный маг. Книга 8. Рискованный путь

Глава 1

Из поместья мы переместились к воротам гаранинского особняка. Ни я, ни Эд внутри ни разу не были, поэтому телепортироваться прямо в дом было рискованно. Открыв калитку, я первым вбежал в небольшой палисадник и направился по вымощенной дорожке ко входу в дом.

— Дима, — меня остановил Демидов, который внимательно осматривал ухоженный газон и не решался последовать моему примеру, продолжая топтаться возле калитки. — У меня нет допуска, а кроме Романа…

— Лео, перед тем, как исчезнуть, Ромка сделал допуск в дом всем, кого только мог вспомнить, включая Эда, хотя он его ещё ни разу в глаза не видел, — сказал я, краем глаза отмечая промелькнувшее на лице Эдуарда удивление. — Так что не тормозите, заходите быстрее.

Я отвернулся от них и продолжил идти, чуть ли не бегом поднимаясь по ступеням крыльца и дёргая ручку входной двери. Дверь отворилась совершенно бесшумно, словно приглашая меня войти внутрь.

— Егор, ты мне, конечно, друг, но удерживать меня силой в доме — это уже слишком! — до меня донёсся звонкий голосок Ванды откуда-то в отдалении. Понятно, она находится в состоянии плохоконтролируемого бешенства, и успокоить её будет крайне трудно.

— Да пойми ты, идиотка! — рявкнул Егор и грохнул чем-то тяжёлым. — Ты никогда не отличалась особым умом, но понять, что тебе промыли мозги, я думал, ты будешь в состоянии. Поэтому да, пока ты находишься в полном неадеквате, за порог этого дома я тебя не выпущу, — рявкнул он.

Я зашёл в боковую комнату, оказавшуюся просторной гостиной, и увидел друзей, стоявших друг напротив друга по разные стороны небольшого стола. Вид у обоих был далёк от доброжелательности.

— Что здесь происходит? — тихо поинтересовался я, останавливаясь в проходе. Краем глаза увидел, как ко мне подошли Эд и Лео и встали позади меня. Но любопытство Демидова всё-таки победило, и он первым зашёл в комнату, отодвинув меня плечом, начиная внимательно осматриваться по сторонам.

— Этот так называемый друг забрал меня из дома и притащил сюда. А сейчас не дает мне ни выйти, ни даже позвонить, — прошипела Ванда, поворачиваясь ко мне. Выглядела она не очень хорошо: пряди волос выбились из заколки и теперь торчали в разные стороны, розовый болезненный румянец залил её лицо, а глаза лихорадочно блестели.

— Вот как раз это он сделал правильно, — протянул Демидов, наконец, обращая внимание на Ванду. — А то где бы мы тебя потом искали и в какой очередной сомнительной компании? — Он наклонил голову слегка набок, внимательно осматривая девушку. — Кстати, а это не заразно? Вид у вашей подружки не слишком здоровый, — в полной тишине обратился он к Эдуарду.

Эд в это время вертел в руках кинжал, закусив губу и о чём-то напряженно задумавшись. Я заметил, что, когда он думал, то постоянно брал кинжал в руки. Словно старая привычка вернулась, и он не собирался ей как-то противиться.

— Нет, не заразно, — наконец, ответил он. — Да, это определенно мой артефакт забвения. Я теперь знаю, на что обращать внимание, поэтому чувствую его ауру.

— О чём вы говорите? — прямо спросила Вишневецкая, даже не думая успокаиваться. Это я видел по дрожащим рукам и легкому сквозняку, гуляющему в помещении. — Нет на мне никакого влияния. И никто не копался у меня в мозгах, что бы вам ни говорил Дубов, — она упрямо тряхнула головой, как норовистая кобылка.

— Ванда, что ты помнишь о Романе Гаранине? — прямо спросил её Эдуард, подходя к ней ближе.

— Эд, ну какая связь может быть между мной и Гараниным? — фыркнула она и отвернулась, не давая ему возможности поймать свой взгляд и влезть ей в голову.

— Пастельно-горизонтальная связь, — хмыкнул Егор, — весьма горячая, да, весьма.

— Что? — нахмурилась подруга. Я пока им не мешал, стараясь самостоятельно понять весь масштаб свалившейся на нас проблемы.

— Если ты ничего не помнишь о том, что училась с Ромкой вместе, то перейдём к недавним событиям. Ты с кем спала у Моро? — елейным голосом проговорил Дубов.

— Я не… С чего ты вообще взял эту чушь? — Ванда потерла руками виски и тихонько застонала.

— Вандочка, по твоему виду только идиот не понял бы, чем ты пол ночи занималась. И да, судя по твоему виду, твой любовник ну очень горячий тип, или же у него давно никого не было, потому что ты выглядела, как монашка, попавшая под морячка, только что вернувшегося из одиночки. Ну, или там действительно страсть на грани, — покачал Егор головой. — Так с кем ты так весело время проводила?

— Это тебя не касается! Как и то, с кем я встречаюсь сейчас. Кстати, мне нужно позвонить Владу. Спасибо вам всем огромное, включая моих родственников. Я даже не удивлюсь, если после всего случившегося он со мной разговаривать не станет, — она потянулась к лежавшему на столе телефону, но Егор довольно оперативно отодвинул его в сторону.

— Так с кем ты провела ночь? — твёрдо спросил он, не отрывая взгляда от Ванды.

— Я не помню! — выпалила она и рухнула на стул, схватившись руками за голову. — Вы же сами говорили, что Клещёв мне тогда в голову влез. Я вообще мало что помню с того приема. Только как мы с Димкой в хранилище были. Егор, только не говори мне…

— Ванда, а у кого ты живешь? Чей это дом? — прервал её Эдуард.

— У Егора, — без запинки ответила она, поднимая голову.

— И когда же у меня появилось столько денег, чтобы я смог купить себе трёхэтажный особняк с огромной придомовой территорией в центре Москвы? — Дубов сложил руки на груди, а в его взгляде, устремлённом на Ванду, проявилось неприкрытое раздражение. — У Гаранина мы живём, Ванда.

— Я не понимаю, — простонала Вишневецкая. — Он же глава Второй Гильдии. Мы в принципе не можем быть с ним связанными.

— Вот об этом я и говорил. Она про Ромку ничего не помнит и впадает в бешенство, когда я о нём либо говорю, либо стараюсь намекнуть, — выдохнул Егор. — При этом она прекрасно помнит, кто такой Роман Гаранин, и глава второй Гильдии не вызывает у неё такого дикого отторжения. Как, я понимаю, пока не вызывает. Почему это происходит?

— Это защитная реакция, вызванная действием артефакта, — медленно проговорил Эд. — Пока память до конца не перестроилась и все воспоминания либо не стерлись, либо не произошла замена в них на другой объект, она будет воспринимать в штыки любое упоминание первопричины, на которую воздействовали. Но это чисто теоретически.

— Почему теоретически? — спросил я, подходя к ним ближе. — И вообще, как будешь свободен, составь уже наконец список своих опасных безделушек, чтобы мы постарались их хотя бы найти и выкупить или выкрасть, нам уже не привыкать.

— Потому что этот артефакт не был завершен, и мы его не испытывали, — Эд раздражённо передернул плечами, никак не комментируя мои слова. — Я его начал делать специально для Олега в своё время, когда он хотел забыть свою девчонку. Её тогда выдали замуж, и она быстро и благополучно забеременела. Правда, там всё быстро разрешилось, когда её благоверный выпал из окна собственного кабинета. Голым. Прямо на металлические прутья, — задумчиво проговорил он. — Странно, конечно, даже в моё время это не было в порядке вещей. Но Олег всё равно настаивал на том, чтобы я сделал этот артефакт, потому что он не смог бы пережить без последствий для себя… Вот же сволочь, — протянул он, сжав губы, и замолчал.

— Эд? — мы все, включая Ванду, вопросительно на него уставились.

— Я только сейчас всё понял. Это был его ребёнок! Эта девчонка, Мария, носила его ребёнка, а не своего муженька! И я теперь не уверен, что это не Олег помог ему совершить такое странное самоубийство. Эфиритом был не отец, а мать! То есть, муж тоже был эфиритом, но так как к ребёнку он не имел никакого отношения… Девочек было труднее вычислить, они, как правило, лучше себя контролировали и лучше закрывались. Олег тогда впервые отказался сопровождать меня, хотя до этого смиренно разделял со мной мою ношу, и помогал исполнить свой долг и приказ главы Семьи. А в то утро Гаранин заперся в библиотеке, где начал просто и без затей напиваться в одиночестве. — Эдуард резко засунул кинжал в ножны и повернулся ко мне. — Почему эта упёртая семейка никогда ничего никому не говорит вовремя?

— Ты у меня спрашиваешь? — я удивлённо посмотрел на него. — Найдём Ромку, спросишь у него сам. Я правильно понял, что Рома является прямым потомком твоего Олега и той Марии, которой ты перстень отдал? Да ещё и Гараниным умудрился родиться.

— Круг замкнулся, — невесело усмехнулся Эд. — И если бы эта скотина хотя бы заикнулась о том, что это его ребёнок, мы бы забрали его в Семью вместе с матерью и смогли бы их стабилизировать, прекратив этот ад для всех эфиритов. И я бы не умер, стараясь забыть свой позор, — Эдуард на секунду закрыл глаза и покачал головой.

— Что это за артефакт? — я решил вернуть его к более насущным вопросам.

— При помощи него можно воздействовать на определенный объект в памяти человека. В нашем случае, Клещёву зачем-то нужно было убрать из памяти нашей Ванды Романа. Но так как этот артефакт не был завершён, то здесь возможны два варианта: замена искомого образа на другой, и это будет считаться благоприятным исходом, потому что память в этом случае можно будет вернуть. И совсем печальный, когда объект совсем исчезнет из воспоминаний, что в конечном счёте приведёт к безумию, потому что будут перестраиваться логические цепочки и заменяться белые пятна в воспоминаниях на придуманные, — пояснил Эд. — Пока я вижу какую-то дикую смесь. И началось это не так давно. Что-то произошло, что привело к активации наложенных чар.

— Это можно как-то остановить? — прямо спросил я его, глядя на вскочившую на ноги Ванду.

— Да. Нужно собрать все воспоминания, где есть Роман, и запереть их в одном месте, чтобы они не исчезли. А потом вытаскивать одно за другим, привязывать к существующей памяти, а если уже произошла замена, то производить обратную. Очень муторно и тонко. Из нас всех подобное можешь сделать только ты. И да, как только ты заблокируешь воспоминания, действие артефакта прекратится, ему не на что будет воздействовать. Но для того чтобы начать возвращать их на место, Ванде нужно будет снова зафиксировать в памяти объект воздействия. Грубо говоря, ей нужно будет предоставить живого Гаранина, — Эдуард рассматривал Ванду каким-то странным взглядом.

— Новые воспоминания не запустят снова действие артефакта? — спросил я хмуро.

— Нет, — Эд покачал головой. — Всё, что находится дальше точки срабатывания заклятья, находится вне зоны его действия. Леопольд, — он повернулся к Лео, — нам нужно, чтобы ты выделил несколько точек. Ты целый год в школе у Ванды в голове провёл, поэтому сможешь увидеть нестыковки и проявить наложенные артефактом нити.

— Какие точки нужны? — деловито уточнил Демидов, подходя к Ванде.

— Первая их встреча — это самое главное, это будет точка отсчёта. А дальше на своё усмотрение. Последнюю мы и без тебя знаем, — дал указания Великий Князь и отошёл в сторону.

— Я тебя к себе в голову не пущу, — попятилась Ванда. — И даже не думайте, что сможете это сделать безболезненно для себя, — она вытащила из головы заколку и направила её на остановившегося Лео.

— Ты что, не слышала, о чём говорил Эдуард? — обратился я к девушке, совершенно не узнавая в ней свою подругу.

— Вы всё врёте! Я точно знаю, что вы хотите меня поссорить с Владом и сделаете всё, чтобы я его забыла, — проговорила она, подходя к окну всё ближе. — Но это моя жизнь, и я не дам вам в неё лезть!

— Да кто такой этот Влад? — не выдержал я, обращаясь к Лео, который вроде что-то упоминал про него ещё в Твери.

— О, это подозрительно похожий на Романа тип, — ответил Демидов. — Хотя больше на Никиту, чем на Романа. Я даже сначала подумал, что она переключилась с одного брата на другого, но потом разглядел этого типа и понял, что это какая-то унылая подделка, — махнул Демидов рукой. — Я их в ресторане увидел прежде, чем домой переместиться и всё тебе рассказать. И я до сих пор не могу понять, почему он так сильно похож на Гаранина, потому что это в принципе невозможно. Даже если Георгий развлекался на стороне не только с няней Романа.

— Почему это невозможно? — Егор приложил руку ко лбу, а я увидел, как изменился цвет его глаз. Понятно, включился дар эриля.

— Потому что этот Влад не маг, — Лео пожал плечами.

— Насколько я помню, брат Романа тоже не маг, — Эдуард повернулся к Демидову. Уж он-то знал биографию Ромки лучше него самого. — Конечно, в моё время такого не происходило, но всё могло измениться.

— Нет, он маг. Был им месяцев шесть, пока был неразрывно связан со своей матерью. Но, я так понимаю, что матери Романа было тяжело жить в одном доме с беременной любовницей мужа, и она сделала что-то, из-за чего источник нерождённого ребенка разрушился. Она же артефактором была, они вообще странные вещи могут делать, — приложил палец к губам Лео. — Но это версия, которую я слышал от отца, сам Рома вообще никогда об этом не говорил ни с кем. А в Древних Родах не только все внешне похожи друг на друга. Дети не могут родиться не магами. Так что…

— Я отойду ненадолго, — простонал Егор и прошёл к лестнице, поднимаясь наверх.

— Как-то это всё странно, — подытожил я. — Надо больше узнать про этого непонятно откуда взявшегося Влада. — У него хоть фамилия есть? — я резко развернулся в сторону Ванды.

— Не твоё дело, — огрызнулась она.

— Ванда, давай уже лечиться, — улыбнулся Демидов и сделал очередной шаг в сторону девушки.

— Не подходи ко мне, — прошипела Вишневецкая, и легким порывом ветра Лео отбросило назад.

— Какая-то она агрессивная. Это тоже действие артефакта? — спросил я, блокируя магией окно, в сторону которого начала коситься Ванда.

— Возможно, хотя я никаких ограничений на артефакт забвения не ставил, — проговорил Эд. — Но туда мог засунуть свои кривые руки Клещёв, чтобы не дать нам возможность всё исправить. Но как мы сможем начать работать, чтобы не повредить Ванде? — добавил он задумчиво. — А может, мы её просто обездвижим?

— Или отравим? Давайте мы её отравим! У меня есть великолепный яд паралитического действия, — высказал предложение Лео, поднимаясь на ноги и потирая ушибленную спину. — Она успокоится, мы всё сделаем, а потом, возможно, вылечим. У меня противоядие тоже где-то было.

— Вы что, совсем охренели⁈ — взвизгнула Ванда и бросилась в сторону лестницы.

— Стоять! — мы резко обернулись, услышав знакомый мужской голос. Ванда замерла, и как в замедленной съёмке повернулась и посмотрела на стоящего в дверном проёме Андрея преданными глазами. — Успокоилась и села!

Вишневецкая кивнула и тихо прошла в сторону одного из кресел, аккуратно на него садясь, кладя на столик перед собой вытащенную заколку.

— Вот это дрессировка, — цокнул языком Лео, оценивающе разглядывая капитана Боброва. — Это он ваш тренер? Я передумал, не хочу у него тренироваться.

— Что у вас здесь происходит? — тихо поинтересовался Андрей, игнорируя реплику Демидова. — Рокотов командировал меня к тебе, для получения первичных данных. Сказал, что нужна помощь и не только моя, но и всей моей роты.

— Он сказал, что ты приедешь через несколько часов. Откуда ты узнал, что мы здесь? — Я пожал руку Андрею и направился к Ванде, по пути хватая стул и ставя его напротив девушки, которая смотрела перед собой каким-то странным стеклянным взглядом. Да, надо как можно быстрее прекратить влияние артефакта на её разум. И здесь даже не в Роме дело. Это всё сильно бьёт по её психике.

— Мы ещё не вылетели из Москвы на Базу, когда позвонил Рокотов. Я связался с Егором, он сказал, где вас всех искать. Что с ней? — Бобров подошёл ко мне и встал у меня за спиной.

— Клещёв всё-таки добрался до неё на приёме. Но не сам, а с помощью артефакта Эда. А он не умеет делать плохих и нефункциональных вещей, — я только головой покачал. — Вообще мутная, конечно, история, — я поднялся на ноги, уступая место демонстративно потирающему руки Демидову. — Ей что-то сделали с воспоминаниями о Роме. Сам Гаранин так из Фландрии и не вернулся, и вдобавок ко всему появился какой-то странный Влад, но о последнем я знаю примерно как и ты — вообще ничего.

— Есть какая-нибудь информация? — серьёзно спросил Андрей.

— Пока нет, — покачал я головой. — О Роме ничего не известно, поверенный Имперского банка нас всех больше месяца водил за нос, а Гомельский недавно обнаружил на аукционе накопитель, который мы сделали для Романа. Артур Гаврилович в бешенстве, а в первом Имперском банке сейчас творится что-то плохо сочетающееся со здоровьем отдельных служащих.

— Значит, Фландрия, — кивнул Андрей. — В принципе, я догадываюсь, что с Гараниным могло произойти. Мне нужно подтверждение, а дальше определимся.

— Хорошо.

— Как тут интересно, — донёсся до меня голос Лео. — Образ Ромы очень мутный, причём везде. И этот артефакт Эдуарда такая мерзость, фу. Я поставил несколько точек, и мне не слишком хочется находиться в этом отравленном разуме ни одной лишней секунды, — Демидов поднялся на ноги, поморщившись. Ванда в это время сидела прямо, глядя перед собой. Её зрачки были неестественно расширены, а из глаз текли слёзы. Она с такой силой стискивала подлокотники кресла, что пальцы побелели.

— Ну давай посмотрим, что у нас здесь, — проговорил я, садясь перед Вандой. — С тобой всё в порядке?

— Нет. Но вы меня всё равно не слушаете, — прошептала она.

— Всё будет хорошо, — успокаивающе проговорил я и, поймав её взгляд, впервые погрузился в разум подруги.

Я очутился в хаотичном потоке из различных воспоминаний и образов. Картинки беспорядочно менялись одна на другую, и я никак не мог ухватиться ни за один из образов. Воспоминания искажались, накладывались друг на друга. Приглядевшись, я увидел тонкие чёрные нити, которые будто насквозь прошивали её сознание. И только сейчас ощутил исходящую от них знакомую силу. Вот, значит, как выглядит действие этого артефакта.

Найти точки, отмеченные Демидовым, особого труда не составило. Сложнее было сопоставить всё воедино и разорвать связывающие нити. Когда это у меня получилось, весь этот мельтешащий хаос внезапно прекратился. Просмотрев отмеченные Лео воспоминания, я невольно поморщился. Всё-таки началась замена образов. Вместо Ромки я увидел незнакомого парня, лишь отдалённо на него похожего. И эта замена зашла очень далеко. До сходки у Муратова разум Ванды воспринимал Романа уже как этого таинственного Влада. Да и потом облик Гаранина был размытым, не дающим чёткого понимания, кем являлся этот человек. Я не стал лезть глубоко и стараться что-то изменить. Пока я просто отсёк искаженные воспоминания и сформировал небольшой карман, куда просто переместил их все, блокируя. Пусть будет пока белое пятно в памяти, чем вот это всё.

— Ты закончил? — тихо спросила Ванда, вытирая кровь, хлынувшую у неё из носа.

— Пока да. Ты как? — я посмотрел на неё, наткнувшись на злобный взгляд.

— А сам как думаешь? — резко ответила Ванда. — Если это всё, то я, пожалуй, пойду в свою комнату. Мне нужно полежать и немного подумать о том, есть ли у меня в принципе друзья, — Ванда вскочила на ноги и побежала в сторону лестницы.

— Нам нужно найти Романа, — я посмотрел на Андрея. Бобров вертел в руках телефон, задумчиво глядя при этом на меня. — Пока она его не увидит, то не вспомнит. Ну какая же мерзость у Эда получилась, кто бы знал, — я покачал головой. — И надо всё узнать об этом Владе, который так старательно избегает встречи с нами. А где Эд?

— Не знаю, сказал, что спустится в подвал. Ему не нравится фон, исходящий из ритуальной комнаты, — проговорил Андрей. У него зазвонил телефон, и он отошёл в сторону, бросив на ходу: — Мне нужно ответить.

— У Ромы в подвале ритуальная комната есть? — Лео как-то странно посмотрел на меня.

— Ну, он же артефактор, — я пожал плечами и направился к приоткрытой двери под лестницей. Лео направился за мной. Спустившись вниз, мы очутились в небольшом помещении, откуда вело четыре двери.

Открыв одну, я зашёл внутрь, обнаружив небольшую комнату, забитую разнообразным оружием.

— Он что, к войне готовится? — тихо поинтересовался Демидов.

— Профессиональная деформация, — хмыкнул я, открывая дверь напротив входной. — А, может, и к войне, — я обвел взглядом стеллажи с разнообразными артефактами. Взгляд сразу уцепился за знакомые статуэтки в виде фениксов. — А вот и оставшиеся два. Ну, зато искать эту дрянь больше не нужно.

Я с силой вытащил Лео обратно в коридор, открывая следующую. Ритуальная комната была, а вот Эда в ней не было. Приглядевшись к пентаграмме, я понял, что именно привлекло моё внимание — она была изменена Эдуардом, который выскоблил в полу линии, напитав их собственной силой.

Кабинет, тренажерный зал. Эд нашёлся в последнем помещении, задумчиво рассматривающий огромный бассейн.

— Почему у нас нет такой штуки? — он повернулся ко мне.

— Не знаю, — честно ответил я. — И правда, почему у нас в поместье нет бассейна? Я бы тогда научился плавать гораздо раньше.

— Нам срочно нужно построить что-то подобное. Почему мне никто не сказал, что можно спокойно плавать, не выходя из дома?

— У тебя всё равно морская болезнь, — махнул я рукой. — Ты что сделал с ритуальной комнатой?

— Убрал то убожество, которое там находилось, — Эдуард поморщился. — Оттуда в любой момент могла вылезти какая-нибудь дрянь.

— Может, так и было задумано? — философски проговорил Лео. — Например, чтобы какая-нибудь очаровательная суккуба смогла выйти из круга призыва.

— Пусть поставит кровать в центре, — отрезал Эд. — Он здесь не один живёт, тем более что Соня своими прыжками из Астрала и обратно может сделать тонкое место. Зато теперь я буду уверен, что никакой демон случайно из этой пентаграммы не вырвется. Кстати, я тебе не нужен? — деловито уточнил он у меня.

— Пока нет. Если что, я позвоню, — проговорил я, в одно мгновение оставаясь один в прохладной комнате.

Я смотрел на воду, понимая, что она действительно может успокаивать. В голове осталось только две мысли: где Рома, и зачем Клещёв решил провернуть всё это с Вандой. Нужно всерьёз поговорить с Громовым и узнать, насколько сильно ему и нам в общем необходимо это насекомое.

Глава 2

Томаш Вишневецкий бросил свой фургон у старого здания, в котором традиционно заседал Совет Гильдий.

— Что за срочность? — встретил его с порога недовольный голос Силина, сидящего во главе длинного стола.

— И почему вы потребовали собрать все Гильдии, даже младшие? — хмуро спросил Томаша Руслан Муратов, занимающий место сразу напротив входа.

— Потому что, Русланчик, сегодня будет не просто совещание Совета, — растягивая слова, как-то лениво протянул сидящий как обычно в дверях Лис. — Сегодня вполне может случиться суд на одним из нас, а это, как ты понимаешь, требует присутствие всех глав. А у нас итак имеется недостача.

— И вот об этой недостаче я и хочу поговорить, — мрачно заявил Томаш, не проходя к своему месту по правую руку от Силина, а вставая рядом с Бойко, складывая руки на груди. — Где мой зять⁈ — рявкнул он так, что даже Лис вздрогнул и слегка подобрался.

— Эм, — протянул Рогов и переглянулся с Силиным. — Даже так? А с каких это пор главам Гильдий стало разрешено заводить семьи?

— Вадик, заткнись, — ласково проворковал Томаш и повернулся к главе первой Гильдии. — Карп, если ты откроешь рот не по делу, не обижайся. Лёша! — и временно исполняющий обязанности главы второй Гильдии повернулся к Лису. — Ты выяснил то, о чём я тебя просил?

— О да, — протянул Бойко, закатывая глаза, изображая экстаз. — Обмануть мошенников, украсть у воров, и фактически убить убийцу — это высший класс, да, Варис? — он резко распахнул глаза и вперил немигающий холодный взгляд в главу Гильдии нищих.

— А при чём здесь Варис? — вскинулся глава нищих. — Ты, Лёша, не слишком много на себя берёшь в последнее время?

— Ты, гнида, сдал почти все Гильдии, уехавшие на приём к Моро. И сдал ты их не кому-нибудь, а фландрийской Службе Безопасности, — в голосе Лиса появились вкрадчивые нотки, от которых у присутствующих волосы на затылке зашевелились. — Неужели ты думаешь, что только у нищих самая развитая шпионская сеть раскинута?

— Это правда? — на лице Карпа Силина сыграли желваки. — Варис, то, о чём говорит Алексей, правда?

— Кому ты веришь? — Варис откинулся на стул, скрестив руки на груди. — Какому-то бандиту?

— Где он? — тихо спросил Томаш у Лиса, не обращая пока внимания ни на кого другого.

— В какой-то тюрьме, — Лис вздохнул. — Это неофициальная тюрьма, Томаш. Её вроде бы не существует. Мы не смогли вычислить, где она расположена. Это не наш уровень, сам понимаешь. К тому же Фландрия… — и он развёл руками.

— Понимаю, — Томаш достал телефон и некоторое время смотрел на него. — У нас действительно нет способов ни точно узнать, где Роман, ни вытащить его оттуда. Зато я знаю человека, у которого эти возможности есть. Всё зависит от того, правильно ли я понял, и Рома не просто так называет его своим другом. Видят боги, друзей у него не так чтобы много, — и он решительно набрал номер. Сразу же активировав громкую связь, он подвинул Руслана и положил телефон на стол, чтобы все собравшиеся главы Гильдий слышали его разговор.

Раздались длинные гудки, во время которых Томаш бросил выразительный взгляд на Лиса. Бойко ухмыльнулся и выставил ноги, перекрывая выход из комнаты. В этот самый момент гудки прервались, и из трубки раздался молодой мужской голос.

— Да, Томаш, что опять у вас стряслось? Очередной демон? — в голосе явственно прозвучала ирония, а Лис, услышав его, стал предельно серьёзным.

— Дима, я по другому вопросу, — быстро заговорил Томаш. — Мне удалось выяснить по своим каналам, что Романа Гаранина держат в какой-то секретной тюрьме Службы Безопасности Фландрии, но подробности нам недоступны. Я подумал, что ты можешь быть заинтересован, вроде бы Роман твой друг.

— Откуда у вас подобные сведения? — голос резко стал очень холодным. Сидевшим в зале людям даже показалось, что из трубки повеяло ледяным могильным холодом.

— Я даже не знаю, как сказать, — Вишневецкий замялся. — В основном старые приятели…

— Томаш, вы сейчас с Советом Гильдий? — прервал его Дмитрий Наумов. Вишневецкий растерялся и молчал, тогда Дима продолжил. — Томаш, давайте вы не будете делать вид, что ничего не понимаете, а я, в свою очередь, не буду делать вид, что ничего не знаю.

— Я могу поинтересоваться, как ты понял? — тихо спросил бывший глава первой Гильдии.

— Я менталист, Томаш, — Дима вздохнул. — И, как уверяют мои наставники, один из сильнейших.

— В России? — уточнил Вишневецкий, а Лис в это время сидел и качал головой, обхватив её обеими руками.

— В мире, — спокойно ответил Наумов. — Так откуда сведения о Гаранине?

— Алексею Бойко удалось кое-что узнать, но нам, как и вам не мешало бы выяснить подробности. У Совета нет полномочий, чтобы задавать такие вопросы очень уважаемому человеку, и я подумал…

— Вы на громкой связи, Томаш? — холод в голосе слегка отступил, и сидевший рядом с телефоном Муратов внезапно понял, что всё это время почти не дышал.

— Эм, да, — сказал Вишневецкий, разводя руками. — Дима, почему ты сказал, что менталист? Маги, насколько я знаю, не любят объявлять в чём заключается их дар.

— Потому что Бойко или знает это, или догадывается, — Дима усмехнулся. — Лис, ты меня слышишь?

— Да, Митя, я тебя слышу, — голос Лиса звучал непривычно хрипло.

— Кого нужно будет допросить?

— Вариса, — сразу же ответил Лис.

— Очаровательно, — протянул Дима и выругался. — Ждите. Скоро к вам придёт человек. И, Лис, я тебя не читал. Я никогда не читаю тех, кого считал или считаю друзьями.

В трубке послышались гудки, а Руслан шумно выдохнул.

— Я не понял, Наумов что, магией льда владеет? И как это через трубку передалось? — спросил угонщик, в то время как абсолютно все, включая Томаша, пристально рассматривали Лиса.

— Что? — не выдержал бандит, и тут же перегородил ногой выход Варису, попытавшемуся выйти из зала. — Далеко собрался?

— Я не намерен здесь сидеть и ждать, когда придёт какой-то холуй Наумова и будет меня потрошить у вас на глазах, — процедил глава нищих.

— Ты, кажется, не понял, Варис, — мягко промурлыкал Лис. — Митин человек с тобой просто побеседует. А вот если ты не сядешь, то я вполне могу тебя и выпотрошить.

— Ты псих, Бойко! — заорал Варис, и тут же в руке у Лиса появился нож.

— Да, я знаю. И что? — спросил он и указал ножом на стол. — Сядь!

— Тебя попросили сесть, — раздавшийся от двери тихий, спокойный голос, заставил Вариса вздрогнуть, и он быстро сел на своё место, словно ему кто-то придал ускорение. — Ноги убери, — на этот раз молодой военный обращался к Бойко, всё ещё перегораживающему ногами проход.

— О, Андрей Олегович, моё почтение, — Лис быстро убрал нож и поставил ноги на пол, а потом и вовсе спрятал их под стул. — Я вот прямо сейчас Рому ещё больше зауважал. Тогда на конюшнях, каюсь, думал, что вы там Митю страховали, да куколку ту кудрявую пасли. А оказывается, и Гаранин такую, хм, суровую поддержку имеет. Да, именно суровую, какое хорошее слово.

— Лёша, заткнись, — с лёгкой улыбкой посоветовал Лису Андрей, входя в зал и доставая удостоверение. — Капитан Бобров, спецподразделение «Волки». На шевроне блеснула оскаленная морда волка, а взгляд капитана остановился на приоткрывшем рот Руслане Муратове.

— Ка-капитан каких бобров? — пролепетал Муратов, заикаясь, и в стоящей тишине его голос прозвучал особенно громко.

— Что? — Андрей даже моргнул, услышав это.

— Ой, Русланчик, — протянул Лис. — Ты сегодня в ударе.

— Лёша, заткнись, — прошипел Томаш, делая шаг в сторону Боброва. — Андрей Олегович, когда я соглашался отдать вам дочь на воспитание, то подписал кучу бумаг, а вы лично заверили меня, что Ванда будет под плотным надзором, — волнение взяло верх, и Вишневецкий впервые в жизни решил высказаться.

— До восемнадцати лет, на срок действия контракта, Ванда была под моим самым пристальным вниманием, — спокойно ответил Андрей, продолжая с задумчивым видом разглядывать Муратова, который в этот момент нервничал всё больше и больше. — Ваша дочь совершеннолетняя, и больше я не отвечаю за неё.

— Я вам платил деньги и просил, чтобы вы выдали её замуж за хорошего парня…

— Вы не платили нам деньги, — Андрей улыбнулся краешками губ. — К тому же Роман неплохой парень…

— Так где он⁈ — заорал Томаш, срываясь. — Я уже к нему почти привык. Я смирился! И я не хочу, чтобы его место занял какой-то инженер-теплотехник, который как-то очень странно похож на Гаранина!

— Какой инженер-теплотехник? — нахмурившись, спросил Андрей.

— О, так она вам ещё не сказала? — Томаш сел на место главы второй Гильдии. — Ничего, скоро узнаете.

— А почему он на меня всё время смотрит? — в зале снова наступила тишина, и послышался голос Муратова.

— Потому что ты по центру сидишь, Русланчик, — Лис закатил глаза. — Вот, Андрей Олегович, с кем мне приходится работать. Верните уже Гаранина, что ли. С ним хотя бы весело.

— Именно это я собираюсь сделать, — Андрей сделал шаг в сторону, в его глазах заметались голубые искры, а на столе взметнулись бумаги. Тяжёлая рука капитана легла на плечо попытавшегося подняться Вариса, и он сел, придавленный обрушившейся на него магией воздуха. — Воздух, Варис, самая опасная стихия и самый беспощадный дар. Знаешь, как можно легко убить любого человека? Просто убрать воздух из его лёгких.

Как только он это сказал, Варис захрипел и схватился руками за горло. Андрей подержал его так три секунды, а затем отпустил и продолжил тихо говорить:

— Обычно я против методов физического воздействия. Пытки не гарантируют самого главного — правдивого ответа. Но иногда это необходимо, особенно, когда тебе очень сильно не хватает времени, — Варис затравленно посмотрел на него, но промолчал. — Где он? — Нищий продолжал молчать, тогда Андрей снова призвал дар и почти прошептал, но его шёпот услышали все, даже главы младших Гильдий, сидевшие на другом конце стола. — Я облегчу тебе задачу, Варис. Роман в Грэйвенстине?

— Да! И он сдохнет там! — Варис снова попытался вскочить, но Андрей ему не позволил.

— Сомневаюсь, что его увезли в эту дыру, чтобы просто убить, слишком сложно. Звони своему куратору, мне нужно узнать, в каком Роман состоянии, — Бобров стиснул челюсти. Как же ему хотелось свернуть ему шею, кто бы знал. — Быстро!

Варис схватил телефон и набрал номер, после чего положил телефон на стол, как недавно это сделал Томаш.

— Что тебе? Говори быстрее, — раздался раздражённый голос Маркелова. Услышав его, Андрей едва заметно поморщился.

— Как у вас дела? — спросил Варис, косясь на Андрея.

— Нормально. Я почему-то думал, что он сильнее. Судя по съёмки из камеры, у него появились галлюцинации, так что скоро я его дожму. Это наши друзья погорячились, когда полгода мне давали, — и Виктор хохотнул.

— А, хорошо, — Варис не успел ничего больше сказать, потому что Андрей нажал на кнопку отбоя.

Этим звонком глава нищих косвенно признал вину, признал, что предал одного из членов Совета, если не весь Совет, но самое главное его преступление состояло в том, что он умудрился попасться.

Андрей же выхватил свой телефон и быстро пошёл к двери, набирая номер.

— Ваня. Гаранин в Грэйвенстине. Его ломают, похоже, по стандартной схеме, — он отстранил трубку от уха, чтобы вопли Рокотова его не оглушали. — Я тут при чём? Не я же руковожу операцией. Да, они идиоты и самоубийцы, я это и без тебя понимаю! Нам нужен контракт, ты и Залман. И, Ваня, у нас очень мало времени, поторопитесь, — он нажал кнопку отбоя и посмотрел на Лиса, рассматривающего его с лёгкой полуулыбкой. — Вы сами здесь справитесь? — он кивнул на Вариса, нервно оглядывающегося по сторонам под презрительными взглядами всех остальных глав Гильдий.

— Обижаете, Андрей Олегович. Я лично этой гнидой займусь, — и Бойко легко вскочил со своего стула и направился к Варису, насвистывая под нос что-то бравурное.

Андрей только покачал головой и вышел из зала, быстро направляясь к выходу. Эти кретины применяли стандартные методы, ломая мага! Более того, эти убогие ломали так эфирита, и одни боги знали, сколько ещё продержится Роман, прежде чем рвануть. Судя по тому, что услышал Бобров, — недолго. Он когда-то давно побывал на месте Гаранина и прекрасно знал, о чём говорит.

* * *

Ванда сидела напротив меня за столом и сверлила неприязненным взглядом.

— Ты отдашь мне телефон? — спросила она, а я заметил, как по её виску пробежала капля пота.

— Нет, — я покачал головой. — Пока нет. Громову я сообщил, что ты не в состоянии работать. Он не разрешил мне убить Клещёва, но согласился, что тебе лучше побыть дома, пока мы не вытащим Ромку. И кстати, где может быть твой Влад? — спросил я как бы невзначай, делая глоток кофе из стоявшей передо мной чашки.

Мне нужно было одновременно сосредоточиться и успокоиться, и я не знал, как этого добиться, поэтому пил кофе. Правда, по-моему, он ни черта не успокаивал, но мозги, по крайней мере, на время просветлял.

— Я понятия не имею, где может находиться Влад, — язвительно ответила Ванда, — учитывая, что ты мне даже поговорить с ним не даёшь.

В небольшую гостиную, где мы с Вандой сидели, вошёл Егор. Его лицо было осунувшимся, и он выглядел уставшим. В кофейнике ещё оставалось немного кофе, и он плеснул его себе.

— Ну что? — спросил я у Егора и заметил, что Ванда прислушивается, о чём мы говорим.

— Не знаю, — Дубов покачал головой. — Бред какой-то выходит. Я сейчас очухаюсь немного и пойду поработаю.

Зазвонил мой телефон. Это был Рокотов.

— Бобров выяснил, что Романа держат в Грэйвенстине, — сказал он мне сразу, как только я ответил. — На самом деле поганое местечко, но укреплено не особо надёжно из-за нежелания привлекать излишнее внимание, — Ваня на мгновение замолчал. — Нам нужен контракт, Дима. Чтобы комар носа не подточил. Всё-таки это федеральная тюрьма, и наши полномочия будут рассматривать под лупой.

— Я тебя понял, — ответил я, встречаясь с напряжённым взглядом Егора, который сел так, чтобы слушать разговор. — Постараюсь решить эту проблему в кратчайшие сроки.

Рокотов отключился, а телефон в моей руке сразу же зазвонил. Я посмотрел на экран, это был Гомельский.

— Я вас слушаю, Артур Гаврилович, — я встал с дивана и подошёл к окну, глядя на улицу.

— Нам нужно встретиться, Дмитрий Александрович, — заявил мой поверенный. — Мне нужно отдать вам перстень Романа Георгиевича.

— Да, я тоже хотел с вами увидеться, — я немного подумал, оглядевшись по сторонам. Не думаю, что Ромка захочет, чтобы его дом окончательно превратился в проходной двор. — Давайте встретимся у меня в моей московской квартире.

— Вы хотели поговорить со мной о чём-то конкретном? — в голосе Гомельского звучала сосредоточенность.

— Да, нам нужно заключить контракт с Рокотовым на освобождение Романа Гаранина, и я пока не знаю, как это лучше сделать, — честно признался я.

— Зато я знаю, — ответил Гомельский. — Увидимся через пятнадцать минут.

Я завершил звонок и повернулся к Егору.

— Справишься без меня? — и я глазами указал на фыркнувшую Ванду.

— Справлюсь, — Егор усмехнулся. — Не с такими справлялся. Вандочка, ты лучше не хулигань. Мне проще извиниться после того, как я сделаю тебе больно, чем позволить совершить кучу глупостей, о которых ты будешь жалеть до конца жизни. Иди, Дима, вытаскивай Ромку. Я её в случае чего в бассейне слегка притоплю.

Пока Ванда набрала воздух в грудь, придумывая, что ответить Дубову, я активировал портал, сделанный из какой-то безделушки, валявшейся на каминной полке, и оказался посреди своей маленькой гостиной. Почему-то все считали мою квартиру чуть ли не конурой, а Эд прямо заявил, что у него от неё развивается клаустрофобия. Но меня всё устраивало.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Я посмотрел на часы. Надо же, уже прошли те пятнадцать минут, которые назначил сам себе Гомельский. Пригладив волосы, я пошёл открывать.

Артур Гаврилович был чрезвычайно сосредоточен. Он прошёл в гостиную и положил на столик коробочку, от которой слабо фонило знакомой силой. Открыв коробку, я вытащил перстень.

— Да, это он, — я сжал его в кулаке, наполняя энергией. — Но перстень разряжен, и я ума не дам, кто умудрился его разрядить и как.

— Нашлись умельцы, — Гомельский зло усмехнулся. — Не волнуйтесь, Дмитрий Александрович, они вас больше не побеспокоят. Вы хотели со мной поговорить о контракте с «Волками» для операции освобождения?

— Да, именно так, — в комнате заметно похолодало, но Артур Гаврилович лишь плечом повёл, не показывая, что его как-то нервирует концентрированная энергия смерти, разлитая в этот момент в комнате.

— Самый лучший вариант — это принятие Романа Георгиевича в род Наумовых, как и собирался сделать ваш отец, — и Гомельский положил на стол целую стопку документов. — Тогда, как глава Рода, вы будете иметь полное право заключать любые контракты. Особенно, учитывая тот факт, что задержание вашего младшего родича произошло незаконно. В конце концов, Роману Георгиевичу не было выдвинуто обвинений, иначе об этом мы давно знали бы.

— Что для этого нужно? — я поднял документы и быстро просмотрел их. Взгляд зацепился за строчку, в которой говорилось, что Рома принадлежит к Роду Гараниных. А разве он не вышел из Рода? Или его новый Род тоже Гаранины? Ладно, это непринципиально, по крайней мере пока. — Здесь стоит дата годичной давности, — я указал Гомельскому на дату.

— Да, бумаги были готовы уже давно. Когда вы выясняли отношения с вашей матерью, мне показалось, что вы хотите уважить волю Александра Юрьевича…

— Насколько мне известно, отец хотел оформить опеку над Ромкой, а не принять его в род? — я внимательно посмотрел на Гомельского.

— Я немного расширил его пожелание, — махнул рукой Гомельский. — Поверьте, так будет гораздо проще. Да и вообще, так будет проще для решения многих проблем. Или вы против?

— Нет, я не против, — положив бумаги на стол, я прижал стопку пальцем. — Что для этого нужно сделать?

— Ничего особенного. Всего лишь подпись о добровольном согласии, — ответил Гомельский.

— Вы издеваетесь? — я почувствовал, что мой взгляд становится ледяным. Бросив на стол перстень, который я для удобства надел на палец, я сложил руки на груди, не отрывая взгляд от Артура Гавриловича. — Каким образом мы получим подпись Ромы, если он сейчас в тюрьме с плохо произносимым названием, которой как бы не существует?

— О, это как раз не проблема, — Гомельский улыбнулся краешками губ. — Больше года назад Роман Георгиевич оформил генеральную доверенность и наделил правом подписи своего помощника Евгения Ожогина. Насколько мне известно, Евгений как раз на свободе, более того, он находится здесь, в Москве. Вы позволите пригласить его сюда, чтобы мы оформили всё официально? Чем быстрее мы всё сделаем, тем быстрее Иван Рокотов может приступить к освобождению.

— Зови, — я кивнул и опустил руки, призывая дар. — А я пока настрою допуск для Ожогина. А то как-то не хочется подписывать документы на лестничной площадке.

Глава 3

— Что ты делал в особняке у Моро? — спросил Маркелов, разглядывая Гаранина. Его голос звучал равнодушно, но в глазах можно было заметить тень тщательно скрываемого торжества.

Изо дня в день он проводил допрос, задавая одни и те же вопросы, отслеживая реакцию, и с нескрываемым удовлетворением смотрел на то, как изменился глава второй Гильдии. От того лоска и надменности, которая раздражала Виктора с первой их встречи, ничего не осталось. Грязная, местами порванная одежда, осунувшееся лицо, спутанные отросшие волосы, тёмные круги под глазами. Руки, скованные обычными наручниками, дрожали, и сейчас в этом практически сломленном парне никто не смог бы даже заподозрить потомка Древнего Рода. Оставалось немного, чтобы его дожать, и Маркелов ждал этого момента с явным нетерпением.

— Виктор, тебе пора к врачу, а то со слухом у тебя явная проблема, — еле слышно и совершенно безэмоционально ответил Гаранин, запрокидывая голову назад и выпрямляясь на стуле. — Я работал официантом и был там со своей девушкой.

— И зачем тебе это было нужно? — усмехнувшись, задал очередной вопрос офицер фландрийской Службы Безопасности.

— Решил сменить поле деятельности. У меня, в отличие от тебя, нет влиятельных родственников, чтобы запрыгнуть на место офицера Службы Безопасности, являясь обычным убийцей Гильдии. Приходится начинать с самых низов, — Роман не смотрел на него. Его блуждающий по комнате взгляд вообще не мог ни на чём сконцентрироваться.

— Кстати, о влиятельных родственниках. Зачем ты убил Русакова и как тебе удалось избежать ответственности? Я навёл справки, дело на тебя было заведено, но потом его быстро закрыли, — Маркелов отложил в сторону бумаги и задал впервые за эти полтора месяца вопрос, который его интересовал, уходя в сторону от стандартного допроса.

— Может, дело закрыли, потому что я его не убивал? — Роман потёр руками лицо. — Это был несчастный случай, только и всего.

— Несчастный случай? — скрипнул зубами Маркелов. — Он утонул в полутораметровом бассейне.

— Он был так неаккуратен, — протянул Гаранин, мельком глядя на открывшуюся с противным скрипом дверь. В допросную вошли двое мужчин в военной форме. Оглядевшись, они опустили оружие и встали по обе стороны от двери. Они были ему знакомы, но ничего хорошего для себя в их появлении Роман не видел. — Андрей, скажи, уже немолодой и здоровый мужчина может утонуть в неглубоком бассейне? — не глядя на Боброва, спросил Гаранин.

— Легко, — напряжённо ответил Андрей, внимательно рассматривая его.

— Вот, я же говорил, что это реально сделать без постороннего вмешательства, — переведя взгляд на Виктора, проговорил Роман. — Жаль, что ты его не видишь. Он более подкован в таких вопросах и мог бы служить приглашенным сторонним экспертом.

Маркелов в это время медленно повернул голову в сторону вошедших и начал подниматься, недоуменно глядя на Боброва.

— Сидеть! — громко приказал Андрей. — Виктор, я же тебя предупреждал, чтобы ты не лез к Гаранину, — капитан поморщился и открыл дверь. — Чисто.

Как такового штурма не потребовалось. Периметр не был защищён магическим контуром, а вся охрана сразу же сложила оружие, давая себя аккуратно и тихо упаковать, как только «Волки» показались в поле их зрения, и они опознали их. Сейчас же, глядя на то, что они сделали с этим мальчишкой, Бобров поймал себя на мысли, что ему было жаль, что всё так гладко прошло.

В вошедшем мужчине Маркелов сразу же узнал Ивана Рокотова, который только мазнул по нему взглядом и сразу же направился к Роману.

— Ты их видишь? — неожиданно спросил глава второй Гильдии у следившего за каждым движением полковника Маркелова.

— Кого? — процедил Виктор, переводя взгляд на Романа. Он напрягал слух до звона в ушах, стараясь расслышать хоть какие-то звуки, но снаружи было подозрительно тихо. Никаких признаков сопротивления, вообще ничего, словно тюрьма вымерла, и в живых остались только они впятером.

— Не видишь, — пробормотал Гаранин и прикрыл глаза. — Жаль.

— Рома, посмотри на меня, — в возникшей тишине спокойный тихий голос Рокотова прозвучал набатом. Маркелов вздрогнул и чисто рефлекторно выпрямился на стуле, положив руки на стол, показывая, что здесь и сейчас находится без оружия.

— Нет, — Роман замотал головой, отвернувшись от севшего перед ним на корточки полковника. Ещё и зажмурился для надёжности. — Я не хочу, чтобы вы исчезли. Ведь так всегда бывает. Правда, сам Рокотов ко мне ещё не являлся, — прошептал Гаранин, а потом повернул голову в сторону Маркелова, и, не открывая глаз, громко сказал: — Поздравляю, Виктор, похоже, ты смог добиться своего.

— Рома, открой глаза и посмотри на меня, — приказал Иван, внимательно глядя на Гаранина. Тот повернул голову и с трудом открыл красные, воспалённые глаза. — Сколько ты не спал?

— Не знаю, — Роман пожал плечами нахмурившись. — Дней десять, может, меньше.

— Тебя пытали? — мягко поинтересовался Иван, внимательно осматривая его. Видимых повреждений на теле не было, но ему всё равно нужно было знать. Потому что вряд ли, кроме него, кто-то ещё сумеет вытащить Романа из этого состояния, до которого его довели.

— Было дело, — усмехнулся Гаранин, передёрнув плечами. — Иногда это было даже забавно. Но ток мне не понравился. Оказывается, в моём источнике нет соответствующей нити. Ладно, Виктор. Это всё зашло слишком далеко. Не хочу становиться идиотом, разговаривающим сам с собой. Это очень унизительно на самом деле, — прошептал он и вновь закрыл глаза. — Пора с этим заканчивать.

— Я с тобой, конечно, общался недолго, всего несколько часов, но вроде не заметил в тебе тяги к суициду, — прошипел Андрей, не сводя неприязненного и презрительного взгляда с Маркелова.

— Что? — Виктор резко повернулся к Боброву. — Я не понимаю…

— Ваня, блокируй его! — закричал в этот момент Шехтер, подаваясь вперед. — Он отпустил контроль!

Рокотов, чертыхнувшись, вскочил на ноги и положил руки на плечи Роману. Прошла секунда, прежде чем Гаранин открыл вновь глаза и уставился на полковника, не сводя с него удивлённого взгляда.

— Ты меня заблокировал, — наконец задумчиво проговорил Рома, а потом неуверенно спросил: — Ты что, не галлюцинация?

— Нет, мы совершенно реальные, вон господин следователь не даст соврать, — добавил он ядовито. — Можешь нас потрогать, мы никуда не исчезнем, — добавил он, а Гаранин очень сосредоточенно протянул руку и дотронулся до его запястья. От неожиданности мышцы на руке у Ивана сократились, и Роман выдохнул.

— Вы точно настоящие, — он на мгновение закрыл руками лицо, а когда выпрямился, то на его лице промелькнула слабая улыбка.

— Рома, мы пришли за тобой. Сейчас решим несколько вопросов и уведём тебя отсюда, — мягко проговорил Рокотов, убирая руки и поворачиваясь в сторону Маркелова. — Идиоты! — рявкнул он. — Вы воздействовали на стихийного мага родственными ему стихиями! Надев при этом браслеты противодействия! Чтобы переполненный источник в конце концов рванул! Вы чего хотели этим добиться? Или ваши власти решили таким способом сэкономить на сносе этой тюрьмы?

— Но он не маг воды, его отец…

— Пытка водой, великолепно, — процедил Андрей, поворачиваясь к Залману. — Что скажешь?

— Нить воды действительно превалирует, а источник перегружен. Я даже не знаю, что нужно будет сделать, чтобы привести его в относительно стабильное состояние.

— Но на нём же браслеты противодействия, — тихо проговорил Маркелов, не понимая ни слова из того, что ему только что говорил в том числе и Рокотов. Он не был магом и плохо разбирался в этих нюансах.

— Которые не работают, когда маг теряет контроль при переполненном источнике! — резко ответил Рокотов, расстегивая наручники и снимая с рук Гаранина эти злополучные браслеты. Роман выпрямился и потёр затёкшие запястья, на которых остались глубокие воспалённые шрамы, оставленные браслетами, пытающимися справиться с всплесками магии.

— Я тебя помню, но не знаю, как зовут, — Рома посмотрел на Шехтера. Он всё ещё не верил до конца, что они реальны, он не разговаривает с пустотой и наконец-то сможет выбраться из этого места.

— Залман Шехтер, — представился капитан, ободряюще улыбнувшись.

— Да я такого имени даже в нормальном состоянии не придумал бы, — Гаранин снова потёр лицо руками. — Значит, вы действительно реальные. А ты, Витенька, говорил, что не видишь их. Нехорошо так нагло обманывать практически сломленного человека.

— Нехорошо, Рома, молчать, что ты за ручку с полковником Рокотовым здороваешься, — процедил Маркелов.

— Нет, за руку я с Иваном Михайловичем редко здороваюсь, — усмехнулся Гаранин, и Виктор впервые за несколько дней увидел промелькнувший в глазах Романа знакомый ему опасный огонёк. — Как вы меня нашли?

— Мы догадывались, где тебя держат, — ответил Андрей. — Как только получили подтверждение от Новака, сразу же вылетели сюда. Твои друзья не переставали тебя искать всё это время.

— Причём здесь Новак? Какое ему до меня дело? — Роман потер переносицу, стараясь справиться с нахлынувшим волнением. Глаза болели, и было сложно сосредоточиться на разговоре. Хорошо ещё источник оказался заблокирован наглухо, и ему не нужно было себя контролировать.

— Ты что, ни разу не поинтересовался, кто отец твоей девушки? — усмехнулся Рокотов. Всё было не так уж и плохо, Гаранин быстро приходил в себя. Они успели вовремя, и грубого вмешательства не потребуется. Сейчас главное — дать ему оклематься в спокойной обстановке, иначе очередная встряска может его добить. Поэтому про Ванду он узнает дома и желательно от человека, которому абсолютно доверяет.

— Ну когда-нибудь я бы познакомился с ним, а так Ванда многое про него рассказывала… — Рома встрепенулся и поднял палец вверх, глубоко задумавшись. — Вы серьёзно? — через несколько секунд простонал он. — Вишневецкий и Новак один и тот же человек? Поздравляю, Рома, ты полный кретин, — он схватился за голову обеими руками и откинулся на спинку стула. — Он же вор!

— У каждого есть свои недостатки. И сейчас он пытается не дать разрушиться твоей Гильдии, пока ты ушел в незапланированный отпуск, и тянет её на себе, — усмехнулся Андрей. — Тебе повезло с тестем, как ни крути.

— Ты издеваешься? — выдохнул Роман, сложив на груди руки, стараясь скрыть усилившуюся в них дрожь.

— Может, вы уже скажете, что здесь делаете, где вообще охрана и на каком основании вы вломились в федеральное учреждение? — Первый шок прошёл, и Виктор наконец вспомнил, что он как-никак офицер СБ, а не обычный убийца, который должен сливаться со стеной, видя на горизонте любого члена этого спецподразделения. Он обратился напрямую к Рокотову и теперь ждал ответ, повторив жест Гаранина и сложив руки на груди.

— На основании вот этого, — Иван достал из одного из карманов разгрузки несколько бумаг и бросил их на стол перед опешившим Виктором. — Это копия контракта, заключенного между мной и Дмитрием Наумовым на освобождение младшего члена его Рода, незаконно удерживаемого в правительственном учреждении другой страны без предъявленных ему обвинений.

