Князь тьмы по призванию! Том 2

Глава 1

Сидя в темной, роскошной, полуподвальной комнате академии, обеими ноздрями втягиваю омерзительное зловоние. Смрад, исходящий от моего тела, запах пота, крови, человеческих останков, заполонил всё вокруг. Тридцать жизней отняты мной за считанные минуты. Я убивал отпетых негодяев, насильников, убийц, при этом спасая их жертв и тех, кто должен был по их вине умереть позже. С одной стороны, казалось, делаю благое дело, с другой, своими четырьмя руками, с наслаждением, упиваясь собственной силой, прокладывал для себя дорогу в ад. Да уж… В рай кто-то с моим послужным списком точно не попадёт, да и хуй с ним, с этим раем.

Дверь приоткрылась. Во мраке, первым в комнате показался кончик волшебной палочки. Медленно и осторожно кто-то проходил дверной проём. Перед каждым шагом, гость изучал слепые зоны помещения, вглядывался в места, где мог прятаться противник. Убедившись в чём-то, визитёр решается на следующий шаг, щёлкнул маг-светильник. Хоть запах и стал сигналом, но человек не был готов увидеть меня. Встречи глаза в глаза он не выдержал. Раздался истошный, мужской крик.

— Сука! — выронив от неожиданности маг-светильник так, что тот разбился и поджог ковёр, верещит как девка Маркус. — Сука… Дьябло, боже правый, нельзя же так пугать людей! — Схватившись за сердце, наставник опускает голову, видит разрастающееся пламя.

— Извини, не хотел. — Я сидел на полу, чтоб не испачкать мебель. И даже так, с пола, размерами был лишь чуть ниже мужчины. Это тело, оно стало ещё больше… Странно.

— Тогда почему свет не включили? Раз не хотели пугать… — Затопал ногами по ковру Маркус, пытаясь затушить пламя.

— Потому что привлёк бы внимание. — Ответил я, указывая на маленькие, узкие окошки, через которые можно увидеть дорожку, а с ней ноги стражников. Чисто теоретически, кто-нибудь мог упасть на траву, случайно заглянуть в полуподвал и увидеть там чудовище. Поэтому, собственно, сидел я в темноте. — Маркус, мне нужно зеркало.

— Опять? — Потушить ковёр всё не получалось, мужик озлобленно рычит, а после, не выдержав, заклинанием обрушивает на ковёр что-то в виде дымы, тумана, не пойми откуда взявшейся маленькой темной тучки. — Это ведь древний, смертельно опасный артефакт, способный за раз высосать всю жизненную энергию, убить. Зеркало — это оружие нашего королевства, это… Ай… Боже, кому я рассказываю, завтра будет.

— Сейчас. — Требую я.

За лавкой приглядывало всего двадцать бойцов Тау, вампирша, пенсионерка и её шайка. Подобная толпа казалась мне недостаточной на случай, если Шалли где-то облажалась и приказ о подготовке атаки всё же достигнет дома Коронет.

— Издеваетесь? Сейчас? В четыре часа утра? Что вообще случилось, где Эрнест, почему Жозеф считает, что вы причастны к его пропаже и… Бога ради, скажите, что вся эта кровь и кишки не с принца королевства Зарберга⁈ — Мужик явно не в духе. Я полностью испортил ему утро.

Выковыряв из-под ногтя плоть, обтираю палец о пол, оставляя царапины словно от топора или здорового теска. Бля, камень словно пластилин, прорезал его, испортил покрытие…

— Дьябло, не нужно мне угрожать… — Ожидая ответа, глядит на поврежденную плитку и рычит Маркус.

Я ведь и не пытался угрожать, да и незачем, нормальный вроде мужик. Думаю, стоит ему рассказать, всё равно скоро всё всплывёт.

— Мясо… Не с принца.

— Слава богу.

— Но он тоже мёртв.

— ЧТО⁈ — Заорал в голос Маркус.

— Он напал на нас с Арией в подворотне. В его окружении был средний брат Апостолов, девятнадцатый по счёту, плюс сам принц хотел снести малой голову и завладеть моей силой. Целую банду привёл, человек пятнадцать, не меньше. — Спокойно отвечаю я.

— А тела, где тела? — Не унимается наставник.

— Всплывут — узнаем. — Пожал плечами я. Требовалось сгладить углы. Сейчас на лице Маркуса видел, как тот меня ненавидит, как явно мечтает о том, чтобы шлёпнуть меня и забыть обо всём случившемся. Нужно отбелить свою репутацию, рассказать о Марлини и Коронетах, о грядущей войне и о том, что никто и не собирался заключать мир. Их мир — это лишь отсрочка к новой, ещё большей и кровопролитной войне. Во время которой здесь, в Бавонии, продолжала бы расти и процветать шайка ублюдков, называющих себя Апостолами. Когда я говорил это, Маркус слушал, не перебивал. Вытянув из большого кармана своей чёрной накидки блокнот, что-то даже записал. Должности чиновников, что сегодня не выйдут на работу, освободились. И этому человеку придётся объяснить королю лично, по какой-такой причине Князь тьмы устроил самосуд на чужой земле.

— Ты ведь знал, я пришёл сюда не за людьми, а за Агонией… — Соврал я, используя выдуманную другими байку.

— Знал, и, если сказанное вами правда, даже готов поблагодарить за проделанный труд. Однако смерть принца это… Вы убили его на земле Бавонии, из-за этого мы можем потерять репутацию. Лишиться учеников, финансов, что знать вливает в нашу академию, тратит в наших трактирах, постоялых дворах. Ваше решение убить принца может привести Бавонию к войне, оно может разрушить такую маленькую и слабую страну, мы…

— Я поступил опрометчиво. — Понимая, что может где-то перегнул, признаю ошибку, — И если кто-то по моей вине на вас нападёт, помогу чем смогу.

От слов моих мужик замер. Он глядел на меня, я на его. Сука… Ну что опять я не так сказал⁈

— Это и было вашим планом? — Спрашивает Маркус. — Вы не оставили нашему королю и всей стране выбора. Убили столько аристократии, чиновников, и теперь легко можете натравить на Бавонию как Коронетов, утративших вассала, так и Марлини, чьего принца загубили лично. Вы с самого начала знали, что у королевства Бавония нет силы противостоять появлению Дьябло, вы знали, что мы должны будем идти на уступки. Вы всё знали и использовали наш страх перед вами. Как же легко оказалось заставить всю Бавонию, короля и церковь запятнать своё имя связью с верховным демоном, Князем тьмы. Вы знали, что верха прогнили, что члены культа Апостолов пустили корни не только в Бавонии. Вы знали, что они ищут, в каких жертвах нуждаются, потому и использовали Арию, превратили слабое, беззащитное для нападок со стороны дитя в мощное, грозное и желаемое всеми оружие. Культ Апостолов не мог проигнорировать появление подобной, идеально подходящей для призыва фигуры. Они собрались вместе, решили ударить и… Князь тьмы использовал и их. Дьябло, вы ведь с самого начала знали, к чему приведёт разовое искоренение всех Апостолов, поэтому и действовалт так смело и открыто. Проклятье, мы все, даже король, думали, что используем вашу силу для наших целей, вашими руками убьём своих врагов. Но вы… Вы и здесь просчитали человеческий фактор, нашу алчность, жестокость и трусость. Вы всё это подстроили, спланировали ещё задолго до нашей встречи. Дьябло, вы… Вы есть олицетворение слова «опасность». И то, что вы так легко поступаетесь с гордостью Князя тьмы, якшаетесь с чернью, спокойно исполняете роль слуги, ещё и обещаете помочь людям, только усиливает мои опасения по поводу вас. Я совершенно не понимаю вас, не знаю, чего ждать, и это пугает. Князь тьмы Дьябло, пожалуйста, хоть раз, скажите, зачем вы здесь, что вам нужно, и какую роль я должен сыграть во всей этой постановке? Поймите, у меня дети, жена, я… — Маркус запнулся, ком подкатил к его горлу, и в тяжёлом вздохе послышались нотки отчаяния, — я просто не хочу умирать, поэтому…

Ой бля…

— Мне нужно зеркало. — Повторяю прошлое требования фантазёру. Нагородил он тут с три короба, местами вообще нихера не понял. Нужно всё обсудить в дальнейшем с Шалли. Хотя, чё обсуждать то, если я даже всего сказанного не запомнил.

— Зеркало? — Взяв эмоции под контроль, спокойно переспросил Маркус. — Как прикажете, князь, будет вам зеркало. — Кивая головой, оборачивается к выходу мужик. На фоне своих размышлений он явно двинулся головой, может, даже эмоционально сорвался.

— Маркус. — Обратился вслед уходящему, наставник обернулся. Надо сказать что-то умное или просто попытаться успокоить? Словам моим он точно не поверит, поэтому попробую поговоркой. — Кто с мечом к нам придёт, тот от меча и погибнет.

Вспомнив эти слова, эту цитату, я хотел донести, что помогу защитить не только семью, но, если придётся, и всё государство Бавонское. Да только, когда наставник, ничего не ответив, ушёл, сам понял, что выдал какую-то чушь, по которой никто и никогда не поймёт, о чём вообще говорил Князь тьмы.

Зеркало прибыло через два часа. Через три, я, примерев свой старый лик, обмывшись и переодевшись, шёл навстречу многочисленной толпе студентов. Ребята спешили на занятия, весёлые, жизнерадостные и немного заспанные. Большинство из них не знало и никогда не узнает историю обо мне и той семье, что сегодня едва пережила возможно самый страшный день в своей жизни.

Двигаясь против потока, внимательно вглядываюсь в лица, в надежде не увидеть тех, кого тут точно не должно быть. Ария, сегодня, я впервые нарушил её приказ, в реальной форме сделать это не составило особого труда. Пожелай я того, мог прямо сейчас стать свободным, отправиться в мир и земли рогатых демонов, чудовищ, битв, крови и прочего. Вот только мне не хотелось этого. Всю свою жизнь провёл в обществе людей. Людей я понимал, мне нравились наши женщины, простые и естественные. С двумя грудями, с жопкой, чтоб подержаться можно было, в общем, с телом человеческим, а не той козлиной полутушей, которую я по катакомбам размазал. Да и город местный пришёлся по вкусу. Не люблю историю и старину, но вот местная архитектура, вид одежды, стиль и то, как спокойно пьяные в здешних местах слоняются по городу, вызывало внутри меня эстетическое удовольствие. Здесь я мог почувствовать себя не в рот ебанным аристократом, после, использовав зеркало, побыть пьянчугой забулдыгой, после, солдатом. Магия, она давала мне столько возможностей, а сила, которой наделено это тело, делала любую детскую и даже взрослую мечту реальной. Впервые я мог стать кем пожелаю, хоть королём, только предстояло чутка поднапрячься, поучиться, добиться титулов, уважения, эм… Учить дворянские семьи, и… Нет, не хочу быть простым королём, слишком много учить, слишком геморрно. Я… Точно, я хочу быть не простым королём, а королём преступным, Королём преступного, мать его, мира!

Силы в руках хоть локомотивы тягай, есть верная (как для демона) секретарша, небольшой бизнес для отмывания черного нала, кое-какие связи с буржуа и теми же преступниками, что приглядывали за Блекберри. Иными словами, всё необходимое дня начала есть, а жертвы из рядов мафии всегда можно списать на Апостолов. Они повсюду, их много, и наверняка вскоре вновь всплывут их грязные делишки.

Решено, днём я буду продолжать играть роль «защитника человечества», пай мальчика, всюду следующего и восхваляющего свою госпожу. А ночью, используя все знания и возможности заполученные днём, буду жить исключительно для себя. Буду пить, есть, заниматься сексом, порабощать и убивать во имя своего собственного блага. Двуличность… Да, это точно она. Изменщик, вор, убийца, двуличность позволяла мне быть тем, кем я захочу в определенный момент. Мне нравится подобное, такой подход отлично слаживается с ублюдским характером человека вроде меня. Я ведь не герой, не принц, а скорее наоборот, злой и страшный дракон, заточивший себя в одной башне с принцессой.

Рассуждая о драконах, у входа в лавку вижу целую толпу злых мужиков. Азиаты Тау, вместе с принцессой и старыми Егерями Жозет, исполнили обещанное. Грудью своей встали напротив окруживших их Коронетов и Софии. Человек семьдесят, вооруженных до зубов, прожигающих друг друга взглядами. Хоть наших и меньше, они смело смотрят в глаза врага, ждут команды «фас», полностью игнорируя мечущихся между ними законников. Что-что, а кровожадности в этом мире у людей побольше, чем в нашем. Местные власти бессильны, старший офицер, прибывший с горстью стражи, пытается о чём-то договориться со Второй принцессой Штольбурга, но девушка отказывается даже слушать.

— За убийство, грабеж и запугивание я требую власти Бавонии немедленно арестовать Шень Тау! — Размахивая палочкой в руках, кричит беловолосая София.

— Капитан, эта девушка преступница! — Стоя за спинами солдат, обвиняет в ответ Софию Шень. — Её люди желают причинить вред семейству Блекберри, а я, как их союзник, только и делаю, что защищаюсь. Пусть мы и окружены, нас меньше, но не думайте, что мы вот так вот сложим оружие, отдав вам наши жизни и головы!

— Лгунья, ты убила моего брата! — Орёт София. Кажется, Шалли где-то всё же прокололась.

— Клевета, я только и защищала Арию! — Отстаивает свою невиновность Шень.

— Значит это сделали твои люди, стража, чего вы стоите, арестуйте!

— Довольно! — Пробираясь сквозь толпу кричу. — Принцесса София, прекратите немедленно. Как вы смеете оскорблять Тау и тех, кто откликнулся на нашу просьбу о защите?

— Защите, они… — Найдя меня в толпе, голубоглазка велит страже расступиться, пропустить меня. — Люциус, мой брат и бастард дома Штильферн зверски убиты. Их казнили, словно преступников обезглавили прямо у вашей лавки. Хотя я…

— Вы что, велели ему взять нас в заложники? — Переспрашиваю я, глядя в большие синие глаза. У меня нет стопроцентного доверия к Софии и Коронетам. Хочу оставить нас в роли партнёров, не рассориться, но и показать, что не одними ими богаты ряды знати Бавонии.

— Чушь, я ваш друг, я…

— Это он, дилижанс вашего брата? — Кивком указываю в сторонку, туда, где, подпирая стену, стоит Шалли. — Куда делся со званного ужина ваш брат, почему дилижанс здесь, во сколько и где были найдены тела? — Спрашиваю я, видя как София, бегая глазками, в мозгу пытается собрать картину происходящего воедино.

— Он говорил о делах, о встрече и…

— А что видели свидетели, когда его карету заметили на этой улице? — Не слезая с той, задаю ещё один вопрос. — Лучше разберитесь со своей семьей и лишь потом лезьте в нашу. Я лично попросил принцессу Шень Тау обеспечить нам защиту этой ночью. Я видел, кого вы привели и поставили нам в защиту. Кларк Штильферн, избранный вами, не заслужил моего доверия, а ваш проступок, из-за которого лавка подверглась нападению со стороны Марлини, стал финальной точкой. Вы не сдержали своего слова, принцесса. Не выполнили обещания и теперь, пришли на порог чужого дома, бряцая оружием, осыпая оскорблениями и лживыми обвинениями. Чего вы добиваетесь, хотите насильно подмять семью Блекберри и после использовать мою силу лишь себе во благо?

Последнее слово, о благах и использовании меня, попало прямо в точку. София умела лгать, могла отпираться, но напрямую, глядя мне в глаза, скрыть эмоций не смогла.

— Конечно же нет, я не собиралась вас использовать! — Аура её дрогнула, порвалась, а тёмная рожица постыдно отвела взгляд в сторону.

— Вы лжете, принцесса. Я отчётливо вижу это по вашей ауре, точно так же, как видел, что аристократу Кларку Штильферну нельзя доверять. Вам нужен убийца брата, хорошо, обратитесь к Констеблю Езефу Маркусу, этому человеку найдётся что сказать.

— Экзаменатор… А он тут причём?

Я собираюсь подойти к Софии, но стражник кладёт мне руку на плечо, останавливает. Девушка, кинув на своего защитника недовольный взгляд, подходит сама.

— Спрошу ещё раз, причём тут Маркус?

— При том… Моим словам вы не поверите. А словам академии, церкви, армии, может даже короля, поверить придётся. — Отвечаю я. София колеблется. Ненависть, обида, гнев и стыд перемешались с любопытством.

— Допустим, я поверю, говори.

Мне не удалось сдержать улыбки. Рассмеявшись, посмотрел на напрягшихся мордоворотов, на девочку, игравшую в принцессу, ох…

— Зря тратите время, но, раз просите… Кларк Штильферн — старший брат и Первый апостол Секты поклонников Одиннадцатой Княжны тьмы Агонии. — Едва я произнёс это, все стражники, включая Софию, охнули.

— Да как ты смеешь! — Звонкая пощёчина, шлепок, даже не почувствовал, но все перепугались. Стража Тау, законники и воины Софии, конфликт обострился. — Ублюдок, ты…

— Не тратьте время на оскорбления, вы же принцесса. — Она сорвалась, перешла на неподобающий тон. Похоже, я зацепил её, задел за живое или больное, то, что буквально заставило малую взорваться. Стоило скорее закончить этот конфликт, пока София окончательно не утратила лицо, не кинулась на меня с кулаками и очередной порцией обвинений, брани, за которую потом ей будет ой как стыдно.

Мысль мою понял и главный стражник, мужик — мордоворот со сдвинутой влево челюстью и шрамом, проходившим по переносице. Кажется, он был личным сержантом принцессы. Его я чаще других видел в окружении Софии. Обратившись к госпоже, напомнив об опасности нападать и бить кого-либо из аристократов, он оттягивает поливающую меня грязью Софию. Кем я теперь для неё только не был: и «грязным животным», «безмозглым фамильяром» и «ублюдком в человеческом обличье». Не оскорбления, а именно связь убитого с культом дьяволопоклонников больше всего оскорбили принцессу. Видимо, в здешних местах подобное очень и очень страшно наказывается, либо же осуждается. А я не знал и ляпнул, ещё и на людях.

Ещё раз пересекшись взглядами с сержантом, оттягивающим Софию, с благодарностью кивнул. Тот в свою очередь отдал приказ своим бойцам расступиться, выпустить меня из плотного кольца. Этот мужик, он был спокойнее и увереннее остальных, может даже знал чего-то или и вовсе так же подозревал Кларка в темных делах. А может даже был с ними связан. В любом случае, о принцессе он и сам позаботится, а я буду заботиться об Арии, Тау и налаживании новых каналов сбыта. К Коронетам нам дорога теперь закрыта.

— Люциус, слава богу, ну что там? — Когда я приблизился к лавке, вынырнула из-за могучих, мужских спин Ария. Глаза её заплаканные были красными, а под ними, на коже, темные пятна из-за недосыпа. Бедняжка переживала.

— Мне удалось всех спасти. — Говорю я, и Ария внезапно тут же обнимает меня, головой ударившись о мою грудь. Неужели так рада за других, за людей, которых даже не знает…

— Я боялась, что ты пострадаешь! Я так переживала за тебя, что ты исчезнешь, я… — Малая расплакалась, шмыгнула носом. — Не бросай нас, пожалуйста, не бросай…

Мило.

— Ладно, — обнимаю ту, кладу руки на светлую, маленькую женскую головку, — не брошу. — Гладя на малую словно на плаксивое дитя, гляжу на безэмоциональную, ждущую от меня разъяснения и ответов Шень. Видимо, теперь она наш новый «покровитель».

Глава 2

Роль Шалли в семействе Блекберри из разряда случайной-умелой волшебницы изменилась на друга семьи. Несколько фальшивых тирад, слезливых историй, баек о том, чего не было, и вот, даже опытная Катрин испытывает к вампиру симпатию. Шалли всё делала красиво, историями своими и смазливым личиком отвлекла Катрин и Арию от главного, моего разговора с Тау.

Утро испорчено, она в гневе, а головы, доставленные вампиршей её слугам, лишь подлили масла в огонь. Шалли слишком старательна, и жестокость её идёт в ногу со старательностью. Мы ведь говорили исключительно о голове Кларка, а она… Собрала и притянула их все.

— Кто вы такой? Кто та девушка? Зачем убили их всех и кинули у ног моих слуг, вы хотите войны востока и запада, этого добиваетесь⁈

Немногим ранее, нечто подобное мне говорил Маркус. Сам же я об этом почти не думал. Сделал, что обещал, и предоставил доказательства проделанных работ.

— Принцесса Шень, вы желали отмщения Ю? Я дал вам это, убийцы вашей слуги здесь, в этом мешке.

— Она отомщена, — с иронией говорит азиатка, — только сейчас, в подобном мешке могут оказаться и наши головы. Люциус, если всплывёт, что Тау причастны к обезглавливанию десятка знатных семей Бавонии, Зарберга и Штольберга, тут… Мы… Мне самой придётся бежать из страны.

Я закрыл мешок, затянул его веревкой.

— Не придётся. Если испугалась, выпей зелья беспамятства, а это я возьму на себя.

Азиаточка ещё раз поглядела на мешок. По глазам её, по выражению на лице понятно, эта особа привыкла видеть трупы, смерть. Но даже так, ей оставалось крайне сложно сохранять спокойствие рядом со мной. Поежившись, решившись, девушка спросила:

— Что я должна исполнителям, за… Ваш «труд»?

— Дешёвую ткань, контакты с поставщиками и скупщиками. — Отвечаю я.

— А не дорого ли?

— Вам решать, сколько стоят жизни и отмщения друзей семьи Тау.

— На гордости сыграть решил? — прошипела принцесса, перейдя на ты. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне.

— А не то что? Расскажешь о случившемся местным властям? — Усмехнувшись, спросил я. — Извините, принцесса, но сейчас от меня, от моего желания дружить с вами, вести дела, вы зависите гораздо больше, чем я от вас. Вспомните, кто сейчас не дал тут вам всем погибнуть?

— Я помогала по твоей просьбе…

— И я выполнял взятые на себя обязательства. — Шень обозлилась ещё больше. — Расслабьтесь, принцесса, я лучше погибну, чем подставлю человека, чей заказ выполняю.

Или, нет, стоп… Я ведь на неё не работаю. Звучало двусмысленно, да?

