Ван Ван из Чайны 4

Глава 1

Пользоваться кондиционером мне запретили, поэтому я смиренно пропитывал своим потом диван в гостиной арендованного для меня и моей свиты здоровенного дома в пригороде австралийского города Брисбена. «Коттеджный поселок» — элитный, сильно охраняемый, со своим теннисным кортом, пригодным для тренировок. В городе я за три дня пребывания здесь считай и не был, если не считать короткого трансфера из аэропорта сюда. Да и не рвусь, если честно — что мне там делать? На «стекляшки» и прочие высотки смотреть? А то я их не видел!

Телевизор напротив меня показывал новости — без перевода на английский актуальный репортаж мне смотреть было бы приятнее, потому что прибыл он с Родины, а на экране вещал пресс-секретарь полиции Хайнаня:

— Нельзя недооценивать угрозы, которые несут так называемые «нелетальные» образцы огнестрельного оружия. По данным судебных медиков, при выстреле из газового пистолета «в упор» — при расстоянии от дульного среза до тела составляет менее десяти сантиметров, не совместимые с жизнью ранения наступают в следующих случаях. Выстрел в переднюю брюшную стенку — патроны калибром как 8, так и 9 мм создают газовую струю длиной более двадцати сантиметров, что гарантирует множественные повреждения органов брюшной полости, а во многих случаях и повреждение брюшной аорты. Так же смертельно опасными являются ранения в передней и боковой части шеи и выстрел в глазничную область. Что касается выстрелов в грудную клетку, то количество летальных повреждений при таких ранения сильно ниже, поскольку даже при попадании струи газа в межреберье, мышечно-фасциальный слой оказывает значительное сопротивление газовой струе.

«Подсвечивает» система «случай с лудоманом», использует обильное народное волнение в качестве рычага давления на Гонконг — после накрутки хвостов спецслужбам кем-то сверху, как из рога изобилия хлынули случаи обнаружения в торговом трафике из Гонконга на «материк» нелегальных газовых пистолетов — в том числе «доработанных» умельцами до полноценных — и прочих как бы нелетальных «травматов». Партия пытается экстраполировать на автономию общекитайский пакет запретов, а тамошние шишки, как и положено, упираются, демонстрируя тем самым силу и независимость. Не принято в политике легко «прогибаться» — этим ты как бы показываешь слабость и приглашаешь желающих попытаться «прогнуть» тебя сильнее.

Все-таки очень хорошая в плане общественной безопасности страна Китай — даже не попади под «удар» звезда Всекитайского масштаба в моем лице, подобное происшествие все равно было бы квалифицировано как ЧП того же, Всекитайского, масштаба. Очень редки у нас вооруженные огнестрельным оружием придурки, и это, как ни крути, хорошо.

После монолога об опасности «газовиков» телевизор показал коротенькую нарезку кадров из кафе — вот туда «врывается» преступник, вот он ловит рожей чайник, а вот его заковывает в наручники и уводит бравый китайский «ОМОН». Фэй Го и Канг Лао в телеке появлялись только очень фрагментарно — в основном затылками, потому что они немножко секретные. Смешно на мой взгляд — мои телохранители постоянно попадают в объективы камер смартфонов и даже на спортивные трансляции, но Партия почему-то пытается играть в секретность. Пофигу — не моего ума дело.

Нарезка сменилась лицом того же ответственного за связь с общественностью, который изложил уже известные мне детали: проигравшемуся лудоману «впаяли» попытку вооруженного захвата заложников. Следствие скоро завершится, и уважаемые граждане Поднебесной смогут посмотреть заседание суда в прямом эфире — больно громкий случай получился, и «порка» преступника должна быть максимально публичной и назидательной.

На этом блок зарубежных новостей закончился, и я выключил телек. С тоской посмотрев на другой пульт — от «кондея» — я не стал его трогать и направился в ванную, чтобы который раз за сегодняшнее утро освежиться в прохладном душе.

Струи воды смыли пот и направили мои мысли в другую сторону. Не только «инцидентом с лузером» озабочена Система — другое, спортивное ее ответвление тоже сделало организационные выводы, но уже на мой счет. Весьма для меня приятные, надо признать — почесав репу над моим расписанием, функционеры Ассоциации пришло к очевидному умозаключению: так Вану жить нельзя. Шутка ли — почти без перерывов и отдыха я мотался по миру, выкладываясь на корте на сто десять процентов. Да, такой график у многих моих коллег, но они-то к нему привыкали годами.

Тренер Ло принимал участие в заседании очень важных спортивных деятелей, выступил там с докладом, и принес мне неплохой рассказ о случившихся прениях. Часть уважаемых работников Ассоциации само собой желала эксплуатировать меня по-полной, гоняя по миру участвовать во всех турнирах подряд. Другая часть оказалась разумнее, и как минимум на 2015 год освободила мне столько времени, сколько смогла — теперь я буду участвовать только в самых крупных и престижных турнирах.

Накал страстей во время прений был нешуточным — ставки же очень высоки: «Гранд Слэм», «Кубок Дэвиса» и прочие «Мастерсы». Я на деле доказал свою способность побеждать в турнирах такого уровня, и это помогло сторонникам выдачи мне большего времени на восстановление взять верх — для Китая будет лучше, если Ван будет стабильно добывать «топовые» награды, а не копить очки рейтинга в турнирах попроще и рискуя свалиться в обморок от неподъемной нагрузки.

Есть в этом и классический уже момент «мне нельзя проигрывать». Второе-третье места приемлемы, я же только что переболел и подвергся попытке захватить меня и моих близких в заложники, но это актуально только на ближайший турнир, а дальше меня могут «разжаловать» обратно в теннисисты-трудяги и заставить компенсировать недостаток качества наград их количеством.

Из-под воды вылезать не хотелось, но пришлось: я страдаю не просто так, а ради акклиматизации — «Брисбен Интернейшенал 2015» начнется завтра, четвертого января, и закончится одиннадцатого числа. Улететь домой (к Кате очень хочется!) не получится — спустя несколько дней, девятнадцатого января, стартует «Австралия Опен», где мне тоже придется поиграть. К счастью, руководство Цинхуа не отказало мне в просьбе отпустить Катю с занятий хотя бы на финал второго Австралийского турнира.

Не став вытираться и ограничившись красными, приманивающими удачу трусами — пусть хотя бы пока сохну не буду ощущать жуткой жары — я вернулся в гостиную и обнаружил сидящего в кресле рядом с диваном тренера Ло. Полагаю, занимать диван он не стал из-за благополучно «дожившего» до моего возвращения мокрого пятна, оставленного моими спиной и задницей.

— Слабак! — припечатал меня тренер. — Холодный душ — это крайнее средство, а ты, едва дотерпев до обеда, пошел и обнулил свой прогресс!

— Пофиг, — оценил я его слова и уселся на сухую половину дивана.

Потом, когда я покину «дом», диван заменят на полностью сухой, как было уже не раз — должна же прибывшая со мной орава народу (натурально — под две сотни человек, которых я даже не пытался запоминать и разбираться в их зонах ответственности) чем-то заниматься.

Само собой, в «мой» коттедж влезли только ближайшие соратники, а остальные разместились в городе и парочке соседних коттеджей. Создали вокруг меня полностью заточенную под мой комфорт закрытую экосистему, где я взаимодействую только с китайцами и не должен заниматься ничем кроме прямых спортивных обязанностей.

Надо признать — очень удобно вышло, не говоря уже о стопроцентной моей безопасности: большая часть делегации представляла собой охрану разных сортов. Забавно, но это — не предел, и я даже не представляю, сколько народу будет вокруг меня крутиться лет через пять, при условии стабильных побед конечно. Да мне «под них» придется целый небоскреб отгрохать, чтобы все влезли!

— Ты бы оделся — сейчас придет Фу Шуньшуй, — дал совет Ло Канг.

— Спасибо, — поблагодарил я и не пошевелил даже пальцем.

Чего стесняться? Все свои.

— Напрашивается нехорошая ассоциация, — ухмыльнулся тренер.

— Какая? — напрягся я.

— Сначала ты принимаешь уважаемых членов Коммунистической Партии в одних трусах, потом — начинешь при нем отправлять физические потребности, дальше — соберешь гарем и превратишь свою деревню в подобие твоего личного Запретного города…

— Ладно, понял! — перебил я.

Иду по пути становления Императором, как некогда (согласно общеизвестным мифам) Мао Дзэдун, в какой-то момент начавший проводить заседания Политбюро в своей спальне, лежа на кровати в одних трусах.

Встав с дивана, я пошел и оделся в короткие шорты и красную майку «Анта».

— Годится, — одобрил тренер Ло.

— Насколько было проще, когда функции «куратора» исполнял Фэй Го, — вздохнул я, опустившись во второе кресло.

Не сидеть же на мокром диване.

Расширение штата моих нахлебников привело к разделению обязанностей — теперь у меня завелся личный «куратор» от Партии, сорокатрехлетний, до скрежета в зубах серьезный и скучный черноволосый низенький дяденька в толстых очках.

— А как ты хотел? — стандартно «удивился» Ло Канг. — Журналисты на Западе лишены чести и из жадности к сенсациям готовы пойти на любую низость. Не пускать тебя на пресс-конференции мы не можем согласно международным правилам, поэтому кто-то должен учить тебя отвечать правильно даже на самые провокационные вопросы.

— Будто я не умею, — фыркнул я.

— Неважно кто и чего умеет, важно подчиняться решениям властей, — безмятежно напомнил один из основных принципов нашего мира тренер Ло. — И уж поверь моему опыту — Фу Шуньшуй далеко не худший вариант.

Попытавшись представить кого-то более скучного, я поежился — ну нафиг такой кошмар! В дверь гостиной деликатно постучали, и я пригласил гостя войти и даже поднялся на ноги для уважительного поклона. Фу Шуньшуй приволок с собой удручающей толщины папку и испортил настроение многообещающим:

— Не будем терять времени — у нас много работы.

Опустившись на мокрый диван, чем немного компенсировал нанесенный мне эмоциональный урон и изрядно повеселил тренера Ло, уважаемый член Партии положил папку на журнальный столик:

— Сначала — о главном, — взял первый, мелким машинописным шрифтом заполненный с двух сторон лист. — При получении вопроса о конкретных государственных деятелях Китайской Народной Республики вам надлежит сослаться на нехватку времени для отслеживания не относящихся к теннису новостей и попросить журналистов ограничиться вопросами, находящимися в вашей сфере интересов — спорт, созидательный крестьянский труд, тренировки.

Ага, понимаю — боятся, что кто-то спросит про недавно (в полном соответствии с «предсказаниями») задержанного за коррупцию начальника Фэй Го. Перед Новым годом дело было, за день до вылета с Хайнаня сюда — телохранитель об этом сказал мне сам, и сам же затеял разговор о странных письмах, попросив при получении похожих сообщать как можно быстрее. Мне от этого стало легче на душе — ну в самом деле, сколько можно винить себя? Не я один накосячил, и даже не совсем во мне дело: отель мог загореться по тысяче причин, а за халатность персонала и убогую противопожарную безопасность я уж тем более ответственности не несу! Главное — к «пророчествам» теперь привлечено повышенное внимание, и хоть на какие-то позитивные подвижки можно смело рассчитывать. Особенно — после «запланированного» на ближайшую весну землетрясения в Непале, которое превратит «совпадение» в «систематическое подтверждения правильности информации из писем».

— Я запомнил, многоуважаемый Фу, — выдал я партийцу обратную связь.

— Далее, — продолжил он. — Обязательно нужно начать с просьбы почтить память Новака Джоковича минутой молчания.

— Так и собирался, — кивнул я, стараясь не кривиться от приступа самобичевания.

— Далее нужно научить тебя правильным ответам на вопросы о раздуваемых в Западных СМИ мифах касательно малых народностей Китая…

Следующие три часа я преисполнялся благодарностью — нет, не к «куратору», а «второму папе» тренеру Ло, ведь именно он научил меня часами напролет изображать вежливое внимание к совершенно ненужной мне чуши. Он же научил меня усыплять бдительность источника чуши автоматизированными кивками и уточняющими вопросами, создавая иллюзию активного моего участия. Мудрость старика Конфуция не измерить примитивными человеческими мерками: пока уважаемый член Партии грузил меня отборной канцелярщиной из казавшейся бесконечной папки, мой разум свободно парил в Небесах, вспоминая судьбоносный ужин на Хайнане, когда я услышал от любимой девушки «Да».

Оживали в памяти и другие памятные моменты последних дней на народном китайском курорте. Разумеется, наибольший ажиотаж помолвка вызвала у наших дам. Не обращая внимания на такую мелочь как юридическая невозможность жениться в девятнадцать лет, они сразу же принялись планировать свадьбу.

Исключение — бабушка Кинглинг, которая пусть и скрывала недовольство из любви к такому замечательному внуку (и я за это был ей благодарен), но не отказала себе в удовольствии на эту «мелочь» указать.

— Разве нельзя просто получить разрешение партийного комитета? — недоуменно спросил тогда Ван Дэи, который целиком и полностью на моей стороне, поэтому не погнушался порадоваться вместе с дамами.

— Это было в 90-х, а теперь так нельзя, — со старательно скрываемым злорадством ответила бабушка.

— Четыре года? — покосился на меня Александр Иванович.

— Как четыре⁈ — вместо меня ответил Ван Дэи. — Три и месяц шесть! — исправил на своем потешном русском точный срок. — Это низкий, очень-очень низкий.

— То есть время пролетит очень быстро, — «перевел» я с деревенско-китайского русского на русский обыкновенный.

— Всего три года, — невольно подыграла Кинглинг.

— Уважаемый Александр Иванович, в Китае мужчинам официально разрешено регистрировать отношения только в двадцать два года, а женщинам в двадцать лет. Это закон, — вмешался телохранитель.

— Обратимся в агентство по организации свадеб! — решила не отвлекаться от главного мама Айминь.

— А сколько гостей ожидается? — спросила будущая тёща.

— Три-четыре тысяча, — ответил Ван Деи.

— Сколько⁈ — охренел Александр Иванович.

Мы с Катей тогда вышли на балкон, чтобы потратить друг на дружку драгоценные остатки времени до долгой разлуки. Катю вынужденная отсрочка свадьбы не огорчила — я ей уже давненько об этом нюансе рассказал, и девушка совершенно справедливо верит, что я ее не подведу.

После «брифинга» я был ментально готов ко всему — не благодаря инструктажу, но благодаря наполнившим меня свежими силами приятным воспоминаниям — и, переодевшись, в компании тренера Ло, Фэй Го, «куратора», фотографа, видеооператора, личного переводчика (просто положено в штате иметь, у меня с английским проблем нет) и «наряда» из двух десятков охранников, усиленным австралийской полицейской машиной кортежем из пяти микроавтобусов мы отправились в город, применять «полученные» от Фу Шуньшуя «методички» на практике: предстоит первая в моей жизни большая пресс-конференция.

Кондиционеры мне не положены и в транспорте, поэтому пришлось довольствоваться открытыми окнами, через которые в лицо дул казавшийся прохладным ветерок. Нормально, лишь бы во-о-от такенный австралийский паук в окно не запрыгнул — не больно-то мне хочется сталкиваться с местной страдающей гигантизмом фауной. Хорошо, что вокруг соотечественники — даже если огромное насекомое попытается проникнуть на «нашу» территорию, его тут же прихлопнут и, возможно, съедят.

Глава 2

Сволочи — дорвались до меня, и теперь отыгрываются на полную катушку, пытаясь вытянуть что-то пригодное для громкого заголовка. К счастью, не с самого начала «прессухи», а спустя сорок первых минут, которые были посвящены трагедии в Англии и минуте молчания по Джоковичу. Эта часть пресс-конференции помогла мне войти в своеобразный ритм — вопросы и ответы тоже что-то вроде тенниса, а в нем я, как показала жизнь, очень хорош.

Когда этот инфоповод был исчерпан, журналюги пришли к «хайнаньскому инциденту».

— Преступник оказался уроженцем Гонконга. Не является ли его появление спланированным третьими силами с целью дать Партии повод вмешаться во внутренние дела Гонконга? — задал вопрос журналист с бейджиком «CNN».

— Позволю себе обратить ваше внимание на недопустимость подобных, провокационных формулировок, — приложил журналюгу сидящий слева от меня Фу Шуньшуй. — Следующий вопрос, пожалуйста, — на правах «модератора» кивнул сотруднику «BBC».

Справа сидит тренер Ло.

— Власти Гонконга неоднократно выражали протест в ответ на попытки коммунистической партии…

— Вы находитесь во власти мифов, уважаемый, — перебил я его, отметив недовольную мину на лице Фу Шуньшуя.

Недоволен, что я у него работу отбираю.

— Китай — это огромная, восхитительная и разнообразная страна, — продолжил я. — Целая Вселенная. Если бы вы дали себе труд почитать нашу историю, вы бы знали, какой ценой платили наши предки за амбиции некоторых местных властей. Я отношусь к стремлению Партии усилить общественную безопасность положительно — в Китае низкий уровень преступности, и желание снизить его еще сильнее у каждого здравомыслящего человека может вызвать только одобрение.

— Запрет на средства самообороны по вашему мнению способствует общественной безопасности? — зацепился журналист.

— Я считаю полезным запрет газовых пистолетов, — не повелся я.

— Предлагаю переключить фокус внимания с обсуждения новостной повестки на спорт, — попытался навести порядок Фу Шуньшуй. — Прошу вас, уважаемый, — кивнул журналисту «Fox News».

— Во время турнира во Франции вы заявляли, что ничего не знаете о дискриминации граждан Китая уйгурского происхождения. Не правда ли это очень удобный способ уйти от вопроса?

— Уважаемый, я же говорю — Китай — это Вселенная. На земле Поднебесной живет множество малых народностей, и мне попросту не хватит жизни, если я поставлю себе цель изучить хотя бы малую их толику, — развел я руками. — Спасибо, что подняли эту тему — во время отдыха на Хайнане я имел возможность немного приобщиться к истории этого прекрасного острова. Коренные его жители до сих пор сохраняют свой диалект и исторически сложившиеся особенности жизни. Например, «морской народ», который проживает в удивительной деревне на воде, угнетенным совсем не является, и у меня есть все основания считать, что подобное положение вещей актуально и для других малых народностей Китая.

Конкретный образцово-показательный «кейс» всегда к месту.

— Следующий вопрос! — вклинился «куратор». — Прошу вас, — дал слово корреспонденту «НТВ-Плюс Теннис».

Вопрос журналист задал на русском:

— Здравствуйте, уважаемый Ван Ван. Поздравляю вас с блестящим началом удивительной карьеры. Как вы оцениваете свою актуальную спортивную форму? Удалось ли вам полностью восстановиться после обморока?

— Спасибо за хороший вопрос, — одобрил я профессиональный подход русского журналиста. — Я прекрасно отдохнул на лучшем курорте Китая, усердно тренируюсь и намерен выложиться в грядущем турнире на полную.

После этого слово получил корреспондент местного спортивного канала, который задал несколько вопросов тренеру Ло. Оживившись — засиделся без дела, Ло Канг поделился своим богатым внутренним миром:

— Воспитание спортсмена, достойного первых строчек мирового теннисного рейтинга как правило занимает много лет или даже десятков лет. Должен сказать, что мне очень повезло отыскать гениальный самородок в виде моего ученика, — он хлопнул меня по плечу. — Вану потребовалась лишь легкая огранка, чтобы он смог явить миру свой удивительный талант, и мы с коллегами из Китайской Ассоциации Большого Тенниса уделяем много времени изучению способностей и физических особенностей Ван Вана, надеясь в недалеком будущем поставить их на службу мировому спорту больших достижений.

Дальнейшая часть «прессухи» прошла в заданном последними двумя корреспондентами тоне — вопросы мне задавались «профильные», относящиеся к теннису, поэтому я расслабленно излагал стандартные в таких случаях тезисы практически до окончания мероприятия, когда журналист-абориген спросил:

— Напавшего на вас уроженца Гонконга толкнула на преступления зависимость от ставок. Считаете ли вы нужным запрет букмекерской деятельности на территории Гонконга?

— Никогда не понимал людей, которые играют на деньги, — ответил я. — На мой взгляд, это верный способ спустить жизнь в унитаз. Что касается конкретного законодательного регулирования, я честно признаюсь — я не знаю ответа. Возможно, после получения профильного образования и обретения должного служебного опыта я найду ответ.

— Пресс-конференция окончена, — заявил Фу Шуньшуй.

Немного задержавшись для фотографирования, мы откланялись и пошли грузиться в кортеж. Когда микроавтобус тронулся, «куратор» принялся оценивать мое выступление:

— В целом для первого раза неплохо, но я позволю себе обратить ваше внимание на несколько избыточное отступление от согласованных рекомендаций. Таким поведением вы рискуете навлечь на себя больше отвлеченных от спорта вопросов.

— Простите, но я не считаю, что это плохо, многоуважаемый Фу Шуньшуй. С точки зрения среднестатистического обывателя теннис очень скучная игра, а я заинтересован в наращивании собственной популярности, превратив себя в один из инструментов «мягкой силы» Китая. Стандартные ответы на стандартные вопросы слабо помогают увеличению моей цитируемости.

— Достойные слова, — одобрил «куратор» и выдавил неубедительную улыбку. — Однако лучше всего для Китая будут твои успехи на корте, а не попытки переубедить враждебно настроенных западных пропагандистов — это бесполезно.

— Спасибо, многоуважаемый Фу Шуньшуй, я запомню, — пообещал я, не собираясь идти дальше «запоминания».

Я же не дурак, и знаю что и кому можно говорить.

— Благодарю за понимание, — отвесил короткий поклон уважаемый член Партии.

* * *

— Репетитор пришел, нам пора! Пока! — махнув рукой в камеру, отключилась от видеозвонка Дзинь.

Следом «отвалилась» Донгмэи, и я положил смартфон на тумбочку возле кровати. Утренняя тренировка с приехавшей в Австралию Шу Жу прошла отлично, и я чувствовал приятное напряжение во всех нужных мышцах. Разговор с сестренками добавил хорошего настроения.

В новой, городской школе близняшек встретили прекрасно: с такими достижениями иначе и быть не могло! Популярные блогеры, сестры одной из главных спортивных звезд Китая — этого хватает, чтобы девчонкам были рады все, везде и всегда. Помимо очевидных плюсов, есть здесь и минус — количество «друзей» не всегда переходит в качество, и кто-то обязательно попытается затесаться в ближнее окружение с целью воспользоваться возможностями сестренок в своих интересах или вообще из желания нагадить. Буду держать за девочек пальцы и надеяться, что родное государство (их теперь охраняют, а преподавательский состав обречен сдувать с Донгмэи и Дзинь пылинки) поможет бабушке Джи Жуй уберечь их от проблем.

До близняшек я созванивался с Катей, и у нее тоже все хорошо. Да, те же опасения, что и насчет сестренок, немного бередят душу, но это — ерунда, потому что светлое начало в моей невесте является доминирующим. Таких людей можно обворовать, но не более — любой «блудняк» Катя почувствует и ввязываться не станет. Ну или как минимум мне расскажет, а я отговорю.

«Пора» и мне — не к репетитору, но на обед! Почесав потное пузо — задолбала эта жара, но поначалу было сложнее: привыкаю — я не устоял перед искушением заскочить в душ на пару минут, вытерся, оделся и направился в столовую. Почему-то в голову пришел Вова Оюн — награда своего героя нашла, но меня на церемонии не было, потому что уже улетел. Материальная компонента награды выражалась в благодарственном письме, премии в размере 10 тысяч в долларовом эквиваленте и часах марки Seagull. Само собой, в будущем, если Володя захочет пойти по следам сестры и поступить в китайский ВУЗ, его в этом порыве поддержат. Ну а пока всему семейству Оюн открыли полноценные китайские визы и пригласили на большую экскурсию по Пекину. Согласились, и теперь «догуливают» остатки отпуска в столице.

Ближайшие соратники уже собрались в столовой, и ждали только меня — Шу Жу, по которой я (стыдно признаться!) успел соскучиться, не упустила возможности обратить на это внимание:

— Ну наконец-то! Мы тут вообще-то с голоду помираем!

— Минус треть куска, — наложил я на нее штраф.

Куска мяса из моего су-вида, в который на данный момент загружается не меньше трех килограммов отборной фермерской козлятины и баранины — членов «клуба» много, и все плотно подсели на су-вид.

— Прости! — моментально изобразила покаяние Шу Жу.

Под смех окружающих я занял свое место за столом, и мы принялись поглощать рис, лапшу, салатики, рыбу с креветками и запивать это все старым добрым чаем. Плотный обед всегда к месту! «Полирну»-ка я его бананчиком! Потянувшись к корзине с фруктами, я нацелился на идеально подходящий моменту по размерам, блестящий желтизной на солнышке банан и отдернул руку — когда до цели оставалась пара миллиметров, с другой стороны фрукта на видимую выбежал страшненький, мохнатый паучок скромных размеров.

Пока я планировал завернуть его в салфетку и выселить во двор, Фэй Го иерихонской трубой скомандовал:

— Эвакуация!!!

И они с Канг Лао, подхватив меня под локти, бегом покинули столовую.

— Совсем дурные⁈ — охренел я.

В дверь гостиной тем временем принялись забегать охранники «среднего контура», которые, повинуясь распальцовке Фэй Го, бросились в столовую, откуда раздавалась смесь хохота и возмущения. Проигнорировав мой вопрос, телохранители вытащили меня на улицу, где, к моему удивлению, обнаружился тренер Ло — судя по его положению, он только что покинул столовую через окно.

Эвакуировался.

— А у вас что, есть распальцовка означающая «паук на банане»? — отвлекся я на более любопытную деталь.

— У нас есть всё, — гордо заявил Канг Лао.

— Не поранились, тренер Ло? — спросил я и высвободился из телохранительской хватки.

— Не сходи с крыльца — здесь могут быть другие, — велел мне Фэй Го так, будто мы находимся посреди направленной на мое устранение операции.

— Я взял его!!! — раздался из окна столовой наполненный адреналином и ощущением блестяще исполненного служебного долга вопль.

— Я свяжусь с посольством — они поспособствуют отправке объекта в лабораторию! — проявил инициативу другой охранник.

— Нужно обыскать весь дом! — решил третий.

Насколько же вам скучно?

— Эти дуболомы не повредили тебе руки? — подошел к нам тренер Ло, старательно глядя на травку двора под ногами в поисках «других».

— Полагаете, у нас тут нашествие ядовитых пауков? — подколол я его, не став отвечать на бесполезный вопрос.

— У меня арахнофобия, — с обезоруживающей прямотой развел он руками и поднялся к нам на крылечко.

Ворота открылись, и через них во двор вбежало человек двадцать из «внешнего контура охраны». Все — в перчатках и с пригодными для ловли насекомых ёмкостями в руках. Оп — почти синхронно нырнули носами в траву и принялись так прочесывать территорию двора.

— Мы что, карикатура на Китай? — не удержал я фейспалм. — Извините за неуместный подкол, тренер Ло, — извинился перед арахнофобом.

Ло Канг не трус, просто он болеет.

— Я уже давно не жду от тебя уважительного отношения, — отмахнулся он.

— И сколько времени нам здесь торчать? — спросил я Фэй Го.

— Минут пятнадцать, — прикинул он. — Не раздражайся и не мешай нам делать нашу работу: представь, что паук оказался ядовитым и агрессивным.

— Постараюсь представить, — смиренно вздохнул я.

На воду дуют, блин! Так-то логично — лучше перебдеть, потому что слишком много стоит на кону, но такая реакция пусть даже на ядовитое и агрессивное насекомое — это же чистый абсурд!

А вот к смущающему количеству всяческих прививок перед перелетов в Австралию я вообще претензий не имею: шутка ли, все время менять материки и климатические пояса? Даже в пределах одной страны можно отыскать разные «биомы» со своей уникальной микрофлорой и микрофауной, а чего говорить о межконтинентальных путешествиях? Здесь вообще всё другое!

— Многоуважаемые, просим вас покинуть дом, — раздалась вежливая просьба из окна столовой.

— Вот еще! — надменно фыркнула в ответ Шу Жу. — Пусть на жаре торчит Ван, а я буду сидеть здесь! Эй, включите кто-нибудь кондиционер и закройте окно!

Завидую! Пока внутри дома шла перепалка, на улице продолжалась «зачистка» двора:

— Муравей! — поделился находкой один из начинающих энтомологов.

— Муравьев не брать! — велел другой.

— Пусть живет, — смирился «счастливчик».

— Мы принесли на многострадальные земли Австралии очередную экологическую катастрофу, — хохотнул я.

Перед воротами затормозил микроавтобус, и оттуда выбрался Фу Шуньшуй. Оценив обстановку, он поправил очки и спросил Фэй Го:

— ЧП?

— Рабочая рутина, — ответил тот.

— Отлично! — хлопнул в ладоши «куратор» и сообщил. — В зоопарке города Аделаида проживают две панды — Ван Ван и Фу Ни. Будет уместно навестить их. Сейчас дождемся кортеж и отправимся в аэропорт — если вылетим ближайшим рейсом, успеем вернуться домой сегодняшней ночью.

О, панда-тезка! Прикольно!

— Поехали, — пожал я плечами. — Все равно делать нечего.

— Кроме вечерней тренировки, массажа и посещения парилки, — сварливо напомнил тренер Ло, сглотнул слюну и добавил. — И семнадцатичасовой козлятины в маринаде из тринадцати трав.

Как будто только что не умял с полкило отборной вкуснятины! К сожалению, готовка мяса в су-виде не то же самое, что виноделие: если передержать блюдо в теплой водичке, вкуснее оно от этого не станет, а вот испортиться может запросто.

— Придется Клубу Любителей Качественного Питания провести собрание под предводительством моего заместителя, — пожал я плечами. — Тренер Ло, вам же не обязательно на панд смотреть — оставайтесь, кушайте.

Заместителем я назначил дедушку Дай Джинхэя — пожилой иглоукалыватель со склонностью к даосизму достоин такой высокой чести как никто другой.

— Обязательно, — покачал головой Ло Канг. — Я очень люблю панд, и не прощу себе, если упущу такую возможность.

— А что за Клуб Любителей Качественного Питания? — с проклюнувшимися в голосе ростками жизни спросил Фу Шуньшуй.

Кто не любит вкусно и необычно покушать? Только фанатично настроенный аскет! Отлично, скоро у Клуба появится еще один источник членских взносов!

— Я как раз собирался вас в него пригласить, многоуважаемый Фу! — заявил я. — Позвольте рассказать вам о ярком примере стремления человека к совершенству — су-виде!

Дорогу в аэропорт скрасили полученные от «куратора» пять тысяч юаней — взнос за первый месяц «как своему» составил всего половину «таксы», что очень порадовало не больно-то желающего раскошеливаться (это у нас, китайцев, общее место) Фу Шуньшуя и еще сильнее порадовало моих спутников: они платят гораздо меньше, а значит ценю я их больше. Зачем нужен гарем с его проблемами и евнухами, если интриговать и заручаться личной лояльностью свиты можно гораздо проще — необычно приготовленным мясом?

Глава 3

Повезло — в момент, когда я записывал короткий видосик для своих соцсеток (моя рожа на фоне вольера с пандами), мой мохнатый тёзка Ван Ван решил покинуть бревно, на котором спокойно себе сидел, и умудрился очень комично рухнуть на землю головой вниз. Пара кувырков шла бонусом. Напрягаться и оплакивать тезку не следует — панды к таким падениям отлично приспособлены, поэтому Ван Ван отряхнулся, фыркнул и полез на то же самое бревно.

— Достойный образец упорства — упав единожды, он собирается слезть с бревна правильно, — заявил я. — Удачи тебе, Ван Ван! — и выключил запись.

Хороший пост получится. Программу осмотра зоопарка мы составили во время перелета, и панд поместили в конец списка. Кенгуру, утконосы, ехидны, коалы, вомбаты — все австралийские зверушки осмотрены, зарядка впечатлениями получена, а значит можно ехать «домой».

Коробочка из охраны повела меня к выходу, и в этот момент пикнул телефон Фэй Го:

— Результаты из лаборатории, — поделился он с нами. — Сиднейский воронковый паук. Ядовитый.

Тренер Ло достал из кармана собственный смартфон и вбил в поиск название сорвавшего нас обед «нарушителя».

— Мощные хелицеры без труда протыкают ногти на ногах. Яд — сильнейший нейротоксин. Один укус может убить взрослого человека! — голос тренера наполнился страхом.

— Не беспокойтесь, тренер, — безмятежно успокоил его Фэй Го. — Антидот был разработан в 1981 году, и с тех пор количество смертельных случаев сильно сократилось.

— «Сократилось»⁈ — не принял аргумента тренер Ло. — Как эта дрянь попала на бананы? И вообще, с этого дня я переселяюсь на второй этаж. Может туда никто не заползёт.

— Змеи, ящерицы, летучие мыши, — перечислил я.

— А ещё скоро миграция лягушек начнётся, — добавил Фэй Го.

— Они… тоже? — напуганным шепотом спросил тренер.

— Да, некоторые ядовиты, — кивнул телохранитель.

— Какое счастье, что мы живём в Китае! — испытал приступ патриотизма Ло Канг.

— В нашей стране тоже хватает ядовитых пауков, — заметил я.

— Не хочу ничего об этом слышать! — заткнул уши тренер Ло.

— У нас в Сычуани, ближе к горным районам, водятся офигенно большие комары — размах крыльев сантиметров в восемь запросто встретить можно, — поделился я особенностью малой Родины.

— Лучше исполинские комары, чем маленькая ядовитая тварь — большого комара хотя бы видно и слышно, — буркнул Ло Канг. — Не говоря уже о том, что ему нужна всего лишь кровь, а не жизнь.

— Как будто паук может целенаправленно хотеть убить человека, — обиделся я за полезных для природы в целом насекомых.

— Конечно нет, — согласился тренер Ло. — Но покойнику от этого не лучше, верно?

— Верно, — признал я.

Погрузившись в кортеж, мы поехали к аэропорту. Неплохо скоротал денёк! А что там у нас в закромах есть на предмет перекусить? О, народные китайские пельмешки, вышедшие из-под умелых рук откомандированных с нами поваров! Поставив контейнер с пельмешками на колени, я начал распаковывать одноразовые палочки для еды. Снаружи послышался стремительно приближающийся и от этого нарастающий звук полицейской сирены, и в следующее мгновение Фэй Го повалил меня на пол микроавтобуса, накрыв своей здоровенной тушей. Че за фигня опять⁈ Не многовато ли ЧП для одного дня⁈

— БАХ!!! — ввинтился в уши громкий, неприятный звук удара, сопровождающийся скрежетом металла, и нас с телохранителем тряхнуло.

О, Небо, пусть это будет обыкновенная, совершенно случайная и безобидная для всех авария!

— Вроде все норм… — начал было вставать с меня Фэй Го.

— НЕМЕДЛЛЕННО ПОКИНУТЬ МАШИНУ С ПОДНЯТЫММИ РУКАМИ!!! — взревел «за кадром» полицейский мегафон.

— Лежи, не нам! — не дал мне выполнить приказ аборигенов телохранитель. — Не выходить! — скомандовал остальным соратникам.

Я понял! Последние месяцы Небо было удивительно щедро ко мне. Одной из неотъемлемых сил нашего мира является баланс. Допустим, «рог изобилия» излил на меня количество благ, которые полагались нашей семье за долгие годы лишений. Другой неотъемлемой силой мира является инерция — даже «рог» не может остановиться вот так сразу. Ну а за белой полосой, как всем известно, следует черная — вот где-то на ее конце я сейчас и нахожусь.

Это если не придумывать другое, гораздо более страшное объяснение — насколько сильно мои «предсказания» помешали заранее предопределенной судьбе мира? Насколько вероятно, что мир за это прикладывает меня так сказать «отдачей», пытаясь выдернуть из себя занозу-меня или хотя бы послать сигнал «не дергайся и не лезь»?

Глупости — Дао велико, непостижимо и вечно. Приписывать ему выдуманные несовершенным человеческим разумом качества всё равно, что обвинять в коварстве и желании сорвать праздник уронившего ёлку кота. Котик же не со зла — просто ёлка блестящая, мохнатая и интересная.

И потом — Дао, помимо прочего, еще и всеобъемлюще. Что ему какая-то потешная возня на крохотной планетке на окраине Млечного Пути? Что ему потуги неведомым образом получившего знания о будущем сопляка? На долгой — реально долгой, сиречь исчисляемой столетиями — дистанции «аномалия» в моем лице сотрется как и не бывало, а течение затронутых мною судеб не оставит и следа.

С другой стороны — а может все происходящее нужно воспринимать как воплощаемый мною Великий План, ради которого мне и «подсадили» чужую память?

— Один живой! — раздалось с улицы.

Не через мегафон. Ой, да к черту — какой смысл гонять в голове нерешаемые задачки? Откуда мне знать, как оно на самом деле? Просто буду жить дальше и надеяться, что черная полоса снова сменится белой. А лучше — серой, без резких взлетов, падений и ЧП. Мне больше не нужны подарки Неба — благодаря ему я «вознесся» достаточно, чтобы справляться дальше своими силами.

— Пинг! — отреагировал на «один живой» телохранитель.

Какой еще нафиг «пинг»? Мы что, в онлайн-игре?

— Ногу зажало, но вроде цел, — отозвался водитель.

А, ясно. Водителей у нас в делегации штук пятнадцать, поэтому я даже не пытался их запомнить.

— Хорошо, что микроавтобус укрепленный, — с облегчением вздохнул телохранитель.

Дверь открылась, впустив к нам свет закатывающегося солнышка.

— Вы целы? — спросил незнакомый голос на английском.

— Ван не пострадал⁈ — спросил знакомый на китайском.

«Внешний контур» охраны прибыл. И какая восхитительная разница в вопросах — наши сосредоточены на главном!

— Все целы, — ответил Фэй Го и наконец-то поднялся с меня.

Тяжелый, блин.

Наконец-то появилась возможность оценить экспозицию: соратники, все как один, поднимались с пола. Это они молодцы — не постеснялись немного запачкаться. Снаружи, за дверью, на фоне простирающегося до самого горизонта поля, стояло двое австралийских полицейских и пяток наших охранников. И те, и другие бубнили в рации и мобильные телефоны. А еще к нам стремительно приближался визг серены, опознанный мной как «Скорая».

— Что случилось? — спросил я своих, первым выбравшись из микроавтобуса.

Тепло, пахнет резиной, металлом и чем-то едва ощутимым, что до тошноты напоминает разделку туши. Ужасно. Сделав пару шагов, я добрался до частично смятого «передка» микроавтобуса. В нескольких метрах по дороге стоял смятый до доброй половины передних сидений синенький седан, из открытой задней двери которого полицейские-аборигены доставали окровавленного и стонущего мужика, лицо которого мешали разглядеть кровь и расстояние. Вот он, единственный выживший. Ужасно.

— Это — местные бандиты, — указал на машину начальник «внешнего контура». — Они ограбили магазин и попытались скрыться от погони. Совпадение.

Не так уж и ужасно, стало быть. Цинизм жуткий, но настроение стремительно начало улучшаться. Любая смерть — трагедия, но когда погибает бандит «при исполнении», она как-то меркнет: все знают, что за нарушение законов можно заплатить головой, а значит виноваты со всех сторон сами.

Пожав плечами, я полез за смартфоном — нет ни единой причины не поделиться с Интернетом случившимся.

* * *

— Ван, тут такое дело… — с непривычным для него смущением замялся заглянувший ко мне утром Фэй Го.

— М? — поощрил я его, подняв взгляд с экрана смартфона.

Новости читаю — обсуждают в основном вчерашнюю аварию. Грабители были вооружены переделанными под «боевые» газовыми пистолетами, и это, помножившись на мое участие в «задержании», придало новой силы инициативам по борьбе с «газовиками». Теперь к Китаю присоединились Австралия — понятно почему — а еще зачем-то Южная Корея и Япония. Уже и специальную международную надстройку организовали, и пытаются привлечь в нее всякие Филиппины с Малайзиями. Чудовищных размеров торговый трафик в этих краях, и возить газовые пистолеты из одного место в другое вообще не проблема.

Второй важной — да она на самом деле гораздо важнее! — новостью оказалась «желтая» история о сыне королевы Великобритании, которого угораздило вляпаться в секс-скандал с несовершеннолетней гражданкой Австралии. Вляпался давно, но шумиха поднялась только сейчас — носителю голубых кровей грозит суд. Это тоже было в письмах, а значит очередной шажок на пути привлечения к ним высокого внимания сделан. Насчет телохранителя я спокоен — даже если он пришел поговорить о письмах, я отвечу ему то же, что и тогда — «а я здесь причем?». Никаких доказательств моей причастности к написанию писем нет, а я теперь — в хорошем смысле неприкасаемый, поэтому всерьез «колоть» меня никто не будет.

А еще более важное подтверждение инфе из писем было получено недавно — в Шанхае, как я в письмах и писал, случилась новогодняя давка. Людей жалко, но благодаря им будут спасены многие сотни и даже тысячи жизней.

— Мы нашли твою родственницу по линии покойной прабабушки, — заявил телохранитель.

Ну вот — как и ожидалось, про письма ни слов… А?!! Какая еще «родственница по прабабушке»?!! Ах да…

— Это той прабабушке, которая бросила моего прадеда с дочкой и в поисках лучшей жизни для себя свалила из Китая? — уточнил я.

Я даже и не знал, как ее жизнь дальше сложилась — об этом в нашей семье не говорили.

— Да, — подтвердил Фэй Го.

— Дай угадаю — родственница внезапно обнаружила, что я стал таким необычным и приехал в Австралию, и решила познакомиться? — задал я следующий вопрос.

— Да, — не подкачал телохранитель.

— Прабабушка же выбрала себе другую семью, — развел я руками. — У меня нет ни малейшего желания общаться с родней по ее линии — роды Ван и Жуй и без того достаточно велики, чтобы я потратил на заучивание одних только имен всю свою жизнь.

Нужен ли мне еще один родственник? Будь «кандидат» со всех сторон молодец и полезный, я бы разумеется согласился наладить общение, но… В глазах всей семьи экс-прабабушка не более чем достойная презрения предательница. Я в силу непрошенной личностной трансформации не настолько радикален, и смотрю с другой стороны: прабабушка скорее всего обладает архипротивным характером и может попытаться «поюзать» меня в своих чисто корыстных интересах. Либо те родственнички, к которым она ушла от Ван Ксу и Кинглинг — тут неважно.

— Ван, я прошу тебя подумать, — заявил Фэй Го и опустился в кресло. — Рано или поздно журналюги о ней прознают, и тогда ты рискуешь попасть под общественное порицание.

— Оно разобьется об один мой пост, в котором я расскажу всю историю. Что там подумают во внешнем мире мне побоку, а Поднебесная меня поймет и поддержит, — отмахнулся я.

Не хочу. И сам не хочу, и лишний раз навлекать на себя гнев бабушки Кинглинг не хочу. Да и другие родичи едва ли такой поступок одобрят. Ну и что, что «родственница» здесь вообще не при чем — от потомства «предательницы» ничего хорошего ждать не приходится.

— Допустим, — кивнул Фэй Го. — Но подумай о плюсах — такая история займет достойное место в СМИ, и ты получишь от общения с родственницей гораздо больше, чем она от тебя — ты же не дурак, и денег с себя слупить ей не позволишь.

— Может подставить, — поморщился я.

— Как? — развел руками телохранитель. — Да и зачем?

— Враги подкупят? — предположил я.

— Мы ее проверили — хорошая девушка двадцати одного года, с отличием закончила частную школу и теперь учится на стоматолога в хорошем университете. Обеспеченная семья, ни единой проблемы с законом за последние полсотни лет, хорошее образование и перспектива долгой и сытой жизни в верхних границах «среднего класса» — зачем ей жертвовать всем этим, чтобы насолить тебе? — телохранитель пожал плечами и ухмыльнулся. — А вот если ты откажешься с ней познакомиться, она может затаить обиду. Кто знает, на что она сможет ее толкнуть?

— Больше всего на свете я не люблю выбор без выбора, — признался я. — Ладно, познакомимся. Где и когда?

— Она уже едет, — улыбнулся Фэй Го.

— Хорошо, что у меня тренировка, — вздохнув, порадовался я отсрочке.

— Хорошо, — согласился телохранитель. — Она сможет посмотреть на тебя на корте.

— Будет отвлекать, — зацепился я за последний аргумент.

Ну не хочу новых родственников!

— А полные трибуны не отвлекают? — фыркнул Фэй Го и перевел тему. — Еще одно «предсказание» из тех писем сбылось. Прошу тебя, попробуй вспомнить — ты точно не заметил в Лондоне ничего подозрительного?

Штирлиц хренов! Сейчас поговорим про письма, и он опять переключится на родственницу, чтобы я, как и положено, запомнил только начало и конец разговора. Нет уж, я не настолько прост, и вообще сомневаюсь, что хоть кто-то реально поддается на такие простенькие манипуляции.

— Хорош принц английский, — хохотнул я. — Тоже заметил, что «сбылось». Я бы с радостью помог, Фэй — первый в истории мира подтвержденный ясновидящий принесет Китаю такую пользу, что у меня фантазии не хватит представить даже малую его толику. Но… — я поморщился и развел руками.

— Понимаю, — подбодрил меня улыбкой телохранитель. — Я тебе тут принес, — достал из кармана шорт «карго» сложенные вчетверо листочки формата А4. — Выжимка из досье, — протянул мне. — А то нечестно — она про тебя все что в Интернете есть знает, а ты о ней — ничего, — заговорщицки подмигнул и ушел из моей комнаты.

Шпион хренов.

Глава 4

Об азиатских корнях Джейн Эбигейл Уильямс напоминали только карие глаза. Рыжие, кудрявые волосы до плеч, ровные белые зубы в растягивающихся в красивой, прямо-таки фонящей позитивом улыбке, высокий рост в сто семьдесят шесть сантиметров, упакованные в «вареного» цвета джинсы длинные ноги, стремящаяся к третьему размеру грудь в оголяющем подтянутый живот белом топике и католический крестик на цепочке на шее. Джейн была красива, обладала живым характером и признаюсь честно — она мне чисто по-человечески понравилась.

Не в последнюю очередь благодаря тому, что не стала меня отвлекать до и во время тренировки — мы поздоровались, и она тихонько просидела на скамейке до самого конца. Затем она дала мне время сходить в душ и переодеться, и только потом, когда мы погрузились в микроавтобус и поехали в Брисбейн, Джейн позволила себе высказать мне стандартное:

— Вот это скорость! По телевизору теннис кажется гораздо медленнее!

— Спасибо, — поблагодарил я и спросил. — А как ты меня нашла?

— Мне позвонили с телевидения, ошарашили родством с главной китайской звездой и предложили с тобой познакомиться. Я даже раздумывать не стала — это же так интересно! Родители и дедушка с бабушкой почти ничего о Китае не рассказывали. А откуда ты так хорошо английский знаешь?

— Тренер Ло учился в английской частной школе, — перевел я стрелки на Ло Канга.

— Удивительно, — похлопала она глазами на тренера. — Я почему-то думала, что из Китая не пускают учиться за границей.

— Китай намного свободнее, чем о нем говорят иностранцам, — улыбнулся я.

— Извини, я не хотела обидеть твою страну, — смутилась Джейн.

— Ты и не обидела, — «простил» ее я. — Мир большой, стран в нем много. Я, например, про Австралию только общеизвестные легенды знаю — про экологическую катастрофу из-за завоза кроликов и что здесь утконосы и другие потешные звери водятся. Расскажешь что-нибудь интересное про здешнюю жизнь?

— Иногда в ванной можно найти кого-то ядовитого, — зловеще прищурилась Джейн.

— О, с нами такое уже случилось, — хохотнул я. — Только ядовитого паука нашли не в ванной, а в столовой, прямо в корзине с фруктами.

— Значит ты видел почти все, что может предложить Австралия, — рассмеялась родственница. — Здесь хорошо жить, но скучновато.

— Есть такие страны, где мало что происходит, о которых мало говорят, но жить в них хорошо. Может именно поэтому и хорошо — нашему древнему философу Конфуцию приписывают изречение о том, что жить в эпоху перемен и врагу не пожелаешь.

— Может быть, — согласилась Джейн.

— Но, к счастью, в девяностые годы, когда некоторые буйные идиоты попытались обречь Китай на новую «эпоху перемен» Партии хватило мужества и благоразумия это пресечь — каждый раз, когда Небо обрушивало на Поднебесную большие изменения, лилось много крови, а народ скатывался в нищету, — поделился я размышлениями.

— Тяньаньмэнь? — уточнила родственница.

— Запомни — на площади Тяньаньмэнь никогда ничего не происходило, — заговорщицки подмигнул я ей.

— Ты правда так думаешь или от тебя требуют так говорить? — спросила Джейн.

Напряглась — мощно пропаганда западная работает, воспитывает много людей, которым и в голову не приходит простая и логичная в целом-то мысль о том, что далеко не все хотят подвергать свою страну буйным политэкономическим процессам ради размена нормальной, стабильной жизни на такие эфемерные и бесполезные в плане удовлетворения человеческих потребностей как «свобода и демократия». Видели мы вашу «свободу» и вашу «демократию». И даже пресловутый «свободный рынок» видели, когда по щелчку метафорического рубильника большие дядьки вынуждены запихивать свои корпоративные и даже национальные интересы поглубже: хозяин же приказал, а его надо слушаться.

— Правда так думаю, — развел я руками. — Достаточно историю почитать — когда центральная власть слабеет, наружу лезут все самые худшие человеческие черты, преступность набирает мощь, а экономика летит в пропасть, обрекая население на нищету. Я себе не враг, и соотечественникам своим желаю только лучшего. Партия хорошо делает свою работу, и у меня нет ни единой причины испытывать к родной стране и ее правительству неприязнь.

— Никогда о таких вещах не думала, — задумчиво призналась Джейн.

— Считай, что я тебя завербовал, и ты теперь китайский агент влияния, — ухмыльнулся я.

— В детстве я мечтала стать шпионкой, — рассмеялась родственница.

— Видишь как удачно складывается, — рассмеялся и я.

Дорога до телецентра (бумажки с согласием на участие в «The Morning Show» были подписаны «за кадром», мне за него не заплатят, но потенциальных будущих фанатов-аборигенов прибавится, а значит появится возможность их монетизации) за веселым разговором с родственницей пролетела незаметно, и только начавшие трястись руки Джей говорили о том, что она вообще-то впервые жизни идет «в телевизор».

— Волнуешься? — спросил я, когда мы повернули на парковку.

Для разнообразия — обычную, а не подземную.

— Не-а, — неубедительно соврала она, начав краснеть щеками.

— Везет, — «позавидовал» я. — Я в первые свои подходы к камерам аж трясся.

Джейн как бы невзначай пристроила руки на колени — так их дрожи не видно.

— Я танцами в школе занималась, привыкла выступать, — усилила безобидное и потому не осуждаемое мной вранье родственница. — Даже по местному телевидению нашу группу показывали.

Микроавтобус остановился, и мы в компании охраны и под присмотром местных копов направились к телецентру. Оп, крупное отличие в менталитете — на азиатских землях нас бы встретили прямо здесь, на крылечке, чтобы показать уважение к гостю. Нет, не зазнался и способен сам дойти куда надо, но азиатский подход к организации работы СМИ мне нравится больше.

Не встретили нас и на ресепшене — девушка-администратор попросила нас подождать и куда-то позвонила.

— Какой никчемный сервис, — прибег я к китайскому языку, чтобы поделиться недовольством с тренером Ло.

Который поехал с нами исключительно потому, что ему нравится тусоваться со мной и Фэй Го. Сам он, понятное дело, в этом ни за что не признается, но мы же не слепые и всё понимаем.

— Не принимай это на свой счет — телевизионщики на Западе считают себя важнее других, — посоветовал Ло Канг. — И совершенно не умеют уважать чужое время.

* * *

— Спорим он нюхает свой пердеж от огромной любви к самому себе? — указал я на дверь гримерки, которую только что закрыл за собой режиссер сегодняшнего выпуска «The Morning Show».

Спросил на китайском, само собой — помимо нас с Фэй Го и тренером здесь находятся собственно гримеры: две дамы средних лет, которые не постеснялись скомандовать:

— Мистер Ван, сядьте к зеркалу, пожалуйста.