— Младшего члена Рода? — Маркелов схватил бумаги и начал внимательно вчитываться в написанное. — И когда ты стал Наумовым? — сжав губы, обратился он к моргающему Гаранину.

— Ровно год, три месяца и пятнадцать дней назад, — в допросную зашёл весьма представительный мужчина, обвёл взглядом помещение и, не скрывая пренебрежения, положил перед Маркеловым тонкую папку. — Здесь все подтверждающие документы.

— А вы вообще кто такой? — проводив взглядом папку, которую перетянул к себе Гаранин, спросил у представительного мужчины Виктор.

— Артур Гаврилович Гомельский, Первый Имперский Банк. Я поверенный Романа Георгиевича, и теперь все разговоры вы будете вести исключительно со мной. Если у вас возникнет какой-то вопрос к Роману Георгиевичу, вы адресуете его мне, а я передам Роману Георгиевичу, если наши адвокаты решат, что эти вопросы не нарушают его прав. Это понятно? — Последнее слово он произнёс с нажимом, а когда дождался кивка потрясённого Маркелова, повернулся к Роману, доставая из сумки небольшую коробку, сплошь изрезанную защитными символами. — Это ваше. Дмитрий Александрович сказал, что он вам жизненно необходим.

Роман, отложив бумаги в сторону, схватился за коробку, достал из неё перстень и сразу же надел на палец. Его источник был всё ещё заблокирован, поэтому не ощутил действия артефакта, но с ним Роме сразу же стало спокойнее.

— Мы ещё поговорим о том, каким образом столь редкая и ценная вещь попала на чёрный рынок, — повернулся Гомельский к Виктору. — Как и о том, почему за столько времени вы не дали моему клиенту связаться со своим адвокатом, не предоставили адвоката сами и нарушили право на обязательный телефонный звонок.

— Где мой поверенный? — прямо спросил у Гомельского Роман.

— Увы, его уже нет с нами. Несчастный случай, — спокойно ответил ему Артур Гаврилович. — Он выпал из окна седьмого этажа прямо в бассейн, где и утонул. Роман Георгиевич, Первый Имперский Банк приносит вам свои извинения за то, что мы не смогли предоставить вам нового поверенного в кратчайшие сроки, поэтому сейчас вы будете работать исключительно со мной.

— Это вообще законно? — тихо спросил Гаранин у Рокотова, отодвигая от себя документы, в которых говорилось, что Дима взял его в свой Род. Правда, он видел, что подпись была Ожогина. И сейчас не знал, как на всё это реагировать. Слишком много информации свалилось на больной и ослабший разум. Полковник только кивнул, не вдаваясь в подробности.

— То есть у Моро ты уже принадлежал Роду Наумова? — Маркелов чувствовал, как остатки почвы уходят у него из-под ног, и что он начинает балансировать на очень тонком и скользком льду.

— Разумеется. Вы же видите дату, — спокойно ответил Гомельский. — Ещё раз, все вопросы, адресованные Роману Георгиевичу, вы задаёте мне! — повторил он с нажимом.

— И что ты там делал тогда в этом случае? — Виктор отмахнулся от Гомельского, выходя из себя. Он ожидал чего угодно, но только не этого. И Гаранин-старший должен был их всех предупредить о такой возможности.

— Господин Маркелов! — рявкнул Гомельский, и Виктор уставился на него, отводя взгляд от Романа, который с каждой секундой приходил в себя всё больше и больше. — Вы обращаетесь ко мне! — Виктор нехотя кивнул, и поверенный продолжил: — Роман Георгиевич работал у господина Моро официантом, я лично давал ему рекомендации, чтобы он мог официально устроиться на этот приём. Насколько мне известно, он находился там со своей девушкой.

— А я ему говорил, — усмехнулся Роман, ни разу больше не взглянув на Маркелова.

— А Вишневецкая, как я понимаю, тоже была официанткой, — рассмеялся Виктор. — Какие интересные у вас ролевые игры. Вы меня за идиота, что ли, держите?

— Ролевые игры моего клиента не должны волновать ни вас, ни меня, ни кого бы то не было, кроме моего клиента и его партнерши. Только глава Рода может за такие игры возложить на него ответственность. Дмитрий Александрович был там и не возражал. На этом все вопросы, касающиеся нахождения Романа Георгиевича на приёме у господина Моро, прошу считать закрытыми! — довольно резко ответил Гомельский, махнув рукой. Дверь открылась в очередной раз со страшным скрежетом, и в допросную вошли трое мужчин в одинаковых чёрных костюмах, стоимостью в годовую зарплату Виктора. Они подошли к столу, ставя на него свои одинаковые чёрные чемоданчики, и окинули Маркелова оценивающим взглядом, словно решали, что с этого нищего офицера Службы Безопасности вообще можно взять.

— Начальник тюрьмы прибыл со своими заместителями и адвокатами, — сообщил Шехтер, получив необходимую информацию по рации.

— Замечательно, их-то мы как раз и ждали, — зловеще улыбнулся Гомельский. — Надеюсь, у вас и вашей организации хватит денег, чтобы оплатить хотя бы работу наших лучших юристов.

— Я вам ещё нужен? — осведомился Рокотов у Гомельского.

— Да, ваше присутствие не помешает. Роман Георгиевич плохо выглядит. Можете уводить его отсюда. Вот ему здесь точно нечего делать. Мы здесь застрянем надолго, — в очередной раз улыбнулся Виктору Гомельский.

— Что нам делать? — серьёзно спросил Андрей, подходя к Рокотову, в то время как Залман, протянув руку, помог Гаранину подняться на ноги и вывел его из допросной.

— Ему нужно поспать, Андрей. Сам он точно не сможет уснуть, его нервная система перевозбуждена. Вколите ему снотворное из нашей аптечки, пусть перегрузится. Диме я позвоню, отчитаюсь, — подумав, ответил Иван, наконец определившись с тем, что его помощь всё-таки не потребуется. — Как только он придёт в норму, отправляйтесь на нашем самолете в Москву, я улечу на самолете Гомельского.

— Думаешь, с ним всё будет нормально? — с сомнением спросил Бобров. — Я был на его месте, и сам я в своё время не справился.

— С ним будет Дима. Роман тебе доверяет, не отходи от него пока, понаблюдай. Если что-нибудь тебе не понравится, сразу звони. И да, Андрей, ничего пока не говори ему про Ванду. Пускай Дима с Эдом как менталисты всё сами расскажут, — остановил он Боброва.

— Хорошо, Вань. Тебе виднее. Если что, мы на связи.

* * *

Я сидел в гостиной Ромкиного особняка и крутил в руках телефон. Операция должна была уже начаться, и теперь я ждал звонка хоть от Рокотова, хоть от Гомельского. Мне было не особо важно, кто именно это сделает. Сегодня я тратил свой заслуженный выходной на то, чтобы караулить Ванду, которая с особым упорством и маниакальным желанием старалась выбраться из дома и отобрать у нас свой телефон. А Эдуард, в свою очередь, караулил Марину и Лео, попутно строя дома бассейн.

В эту ночь я честно ночевал дома, так что вроде бы Марина не злилась на то, что я надолго оставляю её на попечение своего брата и Лео, который, похоже, не собирается возвращаться домой.

— Есть какие-нибудь новости? — в гостиную зашёл Томаш Вишневецкий и, опустившись в кресло напротив меня, устало прикрыл глаза рукой.

— Пока нет, — ответил я, рассматривая отца Ванды. Прошло не больше суток с того момента, как мы виделись с ним на том злополучном складе, и мне показалось, что за это время он слегка сдал. По крайней мере, я впервые увидел морщины на его лице.

— Что с Вандой? — прямо спросил он, провожая взглядом свою дочь, которая спустилась вниз по лестнице и прошла мимо нас, даже не посмотрев в его сторону. — Она изменилась.

— Я всё исправлю, — ответил я, продолжая наблюдать за ним. — Сейчас она под остаточным влиянием артефакта и, как бы сказать, это не совсем она. Всё изменится, когда Ванда увидит Романа. Ну а дальше будем работать. Вы что-нибудь знаете про этого Влада?

— Нет, — развёл руками Томаш. — Только то, что он похож на Романа и представился инженером-теплотехником. Я не думаю, что ей с ним следует встречаться.

— Я такого же мнения, — проговорил Егор, входя в комнату. Ему выходной никто не давал, поэтому он честно отработал свою смену и только сейчас вернулся домой. — Мне нужно вам кое-что показать, — он подошёл к нам, держа в руках портативный компьютер, которые выдавали всем сотрудникам Службы Безопасности. — Я попросил Ожогина, помощника Романа, переслать мне видео с камер наблюдения, расположенных над входом в Гильдию, в то время, когда там находилась Ванда. Что происходило внутри здания, без специального запроса получить нельзя. — Он поставил на столик компьютер и включил запись. Мы с Томашем наклонились, пристально вглядываясь в картинку.

Вот Ванда выбегает из Гильдии, явно находясь в каком-то раздрае, оступается и летит вниз, где её подхватывает Клещёв.

— Вот же сволочь, — протянул я.

— Это не всё. Они следили за ней. Вот два непонятных типа, — он указал на две размытые фигуры в отдалении. — Подошли к зданию вместе с ней, с кем-то связались, и через минуту подъехала машина, из которой вышел Клещёв.

— Это не мои ребята, — нахмурившись, произнес Томаш под удивленным взглядом Егора. — Дима потом всё тебе расскажет. И да, ни Ванда, ни Ветта не знают, — исполняющий обязанности главы второй Гильдии и бывший глава первой посмотрел на меня. Я кивнул. Это их семейное дело, в которое я вмешиваться точно не стану.

— Ожогин сказал, что их охрана опознала в них фландрийских наёмников, — через несколько секунд проговорил Егор, возвращая нас к записи с камер.

— Это кто? — я указал на человека, к которому подошла Ванда, тронув за плечо, после чего вместе с ним куда-то отправилась. И она больше не выглядела напряжённой, взволнованной и дёрганной, как последние несколько недель.

— Понятия не имею. Он ни разу не попал в объектив камеры лицом, словно знал, где они расположены, и старался всегда стоять к ним спиной, — серьёзно сказал Дубов. — Он похож на Влада?

— Честно? Не знаю. Я его не слишком хорошо рассмотрел, — потёр подбородок Вишневецкий. — Но, похоже, что да, это он.

— На записи не видно, что он как-то связан с Клещёвым или наёмниками. Просто какой-то парень, оказавшийся не в то время не в том месте. Я с вероятностью в восемьдесят девять процентов уверен: то, что произошло внутри Гильдии, способствовало активации артефакта, и Клещёв это узнал, когда столкнулся с ней. Зрительный контакт был от силы несколько секунд, поэтому ничего конкретного с мозгами нашей Ванды он точно сделать бы не успел.

— Томаш, что происходило в это время в здании Гильдии? — быстро спросил я у Вишневецкого.

— Ничего особенного. Знакомство подчинённых с новым руководством… Стой, — он нахмурился и посмотрел на меня. — Тогда впервые чары оповещения заорали, сообщая, что глава Гильдии находится в смертельной опасности. И когда Ванда пришла в приёмную, Ольга как раз распаковывала венок.

— Какой венок? — я помотал головой, стараясь понять, о чём говорит Томаш.

— Красивый и дорогой, — усмехнулся Вишневецкий. — Начальнику от преданной секретарши. Похоронный. Не спрашивай, это долгая история.

— Я понял, что именно послужило триггером, — я закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. — Ромкина смерть. Не забывай, что он вообще не должен был выжить после того, как я бы получил «Феникс». Я вообще ничего не понимаю, — помассировал я виски, стараясь хоть как-то сложить все детали этой мозаики вместе.

— Я не думаю, что Клещёв такой заботливый, что решил убрать воспоминания о Роме в момент его смерти и облегчить страдания нашей Ванде, — покачал головой Егор. — Здесь что-то другое. Больше похоже на план «Б».

— Или на кривые руки Клещёва и недоделанный артефакт. Егор, я не знаю, что происходит, — я покачал головой. — И Громов мне запретил пытать эту тварь, чтобы всё выяснить. Надеюсь, Андрей Николаевич мне в ближайшее время всё расскажет, или, клянусь, я спущу Эда с поводка и позволю ему поразвлечься так, как он хочет. И не факт, что натравлю я его на Клещёва, — злобно процедил я, вздрагивая от звонка телефона, который всё ещё сжимал в руке, и ловя странный удивлённый взгляд Томаша.

Ну да, взаимоотношения в Древних Родах и Семье всегда были странными, вам, ребята, не понять. Я бросил взгляд на дисплей телефона. Звонил Ваня, и я тут же принял вызов, напряженно закусив губу:

— Что у вас?

— Всё нормально, — ответил Рокотов на фоне монотонных голосов. — Всё прошло гладко, даже силу не пришлось применять. По-моему, Бобров расстроился. У Андрея особое, весьма нежное отношение к этой тюрьме. Романа мы вытащили, сейчас всю фландрийскую Службу Безопасности препарирует Гомельский со своими адвокатами. И я им, если честно, не завидую.

— Ваня, что с Ромой? — задал я самый важный вопрос. В гостиную зашла Ванда, напряженно вслушиваясь в мой разговор, с чашкой чего-то горячего в руках.

— Дима, я не знаю. Он слишком закрывается от всех. Посмотрим завтра. Сейчас Андрей с Залманом находятся с ним, может, что-то прояснится. Но я предупреждаю, что он совсем не в форме и может в любой момент сорваться. Я могу его забрать к себе на Базу, у меня есть опыт работы с последствиями подобного заключения, но ты говорил, что ему нужно обязательно вернуться в Москву, — отчитался Рокотов, в то время как я сжимал в руках трубку так сильно, что начал опасаться за её целостность. Я боюсь себе представить, что с Ромкой творится, если Ваня сам предложил им заняться.

— Ему нужно вернуться. Мне надо объясниться насчёт того, что он теперь вроде как Наумов, и без него мы не сможем начать лечение Ванды, — принял я решение. — Если я увижу, что мы не справляемся, то отдам его тебе.

— Смотри сам, но Романа доломать может любое потрясение. Поэтому насчёт Ванды говори с ним аккуратно. Он маг, он должен понять, — с некоторой заминкой проговорил Рокотов.

— Когда вы вернётесь? — я посмотрел на Ванду, которая, не мигая, смотрела на меня в упор. Да, если бы она была магом огня, я бы уже превратился в горстку пепла.

— Завтра вечером.

— Вань, сделайте так, чтобы этой тюрьмы вообще больше не существовало, — выпалил я.

— О, насчёт этого не беспокойся, — даже на расстоянии я понял, что Рокотов усмехнулся. — Гомельский сделает все возможное, чтобы каждый, принимавший участие в задержании Романа, остался без штанов. И настроен он крайне решительно. Я передам ему твою просьбу. Думаю, фландрийской СБ придётся продать эту тюрьму, чтобы расплатиться с долгами. Это додуматься надо — задержать незаконно и пытать одного из Наумовых. Ещё пару веков назад войны из-за меньшего начинались, — и он снова усмехнулся и отключился, а я обвёл взглядом всех, находившихся в гостиной.

Ванда тряхнула головой и направилась наверх, не останавливаясь, чтобы что-то обсудить или хотя бы поговорить с отцом.

— Мы всё слышали, — проговорил Егор. — Ну что ж, будем ждать.

— Я попробую накопать какую-нибудь информацию про Влада, — Томаш задумчиво посмотрел в очередной раз на экран. — Дима, а можно тебя попросить об одной услуге?

— Да, разумеется, — кивнул я.

— Ты можешь мне сделать ещё такую штуку, которая меня перенесла в Тверь. Слишком долго ехать, а Ветта с Агнешкой уже телефон весь оборвали. Мы же ничего им не объяснили, — улыбнулся Вишневецкий.

— Да, конечно, — я огляделся по сторонам и увидел в углу гостиной небольшой столик, где располагался стационарный телефон, блокнот и подставка с несколькими карандашами и ручками. Вытащив все карандаши, я сделал из них несколько порталов в дом к Вишневецким и сюда, в дом Гаранина. — Эти три в Тверь активируются на слово «дом», остальные — в этот особняк. Активация на слово «Ванда».

— Спасибо, — искренне поблагодарил Томаш и, взяв один из карандашей, с лёгким хлопком переместился в Тверь к жене и тёще.

— Я оставлю тебя одного? У меня в поместье невеста уже наверняка очень сильно заскучала. Завтра вечером, как Ваня отзвонится, я приеду. Встретим Ромку вместе, — спросил я у Егора и потянулся, разминая слегка затёкшие мышцы.

— Да, иди, — махнул Егор рукой. — Никуда Ванда от меня не денется. Я Соню попрошу её из дома не выпускать, если мне придётся отлучиться.

— Неплохая идея, — я кивнул и переместился в поместье, понимая, что я чертовски устал за эти двое суток.

Глава 4

Роман стоял возле кровати в номере одного из отелей, в котором обосновались на время «Волки», и разбирал сумку. Её ему собрал и передал с Андреем Женя. Кто бы знал, с каким удовольствием он снял с себя вчера те драные замызганные обноски. Сейчас же, надев свои вещи, он скептически себя осмотрел, невесело усмехнувшись. Да, нервы, редкие приёмы пищи и отсутствие физических нагрузок даже за эти полтора месяца ощутимо ударили по организму. Одежда была ему велика, но долететь до Москвы и этого хватит. Не на модный показ собирается. А там Савин что-нибудь ему сошьёт, на то время, пока он форму не наберёт.

На дне сумки обнаружился телефон, который он перед приёмом у Моро оставил в самолёте. Покрутив его в руке, Рома отложил трубку в сторону. Позвонит всем, когда самолёт приземлится в Москве.

Пистолет обнаружился там же. Обоймы были разряжены, и Рома, глубоко вздохнув, сел на кровать, начиная их заряжать, просто чтобы не думать о том, что произошло с ним во фландрийской тюрьме, но мысли всё равно возвращались к тем дням. И, чего скрывать, он всё ещё не до конца верил в то, что всё закончилось.

Руки дрожали, и даже такое простое и привычное действие давалось ему с трудом. Патроны падали на пол, он никак не мог удержать их в подавателе. Рома поднимал их и, стиснув зубы, начинал сначала, стараясь силой воли уменьшить дрожь в руках. С пятой попытки он всё-таки смог снарядить обоймы и вложил пистолет в кобуру на поясе. Не сказать, что это придало ему уверенности. Роман не был уверен, что наличие оружия как-то ему поможет.

— Ты как? — в номер без стука вошёл Андрей и остановился в проёме, внимательно глядя на Гаранина.

— Нормально, — кивнул Рома, поднимаясь на ноги. — Бывало и хуже, — усмехнулся он, покачав головой.

— Готов ехать? — тихо спросил Бобров. Он не верил, что его временный подопечный в порядке. Полтора месяца, проведённых в этой тюрьме, слишком долгий срок, чтобы так быстро оклематься, и капитан постоянно ждал, что что-нибудь произойдёт.

— Спрашиваешь. Ненавижу Фландрию, — поморщился Роман, хватая сумку и направляясь к выходу. — Спасибо. Я так и не поблагодарил вас за то, что вы сделали.

— Это наша работа. Идём, — ответил Андрей, развернулся и вышел в коридор, ожидая, когда Гаранин выйдет за ним следом.

В холле отеля к ним подошёл Шехтер. Внимательно осмотрев Рому, он перевёл вопросительный взгляд на Боброва. Андрей неопределённо пожал плечами и махнул рукой в сторону выхода. Что тут гадать, нужно быстрее доставить Гаранина Диме, а потом уже решать, что с ним делать.

Дверь перед ними открыл швейцар, и они втроём вышли на улицу. Но практически сразу сверкнула молния, и с некоторой задержкой раздался оглушительный раскат грома. Роман попятился, столкнувшись в дверях с выходившим наружу мужчиной, перекрыв ему проход.

— С тобой всё в порядке? — напряжённо спросил Андрей, нахмурившись, глядя на Рому.

— Да. Нет… — Гаранин тряхнул головой и сделал глубокий вдох, когда с неба начали падать первые капли дождя. — Нет, — простонал он и закрыл глаза, опускаясь на колени. Редкие капли превратились в самый настоящий ливень, за считанные мгновения заливая всё вокруг.

В голове сразу же яркими вспышками пронеслись воспоминания. Вода, льющаяся на лицо, заполняющая нос, рот, затекающая в лёгкие. Дышать было нечем, и без того переполненный источник, ещё больше напитывающийся энергией воды, начинал беспокоиться, и все силы нужно было прикладывать, чтобы контролировать это буйство стихии и не взорваться.

— Что это вообще такое? — воскликнул представительный мужчина, которому Гаранин перегородил дорогу. — Когда в это место начали пускать всякий неадекватный сброд?

Роман резко открыл глаза, и от него отделилась волна неоформленной энергии, трансформирующаяся в водяной таран, который отбросил до сих пор возмущающегося мужчину внутрь отеля вместе с вырванной из петель дверью и стоявшим возле них швейцаром. Послышался звон бьющегося стекла и громкие голоса испуганных посетителей.

— Рома! — Андрей подбежал к Гаранину и сел на корточки, схватив его за плечи и довольно ощутимо тряхнув. — Дыши. Это всего лишь дождь.

— Я разберусь, — сквозь гул в ушах Роман услышал голос Залмана, который развернулся и решительно зашёл в холл. Гаранин попытался сделать вдох, но из-за продолжающейся паники у него ничего не получилось, и он лишь слышал, как Залман говорит: — Капитан Шехтер, спецподразделение «Волки».

— Да дыши ты! — прорычал Бобров и в очередной раз тряхнул Романа за плечи, стараясь привести в чувство. Выругавшись сквозь зубы, Андрей поднялся на ноги и втащил пытающегося прийти в себя Рому в холл отеля. — Ну же! — он вновь сел перед Гараниным, следя за тем, как тот начал постепенно успокаиваться и наконец сумел сделать первый глубокий вдох. — Ну вот, молодец. — Андрей выдохнул и достал телефон. — Ваня, у нас проблема.

— Дождь? — тихо уточнил Рокотов.

— Дождь, — серьёзно кивнул Бобров, вспоминая, как сам проходил через подобное. Но ему было проще, он не был магом воды и ему не нужно было себя контролировать в подобные моменты.

— Это пройдёт, всё нормально, — тихо проговорил Роман, глядя на Андрея.

— Что будем делать? — спросил Бобров у замолчавшего полковника, не обратив на реплику Гаранина никакого внимания.

— Он контролирует себя? — напряжённо спросил Рокотов.

— Не совсем, — протянул Бобров, глядя на мокрый пол и осколки битого стекла у себя под ногами. — Нам лететь в Москву или сразу на Базу?

— В Москву, надо решить вопрос с Вандой. Я предупрежу Диму, и мы решим, что делать дальше. Отложите вылет до приемлемых погодных условий, — отдал распоряжение Рокотов.

— Хорошо, — Андрей отключился и повернулся к Роману.

— Не нужно откладывать вылет. Мне нужно в Москву, — как можно увереннее проговорил Гаранин, невольно бросая взгляд через выбитую дверь на улицу, где всё ещё шёл дождь.

Последние пару часов он просчитывал варианты событий, чтобы хоть немного отвлечься, приходя в себя после продолжительного сна, в который его сразу же погрузили волки Рокотова, как только они переступили порог его номера. И каждая карта вероятностей его не радовала. Его слишком долго не было дома, и всё начинало стремительно рушиться.

— Пошли в номер, как только закончится дождь, сразу назначим вылет, — Андрей поднялся на ноги и протянул руку, помогая Роману встать.

Гаранин, нахмурившись, оглядывался по сторонам. Внизу было пусто, только несколько молодых горничных уже приступили к уборке.

— Я…

— Всё нормально, Залман со всем разобрался, — не дал ему договорить Андрей, заходя в лифт.

— Это так унизительно, — пробормотал Роман, закрывая глаза и потирая переносицу.

— Это нормально, — покачал головой Бобров, заходя вместе с Гараниным в его номер. — Мне остаться?

— Нет, всё в порядке, — упрямо тряхнул головой Рома, садясь на кровать. Андрей постоял несколько секунд и вышел из номера, закрывая за собой дверь. — Это всего лишь дождь, всего лишь проклятый дождь!

Роман решительно встал и направился в ванную комнату, где сразу же открыл кран, из которого полилась вода. Протянув руку, он подставил её под тугую струю, ничего при этом не чувствуя.

— Это же тоже вода, так какого чёрта? — прошептал он своему отражению. — Да уж, красавец, — усмехнулся он, рассматривая осунувшееся, побледневшее ещё больше лицо с чёрными кругами под глазами.

Потянувшись к стоявшему на полу шкафчику, Рома выдвинул верхний ящик, где видел небольшие ножницы и ещё какие-то, видимо, предназначенные для женщин инструменты. Взяв их в руки, он собрал отросшие волосы в хвост на макушке и отрезал их ножницами.

— Так немного лучше, — проговорил он, глядя на короткие, торчавшие в разные стороны волосы. Бросив ножницы обратно в ящик, Рома резко стукнул кулаком по зеркалу, разбивая его. — Это всего лишь проклятый дождь! Ведь тебе бывало гораздо хуже! Расслабился за последние полтора года, да, Рома? — процедил он, переводя взгляд на перстень. Если бы не подарок Димы, он даже не представлял, чем бы сегодня всё закончилось. Надо брать себя в руки. Это пройдёт, и он сам со всем справится. Всегда справлялся. Нужно только немного времени.

Вернувшись в комнату, он вытащил из кармана брошенной на кровать куртки телефон и подошёл к окну, глядя на капли дождя, бьющие по стеклу. Прикрыв на секунду глаза, он решительно набрал номер и поднёс трубку к уху. Рома слушал длинные гудки слишком долго, перезванивая раз за разом, но Ванда на звонок не отвечала. Тогда он набрал другой номер, продолжая непрерывно смотреть на дождь из окна своего номера, стараясь не обращать внимания на подступающий к горлу ком и участившееся сердцебиение.

* * *

Мы с Егором смотрели на входящий вызов на телефоне Ванды и неуверенно переглядывались. Только что отзвонился Ваня, сообщив о возникших трудностях, и мы решили действовать по ситуации, когда Ромка окажется рядом со мной. Главное — показать Ванде его живым, чтобы сломать триггер на его смерть, и тогда с ней можно начинать работать. И, может быть, будет даже лучше, если Ромка в это время окажется далеко от неё, на Базе «Волков».

После работы мы с Дубовым сразу направились в гаранинский особняк. Ванда заперлась в комнате и не выходила к нам, обидевшись, что мы оставили следить за ней мантикору. Соня же весьма серьёзно подошла к порученному ей делу. Кошка охраняла Ванду, развлекала как могла, в своём странном понимании, конечно. Мы только успели убрать несколько трупиков белок и ещё непонятно кого, сложенных Соней у двери спальни Ванды.

— И что будем делать? — спросил Егор, указав на телефон, где высвечивался входящий вызов от Ромки.

— Да я-то откуда знаю? — я потёр лоб. — Игнорировать звонок тоже не слишком хорошая идея. Он и так сорвался, сейчас может накрутить себя до невменяемого состояния. Ваня предупредил, чтобы мы сообщили обо всех странных вещах аккуратно и желательно вместе с Эдом, который легко может перехватить контроль.

Телефон наконец перестал звонить, и Егор облегченно выдохнул. Но тут же раздался звонок моего телефона, и я, глубоко вздохнув, ответил на входящий вызов.

— Говорят, твой вылет задерживается? — поприветствовал я Ромку, стараясь скрыть небольшое волнение. — Погода нелётная?

— Да, нелётная, — тихо ответил Роман.

— Ты как? — серьёзно спросил я его, прислушиваясь к тишине на том конце. — Ваня сказал…

— Иван Михайлович ошибается, — резко прервал меня Ромка. — Я сам со всем справлюсь. Дима, зачем ты это сделал?

— Что именно? Вытащил тебя из лап фландрийских спецслужб? — уточнил я, прекрасно понимая, что именно он имеет в виду. Я оттягивал неизбежное, в голове прокручивая то, что хотел ему сказать.

— Ты даже представить не можешь, как сильно я тебе за это благодарен, — так же тихо и безэмоционально продолжил говорить Гаранин, и мне стало предельно понятно, что другого выхода не будет, кроме как отдать его в руки Вани, чтобы тот привёл его в привычное нам всем безбашенное состояние. — Зачем ты принял меня в Род, да ещё вместе с Гомельским пошёл на подлог, подделав документы?

— Мы не шли на подлог, и документы абсолютно подлинные. Любая проверка это подтвердит, — спокойно ответил я ему. — Запрос в мэрию был отправлен больше года назад и тогда же там зарегистрирован. Оставалось только получить твоё согласие. А то, что подпись не твоя, ну так ты генеральную доверенность Ожогину для этого и дал, чтобы самому руки не марать, что-то подписывая, — я немного помолчал, а затем продолжил: — Ром, я только так смог разрешить конфликт интересов между Гильдией и Службой Безопасности, не подставляя ни тебя, ни себя.

— Больше года назад? — в его голосе прозвучало удивление.

— После нашей встречи у Муратова я узнал о том, что это хотел сделать Саша, и просто не мог проигнорировать его последнюю волю. Но ты же больше года от нас бегал и так не позволил с тобой нормально поговорить, — я посмотрел на Егора, задумчиво следившего за разговором.

Соня в это время бесшумно спустилась вниз и протопала мимо нас в сторону кухни с предельно деловым видом. Раздался какой-то грохот, и Дубов, спохватившись, понёсся к мантикоре, смотреть, что она там в очередной раз разбила.

— Дима, Александр Юрьевич всего лишь взял надо мной опеку до моего совершеннолетия, чтобы у меня не было проблем…

— Рома, — прервал я его. — Саша не просто взял над тобой опеку. Он действительно хотел принять тебя в свой Род. Только ждал, пока я вернусь с практики, чтобы обсудить это со мной. Об обычной опеке, которая не несёт никаких обязательств, он бы даже не стал мне сообщать.

— Дима, со мной Александр Юрьевич не обсуждал ничего подобного, поэтому ты можешь ошибаться…

— Нет, скорее всего, Рома, Саша прекрасно понимал, что тебя спрашивать о чём-то и прислушиваться к твоему мнению из-за твоего твердолобого упрямства бесполезно. Тебя нужно в некоторых моментах ставить перед фактом, — довольно жёстко прервал я его. — Гаранинская отличительная черта — выбирать из всех возможных вариантов самый неправильный, а она у тебя гипертрофирована до каких-то невменяемых размеров.

— Что-то сейчас изменится в наших отношениях? — после небольшой паузы осторожно поинтересовался Рома.

— Ты о том, что я теперь твой глава Рода? — уточнил я. — Нет, ничего. Чем меньше людей знает о нашей связи, тем лучше.

— Я тебя понял. Дима, ты не знаешь, что с Вандой? Я хотел с ней поговорить, но она не берёт трубку.

— Эм, — я покосился на её телефон и посмотрел на злого Егора, вошедшего в гостиную с посудиной в руках, разбитой на две части. — Она на задании. Да, её Громов отправил на задание, поэтому она пока не доступна, — я хлопнул себя ладонью по лбу и покачал головой.

— Ясно. Как только дождь закончится, мы вылетим. Передашь ей? — поинтересовался он.

— Разумеется, — как можно убедительнее ответил я. — Рома, позвонишь, как прилетишь, ладно? Я хочу сам тебя встретить.

— Да, постараюсь, — он отключился, а я сел в кресло, закрыв глаза.

— Вполне убедительно, — хмыкнул Егор, бросая что-то отдаленно напоминающее разломанную чашу на столик. — Процентов сорок, что он тебе поверил.

— Умеешь ты обнадёжить. Всё было так плохо? — устало поинтересовался я, рассматривая лазаревское клеймо на посудине.

— Ты совершенно не умеешь врать близким людям. Как ты думаешь, Рома сильно расстроится? — он кивнул на чашу. — Ванда зачем-то положила в неё Сонину колбасу и поставила на верхнюю полку в холодильнике. Не могла ничего более дешёвого найти? Например, пластиковую одноразовую тарелку, — зло проговорил Дубов.

— Она это специально сделала, процентов девяносто, — я невесело рассмеялся. — Нет, не думаю, что Ромка сильно зациклен на поделках моей Семьи. Только если конкретно эта супница была ему дорога. Ладно, я домой…

— Ни черта подобного, — сложил на груди руки Егор. — Я понятия не имею, когда прилетит Роман. Может, дождь прямо сейчас закончится, и они рванут в аэропорт. И что я буду с ним делать один на один, да ещё и с Вандой, если ему захочется первым делом приехать домой, никого не поставив в известность. Он же Гаранин. Он не логичен и не предсказуем.

— Я всегда могу переместиться…

— Ты практически никогда не отвечаешь на телефонные звонки. А пока я до тебя достучусь, пока тебя кто-нибудь разбудит, или ещё хуже, отвлечёт от любования звёздным небом с Мариной, пока ты штаны натянешь, пока создашь портал и переместишься, может случиться, что меня уже и в живых не будет, как гонца, приносящего дурные вести, — рявкнул Егор. Выглядел он при этом очень решительно и сосредоточенно. — Или да, можешь валить, только тогда нашу Вандочку с собой забирай.

— Ладно, я тебя понял, — я поднял руки вверх в примирительном жесте. — Сейчас позвоню Эду и Марине, предупрежу, что не буду сегодня дома ночевать.

— Вот и отлично, — серьёзно кивнул Дубов, после чего вздрогнул, когда из кухни вновь раздался грохот. — Это невыносимо. Когда Ванда придёт в себя, я её придушу. Внизу в оружейной у Ромки я видел очень неплохую гарроту, — и он пошёл оценивать размер разрушений, я же остался сидеть в кресле с телефоном в руках, приготовившись оправдываться прежде всего перед Эдуардом, который, кажется, уже не вывозит мою невесту и Демидова.

Глава 5

К спустившемуся по трапу Гаранину сразу же подбежал Ожогин и крепко обнял его. После этого слегка отстранился, пристально разглядывая своего друга и начальника.

— Ты чего? — опешив, произнёс Роман, впервые видя у Жени такое проявление чувств.

— Ты не поверишь, как сильно я волновался. Выглядишь, кстати, отвратительно, — похлопав Рому по плечу, Ожогин отстранился. — Ты должен был вчера прилететь.

— Погода нелётная была, — хмуро ответил Роман, отходя в сторону, давая возможность Боброву и Шехтеру спуститься на землю и встать рядом с ним. — Как дела?

— Пока не спрашивай, — поморщился Ожогин, внимательно разглядывая сопровождение Гаранина. — Есть несколько неотложных дел, которые решить можешь только ты.

— Я понял, — серьёзно кивнул Роман, поворачиваясь к Боброву. — Спасибо ещё раз.

— Рома, — Андрей протянул несколько визиток Гаранину. — Тебе нужна помощь, поверь мне, сам ты не справишься. Но пока ты не придёшь к пониманию, пока сам не осознаешь, мы не сможем тебе помочь. Это мой личный номер, вот это номер Рокотова. Он просил его тебе передать. Когда поймёшь, что тебе нужна помощь, звони.

— Да, мой номер тоже возьми, вдруг до остальных дозвониться не сможешь, — с лёгкой улыбкой добавил Залман, сунув Роману в руки свою карточку.

— Эм, спасибо, конечно, но вряд ли я к полковнику Рокотову или к вам когда-нибудь обращусь напрямую, если у меня будут какие-то проблемы, — неуверенно проговорил Гаранин, но визитки всё-таки взял.

— Никогда ни о чём не зарекайся. Ты с ним справишься? — Залман повернулся к Ожогину. — Ты с ним справишься, или нужно сопровождение?

— Постараюсь справиться. Если что, надену поводок, прикреплю маячок и установлю на телефон следящее устройство, — задумчиво проговорил Женя, не обращая внимания на вскинувшегося Гаранина. — Ну а в случае чего серьёзного буду звонить Наумову, Новаку и вам на вот эти номера, если вы не против. Я же не маг и даже не убийца, — тихо добавил Ожогин и, открыв ежедневник, который постоянно таскал с собой, быстро переписал в него номера с карточек, бесцеремонно выхватывая их из дрогнувшей руки Гаранина.

— Отлично, — Залман ухмыльнулся и протянул Роме руку. Гаранин довольно долго смотрел на неё, а потом довольно неуверенно пожал. Он всё ещё не знал, как относиться к ребятам Рокотова, да и к самому Ивану Михайловичу, и слегка недоумевал, видя их отношение к нему.

Пока «Волки» легко поднимались по трапу в самолёт, Роман следил за ними внимательным взглядом, и лишь когда трап поднялся и дверь закрылась, он отошёл в сторону припаркованного внедорожника и опёрся на него спиной, глядя, как самолёт берёт разгон и взлетает.

— Рассказывай, что там за срочное дело, о котором ты вчера обмолвился, — он посмотрел на Женю, вставшего рядом с ним.

— Министр финансов Юдин просил о личной встрече с тобой ещё до твоего отлета во Фландрию.

— И я его деликатно послал, потому что не беру правительственные заказы, — ответил Роман, складывая на груди руки, чтобы скрыть от Ожогина дрожь, усилившуюся после отлёта самолёта с «Волками».

— Это да. Но он проявляет удивительную настойчивость, — Женя покачал головой. От него не укрылось резкое ухудшение состояния Романа. — Неизвестно откуда он узнал, что ты возвращаешься в столицу, но он требует чуть ли не немедленной встречи с тобой.

— Меня замещает Новак, он мог бы встретиться с ним, — пожал плечами Роман, думая над тем, что делать дальше и с чего вообще начинать.

Диме он позвонил, когда только вылетел, но тот сказал, что у него назначено совещание и он вряд ли сможет его встретить. И попросил никуда не лезть и лучше всего оставаться на частном аэродроме, куда приземлился самолёт, пока он не приедет за ним.

Такое поведение Наумова беспокоило Романа, но он даже не мог представить, с чем это может быть связано. Как ни крути, а Дима сейчас глава его Рода, и должен как минимум прислушиваться к его просьбам.

— Юдин хочет именно тебя. Ни меня, ни Новака, ни Гаврилова, как твоего заместителя по исполнительной части, — выдохнул Женя. — Этот гад прямо сказал, что если ты не придёшь на встречу с ним, то он натравит на тебя налоговиков, и буквально с завтрашнего дня добьётся того, чтобы ты платил полную налоговую ставку, и никаких больше минус десять процентов с прибыли для Гильдии. Ну, там ещё было что-то насчёт закрытия ресторана, приюта и конюшни, но я вслушиваться особо не стал, напоминая ему, что в нашем мире убивают и за меньшее.

— Он мне угрожает, что ли? — Гаранин даже опешил от такой наглости. — Мне? Какой-то мелкий министр финансов?

— И в целом у него это получается, — хмуро подытожил Женя. — Тебе лучше с ним встретиться, чем потом разгребать всё, что этот гадёныш может устроить. И убить ты его просто так не сможешь, особенно после того как он притащился в Гильдию.

— Когда? — процедил сквозь зубы Роман, доставая телефон и глядя на часы.

— Через час в «Радости Волка».

— Он совсем бесстрашный — назначать встречу мне на моей же территории, — Рома посмотрел на Ожогина и моргнул.

— Понятия не имею. Это его условия, и я их тебе передал. Дальше сам решай, что будешь делать, — ответил Женя, открывая дверь автомобиля. — А ты куда собрался? В таком состоянии я тебя за руль не пущу, — нахмурившись, Ожогин кивнул на открытую дверь, которую открыл специально для него. Сам же сел на водительское место, заводя мотор.

— Поехали, — буркнул Роман, садясь в машину, тут же набирая номер Ванды.

В трубке послышались короткие гудки, и приятный голос сообщил, что номер временно не доступен. Набрав этот же номер ещё несколько раз, он невидящим взглядом смотрел на дорогу, даже не замечая, где они в это время едут. Телефон был выключен. Тогда Рома, особо не раздумывая, набрал номер, сохранённый перед отлётом к Моро, и немного приободрился, услышав длинные гудки.

— Слушаю, — раздался надменный женский голос.

— Госпожа Вишневецкая, добрый день, — поприветствовал Роман Агнешку. — Гаранин беспокоит.

— Здравствуй, Рома, — горестно вздохнула бабушка Ванды. — Я рада, что ты вернулся. Плохо, что так поздно.

— Что-то случилось? Что-то с Вандой? — напряженно спросил он, ощущая разрастающееся в груди беспокойство. — Я второй день не могу до неё дозвониться…

— Роман, у меня нет больше внучки. Сегодня для меня она умерла, — холодным, безэмоциональным голосом проговорила Агнешка.

— Что? — Рома чуть не выронил трубку из дрогнувшей сильнее обычного руки. — Агнешка, если это шутка…

— Какие здесь могут быть шутки…

— Мама! — раздался голос Ветты. — Что ты такое говоришь? Алло, Рома, не слушай её.

— Пускай готовится к тому, что и для него она тоже навсегда умерла. Ему будет так проще принять неизбежное, — где-то в отдалении донёсся голос Агнешки.

— Что происходит? — тихо проговорил Роман, приложив ладонь ко лбу.

— Ничего непоправимого, — вздохнула мать Ванды. — Всё хорошо, Ванда жива. Не могу сказать, что здорова, но Дима Наумов говорит, что всё можно исправить.

— Ветта, где Ванда? — уже совсем ничего не понимая, спросил Рома.

— Полчаса назад была в Москве…

Гаранин сбросил вызов, осознавая, что чем дольше он будет разговаривать с родителями Ванды, тем сильнее запутается. Набирая номер Димы, потом Егора, он слышал только длинные гудки. Скорее всего, они всё ещё находились на упомянутом Димой совещании. Лео тоже на вызов не ответил, и это было вдвойне странно.

— Ладно, сначала разберусь с этим жирным боровом, потом начну искать ответы на свои вопросы, — тихо проговорил Роман, откладывая в сторону телефон. — Где Новак? — спросил он у напряжённо закусившего губу Ожогина. Женя пристально следил за дорогой, не поворачиваясь в сторону Гаранина.

— В Воронеже. Там с местным филиалом Гильдии какие-то проблемы. Томаш сказал, что сам со всем разберётся, чтобы тебя сразу по приезде не грузить, — тихо ответил Женя, всё ещё не поворачиваясь к Роману.

— Ты что-то знаешь, не так ли? — вкрадчиво поинтересовался Гаранин, не сводя тяжёлого взгляда с Ожогина.

— Нет, то есть, не совсем. До меня дошли некоторые слухи, поэтому разбирайся сам, — отрезал Евгений, подъезжая к ресторану.

— А ещё другом называешься, — процедил Рома, выходя из машины и громко хлопнув дверью.

Он быстро поднялся по ступеням своего ресторана, который открыл практически сразу, как только стал главой Гильдии, на свой страх и риск, и на последние деньги. Он не скрывал, что является владельцем «Радости Волка», но почему-то многие, да практически все, были не в курсе этого, и он решил, что отдельно афишировать это не станет.

Ворвавшись в зал, Гаранин прямиком направился к столику, стоявшему чуть ли не в центре, где сидел посмевший угрожать ему министр финансов. Уже подходя к поднявшемуся на ноги невысокому тучному мужчине, Гаранин поймал себя на мысли, что не может не только посчитать количество посетителей, но даже не может сфокусироваться на лицах присутствующих в зале людей.

— Роман Георгиевич, я рад, что вы нашли время для встречи со мной, — мерзко улыбнулся Юдин, протягивая руку.

— Что вам от меня нужно? — холодно поинтересовался Роман, присаживаясь за столик. Руку министру он не пожал. Рома всегда избегал контактов с посторонними и при общении с ними не проявлял никаких эмоций. Вот и сейчас, ему нужно было взять себя в руки и не отвлекаться ни на какие посторонние мысли.

— Ну что ж, если вы хотите сразу перейти к делу, то приступим, — недовольно проговорил Юдин, садясь напротив главы второй Гильдии и протягивая ему папку.

* * *

Совещание с офицерами Службы Безопасности и аналитическим отделом шло уже пару часов. Ничего особо важного не обсуждалось, скорее шло подведение итогов той эпопеи с демонами и артефактом призыва, который я уничтожил.

Я украдкой бросил взгляд на часы. Судя по всему, Ромка уже должен был прилететь. Надеюсь, Женя прислушался к моим словам и покатает его по городу, чтобы он первым делом домой не сунулся, где сидит Ванда под Сониным надзором.

— На этом совещание объявляю закрытым. Наумов и Дубов, останьтесь, остальные свободны, — проговорил Громов, постукивая пальцами по столешнице.

Дождавшись, когда все выйдут, он посмотрел на меня.

— Дима, я хочу поговорить с тобой о Клещёве. Я понимаю, что он слишком часто стал лезть к тебе и твоим близким, принося им вред, но мне бы не хотелось, чтобы он случайно умер, если опять перейдёт тебе дорогу, — Громов говорил совершенно серьёзно.

— Почему это «умрёт случайно»? — я холодно улыбнулся. — Если он ещё раз полезет ко мне и к моим близким, и не дай Прекраснейшая, мы не сможем исправить всё, что он наворотил с разумом Ванды, то умрёт Клещёв очень даже не случайно, — резко ответил я. — Мне не понятно, почему вы с ним так носитесь, и мне, как офицеру Службы Безопасности, он пока совершенно не интересен.

— Что ты знаешь о «Детях Свободы»? — немного подумав, спросил Громов.

— То же, что и все, — пожал я плечами. — Группировка, состоящая преимущественно из магов, ведущая не совсем законную деятельность, устраивающая погромы и теракты. Не понимаю, почему эта организация вообще до сих пор существует? — равнодушно ответил я. Егор посмотрел на меня и утвердительно кивнул, соглашаясь с каждым моим словом.

— «Детей свободы» можно назвать террористической организацией, ты прав, — согласился начальник Службы Безопасности, — но это не совсем правильно. Это организация, которая, кроме проводимых время от времени терактов, занимается внедрением своих членов в самые верха существующей власти. Но, если о первом амплуа наши власти знают, то на второе предпочитают закрывать глаза.

— Почему? — нахмурился я. — Маги редко занимают высокие должности в нашем обществе, только если они не являются представителями Древних Родов. Но с этими просто никто ничего сделать не сможет, силёнок не хватает, противостоять сильным магам с огромным потенциалом и кучей родовых проклятий.

— Ты вообще представляешь, насколько выгодно существующему правительству, а также их оппонентам, наличие такой вот страшилки в виде этой группировки, состоящей именно из магов? Ты даже представить не можешь, сколько денег выделяется на якобы борьбу с ними, — поморщился Громов, словно увидел перед собой нечто мерзкое. — Я даже не могу сказать, кто является большими мразями, «Дети Свободы» или наш кабинет министров.

— Ну, ничего нового вы нам сейчас не сказали, Андрей Николаевич. Так какая вам, точнее нам, выгода от Клещёва и его группировки? — я, кажется, начинаю понимать, куда клонит Громов, и мне это совершенно, просто категорически не нравится.

— А ты разве сам ещё не догадался? — Андрей Николаевич смотрел на меня устало. Похоже, вся эта история с Клещёвым тяжело ему даётся.

— Вам не кажется, что это слишком масштабно? — наконец, произнёс я. — Вы реально думаете, что сил Службы Безопасности хватит, чтобы провернуть подобное? У нас даже силового блока нет!

— Силовой блок будет, может, не в ближайшее время, но я сдвинулся с мёртвой точки, — решительно произнёс Громов. — И именно поэтому я всеми силами торможу любые активные начинания Клещёва, оставляя ему лишь небольшой коридор для развлечений. Именно поэтому мне нужен Гаранин и твоя связь с Бойко, чтобы не дать ему возможности заполучить власть в Совете Гильдий и приручить убийц, и самое главное, чтобы банды сохраняли хотя бы нейтралитет. Именно поэтому Гаранина, как единственное, как они думают, препятствие захотели убрать, — откинулся на спинку стула Громов. — Они не знают про Лиса и тебя, и это странно, потому что сам Лис вообще ни от кого не скрывает, что обязан своим местом, а то и жизнью, Мите Наумову. Может быть, думают, что это однофамилец, не знаю. А Варис не был уверен до конца, мало ли кто с кем на сходке у Муратова общался, ты вот за команду самого Муратова выступал, но вас с Русланом ничего не связывает.

— Да и никто не думал, что Вишневецкий выйдет из тени, чтобы подстраховать парня своей любимой и единственной дочери, — хмыкнул Егор, о котором, как мне показалось, Громов уже забыл.

— Это было неожиданно даже для меня, — усмехнулся Андрей Николаевич. — Поэтому пока за Совет я спокоен. Тем более, что Клещёв большую часть времени проводит во Фландрии и пока, как мне известно, не планирует никаких масштабных провокаций.

— Убрать всех придурков из правительства, действуя руками Клещёва — это очень рискованный план, Андрей Николаевич, — я покачал головой. — А вы не думаете, что ситуация может однажды выйти из-под контроля?

— А вот для этого мне и нужно внедрить своего человека в его организацию. Его задачей будет не столько сбор информации, это, конечно, тоже, но уже вторично, сколько в определенный день и желательно в определенный час собрать все тухлые яйца в одну корзину.

— А затем уронить её? — я почувствовал, как у меня пересохло горло.

Серые глаза впились в мои.

— Да. И мало кто сможет это сделать, особо не колеблясь, — тихо подтвердил Громов. — Если мы не сделаем этого сейчас, когда у меня практически развязаны руки и когда у меня есть самое главное — информация, то последствия могут стать катастрофическими. После Клещёва придёт кто-нибудь ещё, а затем ещё, и ещё. Ни Гаранин, ни Бойко, ни ты — не вечны. У кого-то однажды получится вывести на улицы банды, и это станет началом гражданской войны. Сейчас же у нас есть возможность сократить потери, сделать их минимальными.

— Я согласен, — после довольно долгого молчания ответил я. — Если менять всю структуру власти, то только радикальным способом. Да у нас Гильдии ведут более законную деятельность, чем многие члены правительства, — я жёстко усмехнулся, вспоминая занятия с Гомельским. — Вы хотите меня попытаться внедрить к Клещёву?

— Это будет сделать проблематично, учитывая, что многим уже известно, что ты являешься офицером Службы Безопасности, — вместо Громова мне ответил Егор.

— Мы что-нибудь придумаем. Именно поэтому я попросил остаться при нашем разговоре лучшего эриля, который есть в моём распоряжении, — Громов смотрел на Дубова немигающим пристальным взглядом. — Пока время всё равно не пришло. Внедрение должно будет произойти с началом активных действий с нашей стороны и со стороны Клещёва. Начни просчитывать варианты. Вся необходимая информация будет поступать к тебе в режиме реального времени. Ты будешь освобождён от всех других задач, кроме одной.

— Это сложно, — провёл ручкой по губам Егор. — Но, в принципе, не невыполнимо. Время ещё есть, я попробую набросать некоторые варианты, а там решим, куда двигаться дальше.

— Именно поэтому я просил тебя не трогать Клещёва, — выдохнул Громов, поворачиваясь ко мне.

— Да, и теперь нужно будет это как-то объяснить Роману и Ванде, когда она придёт в себя, — я на секунду прикрыл глаза, старательно прогоняя от себя слово «если», если Ванда придёт в себя.

Чисто автоматически я достал из кармана брюк телефон, который в последний час уже звонил не переставая. Несколько пропущенных от Ромки, пропущенный от Андрея, видимо, они уже долетели, а в последние полчаса до меня пыталась дозвониться Лена. Она вряд ли бы мне позвонила просто так, значит, что-то действительно случилось.

— Простите, я должен позвонить, — я обеспокоенно посмотрел на Егора и нажал на кнопку вызова, даже не выходя из кабинета.

— Вот сейчас ты уже не нужен, — раздался звонкий голос Лены.

— Что случилось? — прямо спросил я.

— Ванда вышла замуж. Я звонила тебе из мэрии, куда она меня притащила за руку, чтобы я стала её свидетельницей, — выпалила Долгова.

— Что она сделала⁈ — я уставился в пустоту и медленно опустил руку с телефоном. Вот такого варианта развития событий мы как-то не предусмотрели.

Глава 6

Я вскочил на ноги, недоуменно глядя на вскинувшегося Егора. Громов, нахмурившись, смотрел на меня, но никто ничего не говорил.

— То есть как, Ванда вышла замуж? — прикрыв глаза, как можно спокойнее спросил я, кладя телефон на стол и включая громкую связь. — Как она вообще из дома вышла?

— Не знаю, но она позвонила мне около часа назад, сказала, чтобы я подъехала в мэрию, что это вопрос жизни и смерти, — начала шептать Лена. — Я сорвалась с лекции и сразу же поехала туда. А там Ванда мне радостно сообщила, что вы все козлы, и её не понимаете. А она так любит этого непонятного Влада, о котором я ни разу от неё не слышала.

— А замуж она зачем вышла? — потерев лоб, вновь поинтересовался я, совершенно не понимая, что мне сейчас со всем этим делать.

— Сказала, что это единственный способ отделаться от вас, козлов, и теперь вы не сможете держать её взаперти, — серьёзно ответила Лена.

— Будь уверена, конкретно вот это ей точно не поможет, — тихо прокомментировал я произошедшее.

— Дима, что происходит? — голос Лены звучал жалобно.

— Ванда не в себе. Это долгая история, — тряхнул я головой. — Вы сейчас где?

— Зачем-то катаемся по городу. Ванда выглядит вполне счастливой, я бы не сказала, что она не в себе, — задумчиво протянула Долгова. — Но… А как же Рома?

— Да, ещё же Ромка где-то по Москве катается. Зачем вообще вчера пошёл этот грёбанный дождь? — простонал я.

— Причём здесь дождь? Я вообще ничего не понимаю, — голос Лены начал звучать более уверенно. Она явно взяла себя в руки и попыталась сосредоточиться. — Что мне сейчас делать? Я знаю Ванду, и мне кажется, она потом будет очень сильно жалеть о том, что сделала.

— Если вспомнит об этом, — пробормотал я. — Ладно. Как только вы остановитесь где-нибудь на более продолжительное время, чем фото на память у очередного памятника, сразу же мне позвони, хорошо? Лена, ни в коем случае не общайся с этим Владом и ничего ему не говори, особенно про меня. Нормальный человек не побежит в мэрию через неделю знакомства и довольно агрессивного приёма в семье своей подружки.

— Он опасен? — напряжённо спросила Долгова.

— Он может быть опасен, мы ничего про него не знаем, но появился этот Влад в жизни Ванды очень вовремя, я бы сказал, — сквозь зубы процедил я.

— Я перезвоню, — она отключилась, а я в это время перевёл взгляд на Егора.

— Как Вишневецкая смогла уйти из-под опеки Сони, сбежав из дома? — резко спросил я у Дубова.

— Понятия не имею. Соня сейчас почему-то в Астрале и не выходит на связь… Стой, какой сегодня день? — встрепенулся Егор.

— Четверг, — напряжённо проговорил Громов, постукивая ручкой по столу.