— Я поняла. — Выдохнув, кивнула принцесса. — Шантаж, массовые убийства и расправы. Семейство Блекберри вновь возвращается в преступную среду, Катрин обзавелась новыми покровителями? Тем, кто сотворил это… — Указала пальцем на головы принцесса. Кажется, она не так поняла, думает, что это сделал кто-то другой⁈ — Руки этих убийц по локоть в крови, столько жизней за одну ночь, и без каких-либо колебаний решительно взяли и зачистили. Возможно, преступники даже как-то связаны с королём Бавонии. С его позволения зачистили Апостолов, дабы старый маразматик не запятнал своё имя связью с преступностью. У нас нет выбора, придётся сотрудничать, я согласна заключить союз, прикрывать Блекберри на официальном уровне, если вы поможете нам в теневом секторе. Уверена, раз фамильяр готов поставить жизнь хозяйки и её матери на кон, значит и я могу поставить, жизни своих слуг. Считаю, баланс жизней равным, а потому, мы можем продолжать вести дела, Люциус, вы согласны?

Только слуг, значит…

— Согласен. — Она готова иметь дело с кем-то вроде меня, этого достаточно. Уважительно, как тут принято, гну спину, склоняю голову. Мне не пришлось повышать голоса, применять силу, кроме как словами, доказывать принцессе, что не стоит со мной спорить. Как и Маркус, она что-то там себе нафантазировала, сама себя испугала, сама себя успокоила. Как человек, она вообще не подумала о том, что я мог быть тем самым, одним единственным убийцей и палачом для всех этих преступников. Тридцати двух голов в мешке хватило, чтобы испугать принцессу, показав нашу силу.

Закончив «любезничать» с Шень Тау, возвращаюсь к своим прекрасным, уставшим и слегка хмельным дамам. Из окаменевшей от волнения руки розовласой старухи, маленький портняжный ножик буквально пришлось вырывать. Её мужик, бывалый ветеран, только и делал, что успокаивал баб, говорил, какие они храбрые, пытаясь хоть как-то вернуть спокойствие в их сердца. Женщины по-настоящему перепугались. Катрин, завидев, как я возвращаюсь, так и вовсе, тайком, думая скрыть от меня такую деталь, выплюнула изо рта в карман какую-то ампулу. После чего, поблагодарив за защиту, за то что разогнал толпу у дома, вернулась к старухе. Местные переживали неспроста, и «розовласка» и её мужик почти постоянно работали со Штольбергами, исполняли их заказы, тренировали их бойцов, ополчение, а теперь, внезапно стали им и их союзникам врагами. Многие могли лишиться работы, единственного дохода и способа к существованию, тут то, как всегда, читая ситуацию, на помощь пришла Шалли.

— Егеря, может ли моя семья нанять вас, в дальнейшем использовать ваш опыт, силу и мужество для защиты слабых?

Когда молодая вампирша проговорила это, многие даже и значения не предали. Потому, в конце, она добавила,

— К примеру, за… Золотой в месяц. — Тут их как молнией через сраку пронзили. Забыв о жене и подруге, все мужики, обмахивающие ту, обтирающие холодным полотенцем, обернулись в сторону Шалли, поглядели на ту, как на свою новую богиню.

— За золотой? — Переспросил недоверчиво один из стариков. — Нас? А… А предоплата будет? Не настаиваю, но три серебряника, уж извольте с, выньте да положите в руку смелого мужчины. — Шевеля усами, что ещё от пива не высохли, говорит дед.

— Дам пять серебряных, и ещё, если кто-то внезапно решит купить вас в обход меня, знайте, я дам в два раза больше заявленной суммы. — Говорит Шалли. — Сколько денег вам б не сулили, я дам больше, просто запомните это и исполняйте мои приказы.

Вампирша своей щедростью и деньгами, собранными с культистов, покорила местных. Никто в моей жизни ещё ни разу так просто и легко не покупал людей, их преданность, доверие и жизни. В момент, когда Шалли раздавала предоплату, я видел, эти мужики, они и вправду были готовы умереть за неё, за те обещанные три серебряника! Их глаза горели, их руки тряслись а ауры, казалось, трепетали от гордости, счастья, что их жизни ещё кому-то нужны.

— Госпожа, изволите видеть нас днём и ночью облачёнными в сталь? — спрашивает худощавый усач. — Дежурства день и ночь, караул у вашей резиденции, эскорт? Сумма, обещанная вами неимоверна высока даже для гвардии Бавонии, хотелось бы знать, семьям нашим стоит покинуть город, или же в этом пока нет нужды?

— Ваши семьи могут помешать исполнению моих приказов? — Глядя в глаза усача, спросила вампирша. Пошевелив усами, мужик опустил глаза.

— Нет, — соврал он, — семья не станет помехой.

«Только если её возьмут в заложники, я точно дам заднюю» — о чём-то подобном подумал дед.

Он врал, все, включая Шалли, знали это, почувствовали, да только внимания этой браваде не предали.

— Родню лучше выслать. — Заявляет вампирша. — Ибо, сами видели, против кого мы выступили. Потому, защиту близких поручите врагам Штольбергов. Либо, я настоятельно рекомендую снять жильё поближе, рядом с уважаемыми Блекберри, чтобы иметь возможность защищать не только их, но и родных. Напротив как раз была лавочка…

— Сделаем это немедленно! — Склонил голову усач, информация о переезде взбодрила его. Да и другие стариканы тоже повеселели. — А теперь, позвольте отправиться с вестями к семье.

— Через два часа всех жду на месте. — Пальцем указала на вход в лавку вампирша.

Всё внутри пришло в движение. Здоровый дедок, муж Жозет, успокоив жену, немного пообщавшись с Катрин, также обещает и дальше, «пока есть деньги», служить и помогать Шалли. Их мастерская и лавочка находилась неподалёку. Егерь в свободное время подрабатывал разнорабочим, сил в руках хватало, но теперь с такой оплатой в этом не было нужды, и он всецело обещал посвятить себя семье Блекберри. То, что он будет рядом, сильно обрадовало и Катрин. От чего, честно говоря, я даже слегка приревновал… И к кому, к старику⁉ Тьфу… Аж за себя стыдно.

— Люциус, а Шалли слуга Тау? — Спросила Ария, когда хлопотавшая вампирша, оттянув деда, принялась составлять график дежурств.

— Кто знает, — говорю я, — мне лично она кажется красивой, загадочной и смелой принцессой, прибывшей издалека. — Вампирша слышала мои слова, и от одного лишь комплимента в адрес её красоты подняла подбородок, улыбнулась, чуть ослабив пояс, скрывавший её латексный костюм. Все женщину любят ушами, и она не исключение. — Не будем о ней. Лучше скажите, хозяйка, вы сами как?

— Испугалась, — ответила честно Ария, — мне София казалась хорошей девушкой. Но Шалли объяснила, почему ты так на неё взъелся. В чём-то ты прав и можешь злиться, но, мне кажется, она не виновата. Все ошибаются, вот и она, тоже…

— Вы могли погибнуть из-за её ошибки. — Отвечаю я. — Кларк Штильферн был отпетым ублюдком, убийцей, он был культистом. И вы, моя дорогая хозяйка, стали бы следующей в его списке целью. Слишком всё гладко слаживается, я не могу просто взять и поверить в её непричастность. Ведь дело не в вере, а в окружении человека.

— Ты опять прав. — Повесила нос малая. — И всё равно…

— Моё недоверие не означает запрет на общение. В академии, под моим присмотром, дружите, с кем хотите, делайте, что хотите. Но за её пределами извольте вести себя так, словно повсюду враги. — Говорю я.

Ария ничего не ответила. Кивнув, ещё раз поблагодарила меня, отправилась к Катрин, что собиралась сегодня провести на первом этаже очередную перестановку. Больше охраны и работников — меньше свободного места. Катрин предстояло наладить своё оборудование, подготовить к оптовой закупке склад, а так же выделить страже какой-нибудь уголок. Всё же, они не молодняк, что способен сутки провести на ногах. Пенсию надо уважить, да и просто порядок снизу навести. Многовато грязи и всякой мерзости заползло в лавку во время моего отсутствия.

Работая, помогая, знакомясь, я внимательно следил за всем и каждым из новых «друзей» семьи. Попутно не спуская глаз с вампирши. Сейчас она буквально вся в заботах, назначая людей, обсуждая сколько и в каких пропорциях закупать, как продавать, девушка показала местным свою осведомленность, умение вести дела. Я до сих пор гадал, сколько ей лет, и радовался тому, что она наш друг. Её сила, ум, местами красота, всё использовалось как оружие, как инструменты достижения целей. Мне, вышибале, в облике модели, нужно наблюдать за ней, учиться вести себя по-другому. С одними, я должен быть груб и решителен, других можно обмануть своей красотой, податливостью, главное правильно выбирать цели, использовать свою возможность читать людские эмоции.

— Люциус, хватит поедать Шалли взглядом, лучше помогите… — Слегка ревниво щебечет из-за моей спины Катрин. Вампирша обернулась, поглядев на меня, хихикнула. Бестия. Забрав у Катрин пустые вёдра, отправился за водой, после, активно поработав веником, совком, шваброй, таки сумел вывести вампиршу на улицу для разговора тет-а-тет. Её забавлял факт моей сегодняшней к ней заинтересованности. Кокетка не упускала возможности подразнить Катрин и подставиться ко мне бочком. Не знаю как и когда, но латексная извращенка успела переодеться. Латекс куда-то делся, а вместо его красовался узкий, обтягивающий её худые бедра мужской костюм. Задницу свою она мне везде подставляла, вот и в моменте, когда выходил на улицу, не смог сдержаться, шлёпнул по той и выволок за пределы лавки.

— Хотите меня прямо здесь, в грязном вонючем переулке? Я готова! — Обвилась вокруг моей шеи тоненькими ручками вампирша.

— Давно раком не ставили? — Грубо спрашиваю я.

— Очень… — простонала Шалли, наступая мне на носочки туфлей и прижимая к стене.

— Исправим, но потом. Сейчас нужно разобраться с кланами преступников. Нужны выходы на старых друзей Блекберри. Хочу знать, на чём они играют, чем барыжат, и с чего в первую очередь имеют главный доход. Из этого мы сможем понять их слабости и сильные стороны, а там и влезть в их дело.

— М… — Разочарованно мычит Шалли. — Хозяин, я ведь столько всего уже сделала, можно мне сначала получить награду. Я же девочка, ещё и живая, а живым свойственна необходимость удовлетворять свои потребности. — Пальчик Шалли упирается мне в грудь.

Хм…

— Ты ведь вампир? Хочешь крови?

— Сосать я люблю, — улыбнувшись, кладёт мне руку на пах Шалли, — но кровь демонов слишком токсична, а вашей я могу и отравиться. Слишком велика концентрация маны. — Господин, я хочу провести с вами эту ночь. Другой награды мне не нужно.

И всё?

— Так бы сразу и сказала.

— Правда⁈ Обожаю вас. — Чмокнув меня в щёчку, она уже порывается обратно в лавку, вынуждая прихватить за запястье. — Что-то ещё?

— Блекберри, мне нужна информация.

Вампирша показала зубки.

— Имена, фамилии, кого трахают, кому дают, у кого покупают и продают, я выведаю о них всё и расскажу вам без утайки. Но… Только после этой ночи. — Облизнувшись, использовала магию трансформации и высвободила кисть Шалли. Всё же, против такой магии моя грубая сила бесполезна. Вот же, и чего она так на сексе помешана, течка что-ли. Странная баба, но да ладно… Пора вернуться к нашим баранам. Лавка, стража, бандиты…

Есть несколько слегка известных мне «темок», в которых я могу преуспеть: первое — ставки и подпольные бои. Не обязательно использовать людей; это могут быть петухи, собаки, коты. В моём мире кто-то зарабатывал даже на жуках и всяких тараканах. Просто заставь одно существо пытаться убить другое на потеху публики — и всё… тут же найдутся свои любители и ценители насилия. А деньги станут приятным дополнением к хорошему шоу.

Второе — контрабанда. Я не собирался ввозить или покупать. Нет, для такого нужны свои бары, множественные лавочки, клиенты. В этой теме, где все любят держаться в тени, смены главных руководителей обычно проходят с минимальной оглаской. Ибо, если начинать копать, то все, от курьера, погранца и до министра пограничников, точно сядут. Все знают, что контрабанда есть, что она идёт, знают и молчат. Потому найдя пешку, оторвав ему голову, узнав все необходимое и так по цепи вверх, можно найти либо новых курьеров, либо поставщика, а от последнего и до верхов рукой подать. Проблема в том, что поиски могут затянуться на неопределённый срок, да и контрабандисты обладают особой чуйкой. В любой момент, учуяв неладное, могут изменить маршруты или и вовсе залечь на дно и «жди их потом, по весне с утками».

И тема третья — рейдерский захват. Найти преступный клан, запугать зама или какую-то значимую фигуру, ликвидировать главаря и запихнуть на его место ставленника с условием откатов-подчинения. Третье кажется мне тем, что нужно… Там тебе и друзья отца Катрин, и старые внутренние распри, и внезапное возвращение дочери семейства к «значимым делам».

Выходя из подворотни, глаза в глаза сталкиваюсь с человеком или, нет, то было нечто другое. Высокий, метр девяносто не меньше, широкоплечий. Укутавшись в плащ с головой медведя, он прятал свою броню, мечи, ножны, коих буграми оттопыривали шкуру. Этот незнакомец стоял по центру дороги, люди проходили мимо, а он стоял и смотрел исключительно на меня. Аура его яркая, белая, имела форму крыльев, белых, чуть ли не ангельских. Ни один из живых и мертвых, коих я видел в этом мире, не имел подобной ауры. Спокойная, чёткая, с ровными линиями, что даже не колеблются. Он стоял напротив, словно что-то зная, и когда я сделал шаг в его сторону, резко ощутил некую тяжесть, груз, обрушившийся на мои плечи. Обернувшись, я увидел его — Дьябло — вернее, свою собственную, принявшую форму чудовища ауру. Такая же чёткая, ровная, с лицом и фигурой, будто я раздвоился и видел самого себя. Едва я попробовал коснуться демона, тот обратился в ничто, исчез точно так же, как и незнакомец, ранее стоявший по центру дороги.

Воин, крылья, мечи… Походу, это за мной.

Глава 3

Аура в виде светлых крыльев и шкура с головой люто-медведя в виде плаща. Увиденный мной оказался никто иной, как представитель группы адамантовых приключенцев, называвшихся Сумрачными охотниками. Разбираться долго, кто такие авантюристы и для чего существуют, долго не пришлось. Типичные наёмники, вышибалы и убийцы, а адамантовое звание, это как признак мастерства, элита из элит. Адамантовые группы считались идеально слаженными, сбалансированными. Каждая из таких групп была по сути сильна в чём-то своём и использовалась королевствами лишь в узкой сфере действий. Кто-то не имел равных на суше, под землей, а кто-то в море и в воздухе. Появление представителя Сумрачных в Бавонии, здесь и сейчас, даже при желании короля и всех его возможностях, чистая случайность. Шалли говорила, что Сумрачные охотятся и выполняют задания на самой западной точке материка, базируются на полуостровах и в бухтах. Их конёк — воздушный и морской бой, предпочитаемые цели — медлительные и громоздкие. Они считались лучшими в области защиты морских торговых судов, а так же первоклассными подводниками, способными поднять с затонувших кораблей всё, что угодно. Изредка, будучи уверенными в собственном превосходстве, они берутся за задание на земле, да только, на кого-то вроде меня, они бы никогда не пошли. Их предводитель, Лефесто, предпочитал выбирать цели слабее себя, никогда не рисковал группой на земле, потому они и прослыли одними из слабейших бойцов, повесивших себе на шеи значки адамантов. Никто, включая Лефесто, не знал предела силы своей группы на суше, да и сам командир никогда не ставил цели узнать его. В случае неудачи, они всегда вместо героической смерти предпочитали трусливое бегство.

Моя вампирша тоже имела крылья и грозилась один на один вынести любого. К сожалению, эти пернатые-амфибии не бились по одиночке. Сплочённая команда, цель которой выжить, набраться опыта, разделить его с более сильными и вернуться, могла и обещала стать проблемой. Ведь здесь, в городе, тоже имелся порт, и если кто-то вроде них утянет Арию на дно морское, я не знаю, смогу ли двигаться там так же, как на суше. Стоит вести себя осторожней, не задерживаться лишний раз на мостах, у порта, а так же выяснить, каким таким заклятьем курица в шкуре медведя могла превратиться в рыбу.

Тем временем, пока мой мозг прогружал внутри себя новый пласт информации о шайке авантюристов, в лавке кипели нешуточные страсти. С деньгами вампирши, «её вложениями» в «наш бизнес», минимальный ремонт было решено закончить сегодня же. Когда карманы полны монет и трофейного золота — найдётся всё: и доски, и гвозди, и, конечно же, люди, готовые выполнить работу. Благо, в рабочей грубой силе мы не нуждались. Старики-охранники сгодились для этих целей. Залатали полы, завезли на первый этаж новую мебель, купленную сегодня так же из «личных сбережений» Шалли. Лавка преображалась с невероятной скоростью, вторые сутки все работали в поте лица. Так к нам незаметно подкрался вечер.

За первым этажом постоянно дежурило двое стариков. Ещё двое расположились внутри. Парой нехитрых манипуляций, тратя в разы больше, чем мы зарабатываем, вампирше вместе с Катрин удаётся снять домик, что был по правую стену от нашей лавки. Старуха, проживавшая там, за цену в несколько золотых, с радостью уступила нам на год свою еле живую развалину. Снизу, на первом этаже, печка, кладовая и лежак на печи, всё это умещалось в пределах двадцати квадратных метров. Сверху, нависая над улицей, жилая комната чуть больших размеров, плюс к ней большой балкон. Старуха всю жизнь занималась выпечкой хлеба и в последнее время совсем ослабла. Муж умер, дети бросили родной дом, она уже не могла работать, а есть то хочется… Вот мы и сослали её в деревню к сестрам, обещали месячное «арендное жалование», в обмен она нам свои площади. Сделка прошла успешно.

Вампирша обрела новый дом, перебрелась поближе к нам. Катрин получила склад, а мы, вернее я, родил в себе очередную гениальную бизнес идею, касавшуюся уличного стритфуда. Здешнее место находилось очень близко к Т-образному перекрестку, движение людей активное, постоянное. Еда у местных не такая уж и дорогая, однако, в большинстве своём, невероятно простая. Дай бог, чтоб у работяги было два куска хлеба, немного вяленого мяса ну или баклажка молока с собой. Всё максимально скромно, и в то же время не сказать, что дешево. А ведь можно взять тот же хлеб, добавить перемолотых томатов, создать мазик или ещё какой соус, положить в разрезанный хлеб сосиску, сделанную из того же хлеба и старой курицы, ну и вот… В конце — хот-дог французский, теплый и с виду свежий. Нужно только поварёнка какого себе найти, сделать выносной гриль, пробную партию хот-догов, ну и публику привлечь… А ещё томаты, томаты то сезонное дело. Чёрт, наверное, все не так просто. Таки придётся сегодня просить Шалли «пошалить» в ресторане, попытаться выведать всевозможные составы соусов и прочего. Война-войной, а нишу стритфуда нужно занимать, уверен, та же шаурма или бургеры, в которых можно использовать консервированные овощи, станут хитом продаж!

— Вас что-то забавляет? — Наблюдая за тем, как собираются Ария и Катрин, косится на меня Шалли. Сегодня я обещал провести ночь вместе с ней… И собирался сдержать данное слово, вот только в обстоятельство вмешались Тау со своей сделкой. Шень быстро навела по городу справки. Через множественных друзей Егерей, к нам в течении часа пришли вести о повышенном интересе Шень к нашей мастерской и её ценам. А под вечер, когда уже все собирались на боковую, прибыл посыльный. Нам предоставили контракт с внушительным количеством пунктов, наименованием товаров, а так же их количеством. Это сулило колоссальную прибыль Блекберри, вот только, при всём желании и старательности Катрин, исполнить столь огромный заказ она не могла. Весь город знал о цене и качестве её товара, теперь об этом узнали и лучшие торговцы, не чурающиеся связи со «шлюхами» и «проклятыми» детьми. Там, где одни видели суеверия и предубеждения — торговцы заламывали цены, состригая с послушных овечек двойную выручку.

— Верно, забавляет. Интересно, на чём я смогу заработать больше: на еде или оружии?

— На смерти. — Говорит недовольная вампирша. — Тау отлично освоили это ремесло. — Хоть Шалли и намекала на то, что нужно быть гибким, уметь приспосабливаться как Тау, я в свою очередь услышал лишь очередную идею для бизнеса. «Ритуального бизнеса». Холодные ноги, могилы, доставка, церемонии, памятники, застолья и отпевания. Человеческая смерть, горе и трагедия в моём мире стали многомиллиардным бизнесом. Чего стоит один лишь только памятник. Вот где реальный бизнес на крови. Нужно только послабления от церкви получить, сломать пару шей и уверен, многие даже в этом мире последнюю рубаху продадут, лишь бы после них хоть что-то осталось. Сгодится даже холодный гранитный камень.

— Вы опять думаете о чём-то зловещем? — Моё недовольство собственными мыслями взбодрило Шалли. Похоже, она питалась негативной энергией. исходящей от меня. — По глазам вижу, думаете.

— Ага, место для нашего уединения всё подобрать не могу. — Пытаюсь отшутиться.

— Оу, вы такой забавный, Люциус, между нами лишь стены. Пройдите её на сквозь, а потом, погрузите свой меч в мои ножны… — Плечом толкнув меня в ребра, полушепотом говорит вампирша.

— Не могу пройти сквозь стены, не сломав их.

Вампирша помрачнела. Что-то себе надумав, поглядела на Арию.

— Глупая девчонка, контракт, который вы заключили с ней, может нарушить конспирацию… Я поняла. Ладно, придумаю что-нибудь, а вы, господин, прошу, ждите меня. В любой момент и в любое время.

Когда все отвернулись, я, слегка пошатнувшись, становлюсь позади вампирши, обхватив её бедра, прижимаю к своему паху. Мой «меч», третья рука, что с утра ждёт «спарринга», упирается меж доступных и в то же время недосягаемых булок. Нервно сглотнув, вампирша оборачивается. С приоткрывшимся от удивления ротиком, она глядит на меня.

Никого нет, редкие мгновения позволяют мне одной рукой залезть под блузку, а вторую запустить в брюки, туда, где нет нижнего белья. Безымянный палец, скользнув по влажной киске, проникает внутрь, Шалли пискнула. И когда я пальцами сжал её сосок, девушка сорвалась на томный вздох, сомкнув свои коленки.

— Дьябло… Я…

— Жди вечера. — Услышав шаги, поворачиваю к себе вампиршу, освобождаю руки, а после, видя, как на меня косятся дедки, вытаскиваю из фрака платок. Убирая с подбородка девушки тонкую струйку слюны.