Под хохот мужиков — режиссер оказался настолько «нарциссом», что не заметить этого мог бы только слепой — я уселся в кресло, позволив дамам приступить к их работе.

— А заметили как он с нами разговаривал? — добавил веселья Фэй Го.

— Русские называют такое «разговаривает через губу», — хохотнул я.

— Мистер Ван, помолчите и не шевелитесь, пожалуйста, — попросила гримерша.

— Извините, — проявил я вежливость.

— За всю мою жизнь я ни разу не видел более зазнавшегося телевизионщика, — поделился опытом тренер Ло. — А ведь мне однажды выпала честь познакомиться с самим Гаем Ричи. Он был нормальным мужиком, а этот… — Ло Канг фыркнул. — Уверен, у него даже ни одного фильма в портфолио нет, и в силу бездарности он обречен снимать телевизионные передачки до конца его дней.

— Недооцененный гений? — иронично предположил Фэй Го.

— Именно таким он себя и возомнил, — согласился тренер Ло. — Не удивлюсь, если в кинематографический университет, а потом и сюда, в телевизор, его пристроили родственнички, которых этот деятель теперь в глубине души ненавидит.

— Почему? — заинтересовался я. — Извините, — покаялся перед укоризненно посмотревшими на меня гримершами.

— Потому что нарциссизм — это просто форма закомплексованности, — пояснил спортивный педагог. — А родственников он ненавидит потому, что они как бы украли у него будущее, помешав добиться всего своими силами. Но это, разумеется, просто мои домыслы.

— Почему вы уехали без меня⁈ — внезапно ворвался в гримерку рассерженный и вспотевший Фу Шуньшуй.

— Полагаю, следить за взаимодействием Вана со СМИ — ваша прямая обязанность, — пожал плечами Фэй Го. — Мы честно ждали вас почти четыре минуты. Из уважения к вам подождали и дольше, но у телестудии жесткий график съемок.

— Так же как у Вана, — добавил тренер Ло.

Фу Шуньшуй скривился — нечем крыть — и достал из внутреннего кармана пиджака платочек, принявшись вытирать им пот с лица и шеи:

— Надеюсь, в пути вы не поддавались на провокации.

Это вместо извинений — у нас извиняться вообще не особо принято — считается, что так виновник нехорошего как бы напоминает «жертве» о промашке. «Лох сам виноват» в России зародилось не так давно, с возвратом капитализма на ее землях, а в Поднебесной это чуть ли не тезис номер один.

Я не стал удостаивать ворчание «куратора» ответом, а вот тренер Ло не был столь снисходителен:

— Немного обсудили события на площади Тяньаньмэнь.

— Что-о-о⁈ — поползли глаза Фу Шуньшуя за пределы очков. — Какие такие «события»?

— Недавний праздник Дня образования КНР, — с безмятежным видом развел руками Ло Канг. — А вы о каких событиях подумали?

— Об этом же, — огрызнулся «куратор» и проявил присущее члену Партии умение «соскочить» с опасной темы. — Надеюсь, вам хватило красноречия описать этот прекрасный праздник как должно.

Ага, без твоих надежд я бы уже под госизменой «ходил», полезный ты наш. Может хватить пытаться держать лицо? Это имеет смысл только тогда, когда «лицо» в принципе имеется, а у нас деятель, который с легкостью «отжал» у тренера Ло почетное звание самого бесполезного нахлебника.

— Хорошо, что я поспешил — теперь у нас есть время освежить твои основные принципы поведения в СМИ, — похвалил себя «куратор», таким образом вернув себе всю полноту самооценки.

Ну опоздал, ну — полагаю — тупо забыл, зато вон как быстро свою ошибку исправил!

— Очень хорошо, что программа не идет в прямом эфире — я заранее согласовал этот момент, «выбив» для нас право последнего слова на монтаже, — похвалил себя Фу Шуньшуй еще раз.

Мне говорить запрещено, поэтому пришлось терпеть занудные напоминания о правильных реакциях на провокации.

— Я пойму, если тебе захочется уйти со съемок, если журналисты будут вести себя недостойно, но лучше от этого воздержаться — вы, уважаемый Ван Ван, теперь принадлежите не только себе. Вы — достояние Поднебесной, и она надеется на ваше благоразумие, — закончил Фу Шуньшуй одновременно с гримершами.

Я где-то слышал, что в пожилые времена прожектора телевизионщиков «жарили» как проклятые, поэтому приходилось наносить на лица участников съемок здоровенный слой «штукатурки», чтобы зрители не видели обильно выступающие капли пота. К счастью, сейчас времена гораздо более высокотехнологичные, и «заштукатурили» меня не слишком: немного припудрили щеки, выдернули пару сочтенных лишними бровинок и причесали. Надо бы к парикмахеру из нашей делегации сходить, а то того и гляди волосы начнут мешать играть в любимую игру.

Шоу у нас, как и положено телевизионному продукту, обладает сценарием, который Джейн от волнения зазубрила «от и до», а я пробежал глазами и не нашел ничего «зазубривания» достойного: и так понятно, что и в какой момент говорить. Запомнил только пару шуток — местному сценаристу всяко виднее, что способно рассмешить аборигенов, поэтому лишним не будет.

Декорации в студии оказались прямо каноничными — с одной стороны, под прицелами камер и прожекторов, «сцена» с парой диванчиков для гостей и парочкой же кресел для ведущих. В качестве заднего фона панорама ночного Сиднея. Напротив, через «буфер» из техники и работников «закадра», небольшой зрительный зал десятка на три мест.

Ведущие — молодые парень и девушка — уже заняли свои места и успели выдать зрителям подводку, затем позвать Джейн, задать ей пяток вопросов, и теперь настало мое время под бодрую «отбивку» появиться в кадре. Сначала кланяемся камерам, потом — залу, а ведущим можно не кланяться, компенсировав это рукопожатиями.

— Спасибо, что нашел для нас время, — поблагодарил меня парень.

— Спасибо, что нашли Джейн, — улыбнулся я.

— Спасибо, что нашли Вана, — улыбнулась родственница, на диванчик рядом с которой я уселся.

Неудобный, блин.

— А так и не скажешь, что вы — родственники, — заметила ведущая.

Публика среагировала на поднятую «закадровиком» табличку «смех» и рассмеялась.

— Во мне лишь четверть китайской крови, — ответила Джейн.

Очень захотелось проявить национализм уточнив, что эта четверть — лучшая, но я конечно же не стал. По «легенде» сейчас мы с родственницей впервые видим друг дружку, поэтому я подыграл:

— Я удивлен не меньше вашего. Моя прабабушка в свое время покинула прадеда и Китай и нашла себе новую семью. Связь с ней была потеряна, и я даже не знал, что у меня есть родня на другом материке.

— Какие чувства ты от этого испытываешь? — спросил ведущий.

— Все еще удивлен, — улыбнулся я.

— У тебя превосходный английский, — похвалила меня ведущая.

— У Джейн лучше, — выкатил я припасенную шутку.

Австралийцы в зале рассмеялись гораздо живее, чем в первый раз, а ведущие перешли к десятиминутному блоку стандартных, адресованных мне вопросов — как мне Австралия, как мне тренировки, как мне местная кухня, и, в конце — как мне местные бандиты.

— Я даже понять ничего не успел — в какой-то момент мой телохранитель прижал меня к полу, потом я услышал удар, а потом — испугался за своих спутников, — перечислил я. — Затем… — пересказал остальное. — Пользуясь случаем, я бы хотел пожелать нашему водителю Пингу скорейшего выздоровления и принести свои соболезнования родным и близким погибших членов банды.

— Полагаешь, бандитам нужно сочувствие? — зацепился ведущий.

Это даже не любимая Фу Шуньшуем «провокация», а наоборот — парень дал мне возможность объясниться так, чтобы завтра все желтые газетенки планеты не пестрели заголовками типа «Шокирующее признание Вана».

— Бандитам точно нет, — покачал я головой. — Преступая закон, человек как бы ставит себя выше общества. В какой-то момент удача отвернется от преступника, и ему придется заплатить за свои грехи. Однако родные и близкие таких людей, если они непричастны к преступлениям, сочувствия достойны.

— Многие с тобой не согласятся, — заметила ведущая.

— Это их право, — улыбнулся я. — Я являюсь противником концепции коллективной ответственности, а потерявшая сына мать всегда остается потерявшей сына матерью.

Далее мы перешли к теме, ради которой собственно здесь и собрались — нам с Джейн задавали вопросы о будущем, немного — о прошлом, и у меня получилось красиво закончить свое «выступление» социально одобряемым тезисом:

— Семья — это самое важное. Еще раз благодарю редакцию вашего телеканала за то, что смогли помочь нашей семье воссоединиться. Эта связь больше никогда не исчезнет. Верно, Джейн?

— Верно! — с жизнерадостной улыбкой кивнула родственница.

— Теперь я бы хотел познакомиться и с другой своей родней, — добавил я. — Приглашаю всю твою семью на оба турнира, в которых мне скоро выпадет честь участвовать.

— Билеты в студию! — подсуетился ведущий, и ассистент вручил родственнице комплект ВИП-билетов.

Встало в копеечку даже по моим нынешним меркам — билеты (как минимум на поздние стадии турниров и конкретно в ВИП-ложу) давным-давно распроданы, и нам пришлось выкупать эти у хитрозадых перекупщиков.

— Мы обязательно придем! — пообещала Джейн. — У меня тоже есть для тебя подарок — мама разводит австралийских пастушьих собак.

— Щенков в студию! — велела ведущая.

Этих точно в деревню отправить надо — будут за нашими стадами присматривать.

Глава 5

По возвращении домой я удивился — и без того немалое количество охраны и прочего персонала увеличилось еще сильнее. Помимо незнакомцев, в нашем дворе я увидел несколько знакомых лиц — в просторной беседке рядом с колдующим над грилем поваром сидела наша сборная по футболу.

— А чего коллеги по спорту высоких достижений у нас делают? — спросил я Фэй Го, не торопясь покинуть микроавтобус.

Рекогносцировка нужна.

Вместо телохранителя ответил Фу Шуньшуй:

— В связи с чередой несчастных случаев Министерство спорта решило несколько пересмотреть регламент пребывания наших спортсменов высшего класса за границей.

— «Пересмотреть» в сторону формирования в пригороде Брисбена полноценного «Чайна-тауна»? — уточнил я.

Тренер Ло гоготнул, а «куратор» выдавил улыбку:

— Напрасно иронизируете, юноша. Приверженность наших соотечественников к родным обычаям, языку и образу жизни — достойный образец для подражания.

— Я полагаю, это из-за чувства вины перед Родиной, которую им пришлось покинуть, — предположил я. — Чем дальше Бейджин, тем сильнее любовь к нему.

— Не нужно относиться к эмигрантам столь пренебрежительно, — упрекнул меня Фу Шуньшуй. — Жизнь сложна, и никто не застрахован от судьбы лишенного Родины бродяги. Ваше воспитание достойно высшей похвалы, Ван, и я понимаю, почему вы считаете эмигрантов предателями. Прошу вас не говорить об этом никому — зачем обижать бедолаг, которые уже и так наказаны жизнью?

Вот значит какая у меня в глазах «куратора» репутация, натурального китайского националиста. А я же не такой, и про «чувство вины» просто пошутил. И вообще много иронизирую на националистические темы, а на самом деле никакого нацизма во мне нет. Тем более настолько радикального, чтобы считать китайских эмигрантов предателями. А, понял — Фу Шуньшуй воспринял мои слова насчет «беглой» прабабушки слишком близко к сердцу. И пофигу, что я говорил об этом не с ним, а с Фэй Го — как бы не подкалывал телохранитель «куратора», о «настроениях в голове объекта» он стопроцентно отчитывается как положено. И нет, это не «стукачество», а добросовестное исполнение служебных обязанностей.

Профессионализм — это важно, и я всегда уважал людей, для которых это не пустой звук. Страшно бесит, когда люди не стараются. Особенно — на работе. Что это за «а оно мне что, больше всех надо?» или «а что вы хотели за такие деньги»? Ты же сам свою судьбу выбрал, а работа вообще-то треть жизни занимает у среднестатистического человека. Да ни одна другая деятельность по затратам времени жизни с работой даже рядом не стояла, и такие вот паршивые оправдания говорят лишь об одном: ты намерен провести треть собственной жизни с презрением к оной. Еще треть уходит на сон — от него никуда не денешься. Ну а оставшаяся треть… Что ж, некоторые люди могут оправдать именно ею презрение к «рабочей» трети — например, ненавидящий свою работу человек может воспитать прекрасных детей, которые будут лишены такого недостатка. Но это тоже так себе оправдание в моих глазах — если «подписался» что-то делать, будь добр делать это нормально, по совести.

— И в мыслях не было публично осуждать эмигрантов, — честно признался я «куратору». — Ни в коем случае не ставлю ваше умение разбираться в людях под сомнение, многоуважаемый господин Фу, но, если можно, я бы хотел попросить вас не считать меня радикалом: я — обыкновенный патриот «центристского» толка, и считаю, что жить в крепком государстве гораздо лучше, чем в условной Африке, где кровь не перестает литься много веков подряд. Только сильная страна способна дать человеку максимальное число возможностей для самореализации.

— Весьма прагматично, — оценил монолог «куратор».

— Неважно, черная кошка или белая, — ответил я цитатой Дэня Сяопина. — Если она ловит мышей…

— Она — хорошая кошка, — закончил за меня Фу Шуньшуй, а его улыбка в этот раз выглядела почти настоящей. — Идемте знакомиться с нашими футболистами — они уже давненько смотрят на микроавтобус.

Вот она, азиатская тактичность — смотрят, но не подходят, давая нам время поговорить о важном. И это именно тактичность, а не например застенчивость — футболисты нашей сборной, как и положено в этой профессии, располагают немалыми капиталами, и «бедными родственниками» ощущать себя по идее не должны.

Как бы не хотелось утверждать обратное, наша сборная по футболу успехами не блещет. Получать любовь фанатов им это как ни странно не мешает — из всех достижений китайцы больше всего уважают деньги. Деньги неправедно нажитые или обретенные случайно чуть меньше, чем честно заработанные, но это на общее мнение влияет мало, поэтому нашу сборную в Интернете ругают гораздо меньше, чем например русские своих футболистов. И я бы не сказал, что русские в этом неправы — какого черта долларовый миллионер не может качественно делать то, благодаря чему и «поднялся»?

Мысли в голове таким образом совершили круг, и на этом я решил перестать грустить о судьбах мира. Выбравшись на освещенную вечерним солнышком траву, я улыбнулся радостно выбежавшим за мной следом и принявшихся изучать двор собачкам — четыре месяца им, уже не щенки, а собаки-подростки и помахал рукой беседке. Так — один, два, три… Ага, одиннадцать!

— Запасных не переселяли в наш уютный поселок? — спросил я покинувшего транспорт «куратора».

— Верно, — подтвердил он.

— Почему?

— Потому что твое время ценно, и тратить его на просиживающих задницы на скамейках «запасных» неправильно, — объяснил Фу Шуньшуй.

Вот оно что! У нас тут типа элитный загородный клуб для элиты. Кстати об элитных клубах…

— Хорошо, что они к грилю припали — на такую толпу су-вида не напасешься, — прикинул я количество оставшегося в контейнере мяса.

— Любишь же ты всех подряд кормить, — фыркнул Фэй Го.

— Не «всех подряд», а лишь достойных, — поправил я его.

Нефиг тут мне статусность Куба Питания понижать.

— Привет! Добрый вечер! Здорова, Ван! — в полетевших в меня приветствиях присущей командным игрокам синхронностью и не пахло, но это с лихвой компенсировалось радостью от встречи.

Приятно быть всеобщим любимчиком — первый раз меня видят, а рады так, словно тыщу лет знакомы и еще столько же не виделись.

Со стороны забора раздался заливистый лай обоих «подростков», и почти сразу за ним последовал наполненный служебным рвением вопль охранника:

— Змея!!! Немедленная эвакуация!!!

Лучше бы я в гостинице городской ночевать остался!!!

* * *

К середине первого сета я осознал истинное значение идиомы «день сурка». Полагаю, то же было верно и для моего соперника Роджера Федерера — удивить друг дружку нам после нескольких матчей нам было нечем. Ну кончились «фишечки», причем у Роджера в моих глазах они закончились давным-давно, еще до первого моего выхода против него на корт: карьера у мужика долгая, и все его «суперудары» и в целом технику игры можно с легкостью заценить через Интернет. Моя карьера несоизмеримо короче, но это компенсируется ее щедростью на игры заоблачной сложности — всё, «козыри» в рукавах кончились, и понявший, что я здесь надолго народ из верхушки мирового рейтинга дал себе труд изучить меня как следует.

Нет, это не скука, но привычная работа, делать которую я привык хорошо — вплоть до падения в обморок от истощения, вот насколько я крут. Воздух размеренно наполнял и покидал легкие, ноги, руки, тело и голова двигались строго столько, сколько нужно, рукоять ракетки привычно толкала руку «отдачей», и ни я, ни Федерер не стремились менять такое положение вещей. Быстро закончить не выйдет в любом случае — как ни странно, но только теперь, к этому матчу, мы с ним начали играть как и положено неоднократно встречавшимся на корте профессионалам. Нет смысла рисковать, нет смысла рвать жилы в начале матча, нет смысла транжирить драгоценные силы ради пары удачных очков в первом, ни на что по сути н влияющем сете.

Закончился он победой Роджера. Во время смены стороны я покосился на трибуны — полны представителями той самой китайской эмиграции, о нежелательности расстраивания которой предупреждал Фу Шуньшуй. А расстроить как минимум треть из них мне хочется — как вы смеете будучи китайцами сидеть под мерзкими плакатами с пожеланием победы Федереру? Полагаю, здесь с уверенностью можно спроецировать на падших китайских эмигрантов ту же фигню, которая заставляет русских эмигрантов изо всех сил ненавидеть своих бывших соотечественников: как бы показывают всему миру, насколько старательно они цепляются за свою новую Родину, вплоть до стези национального предателя. Ладно, Небо им судья.

— Роджер, давай затусим после матча? — спросил я соперника.

Мне с этими людьми годами в разных точках планеты играть, и в любом случае будет полезно если не «залезть» им в головы, то хотя бы узнать получше и получить очки этичного спортсмена-профессионала, который на личном уровне поддерживает с соперниками хорошие отношения — народу такое нравится.

— Давай, — с улыбкой кивнул Федерер. — Мне до победы совсем чуть-чуть осталось, не против подождать?

Гоготнув в ответ на подколку, я продолжил путь к своей новой стороне корта и успел заметить как сидящий на тренерской скамейке Ло Канг что-то лихорадочно тыкает в смартфоне. Догадаться нетрудно — даже с учетом моего недавнего обморока выдаваемый букмекерами коэффициент на победу у нас с Федерером одинаковый — 1.8, что приравнивается к признанию моей мощи на высочайшем уровне. А сейчас, после победы Рождера в первом сете, «мой» коэффициент стал побольше. Полагаю — в районе 2.5, и тренер Ло спешит «подлить» на мою победу на выгодных условиях. Должен признаться, мне это приятно — верит «второй папа» в мою победу, игрой на свои личные деньги это демонстрирует.

Второй сет почти повторил первый по отсутствию интриги. Мячик летал туда-сюда, тело на голых рефлексах делало свою работу, а отпущенное в свободный полет сознание вспоминало яркие моменты вчерашнего, очень приятно проведенного дня.

Утро, я смотрю в окно и листаю поступившие на ночь уведомления в смартфоне. На крылечко выбрался тренер Ло. Вынув из кармана шорт жевательную «косточку» для собак, он вскрыл упаковку и принялся ждать поклевки. Я тем временем открыл окно, надеясь, что работающий кондиционер на меня не обидится.

Первым лакомство почуял Чоньг (имя помогла выбрать бабушка Кинглинг, которая считает, что удачи — а так имя собаки и переводится — много не бывает), доселе отдыхавший под останками спиленного «для безопасности» чахлого кустика у забора. Тень сомнительная, но песику эндемичной для этих засушливых и щедрых на опасности породы этого было достаточно.

— Умница! — обрадовался семенящему к нему «подростку» тренер Ло. — Ты поможешь мне убедиться, что в комнате нет ни единой опасной твари! — поставил собаке задачу и при помощи «косточки» заманил щенка в дом.

Футболист, капитан сборной и лучший ее игрок Джанг Линпен оказался фанатичным любителем собак, и рассказал нам о способности моих новых питомцев не только пасти скот, но и хорошо обнаруживать местную опасную фауну. Научно неподтвержденное обоснование — «генетическая память». Ло Канг от таких новостей пришел в восторг, и теперь вот придумал как использовать собаку на фронте войны с мешающей спокойно жить фобией. В болезнях ничего смешного нет, но я все равно рассмеялся — «второй папа» мой любимый комический персонаж.

Змея, которую нашли щенки, кстати оказалась ядовитой — породы сетчатая коричневая. Второе место по токсичности яда среди всех змей планеты так-то, поэтому мы все дружно вздохнули, поблагодарили Небо и Джейн за такой полезный подарок, а теперь вот тренер Ло припахал Чоньга работать своим личным телохранителем.

Второй пёсик, названный с подачи Дзитнь и Донгмэи скучным «западным» именем Джек, получил гораздо более простую работу — его прихватил с собой на ночь Джанг Линпен. Само собой, спросив разрешения.

Тренеру надо будет посоветовать завести себе собственную собачку-аборигена, а капитана сборной я замотивировал обещанием подогнать фирменного «Антовского» китайского бульдога в случае победы хотя бы в первом раунде турнира. Эту породу Джанг тоже уважает, поэтому пообещал стараться сам и вставить мотивирующего «пистона» подчиненным.

К обеду в наш уютный закуток субурбии заселился новый сосед — мой старый знакомый Ян Нианзу, который благодаря частично спровоцированной мной случайности занял аж второе место на ITF, и это Ассоциация сочла достаточным для заявки пацана на «Australia open». Цель его прибытия сильно заранее — акклиматизация и возможность потренироваться со мной. Я не против, а еще мне очень весело наблюдать за тренерами Яна, которые ведут себя с Ло Кангом так, словно он — ожившее божество. Заодно тренер служит мне барьером, который отсекает заслуженных спортивных педагогов — все контакты, договоренности и даже вопросы на тему «как у тебя получается» строго через него, причем мне для отлаживания процесса не пришлось ничего делать самому — помогает чувство ранга новоприбывших и собственно тренер, которому нравится чувствовать себя полезным.

С Яном мы поиграли сразу после обеда в компании футболистов. Обилие людей «с допуском» за один стол со мной придало австралийской жизни свежих сил, оживив атмосферу и помогая одолеть начавшую в последние дни меня донимать скуку. Вот прав Фу Шуньшуй как ни крути — за рубежом лучше окружать себя соотечественниками: так разлука с Поднебесной и давление повседневной рутины, из которой любая жизнь по сути и состоит, почти не будут ощущаться.

Второй сет остался за мной, и после финального «больше-меньше» мы с Роджером во время смены сторон внесли коррективы в план:

— Давай пригласим еще кое-кого из наших? — спросил Федерер.

Стало приятно — меня, получается, тоже записали в «наши» большие теннисные звезды.

— Буду рад — давно мечтал познакомиться со всеми вами, — одобрил я.

— Сейчас быстро выиграю и позвоню, — махнул он рукой напоследок.

Хороший мужик, юморной.

Третий сет оказался не менее медитативным, и я вернулся мыслями во вчерашний день. Часовая игра против Яна Нианзу расстроила и порадовала одновременно. Расстроило понимание того, что это нифига не уровень «топового» теннисиста. Хорошо, что в «Австралия Опен» будут участвовать не только мастодонты типа тех, с кем я обречен играть до конца карьеры. Обрадовало меня обнаружение в пацане потенциала и без дураков качественной академической подготовки — было бы странно, если бы жертва китайской спортивной системы ею не обладал. После игры, в раздевалке, мы с тренером Ло обсудили навыки Яна:

— Совсем не твой уровень, — заметил Ло Канг.

— Совсем не мой, — согласился я. — Занятная штука этот спорт: вот вроде бы все у Яна есть. Физическая подготовка — отличная…

— Ему нужно подтягивать выносливость, -перебил тренер Ло.

— По сравнению с «мешками», которых он обыгрывал все эти месяцы после ITF, Ян в отличной форме, — парировал я. — Но вы правы, тренер — выносливость у нас здесь главный параметр, и я обязательно посоветую Яну обратить на это внимание.

— Тоже я скажу его тренерам, — кивнул Ло Канг.

— Дальше, — продолжил я. — У нашего юного спортсмена имеется широкий арсенал ударов и тактических приемов. Видно, что учили его очень хорошо.

— Достойно, — поправил тренер.

— Однако в этом я вижу и проблему — богатый арсенал заставляет его путаться, мешкать с принятием решений, а если соперник умеет менять стиль и исполнять неожиданные приемы по ходу игры, Ян вообще впадает в ступор.

— И с психикой у него проблемы, — добавил Ло Канг. — Заметил? Он сломался задолго до момента, когда вы столкнулись на корте.

— Боится, — согласился я. — Попробую подключить деда Джинхэя, пусть расскажет Яну про величие Дао.

— Хорошая идея, — поддержал меня тренер. — Но я бы посоветовал тебе не питать больших надежд и вообще стараться участвовать в подготовке Яна поменьше.

— Потому что если он облажается, его тренеры не постесняются спихнуть провал на меня, — проявил я понимание. — Но мне ли не все равно? Нужно попытаться сделать хоть что-то: будучи единственным китайским теннисистом такого уровня, я ощущаю тоску и одиночество.

Преувеличил, но совсем немного!

Глава 6

Не я один боюсь проверок на допинг, поэтому предпочтение наша дружная компания отдала богатой палитре блюд на основе морских даров. Поначалу приподнятое неформальным знакомством атмосфера за столом в самом пафосном ресторане Брисбейна (то есть такой себе ресторан, вообще не высокого китайского уровня) очень быстро полетело в тартарары, сменившись грустью и апатией. Нет, поражение Федерера в сегодняшней игре не при чем, у нас тут проблема посерьезнее. «Мы» — это я, Рафаэль Надаль, Эндрю Маррей и Федерер. Реально узкий круг, и у меня от сидения за одним столом с ними в душе гремели фанфары, вызывая неуместностью угрызения совести.

— Живешь, живешь, и не знаешь, где тебя встретит смерть или травма, — вздохнул Рафаэль Надаль. — И я даже не знаю, что хуже.

Иван знал ответ на этой вопрос — да, без возможности заниматься любимым делом жить не сладко, но это все-таки жизнь, которая у нас одна, и другой уже не будет.

— Эндрю, у вас там во всех гостиницах такая дерьмовая система безопасности? — уныло и без малейшего желания подколоть спросил Федерер англичанина-Маррея.

Мне и в голову не приходило, что гибель Джоковича ударила вот по этим взрослым, состоявшимся мужикам едва ли не сильнее, чем по мне. Да, я виноват настолько, что хоть вешайся, но они Новака знали много лет, успели сдружиться, а еще испытывали острый приступ корпоративной солидарности. Что-то вроде «комплекса выжившего» — на месте Джоковича мог оказаться любой из нас.

— Даже отвечать на это дерьмо не стану, — отмахнулся англичанин. — Я Новаку ничего не должен после того, как помог его семье получить призовые. А что сделал ты?

— О, я слышал об этом, — оживился Надаль. — Ублюдки-организаторы решили сэкономить и оставить себе выигрыш за занятое Новаком третье место. Вот кто надавил на них угрозами напустить журналистов, — с уважением посмотрел на Маррея.

— Подло, — оценил я поведение организаторов.

— Привыкай, малыш — это бизнес, — пожал плечами Федерер. — Пока ты приносишь теннисной машине деньги, они будут целовать тебя в задницу. Оплошаешь — выбросят как отработанный материал, не забыв повесить на твоей могиле красивый некролог.

— Иллюзий нет, — развел я руками. — Мертвецы полезны только могильщику, при всем уважении к Новаку.

— Китаец, — припечатал меня Надаль. — Деньги для вас главнее всего.

Если бы все было так просто.

— Но капитализм-то у вас, в не у нас, — парировал я.

Чего жертве стереотипов объяснять? Все равно при своём мнении останется, потому что оно с рождения вбивалось ему в голову Системой.

Федерер хохотнул и разрядил обстановку:

— Будь осторожен, Рафаэль — этот «малыш» неплохо кусается.

— В нашем бизнесе нельзя показывать слабость, — салютнул мне запотевшим стаканом с безалкогольным коктейлем на основе лимонада и мяты Маррей. — Познакомишь меня с красоткой-Джейн? — решил испортить момент.

— Ни за что, — откинулся я на стуле, сложив руки на груди. — Она — приличная девушка из хорошей семьи и будущий врач. Зачем ей почти женатый мужик средних лет с непонятными перспективами?

Люди грустить не любят, и у кого поднимется рука осудить нас за недостаточное количество пролитых по Джоковичу слез? Видит Небо, жизнь продолжается несмотря ни на что.

Зарядившись позитивом и радуясь обретению новых приятелей, с которыми иногда можно посидеть в кафешке, я вернулся домой и на протяжении парочки оставшихся до «отбоя» часов делал из Яна отбивную на корте, намереваясь сломать надломленного самим собой пацана окончательно, а потом попытаться собрать во что-то способное продвинуться по турнирной сетке (она поначалу у Яна вполне щадящая) хоть немного.

— Это — позор! — на исходе второго часа заявил я. — Ни одного очка! Смотри — я даже не вспотел, а ты едва дышишь! И ты — лучшее, что нашлось у Ассоциации?

К моему удивлению пацан не нашел ничего лучше, чем броситься на колени и удариться лбом о корт:

— Простите, учитель Ван!

— Имей смелость хотя бы смотреть мне в глаза! Ты же мужик и будущий коммунист!

— Простите! — подскочил Ян, глядя на меня мокрыми от слез и пота глазами.

Я прочитал в них очень много грусти и разочарования собственной немощностью, но с удовлетворением отметил небольшой огонек реваншизма.

— Извини, — пожал я плечами. — Это даже не твоя вина. Ты отлично демонстрируешь всё, чему тебя учили долгие годы. Ты — хороший спортсмен, Ян, и однажды из тебя может получиться отличный тренер. Может быть один из твоих учеников однажды даже выиграет ITF-другой.

Настолько сомнительные извинения сработали на пацана гораздо круче уничижительных высказываний: к последним жертва китайской спортивной системы привыкла, и сопровождаемое покаянным поклоном «простите» выглядело до жути отработанным. Не воспитание, а дрессировка.

За пару секунд выражение лица Яна сменилось отчаянием, высочайшим горем, апатией, смирением, а потом — что очень хорошо! — спокойствием:

— Благодарю вас за высокую оценку, учитель Ван.

Сила воли в наличии — вон как качественно лицо в непростой ситуации держит! С таким материалом работать можно!

— Что планируешь делать дальше? — спросил я.

— Тренироваться днем и ночью! — бодро отозвался Ян, вытянувшись по стойке смирно. — Выложиться на двести процентов! Доказать, что достоин дарованного мне Ассоциацией шанса защищать спортивную честь Китая!

И это — тоже отработанный поведенческий шаблон.

— Нормально, — одобрил я. — Окажись ты слабаком и рохлей, я бы отказался тратить на тебя время. Но ты не таков, а у меня есть целая неделя на то, чтобы научить тебя секретам достойного мировой вершины мастерства. Идем, Ян, сегодняшней ночью тебе придется обойтись без сна.

— Да, учитель! Я готов не спать ни единой ночи до турнира! — воспылал пацан энтузиазмом.

Простоват, но это нормально для китайских спортсменов — например, футболист из сборной Юй Дабао даже школу не закончил, и ничего, это не мешает ему эффективно пинать по мячику.

По пути к дому я хранил таинственное молчание, а Ян из чувства ранга не лез с расспросами, хотя было видно, насколько мощно его грызет любопытство. Он же действительно поверил, что я поделюсь с ним чем-то таким, из доступного одним только небожителям. А я собственно так и сделаю — физиологически у Яна все есть, вопрос в переводе его в категорию «доли процента», а это уже вопрос не только спортивных кондиций.

— Как прошло? — спросил встретивший нас в гостиной (новости смотрит) тренер Ло.

— Прекрасно! — бодро ответил я. — Нам нужен телевизор.

— Забирай, — крякнул Ло Канг и протянул мне пульт.

— Садись, Ян! — указал я пацану на диван и подошел к стоящей под телеком приставке.

Так, диск…

— Твой первый и важнейший урок будет не из тех, к которым ты привык, — понагнетал я и выбрал на телевизоре нужный источник сигнала. — Тебе предстоит научиться кое-чему у лучших учителей из никогда не существовавших на самом деле.

Телевизор показал логотип игры «Yakuza 0».

— Стиль — это главное качество для любого спортсмена! — протянул я геймпад опешившему от происходящего Яну. — Стиль — твое главное оружие! Стиль — это то, что уподобляет тебя всесокрушающему потоку! Твой стиль академичен — в этом твои сила и слабость. Он дает тебе все необходимое для победы, но он же делает тебя предсказуемым. Способ выйти за рамки прост: нужно выработать в себе умение заимствовать приемы из других стилей и плести из них свой, уникальный танец с ракеткой!

— Я понял, учитель! — пришел в восторг Ян. — Это какой-то теннисный симулятор? Куда нажимать?

— Это — лучше, — улыбнулся я. — Тренер Ло, могу я попросить вас последить, чтобы Ян не халтурил и играл на сложности «хард»?

— Я в этом цирке не участвую, — отмахнулся Ло Канг и пошел наверх. — Где же эта долбаная псина, когда она так нужна? — пробубнил себе под нос.

— К старости человек перестает воспринимать что-то новое — в этом проблема наших тренеров, — доверительно поведал я Яну.

— Я никогда не играл в игры и не понимаю, что такое сложность «хард», — пожаловался он.

— Ща, — отобрав геймпад, я запустил игру на максимальной сложности. — На, тут обучение есть, разберешься, а я спать пошел. Помни — меняй стили и учись удивлять врага! — выдал ценный совет и пошел ложиться спать.

На первое время юному падавану хватит, а там придумаю что-нибудь еще.

* * *

Переобуваются, сволочи! Это я про связавших свою жизнь с Австралией китайцев — вторая игра турнира, в рамках которой я столкнулся со стариной Марреем, в плане плакатиков на трибунах была для меня вроде бы приятнее: моих фанатов прибавилось, и я готов поклясться, что узнал многие лица, во время прошлой игры покоящимися в тени плакатов в поддержку Федерера. Болеть за «андердогов» в силу тех или иных причин можно, но благодаря первой моей победе многие вспомнили, что они вообще-то китайцы, а значит болеть за такого сильного представителя их бывшей Родины приятнее. Живое подтверждение моей эффективности в качестве орудия китайской «мягкой силы»!

Игра шла привычно и предсказуемо — часть геймов «забирал» Эндрю, часть (бо́льшую часть) — я, и до победы оставалось совсем немного. Занятно «доли процентов» оборачиваются: я готов поклясться, что за прошедшее с прошлых наших игр время Маррей «прибавил», и мне приходилось сложнее, чем тогда, когда он относился ко мне с пренебрежением — как к выскочке и везунчику, которым я тогда окружающим и казался. Недооценка противника — великая вещь, но теперь мне придется до конца карьеры пахать на общих основаниях. То есть — я как никогда близок к своему первому поражению. Не прямо сейчас, а потенциально. Не хочу.

Тренер Ло вчера был весел — ему привезли собачку. Сейчас происходит оформление международного ветеринарного паспорта для щенка — без этой бумажки ввезти пса в Китай не получится. Синяки под глазами Ло Канга, доселе свидетельствующие о лишенной сна и покоя ночи — без мохнатого «телохранителя» тренеру в каждом углу мерещились пауки с ядовитыми и очень мощными хелицерами — с этого дня пойдут на убыль.

— 15–30! — прокомментировал завоеванное мною очко судья-на-вышке.

В миллионах баров, квартир и домов мои соотечественники-фанаты играют в новомодную игру: «Опустоши рюмку/стакан/пиалку каждый раз, когда Ван зарабатывает очко». Пить, конечно, вредно, но я горжусь тем, что «выживших» под конец матча как правило не остается!

Эндрю подал, я отбил, и сквозь пелену концентрации на игре органы чувств заметили подозрительную тишину на трибунах. Следом пришел голос комментатора:

— А что там творится в вип-ложе?

Блин, мячик-то летит! Отбиваем! Внезапно к привычным звукам добавился громкий женский голос:

— Свободу Тибету!!!

Что⁈ Какой еще нафиг Тибет⁈ У нас тут что, площадка для политических диспутов, а не спорт? Блин, да это же та самая «провокация», о которых предупреждал Фу Шуньшуй! Свисток судьи-на-вышке прервал игру, и Маррей с недовольным видом опустил ракетку. Нехорошо — в случае вмешательства «из вне» игру могут посчитать «не состоявшейся», а значит мы с англичанином потратили время впустую.

Зато у меня появилась возможность посмотреть на экран, показывающий крупный план вип-трибуны, перед первым рядом которых стояла крашенная блондинка средних, но уже стремящихся к «пожилым», лет. В руке она держала красненькую сигнальную ракетницу, и в данный момент пыталась из нее выстрелить в небо. Не получалось — то ли предохранитель не сняла, то ли просто ракетница бракованная. Дама потрясла ракетницей, заглянула в ее дуло — а вот этого делать никогда нельзя! — и, направив ракетницу в сторону, попыталась стрельнуть снова. Трибуны возмущенно взревели — ракетница сработала, и искрящийся снаряд влетел прямо в грудь какого-то пацана подросткового возраста.

— О нет!!! — взревела сторонница свободы Тибета, и в этот момент ее скрутила охрана.

— Ничего себе! Что это сейчас было⁈ — надрывался комментатор, пока экран показывал лежащего пацана, рядом с которым суетились мужчина и женщина средних лет.

Родители, полагаю.

— О господи, я убила его! Я не хотела!!! — доносился до нас через громкоговорители голос «ракетчицы».

Очевидно не хотела — просто тупая настолько, что даже оторопь берет: дожила же до своих лет, и, судя по тому, что имела доступ в вип-ложу, смогла обзавестись микрофоном с доступом к системе оповещения и сговорилась с операторами «запечатлеть» свой полезный перформанс, «доживала» она вполне немного, имея деньги и связи.

— Уважаемые зрители, просим вас соблюдать спокойствие! — перехватил аудиоряд кто-то незнакомый, но без сомнения солидный. — Оставайтесь на своих местах!

Раненного пацана тем временем заливали из огнетушителя, пытаясь потушить сигнальную ракету.

— Уважаемые зрители, по техническим причинам матч переносится. Вы можете вернуть билеты, либо воспользоваться ими для прохода на матч-реванш, — расстроил трибуны и нас комментатор.

— А я ее узнал! — поделился со мной Эндрю, когда мы сошлись для рукопожатия.

Отмена матча не повод нарушать спортивную этику.

— Она в кино про Джеймса Бонда снималась, в старом, 69-го года. Джоанна Ламли. Надеюсь, пацан выживет.

— Тоже надеюсь, — согласился я. — Пойду — вон мои как оживленно машут, хотят меня поскорее эвакуировать.

— Идиотка, — припечатал Джоанну Маррей и пошел к своим.

— Это непростительно!!! — поделился со мной эмоциями Фу Шуньшуй. — Мы не оставим эту провокацию без внимания! Подобные попытки вмешиваться во внутренние дела Китайской народной республики, а тем более — срыв важнейших для Большого тенниса матчей, должны пресекаться строжайшим образом!

— Ага, — ответил я. — Жалко пацана.

— Его жертва послужит миру хорошим уроком, — цинично заметил «куратор».

Я не лицемер, и мне незнакомый австралийский подросток тоже по ночам спать мешать не будет, но все-таки пошли жертве здоровья, милостивое Небо — он же ни в чем не виноват.

Глава 7

Здравствуй, почти ставший родным коттеджик. Здравствуй, надоевшая до зубовного скрежета суета. Здравствуй, ненавистное «подвешенное состояние» — когда состоится переигровка непонятно, и даже само продолжение турнира под вопросом. Нет, едва ли отменят совсем, но черт его знает — всегда может найтись деятель, который захочет выслужиться или поднять личный политический рейтинг на таком громком «кейсе».

— Никогда и ни за что нельзя доверять актерам и актрисам! — проводил «политинформацию» Фу Шуньшуй. — У них нет чести, и ради денег и славы они способны пойти на любую подлость.

— Наши тоже такие? — спросил я.

Чисто посмотреть, как «куратор» выкрутится.

— Не все, — «утешил» меня Фу Шуньшуй. — Но лишенных чести тоже хватает: некоторые несознательные граждане, получив от народа Поднебесной деньги и славу, при первой же возможности уезжают на Запад, возвращаясь лишь заработать еще немного денег на свою дегенеративную жизнь на чужбине, — собственные слова раззадорили уважаемого члена Партии, его глаза загорелись, а голос наполнился презрением к «предателям». — Да что говорить об актерах? Даже среди спортсменов находятся несознательные граждане. Возьмем, к примеру, твою знакомую Ли На…

Топовая китайская теннисистка тоже будет участвовать в Австралия Опен. Шансы на победу у нее там есть, но я считаю их небольшими: в турнире будет участвовать Виктория Азаренко, у которой шансов побольше. Приобретенная память здесь бесполезна — Иван за женским теннисом не следил.

— … Китай дал ей все, о чем только можно мечтать: статус, деньги, недвижимость, персональный самолет… — Фу Шуньшуй многозначительно посмотрел на меня.

Ага, все эти блага Китай выдал и мне. Не переживай, мужик, я из Поднебесной никуда переезжать не собираюсь, если только совсем не прижмет — например, меня угораздит навлечь на себя гнев партийных «небожителей». Хорошо, что этого не случится — я так тупо «обнулять» результаты собственного упорного труда не собираюсь.

— … Однако она при первой же возможности улетела жить в США! — закончил «куратор».

— Я тоже не понимаю, зачем она так сделала, — выдал я ответный «сигнал». — Это же офигеть как тупо — на чужбине она всегда будет узкоглазым гуком при всей кажущейся любви Штатов к эмигрантам. Тренер Ло, вы подвергались расизму в Англии? — обратился к носителю ценного опыта.

— В моей школе англичан почти не было — она специализировалась на чужестранцах, — разочаровал спортивный педагог.

— Это хорошо, — иронично покивал я. — Мне было бы обидно знать, что человека почти ставшего мне вторым отцом чмырили островитяне.

Ло Канг заржал, Фэй Го фыркнул, избыточно серьезно относящийся к жизни «куратор» поморщился и решил извлечь из тренера хоть какую-то пользу:

— Уважаемый Ло Канг — прекрасный образец для подражания. Получив образование в стране, которая по праву гордится своими частными школами и колледжами, наш добрый друг вернулся домой, чтобы поделиться ценными знаниями с молодежью и тем самым стать важным камнем на бесконечной дороге развития отечественного спорта.

— Спасибо, — не без смущения поерзал в кресле тренер Ло. — Я очень рад, что Партия выбрала для важнейшей миссии именно вас, уважаемый Фу Шуньшуй. Из нас вышла хорошая команда.

Команда дармоедов!

— Давайте воспользуемся поводом и отменим все местные пресс-конференции и интервью? — предложил я, рассчитывая воспользоваться благостным расположением духа «куратора». — Я уже рассказал миру все, что мог, а про сегодняшнее достаточно поста в соцсетках.

По пути домой опубликовал — пожелал пацану (он сейчас в реанимации) выздоровления и понадеялся, что компетентные органы во всем разберутся. Размещать реквизиты для сбора средств «на лечение» не стал — на мое предложение так сделать родители пострадавшего ответили вежливым отказом. Нормальная семья из верхушки «среднего класса».

— Надеюсь, адвокатам этой курицы не хватит ума выставить случившееся несчастным случаем, — ощерился Фу Шуньшуй. — Умалишенная любительница Тибета, в котором она конечно же ни разу в жизни не была и даже на карте его не найдет, стреляет в мальчика-китайца — разве это может быть случайностью?

В мальчика-китайца, да — семья Чонг переехала в Австралию больше десяти лет назад, когда главу семейства пригласили сюда работать в чем-то сложном и высокотехнологичном. Ситуация страшная, но я вижу в ней злую иронию: ненавидящий эмигрантов «куратор» моментально воспылал к одной конкретной семье «предателей» любовью.

Весь путь домой Фу Шуньшуй разговаривал по телефону — сначала с нашим посольством, потом — с начальством, получив от них многословный пакет приказов, по факту умещающийся в короткой фразе: «сидеть дома и не отсвечивать до получения дальнейших распоряжений».

— Я передам твое предложение, — пообещал куратор. — Отказ от участия в дурно организованных и зараженных провокаторами пресс-конференциях станет хорошим сигналом австралийцам. Это не командировка, а борьба за выживание — это что, хорошая организация? За всю свою карьеру я ни разу не сталкивался с настолько никчемным уровнем безопасности!

А разве в львиной доле проблем виноваты не мы сами? Как минимум от пауков и змей в траве нормальный «люкс» в хорошем отеле защитит самим фактом отсутствия травы. Ну и когда вокруг много строений, вероятность обнаружения змеи в унитазе снижается — «конкурентов»-то много.

Телефон «куратора» зазвонил, он сразу же ответил, немного послушал собеседника, хищно ощерился, ответил:

— Спасибо за информацию.

После чего отключился и тщетно попытался стереть нехорошее выражение на лице фальшивой скорбью:

— Медикам не удалось спасти мальчика.

Даже осуждать Фу Шуньшуя не буду — что ему незнакомый пацан из семьи «предателей»? Просто повод попытаться выторговать у австралийцев и организаторов какую-нибудь компенсацию и тем самым заработать карьерных очков. Я не лицемер и не ханжа, и младшего Чонга мне едва-едва жаль: тяжело в полную силу сочувствовать незнакомцам. Хорошего перерождения тебе, и извини если что не так.

* * *

— В нашей студии — доктор медицины в области психологии. Доктор Стюард, здравствуйте, — ведущий пожал руку появившемуся в кадре «костюмированному» мужику лет сорока, прямо-таки излучающему научный авторитет.

Сидим на диване с тренером Ло и Фэй Го, новости смотрим — никаких больше дел не нашлось, но скоро у меня тренировка с Яном, который за прошедшие сутки даже пролог «Якудзы» пройти не смог. У них в спортивной системе с играми напряженка, и пацан по сути впервые в жизни играл в нормальную игру, а не теннисный симулятор, в который тренера пускали учеников за заслуги, в качестве поощрения. Сейчас начинающий геймер и вторая после меня надежда отечественного тенниса получил возможность немного поспать — толку от тренировки, если спортсмен приходит на нее в кондициях выжатой тряпки?

— Ваша книга «Язык тела» в свое время больше месяца занимала верхние строчки в списке бестселлеров, — опосредованно обозначил профиль гостя ведущий. — Могу ли я попросить вас прокомментировать поведение Джоанны Ламли во время трагического инцидента на турнире по теннису в Брисбене?

— За этим я и здесь, — улыбнулся психолог.

— Запись, пожалуйста, — дал отмашку ведущий.

Формат «реакции» — когда говорящие головы поверх комментируемого контента размещают — теллевидение пока не освоило, поэтому кадры студии сменились знакомым по трансляции на экранах стадиона видом вип-ложи.

— Сразу хочу обратить внимание уважаемых зрителей на расслабленную позу миссис Ламли. Как и ожидалось от актрисы с большим опытом, она не испытывает волнения. Я бы даже сказал — в данный момент она хладнокровно ждет момента для своего, с позволения сказать, выступления, — взялся за дело приглашенный эксперт.

Актриса и в самом деле спокойно себе сидела в удобном «вип-кресле» и со скучающим лицом делала вид, что смотрит игру, которую скоро испортит. Сволочь — лучше бы место нормальному любителю спорта уступила.

— А вот этот молодой человек рядом с ней заметно нервничает — на это указывает то, как часто он смотрит на часы и притаптывание ногой.

— Этот молодой человек — ее недавно нанятый менеджер по связям с общественностью, — представил нервного типа ведущий. — Проходит по делу в качестве соучастника. По заявлению миссис Ламли, именно он является автором этой с позволения сказать «акции».

— Значит я не ошибся, — порадовался доктор психологии. — Трудно оставаться спокойным в момент, когда решается будущее твоей карьеры. Я не являюсь специалистом в так называемом «пиаре», но позволю себе предположить, что не случись трагедии, молодой человек мог бы рассчитывать на премию.

— Или грант от сторонников независимости Тибета, — предположил ведущий.

— Фу говорил, что Партия раскошелилась на подкуп всех заметных СМИ Австралии, — поделился инфой тренер Ло. — С просьбой как можно чаще упоминать «тибетский след».

Такая вот она, свободная и независимая «четвертая власть» — просто еще одна форма бизнеса, который как известно должен приносить доходы владельцам. Одной рекламой сыт не будешь, вот и пользуются услугами журналюг все, у кого на это хватает денег и желания. У Партии и того, и другого хоть ведрами черпай.

Актриса на экране тем временем решила, что подходящий момент настал.

— Обратите внимание на мимику, — продолжил свою работу психолог. — Ее лицо в одночасье преобразилось, приняв тщательно отработанное одухотворенное выражение. Миссис Ламли, будучи профессионалкой, моментально вошла в роль.

Изображение остановилось, и ведущий озвучил обязательное «уберите от экранов беременных женщин и детей», после чего вещание возобновилось.

— Остановите, — попросил психолог на моменте, когда актриса тщетно попыталась выстрелить. — Здесь легко можно заметить, что миссис Ламли, столкнувшись с непослушанием ракетницы, «выпала» из образа и начала демонстрировать нам свою настоящую мимику. Обратите внимание — она испытывает недоумение, но по-прежнему не нервничает. Продолжайте, пожалуйста.

Актриса посмотрела в дуло ракетницы, вызвав у психолога неэтичную, но уместную иронию:

— Насколько мне известно, миссис Ламли снималась в фильме о Джеймсе Бонде. Интересно, она позабыла о правилах безопасности при обращении с оружием за давностью лет?

— Точный ответ нам даст следствие, но позволю предположить, что она просто не считает ракетницу оружием, — поддержал беседу журналист.

Ракета попала в пацана (ему двенадцать, как выяснилось, просто высокий, поэтому я его за подростка и принял. А вообще — какая разница? Будь он на пару лет старше можно было бы махнуть рукой и забить?), и голос психолога растерял ранее угадывавшееся веселье:

— Паника на лице миссис Ламли не наиграна, — признал он. — Можно винить ее в глупости, но в намеренном убийстве — нет.

— А этому адвокаты этой тупой курицы «занесли», — предположил тренер Ло.

— Похоже на линию защиты, — согласился Фэй Го.

— Ну и хватит, — решил я не слушать анализ поведения родителей пацана, к которому перешел психолог, и выключил телевизор.

Профессионалы — они такие, просто делают свою работу несмотря ни на что, и заслуживает это только уважения. Но от препарирования убитых горем родителей можно было бы и воздержаться.

— Пойду Яна пораньше разбужу, — поднялся я с дивана под понимающими взглядами «взрослых».

— Посмотрю, пожалуй, — решил Ло Канг и поднялся следом.

Фэй Го встал молча — ему за мной ходить положено. Мы вышли в коридор и направились к выделенной пацану комнате через пару дверей от моей. Мужики молчали и не лезли с ненужными «ты не виноват» (очевидно, что не виноват) и «старая клуша за это поплатится» (от этого покойный не воскреснет), и я был за это им благодарен. Вот бы Фу Шуньшую такую деликатность — он, помимо вышеперечисленного, пытался меня подбодрить еще и сомнительным «это послужит уроком всем эмигрантам — по-настоящему спокойными за жизнь и здоровье детей можно только в Китае!».

Глава 8

Рано или поздно это должно было случиться, и я удивлен, что ничего подобного в моих соцсетках никто раньше не писал.

— Смотри, Фэй, какой-то кретин вздумал мне угрожать, — показал я телохранителю комментарий под постом со стандартным текстом «суета не повод не готовиться к турниру, поэтому я усердно тренируюсь».