— Вашу ж мать, — стукнул кулаком по столу Егор и схватился за голову. — Сегодня же приходят какие-то девочки, которых Рома нанял ещё до того, как мы у него поселились, чтобы они убирались в доме. Там допуск открывается только на три часа для них по четвергам, и Соня уходит в это время в Астрал, чтобы случайно им не навредить. Дима, я забыл. Как я мог забыть?

— Уже неважно, — я покачал головой. — Сейчас нужно узнать про Рому: что с ним и где он сейчас находится. Думаю, что его вполне можно отправлять домой. Туда Ванда точно в ближайшее время не сунется.

Я набрал Ромкин номер, но он не ответил, а потом и вовсе сбросил вызов. Ладно, пойдём другим путём.

— Да, Дмитрий Александрович, слушаю вас очень внимательно, — раздался немного уставший голос Ожогина.

— Где Роман? — прямо спросил я.

— На встрече с важным клиентом. Вы же просили его чем-нибудь занять, чтобы он без вас не столкнулся с Вишневецкой. Я подсунул ему проблемного типа, с которым он точно проведёт много времени. Прошлая их встреча закончилась через полтора часа, думаю, сейчас выйдет также, — отчитался Женя.

— Отлично. Ты сейчас рядом с ним?

— Нет, меня Рома редко берёт с собой на встречи подобного уровня, чтобы, как он говорит, лишний раз меня не подставлять.

— Женя, он не в форме и в любой момент может сорваться. Иди к нему и глаз с него не спускай! Как только закончите, сразу же езжайте домой. А там хоть наручниками его к батарее приковывай, но дождитесь меня! — отдал я распоряжения и отключился.

— Всё так плохо? — напряжённо спросил у меня Громов.

— Не то слово. Ваня вообще хотел его сразу на Базу забрать, а тут ещё и Ванда отчудила, — я смотрел на картину, висевшую на стене. Она изображала какую-то сцену из Бездны. Странно, почему именно она и именно здесь? Хотя вон тот демон, которого плющит Высший, выглядит немного несчастным. Наверное, это намёк на сложные взаимоотношения начальства и подчинённых.

— В этом нет проблемы, — сказал Громов, подходя к окну, заложив руки за спину. — Мы сейчас оформим ей больничный лист и на основании ваших записей: тебя и господина Демидова, как менталистов, через суд признаем её недееспособной на полный срок лечения. Этот брак аннулируют сразу же, и не нужно будет ждать законных трёх месяцев, положенных для развода, если она, конечно, этого захочет, когда ты снимешь с неё этот блок, о котором рассказывал.

— Её не нужно будет показывать лекарям? — спросил Егор, одновременно с этим чертя какую-то карту вероятностей.

— Это не обычная болезнь. Так что отчёта офицера Службы Безопасности в этом случае вполне хватит. Оформим как производственную травму. Постарайтесь узнать об этом Владе. Сам Клещёв относительно безопасен, гораздо страшнее его кураторы, которые обосновались во Фландрии, — подытожил Громов.

— Мы этим и так занимаемся, — ответил я, отвлекаясь на звонок. — Да, Лена.

— Мы в «Радости Волка», — быстро прошептала она в трубку и сразу же отключилась.

— Замечательно, — сквозь зубы процедил я и набрал номер своего поместья. — Николай, Лео дома?

— Разумеется. Дмитрий Александрович, вам не кажется, что Леопольд Данилович слегка у нас загостился? — спросил у меня дворецкий.

— Позови Лео к телефону, срочно. И что у вас там за шум? — я нахмурился, услышав идущие фоном крики, ругань и какой-то грохот.

— Эдуард Казимирович занимается обустройством дома. Лучше бы он защиту проверил, потому что о появлении Леопольда Даниловича чары меня до сих пор не оповещают.

— Николай, позови к трубке Лео! — рявкнул я, и сразу же услышал шаги и усиливающийся грохот.

— Что? Мне совершенно некогда. У Эдуарда просто отвратительный вкус. Кто в своём уме делает стены в комнате, где находится бассейн, голубого цвета! — Громко, стараясь перекричать какие-то визжащие звуки, поприветствовал меня Демидов.

— У Ромки стены в бассейне голубого цвета. У Эда не было другого примера перед глазами, — я на мгновение закрыл глаза. — Лео, быстро собирайся и попроси Эда сделать тебе портал до «Радости Волка». Ты мне можешь понадобиться. Ромка вернулся, а Ванда вышла замуж.

— За Рому? — деловито поинтересовался Лео.

— Если бы. Через пять минут встретимся на крыльце ресторана, — я подумал и не стал отвлекать Эда от столь важного занятия. Если мы с Лео не справимся, то тогда я его позову. — Егор, идём. Пора вытаскивать Ванду из той каши, которую она заварила. Если нужно, то мы её на магическую цепь посадим, пока она не начнёт адекватно воспринимать действительность, — я кивнул Егору на дверь, первым выходя из кабинета начальника.

Ресторан находился в трёх кварталах от здания Службы Безопасности, поэтому мы прибыли туда ровно через три минуты. Лео уже ждал нас на крыльце, играя в гляделки с двумя охранниками.

— Ты быстро, — поприветствовал я Демидова, тут же открывая двери и входя в главный зал ресторана. Народу, как обычно, было много, все столики заняты. — Сомневаюсь, что она могла сама заказать столик в этом месте, — пробормотал я и сразу же направился к тому, что был всегда зарезервирован за мной.

Он был практически скрыт в нише и не находился у всех на виду. Нашу такую представительную компанию посетители ресторана провожали внимательными взглядами. Я же, не обращая ни на кого внимания, подошёл к столу.

— Как некрасиво с твоей стороны скрываться от своих единственных друзей в этот радостный момент твоей жизни, — громко проговорил я, разглядывая сидевших за столиком Ванду и Лену. Стол был накрыт на четверых, но мужчин, с которыми я так жаждал встретиться, видно не было. — Где твой новоиспечённый муженёк и тот крендель, который был его свидетелем на такой скоропостижной свадьбе? А самое главное, как вам удалось так быстро получить разрешение на брак? — ехидно поинтересовался я, громко отодвигая стул и садясь напротив опешившей Ванды. Лена, сидевшая рядом с ней, облегченно выдохнула и, закрыв глаза, расслабленно откинулась на спинку стула.

— Влад отошёл, разрешение он получил заранее, а вас, зная ваше к нему отношение, я не стала звать на нашу с ним свадьбу, — сквозь зубы процедила Вишневецкая, стискивая вилку в руках.

— Насколько заранее он получил разрешение? — хмуро поинтересовался Егор, массируя виски, а его глаза стремительно превращались в два озера расплавленной ртути. Ванда только взглянула на него и не ответила, продолжая стискивать в руке вилку.

— Это так некрасиво — пользоваться привилегиями статуса девушки хозяина заведения, отмечая здесь свою свадьбу с каким-то… непонятным мужчиной, — протянул Лео, садясь рядом со мной. — Хоть бы перстень сняла ради приличия, — покачал он головой, глядя на сверкнувший на пальце Ванды изумруд.

— Это что, Ромкин ресторан? — я удивлённо посмотрел на Демидова.

— Ну да, а ты что, не знал? — он открыл меню на последней странице, показав мне всю информацию о ресторане.

— Действительно, владелец Р. Г. Гаранин, — прочитал я. — Я никогда не смотрел на счета и последнюю страницу, — пожав плечами, я вновь повернулся к Ванде. — И что нам теперь с тобой делать?

— Да отстаньте вы от меня! — взвилась девушка, вскакивая со стула, роняя его в мгновенно воцарившейся тишине. Купол тишины не был активирован, и именно поэтому наш небольшой скандал теперь слышали практически все в этом зале. — Это моя жизнь, и я не позволю вам в неё лезть! Я люблю Влада, а вы со своим Романом меня уже достали! И сейчас я поняла, что лучше всего мне будет уехать с мужем подальше от Москвы и от всех вас! — прокричала она, бросая стакан с водой, который протянула ей Лена, в мою сторону. Я легко уклонился, и стакан, пролетев некоторое расстояние, упал на пол у соседнего столика, разбившись с оглушительным звоном.

— Дима, — Егор тронул меня за плечо. — Мне кажется, у нас проблемы.

Я резко обернулся и тут же встретился взглядом с Ромкой, рядом с которым и разбился этот злополучный стакан. Неудивительно, что я его не узнал, когда бежал через весь зал к Ванде. Выглядел он очень плохо: сильно похудел, скулы заострились, а светлые глаза лихорадочно блестели.

— Рома, — я встал, поднимая руку. Он моргнул и дрожащей рукой потёр переносицу, отводя от меня взгляд.

— Да лучше бы ты и правда умерла, — простонал он, закрывая глаза. Женя подошёл к нему, что-то начиная шептать тому на ухо. Я обошёл стол, встал позади Ванды, заставляя её сесть на место и насильно поворачивая в сторону Ромки.

— Смотри! — приказал я ей. — Посмотри на него!

Вот только она смотрела куда угодно, только не на сидевшего прямо напротив неё Рому. А вот и очередной защитный эффект артефакта Эдуарда. Я не знаю, сколько они здесь находились, но не увидеть за это время Романа она точно не могла. А тот находится в настолько разобранном состоянии, что вряд ли что-то вообще вокруг себя замечал, полностью сосредоточившись на встрече с возможным клиентом.

— Ванда, посмотри на этого человека. Не заставляй меня делать тебе больно, — прошипел я, наклоняясь и глядя ей в глаза, отдавая мысленный приказ. Если это защита артефакта, то по-другому она бы никогда этого не сделала.

Ванда нерешительно повернула голову и посмотрела прямо на Гаранина, который в этот самый момент открыл глаза и встретился с ней взглядом.

Ванда застонала, схватившись за голову.

— Ванда, — тихо позвал я её. Она встрепенулась и посмотрела на меня вмиг покрасневшими глазами.

— Дима, что я здесь делаю? — нахмурилась она и начала озираться по сторонам.

— Замуж выходишь, — вместо меня ей ответил Лео.

— Я что делаю? — прошептала она и вперилась взглядом в Ромку, который уже отвернулся от нас и слушал то, что продолжал вещать ему его собеседник. Женя в это время подошёл к нам и развёл руками. Понятно, что-то объяснить Гаранину у него не получилось. — Рома. Я его вспомнила, но я не понимаю…

— Ситуация, чёрт подери. Почему ты не сказал, что вы находитесь в ресторане? — я устало посмотрел на Ожогина и провёл рукой по волосам.

— Вы не спрашивали, — философски ответил он, закусив губу.

— Хватит, — всё ещё стоявшую вокруг тишину разрезал холодный голос Ромки. Он откинул папку в сторону и встал на ноги. — Не нужно держать меня за идиота, который не сможет в этом разглядеть подставу. Или вы надеялись, поверив слухам, что я буду в полном неадеквате и приму всё это за чистую монету?

В помещении заметно похолодало. Пол начал покрываться коркой льда, а с потолка начали капать крупные капли воды, которые превращались в снежинки перед тем, как упасть на пол. Рома сделал шаг, выходя из-за стола, всё ещё не глядя в нашу сторону.

— Мне кажется, тебе пора вмешаться, — серьёзно проговорил Егор, ловя крупные снежинки на ладонь.

— Думаешь? — я скептически хмыкнул, делая шаг вперёд.

— Роман Георгиевич, вы не так поняли, — мужчина, в котором я запоздало узнал нашего министра финансов, вскочил на ноги и сделал единственное, чего нельзя было делать в его случае. Он схватил Ромку за руку.

Рома вздрогнул, и в тот же миг Юдина откинуло назад, недалеко, тот даже не сбил никого в полёте, а сам глава второй Гильдии выхватил пистолет из кобуры и направил его в сторону пытающегося подняться министра. Юдин замер, глядя на направленное на него оружие, громко сглатывая.

— Кто стоит за всем этим? — холодно спросил Гаранин, делая шаг вперёд. Его рука заметно дрожала, и его это явно нервировало, потому что он не мог как следует прицелиться.

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — пролепетал министр, пятясь назад.

Лампочки в зале начали взрываться с оглушительным звоном. По стенам пробежало несколько красивых молний, а штора возле окна загорелась. Что удивительно, никто из присутствующих не начал паниковать. Все оставались сидеть на своих местах и с интересом смотрели на развернувшуюся сцену, периодически бросая неприязненные взгляды на дезориентированную Ванду.

Из служебного помещения вышло несколько вооружённых человек, а охранники, дежурившие на входе, вошли внутрь. Вместе с ними в зал забежала кошка, которая остановилась в центре, начиная жалобно мяукать. Кто-то из персонала кинулся к бездомному, мокрому, дрожащему от холода животному, начиная махать руками, выгоняя кошку на улицу.

— Тронешь животное — убью, — по залу разнёсся громкий, холодный голос Гаранина, который всё ещё не отводил оружия от министра финансов.

— Рома, послушай, тебе нужно успокоиться, — я решительно подошёл к нему, хватая за локоть и направляя через руку немного тёмной энергии, чтобы хоть немного успокоить разбушевавшийся источник. И сразу же почувствовал, как Ромка начинает расслабляться. Снегопад прекратился, лёд начал таять, а огонь уже потушили работники ресторана. — Я понимаю, как это всё выглядит, но это не то, о чём ты думаешь.

— Серьёзно? — глухо рассмеялся Гаранин, поворачивая голову в мою сторону. — Дима, я всё прекрасно слышал, как и все посетители ресторана.

— Я всё объясню, — выдохнул я. — Это воздействие артефакта. Помнишь, у Моро её обработал Клещёв, и сейчас мы пожинаем плоды его вмешательства.

— Разумеется, — хмыкнул Рома. — Именно поэтому ты двое суток не давал мне с ней связаться и ничего не говорил раньше. Возможно, вчера я бы всё понял и не стремился на всех порах нестись в Москву, в надежде, что меня здесь ждут. А сейчас я даже слышать ничего не хочу.

— Да послушай меня! — повысил я голос, стараясь достучаться до Ромки, чтобы он меня выслушал. Рома заметно напрягся, а потом расслабился и повернулся в мою сторону. Я уже открыл рот, чтобы ему объяснить ситуацию, но тут подал голос Юдин, почему-то решивший, что я подошёл, чтобы спасти его.

— Простите, а вы вообще собираетесь помогать?

Как только он открыл рот, Ромка встрепенулся и отвернулся от меня, вновь поднимая пистолет. Я еле слышно зарычал, и у меня появилось несвойственное мне желание: вырвать из рук Гаранина пистолет и застрелить к чертям собачьим этого придурка!

— Кому я должен помочь? Главе второй Гильдии? Так он вроде бы сам справляется. Ты же справляешься? — спросил я у Ромки. — Или тебе чем-то нужно помочь? Обойму там зарядить, а то я смотрю, у тебя руки дрожат.

— Я в курсе, и это пройдёт… со временем, — ответил мне Рома, не глядя на меня. Словно боялся, что если он на меня посмотрит, то обязательно будет слушать, а он этого не хотел.

— Да как вы можете, вы же офицер Службы Безопасности! — воскликнул Юдин. А ведь он первым всегда ставил палки в колеса Громову в любых вопросах, и слыл чуть ли не самым коррумпированным чиновником у нас в стране. Так что влезать в разборки между ним и главой второй Гильдии я точно не стану. Сам виноват, когда решил играть на нервах у Гаранина, когда тот ну очень далёк от понятия «в порядке».

— Я не на службе. Разве вы видите у меня значок? Тем более, у нас нет силового блока. Вы что же предлагаете мне, как сотруднику Службы Безопасности, противостоять из-за вас вооруженному человеку? — я удивлённо посмотрел на Юдина. — Вот когда он вас застрелит, тогда, возможно, Служба Безопасности включится в расследование, если посчитает это не личным делом между главой Гильдии убийц и вами. В последнем случае расследование будет передано полиции.

— Это возмутительно… — прошептал министр, став бледнее обычного.

— Ну почему же, — я зло усмехнулся. — Вы же первым всегда заявляете, что силовой блок нам не нужен. А я больше следователь, и совсем не боевик. — А ведь именно он всё это время зарубал любые разговоры о финансировании нового отдела СБ.

— Дима, пожалуйста, не вмешивайся, — в нашу перепалку вмешался Гаранин. Он говорил тихо, всё ещё не глядя на меня.

— Да дай мне уже свой телефон, мне нужно срочно позвонить! — раздался недовольный и слегка возбужденный голос Лео, который выхватил из рук потерянной Ванды телефон, набирая номер. — Да, Антон Павлович, Демидов беспокоит. Мне нужно срочно знать, как отразится на акциях концерна «Импульс» смерть министра финансов Юдина. Что? Да, я уверен, что он вот-вот умрёт. Как вы думаете, если глава второй Гильдии направляет оружие на человека, обвиняя того в манипулировании и предательстве, то этот человек сможет выжить? Есть десять процентов, что он выживет? Ну, просчитайте, что случится с концерном, если после случившегося Юдин уедет из страны в какую-нибудь Гвадалахару. Рома, — крикнул он на весь зал после секундного молчания. — Меня мой поверенный попросил передать, чтобы ты дал нам десять минут, чтобы мы вывели некоторые акции в связи с перестановками в нашем министерстве.

— Что? — Ромкины глаза расширились, когда он перевёл взгляд на своего, так называемого друга. — Лео! Это вообще ни в какие ворота не лезет.

— Тихо, не нервничай, — поднял руку Демидов. Я обернулся на начавшие появляться звуки. Некоторые из посетителей тихо, стараясь не привлекать внимания, переговаривались, судя по всему, со своими банкирами. У меня зазвонил телефон, и я вытащил его, разглядывая входящий номер Гомельского.

— Да, Артур Гаврилович, — тихо поприветствовал я своего поверенного, продолжая держать Ромку за локоть.

— Дмитрий Александрович, я в курсе происходящего в «Радости Волка». Если вы уговорите младшего члена вашего рода не убивать министра финансов, а дать ему шанс сбежать из страны целым и невредимым, это для нас и для самого Романа Георгиевича будет очень выгодно.

— Да вы все охренели здесь, что ли⁈ — не выдержал Ромка и, освободившись от моего захвата, решительно направился к Юдину. — Значит, так, я не могу тебя убить, здесь слишком много свидетелей, а ты смог подстраховаться, оформив официальный запрос на нашу встречу через Гильдию.

— Роман Георгиевич, — проблеял министр финансов, глядя в это время почему-то на меня. Гомельский отключился, видимо, услышав слова Ромки, а я подошёл к столику, за которым всё ещё сидела Ванда и рыдала, уткнувшись лицом в грудь Лены.

— Женя, организуй ребят, чтобы его допросили и выяснили, кто стоит за этим гениальным планом, — Рома повернулся к Ожогину. — А потом, когда он всё расскажет, засуньте его в самолёт и отправьте, куда там Демидов предлагал? В Гвадалахару? Ну, пускай будет Гвадалахара. Там тепло, и можно спокойно выращивать кенгуру.

— Рома, Гвадалахара — это Мексика, — фыркнул Демидов и, отключившись, бросил телефон на стол перед Вандой. Двое парней, которые вышли из служебного помещения, довольно оперативно скрутили Юдина и в сопровождении Евгения вышли из ресторана.

— И что, там нельзя выращивать кенгуру? — усмехнулся Гаранин. Я опустил глаза, чувствуя какое-то прикосновение к ноге. Кошка, забежавшая в ресторан, когда Ромка чуть не сорвался, подошла ко мне и начала тереться о мои ноги.

— Привет, — поздоровался я с ней, потом перевёл взгляд на Рому. Он подошёл ко мне, наклонился и взял животное на руки. Не глядя больше ни на кого, Гаранин развернулся и направился к выходу из ресторана. Чёрт подери, Рома! Я не могу бросить здесь Ванду! Мне что, вашу мать, разорваться?

— Так, я за ним. Надо проконтролировать, чтобы он не натворил ничего в таком состоянии, о чём будет жалеть. Да и про Ванду нужно рассказать, а то он, похоже, всё неправильно понял, — пробормотал Лео и, вскочив, выбежал из ресторана, догоняя Романа.

— Пойду-ка я домой, — проговорил Егор. — Если он сейчас пойдёт к себе, то может меня выгнать вместе с Соней, а под мостом я жить не хочу. — С этими словами он направился к выходу, оставляя меня наедине с Вандой и Леной.

— Где Влад? — спросил я у Лены, понимая, что от Ванды никакой помощи в этом вопросе ждать не приходится.

— Не знаю, — она покачала головой. — Парень, который выступал свидетелем что-то ему сказал, и они ушли буквально за минуту до того, как вы появились.

— Понятно, — процедил я, осматривая зал. Все посетители выглядели предельно спокойно и оживленно переговаривались, периодически поглядывая в нашу сторону. — Ты что-то узнала об этом Владе?

— Нет, он был не слишком общителен. Но я знаю дату его рождения и имя, — Лена улыбнулась и протянула мне листок, достав его из сумочки.

— Влад Льевски, двадцати семи лет. Интересно, — прочитал я то, что было написано в свидетельстве о заключении брака. — Это уже что-то. — Я свернул листок и положил его во внутренний карман куртки. Теперь у нас была хотя бы отправная точка. А вот то, что он сбежал, видимо, увидев Лео возле входа или узнал Ромку, наводит на не слишком радужные мысли.

— Ванда, что ты помнишь? — переключился я на свою подругу.

— Последнее? Как я выходила из Гильдии убийц. А потом всё какими-то урывками, — она подняла на меня воспаленные глаза. — Я… я увидела Романа и, знаешь, я ничего не почувствовала. Совершенно, хотя должна была. Я же с ним спала, и мне это явно нравилось, а потом помню, что его искала, но не могу понять почему?

— Как ты познакомилась с Ромкой? — я потёр глаза, начиная понимать, что просто вернуть воспоминания будет мало. И мне нужно поговорить с Эдом, выяснить, почему так произошло.

— На сходке у Муратова, — нахмурившись, ответила Ванда. — Ты его тогда приставил ко мне, чтобы он меня сопровождал. Я ничего не понимаю, мы же после этого виделись всего несколько раз.

— Сейчас ты будешь лечиться? — прямо спросил я у неё.

— Да. Я хочу понять, — решительно кивнула Ванда, поднимаясь. — Я же что-то чувствовала к Роману, и я хочу понять, почему и что именно я чувствовала.

— Пошли ко мне, разместим тебя там. Думаю, пока Рома находится в раздрае и во взбешённом состоянии, у него дома тебе появляться нельзя, — я повернулся к Лене, глядя на неё, словно пытался запомнить. — Лена, ты…

— Я пойду в общежитие. Мне завтра нужно готовиться к важному зачету, — она больше не смотрела на меня и, схватив свою сумку, вышла из-за стола, а после выбежала из ресторана.

Ну, что же. В поместье Ванду тащить точно нельзя, туда могут Лео с Ромкой заявиться. Надеюсь, Эд додумается задержать этого упрямого долбодятла, который, как обычно, не понимает, что для него будет лучше. Похоже, Марина снова сегодня будет ночевать одна. Нужно позвонить и предупредить, но это потом. Главное сейчас Ванду устроить в моей небольшой квартире.

Глава 7

— Я знаю, как работает этот артефакт, Лео, — Гаранин посмотрел на шахматную доску. Клетки и фигуры плыли перед глазами, и он никак не мог вспомнить, как ходит конь. — Полгода назад Клещёв увёл его у меня из-под носа на одном из подпольных аукционов. Он был нужен моему папаше, а всё, что нужно этому уроду, я стараюсь заполучить первым, — злобно проговорил Рома, мельком глянув на гипнотизировавшего шахматную доску Лео. — Что я могу сказать, у меня нет шансов. Посмотри на меня, я уже не тот парень, которым был в школе.

— И что? — Лео поднял ферзя и задумался: а это точно ферзь? Да, точно. И он поставил его на место. — Дима сказал, что всё можно исправить, значит, исправит.

— Лео, воспоминания не вернут чувства, — так и не вспомнив, как ходит конь, Рома поставил его на место.

— Она до сих пор носит твоё кольцо, — Демидов снова поднял ферзя. — Посмотри, это ферзь? Что-то у меня перед глазами всё плывёт.

— Ага, ферзь, — кивнул Гаранин и, потеряв равновесие, чуть не клюнул в доску носом. — Ты где такую вещь взял? — он поднял бутылку и повертел ею в воздухе.

— Эд говорил, что дело в бутылке, — Лео поднял палец вверх, а потом долго рассматривал его. — Заусенец, что ли? Ах да. Всё дело в бутылке. Она усиливает действие любого алкоголя в несколько раз. В общем, если хочешь нажраться, то происходит значительная, как её, экономия! Это точно ферзь? — и он снова поднял свою фигуру.

— Да, точно, — Рома выпрямился и посмотрел на бутылку. — Здесь клеймо Эдуарда Лазарева. Даже странно, что бутылка сохранилась.

— Пф-ф, в нашем доме такого барахла навалом, — махнул рукой Лео. — Что неудивительно на самом деле.

— Я понял одну вещь, — Рома поболтал бутылкой в воздухе. — Вот это, — он сделал длинный глоток и икнул, — был способ уйти от проблем у моей матери. И я понял, что это ни черта не помогает. — Он снова икнул, очень осторожно поставил драгоценную артефактную бутылку и закрыл глаза. — Я забыл, как ходит конь, представляешь?

— Буквой «Г», — Лео зевнул. — Может, спать пойдём?

— Да, это хорошая идея, — пробормотал Рома, не открывая глаз. Голова кружилась, и под закрытыми веками вертелись вертолёты. Его тошнило, и, как он подозревал, не только от выпитого. — Я больше так не могу. Не справлюсь. Похоже, пришла пора ещё один способ моей мамаши попробовать.

Он снял с пальца перстень в виде оскаленной морды волка с мерцающими камнями вместо глаз и раскинул руки, отпуская контроль и целенаправленно направляя энергию всколыхнувшегося источника внутрь себя. Так он не сможет навредить никому вокруг.

Свет в комнате мигнул, ярко вспыхнули свечи, и внезапно и Лео, и Роман ощутили присутствие чего-то очень мощного. Чего-то очень древнего и просто непередаваемо опасного. Но им опасность не грозила. Где-то в глубине души они чувствовали это. Налетел лёгкий ветерок, взлохмачивая короткие волосы Гаранина, и он, наверное, впервые в жизни ощутил настоящий покой. Источник не был заблокирован, но он замер, прикидываясь инертным, словно прячась от этой страшной силы, надеясь, что она пройдёт мимо и не заметит его.

Эта сила скользнула по лицу Романа, словно кто-то провёл ладонью по щеке, и парень расплылся в блаженной улыбке.

— Как хорошо, — прошептал он. — Как же хорошо.

Никто из них не мог сказать, сколько это длилось: секунду, минуту, а может быть, несколько часов. Лео сидел и смотрел в одну точку, как заворожённый, а Ромка чувствовал, как совсем уж пораженческие мысли быстро покидают его голову. Резко распахнув глаза, он схватил перстень и уставился на камни, вставленные в глазницы волка. Они полыхали красным огнём. Такого не было даже в тот момент, когда Димка перестарался и вбухал в накопитель большую часть своего огромного резерва.

И тут всё закончилось. Свет мигнул и снова озарил комнату, а свечи одна за другой потухли. Зато с грохотом распахнулась дверь, и в комнату ввалился Дима с воплем:

— Какого хрена вы здесь творите, уроды мамины⁈

* * *

Чары сработали, когда я отпустил Ванде первое воспоминание, которое заблокировал. Я, кстати, помню эту сцену: я её видел, когда она попросила помочь ей с ботаникой и первой представилась.

А вот то, что происходило с ней после посещения Гильдии, было как в тумане. Я хотел, как следует рассмотреть этого Влада, но вместо него было просто серое пятно. И вообще, подобных пятен было слишком много, особенно когда она находилась на работе в здании СБ. Это было очень странно. Нужно будет перепроверить всё, с чем она работала всё это время, чтобы потом не всплыли ещё большие проблемы. Хорошо, что мы хотя бы несколько дней смогли продержать Ванду взаперти и не дать ей наворотить ещё больших дел.

— Мы вместе учились, да? — она вздохнула.

— Ну а ты как думаешь? Ромка нас на два года старше всего. Конечно, мы учились в одной школе, — я встал и потянулся. — Я спать. Разберёшься здесь сама?

— Конечно, я в состоянии заправить себе постель, — Ванда слабо улыбнулась. — Ты можешь к Марине отправляться. Я большая девочка, сама справлюсь.

— Сегодня мне лучше побыть с тобой. Мы не знаем, что наделал Клещёв с артефактом Эдуарда, возможно, возникнет какая-нибудь реакция, — я пошёл к двери, и тут сработало оповещение, что в поместье в ритуальной комнате прорыв. И не просто прорыв, а что к нам в гости заглянула та, к которой я когда-то взывал, плохо понимая, что делаю. — Твою мать, — я обхватил руками голову, а из носа на пол капнула кровь.

— Дима, что с тобой? — перепуганная Ванда бросилась ко мне, но я покачал головой и выхватил телефон.

— Эд, что происходит? — заорал я, с трудом слыша, что он мне говорит сквозь шум крови в ушах.

— Я не знаю! Я сейчас в своей городской квартире. Решил немного отдохнуть от твоей невесты.

— Немедленно перемещайся в поместье! — заорал я, хватая какую-то статуэтку, чтобы сделать портал.

— Не считай меня идиотом! — рявкнул Эдуард и отключился.

— Дима, что происходит? — тихо спросила Ванда.

— Прорыв. Ничего страшного, мы справимся, — я улыбнулся, надеясь, что улыбка не выглядела слишком жалкой. Потому что Тьма — это… У этого даже слов для обозначения нет.

Активировав портал, я переместился в поместье. В холле меня уже ждал Эдуард. Марины нигде не было видно, зато возле лестницы стоял бледный Николай, сжимающий в руках подсвечник, словно биту. От кого он хотел отбиться?

— Коля, иди в свою комнату, — тихо сказал я, глядя в сторону входа в подвал.

— Но… — на лице Николая появилось облегчение, когда он нас увидел, а руки заходили ходуном.

— Мы оба ею отмечены, и есть большой шанс, что она нас не тронет, — очень серьёзно сказал Эд. — Иди в комнату. А нам с Дмитрием нужно узнать, что же этой прекрасной даме здесь понадобилось.

Мы спускались в подвал довольно нерешительно. Но вот когда подошли к входу в ритуальную комнату, то увидели, что дверь приоткрыта.

— Не понял, — я повернулся к Эду. — Ты забыл закрыть дверь?

— Я никогда не забываю о таких вещах, — процедил он. Практически сразу после его слов присутствие древней сущности перестало ощущаться.

Мы ломанулись к двери одновременно. Но я успел первым, слегка затормозив в проёме, с трудом подавив желание протереть глаза. Эд толкнул меня в спину, и я вбежал в комнату, заорав:

— Какого хрена вы здесь творите, уроды мамины⁈

— Что эти вандалы натворили? — Эд замер возле входа, разглядывая, во что два пьяных козла превратили ритуальную комнату, которую мы так долго приводили в порядок.

Они сидели на полу. Прямо в центре пентаграммы. Идеальные, словно выжженные в мраморе линии пересекали корявые клетки, нарисованные, похоже, маркером. Часть клеток была заштрихована, и всё вместе это напоминало… шахматную доску?

К моим ногам подкатилась пустая бутылка, на которой тем же маркером было написано: «Конь. Белый». Полные бутылки, похоже, были чёрными фигурами.

— Вы как сюда зашли, скоты? — хмуро спросил я, подходя ближе и пиная Ромку по ноге. Он поднял на меня затуманенный взгляд, опознал и расплылся в пьяной улыбке.

— Дима, здесь открыто было, — сообщил он мне громким шёпотом. — Такая классная комната. Мне здесь ещё лучше, чем в моей комнате.

— Да неужели, — я только зубами скрипнул и принялся исследовать комнату дальше, чтобы понять, что ещё эти бараны натворили.

Пока Эд хватался за сердце и пытался выдавить из себя что-нибудь членораздельное, я подошёл к неопрятной куче, лежащей на одном из лучей пентаграммы.

— Что это за мерзость? — спросил я, пошевелив ногой тушку какого-то низшего демона.

— Да эта хрень здесь завывала. На нервы действовала и играть мешала, — заявил Гаранин, пытающийся в этот момент встать на ноги. Получалось у него плохо. Судя по тому, что комплект «белых шахмат» был полный, надрались они весьма основательно. — Вот я его и… того…

— Рома, это был демон, — медленно произнёс я.

— Да какая разница? — ему удалось встать на ноги, и он принялся осматриваться по сторонам. — Кис-кис-кис, ну куда ты залезла?

— Мяу, — откуда-то из угла комнаты выползла взъерошенная кошка, которую этот кретин забрал из ресторана. Бедная, натерпелась она здесь.

— Ты что, в Тёмную ритуальную комнату кошку притащил⁈ — Эд так заорал, что у меня уши заложило, а Гаранин сунул кошку под мышку и с невозмутимым видом направился к выходу.

Возле Эдуарда он затормозил и долго его разглядывал, покачиваясь с пяток на носки. Кошка рвалась у него из рук, то ли чтобы сбежать, то ли чтобы броситься в морду Великому Князю, я так и не понял. Наконец, Рома глубокомысленно вздохнул и повернулся к сидящему на полу в некоторой прострации Лео.

— Слушай, а ты не знаешь, почему здесь целых две Вероники, и обе на меня орут? Ни разу не видел портрета, где она мальчиком одевается. Ей, кстати, не идёт, — Гаранин покачал головой и двинулся из комнаты.

На этот раз замолчали все, включая кошку. А глаза у Эда так расширились… Я, если честно, никогда не думал, что они могут быть вот такого размера, на пол-лица, реально.

В это время очухался Леопольд. Он долго смотрел в спину уходящему дружку, потом перевёл затуманенный взгляд на Эда и произнёс хриплым голосом:

— Это что сейчас было?

— Вы зачем моего демона убили, скоты? — излишне мягко проворковал немного пришедший в себя Эдуард, делая шаг в сторону Демидова.

— А я-то откуда знаю? — Лео встал. Стоял на ногах он довольно устойчиво, видимо, присутствие Тьмы слегка его протрезвило. — Это Ромка сказал, что ему эта тварь мешает сосредоточиться.

— Вы хоть представляете, идиоты, как сложно мне было поймать его? — Эд подошёл к пятившемуся Лео почти вплотную. — Даже у мелких низших демонов больше мозгов, чем у вас двоих, и они не рвутся откликаться на зов Лазарева.

— Кстати, об этом демоне, — я кашлянул, чтобы привлечь его внимание. — Зачем он тебе был нужен, и почему ты держал его дома?

— Я держал его в высокоуровневой ловушке, — огрызнулся Эд. — И я наконец-то понял, что Вовка для создания белки-бобра использовал как раз такого вот демона. Не поверишь, но я спать не могу нормально, постоянно пытаюсь понять, что делал мой брат, и воссоздать этот абстрактный кошмар.

— Зачем? — я присел и попытался пальцем оттереть маркер с пола. Бесполезно, здесь понадобится растворитель и несколько часов времени.

Я перевёл взгляд на предмет, валяющийся на полу, и взял в руки перстень с мордой волка. Да уж, от этой поделки сейчас даже меня в дрожь бросает, насколько она была напитана первозданной Тёмной энергией. А вот то, что этот пьяный осёл зачем-то его снял и, уходя, оставил в комнате, заставило скрипнуть зубами и сжать артефакт в кулаке.

— Не спрашивай, — махнул рукой Эд и быстро встал на пути у направившегося к выходу Демидова. — А ты куда собрался? Нет-нет-нет, Лео, ты никуда не пойдёшь, пока не приведёшь комнату в приличный вид. Тряпками и водой я тебя, так уж и быть, обеспечу.

— Что? — пока Демидов пытался сообразить, что от него хочет Эдуард, я вышел из комнаты. Нужно было найти Ромку и желательно пинками загнать в его комнату, пока его никуда не понесло. Ну а утром, я, скорее всего, передам его Рокотову, и Ваня, по крайней мере, приведёт Ромку в форму.

Поднявшись по лестнице, я столкнулся в холле с Мариной. На ней было надето что-то полупрозрачное и очень возбуждающее, но вот плотно сжатые губы не давали мне надежды избежать скандала.

— Ты почему не спишь? — я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал в лоб.

— Наверное, потому, что мой жених где-то заблудился, зато в доме полно посторонних пьяных мужчин? — спросила она, отстранившись. — Тебе не кажется, что это уже немного чересчур?

— Здесь нет посторонних, — я покачал головой. — Демидова уже даже Николай не называет посторонним, настолько он здесь прижился. А Рома — член семьи. Младший родственник. Уже кого-кого, а их тебе не стоит опасаться.

— А я этого не знаю, Дима, — Марина скрестила руки на груди. — Я не знаю, что ждать в следующий момент, когда на меня свалится очередной твой пьяный родственник, а хозяев нет дома.

— Ты преувеличиваешь, — я вытащил телефон и набрал Ванду. — Я сегодня останусь в поместье ночевать, — сказал я ей, не отводя взгляда от Марины. Она очень красивая, и я понимаю, что брак между нами выгоден обеим сторонам, но мне почему-то хотелось, чтобы в наших отношениях присутствовал огонёк безумия, как в те редкие разы, когда я остаюсь наедине с Леной. Может быть, со временем это придёт, всё-таки с Долговой мы знакомы гораздо дольше.

— Я это поняла уже, — Ванда зевнула. — У вас всё хорошо?

— Да, нормально, — ответил я довольно уклончиво.

— Вот и отлично, тогда я спать, а ты успокаивай свою нервную девушку, — она хмыкнула и отключилась. Ну, наконец-то Ванда стала прежней, а то в последнее время единственное, что мне хотелось, это прибить её.

Я отключил телефон и снова сделал шаг к Марине.

— Иди в постель, я скоро к тебе присоединюсь, — прошептал я, касаясь её губ своими. — Сейчас только проверю, что мой родич спит в своей кроватке, и сразу приду.

— Не задерживайся надолго, — она обхватила меня за шею, и на мгновение прижалась всем телом. При этом она так забавно надула губки…

Я отстранился и повернулся к Николаю, стоявшему возле коридора, ведущего в библиотеку, и деликатно отвернувшемуся от нас. Он подошёл, когда Марина прильнула ко мне, я заметил его практически сразу боковым зрением.

— Где он? — уточнять, кто этот «он», не пришлось. Николай всё и так прекрасно понял.

— Роман Георгиевич в библиотеке, — ответил он поморщившись. Да, я в курсе, что ты в бешенном восторге от моих друзей, не нужно мне об этом каждый раз напоминать. — И, Дмитрий Александрович, я ещё раз напоминаю про защиту. Если бы охрана на воротах не предупредила меня о том, что Роман Георгиевич и Леопольд Данилович приехали сюда на такси, то я снова пребывал бы в полном неведении, а потом недоумевал, куда делось спиртное из бара в малой гостиной.

— С защитой всё нормально, — ответил я ему, направляясь в библиотеку. — Мы её проверили и перепроверили несколько раз. И нет, мы не понимаем, почему она никак на этих двоих не реагирует. Смирись уже с этим и придумай, как узнавать, что они где-то в доме.

Николай, шедший за мной, только поджал губы и промолчал, не рискнув развивать эту тему. Мы вошли в библиотеку, и я сразу же увидел Гаранина. Ромка стоял перед столом, на котором лежало несколько артефактов. Несчастная кошка повисла у него под мышкой, смирившись со своей незавидной судьбой. Я уже хотел подойти к нему и отобрать несчастное животное, но тут Гаранин посмотрел на меня. Его взгляд был уже более осмысленный, чем пятнадцать минут назад.

— Лео мне рассказал про артефакт. Знаешь, это ещё хуже, чем если бы Ванда внезапно встретила этого своего муженька и влюбилась, забыв о таком неудачнике, как я, — сказал он спокойно. — Зато сейчас я точно знаю, что не нарушу никаких запретов Устава Гильдии. Во всём нужно искать положительные стороны, не так ли?

— Рома, — я сделал шаг вперёд, но он только покачал головой.

— Не нужно ничего говорить, Дима, — сказал он и схватил ту самую штуковину — артефакт императора Владимира, от которого я никак не мог избавиться. — Это, кажется, моё.

Я не успел сообразить, что он собирается сделать. До меня дошло, только когда Гаранин активировал портал и исчез с лёгким хлопком.

— Что он сделал⁈ — я моргнул, глядя на то место, где этот самоубийца только что стоял. — Этот придурок сделал портал из тёмного артефакта неизвестной направленности⁈ — я разжал руку, глядя в сверкнувшие красным светом глаза волка, выхватил телефон и принялся набирать номер дежурного, путаясь в цифрах. Он ещё и без артефакта свалил. — Ну же.

— Дежурный Савельев на связи, — в трубке раздался довольно бодрый голос.

— Наумов, — бросил я и сразу же задал вопрос: — Где-нибудь зафиксирован сильный взрыв магического происхождения, возможно, с участием тёмного артефакта Лазаревых?

— Секунду, я сейчас проверю, — голос дежурного стал сосредоточенным. Спустя минуту он ответил: — Нет, Дмитрий Александрович. Никакого взрыва на территории Российской республики в течение последних суток зафиксировано не было. А что, должен быть взрыв?

— Похоже, что нет, — пробормотал я, а вслух добавил: — Нет, спасибо, я просто решил уточнить.

Сбросив вызов, я принялся барабанить пальцами по столу. Слава Прекраснейшей, обошлось. Но где мне его сейчас искать? Что-то мне подсказывает, что Гаранин решил в очередной раз от меня сбежать. Ничего, я тебя найду, не переживай. Главное, чтобы не было слишком поздно.

Глава 8

Окружавшая после перемещения темнота слегка дезориентировала. Гаранин сделал шаг назад, выпуская из рук несчастную кошку, и несколько раз моргнул, привыкая к смене освещения.

— Где я? — простонал он, стараясь хоть что-то разглядеть, но перед глазами всё плыло и никак не могло собраться в чёткую картинку. — Но я, по крайней мере, почему-то жив, а вокруг меня не пепелище. — Прислушавшись к своим ощущениям, Роман понял, что его источник инертен и практически пуст. — Какого хрена всё-таки происходит? — тихо пробормотал он, и тут его бросило в жар, а в голове начало стремительно проясняться.

Сделав ещё один шаг к окну, которое смог разглядеть, Рома наткнулся на столик, и ваза, стоявшая на нём, упала с громким звоном на пол.

— Руки вверх, иначе я сразу же выстрелю! — прозвучал знакомый женский голос, и вспыхнул яркий свет, льющийся из висевшей под потолком люстры.

Гаранин рефлекторно выхватил пистолет и, крутанувшись вокруг себя, направил его на смотревшую на него женщину, уверенно державшую в руках ружьё.

— Ох, — Роман опустил руку с оружием и сразу же выронил пистолет на пол, а от свалившегося на него головокружения опустился на одно колено, запоздало сообразив, что до сих пор сжимает в руке артефакт, из которого так неосмотрительно сделал портал. — Простите, я не знаю, как здесь оказался, — хрипло проговорил он, поднимая взгляд на пожилую женщину, выглядевшую до сих пор довольно эффектно, несмотря на домашний халат и забавные тапочки в виде зайчиков, на которых в конечном счёте остановил взгляд глава второй Гильдии.

— Рома? — женщина опустила ружьё и, поджав губы, подошла к парню. — Спрячь это, не заставляй мою дочь начинать сомневаться в том, что ты семейный психолог, — шёпотом проговорила она, пододвинув ногой пистолет поближе к Гаранину.

— Агнешка, я… — он прямо посмотрел ей в глаза, дрожащей рукой поднимая оружие и вкладывая его в кобуру.

— Всё хорошо, — она впервые за время их общения ему улыбнулась, после чего покачала головой. — Тебе прилично досталось.

— Это пройдёт, — он тряхнул головой, всё ещё не спеша подниматься на ноги. — Со временем.

— Мама, что происходит? — в комнату, оказавшуюся гостиной дома Вишневецких в Твери, влетела Ветта, на ходу завязывая пояс на халате. — Роман?

— Простите, я не знаю, как здесь оказался. Я хотел переместиться домой, — он потёр переносицу одной рукой, после чего разжал кулак, внимательно разглядывая артефакт императора Владимира.

Артефакт больше не представлял собой аморфную непонятную субстанцию, от которой и тёмной энергией-то никогда по факту и не веяло. Просто безделушка, передаваемая из поколения в поколение в роду его матери. Вот только теперь он выглядел идеально ровным, переливающимся на свету разноцветным шаром. Практически все нити, которыми владел Роман, сейчас были запечатаны в этом маленьком шарике, сплетаясь в клубок, который невозможно было самостоятельно распутать. Шар светился и искрился, а нити внутри него всё больше путались.

Что-то щёлкнуло, и вся энергия, которая должна была выделиться при взрыве во время перемещения, начала медленно, нить за нитью проникать в руку эфирита, устремляясь к источнику и занимая своё привычное место. Когда последняя нить впиталась, артефакт размяк и вновь принял вид аморфной субстанции. Источник был спокоен, примерно так же, как после общения с Вандой. Но только сам по себе, без какого-либо стороннего влияния.

— Я же их всех мог убить, — еле слышно проговорил Гаранин, положив артефакт в карман куртки, и сел на пол, прислоняясь спиной к дивану и закрывая лицо руками. — Какой же ты идиот, Рома. Если бы не артефакт, предназначение которого впервые стало понятным, ты же их всех убил бы!

— Рома, что происходит? — подошла Ветта и села рядом с Романом на колени, силой отнимая его руки от лица. Агнешка протянула стакан с водой, который он с благодарностью принял начинавшими ещё больше дрожать руками. — Ты выпил?

— Было дело, — усмехнулся Рома, стараясь не смотреть на женщин, суетившихся вокруг него. — Но сейчас я абсолютно трезв. Тяжело не протрезветь, когда оказываешься в незнакомом месте и на тебя направляют заряженное ружьё.

— Мама? — нахмурившись, Ветта повернулась в сторону Агнешки, в руках которой оружия уже не было.

— Я думала, это вор, — отмахнулась старая мошенница от дочери. — Тем более что Томаш недавно официально дал своё разрешение, чтобы я пользовалась оружием.

— Он, вообще-то, не это имел в виду, — процедила Ветта.

— Спасибо, прошу меня ещё раз простить за такое наглое и неожиданное вторжение, но я, пожалуй, пойду. Проведу работу над ошибками и больше вас никогда не потревожу, — тихо проговорил Роман и поднялся на ноги, глубоко вздохнув. Вспомнив, где находится в этом доме выход, он направился в коридор. — Киса, куда ты опять делась-то? — прошептал он.

Тут же раздался какой-то странный грохот, и из кухни вылетел огромный чёрный кот, за которым гналась подобранная им кошка. Рома плохо понимал, зачем таскает её с собой, но оставить нигде не мог. Он успел перехватить кошку, когда она пробегала мимо него, и прижал к груди.

— Себя в гостях так не ведут. Или после той комнаты у Димы тебе уже ничего не страшно? — тихо спросил Рома у успокоившейся кошки, вся морда которой была в сметане. Он говорил лишь бы что-то говорить и нарушить эту воцарившуюся в гостиной чужого для него дома тишину. — Она просто проголодалась, — он повернулся в сторону переглядывающихся женщин семьи Вишневецких. — Я всё оплачу, если она что-то ещё умудрилась натворить.

— Рома, ну куда ты пойдёшь в таком состоянии? — спросила Агнешка, сложив на груди руки. — Останься хотя бы до утра. Придёшь в себя, а потом уже пойдёшь по делам.

— Я не думаю, что это хорошая идея, — выдавил из себя подобие улыбки Гаранин и, развернувшись, открыл дверь, вылетая на улицу. Было начало ноября, но погода стояла относительно тёплая, лишь холодный ветер проникал через кожаную куртку, остужая разгорячённое тело. Он выдохнул и направился к выходу из города. — Я пока не готов ещё раз экспериментировать с этим артефактом. Надо в спокойных условиях с этим разбираться, чтобы никому не навредить. Ладно, вернёмся к Диме и начнём усиленно раскаиваться в содеянном. И больше никогда алкоголя! Что вообще меня надоумило сделать портал сюда?

Он дошёл уже до самых окраин, когда на него упала первая капля. Затем другая.

— Да откуда, мать вашу, дождь в ноябре в Твери⁈ — Гаранин зажмурился, стараясь подавить нахлынувшую на него панику, и понял, что не справится. Не в этот раз. Оглядевшись по сторонам, Рома заметил вывеску какого-то дешёвого мотеля и помчался туда, стараясь не думать о том, что дождь усиливается и капли становятся крупнее и льются чаще.

— С животными нельзя, — мазнув по нему взглядом, протянул мужчина средних лет, стоявший за стойкой в холле и поправляя очки.

— Гаранин, вторая Гильдия, — рявкнул Роман и посадил кошку на стойку, не обращая внимания на возмущение, промелькнувшее в глазах местного администратора. — Мне нужен номер. Срочно.

— Свободных номеров нет, — косясь на развалившееся животное и стараясь не смотреть на представителя второй Гильдии, уверенно произнёс мужчина.

— Посмотрите внимательнее, — процедил Роман, оглядываясь на звуки бьющих по стеклу капель.

— Молодой человек, сейчас в Твери проходит фестиваль бардовской песни. Все номера заняты и были забронированы ещё несколько месяцев назад, — поджал губы мужчина, стараясь лихорадочно вспомнить, какая фамилия у главы второй Гильдии, хотя на главу вообще чего-либо этот странный человек не был похож.

— Я могу поговорить с владельцем этого мотеля? — холодно поинтересовался Гаранин, посмотрев в глаза администратору.

— Это я, — сразу же ответил мужчина, ёжась от пронзительного взгляда светлых глаз. Вот сейчас он понял, что ошибался, и перед ним стоит сам глава убийц, о котором ходит слишком много противоречивых слухов.

— Сколько? — прямо поинтересовался Роман, доставая из кармана одну из карт, выданных ему Гомельским ещё год назад и которые заботливо положил ему Женя вместе с остальными вещами.

— Я же говорю — свободных номеров нет…

— Сколько стоит ваш мотель? — Гаранин вздрогнул от мощного раската грома, от которого задрожали стёкла.

— Но я его не хотел продавать, — пролепетал мужчина, стараясь придумать вариант, при котором они разошлись бы миром.

Хозяин бросил взгляд на открывшуюся дверь и влетевших молодых девушек в откровенных нарядах. Он знал, что прибывающая сюда через полчаса-час компания каких-то богатеньких людей заказала представительниц древнейшей профессии из десятой Гильдии, поэтому ему оставалось только поморщиться и никак не отреагировать на их появление. Он перевёл взгляд на Гаранина и вздрогнул. Иметь дела с главой второй Гильдии ему хотелось ещё меньше, чем со всеми остальными. И что его занесло в это не пользующееся популярностью в обычные дни место?

— Этого хватит? — Гаранин притянул к себе листок бумаги и накарябал первую пришедшую ему на ум цифру. Да он сейчас находился в таком разобранном состоянии, что отдал бы всё, что у него было, только бы не оказаться на улице под проливным дождём.

— Это что, шутка? — хозяин мотеля недоумённо посмотрел на него. Таких сумм он даже представить себе не мог.

— Я похож на шутника? –поинтересовался Рома, слегка наклонив голову. — Можно немного потише? — рыкнул он, бросая неприязненный взгляд в сторону тут же притихших девиц. Они, скорее всего, сразу узнали его, потому что чуть ли не по струнке вытянулись, глядя на Гаранина округлившимися глазами.

— Я сделаю запрос в ваш банк и, если всё нормально, подтвержу сделку, — засуетился хозяин. Ему внезапно подвернулся отличнейший шанс избавиться от тянувшего его на дно мотеля и стать вполне обеспеченным человеком, и он не собирался его упускать. А на пошатнувшуюся репутацию ему уже будет плевать, пусть новый владелец со всем этим разбирается. Улыбнувшись, хозяин выхватил карту из рук Гаранина и скрылся в помещении, расположенном за неприметной дверцей.

— Как всё сложно, — Роман потёр лицо руками, подходя к окну. Судя по всему, дождь заканчиваться не собирался. Кошка спрыгнула со стойки и деловито прошлась по холлу, останавливаясь возле ног одной из девиц. Та неуверенно наклонилась и погладила тут же заурчавшую кошку. — Великолепно, — покачал головой Гаранин, вздрагивая от громкой трели телефонного звонка.

— Роман Георгиевич, — в трубке раздался раздражённый голос Гомельского. — Мне сейчас пришла странная и подозрительная информация по вашим счетам. Вы что, хотите купить какой-то мотель на отшибе за невменяемые деньги?

— Артур Гаврилович, — тихо произнёс Роман, вновь поворачиваясь к окну. — Просто подтвердите перевод средств.

— Роман Георгиевич, я как ваш поверенный в корне не согласен с суммой этой сделки. Зачем вам мотель? — начал выходить из себя поверенный Первого Имперского Банка. Фоном слышались какие-то крики и возмущённые голоса, но как бы Роман ни старался разобрать, кто о чём говорит, пока у него это не выходило.

— Здесь нет свободных номеров, — выдохнул Рома, глядя на самый настоящий ливень за окном.

— Найдите другой отель, который как минимум соответствовал бы вашему статусу…

— Я глава Гильдии! Мой статус ниже обычных людей. К тому же я не могу выйти из здания, потому что на улице идёт дождь, — устало проговорил Гаранин.

— Причём тут… понятно, — неожиданно смягчился поверенный. — Хорошо, я дам добро на проведение этой сделки. Акт подпишите сами, но утром приедет юрист из банка, чтобы уточнить все детали. И да, Роман Георгиевич, это последний раз, когда я разрешаю вам потратить столь необоснованно крупную сумму непонятно на что. Я ваш поверенный, и не дам вам разориться.

— Но…

— Да при чём здесь моя жена⁈ — в возгласе, который удалось расслышать Роману на заднем фоне, он узнал голос Виктора Маркелова. — Какой моральный ущерб? Вы в своём уме?

— Роман Георгиевич, минуту подождите, не отключайтесь. Как это при чём? — голос Гомельского стал немного глуше, когда он отстранил трубку от уха, отвечая Виктору. — Разрыв помолвки с любимой невестой стал катализатором событий, которые привели к необратимым последствиям. Сейчас в виду обстоятельств мой клиент не может завести семью, жениться и воспитывать детей, если они у него появятся. Не говоря уже о том, что предательство любимой женщины очень сильно ударило по его психическому состоянию…

— Гомельский, ты что несёшь? — не выдержав, рявкнул Рома, опешив от услышанного. — Мне абсолютно всё равно…

— Вот, мой клиент сейчас на связи и подтверждает мои слова, — совершенно не обратив внимания на вопли Гаранина, продолжил прессовать Виктора поверенный. — И это, не говоря уже о том, что по условиям добрачного контракта, сторона, по инициативе которой был аннулирован этот контракт, должна была выплатить неустойку в сумме… полмиллиона золотых рублей. И поверьте, именно эту сумму я взыщу с вас, чего бы вам это ни стоило.