— Княжна Шалли, вас желает видеть Катрин. — Говорит дедок, муж старухи Жозет. Только вампирша нас оставила, он взглянул на меня взглядом оценщика, суровым, беспристрастным, казалось, таким взглядом только камни крошить. Мне даже чутка не по себе стало, ведь дед мог увидеть и взболтнуть лишнего. Только я подумал об этом, как старикан ехидно захихикал. То был не смех гиены, а скорее редкий, тихий, гортанный рев старого льва.

— И хозяйку, и работодательницу? Хорошо, молодец, хорош. — Подойдя ко мне, ударяет по плечу дед. — Надо будет с тобой на рыбалку съездить или на охоту, выпить хорошенько, да рассказать о том как, больно бабы на яйцах волосы рвут…

— Вы о чём? — Не люблю панибратство и то, что дедок меня за плечо приобнял, ещё больше взбесило.

— А то ты не знаешь… — перешел на шепот он. — С твоего появления Катрин расцвела, Жозет так говорит. Из личного опыта скажу, старые цветы красивеют, когда их удобряют, ну а бабы, когда их хорошенько трахают. Можешь не признаваться, тут и так всё видно. На моей памяти Катрин ни на одного из мужиков не глядела так, как на тебя. Однако, помимо хозяйки лавки, что всегда занята, ты ещё и эту молоденькую княжну решил охомутать, без шуток, одобряю. Потому и говорю, на рыбалку нам надо, подальше от этих… Любвеобильный.

Столь внезапное обращение «любимого» и «верного» мужа удивило. Ни о какой рыбалке и речи идти не могло. Мне это не интересно, в городе и так есть на кого поохотиться, кого половить. Хотя, с другой стороны, стоит попытаться втереться в доверие стражников. Теперь они, пусть и временно, за деньги, но всё же часть семьи.

— Вижу я тебя заинтересовал, да? — Прищурившись, по своему понял меня дед. — Оно и не удивительно, ты тот ещё красавчик, прям как я в молодые годы. Помню, как сразу с четырьмя крутил, как троим бабам по малышу забамбенил, и только одна узнала… Вон, «цветок мой розовый», вычислила меня. Сказала или на плаху, заявит об изнасиловании, или под венец. Уже двадцать лет вместе, с того дня ни на одну бабу так и не встал…

— Прям не встал? — Я не поверил, а дед рассмеялся.

— Да конечно встал, я ещё семерых в походах обрюхатил. Хе-хе, так и не попался, вот и тебя дурака маскироваться научить хочу. Ты ж фамильяр с лицом дамского угодника. За такого бабы готовы перегрызть друг друга. Нужно быть осторожным, если обозлятся, за яйца возьмут так, что оторвут вместе с корешком.

Да, дедок и вправду забавный. Врёт много, приукрашает, но забавный.

— Не возьмут, в руку не влезут. — Отвечаю я.

Исконно мужественная, грубая хрипота придавала голосу деда некоего шарма. Уверенность, прямота и уважение собеседника пришлись мне по нраву. Он много кичился, много говорил, а я просто слушал, как радио. Именно эта черта, говорить ни о чём, и сделала нас с первого личного общения хорошими знакомыми. Мне нравилось его общество. Дед, не знаю, кто ты… А, впрочем, сейчас узнаю.

— Люциус, — протягиваю руку.

— Сайрус Три ноги, — жмёт мне кисть дядька.

— Что-то третьей ноги не видно, на войне потерял?

— Поверь, малой, она на месте. — С физиономией победителя заявляет дед, после чего мы оба начинаем ржать как дегенераты. Да… Бабы, члены, измены, пьянки и плохие дела. Я рос в этом всём, в именно таких вот, дебильных, грязных и ублюдских беседах. Чему может научиться мелкий засранец у старого барыги, купившего стыренную магнитолу? Да ничему хорошему. Мы видели, как они хорошо живут, как бухают, щупают дорогих шлюх и хотели так же. Потому не стремились к большему, просто делали, что могли, при этом стараясь не попадаться. Из всей компании мелких воришек повезло лишь мне, самому сильному и быстрому, что нашел себя в спорте, а не в «навязанных удовольствиях». Кто-то помер от передоза, кто-то сел, кто-то самовыпилился. Но не старики из ломбардов были виной тому, а мы сами. Вот такого вот скупщика, подкармливавшего меня межу соревнованиями, я видел в Сайрусе. Легко и просто, я сразу нашёл подход к деду, а тот легко втёрся в доверие ко мне. Мы немного поболтали, ровно столько, сколько позволила его Жозет. Там дальше мужик стал шелковым, героем отцом, добропорядочным гражданином и Егерем с заглавной буквы, и плевать, что было до этого.

— Люциус, милый, надеюсь, этот старый проходимец говорил с тобой исключительно об армии. — Глядя на меня испуганными глазами, вытирая с жирного лба пот, ворчит женщина. Походу она знала о грешках своего мужа.

— Исключительно о воинском ремесле, стражах и том, как нужно держаться в светском обществе. — Склоняю голову перед «старостью» я.

— Да? Не похоже на моего Сая. Хорошо, пожалуйста, позаботься о Катрин. Она впервые вызвана в столь высокий свет с… — старуха наклонилась ко мне, подставив ладошку, шепнула, — со дня свадьбы с тем выродком. Она ещё молодая, красивая, негоже такой бабе одной куковать. Помоги ей… — Явно намекая о необходимости подыскать мужа, говорит старуха.

— Обязательно помогу. — Делиться с кем-то Катрин? Вы что, сума сошли… Я не буду ни с кем делить Катрин. Она моя, и так будет до тех пор, пока сама не найдёт своё счастье. Извините, я эгоист и точно её просто так не отдам. Не хочу.

— Рассчитываю на тебя, Люциус. — С глазами полными надежды, сжимая мою кисть в двух своих мозолистых руках, говорит бабка.

— Сделаю всё, что в моих силах. — Вру прямо в глаза я.

На пороге появляются Ария и Катрин. Платья роскошные, но залежавшиеся, утратившие цвет. Со второго этажа, королева этого дома, блондинка с прекраснейшими грудями спустилась словно богиня с олимпа. Вот только дочь её, уставшая, сонная, наступив на длинное, явно не по размеру сшитое платье едва не навернулась с лестницы. Даже я мог не успеть, но Шалли всё видела, за всем наблюдала и помогла подруге, придержав ту за локоток.

— Выше ножку, вы ведь в туфлях, а не лаптях. — Говорит Шалли, от чего Ария краснеет. Ей стыдно, но, повторяя за Шалли, она быстро учится. Гадкий утёнок постепенно становится лебедем.

Девушки спустились, слегка покрасовались платьями у небольшого зеркальца, при этом обсудили схожесть и простоту своих одноцветных нарядов. Тускловатые и слегка мрачноватые, готика сейчас набирала популярность в Бавонии, и два темно-серых банта, предложенных Шалли, пришлись моим женщинам по вкусу. Две прекрасные голубоглазые блондинки, истинные арийки, во всём своём великолепии.

— В этом невозможно ходить. Ещё и грудь, этот вырез, мама, мне не нравится… — Жалуется Ария. И тут она скорее всего жаловалась на то, что, по сравнению со старшей, с теми молочными долинами, Арии просто нечего показать.

— Всё должно быть в идеальных пропорциях. — Успокаивает Арию Шалли и злобно косится на Катрин, — мы ведь не просто так одели корсет, он должен подчеркнуть красоту минимализма, а не излишек жи… — Когда девочки проходили мимо, ущипнул вампиру за зад, не дал оскорбить Катрин. Хозяйка дома заметила то, что я дернулся в сторону Шалли, но сделанное мной не увидела, от того только сильнее расплылась в наигранной улыбке, да рученьками своими ещё выше приподняла и без того величественную грудь.

Вампиршу чуть не разорвало от негодования.

Дилижанс с охраной в числе шести всадников прибыл ровно в назначенное время. Мои девушки не спали вторые сутки, волнение от грядущей сделки поддерживали их в определенном тонусе. Они устали, но сделать самый важный в их жизни шаг ещё способны.

Что ж, вперёд, навстречу мечте, деньгам, славе!

Глава 4

Дорогие костюмы и роскошь — пыль в глаза простым смертным. Чтоб ослепли, чтоб не видели того, что прячется за всей этой роскошью и наигранными улыбками. Власть, деньги, кровь… За каждой расписной тарелочкой, за каждой серебряной вилочкой, красивым костюмом и безделушкой на теле «великих господ» кроется человеческая боль. У входа в заведение, ожидая своих покровителей, томилось три десятка вооруженных до зубов воинов. Часть наёмники, такие, коим академическая стража и в подметки не годится. Вторая часть, удивительно и невероятно — рабы, заклейменные. Как я и предполагал, эти парни те, кто просто по природе измененной души не могут предать, стали костяком, элитой и главной защитой для самых влиятельных, способных купить даже человеческую душу людей.

От кареты, по дорожке из красного ковра, я медленно брёл рядом с Арией, разглядывал искорёженные временем лица коллег по цеху, оценивал их ауру. Типы реально страшные, большая часть словно только и ждёт возможности схлестнуться с кем-то сильнее их, погибнуть или убить, доказав в очередной раз свою силу. Да… Таким в академии и вправду делать нечего. Всех мелких, заносчивых и высокомерных пиздюков, как кур перетоптали бы.

В фойе ресторана суетливый мальчишка встречает моих женщин, открывает им стеклянные двери, за которыми, стоя по обе стороны проёма, склонив голову, ждут поменьшей мере ещё четыре официанта.

— Рады приветствовать вас в Золотой вишне. — Говорит один из работников. — Госпожа Тау Шень ожидает вас, позвольте сопроводить за столик.

Шалли, Катрин и Ария проходят, на моём же пути возникает два прислужника. Простые, молодые парни с виду напоминающие официантов, грудью встречают меня. Преграждают путь. Кажется, я здесь лишний?

— Пропустить. Это пробуждённый фамильяр, а не просто слуга. — Говорит всё тот же простой и в то же время очень странный мужчина. Стрижка под горшок, бледная кожа, фрак, рубашка, добродушный взгляд и аура, как серая дымка, за которой не разобрать истинных эмоций.

После слова «фамильяр» ребятки на моём пути переглянулись, «мол, не ослышались ли», поглядев на меня ещё раз, расступились. Переспрашивать у «босса» никто не осмелился. Прохожу дальше, мимо широкоплечих и стоящих за ними, двух сладеньких, смазливых девочек официанток. Дорогостоящая косметика, причёски, соблазнительные костюмчики, подчеркивающие каждый изгиб их молодых, сексуальных тел — это не просто работницы.

Внутри меня вновь разгорелось пламя. Заглянув в светло-зелёные глазки малышки, встречаю искусственно созданную, уставшую улыбку. Этой молодой и красивой не интересен слуга и тем более фамильяр. Она ожидает компании рыбки покрупнее. Или скорее даже не рыбки, может, целого кита… Вроде тех двоих мужчин, коих я заметил за одним столом с азиаточкой Шень.

Представители двух культур, двух властных семей, за одним столом. Первый, мужчина лет сорока, азиатской наружности с длинными, черными волосами, собранными в конский хвост, карими глазами, в темно-коричневых и черных одеждах, с красным драконом на рукаве. Второй, также возрастной, со светлыми усиками под носом. Белые как снег волосы, не свойственная местным аристократам, слегка загоревшая кожа лица, темно-синие глаза. Представителя семьи Коронет я определил сразу, их внешность казалась исключительной, как и костюм, коими они словно подчёркивали цвет волос. Белые брюки, белый пиджак, под которым черная рубашка, а на ней, поверх такой же белый, контрастирующий галстук. Два знатных, взрослых мужика о чём-то спокойно беседовали, а между ними, вся как на иголках, находилась Тау Шень.

— А вот и дорогие гости… — Первым обратил на нас внимание, отвлекся от разговора Коронет, поднялся со своего места. Его взгляд, как и аура не скрывали заинтересованности. В отличии от азиата, что только и посмотрел на нас. Ни аура, ни настрой его нисколько не изменились.

— Позвольте представиться, Константин Коронет, — положив руку на сердце, слегка приклонил перед девушками голову мужчина. Лицо его источало дружелюбие. Жестом, отогнав слугу, желавшего помочь Катрин, мужчина галантно, лично отодвинул даме стул. Молча, повторяя за ним, я помогаю сесть Арии, тем временем Шалли усаживает второй слуга. Несколько минут любезностей, знакомства и вот мы узнаём, что перед нами не просто очередная пешка, а целый Герцог, младший брат главы семейства Коронет, по совместительству дядя Софии. Любимая принцесса лично просила дядю помочь с урегулированием возникшей проблемы, конфликта, из-за которого у двух крупных семей могли начаться серьезные разногласия. Хоть я и обидел Софию, прилюдно вывел её из себя, оскорбил Коронетов, мужчина, прибывший решать проблемы, выглядел чуть ли не самым счастливым человеком в мире. Он обладал невероятной способностью располагать к себе людей, в то время как сидевший напротив его Тау Хо только и делал, что молчал, терпеливо ждал момента, когда дамы закончат с прелюдиями, светскими беседами об академии и перейдут к делу.

На стол подаётся горячее, Коронет употребляет дорогостоящее мясо ягнёнка в соусе, с лимоном, украшенное разного рода травами. Нечто дорогое себе заказала и Шэнь, по примеру принцессы, обещавшей оплатить ужин, то же заказывают мои женщины. Хо, подозвав официанта, заказал что-то в обход меню. Я ожидал чего-то экстравагантного, невероятного, и ожидания не подтвердились. На плоской, расписанной тарелке лежала зелень, поверх неё, очищенная от костей, порезанная кольцами рыба. Также Хо отказался от спиртного, рядом с его палочками стоял графин с водой.

От пуза дав девочкам наесться, выслушав несколько историй от Коронета о маленькой Софии и о том, какая она распрекрасная бунтарка, мы добираемся до основной цели сегодняшней встречи.

— И так… — платком вытерев губы от рыбьего жира, начинает Хо, что за весь ужин и слова не сказал. — Вас не устроил договор, смею предположить, дело в производственных мощностях. Семейство Тау готова решить этот вопрос, предоставить всё необходимое. Однако, сделаем мы это на своих условиях, требования таковы: Блекберри, в своём полном составе, со всем имуществом покидают Бавонию, располагаются в землях, подконтрольных нашим вассалам. — Говоря про имущество, Хо глядит на меня.

Шэнь молчит, виновато опустив голову, глядит куда-то под стол. Она рассказала всё своим, и теперь все знали, Тау напрямую были замешаны в деле об исчезновении вассала Коронетов. В любой момент на улицах могла начаться бойня, в которой Шэнь в слабой позиции, среди врагов и в меньшинстве. К тому же, сейчас нашу связь я мог использовать в своих интересах, шантажировать так же, как и ранее. Я мог давить на неё, вынуждая поступать как выгодно мне. Если сейчас заставить бросить Арию академию, переехать на чужую землю, то именно мы окажемся в невыгодной позиции, в заложниках среди врагов, вассалов Тау.

— А моя дочь? — Интересуется Катрин. — Ей так же нужно переезжать?

— Всё верно. — Отвечает Хо. — О продолжении обучении не может идти и речи. Работы много, если мы планируем и дальше развивать дела между нашими семьями, Шэнь и Арии придётся оставить академию, сосредоточиться на работе, во благо обеих семей.

— Мы отказываемся. — Безапелляционно, сохраняя дежурную улыбку на лице, говорит Катрин. Шэнь, подняв взгляд, глядит на милфочку, рядом с которой, не скрывая печальной улыбки, мысленно поддерживая азиаточку, сидит Ария. Они слишком своевольные, гордые, Катрин не позволит Арии бросить академию, да и не станет даже уговаривать, зная, малая откажется. Ария идиотка, слабовольная, но целеустремленная. В ней есть стержень, тоненький, местами с трещинками, но, когда речь идёт о чём-то личном, о мечте, о «своём», даже Ария способно сказать «Это моё!». Академия, магия — это её, и она не откажется от этого, Катрин знает это, потому и не примет такого предложения.

— Я рассчитывал на другой ответ. — Разочарованно произносит Хо.

— Простите. — Склоняет голову Катрин. — Что разочаровали. Мы семья Блекберри, у нас есть свои принципы, поступаться с коими я, как глава нашей семьи, не намерена. Деньги у нас есть, благодаря помощи уважаемой Шалли, мы обрели союзников, помощников и сами способны о себе позаботиться, а в скором времени, возможно, сможем и взяться за ваш заказ. Если такое вас устроит, прошу вас немного подождать.

— Нет. — Начинает давить Хо. — В нашем деле время — деньги. К тому же, у семьи Тау нет причин верить, что, достигнув желаемого, вы останетесь с нами, а не выберите другого партнёра. — Хо глядит на Константина, а после, переводит взгляд на Шалли. — Дама, что прибыла с вами, назвалась именем и фамилией нам неизвестной, скорее всего выдуманной. Тау не станут вести дела с теми, кто скрывает имя, использует деньги, что могут быть запятнаны кровью, связаны с преступностью.

О как… На лице моём проступила улыбка. Вспомнились слова старого босса, «Когда негодяй начнёт учить тебя честной жизни, либо бей, либо уходи. Рядом с таким делать нечего.» Ещё не так давно эти ребята морили голодом ради денег целые народы, а сейчас чурались денег неизвестного происхождения. Это ли не лицемерие?

— Доверять уважаемой Шалли у нас больше причин, чем кому-либо из присутствующих. — Настроения Катрин от обвинений, кинутых в сторону подруги Арии, той, кто вместе со мной защищал малую на улице, в корне изменилось. Кажется, она тоже прочувствовала ту двуличность, коей повеяло от Хо. По идее, на этой ноте всё должно закончиться. Сильный и властный азиат должен сказать что-то типа: «На этом моё дело всё» или «Мы слишком сильные и властные, чтобы бегать за вами», но он лишь умолк, подозвав официанта, вновь шепнул ему очередной свой заказ.

— Ха-ха-ха, София именно так вас и описывала, уважаемые Блекберри! — Вновь вступает в разговор Константин. — Именно поэтому собственно я и здесь. Знаю, между девочками возникло некое недопонимание, более того, из-за нашей оплошности вы столкнулись с кое-каким… Сложностями. — Константин косится в мою сторону, опять внимание приковано ко мне, тому, кому слова не давали. — Если позволите, мы готовы загладить свою вину, предложить помощь, финансовую и, конечно же, партнёрскую. Королевство Штольбург не так богато, как гости с дальнего востока. Однако, здесь и сейчас, мы один из самых надёжных столпов, на который Блекберри могут опереться.

— Пользуетесь нашей добротой, нашим одобрением вести совместные дела, и в то же время у нас из-под носа пытаетесь переманить партнёра? Константин, так дела не делаются. — Говорит Хо.

— Вы ведь знали, что я обязан попытаться. — Став серьезным, Коронет кидает платок в сторону, прямо на пол. — Итак, откинем любезности, давайте по существу. Уважаемая Катрин, ваша лавка, умения, опыт и неизвестный партнёр, что происхождением из демонических земель, это хорошо. Однако, я здесь не за этим.

Они рассекретили Шалли? Узнали, что она демон? Херово. Гляжу на вампиршу, та, как ни в чём не бывало, хлопает глазами, спокойна пьёт чай.

— И вправду. — Говорит Хо. — Довольно любезностей, особенно в преддверии войны. Константин Коронет, семья Тау получила предложение от Зарберга, нас просят о помощи, финансовой… Предложение хорошее…

— Да, только здесь, в Бавонии, и в войне Между Штольбергом и Зарбергом, одних денег не хватит, нужны маги. Мирные переговоры сорваны, скоро дом Коронет вторгнется на земли Марлини, сейчас перевес на нашей стороне. К тому же, ещё и принц Эрнест куда-то так удачно исчез.

— И вы хотите использовать Блекберри? — Говорит Хо.

— Ну что вы, — отвечает Константин, — нам хватит одного Люциуса. Его боевой потенциал не раскрыт. Выяснить его можно лишь на боевой площади дома, в спарринге с другим пробуждённым фамильяром.

— От исхода их поединка зависит слишком много, — разорвав зрительный контакт с Константином, Хо обращается не к Катрин, а к Арии, — ваш молодой фамильяр может слишком сильно повлиять на расстановку сил в регионе. Он, говорит, обладает физическим телом и боевым потенциалом, превосходящим человеческий. Всем известно, фамильяры умеют растворяться в нирване, ином мире и пространстве, коему ни стены, ни магия не способны препятствовать. Ваш фамильяр может подслушивать, передавать данные с невероятной скоростью на огромные дистанции, в конце концов, он может обрести форму у чьей-то спящей кровати и одним росчерком ногтя прервать жизнь вражеского командира. Опасность, исходящая от такого оружия, слишком велика, знатные семьи скоро начнут действовать и не позволят смертоносному лезвию барахтаться в подвешенном состоянии над их шеями. Когда они придут к вам и не смогут договориться, во избежание проблем они попытаются вас убить. — Указывает пальцем на Арию Хо. Моя малышка вся перенервничала, побледнела, я ощутил исходящий от неё страх. Азиату удалось её запугать.

— Именно поэтому я, как представитель Коронет, и хочу предложить им помощь. — Добавляет Константин.

— Не лгите молодой леди, — выдал Хо. — Вы хотите помочь себе, руками Люциуса снести голову Марлини. Я в свою очередь предлагаю их семье полный нейтралитет, сохранение баланса в регионе. Семьи Марлини и Коронет существовали тысячелетиями, гибель одной из них станет большой трагедией, Тау считают, мир стоит сохранить.

— Мир? — Константин не выдержал, повысил голос. — Это не мир, это лишь отсрочка очередной войны. Вам заплатили, и теперь вы, как и мы, хотите руками Люциуса заполнить возникшую в обороне Марлини брешь.

Разговор зашёл в тупик. Разумные доводы кончились, оппоненты стали кидаться фактами. Обе семьи утратили уважение в глазах Катрин, хотя его более никто и не искал. Тут люди своё будущее устроить пытались.

— Пусть Люциус тогда и решит, в чём проблема? — Устав от человеческого трёпа, предложила Шалли. — Думаю, ни для кого не секрет, фамильяры способны ощущать исходящую от людей энергию. Более того, думаю и то, что он умеет отличать ложь от правды, вам тоже известно. Иначе, ха… Никто из вас и пискнуть не посмел бы о подобном, да ещё и в таком месте. Хотя… — Шалли взглядом окатила всех собравшихся. — Здесь ведь только приспешники Коронетов и Тау, да и стража за пределами, по две стороны дороги. По факту. мы здесь одни, так что можем продолжать ваш глупый спор.