— «Вали в свою Чингчонгию, узкоглазый, или тебе конец», — процитировал телохранитель.

— Пустая угроза, — квалифицировал я послание.

Я бы отправил идиота в бан-лист и забил, но по инструкциям все такие сообщения нужно показывать моим стражам. Аккаунт недоброжелателя был лишен фотографий, адреса и даже нормального имени с фамилией. Классический интернет-тролль.

— Может и «пустая», а может и нет, — пожал плечами Фэй Го. — Ну-ка перешли мне пост, может накопаем чего.

Ага, удачи «накопать» под анонимный аккаунт в неподконтрольной Партии буржуйской соцсетке. То ли дело соцсети наши — там угрожать кому-то расправой то же самое, что прийти в участок и написать явку с повинной. Исключения, разумеется, есть, но мне интереснее смотреть на подавляющее большинство, а не единичных любителей прикупить поддельный аккаунт или сразу потребные для регистрации оного документы.

— До семьдесят третьего года Австралия не принимала не-белых мигрантов, — поделился интересным фактом Фэй Го, переслав нехороший комментарий дальше по инстанции. — И здесь до сих пор крайне сильны националистические настроения. Радикалы редки, но вместе с этим опасны, потому что готовы пойти до конца за свои никчемные иллюзии.

— Согласен — с фанатиком не договоришься, он считай умалишенный, — покивал разделяющий такое же мнение я. — Давай Шуньшую тоже покажем? Он смешной, когда ущемляется.

Хохотнув, Фэй Го попросил:

— Давай после ужина, а то аппетит испортит.

По большей части футболистам — как ни странно, все три их «куратора» по совокупной мощи сильно уступают моему персональному, и это — что не менее странно! — заставляет меня ощущать легкое, но приятное превосходство. Ну а мы… Фу Шуньшуй настолько задрал планку, что после него нам никакой партиец не страшен.

Раздался стук в дверь, и я суеверно поежился, подозревая, кого мы сейчас увидим. Не зря — за открытой телохранителем дверью оказался появившийся по принципу «только черта помяни» Фу Шуньшуй, напугавший толстенькой папочкой в руках.

— Нам нужно поговорить о важном, — многообещающе пригрозил он.

Не желая терпеть в одиночестве, я посмотрел на часы:

— Неприлично опаздывать на ужин. Предлагаю скрасить его «важным».

— Прекрасно — этим раздолбаям из сборной будет полезно послушать настоящего профессионала, — нескромно заявил куратор, и мы втроем пошли в столовую.

«Политинформация» неведомым образом касалась именно сохраняющихся в Австралии националистических элементов. Фу Шуньшуй угостил нас щедрой подборкой нацистско-популистских высказываний местных политиков, очевидно вываленных в инфополе в качестве предвыборных обещаний и лозунгов, затем продемонстрировал несколько громких «кейсов» случившихся на расовой почве актов насилия (в основном — пьяные драки в барах), прервался на попить водички, и я решил, что лучшего момента не представится:

— Мне какой-то анонимный нацист в Интернете угрожает.

— Что-о-о⁈ — аж подпрыгнул «куратор» и жадно попросил. — Покажи!

Я показал.

— Это недопустимо! — ожидаемо вошел в раж «куратор», и я благополучно отрегулировал зрение и слух так, чтобы Фу Шуньшуй ими не обрабатывался.

Я свой вклад в «политинформацию» внес, и этого мне хватит на пару часов покоя — «куратор» треплется по большому счету ради собственного удовольствия, и «обратной связи» ему нужно мало.

За дальней частью стола тем временем было весело. Щенок тренера Ло — лобастый, толстенький абориген умилительно выпрашивал еду (которую ему нельзя) и вызвал у Ло Канга приступ ревности, когда «клюнул» на припасенную любителем собак Джангом Линпеном полезную лучшим друзьям человека вкусняшку, упаковка которой внушала уважение числом логотипов организаций ее одобривших.

— Обращу ваше внимание на то, что меньше двух веков назад Австралия была страной-тюрьмой, и здешние нацисты являются потомками убийц, грабителей и мошенников!

Оп, потерял концентрацию и пропустил через «фильтр» немного куратора. Отвлечемся на Яна, который успешно «пережил» недавнюю тренировку. По ее итогам я решил, что научить пацана «менять стили», импровизировать и в целом думать головой у меня получится. Небезнадежен и очень старателен — чего еще ждать от ученика? Будет мне в «портфолио» важный пункт, а если Партия начнет злоупотреблять возможностью подсовывать мне других учеников, я могу просто заклеймить их бездарями, приведя в пример Яна — у этого-то получилось, значит я знаю о чем говорю.

— Помни про стили! — шепнул я своему «падавану».

— Да, учитель! — шепнул он в ответ, задумчиво посмотрел на рис и такояки из осьминога на своих тарелках, и решительно высыпал шарики в тарелку с крупой.

Туда же выдавил немного майонеза, который из всех нас ест только пара футболистов, перемешал и — вот умора! — вылил в тарелку остатки чая из своей пиалки. Посмотрев меня с видом предельно понимающего скрытые истины человека, Ян важно похвастался:

— Я смешал, учитель!

— Смешал, — многозначительно кивнул я ему и решил не мешать пацану наслаждаться необычным блюдом.

Ну его нафиг — «смешает» что-нибудь еще, а меня потом совесть мучать будет.

— Таким образом, я хочу еще раз подчеркнуть важность изучения страны пребывания с целью выявления угроз и потенциальных поводов для провокаций, — среагировала голова на «кураторский» вывод.

Может за этим «выводы» и нужны — можно послушать только их и ничего не потерять?

* * *

Время спокойно себе шло, последствия «тряски» продолжали обсуждать в СМИ, мне начало приходить больше расистского толка угроз и оскорблений, и благодаря этому австралийцы усилили охрану на возобновившемся турнире. Переиграть тот матч с Марреем не получилось — сославшись на нервное напряжение и припомнив некоторые травмы, Эндрю снялся с турнира и покинул Австралию. Очень большим теннисистам так можно, и тщетно мои фанаты обвиняли в Интернете Маррея в трусости: Эндрю за годы карьеры ко всему на свете привык и научился не обращать внимания. Однажды мы с ним снова столкнемся на корте, но уже не в Брисбене. Я конечно же в трусости Эндрю обвинять не стал — просто мужик задолбался и немного выгорел. Это нормально, восстановится, и именно этого я ему в своем положенном в таких случаях посте в соцсетках и пожелал.

Завтра у нас финал, и для «подгонки» его к изначальному графику организаторам пришлось немного «уплотнить» прошлые игры, проводя их параллельно. Мы здесь вообще-то звезды первого эшелона, и расстраивать нас затягиванием турниров и наложением конца одного на начало другого нельзя — обидимся и как Маррей разъедемся по домам. А то и вообще отдельный профсоюз соберем — коллективной мощи нам на это хватит, и тогда важным дядькам в пиджаках придется крепко подумать над своим поведением.

До финала я благополучно добрался. Не менее благополучно через свою часть сетки до него добрался Рафаэль Надаль — с ним мы за первое место завтра и сразимся, а пока…

— Топорно! Предсказуемо! — охарактеризовал я розыгрыш, по итогам которого Ян снова проиграл. — Я читаю все твои атаки еще до момента, когда ты начинаешь двигаться! У нас здесь не покер, и лицо твое от меня далеко, но контролировать его все равно нужно!

— Простите, учитель! — поклонился «падаван». — Я постараюсь владеть лицом лучше!

— А еще попробуй путать соперника, — добавил я. — Например, начинай движение в определенную сторону еще до момента, когда его ракетка коснется мяча, но будь готов моментально поменять направление в случае нужды — тогда соперник перестанет пытаться «подловить» тебя отправкой мяча туда, куда ты не успеешь. Нужно успевать всегда и везде, не расслабляясь ни на секунду!

Тренировки у нас с Яном короткие (у меня же и свой график есть, и найти в нем местечко для «подавана» не просто), но крайне насыщенные. Эффект от них есть — это я для лучшего понимания ошибок на Яна ору, но прогресс налицо: пацан благополучно выбрасывает из арсенала заученные благодаря спортивной системе готовые, стандартные приемы и уже научился хоть как-то комбинировать их части в приемы уникальные, которые работают гораздо лучше. Но до меня Яну по-прежнему как до Родины раком. Это на самом деле нормально — выше того, чем тебя одарили природа, не прыгнешь, и наша задача — выжать из Яна весь его потенциал.

Увы, не существует универсального рецепта успеха ни в одном деле. Не становятся же миллиардерами все, кто купил соответствующую книжонку? Даже получив все возможные тематические знания, умения и навыки, человек не может быть уверен в своем «вознесении». Мир несправедлив, и на голом труде и прилежности до самых его вершин добраться суждено сильно не всем. Не существует и универсального не-материального качества или их набора. Вот честно — скольких из людей в телевизоре, особенно посвященной управлению большими массами граждан его части, заслуженно находятся на своих местах? И такое положение дел можно смело проецировать на всю окружающую действительность. Кроме, как ни странно, предельно материальной ее части: для того, чтобы например сделать условную толковую «латку» на условной трубе, нужны прямые руки. А вот во влияющих на бытие органах власти можно обойтись и без них — такая вот у нашего мира особенность.

Спорт в этом плане вообще явление довольно печальное. Тренер Ло, например, в своей семье третий сын. Получилось не как в русских сказках — в плане интеллекта все трое были примерно равны: звезд с неба не хватают, но работать с таким материалом любому педагогу в удовольствие. Старший сын унаследовал семейный бизнес, средний был направлен строить чисто политическую карьеру (при Горкоме китайского миллионника второго эшелона на данный момент состоит, метит в замы), а третий чисто от безыдейности был пристроен на теплое местечко в отечественном спорте — заграничного лицея в портфолио для этого оказалось вполне достаточно.

Развивается мир, усложняется, но во многом это не более чем «перекраска» существовавшего многие сотни лет положения вещей: в средние века европейского образца братья Ло распределились бы почти так же. Старшему — семейное «имение», среднему — карьера при католической церкви (чем не Партия?), а младшему — меч, щит, средней паршивости конь, потрепанная кольчуга и пожелание не пятнать семейной чести. Спасибо прогрессу — кроме собственно армии, у нас появился спорт, где можно отстаивать честь безопасно для жизни и почти безопасно для здоровья.

Тот же самый «кейс» и в семействе Яна: мой подопечный тоже третий сын. Просто слезы умиления наворачиваются. Не у меня, у тренера Ло — он за прошедшие дни с пацаном сошелся и даже начал узнавать в нем себя. Понимаю Ло Канга — со мной, при всем уважении, у него вообще ничего общего.

Тренер тоже на тренировке присутствует — сидит на скамеечке с моей стороны корта и — вот умора! — конспектирует ту часть моих слов, что считает для себя полезной. Надо будет напроситься в соавторы грядущей научной статьи — мне в Цинхуа зачтется. Хотя нет, не «напроситься», а предъявить свои законные права.

Полутораминутный обмен ударами я мог бы закончить в любой момент, но мы здесь тренируемся, а не демонстрируем доминацию. Задача побочная — создать у Яна иллюзию того, что он реально может что-то мне противопоставить. Я в его глазах сильнейший, поэтому если он научится не бояться меня, не станет бояться и соперников попроще. Тем не менее…

— Тц! — раздраженно проводил взглядом упущенный мячик «падаван».

…Нужно четко показать ему, что дальше «противопоставить хоть что-то» дело пока не идет, чтобы не вызвать недооценки других соперников. «Круче меня только Ван!» нужно заслужить!

Через час я отпустил пацана играть в «Якудзу» (второй боевой стиль главного героя успешно разблокирован и осваивается), а себя — попить чаю с булками и позвонить Кате, которая совсем скоро прилетит ко мне. Может подговорить ее бросить учебы нафиг? Не, не буду — вдруг я жестоко облажаюсь или вообще помру, и ей придется устраиваться на работу? Пусть будет диплом — с ним надежнее.

Финал выдался тяжелым — по сравнению с прошлыми играми Надаль «прибавил», и мне удалось выиграть с минимальным преимуществом. Но — выиграть! Народ на трибунах благополучно позабыл трагедию, и вовсю радовался спортивному празднику. Осуждать их за это? Да ни в жизнь!

А я вот даже праздновать не буду — просто еще один финал в коллекции, просто «еще один день в офисе». Но к футболистам в общую столовку схожу — настало время вручить им повышающий мораль козырь!

Со стопкой красных трусов я вошел в столовую, переждал взрыв поздравлений меня с победой и провозгласил:

— Вот он — секрет моего успеха! Эти трусы лежали с моими в одном шкафу, и точно в таких же я сегодня победил! Оденьте их на завтрашнюю игру — они принесут вам удачу!

Глава 9

Посев распорядился судьбой Яна так, что ему придется играть «Австралия Опен» с самого начала. В отличие от меня и других «мастодонтов», которые подключатся к турниру в обход «новичков», которым еще предстоит доказать свое право играть против условного Федерера или вообще меня. Спасибо механике посева на самом деле — смысл нам, монстрам с верхушки рейтинга, бодаться с молодыми дарованиями и старыми «середняками»? Правильно — никакого, поэтому пока Ян и футболисты будут играть свои матчи, я буду спокойно отдыхать на трибунах. Не дома же сидеть — поезжу с ребятами, морально поддержу. Разочек придется сгонять до Брисбейна на игру нашей сборной против Австралии, двадцать второго января, но на необходимость смены постоянной базы это не повлияло.

Первый на очереди — мой «падаван». Красное секретное оружие на нем надето, сверху — «антовская» форма (на всякий случай заключили разовый контракт с обещанием подумать над контрактом постоянным в случае победы пацана), а еще мы покинули наш уютный и обжитый уголок в Брисбене, всей гурьбой переехав в пригород Мельбурна. Как минимум до конца «Австралия Опен» здесь останемся. Климат на мой взгляд ничем не отличается, а вот дороги получше, здания в городе повыше, и субурбия побогаче: в моем коттедже даже бассейн есть. Небольшой, но поплескаться в жару милое дело!

Спортивный комплекс «Мельбурн-Парк», с 1988-го года бессменно служащий местом проведения «Австралия Опен», растянулся вдоль берегов реки Ярра на многие мили. И это еще не все — «Мельбурн-Парк» является лишь частью исполинского Олимпийского парка Мельбурна, изрядная доля которого была отгрохана во время подготовки к летним Олимпийским играм 1956-го года. Некоторые куски зданий от этого выглядят старовато, картины не портят: старенькая инфраструктура аборигенами поддерживается на достойном уровне.

В окна автобуса (полноценного, в маленький мы не влезли) глазели все, кроме главного героя сегодняшнего дня. Ян имел рожу насыщенного красного цвета, руки его ходили мелкой дрожью, ноги тщетно пытались отстукивать что-то похожее на ритм. Страшно ему, груз ответственности к чисто вымытому полу автобуса давит. А тренера, вместо того чтобы подбодрить подопечного в такой трудный момент, только подкидывали бедолаге новых и новых метафорических мешков с той же субстанцией:

— На тебя смотрит весь Китай!

— Твое появление здесь — результат долгого труда многих тысяч людей. Не смей их подводить!

— Облажаешься — другого шанса в жизни тебе может и не представиться!

Ну зачем вы так, мужики? Даже тренер Ло в первые свои дни после «прикрепления» ко мне таким занудным упырем не был! Ах да, Ло Канг же один из лучших в Цинхуа, а вот эти — одни из лучших в Ассоциации, которая не то чтобы хватала своими достижениями звезды с неба. Профессиональные пересказыватели «методичек», нажиматели пальцем на секундомер и обладатели самого что ни на есть свирепого подхода к моральной накачке — «ты или победишь, или мы тебя с позором выгоним из большого спорта». На кого-то это эффект возымеет, и некоторый смысл в таком подходе есть: «главное не победа, а участие» совсем не наш принцип. Не «наш» в смысле китайский, и не «наш» в смысле спортивный. Кому интересны неудачники? Эх, Ян, цени мою доброту!

— Выпусти до падавана, — попросил я сидящего рядом со мной и перегораживающего мне путь к проходу Фэй Го.

Телохранитель на чистых рефлексах обвел автобус взглядом и повернулся, решив, что выпустить меня сейчас можно. Миновав охранника, я вышел в проход и добрался до сиденья Яна, компанию на котором пацану составлял его главный тренер.

— Тренер Лин, можно мне тоже немножко подбодрить Яна? — обратился я к нему.

— Ты же не станешь ломать ему настрой из-за страха проиграть в поздних этапах турнира? — тупо пошутил тренер Лин и уступил мне место, перебравшись на сиденье через проход.

Доселе сидящий там младший тренер Яна поспешил уступить начальнику место.

— Смешно, — соврал я ему в спину и плюхнулся рядом с Яном. — Ты похож на чайник с заткнутым носиком, который вот-вот взорвется!

— Я уверен в своей победе, но волнуюсь, — соединил ложь с правдой Ян.

— Пусть будет так, — развел я руками. — Но пар спустить тебе надо. Правилами не запрещено орать во все горло, когда бьешь по мячу, верно? — улыбнулся пацану, хлопнул его по плечу, достал из кармана бумажный кулек. — Пожуй арахиса от бабушки Жуй, — срифмовал на русском и пошел обратно. — Не взорвись, и тогда все пройдет как по маслу, — выдал финальное напутствие.

По возвращении Фэй Го показал мне экран своего смарта, где красовалась новость о решении развить имеющийся в Гуанъане военный аэропорт до полноценного, нужному городу в связи с наплывом туристов.

— Это хорошо — больше людей смогут посмотреть на дом уважаемого Дэна Сяопина, — скромно порадовался я за родной «райцентр».

Давно пора было так сделать, чтобы не подвергать логистическим пыткам многочисленных маленьких граждан, получивших за победы во всяких олимпиадах и конкурсах вместо приза путевку в захолустье с основной достопримечательностью в виде хибары покойного деда.

За окном в этот момент появился невысокий, компенсирующий это шириной «граней», лишенный крыши куб, в главный вход которого втягивался куцый остаток очереди человек на пятнадцать. Я бы тоже на такую фиг пошел, поэтому не осуждаю.

— «Margaret Court Arena» — «младший», вмещающий шесть тысяч зрителей, самый вместительный в мире одноярусный корт. Название-каламбур посвящается Маргарет Джин Корт, легендарной австралийской теннисистке, — важно выдал культурологическую справку вернувшийся к Яну тренер Лин. — Дебютировать на высоком уровне в таком легендарном месте — огромная честь. Не смей опозорить чести этого места дурной игрой!

Профессиональный уничтожитель боевого духа, блин. Может жалобу на него накатать? Не сейчас, а после победы (которая фиг знает будет или нет), мол «если бы я не исправил косяки тренерского штаба, Ян бы не победил». Нафиг — не моё дело, я же тренера Ло терплю, вот и пацан пусть учится попыткам прикоснуться к Дао.

О своем присутствии на игре я просил никого из посвященных не говорить, не желая множить лежащие на плечах Яна скорби. Для него сейчас почти пустые трибуны предпочтительнее забитых до отказа, а именно так бы скорее всего и случилось, прознай китайская диаспора о возможности посмотреть теннис рядом со мной. Один раз сработает, а дальше так и будет — фанаты повалят битком на все игры Яна, надеясь застать там меня. Нескромно, но факт!

Соперник у Яна тот еще теннисист: немец Петер Гоёвчик, кинематографическая рожа которого привела бы одного австрийского «художника» в восторг. 79-е место рейтинга АТП многое говорит нам о возможностях грамотного спортивного менеджмента: Петера умные дядьки качественно «покатали» по турнирам средне-высокого ранга, в результате чего он «нагриндил» себе очков. Из заметных достижений при этом — победа аж в целом одном турнире ATP.

На Яна команда Гоёвчика смотрела как положено: как низкоуровневое мясо для прохода их подопечного в раунд два. На идущего рядом меня тоже смотрели как положено: напряженно, словно пытаясь спорить с самими собой о способности Китая начать выдавать по теннисисту высшего уровня раз в три месяца. Вдруг на самом деле Ян из таких? На стороне недооценки моего подопечного выступали профессиональный опыт и обилие записей игр Яна, на которые любой мало-мальски прошаренный теннисист только пожмет плечами: таких как дров за баней.

Направляя мысли падавана в нужном направлении, я заметил:

— Здешний корт идеален для контратак.

— Спасибо, учитель! — преисполнился благодарности Ян.

— Удачи, — добавил я и явочным порядком занял центральное место на приготовленной для тренеров пацана скамейке.

Слева уселся Фэй Го, справа — тренер Ло, а непосредственным хозяевам мест пришлось безропотно удалиться на свободные.

— Хороший будет день, — с удовольствием подставил я лицо солнышку.

— Уже хороший, — подтвердил занимающийся тем же Ло Канг.

На корте тем временем состоялась жеребьевка — подавать выпало Гоёвчику. Занимая свою сторону, Ян энтузиазмом на роже продемонстрировал, что мои без задней мысли выданные слова воспринялись им как предсказание. Отлично умеет додумывать за меня!

* * *

Профессионально держа пытающееся вытянуться от удивления лицо, я с улыбкой начинающего Будды на лице важно излагал в камеру стандартную чушь:

— Китайский спорт — исполинская машина, на благо которой трудятся миллионы людей. Ничего удивительного в исходе сегодняшней игры я не вижу — мой земляк-Ян просто продемонстрировал то, чему его учили долгие годы лучшие спортивные педагоги.

— Однако вас, по вашим словам, никто долгие годы не учил, — заметил журналист.

Местный.

— Я учился сам, и в некотором роде не могу проецировать свой опыт на других, — скромно шаркнул я ножкой. — Извините, мне нужно поздравить друга с важнейшей в его карьере победой, — развернулся и пошел к своим.

Тренерский штаб Яна лицо держал хуже: красные, потные рожи излучали недоверие, а на спокойно себе сидящего на скамеечке тренера Ло они смотрели как на ожившее божество. Даже немного обидно — он-то здесь причем?

— Я уже на второй его подаче понял, что по сравнению с Ваном он слабак и что я могу его победить! — делился радостными воспоминаниями окруженный своими и моими «придворными» Ян.

Полагаю, Петер не скоро оправится от такого сокрушительного разгрома. Счет изумительный, что-то уровня моего «Гонконгско-Шанхайского» периода: 6−0, 6−0, 6−0. У нас здесь система «Гранд Слам», поэтому нужно победить в трех сетах. Последний немец со смешной фамилией играть уже и не пытался, поняв, что нет толку. «Отбыл номер» так, чтобы сохранить спортивную честь и понуро удалился с корта сразу после рукопожатия и поздравления Яна с победой.

— Хорош! — приложил я пацана и хлопнул его по плечу. — Отлично «смешал» во втором сете.

— Спасибо, учитель! — глядя на меня снизу вверх (чисто из-за роста) счастливыми глазами, ответил «падаван».

— Ступай, поблагодари Вана, многоуважаемого тренера Ло, Ассоциацию и нас, — подтолкнул Яна в сторону камер главный тренер.

Правильно напомнил — от зашкаливающей эйфории мог бы сказануть что-нибудь не то.

— Да, тренер Лин, — с гораздо меньшим почтением чем раньше поклонился падаван и пошел давать первое в своей жизни интервью.

Я тем временем протянул руку и получил в нее бутылку с водой. Жарко все же, но это гораздо лучше, чем самому бегать и прыгать с ракеткой. Может ну его нафиг, большой спорт? Заделаюсь тренером и буду воспитывать таких вот Янов. Штуки три — большего Китай, боюсь, мне предоставить не сможет. С другой стороны — кто знает, сколько талантливых детей не попадает в поле видимости огромной и из-за этого подверженной сбоям, коррупции, блату и личной неприязни системы? Думать в эту сторону приятно, но завершать карьеру вот так, в самом начале, точно не буду — у меня амбиций еще хоть куда!

Когда Ян закончил разговаривать с камерой, подходку к ней сделал тренер Лин, и мы отправились в автобус, а пацан с парочкой своих спутников переодеваться. Подождем под кондиционером.

Тренер Ло, что-то потыкав в экране смартфона, подошел к водителю и о чем-то договорился. Присоединившись к нам, с довольной миной сообщил:

— По пути есть отличный зоомагазин — мой Хэн заслужил собственную постель!

— Тратить столько нашего времени из-за собачьей подстилки? — возмутился Фэй Го, но одним этим и ограничился.

— Какой коэффициент был на Яна? — тихонько спросил я Ло Канга.

— Откуда мне знать, — развел руками тот.

Не колется, падла!

— Фэй?

— Кто-то растрепал, что ты тренируешь Яна, — ответил телохранитель. — Поэтому всего 2.4.

— Негусто как для «андердога», — цокнул я языком. — Но навариться можно. Сколько поставили, тренер Ло?

— Хватит придумывать всякую чепуху, — монотонно ответил он.

— Наш Канг не промах, — ухмыльнулся Фэй Го. — И поставил на 3−0 в пользу Яна. Условия такого пари были интереснее: восемь к одному, и миллион гонконгских долларов был вложен очень удачно.

— Да вы уже богаче меня, — обиделся я на Ло Канга. — Придется платить вступительный взнос в Клубе Качественного Питания.

— Я же тебе почти как отец, — укоризненно вздохнул он на меня.

— Полноценный отец учил зарабатывать деньги при любой возможности, — парировал я. — Кстати, какой суммарный выигрыш тренера за все наше с ним время знакомства?

— С учетом сегодняшнего — сорок один миллион гонконгских долларов.

— А букмекер такие деньжищи вообще выплачивает⁈ — офигел я.

— У меня супер-ВИП статус, — не удержавшись, похвастался Ло Канг и скривился словно зажевал горсть лимонной кислоты.

— Спалился! — заржал я на весь автобус.

— Тихо ты! — шикнул на меня тренер.

В такой атмосфере ожидание «отставших» пролетело незаметно, и мы, предварительно похлопав всем автобусом Яну (по моей инициативе), покинули «Мельбурн-парк», по пути домой сделав остановку у зоомагазина. Подтрунивая над радующимся покупке тренером, мы добрались до нашего кусочка пригорода и высадились у главного (моего) коттеджа.

— Хэн, смотри что я тебе купил! — показал дремлющему на крылечке щенку собачью кровать с подушкой, подходящую по цвету окрасу питомца.

Мы заржали, собака встряхнулась и посеменила к хозяину, что очень последнего порадовало. Рация на груди дежурящего у калитки охранника прошипела набор цифр — код. Опередив дежурного, Фэй Го «перевел»:

— Допинг-контроль едет.

— Какой контроль? — удивился Ян. — Я же позавчера сдавал! Или это к тебе? — посмотрел на меня.

— Привыкай — теперь допинг-контроль может навестить тебя в любой момент, — хохотнул я. — Первое время я сдавал анализы и перед, и после игры. Иногда — перед и после тренировки. Несколько раз меня будили среди ночи. Теперь стало попроще — примерно раз в неделю анализы, в комфортное для меня время. Тебя тоже первое время усиленно проверять будут.

— Приготовить медицинскую карту, — скомандовал тренер Лин младшему тренеру.

— Да, главный тренер! — поклонился тот и полез в имеющийся при нем портфель.

Типовой микроавтобус местной «скорой» прибыл через пару минут, в сопровождении полицейской и нашей, приписанной к охране, машины. Из нее выбралась пара докторов и китаец, представившийся работником нашего посольства. Стандартная уже процедура — будет следить, чтобы никто ничего в анализы не подмешал. Он и принялся командовать:

— Многоуважаемый Ван Ван, уважаемый Ян, прошу вас, — указал на распахнутую заднюю дверь «скорой». — Поздравляю с победой, — добавил для падавана.

Я привычно пропустил вперед Фэя, что вызвало у медиков-аборигенов недовольство, затем забрался внутрь сам. Далее — Ян, следом — один доктор и работник посольства. Тесновато.

Пока на меня нацеливали иглу, я слушал приближающийся шум двигателя. Еще охрана, чисто работу сымитировать. Внезапно взревела полицейская сирена, и в следующую секунду Фэй Го схватил меня в охапку и выпрыгнул из машины.

— Че?.. — попытался я узнать в чем дело, но телохранитель рывком потащил меня к калитке.

За спиной, с невидимой мне стороны «скорой», раздался почти утонувший в визге сирен, топоте телохранителя и охраны и реве двигателей автомобилей хлопок.

— Стоять!!! — ожил мегафон, добавив происходящему хаоса. — Или мы будем вынуждены открыть огонь!!!

На нас что, напали?!!

— Да потушите ее кто-нибудь!!! — отчаянный вопль тренера Ло умудрился перекрыть какофонию.

Кого?

Фэй Го тем временем уложил меня носом в траву с внутренней стороны забора и на всякий случай прилег сверху, пожаловавшись:

— Ни дня спокойной жизни.

Где-то вдалеке раздался душераздирающий скрежет.

— Они врезались в дерево!!! — проинформировал наполненный адреналином голос через рацию охранника. — Укройтесь в доме! — последовал приказ.

— Пошли укрываться, — поднялся с меня Фэй Го.

— А остальные? — опомнился я. — Тренера я слышал, а…

— Хэн, о, Хэн, прошу тебя — держись! — услышал я Ло Канга снова.

Они что, зачем-то убили собаку⁈ Совсем умалишенные?

— Ван, ты жив⁈ — раздался следом голос Яна.

— Да все живы, — сварливо заметил Фэй Го и толкнул меня в спину. — В дом, потом все узнаем. — Все в дом! — продублировал указания на всех.

— Скорую, срочно! Нет, ветеринару!!!

Горечь в голосе Ло Канга была столь велика, что я впервые в жизни решил помешать Фэй Го делать его работу и в пару своих фирменных прыжков вылетел за пределы калитки. В воздухе воняло паленой шерстью, вдоль дороги и перед «скорой» валялись на земле мои спутники «гражданского» характера. Еще прыжок, и я смог выглянуть из-за капота «скорой». Там, у покрытого копотью борта, частично в противопожарной пене — ее же было залито пятно в пару метров радиусом — сидел на коленях тренер Ло, держа в дрожащих руках залитую пеной собаку. Повреждений не видно, но…

— Он спас нас, Ван! — сквозь слезы улыбнулся мне испачканный Ло Канг. — Спас, а теперь мы должны спасти его!

В самом деле!

— Ветеринара, срочно!!! — заорал я вместо тренера Ло.

Держись, Хэн!

Глава 10

— Почему за чужие грехи должен страдать я? Я же даже не христианин, — изрек я во вселенную риторический вопрос.

Фэй Го, тем не менее, решил ответить:

— Потому что враги не дремлют.

— Откуда они вообще у меня? — поморщился я. — Твари убогие, лучше бы своей жизнью занимались, а не терроризмом.

Следствие так случившееся и охарактеризовало — террористический акт.

— Ты — лицо Китая, а у Поднебесной очень много врагов, — пояснил телохранитель.

— На два риторических вопроса подряд ответил, — выкатил я ему претензию.

— Но ты этому рад, — проницательно заметил он.

— Рад, — признался я. — Не люблю, когда все молчат. Как там, Ли? — обратился к другу.

Давненько с ним не виделись — он в Пекине торчал, а с камерами за мной бегала пара наемный операторов с профильным образованием в области «документалистика». Работают посменно, и я настолько к ним привык, что не вижу и не слышу. Контракты у мужиков очень жесткие, поэтому ничего неподходящего или вредного в Сеть и чужие уши не утечет — вместо стабильной работы с хорошей зарплаты операторы в случае «слива» получат грандиозные проблемы и долги, которые придется отдавать всю жизнь. Но работают не за страх, а за совесть и перспективы — после работы со мной их с руками любая наша студия оторвет.

Ли прилетел сегодня утром, в компании пары ассистентов. Налегке — оборудование у нас с собой. Сидит теперь за ноутом, монтирует заснятые «оператором номер два» кадры нападения. Следствию «исходники» отдали еще вчера, а теперь готовим ролик для показа общественности. С ракурсом оператору повезло — он снимал наше прибытие с забора коттеджа напротив, и нашел в себе мужество не прятаться, а фиксировать весь «проезд» машины буйных идиотов от начала до конца.

— Почти готово, — ответил Ли. — Минут семь-десять.

Ли с ассистентами прибыли не одни — Партия отправила с ними усиление в виде десятка охранников экстра-класса. Так их охарактеризовал Фэй Го по крайней мере — мне документов с квалификацией новых кадров и тем более возможности проверить их «в полях» никто не дал. Да мне с ними даже разговаривать прямо запрещено, зато слушаться положено беспрекословно. В дополнение Партия отрядила еще пятнадцать человек охраны попроще — взамен целиком уволенной вчерашней смены. Заступиться за них я и не подумал — с такой охраной не жизнь получается, а трагифарс.

Не совсем виноваты, впрочем — за открытие и закрытие шлагбаума на въезде в поселок отвечает абориген. Довольно ленивый, потому что держит шлагбаум в открытом положении, чтобы не отвлекаться от ноута с сериалами. Огнестрела у нашей охраны нету — астралийцы не разрешили. Возможности экстренно заблокировать дорогу тоже не было — никто просто не предполагал возможности вторжения на добротно по гражданским меркам охраняемую территорию. Теперь «механизм блокировки» есть — наготове справа и слева от моего коттеджа стоят машины с дежурными охранниками. Усилили и наблюдение за «периметром» — вокруг поселка летают дроны, и местная администрация перечить не стала: они получили очень неплохой удар по репутации, и сегодняшним утром один из жителей поселка уехал отсюда нафиг вместе со всеми вещами.

Зря это он — мы здесь до вечера, пока наш обслуживающий персонал не соберет все вещи, а потом мы бдительным конвоем отбудем в самую элитную гостиницу Мельбурна. Жаль — теперь от подземной парковки до подсобных помещений спортивных объектов перемещаться придется, без остановок и максимально скучно. Жаль-то жаль, но перечить и проявлять характер не стану: не хочу получить в лоб коктейль Молотова навроде того, который вчера перехватил герой-Хэн. Полагаю, без задней мысли — просто было шумно, весело, и что-то пролетело в воздухе перед мохнатым носом, словно приглашая поймать «игрушку». Едва дышащего песика вчера успели погрузить в ветеринарную скорую, где врачи попытались его спасти, но увы — слишком много ожогов и порезов от разбившейся бутылки получил бедный щенок.

Тренер Ло в случайность не верит — в его глазах песик настоящий герой, и подлежит переправке в Китай, для похорон со всеми почестями. Придется телу песика подождать в собачьем морге — до окончания Австралия Опен вернуться домой нам не суждено. Над церемонией похорон уже работает специальное агентство при поддержке одного из китайских фондов, посвященных защите прав животных. На памятник пополам с Ло Кангом скинемся — пусть и случайно, но Хэн и вправду спас меня как минимум от ожогов.

С правами домашних животных в Китае все очень грустно. Многие тысячи лет собак и кошек употребляли в пищу, и много кто делает это до сих пор. Не просто забивают, потрошат и готовят — существует очень гнусное на мой взгляд поверие, что чем больше животное страдало, тем вкуснее его мясо. А особенно вкусными считаются части животного, которое остается живым после ампутации. Заходишь такой на рынок, и видишь клетки с котиками, у которых отрубили лапки. Я не из тех, кто ставит жизнь животного в приоритет над человеческой, и никогда таких людей не пойму, но видеть а тем более есть плоды вот этой садистской кулинарии не смогу никогда.

Приду на похороны Хэн, которые будут транслироваться в Интернет, и расскажу все, что думаю о таких вещах и демонстративно вступлю в вышеупомянутый фонд на правах одного из его лиц. Хвала Небу, садистские тенденции идут на спад вслед за ростом уровня жизни, но зашитые в менталитет вещи так просто не меняются. У нас и закона о защите домашних животных нет, и принять его едва ли скоро соберутся. Но я все равно попытаюсь, и пусть умалишенные заклеймят меня «зоошизоидом», я собакам и кошкам всей планеты только добра желаю. По крайней мере, пока они не приносят вреда людям — они, как ни крути, важнее.

— Готово, — закончил Ли. — Проецирую, — включил трансляцию видео на телевизор.

Часть показанного мы уже видели по телевизору, но вот так, с применением «слоу-мо», с приближениями где нужно и с усиленными редактором звуками…

— Страшно, — признался я.

По грани прошли — траекторию подожженной и брошенной из окна «седана» бутылки на записи было видно отлично: если бы не собака, «снаряд» бы залетел прямо в окошко «Скорой», и кто знает, кому и сколько бы досталось живительного пламени.

А в инфополе тем временем царит буря. Склонные к нацизму аборигены обвиняют Китай в том, что он мол специально все это устроил, и официальные данные следствия им пофигу. Ну нашли у задержанных во время обысков дома богатую палитру нацистского «мерча», ну состоят они в местной праворадикальной группировке, ну «белые» они, ну так и что? «Наши» на такое неспособны и вообще это провокация, и если не китайская, то от местных силовиков, чтобы дискредитировать несчастных нациков, которым так сильно мешают жить азиаты.

Официальные австралийские органы принесли извинения, пообещали разобраться в случившемся, наказать виновников и дежурного стрелочника в виде оператора поселкового шлагбаума. Сейчас решается вопрос с компенсацией, и ее, полагаю, австралийцы нам выплатят.

Досталось и «теннисистам», за неожиданные проверки на допинг. Те пока отмахиваются, но наша Ассоциация твердо намерена дальнейшие проверки упорядочить, чтобы «не допускать дыр в безопасности». И вообще история дурно пахнет — приехал допинг-контроль, а следом машина с идиотами. Совпадение? Совпадение, но «душок» от него останется.

Допинг-контроль многим спортсменам поперек горла, и совсем не потому, что мешает кушать тот самый допинг. Очень неприятно, когда тебя будят среди ночи перед очень важным матчем и заставляют писать в баночку и сдавать кровь. В ходе общественной дискуссии (она же «срач в Интернете») всплыло несколько неприятных для «контролеров» кейсов, когда за взятки уполномоченные дядьки закрывали глаза на «грязный» результат и наоборот — чистейшие анализы вдруг объявляли подозрительными. Здесь какого-то результата ждать бессмысленно: никто ничего в допинг-контроле менять не станет, но я немного радуюсь репутационному удару по этим придуркам: натурально литры крови у меня «выпили»!

— Отлично, заливаем, — вынес я вердикт просмотренному видео. — Хочешь с Яном познакомиться? — спросил я друга. — Он нормальный пацан, и ему сейчас плохо — считай, украли весь триумф от победы.

— У меня как раз к нему разговор есть, — кивнул Ли. — Надо кое-кого оператором к нему пристроить.

Без блата никуда.

* * *

Открыв глаза, я как обычно полез за телефоном и поморгал на сообщение от Фэй Го — «Ничего не произошло». Сонно-непонятное настроение от таких хороших новостей решило окраситься в позитивный оттенок, и я отправился умываться. Орудуя щеткой во рту, пробежал глазами остальные сообщения — в основном отчеты от сотрудников, которые что-то там от моего имени подписывают и заключают. Механизм отлажен, поэтому я уже даже не вникаю: если от меня потребуются какие-то действия, мне скажут.

Отложив телефон, я ополоснулся в душе (вот она, зависимость от Сети — мог бы совместить мытье и чистку зубов, но это же телефон из руки выпустить придется!), облачился в гостиничный халат и направился в гостиную с надеждой кого-нибудь там встретить и потрепаться, но не повезло — ни на диване, ни в креслах, ни на заваленном подушками, покрытом пушистым ковром полу, ни на широких подоконниках оборудованных решетками окон не нашлось ни единой души. Ничего, скоро кто-нибудь подтянется.

Подойдя к привычно огромному телеку, я не стал мешать ему отдыхать и вооружился губкой и маркером. Первой стер цифру «1» с небольшой белой металлической таблички, а вторым нарисовал двойку.

— «Дней без происшествий: два», — с удовольствием прочитал вслух получившуюся на табличке надпись.

Отлично держимся! Если так пойдет и дальше, мы и до полноценной спокойной недели дотянем! Главное — сегодня не оплошать (хотя от меня ничего и не зависит), потому что дорога и сидение на футбольном стадионе менее безопасны, чем набитый охраной отель.

Вот теперь и телек включить можно. Растянувшись на диване с пультом в руке, я принялся щелкать каналы и остановился на музыкальном: показывали «утренний хит-парад», и я удачно попал на победителя: тот самый клип на песню «Unstoppable», в котором я снимался. Песня по совокупности инфоповодов и вложениям в раскрутку последние дни возглавляет не только китайские, но и чарты англоязычной части планеты. Я не обольщаюсь — моя рожа в клипе здесь всего лишь приятная деталь: если песня плоха, ее никакой раскруткой людям в плееры не запихнешь.

Покачивая ступнями ног в такт, я пропустил появление тренера Ло в гостиной. Выглядит плохо — под глазами синяки, одет в халат, но отличие от моего этот уже начал попахивать от постоянного использования, на голове — «воронье гнездо» вместо привычного пробора.

У Ло Канга депрессия, и почти все свободное время он проводит в своей комнате нашего «люкса» в обнимку с так и не опробованной собачьей подстилкой, листая немногочисленные фотографии собаки, которые успел сделать до трагедии.

— Вы же взрослый мужик, — убавив громкость, раздраженно развел я руками. — Хэн — герой, выполнивший свой природный долг перед человеком. Что толку от принесенной им жертвы, если мы, спасенные, станем тратить наши жизни на бессмысленное нытье? Давайте на футбол съездим, тренер Ло. Развеемся, ребят поддержим.

Ло Канг планировал торчать в номере до конца командировки, выбираясь только на мои игры.

— Мне уже все равно, — вздохнул он и рухнул в кресло. — Почему Небо отбирает все, что мне по-настоящему дорого?

— Не хотелось бы «отобраться», — поежился я.

Тренер фыркнул, и я счел это хорошим знаком.

— Давайте вас все-таки поженим на хорошей деревенской девушке. Смотрите, какая милашка, — предложил я и протянул Ло Кангу смартфон с присланной мне мамой-Айминь фотографией двадцатитрехлетней симпатичной старшей дочери семьи Йонг.

Что-то у нее в городе не задалось, и она уволилась нафиг из сетевухи, в которой работала на тупиковой в карьерном смысле работы и решила применить свой полученный в захудалом колледже Гуанъаня диплом бухгалтера на благо вступившей в фазу бурных перемен деревни.

— Отвали, — отмахнулся от телефона и меня Ло Канг.

— Мне Джейн звонила, — перевел я тему на более душеспасительную для тренера. — Люди забрасывают их питомник просьбами купить отпрыска из рода Хэна.

— Это так трогательно, — всхлипнув, тренер закрыл лицо руками. — О, Небо, если это в твоей власти, сделай так, чтобы ни одна из этих прекрасных собак не столкнулась с такими страданиями!

— Сороковник мужику, — укоризненно вздохнул я. — Жены нет, детей нет, подумать бы о родном плече в скорой старости да долге перед Поднебесной передать не самые паршивые гены дальше, а он сидит и ноет как ему жалко собачку.

На подобные разговоры реакция Ло Канга неизменна:

— Да что ты вообще знаешь о жизни, сопляк? Думаешь, ничего страшнее деревни быть не может, и ты видел всё⁈

— Да уж всяко страшнее чем забугорная школа для деток уважаемых людей из бывших колоний, — парировал я. — Пяток телег с навозом зимой, в минус пять под градом по огороду вилами разбрасывали когда-нибудь?

— Мне досталось больше тяжелой работы и боли, чем ты когда-либо сможешь представить, — перешел на насмешливый тон тренер Ло. — Телега с навозом? Ха! Да я бы с величайшей радостью переродился в следующей жизни крестьянином только чтобы не рвать задницу и гробить здоровье на бесполезном корте! Тебя холила и лелеяла родня, а не ссылала на другую половину планеты жить в крохотной комнатке с тремя индусами и тысячей тараканов! Ты, Ван, счастливый и любимый всеми малыш, которому Небо вручило личный проход к вершине мира. Да, ты не лентяй, ты честно стараешься, тебя душила заботой бабушка, но ты вообще не заслужил того, что тебе даровано.

Внимательно выслушав тренера, я кивнул — не спорю, так все и есть, но мне что, отказываться от перспектив и возможностей? Мир вообще несправедлив.

— Когда мой дядя Вэньхуа потерял руку, ему пришлось справляться оставшейся, — заложил я руки за голову и уставился в потолок. — Главным для него стало доказать в первую очередь себе самому, что одна рука не делает его хуже других. Эта цель поглотила все его мысли, с ней он просыпался и с ней вырубался прямо в сапогах после двух суток тяжелейшей работы.

— Причем здесь это? — пренебрежительно отмахнулся Ло Канг.

— В нынешнем своем состоянии вы по сравнению со смешным дядей-алкашом, инвалидом, матерщинником и адептом очень странных взглядов на жизнь, кажетесь куском инфантильного дерьма, — объяснил я. — И если бы кто-то сказал, что однажды мне придется вытирать сопли собственному тренеру, я бы ни в жизнь не поверил. Я не хочу давить на вас и тем более ставить ультиматумы, но в таком виде вы бесполезны. Для меня-то это не новость, но разве разумно развеивать иллюзии остальных?

— Смешно, — без тени улыбки оценил Ло Канг. — На твоем месте я бы трижды подумал прежде чем вообще упоминать такие опасные вещи как «давление» на кого-то, — покачал на меня пальцем. — Некоторые иллюзии более материальны, чем может показаться.

Позволяя тренеру Лу сохранить лицо, я оставил последнее слово за ним и предложил «мировую»:

— Выезд на футбол через час пятнадцать.

— Угу, — буркнул Ло Канг и уныло побрел к выходу из гостиной.

Поговорю-ка я с Фу Шуньшуем о том, что разведенный бездетный спортивный педагог рядом со мной несколько не соответствует приверженности Партии порядочной семейной жизни. Увольнять не будем, но бобылем ходить ему пора переставать.

Глава 11

— … Обходит защиту, пасует вправо, мяч у Жанга, удар… Го-о-ол!!! — надрывался комментатор. — Первый гол сегодняшней встречи уходит в копилку китайской сборной!

Мне и мой любимый теннис-то смотреть скучновато, а футбол — это вообще развлечение для избранных. Больше часа на стадионе (который почему-то полнехонек) уже просидели, и за это время было около пяти опасных для команд моментов, а теперь вот и до полноценного гола добрались. Но теперь смотреть матч станет намного интереснее — свои доказали, что им есть чем порадовать болельщиков. Вместе с этим появилась и интрига — удержит ли наша сборная преимущество до конца игры?

— Я ожидал от ребят меньшего, — признался я сидящему слева от меня тренеру Ло.

Чистый, причесанный и одетый в красные шорты и футболку (как и вся наша «делегация», удачу приманиваем) Ло Канг выглядел гораздо лучше, но продолжал распространять вокруг себя ауру уныния. Вместо ответа тренер Ло достал телефон и не пряча от моих глаз экрана залез в приложение букмекерской. Потыкав пальцем, он вздохнул:

— Линия закрылась. Зря заранее не поставил.

— Наоборот хорошо, — решил я его подбодрить. — Лудоманы себя не контролируют, ставят даже на самый зараженный подставными матчами спорт — настольный теннис — а вы себя контролируете и не рискуете деньгами там, где не уверены.

Поморщившись — «нужны мне твои утешения!» — тренер пожал плечами:

— Всех денег не заработаешь, — и убрал смартфон в карман.

— Недавно в интернете наткнулся на историю об индусах, которые где-то в провинции сымитировали турнир по крикету, — поделился я. — Ни один из них спортсменом не было, но букмекер охотно принимал ставки на это представление и командовал игроками так, чтобы как можно больше людей потеряли свои деньги.

— Такой вот в наши времена спорт, — не удивился тренер Ло. — Букмекеры и их подставные игры это еще ладно, но коррупция в той же ФИФА, — указал на бегающих по полю футболистов. — Зашкаливает. Спроси любого, почему наша сборная почти на всех турнирах годами вынуждена играть в первых раундах против Австралии, Японии и Южной Кореи, а остальным неизменно достаются более слабые соперники?

— Ну тут такое, — пожал я плечами. — Любые странности в сетке можно преодолеть на личных и командных умениях. Вот сейчас наши ребята замотивированы на победу как надо и дают результат. Но понять предыдущие неудачи можно — когда раз за разом «разбиваешься» об одних и тех же соперников, руки опускаются, а вера в победу сходит на нет.

— Может и зря ты им трусы дарил, — ухмыльнулся тренер Ло. — Сейчас они победят, потом победят еще два-три раза, и половина разъедется из Китая чтобы играть за тех, кто больше всего заплатит.

— Тоже такое, — снова пожал я плечами. — За сборную играть они все равно продолжат, а в топовых командах будут набирать опыт и могут стать сильнее.

У всех свои схемы, секреты и методы — все это «легионеры» принесут с собой в Поднебесную. Законный, этичный и даже хорошо оплачиваемый «врагами» шпионаж!

— Молодости свойственно видеть мир в более светлых тонах, чем он есть на самом деле, — выдал Ло Канг классику.

— Просто в отрыве от Родины вы вестернизировались и утратили связь с учением великого Конфуция — главным ключом к миру в собственной душе, — парировал я. — Иллюзий у меня нет — наш мир несправедливое, жестокое место, полное ужасных, лишенных чести людей. Но если как вы видеть везде заговоры, коррупцию и лелеять свои обиды, зачем тогда вообще пытаться что-то делать? Увольняйтесь, тренер Ло, покупайте себе поместье вдали от людей и проводите остаток дней в депрессии.

Ответить тренеру не дал Джи Сян — наш правый вингер смог перехватить пас австралийцев.

— Сян ведет мяч. Ищет возможность паса, не находит. Обводит полузащитника, пас на Ю. Удачный. Ю обводит защитника, один на один с вратарем, удар…

«Китайские» сектора полнехонького стадиона (никогда не понимал феноменальной популярности футбола, который чуть ли не главный вид спорта планеты) встретили промах Ю разочарованным гулом, а австралийцы поприветствовали его ошибку свистом, улюлюканьем и вжатием кнопок гудков. Вот последнее лично я бы запретил: орет громко и неприятно, и этот звук на моих матчах норовит ударить по концентрации сильнее всего.

Сидящий позади меня, во втором ряду вип-ложи менеджер сборной поник плечами и громко, но непонятно что-то сказал. Аллен Перрин — француз, и в нервные моменты жизни выражается на своем языке. Китайский знает очень поверхностно, с командой коммуницирует в основном на английском, который сборная в свою очередь знает тоже очень слабо, поэтому основная нагрузка ложится на переводчиков.

У Аллена, как мне недавно по секрету рассказал Джанг Линпен, случился небольшой конфликт с нашими спортивными функционерами. Он, понимаешь, о размещении, трансферах и прочем добре для сборной договорился как положено, заранее, а потом «из центра» поступила команда переселить футболистов ко мне. Кто любит в последний момент переделывать свою работу? Особенно тогда, когда сделана она без сучка и задоринки. Поконфликтовал немного и забил — с такой зарплатой можно и потерпеть исчезающе редкие резкие движения, для Аллена оборачивающиеся несколькими часами звонков и бумажной волокиты.

Сборная Австралии тем временем очень качественно воспользовалась ошибкой Ю, разыграв мяч так, что он оказался в руках — тьфу, то есть в ногах! — нападающего аборигена. Спустя короткую пробежку, он мощным ударом отправил мячик в «девятку» наших ворот, и наш вратарь не достал до снаряда всего пару миллиметров.

— Австралия сравнивает счет! — пытался комментатор перекричать рёв трибун.

Менеджер снова сказал что-то по-французски. Занятный язык все же — он стопроцентно сейчас матерится, а звучит так, словно он сейчас в ресторане вешает романтическую лапшу на уши какой-нибудь даме.

— Че говорит? — обратился я за переводом к немного владеющему французским тренеру.

— Непереводимая игра слов, — решил тот не обогащать мой языковой запас и поделился сменой мнения. — А и хорошо, что не поставил — сейчас бы дергался сидел.

— Ставки на Вана — это стабильный и гарантированный доход, — хохотнул я. — Если не секрет, куда вы такие деньжищи потратить планируете? Кроме фондов конечно.