— Какой добрачный контракт? — прохрипел Маркелов. — У нас нет таких денег!

— Именно поэтому, согласно вот этому постановлению, мы арестовали все ваши счета, движимое и недвижимое имущество. Кстати, Иван Михайлович, вы не могли бы доставить сюда Анну Маркелову для личной беседы? Ей придётся гарантировать сохранность своих личных активов, на которые ещё не наложен арест.

— Да, разумеется, — раздался голос Рокотова. — Скажите, Артур Гаврилович, сколько ещё времени это всё продлится? И моё нахождение здесь действительно обязательно?

— Конечно. Вдруг кто-нибудь решит штурмом взять это здание, чтобы убить моих адвокатов и спасти от неминуемого разорения тридцать человек? Или же убить их, чтобы не оплачивать причинённый ущерб? Роман Георгиевич, вы что-то ещё хотели?

— Да, начните оформление бумаг для моего выхода из Рода Наумовых, — решившись, произнёс Гаранин.

— Это невозможно, — практически сразу ответил Гомельский. Он даже не раздумывал над ответом. — Когда я вернусь, мы с вами встретимся и обговорим все причины, по которым вы не можете это сделать. Если бы не эти десять процентов, то никаких проблем бы не было.

— Каких десять процентов? — нахмурился Рома, стараясь понять, о чём говорит его поверенный.

— Вот об этом и пойдёт речь. Что-то ещё?

— Я могу сменить поверенного? — устало потерев лоб, спросил Гаранин.

— Разумеется, нет. Всеми делами Семьи я занимаюсь лично.

— Какой семьи?

— Наумовых! — рявкнул Гомельский и прервал разговор.

— Что вообще происходит? — Роман почувствовал, что начинает выходить из себя. При этом он продолжал стискивать в руке телефон. Рома удивлённо посмотрел на руку, которая даже дрожать перестала. — Однако, — пробормотал он и подошёл к хозяину заведения, который держал в руках документы, широко улыбаясь. — Всё готово?

— Да-да. Со мной связались из вашего банка и всё объяснили. Но владельцем вы становитесь уже сейчас.

— Отлично, — поставив размашистую подпись в документах, проговорил Гаранин. — Теперь вы найдёте мне номер?

— Да, второй этаж полностью в вашем распоряжении. Он пуст, посетители должны были заселиться с минуты на минуту, но я со всем разберусь. Остальных гостей я тоже попрошу покинуть мотель. Я уже договорился с другими мотелями, они с удовольствием приютят на время моих бывших клиентов, — уже не сдерживая радости, отчитался хозяин, именем которого Рома даже не поинтересовался, и не обратил на него внимания, когда подписывал документы.

— Останетесь здесь до утра, вам нужно встретиться с моим юристом, чтобы завершить сделку, — напомнил бывшему хозяину Роман и развернулся, подходя ко всё ещё молчавшим девушкам. Он посмотрел на ту, на руках которой заснула кошка. — Идёшь со мной. Остальные свободны, — отдал он приказ, который никто из девиц, работающих на десятую Гильдию, не посмел оспорить. Только девушка, к которой обратился Рома, испуганно вздрогнула, мельком посмотрев в глаза главе второй Гильдии, и пошла следом за ним, неся на руках пригревшееся животное.

Дойдя до второго этажа, Роман открыл первую же дверь, сразу найдя необходимый ключ на связке, и ввалился в номер. Зажёгшийся яркий свет больно ударил по воспалённым глазам, и он на мгновение остановился, привыкая к освещению, после чего зашёл в комнату, даже не разглядывая интерьер. Ему это было абсолютно не интересно.

Отдав распоряжения семенившей за ним девушке, Рома решительно направился в сторону двери на небольшой балкон. Широкий козырёк хорошо защищал от дождя, поэтому, немного помешкав, Рома вышел на свежий воздух. Несмотря на усиливающееся сердцебиение, головокружение и подкативший к горлу ком, он вытянул руку. Первые капли, упавшие на ладонь, прошили не хуже электрического тока, но он упрямо стоял и смотрел, как намокает его рука.

— Ну вот, ничего страшного, — пробормотал он. — Это всего лишь дождь. Да, я справлюсь. Сам, как это обычно бывает. И ничья помощь мне не нужна.

— Ты свинья! — Роман резко развернулся и увидел Лео, ворвавшегося в комнату в сопровождении Ожогина. — Ты сбежал в какой-то дешёвый мотель, оставив меня одного на растерзание Эдуарда! Ты вообще понимаешь, что я всё это время балансировал на грани жизни и смерти, отмывая ритуальную комнату! Почему её нужно было мыть руками, не прибегая к магии? Да ещё и моими руками⁈ — продолжал надрываться Демидов.

— Ты чего так кричишь? — Гаранин зашёл в комнату и плотно закрыл за собой дверь, ведущую на балкон.

— Я кричу? Ты должен был мне помогать! Но ты, как обычно, сбежал! — ткнул пальцем в его сторону Лео.

— Я не сбегал, — прикрыл на секунду глаза Роман. — Практически. Это, с какой стороны посмотреть.

— И самое отвратительное, меня заставили закапывать на пустоши рядом с поместьем этого низшего демона, которого ты убил. Я копал яму руками! И мне никто не помог. Видишь, я даже мозоли натёр, — он потряс перед лицом Гаранина ладонями, на которых действительно вздувались волдыри от непривычной для Демидова работы.

— Физический труд облагораживает, — задумчиво протянул Женя, садясь на диван и расслабленно откидываясь на спинку.

— Вот приехал бы раньше, и мы вместе начали бы облагораживаться! — взвился Лео, прожигая Ожогина почти ненавидящим взглядом.

— Только меня в ваши игрища с низшими демонами не надо впутывать, — Женя поднял руки и помотал головой в знак протеста.

— Вы как меня нашли? — буркнул Роман, садясь рядом с Евгением, потирая лицо ладонями.

— Я же говорил, что без маячка, следящего устройства на телефоне и ещё нескольких прикольных штук я тебя больше никуда не отпущу, — ответил Женя.

— Ты когда успел на меня маячок прицепить? — протянул Рома, снимая куртку и начиная её внимательно осматривать.

— Не пытайся, всё равно не найдёшь, — самодовольно произнёс Женя. — Ты чего надрался как свинья? Какой-то сногсшибательный повод есть, раз ты изменил своему правилу и открыл бутылку со спиртным?

— А то нет, — невесело ухмыльнулся Гаранин, закрывая глаза. — Я сегодня потерял всё: репутацию, Гильдию, ресторан, любимую девушку…

— И что, это повод творить всякую дичь? — возмутился Евгений, не давая ему договорить. — Вообще-то, ты сегодня только поднял рейтинг своего ресторана. Многие посетители приходят туда за сплетнями и скандалами. Почему-то они постоянно происходят в «Радости Волка», а сегодня многие просто джекпот сорвали. По последним данным, теперь столики бронируют на месяцы вперёд. И я считаю, что тебе пора расширяться. Что касается репутации, то ты наконец-то всем напомнил, кто ты есть на самом деле, и всякий сброд типа Юдина с мутными предложениями тебя точно в ближайшее время беспокоить не будут. А Ванда. Здесь, конечно, всё неоднозначно, но ничто тебе не мешает познакомиться с ней ещё раз. Так что не вижу никакой причины страдать и накладывать на себя руки. Ты в курсе, что чары снова завыли в твоём офисе, и Олечка тут же распаковала твой венок?

— Какой венок? — Рома удивлённо посмотрел на своего помощника.

— Красивый. «От преданной секретарши», — хмыкнул Ожогин. — Тебе понравится. Но именно поэтому я сорвался и поехал к тебе, чтобы удостовериться, что ты не будешь делать никаких глупостей. На пустыре, перед поместьем Наумова, я встретил Демидова, и он с радостью принял моё приглашение составить мне компанию в твоих поисках.

— Ты издеваешься, что ли? — покосился на него Роман, замечая, что дрожь в руках снова вернулась. Да, ненадолго той встряски хватило, чтобы хотя бы на время привести его в чувства.

— Я абсолютно серьёзен. И теперь, когда я удостоверился, что с тобой всё в порядке, я могу поехать домой и наконец-то отдохнуть впервые за последние два месяца, — Женя хлопнул кулаком по дивану и поднялся на ноги.

— Что ты сделал с Юдиным? — Роман прямо посмотрел на него.

— Как ты и приказал. Запихал его в самолёт и отправил в Гвадалахару. Нелюбин даже выкупил двух кенгурят из местного зоопарка, чтобы тот не забыл развивать своё новое хобби, — хмыкнул Женя. — После твоего длительного отсутствия и того, как тебя временно заменял Новак, не удивляйся, что твои люди сильно изменились. Даже ценить тебя начали, — пояснил он, глядя на ошалевшее лицо своего начальника. — Кстати, за этой Юдинской подставой стоит Кирьянов.

— Секретарь президента? — уточнил Гаранин.

— Он самый. Я направил ребят уточнить пару вопросов, потом более детально сообщу, когда что-нибудь нароем.

— Так, и что мы сейчас будем делать? — хмуро поинтересовался Лео, прожигая Романа злобным взглядом, когда тишина начала затягиваться.

— Пойду посмотрю, как проститутка моет киску, а дальше подумаю, — задумчиво протянул Роман, поднимаясь на ноги.

— О, я с тобой, люблю смотреть, как моются красивые девочки, — расплылся в улыбке Лео и первым бросился в сторону ванны, откуда доносился плеск воды. — Гаранин! Ты извращенец! Почему ты не сказал, что проститутка моет кошку! Зачем ты вообще её с собой таскаешь?

— Проститутку? — уточнил Рома, улыбнувшись, глядя, как Женя сначала фыркнул, а потом не выдержал и рассмеялся.

— Кошку, — раздражённо ответил Лео.

— Потому что Рома очень любит животных. Кошечек там, собачек. Он такой приют отгрохал, чтобы им комфортно было, некоторые люди таких условий в жизни никогда не видели, — отсмеявшись, произнёс Ожогин. — Всё, пускай заканчивает, посушит её там, и я бедное животное заберу. Нам в главном офисе Гильдии как раз кошки не хватает. Вчера Олечка видела мышь, и от её визга Новак чуть инфаркт не заработал.

В это время из ванной комнаты вышла девушка с завёрнутой в полотенце кошкой, которая отчаянно вырывалась и уже не так сильно, как в начале вечера, хотела сидеть на руках.

— Иди сюда, бедное, несчастное животное, — выдохнул Женя и взял в руки брыкающуюся кошку. — Рома, сделай нам портал. Не хочу тащить и так измученное животное по холодной улице. Машину кто-нибудь из тверских ребят потом отгонит в Москву.

Роман взял стакан из бара и сделал портал до главного офиса Гильдии, вручив его Ожогину. Женя кивнул и с тихим хлопком исчез.

— Я спать, — решительно заявил Демидов, бросая изучающий взгляд на стоявшую в сторонке девицу. — Где в этом убогом месте можно завалиться до утра, чтобы меня никто не побеспокоил? — уточнил он.

— Весь этаж в твоём распоряжении, — махнул рукой Роман, садясь на диван.

— Отлично. Ты тоже ложись. Тебе отдыхать нужно, расслабиться, — он неопределённо обвёл рукой вокруг себя и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Роман начал постепенно проваливаться в сон, когда не знающая, что делать дальше, девушка подошла к нему.

— Роман Георгиевич, — тихо позвала она, напрягаясь, когда он резко открыл глаза. — Я готова, — неуверенно проговорила девушка, вставая перед ним.

— К чему ты там готова? — резче, чем того требовалось, ответил Роман.

— Помочь вам расслабиться, — улыбнулась девушка, садясь к нему на колени и начиная расстёгивать свою блузку.

— Тебя зовут как? — посмотрел ей в глаза глава второй Гильдии.

— Кристина, — она почему-то назвала своё настоящее имя, а не то, что было присвоено ей в местном филиале десятой Гильдии.

— Ну давай попробуем расслабиться, — тихо произнёс он, расстёгивая пуговицы на рубашке.

Глава 9

Марина повернулась, и сквозь сон я почувствовал, как она отодвигается от меня. Значит, скоро она выскользнет из-под одеяла, накинет халат и уйдёт в свою комнату. Мы ещё ни разу не просыпались утром в одной постели. Так что мне уже сейчас нужно привыкать к раздельным спальням. Видимо, не суждено мне проверить красивую легенду о том, что у Тёмных может быть только одна единственная возлюбленная.

Я заложил руку за голову, и тут из полудрёмы меня вывел резкий телефонный звонок.

— Наумов, — сонно произнёс я в трубку, когда нащупал её на тумбочке. Глаза я при этом не открывал и не видел, кто разбудил меня посреди ночи.

— Дмитрий Александрович, вас беспокоит дежурный Смирнов, — бодрый голос дежурного уже в который раз заставлял меня подумать о том, что им дают какие-то стимуляторы. Ну, не может быть такой бодрый голос у человека в четыре утра.

— Что стряслось, дежурный? — спросил я, приоткрыв один глаз и увидев, как Марина встаёт, накидывает полупрозрачный пеньюар, и идёт к выходу. Она даже не обернулась, чтобы посмотреть на меня. И мне, если честно, становится с каждым разом всё интереснее, зачем она вообще здесь живёт? Неужели только по приказу отца? Хотя, судя по всему, я её где-то даже удовлетворяю. Я Тёмный, и мне легче держать себя в руках, сосредоточившись на партнёрше, да и суккуба была превосходной учительницей.

— Эм, — после довольно продолжительной паузы произнёс Смирнов, — в Твери в мотеле «Придорожный» произошёл взрыв. Была частично снесена крыша и разрушено несколько номеров. К счастью, посетителей в этих номерах не было, если я правильно понял, произошла смена владельца, и номера пока не сдаются. Предположительно, был активирован тёмный артефакт Лазаревых. В номер, где произошла активация, никто не заходил… Я звонил вам домой на городской номер. Вишневецкая взяла трубку и сказала, что вы сейчас находитесь рядом с Тверью, а артефакты Лазаревых как раз по вашей части.

— Я понял, — сев на кровати, тупо смотрел на лежащие на полу туфли. Наверное, нужно лучше кроссовки надеть. Если придурок, активировавший старый артефакт, не сдох, то за ним придётся побегать. — Где находится этот мотель?

— На въезде в Тверь. Там недалеко лавка Вишневецких расположена, — ответил дежурный, видимо, сверяясь с картой.

— Я разберусь, — нажав на отбой, я поплёлся в ванную, чтобы привести себя в порядок, потому что подозреваю, утро для меня уже началось.

До Твери добирался на машине. Я не знал, где находится мотель, а болтаться по улицам от лавки Вишневецких мне не слишком-то и хотелось, тем более, что ночью шёл дождь, и на улице было, мягко говоря, неуютно.

Этот мотель я увидел сразу, как только проехал мимо кафе, в котором мы так и не встретились с Ромкой. Мне не надо было даже на название смотреть, чтобы понять: вот это здание, в котором отсутствовала крыша и часть стен, и есть тот самый мотель «Придорожный». Вряд ли в Твери где-то ещё был применён предположительно артефакт, принёсший столько разрушений.

Выйдя из машины, я осмотрел полуразрушенное здание, обойдя его по кругу. Что бы здесь ни произошло, но это был явно не тёмный артефакт. Никаких отголосков тьмы я не чувствовал, да и лёд в лужах вокруг был не от применения тёмного дара, а просто потому, что на дворе стояло довольно морозное ноябрьское утро.

Присмотревшись к крыше и определив, откуда, скорее всего, началось разрушение, я поднялся на второй этаж и толкнул чудом уцелевшую перекорёженную дверь. М-да, Митя, думал, что тебе будет легко её открыть? Дверь явно заклинило, и теперь её нужно или выбивать, или долго и нудно отжимать. Я предпочёл первое.

Достав на всякий случай пистолет и значок, я несколько раз стукнул по двери кулаком и крикнул:

— Наумов. Служба Безопасности. Отойдите от двери, я её сейчас выбью!

В комнате послышался какой-то шорох. Я выждал ещё секунд десять и, призвав дар, просто и без затей вышиб дверь тараном. Она влетела внутрь комнаты, и откуда-то сбоку послышался женский вскрик. Я вошёл внутрь, держа на виду значок. Пистолет был зажат в другой руке, и опускать я его пока не собирался. Проблема моего дара заключалась в том, что в моём арсенале было очень мало заклятий нападения направленного действия.

Смерти всё равно, кого забирать, а магия неразумна, она живых существ по типу «свой-чужой» делить не умеет. Именно поэтому я предпочитал в таких неоднозначных ситуациях пользоваться обычным оружием. Ваня, кстати, это прекрасно понимал, и в моём обучении борьбе с оружием и без него, а также стрельбе из различных видов огнестрельного оружия, уделялась львиная часть времени.

— Я так и думал, что тебя пришлют, — раздался знакомый голос, и я едва не выругался, глядя на выходящего из соседней комнаты Демидова. — Дима, ты не мог бы убрать эту штуку? — и он указал на пистолет. — А то у меня появляются странные чувства, что ты хочешь меня пристрелить.

— Знаешь, Лео, на этот раз твои чувства тебя совершенно не обманывают, — ответил я ему, убирая пистолет в кобуру. — Я действительно хочу тебя пристрелить. Что здесь произошло? Гаранин?

— Не знаю, я спал, — Лео протёр руками лицо. — Но, скорее всего, Ромка сорвался. Он остался здесь с девицей, которая его кошку мыла, и… В общем, я проснулся от страшного шума и от того, что прямо на меня капает дождь. Посмотрев наверх, я понял, что крыши нет. Он оставил дома перстень…

— Я в курсе, — в кармане у меня лежал этот злополучный накопитель, заряженный первозданной энергией Тьмы. Я его сунул в защитную коробочку, но даже сквозь неё чувствовал мощь, исходившую от этого кольца. — Где он?

— Не знаю, — покачал головой Лео.

— Он исчез, — раздался всхлипывающий женский голос. — Когда его помощник уехал с кошкой, а вот он пошёл спать, Роман Георгиевич всё-таки решил расслабиться, но…

— Расслабился? — спросил я, с трудом сдерживая площадную ругань.

— Нет, — она покачала головой. — Он только начал расстёгивать рубашку, и тут как рвануло…

— Можешь не продолжать. Расслабился Рома на все сто. Козёл, — я почувствовал, как у меня желваки на лице сыграли. Посмотрев на девицу, я указал ей на дверь. — Можешь идти. Я тебя не задерживаю.

Проводив взглядом убежавшую девицу, я сходил к машине и вернулся с папкой, в которой были чистые бланки протоколов. Вытащив один из них, я сел на стул, непонятно каким чудом уцелевший, но перед этим призвал дар и, сосредоточившись, снял координаты с фона, оставшегося при перемещении. Записав их на клочке бумаги, чтобы не забыть, я вернулся к протоколу.

— Что ты сейчас сделал? — нахмурившись, спросил Лео, притащив из комнаты, в которой спал, ещё один стул и расположившись рядом со мной.

— Определил, куда Ромка свинтил, — рассеянно ответил я, быстро описывая место происшествия.

— А что, вы так можете? — Демидов продолжал хмуриться. — Считывать координаты?

— Не позднее семи часов, прошедших после телепортации, — ответил я, заканчивая описание места. — Это любой артефактор может. Ромка в том числе.

— Почему я не артефактор? — Лео поджал губы. — Это несправедливо. Вероника же была артефактором, почему мне не передался этот дар?

— Это непринципиальный вопрос, — я закончил составлять протокол и протянул его Лео. — Подписывай.

— Что это? — Демидов взял протокол и принялся читать. — Так, в присутствии Демидова Леопольда Даниловича был применён… кха-кха, — он закашлялся. — Дима, ты это серьёзно?

— А что не так? — я посмотрел на него и улыбнулся, потирая шею.

Всё-таки эти побудки в четыре утра даются мне очень тяжело. Спать я люблю, и сейчас очень зол на Ромку. Что же он творит, скотина? Его нужно найти и отправить к Рокотову, похоже, как бы он ни бравировал, сам Гаранин не сможет справиться, а нестабильный эфирит — вот только этого нам всем не хватало. К тому же я сомневаюсь, что у меня поднимется рука его убить, даже, если всё станет совсем плохо, так же как у Эда. У всех остальных же слишком мало шансов на это, а снова арестовать Рома себя явно не даст.

Лео тем временем откашлялся и начал зачитывать те места из протокола, которые произвели на него впечатление:

— «В присутствии Демидова Леопольда Даниловича был применён Тёмный артефакт Лазаревых. Самозаряжающийся, самовоспроизводящийся. В настоящее время находится в относительно нестабильном состоянии. Представляет значительную ценность. Уничтожение не рекомендуется», — Лео замолчал, внимательно посмотрев на меня. — Нет, ты серьёзно?

— А что здесь не так? — я протянул ему ручку. — Подписывай, вон там, где графа «свидетель», и поедешь уже домой. Мне ещё этот нестабильный артефакт Лазаревых искать. Ты, кстати, не в курсе, кто новый хозяин этого мотеля? А то здесь постояльцев нет, а вы есть…

— Ромка его купил, — ответил Лео, выводя свою очень сложную подпись. — Я так и не понял, что случилось, но он сказал, что дождь пошёл. Правда, я не понял, при чём здесь дождь?

— Отлично, — процедил я сквозь зубы и добавил в протокол, что мотель был разрушен владельцем, и что никаких претензий за свою дурость он ни к кому не имеет. — Всё, дело закрыто. Пойдём.

И я вышел из наполовину разрушенной комнаты первым и направился к машине, вытаскивая на ходу ключи. Лео шёл за мной.

— Ты отвезёшь меня домой? — спросил он, подходя к пассажирской двери.

— Ага, сейчас, — я бросил ему ключи, и он их поймал на автомате, недоумённо посмотрев на меня. — Садись за руль. Мне некогда с тобой кататься. Отвезёшь машину в поместье, а там делай что хочешь. Можешь идти отдыхать, если такое желание возникнет.

— Дима, я не умею водить машину, — протянул Лео, вертя в руках ключи.

— Прости, что? — вот теперь я уставился на него с удивлением. — Вы меня носом тыкали в то, что я не умею ездить верхом, а ты в это же самое время заявляешь, что не умеешь водить машину?

— Кроме меня, Дима, никто верхом проехать не сможет. А машину вполне уверено водит водитель, — ответил Демидов.

— Так, садись, — я приложил руку к капоту и призвал дар. Надеюсь, моя магия не повредит машине. С другой стороны, не бросать же её здесь, в конце концов.

— Я могу узнать, что ты делаешь? — Лео сел на пассажирское сиденье, и теперь смотрел на меня с любопытством.

— Портал, — я захлопнул его дверь. — Ты окажешься рядом с постом охраны. Пускай кто-нибудь из ребят отгонит машину в гараж, и тебя до дома подбросит.

— Кстати, насчёт порталов…

— Лео, мне некогда. Попроси у Эда. Ему сейчас делать нечего, не думаю, что он откажет тебе в твоей маленькой просьбе. Держись, — и я отошёл в сторону и активировал портал, сделанный из машины.

После чего поправил папку с протоколом, которую я держал под мышкой, и вытащил маленький карандаш. В последнее время я постоянно один или два с собой таскаю именно для того, чтобы быстро сделать из них портал. Введя в заклинание записанные координаты, я активировал его. Ну что же, посмотрим, куда Ромка переместился после своей феерической прогулки.

* * *

Гаранин сидел за столом в своём кабинете в Гильдии и крутил в руках телефон. Похоже, это конец, и со старой жизнью в очередной раз покончено. Оставалось последнее дело, которое не терпело отлагательств. А потом останется уговорить Димку, чтобы тот надавил на Гомельского и его вывели из Рода Наумовых, и можно пробовать начинать с чистого листа. Ну, или сдохнуть где-нибудь, но так, чтобы никто из них не узнал.

Посмотрев на часы и отметив, что уже семь часов, и в принципе можно попробовать позвонить, Роман быстро набрал знакомый номер, чтобы самому не передумать. Несколько длинных гудков, и на той стороне раздался голос, от которого внутри всё сжалось.

— Вишневецкая.

— Ванда, это Гаранин, — Рома даже порадовался тому, что его голос звучит достаточно равнодушно.

— Я знаю, твоё имя высветилось у меня, — она помолчала, а потом спросила. — Зачем ты звонишь?

— Я хочу забрать свои кинжалы. Они тебе не нужны, а для меня…

— Нет, — спокойно ответила Ванда.

— Что? — он даже опешил. Не ожидал, что она ответит так категорично. — Но, почему? Они ничего не стоят, продать их невозможно, и эта пара представляет ценность исключительно для меня.

— Они много значили для меня. Я это помню. Также, как моё кольцо с изумрудом. И теперь я хочу понять, почему они столько для меня значили, — ответила она всё также спокойно. Но вот Роман таким спокойствием похвастаться не мог, поэтому процедил, едва сдерживаясь, чувствуя, как начинает волноваться его источник.

— Ванда! Я настаиваю…

Негромкий хлопок и удивлённый вскрик Ольги, донёсшийся до него из приёмной, заставили прерваться на полуслове. Практически сразу раздался раздражённый голос Димы:

— Доброе утро, Ольга. Ваш шеф у себя?

Роман резко нажал отбой, а потом, подумав пару секунд, вообще отключил телефон, чтобы он не зазвонил в самый неподходящий момент, напряжённо вслушиваясь в разговор за дверью.

— Простите, Дмитрий Александрович, но вы не имеете права здесь находиться. Вы офицер Службы Безопасности… Или Роман Георгиевич натворил что-то страшное, и вы пришли его арестовывать? — раздался нежный голосок Олечки.

Рома же думал только об одном: как Дима здесь оказался, минуя все сигнальные чары? А потом до него дошло, он же телепортировался, скорее всего, по остаточному следу. Значит, про его фиаско в мотеле, он уже знает. Как же хорошо, что ему самому хватило ума телепортироваться в приёмную, а не прямиком в кабинет. Он, наверное, чем-то задним чуял, что так будет лучше.

— Я здесь не как офицер Службы Безопасности. И, поверьте, Оля, я имею право здесь находиться, — в Димкином голосе прибавилось раздражения.

— И как кто же вы здесь? — продолжала упрямо допытываться Ольга, хотя голос её заметно дрогнул. Ей было, явно, не по себе, но она держалась.

— Как глава его Рода, — любезно пояснил Дима. Приехали. И как же: «Между нами ничего не изменится»?

— А разве так бывает? — задумчиво произнесла Ольга.

— О, да, поверьте, ещё и не так бывает. Так где он? — а вот теперь в голосе Димы прозвучало нетерпение. — Он там? — наверное, он имеет в виду кабинет.

— Нет, его здесь нет.

— Какая фантастическая преданность, — голос Димы приблизился к двери. — Вы же не будете возражать, если я посмотрю?

— Нет, но… — Ольга не успела договорить, а Рома увидел, как ручка двери медленно поворачивается.

И тогда он сделал то, чего не делал уже очень много лет, глава второй Гильдии нырнул под стол, и замер там, стараясь даже дышать через раз.

Дверь открылась, но шагов слышно не было. Наверное, Дима осматривал комнату с порога. Рома слегка пошевелился, стараясь принять более удобное положение, и тут же замер, услышав характерный скрип кожи своей куртки.

— Действительно, никого нет, — раздался задумчивый Димкин голос, казалось, совсем близко к столу, под которым сидел Гаранин. — Но я мог бы поспорить, что он здесь, я же чувствую…

Дверь закрылась, и голос отдалился. Рома выдохнул, закрыл глаза и несильно ударился затылком о переднюю стенку стола.

— Что ты творишь, мать твою? — пробормотал он, не спеша, тем не менее, вылезать. — Ты на хрена прячешься? Ты что, ребёнок?

Но Роман не мог заставить себя вылезти. Он не мог снова заставить себя пережить это чувство беспомощности перед главой Рода. Когда-то ему удалось вырваться из этого круга, но сейчас не был уверен, что сможет противостоять. Ему было сложно по какой-то причине отказать Диме даже в то время, когда тот не являлся его главой. Что же будет сейчас?

— Неужели это только потому, что он Тёмный? — снова пробормотал Гаранин. — Нет, этого не может быть, иначе, я бы своего повара как дрессированная собачка слушался.

— Я не могу уловить след от перемещения, — снова раздался голос Димы в приёмной. — Каким образом он ушёл, если здесь нет остаточного фона?

— Ногами, — а вот сейчас в голосе Ольги прозвучало злорадство. — Он ушёл ногами. Представляете, так тоже можно перемещаться.

— Ногами? Нет, я, конечно, всегда знал, что Гаранин склонен к извращениям, но чтобы до такой степени? — проговорил Дима озадаченно. А Ромка закусил костяшки пальцев, чтобы не заржать. — Он не говорил, когда вернётся?

— Нет, Роман Георгиевич не говорил мне об этом, — похоже, Ольга привыкла к нему, потому что теперь говорила, мило улыбаясь.

Ну да, Дима умеет произвести впечатление милого мальчика, а дар, от которого кровь стынет в жилах, при Ольге ни разу не призывал. Хотя здесь, конечно, возможны варианты, учитывая её одержимость смертью. Как бы она в него не влюбилась в этом случае. Роме была известна эта особенность его секретарши. Более того, он знал, почему так произошло, но не мог ей помочь. Приходилось надеяться, что она встретит однажды молодого некроманта попроще, чем Дима, и обретёт счастье.

— Оленька, а ведь я буду приходить сюда так часто, как только взбредёт мне в голову, — вот сейчас этот гад тоже улыбался. Улыбка всегда слышится в голосе. Рома, услышав этот ласковый тон, передумал вылезать из-под стола, решив дождаться здесь, пока Дима уйдёт.

— И когда приблизительно вы будете приходить? — деловито поинтересовалась Ольга. — Я обязательно буду готовить очень вкусный кофе к вашему приходу.

— О, когда мне в голову взбредёт. Может быть, через час, а может быть, через два дня. А может быть, это вообще буду не я, а кто-нибудь другой по моей просьбе, — Дима замолчал, а потом добавил: — Я всё равно его найду, можете Роме так и передать. Этому барану нужна помощь, и хочет он или нет, но я ему эту помощь предоставлю. Да, если увидите его раньше меня, передайте вот это. Только ради всех богов, не открывайте коробку и тем более не берите её содержимое в руки, это может привести к вашей гибели, и я себе подобного никогда не прощу. Вы же не хотите, чтобы такой славный парень, как я, страдал из-за вашей кончины?

— Разумеется, нет.

— Отлично. Кстати, прекрасный венок. Очень сдержанно, элегантно, красиво. Он бы безупречно смотрелся даже в нашей фамильной часовне. У вас прекрасный вкус, — когда он это сказал, то Ромка чуть не подпрыгнул, но только выругался, ударившись головой о крышку стола. Вот же гад! Ещё пара минут такой обработки, и Ольга его сдаст с потрохами. Её так редко хвалят, да ещё и за подобные выверты, а он это как-то вычислил и теперь беззастенчиво использует.

— О, спасибо, — пролепетала она. — Я старалась.

— Ну что же, до свидания, Оля, ещё увидимся, — снова раздался хлопок. Дима предпочёл извращениями не заниматься, а переместиться с помощью портала.

Роман еле слышно выдохнул. Он уже собрался вылезти из-под стола, когда дверь снова открылась.

— Ой, тут правда никого нет, — Оля вошла в кабинет. — Роман Георгиевич!

Стук каблучков раздался совсем близко. Рома поднял взгляд и тут же увидел перед собой удивлённые голубые глаза. В отличие от Димы, Ольга прекрасно знала, что Рома находится в кабинете и догадалась заглянуть под стол.

— Эм, — протянул Гаранин. — Ручка упала, я её доставал, — и он показал ручку, которую держал в руке перед тем, как нырнуть под стол.

— Я так и подумала, — ответила Ольга и протянула ему коробочку, сплошь исчерченную защитными рунами. — Дмитрий Александрович просил вам передать.

Рома схватил коробку, открыл её и вынул перстень, сразу же надев его на палец. Могущественная сила сразу же устремилась к бурлящему источнику, и тот замер, притворившись полностью инертным. Роман чуть не застонал от нахлынувшего облегчения. Закрыв глаза, он откинул голову, впитывая эту силу, как губка. Когда же он немного пришёл в себя, то увидел, что Ольга всё ещё стоит нагнувшись, но смотрела она не на него, а на перстень и коробку, от которой фонило Тьмой, несмотря на то, что артефакта в ней уже не было.

— Держи, — вздохнув, Гаранин протянул ей защитную коробочку. И секретарша схватила её, прижав к груди. М-да. И где ей молодого некроманта найти, да ещё не такого знатного, как Наумов?

Ольга выскочила из кабинета, прижимая к себе драгоценную коробку, а Рома наконец-то выполз из-под стола. Потянувшись, чтобы немного размять напряжённые мышцы, он быстро вышел из кабинета и подошёл к Ольгиному столу. Перед ней лежала стопка папок, в то время как сама девушка любовно устанавливала хранилище тёмного артефакта на своём столе. Рома покосился на венок и указал на папки.

— Что это?

— Дела для региональных отделений, — отрапортовала Ольга. — Я их ещё не зарегистрировала и не разослала на места.

— Ага, значит, дела по всей России? Отлично, это то, что нужно, — и Роман схватил всю стопку. — Я сам ими займусь.

— Но, Роман Георгиевич, я же их не зарегистрировала, — Ольга попыталась вырвать дела из рук шефа, но Гаранин сделал шаг назад, не давая ей этого сделать. — Я же даже не знаю, для каких регионов они предназначены!

— А вот это просто замечательно, — и Рома вытащил из кармана этот странный артефакт, позволяющий ему перемещаться. — Увидимся.

И он переместился, оставив Ольгу в приёмной одну.

* * *

Я был уверен, что Ромка в кабинете. Я словно чувствовал его, как чувствовал иногда Эдуарда. Это было странное ощущение, и, по идее, его чисто номинальное вхождение в род Наумовых, который даже не является Древним Родом, не могло привести к такому эффекту.

Но Ромы в кабинете не было, и я решил разобраться с этим феноменом попозже. Сейчас же, отвесив кучу комплиментов этой странной Ромкиной секретарше, я переместился к его дому.

В просторной гостиной сидел Егор и напряжённо смотрел на дверь. Увидев меня, он выдохнул и немного расслабился.

— А ты чего так рано? — спросил он, беря отставленную чашку с кофе. Я же удивлённо смотрел на сидящую возле него Соню. Она сидела, обвившись своим жутким хвостом, как фарфоровая статуэтка, и всем своим видом показывала, какая она приличная кошечка и что её, по всей видимости, не нужно выгонять на улицу под мост. Она даже позволила себе кокетливый бантик на шею повязать.

— Однако, — протянул я, подходя к столику и беря в руки кофейник. В нём было достаточно кофе, и я плеснул себе, чувствуя, что меня начинает клонить в сон. — Мой день начался очень рано. Я ищу этого барана, и, судя по всему, здесь он не появлялся.

— Дим, если Рома знает, что ты его ищешь, этот дом будет последним местом, в котором он появится, — сказал Егор и сдёрнул с шеи заметно расслабившейся Сони бантик. — Ты сейчас сразу на работу?

— Нет, — я покачал головой и зевнул. — Домой заскочу. Попробую ещё одно воспоминание у Ванды очистить и разблокировать. А потом да, на работу. Будем думать, как меня внедрить к Клещёву, учитывая, что он, скорее всего, знает моё к себе отношение.

— Это будет сложно, но мы что-нибудь придумаем, — Егор показал супницу, стоящую на столе. — Сделай на ней общую гравировку Семьи, будь другом. Я вроде похожую на каком-то аукционе нашёл, из наборов того периода. Она, конечно, мне в копеечку обошлась, но всё равно не в такую, как ваша посудина.

— Без проблем, — я пожал плечами, призвал дар и отпустил заклятье клеймения. Не свою личную печать, а общую, для всякого ширпотреба, которая используется для маркировки вещей, принадлежащих Семье, но не являющихся артефактами. — Можешь её продать.

— А потом на эти деньги купить такую же? — Егор покачал головой и пошёл ставить супницу на место, вместо разбитой Соней. — Нет уж, спасибо за совет. Иди уже к нашей страдалице. Да, я тут ей немного вещей собрал. Наверное, пока лечение не дало результатов, Ванде пока лучше здесь не появляться.

— Это точно, — и я залпом допил кофе, подхватил сумку и пошёл к двери. На этот раз я решил пройтись до дома пешком, надеясь, что холодный утренний воздух хоть немного разгонит сонную одурь.

Глава 10

— Где он? — Ольга подняла голову от бумаг и с удивлением посмотрела на стоящую перед её столом девушку.

Оля сразу же узнала её. Вот только в прошлый раз она была напряжена, и её серые глаза были полны беспокойства и страха. Теперь же Ванда смотрела на неё слегка раздражённо и абсолютно равнодушно. Словно ей не нравилось то, что она сейчас делает, но и послать того, кто ей дал это поручение по какой-то причине не может.

— Вашего отца здесь нет, — ответила Ольга, мило улыбнувшись.

— При чём здесь мой отец? — Ванда нахмурилась. — Где Гаранин?

— Вчера вечером он был в Самаре. Где Роман Георгиевич находится сейчас, я не знаю, — Оля продолжала улыбаться, ничем не демонстрируя своего недовольства.

— Где его расписание? — немного подумав, спросила Ванда. — У него обязательно должно быть расписание. Пусть он и бегает от Димы, но важные встречи отменить без уважительной причины не сможет. Где оно? — и Вишневецкая требовательно протянула руку.

— А на каком основании вы его требуете? — Ольга прищурилась. — Если это запрос Службы Безопасности, то предъявите ордер, и я с удовольствием отдам вам расписание Романа Георгиевича.

— Я здесь не как сотрудник Службы Безопасности, — раздражение в голосе Ванды усилилось. Она посмотрела на эту куклу, которую держал в своей приёмной Гаранин, и поморщилась. Наверняка же она не только его корреспонденцией и расписанием занимается. Она отмахнулась от этой мысли, не понимая, почему она вызвала ещё большее раздражение, чем её нахождение в Гильдии.

— Как частному лицу, я тем более не могу предоставить вам расписание Романа Георгиевича, — и Ольга улыбнулась ещё приторней.

— Ладно, пойдём долгим путём, — пробормотала Ванда, доставая телефон. — Дима, у нас проблема. Секретарша Гаранина не хочет отдавать мне его расписание на день. Я, конечно, могу забрать его силой, но у меня нет полномочий. В этом случае ты меня будешь вытаскивать из полиции? Да, я поняла. И, Дима, когда меня допустят к работе?

Ольга старательно прислушивалась к разговору, но расслышать ничего не удавалось. К тому же Вишневецкая отвернулась и прикрыла телефон рукой. Интересно, какому Диме она звонит? Ванда тем временем повернулась к Ольге, весьма демонстративным движением нажала на кнопку громкой связи и положила телефон на стол, а затем громко произнесла:

— Говори, она тебя слышит.

— Оля, доброе утро, — по приёмной разнёсся голос Дмитрия Наумова, и Ольга распахнула глаза.

— Здравствуйте, Дмитрий Александрович, — пискнула она, соображая, каким образом сможет защитить расписание Романа от главы его Рода. На ум ничего не приходило, и она начала готовить себя к тому, что придётся смириться.

— Оля, я понимаю твою преданность Роме, правда, понимаю, и, чёрт возьми, завидую ему, но в данном случае, не появляясь дома, он вредит прежде всего себе, — довольно мягко проговорил Дима.

— Я не могу отдать его расписание госпоже Вишневецкой, — пискнула Ольга, а Ванда только фыркнула в ответ, дёрнув плечом.

— Но ты же не хочешь, чтобы я приехал в Гильдию лично? — вкрадчиво проворковал Наумов.

— Почему же, хочу, — выпалила Ольга, почувствовав, что её щёки залились румянцем. Ванда же хмыкнула и кашлянула, чтобы скрыть рвущийся наружу смех. — Я умею готовить хороший кофе, а вы его ещё ни разу не попробовали.

— Хм, неожиданно, — после небольшой паузы ответил Дима. — Я бы с радостью, и сейчас я совершенно не кривлю душой, но мне некогда. Поэтому и попросил Ванду зайти к вам поинтересоваться, появился ли блудный сын моего Рода на своём рабочем месте.

— Но я не могу отдать ей расписание, — твёрдо повторила Ольга. Она сама не понимала, чего этим добивается, может, чтобы он и правда пришёл? Она покосилась на коробку на своём столе. От Дмитрия почти также фонило, как и от его подарка: этакий едва уловимый флёр смертельной опасности под оболочкой милого юноши. А ещё ему действительно понравился её венок, который она так тщательно выбирала…

— Я понимаю, — в голосе Дмитрия появилась задумчивость. — Вот что, я прямо сейчас смотрю на перстень, очень похожий на тот, который вы по моей просьбе передали своему боссу. Только более изящный, женский вариант. Полагаю, что он будет чудесно смотреться на вашем пальчике…

— Вы мне сейчас предлагаете… — начала Ольга, но Дима её перебил.

— Взятку, конечно. Мы же взрослые люди, — он усмехнулся. — Перстень уникальный. А клеймо Эдуарда Лазарева не даст усомниться в его подлинности. Если вы решите его продать, то сразу же станете очень обеспеченной молодой женщиной…

— А как вы мне его передадите? — выпалила Ольга, чувствуя, как сердце пропустило удар.

Она бы и так отдала Наумову расписание, потому что понимала, что для Ромы так будет лучше, но перстень Лазаревых — это была неосуществимая мечта. Её привлекала смерть, она была зациклена на ней. Именно поэтому Ольга оставалась в Гильдии убийц, хотя уже давно могла бы уйти, особенно после того, как Рома изменил Устав, позволяющий сотрудникам просто увольняться. Это не касалось самого главы, тот пункт Роман никак не мог изменить самостоятельно.

Одержимость Ольги смертью не была слишком заметна: она проявлялась в таких мелочах, как выбор венка для шефа, чтобы на его похоронах всё было идеально, или нежная любовь к защитной шкатулке, от которой так фонило Тьмой, что итак не радужная атмосфера в приёмной второй Гильдии, стала совсем угнетающей. И иметь что-то, принадлежащее когда-то адептам Смерти, было её заветной мечтой. Но побрякушки Лазаревых стоили слишком дорого, чтобы она могла позволить себе даже какую-нибудь малость, принадлежащую малоизвестному Великому Князю. А тут ей предлагают вещь, сделанную Эдуардом. Искушение было слишком велико, чтобы Ольга могла отказаться.

— Скоро к вам приедет курьер, ждите, — ответил ей Дмитрий и отключился.

Ольга подняла взгляд на Ванду.

— Ну что же, подождём, — протянула Вишневецкая. — Может, хотя бы покажете мне его, чтобы я убедилась, что это не глупая шутка?

— Пожалуйста, — Ольга вытащила бумагу и положила её на стол ровно на пять секунд, а затем так же быстро убрала её. — Убедились?

— Вполне, — Ванда рассматривала ногти. — Пока курьер едет с вашей неприлично большой взяткой, я, пожалуй, схожу в туалет.

Когда Вишневецкая покинула приёмную, Ольга вытащила телефон и быстро набрала номер.

— Гаранин, что у тебя? — Рома ответил ей практически сразу. По голосу было слышно, что он чем-то недоволен.

— Я вас только что продала, Роман Георгиевич, — быстро ответила Ольга. — Дмитрий Наумов предложил мне взятку в виде перстня, похожего на ваш, в обмен на расписание, и я не смогла отказаться.

— Ну, Дмитрий Наумов вполне может себе позволить разбрасываться подобными подарками, — Ромка скрипнул зубами. — Спасибо, что предупредила.

— Он не просил меня не предупреждать вас, — Оля улыбнулась. — А вообще, они могли бы поймать Ожогина и пытать его. У Жени есть ваши координаты, и он бы в итоге сломался и сдал вас.

— Я нашёл жучок, и в телефоне тоже, — хмуро прервал её Рома.

— Так на вас есть ещё два, — хихикнула Ольга.

— Где? Куда он, мать вашу, засунул эти проклятые жучки⁈ — он продолжал орать, но Ольга в этот момент отключилась, чтобы не скомпрометировать себя перед Вандой, которая в любую секунду могла вернуться.

Ванда в это время зашла в туалет и снова набрала номер Димы.

— Я сейчас позвоню Эду, чтобы он прислал побрякушку, — сразу же ответил ей Наумов.

— Я как раз об этом хочу поговорить, — ответила ему Ванда. — Эта кукла показала мне мельком расписание. Ну, должна же я была убедиться, что она не водит нас за нос. Через двадцать минут состоится Совет Гильдий. Насколько мне известно, Гаранин обязан на нём присутствовать.

— Хорошо, — сразу же ответил Дима. — Что-то ещё?

— Так, может, не нужно дорогой подарок Олечке дарить? — язвительно спросила Ванда. — Или она тебе понравилась, как и ты ей?

— Жди курьера, потом заберёшь расписание, — сквозь зубы проговорил Дима. — У Ольги проблемы, но я, к сожалению, ничем не смогу ей помочь. Я не знаю, с чем они связаны.

— Ты прекрасно можешь это выяснить, — процедила Ванда. — А то я чувствую себя прямо звездой. Дмитрий Наумов только у меня одной каждый вечер копается в голове.

— Прекрати, — спокойно ответил Дима. — Не отдать ей обещанный перстень — это подорвать её доверие ко мне. Зачем мне это делать, если её помощь мне может понадобиться в другой раз? И нет, Ванда, я ей не нравлюсь. У неё проблемы, а я маг смерти, только и всего.

— Когда меня выпустят на работу? — снова задала вопрос Ванда.

— Как только ты пройдёшь психологическое тестирование, не раньше. Занесёшь мне расписание Гаранина и зайдёшь к Гертруде Фридриховне. Она тебя давно уже ждёт, — отрезал Дима. — Можешь сделать это в любой последовательности.

Он отключился, а Ванда посмотрела на погасший экран телефона и показала язык.

— Козёл, — резюмировала она и направилась в приёмную к этой проблемной Олечке, чтобы там подождать курьера с посылкой.

* * *

Я ненадолго задумался, похлопывая телефоном себя по губам. Вряд ли Ромка появится на Совете, так что не стоит туда соваться и эпатировать глав других Гильдий. Можно как-то по-другому попробовать до него достучаться. Так, перстень. И я набрал номер Эда.

— Я слушаю тебя невероятно внимательно, — голос Эдуарда звучал обречённо. И тут я услышал фоном вопли Лео:

— Мне просто интересно, как Дима отреагирует, когда узнает, что ты ходишь по дому в таком виде! А ведь он в это время уже уехал на работу, когда мы с тобой в библиотеке столкнулись!

— Я всего лишь хотела взять что-нибудь почитать, — яростно парировала Марина. — Откуда мне было знать, что господину Демидову не спится?

Эдуард молчал, я же вслушивался в эти вопли и почти не удивился, когда раздался, как обычно, невозмутимый голос Николая:

— Подавать десерт?

— Да, — почти простонал Эд, причём в трубку.

— Простите, Эдуард Казимирович, позвольте поинтересоваться, что такого жуткого вы натворили, если глава Семьи так вас наказал? — спросил Николай, в ответ Эд только зарычал, да так, что я подумал, а не обернулся ли он Гвэйном ненароком.

— Дима, что у тебя? — процедил мой старший братишка. — Если ничего срочного, то не отвлекай меня от наслаждения этим чудесным ланчем.

— У тебя есть болванка — перстень с волчьей головой, которая подошла бы очаровательной девушке? — быстро проговорил я, размышляя тем временем над словами Николая.

— Подарок? — судя по тому, что голоса отдалялись, Эд вышел из-за стола и направился туда, где у него может оказаться заготовка.

— Взятка, — я усмехнулся. — Секретарю Ромкиному. Чтобы она отдала нам кое-какие бумаги.

— Взятка — это даже в моё время было противозаконно, — заметил Эд. — Чем-то болванку наполнить?

— Нет, чуть своей силы плесни, чтобы фон шёл, и этого хватит. Девушка не маг, так что…

— Я понял, — Эдуард чем-то забренчал, а потом выдохнул. — Готово.

— Да, не забудь своё клеймо поставить. Я пообещал ей безделушку Лазаревых.

— Дима, я всегда ставлю клеймо на свои поделки, даже если это простая болванка, — немного ханжески ответил Эд. Курьером отправить?

— Можешь сам, — я хохотнул. — Девушка странная, но могу же я ей двойной подарок сделать.

— Как-нибудь в другой раз. Это всё?

— Всё. Можешь возвращаться и продолжать свой увлекательный ланч.

— Знаешь, Дима, я тут подумал, а ведь ты меня действительно не наказывал. И почему я должен продолжать всё это терпеть? — спросил он и отключился.

Я недоумённо посмотрел на телефон.

— Так я тебя и не заставляю терпеть. Марина с Демидовым, судя по всему, неплохо развлекают друг друга.

Посмотрев на часы, я выждал ещё несколько минут, после чего набрал очередной номер.

— Митя? Что-то случилось? — в голосе Лиса прозвучало напряжение. На этот раз фоном служил гул негромких голосов, но слов было совсем не разобрать.

— Гаранин с вами? — спросил я, прикрывая глаза.

Что-то я устал за этот месяц как собака. Какой-то непрерывный бег по кругу. Попытка вычленить знаковые воспоминания у Ванды; этот псих, мой родственничек, бегающий от меня по всей стране; Марина, которая была постоянно недовольна моими частыми отлучками; вопли Гомельского на тему, зачем Ромке понадобился полуразрушенный мотель; попытки разработать вменяемую схему моего внедрения к «Детям свободы»; да ещё и рядовые сотрудники Службы Безопасности, в основном из вспомогательных отделов, которые почему-то решили на каком-то своём выдуманном уровне, что я решаю определённые вопросы помимо Громова, — всё это засасывало меня в бесконечный водоворот нарастающей усталости.

Хотелось плюнуть на всё и на всех, свалить на какой-нибудь необитаемый остров и пару суток вообще ничего не делать, только лежать под пальмой и смотреть в небо. А ведь я до сих пор хочу летать!

— Ну, как тебе сказать, Митя, — осторожно ответил Лис. — Чисто технически он с нами, но телом… хрен его знает где, я не интересовался, это не слишком принято, знаешь ли.

— Отлично. Включи громкую связь и положи свой телефон рядом с тем, откуда этот козёл вещает. Мне нужно, чтобы он меня слышал, — сказал я, не открывая глаз. Бойко хохотнул, но, судя по изменившемуся фону, выполнил мою просьбу.

— Говори, Митя, тебя слышит не только Роман, но и ещё четырнадцать весьма уважаемых людей, — торжественно объявил Бойко.

— Ты сколько ещё бегать от меня будешь? — сразу же спросил я, слегка напрягаясь, но не открывая глаз.

— Я бегаю не от тебя, а от сомнительных перспектив, — голос Ромы прозвучал через значительную паузу и звучал устало. Всё-таки он не справляется, как бы ни пытался бравировать. — Зачем ты Ольге Тёмный артефакт подарил? Ты в своём уме?

— Я не идиот, чтобы неодарённой девушке дарить артефакт, который она почти стопроцентно будет носить, просто не сможет удержаться, — захотелось вытащить его прямо через трубку и набить морду. Это я Эда наказываю? А кто в таком случае наказывает меня⁈ — Это всего лишь болванка. Красивая, стильная, с клеймом Эдуарда Лазарева, но болванка с лёгким налётом Тьмы.

— И, как и все вещи Лазаревых, стоящая невменяемых денег, — усмехнулся Гаранин.

— Это их побочный эффект. Лично я не понимаю, почему они столько стоят, ну да ладно. Судя по тому, что ты не удивлён, она тебя предупредила?

— Представь себе, — огрызнулся Рома.

— Какая фанатичная преданность, может, мне увести её у тебя? По-моему, у меня получится сделать это без особых усилий, как думаешь? — я крутанулся в кресле. — Заставлю её для начала отдраить мою ритуальную комнату, которую ты умудрился испоганить. Думаю, Ольге понравится.

— Ты её Демидова заставил оттирать, — он ответил снова после продолжительной паузы. А ещё я перестал слышать фон. Словно собравшиеся за столом люди, затаив дыхание, ловили каждое наше слово.

— Рома, ты сам-то понимаешь, где Леопольд и где тряпки с вёдрами? — я снова крутанулся в кресле.

— Дим, а ты чего такой злой? — осторожно спросил Роман.

— Если бы тебя подняли в четыре утра разбираться с последствиями применения нестабильного артефакта Лазаревых, то ты бы тоже был не в духе, — ответил я, перестав крутиться и выпрямляясь в кресле.

На этот раз пауза затянулась. Я уже думал, что Гаранин бросил трубку, но тут он выдохнул:

— Как ты меня назвал?

— А что, в моих словах есть хоть одна ошибка? — я усмехнулся.

— Это произошло месяц назад, и твоё недовольство должно было немного утихнуть. Дима, ты в курсе, что нас сейчас слышат четырнадцать человек? — осторожно спросил он.

— Да, я в курсе, и что? Лис, о чём мы сейчас говорим?

— Понятия не имею, Митя, — ответил Бойко радостно. — Лично я половину не слышу.

— Вот видишь, Рома, а ты боялся, — сказал я ласково.

— Кинжалы мне мои верни. Они нужны мне для работы, — напряжение в голосе Гаранина усилилось.

— Ну, во-первых, твоих кинжалов у меня нет, и в ваши дела я точно не полезу. А во-вторых, я на днях изучал Уставы Гильдий, ну, знаешь, на всякий случай. Нужно же вас как-то перед Эдуардом отстоять, а то у него идефикс — он считает, что от Гильдий нужно избавиться, лучше всего сжечь их вместе с людьми.

— Это тот Эдуард, у которого справка? — нервно хохотнул Рома.

— Да, тот самый. Так вот, я изучал Уставы Гильдий и нашёл там интересную вещь. Оказывается, глава Гильдии вовсе не должен бегать с контрактами наперевес и выполнять эту работу. Представляешь? Ты, наверное, до этого места не дошёл; так-то в школе я вообще одно время сомневался, что ты умеешь читать. Ну, не зря же мне на распределении такие странные вопросы задавали, а Демидов не выглядел удивлённым…

— Дима, хватит надо мной издеваться! И вообще, это мой мотель, как хочу, так его и ломаю! — Ромка не выдержал и начал закипать.

— Вот сейчас лучше помолчи и не вздумай при мне напоминать об этом хреновом мотеле, — я распахнул глаза.

— Рома, а почему ты вообще всё это терпишь? — раздался смутно знакомый голос.

Воцарилась тишина, а потом Ромка вздохнул и негромко пояснил, чтобы снять все вопросы:

— Потому что он глава моего Рода, Руслан. И именно поэтому я всё ещё слушаю и не могу повесить трубку первым.