Вот как… Я так же оглянулся, Шалли говорила громко, настолько, что ближайшие столы могли слышать и слышали её слова. Люди замерли, здесь и вправду был не просто ужин, а… Переговоры.

Вампирша попала в самую точку, мужчины умолкли, все глядели на меня, вышибалу со смазливым лицом, прикрывавшим своим телом спину Арии. Ха-ха-ха… Решили спихнуть всё на меня? Не-а, не пойдёт, я ведь слуга, верный фамильяр, играющий свою роль на публике. Опустившись на колено, поднимаю взгляд в сторону Арии.

— Жду ваших указаний.

— Люциус… Не знаю… Тебя хотят использовать, заставить воевать. — Растерянна Ария. Такой реакции и ждал.

— Люциус лишь фамильяр, у меня нет своего мнения. — Взяв Арию за ручку, губами коснулся её ладошки. — Прикажите, я умру за вас, пойду с войной на обе семьи, на весь мир и даже бога. — Говорю я, на что мужики поморщились. Они ждали решения от меня, идиоты, думали, вот так легко увидеть кому я симпатизирую? Не-а, свою игру я буду вести чужими руками, и только тогда, когда на меня никто не смотрит. А пока, стоит заставить их бороться за благосклонность Арии, Катрин и подруги семьи Шалли.

— Ария, — подаёт голос Тау, впервые на его лице виделось волнение, — вашими руками хотят уничтожить род.

— Ария, — встаёт из-за стола испуганный Константин. — Смерть одной семьи положит конец страданиям двух народов!

— Милая, — не выдержав, также поднимается с места Катрин, — позволишь ответить за тебя? — Кажется, даже у неё на этот счёт имелось своё мнение. И то, как она, давя на дочь своим авторитетом, взяла в руки решение судьбы целой страны, в очередной раз напомнило двум старикам, кто тут по-настоящему главный.

— Люциус, — указала на меня рукой Катрин. Словно статная королева, властная и сильная женщина, с твердым голосом она отдаёт приказ: — От имени моей дочери, твоей госпожи, повелеваю…

Глава 5

Утренний дождь печально стучал по кровле и подоконнику. Небо плакало, а я, постепенно, планомерно продолжал собирать сумку и подготавливать вещи для Арии.

«Люциус, повелеваю, убей Марлини и всех, кто только посмеет навредить нашей семье». — Таков приказ Катрин, такова воля маленькой девочки, делегировавшей свои полномочия матери. К сожалению, переговоры провалились. Семья Тау, которую я рассчитывал использовать для защиты Блекберри от культа, вступилась за врага, что уже пытался похитить Арию. В то же время старые знакомые, стучась в грудь, обещали не допустить подобных ошибок, которые вполне могли являться чётко спланированным планом по дискредитации. Я и моя сила принадлежали Блекберри, вертеть собой как вздумается — не дам, потому следует осторожно выбирать союзников.

— Г… господин Люциус… — Застав меня на первом этаже, у дверей, обращается ко мне рабыня, — завтрак готов.

Девочка со шрамом, даже со стёртой памятью, она держалась зашуганно, нерешительно. Жизнь прошлась по ней как бульдозер по санкционке, чудом уцелела.

— Спасибо, — придерживая колокольчик у входа, открываю двери.

— А вы куда? — интересуется «любопытная Варвара».

— По делам, к завтраку вернусь.

— По делам, в такую рань, может я могу помочь? — не унималась малая. Сегодня ночью ей не спалось. Да и сон в мастерской, где постоянно бродят два старых деда, вряд ли может быть здоровым.

— Лучше отдохни, сегодня вас с Катрин ждёт много работы. — Не мог ведь я и её пригласить в постель к Шалли. Подобной дерзости ревнивица могла не выдержать. Ступив за двери, слышу шорох, через плечо кошусь на малую. Склонив спину в поклоне, работница произносит:

— Удачного пути… — Интересная девочка.

Голая Шалли встречает меня у порога, у входа в свою комнату. Одной рукой прикрывая груди, второй ложбинку между ног. Вампирша подпирает стену, кокетливым взглядом приглашая войти. Времени не так много, потому, подхватив соседку на руки, захожу в помещение, кидаю костлявую прислужницу на кровать. В спешке, сильные пальчики вампира, в попытке расстегнуть ремень, гнут железную бляшку. Девушка сильна, и для своего вампирского рода очень горяча. Маленькие груди, стройное модельное тело, идеальная кожа. Пока мой гигант освобождался от тесного плена, с короткими, резкими поцелуями наваливаюсь своим телом на Шалли, прижимаю ту к кровати.

Колено моё упирается во влажные губки вагины, в то время как женские руки уже сжимают мой член, подёргивая того, изучают, щупают. Когда время поцелуев прошло, приподнявшись, движением руки переворачиваю малую на грудь. Выгнувшись кошечкой, та подставляет мне свои бёдра, покачивая коими, дразнит, манит и подзывает. Взяв в руки худенькие ягодицы, осторожно пальцами раздвигаю узенькие складочки её пещерки. Головка члена упирается в вампиршу так, словно кто-то пытается впихнуть гриб переросток в маленькую банку. Я не хочу ей вредить, понимаю, ей может быть больно, но… садистка сама начинает наползать на меня, через болезненное шипения, кряхтя поглощает мой член своей узенькой пещеркой.

— Ай… ха… Не двигайтесь, мой господин, — выпустив зубы, впилась ими в одеяло Шалли. — Это чувство… О тёмные боги… Сам Дьябло во мне… невероятно. — Вампирша начинает двигаться, двигать задом, медленно настолько, что всё, что я могу почувствовать, это то, как сильно её промежность сдавливает мой член. Извини, малая, твои вздохи слишком сильно будоражат разум. — Стойте, что вы…

Руками сильнее раздвигаю её ноги, вампирша болезненно цокнула языком, а я, двинувшись вперёд, вхожу глубже, начинаю постепенно раз за разом проталкивать свой меч до самой её матки. Женщина стонет, рвёт руками бедное одеяло, но не сопротивляется, повторяя: «как жестоко» и «ещё… ещё». В какой-то момент Шалли возводит очередной звуковой барьер, срывается на крик, писк, затем хохот. В моменте, по кровати пытаясь уползти от меня, она переворачивается на спину, хочет взять паузу, но времени на это нет. Вновь подтянув ту под себя, зубами, с язычком впиваюсь в её плоские груди, после чего вновь вонзаю свой член в её киску. Секс с ней не был чем-то необычным. Мы просто трахались, я сдерживался, а она стонала от боли и наслаждения. Множество поз были открыты нам, я мог делать с ней всё, что только хотел, а Вампирша только и делала, что стонала, раздвигая ноги и пытаясь выжить. Всё же прибор слишком велик, а костлявые любвеобильные барышни не моё. Потягав Шалли за волосы и кончив внутрь, дал ей неутешительные 4 балла из десяти, а так же время исцелить себя между ног. Она исполнительна, горяча, уважает и боится меня, да только это в постели совсем не то, что ждёшь от девушки.

С самого утра у лавки уже паслись будущие покупатели, разведчики от разных семей. С натянутой на лицо доброжелательной улыбкой и метелкой в руках подметаю вход, вытряхиваю коврик, едва не разорвав тот на части. После, понимая опасность задуманного, прошу девочку со шрамом вместо меня протереть и помыть витрины. Проходит ещё минут двадцать, лавка и мастерская полностью очнулись ото сна. Сегодня королева этого места не стала радовать взгляд мой своей прозрачной ночнушкой. Боюсь и дальше я более не увижу в свете солнца или луны её прекрасных, выступающих сосочков. Слишком много свидетелей, охрана, мелкая помощница, посторонние сейчас повсюду, и поставить раком Катрин не видится возможным.

— С утра пораньше думаешь о чём-то пошлом? — Воспользовавшись моментом, когда старикашки отправились на пересменку, ущипнула меня за зад милфочка.

— Как спалось? — Игнорирую домогательства хозяйки я.

— Спала как убитая. Разбудишь Арию? Она будет рада видеть тебя с утра пораньше.

Слова Катрин закон, малая и вправду любит поспать и проспать. Осторожно, тихо отворяя двери, надеюсь сделать малой приятный сюрприз, подкрасться и произнести что-то по типу: «доброе утро, моя принцесса». Однако, едва голова моя сунулась в комнату, я застаю ту в очень и очень пикантной позе. Без трусиков и лифчика, согнувшись, стоя ко мне своей костлявой попкой. Взгляды наши пересекаются, личико её начинает краснеть, и я тут же возвращаю голову в коридор, закрываю двери.

— Люциус! — Орёт на меня Ария.

— Мне очень жаль. — Искренне произношу я и вижу, как внизу по лестнице, ручкой прикрыв ротик, ехидно хихикает Катрин. Блять, неужели она её уже разбудила⁈ Меня подставили, зачем⁈

Завтрак прошёл в полной тишине. Работая вилкой, Ария сверлила меня злобным взглядом. С одной стороны, она злилась по делу, ещё бы, я ведь должен был постучаться. С другой, свежим оставалось воспоминания об ужине и переговорах, где таки Блекберри спихнули всю грязную работу на меня. Тау теперь нам враги, приказ на зачистку Марлини отдан, сегодня мне вновь придётся шнырять по академии, искать более властных и сильных союзников, чем эти две королевские семьи. Мир не сошёлся на них клином, вокруг хватает представителей преступных кланов, а так же местной аристократии, что так же, как и все вокруг, желают моей силы. Преступники и их дети, а так же третья неизвестная сторона, вот поиском кого сегодня мне предстояло заняться. Нужно расширить «круг друзей». Через них, дружбу с «отбросами», я смогу проникнуть на улицы, заручиться доверием, поддержкой местных «генгста», после чего начну подминать под себя теневой бизнес.

Закончив с завтраком, встретив новых стражников, мы с Арией покидаем мастерскую. Шалли, слегка прихрамывая, догоняет нас на пол пути к академии.

— Привет Шалли. Ой, а что с тобой? — Волнуясь за подругу, спросила Ария.

— Да так, оступилась. — Кидая на меня косого, врала вампирша.

Дальше был женский трёп «ни о чём», прогулка до академии, обсуждение пролетевшей мимо кареты семейства Коронет, и ещё сто пятьдесят предложений о всякой глупости. Играя в великую воительницу и хозяйку чудо-оружия, малая поднимала темы, о которых на улице стоило помалкивать. Она так вжилась в роль властной и сильной аристократки, что только и вынуждала Шалли поучать её, прося «не говорить и не делать всякого». В первую очередь, требовалось вести себя осторожно с Шень. Не менее важным оставалось поддержание нейтрального отношения с Софией, затем, приоритетом, поиск новых знакомых.

— Просто найдите кого-то знатного, с улиц, и укажите на него, а остальное сделаю сам. — Подняв тему важности «добрососедских отношений», прошу малую проявить интерес к Бавонской аристократии. Плохо читая между строк, Ария обещает подружиться со всеми, с кем только сможет, тем самым позволив мне самому выбрать, кто нам нужен. Подобный подход меня полностью устраивает. Поддержав мелкую, спокойно прибываем в академию, занимаем место в классе-аудитории и… тишина. Шалли предупреждала о последствиях наших вечерних переговоров, беспокоясь как за нас, так и за себя, говорила о некоторых ситуациях. Одна из которых ожидала нас с прибытием наставника. То был подменяющий, прошедший обучение, в прошлом ученик отличник, а ныне свободный авантюрист, охотник, человек с большой буквы, ещё и к тому же адамантитовый приключенец.

— Ваш наставник заболел, — с порога, торопясь, произносит незнакомец, — теперь я, Лефесто из Сумеречных охотников, заменяю его. — Встав у доски, командир одного из элитных отрядов, под охи и ахи студентов выводит на доске своё имя. — Далее, всё строго и по субординации, никаких чаепитий, никаких сплетен, все строго и по регламенту академии. Стража, горничные и дворецкие, встать, покинуть аудиторию. Остаться могут главные слуги…

— Но позвольте… — Поднялся кто-то из аристократов с первых парт.

— Не позволяю, недовольные и недееспособные могут выйти вместе с прислугой. Это академия магии, сердце силы, черт побери, а не чайный домик у Вечно спокойного моря! — Повиснув над партой, харизмой и недовольной мордой своей возвращает мальчишку за парту наставник. Блять, а я, мне то чё делать?

— Ученица Блекберри, своего питомца можете оставить, только заткните ему рот, что б не мешал.

Сука, ах ты…

— Не помешает. — Поднявшись, склоняет голову Ария.

Странно, я подозревал, что он здесь для нашего разъединения, для отстранения меня от Арии, но ведь Шалли говорила о невозможности столь быстрого появления Адамантитов на службе короля. Занятия начались штатно, по звонку. Нервозность слегка подуменьшилась, когда мужчина, после выдворения всех лишних, рассказал о причинах своего внезапного появления. Какой-то преподаватель собирался в какое-то путешествие для какого-то исследования какого-то водного чудовища. Аура Лефесто казалась идеально спокойной, честной, слегка грубоватой, мужик не стеснялся орать, когда его спрашивали о всякой хуйне. Он полностью соответствовал типажу быдловатого, сильного, притянутого сюда работать за обещания сотрудника. Всю лекцию мужик вел нехотя, грубил так, что б ученики боялись лишний раз его отвлечь от своего блокнота или книжки, зашитой в чехол из кожи. Это занятие стало первым, в котором я стоя, не сказав и слова, ничего не законспектировав, ничего не выучив, просто проебал лютую кучу времени. Лишь когда первая пара закончилось, ученики отстрелялись базовыми вопросами и так же базово были посланы «в библиотеку саморучно изучать материал», я подошёл и в открытую спросил:

— Могу ли я, фамильяр, в дальнейшем работать на занятиях и переводить материалы с гримуаров и книг.

По припустившейся вниз челюсти, легкому замешательству, растерянности, я окончательно убедился, Лефесто пришёл не за мной. Он вообще ничего обо мне не знает.

— А… Да, ты понимаешь язык мертвых? — Только занятие закончилось, авантюрист убрал свою книжечку в мешок.

— Читаю как на родном. — С моим ответом воин достаёт обратно блокнот, перелистывает рандомную страницу и требует:

— Переведи.

Глядя на верхние строки, словно на родной букварь, кошусь на него, потом снова в рукописную книженцию.

— Азм есть смерть, без исподни, с словом слаще меда и горечью опасней це… ценида… — Читать подобное сложно, особенно когда ты тупой невежа как я. Потому в конце и запнулся.

— И вправду читаешь. Мда… Слушай, а вот это прочитать сможешь? — Быстро отлистав пол сотни страниц, мужик указывает пальцем на определенное слово. — Что здесь написано?

— М… могнш… — стоп, а он тут причём… А хуй с ним, написано ведь так, прочитаю чуть дальше. — Моргенштерн или же Утренняя звезда, оружие дробящего действия с шипами на конце. Поднятым над головой напоминает несчастным появление последней в жизни звезды.

— Невероятно. Это просто восхитительно! — Хлопнув книжкой, явно пытаясь не дать мне прочитать больше, говорит новоиспеченный наставник.

— Ну, оружие и вправду интересное, я то думал…

— Да при чём тут оружие… Ты, ты невероятен. Пойдешь со своей хозяйкой к нам, в Сумрачные охотники? Ей и делать ничего не придётся, а ты, просто переводи для нас древние тексты. Зарплата, почести, защита, мужик… — Хватает меня за плечо повеселевший наставник, — … да с тобой нам все морские тайны откроются!

— Увы, — убираю его руку с моего плеча, — сейчас у моей хозяйки и без ваших тайн проблем хватает. Недавно нас, а вернее её, пытались убить.

— И она умудрилась выжить, а моё появление вызвало у тебя вопросы? — нахмурился воин. — Бред, я ведь авантюрист-защитник, хотя опасения вполне логичны. Скорее всего, действовали местные, ни на что неспособные бездарности. Будь это я, хм… Неважно. Я понял тебя, фамильяр, носитель имени первого владыки тьмы. Хорошо, раз мы не можем стать соратниками, давай станем партнёрами, поверь, я могу быть не менее полезным, чем твои знания мертвого языка. — Наставник, игнорируя моё к нему пренебрежение, желание отстраниться, приобнимает меня за плечо и, глядя через него, говорит:

— Ария, вы можете идти с остальными, скоро я отпущу вашего питомца.

Скрежета зубами, молчу, терплю, мне и вправду этот тип может пригодиться.

— Оу, не откинул мою руку, значит я тебе тоже нужен. Это радует.

Заебали местные нострадамусы, они слишком умные.

— Давай сюда своё деловое предложение, мне не нравится, когда хозяйка одна и без защиты.

— Вот это преданность. Хорошо. Смотри, будем работать баш на баш, я тебе помощь, одолжения, ты мне просто переводы. Вот и всё моё предложение. — Убрав руку с моего плеча, говорит авантюрист.

— Нет. — Вызвав на лице Лефесто недовольство, заявил я. — Нет другого человека, кто так же как и я, так же точно мог бы предоставить тебе заветные переводы. Мне нужно больше.

— Пока я здесь, у Арии будут лучшие оценки. Я даже на других наставников надавить могу. — Продолжает рекламировать свои услуги Лефесто.

— У неё и так лучшие оценки. — Говорю я.

— А боевая практика? — Явно не зная, что было на дуэли, спросил воин.

— В ней я бы мог и хотел испытать свои силы в бою с вами.

— Оу… Всё настолько хорошо, девочка что, одарённая?

— Лучше, у неё есть ангел хранитель.

Лефесто смеется. Недовольство и любопытство, а с ними желание проверить себя. По лицу видно, я интересен ему как и остальным. За плечами его я вижу воинственную ауру, две пары белых крыльев держат в руках нечто из света, напоминающее меч. Он хотел испытать себя. Для меня лично, это так же было чем-то на подобии возможности проверить силы в дружественной схватке с сильнейшим из мира сего. Вот он, шанс!

— Как на счёт дружественной дуэли, наставник Лефесто? — Мой вопрос нисколько не смутил воина, похоже он и сам об этом думал. — В качестве приза, если выиграете вы, переведу три страницы бесплатно.

— И по странице в день, пока я у вас преподаю, идёт. А, чисто в теории, если выиграешь ты? — Лефесто смеялся, безоговорочно верил в свою победу, но спросил.

— На всех ваших занятиях Ария будет единственным человеком или существом, которое вы, ценой всего и своей жизни, обязаны защищать. Идёт?

— Ха-ха-ха, и всё? — Наставник рассмеялся ещё громче, басом. — Хорошо, пусть это будет заделом для развития наших дальнейших взаимоотношений. Что бы не случилось, как не повернулась судьба, я — Лефесто, командир отряда Сумрачных охотников, клянусь, Ария Блекберри, от начала наших занятий и до конца их, под строжайшей защитой, моим покровительством, от коего не заставит меня отречься король, божественный престол и даже сам князь тьмы!

Мужик поднял большой палец, клацнув зубами, откусил часть мягких тканей, а после, в воздухе создал нечто вроде пентаграммы. Жесткий тип только что использовал клятву на крови, уставился на меня. Не, ну, круто конечно, но я даже при всём желании подобное сделать не сумел бы.

Раскусив себе так же палец до крови, хер знает почему, провожу кровью по тыльной стороне ладони.

— Аминь нах…

Глава 6

Шалли, заливаясь смехом, демонстрируя свои белые зубки, третий раз повторяла:

— О владыка, ха-ха-ха, «Аминь нах»… Какое прекрасное святотатство. А он, он и вправду смолчал⁈

Многие герои из-за покровительства богов являлись людьми набожными. Благословение даровало им силу, исцеляло, ускоряло и просто делало тела крепче. Подобное заявление, как насмешка со стороны фамильяра, могло стать причиной больших проблем, коих к счастью не последовало. Во время «клятвы» Лефесто просто молча отпустил меня, за спиной его безголовый ангел, спрятавший свой меч, был спокоен и доволен.

Аура моего врага говорила об уверенности в своей победе. В то время, как хозяйка Ария, без всякой ауры, источала желание отмудохать наставника. Малая злилась на Лефесто, что-то про себя бубнила и на обеде, при встрече с Шалли, высказала всё, что о нём думает. «Урод, нарцисс, и выскочка», — охарактеризовала того Ария. Вампирша и мелкая долго обсуждали, в какой форме, позе, с какой интенсивностью следует «трахнуть» данного индивида.

— Тренировочный бой с командиром авантюристов или как согнуть несгибаемого. Этот крылатый идиот даже представить не может, какую ошибку совершил. — Мой личный страж-вампир затею поддержала двумя руками. Её радовало моё желание узнать силу врага, Лефесто без команды почти никогда не дрался, и это служило отличной возможность заполучить для всего демонического народа важнейшую информацию. По мнению Шалли, мы должны были выжать из поединка всё до максимума, победить Лефесто, скинув во время учебы на него Арию, поделиться данными о нём с демонами, в добавок продолжив тайное «порабощение» теневой стороны города.

Говорить о важном Шалли приходилось полунамёками, тогда когда Ария отвлекалась, либо же нам с вампиром удавалось «беседуя ни о чём» оторваться или наоборот отстать от прилипалы. У нас были свои секреты, Ария знала это, чувствуя свою слабость, старалась не мешать, лишь изредка вклиниваясь с очередным «очень важным вопросом».

— Думайте об учёбе, госпожа. — Стараясь держать её подальше от наших интриг, говорил я.

— Люциус и я обо всём позаботимся. Не переживайте, дуэль без вас не начнётся. — Отогнав в сторону аудитории малую как назойливого комара, вампирша предлагает следующее: — Травмируйте Лефесто, когда начнётся бой. Используйте усиление тела, травмируйте ему крыло или, ещё лучше, оторвите.

— А… если тот взлетит слишком высоко для прицельного броска или прыжка? Воздух ведь его стихия, да и я не могу в этой оболочке слишком далеко прыгнуть. — Здесь пришлось говорить о своих главных проблемах, о крыльях.

Вампирша задумалась. Тут внезапно из класса вновь вынырнула Ария:

— Слушайте, а с чего лучше начинать разговор… Шалли, как мне завести, ну, друзей, агентов, что будут полезны нам?