Для «общекитайского» фонда по борьбе за права животных тренер Ло после первого же крупного транша стал почетным донором. Фонд второй сейчас в становлении, будет заниматься возведением по миру собачьих площадок. Здесь благодаря «закадровой» суете Партия применила мою родственницу Джейн, которая будет частично курировать Австралийский филиал фонда. Ну а я в нем стану «лицом», не забыв занести немного денег в «общак». Нормальная инициатива, со всех сторон для моей репутации позитивная. Но в дальнейшем лучше продолжу людям помогать, сливая часть доходов на благотворительность.

— Подумаю об этом на пенсии, — пожал плечами тренер Ло. — Ну и если нужно будет тебе занять, обращайся — я даже процентов с тебя не возьму.

— Приятно, — улыбнулся я, радуясь тому, что Ло Канг потихоньку оживает.

Привык ко «второму папке», чего греха таить, а когда кому-то близкому плохо, становится плохо и мне.

— Вкладывайтесь в агрохолдинг семейства Ванов, — выкатил инвестиционный совет. — Чисто как своему пробью вам у бати долю процентов в пять.

— Вот это щедрость, — фыркнул тренер.

— Щедрость и есть, — пожал я плечами. — Мы по сути пожертвуем долей многообещающего бизнеса ради ваших денег, которые нам на самом деле не нужны.

Агрохолдинг строится как надо, с привлечением толковых людей, которые подсчитали, что вложения «отобьются» лет за пять, что привело батю в восторг — Ван Дэи, как и положено китайцу, настолько маленькие промежутки времени существенными не считает и в самых смелых своих мечтах не рассчитывал выйти из «минуса» раньше чем через десяток лет.

Многоуважаемый староста Бянь фигура для нас теперь откровенно никчемная, поэтому в качестве высокой крыши и владельца двухпроцентной доли агрохолдинга был привлечен сын двоюродного брата многоуважаемого и имеющего шансы однажды стать начальником всей Сычуани Ченя Хуасяня. Это «крыша» провинциального ранга, а за прикрытие на высочайшем уровне пришлось выдать пятипроцентную долю родственнику какого-то сидящего в Пекине третий десяток лет знакомого прадедушки.

Не только мне на шею сажают нахлебников, но возмущаться семье и в голову не приходит: крепко битый политическим процессом Ван Ксу имеет полное право заставлять нас «дуть на воду», и эти миноритарные доли важных людей обеспечат семейному бизнесу спокойное существование. Хотя бы от попыток других важных людей отщипнуть от нас кусочек — чиновники не очень-то спешат строить успешные бизнесы самостоятельно, зато любят влезать в чужие. В лучшем случае — «полакать» немного сладких денежных сливок, в худшем — отжать всё с концами, порой отправляя бывшего хозяина в места не столь отдаленные или выдавливая в другие страны. В той или иной степени это — общемировая практика, кто бы там что не говорил о священном праве частной собственности.

— Спасибо, но сельское хозяйство мне не интересно, — отказался от щедрого предложения Ло Канг. — И вообще я прекрасно вижу второе дно — у тебя появится повод заманить меня в свою деревню, но вместо рабочей поездки я получу смотрины одиноких баб со всей округи.

Умный, блин.

— Кстати о «смотринах», — хохотнул я. — Мама Айминь и та камбоджийка с брачным агентством настолько увлеклись, что в деревне ни одного неженатого мужика не осталось, даже о невестах для несовершеннолетних договорились — в течение пяти ближайших лет по мере надобности завозить будут — и теперь молодые и свободные «коренные» девушки пребывают в растерянности: не за кого будет замуж выходить на привычных условиях. Тут бы в город уехать, поискать там, но гарантий успеха нет, а деревня скоро станет чуть ли не самой богатой в Сычуани.

Игра на поле тем временем возобновилась и замедлилась — обе команды решили отдать приоритет защите, чтобы не дать сопернику превратить ничью в победу.

— Заслуженное наказание за алчность и наглость, — злорадно фыркнул тренер Ло. — Я бы на месте Партии развернул государственную программу по завозу в Поднебесную неиспорченных женщин. Пять-шесть лет такого, и наши клуши бы резко пересмотрели свои взгляды на собственную ценность, — оседлав любимого конька, тренер взбодрился и продолжил. — Я питаю большую надежду на науку. Сейчас секс-индустрия уже научилась делать почти неотличимых от настоящих женщин кукол, но это все еще кусок латекса. В будущем технологии станут лучше, и появятся полноценные андроиды-женщины за разумные деньги, лишенные всех недостатков живых баб. Когда к такому приделают еще и способный давать потомство инкубатор, женщины быстро вымрут или хотя бы заткнутся и вернутся туда, где было их место всю историю человечества — на кухню!

— Ваши рассуждения глубинно ужасны, — осудил я Ло Канга. — Давайте посмотрим на исторический процесс. После Средних веков человечество вступило на путь индустриализации, и получился большой и активный рабочий класс. Рос уровень образования, уходило в прошлое пресловутое «чувство ранга», и рабочие начали задаваться извечным вопросом — почему одним все, а другим — ничего? Так появилось коммунистическое движение, напугавшее до усрачки все мировые элиты после того, как у них получилось отгрохать целый СССР. Пролетариат таким образом показал, что с ним приходится считаться, и во многом этим обусловлено формирование на Западе большой прослойки «среднего класса». Этим же обусловлены усилия элит, направленных на общее улучшение уровня жизни рабочих и фермеров. Таким образом, XX век можно смело назвать наступлением рабочего класса на эксплуататоров с целью получения большего количества прав, свобод и материальных благ. Сейчас, когда СССР самораспустился, а Поднебесная совершенно правильно признала необходимость рыночной экономики, элиты — в основном конечно западные, исконно-капиталистические — переходят в контрнаступление с целью отобрать все это обратно и скатить мир в менее благоприятное для масс состояние. Желательно — зафиксировать разницу между элитами и простолюдинами биологически, при помощи генетики и доступа к закрытой для бедняков, элитной медицины.

— Пас Жангу! — прервал мой монолог отреагировавший на динамичный момент на поле комментатор. — Он пасует Ю, Ю атакует, обводит правого защитника, выходит на позицию… Удастся ли ему забить в этот раз? Удар! Го-о-ол!!!

— По идее победим, — посмотрев на таймер, осторожно понадеялся я.

Семь минут до окончания основного времени.

— Продолжай, — попросил меня сидящий справа и внимательно слушавший нас с тренером «спор» Фэй Го.

— Это была так сказать глобальная подводка к главному, — продолжил я. — К Интернету. Это великое изобретение с одной стороны дает шанс каждому получить любую информацию, научиться любому делу и вообще бесспорное благо, а с другой — помогает людям добровольно оскотиниваться, используя Сеть только для развлечений. А еще Сеть располагает к веселым срачам, внося свою посильную лепту в глобальное дело атомизации общества. Институт семьи — едва ли не последняя крепость на этом пути. В нашей стране дефицит женщин, и этим обоснованы их несколько завышенные требования к будущим супругам, но если обратить внимание на экономически развитые страны без дефицита дам, мы увидим, что институт семьи рушится и у них под улюлюканье одиноких людей. Мечты о женщинах-андроидах в целом понятны и даже закономерны, но когда я пытаюсь представить себе такую жизнь, меня холодный пот пробивает: в конечном итоге такими темпами большая часть мира превратится в лишенные солнечного света исполинские города-«ульи», в крошечных клетушках-квартирах которых будут жить глубоко несчастные одиночки, тщетно пытающиеся заменить настоящее человеческое общение и душевное тепло технологическими суррогатами. А капитализм-то никуда не уйдет и окончательно перестанет притворяться, что максимализация прибылей — не единственная его цель. На примере жены-андроида разберем. Например, сама она стоит три тысячи долларов в базовой комплектации. Умеет говорить «доброе утро», «спокойной ночи» и например жарить яичницу. Хочешь больше реплик? Прикупи подписку на улучшенный интеллект за 9.99 в месяц. Хочешь больше блюд? Купи подписку на кулинарные умения за те же 9.99. И ты же не хочешь, чтобы твоя механическая подруга ходила в одном и том же? Это уже не подписка, а старая как мир штука — поход в торговый центр за платьями…

— Хватит! — не выдержав, закрыл уши руками тренер Ло.

Повернувшись к Фэй Го — если Ло Канг не хочет слушать, это его проблемы — я закончил:

— Капиталистический молох ненавидит вещи, которые можно продать только один раз, поэтому в каждую женщину-андроида обязательно будет вшит алгоритм, который однажды приведет ее к «гибели», замаскированной под случайность, которая конечно же не попадает под страховку — если, конечно, владелец на таковую раскошелился. А ведь в электронную жену вложено столько денег, сил и обыкновенных человеческих чувств, что заказ следующей спутницы убогой жизни станет лишь вопросом времени и денег. Рассказать вам о нашей новой, особо выгодной кредитной линии? Бонусом мы установим вашей новой кукле полную копию памяти предыдущей — обещаем, вы и не заметите разницы!

Хмыкнув, Фэй Го с позорной для коммуниста неуверенностью выразил надежду:

— Партия не позволит такому случиться.

— Верю в это всей душой, — кивнул я. — В Партию и другие, капиталистические, но не утратившие понимания традиционных семейных ценностей государства.

Сидящий правее Фэй Го и доселе не участвовавший в разговоре Фу Шуньшуй оживился и предложил:

— Прочитаешь об этом лекцию в Цинхуа?

— У меня даже образования еще нет, ну какой из меня лектор? — устранился я от лишней работы. — Про теннис — сколько угодно, но пересказывать жанр «киберпанк» лучше доверить тем, кто на этом специализируется.

— Правильно, — скрыл досаду фальшивым одобрением «куратор». — Всегда нужно доверять дело профессионалам.

Профессионалы от футбола на поле тем временем доигрывали матч. Австралийцы изо всех силы пытались сравнять счет, но ушедшие в глухую оборону с использованием призванных исключительно тянуть время «ошибок» и безопасных нарушений им этого не позволили. Красные трусы — это сила!

Глава 12

За первой победой Яна на «Австралия Опен» последовала вторая — со столь же разгромным счетом в пользу «падавана». Затем — еще одна, тоже вполне уверенная. Так Ян попал в четвертьфинал, и только что, на наших глазах, его разделал как бог черепаху Роджер Федерер. Ожидаемо и на самом деле полезно — теперь «падаван» на своей шкуре ощутил что такое полноценная игра против жителя теннисного Олимпа. Теперь у нас развилка — либо Ян, получив такой болезненный урок сломается нафиг (потому что после «винстрика» на турнире такого уровня можно легко уверовать в собственную богоизбранность, и не все в таких ситуациях способны выдержать отрезвляющую оплеуху реальности), либо наоборот — извлечет с помощью тренеров полезные уроки и воспылает реваншизмом, на дистанции став сильнее. Сейчас он руку Роджеру пожмет, подойдет к нам, и по его роже станет понятно, по какому пути ему суждено пройти.

Ну а лично я доволен однозначно: проход в четвертьфинал одного из самых статусных турниров — это бесспорное достижение, и мне тренировки Яна зачтутся в солидный «плюс». Мы тут коммунисты, сиречь — коллективисты, и тянуть одеяло на себя у нас не принято. Сейчас тренер Ло при помощи «прокси» в виде находящейся в Китае Шу Жу общается с Ассоциацией на тему других учеников для меня. Общается долго, со вкусом, старательно обсасывая каждую деталь — словом, отрабатывает мою просьбу тянуть время, параллельно выторговывая для себя и некоторых своих коллег по тренерскому ремеслу долю влияния в Ассоциации, которой до сих пор по сути и не было: в глаза тренеру Ло кланяются и заглядывают в рот, но за глаза испытывают к нему гремучую смесь зависти, злобы и профессиональной ревности. Мешает экспансии Ло Канга и цеховая солидарность — он же из Цинхуа, то есть — чужак. Чужак опасный, способный причинить проблемы тем, кто встанет у него на пути и с которым поэтому приходится считаться — кто будет рад такому?

Функционеров из Ассоциации кому-то может быть даже жалко, но я не из таких, поэтому спокойно радуюсь как успехам Яна, так и тому, что Ло Канг нашел куда сублимировать остатки дурного настроения с пользой для всех нас. Разок я даже просидел три с половиной часа за кадром тренерской камеры смартфона во время большого видеосовещания. Как минимум две трети общего хронометража совещания целиком заслуга как раз Ло Канга: кровь сворачивает и из пустого в порожнее переливает так, что я прямо ощутил, как бюрократически вырос над самим собой. Еще несколько таких «сеансов», и меня можно смело пускать за большие столы в важными людьми. Можно, но я до последнего буду отпираться.

Как ни крути, а я архиудобно устроился: работающая на мои интересы машина словно сама собой (что не так — на это потрачены тысячи, а то и десятки тысяч человеко-часов, и фиг бы у меня так получилось, если бы у Ван Ксу не имелось правильных знакомств, а за мной не стоял чуть ли не главный китайский университет) сформировалась до уровня «полная автоматизация». Я живу прекрасной жизнью, на всем готовом, занимаясь только тем, чем хочу сам. Теннисом заниматься хочу, а бизнесом — нафиг, не моё.

— Я проиграл Федереру, — заявил подошедший к нам Ян с виноватой миной на лице.

Готовится впитывать ругань тренера и каяться.

— Неплохой результат для новичка, — буркнул на него главный тренер.

Его подчиненные покивали.

— Дойти до четвертьфинала на первом своем турнире такого уровня дано немногим, — похвалил я «падавана».

Виноватое лицо сменилось радостным — пацан понимает, что от него никто ничего не ждал, а он взял и выгрыз себе путевку в самый большой спорт. Теперь ему придется год проигрывать на этапе отборов, чтобы вернуться обратно к полулюбительским турнирам. Но Ян же так не сделает — он вообще-то сильный, а я продолжу его тренировать. Не только из альтруизма — в качестве спарринг-партнера пацан подходит мне гораздо лучше, чем Шу Жу, которую я уже давно «перерос», но увольнять ее не буду — она как ни странно полезная, пусть работает моим персональным «рекрутером».

— Отомстишь за меня? — с улыбкой спросил меня «падаван».

— Отомщу, но не с таким разгромным счетом, — ухмыльнулся я.

Ян рассмеялся, сбрасывая нервное напряжение, и тренеры увели его в раздевалку. Время идет, погода меняется, на улице все еще тепло, но покрытый потом, разгоряченный человек замерзнет быстро и качественно. Надо мной из-за этого «трясутся» — следят, чтобы не было сквозняков, отобрали пульт от зафиксированного на +26 кондиционера, запретили пить холодную воду, а на прогулки в виде просмотра игр Яна и футболистов я надеваю избыточно теплый спортивный костюм.

У сборной тоже дела идут отлично — они одолели япошек и скоро столкнутся с южными корейцами. На Родине из-за успехов нашей троицы (сборную в этой ситуации можно считать одним «юнитом») стремительной ракетой взлетели продажи красных трусов. Прежде всего — «Анты», но и остальные производители не в обиде. Вкусный бонус от «Анты» уже на моем счете!

Вернувшись домой, мы засели в гостиной и принялись разбирать поражение Яна. Я не лез — тренеры ошибки видеть умеют, способы борьбы с ними подсказать могут, а остальное… А на то, чтобы преодолеть «остальное», у падавана впереди есть много лет. Молодец он, как ни крути — понимает, что напоролся на «монстра», против которого у него не было ни единого шанса и воспринимает случившееся как фундамент для основательной работы над собой.

Пока все смотрели на экран, я глядел на часы и офигевал от того, насколько обленилось время — цифры минут едва-едва сменяют друг дружку! Почему наш мир такой большой и медленный? Катя прилетает в 18.40, сейчас — 15.10, а день, кажется, длится уже минимум неделю!

* * *

Со Стэном Вавринкой турнирная сетка столкнула меня впервые. Швейцарец тоже относится к разряду «монстров», поэтому мне приходится несладко: выиграв первый сет с минимальным преимуществом, я так же, «минимально», слил сет второй. Третий сет из-за этого получился очень напряженным и зрелищным — и мне, и Стэну приходилось много рисковать на радость публики. Мне повезло больше, и третий сет — с преимуществом совсем крошечным — остался за мной. Будь мы на «маленьком» турнире, на этом бы все и закончилось, но здесь пришлось поменяться сторонами корта и продолжить.

Четвертый сет отделял меня от победы, а Стэна, соответственно, от поражения, поэтому он вцепился в него всем, чем только можно, не желая покидать турнир на стадии полуфинала. Я проигрывать не хотел тем более и тоже постарался поднажать. Двадцать пять минут — столько мы играли в «больше-меньше» в решающем гейме, пока, наконец, Стэн не проводил грустным взглядом отбитый мной мяч, понимая, что дотянуться до него никак не успеет.

— Победитель — Ван Ван, университет Цинхуа! — привычно прокричал мой «титул» комментатор.

Начиная со следующего турнира «университет Цинхуа» добавится и к имени Яна. Академической успеваемостью он даже в школе похвастаться не мог, и если бы не Ассоциация, пришлось бы «падавану» в этой жизни несладко. Он и Гаокао не сдавал, понимая, что не справится. Теперь, когда Ян доказал способность приносить Китаю победы, перед ним открылось множество дорог. За одну из них ответственен тренер Ло — хитрый второй папа воспользовался шансом увеличить славу альма-матер зачислением в нее еще одного многообещающего теннисиста.

Ох и не понравилось это тренерам Яна! Ассоциация надеялась получить собственного теннисиста мирового уровня, и в целом эта цель достигнута, но придется «делиться» с Цинхуа. Препоны чинить, впрочем, никто не стал и не станет — если они лишат Яна возможности получить «вышку», этого никто не поймет: вплоть до снятия с должностей особо активных деятелей Ассоциации.

Пожав руку Стэну и обменявшись с ним пожеланиями удачи в дальнейшей карьере, я сразу же потопал в раздевалку, как отвечающие за мое здоровье соратники и велели. И без того теплое помещение дополнительно нагрели привезенным с собой обогревателем. Приятно-теплыми оказались и выданные мне помощниками полотенце и сменная одежда.

Приведя себя в порядок, я в компании охранников отправился к нашему автобусу. Здесь нас поджидали журналисты. Интересно, зачем? Могли бы просто перемонтировать мои прошлые послематчевые комментарии — все равно ничего нового не скажу.

— Благодарю мистера Вавринку за такую интересную игру. Сегодня я многому научился, и буду с нетерпением ждать наших следующих встреч на корте.

Когда я забрался в автобус (само собой жарко «натопленный»), его стены сотрясло хоровое «Победа!!!». Я на игры Яна и футболистов ходил, вот и они на мою пришли, поболеть. Раскланявшись, я пошел по проходу, давая всем желающим «пять» и опустился на сиденье в задней части автобуса рядом с Катей.

Одетая в «тяжелый люкс» невеста прильнула ко мне:

— С победой.

— Спасибо, — улыбнулся я ей.

Блестит Катюшка, и не только метафорически, от радости за нас, а еще и украшениями. Жена правильного, «большого» китайца должна выглядеть соответствующе — подвеска на шее, серьги, браслет, часики, колечко. Все — с камешками, но все — поддельное. Стандартная практика: носить на себе и тем более брать с собой в поездки реально дорогие украшения чревато, поэтому они хранятся в банковской ячейке (или сейфе домашнем, кому что нравится), отправляясь на прогулку только во время реально важных мероприятий, где принято показывать статус, а в остальные дни приходится носить дешевые копии.

Все сделано на заказ — еще когда мы отдыхали на Хайнане, к нам в гостиницу приходил дедушка-ювелир, который несколько часов подряд показывал Кате каталоги. Готовые изделия в нем занимали едва ли треть, а остальное было посвящено материалам, формам и их комбинациям. Как в «Сабвей», только вместо сэндвича надо собирать драгоценности.

— Это — Катя, это — Ян, — познакомил я девушку с сидящим на сиденье впереди нас Яном. — Мой новый друг.

— Приятно познакомиться, — смущенно буркнул падаван.

— Взаимно, — ответила невеста. — Я смотрела твои игры — круто!

— Не так круто, как у Вана, — скромно заметил Ян.

— С Ваней никто не сравнится, но ты все равно молодец, — хихикнула Катя.

— Как там, на большой земле? — перевел я тему.

— В Цинхуа твой фан-клуб открылся, занимает самую большую аудиторию учебного корпуса номер три, — поделилась новостями невеста. — Вернее — занимал, — рассмеялась. — Ровно одно собрание.

— Аудитория выжила? — рассмеялся и я, понимая к чему идет рассказ.

— Несколько ребят выпали из окон — слишком много членов у твоего клуба, — хихикнула Катя. — Благо этаж первый. Теперь они собираются на улице.

— Надо будет сходить к ним по возвращении, — поставил я мысленную галочку в мысленный список дел.

— А ты учиться-то успеваешь? — спросила невеста.

— Конечно, — ухмыльнулся я. — Экстерном — первый курс уже закрыл на «отлично».

— Халявщик! — шутливо приложила меня Катя.

— Это честная сделка, — развел я руками. — Я преумножаю славу Цинхуа, а он рисует мне образование вплоть до доктора наук.

Вернувшись в гостиницу, мы разделились, чтобы через пару часов собраться в столовой и без лишней помпы отметить мою победу.

— … у какой-то теннисистки неврому Мортона нашли, — донесся до меня разговор футболистов. — Говорят, всё, придется карьеру заканчивать. Ну хоть ходить нормально после операции сможет.

— Толку с этой ходьбы, — вздохнул другой футболист. — Вся жизнь прахом пошла. Убереги Небо от такой судьбы.

Плохая травма, даже с учетом того, что «хороших» не бывает. Большие нагрузки на стопы приводят к утолщению оболочки под подошвенного нерва, ведущего к пальцам. Вредный нерв причиняет сильную боль, из-за которой кажется, что ходишь не по ковру например, а по очень острым камням. Лечение одно — операция по иссечению нерва, и она не гарантирует возвращения ноги в изначальное состояние.

Спортсмены о травмах вообще часто говорят — это у нас общая «пугалка», от которой никто не застрахован.

— Поразительно, что вам удается совмещать преподавательскую нагрузку и тренировки Вана, — отвесил тренеру Ло комплимент тренер Лин.

Стоп, это же не комплимент! Вернее — комплимент с двойным дном. «А не собираетесь ли вы, уважаемый Ло Канг, вернуться к преподаванию физкультуры?».

— Вовсе нет, — с вежливой улыбкой покачал головой второй папа. — Руководство решило, что для Цинхуа будет лучше, если я продолжу тратить все силы на тренировки Вана и лишило меня радости прививать молодежи любовь к спорту через уроки физкультуры. Меня это немного расстраивает, но решение многоуважаемых руководителей безусловно верно: в университете множество преподавателей высшей квалификации, а я гораздо полезнее в качестве тренера. Потому я и нахожусь в командировке с непрописанным сроком завершения.

Тренер Лин лицом владеть умел, но, будучи продуктом воспитания спортивной машиной, делал это так себе, и не смог скрыть от меня и других разочарование. Не собирается Ло Канг на старую работу возвращаться, а значит продолжит раздражать функционеров от спорта одним своим наличием рядом со мной.

Зато тренеры сборной, для которых Ло Канг в силу другого вида спорта не конкурент, души в нем не чают и, судя по рассказам ребят, «за глаза» любят потешаться над Ассоциацией и ее представителями. Разок даже лично наблюдал — тогда тренер сборной, натянув на лицо участливую мину, задал тренеру Лину вопрос о недавней волне увольнений и кадровых перестановок в Ассоциации. Тогда с должностей слетела пара реально важных китайцев, и мы с Ло Кангом предполагаем, что Ян обязан шансом проявить себя именно этому: Ассоциация получила сверху живительного пинка формата «Почему в Цинхуа смогли разглядеть и 'обработать» самородок-Вана, а ваша многомиллиардная машина не способна дать Китаю хоть сколько-нибудь приличного теннисиста мужского пола?«. Даже представлять не хочу, насколько плотно пришлось попахать спортивным функционерам, чтобы успеть пропихнуть Яна на Австралия Опен и каких денег это стоило. Уверен, последние дни многие работники Ассоциации без устали благодарят Небо за то, что 'падаван» не вылетел в первом же раунде.

Теперь Ассоциации есть кого показать большому начальству в качестве подтверждения собственной полезности. Даже если бы у них получилось сожрать тренера Ло и подмять меня под себя, как ни странно получилось бы хуже — «кейс» на основе одного странного деревенского самородка не сформируешь. Ян все-таки продукт спортивной системы, и для подтверждения ее состоятельности годится лучше.

После ужина наступило время «пыток» — разбора сегодняшней моей игры. Эта форма скучного досуга практически в прошлом из-за ее общей бесполезности (на актуальном уровне ошибок практически нет, за весь матч приходится обращать внимание на один-два момента), но сегодня и потом — после финала — она нужна ради Яна и его тренеров, типа мастер-класс от нас с Ло Кангом. Приглашенный гость — Катюшка, и это здорово: так я смогу смотреть на любимую женщину, а не на экран.

Тренер Ло показывал отобранные моменты примерно час. После этого тренер Лин воспылал желанием показать Ло Кангу и мне наше место, очень вежливой просьбой заполучил пульт и попытался было указать на «пропущенные» тренером Ло моменты.

Это он зря — на протяжении сорока минут мы с Ло Кангом вежливо объясняли представителю конкурирующей структуры, почему мы умышленно не обращали внимания на тот или иной момент: в той ситуации, в которой я оказался, либо попросту невозможно было сыграть иначе по совокупности объективных факторов, либо моя неудача заключалась в пресловутой «доле процента», сыгравшей не в мою пользу.

К концу мероприятия младшие тренеры Яна смотрели на начальничка с плохо скрываемым злорадством, а сам он из последних сил держал уверенное выражение лица, отчаянно краснея щеками и жалея, что вообще полез.

И поделом — нефиг не в свои дела лезть.

Глава 13

Полнехонькие трибуны продуцировали привычный шумовой фон, в воздухе царила комфортная температура в двадцать с маленьким «хвостиком» градусов, а соперник был привычен, что, впрочем, финальную игру легче не делало: ни для меня, ни для Роджера Федерера.

Счет по сетам 2−2. Сейчас начнется решающий, и комментатор справедливо правильно охарактеризовал наше состояние как «держатся на одной силе воли».

На отдельном секторе трибун сидит привычно прибывшая на финал делегация от Цинхуа во главе с самим ректором. В качестве дополнительного давления на меня — два десятка деятелей Ассоциации высшего уровня. Семьсот три связанных со мной «писульки» совокупно за этот год поступило во «входящую» папку главы Ассоциации. Все, как одна, написаны заслуженными китайскими тренерами, которые пытаются заменить собой тренера Ло, в целом-то справедливо называя его «учителем физкультуры» и прилагая к прошениям свои методические наработки формата «я знаю, как тренировать Вана лучше».

Приехали вот, сидят, жрут меня глазами, и на кону стоит не столько кубок Австралия Опен, сколько должность моего тренера. Ло Канг вальяжно, широко раздвинув колени и откинувшись на спинку, сидит на тренерской скамейке и жует соломинку, как бы демонстрируя свое незыблемое положение. Полагаю, в Ассоциации знают о его ставках, и сегодняшняя — в двадцать миллионов гонконгских долларов, поставленных на мою победу — для них тоже не секрет.

«Рычаг давления» вроде бы есть, но груза его я совсем не ощущаю: а что изменилось-то? Разве были игры, которые мне было можно проиграть? Разве без этого всего я хотел бы потерять свой «винстрик»? Пусть великовозрастные придурки строчат «писульки», пусть пытаются совать взятки, напрягать могущественных покровителей и всячески интриговать — мне-то что? Я просто буду побеждать снова и снова, даже если мир за пределами корта превратится в поле финальной битвы добра и зла.

Подбросив мяч так, чтобы он на мгновение закрыл собою висящее над головой Федерера солнце, я подал в «экономном» режиме — сил осталось всего на парочку взрывных атак. Роджер тоже не стремился тратить оставшиеся резервы, спокойно отправив в меня классический до слез умиления кросс. Я ответил тем же, он — снова, но с ленивой подкруткой, заставившей меня сделать один лишний прыжок. Не тратя силы на расстройство по этому поводу, я за долю секунды прогнал в голове два последних матча против Федерера. Убедившись в том, что подобные моменты случались в обеих, и каждый раз я не пытался моментально «развести» соперника на ответную трату выносливости, я решил рискнуть и мощным ударом отправил мячик обратно по максимально низкой траектории.

Снаряд едва не задел сетку, но риск окупился качественно — Роджер не только потратил силы на резкий рывок влево, но еще и запорол форхенд, впечатав мяч в верхнюю кромку сетки.

— 15−0!

Первый козырь разыгран отлично — вытряс из Федерера ценнейшие на этом этапе капли выносливости, сам заработал очко, а соперник теперь еще и вынужден сохранять бдительность там, где раньше было не надо.

Вторая подача — точная копия первой, а полутораминутный обмен кроссами своей академической унылостью был способен вызвать у стариканов из Ассоциации острый приступ восторга. Решив, что хватит имитировать метроном, я применил ту же подкрутку, которая стоила Федереру очка. Роджер был готов, поэтому спокойно отбил все тем же кроссом, как бы приглашая постучать по мячику «вхолостую» еще немного. Я был не против, но кроссы бывают разные, и я вложил в свой побольше силы, заставив Федерера пробежаться. В следующий — еще немного больше, и Роджер снова вынужден тратить больше сил, чем ему хотелось бы. Немного психанув, соперник принял навязанные мной правила, и как следует вложился в собственный кросс.

Пока он готовился продолжать работать на дальней части корта, я немного пробежался и своим ударом погасил инерцию мяча, который медленно и печально перелетел сетку, с унылым звуком коснулся покрытия и отскочил на жалкие три десятка сантиметров, шлепнувшись обратно и бессильно запрыгав по корту — добежать и отбить Федерер даже не попытался, решив сэкономить силы: все равно бы не успел.

— 30−0!

На мою третью подачу Федерер ответил совсем уж скучно — соперник решил «отпустить» неудачно начавшийся для него гейм, чтобы потратить остатки сил на попытки забрать два следующих. Мысленно настраиваясь именно на них, я спокойно заработал третье очко, и подача перешла к Роджеру.

Второй гейм спустя пятнадцать минут противостояния уперся в «больше-меньше», а Роджер потихоньку начал сдавать — в дело вступила разница в возрасте, с каждой секундой матча все сильнее сжимая своими метафорическими ладонями горло Федерера. Лучшее, что я могу сделать — это побыстрее закончить его «страдания»!

Хорошо подготовленный топ-спин в моем исполнении возымел результат, и «больше» стало у меня. Теперь, когда Роджер находится на последнем издыхании, сил можно не жалеть — напротив, чем сильнее будут мои атаки, тем быстрее соперник выдохнется окончательно.

Отбив трижды, на четвертый раз Федерер не успел, и я забрал второй гейм решающего сета. Победа практически в кармане — переламывать такое большое преимущество у Роджера не осталось ни физических, ни моральных сил, и нам с ним осталось только отбыть «номер» до конца, чтобы не портить у зрителей впечатления от такого длинного, напряженного и сохранявшего интригу до последнего сета финала. Достойного финала.

Услышав финальный свисток, я промокшим насквозь напульсником размазал по лбу пот и на норовящих споткнуться и молящих об отдыхе ногах пошел жать руку Федереру, не забывая салютовать ракеткой трибунам. Радости от очередной большой победы нет, но есть очень приятное удовлетворение от хорошо сделанной работы. Так оно и должно быть. Поручкавшись с соперником и подвергнувшись награждению, я направился к своим, уже успевшим сформировать коридор до раздевалки.

— Ван, вам не кажется, что постоянные победы заставят ваших фанатов перестать смотреть матчи из-за отсутствия интриги? — сумел преодолеть барьер из охраны какой-то журналюга, сунув мне микрофон под нос.

Если вот эти вот мордовороты, с которыми мне даже разговаривать запрещено пропустили, значит придется ответить — без одобрения Партии ко мне нынче никого не пускают.

— Полагаю, что получится наоборот — всем интересно ждать момента, когда прерывается большой «винстрик», — с улыбкой заявил я, и тренер Ло подтолкнул меня в спину — «иди в тепло, пока не простыл».

Устало скинув с себя пропотевшие шмотки, я забрался в душевую и уселся на пол под горячие струи. «Отомстил» за Яна, как и обещал. Сейчас посижу, немного отдохну, и потом будет можно продолжить сидеть-отдыхать в автобусе. После него — в ресторане, но я бы лучше поехал «домой», лежать в тишине и покое. Нельзя — уважаемый ректор и уважаемый посол Китая в Австралии желают покутить на приеме в честь победителя. Ах да, посидеть там не выйдет — мероприятие традиционно проводится в формате фуршета. Хорошо, что народ с пониманием, и через часок нам с Катей можно будет уйти заниматься более интересными вещами.

Подумав еще немного, я со вздохом «отслюнил» еще полчасика — Ян тоже идет на прием, а значит будет полезно потусить с ним на глазах у «главнюков» подольше. Добрый я все-таки, и поступаю прямо не как китаец: мне от падавана никакой выгоды не светит — нету у Большого тенниса «реферальной ссылки», которая генерирует доход за каждого, кого ты в него пристроил.

* * *

— Огромное, огромное достижение! — закончил господин ректор долгий хвалебный монолог в честь первого моего кубка из серии Большого Шлема.

— Оправдывать ожидания лучшего университета Поднебесной гораздо более значимая награда для меня, — скромно заявил я в ответ. — А ваше предложение поместить кубок в зале для наград Цинхуа — высочайшая честь.

Пускай забирает, я себе еще выиграю.

— Приятно видеть, что ты находишь время для помощи молодым дарованиям, — заметил ректор стоящего рядом со мной Яна.

Мы тут все в костюмах, и падаван выглядит забавно: став к данному моменту фанатом игр серии «Якудза», он нарядился в белые пиджак и брюки, как один из героев игры. К счастью, мозгов у его кураторов хватило на нормально завязанный галстук вместо лихо расстегнутых верхних пуговиц рубахи.

— Прозвучит нескромно, но одному на вершине одиноко, — застенчиво шаркнул я ножкой.

Не став осуждать, ректор и окружающие китайцы рассмеялись, после чего Ян получил очевидное предложение:

— Молодой человек, недавно на факультете Вана образовалось свободное место. Сейчас несколько поздновато, но мы могли бы успеть помочь вам сдать экзамены, чтобы учиться в одной группе с Ваном.

— Простите, многоуважаемый господин ректор, но я даже не сдал ГаоКао, — поклонившись, простодушно признался Ян.

Снисходительно улыбнувшись, ректор его утешил:

— В вашем случае это не проблема.

— Мои родители будут счастливы! — широко улыбнулся падаван и благодарно поклонился. — Огромное вам спасибо! Я немедленно сяду за учебники!

Кивнув, ректор потерял к нам интерес, повернувшись к какому-то китайцу из свиты, и я незаметно подтолкнул Яна к ближайшему столу, где уже сформировалось несколько группок важных китайцев, желающих с нами поговорить.

— Когда небожитель предлагает что-то для тебя сделать, не надо думать о бюрократической фигне, — поделился мудростью по пути. — Хорошо, что ректор много общается со студентами и привык к такому, но другой старикан мог бы обидеться на твое признание.

— Я запомню, — пообещал Ян и с обезоруживающей улыбкой признался. — Я вообще довольно глупый.

— Глупость и оценки — это разные вещи, — пожалел я его. — Мой дядя, например, в свое время неплохо сдал ГаоКао, поступил благодаря этому в колледж, но вылетел оттуда еще до первого экзамена за пьянство и разгул.

У дядюшки Вэньхуа богатая биография.

— Я бы хотел попробовать пьянство и разгул, — мечтательно вздохнул Ян.

— Когда карьеру закончишь, никто не будет мешать, — хохотнул я.

Тут мы подошли к столу, и пришлось на пару десятков минут прервать нормальный разговор ради выслушивания формальностей и выдачи стандартных ответов. Подарки в виде чеков и денежных переводов доставались в основном мне, но немного, в рамках «поддержки талантливых новичков», перепадало и Яну. Даже завидую немного — пацан «двигается» более-менее стандартным путем, через победы и поражения, а не как я, на которого начинает давить собственный «винстрик».

Когда уважаемые люди отстали, ко мне подкатил какой-то европеоид, на приличном китайском заявив:

— Многоуважаемый Ван Ван, меня зовут Эндрю Блэк, я представляю корпорацию «Nike». Мы бы хотели предложить вам рекламный контракт…

— Извините, мистер Блэк, — перебил я. — К сожалению, все мои конечности проданы «Анте» на многие годы вперед, поэтому и общаться вам нужно с ней. Извините, я очень устал и отбываю домой.

И сразу к выходу — всё, номер отбыт, можно возвращаться в отель к любимой невесте.

Глава 14

Возвращение домой из долгой командировки — это всегда очень приятно, и я был бы ему рад даже если бы проиграл. К счастью, возвращался я победителем, и родной университет, даром что я ни на одном занятии не был и едва ли побываю, встречал меня как положено. На столбах, зданиях, в руках людей — отовсюду на меня смотрели мои фотографии, мои цитаты (может однажды и книжку с ними издадут, что немного смущает) и неотъемлемые атрибуты любого праздника — флаги КПК и уместные лозунги с цитатами партийных идеологов.

В небе над всем этим летали шары и воздушные змеи, играла музыка, а толпа встречающих начиналась у исторических ворот Цинхуа, заполнив каждый свободный кусочек университетского парка. Не виси над народом страшная угроза потерять социальный рейтинг, они бы и на деревья с биноклями залезли, а не только на крыши и балконы — бликов со всех сторон как грязи.

Полиции и охране университета помогали обеспечивать порядок члены моего фан-клуба — их легко опознать по «теннисным» козырькам на головах и красным футболкам со стилизованной надписью «Побеждать как Ван Ван» — одна из моделей производимого «Антой» линейки моего мерча. Маленький процент с его продажи идет в благотворительный фонд. Первая линейка продалась отлично, но я недоволен: дизайн безыдейный, и пусть смотрится стильно, лучше я потрачу время, лично согласовав макеты разработанные дизайнерами-новичками — конкурс проводим, главный приз от корпорации — рабочее место в «Анте», а от меня как обычно, автограф на мячике и фотография с победителем.

Словом — на кампусе царила настолько праздничная атмосфера, что вполне могла бы потягаться с недавним Китайским Новым годом. Жаль, но без поднадоевшего официоза не обойтись — важные люди питают слабость к произнесению пафосных речей со сцены, и ректор в этом плане не исключение.

Дисциплинированным соотечественникам никакие заборы и ограждения не нужны — пока мы с соратниками, Катей и Яном следовали по людскому коридору за ректором, деканом и десятком других важных работников университета, никто не пытался покинуть строй или чего-нибудь под шумок от меня «открутить» на сувениры.

Есть, впрочем, у поднадоевших официальных церемоний всех мастей неизменно радующий плюс — не только добрым словом награждают меня, но и материальными ништяками. Конвертик с долларами, почетная грамота, благодарственное письмо и прочая макулатура экономического и символического толка стандартны, а гвоздем программы в этот раз выступает комплект из проектора и аудиосистемы известной южнокорейской фирмы. Бренд чужой, но собрано-то у нас, трудолюбивыми китайскими руками. Отличное приобретение для моих апартаментов на кампусе — поставлю в гостиной, а телевизор попрошу повесить на стену спальни.

Поблагодарив университетское начальство в микрофон, я поблагодарил народ за теплую встречу, и на этом официальная часть закончилась — важные люди свалили после нашего коллективного фото, а мы с Катей, Яном и даже тренером Ло остались, чтобы пообщаться с народом. Невеста пользовалась гораздо большей популярностью, чем вроде бы заслуживающий этого падаван. Ничего удивительного — она красивая и регулярно мелькает рядом со мной. В университете Катюшка теперь кто-то вроде королевы со всеми вытекающими: половина девушек от нее фанатеют и хотят дружить, а вторая — люто ненавидит, но тоже пытается подружиться. Ради возможности подставить или хотя бы прокачать собственную популярность.

Это что касается прекрасной части студентов, а что там творится в головах моих коллег по полу даже представлять не хочу, запечатав это направление воображения сургучом с надписью «звенящая пошлость, не открывать».

Досталась доля внимания и Ло Кангу — он знаменит, а еще преподаватель, то есть студенты считали полезным помаячить перед его глазами и сфотографироваться. Хотя бы родных порадовать, дав им повод похвастаться друзьям и знакомым: «наш-то вон с какими людьми знается!».

Время за раздачей автографов и фотками летело незаметно, и через полтора часика я заметил, что очередь желающих того и другого как будто и не уменьшилась. Солнышко клонилось к закату, и по моей просьбе сработал громоотводом для народного расстройства, заявив, что наступило время вечерней тренировки. Немалое количество фанатов сразу же ломанулось к корту, чтобы занять лучшие места, а мы в образовавшейся «коробочке» из охраны погрузились в микроавтобус, который медленно, чтобы не раздавить народ, повез нас домой.

— Не замерз? — заботливо спросила меня Катя.

Улыбнувшись — приятно! — я покачал головой.

— Приготовлю-ка я чего-нибудь, пока ты ракеткой машешь, — решила невеста.

— Хозяюшка, — умилился я.

— Да какое в общежитии хозяйство, — кокетливо отмахнулась она. — Вот станем в своем доме жить, тогда и хвалить будешь.

— Уверена, что буду? — хохотнул я.

— Вот сейчас что-то не поняла, — грозно посмотрела она.

— Буду-буду, — моментально исправился я.

— То-то же! — хихикнула Катюшка.

— Катя, а у тебя есть симпатичные русские подруги? — с некоторым смущением спросил Ян.

Ишь ты — только-только сделал первые шаги по лестнице в Небо, а уже русскую «кошка-жену» хочет.

— Здесь — нет, но недавно Лаура — она из Бразилии — бросила своего парня и теперь в активном поиске. Познакомить? — предложила Катя.

— Бразилия? А это вообще где? — продемонстрировал падаван зияющий провал там, где должны быть азы географии.

Не Люксембург какой-нибудь все же, а огромная и от этого заметная на всех картах страна. Пока Катя пыталась понять, не является ли озвученное попыткой пошутить, хорошо знающий Яна я ответил:

— В Южной Америке.

— Спасибо, но родители проклянут меня, если я буду встречаться с негритянкой, — отказался падаван.

— Она не негритянка, а мулатка, — обиделась за знакомую Катя. — И очень красивая!

— Повезет кому-то, — вежливо вздохнул Ян.

— Раз ты такой, не буду тебя ни с кем знакомить, — наложила на него санкции девушка.

Падаван покосился на меня и на всякий случай перед Катей извинился, получив за это пару очков уважения в моих глазах.

* * *

Глядя взбудораженному и тыкающему мне смартфоном под нос Фу Шуньшую прямо в глаза, я скучным тоном процитировал одну из классических лживых мантр на тему криптовалют:

— Переводы в «крипте» являются анонимными и невозможными к отслеживанию.

То, что иностранцами могло бы быть принятно за наглость и сделать хуже, «куратором» было принято правильно: как мое умение держать лицо, а на это у каждого китайца с рождения право есть.

— Я понимаю, что твоя невеста — русская, но ты сильно рискуешь своей карьерой, когда без разрешения делаешь вот такие вещи!

Я молча указал рукой на включенный телек, где который раз за сегодня крутили новости из Донецкой Народной Республики. Приобретенная память шикарно сохранила, как гражданин Стрелков с малыми силами ополченцев героически сворачивал кровь регулярным украинским войскам. Мемы по этому поводу «пилятся» смешные, но ситуация очень страшная. Жалко людей, зажатых между молотом и наковальней, и в этом состоянии им придется сидеть еще семь с хвостиком лет.

Я не могу дать гражданину Стрелкову танки и солдат — я вообще не знаю, прав он в своих похождениях или является вредным вообще для всех факторов, но могу немного помочь простым людям, которым сейчас очень трудно. Волонтерские организации переводы в «крипте» принимают так же, как и любые другие, и я надеюсь, что распределением «донатов» занимаются честные люди, а не жадные ворюги. Отчет о тратах на сайте у себя вывесить обещали — потом посмотрю.

— Всегда кто-то где-то воюет, но это не значит, что тебе нужно спонсировать террористов! — заявил «куратор».

— Оу, — поморщился я. — Цитируете вражеские «методички».

— Нехорошо, — поддакнул Фэй Го.

Фу Шуньшуй пожевал губами:

— Вся эта история дурно пахнет. Как человек, всеми силами пытающийся тебе помочь, я рекомендую тебе игнорировать разборки наших северных соседей.

— Простите, это повторится, — поклонился я. — Но говорить на эту тему никому ничего не буду.

«Отменят» за это нафиг, а оно мне надо? Баланс между желанием помочь людям и здоровым эгоизмом нужно соблюдать — не будет карьеры, не будет вообще ничего, в том числе — помощи людям, своим и зарубежным.

— Я запрошу официальную позицию Партии по этому вопросу, — буркнул Фу Шуньшуй и покинул гостиную.

— Дипломатия — это способность закрывать глаза на существование некоторых вещей, — важно заявил я.

— Готовишь цитатник? — ухмыльнулся Фэй Го. — Записывать не буду, извини.

— Это я не забуду, — самонадеянно пообещал я. — Что сказал Центр?

— Не трепаться и распоряжаться интернет-деньгами как заблагорассудится, — выдал «карт-бланш» Фэй Го.

Дублируются у них с Фу Шуньшуем функции, но «Центр» у каждого свой. Тот, который стоит за телохранителем — важнее, поэтому я спокоен.

— Вот и славно, — подвел я итог и, услышав в коридоре шаги, выключил телек и поднялся с дивана.

— Я готова, — заглянула в гостиную нарядившаяся в бежевое вечернее платье, поддельные украшения и собравшая волосы в высокую прическу с завитушками Катя.

Предстоит классическое мужское испытание — поход в торговый центр и многочасовое «да, дорогая, тебе очень идет». Выбрать шмотки дама сердца прекрасно может и сама, но без формального одобрения своего избранника досуг сильно теряет ценность. Ладно, вру — у девушки все есть, а сегодня мы идем выбирать огромное количество подарков.

В связи с параноидальным уровнем усилий по обеспечению моей безопасности погулять «за бугром» бы фиг вышло. И по Пекину прогулку согласовывать нужно дня за три. Но здесь, на кампусе, жить можно относительно спокойно — обеспечение «коридора» до самого большого местного ТЦ и набивание его охраной заняли всего три часа: как раз Катюшке быстрый «марафет» времени навести.

Утрирую, причем из большой любви — она у меня молодец, копаться и сидеть на месте не любит, все время занята чем-то полезным. Сейчас — особенные дни, потому что я рядом, и невеста старается быть для меня как можно красивее: уеду, и будет она ходить на учебу без косметики и в пусть и дорогом, но строгом наряде «серой мышки».

— Отлично выглядишь, — отвесил я девушке комплимент, взял за руку, и мы пошли к лифту до подземной парковки.

Фэй Го (если не считать лифта и машины, где пространство ограничено) последовал за нами на почтительном удалении, а около лифта нас догнал Ло Канг, что-то торопливо дожевывая на ходу.

То еще свидание, очень «уединенное», но мы с Катей научились абстрагироваться от живых стен вокруг нас. Неизбежное зло на то и «неизбежное», что с ним ничего не сделать — остается лишь проявлять конфуцианское умение адаптироваться ко злому внешнему миру.

— В Машки, сестры троюродной, двойняшки родились, — делилась девушка новостями по пути и показывала мне фотки узкоглазеньких мальчиков, укутанный во шкуры и лежащих в этнической колыбели малых народов Севера.

— Попавшая в кадр упаковка памперсов меня радует, — признался я. — Они в тундре живут?

— В тундре, — с улыбкой подтвердила Катя. — А во что еще детей пеленать? У нас теперь даже оленеводы колыбели мхом не набивают.

— Просто контраст прикольный — раз в «вичат» тебе фотки шлют, значит тундра там развитая, — хохотнул я.

Мир нынче порой принимает очень забавные формы — сидит чукча в чуме посреди белой ледяной пустоши, один глаз — на стадо оленей, другой — на видосик в экране смартфона.

— 4G между прочим, — похвасталась Катюшка.

— Солидно, — уважительно кивнул я.

По прибытии в торговый центр началась суета: откупаясь от встречных жителей кампуса фотками и автографами, мы начали вгонять работников отделов одежды и косметики. Опыт двух жизней позволил мне не страдать и не проявлять слабость, прячась на скамейках в коридоре или фудкорте — просто надо просто глазеть на самые цветастые стеллажи и полки, не пытаясь вглядываться и предаваясь медитации. Если в магазине есть отдел с игрушками или закусками, вообще шикарно — первые сорок лет в жизни мальчика являются самыми сложными, и я был рад покопаться в коробочках и пакетиках.

Была у нас и цель — купить всем родным и условно-близким (а таких нынче вся деревня, включая вредную старушенцию Чжоу Ланфен. Соседка как-никак, что нам мелкая ругань? Время от времени в телерепортажи и видосы приезжающих в деревню блогеров обо мне попадают почти все односельчане, и соседка отзывается обо мне в духе «я всегда говорила, что у мальчика большое будущее, и даже ругалась с его бабкой, когда она заставила Вана бросить бадминтон в детстве». Настолько блестящая в своей непробиваемой наглости ложь по-моему более чем достойна подарка! Для Линфен мы с Катей, неплохо поржав в процессе, купили удивительно уродливого, громоздкого и неспособного вписаться ни в один интерьер дракона. Килограммов тридцать полого железа! Добрых полтора метра длины и сильно переменчивой в силу расположенных фиг пойми как лап, головы и хвоста ширины! Восхитительная отечественная краска, обещающая при первом же дождике начать слезать пышными лохмами — это сделает невозможным содержание дракона во дворе, и соседке придется держать это ублюдище дома, пытаясь хвастаться им гостям.

Близняшки получат полные наборы актуальных моде коробочек с «секретными» фигурками и прочие популярные розово-плюшевые радости из магазина MiniSo, мама и старшие дамы — комплекты люксовой косметики, которые помогли подобрать Катя и улыбчивые молоденькие консультантки. Отец — новенькую бензопилу: никто не помешает мне провезти ее в личном самолете, который стараниями Ассоциации и Партии всегда к моим услугам.

Для дядюшки Вэньхуа — новенький, выполненный из новейших, запатентованных до последней ниточки материалов костюм для рыбалки…

— Нифига себе — болотники за полсотни тыщ баксов! Давай дяде купим!

…А главным подарком служит сертификат на установку бионического протеза в лучшей клинике Китая. Дядя — человек гордый, и от «железной подделки» отказывался и продолжит отказываться, но я уверен, что даже уговаривать шибко не придется: качественный протез хорошо сочетается с его обновленным образом трезвенника и примерного селянина.

И для всех остальных односельчан — почти целиком «вынесенные» отделы с фитнес-часами и смартфонами: этому народ всегда будет рад, потому что прикольно и полезно. Отдельной статьей — навороченный кинопроектор для нашего сельского ДК, где с недавнего времени начали показывать кино. Раньше не было смысла — у всех интернет, все могут смотреть что хотят, а если захочется в кино, то лучше съездить в нормальный городской кинотеатр.

Теперь кинозал окупается в основном благодаря туристам: прибыв в деревню, они где-то через три часа с ужасом понимают, что «контент» закончился, и дальше либо на поля продолжать глазеть, либо прибегать к помощи немногочисленной туристической «инфраструктуры»: пяток «домашних» (то есть занимающие первые этажи домов или пристройки) кафе, некоторое количество экологически чистых угощений прямо дома у гостеприимных хозяев (особенно популярны наливки, настойки и копчености), магазинчик торговца Гао — ну чего они в нем такого найдут? — и два увеселительных аттракциона: катание верхом на лошадях и пони и кормление сельской живности с возможностью ее погладить. Для особо яростных «дауншифтеров» — возможность за свои деньги почистить стайку. Как ни странно, услуга пользуется некоторой популярностью — в деревню порой фиг знает зачем приезжают группы коллег, типа на выездной «корпоратив», и чистка ими используется в качестве наказания для чего-нибудь проспоривших или провинившихся.