— Но Наумовы же не Древний Род. Разве Дмитрий Наумов может приказывать Гаранину? — снова раздался всё тот же голос, а потом прозвучал весёлый голос Бойко:

— Ой, Русланчик, ты точно своей смертью не помрёшь. Тебя мало того, что ты волков, к которым Андрей Олегович принадлежит, бобрами обозвал?

— Что он сделал? — мы сказали это с Ромкой вместе. Я даже костяшку указательного пальца прикусил, чтобы не заржать. Немного придя в себя, добавил: — Этим Муратов оскорбил не Андрея, а Ивана Рокотова…

— Ну всё, Русланчик, ты труп. С тобой и Гараниным на этих посиделках, конечно, весело, но, боюсь, защитить я тебя никак не смогу, — и Бойко сочувственно поцокал языком.

— Ладно, хватит веселить уважаемых людей, — резко сказал я, обращаясь к Гаранину. — Прекращай от меня бегать и возвращайся домой. Сегодня!

И я повесил трубку. Надеюсь, прямой приказ он не сможет проигнорировать. Отсрочить — ну тут сами боги велели. Потом будет что-то вроде: «Я так старался, так старался, но прямо сейчас прибыть домой не мог». Главное, чтобы он прекратил пытаться угробить себя и позволил мне ему помочь. У меня слишком мало друзей, чтобы терять хоть одного из них.

Дверь в мой кабинет распахнулась, и влетела Ванда. Хлоп! Прямо передо мной упали несколько листов с Ромкиным расписанием, а Ванда оперлась на руки и наклонилась ко мне.

— Дима, это ни в какие ворота не лезет! Рерих сказала, что я не могу приступить к работе! — рявкнула она, гневно глядя на меня.

— И повторю это, — вслед за Вандой в кабинет вошла Гертруда Фридриховна. — Вишневецкая не может работать! Дмитрий Александрович, у Ванды нарушена эмоциональная сфера. В таком состоянии она полноценно выполнять возложенную на неё работу не сможет.

— Постойте, — я поднял руку, нахмурившись. — Она потеряла эмоциональную привязку к своему парню под воздействием тёмного артефакта. Но как это может помешать ей работать?

— Напрямую, — Гертруда потёрла виски. — Ванда не просто вдруг разлюбила своего парня — это было бы не так уж и страшно, в жизни всякое случается. Она утратила эмоциональную привязанность вообще ко всем людям, даже к самым близким.

— Например? — я сложил руки на груди, переводя взгляд с неё на Ванду и обратно, не переставая при этом хмуриться.

— Ванда, что случится, если вдруг тебе сообщат, что Дмитрий погиб? — спросила Ванду Рерих. Девушка выпрямилась, и её взгляд встретился со взглядом нашего психолога, и я заметил блеснувшую в глубине глаз Гертруды Фридриховны искру. Ага, она применила дар эмпатика, чтобы исключить ложь в ответе.

— Лично я испытаю облегчение. Он больше не будет делать мне больно, из раза в раз полоща мой мозг в прямом смысле этого слова, — и она тоже сложила руки на груди, закрываясь от нас обоих.

— Нормально, — я швырнул на стол телефон, который держал в руках. — А если тебе сообщат о гибели родителей и бабули?

— Мне наконец-то разблокируют счета! Дима, что ты хочешь от меня услышать? Что я буду сожалеть? Скорее всего, буду. Но вот прямо сейчас представить себе свою реакцию я не могу.

— Ты когда в последний раз была на конюшнях у своей лошади? — прямо спросил я.

— Мне это зачем? Я вообще не понимаю, зачем мне лошадь. Можешь её продать, — Ванда равнодушно пожала плечами. — И я не понимаю, как это может помешать…

— Если я предложу использовать тебя исключительно в качестве ликвидатора, то никак тебе это не помешает, — я взял ручку со стола и принялся крутить её в руке. — Но боюсь, что когда мы вернём всё на место, спасибо ты мне за это вряд ли скажешь.

— Тогда, может, ты перестанешь пытаться вернуть мне мою детскую влюблённость? — язвительно сообщила Ванда.

— О, нет, дорогая, я приглашу себе на помощь опытного эмпатика, и мы вместе тебя выпотрошим, потому что, клянусь, если у меня не получится, то я тебя убью. И рука у меня не дрогнет. А потом найду эту криворукую свинью Клещёва и использую его в качестве манекена для отработки родовых проклятий, — у меня на лице сыграли желваки, и Ванда отпрянула, потому что в кабинете заметно похолодало. — Поэтому ты сейчас идёшь домой и морально готовишься к сегодняшнему вечеру. Потому что я приду к тебе в гости вместе с Гертрудой Фридриховной. Вы же не против? — спросил я у Рерих. Та покачала головой.

— А что, если я против? — пискнула Ванда. — Мне отлично живётся, ничего не чувствуя и не переживая.

— Я даже не сомневаюсь в этом. А если ты будешь против, то я запрещу присылать мне твои счета из «Радости волка» и других заведений, и, боюсь, на одни больничные выплаты ты не сумеешь прожить, — отрезал я.

Ванда вскинула голову и вышла из кабинета, чеканя шаг и громко хлопнув дверью. Я действительно открыл ей кредит в некоторых любимых магазинах, когда отец и бабушка заморозили её счета. Для меня это было правильно. Тем более что тратила Ванда немного, даже Гомельский не возражал. Вот только это немного было гораздо больше её зарплаты, а к другой жизни она не привыкла.

Сегодня же Ванда переехала от меня в свою квартиру, которую я с превеликим удовольствием отжал у Влада как совместно нажитое имущество. А так как этот крендель на слушанье не явился, как и в принципе больше не объявлялся в поле нашего зрения, то квартиру не делили, а полностью отдали Ванде. И хоть она его не помнила, это не помешало ей переехать теперь уже в собственное жильё.

Вообще, оставить Влада голым было легко. Даже неинтересно и неспортивно. Мои адвокаты даже не повернулись в его сторону. Отправили каких-то стажёров. Сами они до сих пор раздевали фландрийскую тюрьму, фландрийскую Службу Безопасности и, кажется, добрались до фландрийского правительства. Им было не до мелочи, вроде Влада Льевски. Там уже, по-моему, и мой моральный ущерб в ход пошёл из-за переживаний о судьбе родича. Я вроде, по версии Гомельского, до сих пор при смерти лежу, а моя невеста, вместо того чтобы готовиться к свадьбе, ухаживает за практически инвалидом.

Кстати, о невесте, надо Марине уже официально предложение сделать. Кольцо с крупным бриллиантом уже куплено, надо вытащить её в ресторан и перед парочкой прикормленных журналистов встать на колено, чтобы всё как положено было. Вот завтра и займусь.

— Кха-кха, — я удивлённо посмотрел на Рерих, всё ещё стоящую перед моим столом. — Дмитрий Александрович. Я предлагаю такой порядок работы: вы вытаскиваете очередное воспоминание и сразу же всесторонне мне о нём рассказываете, а я постараюсь зацепить малейший эмоциональный отклик и с ним работать, если он найдётся. Нужно найти три ключевые эмоциональные точки, на которые воздействовал тёмный артефакт, разблокировать их и соединить вместе. Тогда всё вернётся на свои места, и моя помощь в оставшейся работе будет минимальной.

— Да, хорошо, — я кивнул, а потом посмотрел на неё, задав вопрос, наверное, самый интересующий меня в этом месяце. — Гертруда Фридриховна, а почему вы с этим вопросом пришли сразу ко мне, минуя Громова?

— Эм, — она задумчиво провела пальцем по губам, а потом удивлённо взглянула на меня. — Я не знаю. Почему-то мне показалось это правильным.

— И начальнику гаража, который был здесь час назад, видимо, тоже, — я покачал головой. — Вечером увидимся. Я зайду за вами, и мы сразу отправимся к Ванде.

— Я буду ждать, Дмитрий Александрович, — и она вышла из моего кабинета, а я придвинул к себе стопку различных вариаций, подготовленных для меня Егором, чтобы попытаться выбрать оптимальную.

Глава 11

Уже вечером мы с Гертрудой Фридриховной добрались до нового дома Ванды, расположенного километрах в трёх от СБ. Я не привык добираться куда бы то ни было на такси, но машину в Москву нужно было вызывать, а личной у меня в столице не было.Перемещаться же порталом с нашим штатным психологом мне не слишком хотелось.

За время нашего довольно продолжительного путешествия по загруженным дорогам Москвы я вкратце рассказал о том, что произошло, и пересказал все вытащенные мною воспоминания. Рерих внимательно слушала и что-то постоянно записывала в свой блокнот.

Поднявшись на третий этаж обычной пятиэтажки, я позвонил в звонок. Долгое время нам никто не открывал, но я слышал звуки, доносившиеся из квартиры. Когда я уже вознамерился выломать дверь, полагая, что Ванда просто не хочет меня видеть, она распахнулась.

— Ой, — Лена, открывшая дверь, попятилась, удивлённо глядя на нас. — Я думала, это доставка. А мне Ванда не говорила, что ждёт гостей.

— Не удивлён, — выдохнул я, заходя внутрь без приглашения. Гертруда Фридриховна осмотрела Долгову каким-то плотоядным изучающим взглядом и, не говоря ни слова, зашла следом за мной. — Ты здесь что делаешь так поздно? — я прямо посмотрел на смутившуюся от такого пристального внимания девушку.

— Ванда предложила мне пожить у неё. Здесь две комнаты, а ей одной не слишком комфортно находиться практически взаперти, — заправив выбившуюся прядь за ухо, ответила Лена, опустив глаза.

— Это безопасно? — я перевёл взгляд на Рерих.

— Вполне. Я не сказала бы, что Вишневецкая склонна к проявлению немотивированной агрессии. Так что подобное соседство даже к лучшему, — вынесла наш штатный эмпатик свой вердикт.

— Замечательно. Теперь вы будете ещё и каждый мой шаг контролировать? — в коридоре появилась Ванда. Она переводила злобный взгляд с меня на Рерих, поджав губы.

— Ванда, если потребуется, я лично тебя на цепь посажу. Идём, — коротко бросил я, схватив девушку за локоть и потащив в одну из комнат. — Твоя?

— Да отпусти ты меня, — зашипела Ванда и села на кровать. — Зачем ты это делаешь?

— Затем, что у меня слишком мало друзей, чтобы терять сразу двоих из-за этой ситуации, — ответил я и осмотрелся по сторонам.

Свободного пространства в комнате было мало, всё было завалено коробками и неразобранными вещами. Ремонта эта квартирка не видела уже очень давно, но была довольно просторной. Не удивлюсь, если узнаю, что исчезнувший муженёк потратил все свои кровные на покупку квартиры в столице, так удачно для нас завершив сделку в день их такого скоропалительного бракосочетания.

Я поставил стул напротив Ванды и, сев на него, сразу же поймал взгляд обречённо смотревшей на меня подруги, уже привычно погружаясь в её разум. В этот раз пришлось копаться дольше обычного. Слишком много всего было намешано, включая третьих лиц, которых я практически не встречал раньше, не считая Гвэйна. Волк практически не оставлял Ромку наедине с Вандой, таскаясь за ними по всей школе. То ли караулил, чтобы они не перешли границы, то ли комфорт их встречам обеспечивал, кто теперь разберёт, а Эд, скорее всего, не помнил, зачем он это делал.

Уже привычно, почти механически, я начал очищать следующее воспоминание от действия артефакта и сразу же столкнулся с проблемой. Оно словно ускользало от меня и никак не давало поставить его на место.

— Если ты не прекратишь сопротивляться, будет больно, — процедил я, справившись, наконец, с этим куском, и сразу же выскользнул из разума Ванды, внимательно её разглядывая. — И зачем ты это сделала?

— Мне уже всё это надоело. Как именно эти ничего не значащие воспоминания помогут мне вернуться к работе? — с вызовом ответила она, прожигая меня взглядом.

— Я не про твоё сопротивление. Зачем ты проломила Ромке череп? — усмехнулся я, обдумывая то, что увидел в её голове.

— Он на меня наорал! — почти закричала Ванда. А ведь я ни разу не видел раньше такой реакции. Да я вообще никакой реакции никогда не видел. Она будто всё это время неинтересное кино смотрела.

— Он вернулся после незабываемых новогодних каникул и чуть резче обычного спросил, почему ты его не слушаешь и в каких летаешь облаках, — спокойно прокомментировал я увиденное. — Ты же понимаешь, что за преднамеренное применение дара, приведшее к увечьям другого ученика, тебя должны были исключить из школы и перевести в специальное учреждение довольно строгого режима? — спросил я, косясь при этом на задумчиво смотревшую на нас Гертруду Фридриховну.

— Что она сделала? — спросила у меня Рерих, присаживаясь рядом со мной на стул, предложенный Леной.

— Запустила в Ромку стулом при помощи своего дара. А он по какой-то причине не уклонился, — хмыкнул я. — Это привело к кровоизлиянию и трещине в височной кости, так, по крайней мере, сказала Ахметова, когда наша подопечная всё-таки смогла дотащить постоянно теряющего сознание Гаранина в нашу школьную больничку.

— Да, за это вас должны были исключить из школы и направить ко мне, — улыбнулась Гертруда. — Почему этого не произошло?

— Роман заявил, что сам упал с лестницы, и никто не виноват в случившемся, — проговорил я, отмечая про себя, что их общение часто было замешано на травматизме. Причём пострадавшей стороной всегда был Ромка. С Ванды он чуть ли не пылинки сдувал.

— Я не специально, — выдохнула Ванда, отводя от меня взгляд.

— Да нет, вот это ты специально сделала. Я же видел, — наклонив голову, я внимательно её разглядывал, словно впервые видел.

— Что вы в этот момент почувствовали? — включилась в работу Рерих, призывая свой дар эмпатика.

— Злость.

— На себя? — уточнила Гертруда, открывая свой блокнот.

— На него. Он никогда до этого на меня не кричал, — Ванда приложила ладони к горящим щекам.

— И всё?

— Страх, — немного подумав, ответила Ванда.

— За себя? — даже мне стало неуютно под таким прессингом. А ведь я всего лишь наблюдатель. Я сочувственно посмотрел на подругу. Даже не представляю, что её теперь будет ждать. Себя-то я препарировать на живую не дал, но Ванду никто спрашивать не будет.

— Я не…знаю, — она подняла глаза и беспомощно посмотрела на меня. Мне оставалось только ободряюще улыбнуться.

— Дмитрий Александрович, это будет нашей первой точкой. Я думаю, что несколько эмоциональных привязок было и раньше. Но мы больше не будем возвращаться, это займёт гораздо больше времени, чем нужно. Мы с ними, разумеется, поработаем, но за точку отсчёта возьмём именно это происшествие. Вы мне больше сегодня не понадобитесь, — отдала мне приказ Гертруда Фридриховна, и я даже спорить не стал, с радостью его выполняя. — Ванда, давайте поговорим об облаках, в которых вы витали…

Я пулей вылетел из комнаты, закрывая за собой дверь, после чего направился в сторону кухни, где гремела посудой Лена.

— Это отвратительно — пытаться вычленить что-то разумное в голове у взбалмошной девчонки-подростка, — простонал я, плюхаясь на стул и обхватывая голову руками. — Эд был неправ. Сам бы я никогда ничего в этом не понял и не вычленил необходимые эмоциональные точки.

— Но это же обычная подростковая влюбленность, переросшая во что-то большее, — улыбнулась Лена, ставя передо мной чашку ароматного чая. — Каждый через это проходил.

— Меня, к счастью, столь незавидная участь обошла стороной, — прикрыв глаза, произнёс я, делая глоток. В принципе, я могу уйти домой. Но мне этого чертовски не хочется. А вот посидеть с Леной на захламленной кухне и выпить чашку чая я очень даже хочу.

— Ты никогда не влюблялся? — спросила она, удивленно вскинув брови и садясь напротив меня.

— Нет, — я покачал головой. — На самом деле, всё это довольно сложно.

— А твоя невеста? — Лена спрашивала, не глядя на меня, разглядывая чаинки в своей кружке.

— Это… это просто выгодная сделка, — сразу же ответил я, понимая, что это было именно так.

Проведя в голове Ванды целый месяц, мне стало окончательно понятно, что к Марине я ничего не чувствую. Разве только желание, во всяком случае, проблем в постели у нас с ней не было. Но, говоря откровенно, и без этого я не умер бы. Мне было даже немного завидно смотреть со стороны на взаимоотношения Ромки и Ванды, у которых в каждом взгляде, брошенном друг на друга, прорывалось какое-то безумие на грани, с самой первой встречи в том коридоре. И это несмотря на то, что Ванде только четырнадцать лет исполнилось, и никакой сексуальной подоплёки в их чувствах тогда не было.

— Вы что-нибудь узнали об этом Владе, за которого Ванда замуж выскочила? — внезапно Лена перевела разговор на другую тему. Мне даже показалось, что она немного повеселела после моего ответа. Хотя мне могло это просто показаться.

— Не поверишь, ничего, — я скривился. — Этот человек словно взялся из ниоткуда и исчез в никуда. Он получил гражданство три месяца назад, прибыв официально на работу из Фландрии. Фландрийское правительство не идёт с нами на контакт, отмалчиваясь и не давая никаких вразумительных ответов.

— Он явно преследовал какие-то цели, — уверенно кивнула Долгова. — Только мне непонятно, какие именно.

— Поверь, этим вопросом занимается почти весь аналитический отдел и некоторые лица из оперативного. Покушение на своего человека Служба Безопасности не оставит просто так.

Мы замолчали. В какой-то момент наши взгляды встретились. Я не знаю, кто потянулся к кому первым, но мне было, если честно, плевать. Лена закрыла глаза, наши губы почти соприкоснулись…

От звука, раздавшегося неожиданно громкого, телефонного звонка Лена вздрогнула и отшатнулась, а я, выругавшись про себя, полез за телефоном. Было десять вечера. Если это опять дежурный, который отправит меня на ночь глядя разгребать последствия сработавшего артефакта, то я придурка, который его активировал, просто придушу. Даже если это будет нестабильный артефакт Лазарева. А если это дежурный, который позвонил почему-то мне для очередной консультации, потому что кто-то что-то натворил и теперь они не знают, что делать, то у Громова внезапно освободится вакантное место, и не моё!

Звонили из поместья в Твери. Я напрягся, принимая звонок, внутренне готовя себя к очередным неприятностям.

— Дмитрий Александрович, — размеренный и спокойный голос Николая на фоне громких криков и странного шума явно не предвещали ничего хорошего. Николай до этого никогда не звонил мне сам. — Здесь кое-что произошло, и я думаю, вам следует приехать.

— Что произошло? — я вскочил на ноги, подходя к окну.

— Гаранин Роман Георгиевич, я так и не понял, кем он вам сейчас приходится, переместился прямо в наше поместье в столовую на всеми нами любимый белоснежный персидский ковер, прямо перед вашей невестой, чем очень сильно напугал её, — невозмутимо доложил Николай.

— Ромка внял моим словам и притащился, наконец-то, домой, — облегченно выдохнул я, потирая лоб. — А произошло-то что?

— Он ранен и без сознания. Судя по тому количеству крови, которая из него вытекает, и форме раны, у Романа Георгиевича пулевое ранение в печень и, возможно, задеты какие-то сосуды. Мне кажется, мы его не сможем спасти, — в голосе дворецкого прозвучал какой-то надрыв.

— Кого вы не сможете спасти? — пробормотал я, доставая из кармана карандаш и судорожно начиная делать из него портал.

— Ковёр! Он совершенно, безнадёжно испорчен!

— Где Эд? — прошипел я. Рука дрогнула, и недоделанный портал покатился по полу. Как только прибуду в поместье, прибью этого шутника, а ещё лучше — уволю к чертовой бабушке!

— Эдуард Казимирович лично собрал вещи господина Демидова и загрузил в машину вместе с Леопольдом Даниловичем. Затем сам сел за руль и уехал из поместья, отвозя нашего гостя в Москву, как я понял, в дом его отца. Дмитрий Александрович, мы, конечно, делаем всё возможное, Карина и Ирина пытаются остановить кровь, и я влил в Романа Георгиевича уже пять флаконов заживляющего зелья. Но если вы не поторопитесь, мы его точно не сможем спасти, — добавил Николай, сохраняя поразительную невозмутимость.

— Ковёр? — нервно хохотнул я, понимая, что мне нужно переделывать портал, а карандашей у меня больше не осталось.

— Гаранина, — на этих словах Николай отключился, а я быстро набрал номер моего старшего братика.

— Ты где? — рявкнул я, хватая ложку, лежавшую на столе.

— У себя дома, в Москве. Я понял, что мне нужно отдохнуть от всего этого, — уставшим голосом проговорил Великий Князь.

— Ромка у меня в поместье умирает. Давай, возвращайся, — процедил я, настраивая портал как положено.

— Даже если он сейчас, пока мы с тобой разговариваем, умрёт, у нас есть десять минут, чтобы без проблем, без пентаграммы и унижений перед богиней его вытащить, — отмахнулся от меня Эдуард. — Ты когда-нибудь замечал, что когда твоя невеста визжит, её визг напоминает крик раненного тюленя?

— Чем ты там занимаешься? — спросил я, пропустив реплику насчёт Марины, глядя при этом пристально на Лену.

— Не поверишь. Я лежу на диване и смотрю в потолок. Я наслаждался тишиной, пока ты мне не позвонил, — ответил Эд.

— Эд, быстрее перемещайся в поместье. Я уже практически там, — я отключился и схватил Лену за руку, легко поднимая её на ноги. — Пожалуйста, пойдём со мной, ты нам нужна.

— Но я же ветеринар, — она не слишком активно попыталась вырвать руку.

— О, Ромка тот ещё козёл, — я повернулся в сторону Ванды, которая стояла в дверях с момента моего звонка Эду.

— Если он умрёт, ты от меня отстанешь? — прямо спросила она, глядя мне в глаза.

— Не надейся, — покачал я головой. — Твоё состояние не только с Ромой связано. И поверь, если он умрёт, то тебе будет очень больно, когда мы тебя вылечим.

— Я всё равно не желаю вам удачи, — ответила Ванда. — Это же из-за него со мной всё это произошло.

Я не стал вступать в бессмысленный спор и, рывком прижав к себе Лену, активировал портал, перемещаясь в поместье.

Не выпуская руку Долговой из своей, я сразу же бросился в столовую, откуда и доносился тот шум, который насторожил меня при разговоре с Николаем. Влетев в комнату, я мельком посмотрел на Марину. Она брезгливо морщилась, но особо испуганной не выглядела, глядя с явным недовольством на происходящее.

Ромку раздели почти догола. Хорошо хоть трусы на нём оставили, и теперь мои служанки суетились вокруг, прикладывая полотенца к ране на боку. Ткань как-то слишком быстро промокала и пропитывалась кровью, и рядом с Гараниным уже целая гора окровавленных полотенец лежала.

— У нас остался только один флакон заживляющего зелья, — вместо приветствия проговорил Николай, сжимая этот флакон в руке.

— Пока мы не вытащим из него пулю, оно всё равно не поможет, — пробормотала Лена и дёрнула руку, освобождаясь из моего цепкого захвата. После чего бросилась к бледному Ромке. — Отойдите все, — она бухнулась на колени, не замечая кровь, растекающуюся вокруг. — У вас есть перчатки, в конце концов? — она посмотрела на служанок.

— Нет, простите, — ответила Ирина, вытирая со лба пот окровавленными руками.

— Замечательно, — прошептала Лена и голыми руками начала исследовать рану.

— Зачем столько суеты? — размеренный голос Эдуарда заставил меня обернуться. Я не знал, что мне делать, как помочь, и только смотрел на миниатюрную фигурку Лены, которая в этот момент пыталась всеми силами спасти моего недальновидного родственничка.

Я ничего не ответил, наблюдая со странной отстранённостью, как Марина выходит из столовой, пробормотав что-то вроде: «Здесь становится как-то слишком многолюдно». Эдуард посторонился, пропуская её, даже не взглянув лишний раз. Ну, наверное, правильно. Я пока не готов ей открывать наше с Эдом происхождение. Хватит и того, что Лена нет-нет, да и поглядывает на нас. Но ей пока некогда анализировать речь Эда, которому, похоже, надоело скрываться до чёртиков.

— Да оставьте вы его в покое, минута-другая, и он умрёт. Вытащим пулю и выдернем его душу обратно, — Эд крутил в руках свой ритуальный кинжал, пристально глядя почему-то на Николая. — М-да, такого даже в моё время уже не носили.

Только сейчас я заметил, что мой дворецкий стоит в длинной шёлковой белоснежной сорочке до пят с какими-то рюшечками на рукавах. На голове у него красовался накрахмаленный колпак.

— Это удобно, — невозмутимо проговорил Николай.

— Только не говори, что ты под этой рубашкой голый, — хмыкнул Эд.

— Это должно кого-то интересовать в самую последнюю очередь, Эдуард Казимирович, — холодно ответил Николай. — А вот конкретно вас должна прежде всего интересовать защита поместья. Чары оповещения снова не сработали. Но крик вашей невесты, Дмитрий Александрович, поднял на ноги всех ваших служащих.

— О, совершенно этому не удивлён. Раненый тюлень, я же тебе говорил, — Эдуард довольно гнусно улыбнулся.

— Может, хватит. Здесь человек вообще-то умирает, — рявкнула на нас Лена. — Так, нашла. Иди сюда, — она сжала губы и через несколько секунд извлекла пулю, бросая её на пол рядом с собой. Кровь из раны сразу же начала литься ещё сильнее. — Нет, ты не умрёшь, тебе ещё мою подругу в чувства приводить. — Она несколько раз надавила на грудную клетку, и только после этого я понял, что Ромка перестал дышать. Перед глазами сразу же промелькнула картинка, когда он так же умирал у меня на постели в особняке Демидовых. — И я не хочу, чтобы потом она ещё полгода страдала, когда тебя не станет, — продолжала она говорить, делая непрямой массаж сердца. — Да что б тебя! — Лена со всей силы ударила кулачком по нижней трети грудины. — Вот так, умничка. Ну что вы стоите? Давай сюда зелье!

— Сколько возни, — покачал головой Эдуард и зевнул, но кинжал пока в ножны не вложил. — Ему обычное заживляющее зелье не поможет. Спасибо его папаше. Этот скот в своё время наложил на Романа одно из родовых проклятий, влияющих на регенерацию.

— А ты раньше этого сказать не мог? — воскликнул я.

И тут меня как током ударило. Точно. Тогда дома у Лео Ромке помогло зелье, смешанное с моей кровью. Я выхватил из рук замешкавшегося после заявления Великого Князя дворецкого склянку и, больше ни о чём не думая, отвернулся, немного вытащил из ножен свой кинжал и порезался об него. После чего поднёс раненный палец к краю флакона, капая в зелье немного своей крови, стараясь успеть, пока не заработала моя регенерация, закрывая порез. У Лазаревых с этим делом как раз всё в порядке.

И только после этого повернулся к Ромке, падая перед ним на колени.

— Дима, а почему зелье стало такого странного красного цвета? — Эдуард посмотрел на меня слегка расфокусированным взглядом, но практически сразу его глаза расширились, и он бросился ко мне. — Стой! Не делай… этого.

Но я уже влил в Ромку зелье и удивленно посмотрел на схватившегося за голову Эдуарда. Он осторожно вложил в ножны кинжал и опустился на колени, продолжая держаться за голову. В это самое время тело Романа изогнулось дугой и тут же плавно опустилось на испорченный ковер. В себя он не пришёл, да даже звуков никаких не издавал. Но я видел, как кровь перестала вытекать из раны, само ранение начало затягиваться, а застарелые шрамы исчезать. С громким звоном на пол упала небольшая пластина, вылетевшая у Ромки из головы, а образовавшаяся рана тут же затянулась. Даже волосы не выпали.

— Это что? — я повертел пластину в руках и отложил в сторону. — Похоже, это последствия того удара стулом, которое я сегодня видел в голове у Ванды.

— Я всё вспомнил, — простонал Эд, открывая воспалённые глаза и переводя взгляд на меня. — Как она могла со мной так поступить?

— Ты о чём? — осторожно поинтересовался я, поднимаясь на ноги, когда убедился, что Ромка дышит ровно и глубоко.

— Я пятьсот лет дрался с какими-то вампирами за еду, — прошептал он. — Я голодал, я практически не спал, боясь, что меня во сне убьют.

— Эд…

— Это так унизительно. Я — Великий Князь Тёмной империи, даже не удостоился чести лицезреть её после смерти. Она отправила меня в какой-то отстойник. Что я ей такого сделал? За что она так со мной поступила? — бормотал он, похоже, не замечая ничего вокруг, массируя виски.

— Что это с ним? — раздался в дверях голос Марины. Она как раз входила в столовую, и вряд ли слышала, о чём он бормочет.

Уж не знаю, зачем она вернулась, оставалась бы в своей комнате, что ли. Потому что мне некогда отвлекаться на неё и что-то объяснять. Все объяснения могут немного подождать.

Остановившись, Марина потеряла интерес к коленопреклонённому Эду и во все глаза смотрела на Лену, которая в этот момент поднялась на ноги. Долгова была вся в крови, зрелище, конечно, не для слабонервных.

— Не обращай внимания, у него есть справка, — улыбнулась Лена, ответив Марине, сочувственно посмотрев при этом на Эдуарда. — Я могу где-нибудь помыть хотя бы руки?

— Пойдёмте, я вас провожу, — проговорил Николай, показав рукой на выход. Лена благодарно кивнула и вышла следом за ним из столовой.

— Марина, иди к себе, — сказал я, хмуро глядя на Рому и пытаясь понять, почему он не приходит в себя. Уже вроде пора бы.

— Но… — она так ко мне и не приблизилась, говорила, стоя в отдалении.

— Иди в свою комнату, — сухо повторил я. — Когда я здесь закончу, мы поговорим.

Марина поджала губы, но спросить, хвала Прекраснейшей, не стала, и в который раз уже за этот вечер выскочила из столовой.

— Мне нужно кое-что проверить, — Эдуард проводил задумчивым взглядом мою невесту, тряхнул головой, словно прогоняя неприятные воспоминания, и поднялся на ноги, подходя ко всё ещё не приходящему в себя Ромке. — Давай, очухивайся, открой глаза, — Эд похлопал его по щекам и тут же поймал блуждающий взгляд Гаранина, когда Ромка приоткрыл глаза. — Это просто невозможно! Дима, иди сюда, — требовательно произнёс он. Я пожал плечами и подошёл к ним, садясь на колени возле Ромки. — Попробуй его прочитать.

Я, нахмурившись, поймал взгляд Романа и погрузился в его разум, буквально тут же прерывая контакт из-за поступившей к горлу тошноты и возникшего головокружения. В голове у Ромки мельтешила яркая, постоянно сменяющаяся череда картинок, изменённых изображений, в которых ничего невозможно было разобрать.

— Что это? — спросил я у Эда, переводя взгляд на него.

— Последствия твоего необдуманного поступка. Я вспомнил, ты сделал точно так же, когда он умирал в первый раз. Но тогда я одновременно с этим бросился за ним за Грань и успел его вытащить. Здесь тебе помогла Лена.

— Он тогда умер? — тихо спросил я.

— Да. И если бы я это запомнил, то перегрыз бы глотку его папаше, несмотря на твой приказ, — жёстко ответил Эдуард, сжав кулаки. Да, если бы я знал, что он тогда действительно умер, то домой к Гоше Ромка бы точно не вернулся. Саша бы позаботился об этом, потому что молчать я бы точно не стал. — Оставайся с ним, мне нужно кое-что уточнить, перед тем как я пойду в ритуальную комнату и закачу скандал, которого она никогда ещё не видела.

Служанки ползали по полу, убирая все последствия нашего развлечения, а я смотрел на Романа, начавшего постепенно приходить в себя.

— Ты самая эгоистичная сволочь, которую я когда-либо встречал, — выплюнул я, когда Ромка открыл глаза и смог сфокусировать на мне вполне осознанный взгляд.

— Ты сам приказал мне явиться домой, — прошептал он, трогая рану на боку. Его руки всё ещё дрожали. — Не прошло, как видишь, — невесело усмехнулся он. — Что ты сделал?

— Вылечил тебя. И скажи спасибо Лене, без неё ты бы умер, и не факт, что мы смогли бы вернуть тебя обратно.

— Дима, я…

— Кретин, болван, идиот и раскаиваешься в своих тупых поступках? — спросил я его, вытаскивая из кармана зазвонивший телефон.

— Не совсем, — Рома покачал головой. — Спасибо. — Он сел и наклонил голову, рассматривая практически затянувшуюся рану. — Вот это из разряда невозможного. Как это произошло? Это смертельное ранение, я не должен был выжить.

— Тебя расстроило, что мы тебя спасли? — спросил я у него, отвечая на звонок. — Что случилось? — я ответил Эду, злобно глядя на Ромку.

— Быстро иди в семейную часовню! — отчеканил он и отключился.

— Отнесите Романа Георгиевича в его комнату, — распорядился я, посмотрев на вернувшегося Николая, а потом снова повернулся к Роману. — Я вернусь, и мы поговорим.

И, не глядя больше на вскинувшегося Гаранина, я вышел из столовой, от накатившей злости и раздражения, ничего не видя перед собой.

Глава 12

— Что это? — я смотрел на гробницы в нашей семейной усыпальнице, расположенной под часовней, стоя рядом с задумчивым Эдуардом.

— Это то, что я хотел проверить, когда не смог влезть в голову единственному человеку, которого ты разрешил мне читать, — раздражённо повёл плечами Эд, поворачиваясь ко мне. — Чем ты думал, когда это делал?

— Вот это я точно не делал! — и я ткнул пальцем в третью гробницу, которой не было раньше и просто не могло здесь быть.

— Я в курсе, — Эд раздражённо повёл плечами. — Эти гробницы в месте, отмеченном самой Прекраснейшей, появляются сами, как только рождается кто-то из магов Семьи. Поверь, кроме Лазаревых, подобных мест для захоронения нет ни у кого.

— Мне об этом известно, — сквозь зубы процедил я, рассматривая надпись. — И о том, что тело перемещается в усыпальницу после смерти без посторонней помощи, я тоже знаю. Твоё тело, кстати, так и не переместилось. Оно, насколько мне известно, продолжало по какой-то причине валяться в лаборатории.

— Потому что я не умер! — повысил голос всегда сдержанный Эдуард. — Точнее, умер, но не совсем, — сказал он гораздо тише, косясь на закрытые гробницы наших покойных родственников, вмурованные в стены и находящиеся под дополнительной защитой, чтобы никто слишком умный не решился их потревожить. Когда наше время придёт, наши гробницы также закроются и займут своё место в общей усыпальнице. — Об этом я и хочу с ней поговорить. Но вот это, Дима, уже перебор.

— Да откуда мне было знать, что так получится⁈ — воскликнул я, проведя пальцами по выгравированным буквам. От них фонило Тьмой, даже больше, чем от Ромкиного перстня, когда я подобрал его в ритуальной комнате.

— Правильно, зачем тебе думать в критической ситуации? Я же просил тебя его добить, чтобы потом просто прогуляться за Грань и вернуть его душу в починенное тело, — выдохнул Эд. — Роман Георгиевич Наумов-Гаранин (Лазарев). Мне эти скобочки особенно нравятся. Это же просто юридический кошмар.

— Ну, думаю, с юридическими особенностями Гомельский как-нибудь разберётся. Его адвокаты не просто так получают жалованье, которое я даже вслух говорить боюсь, чтобы не подавиться, — отмахнулся я. — Но как вообще подобное получилось?

— А ты не спрашивал себя, почему глава Семьи никогда не занимался экспериментами со своей кровью? — нахмурившись, спросил меня Эдуард, прожигая взглядом, в котором не было злости, только какой-то научный интерес.

— Нет, не спрашивал, — огрызнулся я. — Я вообще не знал о таком нюансе, а ты забыл мне о нём поведать. К тому же, в прошлый раз ты не возражал, — я замолчал, лихорадочно думая над тем, что делать дальше. А ведь именно сейчас в наших отношениях с Ромкой всё должно очень сильно поменяться. Правда, он пока не знает, что я Лазарев.

— В тот раз я был в облике волка и не понимал многих вещей, — зашипел Эд. — Сколько раз тебе говорить, что в обличье зверя я — не человек! У меня даже мысли текут по-другому. Не знаю, может, кому-то и нравится сливаться с природой и чувствовать зверя в себе, но лично я это ненавижу! К тому же, насколько я помню, я возражал.

— Ты провёл лапой по морде. Как я мог интерпретировать этот жест, когда паниковал и не знал, что делать? — я потёр глаза рукой, отходя от гробницы. — Ромка же не стал Тёмным?

— Разумеется, нет. В нём просто сейчас течёт кровь Семьи. Видимо, её достаточно, чтобы он стал считаться нашим кровным родичем.

— В Демидовых тоже течёт кровь Семьи, — возразил я.

— Десять процентов. Это практически ничего. И досталась она им от женщины, а не от главы Семьи. Ты вообще понимаешь, что глава Семьи — это не просто красивое словосочетание.

— Понимаю, — процедил я, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Уж поверь, вот это я отчётливо осознаю. — Эдуард очень внимательно на меня посмотрел, но никак не отреагировал на мои слова. Зато он продолжил рассуждать:

— Видимо, твои эксперименты с собственной кровью запустили какой-то механизм. Не забывай, что Роман — эфирит и дважды умирал, когда ты вливал в него сомнительное зелье. Да и к тому же, он прямой потомок Олега, который в то время, когда был зачат предок Ромы, уже принадлежал Лазаревым. К тому же, этот… мой младший родич совсем недавно познакомился с Тьмой, которая, судя по всему, его благословила, — Эдуард покачал головой. — Сам ему скажешь? Или мне следует подготовиться, чтобы при нашей первой встрече с Романом такие новости не довели его до инсульта в столь юном возрасте?

— А может, не будем ему ничего говорить? — я предложил это, задумчиво глядя на гробницу. — Кроме семейной регенерации и ментального блока в Ромке ничего, вроде, не поменялось. А после того, как он окончательно умрёт, ему уже будет всё равно, в каком склепе находиться и в каком гробу? — я посмотрел на задумавшегося Великого Князя и вздрогнул, когда сначала у Эда, затем у меня зазвонил телефон.

Мне звонил Гомельский, а Эдуарду кто-то очень сильно хотел дозвониться из Первого Имперского банка. Я пожал плечами и первым ответил на звонок.

— О, хорошо, что мне кто-то из вас двоих смог так быстро ответить, — раздался вместо приветствия раздражённый голос поверенного Семьи.

— Артур Гаврилович, добрый вечер, что случилось? — прямо спросил я довольно прохладным тоном.

— Дмитрий Александрович, это я хотел поинтересоваться, что у вас произошло? — успокоившись, проговорил Гомельский. — Передо мной сейчас лежит родовая книга, и чары на ней просто с ума сходят. Мне даже пришлось выйти на работу в банк во внеурочное время, чтобы разобраться, что такого неожиданного здесь произошло. И знаете, что я там увидел?

— Да, похоже, знаем, — философски ответил я, в очередной раз бросая взгляд на Ромкину гробницу. — Как ты думаешь, венок, который приготовила Олечка, здесь будет неплохо смотреться? — Я посмотрел на Эда.

— Я не видел его, но думаю, что да, венок сможет немного разбавить гнетущую атмосферу, — проговорил Эдуард, приложив палец к губам.

— Вы сейчас оба издеваетесь надо мной? — миролюбиво поинтересовался Гомельский.

— А что нам ещё делать? Бегать и рвать на себе волосы? Это уже произошло, и мы вряд ли сможем что-то исправить, — ответил я ему, поднимаясь в часовню и садясь на скамеечку возле входа в усыпальницу.

— Что показала вам родовая книга? — ко мне подошёл Эдуард, а я, чертыхнувшись, отнял телефон от уха и включил громкую связь.

— На странице Семьи, которую могут открыть только три человека в мире, появилась новая ветвь, отходящая от основной. Наумовых нет в родовой книге, они не принадлежали к древним родам, — спокойно проговорил Гомельский. — Я могу поинтересоваться, как так получилось?

— Он умер, — коротко ответил Эдуард. — Это всё, что вам нужно знать. Скажите, Артур Гаврилович, Роман же является прямым потомком Олега?

— Которого? — настороженно поинтересовался поверенный.

— Гаранина, ставшего членом Семьи после моего вмешательства, — терпеливо пояснил Великий Князь.

— Да, Роман Георгиевич является прямым потомком Олега Лазарева, — тихо проговорил Гомельский. — А почему вы интересуетесь?

— Потому что я помню, как Олег открывал счета в вашем банке вместе со мной. Он так и оставался клиентом Первого Имперского Банка до самой своей смерти? — улыбнувшись, спросил Эдуард, а я удивлённо на него посмотрел.

— Ты что, хочешь разорить наш Банк? — прикрыв рукой динамик, прошептал я.

— Хочу сгладить некоторые углы, если нам всё-таки придётся рассказать Роману о нашем удавшемся эксперименте, — отмахнулся Эдуард. — Думаю, это будет достаточной компенсацией.

— Да, я уточнил, Олег Лазарев при жизни перевёл все свои активы в наш банк, — напряжённо ответил Гомельский. — И в права наследования никто с тех пор не вступал.

— Думаю, пора уже передать все накопления и проценты с них законному наследнику, как вы считаете? — спросил Эд, когда в трубке раздался какой-то шорох и стук. — С вами всё в порядке, Артур Гаврилович?

— Разумеется. Я подумаю, как это можно будет сделать, — хрипло ответил Гомельский. — Но вы должны понимать, что официально принять его в Семью мы не можем по некоторым причинам, а Наумов, как и Гаранин, не имеет никаких прав на наследство…

— И в чём проблема ввести Романа в род Пастелей? — перебил я Гомельского, опережая Эда.

— То есть юридически, по всем правилам, ввести его в Семью? — ахнул Гомельский. Мне почему-то показалось, что он схватился за сердце. Ну, конечно, как я мог предложить такую кощунственную идею? — Нужно его согласие. К тому же это процесс не быстрый и может занять некоторое время, — жёстко ответил поверенный. — Да и в этом случае, в момент перехода, он автоматически на некоторое время вернётся в изначальный род, то есть в род Гараниных. Всего на несколько дней, но этого может хватить, чтобы заинтересованные лица смогли этим воспользоваться.

— Вы про то, что он, будучи Гараниным, занимает пост главы Гильдии? — уточнил я.

— Да, я говорю именно об этом. Правда, до сих пор никого этот факт по какой-то причине не интересовал, так что думаю, ничего страшного не должно случиться, — добавил Гомельский. Голос его звучал при этом как-то отстранённо. Скорее всего, он начал просчитывать варианты, используя свой дар эриля.

— Он же, вроде, вышел из Рода отца, — я недоуменно посмотрел на Эда, который, нахмурившись, гипнотизировал телефон.

— Не совсем. Опекун, которого он предоставил в мэрию за два месяца до совершеннолетия Романа Георгиевича, отказался от опеки, и тот автоматически вернулся в Род. Я так понимаю, ни вы, ни Роман Георгиевич об этом не знали? — спросил Гомельский.

— Полагаю, Варис его не предупредил, — процедил Эд. — За всё это время наблюдались какие-нибудь вмешательства Георгия в дела сына, в том числе и финансовые?

— Я не интересовался подобным. Я же не был его поверенным. Сейчас, когда я вернулся из Фландрии, начну полную ревизию, — сосредоточенно ответил Артур Гаврилович. — И да, мне нужно согласие Романа Георгиевича. Его самого, не его доверенного лица. Это вхождение в Семью, а не принятие в захудалый род Наумовых. Без согласия я даже не стану запускать дело в производство. Доброй ночи. — С этими словами он отключился, а мы, переглянувшись, негромко рассмеялись.

— Нужно Егору про всё это сказать. Гоша любит вести дела с Клещёвым, и что-то мне подсказывает, что он продолжает это делать. Будет странно выяснить, что делается это на деньги Романа и, соответственно, Семьи. Наши предки не простят нам такого, — я поднялся со скамьи, направляясь к выходу.

— Доля логики в твоих словах есть. Нужно больше узнать о делах Гаранина. Я дам задание Прохорову, — согласился Эд. — А пока у меня есть дела поважнее, мне нужно разобраться с вопросом моего жалкого существования в виде волка на протяжении пятисот лет. — Мы вышли из часовни, и он решительно направился в сторону дома, на ходу вытаскивая кинжал. Да, если дом начнет рушиться во время разговора моего брата с нашей богиней, нужно будет очень быстро его покинуть. Причём всем, кто в нём сейчас находится.

Я немного отстал, давая Эдуарду возможность в одиночестве дойти до главного входа. Сам же не торопясь шёл к дому, не зная, с чего начать разговор с Ромкой. Злость прошла, осталось только опустошение. Да и с Мариной нужно объясниться.

Я не дошёл до дверей пары метров, когда они распахнулись, и начали выходить слуги, неся в руках чемоданы и сумки. Замыкала шествие Марина, одетая в тёплый плащ. Она остановилась передо мной, высоко задрав голову.

— Ты куда-то собралась? — спросил я, глядя ей в глаза, стараясь удержаться от соблазна влезть в её очаровательную головку.

— Дмитрий, мне это всё надоело, — ответила она довольно резко, отводя взгляд. — Я так больше не могу. Прости, но я хочу уехать домой.

— Насколько я помню, вот это поместье здесь, в Твери, официально, согласно добрачному договору, является твоим домом вплоть до свадьбы, — резко ответил я, глядя на чемоданы, которые сгрузили на землю рядом с крыльцом переглядывающиеся слуги.

— Да, вот только ты его своим домом не считаешь, — она ещё выше задрала подбородок. — Я нахожусь здесь целыми днями одна в сомнительной компании Демидова, который мне жутко надоел со своими вечными нотациями. Тебя же я практически не вижу.

— Ты сама отказалась жить в моей квартире в Москве, и, Марина, я работаю практически на износ, — уже не сдерживая раздражения, ответил я. — Ты дочь крупного бизнесмена и должна была привыкнуть к подобным вещам.

— Дмитрий, своими делами ты занимаешься крайне редко, предпочитая им Службу Безопасности, — она скривилась, словно видела в этом что-то мерзкое и противное. — И это я не говорю о том, что после службы ты идёшь куда угодно, но только не возвращаешься ко мне. И твоя отговорка, что ты помогаешь своей мифической подруге, мне тоже надоела. Это уже слишком…

— Ванда мне как сестра, — прервал я Марину. — И у неё проблемы, с которыми справиться могу только я, и об этом мы с тобой говорили неоднократно. Тем более что она девушка Романа.

— Того самого, что залил своей кровью всю столовую? — Марина топнула ножкой, обутой в сапоги на тонком высоком каблуке. — Я узнала его, он убийца! И он так запросто может заявиться в этот дом?

— Он мой родственник, один из трёх оставшихся, — внезапно я успокоился и теперь говорил очень холодно. — И да, он может появляться здесь, когда захочет.

— Он не может быть твоим родственником! — практически прокричала она. — Знаешь, что стало последней каплей? Твоё фееричное появление под ручку с какой-то девкой, которая точно Вандой не является. Ты прибыл сразу, как только тебе позвонил Николай, значит, ты был с ней, а не у Ванды, — прошипела Марина. — И кто она? Очередная подруга, почти как сестра? Или та самая третья родственница? Почему её в этом доме знают все, кроме меня? И почему она знает всё и обо всех. Например, для меня оказалось шоком, когда я узнала, что твой брат сумасшедший!

— Ты жила с ним целый месяц, могла бы, хотя бы для приличия поинтересоваться его биографией. Её никто ни от кого не скрывает. А Лена — мой тренер по верховой езде. Она живёт с Вандой. И она действительно помогла, — я отвёл взгляд, потому что понял, ещё немного, и я выпотрошу голову Марине. Вот только мне это не нужно. Просто неинтересно. Я и так знаю, что она обо мне думает.

— Она врач?

— Она ветеринар. Но чтобы извлечь пулю, это не важное отличие, — отвечать было необязательно, но я ответил. — Это все твои претензии? — поинтересовался я, начиная понимать, что эта истерика ничего не вызывает во мне, кроме раздражения. — Я вот тут подумал: с того момента, как ты вышла из столовой, прошло от силы минут пятнадцать, и все свои вещи ты не успела бы собрать. Как давно ты планировала порвать со мной отношения? Тебе нужен был повод, и Ромка тебе его предоставил?

В общем-то, её претензии были обоснованы. Но Марина никогда не интересовалась моей жизнью и моими друзьями. Она не хотела становиться частью этой жизни. С той же Вандой она отказывалась знакомиться, собственно, как и с Егором, хотя я довольно часто даже не намекал на это, а прямым текстом говорил.

А про Ромку, когда они тут развлекались в ритуальной комнате с Демидовым, Марина вообще ни разу не спросила. Да и я не знаю, чем она увлекается, кроме журналов, стилистов и модных показов. Мы же единственный раз поговорили по-человечески, когда я ввалился к ней на балкон у Моро, и тогда ни о какой женитьбе и речи не шло. И меня мучит сейчас только один вопрос: почему я подобные скандалы, которые случались всё чаще, вообще терплю практически каждый вечер последние пару недель?

— Ты преувеличиваешь. Я просто их не разбирала до конца, — после некоторой заминки ответила она. — Я уезжаю, — и она прошла мимо меня на выход.

В это самое время дом ощутимо тряхнуло, а всё пространство вокруг него начало покрываться ледяной коркой. Энергия смерти, разлитая по периметру, стала настолько интенсивной, что не почувствовать её постороннему человеку было практически невозможно. Слуги уже привыкли, а моя пока ещё невеста даже плечом не повела. Отлично, она совсем непробиваемая, или ей до такой степени плевать на то, что творится в доме, где она жила последний месяц?

— Марина, — окликнул я её, и она тут же обернулась, словно готовилась к тому, что я её остановлю. Буду убеждать остаться, на колени упаду. Что там ещё в таких случаях делают? Но всего лишь холодно произнёс: — Подумай хорошо. Если ты сейчас сядешь в такси и уедешь, ты больше сюда не вернёшься.

— Мне вызвать такси, Дмитрий Александрович? — тут же осведомился Николай, стоявший в дверях.

— Спрашивай у госпожи Рубел, — ответил я, не сводя взгляда с Марины тяжёлого взгляда. Она ещё плотнее сжала губы и повернулась к дворецкому.

— Если вас не затруднит, — она перевела взгляд на меня, и в нём читался вызов, но никак не желание к примирению.

Я только прикрыл на секунду глаза и, развернувшись, зашёл в дом, закрыв за собой дверь.

— Допустим, — тихо пробормотал я, глядя на Николая. — Где Лена?

— Госпожа Долгова уехала сразу же после того, как приняла душ и переоделась. Мы ей выдали несколько ваших подростковых вещей, которые до сих пор хранятся на нашем складе, другая одежда ей бы не подошла, — тут же ответил он. — Мы предоставили ей машину с водителем.

— Да что же ты от меня бегаешь-то? Почему мы просто не можем с тобой поговорить? — спросил я сам у себя, доставая телефон и набирая номер Гомельского. — Артур Гаврилович, добрачный договор с Мариной Рубел расторгнут по инициативе невесты. Рассмотрению он больше не подлежит, проверьте, чтобы все пункты расторжения были неукоснительно соблюдены обеими сторонами.

— Дмитрий Александрович, вы уверены? Рубелы — очень перспективная для слияния капиталов семья. К тому же, у Марины есть младшая сестра, которую воспитывали в строгости…

— Да, я уверен, — перебил я поверенного. — Просчитайте, как минимизировать риски и что для этого нужно сделать. Я не хочу ничего слышать об этой семье.

— Хорошо, я всё сделаю. Что-то ещё?

— Пока это всё, — я отключился и, всё ещё сжимая телефон, поднялся на третий этаж, без стука открывая дверь в Ромкину комнату. — Ну и что ты можешь сказать в своё оправдание? — прямо спросил я у севшего на кровати Гаранина.

Он уже полностью оделся, и я с удивлением увидел на стуле старую куртку, которую он, казалось, в прошлой жизни отдал Ванде на сходке у Муратова. Мои слуги быстро сориентировались. Когда надо, они удивительно быстро соображают и становятся фантастически расторопными.

— Я подставился. Так иногда бывает, — ровно ответил Рома.

— Разумеется. Что ты знаешь о Лазаревых? — в лоб спросил я у него. Как бы я ни хотел сохранить от него в тайне некоторые небольшие изменения в его родовом древе, разрешение получить всё же стоило. Просто на всякий случай. Вдруг он как-то сам узнает…

— То же, что и все. Почему ты спрашиваешь? — осторожно спросил он, вздрагивая, когда раздался звонок моего телефона.

— Да кому ещё от меня что-то нужно? — обреченно простонал я, глядя на входящий вызов. Звонил Громов. — Да, Андрей Николаевич, — я тут же ответил на звонок, бросая взгляд на часы. Ровно двенадцать. И это не то время, когда начальник СБ звонит своим служащим, чтобы просто пожелать им доброй ночи.

— У нас проблема, — напряжённо ответил Громов. — Группа террористов захватила детский дом. Есть заложники. Свяжись с Рокотовым, у тебя есть его личные контакты, нужна помощь по его профилю. Твой новоиспечённый родственничек вернулся?

— Рома? Да, сидит передо мной, — ответил я, глядя на поднявшегося на ноги Романа, у которого самого зазвонил в это время телефон. Он отошёл в сторону, отвечая на звонок.

— Нужен он и его люди в качестве силовой поддержки для подстраховки, если Иван Михайлович не сможет добраться вовремя. Выдвигайтесь на место. Полиция уже там. Я позвонил Троицкому, можешь попросить о помощи Эдуарда? Я боюсь, что без помощи некромантов жертв будет больше, — он говорил очень деловито и спокойно, и мне совершенно не понравились его слова о жертвах.

— Да, сейчас будем, — ответил я, поворачиваясь к Ромке, который в это время включил телевизор, расположенный в его комнате. На меня смотрела миловидная блондинка и что-то вещала на фоне детского дома на окраине Москвы. Вокруг неё сновали полицейские и представители других служб. — Интересно, почему мы узнали обо всём этом самыми последними?

— Это риторический вопрос? — иронично спросил Гаранин

— Да, именно, — оторвал взгляд от экрана и посмотрел на него. — Ты нам нужен.

— Дима, я не в форме, — Рома покачал головой, продолжая смотреть репортаж. — Мне позвонил мой повар, который в «Волке» работает, Денис. Он Тёмный, если ты не знал. Спросил, не нужна ли тебе его помощь. Он видел, что мы общались в ресторане месяц назад. Я сказал, чтобы он ехал к детскому дому.

— Спасибо, помощь любого Тёмного в таком деле будет необходима. Мне нужен ты как глава Гильдии. Собирай своих ребят и сразу же выдвигайся на место. Ты не должен участвовать в операции, да и никто тебя внутрь не пустит, только координировать действия своих людей и отдавать приказы, — ответил я, набирая номер Рокотова.