— Просто идите и поговорите хоть с кем-то. — Рыкнул на ту я. — Хватит стесняться, вы красавица, отлично учитесь, бизнес вашей матери набирает обороты, в добавок ко всему прочему вам служит привлекающий внимание фамильяр. Это не вы хотите дружбы с ними, а они с вами. Не ждите удобного момента, действуйте!

— Есть! — преисполнившись гордостью, словно не она хозяин, а я, мелкая стукнула башмачками о плитку и отправилась в закат, а вернее в аудиторию, к стоявшей неподалёку толпе учеников второго сорта, среднего значения буржуа. Зачем они ей? Хрен знает, вообще не понимаю, что у той на уме…

— Как погляжу, воспитание человека проходит успешно. — Глядя сквозь приоткрытую дверь, говорит Шалли.

— Да, она мне доверяет. Слушай, а почему ты на нашем этаже, проблем не будет?

— Меня перевели, экстерном, теперь я, как и положено верной слуге, полностью под вами. — Пошлость чувствовалось в каждом слове прильнувшей к моей груди вампирши. Внезапно её добрый, слегка расслабленный взгляд стал серьезным, холодным, словно у хищника заметившего дичь — Ох, ладно, нужно идти, лишние проблемы ни к чему.

Вампир говорила о Софии, чьи рыцари показались у входа. Чуть глубже в аудитории, за спинами прислужников Коронет, вижу Шень, что лично ждала когда я зайду в класс. За нами пристально следили. Вокруг Бавонии один за одним загорались костры. Конфликт двух семей грозил выйти на новый уровень, потому и ставки повышались, обеим ожидающим сторонам требовалась моя помощь. Они хотели меня использовать, отчётливая понимая, что я намеревался сделать с ними тоже самое. Хе-хе, думаю следует их немного побесить. На прощание, едва заметно шлёпнув Шалли по попке, захожу в аудиторию, обращаюсь к первому попавшему:

— Занг Дан, молодой герцог… — Поклонился смуглокожему парнишке, что вместе с защитниками в белых тканевых нарядах, с ятаганами на поясе, проходили мимо.

— А? Да это я! Доброго дня, уважаемый фамильяр Люциус, чем моя скромная персона может вам помочь? — Черноволосый смугляш слегка испуган. Пожалуй, из всех учащихся в первом спец классе, он одна из самых спорных личностей. Успехи в учебе ноль, свиты мало, ещё и учился настолько далеко от дома, что по сплетням был вынужден тратить на дорогу каждый день от трёх до четырёх часов. Представитель Бармалеев, а вернее Барбалеев, в Бавонии не в почёте, другая вера, другие правила, ещё и законы аморальные. Местные говорили что Бармалеи, ой, Барбалеи являлись страстными любителями проведения оргий. Сдавать восточному варвару резиденцию, да даже старый особняк, мало кто хотел, это могло вызвать проблемы с церковью, привлечь ненужное внимание как со стороны блюстителей морали, так и защитников правопорядка. Вот и ютился бедняга хуй знает где. Хотя золота в его семье ебануться, алмазные шахты, золотые рудники, а так же огромное военное влияние творят чудеса на востоке. Да только это на востоке, там почти нет плодородных земель, уровень образования нулевой, ещё и с магий у местных проблемы. Иначе, не получали бы Барбалеи так часто по зубам от местных наёмников и магов. Именно магия, одна из немногих стен, что сдерживала континент от вторжения из пустынных земель. Ну, есть ещё конечно залив, вода, флот, но, в основная причина всех их поражения это магия, а побед, деньги, и число что неуклонно росло благодаря всё тем же оргиям.

— Скромность и семейство, Дан, две разные вещи. — Натянув самую дружелюбную и довольную улыбку на лицо, склоняюсь перед ним в поклоне.

— Ха-ха, вы говорите об Великом плодовом древе, моём отце. Я лишь малозначимая тень, павшая на земли от величественных плодов взросших благодаря его усилиям. Чем могу помочь, грозный фамильяр Люциус?

Оу, мне люди востока дали прозвище «Грозный»? Приятно, жаль имя у меня не Иван. С ухмылкой негодяя спрашиваю:

— Не найдется ли у вас минутка для разговора тет-а-тет? — Кинув косого в сторону Коронет и Тау, спрашиваю я.

Малец смекнул мигом. Расплылся в доброжелательно улыбке, приветственно развел руки и даже слегка склонил голову.

— Даже если погаснет солнце, ради вас я попрошу богов зажечь его вновь и осветить нашу беседу. Я полностью в вашем распоряжении. — Рукой указав в сторону коридора, парень приглашает удалиться. Со мной он сама доброта, а вот со стражей… Жестом руки и лицом, что с доброжелательного превратилось во властное, он отдаёт команды страже. Здоровяки смекнули, мощные спины сомкнулись, закрыли проход, скрыв нас от посторонних глаз.

Прогулявшись по академии, поговорив ни о чём, мы выбираемся на улицу, занимаем беседку с белой крышей и такими же белыми, мраморными колоннами. Нам подносят чай, парень интересуется, стоит ли его прислуге позвать Арию, на что я отвечаю отказом. Звук колокола указывает на необходимость вернуться в аудиторию, но Занг Дан навеселе, спокоен и в предвкушении.

— Нам нужна защита. — Пропустив любезности и предложения о вечерней встрече, перехожу к сути.

— Как и всем нам. — Пожав плечами, говорит Занг. — Я далеко от дома, наше золото местные считают грязным, а нас самих то и дело постоянно обвиняют в язычестве и связях с демонами. По общению с представителями академии, создаётся впечатления, что Барбалеи не люди, а приспешники Дьябло! — Гневно выдаёт о наболевшем парень. — Хотя, между нами говоря, я бы с радостью продал Дьябло душу, лишь бы увидеть нашу армию на континенте…

То ли шутка, то ли колкость, парень говорил с акцентом, вроде как серьезно, но я рассмеялся.

— Вы находите это смешным? — Слегка расстроенно спросил Дан.

— Я нахожу это реальным и вполне возможным.

После моего ответа смеялся уже арапчонок.

— Было бы не плохо, будь это так. Тогда, они все ответили за небрежность, за… за издевательство над династией Дан и её клинками! — Парень ударяет кулаком по бедру, на котором, в ножнах висел кинжал. — В битве на горячем песке, я и мой фамильяр показали бы этим выскочкам, что такое Настоящий восток.

— Гордость ничто, когда речь идёт о магической силе и процветании всей династии, верно?

Дан младший выругался на своём языке.

— Конечно, мои эмоции подобны песчаной буре, стоит ветру стихнуть и на песке тут же исчезнет след существования меня. Будь шанс изменить что-то по ту сторону залива, я никогда бы не приехал в столь холодные места. Зимы тут настоящее горе. — Говоря со мной без какой-либо осторожности, с наивностью и некой неприсущей аристократом честность, парень в открытую заявляет — Люциус, если вам нужна защита, моя семья даст вам её. Но всё это лишь при тех же условиях, которые требовали Тау. Уже весь город говорит о вашей встрече, потому не удивляйтесь нашей осведомленности. В наших землях, во дворце, за великими стенами, никто не посмеет и прикоснуться к вашей госпоже и её близким. Вот только, за великими стенами, остаётся не только опасность, но и всезнание. По этой причине я здесь, наверное, по той же и вы отказали приспешникам Тау. Наши полномочия ограничены, да и руки связаны, Барбалеи потенциальные враги для вашего народа.

— А как на счёт торгового партнёрства? — Спрашиваю я у парня. Тот улыбнулся.

— Из уважения к вашей решимости и смелости говорить со мной при косых взглядах всей академии, я прикажу своим людям скупить все товары в лавке вашей госпожи. Цены у вас низкие, хорошие, прикажу я это не из доброты, а с благодарностью, за вашу решимость. Вы кажетесь сильным воином, ещё и верным. Ревнив мой отец, и я к таким воинам, жаль что вы достались Арии, а не мне…

От его эмоциональности и слов я не выдержал, вновь рассмеялся. Лесть или нет, слова его подняли настроения на новый уровень. Парень оказался слишком честным, завистливым, простым, всё как надо.

— Переезжать мы не станем, за готовность купить товары благодарю, а по поводу остального… Что скажете, если я направлю свои силы на решение кое-каких ваших проблем?

Низенький парнишка приподнял бровь, удивлённо поглядел на меня.

— Вы… поможете с нашими проблемами? Какими же?

— Ну, скажем так, я могу помочь вам перебраться поближе к академии, если вы, взамен, предоставите мне кое-какие данные. Не о вас, не о ваших людях и о союзниках, помогающих вам использовать в Бавонии «грязное золото Барбалеи». А о конкурентах ваших «друзей», назовём их так…

— Об опасном просите, мы едва знакомы. — Став серьезным, с опаской говорит малый. — Любое моё слово может начать войну, подписав мне смертный приговор. Слишком опасно.

— Ну да, опасно. Возможно стоит рискнуть? Скажем так, я могу: сделать ваших врагов союзниками, поспособствовать превращению вашего «грязного», золота, в наше чистое, и конечно же, как говорил ранее, подыскать вам местечко по ближе к академии. — Кое где пришлось соврать. Хотя в планах и было кое-что припасено на будущее. — Вы ничего не теряете, кроме своих врагов, ну а я смогу решить кое-какие свои вопросы, ещё и вам помогу, в благодарность за «покупку».?

Смугляш задумался, пальцами тронув козлиную, черную бородку, хмыкнул. Конечно же у него есть много врагов, проблемных, будь у коих возможность, они тот час устранили его. Сам мелкий Бармалей не мог дотянуться до представителей другой страны, не оказавшись на плахе. Он не мог, а вот кто-то вроде меня, вполне. Пацан заглянул мне в глаза, глядел так пристально, так умиляюще-серьезно.

— Перо! — Вытянув руку в сторону защитника, требует он, после чего, быстро набросав несколько имён магическими чернилами, сдувает с листа символы, сворачивает в трубочку и передаёт мне. — Здесь список тех, чьё исчезновения я бы мог отпраздновать банкетом, фанфарами и лучшим из существующих вин. Когда решите прочесть, преподнесите свиток к огню, и символы проявятся, сложатся в единый ряд. Устраните хотя бы одного из них, и, обещаю, ваша жизнь изменится в лучшую сторону.

— Не сомневаюсь. — Переняв бумагу, с довольной лыбой прячу свиток за пазухой. — Что ж, партнёр, на этом разрешите откланяться, негоже верному слуге на долго оставлять свою госпожу…

Бармалей кивнул.

Я получил чего желал. Более того, теперь, официально, от имени другой страны я мог начать устранение влиятельных персон, с попутной их заменой на подсадных, слабохарактерных уточек. Оставалось только раздобыть одежды их рода, навести кипеша наулицах, нагнать жути на верха, а дальше… Кто знает, возможно, я заручусь поддержкой бандитов и самолично задушу этого мальца Занг Дана. Ну, или просто перебью главарей, и прикрываясь его именем захвачу весь подпольный мир. Пусть город винит во всём хитрые интриги знати, тех кто ближе, кто здесь есть. Пусть они ошибочно ненавидят себе подобных пока демоны вроде меня прячутся в их тени.

— Люциус, — когда я собираюсь оставить мелкого, окрикивает Дан. — В списке среди овец есть несколько львов, если вы и вправду «поговорите с ними», клянусь, одним золотом я с вами не расплачусь, наша семья останется у вас в долгу.

— Чем больше острых зубов, тем интереснее выйдет из них ожерелье. — И так при удобном случае намереваясь выбить с него долг, ответил поклоном, улыбкой, после чего, под повторный звон учебного колокола отправляюсь обратно в класс. — О цене договоримся в случае успеха.

Я лично собирался преуспеть в этом деле при любом из исходов. Умрёт Дан или его цели, неважно, главное, семья Блекберри. Именно их благополучие в приоритете, а остальное ровно как и тупость, наивность, доверчивость местных «овец» не имеет смысла.

— Да осветит солнце твой путь. — Склонив голову, молодой Дан отправляется на занятия, оставляя со мной одного из своих людей. Смуглый, с забавной шапкой на голове, в белых одеяниях, он глядит на меня, как экзаменатор глядит на провалившего экзамен ученика. Кажется, этот злой, накачанный, тип должен проверить мою силу, выяснить, достоин ли Люциус исполнить приказ. Хе-хе-хе, забавно.

— Мне тебя покалечить, отнять оружие или убить? — Подойдя к краю беседки, не оборачиваясь, лишь по ощущению исходящей от воина энергии чувствую его волнение. Закрыв глаза, спиной ощущаю гнетущую, холодную энергию, чувствую его желание пролить мою кровь. Всё так же не оборачиваясь, пытаясь проверить, насколько сильно способен чувствовать энергию других, вновь переспрашиваю: — Так что мне с тобой сделать?

— Обезоружить. — Грубым голосом говорит араб. — А если не удастся, не сердись на меня и богов, во всём вините свою слабость.

Мужик рукой хватается за гарду, едва звучно слышится «шёрх», от стали выходящий с ножен. Быстро, с замедлением времени, в развороте, точёным ударом мизинца в гарду, сдерживаясь, переламываю клинок, усаживая воина на пол беседки. Рукоять и гарда остались в его руках, основная часть ятагана упала обратно в ножны, а та, что была оголена меж ножнами и гардой осколками осыпалась на землю. Воин скалится, держится за бедро, я же, из кунг-фу показушной позы принимаю обычную. Спина прямо, нос чуть приподнят и руки за спиной, я дворецкий, олицетворение красоты своей хозяйки, её меч, её щит и билет в светлое будущее.

— Передай своему господину, язык жестов мне известен. — Вновь соврал я. Ведь аура, эти рожицы, силуэты за спинами… Они существенно упрощали мне жизнь. Подсказывали чего ждать от людей.

Теперь, когда с одним покончено, оставалось дождаться конца занятий, разобраться с другим, после чего, приступать к работе. Только, оставался вопрос, а чем собственно себя занять, пока кое кто «усердно учится»?

Глава 7

Обычный листок белой бумаги, глядя на него у кухонной печи, сквозь просветы разглядывал магические узоры, рисунки. Когда Дан передавал мне бумагу, он почему-то был уверен, что скрытое на ней можно прочитать лишь поднеся к огню. Перенеся бумажку на тандыр с лепешками, вижу рисунки и буквы, перевожу на огонь, тоже вижу, правда в другом цвете. Может че-то у него не получилось, или магия не сработала…

Список оказался весьма короткий. Пять длинных имен с титулами и должностями. Тут у нас представитель торгового совета, какой-то «главарь», ещё есть… Ого, наставник Лефесто, серьезно? А что в его списке делает этот благородный летун? А-а-а-а… Море, небо, две страны, находящиеся друг от друга на соседних материках, ха-ха-ха, кажется, я начинаю понимать. Смерть командира отряда пернатых борцов за справедливость больно ударит по морскому и воздушному потенциалу местных. Такс, дальше у нас… Четвертое имя не известно, а вот пятое, как удачно… Малышка Ария будет рада, если этот выродок исчезнет.

Поблагодарив пышногрудую женщину среднего возраста за экскурсию на кухню, как и обещал, помог ей перенести муку, воду и, на последок, отвечая на её кокетливые заигрывания, добротно ущипнул ту за пышную задницу. Пальцы прям утонули в этих пухлых булках, а та, охнув, хлестанула меня каким-то полотенцем.

— У меня есть муж! — Раскрасневшись, с улыбкой и блеском в глазах отвела взгляд в сторону баба. — Всё, иди, иди уже, негодник… — Когда я замер, желая ещё немного её подразнить, отмахнулась та и, веляя сракой, побежала обратно к своим более юным помощницам. Мда, даже в пухленьких женщинах есть свой шарм, некая глубина.

Блуждая по опустевшим коридорам, разглядывая фрески, картины аристократов и героев, я искал схожие имена, фамилии, размышлял о том, стоит ли обратиться к Маркусу за помощью или же пойти в библиотеку, немного почитать о местной аристократии. В списке есть знать, узнать о их семьях можно разными путями, тот же справочник местных династий постоянно дополнялся, расписывался. Ещё, конечно же, можно расспросить Шалли, местных, хотя последнее это лишнее. Будет странно, если фамильяр спросит у человека, а после тот исчезнет или всплывёт где-нибудь в море или болоте. Я чувствовал, что малая в безопасности, относительно спокойна, её эмоции частично передавались мне. Стоило вернуться на занятия, да только прерывать пару своим внезапным появлением совершенно не хотелось. Пусть пока посидит без меня, а…

— Эй, выродок, — раздалось за спиной. Вот бля, кому я опять не угодил? Оглядевшись, в пустом коридоре не вижу никого кроме себя и светловолосого паренька, с четырьмя амбалами за спиной. Типичный представитель э… Как их там, Мальдини вроде. Этот пацан так похож на Эрнеста, только более взрослую версию его, двоюродный что ль, кузен?

— Позвольте полюбопытствовать, — приняв благородную позу, склоняю голову, — кто вы и к кому обращались?

— Ослеп? Животное, я с тобой говорю! — Кричит парень, порывается вперёд, но рассудительный страж, придержав того за плечо, тянет обратно.

— Осторожнее, господин, он опасен. — Говорит вышибала.

— Послушайте своего мудрого слугу, — натянув улыбку, говорю я, — и поумерьте пыл, пока я не вырвал ваш поганый язык. — Моя провокация сработала, пацан вырывается из хватки бойца, хватается за нож и… Между нами появляется Лефесто. Так быстро, стремительно, словно телепортировался, и вот он уже тут!

— Довольно, — стоя боком к нам, этот пернатый как-то умудрился развести глаза в разные стороны, глядел сразу и на меня, и на пацанёнка.

— Зарублю! — Ревёт идиот, после чего получает сильную, сбивающую и его, и стражника оплеуху. Я слышал, как что-то хрустнуло, видел, как тело парнишки откинуло, уложив двух стоявших за ним амбалов на землю. Ебанул так ебанул, может, даже не сдерживаясь.

— Я сказал, хватит. — Видя, что я никак не реагирую, поворачивается ко мне спиной Лефесто. Какой хитрец, он сделал вид, что доверяет, что не следит за мной, но дух его, эта безглавая аура с ангельскими крыльями как-то отделилась, направила в сторону мою свой меч. Авантюрист был готов ко всему и, походу, имел глаза на затылке.

Бойцы поднимаются, ученик старших курсов скулит, сыпет проклятьями, угрозами.

— Заберите эту побитую дворнягу и прочь с моих глаз. Отцу его скажите, что сегодня я спас его непутёвого сына.

— Спасибо за заботу! — Взяв мальца под руки, потянули того в сторону выхода стражники. Ебать, такие здоровяки, а по факту галимый декор. Что за непрофессионализм.

Некоторое время мы с ангелочком молча глядели в след удаляющейся компании. Так и не выкурив, кто это был и чего хотел, обращаюсь к наставнику:

— Разве у вас сейчас не идёт занятие?

— Самообучение, — ответил тот не поворачиваясь, — неинтересно тратить своё время на идиотов. Что-ж, предлагаю не ждать вечера, прямо сейчас, без лишних свидетелей, покончить с нашим пари.

— А секундант?

— Я довольно рассудителен, не переживайте, — наконец-то шелохнувшись, глядит на меня пернатый, — убивать не стану.

Ну да, рассудителен, такая самоуверенность, аж мне как-то боязно. Особенно теперь, мало того, что его не увидел, так ещё и подпустил к себе так близко.

— Вы меня боитесь? Если хотите проиграть прилюдно, то ладно. Просто хотел помочь вам защитить свой властный образ.

Сука, он начинает напрягать, на слабо берёт.

— Как смею я отказать просьбе наставника. — Отвечаю я. В случае, если всё выйдет из-под контроля, и мне по-настоящему будет угрожать опасность, я просто ворвусь в академию, пробью пару стен и, прикрываясь учениками, заставлю этого козла закончить бой. Проблемы возникнут, если он огласит, что я Дьябло, тогда-то будет жопа, выхода из которой нет.

Знакомая песчаная арена встретила старым-добрым тонущим под ногами покрытием. Уже кое-какой опыт у меня в движениях на ней есть, потому снимаю рубашку, майку под ней, затем ботинки, штаны, остаюсь в одном исподнем.

— Вы чего удумали? — Глядя на меня очень подозрительно, дожидается когда я закончу наставник.

— Если продолжу и дальше рвать одежду, которую для меня покупает хозяйка, мы разоримся. — Отвечаю я.

— Могли не утруждаться, мы закончим быстро. — Всё так же уверенно заявляет Лефесто, призвав в обе свои руки по клинку. Яркие, словно из света, они не имели постоянной формы, менялись и наверняка могли как становиться длиннее, так и короче, толще или, наоборот, уже. Очень опасное оружие, что в зависимости от врага и его брони с лёгкостью просочится в любую брешь.

— Оружие? У тебя, Люциус, есть оружие? — Спрашивает Лефесто.

— Нет, нету. — Подняв кулаки, честно отвечаю я. Мужчина хмыкнул, клинки в его руках потухли, а потом и вовсе исчезли. Что это, благородство или хитрый трюк⁈ Говорить что-либо, провоцируя его вновь взяться за оружие, не стал. Мне дали фору, либо же пробуют обмануть. В любом случае, я должен действовать так, как будто враг мой вооружен всем возможным и известным мне оружием.

— Ты готов? — Спросил мужчина.

— Ваше движение станет началом. — Предлагая тому самому сделать первый шаг, заявляю я, и тут же едва не пропускаю удар в голову.

Тенью размытой, что приобрела форму всего в метре от меня, он возникает слева, целясь сложенной ладонью в затылок, Лефесто рассекает воздух. Я успел подсесть, как в капойэра, дав нагрузку на руки, выкинуть ногу, целясь тому в бороду. Вновь размытие, теперь уже он справа, так же подсел и пытается вновь ударить меня кулаком, но только в висок. Сукин сын телепортируется⁈ Или он настолько быстр⁈

Понимая, что могу не успеть, поднимаю руку, прикрываю голову в надежде, что силы наставника не хватит пробить насквозь мой локоть. Шлёп, удар мягкий, я даже не почувствовал, а наставник, отдалившись, разорвал дистанцию, попрыгивая то на правой, то на левой ноге, глядит на меня, ждёт реакции.

Спокойно поднимаюсь, удар вообще не ощутим, голова в порядке, тело тоже, а рука… О… Лёгкая анемия в области локтя, коим я прикрыл височную область. Онемение прошло за считанные секунды.

— Вы поддаётесь? — Спросил я.

— Напротив, бил со всей серьезностью. — Помрачнев, говорит наставник, после чего призывает свои клинки. — Прошу меня простить, Люциус, видимо ваша уверенность в себе не являлась жалкой бравадой. Зря я отнёсся к вашей решимости несерьезно. Из уважения к вашей честности, завершу наше рандеву следующей атакой.