Ну и собственно киношка, ставшая пристанищем не желающих идти уже в гостиницу или снятую комнату в деревенском доме молодых пар — темнота и атмосфера их вечный друг.

Нагрузившись словно возвращающиеся с гастролей Советские артисты, мы с Катей вернулись домой, поужинали ее пюре с котлетками (су-вид девушка тоже освоила, но сегодня хочется вот так), немного потрепались под чай со сливовым пирогом и второй раз за сегодня покинули общагу, на этот раз направившись в аэропорт. Пункт назначения — Гуанъань, и пусть военный его аэропорт регулярных рейсов не обслуживает, мне на него прилететь можно.

Глава 15

Возможность посетить действующий военный аэропорт для такого милитаристически настроенного патриота как дядюшка Вэньхуа не могла не наполнить старшего Вана праздничным настроением. Это у него последнее время нечасто — как бы не старался бывший алкаш убеждать самого себя и окружающих в том, как здорово ему теперь живется, ждать восстановления искалеченной пагубной привычкой нервной системы придется много лет. Нечем организму радоваться — не выделяются собственные сератонины и эндорфины, потому что много лет это приходило из вне.

Сегодня, однако, день особенный, потому что дядюшку, отца и прадеда — наконец-то мы с Ван Ксу увидимся, ух он мне выскажет за все и сразу! — встретил лично комендант аэродрома в чине капитана. Пока мы летели, мужикам устроили экскурсию на чужеродно смотрящемся здесь BMW — капитан, даром что человек военный, комфорт предпочитает повыше, чем предоставляет китайская копия «УАЗика».

В связи с этим, а еще благодаря помощи семейного аксакала Ван Ксу дядюшка легко «уговорился» на протез, и Ван Дэи сильно грустил от невозможности это дело обмыть.

О капитане-коменданте аэродрома мы не забыли — ему, любителю аквариумистики, была привезена мощная «умная» система контроля температуры и качества воды. С приложением и управлением по Wi-fi, и я был уверен, что капитан их освоит — Партия велит быть высокотехнологичным, и без умения пользоваться компьютером и смартфоном никакой карьеры не построишь. Подарок он по-китайской традиции откроет и порадуется потом, а пока капитаном были проявлены манеры — он чмокнул Кате ручку и после формальных фраз, поклонов и моих с родными объятий заявил:

— Принимать таких высоких гостей как вы — величайшая честь для нас. Идемте, я покажу вам ваши апартаменты, а потом приглашаю вас на скромный ужин в нашей столовой.

Прилетели мы в ночь, и поэтому возникла проблема — настолько мощно победившего меня в родном городе положено встречать на должном уровне, а ночью сгонять Партия народ не станет, и будет в этом права. Можно было бы переночевать в отеле или вообще в личной квартире, но прикольно же на действующем военном аэропорте для разнообразия заночевать.

Будь мы в Америке или там в Европе, у меня был бы выбор: либо поддерживать ребят из армии, либо наоборот — заделаться кем-то вроде хиппи и «топить» за мир во всем мире. Выбор оный есть только по одной причине — западные фашиствующие империалисты армиями пользуются не для защиты родных земель, а для обкашливания своих интересов в других частях планеты. Проще говоря — воюют за бабло, а значит, пусть конкретные нижние чины не виноваты, клеймить их позором вроде бы моральное право есть.

На наших землях не так — наша армия в грустные нефтяные страны не вторгается, легитимных тамошних правителей не вешает и жить по законам «демократии» никого не учит. Наша армия вообще на мой взгляд что-то вроде театра — ну кто в здравом уме нападать на Китай будет? И на кого будет нападать Китай? На Тайвань и на рыбаков из «лежащих» под врагами стран разве что — мол, в не те территориальные воды заплыли.

Посему за родную армию «топить» я могу сколько угодно, без малейших угрызений совести и закрытия глаз на неприятные моменты, получая за это расположение служивых и им сочувствующих. Да и если в этой реальности Партия вдруг решит освободить Тайвань прямо вот завтра, я все равно будут «топить» за своих — так у нас здесь, в Азии, положено, и я с таким подходом согласен. Это же наши ребята, по одним считай улицам бегали, один телек смотрели, в одни игры играли. Нужно своих поддерживать в трудные минуты, пусть даже они не совсем правы — потом, когда перестанет литься кровь, можно разобраться кто прав кто виноват, а пока нужно просто «врываться» в драку — там ведь «наших бьют».

Это — тоже наследие Ивана, который вот-такенными от удивления и непонимания глазами наблюдал высказывания «народных» артистов, популярных блогеров и прочих «лидеров общественного мнения», которые словно кровожадные упыри принялись поливать грязью и желать смерти своим же. Впрочем, какой нафиг народ им «свой»? Они же элита, а там, у подножия твоего «трона», в грязючке копошится вонючее быдло.

Ай, ладно — чужие это воспоминания, а я вообще китаец. Китайцем этих времен быть здорово — отгроханный руками предков исполинский производственный комплекс нужен всем, и Поднебесная сидеть на всех стульях сразу может еще очень долго. Спешить нам некуда — Китай был, есть и будет, а потому суета соседей по планете вообще нашего внимания не стоит. Здоровое у нас общество, несмотря на все кажущиеся чужакам ужасными особенности менталитета. Когда человек пугается совершенно потешного аттракциона «тайфун» на Хайнане, значит с психикой у него все нормально — «планка жести» благодаря стараниям фильтрующих оную людей не задрана.

По пути к жилому сектору военного аэропорта получилось посмотреть на подсвеченные по правилам техники безопасности строящиеся объекты: еще одна взлетно-посадочная полоса, ангары для самолетов, новый терминал и положенные подсобно-технические помещения. Строят соотечественники быстро, и по словам коменданта уже через четыре месяца все это будет сдано в эксплуатацию, а аэропорт откроет свои воздушные врата для гражданских клиентов.

Апартаменты были неплохи — нам выделили целое офицерское крыло трехэтажного жилого здания. Внутреннее убранство комнат ничем армейское не напоминало: полагаю, казенные железные кровати и ДСПшные столы с инвентарными номерами куда-то вынесли, а на их место поставили стильненькую, выполненную в светлых тонах, «гражданскую» мебель. Внимательно осмотрев диван, я нашел прилепленную к задней части обивки этикетку. Дорогущий, и, полагаю, его после нашей ночевки вернут в магазин. Спасибо за заботу.

* * *

От масштабов начавшегося прямо с раннего утра праздника даже привыкший ко всяческим награждениям я выпал в осадок. Толпы народа начинались прямо у ворот военного аэропорта и живым коридором заполонили все тротуары на пути нашего длинного и разветвленного маршрута. Впереди нас ехали не только полиция, охрана и «усиление» в виде парочки армейских грузовиков с солдатами, но и грузовички цветочной компании — сидящие в их кузовах работники устилали наш путь живыми цветами красных оттенков.

Еще в процессии имелись грузовички с открытыми бортами и установленными в кузовах здоровенными колонками, транслирующими перемежающиеся приятными для меня высказываниями ведущего песни с успешно релизнувшегося дебютного альбома ассоциированной со мной поп-группы. Патриотическую нагрузку никто не отменял, поэтому с интервалом в три песенки колонки наполняли окружающее пространство гимнами Китая, Теннисной Ассоциации, Цинхуа и провинции Сычуань.

Процессия словно обладала аурой с четко очерченным радиусом. Этаким «пятном света» мы озаряли доселе скучающий кусочек толпы, заставляя людей бросаться в нас цветами, красными лоскутками и прочими неопасными материалами. А еще кричать, прыгать, махать руками и лихорадочно вжимать кнопку «сделать снимок» или «начать запись» на смартфонах. Когда наше «пятно» уползало подальше, народ снова принимался скучать и расходиться — кроме самых фанатичных и упорных, которые перемещались в точки нашего будущего появления.

За право побыть спонсором праздника развернулась настоящая битва, но для «Анты» и шоколада «Панда» (тот самый «дубайский», патент на который наша семья недавно продала с концами за половину миллиона долларов) местечко всегда зарезервировано, как и для других «старых» моих рекламодателей. Многие логотипы «новичков» я видел впервые и даже не представлял, чего это я тут рекламирую. Да и не важно — плохое запрещено законодательно, а остальное проходит через мощный партийно-юридический «фильтр», оснащенный так же отделом оценки имиджевых рисков.

Торчать из люка лимузина-«мерседеса» мне запретили, а тонированные окна прятали нас с Катей, прадедом с отцом и дядей, тренером Ло, Ли, супругами Фэй (Шу Жу такое мероприятие пропустить не могла — ее же тоже награждать будут) и Яном (репутацию падавана нужно прокачивать) от людей. Это хорошо — можно расслабиться и сэкономить моральные силы: сегодняшний день обещает выжать меня до капли.

Сначала мы осуществили визит к начальству в городскую управу, куда ради такого съехалось все высшее начальство провинции. Формат в виде фуршета-чаепития (не бухать же уважаемым людям с самого утра!) включал в себя камерную церемонию с хвалебными речами в наш адрес, фотографированием и вручением моим старшему и младшему тренеру солидных премий. Мне «обломились» ключи от пентхауза в Ченгду — теперь и в столице провинции «база» есть!

Два часа таким образом растворились в небытие, а мы поехали в традиционную для каждого моего возвращения на Малую Родину локацию — штаб-квартиру Комсомола. Здесь мне пришлось труднее — регламент включал полуторачасовую сессию ответов на вопросы комсомольцев из зала. На сороковой минуте рассказов о том, какие все знакомые спортсмены профессионалы и молодцы и старом добром режиме своих тренировок, я отчаянно заскучал и начал подумывать о том, чтобы взять несколько уроков вокала и вместо надоевших сильнее блюд на основе осьминога пересказов «методичек» тупо пытать народ своим пением всё отведенное нам время — тогда может и желающих посидеть недалеко от меня станет поменьше.

С нами сюда приехала тройка «главнюков» провинции — камеры в управу не пустили, поэтому звание «почетный гражданин Сычуани» мне вручали в качестве гвоздя местной, подходящей для телевизора, церемонии. Бюрократическая машина напряжением креатива придумала как наградить и тренеров с Яном: они получили грамоты «почетного гостя Сычуани», что вызвало у меня приступ умиления.

Пакет льгот, прилагающихся к званиям, был рассмотрен нами по пути к штаб-квартире китайских пионеров: бесплатная парковка, бесплатный проезд на всех видах общественного транспорта и освобождение от коммунальных платежей. Последнее прекрасно сочетается с моей новенькой недвижимостью — сейчас она «дотационная».

Подкрепившись в пути кофе с припасенными еще дома, на Кампусе, Катиного производства пирожками, мы высадились на парковке скромненькой серенькой трехэтажки, над входом которой руками пионеров была повешена растяжка с приветствием в мой адрес. По выходу из машины мы уперлись в «почетный караул» из подростков в форме и — надеюсь — лишенными боевых качеств винтовками. Команды командира ребята выполняли с радующей глаз синхронностью — вымуштрованы на совесть, что я не постеснялся отметить в приветственной беседе с главными «пионерами» провинции на крылечке у главного входа. Авось и зачтется лишенным детства бедолагам-кадетам.

Еще часок ответов на вопросы. Что интересует китайскую молодежь? Конечно же знаменитости — я рассказал, как тусовался с теннисными «топами» и как снимали музыкальный клип на «Unstoppable». Рассказал и про звезду вредного жанра мукбанг Пан Сяотин, не забыв предупредить ребят, что обжираться — это вредно. В финальном блоке пришлось расстраивать пионеров, которые принялись расспрашивать про китайских знаменитостей от кино, музыки и интернета. Я тупо никого из них не знал, пришлось откупиться анонсом скорого начала съемок документального фильма — в деревню частично за этим и собираюсь.

Награды здесь носили символический характер, но это в моих глазах делало их только ценнее — «материи» мне уже хватит. Значок почетного пионера, шикарный, выполненный из дерева макет китайского «Калашникова», не менее шикарная фигурка из глины в виде двадцатисантиметрового меня в эффектной позе с ракеткой в руке.

После мероприятия я попросил поговорить с пятеркой «творческой группы», изготовившей фигурку — такое надо брать и отливать в пластике для продажи фанатам, больно уж удачно получилось. Ребятам — процент и почет, контакты родителей записаны. Лично позвоню, чтобы семьи молодых скульпторов тоже прониклись праздником.

И после управы, и после Комсомола к нам «прилипали» важные дядьки, которые, к счастью, не требовали пускать себя в мой лимузин, но внимательно за мной наблюдали, словно испытывая и «взвешивая». Своего рода стресс-тест мне сегодня устроили — не «поплавит» ли Вана от многих часов публичных мероприятий далекого от спортивных толка? Этим уважаемым старперам моя инициатива очень понравилась — даже почивая на лаврах и подвергаясь стрессу, я не забываю о работе и вполне по-коммунистически даю возможности другим.

В финале первой половины дня мы посетили местный филиал Ассоциации, где «отстрелялись» за какие-то двадцать минут. Нам с Яном вручили по парочке теннисных комплектов — пригодится, только струны надо будет натянуть — потом пацан получил вторую в своей жизни машину: патриотичный «Хаваль» — а какую по счету получил я даже уже и не помню. Модель зато непривычная — солидно блестящий на клонящемся к вечеру солнышке «Ренж Ровер». Это тоже папе — пусть по пока нетронутым инфраструктурой дорогам рассекает на полном приводе. Родные получили почетные грамоты и устные благодарности за воспитание такого хорошего сына, а тренеры — стандартные конверты с премиями.

Непривычные дядя и папа к этому моменту изрядно вымотались и провожали сияющие витрины алкогольных магазинов тоскливыми взглядами — стресс бы снять, но нельзя. Зато прадед, с которым мы так и не успели поговорить из-за постоянного наличия вокруг посторонних и позднего вчерашнего времени, словно помолодел на десяток лет — в его возрасте это очень много.

Ван Ксу вообще выглядит отлично — череда курортов и лучших клиник Поднебесной с их процедурами и тремя операциями на позвоночнике с последующей реабилитацией позволяют прадеду твердо стоять на ногах и на них же бодро перемещаться часами напролет. Сегодня, отведав некогда привычной торжественно-официальной суеты, прадедушка и вовсе принялся излучать здоровье, солидность и охотно трепался с налипшими на наш кортеж «главнюками». Полагаю, это выльется в очередной виток «возвышения» нашей семьи — блата много не бывает, и прадед на чистых карьерных рефлексах постарается выжать из бесед как можно больше ништяков и влияния. Прадед вообще торопится. Даже лежа на больничных койках и посреди целебных процедур он без остановки звонил и отвечал на звонки всех, кто может быть нам полезен. Получив на старости лет доступ к кабине социального лифта, Ван Ксу словно пытается наверстать упущенное за долгие десятилетия забвения.

И я буду последним, кто старика осудит. Очень горько об этом думать, и я не забываю просить Небо дать деду побыть под ним подольше, но сколько Ван Ксу осталось? В его возрасте, несмотря на оптимистичные заключения врачей, смерть может прийти в любой момент. Год, два, десять — не угадаешь, вот и торопится прадед покинуть этот мир, выжав из актуального перерождения как можно больше. Личных денег на благотворительность он тратит очень много — как может улучшает карму, в том числе «отрабатывая» и мой легший на карму кланов Ван и Жуй грех попытки самоубийства. Я в это все не шибко верю, но бумажки «переводов на тот свет» добросовестно жгу — простите, предки, больше так не оплошаю.

После этого состоялся сытный обед в арендованном для спецобслуживания Ассоциацией ресторане — мы с родней порадовались наличию в меню (не «специальном», а стандартном!) приписке к блюдам из козлятины «мясо с фермы Ван» и аналогичной там, где в составе блюд имеется козий сыр.

Нынешний 2015-й год, кстати, по нашему календарю год зеленой Козы, что грозит для нас обернуться выросшими продажами и необходимостью в очередной раз нарастить стада — и «мясные», и «молочные». Имеется у нас и не-пищевая продукция: в преддверии Нового года удалось неплохо заработать на сувенирных фигурках символа нынешнего года. Через мой магазин мерча продавали, для удобства и чтобы сэкономить на другой рекламе.

Сейчас — батя вчера не утерпел и похвастался — строится фабрика по выделке козлиных шкур. До этого приходилось отгружать их с низким уровнем передела городским кожевенникам, а теперь Ван Дэи мечтает еще о ткацкой и обувной фабриках, чтобы в нашей деревне завелся полный цикл производства. Рога идут на изготовление обладающих весьма сомнительной пользой для здоровья «целебных бальзамов», лицом которых стала бабушка Джи Жуй. Вреда, впрочем, тоже бальзамчики не приносят — просто вода с витаминами, прошедшая положенную по законам экспертизу и получившая заключение о безвредности. Останется пустить в дело козлиные кости, и вообще получится шикарно — козлик будет монетизироваться целиком, от рогов до кончиков копыт.

Тарахтит семейная экономическая машина что наш старенький, но всегда работающий благодаря стараниям отца трактор. О нем мы не забыли — старичок отправлен на заслуженную пенсию в качестве экспоната, снабженного фотографиями маленького и подросткового меня, сидящего с отцом и без него за рулем трактора.

После обеда я с удовольствием подумал о том, что «страдать» осталось недолго. Так всегда бывает — начинать крайне загруженный день страшно, но время неумолимо идет вперед, а дела заканчиваются.

Моральная усталость, однако, копилась столь же неумолимо, и мне стоило немалых усилий держать на лице вежливую улыбку и говорить правильные слова. Сейчас состоится кульминация этой фигни: мы прибыли в сияющий большими окнами, новенький девятиэтажный «Бизнес-центр Гуанъань». Здесь, помимо офисных помещений, имеется конференц-зал, где мне придется отсидеть двухчасовую пресс-конференцию. Сколько от газет да телека не бегай, а все равно в какой-то момент партийный дед отдаст команду: «вещай».

К счастью, в этот раз мероприятие чисто «внутреннее», без единого иностранного журналиста, а потому все вопросы и ответы заранее согласованы и можно расслабиться, не боясь провокаций. Атмосфера пресс-конференции поэтому мне очень понравилась: все свои, все держат лицо и добросовестно имитируют живые реакции на «впервые» услышанные ответы. Вот это я понимаю профессионализм!

Поднебесная — это этакое в хорошем смысле болото, или, если угодно, метафизическое тело, обладающее физически не ощущаемой, но прекрасно чувствуемой душой гигантской силой притяжения. С каждой поездкой за границу или даже в «падшую» часть Китая — Гонконг — мне все приятнее возвращаться домой. В Пекин чуть менее приятно, как ни странно — здесь, в Сычуани, намного прикольнее, потому что она в широком смысле тоже родная деревня.

Все лучше понимаю «официальную» часть отношения Фу Шуньшуя (он в Пекине остался, для отчета начальству, награждений себя за отличную работу и получения свежей порции «методичек») к эмигрантам. Они действительно достойны жалости — вынужденно оторванные от Поднебесной, живущие на чужбине китайцы вынуждены создавать жалкие иллюзии в виде Чайнатаунов, силясь окружить себя хотя бы крошечной толикой истинной китайской атмосферы.

Гуанъань, несмотря на изрядно увеличившийся поток туристов, городок маленький, и таковым останется: не настолько я крутой, чтобы в одиночку превращать захолустные райцентры в процветающие миллионники. Сычуань благодатна землей, климатом и людьми (из патриотизма преувеличиваю: китайцы как везде), но сложившегося за тысячи лет демографического распределения не переделать: китайцам нравится селиться в Юго-Восточной части страны, а роль местного «центра опережающего развития» давно и надежно занята столицей провинции — огромным и богатым Ченгду. Всем, кто приписывает китайцам коварные планы по экспансии и заселению чужих земель, рекомендую глянуть на карту распределения населения: здесь и свои-то земли нифига не обжиты, и по сравнению с Юго-Востоком Гуанъань почти безлюдная пустошь.

Миллион триста человек — примерно такое население всего округа Гуанъань, поэтому набрать офисов на полное покрытие площадей новый бизнес-центр не смог: первые этажи отдали под торговлю, в том числе — небольшой отдел «Анты», который будет «окормлять» туристов и немножко местных. Удобно — спустился на три этажа ниже и уже на новом рабочем месте, фотографируюсь с народом и подписываю купленные ими шмотки и спортинвентарь. Эта часть приятнее всего — с фанатами не нужно напрягаться и пересказывать «методички»: мне нравится расспрашивать народ об их жизни и работе, про себя-то я все знаю.

Когда мы отчалили с парковки бизнес-центра, на улице резко убавилось народу, а на небе появились первые звезды. Если не сидеть сложа руки, время летит быстро — оглянувшись назад, я как-то даже и не заметил, что день почти закончился.

Предпоследний официальный пункт «меню» — посещение железнодорожного вокзала, куда группа работников завода по производству поездов пригнала мне подарок: личный вагон. Никакой пошлой позолоты и лепнины — дизайн выдержан в светлых тонах, в основе его — практичность, и радует глаз обтекаемыми формами и богато разбросанной повсюду подсветкой, к коей прилагался отдельный пульт. Четыре «купе»: одно большое, с двуспальной кроватью, другие — попроще, на пару койко-мест каждое. Имеется купе для персонала — стандартное, с двухъярусными откидными кроватями.

Удобства — все «умное», от унитаза до душевой кабины и гидромассажной ванны. Кухня — небольшая, но оборудованная по последнему слову кулинарной мысли. Су-вид — в наличии, и даже встроен в интерьер! Небольшой тренажерный зал, просторные столовая и гостиная со здоровенным телеком и внушительной акустикой формата 7.1.

— Спасибо огромное, мужики, — расчувствовался предвкушающий путешествия с недостижимым для самолета комфортом я. — Я теперь самолетами вообще летать не буду — зачем, если можно жить в этой роскоши?

Рабочие во главе с директором завода и мастером цеха ответ оценили, и мы разошлись довольные знакомством. На прощание с меня взяли обещание подумать по поводу поездки на завод. Сигнал, блин — у нас все-таки коммунизм, и пора бы Вану начать встречаться с рабочими коллективами.

«Дембельский аккорд» сегодняшнего дня, если не считать финального ужина с «главнюками», состоялся на стадионе, где в вечерней прохладе и свете прожекторов мне выпала честь наградить призеров теннисного кубка Сычуани среди юниоров. Радостные, смотрящие на меня горящими от обожания и надежды глазами ребята как могли скрывали усталость, но я видел, что какой-то гений пригнал их сюда с самого утра и заставил ждать весь день. На улице между прочим плюс девять, и даже в толстых спортивных куртках и шапках с перчатками ребята успели продрогнуть. Покормить, как выяснилось в процессе, их тоже никто не удосужился, поэтому я вручил победителю Кубка пяток крупных купюр «от себя» и велел ему вести «коллег» в ближайший «Макдональдс» — им туда можно, потому что юниоров на допинг не проверяют.

Отмучившись за ужином — молчал и сосредоточенно грыз краба — я с огромным облегчением попрощался с «главнюками» и прочими лишними, и положив голову на Катино плечо почти задремал на сиденье лимузина по пути домой. «Домой» — это в Гуанъаньский коттеджик в богатом ближнем пригороде, где теперь живут бабушка Жуй и близняшки.

— Какого черта ты так долго⁈ — с порога наехала на меня Дзинь.

— Кого-то город испортил? — поднял я на нее бровь.

Сестренка вжала голову в плечи — то-то же!

Глава 16

Вечер и утро были веселыми — близняшки торопились поделиться всеми своими новостями. О моих не спрашивали — я на виду, и про меня все всё знают. А еще они соскучились по деревне — не признались в этом, но я же вижу, насколько оживленно они собирали вещи и как рады были встретиться с батей, дядей и прадедом. Сегодня еще денёк в городе лицом поторгую, и вечером поедем домой, отдыхать. Удобно быть сестренками одной из главных китайских знаменитостей — даже если бы сами Дзинь и Донгмэи не были блогерами-миллионщицами, их бы все равно отпустили с занятий домой на пару дней: я же не вру, когда на весь мир заявляю о важности семьи. Вот, чисто чтобы я нормально отдохнул с родней, их и отпустили.

Катя сегодня осталась в квартире близняшек — общаться, девчонки в ней души не чают — а мне пришлось сразу после завтрака грузиться в микроавтобус (торжественная встреча закончилась, можно пересаживаться в привычный транспорт и перемещаться не настолько огромным кортежем) и ехать на стадион. Родня тоже осталась дома — им смотреть как я в теннис в расслабленном режиме играю неинтересно.

Работа топового спортсмена — это не только тренировки, игры на высочайшем уровне конкуренции и съемки в рекламе, но и так сказать «социальная нагрузка». Вчера я отработал часть ее, когда награждал юниоров, а сегодня поработаю на благо других еще немного: в Гуанъань привезли два десятка потенциально сильных теннисистов из молодых, и сегодня я буду выбирать из них наиболее толкового. Ну или никого не выберу в итоге, если достойных не будет.

По пути я предался рефлексии по поводу недвижимости. Были бы потешно найти самого вонючего бомжа в Китае и поселить его в элитную Пекинскую квартирку, прикрутив к этому делу 24/7 видеотрансляцию, но, боюсь, Партия такого не одобрит. Пекинская — ладно, ее трогать не буду, но если все остальное тоже будет пустовать, меня тупо задавит жаба. Даже коттедж местный, которому вроде бы применение нашлось, выглядит печально: дамы как смогли обжили гостиную, столовую с кухней и свои комнаты, но большая часть коттеджа представляет собой полупустые комнаты с обтянутой чехлами мебелью, по проходам между которой уныло ездит одиноко гудящий робот-пылесос.

Может я просто деформированный, но в моих глазах дом — это там, где жизнь. Там, где тепло, светло и вкусно пахнет. Там, где все время звучат голоса, и неважно, дружелюбные или не очень. Дом — это там, где весело, а такие вот избыточно огромные коттеджи мне не нравятся. Одиноко в нем и бабушке Жуй, а вот близняшки пока не осознали проблему и радуются свалившимся на голову городской жизни и неисчерпаемому личному пространству. Как бы беды не вышло — блеск в глазах сестренок видеть, конечно, приятно, но не случилось бы головокружения от успехов.

Ладно, они у меня умницы. А что касается домов… Надо будет поговорить с семьей, пусть кинут клич по «большим» кланам Ван и Джи, кому-то из них точно пригодится возможность пожить на свободных площадях. Не удивлен, что дорвавшаяся до денег и недвиги родня сама не догадалась, но я мог бы додуматься до этого и раньше.

Вызванная материальными оковами — мы, как известно, рабы своих вещей — хандра сменила вектор при виде полных надежды лиц собравшихся на «испытание» ребят. В основном — ровесники Яна. Какие-то победы за их плечами есть, иначе до сюда бы они не добрались, но сколько из них смогли сохранить веру в большое спортивное будущее? Почти уверен, что никто, но вот перед ними замаячил шанс круто изменить судьбу и получить возможность пройти путь теннисиста до самого конца. По крайней мере, они так думают, а мне, получается, придется эту надежду ломать своими руками, прямо в глаза говоря положившим все детство на спортивный алтарь ребятам, что лучше им перестать тратить силы туда, где им ничего не светит.

Такой груз на мои плечи лег впервые, и опыт Ивана здесь бесполезен: ему приходилось неоднократно отказывать бездарям, но они просто крыли его матом за зазнайство и шли к менее разборчивым тренерам. Сегодня в моих руках абсолютная власть над жизнью этих ребят — мое слово здесь и сейчас весит столько, что работники Ассоциации без малейших сомнений тупо выгонят из спорта всех, кто мне не понравится.

— Сегодня — важнейший день в нашей жизни, — начал я толкать приветственную речь. — Сегодня нам предстоит выяснить, достойны ли вы шанса представлять саму Поднебесную на важнейшем поле боя, коим является спорт высоких достижений. Я не стану врать и погружать вас в иллюзии — испытание будет сложным. Слабакам в спорте не место, но я очень надеюсь, что среди вас таких не найдется.

Я себе не враг — тащить на горбу криворукого необучаемого кретина из одной только жалости не стану — но нисколько не кривлю душой в выражении надежд: постарайтесь показать хоть что-то, ребята, и тогда я смогу сказать функционерам, что из вас получится хотя бы «крушила ITF-ов». Этого будет достаточно, чтобы вы сохранили карьеру и возможность однажды попытаться выйти на уровень повыше — хотя бы накопив очков рейтинга на турнирах низшего уровня.

Коллеги по сборной на Азиатских играх были неплохи. Ян, в своих изначальных кондициях, был лишь немногим хуже, а после тренировок со мной и участия в «Австралия Опен» стал намного лучше. Сегодня Ассоциация попыталась предоставить мне лучшее что у нее нашлось, но разница в умениях ребят заставляла меня подозревать недоброе: блат или взятки, позволившие прийти сюда и потратить мое время не самому достойному, а тому, кого таковым назначили уважаемые люди.

Сам себе «пробить» блат подросток может редко, поэтому незаслуженно сунутые сюда ребята в целом не виноваты, но во мне взыграли жажда справедливости и подкрепленное «дважды деревенским» детством неприязнь к мажорикам. Да, «пробить блат» сыночек богатых родителей сам не может, но отказаться мог вполне. Да, это очень, очень трудно, и сам бы я на их месте вряд ли бы справился, но это уж точно не моя проблема.

«Испытуемые» номер один и два с первых подач всё поняли, и к исходу второго гейма — по столько на каждого выделено регламентом — очевидно жалели о том, что не послали амбициозных «патронов» нафиг с их инициативами.

— Тебе нужно работать больше и лучше, — такой вердикт вынес я обоим.

Пока на «сцену» выходил третий испытуемый, стайкой нахохлившихся голубей сидящие на скамейке работники Ассоциации успели провести промеж себя работу, не отходя от корта турнув одного из своих — вжав голову в плечи, мужик уныло побрел к выходу. Вот и лоббист первых двух «мешков». Опасная это работа, взятки да блат обслуживать — на карьере этот деятель может смело ставить крест и ехать куда-нибудь в глубинку, работать физруком в школе. А разве плохо? Хорошая, спокойная, экологичная пасторальная жизнь!

Испытуемый номер три оказался на те же три головы выше предыдущих. Жаль, что множитель этот наложился на совершенно никчемный уровень.

— Как тебя зовут? — оказал я успевшему пропотеть (это от нервов по большей части) пацану честь.

— Се Кан, — начиная светиться рожей, с поклоном ответил он.

— У тебя есть потенциал. Работай, и Небо тебя вознаградит. Я запомню твое имя.

— Огромное спасибо, тренер Ван!!! — разнесся над кортом его ликующий вопль.

Третий слева функционер Ассоциации приосанился — Кана сюда привез он, и теперь вслед за учеником встанет на долгий путь к вершинам. Может и вырастет из пацана второй Ян, но я в это не верю: просто крепкий теннисист из верхних эшелонов «средней» части теннисного мира.

Четвертый «испытуемый» тоже явно был чьим-то протеже, но, справедливости ради, по навыкам превосходил первых двух вместе взятых. Увы, этого даже для попадания на такой вот отбор недостаточно, и я повторил для пацана тоже самое, что услышали двое первых.

— Однажды я превзойду тебя! — надменно посмотрев на меня, заявил чей-то «сыночек».

Вот и молодец — не унывает.

— Буду ждать с нетерпением, — вежливо улыбнулся я в ответ.

Еще «минус один» на скамейке Ассоциации — на этот раз деятель покинул корт вместе с провалившимся подопечным и не скупился на подзатыльники для последнего.

Такая вот педагогика.

Следующий испытуемый меня порадовал, заставив в одном из розыгрышей сыграть почти в полную силу. Хорош — вот из этого года за два-три второго Яна сделать получится. А то и круче — антропометрия у этого пацана получше.

— Лай Чингизхан, — представился он по моей просьбе.

— Нифига себе! — восхитился я. — Правда чтоли?

— Мой отец — монгол, — смущенно признался Чингизхан.

— Я запомню твое имя и буду следить за твоей карьерой, — пообещал я.

— Спасибо, тренер Ван! — с довольной лыбой поклонился будущий завоеватель турниров средней руки.

Пятый и шестой испытуемые были не «сынками», но ничего из себя не представляли. То же лишающее надежд напутствие, но в этот раз никто из работников Ассоциации уходить не стал — пацаны попали сюда благодаря честным победам на отборочных турнирах, и их тренерам ничего не грозит: быть слабым не страшно, страшно лезть не на свой уровень. Повезло ребятам с «сетками» — так тоже бывает.

Седьмой, восьмой, девятый, десятый тоже ничем не порадовали. Извините, ребята, но мир спорта жесток. Зато участник номер одиннадцать…

— Цай Киу!

…Оказался очень хорош. Ростом почти с меня, руки — под стать, скорость реакции отменная, и несмотря на нервную ситуацию после двух геймов его дыхание даже не участилось. А я ведь тут никого не жалею, и заставляю метаться по корту напуганной кометой.

— Если будешь продолжать трудиться, тебя ждет большое будущее, Цай Киу. Ян! — повернулся к противоположной Ассоциации скамейке, на которой расположились мои. — Поиграешь с Цаем на запасном корте? Мне интересно твое мнение.

— Конечно, учитель Ван! — не подвел падаван и махнул Цаю рукой. — Идем!

За Цаем Киу и Яном отправились тренеры падавана и двое тренеров пацана. Туда же вразвалочку направился скучающий тренер Ло, на ходу продолжая поедать орешки из легкомысленно-розового пакетика. Правильно, пригляди — может вообще стоит пацана в мой личный «пул» добавить, для регулярных тренировок на досуге.

Оставшиеся испытуемые от такого поворота пришли в ажиотаж — на их глазах один из «коллег» прямо с отборов отправился «играть с Яном», который вообще-то тоже уже звезда, и смотрит на него молодежь с лишь немного меньшим пиететом. К сожалению, энтузиазм — это не всё, и ни один из пятерых не смог ничего показать, а один и вовсе вылетел с позором — то бишь ушел с корта вместе с коррумпированным тренером.

Сгладив не прошедшим отбор ребятам удар стандартной речью про то, что не надо опускать руки — помогло слабо — я поблагодарил всех за потраченное время и усилия, пожелал удачи и выразил надежду на дальнейшие встречи на корте, и на этом счел свой долг исполненным, направившись на второй корт, осев на трибуне с молочным коктейлем в руках рядом с тренером Ло, смотреть как Ян и Цай гоняют мячик.

— Хорошо поработал, — похвалил меня Ло Канг.

Цай пропустил мощный кросс от Яна, и я спросил:

— Как он в целом?

— Толк выйдет, — подтвердил мой вывод тренер Ло. — Но в ближайшие полгода ему хватит и твоего питомца.

Хохотнув, я покивал:

— Пусть работает. Мне что, больше всех надрываться надо?

Тот еще «надрыв», конечно — я даже не вспотел, но не многовато ли вокруг меня нахлебников и непонятной принадлежности «прилипал»? Вот тот же Ян на каких вообще правах со мной по миру колесит? Ну да, дружим, но может уже своей жизнью займешься? Надо будет ему тонко об этом намекнуть. Что-то типа «я научил тебя всему, что знаю, давай теперь дальше сам». Тренеры Яна будут счастливы — ходить в тени Ло Канга и меня им уже поднадоело, и они с радостью «выпишут» Яну какого-нибудь толкового спарринг-партнера из-за рубежа, как это обычно и бывает. Я ведь и в самом деле «научил» его всему, чему мог — дальше только копить опыт, а на одном мне это делать фигово.

— Признаюсь, я ожидал меньшего, — оценил Ло Канг общий уровень испытуемых. — Может и зря ты целых три имени запомнил, — ухмыльнулся. — Теперь Ассоциация начнет проводить отборочные турниры пачками и заставлять тебя проводить такие испытания минимум раз в неделю. Слишком многое стоит на кону, и другой возможности выделиться у провинциальных тренеров может и не случиться.

— «Выделиться» это сложно, а вот как минимум денег заработать — реально, — намекнул я на «вылетевших» деятелей.

— Кто-то из них даже рад возможности разменять дерьмовую работенку на нормальный куш, — кивнул тренер Ло и достал из кармана новую пачку орешков. — Будешь? — гостеприимно предложил мне.

— Конечно, — протянул я руку.

— Три юаня, — выставил он ценник.

— Да вон же отпечатано — весь пакетик стоит полтора! — возмутился я.

Что мне в Китае очень нравится, так это ГОСТ на оформление упаковки с необходимостью указывать цену — сразу понятно, сколько кто «накручивает» сверху.

— А логистика и хранение? — отсыпав мне полпакетика, обосновал цену Ло Канг. — И потом — цена формируется еще и на основе того, сколько может заплатить покупатель. Здесь и сейчас богатенький Ван может заплатить и больше. Кстати, я что-то не вижу вокруг торговых автоматов и магазинов. Может шесть юаней?

— При цене больше трех я не поленюсь отправить в магазин Канг Лао, — заявил я.

Цай Киу на корте тем временем вполне достойно держался уже больше минуты розыгрыша.

— Жалеет его Ян, — проследил мой взгляд тренер Ло, убрав отданные мной монетки в карман.

— Просто даже до него добралась ваша аура жлобства, — буркнул я.

— Тебе что, жалко три паршивых юаня? — ханжески спросил Ло Канг.

— Поразительная наглость, — оценил я.

Падаван вложил в следующий удар чуть больше силы, и Цай не успел отбить. Но держался неплохо.

— Последнее время Шу Жу вообще ни черта не делает, а ты называешь наглым меня? — перевел стрелки тренер Ло.

— Кстати да, — согласился я. — Фэй, когда у нее будет достаточно денег на школу? — повернулся к телохранителю.

— Уже, — ответил он. — Она хотела поговорить с тобой сегодня, но я не смог разбудить ее утром.

— Покидает нас нахлебница, — улыбнулся я тренеру Ло.

Не буду врать, что не буду скучать по ней, но мы же не навсегда прощаемся: такая связь уже никогда не прервется, и даже если я ее возненавижу, ничего поделать с этим не смогу: придется звать «младшего тренера», которая «так многому меня научила» хотя бы на официальные мероприятия.

— Мне бы такие возможности в ее годы, — завистливо вздохнул Ло Канг.

— Обделенный ты наш, — фыркнул Фэй Го. — Ты вообще знаешь, на что похожа жизнь в детском доме?

— Я знаю, что жизнь в детском доме не дает права получать странные деньги за ничегонеделание, — не проникся тренер.

— Ого, это же самокритика! — заржал телохранитель.

Ян посмотрел на меня, и я махнул рукой — продолжай. Нормально сижу, а по регламенту мне положено здесь торчать еще двадцать минут: я «отстрелялся» раньше.

— По сравнению с тобой считать меня бездельником станет только безумец, — парировал Ло Канг.

— Основная доплата идет за готовность отдать жизнь, — скромно заметил Фэй Го.

— Но пока жизнь отдал только бедный Хэн, — взгрустнул тренер.

— Хорошего ему перерождения, — чисто из солидарности вздохнул я, не забывая следить за игрой.

На относительно долгой дистанции Цай смог продемонстрировать главное: умение адаптироваться к сопернику. Да, Ян продолжал «разматывать» его на классе, но отдельные финты, коим не хватало скорости и красоты, заставили меня укрепиться во мнении, что у Киу есть потенциал. Когда отпущенное регламентом время истекло, я делегировал Яну воспитание нового члена нашей маленькой, но сильной «стаи»:

— Только обучая других можно по-настоящему научиться самому.

Переключив внимание на Цая, зарядил его мотивацией:

— Через три месяца мы встретимся, и я снова испытаю тебя.

Посмотрим, на что способна эта парочка.

Глава 17

Такой радостной бабушку Жуй я в последний раз видел в тот вечер, когда в нашей деревне собрались наши «большие» кланы. Причина проста — как обычно она это и делала, бабушка за завтраком проверила в газете номера выигравших лотерейных билетов. Проверила и нашла свой! Приз тот еще — тысяча юаней, а за всю свою жизнь бабушка «впалила» в билеты в несколько раз больше, но дело-то совсем не в этом!

— «Я считала, что вы с сестрами забрали всю удачу наших обеих семей», — жестами поделилась бабушка, улыбкой показав, что за «забранную удачу» она совсем не обижается. — «Но оказалось, что ее хватило и на старушку».

— «Поздравляю! Я знал, что однажды ты обязательно выиграешь», — с улыбкой прожестикулировал я в ответ.

Иначе и быть не могло — теория больших чисел же. Рассчитывать на это не стоит, но чисто теоретически с каждым проигрышем растут шансы победить. Очень «чисто теоретически»!

Сегодня мы наконец-то все вместе поедем домой, и близняшки уже собрали настолько монструозные чемоданы, словно не на пару дней в отчий дом в полусотне километров отсюда едут, а минимум в месячной длительности командировку. И это притом, что оборудование для съемок они не брали — в деревне осталось все необходимое.

Поехали мы на полноценном автобусе — такая толпа в «микро» не влезет. Печка нагнетала приятное тепло, по слегка укутанным туманом улицам Гуанъаня бродили по своим делам вернувшиеся к привычной жизни жители, и только остатки украшений — не только в мою честь, пока я сидел в Австралии здесь вообще-то Китайский Новый год готовились праздновать — напоминали о том, что совсем недавно райцентр пережил большие праздники.

Идеально ровный асфальт стелился под колесами, а я с удовольствием наблюдал сжатые поля, ищущих остатки урожая птиц и нависшими над Сычуанью тучами, обещающими скорый зимний холодный ливень. Погода — это мелочь, и хорошее настроение она испортить не в силах. Все равно будем дома сидеть да в баньке париться — с последней ледяной дождик сочетается не намного хуже снега.

Где-то к середине пути прадед решил, что настало время поговорить. Поймав мой взгляд, он взглядом указал на место рядом с собой и толкнул доселе сидящего рядом дядюшку Вэньхуа. Воля семейного патриарха почти закон, поэтому дядя безропотно уступил мне место.

— Сразу, — заявил я едва усевшись. — Когда мы с тобой последний раз нормально разговаривали с глазу на глаз, ты расписался в вере в мою благоразумность.

— И от своих слов не отказываюсь, — неожиданно кивнул Ван Ксу.

— Да? — не поверил я.

— Да, — подтвердил прадед. — Меня смущает только твоя женщина. Зачем она тебе?

Ну еще бы — Ван, конечно, молодец, но лучше бы женился на ком укажут, а не на ком хочет.

— Каждый раз, когда я представляю себе жизнь с китаянкой из богатой семьи, меня прошибает холодный пот, — почти даже и не преувеличил я.

— Дурное влияние разведенных, — поморщился Ван Ксу. — Если муж — слабак, никакая женщина не захочет его слушать. Посмотри на свою маму, Ван — разве она не прожила с твоим отцом всю жизнь, никогда ни на что не жалуясь? Не все китаянки одинаковы, и даже самую дурную бабу можно перевоспитать.

Тоже правда — дамы семейства Ван несмотря на специфический характер настоящие «жены декабристов».

— Получается, ты слабак, раз не смог удержать жену, — пошел я на обострение.

Да идут они со своими матримониальными планами нафиг — я свои долги перед семьей давно отработал с вот-такенным запасом, а значит как минимум могу себе позволить распоряжаться своей личной жизнью как хочу.

— Слабак, — неожиданно признал дед. — Но ты гораздо сильнее меня.

— Мне кажется, что если основной аргумент в пользу женитьбы на китаянке — это проверка на силу характера и способность подчинить жену, значит что-то в этой ситуации сильно не так, — заявил я.

Фыркнув — понял, оценил — прадед парировал:

— Основной аргумент — это возможность для нашей семьи занять достойнейшее место. Знаю, тебе кажется, что это уже случилось — у нас есть деньги и влияние. Немаловажно, что мы смогли заполучить их, не нажив врагов. Те немногие недоброжелатели, что остались у нашей семьи, ныне не способны дотянуться до нас и могут лишь грызть локти от бессильной злобы и зависти. Тем не менее, не породнившись с кем-то из настоящих небожителей, ты навсегда останешься лишь очень богатым и известным спортсменом. Без брака у тебя не будет доступа туда, где настоящая власть и настоящие возможности.

— А разве плохо? — удивился я.

— Где твои амбиции? — насупился в ответ Ван Ксу.

— Мои амбиции целиком помещаются в теннисе, — скучным тоном ответил я. — Я благодарен тебе и остальной семье за все, что вы для меня сделали, но жить до конца дней с живым социальным лифтом, к которому не испытываю ни малейшей душевной теплоты, я не хочу.

— У тебя есть право решать, — пожал плечами прадед. — Это — твоя жизнь, и если ты хочешь прожить ее обыкновенным спортсменом, значит так тому и быть.

— «Обыкновенный спортсмен» сначала играет никчемные турниры, а потом работает физруком или тренером, — спокойно заметил я. — Напрасно ты пытаешься принизить мои нынешние и будущие достижения — я знаю, кто я, чего стою и чего смогу достичь к финалу карьеры. Но для этого мне нужно главное — крепкий семейный тыл без ежедневной битвы за право быть главой семьи и прилагающихся к невесте душных властных ублюдков. Таких вокруг меня и сейчас хватает, но они хотя бы не набиваются мне в родню.

— Скоро ты привыкнешь ко всему этому и захочешь большего, — выдал пророчество Ван Ксу. — Но к этому моменту меня может уже не быть рядом.

— Это будет моим решением и моей возможной ошибкой, — улыбнулся я. — Но этого не случится. Постарайся пожить подольше, чтобы в этом убедиться.

— Даже не сомневайся, — ухмыльнулся прадед.

— Как ты вообще, деда? — спросил я совсем другим тоном.

— Чувствую себя не больше чем на шестьдесят, — с улыбкой хлопнул меня по плечу Ван Ксу. — Сейчас не больницы, а какие-то космодромы! Все в датчиках, компьютерах и проводах. В мои времена медицина даже для номенклатурной верхушки была гораздо хуже. Я благодарен врачам, которые тогда смогли подлатать меня хоть как-то, но еще больше благодарен тем, кто напичкал мой позвоночник железом так, что я почти летаю. Ты знаешь, я никогда не жаловался, но после десятков лет жизни в разбитом теле, с постоянной болью, сейчас я наконец-то вспомнил, что такое нормальная жизнь. Надеюсь, ты никогда не узнаешь, что такое впервые за много лет проснуться без боли и знать, что она не придет.

— Тоже надеюсь, — не соврал я. — Я очень рад за тебя, деда. Правда.

— Я знаю, — улыбнулся старик. — У меня, видишь ли, на удивление хорошо воспитанный и заботливый внук. Но довольно сентиментов — нам нужно обсудить тех достойнейших людей, которые позавчера удостоили нас своей компании.

Как по мне, обсуждать тут было нечего, но я соскучился по Ван Ксу, а еще он общался со стариканами при Партбилетах гораздо активнее, и значит может рассказать мне что-то полезное. И, судя по красноречивому молчанию прадеда, начинать придется мне. Фигня типа «вот этот любит рыбалку» не канает, у нас тут высокая политика и умение считывать и направлять сигналы.

— Время от времени многоуважаемые подчиненные многоуважаемого губернатора Вэй Хуна как-то излишне эмоционально реагировали на некоторые высказывания начальника. Больше, чем требует обыкновенная субординация.

Она же, если своими именами вещи называть, «подхалимаж».

— Особенно заметно это было во время разговоров о деньгах — я позволил себе пару осторожных проверок, — согласился Ван Ксу, одобрительно посмотрев на проницательного меня. — Полагаю, нам не стоит рассчитывать на долгую дружбу с многоуважаемым губернатором Вэем. Когда предыдущий губернатор — уважаемый Цзян Цзюфэн — вышел на пенсию по возрасту, на его пост прочили двоих: Ли Чуньчэна и нашего знакомого главу Партии Ченду Хуан Синьчу. Однако Ли Чуньчэн допустил большую ошибку и попал под расследование о коррупции. Тогда Вэй, которого никто даже не воспринимал всерьез, пошел на риск. Не будучи даже альтернативным членом Центрального комитета Сычуани, он запугал компроматом одних, купил других и смог стать губернатором. Многие этим очень недовольны, а когда большой чиновник не может опереться на большинство в своем окружении, падение неизбежно.

— Послать уважаемому Хуану Синьчу какой-нибудь приятный подарок? — спросил я.

— Отправь, — одобрил дед. — Но следующим губернатором ему не стать: неустроенность и избыточная амбициозность отдельных начальников нашей провинции заставит Пекин принять меры и передать должность кому-то, кто не связан порочными связями с провинциальными властями.

— Давай у Фэй Го спросим — может на многоуважаемого Вэя уже папочка где надо копится? — предложил я.

— Попробуй, — снисходительно кивнул прадед.

Я попробовал, и телохранитель конечно же соврал, что ничего не знает.

— Ладно, это, конечно, интересно, — решил я перевести тему на более полезную. — Но я хотел попросить тебя поговорить с нашим добрым другом Ченем Хуасянем по поводу учреждение стипендии имени меня для талантливых школьников Сычуани.

— Хорошая мысль, — кивнул прадед. — Но лучше ты лично запишись к нему на прием в Ченду.

Большой чиновник теперь, переехал в столицу провинции.

— Крюк делать придется, — поморщился я на изменение в маршруте.

— Не ленись, внучек, — отвесил мне совет Ван Ксу.

— Просто керосина жалко, — развел я руками. — За счет Ассоциации самолет заправляется, считай — за государственный.

— Поднебесная не обеднеет, — обнадежил прадед. — Мы уже договорились, что ты можешь решать сам, поэтому я не буду тратить время на уговоры.

— Да и не нужно — я сразу решил слетать в Ченду, — признался я. — Все равно рано или поздно придется.

Дальнейшее обсуждение околополитических дел прервал Ван Дэи, начавший накатывать прямо с утра. В Китае есть отличное, пониженной крепости пиво в два-три градуса, но накачаться можно и им — отец начал за завтраком и судя по всему намерен продолжать до конца дня. Это уже четвертая баночка — приземлившись с ней в руке на свободное сиденье через проход от нас с дедом, Ван Дэи пальцем свободной руки указал за окно:

— Вот это поле мы распашем весной. С такими огромными стадами никаких пастбищ не напасешься — будем пасти под открытым небом только коз на мясо высшей категории, а остальных лучше держать в стойлах и кормить зерновыми кормами. Их здесь выращивать и будем — мы посчитали, выгода получится небольшая, но приятная. А главное — это добавит деревне рабочих мест.

Несмотря на особенности характера и регулярное желание поиграть в утрированную деревенщину, Ван Дэи, нужно признать, в прошедшие дни был большим молодцом — терпел костюм, терпел трезвость, и компенсировал это повышенной болтливостью. К счастью — на более чем приемлемые в глазах уважаемых людей сельскохозяйственные темы. Личное знакомство с «главнюками» провинциального значения ему пригодится — хотя бы для того, чтобы они знали, кому вручать награды за образцовость и показательность крестьянского труда.

У въезда в деревню нас перехватили выстроившиеся под предводительством старосты Бяня и директора школы вооруженные тематическими плакатиками односельчане. Пришлось вылезать из автобуса, ручкаться-раскланиваться и проводить раздачу подарков раньше запланированного. Все по моей просьбе упаковано в красную бумагу и снабжено открыткой с символом неплохо начавшегося для всех нас года — типа запоздало поздравил с Новым годом. Здесь же состоялось официальное представление землякам Катюшки. Завистливые взгляды в наличии!

Отстрелявшись меньше чем за пару часов — опыт! — мы поехали к дому, где высадили отчаянно заскучавших близняшек — они немного поснимали церемонию, но это чисто из профессионализма — и папу, дядю и прадеда с бабушкой. Пока приехавшая с нами охрана помогала носить чемоданы, я обнимался с мамой и бабушкой Кинглинг. Ужасно соскучился, и буду с нетерпением ждать возвращения домой. Повторного и скорого — сейчас нужно съездить в родную школу.

— Останешься? — спросил я Катю.

— Останусь, — решила она и обратилась к маме. — Уважаемая Айминь, могу я чем-нибудь вам помочь?

— Отдыхай, девочка, — улыбнулась ей та. — Все уже готово, только на стол накрыть. Это еще рано.