Ромка несколько секунд пристально на меня смотрел, после чего неуверенно кивнул и достал из кармана штанов артефакт императора Владимира. Соорудив из него портал, он исчез с лёгким хлопком.

— Ваня, у нас ЧП, — сразу же проговорил я, когда мне ответили.

— Я в курсе, мы уже вылетаем. Будем через час.

Он отключился, и я вышел из Ромкиной комнаты, направляясь вниз в ритуальный зал. Надеюсь, Эдуард ещё жив и наша богиня его не прибила, вновь отправив отбывать наказание в тот отстойник, о котором он с таким омерзением говорил, в облике Гвэйна.

Глава 13

Эдуард вышел из ритуальной комнаты сам, мне не пришлось даже рисковать жизнью, чтобы вытащить его оттуда. Внешне он был вроде бы живой и почти здоровый, если не считать немного обугленных кончиков волос. Да и стрижка стала заметно короче.

— У нас проблема, — хмуро сказал я, обрисовав ему ситуацию.

— Чёрт, — он саданул кулаком по косяку, а потом выругался как-то слишком уж изощрённо и нецензурно. — Я не смогу помочь именно как некромант, не сегодня, — он покачал головой. — Да мне в ближайший месяц нежелательно появляться за Гранью.

— Это было обязательно? — тихо спросил я, набирая в карман карандаши и делая из одного портал по координатам, которые мне продиктовал Громов.

— Ты знаешь, да, — сухо ответил он. — Правда, как обычно, не вовремя. Кого Громов будет использовать в качестве силовиков?

— Как обычно: полиция, Ромкина Гильдия. Я связался с Рокотовым, это дело как раз по его части, — ответил я. Без Эда нам будет не слишком уютно, но три некроманта — это уже что-то, попробуем справиться.

— Иван — это хорошо, все остальные… — Эдуард поморщился. — В деле освобождения заложников есть определённые нюансы… А, ладно. Я тоже иду. Хоть в круг я не встану, чтобы других не подставлять под гнев этой стервы, но как воин я вполне сгожусь. Если Ваня задержится, то и как командир. Эх, давненько я не брал замки с заложниками, вот и проверю, насколько за пятьсот лет всё изменилось.

Мы очутились возле дома, со всех сторон окружённого полицейскими машинами. В темноте ночи всполохи световых сигналов создавали сюрреалистическую картину. Неподалёку было расставлено несколько добротных палаток — временные штабы. Из одной из них вышел Громов.

— Как хорошо, что вы здесь, — он глубоко вздохнул. — Дима, я оставляю руководство операцией на тебя. Мне нужно быть рядом с президентом. Эдуард Казимирович, вы поможете…

— Могли бы и не спрашивать, Андрей Николаевич, — процедил Эд. — А вот насчёт того, почему эта ситуация вообще возникла, мы с вами отдельно поговорим и очень скоро.

— А я так и думал, — Громов кивнул начальнику полиции Москвы. — Вот, Евгений Васильевич, моя замена.

И он быстро пошёл к ожидающей его машине, на ходу вытаскивая разрывающийся от звонков телефон.

— Пройдёмте, Дмитрий Александрович, — Кузовлев откинул дверь одной из палаток, и мы с Эдом прошли внутрь.

У стола несколько человек склонились над планом какого-то здания и судорожно пытались составить план действий.

— … у входа. Там лестница, но она не просматривается сверху. Если удастся ликвидировать тех, кто остался внизу в большом зале…

— Полянский, такие дела не приемлют сослагательного наклонения, так что слова «если» здесь быть не должно. Тихо это сделать не получится. И это приведёт только к тому, что те, кто остался наверху, что-то заподозрят, и детей мы не спасём, — сразу же включился в дискуссию Кузовлев и ударил кулаком по столу. — Обложили, сволочи.

— Что происходит? — я обратился к начальнику, стараясь не смотреть на Полянского. Надо же, никогда бы не подумал, что он пойдёт в полицию и даже дослужится до офицерского звания так быстро. — Из звонка я понял только то, что детский дом захвачен.

— Да. Группа террористов, их количество нам не известно, захватили дом с детьми в полдень, — я посмотрел на часы: было пятнадцать минут первого. С момента звонка Громова прошло всего пятнадцать минут. — По нашим сведениям, там находилось около трёхсот человек: двести тридцать из них — дети от двух месяцев до семнадцати лет. Взрослых — шестьдесят человек, из них двадцать пять мужчин. Их всех ликвидировали сразу. Эти ублюдки вывели их во двор и просто расстреляли, — сухим тоном начал докладывать Кузовлев. Я неосознанно сжал кулаки. Мрази. Прошло слишком много времени, и их уже невозможно будет вытащить из-за Грани. На подобное нам отводится максимум три часа.

— Почему мы узнали только сейчас? — сухо спросил я его. — Прошло уже больше двенадцати часов, а меня чуть ли не из постели вытащили.

— Мы сами узнали не так давно. Один из детей сумел спрятать телефон, и старшая воспитательница сумела позвонить. Звонок был коротким, так что узнали мы мало. К тому же она не знает, сколько всего террористов.

— Камеры? — коротко спросил я.

— Были отключены сразу же, как только произошло нападение, — сразу же ответил Кузовлев.

Эдуард его не слушал. Он водил рукой по плану, иногда задерживаясь на одном месте, что-то обдумывая.

— Какие у них требования? — холодно спросил я, призвав дар. Всё-таки смерть слегка вымораживает. А мне сейчас нужна холодная голова, чтобы не наделать ошибок.

— Здание заминировано со всех сторон, — Кузовлев бросил фуражку на стол и взлохматил волосы. — Подойти к нему незаметно практически невозможно. Боевики рассредоточились по всему зданию. Снайперы, конечно, контролируют периметр, но одиночными выстрелами мы сделаем только хуже. Единственное, что нам удалось узнать, что они рассредоточены по всему зданию, преимущественно на втором и третьем этажах в учебных классах, и каждый удерживает в заложниках примерно пятнадцать человек. Жилая зона не просматривается, поэтому о детях младшего возраста нам ничего не известно. Требований они не предъявляли. Пока, — он поёжился. — Как-то здесь холодно стало, не находите?

— Кто они?

— Мы не знаем. Известно только, что ни к одному бандформированию мира они не относятся. Подозреваю, что это просто сброд, собравшийся вместе для одного конкретного дела. Мы слепы, как котята в данной ситуации. Хуже всего то, что мы не знаем, чего добиваются эти отморозки.

— Что будем делать? — я посмотрел на Эда.

— Конкретно ты — ничего, — сразу же ответил мне братик, а в палатку вошёл Егор. Его глаза были красные, в них полопались сосуды. Видно, что прогноз давался ему ой как нелегко. — Ты командир, а командир не имеет права рисковать собой наравне с бойцами. Всё равно до того, как приедет Рокотов, нам там делать нечего, — он снова посмотрел на план, и я увидел, что его палец остановился на крыше. Под ней была сплошная стена и небольшое окно, одно на всю стену под самой крышей, скорее всего, чердачное. Значит, он думает, что лучше всего войти вот здесь.

— Дима, здесь слишком много Тёмных, задействованных в операции, — Егор протёр руками лицо. — Это какой-то кошмар для любого эриля. Мне удалось получить более-менее стабильный результат того, что всё пойдёт не откровенно паршиво, если переговоры будет вести Эдуард. Хотя бы с самого начала. А потом сплошная серая зона. Я даже приблизительный прогноз на главу второй Гильдии не могу составить, и это всё очень странно.

Как только он это сказал, зазвонил стационарный телефон, установленный в палатке. Мы все переглянулись, и Эд решительно снял трубку, сразу же нажав на кнопку громкой связи.

— Вы меня слышите? — из трубки раздался нарочито развязный голос. — Итак, наши требования.

— А теперь заткнулся и слушаешь меня внимательно, плесень подзаборная, — очень ласково проговорил Великий Князь, и от его тона даже у меня волосы на затылке зашевелились. — Меня зовут Эдуард Пастель, и не дай боги, ты перепутаешь хоть одну букву в моём имени или поставишь ударение не туда. Среди нас присутствуют некроманты. И они очень быстро отправят вас на встречу к своей госпоже, если вы посмеете начать убивать заложников. А она, поговаривают, сегодня очень не в духе. Им для этого даже из штаба выходить не нужно будет. Или ты думаешь, почему их так страстно мечтали уничтожить? — проворковал он.

— Дмитрий Александрович, — Кузовлев уставился на меня круглыми глазами, но я поднёс палец к губам и покачал головой. Если Егор считает, что Эд должен сейчас говорить, то, значит, будет говорить Эд.

— Слышь ты, Эд…

— Я ещё раз сказал, чтобы ты заткнулся, — снова перебил его Эдуард. — И чтобы вы поняли, что я не шучу, и среди нас действительно находятся адепты Прекраснейшей, я, пожалуй, попрошу одного из них послать вам небольшой подарок. Через две минуты жду звонка от более адекватного переговорщика с вашей стороны.

И он бросил трубку, и сразу же достал небольшой жезл, больше похожий на незаточенный карандаш, и резким движением сломал его. Из жезла вырвался тёмный дымок и устремился к двери, а Эд бросил активированный артефакт на стол. Увидев настороженный взгляд полицейских, он криво усмехнулся:

— Артефакт Эдуарда Лазарева. Увы, одноразовый, но мы же им не скажем, правда?

И тут зазвонил телефон. Эд снова взял трубку, и по палатке разнёсся вой и предсмертные хрипы.

— Эдуард, этот придурок мёртв. Меня зовут Игнат, — на этот раз голос был твёрдый и решительный. — Почему вы вообще с нами разговариваете, если к вам на помощь пришли Тёмные?

— Всё дело в заложниках, — на этот раз Эд говорил сухо. — В арсенале некромантов есть или вот это, но оно действует слишком долго, как вы видели, и вы успеете убить заложников. Или же они работают по площадям. Я однажды видел, как веет ветер тлена — не советую. Но в этом случае заложников убьём уже мы. Ситуация патовая. Поэтому слушай меня внимательно, Игнат: вы сейчас отпускаете всех женщин и совсем маленьких детей до десяти лет. Всех маленьких детей, это понятно?

— Почему ты не просишь отпустить всех девочек? — деловито поинтересовался террорист. У него, похоже, действительно были мозги, и он являлся одним из верхушки.

— Потому что я знаю, что вы на это не пойдёте, — оборвал его Эдуард. — Вы выпускаете женщин и детей, а после этого ты снова звонишь мне. Это понятно, Игнат?

— Более чем, — ответил боевик.

— Замечательно, — снова промурлыкал Великий Князь. — И вот когда ты мне снова ровно через двадцать минут позвонишь, мы обсудим ваши требования. И если сочтём их приемлемыми, стоящими жизни стольких детей, мы вместе подумаем, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. Здорово я придумал, правда, Игнат? У тебя пятнадцать минут. Время пошло, — и он повесил трубку. — Егор, покажи, где расположились Тёмные. Мне нужно кое-что у них уточнить.

Эд с Егором вышли из палатки, и буквально через пару минут зашёл Роман.

— Я привёл двадцатку лучших, — с порога сообщил он. — Со мной Иван Михайлович связался и сказал, что больше тащить нет смысла.

— Он объяснил ваши задачи? — спросил я у него, наблюдая, как Рома подходит к столу и начинает разглядывать план. На находящихся здесь полицейских он старался не смотреть. Подняв использованный жезл, Рома поднял его и провёл пальцем по клейму Эда.

— Да, мы охраняем периметр. Вместе с господами полицейскими, — и он издевательски поклонился Кузовлеву. — Им внутри тоже делать нечего. Это не мои слова, так сказал Рокотов. Все претензии к нему. И кто здесь так шикует? — он показал сломанный жезл мне.

— Тёзка того, кто это сделал, — ответил я, гипнотизируя взглядом телефон. — Через пятнадцать минут нужно будет принять выпущенных заложников. А потом Эдуард будет тянуть время, пока «Волки» не приедут. Знаешь, он может быть очень убедителен, особенно когда в ход идут такие артефакты. Этот кретин даже не понял, насколько дорого его жизнь оценил мой брат.

В этот момент ожил мой телефон. Посмотрев на номер, я сразу же ответил.

— Вы где?

— Мы приземлились. Через двадцать пять минут будем у вас, — раздался в трубке голос Вани.

— Мы ждём, — я выдохнул с облегчением, нажимая на отбой, затем повернулся к Кузовлеву. — Эдуард не договаривался, сколько людей будет с нашей стороны принимать заложников. Но думаю, четверо ваших парней и четверо людей Гаранина. Этого хватит, чтобы организовать цепочку до периметра. И предупредите целителей, среди заложников могут быть раненые.

Мы вместе с Ромой вышли из палатки, заменяющей нам временный штаб.

— Я пойду туда, — Ромка кивнул на дверь.

— Рома…

— Дима, не начинай. Я хочу хоть что-то сделать. А помочь детям добежать до целителей даже я в состоянии, — он пристально посмотрел на меня.

— Ну, хорошо, — я, конечно, не эриль, но даже я мог просчитать, что в этом случае ничего страшного не должно произойти. Эд был чудовищно убедителен, и даже я на мгновение поверил, что он запросто может пойти на убийство детей, только чтобы добраться до боевиков. Если бы я не знал, из-за чего он умер…

— Они открывают двери, — сказал Ромка и быстро пошёл в ту сторону.

Дверь открылась ровно настолько, чтобы пропустить одновременно только одну женщину, на руках у которой находился один ребёнок. Всего вышло двадцать человек. Затем пошли дети, которые могли идти без посторонней помощи. Все перепуганные и маленькие, как Эдуард и настаивал — до десяти лет. Я насчитал сто тринадцать ребятишек. Значит, у этих уродов всё равно остаётся больше двух сотен юных заложников.

Полянский стоял возле двери первым, именно он передавал освобождённых заложников дальше по цепочке. Вышла последняя девочка. Её подхватил на руки один из людей Ромки и побежал к ожидающим целителям. Ромка с двумя своими ребятами стояли рядом с Полянским, и к ним подтянулись остальные полицейские. Но когда дверь начала закрываться, Денис Полянский сделал замысловатый жест рукой, и один полицейский из его группы пнул дверь, врываясь внутрь. За ним последовали остальные.

Последним в дом заскочил бледный Ромка, на ходу вытаскивая пистолет. Практически сразу раздался взрыв, а спустя несколько секунд меня накрыла мощная волна энергии смерти.

— Нет! — заорал я, рванув в ту сторону, но меня перехватил Эдуард. Рядом бежал грязно матерящийся Кузовлев. Судя по тому, что он хотел сделать с Полянским, Дениске и его людям лучше было сдохнуть там.

— Он жив, — твёрдо проговорил Эд. — Если кто-то из членов Семьи умрёт, ты это сразу же почувствуешь, — шепнул он мне. — Особенно когда нас осталось так мало.

— Это было с вами согласовано? — я выдохнул, на мгновение прикрыв глаза, после чего развернулся к Кузовлеву, сжимая кулаки и с трудом подавляя желание врезать ему.

— Нет! Я что, по-вашему, идиот? — кулаки у начальника полиции тоже были сжаты. Ещё секунда, и мы просто начнём морды друг другу бить, чтобы хоть немного выпустить пар.

— Слава, работайте! — рядом послышался крик Эда, и выскочивший из своей палатки Троицкий кивнул и нырнул внутрь, на ходу вытаскивая ритуальный кинжал. Мы с Эдом только зубами скрипнули. Мы не были зарегистрированными Тёмными, и светиться даже здесь не слишком хотелось. — Стоять! Охранять периметр! Первый, кто туда сунется, сдохнет в муках!

Тёмный хлыст щёлкнул перед рванувшими к зданию убийцами. Ну, насчёт Эда я, похоже, погорячился. Ему всё равно, что о нём подумают, тем более энергии смерти здесь было столько, что один хрен никто ничего не понял бы. Да ещё двое Тёмных только что вышли за Грань. Я почувствовал всплеск силы, и меня слегка затошнило. Энергия смерти накатывала волнами, я её чувствовал, но она почти вся уходила на подпитку магов, стоящих сейчас в пентаграмме, поэтому мне удавалось сохранить ясность мышления, как и Эдуарду.

Снова взрыв, дверь распахнулась, и довольно большая группа детей выбежала под предводительством одного из убийц. Группа была довольно значительная, человек пятьдесят. Дверь захлопнулась, и практически сразу наступила тишина.

— Почему никто не стреляет? — я схватил убийцу и развернул его к себе. — Почему никто не стреляет⁈

— Рома, он… Ваську Лапина убили. В Рому бросили гранату, и Васька… Он закрыл его собой. А после этого — Рома…

— Он сорвался, — хмуро договорил за него Эдуард, глядя на дом одновременно с ненавистью, любопытством и какой-то странной жадностью. — Первый этаж, если я правильно понял, чист?

— Да. Этот… старший у полицейских остался там, принимать заложников, если они прорвутся со второго этажа, ну и этих уродов, если они тоже… — быстро говорил убийца. Что там Рома творит, если на него это произвело такое впечатление. — Роман Георгиевич пошёл на второй этаж. Мы всё ещё не знаем, сколько их и сколько ребят в живых осталось. Нам удалось рубануть им связь, и минут десять они не смогут связаться друг с другом. Там магические шумоподавители стоят между этажами. Никто не слышит, что происходит в соседней комнате, не говоря уже обо всём здании. Ну, тут понятно, дети всё-таки, постоянный шум никому на пользу не идёт, особенно во время занятий. Так что эти мрази ещё не поняли, что случилось. Потом пошлют кого-нибудь на первый этаж, но с одним-двумя без щитов в виде детей эти поди справятся, — и он брезгливо скривился, выражая своё мнение насчёт полицейских. Мнение было так себе, надо сказать.

— Дима, сейчас приедет Ваня с ребятами. Им придётся вступить в бой сразу, без подготовки, — Эд посмотрел на меня, и я впервые уловил в его голосе… просьбу? — Я здесь сейчас бесполезен. Одно моё присутствие… Ты же чувствуешь.

О да, я чувствую. Похоже, почти семейный скандал удался на славу, и девушка сейчас очень не в духе. А это значит, что мы вряд ли получим хотя бы одного этого урода для допроса.

— Можешь идти с ними, — наши взгляды встретились, и в глазах Эдуарда блеснула радость. Да, не того все присутствующие боятся и называют чуть ли не маньяком, ой не того. — Да, Эд, мне нужен будет хотя бы один живой. — Эдуард только кивнул и нагнулся, подбирая с земли камень. — Ты куда?

— Как это куда? За мечами, — спокойно ответил Великий Князь. — Ты же знаешь, стреляю я посредственно, да и это не то, совсем не то. А магией я пользоваться по понятным причинам не буду.

— И что это за причины? — я готов был говорить о чём угодно, только не думать о том, что происходит сейчас там.

— Они быстро у меня закончатся, — спокойно ответил Эдуард и активировал портал.

* * *

Когда они из-за этого дебила Полянского ворвались внутрь, то один из полицейских сразу наступил на поставленную возле входа мину. Резкий, бьющий по ушам звук привёл к лёгкой контузии, и Рома замешкался, когда у него за спиной возник боевик.

— Рома! — крик Лапина, и Роман почувствовал, как его отталкивают в сторону, а потом раздался приглушённый взрыв.

Он почти минуту смотрел на труп своего человека, а потом в голове что-то щёлкнуло. Выхватив пистолет, Роман выстрелил, но промахнулся. Рука ходила ходуном, и он не мог как следует прицелиться. Чижов подстраховал его, убрав боевика, которого Роман так и не смог пристрелить.

— Ладно, пойдём долгим путём, — пробормотал Гаранин и призвал дар.

Холл на первом этаже был пуст. Дети и притихшие террористы сидели по классам. Роман подошёл к первой двери и выбил её ударом ноги, практически сразу выпуская одно из родовых заклятий в высокую фигуру, стоявшую посреди класса. Боевик закричал и, выпустив из рук оружие, опустился на пол, схватившись за голову. Из его глаз и ушей в это момент полилась кровь, и он тут же затих.

— Слишком кроваво, — сказал Роман и повернулся к Чижову, следующему за ним по пятам. — Когда я закончу, выводи детей. И надеюсь, Полянский выживет, потому что я сам его убью.

И он выбил ногой следующую дверь.

Дети, находящиеся в комнате, неожиданно побежали в открытую дверь. Боевик в чёрной маске, развернувшись, открыл по ним беспорядочный огонь. Гаранин взмахнул рукой, и все выпущенные пули завязли в какой-то желеобразной субстанции в нескольких сантиметрах от находившегося ближе всего ребёнка. Роман зашёл внутрь, снимая наложенный щит, и пули в образовавшейся тишине с громким звуком упали на пол.

Пристально посмотрев на попятившегося боевика, он взмахнул рукой ровно в тот момент, когда его противник вновь попытался открыть огонь. Но проклятье подействовало быстрее. Когда в твоём теле ломаются кости, ты не можешь стрелять. Да ты даже стоять не можешь. Боевик завыл и упал, а его напарника словно пригвоздило к стене несколькими невидимыми ножами. Изо рта первого террориста полилась кровь — сломанное ребро пронзило лёгкое. Он захрипел, и больше не шевелился.

— Да что ж такое? — Ромка почесал висок. — Как-то они странновато работают. Но да ладно, у меня их много вот здесь, — он надавил пальцем на висок и широко улыбнулся. Вот только эта улыбка не коснулась глаз. Глава второй Гильдии повернулся к Чижову. — Ну что стоишь? Собирай их в одну группу! Кто тут у нас следующий?

Глава 14

Группа Рокотова появилась вместе с Эдуардом. Эд просто ткнул пальцем на крышу в ту точку, которую выбрал сам не так давно.

— Пойдём здесь. Я поведу, — и он поправил мечи в заплечных ножнах.

— О как, — Ваня приподнял бровь и оглядел задумчиво улыбающегося Эдуарда.

В этот момент его лицо было настолько красивым, что пробегающая мимо журналистка споткнулась на ровном месте и остановилась, жадно разглядывая Великого Князя. Наверное, она много раз потом пожалеет, что снимать штабы и группы захвата было категорически запрещено. Рокотов же добавил, поправляя амуницию:

— С чего такая щедрость?

— Похоже, это подарок. Мой день рождения уже прошёл, так что, подозреваю, это подарок к Новому году, — окно на втором этаже распахнулось, и оттуда вывалилось тело, объятое призрачным пламенем. — Твою мать. Он научился нити Тьмы преобразовывать в аналоги тёмных заклятий. Пойдёмте, или Рома наделает дел.

И они побежали к зданию в том месте, где была слепая зона. Вверх взметнулись кошки, закрепившись на крыше, и уже через минуту вся группа была там.

Бобров выбил прикладом окно и первым скользнул внутрь. По завихрениям воздуха вокруг него становилось понятно, что он призвал дар.

Вторым внутрь проскользнул Эдуард. Короткая пробежка, вспышка дара, и он вышел на короткую лестницу, ведущую с чердака на третий этаж. Вся группа двигалась совершенно бесшумно, даже когда Андрей разбил окно, он приглушил звук своим даром так, что его практически не было слышно.

В коридоре стояло пять боевиков. Они трясли рации, пытаясь достучаться до товарищей, расположившихся на нижних этажах. Похоже, до них начало доходить, что что-то не так. Да и отведённые Эдуардом двадцать минут подходили к концу.

— Я расчищу коридор, оставайтесь здесь, — одними губами проговорил Эдуард и перемахнул через перила лестницы, мягко приземляясь на пол.

— Ты кто такой? — на него сразу же направили стволы. Эд усмехнулся и одним движением выхватил из-за спины мечи.

— Вы не поверите, но у меня сегодня праздник, — сообщил он им доверительным тоном. — Глава моей Семьи позволил мне развлечься. Впервые за почти пять лет.

Один из мечей описал плавный полукруг над головой, и Эдуард бросился по коридору, прямо на поднявших оружие боевиков.

— Я ещё никогда в жизни не чувствовал себя настолько ненужным, — задумчиво проговорил Андрей, направляясь к Эду, стоящему возле лестницы, ведущей вниз. На полу лежали трупы с разной степенью увечий. Бобров нагнулся и ловко вытащил автомат из обрубка руки, чтобы окоченение не привело к непроизвольному выстрелу.

— Судя по всему, там Роман, — и Эд указал окровавленным мечом на лестницу. — Ваня…

— Я остановлю его, — Рокотов прижался к стене и начал спускаться. Приказа выдвигаться следом не последовало, и группа рассредоточилась по коридору, вопросительно поглядывая на Эдуарда.

— Будете ребятишек из освободившихся комнат вытаскивать. Там, где мы зашли, сейчас наиболее безопасно, — отдал приказ Эд. Ему даже в голову не пришло, что он не имеет права здесь командовать и его приказы могут игнорироваться.

Подойдя к первой комнате, Эдуард поднял руку и постучался, после чего выбил дверь ногой.

— Всегда нужно соблюдать вежливость и давать врагам время, чтобы они немного подготовились, — по его тону было непонятно, он издевается или говорит совершенно серьёзно. Раздался выстрел, лязг стали, чьё-то приглушённое бульканье, а потом Эдуард снова заговорил: — А вот это было совсем невежливо. Дети, не будьте как этот осёл, стремитесь быть как дядя Эдуард. — Великий князь вышел, стряхивая кровь с клинков и кивая на комнату Боброву. — Андрей, начинайте эвакуацию, а я дальше пойду.

Андрей отдал несколько приказов, и группа разделилась. Половина бросилась обратно к чердаку. Двое практически сразу выпрыгнули в окно, уцепившись за верёвки, спустились вниз, чтобы оттуда начать принимать ребят. Часть осталась на чердаке. В их задачу входило обеспечивать и страховать спуск.

Коридор опустел всего на несколько секунд, когда из ближайших комнат выскользнуло около десятка боевиков и ломанулось к лестнице. Рации всё ещё не работали, но понять, что что-то не так, мог самый последний идиот. Совсем уж законченных идиотов среди террористов не было. Точнее, был один, но его эти проклятые Тёмные убили сразу после первого звонка.

Эдуард вышел из очередной комнаты, в которой обосновалось целых трое боевиков. Он был собой недоволен, чуть не пропустил пулю, которую один из ублюдков выпустил в безоружную девочку лет тринадцати. Эду пришлось принять пулю на клинок, отклонив её траекторию, и теперь один из мечей можно было считать негодным.

— Похоже, всё-таки нужно будет кузню ставить на территории поместья, — пробормотал он, подходя к следующей двери. — Да и так будет проще многие артефакты делать.

Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Эдуард нахмурился и пнул её, врываясь внутрь. В комнате находились только дети. Да какие они дети, подростки лет пятнадцати-шестнадцати. Он сам в этом возрасте…

— Где… — он не смог быстро сформулировать, как наиболее цензурно обозначить боевиков, но парень, который находился на полпути к двери, когда Эд зашёл, его прекрасно понял.

— Они ушли. Сначала шептались, хотели кого-то из нас в качестве щита взять, но потом передумали, решили, что мы их задержим, — проговорил мальчишка, во все глаза глядя на Эдуарда.

— Да чтоб их, — процедил Эд. — Как так-то? Скорее всего, они пошли вниз. А там сейчас Ромка развлекается, и Ваня туда пошёл. Ну что же, да будет милостива к ним Прекраснейшая. Хотя нет, не будет. Можно сказать, что им тоже не повезло.

— Эд, — в комнату заглянул Андрей.

— Выводите их. Они сами уже хотели уйти. Проблема в том, парень, что ты не знал, где будет безопасно выводить друзей. Но ты молодец, — он наклонил голову, а потом отстегнул от пояса ножны с обычным кинжалом. — На нём только чары заточки стоят, а так обычный нож. Но клеймо читаемо. Сможешь его продать в случае чего. — И Эд протянул кинжал парню. — Держи, раз уж взялся защищать девушек, то доводи дело до конца.

Он похлопал по плечу опешившего парня и вышел из комнаты.

— Клеймо Эдуарда Лазарева? — Андрей улыбнулся, глядя, как мальчишка тискает кинжал. — Да ты прямо джекпот выиграл. Ещё бы не обстоятельства, которые к этому привели, — Бобров покачал головой. — Поднимайтесь и быстро по одному в коридор, там вас встретят.

Последнего боевика Эдуард нашёл в комнате возле лестницы, ведущей на чердак. «Волки» действовали чётко и дисциплинированно. Никто не пытался лезть вперёд, такого приказа у них не было.

— Мальчики, — протянул Эд, заходя в комнату после короткого стука. — Надеюсь, здесь кто-то есть, а то получится, что я не выполнил приказ, а это, знаете ли, чревато. Я не хочу ещё пять лет страдать из-за каких-то уродов.

— Не подходи! — заорал боевик, держа перед собой перепуганную девчушку и приставив к её виску пистолет.

— Судя по голосу, это Игнат, — произнёс Эдуард исделал молниеносное движение рукой.

Боевик взвыл и почти выстрелил, но Эд был уже возле него. Перехватив руку с пистолетом, он направил оружие в сторону окна. Прогремел выстрел. А Эдуард ухватил его за горло и подтащил к подоконнику. Второй рукой он держал девочку, так и норовившую упасть на пол.

— Проблема в том, Игнат, что тебе не повезло. Я должен кого-то из вас, уродов, оставить в живых. И этот кто-то будешь ты, — он вырвал у него из плеча нож, который метнул, несмотря на стоявшую перед боевиком девочку. Нож пролетел так близко от её головы, что срезал прядь волос. Эд вложил нож в ножны и, не прерывая движения, снова ухватил Игната за горло и толкнул, выкидывая в окно.

После этого Эд повернулся к девочке и наткнулся на напряжённый взгляд серых глаз.

— Ты в порядке? — спросил Эд, и девочка сначала кивнула головой, а потом помотала в отрицательном жесте. Эдуард только вздохнул и передал её прямо в руки Боброва. — Выводи их, и уходите сами. Я здесь ещё осмотрюсь. Но, сдаётся мне, что всё кончилось.

— Почему ты так думаешь? — Андрей жестом показал сидевшим на полу подросткам, чтобы они поднимались.

— Я уже давно не ощущал всплесков смерти, — и он пошёл к двери. Уже взявшись за ручку, обернулся и посмотрел на Андрея. — Да, пусть твои ребята этого поднимут. Он вроде жив. А то я Диме обещал, что хотя бы одного ему живым подарю, — и Эдуард вышел из комнаты.

* * *

Романа Рокотов нашёл на первом этаже. На втором всё было уже закончено, но детей никто не выводил. Они сидели в комнатах и перешёптывались, пока Иван переступал через нечто малоаппетитное, оставшееся от боевиков.

— Чёрт, вашу мать, — прошептал он, быстрым взглядом осматривая детей. Вроде бы никто из них не пострадал, да и особо потрясёнными они не выглядели. Психика у детей более лабильна, им сейчас окажут всестороннюю помощь, и можно надеяться, что всё прошло для них без последствий.

Он только вышел из первой комнаты, которую проверял, как прямо на него выскочили десяток боевиков, которых упустил Эд.

— Бараны криворукие, — процедил Ваня, вынужденный вступить в краткосрочный бой, который его, тем не менее, задержал. — Бобров себе только что наряд вне очереди заработал.

Он обошёл весь этаж и вернулся к лестнице.

— Ну и где тебя искать? — негромко спросил он в пустоту.

Немного подумав, Рокотов спустился вниз на первый этаж. Он успел как раз вовремя. Полянский был единственным полицейским, оставшимся в живых, но это могло в любой момент измениться.

— Лучше бы тебя Дима пристрелил на той нелепой дуэли, — процедил Гаранин, выхватывая пистолет и направляя его на Полянского. — Но ничего, я это сейчас исправлю.

— Ты не выстрелишь, — прошипел Полянский, пятясь назад. — За убийство полицейского тебя казнят.

— А мы никому не скажем, что это был я, — спокойно проговорил Гаранин, покосившись в сторону тела своего человека, лежавшего на полу возле входа.

Рокотов успел перехватить руку Романа, и пуля ушла вверх в потолок. Ловко разоружив Гаранина, Иван резко развернул его лицом к себе, одновременно делая знак Полянскому, чтобы тот валил отсюда к такой-то матери.

— Что ты здесь делаешь? — отчётливо произнёс Иван.

— Этот урод…

— Что здесь делаешь именно ты? — Поймав взгляд Ромы, Рокотов словно зафиксировал его на себе.

— Я не… я связался с Димой. Лапина невозможно вернуть. Тело для этого непригодно, — ответил Роман, и его голос звучал глухо.

— Я разговаривал со вторым твоим бойцом. Ты понимаешь, что в смерти Лапина виноват ты? Ты замешкался, и у него не было другого выбора. Рома, ты не в форме, после тяжёлого ранения, тебя здесь не должно было быть! — Рокотов встряхнул его за плечи, заставляя смотреть на себя. — Сейчас я попрошу Диму, он изготовит нам портал, и мы переместимся вместе с тобой. Наша миссия здесь закончена. Пойдём, Рома, пойдём отсюда.

— Куда? — чуть слышно одними губами произнёс Гаранин.

— Сначала ко мне на базу, а потом, когда мы тебя немного подлатаем — домой.

— А где он, мой дом?

— Однажды один человек, очень мудрый, сказал мне: «Твой дом там, куда тебя приведут. И там, где тебя всегда будут ждать». — Рокотов продолжал смотреть на Рому, но его голос стал при этом тише.

— Разве меня где-то ждут? — вскинулся Ромка.

— А почему ты думаешь, что нет? — спросил Рокотов мягко.

По крепкому сильному телу Гаранина прошла дрожь, и Иван вдруг надавил ему на шею, заставляя наклониться и уткнуться лбом в своё плечо.

— Можешь немного поистерить, пока никто не видит. Это нормально. И если ты ещё на это способен, то значит, для тебя не всё потеряно, — сказал Рокотов тихо. А Рома словно ждал этих слов. По телу снова пробежала судорога, и он несколько раз сильно ударил Рокотова, не убирая лба от его плеча. — Всё в итоге будет хорошо.

— Вы не можете этого знать, — прохрипел Гаранин.

— Нет, не могу, но что-то мне подсказывает, что так и будет, — он отпустил Романа, и тот успел немного прийти в себя, прежде чем дверь распахнулась, и в здание детского дома стремительно вошёл Дима и Кузовлев.

* * *

— Я надеюсь, Евгений Васильевич, вы сделаете так, чтобы Дениска очень сильно пожалел, что остался жив? — раздражённо спрашивал я у начальника полиции.

— Разумеется, неужели вы в этом сомневаетесь, Дмитрий Александрович? — поджал губы Кузовлев, отвечая на мой вопрос. — Вам известны безвозвратные потери? У вас же состоялся разговор с Тёмными?

— Полицейские, ворвавшиеся сюда, кроме почему-то Полянского. Наставники-мужчины, которых сразу убили. Двое детей, попавших под действие взрывов. Девятнадцать было ранено, но их удалось вытащить. Один парень Гаранина. Боевики — почти все, кроме того, которого Эд, по доброте душевной, выкинул нам из окна в качестве подарка. С ним сейчас целители возятся. Он должен дать показания! — жёстко ответил я, а Кузовлев только кивнул. Для подобной операции потери были незначительные. И фактически победу обеспечили всего два человека. Главное, чтобы на Ромке всё это не отразилось хуже, чем мы предполагаем.

И я подошёл к Рокотову и Гаранину, стоявшим посреди холла.

— Как он? — спросил я у Ивана.

— Неважно, но нет ничего непоправимого, — ответил полковник. — Детей со второго этажа выведите, — добавил он, обращаясь к Кузовлеву.

В этот момент к нему подошёл Залман.

— На третьем этаже всё чисто. Эдуард только расстроен, он слегка повредил один клинок, да, Иван Михайлович, можно вас на пару слов? — спросил капитан, пристально глядя при этом на Ромку.

Они отошли, а я снова повернулся к Кузовлеву, смотрящему на «волков» с неподдельным интересом.

— Евгений Васильевич, эвакуация, — напомнил я начальнику полиции.

— Да-да, сейчас всё организую, — кивнул начальник полиции, отходя в сторону и отдавая распоряжения по рации. Выслушав ответ, он повернулся к главе второй Гильдии и внимательно на него посмотрел, а потом перевёл взгляд на меня. — Дмитрий Александрович, несколько раз отсюда было зафиксировано применение тёмного дара. Это ваш брат снова артефакты Лазаревых применял?

— Ну как вам сказать, — протянул я, внимательно разглядывая один из таких вот артефактов. Применение дара я тоже зафиксировал, оставалось только понять, как ему это удалось? — Нет, Эдуард не пользовался артефактами. Он сказал, что много чести для этих уродов, которые и так нам слишком дороги. Но вот Роман вполне мог воспользоваться парочкой. У нас собрана весьма значительная коллекция подобных артефактов, а так как Рома всё-таки принадлежит к роду Наумовых, то имеет к ним допуск.

— Ах, вот оно что, ну теперь многое становится понятно, — протянул Кузовлев, глядя на Ромку с неприязнью. — Наумовы же не относятся к Древним Родам?

— К счастью, нет, — и я повернулся к Ивану. — Ты его забираешь?

— Да, и, Дима, у меня к тебе пара вопросов, — Ваня посмотрел на Романа, и тот криво усмехнулся.

— Не бойтесь, не сбегу, к тому же у господина Кузовлева ко мне явно есть вопросы, и, наверное, первый: какого хрена я Дениску Полянского не пристрелил? Потом бы на террористов списали и красивый венок вдове подарили. Я бы Ольгу попросил, она в этом разбирается, — и Роман подошёл к смотрящему на него исподлобья Кузовлеву. Мы же с Ваней отошли в сторону, и Рокотов очень тихо, на границе слышимости спросил:

— Дима, какого чёрта происходит? Почему я не смог полноценно заблокировать Романа? Мне Залман сказал, что половина нитей совершенно спокойно себя чувствуют и не заперты в источнике.

— Эм, — я невольно оглянулся на Ромку. — Видишь ли, он умер. И мы его вытащили, но его папаша постарался, чтобы даже мелкие раны у сына не заживали как следует…

— Дима, короче, — поторопил меня Рокотов.

— Вань, я влил в него свою кровь, — махнув рукой, ответил я.

— Что ты сделал? — я ни разу ещё не видел проявления крайней степени удивления. — Дима! Ты глава Семьи, неужели ты не знаешь, что это опасно? — он даже повысил голос, и на нас с удивлением посмотрели все находящиеся в холле люди, включая Ромку, который точно ничего не понял. Он находился в раздрае и совершенно не осознавал, похоже, что его источник не полноценно заблокирован.

— Вань, не ори, — тихо ответил я. — По-другому его было не спасти.

— Сколько процентов? — сухо задал очередной вопрос Рокотов.

— Тридцать, может, чуть больше, я не знаю, — помявшись, я добавил. — Во всяком случае, гробница у него в нашем склепе появилась.

— Твою мать, — выругался Рокотов. — Роман знает?

— Нет, — я покачал головой. — Наверное, ему пока не стоит говорить.

— Это твоё дело, — подумав, сказал полковник. — Но мой тебе совет, не тяни с этим. Он всё равно узнает, а это уже вопрос доверия.

— Ничего, мы Ромке уже компенсацию приготовили, если он узнает случайно, — мрачно сообщил я Ване. — Ты с ним справишься?

— А ты сомневаешься? — Рокотов улыбнулся. — Не с такими справлялся. Да, ты себе новую яхту приобрёл?

— Конечно, это же вопрос статуса, — я махнул рукой.

— Одолжишь нам её? Пора уже Романа от его водобоязни избавлять.

— Без проблем, — я достал карандаш и сделал портал. — Капитана я сейчас предупрежу. И, Вань, зима всё-таки, далеко от берега не отходите.

— Не учи учёного, — он хлопнул меня по плечу и пошёл к Роме, вокруг которого собрались все мои бывшие няньки. Похоже, моё семейство — это их карма. Они ещё и детей наших учить будут.

Бросив на них последний взгляд, я отряхнул пальто, нацепил на лицо дежурную улыбку и направился к выходу. Журналисты ждали результатов, и именно я должен был провести пресс-конференцию, как действующий офицер Службы Безопасности.

Глава 15

Я зашёл в кабинет Громова, где уже за массивным столом сидели Егор и Ванда. Прошло пять месяцев с тех пор, как произошла та мясорубка в детском доме, и всё это время слилось для меня в один сплошной нескончаемый день.

Допрос того боевика, единственного выжившего, дал нам не слишком много информации. Это был действительно сброд из наёмников со всего мира. Довольно опасных и разыскиваемых всеми спецслужбами. Они и сами друг о друге знали мало. Их нанял один человек для одного конкретного дела — добиться, чтобы мы выпустили на свободу главаря одной из группировок, отбывающего свой пожизненный срок в тюрьме строгого режима с прекрасным видом на урановые рудники. Это должно было стать ключевым требованием, но Эдуард не дал им шанса озвучить хоть одно.

Имени нанимателя никто из наёмников не знал, просто человек, предложивший высокооплачиваемую непыльную работу, уверяя, что в силовых структурах нет сильных магов и хорошо подготовленных бойцов. Так что ничего смертельно опасного захватчикам не грозит. Разве что кто-то из детей кусаться начнёт. Неприятности начались в тот самый момент, когда Леонид Камалёв решил поднять трубку, и ему ответил тот тип, который выбросил Игната в окно. Да ещё и убил Лёньку на расстоянии. Камалёв был их командиром в этой акции. Вот он-то, возможно, знал нанимателя, но не факт. После его смерти боевики растерялись, и… В общем, итог стал закономерен.

Цели этой акции нам до сих пор были не ясны, кроме одной: полностью дискредитировать СБ и полицию, выставить их неспособными спасти детей. Что уж говорить в таком случае об остальных? Егор дал на это практически девяносто девять процентов, что выглядело чертовски логично. Раз не получается Бойко завербовать, надо пытаться через простых людей действовать.

О том, что в штабе действительно присутствовали Тёмные, не знал никто. Да даже Игнат на допросе не был до конца уверен, что Эдуард не вешал лапшу на уши. Сам Эд магию не применял, так что его вообще приняли за одного из «волков» Рокотова, о которых ходили легенды.

А вот сильный маг, повеселившийся на втором этаже, тоже не оставил боевиков равнодушными. Никто же им не сообщил, что Ромка тогда сорвался, многие люди всё равно думают, что маги психи отмороженные, и их в обратном очень сложно переубедить. Да и само подкрепление в виде Рокотова никто явно не ожидал в такие короткие сроки. Обычно процесс заключения договора длится дольше, и отсрочки идут не со стороны Ивана. Он-то как раз в таких ситуациях готов и без оплаты помогать. Но кто-то в верхах очень не хочет, чтобы он помогал. Здесь же всё решилось по одному телефонному звонку.

— Как всё прошло? — спросил меня Громов, как только я сел за стол, открыв блокнот. Никогда бы не подумал, что мне придётся всё записывать, чтобы элементарно не забыть что-то действительно важное. Личного секретаря что ли завести?

— Не сказать, чтобы продуктивно, — я пожал плечами. Я только что вернулся из командировки, куда отправился, чтобы в очередной раз поговорить с тем самым главарём, которого якобы хотели освободить террористы. — Всё как обычно. Эрнест не слишком разговорчив, но мне всё-таки удалось незаметно для него взломать блок в его разуме, и могу сказать одно: наложил его не просто Тёмный, а обученный менталист. И, если честно, мне не совсем понятно, зачем его вообще накладывали. Разве только для того, чтобы я задолбался его вскрывать.

— У нас есть ещё какой-то неучтенный Тёмный? — спросила Ванда, делая заметки в свой блокнот. — Или это очередной артефакт Эдуарда? Всех зарегистрированных Тёмных мы допросили. К тому же среди них нет менталистов, кроме Лазаревых.

— Эд сказал, что подобных артефактов у него не было. Слишком банально и неинтересно, — ответил я, даже не пытаясь скрыть сарказма. — Но это не значит, что никто после него ничего подобного не делал.

— Тебе что-то удалось узнать? — спросил Егор, тут же распрямляя лист бумаги и беря в руки карандаш, призывая дар.

— Ни-че-го, — произнёс я по слогам. — Вообще ничего. Он действительно не в курсе планов нашего неизвестного. Более того, то, что его вообще хотят вытащить, стало для Эрнесто большой неожиданностью, почти сюрпризом, как раз в тот день, когда я впервые к нему заявился. И да, за последние пять лет никто его не навещал.

— Нахождение тюрьмы практически исключает посещения, даже согласованные с нами, — хмуро ответил на невысказанный вопрос Громов, крутя в пальцах ручку и хмурясь.

— Кто и когда поставил блок, мне не удалось выяснить, память сильно подтёрта и изменена. Но сделано это было ещё до его заключения, — продолжил я доклад. — Похоже, его хотели как-то по-другому использовать, но потом что-то сорвалось. Скорее всего, сорвалось из-за того, что Эрнесто попался и сел на пожизненное. Кстати, его заключение скоро закончится. Выглядит он плохо, а средняя продолжительность жизни на рудниках составляет примерно восемь лет. Восемь жутких лет и очень нехорошую кончину. Поэтому я практически уверен, что мы потратили пять месяцев впустую. Кто-то отвлёк нас, уведя по ложному следу, используя эту давнюю заготовку, — подвёл я итог, срочно глядя на Андрея Николаевича. Предчувствие беды никак не хотело отступать. Я думал, что оно связано с Ромкой, но нет. Гаранин сейчас с Рокотовым, и ему ничего не грозит, а предчувствие никуда не делось, только стало сильнее.

— Наниматель кто-то из верхушки, возможно, из правительства, — чётко отрапортовала Ванда, — Я сегодня как раз начала разбирать все телефонные звонки по известным номерам боевиков, и увидела несколько подозрительных номеров. Один из них зарегистрирован на приёмную министра финансов, которого, кстати, до сих пор не назначили после отставки предыдущего, второй номер фландрийский, с него было совершенно более десяти звонков на телефон Камалёва. Что косвенно подтверждает его роль командира над этим сбродом. Я подала запрос, но, мне кажется, после всего случившегося фландрийская СБ не станет с нами работать, — сжав губы, она бросила быстрый взгляд на меня. Ну что я могу сказать, работа моих юристов закончилась грандиозным скандалом и многочисленными громкими отставками. А что поделать, думать надо было, кого арестовываете, тем более, что Андрей предупреждал Маркелова. — Я могу сходить в министерство финансов с официальным визитом? Запросить документацию, копии разговоров, звонков, записи с камер?

— Да, составь приказ и ордера, я подпишу, — задумчиво проговорил Громов. Ванда кивнула и вышла из кабинета, оставив нас втроём. — Она изменилась. Стала более сосредоточенна на деле. Но эмоционально… Дима, ты уверен, что её можно допускать к работе?

— Ванда работает уже несколько недель, — ответил я. — После того как мы нашли вторую точку, Гертруда Фридриховна одобрила её возвращение. Она даже рекомендовала это, чтобы Ванда не растеряла социальные связи. Ещё и с этим работать госпожа Рерих не намерена. С тех пор никаких претензий к её работе ни у кого не было. И вы сами настояли, чтобы она работала непосредственно со мной и Егором. Она стала нормальной. Это, конечно, пока не та Ванда, которую мы все знаем, но она уже не хочет всех нас убить, помирилась со своими родными и практически всё своё свободное время проводит на конюшнях.

— Тебе ещё долго с ней работать? — Егор посмотрел на меня сочувственно, а я выдохнул и несколько раз ударился лбом о столешницу.

— Нет. Думаю, что в ближайшее время закончу. Осталось немного. Я даже знаю последнюю точку, мне посчастливилось присутствовать при зарождении более глубоких чувств, — говоря это, я не смог сдержать раздражения. — Проблема заключается в том, что все воспоминания нужно возвращать подряд и по одному. Нельзя взять их и запихать ей в голову все разом. Кто же знал, что у Ванды так много совместных с Ромкой воспоминаний? Это просто невыносимо, — простонал я. — Я Тёмный, но мне кажется, что вокруг меня уже пасётся стадо единорогов и надо мной постоянно светит радуга. Зато я знаю, откуда у неё такая страсть к лилиям. Ты знал, что на болоте возле школы есть волшебная полянка?

— Я не хочу ничего об этом слышать, — замахал руками Егор. — Давай, это всё как-нибудь пройдёт мимо меня. Не хочу быть ненужным свидетелем. Если Ромка узнает, я ему мало что смогу противопоставить, особенно после того, как он под прессингом Рокотова пять месяцев провёл, когда он захочет от меня избавиться.

— Что по Клещёву? Уже столько времени прошло, но о нём подозрительно ничего не слышно. Может, за две недели моего отсутствия что-то изменилось, и вы всё-таки нашли способ меня туда внедрить? Ты говорил, что нашёл отправную точку, осталось только прокрутить варианты, — я повернулся к Егору.

— Кстати, об этом, — протянул Егор, всеми силами избегая моего взгляда. — Пока ты несколько недель проводил на острове вдали от материка, тут произошло одно неприятное событие, повлекшее за собой очень печальные последствия. — Он вытащил из сумки свой компьютер и под пристальным взглядом Громова воспроизвёл на экране какое-то видео, повернув его в мою сторону.

— Сенсационные кадры попали в руки наших журналистов. Прошло ровно пять месяцев с того момента, как нашу страну потрясла самая настоящая трагедия — захват заложников в самом крупном детском доме Москвы. Если бы не сотрудники Службы Безопасности, героически проявившие себя в столь непростой ситуации, тот день был бы отмечен скорбью и навсегда остался бы в наших сердцах, — на меня с экрана смотрела девушка- журналистка, которую я видел тогда возле временного штаба перед детским домом. — Сегодня мы откроем завесу тайны и дадим ответы на вопросы миллионов наших зрителей: что именно тогда произошло? Следующее видео не предназначено для просмотра детям, беременным женщинам и эмоционально нестабильным телезрителям, — серьёзно произнесла она, и на экране появились кадры, которые я ни разу не видел.

Ромка и Эдуард, которые вычищали от гнили детский дом. Один использовал только магию, второй работал исключительно без неё. Едва уловимые движения, которые нетренированный человек даже не мог бы различить. Казалось, что они просто шли, оставляя после себя лишь трупы.

— Откуда это? — раздался треск, и я с удивлением посмотрел на сломанную ручку у себя в руке. И только после этого перевёл взгляд на Громова. — Изображения слишком размыты, узнать Ромку и Эда могут только те, кто их знает, — проговорил я, глядя на дёргающийся кадр, после чего решительно отключил запись.

— Дети, — поморщившись, ответил Андрей Николаевич. — Мы не подумали, что у кого-то могли оказаться телефоны с камерами. Какой-то умник сделал вот такой подарок на Новый год отличникам. Этого никто, кроме налоговой, не знал, поэтому эти скоты и не отобрали телефоны. С одного из таких, кстати, та воспитательница и сумела позвонить. Правда, все думали, что это она свой умудрилась так хорошо спрятать, даже мы. Плюс съёмка с соседнего здания через окна, профессионально оцифрованная. Ну и потом никто не препятствовал проходу журналистов в дом после завершения эвакуации.

— Но почему именно сейчас? — задал я вполне закономерный вопрос.

— Потому что полиция сняла метку «совершенно секретно» с этого дела, — взлохматив волосы, проговорил Егор. — Это видео распространяется с невероятной скоростью по сети. Если у нас это ещё не так сильно распространено и некоторые технологии только внедряются, то за рубежом все активно включились в обсуждение.

— Отлично. И чем для нас это обернулось? — напряженно спросил я, глядя на Громова.

— Мальчики-маги хотят стать как дядя, который маг, мальчики-не маги, как дядя Эд, потому что твой братец умудрился представиться кому-то из детей, — ответил Дубов саркастически. — Ну, а девочки просто влюбились в обоих и не могут определиться, кому отдать предпочтение.

— Егор, — я бросил сломанную ручку на стол, и Дубов сразу же начал говорить серьёзно.

— «Дети свободы» окончательно расформированы. Люди Бойко, которых удалось внедрить в низы группировки, сказали, что основной костяк это видео сильно впечатлило. Никто не знает про Эдуарда, а вот Гаранина узнали многие. Всё-таки большинство с ним учились.

— И они испугались, — выдохнул я.

— А ты бы не испугался? Учитывая, что Клещёв непонятно где, сами они ничем последние месяцы не занимались, а Рома очень не любит их предводителя, — вздохнул Егор.

— То есть план, который разрабатывался несколько лет, сейчас уже не актуален? — тихо переспросил я как можно спокойнее, едва сдерживаясь, чтобы ещё чего-нибудь не сломать.

— Мы не знаем, что задумал Клещёв. Последнее, что передал нам Бойко — это слухи о подготовке к какой-то масштабной беспрецедентной акции. Но подробности никому не известны. «Детей Свободы» никто не ставил в известность, всё именно на уровне слухов, — ответил Громов. — Сейчас нужно держать руку на пульсе и ждать возвращения Клещёва на родину.

— Великолепно просто, — процедил я, поднимаясь на ноги и подходя к окну. — Всё становится слишком запутанно.

— Да неужели, — хмыкнул Егор. — Единственное, что я точно могу сказать, процентов на восемьдесят семь, пока мы не узнаем о той самой готовящейся акции, мы этот клубок не распутаем. И существуют «Дети Свободы» или нет, но акция состоится.

— Надо все силы бросить на это. Если они не гнушаются триста детей убить ради того, чтобы вывести на улицы людей, которым бы не понравилось, что силовые структуры ничего не могут предпринять для их защиты от банды отморозков, то что будет их следующим шагом? — я повернулся к следящему за каждым моим движением Громову.

— Я не уверен, что это всё связано между собой, — протянул Егор. — Меньше пятидесяти процентов. Единственное, что я могу тебе сказать, твоё внедрение куда бы то ни было, будет связано с деньгами. Вот так банально. Девяносто пять процентов.

— Так мы до сих пор не знаем, кто стоит за Клещёвым в нашей стране, — я пожал плечами, отвлекаясь на звук телефонного звонка. Достав телефон, я сбросил вызов. Это был Демидов. Он повторил вызов, а потом начал звонить Егору.

— Да ответьте уже, вдруг что-то случилось, — махнул рукой Громов.

— Ты общаешься с Демидовым? Что, совместная ночь, проведённая с суккубами, настолько сближает? — ехидно осведомился я.

— Просто мы иногда общаемся. Ты человек занятой и не можешь разделить свалившееся на него горе. Кристина настояла на изменении договора, и теперь он не может ей изменять, — хмыкнул Дубов, отвечая на звонок. — Что тебе?

— Дима рядом с тобой? Он мне срочно нужен! — требовательно и очень громко завопил Лео.

— Лео, не ори! — взял я трубку, приложив её к уху. — У меня совещание.

— Дима, какое совещание? — возмущенно завопил Демидов чуть меня не оглушая. — Роды начались!