— Хо… Командир адамантитовой группы авантюристов стал серьезным. Что ж, нападайте. — Выставляя блок, не спуская с того взгляда, пытаюсь понять, что за магию использует этот человек.

Вот опять, он был предо мной и тут же исчез. Тело, ощутив свет, обожгло, опять справа! Повернув голову, вижу ангела и его меч, а где наставник⁈ Холодок пробежал по спине, сзади? Нет, спереди!

Лефесто появляется прямо перед мной, уклониться приходится сразу от трёх световых клинков, а значит, нужно прыгать, куда⁈ Жопой чую, хоть сзади и холодок, но это правильное направление, там точно никого нет!

Прыжком отдаляюсь, цепляясь пятками за песок, падаю на спину, делаю кувырок и встаю на ноги. Мои чувства обманули! Два безголовых ангела, справа и слева, вогнали в песок по огромному, сияющему золотым светом мечу, в то время как Лефесто, вытаращив глаза, держал клинки на вытянутых руках в том месте, где должна была быть моя шея.

— Это ведь не случайность? — Спрашивает наставник, я не отвечаю. Мы и так дохуя болтаем, надо бы и мне начать хоть что-то делать, а не только защищаться. Он быстр, ловок, умеет призывать ангелов, оружие, тогда мне стоит напрячь ноги, со всей силы, не жалея себя, рвануть на него и постараться снести голову в один удар. Выживет — ладно, убью -прикопаю здесь же!

Припав к земле, готовясь к своему самому быстрому рывку, сжимаю кулаки, напрягаю всё тело в попытке сконцентрировать энергию. Три, два, один…

— Я сдаюсь! — Подняв руки вверх, за мгновение до моего рывка выдаёт наставник. Земля под ногами моими обратилась в камень, звериная, демоническая сущность от страха и переживаний перед этим человеком едва не вырвалась наружу. — Люциус, спокойнее, спокойнее мальчик, расслабься! Хе-хе, всё, всё, я сдаюсь, ты пережил мой коронный приём, хватит, дальше я не знаю, что от тебя ждать.

Он лгал, аура ангелов нервно дрожала, к тому же, они постыдно склонились. Этот засранец ещё имел пару козырей, но предпочёл их сокрыть, не став демонстрировать тому, кто ещё мог по нему вдарить.

— Присматривать за Арией, пока ты шалишь с поваришками? Вот твой план, да? Ты у нас нетерпеливый ебака на цепи, хе-хе-хе, я понял и не собираюсь тебе мешать. Трахай кого хочешь, только сделай лицо попроще.

Что, он ещё и следил за нами? И ни я, ни Шалли даже не почувствовали этого! Этот урод, он и вправду опасен. Может стоит его прямо здесь грохнуть⁈

— Люциус, твоя жажда крови меня слегка смущает. — Лицо наставника из дружелюбного стало озабоченным. — Понимаю, ты удивился моей силе, как и я твоей, но это ведь не значит, что мы должны стать врагами и друг друга убивать? Спокойнее, я не враг, не причиню тебе и твоей хозяйке вреда. Более того, я могу помочь… Успокойся.

Мне бы помогла твоя смерть. Дан обрадовался бы ей. Ладно. Такая победа меня так же вполне устраивала.

— Простите, наставник… — поднимаясь со звериной позы, с четырёх конечностей на две, говорю я.

— Ничего, я понимаю, ты думал, я тебя обманываю, потому готовился к худшему. Это правильный подход. Правда взгляд у тебя невероятно жуткий и аура, прям как у демона. Тебе нужно поработать над самоконтролем.

— Надеюсь, вы мне в этом поможете. — Успокоив себя, говорю я.

— Конечно, взамен на пару страниц текста, — развел руки авантюрист, — уж прости, за бесплатно работать не собираюсь.

— А та способность телепортации, сможете меня научить?

Наставник присвистнул. Потом, не выдержав моего взгляда, рассмеялся.

— Это не телепортация. Я создал перед тобой иллюзорную стену, ты видел то, что было позади меня, в то время как я, слившись с окружением, подобрался поближе и…

— Не пытайтесь обманывать. — Говорю я.

— Ты не просто чувствуешь, ты видишь ауру, верно? — как-то пришёл к этим выводам Лефесто, и я кивнул. — Мда, неприятная встреча, ладно, прости, тут я и вправду пытался тебя обмануть. Техника, которую я использовал, это и вправду техника перемещения. Но говорю сразу, за её тайны ты парой страниц не отделаешься.

— Думаю, мы сможем договориться.

Бой завершился очень быстро, безболезненно, я бы даже сказал, внезапно хорошо. Наставник, командир Лефесто, как и свойственно его отряду, почуяв жаренное, предпочёл ретироваться, дать заднюю, сохранив лицо, положение, уважение и статус наставника. Он смог меня удивить, показать, как легко ко мне подобраться, в то же время испугался одного единственного моего рывка. Вполне возможно, оборона и защита не его конёк, потому он предпочёл не рисковать. Ведь он то вполне способен сдерживать свои силы, он уверен в себе, а как быть со мной? С тем, чью защиту он не может преодолеть и кто так же может преподнести вполне себе смертельный сюрприз. Этот дядя опасен, и в первую очередь своей жаждой к жизни. Он непредсказуем, имеет крылья, силу телепортации, слуг в виде ангелов, что могут двоиться, а быть может, троиться и делать ещё неизвестно сколько копий. К тому же, он привык драться с командой, а значит сейчас явно был гораздо слабее, чем с ними. Адамантитовые авантюристы, они невероятно опасны. Теперь мне хорошо понятно, почему Дан так внезапно предложил мне кандидатуру Лефесто на устранение. Наставник с такой силой в одиночку мог вырезать целую команду, а быть может даже несколько команд какого-нибудь корабля. Он имел на это силы, владел магией, очень специфичными фамильярами, которым, судя по всему, люди востока ничего не могли противопоставить.

— Меня смущает факт, что бой окончен, а ты продолжаешь меня оценивать. Хватит так таращиться, Люциус, это невежливо. — Подойдя ко мне, как-то совсем по-дружески, с аурой живой какой-то, говорит Лефесто.

— Извините, наставник, долг защитника обязывает меня искать пути и способы победы над вами для защиты госпожи. — Соврал я.

— Ух ты, какой верный и преданный, ха-ха-ха, здорово. Мне бы в команду такого как ты! Настоящая стена, возможно ты даже крепче нашего паладина. — Хлопнул меня по плечу мужик. Чё за дебильная привычка, ну не нравится мне, когда ко мне прикасаются левые мужики. Сразу в морду дать хочется. — Слушай, а давай к нам в команду. И деньги, и слава, и защита для твоей хозяйки. Просто будешь оставлять её во время заданий в гильд-доме, а там, ни одна тварь не посмеет даже пальцем её тронуть. Убийство в гильд-доме — есть ничто иное как покушение на гильдмастера, а такое не прощается, вообще никак. Любой посягнувший, обнаживший оружие внутри гильдии становится врагом всех авантюристов. Помнится, в истории был случай, так наши предки целую империю изнутри разрушили!

— Встали на путь войны и уничтожили? — Восхищённый столь разрушительной силой, спросил я.

— Нет, просто ушли из страны, и та развалилась изнутри. — Всё так же давя лыбу, говорит авантюрист. Не такого ответа я ожидал. — Без авантюристов не выстоять, мира с монстрами, с демонами нет и быть не может. Потому именно мы, столб, опора, пол и крыша всех и каждого аристократа. Они бесятся, их подобное не устраивает, да только сделать ничего не могут. Мы рискуем жизнями, развиваем силу в смертельных схватках, а они… Они просто плетут свои козни и интриги, сидя в уютных особняках. Ну так как, Люциус, станешь частью нашей команды?

Протянул мне руку Лефесто.

— Благодарю за предложение, наставник. Я с радостью стану вашим другом, помогу в трудный момент, но на этом всё. — Прохожу мимо.

— Вот значит как…

— Извините. — Говорю я. — Всё, что меня в жизни интересует, это Ария и её жизнь, остальное — чуждо…

В очередной раз соврал собеседнику и самому себе я.

Глава 8

Деньги, карты, стволы… — Сидя на скамеечке, глядя в небо, внутренне ощущал странные порывы хорошего, позитивного настроя. Сказывалась победа над Лефесто, а с ним, наверняка, хорошее настроение Арии. Эмоциональная связь между нами крепла, помогала ощутить, когда той тревожно, а когда всё в целом идёт как должно. День за днём, в академии о нас говорят всё чаще, прибавляется много как союзников, так и врагов. Шалли в наших индивидуальных беседах частенько упоминала, что с возвращением Князя тьмы равнодушных не останется, и мир разделится на тех кто за и кто против. Так, собственно, и происходило, по тихой грусти, вокруг силы начали образовываться многочисленные, жаждущие её личность. Все тянутся к оружию, и каждый в грядущем бою на ножах хочет владеть пистолетом.

Проебланив часть лекции, в очередной раз прошёлся по парку академии, поглядел откуда и с какой стороны возможно наблюдение за основными помещениями, где училась Ария, после, в конце занятия, изучил куда и как лучше двигаться в академии, если начнётся кипишь. Для меня, как для защитника малой, единственно верным решением было оставить ту на краю мира и съебать подальше, возможно тогда и оболша нелегкая доля это милое, стеснительное личико. Вот только не могу я или не хочу бросать её, некая связь, от которой с каждым днём избавиться всё трудней и трудней, сдавливала сердце. Интересно, а у меня вообще есть оно, это сердце?

Звенит колокол, сначала раз, позже второй, открываются двери аудиторий, и многочисленная прислуга, стража, выводит своих господ на прогулку. Игнорируя кокетливые и косые взгляды Тау и Коронетов, а с ними Дан, замечаю Арию в окружении нескольких девчонок. Они мило беседуют, малая даже смеётся, так вот значит какова причина нашего общего, хорошего настроения. Оценив ауру собеседниц, замечаю странность. Одна из двух явно не заинтересована в разговоре, испытывает пренебрежение, недовольство, но при этом сохраняет улыбку. Её фиолетовые волосы, красные глаза… А, точно, кажется, она в первый день предлагала Арии купить меня, Четвертая принцесса Рейнмара, Сисиль Руини. Вторая собеседница, огневолосая, тоже с гонором, с некой надменностью, вот только улыбка в её ауре какая-то странная. Сама не понимая, что чувствует к Арии, она общается с ней как, с… С питомцем, испытывая точно такое же умиление. Её фамильяр — огненный паук, тоже какой-то странный, сама рыжая, как не трудно догадаться, так же отлично использовала стихию огня, прислуживая и пресмыкаясь перед принцессой. По итогу, только войдя в аудиторию, я видел сложившуюся картину таковой: Сисиль Руини случайно, или нет, сталкивается с Арией, та пытается начать диалог, Руини возможностью решает воспользоваться и делегирует налаживание отношений своей менее знатной прислужнице. Слишком высокомерно. Не нравится мне эта парочка.

— О, а вот и ваш темный рыцарь. — При виде меня оживилась Сисиль. — Люциус, простите за нашу первую встречу и последующие, я поступила опрометчиво и неподобающе принцессе. Мне очень жаль. — Заставив рыжеволосую и вправду удивиться, искреннее извиняется пред мной Сисиль. Тёмно-фиолетовые косы, красные глаза, ещё грудь, ох какая, чёрт, меня удивили, застали врасплох. Ладно, может эти девки не такие уж и плохие. Стараясь не таращиться на грудь принцессы, склоняю голову:

— И вы меня простите, надеюсь прошлое не помешает налаживанию отношений в будущем.

Девочки, все трое, улыбаются, а вот оставшиеся в классе слегка шокированы. Наблюдатели и «полу друзья» Тау и Коронетов напряглись. Здесь, в этой группе, имелось всего шесть внушительных, опасных фракций, разделенных между собой на три группы. Я их называл местными, полу местными и вообще, как Дан, залётными. Все, кто ближе друг к другу, находились либо в союзах, либо в холодных отношениях. С средне-дальними приезжими дела обстояли лучше, они внутри академии искали союзников, покупателей, нанимателей для армий, потому вели себя более снисходительно, обычно. Ну и, конечно же, такие как Дан — это отдельная история. Им лишь бы получить свою выгоду, а значит, в приоритете только дружба, только союзы. Эти две дамы происходили из Паузы, и, по факту, их владения находились между землями Тау. Множественные конфликты с черноволосыми соседями, жестокое поведение, использование еды как оружия, подорвали «добрососедские» отношения. Их вообще местные страны могли использовать как барьер от Тау, вот только тут все со всеми перетрахались, и некоторые вассалы Мальдини находились в брачных союзах с лордами Паузы. Когда я изучал древо местной знати, меня прям выворачивало от количество хитросплетений, мелких союзов, обязательств одних перед другими, и тем как они нещадно ебали собственных родственников. Все вроде как друг другу друзья, но если один второго без объявления войны ударит, весь мир сгорит в кровавом зареве. Короче, полнейший пиздец, слишком тяжёлый для моего понимания. Придётся ещё полистать это родовое древо, хотя, судя по тому, сколько там типов с пометкой «мёртв», думаю информация там слегка устаревшая.

В короткой беседе с девушками мы приходим к некоторому взаимопониманию. Хоть Сисиль и не могла глядеть на Арию как на равную, при мне косые взгляды тут же прекратились. А позади, в бушующей энергии чувствовалось удовлетворение и восторг. Чуть лучше дела обстояли с рыжиком, хоть и строила из себя поначалу не весть что, едва хозяйка сказала «вольно», тут же начала общаться с Арией на вполне себе человеческом языке. И манерность эта, с отношением к мелкой как к питомцу, куда-то делась.

— Ария, вы оказались невероятно способной ученицей. — Внезапно отвесила порцию лести Сисиль. — Должна признать, когда вы отказали Коронетам, в нашей резиденции у отца с матушкой произошёл конфуз. Все верили в этот союз, позволите узнать, как же так вышло, что вчерашний друг стал врагом.

А-а-а, понятно, хочет узнать наше отношение к Софии и можем ли мы её прилюдно назвать врагами. Интересно, это посланники Тау к ним уже нагрянули, в надежде спасти Мальдини, или исключительно любопытство семьи Руини? Ведь если мы вернемся под крыло Коронет, я стану для их семьи потенциальным врагом, хотя те вроде пока и не стремятся лезть в войну. Ведь у Руини есть тоже пара своих сдерживающих соседей, внимательно следящих за каждым шагом.

— Я никогда не называла Софию Коронет врагом! — Эмоционально выдала Ария. Забыв о разговоре с рыжей, она влезает в наше обсуждения, громко топнув каблучком. — У меня вообще нет врагов, я хочу… Хочу, чтобы все жили в мире, и буду добиваться этого любой ценой.

Немая пауза повисла в аудитории. Никто не посмел прилюдно оскалиться, высмеять столь благородную цель этой мелкой, ничего не понимающей дурочки. Взглянув в глаза Сисиль, вижу, она злится. По ауре её, по тому, как держится, что говорила, о чём рассказывала в аудитории своим подругам, могу с уверенностью сказать: эта милая, сексуальная красотка — настоящий демон в человечьем обличии.

Как изредка бывает в академии, следующее в расписании занятие сдвигается на пол часа. Какие-то опыты требовали вмешательства наставника. Нам предоставляют дополнительное время на отдых, перекус, потому вместе с новыми «друзьями», за приятной беседой ни о чём, мы переезжаем из класса на улицу, точно туда же, где ещё недавно я беседовал с Дан. Вокруг беседок ёбом, но всех тянет сюда, на нашу беседку, на это сраное, лобное место… И, как на зло, «не просто лишь всех, но и тех, кого не надо».

Софии доложили о пламенной речи Арии, то же с Шэнь, тут же зачем-то приплёлся Дан. Ко всему этому, Сисиль с подружкой, Шалли с… Взглянув на бредущую к нам Шалли, вернее ей за спину, пытаюсь понять, это у меня в глазах двоится или нет. Сисиль, она и тут, и там, точь-в-точь, две капли воды, только причёска другая. Эта с косами, словно выставляет свои большие и красивые глаза на обозрения, а вторая, дальняя, наоборот, имеет распущенные пряди чёлки, за которыми будто прячет глазки. Что за нах? С приближением этих двух ощутил недоброе… Странную и в то же время знакомую силу, до безобразия знакомую, словно она принадлежала мне.

— О, неожиданная встреча, — встала с места Сисиль Руини и, стиснув зубы, говорит: — Друзья (таковыми она нас точно не считала), позвольте представить вам мою сестру близнеца, Кристина Руини. Мы одного года, но с разным даром.

— Пятая принцесса? — Спросил я.

— Нет. — Категорично за сестру ответила Сисиль. — Она не принцесса. Но тоже очень дорогой мне человек, потому попрошу относиться к ней как и ко мне, с уважением.

— С радостью стану твоей подругой, Кристина! — Улыбнувшись, произнесла Ария. Стараясь не отставать, вторя той, подала голос незваная гостья София:

— И я тоже, пусть между нашими семьями ледяная стена, но вместе, уверена, мы сможем её растопить! — Ишь как заговорила. От слов её даже Сисиль удивилась, а вот Шэнь, хе-хе-хе, не повезло, кажется, всё шло совсем не по плану её семьи. Шэнь просто поздоровалась. Последние друзья выскальзывали из рук.

— С радостью! — Искренне говорит Кристина. Слова её честные, а голос тихий, словно у забитого щенка.

Дальше, после знакомства, внезапного объединения учащихся двух потоков, всё как-то устаканилось, установился уровень — Холодной войны. Максимальная неловкость между враждующими фракциями сохранялась на невероятно высоком уровне. Все вокруг нас с Арией буквально сгорали со стыда от посторонних взглядов. Все внутренне поддерживали напряжённость, а стража, прислуга, так и вовсе, сбиваясь с ног, только и успевала, что подлизывать да поддувать каждому из собравшихся в беседке в сраку. Одно лишнее слово — полномасштабная война. Это был какой-то пиздец, война взглядов, недоговорок, интрижек, завуалированных подколов и оскорблений, и лишь она одна, простачка, весело щебетала:

— Как здорово, что все мы так собрались, подружились! — Ария не читала чужих эмоций, ещё не могла понять, что за улыбками, окружавшими её, только Шалли искренне смеялась. Не над Арией, а над всеми теми детьми, что нас окружали. Косясь в мою сторону, облизываясь, после кидая взгляды на знать, она словно выбирала, угадывала, с какого дома первым я начну. Кто именно отправится мне на корм, передав богатства и власть своей семьи. Уверен, она думала именно об этом, в глаза говоря людям, насколько восхищается невероятно долгой историей каждого из собравшихся домов.

Разговор с темы знакомства, семей и представления их постепенно, с подачи той же Арии, перетёк к учебным разговорам, а там даже к мелкой практике в работе с фамильярами. Огненный паук и ледяная саламандра Софии дали небольшое представление, чутка повздорив на столе с пирожными, окрасили в лёд и гарь края тарелки от пирожных. Любознательная, горячая до битв молодёжь с наслаждением глядела за тем, как распаляется дуэль маленьких фамильяров, в то время я же видел ужас на лицах слуг. Мелкие засранцы совсем не смотрели за посудой, не считались с уроном и деньгами, а ещё…

Осколок чашки, опрокинутой огненным пауком, отлетает в сторону Кристины. Какая небрежность!

— Хватит. — Поймав того всего в сантиметре от чёлки девочки, требую от двух фамильяров. Они меня поняли, тоже увидели, что сделали и, склонив головы, расползлись по рукам своих хозяев. — Вы в порядке? Ваши глаза не пострадали?

— Ой… — Подняв голову, издала томный вздох Кристина. Когда наши глаза пересеклись, я увидел Его в темной бездне правого женского глаза. Четыре руки, красная кожа, рога, хвост и дьявольский зубастый оскал. В её правом глазу я увидел себя, свою энергию, силу, мне захотелось коснуться его…

— Извините ещё раз. — Выставив ладонь между нашими глазами, прикрыла лицо сестры Сисиль. — Моя сестра обладательница вживлённого навыка, иными словами, её глаз — это искусственно созданный фамильяр. К сожалению, её сила ещё не стабильна. Простите, если мы заставили вас испытать дискомфорт. — Склоняет в извинении голову Четвертая принцесса Руини. Темнит, по ауре её вижу, темнит, что-то недоговаривает. А вот Кристина наоборот, с благодарностью и искренностью отнеслась к моему поступку. Взглядом нахожу на плече Сисиль фамильяра. Так паук значит её игрушка…

— Ты нарочно? — Лишь взглянув на него, как паучок тут же подпрыгнул, занырнув за воротник хозяйки Сисиль. Точно так же пытаясь понять, это случайность или нет, гляжу на саламандру, она понимает мой вопрос без слов, отрицательно мотает головой. Случайность или кто-то нарочно хотел одурманить меня этой силой, заставить влюбиться в эти глаза? Но что это за сила, и был ли это дурман? Я просто хотел прикоснуться к… Лицу или глазу, ужас, звучит жутко. Может меня хотели заставить напасть на Кристину.

Чаепитие завершалось на ожидаемо плохой ноте.

— Давайте после следующего занятия ещё раз так соберёмся? — Единственная выступая с позиции мира и дружбы, говорит Ария. Хер там, мелкая, ну по лицам же видно.

— Прошу простить, у нас с уважаемой Тау, важный разговор с директором. — Откланялись София и Шэнь.

— К сожалению, я так же не смогу. — Говорит Дан. — Наше сегодняшнее общение открыло мне глаза на важность общения с ближними. Потому проведу время с… С друзьями. — Говорит восточный жеребец, что с трудом сдерживал похоть, разглядывая местных принцесс.

— А вот я не против. — Как всегда «за» Шалли.

— И я тоже, если можно. — Добавила смугленькая Кристина. Вот что-что, а она мне приглянулась. Её глаз, хочу знать, что это такое.

Представители трёх семей отчаливают. Выдохнув, сестры переглянулись, они нервничали. Нервничала и рыжевласка. Пока посуду убирали, пока все церемониально расходились, только мы в окружении семейства Руини и их приближенных оставались на месте, будто ожидая чего-то. До занятий оставалось прилично времени, Арию обработали лестью, отвлеченными от главной проблемы разговорами, и только Шалли, скрывая истинную улыбку, с аурой охотника, готового к прыжку, выжидала. Она что-то знала.