— С утра ты жаловалась, что у тебя никак не доходят руки покрасить заднюю стену сарая, — вклинилась бабушка Кинглинг.

— Я могу покрасить! — вызвалась Катя.

— Нечего портить праздник вонью краски, — пресек попытку припахать мою невесту Ван Дэи.

— Иди, я разберусь, — тихонько хихикнув, подтолкнула меня Катя.

— Я быстро, — пообещал я и вышел из калитки в высоком, красном заборе из закрепленных на кирпичных столбах металлических листов, окружающем наш еще сильнее похорошевший за прошедшие месяцы — стены обшили приятно-матовым «сайдингом» — семейный коттеджик.

Построившиеся во дворе школы ребята встретили меня аплодисментами и скандированием хвалебных речевок в мой адрес — творчество моих многочисленных фанатов. Точнее — приличная и цензурная его часть, потому что в основном кричалки посвящают описанием того, куда, чем и как я это самое соперника.

Морозить меня и еще больше морозить и без того задержавшихся на прохладном ветре ребят директор не решился, поэтому быстро пригласил меня в актовый зал школы, где мы с ним разместились в первом ряду. Еще два места здесь «отжали» тренер Ло и Фэй Го, а школьные учителя разместились позади нас.

В роли конферансье трудился завуч, а часовая программа приготовленной ребятами самодеятельности по интересности ничем не отличалась от подобных мероприятий других времен и народов: скука смертная, но из уважения к труду школьников я добросовестно изображал интерес и с энтузиазмом аплодировал, под шумок после каждого номера вручая участникам красные мешочки с полезным набором школьных принадлежностей (пиналы-ручки) и приятным дополнением к нему в виде шоколада и мандаринов.

Такие же наборы получили лучшие ученики школы — список из двух десятков имен директор для меня подготовил заранее — в отдельном блоке мероприятия. Дополнительно — красные конверты с красными купюрами: подарки это здорово, но получить наглядное подтверждение возможности зарабатывать деньги своими мозгами и трудами по-моему приятнее.

Когда я покинул школу и вернулся домой, на многочисленные стройки деревни обрушивались ледяные струи и пронизывающий ветер, но перед теплыми, уютными, жизнеутверждающе сияющими окнами домами жителей стихия была бессильна.

Тепло во всех смыслах было и в нашем коттеджике, в столовой которого мы собрались за ужином и дружно порицали бухающего «в одно жало» китайского папу.

— За три дня в городе я не пил ничего крепче чая! — оправдывался он.

— Тоже мне достижение! — фыркнула мама Айминь.

Какая мать не будет рада обнять детей после долгой разлуки? Точно не она.

— Неисправимый алкаш! — припечатала Ван Дэи бабушка Кинглинг.

Ей разлука с деревней дается лучше всех — в компании своего пожилого любовника старшего Ли она вкушает прелести столичной жизни, о которых мечтала столько лет.

— Ты же теперь большой человек! — осудил брата дядюшка Вэньхуа. — Зачем ты позоришь нас на всю Сычуань?

От такого лицемерия офигел даже я, чего уж о «поддавшем» Ван Дэи говорить:

— Не тебе обвинять кого-то в позоре! Не надо было помогать тебе чинить дом — жить в руинах это все, на что ты годишься!

Рядом с дядей сидела симпатичная загорелая камбоджийка лет двадцати пяти. Новая его жена — супруги для остальных жителей деревни пока не прибыли из-за долгой процедуры юридического оформления. Не с Камбоджийской стороны — там то еще государство — а с нашей. Нири почти не говорит по-китайски, поэтому просто вежливо всем улыбается и много кушает.

— Вот сделают мне руку-робота, и я покажу, на что «гожусь» на самом деле! — воспылал реваншизмом Вэньхуа.

Хорошо дома.

Глава 18

В роли нашего старого дома выступил дом дядюшки Вэньхуа — у него похожий проект, а туалета нет до сих пор: его дяде было велено проводить «на свои», и теперь, с появлением в доме хозяйки, надо полагать этот процесс ускорится. Ну и с двумя руками и без алкоголизма дядя начнет зарабатывать больше, притом что китайский папа его уже давно пристроил в агрохолдинг на неплохой оклад.

В роли наших старых шмоток — наши старые шмотки, которые хозяйственные старшие родственники не успели выбросить. Дзинь и Донгмэи недовольны — хотели нарядиться — но съемочная группа была непоколебима.

В роли нас — сначала мы, но после вступительного сегмента будущей трехчасовой документалки про нас эстафету подхватят актеры. Кастинг провели великолепный, и, если я такого ждал и был морального готов, то девчонки от найденной пары маленьких актрисок (тоже близняшки) выпали в осадок: похожи, блин, настолько, что хоть нанимай их блог вести и на пенсию выходи.

Актер, которому выпала честь играть меня, на добрые пятнадцать сантиметров ниже меня, но компенсирует этот сомнительный недостаток специальными стельками и потертыми (в кино это называется «зафактуренными») кедами, подошва которых со стороны кажется обычной, но на самом деле там та еще «платформа».

Бюджет у фильма соответствует хронометражу — огромный — поэтому прибывшая в деревню съемочная группа гораздо больше той, что снимала клип на «Unstoppable», и оборудование у них покруче. Пока операторы дронов при помощи своих жужжащих устройств снимали панорамы деревни с воздуха, мы готовились сниматься в прологе — сидеть в столовой и нереалистично (то есть без ругани) общаться о том, какие мы все молодцы и как мы друг дружку поддерживаем. Знал бы сценарист, как оно было на самом деле!

— Как ваше новое видео, девочки? — спросила мама Айминь приторно-сладким тоном.

Переигрывает, блин.

— Набрало семьдесят просмотров всего за одну ночь, — похвасталась Донгмэи.

У нее получилось намного лучше — сказывается блогерский опыт.

— Прекрасный результат для новичков, — оценил китайский папа, который на время съемок натянул маску многомудрого главы семейства с железными нервами и нулевой зависимостью от алкоголя.

Почти Будда!

— Отец, учитель Ляо говорит, что мне нужно больше заниматься бадминтоном, — продекламировал я свою реплику.

— Прости, сын, но у нас нет на это денег и времени, — скорбно вздохнул Ван Дэи, всем видом демонстрируя насколько непросто ему дается это решение. — Совсем скоро начнется сезон сбора урожая, а тебе еще к ГаоКао нужно готовиться.

— Да, отец, — смиренно вздохнул я. — Я понимаю — учеба и работа это надежнее, чем пытаться попасть в спорт без единой серьезной победы за плечами.

— Я рад, что ты понимаешь, Ван, — важно кивнул китайский папа и «изящно» отпил из пиалки. — Я забыл текст, — смущенно признался, моментально растеряв «ауру Будды».

— Столько времени впустую из-за этого пропившего память идиота, — сделала «фейспалм» бабушка Кинглинг.

— Ничего страшного, многоуважаемые, — заверил нас режиссер. — Вы прекрасно справляетесь для первой в жизни сцены. Кадры получились замечательные, и мы возьмем их в финальную версию. Давайте сделаем небольшой перерыв для повторения реплик и продолжим с «Я рад, что ты понимаешь, Ван».

Повторив сценарий и немного поругавшись — я бы лучше вот это в фильм вставил, потому что получается намного интереснее — мы продолжили «завтрак». За два с половиной часа все члены семьи включая меня запороли по парочке дублей, но режиссер заверил нас, что итогового материала хватит для нормального монтажа длиной в семь минут.

На этом наша прямая актерская работа закончилась, но работа в целом — нет: предстоит весь день присутствовать на съемках, чтобы контролировать аутентичность игры актеров. Чистая формальность — никто из наш, кроме немножко близняшек, в актерском ремесле не шарит, и нужно это лишь для того, чтобы во время промо-мероприятий и в пресс-релизах иметь право указывать, что «кино-Ваны» работали под присмотром настоящих.

Платят нам за это без дураков прилично, поэтому мы с отцом, нашими «дублерами» и частью съемочной группы автобусом и грузовичком киновышки отправились на Восток от деревни — там актерам предстоит «копать канал», мокнуть под машиной для производства дождя (погода сегодня солнечная, но технические устройства и фильтры программы видеомонтажа это дело исправят) и имитировать вкапывание столбов.

— Кто вообще додумался снимать сельхозработы зимой? — бурчал по пути Ван Дэи, наливаясь все тем же слабеньким, но эффективным пивком. — Нужно было приезжать в середине лета, к созреванию первого урожая — тогда получилось бы снять наши великолепные поля. А насколько эффектными получились бы ночные работы в грозу!.. Помнишь, как мы тогда обрывали соцветия? — с ностальгической улыбкой повернулся ко мне.

— Помню. Было трудно, но офигенно эпично и кинематографично, — согласился я.

— Могу ли я попросить вас рассказать подробнее? — подсуетился сидящий через проход от нас режиссер.

Мы с папой рассказали — когда дело дошло до моих ударов палкой по камням и проверок на координацию при помощи резких смен направления движения в скользком Сычуаньском черноземе, Ван Дэи заржал, а режиссер пришел в восторг, решив ближайшей ночью отснять такую сцену, изменив лишь вид работы.

— Жизнь — лучшее кино, — заявил я отцу.

— Такую хрень нарочно не придумаешь, — хохотнул он. — Из деревни к кубку Большого Шлема — да это готовый сказочный сериал.

— В случае успеха документального фильма наша студия планирует два сериала — один из них ситком для школьников «Детство Ван Вана», другой, как вы верно предположили, уважаемый Ван Дэи, спортивно-драматический. Так же прорабатываются анимационный сериал и комиксы-маньхуа.

— Корпоративная машина делает «дррр», — подвел я итог.

Посмеялись — а чего тут рожу корчить? Бренд должен работать. «Спорткон» — жанр стабильно популярный, и пусть сценарии всего этого добра своей стандартностью и отсутствием свежих идей могут посрамить любое «телемыло», никто новаторства и привнесения чего-то нового в жанр и не требует: «крепкая» история с интересными персонажами и стандартным набором драм да врагов всегда найдет своего читателя/зрителя.

Не без комфорта расположившись на именных складных стульчиках — ассистент из съемочной группы подогнал отцу ящик-холодильник с пивом — мы с Ван Дэи принялись наблюдать съемочный процесс.

— Не простудишься? — прокомментировал я ледяное пивко среди мягкой, но все-таки зимы.

— Спирт убивает микробов, — выдал спорный тезис китайский папа.

— Мозоли — это лучшее доказательство трудолюбия! — выдал гораздо менее спорный «папа-актер», ковыряясь лопатой в канаве.

— Ну кто так копает? — возмутился Ван Дэи, обратив внимание на реплику. — Над ним будут ржать все, кто хоть однажды держал лопату в руках. Ну-ка я покажу как надо… — начал вставать.

— Не порти дубль, пап, — попросил я, удержав его за куртку. — У кино свои законы — смотри, его сейчас снимают три камеры с разных сторон, еще одна сверху с вышки, а еще над нами летает два дрона — тоже снимают. Потом это смонтируют так, чтобы копание земли смотрелось не скучно. Помнишь, мы смотрели «Бешеный бык»? Разве бокс там похож на настоящий?

— Ладно, хрен с ним, — опустился обратно на стул Ван Дэи. — В самом деле, куда я со своим дипломом сельского бухгалтера лезть собрался? Спасибо, что спас меня от позора, — улыбнулся, признав мою правоту.

— Да какой там «позор», — улыбнулся я. — Просто нафига нам лишняя работа? Сидим, греемся на солнышке, смотрим то, что однажды превратится в кино, а нам за это капают денежки.

— В этом ты тоже прав, — рассмеялся отец и в пару мощных глотков допил банку, отдал ее стоящему за нашими спинами ассистенту и потянулся за следующей. — Давненько мы с тобой вот так с глазу на глаз не говорили. Уверен, у тебя есть секреты и вопросы, которые можно доверить лишь любимому отцу. Давай, я слушаю, — радушно махнул рукой.

Ну спасибо большое, чо.

— Секретов нету, вопросов — тоже, — признался я. — Но поныть могу.

— Я весь одно сплошное внимание, — не утратил решимости Ван Дэи. — Устаешь? — сочувственно улыбнулся.

— Очень, — признался я. — Но не каждый день. На корте мне нормально, там усталость правильная, как доказательство того, что я выложился на полную, а дни по типу предыдущих… — вздохнул. — Вот они выматывают.

— Понимаю, — кивнул отец. — Я, конечно, не главный герой всех этих сборищ уважаемых людей, но тоже вымотался так, что ночная работа в поле по сравнению с этим курорт.

— Не наше это дело — лицом торговать, — вздохнул я.

— Не наше, — согласился Ван Дэи.

— Еще я побаивался разговора с прадедом, — признался я.

— Зря, — не удивил отец. — Он каждую свободную минуту только о тебе и говорит — Ван то, Ван это, Ван такой молодец, у Вана большое будущее, вот этот ответ на провокационный вопрос можно хоть в учебные пособия по пропаганде вставлять… — прервавшись, он ухмыльнулся и подмигнул мне. — Как будто я сам не знаю, насколько крут мой единственный сын.

Приятно.

— На Катю рожу кривит, — пожаловался я.

— Да и на здоровье, — ободряюще улыбнулся Ван Дэи. — Он и мама живут так, будто на дворе шестидесятые. Придумали тоже «династический брак», — иронично фыркнул. — Кому вообще нужна эта политика с ее интригами? Как будто жизнь и без этого недостаточно опасна. Вон столб, — указал налево, где вдоль грунтовки шла линия электропередачи. — Берешь лом, берешь стремянку. Бах, и все, только кучка пепла осталась. Это так, что в глаза бросилось, — пояснил «за пример». — Но ты понял о чем я.

— Понял, — согласился я, приняв из рук ассистента непрошенную, но приятную чашку кофе. — Спасибо. Просто дедушка за прошедшие годы так и не смог по-настоящему смириться с утратой карьеры, и теперь пытается наверстать и превзойти потерянное.

— Так, — подтвердил Ван Дэи. — Не знаю как ты, а я винить его в этом не буду — без его помощи мы бы может быть и справились, но точно не так хорошо.

— Согласен. Без связей прадедушки мы могли бы наделать ошибок. Как максимум — потерять кучу денег и времени, напоровшись на хренового юриста. Ну а как минимум пришлось бы поступиться процентами доходов там и тут.

— Так, — кивнул отец. — Спасибо, что помог уговорить Вэньхуа поставить протез.

Дядюшка отправился в Пекин сегодня утром — на такси (до деревни «дотянулось» приложение-агрегатор DiDi) до вокзала, оттуда поездом до Ченгду, и в конце — самолетом.

— Схожу его навестить, когда вернусь в Цинхуа, — пообещал я.

— Сходи, ему будет приятно, — одобрил Ван Дэи.

— Прикольно, как все изменилось за какие-то полгода, — перевел я тему. — Деревню уже и не узнать — все в стройках, вон даже ветку железнодорожную до сюда тянут. Кстати! — хохотнул пришедшей в голову идее. — Мне вагон подарили, давай я к нему в комплект локомотив и еще пяток пассажирских вагонов докуплю и подарю нашей деревне.

— Класс! — хохотнул отец. — Но лучше подари товарняк — с пассажирами железнодорожное управление и без нас как-нибудь справимся, а свой поезд поможет изрядно сэкономить на логистике.

— Не проблема, — поставил я галочку в мысленный блокнот.

Телефон пиликнул уведомлением на мою не шибко известную массам почту, и поэтому я полез посмотреть на письмо.

— Че там? — не совладал с любопытством Ван Дэи.

— Приглашение в Америку, в штат Флорида. Там Академия Тенниса Ника Боллитьери, мне дали пять «билетов» на месячный курс тренировок со «всё включено» в плане дороги и проживания.

— А тебе нужна какая-то американская академия? — удивился отец. — Ты же недавно от какого-то американца мокрое место оставил.

Не запоминает Ван Дэи моих соперников — а зачем оно ему? Главное — сын их побеждает.

— Мне — не нужна, да, — кивнул я. — Такие приглашения всем «топам» время от времени приходят — академии и школы тенниса так свой престиж пытаются повысить. Федерер, например, свои «билеты» среди детишек разыгрывает.

— А ты свои куда денешь? Тем ребятам, которых позавчера испытывал? — догадался Ван Дэи и наградил себя новой баночкой пива.

— Им, — подтвердил я и отдал пустую чашку ассистенту. — Налейте еще, пожалуйста. — Три билета отдам Се Кану, Цай Киу и Лаю Чингисхану…

— Нифига себе! — отреагировал отец так же, как я в свое время.

Кровь — она не водица, и мы с ним похожи больше, чем мне бы если честно хотелось. Немного стыдно за это — Ван Дэи все-таки хороший человек и реально старался дать семье все, что мог. Получилось так себе, но с другой стороны — на долгой дистанции, даже если бы старый я спокойно вкалывал в полях и не помышлял о большем, Дзинь и Донгмэи с их блогом все равно бы заимели достаточную для получения стабильных доходов аудиторию: за девочками стоят талант и красота. Да и отец бы сам не плошал — с помощником-мной, «фермером на полный рабочий день», мы бы зарабатывали больше, а там, глядишь, и получилось бы какой-нибудь денежные проектик придумать.

— Чингисхан — сокрушитель турниров для «мешков»! — огласил я полный титул.

Отцовский смех почти заглушил команду режиссера «Снято!». Съемочная группа и актеры сместились левее, где за ночь успели установить пяток муляжей столбов, а просмеявшийся Ван Дэи вернулся к основной теме:

— А оставшиеся два билета?

— Один своему любимому ученику Яну отдам. А оставшийся… — вздохнул. — По-хорошему нужно отдать его Ассоциации, но тогда на меня обидится родной университет. Там кроме меня и Яна — его туда зачислили, кстати, за спортивные успехи — сильных теннисистов нет, получится, как говорят русские, «не в коня корм».

— Невелика жертва, — подбодрил меня Ван Дэи.

— Невелика, — согласился я. — Но все равно неприятно: это же не единичный случай, а общемировое так сказать явление. Представь, сколько ресурсов уходят туда, где от них никакой пользы?

— Мир ужасно несправедлив, — согласился отец. — В твои годы я тоже много об этом думал и расстраивался. Сейчас вроде бы смирился, но все равно… — поморщился. — Боюсь, мы с тобой никогда не сможем от этого избавиться.

— Не сможем, — признал я. — Но может оно и к лучшему — не обязательно становиться сволочью по пути к вершине общества. Лично я собираюсь остаться хорошим человеком до самого конца.

— Это — лучшее, что ты можешь сделать для нашего мира, — одобрительно салютнул банкой Ван Дэи. — Если у тебя однажды возникнет искушение рискнуть многим ради куша, прошу тебя сначала позвонить мне.

— Не возникнет, — заверил я отца. — Но спасибо за заботу.

Я вообще к авантюрам не склонен. А? Что? Какое «поехал на последние деньги в Гонконг поиграть в теннис без единой тренировки за плечами»? Это — не авантюра, а холодный, полностью оправдавшийся расчет!

Глава 19

С фотографии мне улыбалась смуглая кареглазая молодая камбоджийка с собранными в хвост длинными волосами, стоящая на фоне потрепанного жизнью «задника» в виде нарисованных на стене рисовых полей с покрытыми туманом горами на горизонте.

— Фари семнадцать лет, она неплохо знает китайский, любит цветы и смотреть американские фильмы, — заочно знакомил меня со своей невестой Лю Гуан.

Сидим на лавочке перед забором нашего дома, смотрим на дорогу и соседский дом.

— Фильмы это хорошо — можно все свободное время в них складывать, сидя на диване под пледом, — одобрил я. — Красивая.

— Красивая, — расплылся в улыбке пацан. — Мы с ней все время переписываемся. Скорее бы доделали документы!

Не проходит пара для свадьбы по возрасту, ну и что теперь? Мы, азиаты, конечно уважаем законы, но живем больше по Конфуцию. Поживут себе спокойно в доме Гуанов, может даже детей заведут, а потом, когда настанет нужный возраст, поженятся. Лишь бы мама Лю бесправную чужеземную невестку не заклевала.

— Ты ее в обиду не давай только, — на правах морального авторитета посоветовал я. — Представь каково ей будет — ты парень крепкий, не урод, дом у вас богатый, подружек для нее в деревню приедет много, но все равно она — одна, в чужой стране, в новой семье, в которой останется навсегда.

— Ей будет непросто, — согласился Лю Гуан. — Попрошу маманю быть с Фари поласковее. Она меня любит, послушает, — вздохнул и неуверенно добавил. — Да и не станет же она гнобить мать своих будущих внуков.

Глаза Лю Гуана при упоминании «будущих внуков» подернулись мечтательной дымкой, и я был уверен, что это в предвкушении не потомства, а так сказать процесса его изготовления.

— Короче — я буду о ней заботиться, — подвел итог теме. — Фари мне очень нравится, и я благодарен тебе за это, как и все деревенские одиночки, но было бы круто завести русскую жену. Не как у тебя, а с большими голубыми глазами, — мечтательно посмотрел в небо Лю Гуан.

— Еще даже в глаза увидеть не успел, а уже на других слюни пускаешь, — хохотнул я. — Русская жена — это либо очень дорого, либо по любви.

— А как у тебя? — заинтересовался пацан.

— По любви конечно.

— Чего это вы тут, о девках треплетесь? — раздалось сзади и сверху.

Подняв голову, я увидел выглянувшую из-за забора Катю, чьи волосы красиво развевались на легком ветерке и отражали блеск вечернего солнышка.

— Не «о девках», а о единственных, любимых и неповторимых невестах, — поправил я.

— Прощен! — хихикнула Катя. — Мама в магазин сходить попросила.

— Сходишь с нами? — пригласил я Лю Гуана.

— Конечно, — не раздумывая согласился он.

— Лови меня! — велела Катя, ловко подтянулась, перебросила одетые в спортивные штаны ножки через забор и рухнула в подставленные мной руки.

Лю Гуан поспешил отвести завистливый взгляд. Да ладно тебе, не дольше месяца пассию ждать осталось.

Не спеша ставить любимую на землю, я понес ее на руках.

— Гена, давай я вещи понесу, а ты неси меня, — процитировала Катя.

— Чебурашка — это ладно, ты тоже милая и плюшевая, — задумчиво произнес я. — А я, получается, крокодил?

— Внешность для мужчины это не главное, милый, — проворковала девушка, погладив меня по щеке.

Лю Гуан гоготнул.

— Не буду тебя больше носить, — попытался поставить я Катю на землю.

— Нет, ты носи! — заявила она, покрепче обхватив меня за шею и поджав ноги.

Снова подхватив девушку поудобнее, я понес ее дальше, заметив для Лю Гуана:

— Вот что такое «русская жена».

— Вынеси уроки из увиденного, — назидательно добавила для него Катя.

— По-моему вы вполне счастливы, — заподозрил неладное Лю Гуан.

— Мы — да, но не всем так повезло, — кивнул я. — В России статистика по разводам плюс-минус такая же, как у нас. Менталитет похож больше, чем многим кажется. А еще…

— А еще я — не русская, а тувинка, — прощебетала Катя.

— Скажи что-нибудь на тувинском, — попросил я.

— Я не умею, — смущенно отвела она глаза.

— Вот такие нынче тувинки, — хохотнул я. — Язык — это первый и самый важный инструмент установки менталитета. Изучая языки, ты изучаешь не только способ коммуникации, но и самую суть другого народа. Так что не примазывайся к малым народам — у тебя от них только эти восхитительные глазки и очень милые скулы.

— Не покушайся на мою национальную идентичность, — погрозила девушка мне пальцем.

— Покушаюсь только на руку и сердце, — заверил я.

— Это уже твоё, — отмахнулась невеста. — Все, я накаталась, — ловко высвободилась из моих рук, шлепнув подошвой кроссовок об асфальт. — Спасибо, — чмокнула в щеку, поднявшись на цыпочки.

Я, соответственно, немного наклонился — это у нас уже на уровне рефлексов происходит — и мы пошли дальше.

— Расскажешь про свою невесту? — попросила Катя.

— Ща, — Лю Гуан полез за смартфоном. — Ей нравятся цветы и американские фильмы, — повторил то же, что и мне.

— Хорошенькая, — оценила фотку девушка. — Цветы, фильмы, а еще?

Пацан замялся.

— Какой ее любимый цвет? — решила добавить Катя. — Какой у нее знак зодиака? Когда у нее день рождения? Есть ли у нее братья и сестры?..

— Хватит! — взмолился Лю Гуан, закрыв уши руками.

— Ты о ней совсем ничего не знаешь, — сделала вывод Катюшка. — Дело твое, конечно, но разве не странно жить с человеком, зная лишь о ее любви к цветам и кино?

— Время еще есть, — прошептал пропотевший от осознания ее правоты Лю Гуан. — Я успею узнать Фари как следует. Прямо сейчас спрошу ее знак и цвет! — принялся стучать пальцами по экрану смартфона.

— Она это оценит, — пообещала Катя. — Ты — парень симпатичный, судя по тому, как быстро осознал важность общения — умный и старательный, и я уверена, что Фари будет с тобой счастлива. Но сейчас ей трудно и страшно, а твое неумение задавать правильные вопросы пугает ее еще больше — если бы все так и дальше продолжалось, она бы чувствовала себя куском купленного на рынке мяса. Это было бы ужасно для вас обоих. Спрашивай у нее все, что тебе придет в голову, и она отплатит тебе лаской и заботой.

— Спасибо, я запомню, — пообещал Лю Гуан. — А что еще можно у нее спросить из того, что интересно девчонкам?

— Все, что с ней связано, — обвела руками мир вокруг Катя. — Сами вопросы не важны — важно показывать, что она тебе интересна не только как кукла с инкубатором.

— Когда приедет, в первые дни старайся ее не лапать, — посоветовал я. — Лучше чеши.

— В смысле «чеши»? — не понял пацан.

— Натурально — как кошку, — пошевелил я пальцами в воздухе. — Кате, например, это настолько нравится, что у нее даже мурашки выступают.

— Эй! — одернула меня девушка, густо залившись краской.

— Чесать, значит, — задумчиво протянул Лю Гуан. — Спасибо, — что-то для себя решив, он с просветлевшей рожей отвесил нам поклон. — Пойду-ка я лучше в Интернете почитаю как обращаться с девушками.

— Правильно, — одобрила Катя.

— Хороший климат в семье — это высшее счастье для любого мужика, — одобрил и я. — Удачи.

— Спасибо! — махнул рукой Лю Гуан и свернул в переулок, быстрым шагом отправившись гуглить полезное.

— Он еще совсем маленький, но добрый, — поделилась мыслями на его счет Катя.

— И «симпатичный», — сымитировал я ревность.

— Про это я соврала, — призналась девушка.

— А ты умеешь врать? — неподдельно удивился я.

— Все умеют врать, — рассмеялась Катя и прижалась ко мне. — Но тебе никогда не врала и не буду.

— Я тоже, — улыбнулся ей я.

— Ложь порой кажется приемлемым вариантом, но у нее есть неприятное свойство «вскрываться» и приносить порой очень большие проблемы, — важно заявила Катя. — А если врать много, то провал вообще неизбежен — тупо запутаешься в собственной лжи. На этом, кстати, следователи преступников и ловят — повторяют одни и те же вопросы по-разному.

— Это знаю, да, — покивал я. — И согласен с тобой целиком.

Магазин торговца Гао в свете Нового года, праздновать который Китай будет аж до начала марта, был украшен красными фонариками и плакатами с календарями с символом текущего года.

— Добрый вечер, молодежь, — радушно поприветствовал нас сидящий за прилавком торговец. — Уважаемый Ван, как ты смотришь на то, чтобы продавать у меня свой, как говорит молодежь, «мерч»?

Меньшего я от Гао и не ждал — видит возможность, пытается ее использовать.

— Это будет огромной честью для меня, — улыбнулся я. — Напишу об этом кому надо, а сейчас, если вы не против, уважаемый Гао, нам нужно кое-чего купить.

— Где моя этика? — «спохватился» Гао и выбрался из-за прилавка. — Чего изволите, уважаемые клиенты? — проницательно посмотрел на Катю. — Полагаю, сегодня командовать закупкой будет молодая госпожа?

«Молодая госпожа» порозовела щечками от удовольствия — так ее еще никто не называл.

— «Командовать» — это громко сказано, уважаемый Гао, — вежливо поклонилась она и полезла в кармашек штанов. — Я скорее посредник для передачи вам написанного мамой списка, — с поклоном протянула аккуратно сложенный пополам тетрадный листочек.

— Благодарю, — с поклоном принял список Гао. — Содержимое списков от уважаемой Ван Айминь за столько лет я запомнил целиком. Предлагаю вам испытать меня — я не глядя в список соберу продукты, а затем мы проверим, насколько я был точен.

Разошелся пожилой торговец, пытается произвести впечатление на красивую клиентку. Без надежд и далеко идущих планов, конечно, просто ради собственного удовольствия.

— Будет интересно, — вежливо согласилась Катя и аккуратно отобрала у Гао список.

Чтобы не подглядывал.

Пока торговец шуршал пакетами, мы с девушкой оценили представленный в магазине ассортимент сладостей, придя к выводу, что для деревни совсем неплохо и решив полакомиться конфетами из кусочков ананаса — у нас в Поднебесной сладостей на основе фруктов, ягод и прочих мармеладов очень много, что компенсирует дороговизну и малую распространенность шоколада.

— О, «Магнат»! — заметила Катя мороженное знакомого дизайна, но с иероглифами на этикетке. — Вот почему он у нас дорожает все время — если даже до деревни в Сычуани добралось, значит в Китай его продают очень много.

— Объедаем вас, — хохотнул я.

— Ничего, я выравниваю баланс, — важно положила она руку на грудь.

— Важный макроэкономический субъект, — похвалил я ее.

— Это ты так красиво намекнул, что я много жру? — подозрительно прищурилась Катя.

Вместо ответа я положил ладони на ее талию так, чтобы кончики основных пальцев касались позвоночника, а большие соединил на Катином животе.

— Неплохо, — не без оправданного в такой ситуации самодовольства оценила она.

— Это мягко сказано, — добавил я.

Торговец Гао вернулся с груженной крупами, печеньем и мармеладками корзиной — «дармовой» рис, который мне когда-то подарил комсомол, уже давненько кончился. Неоспорима мудрость русского Винни-Пуха, который совершенно правильно вывел теорию обидной конечности запасов еды.

Катя развернула список, и начала с подчеркнутым вниманием «проверять» торговца, а я тем временем принялся торговаться так, словно за душой у нашей семьи осталась жалкая пара десятков юаней, а до продажи свежей порции урожая еще добрых две недели.

— Идеальное соответствие! — подвела итог невеста. — Примите мое глубочайшее восхищение, уважаемый Гао.

— Восхищение такой красивой девушки — величайшая радость для любого мужчины, — приосанился Гао, выставив тщедушную грудь. — Но подвинуться больше чем два юаня я не смогу даже с ним.

— Такие красавицы не каждый день покупают в твоем магазине полную корзину всякого, — продолжил торговаться я. — А комплименты делают еще реже. Четыре юаня скидки, и ни юанем меньше!

— Прискорбно редко, — грустно вздохнул Гао. — Признаться, я не слышал добрых слов из уст красавицы с тех пор, как моя драгоценная супруга постарела и испортилась характером. Пожалей старого торговца, Ван — два с половиной юаня.

— Жалость и горе в нашем мире ничего не стоят, — заявил я. — И не принижайте достоинств уважаемой Гао Иингтэй — для своего возраста она выглядит великолепно. Три юаня.

— Грабеж, — крякнул Гао. — Договорились.

Отягощенный парочкой пакетов — раньше в магазин мы ходили со своей «тарой», а теперь зажрались и начали платить за пакеты — я повел Катю на выход, где нас дожидалась машина охраны. Фэй Го в кои-то веки соизволил расслабиться и посидеть дома — в деревне угроз для меня нет, и даже машина «дальнего круга» охраны по-моему лишняя. Да односельчане при любом кипише сами за меня кого угодно в мелкие клочки разорвут!

Ноги сами понесли меня по привычному маршруту, и миновав перекресток мы оказались у дома семьи Дин.

— О, Ван! — выглянул из-за забора дедушка Йонг. — Гуляешь с невестой? — улыбнулся.

— В магазин ходили, — не стал скрывать я. — Как ваши дела?

— Скрипим помаленьку, — скромно ответил дед. — Постойте немного, — скрылся за забором.

— Они с прадедом дружат, — пояснил я Кате. — С перерывом на пару лет недавно — Ван Ксу тогда был в депрессии и мало с кем общался. Дин Йонг тогда подарил нам ведро рыб-вьюнков, это помогло прадеду вспомнить, что жизнь продолжается. А потом я умудрился сдать ГаоКао лучше всех в Сычуани, и прадед окончательно ожил.

— Здорово, что у него больше не болит спина, — порадовалась за прадеда и Катя.

— Очень здорово, — согласился я. — Нам, молодым, в полной мере не понять, но по-моему жить с болью в спине и ногах даже врагу желать нельзя.

— У меня двоюродный дедушка три года парализованным жил, — поежилась Катя. — Ужасно боюсь так же перед смертью мучиться.

— Ничего, я буду за тобой ухаживать, моя старушка, — пообещал я.

— Тьфу на тебя, дурак!

Дин Йонг вернулся конечно же с ведерком — в этот раз там оказались не вьюны, а ассорти речных рыб рангом повыше.

— На рыбалку с соседом утром ездили, — раскрыл происхождение подарка дед. — Не телевизор конечно, но все же с Новым годом, — с улыбкой протянул ведро.

— Это не телевизор, это вкуснее! — заверил его я. — Спасибо, — принял подарок с благодарным поклоном.

Телевизор я им подарил еще давненько.

— Бабку теперь в огород не выгонишь, сидит в сериалы пялится, — беззлобно пожаловался на супругу Дин Йонг. — Хотела сама тебя поблагодарить, но не дома нынче — к сестре поехала.

Она в соседней деревне живет.

— Ничего, — с улыбкой покачал я головой. — Я очень рад, что вам нравится. Люблю дарить подарки хорошим людям.

— Хорошего правнука Небо послала Ван Ксу, — похвалил меня Дин Йонг. — Пойду, нужно свинок покормить.

— До свидания, — попрощались мы.

Взвесив пакеты и ведро, я отдал пакет полегче Кате. У нас вообще-то равноправие, и работать должны все!

— Хорошие люди у вас здесь живут, — с улыбкой подвела итог короткой прогулке невеста.

— Люди почти везде хорошие, — улыбнулся я в ответ. — Просто ругаться друг на дружку любят, и нелегкая жизнь характер испортить пытается.

Глава 20

Отдых в кругу семьи как всегда сработал безотказно — из «отпуска» я возвращался полный моральных сил и набрав пару килограммов веса. Последнее нужно «стесать» — невелик запас жирка, но я чувствую, что двигаться стало тяжелее. Ничего, возврат к диете и тренировкам это дело быстро поправит, и к следующему турниру я буду в привычной-отличной форме.

Летим мы не в Пекин, а в Ченгду — нужно сходить в гости к Ченю Хуасяню. Жаль, но ограничиться этим не выйдет — столица Сычуани не простит мне столь короткого в ней пребывания, придется посетить полный «пакет» Партийных учреждений — от образцово-показательной школы до Комсомола и провинциальной штаб-квартиры Ассоциации. «Вольница» давно закончилась, и теперь Партия с Ассоциацией будут эксплуатировать меня в качестве говорящей головы и почетного гостя при любой удобной возможности. Да это и не плохо на самом деле — меня чествуют и награждают, а не подвергают общественному порицанию. Поднадоело, морально выматывает, но всё еще приятно. Полагаю, так оно будет до самого конца жизни — в отличие от тенниса, который придется оставить, когда организм постареет, публичные мероприятия останутся: вон Яо Мин, например, который самый высокий член Зала славы баскетбола, уже давно с мячиком сам не бегает, но социально-медийную «нагрузку» тащит исправно.

По возвращении в Пекин, кстати, познакомлюсь с этим великаном — в числе других звезд от спорта нужно будет сходить на благотворительный вечер в поддержку пострадавших от недавнего землетрясения. Хорошая инициатива как не крути.

Когда мысли дошли до землетрясения, ассоциативная цепочка подтянула недавнее воспоминание: мама Айминь показывала Кате наши семейные альбомы, и оказалось, что тот русский МЧСник, который достал маму из-под завалов живет в том же доме, где квартира Катиной семьи. С тестем МЧСник в приятелях. Мир порой удивительно тесен, и я воспринял это как знак свыше: мужик помогал китайцам не ради подарков, а потому что служба такая, стабильно-героическая, но я все равно попросил своих сотрудников в России подарить мужику квартиру и новенькую «Бэху». Потом, когда в Россию поеду, встретимся вживую, если он захочет.

Тяжелое наследие Ивана, блин — хочется хоть что-то сделать для его Родины. России сейчас непросто — капитулировав в Холодной войне и расколовшись, она теперь с болью собирает себя по кусочкам и выбирается из-под оказавшегося больно неприветливым Западного сапога, начав на элитарном уровне осознавать то, что многие миллионы граждан поняли уже давно: в «белые люди» русских считающие себя вершиной человеческой цивилизации соседи записывать не хотят, желая только одного — чтобы никакой России на карте мира не осталось вовсе.

Демонстрировать активную поддержку Российской политики мне нельзя, но можно подавать сигналы. С Павлом Александровичем вот на камеры встречусь, буду отдавать на пресс-конференциях приоритет русским журналистам, может быть мастер-класс какой-нибудь устрою при содействии Российского филиала Ассоциации. Ну и цеховую так сказать солидарность мне проявлять никто не запретит: спорт же вне политики, это сами важные лицемерные носители светлых идей нам говорят. «Отменить» меня за такую мелочь Партия не позволит, поэтому я буду время от времени вбрасывать в инфополе моральную поддержку попавших под санкции русских спортсменов.

Поток мыслей изменил направление, и мне почему-то вспомнились наблюдения Ивана — в девяностые и начале двухтысячных на рынках его родного Красноярска торговало очень много китайцев, и тогда народ плевался, подозревая, что скоро китайцы заселят всю Сибирь и Дальний Восток. Однако когда экономика Поднебесной окрепла, почти все торговые эмигранты собрались и уехали домой. Теперь тамошние рынки заняты выходцами из другой, более близкой России Азии. В основном — из бывших стран СССР. Не нужны ледяные да таежные просторы северного соседа нам — для любви к такому климату в нем нужно родиться. Да какой там «любви» — хотя бы терпеть его уже немалая сила духа и привычка нужны!

Дремлющая на моем плече Катя издала супер милый звук, который можно примерно передать как «муня-муня» и приоткрыла рот. Хе, слюнка бежит. Самолет к этому моменту начал заходить на посадку, и я застегнул на девушке и себе ремни. Даже в «своем» самолете нужно соблюдать технику безопасности!

Время за бортом чуть перевалило за обед, и я этому рад: прилети мы вечером, пришлось бы задержаться здесь на лишний день, а так успею «отстреляться» за сегодня, заночевать в местной моей квартире и завтра утречком улететь в Пекин.

На прием к многоуважаемому Ченю Хуасяню я записался как положено — через звонок секретарю — но меньше чем через час после этого он лично мне позвонил и попросил больше так не делать: мы же не чужие люди, а я — не пришедший с отчетом директор сельской школы, достаточно просто выяснить местоположение чиновника и прийти к нему туда в любой удобный для меня момент — вплоть до «врыва» в его дом среди ночи. Удобно быть важным.

Столица провинции тоже готовилась к длинному празднованию Нового года. Даже представить страшно, в какие деньги он каждый год «встает» бюджету, но переживать за это я не стану: мне нравятся праздники, а бюджет — не мой карман, и к тому же имеет свойство пополняться.

* * *

Явиться на прием к важному чиновнику с пустыми руками — это еще хуже, чем в гости к теще без тортика или хотя бы цветов. Выбирать подарки для многоуважаемого Ченя Хуасяня мне помогали дед и тренер Ло. Первое — билетики на финал следующего турнира для него и его супруги. Несколько оптимистично — я ведь могу в финал и не попасть — но с таким «винстриком» и оправданной уверенностью в своих силах я могу себе такое позволить.

Билет — не только и не столько для того, чтобы уважаемый чиновник мог насладиться высокоуровневой игрой в теннис, а для того, чтобы предоставить Ченю доступ в вип-ложу. Там на каждый финал стандартно собираются очень большие люди, и попасться им на глаза и перекинуться парой слов моему «куратору от образования» будет полезно: он «проходимистый», поэтому потенциал билета реализует как надо.

Это — главный подарок, и ценность его Чень Хуасянь в силу опыта оценить сможет. Денег у чиновника полно, а значит «бонусом» нужно присовокупить что-то такое, что нельзя или сложно купить за деньги. Билеты — как раз из этой категории, потому что «випку» достать даже с огромной переплатой будет стоить огромного труда. В «випку» на финал все хотят, по той же в целом причине — связи наводить.

Второй подарок — майка, ракетка и мячик с «Австралии Опен». Майку мы конечно постирали и упаковали должным образом: в застекленную рамку, получив каноничный «спортивный» подарок, который будет отлично смотреться например в приемной Ченя Хуасяня. Сюда же идет фотка нашего с ним рукопожатия — «исходник» из журнала, но мы распечатали в нормальном размере и на нормальной бумаге.

Мячик и ракетка скорее всего «отойдут» сыну чиновника — ему двадцать три, и он учится на актера, потому что в политику по следам отца идти не захотел. Мой большой фанат.

Подарок третий обладает чуть меньшим потенциалом, чем билетики на финал, но компенсирует это гарантированными «политическими очками». Несмотря на мою уверенность в способности Ченя Хуасяня тот самый потенциал реализовать, статья в журнале «Коммунист» о том, как чиновник «открыл» меня благодарному человечеству результат принесет гарантированно. Спасибо прадеду, у которого нашелся знакомый, который является двоюродным дядюшкой одного из штатных авторов этого важного для Партии журнала. Нашелся у нас и знакомый чиновник из приближенных к пулу кураторов «Коммуниста» — он материал одобрил, но за это придется при случае познакомить его с Ченем Хуасянем. Да, сейчас он по рангу до столичных шишек не дотягивает, но такими темпами через несколько лет этот досадный нюанс будет ликвидирован.

Еще у меня есть пара билетов на грядущий Оскар — даже не помню, кто подарил — но за них меня жаба задушит. Мне кино нравится, и я с удовольствием съезжу на церемонию сам, с Катей. Как раз успею до Кубка Дэвиса, он в начале марта. Да и не надо Оскара обыкновенному по сути китайскому чиновнику от образования — у нас здесь свой подход к кинематографу и излагаемым им идеям, и то, что позволено частному лицу-мне, для Ченя Хуасяня может обернуться проблемами. Далеко не факт, что обернется, но ведь может — уважаемый глава образования Сычуани рано или поздно попадет на уровень-другой повыше, а это неизбежно увеличит количество его врагов. Лучше перебдеть — Чень-то не дурак, судя по карьере возможности любит и умеет использовать, и на Оскар поедет тупо по причине «а когда еще такая возможность будет?».

А какая атмосфера царила на улицах Ченгду! Встречало меня сильно меньше народа, чем в Гуанъане, но это компенсировалось висящими на каждой столбе красными фонариками, баннерами и муралами с козой, играющей отовсюду «околоновогодней» музыкой и заманчиво сияющими витринами магазинов и торговых центр, которые украсили гирляндами и той же новогодней символикой. Красота! Праздник! От этого в душе поднимает голову приятное, чисто новогоднее, настроение.

Работники провинциального отделения Министерства образования встретили меня у входа в свою обитель, похоже, в полном составе — больно дофига «пиджаков» в поле зрения. О, красная ковровая дорожка — коротенькая, чисто крылечко и немного дорожки прикрыть, но я жест все равно оценил. Я и сам не дурак, и даже без совета прадеда культурно записался бы на прием через секретаря, а не нагрянул непрошенным гостем, выбив дверь кабинета с ноги. Не зря — я проявил уважение, и теперь Чень Хуасянь проявляет ответное. В двух компонентах: первый вот здесь, в виде торжественной встречи, а второй остался в прошлом, в виде разрешения звонить прямо к нему и запросто приходить в гости.

К счастью, запасец подарков у меня почти безлимитный, и уважаемые люди не останутся обделенными: мои работники, пока я общаюсь с начальником, разнесут «мерч» по кабинетам. Он все равно для меня бесплатный, а «крыши» много не бывает — даже если не станут подстраховывать в случае моей ошибки, к просьбам помочь по рабочим вопросам станут относиться внимательнее. Коррупция — это ужасно, но только если ты в ней не участвуешь: даже маленькая, ничего не стоящая мне взятка сильно ускоряет процессы. Удобно!

Как положено официальному «клиенту» госучреждения, я вежливо раскланялся с чиновниками и обменялся с ними «большой честью». После этого, уже на правах звезды, обменялся со всеми рукопожатиями и наделал фотографий: коллективных для чиновников «поменьше», индивидуальных — для «побольше».

Через двадцать минут такого досуга Чень Хуасянь обломал не успевших со мной сфоткаться, сославшись на желание поберечь мое время, и повел меня в кабинет. Тренер Ло со мной для солидности, я в глазах пожилых «пиджаков» все-таки почти ребенок, а значит нужно подпирать себя ручным взрослым.

— Итак, чем Отдел образования Сычуани может тебе помочь? — сложив руки в замок на стильном, бело-стеклянном, как и все убранство кабинета, столе, радушно спросил Чень Хуасянь.

— Я хочу попросить вас помочь мне организовать стипендию имени меня для лучших учеников Сычуани. Квота — сто семьдесят два человека, двадцать тысяч юаней ежемесячно и путевки в учебно-спортивные, по выбору ребят, санаторные комплексы Китая на каникулах, а в остальное время участие в олимпиадах и прохождение зарубежных курсов за мой счет.

— Около пятидесяти миллионов юаней в год — это очень большие деньги, — продемонстрировал чиновник отличное умение умножать большие цифры в уме.

Это с учетом «загранок» и пионерлагерей.

— Очень большие, — согласился я. — И меня очень расстраивает, что я пока не смогу потянуть большего числа стипендиатов. Буду стараться лучше, чтобы с каждым годом давать ребятам все больше возможностей.

Тренер Ло с гордостью посмотрел на меня, как бы показав, что такое воспитание — его заслуга. Хитрожопый, блин! Чень Хуасянь с улыбкой поощрил меня одобрительным кивком и «утешил»:

— Талантливой молодежи в Сычуани очень много. Яркий пример сидит передо мной, — улыбка стала шире.

— Я всегда буду помнить тот день, когда вы впервые появились в нашей деревне. Это стало началом новой жизни для нашей семьи, и мы очень благодарны вам за неоценимую помощь, — благодарно поклонился я.

— Процветание уважаемой семьи Ванов, гордости Сычуани, целиком твоя заслуга, а я просто стараюсь выполнять свою работу так, чтобы оправдать доверие Партии. Но оставим прошлое в прошлом и вернемся к стипендии. Не переживай и не пытайся взвалить все на свои плечи — Партия и наше ведомство прилагают огромные усилия, чтобы одаренные дети получали упомянутые тобой возможности. Тем не менее, Поднебесная огромна, и государственная машина, несмотря на ее несомненные мощь и неисчислимые достоинства, способна упустить кого-то из вида. Им твоя стипендия и поможет. Я позабочусь о формировании специального отдела, который займется поисками достойных твоей стипендии ребят. От лица вверенного мне ведомства и Партии я выражаю тебе глубочайшую благодарность за столь полезную инициативу.

— Большое спасибо! — еще один благодарный поклон. — Я ни в коем случае не сомневаюсь в справедливости вашей оценки, но благодарить меня за это не стоит — мной движет исключительно тщеславие.

Тихо посмеявшись, Чень Хуасянь меня похвалил:

— Если бы тщеславие всех жителей Земли выражалось так же, наш мир был бы гораздо лучше.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Контакты твоих юристов у нас есть, так что можем считать, что со стипендией мы разобрались — она начнет работать еще до конца февраля. Вручишь ее лично первой десятке счастливчиков? Это будет достойно.

— Это будет для меня честью, — согласился я.

— Теперь — интервью. Мы с журналистами согласовали его детали — спасибо за доверие этого важного дела мне, кстати — поэтому сегодня вечером, когда закончишь со всеми важными делами, я прошу тебя оказать моей семье честь, разделив с нами ужин.

— Это огромная честь и для меня. Спасибо.

— Надеюсь, вы тоже окажете нам честь и примете приглашение, многоуважаемый Ло Канг, — пригласил Чень и тренера.

Спортивный педагог ответил «большой честью», а я указал на стоящую задом рамки ко мне фотографию в правой части рабочего стола Ченя:

— Это фотография вашей семьи?

— Это она, — охотно протянул фотку мне чиновник. — Моя супруга, — указал на наряженную в отороченный мехом юбочный костюм с подолом по щиколотку сапожек от «Диор», шляпку и украшения даму лет сорока. — Чень Юйшуй. Моя невестка, — указал на даму лет двадцати, наряженную в более «казуальный» костюмчик без мехов. — Чень Лицзю. Мой сын, — указал на стоящего рядом с невесткой, похожего на себя молодого мужчину — собственно тот самый двадцатитрехлетний старший сын. — Чень Хао. И мой младший сын, Сяо, — показал на чернявого, приятно лыбящегося пацана лет двенадцати-тринадцати.

Тоже надо чего-нибудь подарить.

— И вы, — указал я на самого обнимающего жену за талию и положившего другую руку на плечо младшего сына Ченя.

— И я, — рассмеялся чиновник.

На этой позитивной ноте мы попрощались, и я в компании тренера Ло вернулся в машину.

— Наблюдатель за поваром и проверенные продукты уже на пути в дом Чень. — доложил Фэй Го.

— Хорошо, — одобрил я, и мы отправились колесить по городу, собирая подарки и одаривая страждущих добрым словом, автографом и фотографиями.

Глава 21

Ужин-интервью в доме Ченя прошел отлично. Ну как «ужин»… Покушать никому из нас не удалось, потому что журналисты-фотографы выпили из нас все соки.

Прибыв в гости, я совсем не удивился подозрительно новой краске на стенах двухэтажного, относительно скромного коттеджика, такой же на симпатичном, имитирующем ручную ковку заборе из «пик» и особенно сильно я не удивился не по сезону жизнерадостно-зелененькому газону, в котором были видны щели — рулоны с травой раскатали вчера или даже сегодня. Кто тут чемпион мира по строительству «Потемкинских деревень»?

Едва успев познакомиться с супругой чиновника, одетой в скромное красное этническое платье и ограничившейся в выборе украшений серьгами и ожерельем из мелкого жемчуга и чисто утилитарным, лишенным камня, обручальным колечком — бесконечно далека нынешняя Чень Юйшуй от продемонстрированного фотографией из кабинета уровня мещанской роскоши. Под стать ей выглядела и невестка Ченя Хуасяня — в «Коммунист» все-таки фотографироваться собрались, а не в «Vogue».

Мужики и пацан были одеты в костюмы, так же как изначально я, но увы — я здесь спортсмен, а не «гражданский», поэтому гример велел мне переодеться в костюм спортивный. Чертыхаясь — мог ведь догадаться, что так будет — я переоделся, и фотосъемочная группа погнала нас в сад. Мои и уважаемой Юйшуй руки украсились перчатками, и мы с ней изобразили процесс высаживания пиона.

— Это — в первую очередь, потому что солнце вот-вот сядет, а сажать цветы ночью странно, — пояснил одетый в кардиган, очки в роговой оправе, шарфик и берет фотограф.

Сразу видно — очень творческая личность! Присев на корточки, мы натянули на лица улыбки и взялись за дело. Старший фотограф и пяток его подчиненных защелкали камерами, четверо осветителей принялись оперировать прожекторами и зеркалами, помогая вечернему солнышку.

Вторая фотка — мы с тренером Ло, семьей чиновника и ним самим стоим перед фасадом дома. Последний, помимо ремонта, красуется стильно навешенными новогодними украшениями. Фотографы старались работать так, чтобы в кадр попадала специально сюда ради этого пригнанная отечественная машина марки «Chery» — ездит-то Чень Хуасянь как всякий уважающий себя чиновник на немецкой продукции.