— Лео, я всё понимаю, правда, и очень переживаю за Крис, но скажи мне, ради всего святого, я здесь при чём? — заметив на губах Громова улыбку, я отвернулся.

— Дима, ну как ты не понимаешь, у Крис схватки, и скоро нужно будет идти в родовую.

— Ну так иди, — я потёр лоб. Рождение ребёнка у магов — это на самом деле очень сложный процесс. Первое открытие источника происходит при рождении, а потом он усмиряется и засыпает. Именно поэтому при родах всегда должен присутствовать отец, который смог бы родственной магией утихомирить ребёнка, чтобы избежать серьёзных последствий и излишнего травматизма среди персонала.

— Дима, ты не мог бы приехать сюда? — от внезапности вопроса, я сел, благо рядом со мной стоял стул.

— Лео, ты в своём уме? Ты ещё скажи, что я в родовую с тобой должен пойти, — я попытался воззвать к голосу его разума, сомневаясь, если честно, что разум Лео не испарился в неизвестном направлении.

— Дмитрий, мне сейчас страшно и не по себе, а ты ведёшь себя как законченный эгоист!

— О, Прекраснейшая, за что? — я устало прикрыл глаза. — Хорошо, вы в каком центре находитесь?

— В центральном репродуктивном центре в Москве, где же ещё? — Лео даже опешил от подобного вопроса.

— Ну конечно, где же ещё? — пробормотал я. — Я закончу и сразу же приеду.

Отключив телефон, я долго смотрел на него, не понимая, что сейчас вообще произошло.

— Иди, а то он не успокоится, — кивнул мне Громов. — Кстати, я слышал, что Роман возвращается в реальный мир, это правда?

— Да, сегодня, — как-то отстранённо ответил я.

— И ты мне ничего не сказал? — Егор вскочил на ноги, глядя на меня с возмущением. — Я прошу день за свой счёт. Мне нужно подготовить дом к приезду хозяина и спрятать то, что разрушила Соня.

— Идите, — Андрей Николаевич махнул рукой. — Всё равно рабочий день закончится через три часа. Завтра соберёмся с остальными офицерами и начнём разрабатывать план дальнейших действий в связи с самоликвидацией «Детей свободы».

— Хорошо. Егор, пойдём ко мне, я тебе хочу немного насчёт Ромки рассказать, — и я первым вышел из кабинета начальника, направляясь к своему.

* * *

— Какие люди! С возвращением в нашу скорбную, часто головами, обитель, Рома, — встал со своего места возле дверей Бойко, протянув руку, которую тут же пожал Гаранин, входя в зал собрания Совета Гильдий. После прилёта он быстро забежал в Гильдию, сверился с расписанием и сразу же помчался сюда, едва не опоздав к началу заседания.

— Отлично выглядишь, — поприветствовал Рому Женя, поднимаясь на ноги и освобождая место, вставая позади него. — Как на курорте побывал.

— Ага, на курорте, — Гаранин передёрнул плечами, стараясь не вспоминать этот «курорт», где его методично ломали, а потом собирали заново, слегка улучшенным. Он сел и обвёл пристальным взглядом притихших глав всех четырнадцати Гильдий, которые пристально смотрели на него. — Что? — довольно резко спросил он, глядя в глаза Муратову, сидевшему прямо напротив него.

— Ничего, — Руслан поднял руки, отводя взгляд. — Просто мы все рады тебя видеть. Живым, здоровым и адекватным. А то слухи разные ходили в последние пару недель.

— Что за слухи? — поднял бровь глава второй Гильдии, не сводя взгляда с главы угонщиков.

— Ой, Рома, что-то ты какой-то серьёзный стал, — протянул Лис. — Просто после того видео всем нам слегка не по себе рядом с тобой. Я им даже своих людей пугаю, говорю, что придёт дядя Рома и накажет плохих мальчиков, и второго с собой позовёт, этого, Митиного брата.

— Что за видео? — непонимающе посмотрел Роман на главаря банд.

— Ты с какого необитаемого острова выполз? — осторожно спросил Алексей, уже более серьёзно глядя на главу убийц.

— Из Африки. Так что за видео? — прямо спросил он.

— Ничего необычного, — отмахнулся Бойко, вновь широко улыбаясь. — Мы же не за этим собрались здесь. Нищие наконец определились и назначили нового главу. Сейчас мы с ним познакомимся и определим дальнейший курс развития с учётом перестановок. Например, пришло предложение после случившегося с Варисом исключить Гильдию нищих из старших Гильдий.

— Нужны пять старших Гильдий для кворума. И я не вижу, чтобы кто-то из младших Гильдий смог бы занять место четвертой Гильдии. Тем более такие кардинальные перестановки — прецедент, который может осуществить только глава Совета. Так что данное предложение не рассматривается, — тихо ответил Рома, под напряжённым взглядом Силина.

От главы второй Гильдии веяло сейчас едва уловимой опасностью, чего никогда до этого не было. И находясь рядом с Гараниным, глава воров чувствовал себя некомфортно, буквально кожей чувствуя, что этот человек стал гораздо сильнее и опаснее за каких-то полгода, пока его никто не видел. Все вздрогнули, когда у Гаранина на телефоне, который тот положил перед собой, сработал будильник. Рома поморщился и отключил его, глядя на главу нищих. В этой Гильдии ему вся верхушка была знакома лично, и выбор на место главы Бороды его нисколько не удивил.

— Роман Георгиевич…

Договорить Силину не дал звонок. Звонил телефон Гаранина. Рома поднял трубку и, выдохнув, ответил.

— Да, Иван Михайлович, я вас внимательно слушаю, — обречённо проговорил он, глядя на пустой стол.

— Ты не позвонил и не отчитался, — произнёс Рокотов. — Ты где?

— На Совете, и со мной всё в порядке, — еле слышно ответил Гаранин, поднимаясь на ноги, чтобы выйти из зала совещаний.

— Ты сорвался в Африке, и я отпустил тебя на свой страх и риск, думая, что ты уже достаточно взрослый мальчик, чтобы соблюдать условия нашего договора, — продолжил полковник.

— Я не срывался! — чуть повысил голос Роман, выходя в коридор и тут же сталкиваясь с капитаном Бобровым. — Да вы издеваетесь!

— Нет, Андрей взял отпуск и решил провести его в Москве, посмотреть достопримечательности. Решил вот тебя навестить, — с усмешкой в голосе проговорил Рокотов. — Присмотреть за тобой. Ты ведь не откажешь ему в гостеприимстве?

— Разумеется, не откажу, — сквозь зубы процедил Гаранин. — Ещё какие-то неожиданности будут?

— Смотря как будешь себя вести, — ответил Рокотов и отключился.

— Слушаюсь, папочка, — пробормотал Рома, сунув телефон в карман. Не глядя на Андрея, в последние пять месяцев ставшего его тенью, он зашёл обратно в зал и занял своё место. — Продолжим?

Глава 16

Попросив Егора о некоторой услуге, я выслушал много едких замечаний в свой адрес, и, наконец, остался в кабинете один. Мне совершенно не хотелось ехать в репродуктивный центр, но если я проигнорирую эту просьбу Лео, то вряд ли потом смогу отвязаться от вечных упрёков. С него станется переехать ко мне со всем семейством, чтобы каждый день напоминать о моём промахе, и я сейчас не поместье имею в виду.

Я поморщился, вспоминая, что сегодня вечером мы договорились встретиться с Рерих для, как я надеюсь, заключительного сеанса с Вандой.

Выдохнув и смирившись с неизбежным, я взял в руки телефон и набрал номер единой справочной столицы.

— Вас приветствует оператор Юлия, чем могу быть полезна? — поприветствовал меня любезный женский голос.

— Чашечку кофе и минет, — зло процедил я, срываясь на ни в чём не виноватую девушку.

— Простите, что вы сказали? — любезности в голосе немного поубавилось, а девушка на том конце провода немного опешила.

— Добрый день, Юлия. Извините, но у меня сегодня жуткий день. Мне срочно нужно попасть в центральный репродуктивный центр. Это можно как-то устроить? — спокойно повторил я, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета, не забыв закрыть его на ключ.

— Конечно, — она так обрадовалась, что разговор пошёл по знакомому ей сценарию, что в голосе послышалось облегчение. — Откуда вас забрать? И сколько человек нужно увезти?

— Одного. Улица Правосудия, дом семнадцать. Главный вход.

— Как вы будете оплачивать проезд? — деловито уточнила она.

— Я могу это сделать прямо сейчас? — похлопав по карманам, ответил я, понимая, что оставил кошелёк дома.

— Да, разумеется. Мне будет необходимо ваше имя для идентификации заклинанием распознавания. При положительном балансе осуществится перевод средств, и я сразу же вышлю за вами машину. Секунду.

Она, видимо, подключила распознаватель — невероятно сложную смесь из магии и технологий, которую разрабатывал последние месяцы Эд по просьбе Гомельского, позволяющее мне вообще не таскать с собой кошелёк. Взломать его было невозможно, во всяком случае, Эдуард сказал, что это трудно. Я в детали не лез, мне они были не слишком интересны. Из отрицательных моментов, связанных с распознавателями, было то, что позволить их могли пока только в столице и то не везде. Это новинка, которую Первый Имперский Банк запатентовал и теперь внедряет постепенно во все сферы деятельности, увеличивая состояние моего братца до каких-то заоблачных величин.

— Назовите себя, постарайтесь сделать это внятно.

— Дмитрий Александрович Наумов, — произнёс я. В трубке воцарилась тишина, которую прервал немного неуверенный голос.

— Машина уже в пути и будет по адресу в течение семи минут, вы можете спускаться, господин Наумов, — я едва не расхохотался. Так и хотелось спросить её, а не передумала ли она насчёт моего первого предложения, учитывая, что я Наумов.

— Спасибо, Юлия, — сладким голосом проворковал я, отключаясь.

На улице стоял май, и было довольно тепло, но ветерок дул прохладный, поэтому я накинул свою любимую кожаную куртку. Когда я вышел из здания, машина такси уже стояла перед главным входом. Определённо прошло гораздо меньше семи минут. Я распахнул дверь и упал на сиденье.

Как только я закрыл дверь, зазвонил телефон.

— Дима, ты скоро? — в голосе Лео прибавилось истеричных ноток. — Меня уже мыть собираются, что бы это ни значило!

— Лео, успокойся, я уже еду, — я выключил телефон и посмотрел на водителя, который, в свою очередь, внимательно рассматривал меня, останавливая взгляд на расстёгнутой потёртой кожаной куртке; на чёрной футболке, на штанах военного образца… — И? — я приподнял бровь. — Мы едем или ещё постоим?

— А вы точно Наумов?

— А есть какая-то разница? — удивлённо спросил я.

— Нет, но…

— Если нет разницы, то, будьте так любезны, начать выполнять то, что вы должны делать, — Я смотрел на него, но водитель не собирался заводить машину, всё ещё придирчиво меня разглядывая. Это был первый раз, когда я расплачивался за такси через этот новый распознаватель, поэтому впервые встретился с такой реакцией.

— Если я вам скажу, что я действительно Наумов, вас устроит этот ответ? — наконец спросил я.

— А почему такси? — таксист был уже немолод, и у него сейчас происходил разрыв всех шаблонов.

— Потому что мне так удобно. И ехать мне нужно прямо сейчас! — я сделал акцент на последнем слове. Водитель резко от меня отвернулся и стартанул с места так, что шины немного подожглись.

До репродуктивного центра мы донеслись быстро.

— Спасибо, — я выскочил из машины, отметив про себя очень удивлённое лицо водителя, который, похоже, так до конца и не поверил, что я, это я.

Холл центра представлял собой большое, круглое помещение, абсолютно пустое, если не считать стойку регистратора, стоявшую посредине. Я сразу же направился к этой стойке.

— Девушка, ради всех богов, извините, но мне необходимо срочно попасть в место, где сейчас рожает Кристина Демидова.

— Кем вы приходитесь роженице? — с невозмутимым лицом спросила регистраторша, что-то набирая на приборной панели.

— Родственник её мужа, — расплывчато ответил я.

— Кто-то из родителей ребёнка является магом?

— Оба.

— Этаж номер пять, седьмая родовая, совмещённая с палатой — отделение повышенной комфортности, — отчеканила регистратор и положила на стойку передо мной небольшую стопку вещей, сверху которой располагался бейдж. — Наденьте, — велела она, и я натянул на себя бахилы, одноразовый халат на завязках и маску на лицо. На халат я нацепил бейдж, где было написано «Демидов». Я хмыкнул, но поправлять ничего не стал. — Второй лифт, лёгких родов.

В это время зазвонил телефон. Я кивнул регистраторше и, не дав Лео сказать ни слова, рявкнул в трубку:

— Я уже здесь, поднимаюсь на лифте!

Поднявшись на пятый этаж, я довольно быстро нашёл седьмую родовую. Демидов стоял в помещении, соединённом с родовым залом, а на него медсестра, или кто здесь ассистировал целителю при родах, надевала халат. Хорошенькая она или нет, не представлялось возможности увидеть, так как лицо было спрятано за маской. Фигура вроде ничего, но тоже нельзя было сказать что-то определённое, синие штаны и висящая поверх этих штанов рубаха скрывали основные особенности женского тела.

— И откуда пошли грязные фантазии насчёт сексапильных медсестричек? — сказал я вслух, входя в эту комнату.

— Похоже, тебе нужно уже обзавестись девушкой. Пять месяцев одиночества весьма отрицательно на тебя влияют, особенно, учитывая твой возраст. Во всяком случае, таких странных умозаключений я у тебя никогда до этого не слышал, — выдал Лео. — Где тебя черти носят, когда мне так плохо? — как-то он резковато сменил тему, поддавшись панике.

— Плохо не тебе, а Крис, — я повернулся к медсестре. — Я могу присутствовать? А то вот этот, который муж, не даст ни вам работать спокойно, ни Кристине спокойно произвести на свет их первенца?

— Да, — медсестра под маской хихикнула. — Вы же Дмитрий Наумов? — я утвердительно кивнул. — Ваше присутствие обговорено в договоре.

— Интересненнько, а я вообще должен был быть в курсе? А, Лео? — я послушно подошёл к раковине, следуя указанием медсестры, и принялся тщательно мыть руки, обрабатывая каждый палец отдельно. — А если бы я был сейчас в отъезде?

— Как ты мог быть в отъезде, если у нас такое событие? — этот мой родственничек так искренне удивился, что медсестра снова тихо засмеялась.

— Охренеть, — только и смог выдать я. — Вообще-то, я только вчера поздно вечером вернулся из командировки, так что да, здесь были возможны варианты. А вот это вообще обязательно? — я повернулся к медсестре. — Я же оперировать или что-то такое делать вроде не собираюсь.

— Да, достаточно, — она кивнула, а у меня закралось подозрение что надо мной только что слегка поиздевались.

Когда на мне закрепили стерильный халат, сняв предварительно тот, который я накинул поверх куртки, и бесцеремонно стянув саму куртку, мы с Лео направились, наконец, к Кристине.

Я зря боялся. В родовой всё было сделано из расчёта на то, что при родах будут присутствовать неуравновешенные папаши. То есть самая главная часть Крис была отгорожена чем-то вроде ширмы, куда постоянно нырял целитель, ведущий роды.

Я подошёл к уже измученной Кристине и протянул ей руку, в которую она с благодарностью вцепилась. Вообще, с момента их свадьбы мы виделись с ней всего пару раз и то мельком, поэтому я вообще не знал, как мне себя с ней вести.

— Ты нас не стесняйся, кричи, если будет больно, — посоветовал я ей, видя, как она стиснула зубы, и негромко застонала. — Я вот, например, всегда ору, чтобы эта вселенная осознала своё несовершенство.

— Ты мужчина, тебе можно, — Крис слабо улыбнулась.

— Ничего себе заявочка, — я даже удивился.

— Если я буду кричать, мы рискуем потерять Лео прямо здесь.

— Это да, это возможно, — я оценивающе посмотрел на бледного, почти как его волосы Демидова. — Может, я его слегка вырублю, он тихонечко полежит здесь до конца, а потом мы будем его дружно обвинять, что он пропустил такое важное событие.

— Ой, Дима, не смеши меня, — Крис снова сильно сжала мою руку. Она сжала её так сильно, что я стиснул зубы, чтобы не вскрикнуть. Когда очередной спазм прошёл, я погладил её по влажной от пота голове.

— Интересно, Демидовы всегда были вот такими, или это продукт противоестественной, я бы даже сказал извращённой связи с Лазаревыми? Не отвечай, это риторический вопрос.

— Тужьтесь, — приказал целитель. Кристина стиснула зубы и в очередной раз вцепилась в мою руку. — Молодец, ещё.

В тот момент, когда Крис не выдержала и всё-таки вскрикнула, целитель вынырнул из-за ширмы, держа в руках маленькое, облепленное какой-то слизью тельце. Кристина с облегчением откинулась на твёрдый подголовник, а ребёнок громко закричал.

— Поздравляю, у вас прекрасный мальчик. Не хотите перерезать пуповину? — Лео сначала отрицательно замотал головой, а затем пару раз кивнул. Так вот зачем его намывали и перчатки на руки надевали. Лео трясущимися руками взял протянутые ему очень странные ножницы с изогнутыми лезвиями, и подошёл поближе. — Вот здесь режьте, между зажимами.

Как только ребёнок был отделён от матери, его забрал другой целитель и утащил на небольшой столик. Лео так и остался стоять столбом с инструментами в руках, на его лбу появилась испарина, но он мужественно держался. И тут начались вполне предсказуемые последствия: свет пару раз мигнул, а лоток на столике возле Кристины поднялся в воздух. Я сориентировался быстрее всех.

— Кто? — резко спросил я у целителя. Тот тоже соображал быстро в отличие от этого тормоза — новоиспечённого папашки.

— Ребёнок, — коротко ответил максимально сосредоточенный целитель.

— Я помогу, — понимая, что ждать каких-то вразумительных действий от Лео нам не приходится, я отпустил руку Кристины, которая смотрела на меня с лёгким испугом, и шагнул в направлении ребёнка, пока последствия не стали катастрофическими. — Отойдите, — я дотронулся до плеча целителя, который в этот момент немного отступил от стола, где лежал колотящий воздух ручками и ножками, орущий мальчик, только что появившийся на свет. Я шагнул к нему и прикоснулся кончиком пальца к крохотному лбу, прикрыв глаза. Где же твой источник? Ага, вот он. Источник был расположен в районе солнечного сплетения. — Так, прекращай хулиганить, — обратился я к ребёнку, одновременно посылая крошечный импульс в разбушевавшийся центр. Повинуясь воле Тёмного, нити из источника новорождённого ребёнка, который никак не смог бы их контролировать, взбрыкнув ещё раз, улеглись на место, уснув на время. — Вот так, хорошо, — проворковал я.

— Как хорошо, что вас пригласили, — раздался голос целителя, оказавшегося женщиной, во всяком случае, из-под всех этих масок раздавался женский голос. — Обычно маленькие маги не успокаиваются, пока половину комнаты не разнесут. А родители, как правило, пребывают в постродовой прострации, и даже не шевелятся, чтобы помочь своему ребёнку.

— Они же не могут это контролировать, — я не стал уточнять кто именно: родители, один из которых ослаб после родов, а второй находится в этой самой прострации, или сам малыш. Я отошёл к Лео, который смотрел на меня круглыми глазами. — Ты… ты что не мог помочь сыну? У вас хотя бы магия родственна, а мне пришлось действовать почти грубо.

— Я растерялся.

— Растерялся он. Знаешь, сколько здесь таких, как ты? Ни одного! Ты единственный такой идиот! — я подошёл к Кристине. — Не обращай на него внимания, он очухается и снова превратится в заносчивого сноба.

— Не сомневаюсь. Спасибо, Дима, — она пожала мою руку, а я снова погладил её по голове. — Через месяц крестины, и мы надеемся, что ты станешь крёстным нашего мальчика.

— Что? — я повернулся к Лео, выразительно на него глядя. — Ты в своём уме?

— А что не так? — осведомился он, глядя на меня слегка расфокусированным взглядом.

— Да так, ничего. Когда включишь голову, мы с тобой на эту тему поговорим, — рявкнул я. — Мне надо идти, надеюсь, больше мы не рискуем потерять твоего муженька? — спросил я у Кристины.

— Надеюсь, что нет, — Кристина улыбнулась. Она больше не смотрела на меня, её взгляд был устремлён на ребёнка, которого в это время нёс к ней целитель.

Видя, что счастливым родителям резко стало не до меня, я вышел из родового зала, забрал куртку, спустился в холл и, сняв с себя больничную амуницию, под которой я здорово вспотел, вышел на улицу.

— И что это сейчас было? — задал я риторический вопрос, оглядываясь по сторонам и доставая карандаш. Артур Гаврилович просил о личной встрече, поэтому, пока выдалось немного свободного времени, я переместился сразу к входу в Первый Имперский Банк.

Я зашёл внутрь, останавливаясь возле дежурного, представляясь и обозначая цель своего визита. Меня проверили несколькими сканерами, подтвердили личность и только после этого разрешили подняться на лифте на последний этаж, где располагался кабинет моего поверенного.

— Дмитрий Александрович, я рад, что вы нашли время, чтобы встретиться со мной, — Гомельский поднялся со своего места и пожал мне руку.

— Что случилось такого непредвиденного, что не могло подождать до вечера, и потребовало встречи в стенах банка? — прямо спросил я, садясь в кресло напротив него.

— У меня две новости и обе не слишком приятные, — Артур Гаврилович прямо посмотрел на меня. — После того как были опубликованы в СМИ кадры вашей работы в том детском доме, страховщики отказываются заключать с вами какие-либо контракты, считая риск повреждений и смертельного исхода слишком великим. Это касается не только вас лично, но и Эдуарда Казимировича и Романа Георгиевича, хотя в последнем случае и до этого были накладки, учитывая сферу его деятельности, — недовольно проговорил он, хотя сам прекрасно понимал, что мы ничего пока с Ромкиной Гильдией сделать не можем.

— Как это повлияет на наши дела? — спросил я, нахмурившись.

— Напрямую. Акции уже упали на полтора пункта и продолжат падение, если ничего не предпринять, — довольно резко ответил Гомельский.

— И вы снова говорите о женитьбе? — я откинулся на спинку кресла, в котором расположился.

— Мы вас предупреждали о последствиях, — ответил Артур Гаврилович. — Ещё не поздно вернуться к договору с Рубелами. Тем более что глава их Рода всё ещё не отозвал свою копию брачного договора, видимо, на что-то надеясь. К тому же напомню, у Рубелов есть ещё одна дочь — Зоя. И её, в отличие от Марины воспитывали в определённой строгости.

— Я вас понял. Что-то ещё? — я сверлил его напряжённым взглядом, начиная осознавать, что день как-то не задался с самого раннего утра.

— Мы закончили все проверки по счетам Романа Георгиевича. Это было сделать трудно, с учётом того, что все его личные накопления были рассредоточены по разным банкам пяти стран, три из которых являются для России недружественными. Ну и нельзя не брать во внимание того факта, что его бывший поверенный скоропостижно скончался при трагических обстоятельствах, — Гомельский открыл лежавшую перед ним папку и протянул мне один из листков. Я внимательно ознакомился с содержимым, недоумённо переведя взгляд на поверенного.

— Это как понимать? Вы лично меня заверили, что к накоплениям в Первом Имперском Банке его отец не будет иметь доступа?

— Он воспользовался правом главы Рода и смог подкупить бывшего поверенного Романа Георгиевича. Грубо говоря, этот… покойный работал на Георгия Гаранина, обходя клятву нашего ритуала Служения без последствий для себя, — злобно ответил мне Гомельский.

— И сколько ушло со счетов?

— Чуть больше трети. Выводы делались незаметно на протяжении года, когда Роман Георгиевич вступил в наследство. Чтобы не привлечь моего внимания. Что касается других банков, то все счета были опустошены в течение месяца, во время которого ваш родственник находился во фландрийской тюрьме, — невозмутимо продолжил Гомельский.

— Вот же гадство, — сквозь зубы процедил я.

— Да, я с вами полностью согласен. Если эти деньги ушли на что-то противозаконное, то у нас практически нет шансов как-то защитить Романа. Более того, сейчас Георгий Гаранин, наученный горьким опытом, не ведёт дела самостоятельно. Он больше выступает в роли инвестора разных компаний, получая доход от прибыли, поэтому достать нам его официально будет практически невозможно.

— Ещё что-то есть, чем вы сможете меня сегодня добить окончательно? — уточнил я у задумавшегося поверенного.

— Пока нет, но ещё не вечер. Я подготовил документы, о которых вы просили. Насколько мне известно, Роман Георгиевич вернулся в страну, — Артур Гаврилович протянул мне толстую папку. — Все страницы, где необходимо поставить подпись, я выделил отдельно. Остальное вам предоставляю на ознакомление.

— Хорошо, я вас услышал, — с этими словами я поднялся на ноги и вышел из кабинета поверенного, прихватив с собой документы.

Слишком много начало сваливаться на меня, и я, разрываясь на части, но не могу удержать этот увеличивающийся снежный ком. Ладно, надеюсь, что проблема Ванды сегодня решится, и мне не нужно будет больше тратить на неё время, которого мне катастрофически не хватает. Да ещё и усиливающееся с каждым днём предчувствие не даёт мыслить рационально.

Выходя из здания банка, я бросил взгляд на часы. Ванда должна уже быть дома. Мы с Рерих договорились встретиться на квартире у Вишневецкой ровно в шесть. Они собирались после работы вместе отправиться на последний сеанс мозгоправства.

Завернув за угол, я сделал из карандаша портал и переместился сразу в гостиную маленькой квартиры.

— Привет, — я резко обернулся, глядя на стоявшую в дверном проёме Лену. Она была одета в домашние штаны и мою рубашку, которую я таскал на первом курсе.

— Привет. Давно не виделись, — проговорил я, внимательно разглядывая миниатюрную фигурку, кутавшуюся в тёплую рубашку. — Решила перестать бегать от меня?

— С чего ты взял, что я от тебя бегаю? — спокойно ответила Долгова.

— Да почему-то мне так показалось, учитывая, что за последние пять месяцев я тебя ни разу не застал здесь, — я смотрел на неё слишком пристально. Настолько, что Лена отвела взгляд, а её скулы слегка порозовели.

— Нет, просто я не могу пропустить последний день мучений Ванды. Тем более мы не знаем, что произойдёт, когда вы вправите ей мозги. Может, её нужно будет успокаивать, ну или поздравлять. Я на всякий случай купила пачку салфеток и приготовила несколько девчачьих фильмов для первого случая, и пару бутылок шампанского, если ей захочется веселья для второго. Она моя единственная подруга и бросить её в такой день я точно не смогу, — тихо проговорила Лена, всё ещё не глядя на меня.

— О, Дима, ты пришёл, — в гостиную влетела Ванда, хватая меня за руку. — Пойдём. Если ты сегодня закончишь этот Ад, то в любом случае это будет самый счастливый день в моей жизни.

С этими словами она затащила меня в свою комнату и села на кровать, стараясь не смотреть на Гертруду Фридриховну, которая её после каждого нашего сеанса просто ломает и склеивает заново. За последние пять месяцев я понял одно: Дубов прав, самый страшный и опасный сотрудник в СБ — это госпожа Рерих.

— Мои родители и бабушка звонили, сказали, что они завтра утром приедут, — тихо произнесла Ванда. — Я даже не знаю, где они решили остановиться, но сказали, что не в гостинице и не у меня. Бабуля просто сказала, что они приедут завтра утром или будут ждать меня дома в Москве. Я не понимаю, что это значит, — произнесла Ванда, отводя от меня взгляд.

— Зато я знаю, — серьёзно ответил я. — Давай об этом поговорим, когда закончим, хорошо?

— Да, давай, — она выдохнула и уже привычно подняла глаза, встречаясь со мной взглядом, чтобы я погрузился в воспоминания о последней неделе в школе на нашем первом курсе, закончившейся тем нелепым спаррингом старшекурсников, в центре которого оказались все мы.

Глава 17

— Дом, милый дом, — пробормотал Роман, заходя в гостиную своего особняка.

Весь день до позднего вечера Гаранин провел, носясь по городу и решая накопившиеся за его длительное отсутствие дела. Андрей незримо сопровождал его и буквально сливался с окружающей местностью, не мешая Роману вливаться обратно в общество. Было тяжело вновь начинать общение с людьми, после пяти месяцев затворничества, во время которого круг его общения составляли максимум десять человек из «волков» Рокотова, включая самого полковника.

Дел было много, но все встречи заканчивались в кратчайшие сроки. Как и говорил Женя в тот злополучный вечер в мотеле: показательная расправа над министром финансов сделала своё чёрное дело, и Романа, как и его Гильдию, особо не трогали. Ему даже показалось, что многие, включая главного прокурора, слегка расстроились, узнав, что глава второй Гильдии вернулся в Москву.

Для самой Гильдии время его отсутствия прошло гладко. Даже помощи Новака не потребовалось. Да и вряд ли он Томаша когда-нибудь о подобной услуге попросит. Как ни крути, сейчас они абсолютно чужие люди. Это раньше были возможны варианты.

Серая тень промелькнула в воздухе, и Рома едва успел сгруппироваться, когда на него запрыгнула Соня, сбивая с ног. В полете она задела своим хвостом вазу, стоявшую возле входа, которая с оглушительным звоном упала на пол, разбиваясь на мелкие осколки.

Мантикора заглядывала в лицо опешившему Роману и, громко мявкнув, неожиданно лизнула его в нос, оставляя на коже лёгкий ожог.

— Что на тебя нашло? — процедил Гаранин, стараясь сбросить с себя упирающуюся кошку. — Не поможешь? — обратился он к вошедшему следом за ним Андрею. Бобров смотрел на эту картину, возвышаясь над ними, и даже не пытался как-то помочь Гаранину.

— Нет, я себе не враг, чтобы настраивать против себя мантикору, — пожал плечами Андрей. Рома выдохнул сквозь стиснутые зубы и наконец смог сбросить с себя тяжелую тушу повзрослевшей кошки.

— Егор! — громко крикнул Гаранин, поднимаясь на ноги, стараясь отвязаться от ластившейся к нему твари астрала.

Дубов уже торопливо спускался вниз по лестнице. Остановившись на половине пути, он на секунду замер и практически сбежал вниз, поднимая осколки, оставшиеся от вазы, рассматривая при этом клеймо.

— Ну конечно, кто бы сомневался, — он обречённо посмотрел на печать Лазаревых. — У тебя в доме вообще есть обычные вещи? Ну, попроще. Хотя бы давностью в сто лет, а не пятьсот и больше?

— Понятия не имею, — честно ответил Гаранин. — Это дом моей матери и меня никогда не интересовали вещи интерьера. Что с твоей кошкой?

— Она очень рада тебя видеть, — ответил Егор, бросая осколки на пол.

— Ну да, разумеется, — совершенно не поверил ему Рома, проходя вглубь гостиной.

— Да, Рома, с возвращением, — улыбнулся Дубов, внимательно разглядывая хозяина дома. — Неплохо выглядишь.

— Ага, на курорте побывал, — хмыкнул Роман, стягивая куртку и бросая её в кресло. — Почему ты ещё здесь?

— А где мне ещё быть? Рабочий день закончился, дел никаких особо нет, — пожал плечами Егор. — Тем более что твои отношения с Вандой меня никоим образом не касаются, а длительность аренды мы с тобой обговорить не успели.

Гаранин обернулся и внимательно посмотрел на Дубова, после чего отвернулся и покачал головой.

— Кстати, о Ванде…

— Егор, я не хочу ничего о ней слышать, — довольно резко ответил Роман, глядя на то, как Андрей поднимается наверх, держа дорожную сумку в руке. — Я полгода потратил на то, чтобы её забыть, поэтому, пожалуйста, ни слова. Иначе вы с Соней отправитесь под мост, пока не найдёте себе другое жилье.

— Как скажешь, — в примирительном жесте поднял руки Дубов. — Ты голоден? Я еду заказал, могу разогреть.

— Да, не откажусь, — улыбнулся Рома, оглядываясь по сторонам. Он не был дома полгода, но даже несмотря на то, что здесь постоянно обитал Дубов со своей мантикорой, особняк нисколько за это время не изменился. Ещё до недавнего времени он вообще сомневался, что сможет сюда когда-нибудь вернуться.

— А что делать с этим? — Егор кивнул на осколки разбитой вазы, в уме начиная подсчитывать убытки, в которые с катастрофической скоростью вгоняла его Соня. Аккуратностью и грацией кошка явно не обладала, сметая всё на своем пути.

— Выкинь, — равнодушно ответил Роман, поднимаясь по лестнице. — У меня нет пиетета к обычным вещам, хоть и дорогим.

С этими словами он поднялся к себе в комнату, чтобы принять душ и переодеться. На Базе у Рокотова он вернул себе форму, и сейчас вся старая одежда должна быть ему в пору. А ещё он не знал, чем ему заняться дальше. Вся его жизнь до Базы и после неё разделилась на две части. И он впервые за долгое время оказался предоставлен самому себе. Пора было возвращаться к нормальной жизни, но Рома сомневался, что ему удастся это легко сделать. Он стал совершенно другим человеком, и теперь предстоит менять слишком много.

Зайдя в комнату, Рома сразу же направился в ванную комнату. Зажёгся свет, и он выругался сквозь зубы, рассматривая многочисленные бутылочки, баночки и флаконы с женскими кремами, шампунями и гелями.

— Да вы издеваетесь, — прорычал он, стягивая с себя чёрную майку, и направился к шкафу, чтобы достать чистые вещи. Открыв дверцу, он оторопело посмотрел внутрь, после чего аккуратно закрыл шкаф, выдохнув. Выйдя в коридор, он на секунду прикрыл глаза. — Егор! — рявкнул он, надеясь, что Дубов его услышит и объяснит, что чёрт возьми здесь происходит.

— Что случилось? — Дубов материализовался перед ним, внимательно разглядывая своего арендодателя.

— Это что? — Рома схватил его за руку и втащил в комнату, подводя к шкафу. Открыв его, он достал первую попавшуюся вещь и бросил её Дубову. Егор поймал тряпку и, развернув, скептически осмотрел.

— Похоже на ночную сорочку. Довольно откровенную, да, я бы сказал, очень откровенную, — протянул задумчиво Егор.

— И что это делает у меня в комнате? — тихо поинтересовался Рома, стараясь держать себя в руках, бросив беглый взгляд на остановившегося в дверях Боброва.

— Ну, я могу предположить, что это всё осталось от Ванды. Своих подружек я сюда не привожу, а свою комнату ты не разрешаешь убирать приглашённым девочкам. Так что сомневаюсь, что это оставил кто-то из них, — ухмыльнулся Егор. — Если ты не помнишь, Ванда здесь жила больше месяца, пока её не сломал Клещёв криво работающим артефактом, — он скомкал шелковистую тряпку и бросил её обратно Гаранину.

— И почему это всё до сих пор находится в моём доме? Я больше скажу, в моей комнате? — слишком мягко спросил Роман, не сводя взгляда с Егора.

— Я что, в твоих вещах копаться буду? Мне это не нужно, — пожал плечами Дубов, разглядывая содержимое шкафа, наполовину заполненного женскими вещами.

— Егор. Она съехала полгода назад, так какого чёрта…

— Рома, Ванда жила именно здесь, в этой комнате, — прервал Гаранина Егор. — Скорее всего, после того как ты завалил её в койку на приёме у Моро, она как-то неправильно всё поняла и решила, что жить вы станете вместе. Что сказать, Ванда довольно странная, за это мы её и любим. Кто же, кроме неё, мог вообще додуматься до того, что любовники будут жить в одной спальне? — усмехнулся Дубов. — В Древних Родах всё как-то иначе? Мне Лео пытался что-то не так давно объяснить. Раздельные спальни у супругов, все дела… — произнёс Егор, следя за реакцией Гаранина на его слова.

— Что ты вообще несёшь? — нахмурился Рома, потирая переносицу.

— Ну, судя по твоей реакции, ты не планировал с ней жить, и это для тебя стало неожиданностью, — улыбнулся Дубов. — Рома, всё что с ней случилось, было внезапно, и свои вещи она по понятным причинам не забрала. А сейчас пока просто про них не помнит. Дима заблокировал ей все воспоминания, даже те, которые не попали под влияние артефакта, чтобы с ней было легче работать, — развёл руками Егор. — Кстати, об этом я и хотел с тобой поговорить…

— Убери это всё и отправь посылкой ей домой, — прервал Дубова Гаранин. — Я пока поживу в какой-нибудь другой комнате.

С этими словами он вышел из комнаты, не заметив, как кивнули друг другу Андрей с Егором, и открыл дверь комнаты напротив той, что всегда с самого детства принадлежала ему.

— А эта комната занята, да, — проговорил Егор, заходя следом за Романом. — Здесь Томаш живёт, когда находится с визитами в Москве. Не притеснять же дочь в её крохотной квартирке. А учитывая обстоятельства, он здесь появляется довольно часто.

— Он не ведёт дела моей Гильдии! — возразил Рома, делая глубокий вдох.

— Да, но он держит руку на пульсе и контролирует, чтобы ничего непоправимого не произошло. Кстати, соседнюю комнату занимает Агнешка. Бабуля стала часто приезжать в столицу, всё-таки она привыкла к другой жизни. Вот эта комната принадлежит Демидову. Эти две застолбили за собой Дима и Эдуард. А…

— Хорошо, ладно. Скажи мне, пожалуйста, где я могу поселиться в своём же собственном доме⁈ — процедил Роман. — Я чувствую себя здесь лишним, — тихо добавил он, чтобы его никто не услышал.

— Ну тебя слишком долго не было, а допуск всем ты открыл сам, — ехидно проговорил Егор. — Так, вон та дальняя комната вроде свободная.

— Отлично, — прошипел Гаранин, направляясь к дальней комнатушке на этаже, которая по своему виду напоминала конуру, вмещающую в себя одну лишь кровать и небольшой шкаф. Это была, наверное, единственная комната в особняке, где не было своей душевой. Осмотревшись, он покачал головой и, вернувшись в свою комнату, достал из шкафа сменную одежду и пару полотенец.

— Всё в порядке? — деловито уточнил Бобров у прошедшего мимо него подопечного.

— В полном. Всё равно хотел приобрести что-то поменьше. Ненавижу этот дом, — ответил ему Рома, спускаясь вниз в подвал и направляясь в комнату с бассейном. Ему нужно было взять себя в руки, а вода на него всегда действовала успокаивающе.

Отворив дверь, он бросил на скамейку вещи и уставился на мантикору, которая, урча, плавала в бассейне. От её игл и хвоста распространялись зеленоватые мутные круги, отравляя воду, в которой она плескалась.

— Да, кстати, забыл тебя предупредить, Соня полюбила плавать, — торопливо проговорил Дубов, влетая в помещение.

— Я заметил, — прикрыл глаза Роман, хлопая по карманам в поисках телефона, чтобы позвонить в единую службу и заказать номер в каком-нибудь отеле. В любом. Главное, чтобы его никто там не трогал и дал возможность немного подумать. Поняв, что оставил телефон в кармане куртки, которую бросил в гостиной, Рома поморщился. — Что-то ещё мне нужно знать?

— Ну, Эд починил пентаграмму в ритуальной комнате, сделал контур замкнутым…

— Я специально разомкнул контур, — уставился на Дубова Гаранин.

— Да, он так и предположил. Сказал, чтобы ты поставил в центр кровать, если так хочешь использовать суккуб для развлечений, — рассматривая ногти, прокомментировал Егор.

— Она нужна мне не для этого, — тихо ответил Роман, отворачиваясь от Дубова и глядя на барахтающуюся в воде мантикору.

— Ну да, считай, я тебе поверил. Где ты, а где какие-то низшие демоницы, — усмехнулся Егор. — Вроде, больше ничего.

— Отлично. Спасибо, что предупредил заранее, — выдохнул Рома, массируя виски. У него впервые за несколько месяцев заболела голова, и ему захотелось только одного: уснуть, и чтобы всё вернулось на свои места, когда он жил в этом огромном доме один, не пуская сюда никого постороннего. — Я спать, — посмотрев на Андрея посветлевшими глазами, Роман вышел из помещения.

— Это обязательно? — тихо спросил Егор у Боброва.

— Да. Если он сорвётся, не справившись даже с такими мелкими бытовыми потрясениями, то в обществе обычных людей ему делать пока нечего, — резко ответил Андрей.

— Надеюсь, после подобной социализации я всё-таки останусь живым, — покачал головой Егор. — Вылезай, — махнул он рукой Соне. — У меня для тебя задание есть.

* * *

Последний сеанс с Вандой затягивался. На часах было уже три часа ночи, и мы с Рерих вымотались до предела. Я поймал потухший взгляд подруги и погрузился в её разум, чтобы соединить эти эмоциональные точки и разблокировать оставшиеся воспоминания. Они не были изменены, поэтому такой тщательной работы с ними не требовалось.

Чёрные нити, словно иглой, прошили три воспоминания, выделенные Гертрудой Фридриховной, соединяя их вместе. Неожиданно все картинки пришли в движение, упорядоченно занимая свои места в голове девушки. Ну вот и всё, осталось немного. Я направил тончайший поток магии к своеобразной клетке и разрушил её, выпуская наружу все воспоминания, включая тот месяц, когда пропал Ромка.

Вынырнув из головы Ванды, я на мгновение прикрыл глаза, стараясь справиться с накатившей усталостью, после чего прямо посмотрел на замершую девушку.

Ванда отрешенно на меня смотрела, а из её глаз начали литься слезы.

— Как я могла? — прошептала она, переводя взгляд на Рерих, словно искала необходимые ответы у своего психолога.

— Ванда, успокойся, — тихо произнесла Гертруда Фридриховна, активируя дар эмпатика. — Сейчас к тебе вернулись все эмоции, которые были для тебя недоступны долгое время. Я помогу со всем этим справиться…

— Нет, — она тряхнула головой и вскочила с кровати, сжимая кулаки. — Я хотела, чтобы ты умер. Чтобы вы все умерли и наконец оставили меня в покое. Дима…

— Ванда, — я поднялся на ноги и обнял всхлипывающую девушку, стараясь её успокоить. Ветер, возникший в комнате, поднял вещи, и они начали кружить вокруг нас. Краем глаза я заметил, как Рерих вышла из комнаты, выводя вбежавшую Лену. Правильно. Им здесь делать сейчас абсолютно нечего. — Всё будет хорошо.

— Он жив? Дима, скажи, что он жив? После того, что он пережил, я так мечтала о его смерти… Он же тогда едва не умер, а я так хотела, чтобы он больше никогда не появился в моей жизни.

— Да, с ним всё в порядке. Ромка сегодня вернулся в Москву после полугодичного отпуска на базе у Рокотова, — я погладил её по спине. Ветер начал стихать, и все вещи беспорядочно попадали на пол.

— Я так не могу. Слишком много всего, — она отстранилась, потирая лоб. Её глаза блестели, а лицо стало бледным с каким-то нездоровым румянцем на щеках.

— С тобой всё в порядке? — осторожно поинтересовался я.

— Нет. Мне нужно подумать, — решительно произнесла она. — Мне нужно подумать и понять, как всё исправить.

— Ты ни в чём не виновата, — я говорил, наблюдая, как Ванда достаёт из шкафа небольшой рюкзачок, начиная скидывать в него какие-то вещи. Мне даже показалось, что она не видела, что именно хватала и отправляла в сумку.

— Да, наверное. Я пойду, поживу некоторое время в отеле. Скажи Громову, что мне нужно несколько дней в счёт отпуска, больничного, да пусть даже уволит меня за прогулы к чёртовой матери. Я не хочу никого видеть, — она застегнула рюкзак дрожащими руками и вылетела из комнаты, наткнувшись на Рерих, стоявшую в коридоре возле дверей.

— Я тебя провожу, — проговорила Гертруда Фридриховна, глядя на неуверенно кивнувшую Вишневецкую. — Так будет лучше. Я поработаю с ней ещё немного. Если что-то пойдёт не так, и я пойму, что одиночество ей навредит, я вам позвоню, — твёрдо произнесла Рерих и направилась вслед за Вандой к выходу из квартиры.

— С ней всё будет в порядке? — ко мне подошла Лена, обхватив себя руками за плечи.

— Не знаю, — я потёр лоб рукой и обессиленно рухнул на стоявший рядом с кроватью стул. — Но она сильная, должна справиться. Я, пожалуй, пойду, — выдохнул я, глядя на пристально смотревшую на меня девушку. Выглядела она в этот момент очень сосредоточенно, словно пыталась решить какую-то сложную задачу. — Тебе идёт эта рубашка, — неожиданно произнёс я, не понимая, почему мне так нравится смотреть на Лену в моей рубахе.

— Она тёплая и мягкая, — тихо произнесла Лена и сделала неуверенный и робкий шаг в мою сторону. — Дима, ты…можешь сегодня остаться?

— Могу, — так же тихо произнёс я, рассматривая привлекательное личико, никогда не оставлявшее меня равнодушным.

Лена сделала ещё один шаг в мою сторону, а я аккуратно ухватил её за запястье и дёрнул на себя. Она вскрикнула и, не удержавшись на ногах, упала ко мне на колени. Я смотрел в её расширившиеся глаза, которые оказались так близко к моим. Вечер, проведённый в голове Ванды, скорее всего, ослабил самоконтроль, и я внезапно понял, что начинаю погружаться в её разум. Вовремя опомнившись, я тряхнул головой. Далеко уйти мне не удалось, потому что всё, что смог увидеть — это своё отражение в её расширенных зрачках.

— Дима, поцелуй меня, — тихо проговорила Лена, обхватывая меня за шею и прижимаясь всем телом. Я положил руки на её бедра, удерживая на своих коленях, не сводя с неё пристального взгляда.

— Зачем тебе это нужно? — прямо спросил я, стараясь держать себя в руках. Она мне очень нравится. Она мне всегда нравилась. И ранить её, повинуясь секундному порыву, мне хотелось в последнюю очередь.

— Ты можешь не задавать вопросов? — прошептала Лена, её пальцы запутались в моих волосах, и она немного наклонилась, почти касаясь губами моих губ.

И я перестал задавать вопросы. Подавшись вперёд, я крепко её поцеловал, тут же углубляя поцелуй. Её тело содрогнулось, и она тихонько застонала. Я поднялся на ноги, вместе с ней, держа лёгкое тело на руках, сделал пару шагов и аккуратно опустил на кровать, накрывая её тело своим.

— Ты уверена? — дал я ей последний шанс отступить.

— Да, — выдохнула она, решительно глядя мне в глаза.

Она оказалась девственницей, эта девушка, когда-то учившая меня ездить на лошади. Я как-то вяло удивился подобному обстоятельству, а потом меня накрыла волна удовольствия, и мне стало всё равно. Единственная мысль, которая меня посетила перед полной отключкой мозга, была про то, что тот опыт с суккубой всё-таки не был лишним.

Глава 18

Егор проснулся от телефонного звонка. Звонили долго и настойчиво. Едва разлепив глаза, он бросил взгляд на часы. Было шесть часов утра. Слишком рано для обычного звонка.

— Да, — сонно пробормотал Дубов, садясь на кровать и пытаясь сфокусировать взгляд на Соне, развалившейся на полу рядом с его кроватью.

— Дежурный Смирнов, — раздался в трубке бодрый голос, прогоняя сонную одурь. Егор был аналитиком, и ему могли позвонить только в экстренных случаях, как с заложниками в детском доме. В любых других делах, требующих вмешательства сотрудника Службы Безопасности, от него было не слишком много толка. — Егор Викторович, сработала ваша ориентировка, — отрапортовал дежурный.

— Где? — тут же вскочил на ноги Егор, начиная одеваться. Он уже и не думал, что из его затеи найти мошенницу, подкинувшую им столько проблем и переросшую для него в почти маниакальную одержимость, вообще что-нибудь получится.

— Алина Витальевна Дерешева зарегистрировалась на сутки в отеле «Звездная ночь», расположенном по адресу: проспект Солнечный, дом пятнадцать. Внешность и номера счетов, с которых была произведена оплата, совпадают с той информацией, которую вы передали нам по каждой подставной личности этой девушки. Мне направить туда группу? — деловито уточнил Смирнов.

— Нет, я сам проверю, спасибо, — сухо ответил Егор и отключился. — Останешься дома, хорошо? Тебе нужно находиться рядом с Ромой, — Егор посмотрел в глаза зевнувшей мантикоре. Та фыркнула и весьма демонстративно от него отвернулась. — А мне нужно вызвать такси, путь до этой гостиницы не слишком близкий, — задумчиво протянул он, набирая номер единой диспетчерской.

Заказав машину, Дубов вылетел из дома, чтобы дождаться такси на улице. Машина подъехала к гаранинскому особняку довольно быстро.

— Что не так? — прямо спросил у водителя Егор, как только сел на пассажирское место. Уже немолодой мужчина пристально его разглядывал и не собирался, как Егору показалось, трогаться с места.

— Почему такси? — прямо спросил он, переводя взгляд в сторону особняка.

— Потому что мне так удобно, — выдохнул Егор. — Может, я всего лишь гость? — он правильно расшифровал взгляд таксиста.

— Нет, вы закрыли дверь на ключ, который положили в карман, — покачал головой водитель. — Просто это странно, что в таком районе пользуются моими услугами не в первый раз за последние сутки. Только вот о вас я ничего раньше не слышал.

— Может, мы уже поедем? — раздражённо произнёс Дубов, откидывая голову на сиденье и закрывая глаза, начиная просчитывать все возможные варианты сегодняшней встречи.

Алину он хотел найти с самого первого дня, после того как прилетел в Россию. Что-то ему не давало в ней покоя. Он не знал, как относится к этой мошеннице, и что хочет от их встречи, но чем-то задним чувствовал, что встретиться им необходимо. Правда, за всё это время так и не понял, чем именно может закончиться их встреча. Прогноз был размытый и неопределенный. Собственно, как и у любого уважающего себя мошенника.

Информации по девушке было немного. Во время приёма у Моро, после того, как они улетели в Россию, Алина была задержана собственной службой безопасности Джейсона. Через несколько недель ей каким-то образом удалось сбежать, или её отпустили, вот конкретно этот момент был не совсем понятен. И с тех пор она тщательно скрывалась. Всю информацию обо всех личностях, а также настоящие данные, Егор взял у Агнешки, которая довольно негативно относилась к своей воспитаннице и с радостью поделилась с Дубовым. И вот сегодня, спустя столько времени, она либо впервые совершила ошибку, либо ей просто надоело бегать.

— Мы дальше не проедем, — громко сказал таксист, останавливаясь после получаса езды возле шлагбаума, перекрывающего дорогу. — Здесь ремонт дороги, движение транспорта ограничено.

— Спасибо, отсюда я пешком дойду, — ответил Егор, выходя из машины и оглядываясь по сторонам. — И что тебя именно сюда занесло? — район был не самый благополучный в столице, поделённый между тремя младшими Гильдиями. И контингент здесь жил соответствующий.

Отель, в котором, по словам Смирнова, зарегистрировалась девушка, похожая на Алину, располагался в паре кварталов от того места, где он сейчас находился. Пройдя несколько домов и завернув в подворотню, из которой можно было выйти к этому невзрачному третьесортному отелю, Егор притормозил, услышав звук шагов, раздававшихся сзади. Положив руку на кобуру с табельным пистолетом, он как бы невзначай заглянул в боковое зеркало припаркованного неподалёку автомобиля.

В зеркале Дубов мельком увидел, что его догоняет человек в чёрном и направляет ему в спину странного вида ружьё. Егор упал на землю за секунду до того момента, как прозвучал выстрел. Перекатившись, он сел на колено и резко развернулся, вытягивая руку с уже зажатым в ней пистолетом.

— Какого чёрта? — процедил Егор, разглядывая совершенно пустынную улицу. Никаких следов ни стрелявшего, ни кого бы то ни было.

Осторожно поднявшись, он направился к тому месту, где видел нападавшего. Нагнувшись, Егор поднял с земли странного вида гильзу.

— Значит, всё-таки не показалось. И где ты? — он принялся осматриваться по сторонам, не опуская пистолет и не ставя его на предохранитель.

— Стой на месте и не двигайся…

Егор вздрогнул и, резко развернувшись в ту сторону, откуда раздался хриплый мужской голос, сразу же выстрелил, заметив краем глаза направленный на него ствол. Прогремел выстрел, и человек в чёрном осел на асфальт, хватаясь за шею, из которой текла кровь.

— Нет-нет-нет, — прошептал Дубов и ринулся к истекающему кровью человеку, из ослабленных рук которого выпало точно такое же ружье, которое он видел в боковом зеркале автомобиля. Только человек точно был другим. Егор осторожно опустил его на землю и попытался остановить кровь, стянув с себя лёгкую куртку и прижимая её к ране, одновременно с этим Егор быстро набрал номер дежурного.

— Ты кто такой? Зачем ты пытался меня убить? — тихо спросил Егор, пристально глядя в глаза ещё довольно молодому мужчине.

— Мы не… Вторая Гильдия, — прохрипел он еле слышно и обмяк, закрывая глаза.

— Дежурный Смирнов, — бодрый жизнерадостный голос донёсся из динамика телефона. Егор чертыхнулся и схватил телефон, который бросил на землю.

— Дубов, ложный вызов, — ответил он, сбрасывая звонок, чтобы тут же набрать другой номер. — Дима, у меня проблемы, — проговорил он, когда услышал голос Наумова.

* * *

Не отпускал я Лену довольно долго, а потом, когда мы, вымотавшись, уснули, то крепко прижал её к себе, держа руку на животе. Проснувшись, я ощутил крепко прижатое к своей груди тело, и не только к груди. Это было непривычно. Я ещё ни разу в жизни не просыпался в одной постели с женщиной. И, надо сказать, мне это ощущение понравилось. Я перевернулся на спину, совершенно не стесняясь своей наготы, и смотрел на заворочавшуюся Лену. Она открыла глаза и отпрянула от меня, закутавшись в простыню, заменявшую нам одеяло.

— Дима, ты не можешь просто без разговоров собраться и уйти, — в её голосе звучала какая-то непонятная мне усталость.

Я ожидал чего угодно, но не подобного приветствия ранним утром после потрясающей ночи, какой у меня ни с кем не было. Особенно, если судить по той буре эмоций, которую она у меня вызвала. Не просто удовлетворение вполне естественных потребностей, нет, было что-то ещё, чего я пока не мог понять.

— У тебя никого до меня не было, — я протянул руку и провёл пальцем вдоль выступающих позвонков на её хрупкой спине. Уходить мне хотелось меньше всего. По крайней мере, не так. Она заметно напряглась, но не отстранилась. — Ты меня все эти годы ждала?

— Лучше переспать и потерять, чем ни с кем и никогда. И да, я хотела, чтобы это был именно ты. Теперь, когда мои хотелки исполнились, я могу наконец расслабиться и начать уже встречаться с парнями без боязни, что первым будет кто-то другой, — ответила она довольно откровенно, а я молча слушал её.