— Слушайте, Ария, Шалли, Люциус, вы помогли моей сестре, её глаз — это важно! — Внезапно, с придыханием, наигранно говорит Сисиль. — Не только для её собственного здоровья, но и для всей нашей семьи. Если позволите, я бы хотела отблагодарить вас за сегодняшнюю помощь. Буйство моего фамильяра, его небрежность… Даже сложно представить, что случилось с моей дорогой сестрой, если бы вы, Люциус, не оказались рядом.

А-а-а-а, ясно, не будь меня здесь, ничего бы не случилось, всего этого спектакля и не было бы. Непонятным только остаётся вопрос, как эти две сестры за время занятий смогли установить контакт? Так удачно скооперироваться у этого лобного места. Случайность или хитрый план? Переведя взгляд на Шалли, замечаю, как она таращится на служанку, ту, что пришла вместе с Кристиной. На её руке красовалась магическая ленточка, напоминающая ткань. Она двигалась, дышала, словно живая, и, когда мой взгляд видимо стал слишком очевиден, растворилась, исчезла, а служанка напряглась, спрятала руки за спиной. Артефакт, позволяющий общаться на расстоянии, или же какой-то очередной, необычный фамильяр? Если это что-то типа пейджера, я непременно хочу это себе!

— Ну что, Ария, позволите нам вас отблагодарить? — Спрашивает Сисиль.

— Такой пустяк не стоит благодарности, я правильно говорю, Люциус? — Как всегда нерешительна Ария.

— Истинно так. Окажись любой рядом с моей хозяйкой, от подобной ерунды я мог бы защищать его вечность. — Выдав фразу, от которой хитрая Сисиль вновь не смогла удержать ауру под контролем, окончательно убеждаюсь. Нас пытаются очаровать, затянуть в какую-то пиздорезку.

— И всё же я настаиваю! Пожалуйста. — Склонила голову Сисиль.

— Пожалуйста, Люциус, мне бы очень хотелось с вами поговорить. — Так же отвечает поклоном Кристина. Что-то тут явно не чисто, они же ведь королевских кровей, ещё и прилюдно. — Пожалуйста, приходите к нам на ужин!

«Она хочет поговорить с тобой о глазе, владыка» — Хохоча, в моей голове заявляет Шалли. — «И ещё, я чуть со смеху не удавилась, когда её заклятье сработало наоборот».

Наоборот? В смысле, на меня целенаправленно использовали заклятье?

«Идиотка хотела подчинить себе владыку Дьябло, влюбить, ха-ха-ха, и пала жертвой собственных чар. Я хочу видеть это, хочу почувствовать, как о холодное сердце Князя тьмы разбиваются все женские мечты!» — трепетала от восторга Шалли.

— Ну конечно же мы придём! — не дождавшись моего ответа, встала с места вампирша. — Мы же теперь подруги, а это отличный шанс стать чуточку ближе, так, Ария? — Давит на малую Шалли.

— Люциус? — Наконец-то почувствовав неладное, вновь обращается ко мне малая, на что я лишь пожимаю плечами.

— Ваше слово для меня закон, госпожа. — Едва заметно задев Кристину плечом, слышу, как та ойкнула, вижу, как под чёлкой румянцем покрылись смуглые щёки, а тело всё дрогнуло. Извини, малышка, думаю сегодня я законно могу расслабиться и отблагодарить тебя за развязанные руки. За добро — добром, за зло… Может я даже в отместку выебу и четвертую принцессу руини. Слишком хитрые, слишком наглые, слишком красивые.

Глава 9

После занятий.

Топая и прыгая, весело попискивая, на втором этаже, в своей комнате в вещах копошилась Шалли. Глупая случайность, самоуверенность ребёнка, беспечная наивность цели, возомнившей себя охотником. Всё это в совокупности вылилось в личную победу вампира, ускорение её хитрых замыслов, финальная задумка которых оставалась не ясна. Хоть Шалли и послушна, а также безоговорочно верна, но на опасность, исходящую от её силы, нельзя закрывать глаза. Этот проклятый глаз, которым владела мелкая, и его сила для моей подопечной очень важны, вампир знала о нём, не предупредила меня, а значит, вполне возможно, сама хотела узнать, как магия подчинения сработает на Дьябло. Может это не ей, а мне повезло, что сила дала сбой?

Занимаясь подсчётом новой партии материалов, прибывших в мастерскую, Катрин и без нас выглядела озадаченной. Заказов на её голову свалилось на добрые полгода, а то и год вперёд. Всего лишь пара бесед, и вот, несмотря на вражду, действуя из личных интересов, с заказами к нам прибыли ребята от Коронет, Тау, Дан и ещё добрый пяток знатных семей, в числе которых после сегодняшних бесед появились Руини. Бедный, едва сводивший концы с концами дом Блекберри, в числе коего проклятое дитя и сексуальная мамочка, начинал свой путь к возвышению. С первых поставок, выполненных долговых обязательств, Катрин рассчитывала переманить на свою сторону ещё несколько портних, а с ними арендовать место на старом складе, что в конце улицы.

— Работы много, а будет ещё больше, когда возьмёмся за предложение Руини. — Говорила Катрин, в момент, когда я, ожидая Арию, тягал рулоны ткани из угла в угол. Мда… Отказываться от работы, заработка, заказов знати, о делах с которой и мечтать не могла, эта женщина не собиралась. Честный и порядочный трудоголик. Опасно, в первую очередь для её красоты и здоровья. Подловив момент, когда бумаги заполнены, а хозяюшка тянется к полке шкафа с другой «отчётностью», я пристраиваюсь сзади, кладу руки на упругие, закрытые грубыми тканями бёдра.

— Прошу, не перенапрягайтесь. — Пальцы сжали ягодицы, Катрин тяжело вздохнула, а после, двинув резко задом в мою сторону, оттолкнула. Обернувшись ко мне, с румянцем на щеках и улыбкой женщина просит:

— Заботься об Арии, защитник Люциус. Обо мне беспокоиться не надо.

К сожалению, на этом всё моё общение с богиней сего дома завершилось. Слева показался старый егерь, с парой молодых мордоворотов-сыновей, что помогали с разгрузкой. Сбоку, пыхтя, тянула в мастерскую вёдра с водой рабыня… «Бля, языка что ли нет попросить? Столько мужиков вокруг». В общем, дела. Все и всё вокруг в делах, хотя так оно и должно быть. Ведь ещё вечер, рабочий, а это не просто дом, а магазин, цех, и теперь ещё склад. Одним словом, проходной двор, в котором ни потрахаться, ни пококетничать, ни даже нормально поприставать.

Взбодрить моего скучающего между ног товарища сегодня должна была одна из сестричек Руини. Желательно обе, можно по-отдельности, а можно и сразу. Для достижения мною желаемого, для проверки, на что способен этот «сглаз», необходимо задержаться на подольше. По возможности, остаться на ночёвку, а для этого необходим определённый минимум. Подарок в виде алкоголя, какая-то выпечка, затем долгие животрепещущие истории, за которыми мы засидимся допоздна, ну и конечно же личная заинтересованность хозяек в нас. Для последнего требовалось меньше всего. Мне просто нужно от себя выразить желание хозяйки остаться, поиграть с Кристиной, сказать чего-то многообещающего и в то же время недающего никаких гарантий, ну а дальше…

В штанах стало тесно. Эти красноглазые красотки чертовски горячи. Смуглые, ухоженные, приятно пахнущие, одна с длинными тёмно-фиолетовыми косами, вторая с длинными, ровными и послушными волосами. Они — высшая знать, гордость семей и самый дорогой товар, используемый для политических браков. То, что у них между ног, сокровище… И я собираюсь сегодня что-нибудь разграбить. Но перед этим нужно предупредить егерей.

К моменту, когда карета была подана, Ария и Шалли выглядели как две балованные знатные девчушки. Ленточки, улыбочки, переглядочки, кокетство со стражей, пререкание и подтрунивание над Катрин. Ария выглядела счастливой, копируя поведение подруги, не позволяя её попыткам со всеми подружиться перейти рамки дозволенного, вела ту под локоток Шалли.

— Люциус, за мной! — Проходя мимо, как обычный господин командует слуге, с тем же тембром, отдала приказ Ария. Хе-хе, забавно, мне даже понравилась эта легкая высокомерность. Склоняю голову, собираюсь сделать шаг, как тут слышу голос вампирши:

— Не слышал что ли, Люциус, тебе же сказали, за нами! Он, наверное, одеревенел от вашей красоты, подруга… — Девочки вновь радостно хихикают. Лишь на мгновение оглянувшись, Ария, слегка опустив подбородок, извинилась передо мной, а вот Вампирша. Она точно нарывалась на очередное постельное наказание, порку.

— Как вам будет угодно. — Опустив взгляд, следую к карете, полностью игнорируя демоницу.

«Старайся лучше, Шалли».

Резиденция Руини, место куда нас везли, оказалось за городом, опасно. Всё, как и у всех. Сначала высокая каменная стена, метра три. По бокам небольшие площадки в виде вышек, на которых стоял дозор, контролируют выстриженный и вырубленный до стен лес. Когда въехали за стену, тут же почувствовал духовный барьер, ещё несколько тоненьких, магических. Хрен знает, повредил я их своим появлением или нет, никто вроде и слова не сказал, так что, наверное, всё прошло хорошо. Когда карета остановилась у фонтана в виде паука, из приподнятой попки которого вверх била вода, я думал лишь о том, насколько большое и пустое это место. Очень мало стражи, нет сада, привычных для современной аристократии оранжерей и клумб. Лишь лужайка, большая, длинная, дорожки вдоль неё, да пара беседок, выполненных из белого дерева.

— Первая и вторая принцессы испытывают отвращение к периоду цветения. — Заметив мои взгляды, говорит всезнающая Шалли. — Некая болезнь, она бьёт по их лёгким, потому и столь скудное для глаза зрелище вокруг.

— Аллергия — это нормально. — Издеваясь над вампиршей, упрекнул грубым словом и холодным взглядом.

— А… да… — Холод моих слов и лёгкое раздражение напрямую коснулись её сердца. Вампир тут же помрачнела, едва заметно припустила голову. Одна лишь Ария всё продолжала восхищаться и, таращась в окошко, давить восторженную лыбу. Казалось, нет вещи или места в мире, которое её не удивит. Хотя, оно ведь и понятно, за город эта пигалица выбиралась… Да почти никогда не выбиралась. Нужно это исправлять, показать мир, может даже когда-нибудь, отправиться в плавание на корабле. Ведь я тоже никогда не знал его, настоящего моря, а с ним той причины, по которой многие зажиточные «крестьяне» так любили дорогущие круизы. Хе, может ещё и русалку какую в море б поймал, а после…

— Опять думаешь о чём-то пошлом, Люциус. — Внезапно, подловив меня на отвлеченности, сердито говорит Ария. Бля, совсем забыл, что мы эмоционально связаны. Стоп… Точно, мы ведь эмоционально связаны, а что тогда с Арией происходит, ну… Когда я мать её или Шалли… Ой бля, а об этом я не подумал.

— Извините, госпожа. — Склонил голову. — Вы видите меня насквозь.

Двери нам открывает дворецкий семьи Руини, выбраться девушкам в свою очередь помогаю я.

— Ничего страшного, ты же всё-таки мужчина, — спустившись на белую плитку, как само собой разумеющееся, заключает Ария. — Только я попрошу тебя не приставать к слугам, и ещё, извинись перед Шалли. Не знаю, что ты успел натворить, но уверена, это из-за тебя она грустит.

Хоу… Кинул косого в сторону вампирши. Я что, переборщил, почему она в лице переменилась? Вроде всё в привычной манере, думал даже, что это её заведет.

— Какая обидчивая… — Выдал в слух я.

— Люциус! — Возмутилась Ария.

— Дорогие гости! — Послышался вверх по лестнице голос Сисиль. — Вы прибыли даже раньше, чем мы ждали. Простите, что не успела встретить вас лично.

По высокой лестнице, стуча каблучками, спускалась Сисиль. Глубокое декольте, открытые плечи, руки, разрез на платье от бедра до самых туфелек.

— Общение нарушено. — Едва шевеля губами, опустив подбородок, говорит Шалли. — Чувствую неладное, врага, Люц…

— Люциус! — Послышался голос Кристины. — Ой, и вы, дорогие гости, я так рада! — Настолько влюбилась, что забыла о манерах приличия и с порога особняка выкрикнула имя слуги? Ария, мне кажется, эта особа может потеснить тебя на пьедестале идиотизма.

— Глаз с Арии не спускай. — Подняв голову, отдал команду Шалли, и та ответственно делает шаг к нашей дурачке, едва не прижавшись к той. На вампира можно положиться.

Началась обычная, церемониальная возня, приветствие, знакомство со старшими слугами, после экскурсия вокруг особняка, выдуманный рассказ о любви родителей к лугам и полям. Затем, когда Кристина, едва не повиснув на мне, заявила о желании освежиться, нас приглашают в дом. Там я обмениваюсь презентом с рыжеволосой… Эм… Как её вообще звали? А не важно, передал бутылочку вина из личных запасов Катрин. Рыжая такого хода не ожидала, Кристина, не отлипавшая от меня, так же оказалась в замешательстве и сразу же послала своего личного слугу за ответным презентом. Постепенно, без особых стараний, мне удавалось следовать заранее намеченному курсу. Заинтересованная во мне Кристина радостно улыбалась каждый раз, когда я, после того как наполнял бокалы хозяйке и Шалли, подливал лично в её. Играя роль очарованного, околдованного, я копировал этикет профессиональных дворецких, не смея отказывать или как-либо противиться воле хозяев дома, делал всё, о чём попросят. Сисиль пристально наблюдала за тем, как её сестра обхаживает меня, как всё сильнее и сильнее пытается отдалить от своей хозяйки, увести разговор с темы «о делах и семье», и вывести его на тему «о нас и о любви». Я был максимально спокоен, старался не глядеть в такое же, глубокое, как и у четвертой принцессы декольте. В нём, при моём то росте, без труда можно было разглядеть очертания розовых сосочков и даже пупка. При всей эротичности Кристины, её жалких попытках коснуться меня и, даже когда прибыли музыканты, со мной потанцевать, магия её не действовала. Неумело кружась под скрипку, мы несколько минут смотрели друг другу в глаза. Она пьяна, периодически наступала на носочки моих туфель, я в свою очередь, будучи медведем, так же едва не наступил ей на ногу. Кристина — сногсшибательная девушка, эротичная, красивая, воспитанная и очень милая, почти что девочка-пай. Таким как раз нужны рыцари, сильные, независимые, грозные, ей нужен пай-мальчик, примерный герой, а я ведь наоборот, злодей.

Во время танца мы ни на секунду не прекращали беседу. Когда девушка не знала, что сказать, о чём-то начинала думать, я, зная её чувства ко мне, тут же начинал осыпать её лестью с ног до головы. Сначала это были неумелые комплементы о доме, затем приёме, алкоголе, общении, музыке, танце… И после о… Мягкости рук, прелести её парфюма, красоте платья и невероятной выразительности «самых красивых глаз».

Уже после первого танца две сестры, вместе удалились в «уборную», по настоянию Кристины отправились «что-то обсуждать». Я же в свою очередь наконец-то смог вернуться к Арии.

— Люциус, ты же помнишь, что я говорила тебе перед тем, как мы зашли в резиденцию? — С лёгким укором в голосе спокойно спросила Ария. Конечно же она ревновала.

— Помню. — Ответил я, опустив голову.

— Так вот, забудь. — Внезапно выдала Ария, а после, поглядев на вампиршу, как-то коварно улыбнулась. — Действуй в интересах нашей семьи, защити меня и… — девочка икнула, подзывает меня рукой, заставляет наклониться, подставив ухо. — Шалли всё сказала, не позволь ей себя украсть!

Ай да чертовка… Из поклона кинул взгляд на вампиршу, закинув ногу на ногу, словно не слышала нашего разговора, она попивала вино, довольная моим внимание, словно ничего не было, глядела в потолок.

— Это будет сложно, — отвечаю я Арии, — очень сложно, её магия сильна, но, госпожа, пока с нами Шалли, мы всё преодолеем. — Взяв ладошку Арии в свои руки, коснулся тыльной стороны губами. Малая смутилась, но руку не одернула. Вдали послышался знакомый цокот двух пар каблучков. — А пока, прошу, полностью сосредоточьтесь на Сисиль, если потребуется, идите на уступки, семье Блекберри необходимы такие друзья.

— Есть! — Словно я хозяин, а не она, рьяно выдала малая, после чего её тут же за плечо ущипнула Шалли. — Действуй, Люциус, мы поможем… — Шепчет Ария, и наконец-то демонстрирует мне свою красивую, но в то же время наигранную, скопированную у вампира улыбку. Она учится понимать, маскироваться под окружение и его правила, это не может не радовать.

Все вновь возвращаются за стол, хозяйки, хихикая, представляют нашему вниманию две бутылки какого-то особенного, очень далёкого и экзотического вина. Столь щедрый подарок оказывается слишком опасен, а состояние уже слегка охмелевшей Арии говорило о том, что следующая доза спиртного может стать последней. Чем дольше мы сидели, тем менее уверенно держалась малая, в то время как Шалли выглядела подобно стеклышку и даже смогла удивить всех нас фокусом. Из тени собственной руки, она, на потеху публике, вытянула бутылочку дешёвого, сладкого и слабого напитка. Каким-то образом, вампир играючи вышла из положения, где ей навязывали подозрительный алкоголь, заставила его пить именно меня, а сама стала подливать Арии. К моменту, когда в больших, идеально чистых окнах взошла луна, малая была в какаху, едва не спала на столе. Так же, не постеснявшись распивать свой элитный алкоголь, к слову, который, кажется, был не отравлен, наебенились и Сисиль с Кристиной. Они пили меньше нас, всегда давали гостям больше, а по итогу едва могли командовать слугами. Блять… Не такого дня примирения я ожидал.

Приглядывая за тем, чтобы Шалли не позволила Арии свалиться с кресла, я поднимаюсь из-за стола.

— Благодарю хозяев за столь радушный приём. Время позднее, завтра у всех много дел, потому…

— Минуточку! — Вскочила Сисиль, а после, растолкав сестру, в открытую, будучи тоже угашенной, кивает на меня, мол: «ну давай, действуй сук!» Сама беспалевность блять, даже их слуги покраснели со стыда, вместе со стражей попытались влезть, но были посланы очень и очень грубо. Рыжая подружка номер один вообще перестала «базар фильтровать», поразогнала всех, оставляя исключительно нас пятерых за столом.

— Время позднее… — Понимая, что сестра всё, говорит Сисиль, — мы все пьяные… Давайте спать вме… ик… Ой… — Слуг рядом не оказалось, не устояв на высоком каблуке, она, заваливаясь на спину, едва не ушла пластом. Пришлось реагировать, помочь, придержать. Боже, ну и на кой хер так напиваться, кого вы споить пытались? Гляжу на уткнувшуюся головой в стол Арию и Шалли, что с виду вроде трезвая, но пипец как непривычно тихая. Может борется с интоксикацией внутри при помощи силы? Ладно, ждать помощи неоткуда…

— Принцесса Сисиль, вряд ли дальнейшие переговоры можно проводить в таком виде… — Говорю я, придерживая ту за талию, пытаясь усадить на стул. Ебать такое, когда оно в любой момент может начать рыгать, или не дай бог обделаться… Да простят меня извраты всего мира, но нет. Не хочу.

— Спать вместе… — Заваливаясь на меня, хохоча, обхватывая за фрак, повисает на мне Кристина. Да блять, вы издеваетесь?

— Шалли, помоги… — Прошу я. Но та словно оглохла. — Ш… — горло что-то сдавило, едва открыв рот, понимаю, не могу сказать и слова. Это не вампир замерла, это не я умолк, а время вокруг нас остановилось, замерло. Спиной ощутил холод, словно мир исказился, и возникло там нечто намеревавшееся убить.

Двигаться с одеревеневшим телом, оказалось сложно, настолько, что лишь при повороте корпуса я вижу, как рвётся одежда на мне. Остановка времени, моё личное шестое чувство, а также сила владыки тьмы, спасают от пронзающего укола в сердце. Тонкий словно спица ножик вспарывает мне живот, убийца в слоумо проваливается в сторону стола. Мы поравнялись, пересеклись взглядами, и в глазах его я увидел истинный ужас.

Ну здравствуй, сталкер!

Глава 10

Остановка времени, ускоренное восприятие, скрытие присутствия, рывок и выпад, который сложно предсказать. Кинжал сталкера вспорол рубашку, фрак — сукин сын испортил мой очередной костюм.

Мы пересеклись взглядами лишь на секунду, этого хватило, чтобы увидеть его удивление. Отклонившись спиной назад, я пытаюсь схватить его за руку. Мои пальцы только коснулись одежды, как этот ублюдок исчез, испарившись прямо у моего носа. Вот это точно телепортация! Опираясь исключительно на предположения и не чувствуя присутствия, оглядываюсь назад — пусто. И тут же бешеная жажда крови ощутилась немного выше, прямо над моей головой. Только и успев поднять голову, глаза в глаза я вновь встречаюсь с человеком в балахоне. Он победоносно скалился, уже празднуя победу, клинок его был выставлен вперед и медленно, в слоумо, двигался ко мне.

То ли действия ускорения времени моего врага закончились, то ли я, наконец-то, привёл тело в боевую готовность. Быстрый и стремительный враг стал подобен черепахе. Я мог убить его одной пощёчиной и решил попробовать кое-что другое. Языком выковыряв из-за зуба виноградную косточку, просто плюнул ей в него, вновь уклонившись, уйдя чуть в сторону.

Косточка словно пуля пробила бедро убийцы. Потеряв меня из виду, ошарашенный резким изменением цели, нападавший вонзает клинок в деревянный стул. По инерции он животом налетает на спинку, ударившись головой о край массивного стола. Бряцанье посуды, визг, крики — девки пришли в себя и тут же вновь застыли вместе со временем. Теперь я отчётливо понимал, чувствовал приближение очередного врага, нет… нескольких сразу. Оборачиваясь к дыре в окне, слышу взрыв, чувствую как разнесло стену, подхватываю со стола поднос — металлический, он как метательный диск. Двое нападавших с саблями, как у ниндзя, летят на меня, ещё шестеро, приземлившись у стены, в рывке кидаются в разные стороны. Вооружены сюрикенами, метательными кунаями, ножами, иглами. Быстрые и резкие, они пытаются обойти меня со флангов, выбирая новых жертв и целясь в перепуганных хозяек дома.