Далее мы переместились в дом, где пофоткались за богато накрытым столом — блюда конечно же этнические. Тут до меня дошло, что никакого «интервью» у нас брать не торопятся. Логично, че — «Коммунист» это не совсем обычный журнал. Просто так подписаться на него не выйдет, а купить в специальных ларьках только если повезет: почти весь тираж распространяется среди членов Партии. В такой журнал тексты согласовываются сильно заранее, и от нас требуется только иллюстративный материал.

Закончив здесь, мы с Ченем Хуасянем и пачкой специалистов поехали на имеющийся в коттеджном поселке теннисный корт, где, в свете прожекторов, мы с чиновником разыграли пару мячиков — типа чиновник не сидит на попе 24/7, а занимается спортом и держит себя в форме, как бы демонстрируя силу воли и следование заветам Партии на тему здорового образа жизни. Это уже не очковтирательство — пусть ракеткой Чень Хуасянь махал очень неуверенно и коряво, но общую форму имеет для своего возраста отличную.

И раз уж журналистам с нами говорить не интересно, мы с Ченем Хуасянем все не занятое фотками время общались между собой.

Помимо собственно интервью и подготовленной чиновником всего за день конкретики в вопросе стипендии, в разговорах мы коснулись еще одного способа для Ченя Хуасяня побыть для меня полезным (не без выгоды для себя конечно): я пригласил его в свой фонд, и он приглашение принял. Под конец, когда журналисты «Коммуниста» свалили, преисполненный перспективами нашей с чиновником совместной работы я разыграл исполинский козырь:

— Двадцатого февраля, в среду, в Пекинском Доме народных собраний состоится встреча спортсменов с многоуважаемым господином Председателем Си Цзиньпином. У меня есть право пригласить кроме тренера Ло еще одного человека. Могу я попросить вас оказать мне честь, разделив удовольствие пребывания во втором ряду от самого господина Председателя?

Чень Хуасянь от такого предложения даже ненадолго утратил самоконтроль, мелко задрожав от нетерпения и расплывшись в улыбке ребенка, получившего мороженое в жаркий летний день, и очень многословно объяснил мне, насколько он мое приглашение ценит. Не обольщаюсь — если на меня ополчится Партия, Чень Хуасянь будет меня пинать еще усерднее других, тем самым «искупая грех», но это ведь не случится, а значит этот уважаемый чиновник с неплохим карьерным потенциалом будет моим верным инструментам для взаимодействия с Министерством образования (как минимум) до конца своих дней.

Хорошо прошли и предшествовавшие ужину мероприятия, и в отсутствие у нас с Катей возможности прогуляться по большому, процветающему и интересному городу (в «коробочке» такое себе удовольствие на свидания ходить, а иначе меня «парализуют» фанаты), мы сразу после ночевки в мой квартире (гнетущее если честно впечатление — пусто, воздух затхлый, и какая-то неприятная, вызывающая стойкие ассоциации с больницами, чистота: клининговая компания убирается здесь дважды в неделю) полетели в Пекин.

По пути из аэропорта в Цинхуа меня посредством Фэй Го «догнала» моя старая, но не дошедшая пока до воплощения идея:

— Партия предлагает тебе съездить в Россию. В Красноярск — встретишься с человеком, который спас твою маму, поговоришь с нашими студентами там и поможешь паре членов твоей делегации навести полезные для Поднебесной связи.

— Когда? — спросил я.

— С двадцать второго по двадцать пятое февраля.

— Хочешь на пару дней домой за казенный счет съездить? — пригласил я Катю.

— Конечно! — не подкачала она. — Только добавь еще один день к командировке — я хочу показать тебе Красноярск.

— По двадцать шестое, — переадресовал я поправку Фэй Го.

— Договорились.

— Вот и за бугор «социальную нагрузку» тащить меня отправляют, — подумал я вслух. — Значит из «говорящей головы» Сычуани, Ассоциации и Цинхуа я превращаюсь в «говорящую голову» всея Китая.

— Горжусь тобой, — прильнула ко мне невеста. — И очень рада — я не думала, что у нас так скоро получится съездить в Россию. У нас 23 февраля большой праздник. Ну ты знаешь, да?

— Знаю, — подтвердил я. — Прикольно получится — здесь еще Новый год, а там уже День защитника России.

— Отечества, — поправила Катя.

— Твоего Отечества, — с улыбкой согласился я.

— Точно, ты же у меня китаец, — рассмеялась девушка.

Плотность сегодняшней «программы» поселила в моей душе усталость, и в голову закралась мысль — а если свалившая из Китая теннисистка Ли На руководствовалась не желанием жить в Америке, а нежеланием работать «говорящей головой»? Могу понять — тоже уже очень хочу нафиг всю «официальщину» послать — но «понимать» на деле не хочу: слабачка, другие вон по пятнадцать часов на тяжелой работе без выходных пашут, а тебе методички процитировать разок-другой в месяц трудно? Нет уважения к лентяям.

Не так уж и много от спортсменов требуется. Тот же баскетболист Яо Минь, например, даже школу нормально не закончил, и ничего — ныне член Партии и уважаемый человек, который добросовестно озвучивает все, что вкладывают в его уста «кураторы». Не только наша особенность — по всему миру в Парламентах и Думах видные спортсмены заседают, коих держат ради престижа и возможности через них влиять на уважающий видных спортсменов электорат.

* * *

Первые признаки усиленной охраны я заметил за добрый десяток кварталов — на крышах и в окнах домов появились характерные блики на оптических спецсредствах, количество обыкновенной полиции выросло настолько, что людей в форме и машин с мигалками на улицах стало раза в три больше, чем обыкновенных людей — особенно если учесть, что собственно «обыкновенные люди» начали стремительно покидать район, демонстрируя вполне оправданное желание держаться подальше от Большой Власти. Сложно ее поведение прогнозировать — либо одарит, либо сожрет, причем и то и другое Система будет выполнять с одинаковым усердием. Даже горжусь соотечественниками — тоже не стал бы рисковать тем, что имею, пусть и немногим, чтобы «сыграть» партию с большими рисками и негарантированным результатом. А? «Гонконгский вояж на последние деньги»? Ерунда — в случае полного провала я рисковал лишь месяцем-другим полуголодного существования на «подножном корме». Испытание нелегкое и для организма вредное, но далеко не смертельное.

— Как и ожидалось от мероприятия высшего уровня, — заметил «контур безопасности» и Чень Хуасянь.

Втроем, если не считать телохранителей едем — я, чиновник и тренер Ло. Все — в костюмах, потому что даже трижды спортсмен не должен оскорблять взор самого Председателя легкомысленным спортивным костюмом.

— Приятно видеть, что лидера Поднебесной охраняют с должным усердием, — согласился с чиновником тренер Ло. — Будучи коммунистами, мы не должны переоценивать значение роли личности в истории, но многоуважаемый господин Председатель весьма многообещающе начал свою работу на высочайшей должности, и его жизнь крайне важна для всего мира.

Коммунисты, конечно, голова, но у меня несколько другое мнение — личностные характеристики национального лидера очень важны, и на государственный курс он влияет в том числе и на основании их. Да, исторический процесс посредством задействованных в нем масс всегда «вытолкнет» наверх кого-то пригодного (порой — очень специфически «пригодного», типа крысиный король, способный эффективно жрать своих и удерживать власть, но тут уж ничего не попишешь) на роль собственного лидера, но лучше пусть он приходит ко власти через долгую и спокойную аппаратную работу, а не по итогам кровавых разборок масштабом во всю страну.

Если честно, не знаю насколько «многообещающе начал» Си Цзиньпин — я человек в целом аполитичный, и погружаться в чудовищное болото под названием «внутренняя политика Поднебесной» желания не имею, но знаю, что Председатель на своем посту просидит минимум десяток ближайших лет. Значит все правильно делает — у нас тут после специфического XX века дебильные инициативы национального лидера выполнять перестали, а у власти со времен Дэня Сяопина стабильно находятся реалисты, которые не мешают Китаю спокойно развиваться и богатеть.

Площадь Тяньаньмэнь вообще стабильно охраняется в силу расположения здесь главных органов власти и зловещего флера — не только в начале девяностых здесь «ничего не произошло». «Ничего не происходило» здесь за нашу длинную историю вообще регулярно, и ныне более безопасной локации в Поднебесной не найти — за исключением военных баз, конечно.

— Председатель объявил негласную войну повязанным с Западом Комсомольским элитам, — на правах держащего нос по ветру партийца негромко поведал Чень Хуасянь. — Китай стараниями Партии стал слишком могущественным, и нас начинают бояться прежние хозяева старого миропорядка. Америка не первый год накачивает себя пропагандой, в которой прямо объявляет Поднебесную врагом номер один. Это не может не вызывать справедливой реакции, и в свете начавшейся эскалации Председатель и Политбюро прилагают огромные усилия по выявлению и остранению от рычагов управления агентов Запада. Их, к счастью, не так много, и они — наследие десятков лет экономического сотрудничества с Западом.

— Дядюшка Вэньхуа говорит, что могущество государства способен сохранить только суверенитет и прилагающаяся к нему способность отстаивать национальные интересы, — чисто из вежливости поддержал я разговор.

Мне ли не пофигу на войны Председателя? Я с Комсомолом взаимодействую по-другому и с другой, образцово-показательной его частью, почти не соприкасаясь с запертыми в недрах Пекинской штаб-квартиры «агентами Запада».

Имя точке нашего сегодняшнего интереса в свое время дал Мао Цзэдун: «Назовем его Домом народных собраний, потому что он принадлежит народу!» — это мне рассказал сегодня утром Фу Шуньшуй, который тщетно пытался скрыть великое расстройство тем, что его начальство не озаботилось «билетиком» на встречу с Си Цзиньпином для него. Этим же я обосновал передачу своего «плюса» Ченю Хуасяню: если начальство уважаемого «куратора» решило, что тому не положено, значит не мне это оспаривать. Фу Шуньшуй на меня за это затаит, но будет держать лицо, вслух расписываясь в понимании и даже одобрении моего нежелания давать ему билет.

— Уважаемый Вэньхуа Ван — мудрый человек, — хватил маху чиновник. — Надеюсь, если я охарактеризую его как образец носителя глубинных чаяний народов Поднебесной, это не прозвучит оскорбительно.

— Ни в коем случае, — успокоил его я.

Дядюшка действительно тот еще «глубинарий» в не самом лучшем смысле этого слова.

Показав документы оцеплению, мы получили право заехать на подземную парковку под Домом народных собраний. Иллюзий я не питаю: не того я масштаба деятель, чтобы целый Председатель общался со мной один на один, но второй ряд и право на комфортную, подземную парковку себе заслужить успел — такой чести удостоились сильно не все. Наша сборная по футболу, например, благополучно продувшая в полуфинале чемпионата, вынуждена пользоваться общечеловеческой, наземной парковкой, а сидеть аж в седьмом ряду от Председателя.

Государства — штука древняя, и в числе его инструментов есть веками отработанные механизмы наделения «возвышающегося» гражданина мелкими, но системными и без сомнения приятными привилегиями. Это служит «отсечками» карьерных этапов, и вызывает у «возвышающегося» чисто биологическую зависимость, вызывая желание карабкаться выше и выше. Единожды отведав растущих на «лестнице в небо» плодов, уже совсем не хочется лишаться доступа к ним — теперь я гораздо лучше понимаю величину личной трагедии, которую довелось пережить павшему с самого верха Ван Ксу.

Для Китая, даже если ты «избранный» по типу меня, это не означает отсутствия вокруг других «избранных» — подземная парковка была набита битком, и я не без удовольствия здоровался со знакомыми по предыдущим массовым мероприятиям спортсменами и функционерами, знакомился с того желающими доселе незнакомцами и впервые вживую виделся с партнерами по переписке в соцсетях — ее я и мои «сетевики» ведем активно, и в списке контактов у меня ныне сотни китайских знаменитостей от всех подряд сфер человеческой деятельности. Большинство, понятное дело, интересуют перспективы «подружить» к своей выгоде, но хватает и таких, кому от меня на удивление ничего не нужно кроме простого человеческого общения — сильно обогнав на социальной лестнице всех старых знакомых, теперь юноши и девушки пытаются найти друзей «вровень». Не потому что они такие зазнайки, а потому что хочется обсудить и помериться тем, что прилагается к новому высокому статусу со всеми нюансами и проблемами.

Мне в этом плане здорово — у меня есть весьма прошаренные и популярные члены семьи, а еще у меня нет никаких проблем со «взрослым» окружением — я чувствую себя мужиком средних лет, и с ровесниками мне откровенно скучно.

Отстояв длинную очередь к лифту, мы показали документы охране и получили право подняться над уровнем земли в плотно набитой кабине. Вместимость главного зала Дома — семь тысяч человек, и сегодня эта «квота» выбрана без остатка. Председатель — человек занятой, поэтому стремится «окормлять» как можно больше подданных за раз. В последний раз пришлось показать документы на входе в зал, если, конечно,

Си Цзиньпина пришлось ждать почти час. Набившийся в зал народ наполнял помещение шелестом неразборчивых разговоров, бульканьем фляжек и бутылок — употребляющие алкоголь практически отсутствуют, потому что надраться пред очами Председателя это верный способ потерять лицо и загубить карьеру — и шорохами пакетиков с закусками. Подавляющее большинство время от времени тоскливо мяли пачки и сигареты, страдая от невозможности выйти покурить — Председатель может нагрянуть в любой момент, и в зал после появления уже никого не пустят.

Имелось здесь и то, что никогда не попадет на трансляцию: наверху, из «бойниц» технических и специально для этого предусмотренных отнорков, ненавязчиво торчали вороненые стволы винтовок. С моего места было немного видно правый кусочек закулисья сцены, где стоял пяток вооруженных пистолетами и снабженных наушниками в ушах охранников. Это тоже не покажут.

На пятьдесят шестой минуте радостного — все-таки не каждый день Председателя видишь! — ожидания место в центре установленных на сцене, украшенных цветами столами-трибун, где с самого начала сидели подчиненные Председателя, получило своего встреченного бурными овациями и поклонами владельца. Уж не знаю, то ли врожденное азиатское чинопочитание исказило мой взор, то ли на самом деле от спокойно и размеренно читающего «с листа» добрые слова в наш адрес и о важности спорта Си Цзиньпина исходила вызывающая трепет аура.

Все-таки влияет китайское коллективное бессознательное — и на обычных людей, и на тех, кто ими правит. Многотысячелетняя традиция плавит Си Цзиньпина еще мощнее, чем вверенный ему Партией народ: людей—то полтора лярда, а он — один. Даже не представляю, чего ему стоит сопротивляться навязчивому желанию проводить заседания Политбюро сидя в кровати в одном исподнем и сохранять остатки личности и самокритики под напором бесконечного потока лести от окружающих. Кто-то только посмеется от этаких «проблем», но я нескромно предположу, что недалек от истины.

Мероприятие закончилось спустя жалкие сорок минут — после Председателя выступили Министр спорта, после него — совсем коротко — главы спортивных Ассоциаций, померившись успехами («Студент Цинхуа Ван Ван выиграл кубок серии Большого Шлема» прозвучало, и Председатель удостоил меня прямого взгляда, снабженного привычной для него «буддаподобной» улыбкой), и на этом, поаплодировав друг дружке, мы разошлись — робкая надежда сфотографироваться с Си Цзиньпином не оправдалась. Ничего, все еще будет!

Глава 22

Лететь до Красноярска по планетарным меркам недалеко: какие-то четыре часа. Будучи опытным путешественником и обладателем частного самолета, я такой нагрузки даже не заметил, весь полет протрепавшись с Катей и немного поиграв с ней, тренером Ло, Ли и Фэй Го в народную китайскую игру Маджонг, в коем девушка продемонстрировала удививший всех талант. Горжусь! Мама Айминь, которая летит с нами сказать МЧСнику «спасибо», в Маджонг играть не захотела — она у нас ненавидит азартные игры всех форм и типов.

Россия страна гостеприимная, и нас обязательно накормят, но это когда еще будет, поэтому за полчасика до захода на посадку было решено перекусить. В этом я потерпел сокрушительное поражение — немного поковыряв вилкой лапшу с мясом, я понял, что поза- и вчерашняя Новогодняя обжираловка не оставила в хранилище моих калорий ни миллиметра свободного места. Весело было — песни, танцы, подготовительные мероприятия в виде семейной лепки пельменей, лапши и нарезки салатов.

Не забыли мы и отсутствовавшей на празднике семьи Кати — коллективно позвонили им по видеосвязи и довольно забавно потрепались полчасика. Ну а близняшки не забыли о работе, записав «при участии братика» короткий поздравительный видос для фанатов, пожелав всем больших и малых позитивных достижений в Год Козы.

Температура за бортом — минус двадцать семь градусов. После гастролей по относительно теплым краям в относительно теплые времена — настоящий ледяной ад. Нам даже шмотки под такой климат в Пекине найти нелегко было, но того стоило — пуховики, штаны с начесом, теплые шапки и балаклавы — чтобы лицо не обветрило — с нами, и мы под неумолимо снижающуюся температуру в салоне самолета (экипаж кондей подкручивает, чтобы мы не пропотели) в это все облачились. Кроме Кати — у нее свои шубка, штаны и миленькая шапка с помпончиком.

Пронизывающий, но к счастью несильный ветер гонял по очищенному летному полю снежную порошу, с сине-стального, безоблачного неба бессильно светило лишенное тепла солнышко, и короткий путь по трапу самолета до автобуса с табличкой «специальный» заставил непривычных к такому климату нас продрогнуть и с тоской смотреть в будущее: сколько в транспорте и отапливаемых помещениях не прячься, все равно придется померзнуть на улице.

— Я бы никогда и ни за что в таком дубаке жить не согласился, — пробурчал тренер Ло, стягивая с головы шапку, балаклаву и расстегивая пуховик. — Это не жизнь, а борьба за нее! Смотрите! — завороженно показал за окно, где местный рабочий в спецовке поверх легкомысленного свитера и без шапки принялся увозить наш трап на склад.

— Морж, наверное, — предположил я.

— Или мама все детство заставляла его носить шапку, а теперь он компенсирует, — шутканул Ли.

Посмеялись, и тут в автобус вбежал наряженный еще покруче нас китаец:

— Добрый день, многоуважаемые соотечественники. Меня зовут У Гуй. Наше посольство оказало мне невероятную честь, доверив служить вашим консультантом, гидом и переводчиком на все время вашего пребывания в России.

Поздоровались, тронулись к терминалу, и по пути посольский раздал нам местные сим-карты и предложил помочь настроить ВПН, который дарует нам доступ к сети Поднебесной. Симки взяли все, кроме Кати — у нее имеется собственная — а помощь с настройкой ВПНа никому не понадобилось: мы тут опытные пленники Файрволла, и знаем как сверлить в нем дырочки.

В специальном коридоре аэропорта меня, что называется, «накрыло». Накрыло чужой, Ивановой ностальгией и его же восторгом от возвращения «домой». Радовали надписи на табличках на русском языке, радовали русские лица встречных, и даже невыспавшийся, тщетно пытающийся изображать радушие таможенник, который без обысков и прочей нужной фигни проставил в наши «загранники» штамп, вызывал у меня желание его обнять. Любил Иван малую родину, хотя жизнь регулярно предоставляла ему возможности устроиться тренером в Москве, Петербурге или вообще за рубежом — там денег и статуса побольше, но Иван остался здесь.

Миновав таможню, мы отправились к выходу, миновав заставленный сетевухами и специально под это дело организованными кафе и вывалились в фойе. С потолка свисал полноразмерный макет спутника, электронные панели исполинских размеров показывали рекламу и информацию для пассажиров. Возле двери на улицу к нам подвалил помятый жизнью и алкоголизмом невзрачный мужичок средних лет, предложив довезти нас куда надо «дешевле, чем по Яндексу».

— Спасибо, уважаемый, нас встретят, — отшил его У Гуй и по пути на улицу пояснил. — У русских есть удобное приложение-агрегатор вроде нашего «DiDi». Рекомендую в случае нужды пользоваться именно им, потому что подобные этому деятелю, — кивнул за спину, где «бывалый» дяденька пытался предложить твои услуги какому-то негру. — Не только задирают цены, но еще и как правило являются заблокированными в приложении-агрегаторе за нарушение правил сервиса, — смущенно улыбнувшись, У Гуй добавил. — Словом — все почти как у нас.

— Только приложуха здесь удобнее, — заметил я.

— На первый взгляд — да, — аккуратно поспорил У Гуй, ведя нас к припарковавшемуся напротив входа тонированному микроавтобусу немецкого производства с табличкой «заказной». — Однако у наших приложений-агрегаторов есть ряд удобных функций, которых нет у русских. Например, возможность не говоря ни слова согласовать с водителем музыку и температуру в салоне.

Коммунизм склонен к автоматизации всего и вся.

Успев продрогнуть за короткий переход, мы с радостью ввалились в жарко натопленный микроавтобус и расселись у окошек. У Гуй выбрал место позади нас с Катей:

— Дорога займет меньше часа, многоуважаемые гости, — громко уведомил всех, после чего обратился персонально ко мне. — Уважаемый Ван, у меня есть рекомендация показать вам один телерепортаж, героем которого является спаситель многоуважаемой Ван Айминь — Андрей Петрович Каменев. Многоуважаемая Ван Айминь, — повернулся к сидящей через проход от меня маме. — Мы снабдили для вас запись субтитрами на китайском.

— Давайте все посмотрим, — проявил инициативу тренер Ло.

Ехать скучновато — за окном окруженное лесами и полями шоссе, и так будет еще долго.

— Это будет лучше всего, — не стал прятать репортажик У Гуй и направился в переднюю часть салона, подключать смартфон к свисающему с потолка телеку.

Экран ожил и показал нам студию Первого канала с сидящей за столом ведущей:

— «Мир тесен», а добро возвращается добром — капитан внутренней службы МЧС Андрей Петрович Каменев из Красноярска смог почувствовать это на собственном опыте. Подробности в репортаже Дмитрия Момота.

Телек показал симпатичный кирпичный трехэтажный коттеджик под заснеженной крышей и его внутренний дворик с аккуратно почищенными дорожками к дому, бане, гаражу и сараям и столь же аккуратно сложенными вдоль забора сугробами.

— В частный дом в пригороде Красноярска семья Каменевых переехала всего три недели назад. Переезд вышел незапланированным — Каменевым «аукнулась» подзабытая уже командировка Андрея Петровича в китайскую провинцию Сычуань — в 2008 году там случилось разрушительное землетрясение…

Репортаж снабдили архивными кадрами разгребаемых МЧСниками чуть ли не всех стран мир руин. Уж в чем, а в ликвидации последствий природных катастроф все способные себе такое позволить страны стараются сотрудничать.

— … В устранении последствий которого принимали участие работники Российского МЧС. Среди них — тогда еще младший лейтенант Андрей Петрович Каменев. Обнаруженная им и служебной собакой Рысью под завалами жительница Сычуани Ван Айминь является матерью знаменитого китайского теннисиста Ван Вана, восемнадцатилетнего обладателя кубка Большого Шлема.

Показав мамину фотографию и видосик с вручением мне кубка, картинка вернулась к коттеджу, на крылечке которого образовался явно увлекавшийся в свое время тяжелой атлетикой, здоровенный лысеющий щекастый мужик лет сорока пяти — пятидесяти в надетом поверх тельняшки, распахнутом бушлате и уходящих в голенища валенок синих трениках. Снабжая слова облачками пара, он поделился впечатлениями:

— Конечно, мы не ожидали. Меня это, на работу в воскресенье вызвали — Юрий Николаевич звонит, говорит тут тебя китайцы какие-то разыскивают, приезжай, — мужик смущенно хохотнул. — Машину за мной прислали. Ну это… Метель была сильная. Ну это… Поехал. А там поздоровались, говорят так и так, фотографию показали, где я с вытащенной из-под завалов женщиной- китаянкой стою. Я ее если честно и забыть успел. Ну а потом, это… Квартиру вон на Южном берегу купили, машину, коттедж на удачном, грамоту дали, часы. Так знаете, неудобно как-то. Там же наших пятнадцать человек работало, а все эти почести мне достались. А начальник мне так объяснил, что у той же женщины, сын очень известный спортсмен, в теннис играет. Вот они меня и отблагодарили. Поблагодарил, конечно, письмо написал, думал на этом все и закончится, а тут позавчера ночью, я машину грел, на рыбалку с мужиками собирался. Жена проснулась, в окно мне орет, мол, в калитку кто-то трезвонит. Ну я пошел, открываю, а там начальник мой, Николаич, стоит. Меня аж пот прошиб — думал, с младшим моим, он в Чите, на границе служит, случилось чего — Николаич с командиром части его дружит. Оказалось — гости из Китая едут, готовься, мол, встречать.

— Рады гостям? — спросил журналист.

— Да рады конечно! — вполне радушно улыбнулся Андрей Петрович. — Город ему покажем, на шашлыки свозим, на рыбалку зимнюю…

От предвкушения многочасового сидения у проруби в окружении местных погод я поежился, но «наследие Ивана» внутри радостно зашевелилось — ему такой досуг нравится. Попробую, че, может понравится и мне.

— … У нас здесь воздух чистый, если, конечно, от города немножко отъехать, землетрясений таких нет, природа красивая — может и совсем сюда Ваны переедут, — предположил герой репортажа и вернулся к рассказу. — Ну я Николаича в дом пригласил, жена чаю налила, с пирогами. Сидим, Николаич рассказывает: сын китаянки той, мол, теннисист знаменитый, с дочкой Сани Оюна, это друг мой, следак бывший, сошелся — она в Китае учится. Вот есть в мире что-то этакое — смотрите, я маму теннисиста этого из-под завалов вытащил, а он раз — и на Катьке жениться собрался. Я ее с вот таких лет знаю, — показал Андрей Петрович на уровень своей коленки. — Бывает же!

— Удивительная история, — согласился журналист. — Печку не топите? Не холодно? — отметил отсутствие дыма из трубы.

— Не, у нас котел газовый стоит, навороченный, — ответил Андрей Петрович. — Я поначалу нахимичил, за полчаса в доме тропики, пришлось окна открывать.

Далее телек показал еще немного архивных кадров землетрясения под рассказ Андрея Петровича.

— Там как было… Мы уже на обед шли, а тут Рысь — собака служебная — стойку сделала и к разрушенному дому побежала. Бывает так, что не сразу под завалами людей находят — потерял сознание человек, не смог голос подать — поэтому я за Рысью побежал. Мужики за мной, стали раскапывать, ну и вытащили — Айминь под ванну залезть сообразила, потому и не пострадала. Плачет, лопочет что-то по-своему, у нас Васька Юрьев китайский знал немножко, перевел — как, спрашивает, собаку зовут. Я отвечаю — «Рысь». Она, как потом выяснилось, по-русски немножко разговаривает, но перепутала «рысь» и «рис» — вкусное, говорит, имя, — добродушно рассмеялся МЧСник.

— Рысь сейчас на пенсии? — предположил журнались.

— Да не, от старости померла. И так восемнадцать лет целых прожила. На пенсии — я! — заржал. — Но с собаками работать продолжаю, нравятся они мне.

Репортаж на этом закончился, и мама Айминь возмутилась:

— Ну перепутала и перепутала!

— Перепутала и перепутала, — согласился с ней я. — Никакого позора здесь и в помине нет. Просто забавная байка для телека. А вообще круто — нас с тобой по главному русскому каналу показали, в главных новостях страны.

— Это почетно, — сменила гнев на милость мама.

— А меня не показали, — сымитировала обиду Катя.

— Это чтобы местные не мерли пачками от зависти к твоей красоте, — не упустил я возможность для комплимента.

— Вот бы твой отец умел говорить хотя бы на четверть такие приятные вещи, — вздохнула мама.

— Да ладно тебе, не умей он, у нас бы не было такой крепкой семьи, — заступился я за Ван Дэи.

Вот ему бы зимняя рыбалка точно понравилась — он вообще любитель всех ее видов, а еще там можно накатывать на почти легальных основаниях: «для сугреву».

— Приятный мужик, — перевел тему тренер Ло.

— Хороший, — согласился я.

Вдоль шоссе стали попадаться придорожные кафешки, небольшие гостиницы, а расступившийся лес позволил увидеть слева ряды деревенских домиков, а на горизонте, когда мы поднялись на горку, появились высотки Красноярска.

— Осталось совсем немного, и чтобы не отвлекать вас от любования улицами города, уважаемый Ван, с вашего позволения я бы хотел коснуться некоторых особенностей вашего визита.

— Конечно, уважаемый У, — одобрил я.

— Молодежных организаций, сравнимых по масштабу с нашими, в Российской Федерации на данный момент нет, поэтому придется ограничиться встречами с местными теннисистами…

Иван придет наверное.

— … Студентами Сибирского Федерального Университета и факультета физической культуры и спорта Красноярского Педагогического Университета…

«Пед» изначально в «сделку» не входил, но Катя попросила оказать честь ее альма-матер.

— … А так же активистами «Общероссийского народного фронта». Это мероприятие будет иметь легкий политический подтекст, поэтому будет разумным ознакомиться с обновленными рекомендациями по ответам на острые политические вопросы.

— Уже ознакомился, уважаемый У, — соврал я.

«Методички» мне еще три дня назад выдали, но погружаться в них откровенно лень: вывезу на общей предусмотрительности и политической грамотности.

— Меньшего дипкорпус от вас и не ждал, — улыбнулся У Гуй. — Китайского консульства в Красноярске нет, а сам Красноярский край относится не к ближайшему, Иркутскому консульскому округу, а приписан к Консульству в Екатеринбурге. Мы не можем настаивать на столь долгом путешествии, поэтому сводная делегация работников Иркутского и Екатеринбургского консульств под руководством Генерального консула Екатеринбурга Ло Шисюна прибудет в Красноярск для торжественного приема с вашим участием послезавтра.

«Если гора не идет к Магомеду…».

— Это большая честь для меня, уважаемый У, — снова соврал я.

Зачем оно мне? Посольским-то понятно, для карьеры и статуса полезно. Ладно, они все-таки с документами и вообще «по международной линии» изрядно помогли. Странное распределение округов, кстати — по чисто территориальному признаку было бы логичнее «приписать» Красноярский край к Иркутскому филиалу, но уж точно не мое дело.

Первое впечатление от знакомства с Красноярском выдалось таким себе: шоссе принесло нас к потертым «панелькам» со встроенными сетевыми магазинами, дорога между которыми радостно впитала нас в единый организм заполнившей его пробки. Конец рабочего дня близок, и скоро станет еще хуже. Пока мы пробирались через проспект — справедливости ради довольно быстро — за окном успело стемнеть, и зажигающиеся огоньки витрин, окон домов и вывесок сквозь дымы и пары оберегающих своих пассажиров от мороза автомобилей наполнили окружающий мир яркими красками. Уютненько — за окном ревут двигатели машин, лютует страшный мороз и царит тьма, а мы сидим в тепле и комфорте.

Улицы сменяли одну другую, пробка набирала и теряла мощь, и через полчасика, немного прокатившись по забитому машинами центру города (довольно симпатичная застройка Имперских времен соседствовала со странно смотрящимися Советскими зданиями и неплохими «новоделами»), мы добрались до стоящего на берегу Енисея и оснащенного площадью с неработающими по случаю зимы фонтанами театра Оперы и Балета, рядом с которым располагалась советского периода постройки, отреставрированная капиталистами, гостиница «Красноярск». Оставив наемных работников и посольского наслаждаться четырьмя звездами комфорта, мы с Катей, мамой и Фэй Го (не оставит же он меня без присмотра) поехали дальше, по мосту через Енисей, чтобы заночевать в гостях у живущих в квартире рядом с Предмостной площадью (это рядом совсем) Оюнов: все к ним не влезут, а вот родня — вполне!

Глава 23

За покрытым узорами окном (совсем чуть-чуть, снизу, где пластиковый стеклопакет из-за возраста немного утратил герметичность), в висящей на вбитом в стену снаружи штыре кормушке, копошились невиданные для Китая птицы-снегири. В квартире было тепло, с кухни доносилось негромкое бряцанье посуды и неразборчивые обрывки русско-китайской речи: Айминь и Лидия готовят завтрак и общаются. В комнате, где положили спать нас с Катей и мамой Айминь пахло духами невесты и уютно тикали старенькие ходики на стене.

Диван, на разложенной форме которого мы с Катей спали, стоял у стены с симпатичными обоями с лиственным узором. Перед диваном — ковер, упирающийся одной стороной в окно, другой — в закрытую сейчас коричневую «под дерево» (на самом деле ДВП) дверь с вставкой из непрозрачного стекла.

Еще в комнате имелся большой шкаф с зеркалом во всю раздвигающуюся дверцу, парочка кресел, два стула и стол — сейчас он пустой, а раньше Катя сидела за ним перед ноутом, учебниками или конспектами. Это — ее комната, и я с большим интересом рассматривал сидящих на шкафу и на полках стоящей в углу этажерки плюшевых игрушек и висящие на стене плакаты. В основном — корейские поп-группы, они в России постепенно входят в моду, а среди игрушек наиболее популярным видом были черепашки.

Имелся в комнате и мой персональный аналог «двери, которую нельзя открывать» — в верхнем ящике стола лежит тройка склеенных обложками 96-тистраничных тетрадок: старый Катин дневник, который она вела в школьные и первые университетские годы. Любопытство грызет так, что хоть вой, но вчера, показав мне дневник, девушка попросила в него не лазить. И я таки не полезу: я планирую с ней жить, и подрывать доверие чуть ли не в самом начале отношений все равно, что своими руками подкладывать под них бомбу.

Большое удовольствие доставил вчерашний коллективный просмотр старых фотографий семьи Оюн. Маленькая Катя такая потешная! Выпросил — к смущению девушки — ее фотографию из восьмилетнего возраста, где она стоит под ёлочкой в костюме лисички.

Александр Иванович вчера за ужином и во время последующих посиделок за альбомами и разговорами раза три вслух пожалел, что «кум» приехать не смог — даже накатить по-родственному не с кем, а телохранитель, пусть и признан «нормальным мужиком», пьет очень мало. А ведь какой шикарный повод — тут и дочка с женихом да «кумой» приехали, да еще и с собой привезли в качестве гостинца пару мощных бутылей перегнанной из забродивших фруктов самогонки и кучу годящихся на закуску «закаточек». В обратную сторону тоже гостинцы повезем — без них никуда, и сколько бы денег и как следствие доступа к жратве у меня не было, тещу это интересует исключительно в практическом разрезе — сколько «закаточек», тушенки, сала да круп способен поднять в воздух мой самолет.

Еще тесть взгрустнул по поводу ночевки тренера Ло и других моих соратников в гостинице: тесновато, конечно, толпой в «трешечке» ночевать, зато весело и есть с кем выпить. Короче — я получил от тестя и тещи наказ сегодня вечером везти сюда всю толпу. Нажрется тренер сегодня с Александром Ивановичем, и я рад, что ему не удалось это сделать вчера вечером — я на Ло Канга сегодня возложу часть своей «социально-политической» (потому что я тут в какой-то степени представитель не столько себя, сколько китайского спорта) нагрузки: пусть через переводчика зачитает будущим русским физрукам фрагменты из своих научных работ о воспитании юных спортсменов. Для всех участников мероприятия кроме Ло Канга это будет в высшей степени бесполезно и скучно, но мне одному все на себе тащить не уперлось. Ну а Ло Кангу выступление пусть и в провинциальных, но все-таки уважаемых иностранных ВУЗах зачтется красивой строчкой в портфолио. СФУ так и вовсе в этой части страны считается номером один — там выступление будет не перед физруками, а перед «солянкой» со всех подряд факультетов, но послушать про такую полезную вещь как выращивание спортсменов придется и им — выбора-то все равно нет.

Моя полумертвая доселе страничка «Вконтакте» потихоньку оживает. Цифры все равно бесконечно далеки от привычных мне, но пары десятков тысяч новых подписчиков хватило, чтобы переполнить «личку». В основном позитивом, что приятно, но попадались и сообщения с ключевыми словами «китаёза, узкоглазый, вали обратно» и прочим расизмом. Не обижаюсь — просто ребята так развлекаются, а еще немного промыты сидящими на зарплате любителями впаривать народу «китайскую угрозу». Последние, впрочем, в России этих времен не так популярны, как хулители собственного государства и прочие «учителя демократии» да «борцы с коррупцией». Ах да, еще есть некоторое количество Советских еще людей, которые помнят обострение советско-китайских отношений.

Подавляющему большинству вообще на Китай пофигу — из заметных в инфополе воплей слышно в основном те, которые обвиняют своих чиновников и капиталистов в стремлении «продать китайцам весь лес». Уж чего-чего, а леса в России, хвала Небу, хватает. А еще он имеет свойство расти, причем не обязательно ждать, пока он сделает это сам: по нормам добычи леса положено высаживать на месте спиленных новые деревья. Иллюзий не питаю — соблюдают это не все и не всегда, но нам тупо не нужно столько древесины, чтобы нанести существенный вред стране, где добрая половина территории это леса разных видов или на крайняк лесостепи. Логично же: одна пятая часть суши, одна пятая часть всех лесных запасов планеты.

Забавно, но в Россию, как оказалось, ездило немало моих фанатов — специальный отдел полный рабочий день читает комментарии на «внутренних» интернет-ресурсах (личные сообщения там давно для всех, кто не в особом списке, закрыты) и присылает мне «выжимку». Последние пару дней советы о том, куда сходить и что посмотреть в России в целом и Красноярске в частности, в абсолютном большинстве.

— Уже утро? — похлопала на меня сонными глазами Катя.

— Ага, — не стал я скрывать.

На улице-то еще темно, так сразу и не поймешь.

— Кашеварят, — догадалась девушка, навострив ушки в сторону кухни. — Пойду помогать, а то прилетит, — перелезла через меня и велела. — Отвернись.

— Не-а, — нагло отказался я и устроился поудобнее, приготовившись наблюдать переодевание невесты из махровой пижамки с черепашками в футболку и шорты.

— Извращенец, — приложила меня Катя, отвернулась и взялась за дело. — Чего ты вообще валяешься, если проснулся?

— Тебя ждал, чтобы посмотреть на это, — честно признался я.

— Извращенец! — приложила девушка снова, но уже со смехом.

Прекрасное начало дня!

Мои «ближники» приехали как договаривались — в половину девятого утра, мы как раз успели позавтракать, а

— А чего это вы в гостинице? — наехал Александр Иванович на заехавших за мной и зашедших поздороваться нахлебников.

И друга-Ли.

— Не чужие люди же, у нас здесь места много, давайте-ка сегодня к нам заезжайте, посидим хоть, поговорим, — выкатил тесть целеуказания.

А чего на меня все смотрят? Ах да, я же типа начальник.

— Вместе веселее, — поддержал я Александра Ивановича, надевая на ботинки привезенные тренером Ло шипы.

Не дай Небо упаду и травмируюсь. Получится ли до вечера прикупить квартирку побольше и уговорить новых родственников в нее переехать из обжитого гнездышка? Звучит как неплохая побочная активность.

Красноярск, несмотря на статус города-миллионника, относительно невелик, но страдает от классической проблемы лишенных метро и расположенных вдоль реки городов: два берега соединены четырьмя (один не в счет — далеко очень) мостами, а вдоль реки протянулись основные транспортные артерии. Утром и вечером все мосты с прилегающими дорогами встают в пробку, и именно в такую мы попали по пути к расположенному на противоположном месту ночевки Сибирскому Федеральному университету. Зато во время медленного движения по мосту получилось посмотреть на вместилище двух больших местных спортивных объектов — среди Енисея расположился остров Отдыха, а на нем — открытый стадион «Локомотив» и закрытый Дворец Спорта имени Ивана Ярыгина. Последний выглядит столь же круто, как и легендарный одноименный спортсмен-борец.

— Если положить тренера на один матрас с «весельчаком У»… — сосредоточенно бубнила себе под нос Катя, набрасывая в блокнотике схему размещения гостей.

«Весельчаком» она по понятной причине кличет У Гуя. Вот он, кстати, через проход сидит. Время действовать!

— Уважаемый У, не хочется оскорблять родителей моей невесты отказом в нашей общей ночевке. Можем ли мы до вечера подыскать что-то приличное и пятикомнатное неподалеку? В жилом комплексе «Южный берег», например, чтобы Александр Иванович мог жить рядом со своим другом МЧС-ником?

— Квартира для них или для вас? — уточнил У, достав блокнотик.

— Давайте на Катю оформим, — предложил я. — Паспорт нужен?

— Паспорт и нотариально заверенная доверенность на операции с недвижимостью, — кивнул дипломат.

— Тогда на меня, а я потом дарственную оформлю. По местным законам восемнадцатилетний китаец может купить квартиру?

— Россия весьма гостеприимна к иностранным гражданам. Возможно, для ускорения процесса придется вручить ответственным лицам небольшие подарки, — поделился сложностью «весельчак». — Если вы не против, мы можем воспользоваться вашей карточкой.

В России работают несколько наших банков. В их числе — Bank of China, который предоставил мне работающую здесь карточку с автоматической конвертацией юаней в рубли в случае нужды.

— Щас, уточню, — попросил я подождать.

— Чего это ты суетишься? — заподозрила неладное Катя.

— Да за деньги разговариваем, — почти не соврал я.

Невесту это устроило, а я наклонился к сидящему впереди Фэй Го, спросив, не прилетит ли мне за экспресс-покупку «недвиги».

— На такую мелочь никто и внимания не обратит, — отмахнулся он, и я передал У Гую свою карточку.

Если что с приложения тому же Фэй Го перекину, но вроде никаких трат сегодня больше не предвидится.

Миновав небольшой в целом-то центр города за двадцать пять минут (по свободным улицам здесь минут пять-семь), я проникся сочувствием к людям, которые каждый день вот так ездят на работу или учебу. Часто — на другой конец города. Ладно, в других городах не сильно лучше. Ну и вообще — ладноо студенты, хороший ВУЗ стоит усилий, но работу-то поближе к дому найти как правило можно, если ты, конечно, не очень узконаправленный специалист и на полтыщи километров вокруг для тебя есть единственная вакансия. Ой, да нафиг — не мое дело.

СФУ — гордый и редкий для этих мест обладатель полноценного кампуса. Несколько учебных корпусов, ряд общежитий, интересной архитектуры огромная библиотека, а рядом — лесочек и частный сектор. Симпатично.

Встречали меня настолько скромно, что я даже как-то растерялся — добравшись до парковки перед учебным корпусом, украшенным стеклянной «пирамидой» на крыше, мы подождали пока к нам заглянут охранник и парочка полицейских, которые посмотрели на протянутые У Гуем документы и пригласили нас пройти за ними.

Напряжно это — раз за разом одеваться и раздеваться — но мы справились и веселой гурьбой выбрались наружу в клубах выпущенного из микроавтобуса и наших ртов пара. Короткий переход через парковку, и мы наткнулись на встретившую нас на крылечке делегацию людей в пиджаках и накинутых поверх них куртках. Лысый, пожилой дяденька в очках взял инициативу в свои руки:

— Добрый день, уважаемые гости. Меня зовут Евгений Александрович Ваганов. Как ректор Сибирского Федерального Университета, я благодарю вас за то, что почли нас своим визитом.

Полагаю, дяденька даже не особо в курсе, кто я такой — сказали «встретить китайцев», вот он и встречает.

— Очень приятно познакомиться, многоуважаемый господин ректор, — поприветствовал я его в ответ. — Посетить столь уважаемый университет и поговорить с его студентами — огромная честь для меня и моего тренера Ло Канга, — заодно представил «второго спикера».

— Не будем мерзнуть, — свернул знакомство Евгений Александрович. — Прошу вас, проходите, — лично открыл и приготовился держать для нас дверь.

Забавно — в России после Революции «чувство ранга» сильно пострадало, а у нас — нифига. Шиш бы мне ректор Цинхуа сам дверь придерживал — у него для этого специальный человек есть. Как-то подозрительно молчалив педсостав — не знают, о чем с нами вообще говорить. Ладно, начну сам.

— Я думал у вас холоднее, — соврал я, шагая рядом с ректором и его подчиненными. — В интернете видео смотрел — там человек плюнул, а на снег упала уже ледышка.

— Нет, такого у нас не бывает, — улыбнулся ректор. — Это севернее, в Якутии и других местах.

Катя, которая за время нашего общения успела исчерпывающе описать мне основные климатические зоны России (хотя я и так знал), шагала рядом, вежливо улыбалась и не мешала мне врать. Ха, не удивлюсь, если местные шишки ее вообще за китаянку держат.

— Точно, перепутал, — улыбнулся и я. — Холод, однако, жуткий. Со мной мама приехала, у родни в гостях осталась, так она вчера весь день недоумевала, как в таком дубаке птицы со зверюшками вообще выживают.

— Приспособились, — ответил ректор.

— Приспособились, — покивал я. — Удивителен наш мир все-таки. Если честно, — понизил голос. — У вас мне гораздо больше нравится, чем в Австралии — на нас там змеи, насекомые и террористы нападали, а здесь спокойно. Волки разве что с медведями в лесах водятся, но я туда не пойду.

Скрыв растерянность от моего спича за улыбкой, Евгений Александрович неловко поддержал разговор:

— На окраины волки порой забредают, но слава Богу уже давненько на людей не нападали.

У Гуй тихонько переводил наш разговор на китайский, и тренер Ло проявил опасения:

— А здесь — окраины?

— Нет, до окраин еще далеко — за университетом скорее парк, чем лес, — успокоил его Евгений Александрович.

— Когда-нибудь нужно будет по нему погулять. Когда тепло будет, — шепнула мне Катя.

— Сделаем, — пообещал я ей. — Поездка получилась несколько спонтанной, Евгений Александрович, и я не успел ознакомиться с историей вверенного вам университета. Могу я попросить вас коротко рассказать о ней, пока мы не пришли?

— Конечно! — оживился ректор.

Всё, можно больше с ним особо и не разговаривать, с чистой совестью пропуская рассказ мимо ушей. Неплохо «русский вояж» начинается — за два дня ни одного ЧП! Тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить.

Глава 24

Едва меня успели представить наполненной студентами (человек сто пятьдесят, на мой китайский взгляд — «камерное» мероприятие) аудитории, как откуда-то со средних рядов раздался громкий вопрос:

— Чей Крым?

Мощное начало! Ой какая у севшего за установленный рядом с трибуной (я сейчас перед ней стою) стол ректора рожа недовольная — явно просили обеспечить «отсутствие провокаций». Или он из тех, кто всей душой стремится к светлым западным идеалам — в России такие взращивались десятилетиями.

— Точно не мой! — столь же громко отозвался я.

Студенты заржали: кто от неожиданности, кто — от неожиданности, но другой, формата «нифига себе, китаец по-нашему говорить умеет, да еще и отшучивается!», а кто — просто чтобы поддержать коллектив.

— Давайте уважать дисциплину, — призвал к порядку ректор.

Авторитет у мужика имелся — народ сразу затих, и некоторые его представители потянули руки в воздух. Модерировать встречу взялся какой-то мужик, которого мне не представили. Полагаю, декан или проректор. Он дал слово сидящей в первом ряду рыжей девушке в толстых очках:

— Спасибо. Ангелина, факультет экономической безопасности, пятый курс. Я пишу дипломную работу о специфике финансового мошенничества в странах Азии и хотела бы попросить вас рассказать об известных вам случаях мошенничества. Спасибо.

Ишь ты как удачно! Не удивлюсь, если свои вопросы дадут задать и другим обладателям курсовых, дипломных и может даже совсем научных работ по азиатскому направлению. Не осуждаю — а кого еще на такое мероприятие звать? Специалистов по европейскому праву? О, У Гуй очень так заговорщицки на меня смотрит — вопросы предвидятся не только «удачные», но и заранее согласованные. Блин, надо было все-таки просмотреть «методички».

— Боюсь, я не смогу поведать ничего полезного по этой теме такому специалисту как вы, Ангелина… — по мере моего ответа рожи студентов вытягивались: одно дело короткая фраза, а другое — когда китаец «чешет» как на родном. — … Поэтому откуплюсь в известной степени дилетантскими наблюдениями. Преступность для такой огромной и густонаселенной страны у нас, хвала Небу, низкая. Особенно это касается насильственных преступлений и других, так сказать, древних методов нарушения законов. Преступники, к сожалению, есть в любом обществе, и наши берут своё тем самым мошенничеством всех видов с упором на как бы законные…

Челюсти с комфортом разлеглись на партах.

— … Например — впарить за дорого никчемный товар. Полагаю, родители многих из вас в печальные для России годы сталкивались с подобным, когда улыбчивый молодой человек предлагал купить всего за тысячу рублей набор из фена, массажера и утюга, например.

Часть ребят покивала — сталкивались.

— А поделиться личным опытом я не смогу, — признался я. — Раньше нашу семью не давали в обиду мои «прошаренные» старшие родственники, а теперь нас защищает аналог вашей ФСО. Кстати, ее работник в чине капитана приехал со мной. Фэй Го, расскажешь пару веселых тематических баек? — посмотрел я на стоящего у входной двери в аудиторию телохранителя.

— Это не входить в мои обязанности, — покачал головой Фэй Го, показав свой довольно приличный, но сдобренный акцентом и ошибками русский.

— Не хочет, — с улыбкой развел я руками на студентов. — Можно переходить к следующему вопросу.

Аудитория разделилась — часть продолжила удивляться происходящему, а другая начала напитываться весельем: когда настраиваешься на скучную официальщину, даже очень простенький юмор работает отлично. Приняв мой взгляд за разрешение, вопрос торопливо задал смуглый пацан с четвертого ряда, от волнения забыв представиться:

— У вас в Китае все так хорошо русский знают?

— Нет, просто мне повезло — мой прадед много лет работал переводчиком. Погуглите «Ван Ксу, переводчик».

Народ под недовольными взглядами ректора, модератора и других преподавателей отработанными жестами достал смартфоны. А «айфончиков»-то побольше, чем я наблюдал в «своих» университетах. Не думаю, что дело в материальном благосостоянии — в Цинхуа бедняков нынче нет, потому что я забогател — а в том, что отечественные телефоны у нас не являются признаком нищеты. Некоторые «Ксяоме» как два айфона стоят, между прочим!

— Сталин?!! — первым справился с чтением Википедии высокий и тощий паренек с десятого ряда.

— Наша семья связана с Россией о-о-очень давно, — с улыбкой протянул я.

Взгляды ребят начали меняться. Кто я был? Китайский теннисист, про которого многие из приглашенных на встречу даже пару минут «погуглить»-то поленились. Древние, могущественные имена из учебника истории придали мне веса, сделав в глазах одних чуть ли не своим в доску парнем, а для других — к сожалению — ответчиком за пущенную Кормчим и Сталиным кровь, то есть почти людоедом.

— Следующий вопрос, — попытался вернуться к регламенту модератор, указав на тянущего руку интеллигентно упакованному в костюм молодому человеку из первого ряда.

— Сергей, юрфак, третий курс. А правда, что вы подарили нашему МЧСнику коттедж, квартиру и машину?

Судя по лицам преподов, Сережа должен был спросить совсем не это.

— Петру Ивановичу Каменеву, — подтвердил я. — В 2008-м году в нашей провинции Сычуань случилось страшное землетрясение. Тогда нам помогли многие страны, в том числе и ваша. Петр Иванович спас мою маму Айминь из-под завалов, и это — меньшее, чем я могу его отблагодарить.

Люди любят истории про «золушек», а конкретно жители Российской Федерации еще и немного деформированы за несколько поколений мечтателей о получении от Советской власти квартиры. Сыграли свою роль и простота с «человечностью» истории.

— А вы тоже попали под землетрясение? — раздался неразрешенный вопрос откуда-то «из толпы».

— Нет, до нашей деревни оно не добралось — мама тогда гостила у своей подруги. Подруга тоже жива и здорова, — ответил я.

— Давайте попробуем задать нашему уважаемому гостю более уместные вопросы, — снова попытался наладить процесс модератор. — Пожалуйста, Саша, — указал на рослого, легкоатлетическо-спортивных кондиций пацана в четвертом ряду.