— Прости, что? — переспросил я, снова легко проводя пальцами по её спине. — Меня больше интересует момент про «встречаться с другими парнями».

— А что не так? — нахмурилась Лена. — Мы с тобой разного полёта птицы, и было бы глупо надеяться на что-то большее, чем на ночь, проведённую с тобой, — продолжала она сыпать откровениями.

— Почему именно я? — просто спросил я, вглядываясь в её глаза. Что именно я там хотел увидеть, не погружаясь в разум, мне было не понятно. Наверное, я просто хотел услышать честный ответ, от которого сейчас решится очень многое.

— А почему бы и нет? — она пожала плечами, опуская глаза, рассматривая свои руки. — Тот первый опыт с поцелуями стал однажды навязчивой идеей, вот и всё. Не переживай, я бы в итоге справилась, но так даже лучше. Дима, ты даже не думал о предохранении. Не боишься?

— Нет, не боюсь, у меня не может быть детей раньше двадцати пяти лет, — ответил я, не сводя с неё взгляда, от которого ей было уже некомфортно.

— Почему? — она подняла глаза и встретилась со мной удивлённым взглядом.

— Генетическая особенность, — уклончиво ответил я.

— Дима, просто уйди, пожалуйста, — прошептала Лена, поднимаясь на ноги, всё ещё кутаясь в простыню.

— Скажи, я тебе так сильно противен? Или тебе совсем не понравилось то, что между нами произошло? Почему ты так настойчиво меня выгоняешь? — спросил я тихо нахмурившись.

— С чего ты взял? Я же призналась, что давно хотела, чтобы именно ты был у меня первым, — Лена снова не смотрела на меня, разглядывая стену. Интересно, что она там увидела?

— Ну, может быть, ты просто пощадила моё самолюбие, — я усмехнулся, отвлекаясь на звук телефона. Он завалился под кровать, выпав из кармана штанов. Звонил Егор. Я невольно нахмурился, бросив взгляд на часы. Что-то точно случилось, раз он позвонил в такую рань. Я поднял руку, прося Лену ничего пока не говорить. — Егор? Что произошло?

— Дима, у меня проблемы, — раздался тихий и подозрительно спокойный голос друга. — На меня напали, но я выстрелил первым. Наверное, он хотел меня убить. Я не знаю, до конца не уверен, — сбивчиво проговорил он. — Ты можешь его допросить, чтобы мы знали точно?

— Ты где? — я начал лихорадочно собирать с пола вещи, попутно одеваясь.

— Проспект Солнечный, — ответил Егор.

— Это где вообще? — я нахмурился, вспоминая карту столицы. Название было знакомым, и до меня дошло, что это улица, где расположены главные офисы трёх низших Гильдий. — Тебя что на окраины-то занесло под утро? — я чуть за голову не схватился. Нахождение там сотрудников Службы Безопасности без веской причины было не слишком желательным.

— Это… личное, — уклончиво ответил Егор.

— Я смогу его допросить, если с момента смерти прошло не больше десяти минут. А тут только на дорогу уйдёт пятнадцать минут, я всё-таки никогда не был в этих местах, и портал делать рискованно… Егор, некродопрос уже будет поздно производить. Я скоро буду.

— Подожди, захвати с собой Гаранина. Тот человек, похоже, был из его Гильдии. Если я правильно его понял. Он перед смертью что-то пробормотал насчёт второй Гильдии. И соответствующая метка на его руке не оставляет простора для воображения, — похоже, Егор начал постепенно успокаиваться. По крайней мере, его речь стала сейчас более осмысленной и привычной.

— Тебя хотел убить член второй Гильдии? — я, нахмурившись, смотрел на Лену. Она отошла на середину комнаты, и теперь стояла там, замотанная в простыню, и внимательно прислушивалась к нашему разговору.

— Я не уверен. Дима, я вас жду, — с этими словами Егор отключился. Не уверен он. Да что, чёрт возьми, у него там произошло?

— Ты Тёмный? — прямо спросила меня Лена, что-то просчитывая про себя.

— Да, — скрывать очевидное я не стал, да и не хотел. — Мне нужно идти, у Егора какие-то проблемы.

— Я поняла, — она кивнула и отошла в сторону, освобождая мне проход.

— Сегодня в шесть вечера, — я подошёл и притянул к себе вялосопротивляющуюся девушку.

— Что?

— Я заеду за тобой в шесть вечера, и мы поедем ужинать в ресторан. Ты сказала, что между нами ничего не может быть, потому что мы из разных слоев общества. Я так не думаю, — твёрдо проговорил я. — Сегодня ты дашь мне небольшой шанс, чтобы тебя переубедить?

— Я…

— Отлично. Тогда ровно в шесть, — я поцеловал её в лоб и, отстранившись, вышел из комнаты. Так и с чего мне начать? Сначала, видимо, надо поднять моего родственничка и спросить, какого хрена творится с его Гильдией.

* * *

Роман Гаранин резко открыл глаза и сел на кровати, выхватывая из-под подушки пистолет и направляя его на стоявшего перед ним человека. Он и проснулся-то как раз от ощущения чужого присутствия.

— Четыре с половиной секунды, — раздался в темноте голос Шехтера, и в комнате зажёгся свет. — Я за то время, пока ты просыпался, искал пистолет и вообще соображал, что делать и на какой планете ты находишься, мог бы убить тебя тринадцатью способами, о которых ты знаешь, и ещё семью, которым мы тебя не обучили, — улыбнувшись, произнёс капитан.

— Что ты здесь делаешь? — поставив пистолет на предохранитель, пробурчал Рома, тем не менее, не спеша вставать.

— Проверяю твою подготовку. Она, прямо скажем, оставляет желать лучшего, — ответил Залман, делая шаг назад и переставая тем самым давить на Романа своим присутствием и авторитетом.

— Я имею в виду, что ты делаешь в моём доме и как вообще сюда смог пройти? Допуск тебе я не делал, — Роман поднялся с кровати, надевая штаны.

— Мне его вчера вечером сделал Егор, — Залман скупо улыбнулся и направился к выходу из комнаты. — Завтрак через пятнадцать минут.

— Ещё же семи нет, — хотел было возмутиться Рома, но высказал это уже закрывшейся за Шехтером двери. — Просто замечательно, — провёл рукой по лицу Гаранин. — Когда, интересно, меня оставят в покое? — задав риторический вопрос, он вышел из спальни, направляясь вниз.

— Доброе утро, Роман, неплохо выглядишь, — он остановился на лестнице, внимательно глядя на Агнешку Вишневецкую, разгуливающую по гостиной с чашкой свежезаваренного кофе, приятный аромат которого разносился по всему первому этажу.

— Вы что здесь делаете? — только и спросил Рома, делая глубокий вдох. Надо будет просто перезагрузить артефакт защиты и настроить допуск только для волков, Димы и Егора. Больше он никого видеть в этом доме не хотел.

— Я приехала в гости к своей внучке, — гордо вздернув подбородок, произнесла Агнешка, садясь в кресло, на подлокотнике которого до сих пор лежала Ромкина куртка.

— Хорошо, я тут при чём? — напряжённо спросил Гаранин, всё ещё стоя в центре лестницы.

— Не поняла вопроса, — пожилая мошенница удивлённо вскинула брови, делая глоток из кофейной чашки. — А где мне ещё находиться? У Вандочки маленькая квартирка, тем более живёт она там не одна…

— Я больше ничего не хочу слышать! — рявкнул Рома, спускаясь в гостиную и проходя мимо Агнешки в сторону кухни. — И да, в вашем возрасте крепкий кофе пить вредно, — добавил он, не поворачивая головы и не видя возмущение, промелькнувшее на лице Агнешки. — Чем у нас вообще пахнет? — спросил он, заходя в помещение, в котором было как-то чересчур многолюдно. Андрей с Залманом о чём-то тихо переговаривались, стоя у окна, Томаш сидел за столом, читая газету, а Ветта носилась по кухне, гремя кастрюлями, тарелками и столовыми приборами.

— Доброе утро, Ромочка. Я как раз заканчиваю с праздничным завтраком, — улыбнулась ему Ветта, возвращаясь к плите.

— Что вы заканчиваете? Пошли все вон! — не выдержав, заорал Рома.

Видеть родственников Ванды ему хотелось чуть ли не в самую последнюю очередь. Слишком много воспоминаний, которые он всячески старался забыть. Он знал, что больше никогда не сможет быть с этой девушкой, даже если у Димы получится восстановить ей память и вернуть эмоции. Не после того, как он причинил ей столько боли своим присутствием в её жизни.

Томаш с Веттой переглянулись, а «волки» замолчали и пристально посмотрели на повысившего голос Гаранина. Пожав плечами, все вернулись к своим прерванным делам, не обращая на Романа никакого внимания.

— Так, ладно, мне всё это надоело, — прошептал Гаранин и вылетел из кухни, направляясь вниз в свой подвал.

Нужно закончить все неотложные дела в Гильдии, потом позвонить Диме и уже наконец решить вопрос о выходе из Рода. Он стабилен и вреда никому бессознательно причинить не сможет, значит, Наумову незачем больше держать его рядом с собой.

Рома вошёл в оружейную. Сразу же зажёгся свет, и Гаранин принялся оглядывать развешанное на стенах оружие. У него был с собой только один пистолет, который ему выдал Рокотов лично. Он не привык брать в руки чужое оружие, поэтому первым делом решил перевооружиться.

— Я так понимаю, ты не семейный психолог, — раздался у него за спиной голос Ветты.

Рома медленно повернулся к ней, положив на столик перед собой пистолет, который вертел до этого в руках.

— Нет, — глядя в глаза матери Ванды, проговорил он. — Я не семейный психолог.

— Ты с Димой и Вандой работаешь? — слегка наклонив голову набок, спросила Вишневецкая, разглядывая Романа, словно впервые его увидела.

— Нет. Ветта, я работаю на вторую Гильдию, — холодно ответил он, не видя смысла что-то скрывать.

— Я не знаю, что это такое, — пожала она плечами. — Никогда вашими Гильдиями не интересовалась…

— Я глава Гильдии убийц. Чем мы занимаемся, должно быть понятно из названия, — почему-то признаваться ей в этом ему было тяжело. Ему казалось, что это был единственный человек на всём белом свете, кто не знал о нём всей правды и относился к нему лучше, чем он того заслуживал.

— Ванда знает, — больше утвердительно проговорила Ветта, протягивая Роману куртку. — Тебе не может Дима дозвониться. Попросил, чтобы ты ему перезвонил. Мы слышали, как трезвонит телефон у тебя в куртке. Я спустилась передать её тебе.

Рома забрал куртку из рук Ветты, и она молча удалилась, оставляя его одного наедине со своими мыслями. Так ничего и не надумав, Роман вытащил из кармана телефон. Два пропущенных от Егора, три от Жени, несколько незнакомых номеров, Ванда звонила пару часов назад, хотя не делала этого ни разу с момента его возвращения из Фландрии, и, собственно говоря, пять вызовов от Димы.

— Слишком долго спишь, — поприветствовал Рому глава его Рода, как только Рома перезвонил. — Проспект Солнечный, можешь взять с собой Андрея с Залманом. Есть неотложное дело, и пока личный разговор, — серьёзно проговорил Дима на фоне какого-то шума.

— Что произошло? — напрягся Роман, проверяя обойму в пистолете и беря из шкафа несколько запасных. — Вы в десятую Гильдию решили заглянуть под утро? — хмыкнул Гаранин, рассматривая ножи.

— Скорее, вторая решила навестить Егора. У тебя пятнадцать минут, чтобы добраться сюда. — С этими словами Дима отключился, а Рома неуверенно повертел телефон в руках, а затем решительно вызвал такси через единую диспетчерскую службу. После этого сунул телефон в карман куртки и ринулся наверх. Машину ему Женя пока не вернул, а новой он ещё не успел обзавестись.

Глава 19

— Твой? — сразу же задал я Ромке вопрос, стоило ему только появиться.

Гаранин в это время присел на корточки и внимательно разглядывал тело напавшего на Егора молодого мужчины. Ловко обыскав труп, глава второй Гильдии вытащил из карманов всё оружие и деньги. Никаких документов с собой у наёмника не было.

— Мой, — ответил Роман, подняв на меня светлые глаза. — Второй где?

— В каком смысле второй? — нахмурившись, спросил я, не сводя с Гаранина пристального взгляда.

Знакомое мне такси, на котором я вчера ездил от здания Службы Безопасности до репродуктивного центра, стояло неподалеку от проулка и, кажется, уезжать не спешило. Благо Андрей с Залманом сразу же перекрыли проход, поэтому с той стороны улицы то, что происходило здесь, видно не было. Похоже, нужно будет вызвать этого таксиста к себе в кабинет и провести с ним вдумчивую беседу о неразглашении.

— В том смысле, что он был не один, — хмуро ответил Роман.

— С чего ты взял, что он был здесь не один? — я продолжал пристально рассматривать его.

— Потому что Артём с Глебом работали всегда в паре, — поморщился Гаранин, поднимаясь на ноги.

— Мне показалось, что я видел другого человека, но потом он куда-то исчез. Поэтому я больше не обращал на это внимания, решив, что мне показалось, — задумчиво проговорил Егор. — Если он действительно был, то куда мог деться?

— Спроси у своей мантикоры, — ядовито ответил Ромка. — Основная специализация этих двоих — похищение, допрос и воплощение в жизнь определенного сценария. Например, если заказчик хочет, чтобы объект умер на сеансе у какого-нибудь шамана в окружении проституток — это к ним. Глеб, насколько я знаю, после ранения не мог нормально стрелять. А это ружье со снотворным очень явно намекает, что тебя, Егор, хотели именно похитить, а не убить.

— И ты что же, не знал о контракте на Дубова? — прямо спросил я у него.

— Ну, если бы я хотел избавиться от докучливого квартиранта, то сделал бы это лично, — ответил мне Ромка, доставая из куртки телефон и отходя в сторону.

— И что мне сейчас делать? — Егор тихо осел на землю и схватился за голову руками. — Если всплывет, что я убил человека сразу, без предупреждения, все мои потуги избавиться от тюрьмы пойдут насмарку.

— Ну, во-первых, это представитель второй Гильдии, глава которой особых претензий, как я вижу, не предъявляет, — я бросил быстрый взгляд на Ромку. Он в это время с кем-то разговаривал по телефону. — А во-вторых… Что ты там про тюрьму говорил? — до меня внезапно дошло, о чём только что сказал друг.

— Помнишь, как на тебя по слухам повесили ограбление инкассаторов? — невесело усмехнулся Дубов. — Так вот, я, в отличии от тебя, их действительно грабил. В десять лет я сбежал из дома, и меня взяли под своё крыло молодёжные банды. Одна из них и промышляла грабежами инкассаторов и ювелирок. Ею тогда Бык руководил, а твой хороший знакомый Бойко в то время был ещё слишком молодым, чтобы чем-то руководить, но зубы уже тогда показывал, будь здоров.

— Я тебя не помню… — я оторопело уставился на него. Надо же, а я думал, что хорошо знаю Егора Дубова, а оно вон как оказалось. — Тем более, ты говорил как-то, что Рерих твоя первая учительница.

— Да, мне посчастливилось на улицах с тобой не встретиться. В этом случае я бы научился читать гораздо раньше, не дожидаясь, когда меня отправят к Гертруде Фридриховне на исправление, — Егор поднялся на ноги, внимательно осматриваясь по сторонам.

— И сколько ты украл? — с нескрываемым любопытством поинтересовался я. Судя по тому, что Шехтер с Залманом не выглядели удивленными, они прекрасно были осведомлены о биографии Дубова.

— От двадцати до сорока, — Егор отвечал немного отстранённо, словно параллельно что-то старательно обдумывал.

— Тысяч? — уточнил Ромка, подходя к нам.

— Лет. Если бы я был совершеннолетним, меня бы упекли на этот срок. Но со мной поступили гораздо жёстче, отправив к Рерих на правёж. И тогда я понял: если не хочу встретиться с ней ещё раз и выйти из-под её опеки в твёрдом уме и здравии, то должен буду пересмотреть своё отношение к жизни и взяться за ум, что я и сделал. Мне не хотелось рассказывать об этом чёрном пятне на моей детской биографии, — Егор посмотрел на меня. — Наверное, мне нужно было быть откровенным, хотя бы с друзьями. Ты ведь практически сразу передо мной открылся.

— Это ничего бы не изменило, — я только пожал плечами, прислушиваясь к ощущениям. Рома прав, разлитая в пространстве энергия смерти явно не принадлежала одному покойнику.

Похоже, я начинаю привыкать к подобному, потому что чувство эйфории было секундным, а источник, переполненный энергией, вёл себя, на удивление, спокойно.

— Я этого не знал, и поначалу боялся, что ты меня пошлёшь, а потом мне было стыдно, — признался Егор.

— Ну что же, оказывается, странное детство было не только у меня. Надеюсь, Ванда не преподнесёт нам такой же сюрприз, а то мало ли. Мы тут её от всего оберегали, а в итоге узнаем, что это именно она под руководством папы и бабули обнесла Лондонский музей десять лет назад, — протянул я, старательно борясь с лёгким головокружением, которое меня всё же настигло.

— Ты же её читал. Полгода препарировал её жизнь… — начал Егор, а на лице Ромки желваки сыграли, когда он услышал про Ванду.

— Так я начал с того прекрасного момента, когда она Гаранина книгой по голове приласкала, — я ухмыльнулся, поймав его напряжённый взгляд. — Более ранние годы не брал. Меня и так от виденного тошнило розовыми феечками. — Егор, не дёргайся ты так, ничего слишком страшного не случилось, если не брать во внимание тот факт, что тебя пытались похитить.

— Меня предупредили, что любое правонарушение будет рассматриваться, как утяжеление предыдущего приговора и…

— Контракта не было, — прервал его глава второй Гильдии. — Я больше скажу, они уже полгода не работают на Гильдию. Их ещё Новак уволил, за заказы на стороне, когда я загорал на фландрийском курорте, — довольно жёстко добавил Роман. — С тех пор, как вы понимаете, делами Гильдии я лично особо не занимался, поэтому не был в курсе некоторых кадровых перестановок. Ищите второго. Олечка с Женей пока подготовят все необходимые документы, — Рома подошёл к трупу и достал из кобуры свой пистолет. Привинтив к нему глушитель, он вложил пистолет в руку наёмнику и нажал на спусковой крючок, стреляя вверх.

— Можно узнать, что ты творишь? — ласково поинтересовался я.

— Этот пистолет числится на Гильдии, как практически всё оружие в моей оружейной. Зато сейчас есть доказательства, что на Егора напали, и ему пришлось защищаться. А оружие они могли просто не вернуть, когда их вышвырнули из Гильдии, бывает, — Ромка пожал плечами. Ладно, это он так проявил заботу о ближнем, как может, так и проявляет.

Я же, в свою очередь, не буду им всем напоминать, что Егор — ведущий эриль Службы Безопасности. И попытка его похищения — это гораздо хуже, чем простая попытка убийства. Гораздо хуже! И чтобы предотвратить эту попытку, Егор мог полквартала вырезать без особых последствий, кроме разве что огромной горы писанины, потому что это всё попадало под пункты о сохранении тайны и устранении попытки дестабилизации Службы Безопасности.

Судя по взглядам Боброва и Шехтера, они думали так же, как и я, но тоже молчали. Хорошо, если эти двое так сильно хотят страдать и так жаждут, чтобы их наказали, то пускай страдают, а как их наказать, я потом подумаю, сейчас же просто некогда.

Перед нами появилась мантикора, с громким хлопком выпрыгивая из Астрала. Она села перед Егором, преданно заглядывая ему в глаза и виляя своим жутким хвостом, как собачка.

— Я так понимаю, она не признаётся, что где-то закопала второго участника попытки похищения? — усмехнулся я, глядя на насупившегося Егора.

— Нет. Она вообще тихая и мирная кошечка, которая любит колбасу. Раньше она так не могла закрываться, — раздражённо повёл плечами Дубов.

— Взрослеет, — философски ответил Андрей. — Взрослые мантикоры могут гораздо больше, чем даже известно об их повадках.

— Я точно видел здесь силуэт с ружьём. Потом, когда повернулся, его уже не было, — Егор указал рукой на свободное пространство позади припаркованного автомобиля.

Я обошёл его со всех сторон, только со второго раза заметив редкие и мелкие капли крови на двери машины. Проведя по ним пальцем, я убедился, что кровь свежая. Значит, второе тело где-то рядом должно находиться. Заглянув под машину и пройдя по всему закоулку, никаких больше следов я не обнаружил. Взгляд зацепился за мусорные баки, стоявшие недалеко от служебного входа какого-то небольшого ресторанчика. Дверь была закрыта на замок, значит, заведение в ночное время не работает, а сейчас было ещё слишком рано, чтобы открываться.

Вытащив из кармана пару одноразовых перчаток, я натянул их на руки и, открыв один из контейнеров, заполненный под крышку различным мусором, схватился за мешок, вытаскивая его наружу и бросая на землю.

— Мне стоит поинтересоваться, что ты делаешь? — Ромка как-то странно на меня посмотрел. Он стоял недалеко от меня, сложив на груди руки, внимательно наблюдая за тем, что я делаю.

— Труп ищу, может, поможешь? — процедил я сквозь зубы. Егор с волками тоже не спешили присоединяться, внимательно следя за каждым моим движением.

— Нет, — решительно ответил Гаранин, прищурившись. — Если в этом заключается работа на Службу Безопасности, то я пасс. Скажешь Громову, что его предложение полностью потеряло свою актуальность.

— Заткнись, — простонал я, отворачиваясь от него, выбрасывая ещё один чёрный мешок, потом ещё один. Из этого на землю лилось что-то мерзкое, судя по отвратительному запаху — в нём находилась гнилая капуста.

Ромкино лицо исказила брезгливая гримаса. Он весьма демонстративно сделал шаг назад и закрыл нос рукой. Я только искоса покосился на него, но промолчал, продолжая довольно тяжёлые поиски.

Тело нашлось в самом низу второго контейнера. Мне пришлось в него залезть, чтобы вытащить наружу. Как Соня умудрилась за такой короткий срок так мастерски спрятать труп в мусоре, оставалось только гадать и надеяться, что Егор сможет «разговорить» своего фамильяра. Ну, или как они там между собой общаются. Ружье с пулями, начинёнными снотворным было всё ещё зажато в руке наёмника.

— Нет, ну вот это будет вообще тяжело объяснить, — констатировал Роман, рассматривая аккуратную дырку в черепе своего бывшего сотрудника.

— Мантикоры питаются мозжечками своих жертв, — прокомментировал Егор. — Я запретил ей это делать после того как она устроила побоище вместе с тобой у хранилища Моро.

— Сейчас она тебя защищала и не удержалась от соблазна, — ответил за всех Бобров. — Здесь ничего выдумывать не нужно. Выстрел был, он напал на тебя со спины. Твой фамильяр тебя спас. Дело закрыто. Жаль, что мы не сможем сейчас узнать, кто за всем этим стоит и какой смысл был в твоём похищении, — он тактично умолчал о том, что и в первый раз ничего особенного выдумывать не нужно было. Надо же, а я даже не подозревал, что волки такие деликатные.

— Да, это мне бы тоже хотелось узнать, — невесело усмехнулся Егор. — Ладно, уходите все. Я вызову ребят из СБ, пускай всё оформляют. Вам здесь точно светиться нельзя, особенно Гаранину и волкам.

— Ты так и не сказал, что делал здесь так рано? — спросил я, делая портал из карандаша и выбрасывая перчатки в ту мусорку, из которой вылез. Сейчас мне хотелось только одного — принять душ!

— Алину искал, — тихо признался Егор.

— Ту мошенницу? — я удивлённо вскинул брови.

— Да, не важно. Я сейчас уверен практически на девяносто процентов, что мне вбросили ложную наводку, чтобы я оказался здесь, — Дубов махнул рукой.

— Уверен?

— Да, пока ты рылся в мусоре, я поделился своими догадками с Ромой. Как оказалось, и это не удивительно, он тоже её ищет. И главы трёх Гильдий в первую очередь ему бы доложили, если бы она оказалась на их территории, да ещё и так открыто. Так что сам виноват, что так глупо попался, — поморщился Егор. — Больше такой оплошности я не совершу.

Я обернулся, услышав знакомый тихий хлопок. Ромки не было. Зато остались очень недовольные Андрей и Залман.

— И где его теперь искать? — поинтересовался Шехтер, глядя на меня.

— Создам вам портал по координатам его телепортации, — ответил я, подходя к волкам и через некоторое время отдавая им готовые порталы. — Так, я, сейчас в душ и переоденусь, а потом пойду на работу. Сегодня совещание офицерского состава.

С этими словами я активировал портал, перемещаясь в своё поместье. Нужно будет всё тщательно обдумать. Покушение на Егора, да даже с целью обычного похищения, никоим образом не вязалось ни с одним нашим делом, не вписывалось ни в какую картину. Те противники, на которых мы были завязаны, и так знали многое из того, что им мог поведать Дубов. Рисковать всем из-за призрачных шансов, что Егор знает больше? Ну, я даже о Клещёве не думаю так плохо. Значит, здесь что-то другое, и осталось только понять, что именно.

* * *

Роман переместился на улицу в нескольких шагах от главного здания Гильдии убийц. После того происшествия, когда Дима смог телепортироваться по остаточному следу в его приёмную, он наложил несколько барьеров, препятствующих перемещению внутрь Гильдии. Это правило касалось и самого главу, а у Гаранина пока не было времени разбираться в наложенных им самим чарах.

Зазвонил телефон. Рома вытащил его из кармана куртки, посмотрел на высветившийся номер и сбросил вызов от Ванды. Он не хотел с ней разговаривать. По крайней мере, не сейчас.

— Старший сержант Чижов, патрульно-постовая служба, — Роман резко обернулся, глядя на подошедшего к нему со спины молодого полицейского. Чижов быстро показал документы и спрятал их во внутреннем кармане служебной куртки.

— Гаранин, вторая Гильдия, — немного замешкавшись, не зная, чего хочет от него молодой полицейский, представился Рома.

— Документы, пожалуйста, — терпеливо произнёс Чижов, протягивая руку.

— Какие документы? — Гаранин опешил, делая шаг назад.

— Удостоверяющие личность, — невозмутимо пояснил полицейский.

— Послушайте, сержант…

— Старший сержант Чижов, — поправил Рому парень, вглядываясь в его лицо серьёзным, сосредоточенным взглядом.

— Послушайте, старший сержант, — уже не сдерживая раздражения, произнёс Гаранин. — Я не обязан носить и предъявлять вам какие бы то ни было документы, особенно на территории моей Гильдии.

— Мы не находимся на территории второй Гильдии, — сжал губы Чижов и демонстративно посмотрел себе под ноги. Черта, отделяющая территорию Гильдии от остального внешнего мира, попадающего под юрисдикцию сотрудников полиции, проходила в тридцати сантиметрах сбоку от того места, где они сейчас находились. — Ваши документы, пожалуйста.

— Вы первый день на службе? — устало поинтересовался Гаранин.

— Да, откуда вы узнали? — Чижов впервые чему-то удивился.

— Догадался. Я могу позвонить? — глубоко выдохнув, спросил Рома, стараясь держать себя в руках. Чтобы отделаться от Рокотова и его парней, он должен справиться со всем, что на него свалилось, и показать, какой он хороший, благоразумный и стабильный.

— Нет. Проедемте со мной в участок для подтверждения вашей… Это ваша? — повысил он голос, указывая Гаранину за спину. На крыльцо тем временем вышли несколько гильдийцев, дежурившие сегодня внизу, и недоумённо переглядывались между собой, но пока не вмешиваясь в происходящее.

— Кто? — Рома резко обернулся, сразу же наткнувшись на взгляд жёлто-зелёных глаз хищно облизнувшейся мантикоры. Она громко заурчала и подошла к нему ближе, начиная тереться об ноги, не забывая задевать его своими ядовитыми острыми иглами, которые в нескольких местах порвали ткань штанов. — Пошла прочь! — крикнул Роман. Она села на асфальт и, глядя в глаза Гаранину, жалобно замяукала.

— Выгул особо опасного животного в общественном месте без намордника, строгого ошейника и специального разрешения запрещён. У вас есть разрешение? — продолжал допытываться приставучий полицейский у главы второй Гильдии, уже и так доведённого до предела.

— Это не моя мантикора! — сквозь зубы прошипел Роман, отворачиваясь от притворяющейся оскорблённой и униженной кошки, горестно вздыхающей и развалившейся на асфальте возле арендодателя её хозяина, обвивая его ноги своим опасным и жутким хвостом.

— Вы шутки шутить вздумали? — нахмурился Чижов. — Я так понимаю, регистрации фамильяра у вас нет, — полицейский достал из папки несколько бланков, начиная оформлять протокол на месте. — Неустановленное лицо… предположительно Гаранин… мантикора, — до Романа доносились лишь отдельные слова, которые бубнил себе под нос полицейский. — Оказывал сопротивление при задержании.

— Что? — переспросил Рома, терпеливо ожидающий, когда же его отпустит старший сержант Чижов. — Какое я сопротивление вам оказывал при задержании? — он потёр переносицу.

— Разрешение на ношение оружия, у вас я так понимаю, тоже нет? — поинтересовался полицейский, полностью проигнорировав реплику Гаранина.

— Кобура пустая, — злорадно улыбнулся Роман, расстёгивая её и показывая огорчённо вздохнувшему полицейскому отсутствие оружия. Боброва и Шехтера поблизости он не видел, но кожей чувствовал направленные на него взгляды. Если он сорвётся, то ещё не скоро сможет выбраться из-под опеки Рокотова и вернуться к старой жизни. Поэтому надо терпеть и попытаться решить этот конфликт мирно.

— Рома, что у тебя здесь происходит? — на крыльцо выскочил Женя, начиная быстро спускаться вниз по лестнице.

— Не подходи! — выставил руку Гаранин. — А то этот неадекватный молодой сержант ещё и тебя повяжет. Чем-то он мне тебя напоминает. Тоже решил, видимо, сломать об меня руку в первый день своей службы, — усмехнулся Рома, пристально глядя в глаза полицейскому.

— Угрозы полицейскому при исполнении, — не отводя взгляда, произнёс Чижов, делая соответствующую пометку в протоколе.

— Да это какой-то цирк, — рассмеялся Роман. — И почему я всё это терплю? Женя, принеси документы, которые мою личность бы подтверждали. А то он мне преступный сговор сейчас припишет и нападение с отягчающими.

— Вот не нужно ему идеи подкидывать. Я сейчас, — кивнул Ожогин и начал подниматься по лестнице к входу в Гильдию. Телефон не переставал звонить, но Рома практически не обращал на него внимания, концентрируясь на этом странном полицейском. Что-то в его поведении ему казалось подозрительным, но он не мог пока понять, что именно.

— Я могу ответить? — спросил, наконец, Рома.

— Нет, — немного подумав, ответил сержант. — Разрешение на звонок получите, когда мы доедем с вами до полицейского участка. Кто-то очень хочет до вас дозвониться.

Рома, раздражённо дёрнув плечами, достал телефон. На дисплее высвечивался номер Ванды. Что-то внутри кольнуло. Может, что-то произошло?

— Мне нужно ответить, — решительно произнёс Гаранин, глядя на замешкавшегося сержанта, когда он показал на дисплей. — Могло что-то случиться…

Звонок резко прекратился, и наступила тишина. К ним подъехала полицейская машина с включенными проблесковыми маячками. Из машины вышли ещё двое полицейских в тот самый момент, как из здания выскочил Евгений с какими-то документами в руках.

— Вот, — он протянул Чижову паспорт своего начальника. — Ты просто можешь из точки А в точку Б попасть без приключений? — спросил он у Ромы, пока Чижов сверял документы через идентификатор. Гаранин ничего не ответил, только покачал головой.

— Это шутка какая-то? — подозрительно посмотрел Чижов на Гаранина и потянулся к пистолету в кобуре.

— Какие-то проблемы? — спросил один из подошедших полицейских, тут же напрягаясь.

— Да, такого человека нет в системе, — резко отрубил старший сержант. — Подделка документов. Непонятно, что ещё за ним числится, и я уже сомневаюсь, что это действительно глава второй Гильдии, как он старался мне это внушить. Руки подними вверх и не делай резких движений, — Чижов направил пистолет на замершего Гаранина.

— Женя, какого чёрта происходит? — процедил Рома, поднимая руки и не сопротивляясь, когда их завели ему за спину, надо сказать, довольно аккуратно, и сцепили между собой обычными наручниками.

— Понятия не имею, — ошарашенно произнёс Ожогин. — Я свяжусь с начальником полиции и главным судьей. И разберусь с документами. Только глупостей не делай. Ты всё-таки в Москве, мы тебя быстро вытащим.

— Женя. Это старые документы. Я же не просто Гаранин. Я так и не забрал у Гомельского паспорт, — с этими словами Роман сел в сопровождении полицейских в автомобиль.

Рома знал, что здесь с ним ничего не сделают, но лёгкий страх начал появляться, как только его проводили в камеру, сняв при этом наручники, и опустили решётку. Главное, не паниковать. Всё остальное быстро разрешится. Тем более парни на крыльце всё прекрасно видели, и он не сомневался, что они уже позвонили Новаку, тут же сообщив, что произошло.

— Эй, приятель, на, выпей, — к нему со спины подошёл один из сокамерников, которого он разглядел сразу, как только зашёл сюда. Всего в общей камере находилось одиннадцать человек.

Рома резко обернулся, разглядывая мужика неопределённого возраста. Его лицо было скрыто за длинной, заросшей и спутанной бородой. Грязные волосы падали сосульками на плечи, а цепкий взгляд ярко-зелёных глаз оценивающе разглядывал новоприбывшего.

Рома пристально посмотрел на него, стараясь не втягивать слишком глубоко воздух, пропитанный запахом уже очень давно немытого тела. От стакана, в котором плескалась какая-то мутная жидкость, несло спиртом, и Гаранин неопределенно хмыкнул, понимая, что с безопасностью и контролем в этом месте всё не слишком хорошо, и чуткого и внимательного отношения от полицейских ждать не приходилось.

— Я не пью, — холодно произнёс Роман, не сводя взгляда со слегка попятившегося бродяги.

— Нехорошо отказываться. Мы же по-хорошему предложили, — оскалился второй точно такой же субъект, поднимаясь на ноги со своего места и выходя на свет под одиноко висевшую с потолка лампочку.

— Я сказал, что не пью, — Рома призвал дар и откинул от себя небольшим, едва заметным потоком этих двух благожелательно настроенных граждан к дальней стене.

Покосившись на остальных сокамерников, начавших оживлённо обсуждать увиденное, Гаранин подошёл к ближайшему свободному месту на скамье. Сев на неё, он наклонился вперёд и закрыл лицо ладонями.

— С днём рождения, Рома, — тихо рассмеялся он, убирая руки. — Надеюсь, Иван Михайлович окажется доволен моей выдержкой.

Глава 20

Вместо квартиры я телепортировался в поместье. Не знаю, что произошло у меня в голове, какое именно замыкание, но оказался я в столовой.

За столом сидел Эдуард, а Николай подавал завтрак. Оба с любопытством посмотрели на меня, а потом Эд скривился.

— Ты специально появился именно здесь, чтобы испортить мне аппетит? — спросил заботливый братец, помахав перед лицом ладонью. — Чем от тебя воняет? По каким помойкам ты лазил?

— По помойке в самом прямом смысле этого слова, — я протёр лицо и увидел, как Николай подносит к лицу платок. Не удержался и рявкнул: — Что⁈

— Дима, я могу поинтересоваться, зачем ты лазил по помойке? — Эдуард сложил руки на груди.

— Труп искал, — ответил я, подавив желание сесть за стол, чтобы окончательно испортить ему аппетит.

— Что? — Эд несколько раз моргнул, а затем осмотрел меня с ног до головы. — Дима, ты знал, кого именно искал?

— Да, даже имя, — я снова протёр лицо руками. Да, воняло от меня изрядно.

— Так, хорошо, вокруг были люди и другие препятствия непреодолимой силы, которые каким-то образом могли помешать тебе применить дар? — Эдуард смотрел на меня так пристально, словно хотел в который раз попробовать прочитать.

— Если только Ромку можно считать препятствием непреодолимой силы, — пробормотал я, направляясь к выходу из столовой.

— Он прекрасно знает, что ты Тёмный, — Эдуард покачал головой. — Дима, ответь мне, ради Прекраснейшей, почему ты просто не поднял этот труп и не заставил его подойти к тебе? Что тебе помешало это сделать?

— Я… — я замер, не донеся руку до двери буквально пару сантиметров. — Твою мать!

— Я всё могу понять, я даже почти понял назначение Гильдий и почти смирился с тем, что Служба Безопасности пала так низко, что офицеры вынуждены самостоятельно искать непонятные трупы в… — он принюхался, в очередной раз поморщившись, — в протухшей капусте. Но я никак не могу понять, почему ты не пользуешься простейшей некромагией? Его величество император Григорий упоминал, что у тебя какие-то проблемы именно с этим видом дара, но я не понимал, до какой степени всё плохо. Дима, у тебя какой-то блок стоит?

— Нет у меня никакого блока, — и я вышел из столовой. Я тоже никак не могу понять, почему постоянно забываю именно о подъёме-упокоении и стараюсь все манипуляции с покойниками проводить чуть ли не руками. И неважно, что это: свежий труп или высохшие кости.

Прежде чем захлопнуть дверь, я услышал, как Николай произнёс:

— Эдуард Казимирович, вы не будете возражать, если я немного проветрю комнату?

Хлопнув дверью сильнее, чем это было необходимо, я быстро пошёл в душ. Раздевшись в комнате и бросив грязную одежду прямо на пол, принял душ, а когда вышел в одном полотенце, то увидел, что одежду забрали, а комнату проветрили.

— Ну хоть что-то научились делать быстро и качественно. Надеюсь, они её не выкинули, а хотя бы попытались очистить.

Одевшись, я сразу же телепортировался в подворотню рядом с СБ. Эд обещал на неделе закончить укреплять каркас здания и открыть мне доступ внутри для телепортации. А то я чувствую себя старшекурсником, бегающим по подворотням, чтобы глоток пива сделать.

Все офицеры уже собрались в кабинете у Громова. Так же здесь присутствовал Егор. Он единственный не был офицером, но без него что-то решать было бы бессмысленно. Выглядел Дубов сосредоточенно, даже и не скажешь, что всего пару часов назад пережил покушение и убил человека. Я занял своё место и открыл блокнот.

— «Дети Свободы» окончательно самораспустились? — спросил у Громова один из офицеров — Виталий Протасов.

— Да, — Андрей Николаевич встал из-за стола и подошёл к окну. — Что мы только не делали. С их негласным лидером, Николаем Штейном, даже пыталась очень деликатно работать Гертруда Фридриховна Рерих, а Вячеслав Троицкий почти открыто выразил свою заинтересованность идеями «Детей», ничего не помогло. Штейн заявил, что у него от Гаранина мурашки по коже ещё в школе бегали. А сейчас, когда этот ненормальный убийца сорвался с резьбы, все они отказываются иметь дело с Клещёвым, которого Гаранин не раз угрожал убить.

— А какой вообще смысл в «Детях Свободы», если все решения верхушка принимает независимо от них? — Протасов нахмурился. — Может быть, так даже лучше? То, что они не станут у нас путаться под ногами?

— Смысл был в их предсказуемости, — Громов продолжал смотреть в окно. — В том, что через того же Штейна было гораздо проще подобраться к самому Клещёву и исподволь протаскивать именно те варианты развития событий, которые нужны нам, чтобы вовремя минимизировать потери. Как бы это ни звучало странно, но конечная цель-то у нас с Клещёвым одна — убрать это насквозь коррупционное правительство и поставить надежных и преданных хотя бы стране людей.

— А я считаю, что Виталий Павлович прав, — немного подумав, я посмотрел на Громова. — Тот же Клещёв прекрасно знает, что я отношусь к нему негативно, но я ведь могу сказать при личной встрече, что меня просто бесил весь этот сброд, которого он собрал вокруг себя. И что я в целом-то поддерживаю его идеи и даже готов оказать вполне материальную помощь, особенно сейчас, когда Штейна с компанией рядом нет. Всё равно они «Детей» никогда не использовали для выполнения действительно важных акций. У меня вообще сложилось впечатление, что если бы Клещёв сумел захомутать Бойко, то он сам бы избавился от детишек.

— А как же личная неприязнь? — Громов резко повернулся ко мне.

— Какая личная неприязнь? — я удивлённо посмотрел на него. — Вы что-то путаете, Андрей Николаевич. Я не испытываю к нему неприязни. Клещёв же не в курсе, что я знаю, кто пытался меня убить на самом деле. К тому же я сейчас глава Рода Романа и могу повлиять на своего родственничка.

— А как же клятва служения? — Протасов пристально посмотрел на меня. — Клятва не убьёт вас, Дмитрий Александрович, если вы начнёте что-то обещать Клещёву?

— Нет, — я покачал головой. — Во-первых, любую Клятву Служения можно обойти. Эдуард по этому поводу говорил, что самое главное, это намерения. Я же действительно не собираюсь навредить своей стране и своим идеалам, начиная заигрывать с Клещёвым.

— Егор, что скажешь? — Громов повернулся к Дубову.

— Вариант «Щедрый спонсор», который хочет под шумок избавиться от неугодных ему чиновников, может дать почти восемьдесят семь процентов положительного исхода, — практически сразу ответил Егор.

— Значит, именно на это и будем давить. Действовать нагло и напрямую, — проговорил Громов. — Я не хотел, чтобы до этого дошло, но здесь уже ничего не поделаешь. Сейчас остаётся только дождаться подходящего момента. Дима, этот момент может наступить совершенно неожиданно, поэтому будь готов выдвигаться к Клещёву в любой момент. И присмотри за Бойко. Пока у Клещёва была альтернатива в виде «Детей Свободы», беспокоиться было не о чём. Но ему в любом случае нужна массовка, и лучше банд здесь не подойдёт никто.

— Хорошо, — я кивнул, захлопывая блокнот. — Я сам буду на связи с Лисом и Романа попрошу, у них вроде бы неплохие отношения.

— Кстати, насчёт Романа. Он же вернулся? — Громов внимательно посмотрел на меня.

— Да, вернулся, — я невольно нахмурился. Я всё ещё сомневался в том, что в СБ Ромка будет на своём месте.

— Предложи ему пройти через Оракула, — сказал Андрей Николаевич, и у меня ручка вывалилась из рук от такого заявления. — Клятва Оракулу нивелирует все остальные. Таким образом, его клятва Служения Гильдии будет аннулирована.

— Я подумаю, — ответив ему довольно обтекаемо, я первым вышел из кабинета. И я действительно подумаю, потому что не хочу, чтобы Ромка погиб, принося клятву. А это вполне может произойти, если ей что-нибудь в его голове не понравится.

Я ушёл с работы в четыре часа, предварительно позвонив Лене. Она долго не брала трубку, и я уже хотел просто переместиться к ней домой, когда она всё же ответила. У неё всё ещё продолжались занятия, поэтому ответить на звонок смогла только сейчас. Ну, главное, что Лена вроде от меня не бегает, и действительно согласилась со мной поужинать. Договорившись, что заеду за ней ровно в шесть, я направился домой, чтобы переодеться и привести себя в порядок.

— И что ты здесь делаешь? — подходя к квартире, я увидел Ромку, который, прислонившись к стене, довольно варварски пытался взломать наложенную на квартиру защиту. И у него это практически получилось. Обычный артефактор никогда бы не смог воздействовать на тёмный контур, но здесь, конечно, возможны были варианты.

— Жду поддержки главы своего Рода, — невозмутимо ответил он, отзывая дар.

— Чем от тебя пахнет? — я подошёл поближе, отпирая дверь и сразу же настраивая допуск на своего родственничка.

— Провёл незабываемый день в довольно странном обществе, — скривился Рома. — Ты почему не сказал, как и Гомельский, что мне нужно было обновить все документы? Сейчас, когда это всё всплыло, мне остаётся только за голову хвататься, чтобы не допустить ареста всего моего имущества! — он раздражённо повысил голос, первым врываясь в мою квартиру.

— Ты должен был обсудить это с Артуром Гавриловичем. Меня все эти юридические тонкости не интересуют, — честно ответил я. — Так что тебе здесь нужно?

— Глава Рода должен заботиться о каждом члене Рода: кормить, одевать, предоставлять жильё, моральную и психологическую помощь…

— Ну, с последним ты явно переборщил, — прервал я его. — Ты уже взрослый мальчик, и вполне можешь позаботиться о себе сам.

— Ничего подобного, — решительно произнёс Ромка, разваливаясь на диване в моей гостиной. — Мой дом превратился в разрушенную мантикорой свалку, которую облюбовала вся семейка Вишневецких. Пока ты их оттуда не выгонишь, моей ноги там не будет, и я буду жить у тебя.

— Ты мне угрожаешь? — я скептически осмотрел его фигуру и бросил в него свою чистую одежду. Если она ему и будет мала, то не слишком критично.

— Нет, я жду поддержки главы своего Рода, — упрямо повторил он, рассматривая вещи. — Ты когда умудрился так вырасти?

— Давно, Рома, — я покачал головой. — Что не так у тебя с Вишневецкими?

— Ты издеваешься? — он вперил в меня тяжёлый взгляд.

— Нет. Я закончил с Вандой, и теперь вам определённо нужно встретиться, чтобы…

— Никогда больше не поднимай эту тему, — резко перебил он меня, поднимаясь на ноги и подходя к окну.

— Рома, я не совсем понимаю…

— Я нашёл тех наёмников, которые следили за ней. Мне Женя показал запись, которую Егор попросил ему переслать. Камера снимала улицу перед входом в Гильдию. Я смог выяснить очень интересную вещь, ты знал, что её использовали вдобавок ко всему как оружие против меня? — повернувшись, он посмотрел на меня, и мне показалось, что его глаза посветлели ещё больше. — Я не знаю, в чём была истинная цель применения того артефакта, но одна из задач, которую они возлагали на Вэн, было моё убийство. Она единственная, кого бы я без каких-либо проблем и подозрений подпустил бы к себе на расстояние удара. Кроме тебя. Но с тобой, сам понимаешь, ни у кого бы не получилось такой фокус провернуть.

— И почему ты об этом нам не сказал? — хмуро спросил я, садясь на диван и крутя в руках пульт от телевизора, стоявшего в гостиной.

— Не было времени, — он пожал плечами. — Тот выстрел, который должен был стать смертельным, я получил как раз от одного из тех наёмников. А потом ты меня отдал в руки Рокотова, не дав даже возразить.

— И ты поэтому не хочешь больше с ней видеться? Рома, это глупо, — попытался я достучаться до его разума, всерьёз начиная опасаться за его наличие.

— Возможно. Но я не хочу больше подвергать её опасности просто из-за факта моего существования. И я надеюсь, этот разговор будет окончен, — он сел рядом со мной, заложив руки за голову. — Кстати, это было жестоко с твоей стороны.

— Ты о Ване? — усмехнулся я, включая телевизор и настраивая на видео, которое хотел показать Ромке.

— О, да. Ты даже не спросишь, что они со мной делали?

— Свою работу. И нет, я не хочу вдаваться в подробности, потому что нуждаюсь в здоровом и спокойном сне без кошмаров. Но могу сказать, что у них явно получилось сделать из тебя подобие человека. Кстати, зачем Ване нужна была моя яхта? — всё же поинтересовался я, не глядя на Ромку.

— Избавляли меня от водобоязни, — тихо ответил он. — Рокотов просто выбросил меня за борт, и пока я соображал, что происходит, стараясь подавить панику и не утонуть, отплыл на пару километров и натравил на меня акулу.

— Акула в Чёрном море? — я хмыкнул, косясь на закрывшего глаза Гаранина. — Хотя, кита я там видел, может, и акула какая-нибудь могла затеряться.

— Это проделки Залмана. Когда ты тонешь и тебя окутывает страх и паника, ты до конца не соображаешь, что происходит. Но зато я смог доплыть до твоей яхты первым, и теперь воды не боюсь, зато меня слегка пугают акулы. Несмотря на то, что это была всего лишь иллюзия.

— Это действительно жестоко, — присвистнул я. — Хотя шоковая терапия неоднократно показывала свою эффективность, особенно в твоём случае. Кстати, хочу тебе кое-что показать.

Я нажал на кнопку воспроизведения, включая репортаж о том, как Ромка с Эдом развлекались в детском доме. Рома сначала недоумевающе на меня посмотрел, после чего стал рассматривать происходящее на экране более внимательно.

— Это что? — нахмурившись, поинтересовался он.

— О, это причина, по которой тщательно разрабатываемый на протяжении последних пяти лет план накрылся медным тазом, — ответил я с нескрываемым наслаждением. Это была первая возможность обвинить хоть кого-то в том, что весь план под названием «Клещёв» висит на волоске даже сейчас.

— Я тут причём? — он перевёл на меня изумлённый взгляд.

— Ты до смерти напугал верхушку «Детей Свободы». Ты вообще чем думал, когда творил всю эту мерзость? Это вообще что? — я указал на экран, где после прохода Ромки осталось нечто, с трудом напоминающее останки человека. — Чем-то похоже на действие артефакта императора Владимира. Он любил нечто аморфное и неопределённое. Кстати, как ты умудрился поджечь того неудачника пламенем Тьмы?

— Не знаю. Да, правда, не знаю! — Рома слегка повысил голос, оправдываясь. — Я потом неоднократно пытался вызвать этот огонь, но у меня так ничего и не получилось.

— Ладно, допустим, ты каким-то образом смог преобразовать нити из накопителя в магические плетения под действием аффекта, — кивнул я своим мыслям. Значит, ничего критичного, как и говорил Ваня, с магией Романа не произошло.

— Это кто? Похож на Демидова, — Ромка показал рукой на Эда. — Он что, это всё без магии проворачивает?

— Это мой брат. И да, если бы ты тогда согласился уйти от Вариса вместе с нами, то умел бы так же.

— Дима…

Его прервал звук телефонного звонка. Ромка достал телефон и посмотрел на высветившийся номер. Он был не определён, но код был фландрийский. Рома, немного подумав, принял вызов, приложив трубку к уху.

— Гаранин…

— Какого хрена ты творишь, щенок, — из динамика донёсся громкий голос Гаранина-старшего.

Он был настолько выведен из себя и так орал, что я мог расслышать его, особо не напрягаясь. Тем не менее, я жестом показал, вздрогнувшему Ромке, чтобы он положил телефон на стол и нажал на громкую связь. Мы хотели вывести его из себя? Отлично, сейчас его папашка сделает то, чего мы хотели добиться — явной эмоциональной нестабильности.

— Тебе что от меня нужно? — холодно ответил Рома, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

— Мне? Как ты вообще додумался так поступить со мной? Ты не только заблокировал все свои счета — это должно было когда-нибудь произойти, учитывая, что твой поверенный, к несчастью для меня, сменился! Что ты имеешь в виду, подавая иски в международный суд о компенсации и возврате⁈ — продолжал надрываться Гаранин-старший.

— Ты пользовался моими деньгами без моего ведома? Очень по-отечески, — криво усмехнулся Ромка.

— Это мои деньги, — прошипел Георгий. — Я узнал, что практически все твои накопления достались тебе от Наумова, когда тот разорил меня! И ты недостоин пользоваться средствами рода Гараниных.

— Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Обратись в Первый Имперский Банк к Гомельскому, он тебе расскажет, что именно хочет от тебя получить и в какие сроки. Тебе нужно что-то ещё? — Роман отвечал, не выказывая никаких эмоций.

— Да. Возвращайся в Род, иначе будешь очень сильно жалеть о том, что вообще родился, и что я не избавился от тебя, когда ты убил Настю и покалечил моего сына! — продолжал орать Гоша.

— Мне было пять лет, и я не понимал, что делал, — Ромка потёр лоб дрогнувшей рукой.

— Это ничего не значит! У тебя время для ответа до полуночи. Потом во всем будешь винить только себя, — с этими словами он отключился, погружая комнату в полнейшую тишину.

— Рома…

— Я спокоен. Это не первый и не последний раз, когда он мне угрожает, — тихо ответил Роман. — Да, я убил беременную любовницу моего отца, когда мне было пять, — он поднял на меня воспалённые глаза. — У меня совсем недавно пробудился дар, а мама была расстроена, и мне просто хотелось, чтобы она перестала плакать.

— Рома, ты не виноват в этом, — я подошёл к нему, дотрагиваясь до плеча.

— Да, я знаю, — тихо проговорил он. — Я в порядке, правда. Не нужно больше надо мной измываться и меня караулить. Это же вы натравили на меня Чижова?

— Какого Чижова? — я удивлённо посмотрел на него. По правде говоря, я был не в курсе того, что конкретно пытаются сделать Андрей и Залман, чтобы посмотреть, как будет вести себя Ромка в нестандартной ситуации. Знаю только, что они попросили Вишневецких немного погостить у Ромки.

— Неважно, — он махнул рукой.

Теперь уже телефон начал трезвонить у меня. Лена. Я бросил взгляд на часы, чертыхнувшись. Была половина шестого, и до встречи с девушкой оставалось полчаса.

— Лена, извини, я немного задержусь…

— Дима, она пропала. Ванда пропала! — звонко проговорила Лена, срываясь на крик. — Я пришла к ней в отель, а тут кровь, всё разрушено, и телефон на полу разбитый валяется…

— Стой, — я поднял руку, стараясь её успокоить, не глядя на напрягшегося Ромку. — Какая кровь, что ты вообще делаешь в отеле?

— Не знаю, чья это кровь. Наверное, Ванды! Здесь вся кровать в крови. Я пришла к ней, чтобы совета попросить, я же никогда на свидания раньше не ходила. А тут… Дима, что мне делать?

— Ничего, в каком отеле ты находишься? — быстро спросил я, доставая из кармана штанов карандаш-заготовку для портала.

— «Северное сияние». Он находится напротив нашего с Вандой дома. Дима, приезжай быстрее, мне страшно…

— Скоро будем, — я положил трубку и схватил Ромку за руку, активируя портал в дом к Ванде, откуда можно будет быстрее добраться до того самого отеля и разобраться в том, что произошло.

* * *

Ванда едва смогла разлепить тяжёлые веки. Она смутно помнила, что произошло. Кто-то ворвался в номер, когда она отчаянно пыталась связаться с Ромой. Драка. Кажется, она даже кого-то смогла ранить. А потом темнота.

Сев на пол, она посмотрела на руки, сцепленные между собой тяжёлыми наручниками, больше напоминающие старинные кандалы. Вокруг стоял запах сырости, плесени и чего-то кислого.

Было темно, а глаза совершенно не хотели привыкать к тусклому освещению.

— И где я? — тихо спросила она у самой себя в тот самый момент, когда дверь распахнулась, и на фоне яркого четырёхугольника появилась тёмная фигура.

— Идём. Босс хочет с тобой поговорить.

Content

Тёмный маг. Книга 8. Рискованный путь

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20