— Александр, второй курс, — представился он, благополучно «потеряв» факультет. — Я занимаюсь теннисом с семи лет. Ваш стремительный спортивный взлет многие заслуженные тренеры и спортсмены считают невозможным, учитывая, что вы никогда не играли в теннис до приезда на первый турнир в Гонконг. Скажите, в чем ваш секрет?

Мне вдруг стало очень-очень скучно.

— Спасибо, Александр, — поблагодарил я «коллегу». — Нескромно предположу, что я самородок или даже гений. Был бы у меня секрет, я бы поделился им сразу, и китайские теннисисты бы уже который месяц громили топовые турниры. Увы, моя вера в светлое будущее китайского тенниса требует для подтверждения на практике многих лет упорного труда. Извините, многоуважаемый господин модератор, могу ли я попросить возможности продолжить нашу встречу в прежнем ключе? Я очень благодарен уважаемому коллеге Александру за профильный вопрос, но рассказывать про спорт, если честно, мне изрядно надоело, — отвесил неглубокий извиняющийся поклон.

Студенты заржали, и модератору не осталось ничего другого как ответить согласием на народную волю, продолжив встречу в духе «кто во что горазд».

* * *

У Гуй за «самодеятельность» ругать меня не стал, и до конца дня я продолжал вещать как Небо на душу положит. Получалось отлично — изо всех мест, где мы побывали, меня провожали очень радушно. Или это они от облегчения, что мероприятие кончилось? Шутка — на самом деле изрядно помогли подарки из запаса привезенных из Китая вкусняшек, которыми я не стеснялся одаривать ребят.

Коллективных фотографий наделали море, часть я вывесил в «родные» соцсетки, часть — в общезападные и местные. Актив в них немножко подрос, но все еще вызывает только усмешку: основная целевая аудитория Интернета в России телевизор, где мои похождения по большей части и отражаются, не смотрит. Можно закупить видосиков и постов у популярных блогеров, но инвестировать в личный уровень славы что-то большее, чем утвержденный в контрактах круг обязанностей, я не хочу. Рано или поздно «разгонится» сама собой, спешить некуда и незачем.

Лучше всего было, внезапно, в Педагогическом: там в общежитии номер четыре оказался целый этаж студентов-китайцев. Такого эпичного праздника фойе восьмого этажа корпуса еще не знало — ребята приволокли колонку, и мы с ее помощью спели «Unstoppable». Ну и подарки, конечно — мне дарили в основном поделки, вязанные брелочки и прочий «хенд-мейд», а я отдарился все теми же вкусняшками. Ребята по дому очень скучают, поэтому некоторые натурально плакали от «вкуса Родины». «Коренные» жители общаги с очень забавными лицами заглядывали к нам с лестницы — не привыкли к такому шуму на обычно тихом этаже.

Ну а дальше была полная аудитория симпатичных девчонок с факультета иностранных языков. Хорошую девочку Катю сильно хвалили преподаватели за то, что «приволокла» меня сюда, и она от этого чувствовала себя именинницей. Вторая приятная вещь для нее — завистливые взгляды части девочек, которым тоже хочется жениха-звезду-миллионера. А рост-то какой — ух!

К этому моменту отдельные фотографии с короткими текстами на новостных сайтах и короткие видео- и аудиорепортажи в телеке и радио добрались до кого-то относительно важного с местного телеканала «Енисей», и мне поступил запрос на интервью. Долги нужно отдавать даже тогда, когда источник занятых благ об этом ничего не знает, поэтому я выставил условие — интервьюером должен быть «Изначальный Иван». Предлог простой — мы с ним немножко поговорили на турнире, и он произвел на меня впечатление глубоко разбирающегося в теннисе человека. Ну конечно я не сомневаюсь в профессионализме ваших штатных корреспондентов, просто собирался так и так с Иваном пересечься, а вы интервью заранее в мое расписание не внесли — придется вас «уплотнить». Ну выдайте ему «опросник» на отвлеченные темы, а про теннис мы поговорить сможем и сами.

Пока шла переписка с телевизором, мы по свободным по случаю финального этапа рабочего дня дорогам добрались до жилого комплекса, где У Гуй через помощников успел купить квартиру.

— Да уж… — не нашел я слов, с порога осматривая длинный коридор и лестницу в его конце.

— Себе купил? — спросила Катя.

— Себе, но записать бы хотел на тебя или твоих родителей, для удобства, — схитрил я, вовремя осознав перспективы дарить девушке квартиру с криком «сюрприз!» — она ее не выбирала, поэтому скорее всего обидится.

Не потому что такая зажравшаяся и воротит нос от подарка, а потому что настолько серьезные вещи лучше обсуждать заранее.

— Лучше на папу, — решила Катя, и мы пошли на экскурсию.

— Два яруса, восемь комнат, два туалета и две ванные комнаты, — тоном заправского риэлтора поведал У Гуй. — Бывшие хозяева уехали в Европу, решив порвать все связи с Россией, поэтому для них скорость продажи оказалась важнее высокой цены. Повезло.

— Тупость одних — возможность для других, — согласился я, шагая по коридору и заглядывая в открытые двери гостиной, столовой, кухни и спортзала. — Это все завезли? — спросил у дипломата, имея ввиду мебель, кухонное оборудование и тренажеры.

— Нет, это осталось от прежних хозяев. Заменить?

— Все, что не выглядит новым, — кивнул я. — И еще нужно попросить кого-нибудь выбросить остатки чужих лишних вещей.

— Последнее уже сделано, — порадовал У Гуй.

Быстро посмотрев второй этаж — спальни, и как минимум белье действительно новое — мы поржали на отделенный от коридора панорамными окнами и стеклянной дверью кусок крыши. Когда-нибудь здесь можно будет жарить шашлык и загорать, но сейчас снега по пояс. Блин, это уже не «скромные» пять комнат, а натурально элитная «недвига». Как бы теща с тестем меня нафиг с такими дарами не послали. С другой стороны, планка «даров» уже изрядно задрана, и это — просто парочка дополнительных ее сантиметров. И вообще это же «для себя», а что там в бумажках написано не важно.

— Ну что, поможешь уговорить родителей немножко пожить здесь? — попросил я.

— Хочешь дарить подарки — уговаривай их брать сам! — показала мне язык Катя.

Мой хитрый план оказался не таким уж и хитрым!

За окном к этому моменту совсем стемнело, и я был рад, что до дома Оюнов недалеко — получилось не попасть в пробку благодаря знанию водителем маршрута через дворы.

Мама Айминь с тетей Лидой за проведенный дома день (мама очень не хочет выходить на мороз, а теща взяла немножко выходных за свой счет) успели слепить роскошный ужин. Мы нагрянули всей толпой, и в кухню влезли не все. Не влезли и в гостиную, куда Александр Иванович заблаговременно поставил свой и одолженный у соседей стол-«книжку». Хороший повод поднять вопрос о квартире, но сначала я дождался, пока тесть накатит самогоночки в компании тренера Ло и У Гуя — дипломату в России без умения пить карьеры не построишь.

Нужно было подождать хотя бы окончания первой трети бутыли — долбаный бывший следак, выслушав короткое описание недвиги и моё «купил себе, но запишем давайте на вас» подозрительно на меня посмотрел и встал с пуфика: стульев, дивана и кресел на всех не хватило — и пошел к выходу, взглядом велев мне идти за ним. Незаметно вздыхая, я поулыбался родным и близким и пошел за тестем.

— Знаю, что вам ничего не надо, Александр Иванович, — сработал я на опережение, появившись на кухне.

Тесть опустился на подоконник:

— Надо — не надо это ладно, — махнул рукой. — В хоромах жить кто не хочет? Просто одно дело — Хайнань. Заграницей нас никто не знает, а отсюда не видно. А здесь… — указал на поблескивающую огоньками окон тьму за окном. — … Меня знают многие. Мне, пенсионеру МВД, восемнадцатилетний пацан вот такое дарит. Спасибо тебе за все, Ванька, но ты же умный парень — подумай сам, как это смотрится.

— Может разница в менталитете, но я здесь даже намека на проблему не вижу, — пожал я плечами.

— Разница, — подтвердил Александр Иванович.

Из коридора послышались шаги, и в кухню с улыбкой вошла мама Айминь:

— Катя говорить, квартира большой аквариум есть — больше ваш, Саша.

Александр Иванович у нас любитель аквариумистики — в их с тетей Лидой спальне здоровенный аквариум стоит.

— Рыбки золотые — добрый знак! — добавила народную примету. — Я очень, очень рада мой хороший сын! — привстав на цыпочки, взъерошила мне волосы. — Достойный подарок для достойный человек. Честная служба — хорошо! Нет взятка — хорошо! — похвалила Александра Ивановича. — Честный чиновник — маленький квартира, но большой сердце.

Поначалу растерявшийся тесть по мере тихого, искреннего маминого монолога светлел лицом и начал улыбаться.

— Нас, китайцы, всегда много, нужно место, — перешла мама к сути. — Хороший подарок для всех. Для вся наша семья, — сделала акцент на последнем слове.

Неожиданно в кухне появилась тетя Лида, которая приобняла меня за локоть — выше не достала — маму за плечи, и с блестящими от наворачивающихся слез глазами строго велела мужу:

— Саша, не выпендривайся!

Глава 25

К коттеджу заслуженного работника МЧС Петра Ивановича Каменева мы приехали в одиннадцать тридцать, успев после не очень-то удобной ночевки в квартире Оюнов — как сельди в бочке! — позавтракать и немножко переехать в новую квартиру…

— Зачем покупать мороженицу с вафельницей и никогда ими не пользоваться? Будто просто зашли в магазин, набрали самой дорогой техники, запихнули в шкаф и забыли, — ругала прежних хозяев тетя Лида, а мама выражала согласие энергичными кивками: так этих буржуев! — Так, Катя, нужно чистящих в туалет и на кухню заказать. И продуктов в холодильник. А он вообще работает?

— Я проверяла, — отозвалась Катя. — Там все контейнеры внутри упакованные стояли, можно не мыть — все равно ни разу не пользовались.

— Вот и я о том же, — согласилась теща. — Кто-то всё это купил, а потом сбежал.

— Они в Европу уехали.

— Скатертью дорога. Так, пошли постельное бельё посмотрим…

…Договорившись собраться в ней вечером, а с меня тесть дополнительно взял слово привезти ему Петра Ивановича, потому что ресурсов у одного Иваныча перепить всех китайцев не хватает.

После коллективной атаки жены с «кумой» Александра Ивановича из всех вопросов интересовал лишь один — во сколько «встало» настолько скоростное оформление документов, но У Гуй в ответ лишь ссылался на «добрые русско-китайские дипломатические связи». Я помочь тестю не мог — с моей карточки списалась только стоимость оплаты квартиры, а взятку, если таковая вообще была (я в стимулирующий звонок из Москвы верю больше, чем в бабло), дипломат оплачивал из фонда МИДа.

Александр Иванович же выявил в квартире потенциальную проблему — мы с ним прокопали в заснеженной мансарде парочку «каналов», чтобы проверить состояние стоков: когда придет оттепель, снег обернется ручейками и речушками. Стоки оказались забиты льдом намертво.

— Это будет размораживаться миллионы лет, — поковыряв лёд отверткой, вынес вердикт тесть.

— Может просто отправить кого-то вниз предупреждать «снег башка попадет» и сбросить на клумбу? — предложил я и оперся на ограждение, посмотрев на двор с высоты двадцать пятого этажа. — Впрочем, разброс…

— Разброс, — подтвердил Петр Иванович. — У меня случай был — один такой умник снег почистил, потом ремонт машин соседских оплачивал. Это еще повезло, что не зашиб никого. Надо в управляйку звонить, пусть чистят — это общедомовой сток, их прямая обязанность. Кто так вообще проектирует?

Вот она, та грань, которая отделяет элитное от просто дорогущего — «элитность» это не только и не столько про деньги, сколько про качество жизни в целом. «Элитное» — это когда за деньги ты получаешь полнейшее отсутствие проблем: всё и всегда работает, а ЧП разруливаются моментально.

Разговор Александра Ивановича с управляющей компанией заставил меня крепко задуматься о качестве коммунальных услуг в России:

— Что значит «смысла нет чистить»? На днях оттепель обещают, все мне в коридор потечет! То есть «не потечет», если стоки забиты? Вы вообще знаете как оттепель работает? Нет, я не читаю вам лекции, я хочу, чтобы вы сделали свою работу и почистили стоки! Нет, я не могу ждать до второго марта! В смысле «сам»⁈ Там с полметра сплошного льда! Короче так — либо к вечеру стоки будут очищены, либо я подниму всех вплоть до губернатора! Нет, я не пугаю, я информирую!

— Прекрасная выдержка, Александр Иванович, — похвалил я тестя. — Почти даже не орали.

— Совсем оборзели! — приложил УК тесть. — Ничего, я найду на них управу… — принялся тыкать пальцем в экран. — Где тут у меня… А стоп! — остановился и посмотрел на меня. — Зачем нам лишние люди, если есть Иваныч? — ухмыльнулся. — Попроси его корочку захватить и какую-нибудь бумаженцию с… Ладно, сам скажу, — оборвал сам себя. — Когда там к нему ехать?

— Уже почти, — посмотрев на часы, ответил я.

— Пойду самогонки вашей захвачу — Иваныч оценит, — отправился в «закрома».

Пригородный поселок Удачный отделен от города лесом и сопками и является оплотом местного среднего класса. Почти весь застроен коттеджиками, но есть и парочка малоэтажных жилых корпусов, куда заодно сложены магазины, салоны красоты и прочая фигня. Без личного транспорта выбираться в город отсюда не больно-то здорово, хотя автобус ходит исправно, поэтому очень предусмотрительно с моей стороны было подогнать Петру Ивановичу еще и машину. Впрочем, у него и до этого была.

Нарядившийся в парадную форму МЧСник с одетой в приталенную, отороченную мехом белую курточку и джинсы с белыми сапожками симпатичной худенькой высокой женой, прекрасно выглядящей для своих сорока с хвостиком и двух родов.

Курящие у «телевизионного фургончика» операторы и корреспонденты едва успели включить оборудование, чтобы заснять, как из автобуса вылетела мама Айминь и бросилась в ноги Петру Ивановичу. Мы с Фэй Го бросились следом, и я услышал наполненные благодарностью слова мамы:

— Спасибо, спасибо! Без вас я бы не увидеть какими стали мои дети! Спасибо, спасибо…

Когда ее достали из-под завалов, мама была в шоке, и осознать случившееся в полной мере не смогла. А потом маму эвакуировали из пострадавшего района, потом улетели домой МЧСники, и поблагодарить Петра Ивановича мама не смогла. Теперь она изливает все, что накопилось в ее душе за долгие годы.

Смущенный Петр Иванович пытался ее поднять:

— Да вы чего! Ну-ка встаньте, хватит унижаться! — аккуратно поставил маму на ноги. — Я просто делал свою работу и все. Если кого благодарить, то Рысь — это она вас нашла, не я. И это я вам спасибо говорить должен за все это! — указал рукой на коттедж.

— Извините, Петр Иванович, — начал я брать ситуацию под контроль. — Это — не унижения, а искренняя благодарность. У нас в Китае это нормально. Еще раз извините за недопонимание, — протянул руку. — Ван, можно — Ваня.

— Петр. Можно Петя, — пожал МЧСник. — Люда, жена моя.

— Очень приятно, Людмила, — поклонился я растерянно взирающей на происходящее даме. — Мам, ты как? — обнял маму, достал из кармана расстегнутого — не успел — пуховика платок и дал ей.

— Не переживай, все хорошо, просто расчувствовалась, — улыбнулась она и начала вытирать слезы.

— Вот и познакомились! — весело подвел итог встрече Александр Иванович, бодро выпрыгнув из автобуса. — Здорова, Иваныч, — пожал Петру руку.

— Привет. А чего это у тебя? — заметил бутыль в руке тестя.

— Настоящая китайская фруктовая самогонка.

— Вот это гостинец! — обрадовался Петр. — Познакомишь нас со своими, Ваня? — обратил взор на меня.

Я представил нашу «делегацию», и супруга МЧСника пригласила нас в дом. Со времен репортажа двор не изменился, хотя снегопад был — Петр готовился к съемкам и не хотел ударить в грязь лицом, поэтому почистил дорожки как следует.

В прихожей, на ковре, между шкафом для одежды и шкафчиком для обуви, стоял пацан лет четырнадцати.

— Это Костя, младшенький мой, — представил его Петр.

Поручкались, познакомились, разделись, переобулись в новые тапочки и пошли к столовой:

— Людка у плиты вчера весь день и утро сегодняшнее простояла, на целый табор наготовила, сейчас пировать будем, — анонсировал МЧСник вкусный обед.

Людмиле пришлось готовить под надзором выделенного Фэй Го офицера, из предварительно одобренных продуктов, но это всегда остается за кадром.

— Шарлотка? — поводила носом теща.

— Шарлотка тоже, — улыбнулась ей Люда.

— Повезло нам, — заявила Лидия. — Лучше Людиной я шарлотки не пробовала. Бывает же — рецепт один и тот же, а получается вообще по-разному.

— Главное — любовь! — важно заявила Людмила.

— Чего так долго до нас добирались-то? — улыбкой показав шуточность упрека, спросил меня МЧСник.

— Считаю, что лучше как можно быстрее разобраться с «официальщиной», чтобы потом с чистой совестью заниматься реально интересным, — честно ответил я. — Извините, мне через пару часиков сбежать на такое же время надо будет, интервью дать «Енисею».

— Да пусть к нам приезжают и все, — предложил Петр. — Камерой больше — камерой меньше, какая разница?

— Спасибо, так и сделаю, — согласился я.

Не больно-то мне хочется по морозу и пробкам через весь левый берег по пробкам до офиса «Енисея» переться.

— Сейчас созвонюсь с ними, — пообещал У Гуй.

Вот она, «элитность» — мне достаточно просто что-то решить, а в жизнь решение воплотят мои работники.

Увиденная нами по пути к столовой часть коттеджа выглядела не больно-то обжитой: когда-то на стенах появятся картины и фотографии, но сейчас они пусты. Львиной долей мебели никто не успел воспользоваться, и я почти не заметил личных вещей и мелочей, которые волей-неволей наполняют дом, в котором живут. Ничего, Каменевы еще в начале пути, и со временем обживут коттеджик как надо.

— А вы всегда из самовара чай пьете? — заметил я сияющий полированной бронзой «девайс» на столе.

Подозрительно новый.

— Не, это вот господа журналисты приволокли, — кивнул назад Петр.

За нами плетутся, что-то тихонько обсуждая между собой.

— Мужики, вы че? — повернувшись назад и глядя на журналюг через головы дам и «ближних», спросил я. — Какой нафиг самовар? Давайте тогда еще медведя на цепи с «Калашом» в лапах приведем, типа двор дядь Петин сторожит.

Русские, включая журналюг, громогласно заржали. Неловкая поначалу атмосфера стремительно улучшается.

— Ну не стой на пороге-то, — приобняв меня за плечи — мы почти одного роста — потянул в столовую Петр Иванович.

— Самовар — это яркий, общепринятый маркер России, — объяснил мне журналист. — Репортаж будет передан китайскому телевидению, поэтому решено добавить самовар.

— Да ладно тебе, — обняла меня за руку Катя. — Я ни разу из самовара чай не пила, мне интересно.

— Извините, но он не работает, — признался журналист. — Чисто декоративный.

Народ снова заржал, и мы расселись вдоль стола. Во главе с одной стороны — Петр Иванович, с другой — я, остальные по краям. Катя и мама Айминь — по обе руки от меня.

— Интервьюер приедет через двадцать минут, — проинформировал У Гуй.

— Потом «штрафную» ему выпишем, — решил тесть и принялся наполнять рюмки из бутыли.

— Кушайте, не стесняйтесь, — засуетилась хозяйка. — Айминь, положить тебе салатика? — взялась за тарелку с оливье.

— Спасибо, — не стала отказываться мама и по цепочке передала свою тарелку.

Стесняться никто и не думал — завтрак был давненько, поэтому мы принялись нагружать тарелки жареной курочкой, пюрешкой и салатиками: оливье, «гранатовый браслет», селедочка под шубой и очень мне нравящийся салат из картофельной соломки, жареной курочки, яблок, морковки, чеснока и перепелиных яичек. Рецепт и названия этого салата могут отличаться, но мне нравится название «гнездо глухаря». Журналисты, временно выключив свои девайсы и сложив их на подоконник окошка с видом на заснеженный задний двор — из сугробов торчали беседка, батут и накрытый брезентом синенький каркасный бассейн — тоже решили подкрепиться и даже накатить: наполненные тестем рюмки они приняли безропотно.

— Ну, за знакомство что ли, — предложил тост хозяин дома.

— За знакомство! — поднял я бокал с соком.

— За знакомство! — несинхронно, но дружно поддержали остальные.

Выпили, закусили.

— Вот уж правда тесен мир, — выдал классику Петр. — А Иваныч-то партизан, ни словом ни духом про Катькиного жениха. Ты смотри, Ванька, я ее с пеленок знаю, обидишь…

— Не надо, — перебил друга тесть. — Я его уже как надо запугал.

— Папа! — возмущенно пискнула Катя, пока мы смеялись.

— Это мы шутим так, — на всякий случай объяснил мне МЧСник.

— Понимаю, — с улыбкой кивнул я. — Такая форма заботы.

— Ванька вообще пацан смышленый, — отрекомендовал меня тесть. — Когда познакомились, я в осадок выпал, думал тувинец или якут, так по-русски хорошо шпарит. Ты не обижайся, Вань, это я любя.

— Ноль обид, все понимаю, — кивнул я. — Ну что, «между первой и второй»?

— Наш! — хохотнув, записал меня в русские Петр Иванович. — Наливай, Иваныч.

Очень дружелюбный народ живет в России, и им очень нравится замечать, что иностранцы не больно-то от них отличаются. Ну и «записывать» в свои им тоже очень нравится. Или хотя бы в представители «братского народа».

— Давайте за возрождение русско-китайской дружбы, — предложил я. — Как при Сталине было — «русский с китайцем братья навек».

Выпили под веселый смех.

— У меня дед на границе служил в 69-м, — вдруг заявил Петр Иванович. — Когда ваши на Даман полезли.

— Полагаю, он добросовестно выполнял свой воинский долг, — пожал я плечами.

— Медаль получил, — кивнул Петр Иванович. — За ранение.

— Ну и хорошо, — улыбнулся я. — Мусолить исторические обиды — дело гиблое, но ради справедливости могу вспомнить как Российская Императорская армия с другими Великими державами тех времен давили «боксерское восстание». Оно и его последствия стоили Китаю миллионов жизней. Ну а что касается Дамана — сначала в Америку полетел ваш Хрущев, который и порушил русско-китайские отношения. И только спустя много лет в Китай прилетел американец Киссинджер. Москва-Вашингтон-Пекин и тогда, и сейчас был главным треугольником баланса сил в мире. Собравший два из трех получает ультимативно мощную коалицию. Сейчас, и это по-моему здорово, баланс потихоньку смещается в пользу двойки Москва-Пекин.

Петр Иванович отозвался на мой монолог восхищенным матом, тесть с гордой улыбкой — во какой у меня зятек умный! — разлил самогонку и предложил:

— За победу над немцами и японцами!

— За победу! — поддержал я.

Эту победу забывать нельзя, потому что за нее уплачена великая цена.

— Ну-ка расскажи еще про «треугольник», — попросил Петр.

— У России неисчерпаемые ресурсы, у нас — полтора миллиарда рабочих рук и беспрецедентные для человечества производственные мощности, — охотно ответил я. — У Запада — бесконечное бабло, технологии и так называемая «мягкая сила». Дружить с Западом хотят все, и Россия — как раз со времен Хрущева — пытается влиться в Западный мир. Ярче всего это стремление выразилось в 91-м году, когда вы демонтировали Советский Союз. Нам в этом плане проще — наши заводы и рабочие руки обеспечивают весь мир потребительскими и производственными товарами, поэтому Запад давит на нас аккуратнее, чем на вас. Тенденции, однако, очевидны — принять Россию в дружную семью европейских народов Запад не может не только из-за того, что они там до сих пор нацисты до мозга костей, а потому что ваша страна в случае принятия ее в ЕС или НАТО станет чудовищно мощным фактором. Российские элиты потихоньку начинают осознавать бесперспективность стремления на Запад и поворачиваются на Восток. Понимают неизбежность конфронтации с Западом и у нас — Поднебесная стала слишком сильной и может себе позволить отстаивать национальные интересы. Когда кто-то становится настолько сильным, американцы начинают искать способы ослабить конкурента. Уважаемый, зачем вы снимаете без спроса? — заметил направленный на меня «айфон» оператора.

— Ван, я беру на себя полную ответственность за размещение твоего монолога в Сети, — влез У Гуй. — Но согласия на размещение его в официальных репортажах на телевиденье мы не даем.

— Спасибо, мы обязательно зафиксируем это в договоре, — поблагодарил оператор. — Уважаемый Ван, прошу вас продолжить.

— Я уверен, что будущая форма мира будет определяться дуэтом Пекин-Москва, — продолжил я. — Более того — лет через десять-пятнадцать будет сформирован альтернативный «треугольник», в котором место Вашингтона займет Нью-Дели. Сейчас в Америке зреет план по превращению Индии в противовес Китаю — желательно до полноценной войны — но индусам такая перспектива совсем не нравится. Я вижу в такой политике США некоторую грустную иронию — конфликта с ними не хочет вообще никто, но они сами толкают Россию и так сказать «глобальный Юг» к выстраиванию параллельного имеющемуся «Pax Americana» глобальному управленческому и финансовому контуру. Процесс будет долгим, но его уже не остановить.

У Гуй тем временем кому-то что-то яростно строчил в «Вичате», выбивая одобрение на размещение в Интернете озвученного мной пророчества. Спасибо Ивану за то, что читал очень много новостей и прилагающихся к ним «лонгридов».

Глава 26

— Не ожидал, — признался Иван, пожимая мне руку.

Оба Ивановича помогли мне встретить его на крылечке. Уже познакомились. Вот что мне в России прямо нравится, так это простота встреч — не нужно рассказывать пару абзацев формальной чуши и выслушивать такое же в ответ.

— В хорошем смысле или плохом? — спросил я.

— В хорошем, — улыбнулся он. — Выходной, скучно, а тут новый опыт и еще покормить на халяву обещали.

— Это мы можем! — заржал Петр. — Хорош мерзнуть, пошли, — повел нас в дом. — Ты, Иван, теннисист значит?

— Бывший, теперь детей тренирую, — не вдаваясь в подробности ответил гость и перевел тему. — Я к вам не с пустыми руками приехал, но китайцы около калитки сумку отобрали.

— Проверят и вернут. Извини, правила безопасности.

— Не извиняйся, — улыбнулся мне Иван. — Понимаю — у Китая кроме тебя и твоего друга Яна сильных теннисистов нет.

— Даже так? — посмотрел на меня Петр.

— У меня ни одного поражения в карьере, — похвастался я. — По Китаю я даже ходить теперь не могу — фанаты окружают, поэтому мне выдали личный самолет и личный вагон поезда.

— Чтоб я так жил! — хохотнул Иван.

Он бы и жил, с его-то талантом, который я унаследовал. Ладно, за счет антропометрии я посильнее буду, но Иван вполне мог бы взять тот же кубок Большого Шлема.

— Травма? — проницательно спросил тесть.

— Да ерунда, — отмахнулся Иван.

Мужики все поняли и тему развивать не стали. Мы добрались до столовой, где познакомили гостя со всеми.

— Ну что, начнем? — навострил камеру оператор.

— Да дай человеку поесть, — обломал его хозяин дома.

— И выпить! — поддержал его тесть. — «Штрафная»! — выдал Ивану рюмку.

— За знакомство, — огласил тот тост, выпил, занюхал рукавом и вынес вердикт. — Хорош самогон.

Пьет «донор памяти» не много — за вызванным алкоголем весельем приходит похмелье и погружает Ивана в пучины сожалений. Так себе удовольствие, но в редких, таких как сейчас случаях, мой секретный тренер себе позволяет.

— Я передать мой свояк Вэньхуа, — пообещала мама Айминь.

Дядя у нас пить перестал, но навыков самогоноварения не утратил, по праву считаясь одним из лучших мастеров в деревне.

— Китайский, на фруктах, — добавил тесть. — А теперь все вместе! — разлил по рюмкам.

Где-то треть бутыли осталось, но в закромах еще пять ее «товарок». Выпили, покушали, знакомясь с гостем:

— Да тут недалеко живу, на Красрабе рядом с цирком. Нет, не женат пока. Работа хорошая, но с учениками мне не так везет как уважаемому коллеге, — уважительно кивнул Ло Кангу.

— Мне очень удача, — на своем корявом русском подтвердил он.

— Старые знакомцы? — поинтересовался Петр.

— На турнире виделись, за бугром, — ответил Иван. — Не то чтобы прямо «знакомцы».

— Господа, время идет, а нам нужно успеть к завтрашнему утреннему эфиру, — пожаловался оператор.

— В самом деле, — оживился я. — Хотите в телевизор? — спросил присутствующих.

К китайцам не относится — в интервью участвуем я, мама Айминь, тренер Ло, а Фэй Го будет стараться не попадать в кадр.

— Мне, пожалуй, хватит, — поднялась из-за стола Людмила.

За мамой последовал сын и все Оюны. Хотел уйти и Петр Иванович, но я попросил его остаться для оживления интервью.

— Пересядьте, пожалуйста, — попросил оператор и мы по его указке распределились за столом так, чтобы пустые места не бросались в глаза.

А еще чтобы самовар было видно, но он никого не загораживал.

Телевизионщики расставили камеры, включили свет — за окном еще светло, но этого недостаточно — и велели начинать. Пока шли приготовления, Иван успел припрятать под тарелкой «шпаргалку» с вопросами.

— Как вам наш климат?

— Давайте на «ты» лучше, если вы не против.

— Давай, — согласился Иван.

Оператор стоически вздохнул — опять тратим время в никуда.

— Как тебе наш климат?

— Очень холодно, но это с лихвой компенсируется сердечным теплом красноярцев, — ответил я. — А еще я впервые в жизни увидел снегирей. Очень красивые птицы.

— Говорят, что ты никогда не играл в теннис до своего первого ITF в Гонконге. В свете его результата и дальнейшим победам, это выглядит очень странно.

— Согласен, очень странно, — кивнул я. — Но эта легенда не учитывает, что в Китае огромное внимание уделяется физкультуре. Например, в нашей школе ее было 18 часов в неделю.

— Восемнадцать? — округлил глаза Иван.

А неплохо в качестве ведущего смотрится — у него симпатичная, кинематографичная рожа, и ответы мои он слушает как положено, с живыми эмоциями на лице.

— Да, 18 часов. С понедельника по субботу. Каждый день по три часа, и это не считая утренней зарядки, когда вся школа собирается на улице. Дождь ли там, снег — неважно: мы все делаем зарядку, а потом уже физкультура, — почесав щеку, я добавил. — Прозвучало жутковато, но на самом деле это нормально — у нас в Сычуани тепло, и даже если идет снег температура редко падает ниже нуля.

— То есть тебе помогла общефизическая подготовка? — сделал промежуточный вывод Иван.

— Очень! — энергично кивнул я. — Час бега, растяжка, силовые упражнения, сдача спортивных разрядов. Затем два часа у нас был бадминтон. В нашем районе я был одним из лучших бадминтонистов. Меня хотели забрать в спортивную школу, но моя семья была против. Физрук также занимался с нами теннисом. Можно сказать, что именно он дал мне азы и привил любовь к теннису, — добавил чуть-чуть вранья. — В соревнованиях по теннису до прошлого года я действительно не участвовал. Да это сразу видно, если посмотреть мой первый чемпионат. Скорость, реакция, выносливость — она, кстати, главный мой козырь — я продемонстрировал приличные, но техника сильно хромала. Я работал кистью руки, как в бадминтоне, а не локтем.

— Это так, — согласился Иван. — Я смотрел все твои игры и отслеживал прогресс. Ван годичной давности и ты в своей актуальной форме это совсем разные теннисисты. Однако такой быстрый прогресс не демонстрировал никто и никогда.

— Я быстро учусь, — развел я руками. — И мне очень повезло с тренером, — кивнул тренеру Ло.

— Уважаемый Ло Канг, расскажете о ваших методах тренировки?

Переводчиком будет работать У Гуй, но для эфира «прикрутят» профессиональный дубляж. Дальнейшие двадцать минут тренер Ло рассказывал стандартную фигню из методичек по выращиванию теннисистов, а мы немножко кушали. После этого пошли более интересные вопросы. Выдав подводку с описанием моих опасных приключений — «захват» ресторана, авария с бандой, попытка бросить в меня коктейль Молотова — интервьюер запросил подробностей.

— Я отношусь к этому всему философски, — пожал я плечами. — Все в нашем мире циклично, и спокойные времена сменяются временами похуже, подбрасывая проблемы. Я очень рад, что невинные и дорогие мне люди, особенно сестренки Дзинь и Донгмэи и моя невеста Катя не пострадали. Страшнее всего было в ресторане…

Я рассказал о своих чувствах в тот момент, и для разнообразия Иван задал вопрос маме Айминь. Она от своего акцента не комплексует, поэтому от переводчика отказалась и попросила не «прикручивать» на нее дубляж. Зрители, конечно, с ее ошибок и произношения поржут, но обязательно зауважают Айминь — всем известно, что китайцам русский язык учить очень сложно. Равно как и русским людям китайский — положа руку на сердце, если бы я не был китайцем изначально, я бы китайский учить даже пытаться бы не стал.

— Уважаемая Ван Айминь, могу ли я попросить вас рассказать каково это — быть матерью звезды тенниса и дочерей-блогеров с двумя сотнями миллионов подписчиков?

Четверть лярда почти, если совокупно посчитать. Скоро девочки покорят эту вершину.

— Я очень горжусь мой сын. Мы воспитать его прекрасный, добрый человек с большой сердце. Мы всё положить его воспитание. Ни у кого в деревня не было плоский телевизор, а у него быть! У Ван даже дорогая штука для игр быть — пле… бре…

— Плейстейшен! — подсказал я.

— Эта штука, да, — согласилась мама. — Дорогие вещи Вану покупать, чтобы он был красивый. Свекровь перед экзаменом поднялась по темнота, в город поехать, купить для удача яблочный рулет в дорогой кондитерская, — по маминым щекам потекли слезы, прячась в морщинках ее счастливой улыбки. — И петух, бульон много удача дает! — подсказала россиянам примету. — Помогло — мой мальчик теперь знает весь мир!

Я подвинул свой стул к маме, и она прижалась ко мне. В глазах защипало, и я закусил губу, прогоняя будущие слезы — мужчины не плачут.

— Дочки тоже огромные молодцы, но я этот блогинг не понимать. Что это за работа — кривляться на видео? Семья держаться на женщине. Ей нужно рожать и воспитать дети, убирать дом, готовить еда. Я очень переживаю за их будущее.

— Они умненькие, все будет хорошо, — погладил я маму по голове.

Интервью продлилось полтора часа. В эфир попадет не все, но финальный хронометраж в сорок минут журналюги обещали «пробить». Получилось очень душевно — в какой-то момент подключился Петр Иванович, задавая общечеловеческие вопросы, и интервью благодаря этому, если исключить «теннисную» часть, можно охарактеризовать как «китайцы и русские не больно-то отличаются». Надо будет копию полной записи запросить — центральные китайские каналы пары часиков эфирного времени (на самом деле больше, потому что нужно крутить рекламу) на меня не пожалеют. А еще нужно загрузить в Интернет!

Эпилог

У времени есть свойство — чем больше ты чем-то занят, тем быстрее оно летит. Я нынче занятой, поэтому ничего удивительного в том, что уже двадцать пятое апреля. Время — одиннадцать утра по Непальскому времени, и мы с Фэй Го сидим на диване в гостиной моих апартаментов в Цинхуа, поглядывая на часы, врубив в телевизоре четыре новостных канала сразу и обновляя ленты новостей в смартфонах. Ждем ключевого события.

Весь остаток зимы и половину весны я мотался по миру. Партия и Ассоциация сдержали свое слово, и «гоняли» меня только на турниры высшего ранга: «гранд слэмы», «кубки Дэвиса» и ATP-1000, поэтому «мотался» с моей стороны изрядное преувеличение.

Сначала я больше месяца — с учетом акклиматизации и тренировок — проторчал в Штатах, где мне в целом понравилось: атмосфера там прикольная, как будто все «на суете» и жадно водят носом по воздуху, пытаясь учуять выгодную возможность, а бомжей и торчков на улицах я не видел. Зато сходил в местные «Чайна-тауны», вызвав у их обитателей острые приступы восторга. Возвращался я из Америки с важными победами: собственно кубком, выгрызенным в изнурительном финале у восстановившего психику и от этого усилившегося Энди Мюррея. Эта игра заодно стала самой длинной в моей карьере, и последние геймы я проклинал соперника: какого хрена ты не выдыхаешься, старикан⁈

Шатаясь от усталости, дрожа всем телом, с нехорошим клекотом жадно хватая воздух пересохшими ртами, мы нашли в себе силы поручкаться и пообещать друг другу и фанатам тенниса по всему миру показать еще более упорную борьбу на следующем турнире. Попросил тренера Ло усилить отвечающую за выносливость часть моих тренировок. Враг не дремлет, а значит и мне на лаврах почивать нельзя.

Дальше, тоже в США, я выиграл турнир ATP Masters 1000 Indian Wells. Мюррей с этого турнира снялся, чтобы попытаться взять реванш на следующем ATP Masters 1000, в Майами. Снова долгий, выматывающий матч, снова битва на последних капельках выносливости, и выиграть мне удалось только благодаря «зажиленным» на финальный гейм «суперударам». Не зря берег, не зря упирал на кроссы, фор- и бекхенды: Мюррею тупо не хватило скорости, и решающий гейм я забрал почти всухую, тем самым нарастив преимущество.

Энди, полагаю, решил, что его проблема в пропуске топовых турниров, и больше решил с них не сниматься. Мы с ним встретились снова тринадцатого апреля, на ATP Masters 1000 в Монте-Карло, но уже не в финале, а на второй день турнира: так распорядилась сетка. Было еще проще — менталка у Мюррея все-таки слабая, и он после двух поражений в архисложных играх начал меня тупо бояться. У меня всегда так — сначала пиковое превозмогание, а потом, с достигнутой высоты, как-то уже и попроще играть становится. Если до этого момента спортивные журналисты полагали, что будет уместным окрестить сезон «битвой Вана и Мюррея», то теперь им пришлось пересмотреть свои планы, назвав сезон «Триумфом Вана» — Федерер, который прошел в финал по параллельной сетке, пусть и оказал мне достойную конкуренцию, но обломать мой «винстрик» не смог. Староват Роджер, устает под конец игры.

Когда я получил третий кубок, в теннисных Ассоциациях по всему миру начали зреть большие перемены: большие дядьки принялись списывать поражения бывших «топов» на ту самую старость, и на турниры попроще теперь стараются отправлять теннисистов не старше двадцати трех лет, надеясь, что кто-то из них со временем дорастет до моего уровня. Надежды юношей питают! Лично я сомневаюсь, что у них получится — спортивная система сильно подвержена коррупции, блату, влиянию букмекеров и рекламодателей, но если бы нашелся молодой и толковый теннисный гений, его бы уже заметили. Впрочем, кто знает? Яна-то наши функционеры нашли. Пусть не топ топов, но очень крепкий теннисист с потенциалом — даже такие нынче редкость, и тот же «ATP 1000» изрядно оккупирован чуваками, которым вершины никогда не светили, но количество очков у которых позволяет занимать слот, который мог бы достаться более достойному.

Тройная победа и некоторое количество появлений в американских СМИ и в репортажах спортивных блогеров (в Америке им охотно выдают аккредитацию, потому что с «медийкой» там работать умеют на стабильно отличном уровне) придали моим западным соцсеткам неплохой буст, и из США я улетал отягощенный двумя миллионами англоязычных подписчиков. Этим мы будем потихоньку продавать китайскую «мягкую силу» — без топорных постов формата «жесть как обожаю Партию и товарища Кси!», а просто показывая на фоточках как офигенно мне живется в Китае и как там красиво.

Забавно, но больше всего от моих побед грустит тренер Ло — как минимум Гонконгские букмекеры ставят меня ультимативным фаворитом, на которого из-за никчемного коэффициента ставить нет смысла, а с западными букмекерами Ло Канг связываться не хочет, потому что за них ему точно по башке от вышестоящих китайцев прилетит. На мой взгляд любые ставки одинаково плохи, но здесь ему виднее.

А сколько охраны было в Америке! Кто бы там что не говорил, а уже сейчас Америка считает Китай врагом номер один, а Поднебесная, выжимая из торгово-экономического сотрудничества все что может, негласно отвечает им тем же, в глубине души конечно надеясь «решить миром». Как и ее большой северный сосед.

Задержанная в Австралии за связь с несовершеннолетним англичанка в начале марта захватила передовицы СМИ, повесившись в камере. Иван ничего такого не помнил, а мне на это пофигу — узнал случайно, потому что больно громкой выдалась общественная полемика — помогли ей повеситься или все-таки сама от свалившихся на голову проблем и давления? Чем я интересовался, так это судебным процессом над Гонконгским кретином, который тогда попытался взять нас в заложники в Хайнаньском ресторане. Суд не захотел проявить гуманизм, и приговорил лудомана к расстрелу. Что ж, он сделал самую большую ставку в своей жизни.

Австралийские копы, черти этакие, от давления наших дипломатов отмахивались как могли, и «своим» террористам впаяли по пять лет тюрьмы. И это на самом деле очень много — «теракт»-то провалился, а смерть героической собачки суд сколько-то весомым ущербом считать отказался, что вызвало многочасовой приступ гнева у тренера Ло. Зато на случайно в нас врезавшихся бандитах австралийские судьи отыгрались по полной программе: «букет» за ними числился такой, что придется ребятам сидеть пару десятков лет без возможности УДО.

Ян молодец — пока я преумножал славу Китая на высшем уровне, «падаван» занимался тем же на уровнях пониже, взяв два турнира ATP 250 и столько же чемпионатов «ATP 500». Радости полные штаны — и у него, и у Ассоциации, которая надеется к следующему сезону «нагриндить» Яну достаточно очков, чтобы попытаться снова засунуть его на «Австралию Опен», но уже без взяток и политического давления.

Не плошает и «падаван поменьше» — Цай Киу «разнес» несколько ITFоф, и навострил лыжи на попадание к следующему сезону на турниры ATP 250. Сегодня с ним встречусь — я же обещал Цай Киу «снова испытать его через несколько месяцев», а слово надо держать. Помимо него, мой короткий отпуск скрасит свежая партия талантливых ребят, которых нужно «отфильтровать», попытавшись найти алмаз. Хорошо, что женский теннис существует как бы параллельно, и учениц «Женской школы теннисисток Шу Жу» мне «фильтровать» не надо. Но все равно зайду, бывшая «младший тренер» очень об этом просила. Почему бы не пофоткаться и не поговорить со спортивными старшими школьницами?

«Nike», походу, решил взять меня измором — шлют кучи подарков, снабжая их пространными поздравительными письмами и стабильно, раз в неделю, бомбардируя предложениями моих юристов. Предложения в какой-то момент стали прямо вкусными, на голову лучше актуальных, и к ним добавился «выкуп» меня у «Анты» за счет «Найка», но я неизменно отвечаю отказом, чуть ли не в реальном времени наблюдая, как после каждого из них на мой счет капает очередная премия от стремительно наращивающей обороты «Анты». Совсем скоро она станет главной китайской спортивной фирмой, что очень нравится партийным шишкам — отечественный производитель же, не какие-то западные поделки. Ну и что, что и то, и другое в Китае и шьется? Суть-то в бренде. Ну а подарки я не открывая «оптом» отправляю в Цинхуа и Ассоциацию, где их раздают ребятам.

В родной деревне тоже все отлично — просторные загоны для козочек построены, сейчас идет оборудование кожевенной фабрики, тянется собственная железнодорожная ветка для экспорта продукции, а еще заработал в полную (пока — в дальнейшем придется расширять) мощность молочный завод, выдавая козье молоко, не менее козий сыр и прочее.

А главное — наконец-то в деревню прибыли невесты. В первой партии — супруга моего кореша Лю Гуана. Уже беременна, и на следующей неделе мне придется пропустить их свадьбу — в деревню-то я бы съездил, но «сочетаться» они будут в Камбодже, потому что по нашим законам Лю Гуану придется ждать 22-х лет. Я бы тоже так хотел, но увы — будучи крайне публичным лицом, я должен дождаться нужного возраста, потому что «расписавшись» за бугром я как бы покажу свое пренебрежение родными законами.

Сибирские друзья удивили — супруга Петра Ивановича забеременела. Возраст у нее опасный, поэтому с подачи тещи мы отправили их на Хайнань, жить в квартире Оюнов и тщательно «наблюдаться» в тамошнем родильном центре. Я в тамошних врачей, признаться, не поверил, поэтому раскошелился на двухгодичную (чтобы не только Людмила понаблюдаться успела, а еще и жители Хайнаня — они это оценят) командировку туда для крутейшего специалиста из Пекина. Экономика нынче в экономически развитых странах (если принять в расчет только городское население) не располагает к родам в молодом возрасте, и «старородящих», сначала озаботившихся образованием и карьерой дам у нас много, и поэтому выписанный специалист обладает изрядным опытом. Время от времени прошу предков в обмен на «денежные переводы» присмотреть за развивающимся в Людмиле малышом.

Катин брат Вова тоже радует — недавно он взял второе место на краевом шашечном турнире, и скоро поедет на такой в Китай, на кубок Синьцю. Желаю удачи, но в высокие результаты не верю — у нас сильные шашечники и вообще «настольщики». Опыт, однако, в любом случае Вова получит полезный, а еще он теперь плотно засел за китайский язык: мне ничего не мешает и даже не стоит пристроить его в Цинхуа.

А еще я подружился с «донором памяти» Иваном. Давнее уже интервью телевизионщикам понравилось — «Енисей» расщедрился на час двадцать хронометража, а выкупивший материалы «Первый канал» пожертвовал десятью минутами, куда не попало ничего «теннисного», зато монтажеры умудрились запихать в него почти все важное из «общечеловеческого». «Теннисная» часть разошлась по Российским спортивным каналам, и именно они смогли решить простенькое уравнение: Ван запросил в интервьюеры Ивана, а значит, если нанять его в штат и отправлять освещать топовые турниры, «пробиться» к Вану ему труда не составит. Расчет оправдался — Иван и прикрепленный к нему оператор довольно занятно смотрятся в окружении всегда допускаемых ко мне в первую очередь китайских журналистов. Язык потихоньку учит, чтобы по собственному выражению «понимать, когда меня помоями между собой поливают». Да не поливают — мой личный иностранный друг все-таки, и высказаться о нем в негативном ключе — верный способ потерять лицо и распрощаться с карьерой. Надеюсь, Иван в будущем не разобьется тупо из-за недостатка времени и любви к своей новой работе: нравится ему «движуха», новые контакты, новые перспективы и возможность общаться с вершиной теннисного мира. Да, не так, как он мечтал в юности, но главное — ощущение сопричастности к спорту высоких достижений. Даже девушку себе нашел, журналистку из Беларуси, и я надеюсь однажды побывать на их свадьбе — не похоже это на короткий служебный роман.

Регулярная, плотная «бомбардировка» моими рассуждениями российских СМИ и интернета принесла свои плоды: российские мои соцсетки ожили и радуют активом. В гости зовут регулярно, причем не частные лица (это понятно, приятно, но «увы»), а официальные органы. Пока никак — придется русским ждать турнира или хотя бы Ваниной свадьбы. А, стоп, еще же питомник есть — на его открытие в принципе можно съездить, чисто на выходные, Катю к родителям свозить без урона учебе.

Питомник строится нашими, китайскими подрядчиками за мои деньги, то есть — строится жесть как быстро. Местные даже поглазеть приходят, типа временная достопримечательность. Наши строители, в вере в профессионализм которых я расписался во время короткого видеосозвона со всем коллективом (как-то неловко просить мужиков не косячить, получится что я совсем в них не верю), от этого веселятся и наваливаются на работу еще сильнее, демонстрируя чудеса производительности и неутомимости.

Работать питомник будет тоже за мой счет, а жить в нем будут вышедшие на пенсию служебные собаки — их охотно разбирают кинологи, их сослуживцы и простые люди, но хозяев на всех не хватает: собачка обучена, послушна, поможет в трудной ситуации, но все-таки старенькая. Морально тяжело привязываться к питомцу, который умрет через год-два жизни в семье, поэтому лучше завести щенка. Называться заведение будет «Рысь», в честь собаки, которая спасла мою маму. Как я с самого начала и предполагал, питомник красноярцы моментально нарекли «рисовым» — слово похоже, строят китайцы, тут и думать нечего!

А еще в начале апреля по совокупности побед я так влетел на первую строчку теннисного рейтинга планеты Земля. Цель теперь другая, но тоже простенькая: сидеть на этой строчке как можно больше лет. В идеале — до завершения карьеры. В китайской Ассоциации в день моего возвращения в Пекин по этому поводу закатили грандиозный банкет. Председатель Си Цзиньпин оказал нам всем невероятную честь, заглянув «на огонек» на двадцать минут, семь с половиной из которых уделил целиком мне, многословно рассказав, насколько Партия гордится мной, моей семьей и пожелал мне дальнейших побед.

Немного стыдно чувствовать себя верноподданическим холуём, но от речи Председателя меня переполнил восторг, и на глазах выступили слезы. Ну очень приятно было, блин, и все находившиеся рядом в тот момент отнеслись к этому с пониманием и даже добавили мне в репутацию «плюсик»: именно так на товарища Кси и должен реагировать нормальный китаец. Совместная фотка в Председателем получена, а значит я покорил очередную ступеньку на социальной лестнице.

Благодаря Председателю была покорена еще одна, очень важная для меня вершина. В семье должны царить гармония и взаимопонимание, и я был очень рад, что взял с собой на прием Катю и бабушку Кинглинг. Парочки формальных комплиментов Катюшке от товарища Кси хватило, чтобы натянуть сову на глобус, тихонько заявив счастливой до безобразия — нифига себе, такой человек так долго внука хвалит! — бабушке:

— Катя понравилась господину Председателю.

— Хвала Небу! — с широкой как никогда улыбкой ответила бабушка. — Катя хорошая девушка, за эти месяцы она доказала, что достойна тебя.

Быстро же Кинглинг переобулась, но осуждать ее за это я не буду, потому что понимаю: она от чистого сердца желала мне только хорошего, и я рад, что она признала главное — со мной все это время было не «хорошее», а «лучшее»!

Настроенные на Непальское время часы показали 11.56, и я внутренне сжался в тугую пружину, начав с утроенной силой «рефрешить» новостные сайты. В 11.59 появилось то, чего мы с Фэй Го так напряженно ждали: короткая строчка «В 11.56 в Непале началось землетрясение».

— Охренеть! — выдохнул я, откинувшись на диване и вытерев выступивший на лбу пот.

— Никто не может предсказать землетрясение с точностью до минуты, — едва слышно произнес Фэй Го, ошеломленно обхватив голову руками и уперев локти в колени.

Никто, кроме «автора» пророческих писем. Изложенное в них уже неоднократно подтверждалось, но это можно было объяснить наличием у «автора» инсайдерской информации из верхних политических кругов. Но землетрясение, точное время начала которого чудом осело в голове у Ивана — он родился в 11.56, вот и запомнил — это совсем другой уровень, и привлечет к содержимому писем такое внимание, что не предпринимать превентивных действий, подстилая соломку под еще не свалившиеся на голову проблемы будет попросту невозможно. Это уже уровень доклада самому Председателю с личным контролем дальнейших «предсказаний» кем-то из его аппарата.

А вот это для человечества гораздо полезнее, чем приятная лично мне первая строчка теннисного рейтинга.

Конец четвертого тома.

Пятый том здесь: https://author.today/work/486262

Пользуясь случаем, благодарю уважаемых читателей за внимание к моему творчеству. Огромное вам спасибо и самый китайский поклон!:)

p.s. Поставьте пожалуйста «лайк».

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Ван Ван из Чайны 4

Content

Ван Ван из Чайны 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Эпилог

Nota bene