Недооценивают меня⁈

Поднос швыряю прямо между двух атакующих в лоб шиноби. Они шли близко, и железка, оставив за собой в воздухе кровавый след, прошла через них, вылетев в дыру в стене. Шиноби, атакующие меня, ещё не успели осознать тяжесть ран и рассекают своими саблями воздух. Очень медленные, успеваю сделать полшага назад. Держа остальных «гостей» в поле зрения, ногой выбиваю стул из под первого отключившегося бандита. Стул с хрустом улетает вправо, в след за ним, подорвав скатерть, белой завесой прикрываю правую сторону, и, левой рукой, пустив когти в древесную породу, швыряю в тех, кто слева, огромный стол. Девки прикрыты с обеих сторон, у меня пара секунд, за которые нужно разобраться с центром.

Двое раненых в живот только и успели приземлиться, оценить степень своих ран после первого неудачного удара, поднять оружие. Я не дам им опомниться, ударить вновь!

Одним правым колхозным боковым раскалываю выставленный блок из стальной катаны, металлического налокотника, ломаю шиноби руку, ребра, сношу позвоночник. Кулак проходит дальше, насквозь, ударяется прямо в лицо второго, того, кого пытался прикрыть первый ниндзя. Ужас, пред надвигающейся, неотвратимой смертью, увидел я в его глазах прежде, чем ударная волна снесла ему голову, рёбра и разбросала остатки тела по комнате. Словно комара, прихлопнув. Я увлёкся, потеряв контроль над силой, размазал этих двоих по полу одним ударом. Форма кулака моего стала меняться, кости выворачивались, выступили черные когти — вот-вот и потеряю контроль, стану вновь Четырехруким Дьябло!

Торопясь, слышу, как лезвия продираются сквозь белую, не успевшую опуститься на землю скатерть. Двойка справа, вооруженная сюрикенами и метательными ножами, иглами, пытаются достать Кристину. На пути к ней испуганная Ария, а перед ней, как щит, стоит Шалли. Сейчас она казалась такой медлительной, полностью отличающейся от той, которую я видел при нашей первой встрече. Что это? Моя личная недооценка её возможностей, игра вампира на публику или это я сам так сильно изменился…

Взглянув на тех, кто был слева, выдыхаю, не скрывая разочарования. Впечатавшийся в стену, в камень стол, по бокам от крышки, оставил огромные пятна крови. Слишком резко бросил этот массивный кусок дерева, сам испугался, слегка запаниковал и прихлопнул левых так же, как и нападавших с центра, одним ударом. Не зная, сколько ещё врагов ждёт снаружи, стоило и последних побыстрее замочить. Да только красивой победы мне тогда не видать.

Будучи выше власти обычного времени, спокойно подбираю зависшую в воздухе вилку. Становлюсь между девушками и последними убийцами.

— В сторону, — произношу я медленно. Время, отвечая моим пожеланиям, чуть ускоряется, тело становится тяжелее. Осторожно перенаправляя все брошенные в девочек метательные предметы и помня, где находится враг, левым хайкиком пробиваю сквозь белую скатерть. Два тела, навалившись друг на друга, отлетают к дивану.

— Люциус, осторожно! — Воскликнула Шалли. Из дыры в стене показалась голова с трубочкой, плюнувшая в нашу сторону отравленным дротиком. Цель вновь не я, Кристина! Внезапное появление седьмого, коего я не почувствовал, стало сюрпризом. Выставив руку, мизинцем и безымянным пальцем, еле-еле успел схватить снаряд, а после со всего плеча метнул в стрелка. Игла прошла сквозь череп, оставив в нём маленькую точечку, после чего тело сваливается с выступа и со шлепком падает на лужайку.

Словно отрезвев от испуга, Сисиль прижимает к себе Кристину, во всё горло зовёт стражу, сдерживая в правой руке волшебную палочку. Интересно, где она всё это время её прятала?

Ария так же напугана, как и Кристина, но в отличие от хозяйки, куда более сдержана, собрана, можно сказать, даже почти готова драться. Хуже других дела с Шалли. Хоть она и чувствовала неладное, раньше других ощутила присутствие чужаков, скорости реакции вампира не хватило. Её как-то обманули или же околдовали? Если бы не моя экстраординарная сила, в одиночку с такой толпой она точно не справилась. Гости оказались очень быстрыми, настолько, что их появление даже меня заставило понервничать. Если бы они сразу били по нам всем вместе, атаковали вместе с тем первым, то, наверняка, хозяйкам дома пришёл бы конец. Может, даже и Шалли бы ранили, ведь инстинктивно я бы кинулся прикрывать именно Арию. Это значило, что остальным троим пришлось бы терпеть. Однако враг допустил просчёт, позволив себе атаковать не синхронно, а двумя группами. Что дало мне дополнительные секунды прийти в себя, «озвереть», а большего и не требовалось.

Подойдя к двум завернутым в скатерть, я думал скрутить их, связать, пока не очухались. Бой с коллективным врагом, сдерживание в столь щекотливой ситуации давались мне плохо. Приподняв скатерть, вижу выпученные глаза, зубы, сломанные шеи, языки в перемешку с костями черепа. Не стоило целиться в голову… Два трупа. Ладно, был ещё тот, что головой на стол налетел, кажется, самый быстрый из всей этой группы. Ещё и телепортацией владел — опасный пидрила, стоит сломать ему руки и ноги, так сказать, вырвать ему крылья. Жестить перед девочками не хотелось, а пришлось. Найдя это чучело в горах битой посуды, сначала наступил ему на лодыжку, до хруста, потом на вторую. Затем были руки. Ломать не стал, лёгкими, осторожными пинками, заставив сучонка очнуться от боли, просто выбил их из суставов. Он так корчился и кричал, что мне на мгновение показалось, я перестарался. Извини, дружок, это не я ведь тебя пытался убить первым, а ты меня.

Взяв его за капюшон, отрываю от земли, чувствую неладное. В зубах его что-то блестнуло, повернув голову в сторону сестричек, он попробовал плюнуть в них из уменьшенной копии трубки. Такой же, которой стрелял противник ранее. Движением руки, в этот раз уверенно ловлю иглу в кулак. Одним и тем же приемом, ещё и за минуту, меня не удивишь. Урод что-то прикрикнул, неестественно двинул челюсть в сторону, кажется, хотел зубом что-то раскусить.

— А ну-ка! — Сунул тому в рот пол своей кисти. Туда, где, как предполагал, могло что-то храниться. Так и есть, пальцы нащупывают какую-то мякишу, застрявшую в дырке жевательного зуба. А сверху… о, дальний кусающий зуб слегка заточен. — Ха, значит, вырву оба, сначала нижний. — Взяв пальцами зуб, рывком заставляю нападавшего скулить и выдираю дырявый зуб. Меня пытаются укусить, безуспешно — его заточенные клыки обламываются о мои напряженные, покрасневшие из-за всплеска силы пальцы.

— Демон, чудовище… — Мычит ниндзя.

— Пациент, молчите. — Раскрываю его рот пошире, запуская вторую кисть, оглядывая зубы переломанного пленника. — Процедуры ещё не закончены. — От греха подальше вырываю такой же зуб справа. Он вроде казался здоровым, но для его же блага, чтобы не думал, что с собой делать.

Сказать, что парню было больно, ничего не сказать. Кровь лилась из его рта, требовался целитель, но в целом я очень надеялся, что допрос тот сможет пережить. Или, по крайней мере, Шалли успеет взять его под свой контроль.

— Шалли, ты долго… — Глядя на вампиршу, вижу, как та, прижимая к своей груди напуганную Арию, косится на меня как на настоящее чудовище. А малая прям дрожит, пищи в свою подругу.

— Ну ты и чудовище, так поступать с зубами… — Морщится от неприязни вампирша.

— Там был яд. — Оправдываюсь я. — Капсула, — показываю зуб, и Шалли отворачивает взгляд в сторону.

— Садист. Любимчик зубных фей. — Выплюнула недовольно вампир, а после, вытащив из блузки похожую на оружие убийц иглу, быстрым и незаметным для человека броском, всадила пленнику в шею. — Ария, подожди, нужно пообщаться с этим господином, пока он в мир иной не отошёл.

Отодвинув в сторонку малую, вампир слегка слукавив, подходит ко мне, начинает читать какое-то заклятье. Шалли соврала, когда сказала «пока он жив». Именно она добила его тем метким броском иглы куда-то в затылок. Лицо убитого спешно стало багроветь, глаза закатились, а губы мгновенно посинели.

— Кто тебя послал? — Спросила вампир, как я тут же услышал чьи-то быстрые, резкие шаги у дверей. Кажется, это бежала стража.

— Мужчина, — промычал зомби.

— Конкретнее, фамилия, имя! — Крикнула вампир, и тут же двери распахнулись, к нам врывается стража. Начинаются крики, от нас требуют немедленно поднять руки, отойти, подчиниться. Но нам не до них. Встаю между вампиром и стражей. Отталкиваю тех, кричу на них, махая руками и указывая в стороны. Нам нужно имя, заказчик, какая-то минута времени, но эти сукины дети словно целенаправленно пытаются помешать добраться до того, с кем говорила Шалли.

— Прочь с дороги! Мы личная гвардия Руини, обязаны допросить убийцу! — Пытается толкнуть меня страж, и несколько похожих ему огибают меня с боков, тянут руки к Шалли.

— Прочь! — Движением кистей, едва заметным косанием, расталкиваю тех, укладывая на спины.

— А х ты, сукин сын, смеешь защищать врага дома⁈ — Схватился за меч главный крикун, замахнулся, намереваясь разрубить меня и стоявшую позади Шалли. Чуть наклонив голову, вижу, покойник что-то рассказывает взмокшей от волнения вампирше. Блять, значит, придётся ещё немного поиграть в злодея. Ударом под дых, смявшим цельно металлический нагрудник, заставляю воина осесть, обмякнув на столько, сколько позволяли его латы, упасть в мои руки. Вот же питушара крикливый, я бы и тебя с радостью допросил. Трое из пяти ворвавшихся на полу, двое перекрывают мне путь до изумленных испуганных сестричек. С трудом поднимаясь с земли меня опять посыпают проклятьями. На улице настоящая паника, крики, на нас сыплются тонны угроз и гневных обещаний.

Внезапно со стороны стены слышится щелчок арбалета от того, кого я так же не почувствовал.

— Сука! — пискнула Шалли, и я… НЕ УСПЕЛ⁈ Лишь обернувшись, вижу стрелка в светлом балахоне с странной формы арбалетом в руке. Он всадил стрелу, но не в вампиршу, а прямо в голову зомбака. Его оружие, зачарованное, было живым; более того, это фамильяр. Быстрый, скрытный, ударом со спины он сумел застать меня врасплох и показать, как к нему я должен относиться.

— Ой… кажется, я промазал. — Перезаряжает арбалет стрелок. В дыру с улицы просовываются ещё пару бойцов, в двери вбегает ещё с полдесятка. Всё лезут и лезут. — Обидная досада, а ведь хотел прихлопнуть эту чертову демоницу.

— Госпожа Сисиль, госпожа Кристина, спрячьтесь за нами, мы защитим вас! — Стража занимает построение; ситуация продолжает усугубляться, выходя из-под контроля. Хули эти две засранки молчат? Языки проглотили?

— Сисиль… — Обращаюсь к девушке. — Что всё это значит?

— ВЫ на территории Руини и обязаны подчиниться! — Крикнул арбалетчик. — Ария Блекберри, вы задержаны за покушение на принцесс…

Я оказываюсь прямо у пиздабола; одной рукой вырываю арбалет, второй — беру за горло, поднимая над землёй.

— Ублюдок! — Кричит его напарник и клинком бьёт меня в спину рубящим, хлестким ударом… ударом в полсилы. Моя одежда вспорота. Арбалетчик в моих руках трепыхает ногами, я же в свою очередь внимательно слежу за тем, что происходит за спиной. Никто и пальцем не пытается тронуть Арию, Шалли, всё внимание солдат исключительно на мне. Ещё несколько ударов мечом обрушиваются на мои руки, спину и ноги. Как о камень бьются. Я серьёзен, зол и понимаю. Кое-кто, даже нападение на свою хозяйку, мой добрый жест пытается вывернуть в свою пользу, заставив нас остаться. И я лично, с большой радостью бы остался, но так было до того, как эти сукины дети, эти выродки, шакалье племя посмели обвинить Арию в том, чего она не делала.

— Ария подозреваемая? — Спрашиваю я у барахтающегося в моих руках фиолетоволосого арбалетчика. — Что ж, тогда что мешает мне убить всех свидетелей: тебя, твою принцессу, её сестру, уйдя отсюда никем не пойманным? Что останавливает меня? Отвечай, иначе… — Сдавливаю пальцы.

— Опусти его, Люциус! — Кричит Сисиль. О, чудо, к ней вернулся голос. — Он не виноват, он просто исполнял мой приказ!

— Эти тоже исполняли твой приказ? — Подняв арбалетчика ещё выше, кивнул в сторону трупов убийц.

— Нет… Мы… я… Эти убийцы, не знаю, чьи, а… он должен был любой ценой задержать тебя, чтобы ты остался, служил нам и нашему роду. Кристина должна была очаровать тебя, мой верный страж, привлечь к ответу за изнасилование девы благородных кровей. Мы хотели…

— Достаточно! — Кинул я к ногам Кристины и Сисиль безымянного стрелка. Этого гада, ведущего двойную игру, стоило убить прямо сейчас, но сделал бы я так, то у Руини и впрямь появился бы повод ненавидеть, преследовать и даже покарать семейство Блекберри.

Ария, с глазами, полными слёз, глядит на сестёр Руини, не веря своим ушам, переспрашивая:

— За что? Люциус… он, они с Шалли спасли вас, они спасли ваши жизни… За что⁈ — Кричит во всю глотку Ария. — За что вы с ним так⁉ Люциус ведь хороший!

Я подхожу к малышке, обнимаю её; она порывается ещё что-то кричать, грубить, обзывать, но я, вытянув из кармана платок, прикладываю его к её рту. Прижимаю к себе. Она в истерике, ещё пьяная, злая, напуганная, требующая справедливого отношения в очень несправедливом, жестоком мире. Она ещё слишком маленькая. Наверное, всё, что дальше будет происходить с Руини, не моё дело. Хотя я бы не был собой, если бы не попытался и сюда сунуть своё жало.

— Ваш стрелок и верный слуга целенаправленно поразил последнего из выживших нападавших. Коего я с трудом скрутил, а после, вырвав зуб с ядом, сумел сохранить в живых для допроса. — Взглядом указываю на валявшегося на окровавленном ковре арбалетчика. — Если хотите жить, принцесса Сисиль, настоятельно рекомендую допросить ублюдка, со всей своей свойственной вам бесчувственностью и жестокостью.

— Стража, пропустить! — Услышав мои слова, всё так же прижимая к себе Кристину, командует Сисиль.

— Спасибо, Люциус, мы сделаем, как ты скажешь. — Глядя мне в след, произнесла Кристина.

— В сраку себе своё спасибо засунь, дура. — Блеснув такими же красными, демоническими глазами, рыкнула Шалли, а после добавила: — Вот ведь две тупорые сучки, такой вечер всем нам испортили!

Глава 11

— Вот же гниды! — Швырнув в угол дверную ручку, которую вырвала и погнула в порыве гнева, крикнула Шалли. Ария и вампирша, будучи обозленными, отказались от предоставленной кареты. Путь домой ночью в полупьяном состоянии, сквозь пригородные дебри, затем стены и улочки оказался выматывающим и гнетущим. По всем канонам такого путешествия мне казалось, что нас атакуют на обратном пути. Какие-нибудь бандиты, восставшие из могил вурдалаки, коллеги тех же неудачливых убийц или какая-нибудь мифическая нечисть, о которой я ни слухом ни духом. Весь путь до стен находился в полной боевой готовности; на нервах я едва сдерживал себя, чтобы не утратить человеческий вид. Дальше, уже когда пересекли черту городских стен, закинув выбившуюся из сил Арию себе на плечи, смог ощутить некую мнимую безопасность. Всё же, одно дело чужой лес, а другое…

— Ебучий город. — Завершив мою мысль, выплюнула в ночь Шалли. — Что с этими людьми не так? Жадность окончательно лишила их рассудка? Ополоумели, одичали, они… они охуели там все!

Наш визит домой был громом среди ясного неба. Видя дочь в нетрезвом виде с красными, заплаканными, ещё сонными глазами, «Богиня всех портных» устроила мне разнос, потом допрос с пристрастием. Едва пряча свою злобу, Катрин требует от меня действий. Всё зашло слишком далеко, нужно отказаться от позиции наблюдателя, нейтрала. Стражник в моей роли, фамильяр друга семьи — Люциус не смог и не может выполнить своё обещание, обеспечить спокойную жизнь этой семье. Значит, пора взяться за дело ублюдку, убийце, предателю собственного народа, Князю тьмы Дьябло. Тогда в этой сраной резиденции мне повезло сдержать себя в руках. За убийство Руини или их слуг, если бы не требовалось сдерживаться, находиться в человеческом облике, смог бы я тогда почувствовать этого арбалетчика, его выстрел? Парень обладал по истине неприятным фамильяром, арбалетом, выстрел которого не только мощнее обычных, но и при этом сложнее услышать, да и снаряд почти невозможно почувствовать. Катрин тоже с помутневшим от ярости рассудком требовала от меня некой справедливости, мести, приплетая сюда Руини. Ярость в её глазах, ярость в душе очнувшейся Арии сжигали меня изнутри. Их эмоции были настолько простыми и прямолинейными, что единственное желание, которое я мог испытывать, находясь в доме, это — желание убивать.

В виду последних действий эта мысль не казалась такой уж и плохой. Слишком я тупой для игр в «умного владыку, прячущегося в тени». Мне проще использовать собственную силу, тактику запугивания, порабощения, подчинения путём взятия в заложники, вымогательства, шантажа. Академия Латимор, со всеми её учениками, отлично подходила для создания «обменного и разменного фонда». Её драгоценные ученики, с которыми я так старательно пытался подружиться ранее, своими делами семью Блекберри довели до ручки. Наблюдая за всем этим блядством, когда за спасение тебя же ещё и наказывают, разрушение королевства не кажется такой уж плохой идеей. Что плохого в порабощении мира? В его перестройке, внесении в него моего личного «понятия о справедливости»? Сила у меня есть, подопечные, в лице той же Шалли, тоже, наверняка, по округе ещё шарится огромное множество дьяволопоклонников, и, наверное, мне не следует их убивать. Наоборот, сейчас размышляя об уничтожении правителей мира людей, произошедшее в катакомбах под академией, больше ошибка, чем какая-то победа. В дальнейшем следует пересмотреть свои планы и отношение к культистам.

Катрин помогла Арии помыться. Затем, находясь рядом с ними, держа светленькую мазолистую ручку в своих больших, сильных руках, я дождался, когда Ария уснёт. Успокоил Катрин, со всей свойственной мне серьезностью уверил, что завтра всё изменится. Предупредил о кое-каких задумках, попросил написать письмецо одной личности, а после отправился в комнату Шалли. Предстояло много чего обсудить. Самое главное — огромное количество врагов. Коронеты, Марлини, Тау, культисты, и теперь неизвестно откуда взявшиеся наёмные убийцы. Казалось, весь мир теперь вертится вокруг этой мелкой лавки, вскруживая головы всем тем, кто в центре.

— Узнала, кто организатор нападения?

— Тау и Марлини, — ответила вампир.

— Понятно, — ответил я. — Если бы убийцам удалось подстроить факт того, что наш визит как-то был связан с Коронетами, то это развязало бы руки Тау. Убийство одной из наследниц, в добавок похищение или также убийство человека с «искусственной силой», вынудили бы Руини выступить на стороне союзника, принять участие в грядущей войне. По крайней мере, так думаю я…

Вампир ничего не сказав, кивнула.

— Вы говорите о чём-то масштабном, возможно, о планах врага на три, четыре, а то и пять шагов вперёд. К сожалению, этот упырь не мог знать такого, да и убили его слишком быстро, — сказала Шалли. — Из тех крупиц, что получилось собрать, я узнала следующее: Тау хотели смерти Кристины, целью этого убийцы была именно она. Скорее всего, наниматели, боясь, что Кристина очарует вас или Арию, подчинит себе. Кто-то из пешек Руини опасался, что, благодаря вам, Сисиль, любящая до гроба свою сестру, обзаведется властью и силой, с которой легко потеснит и заткнёт за пояс любого конкурента, сделав её неоспоримой наследницей трона. Смерть Кристины и Сисиль выгодна другим наследникам, а с ними обеим сторонам — Тау и Марлини. Они сумели найти подход друг к другу и в итоге наняли элитный отряд А ранга. Командир которого претендовал на ранг S, и которого вы так легко вырубили.

— Командира? То есть, он был у них сильнейшим? — Спрашиваю я и в то же время понимаю, вот почему они не могли действовать синхронно. Этот хер, ворвавшийся в начале, просто был сильнее и быстрее последних. Может, они и стали действовать одновременно, но итог такой, какой мы знаем и имеем. Все мертвы. Мне стоило отблагодарить Шалли за проделанную работу, за её навыки, старание. Без её этой «воскрешающей магии» узнать даже это оказалось бы невозможно. Вот только, даже с этими знаниями, сложенными с тем, как поступили с нами сестры Руини, единственное, что я мог, так это позволить им умереть… Хотя есть ведь участь и страшнее смерти? Они хотели сделать из нас рабов, значит, мы поступим с ними точно так же. Лишь бы до следующего дня в академии дожили. Псы Марлини хотят рассорить Руини с Штольбергом, отделить их, а мы поступим по-другому. Кристина уже пала под действие собственных чар, не знаю, сколько продержится колдовство, но если мне удастся завтра вновь с ней встретиться, через неё я попытаюсь воздействовать на Сисиль, уговорить их встретиться с Софией, а там создать «тройственный союз». Мысль о Коронетах, о том, что Саломадра и её хозяйка не такие уж и плохие союзники, вновь поднялась на горизонте. Да, мы убили её брата, да, нагрубил балованной принцессе, назвал её потенциальным врагом, но это не помешало ей заявиться на обед, пойти в сад, сесть с врагами за один стол. Словно ничего и не было, пить чай, есть сладости и десерты с нами в одной беседке, вести непринужденные беседы — такая выдержка дорого стоит, показывает её истинный ум и силу. Хотя это и не отменяет факта её всецелой веры в святость и непорочность собственной семьи. Здешний мир слишком безумен, а человеческая жажда силы переходит все рамки дозволенного, того что можно называть «нормой». Долгое время я считал себя крайне отвратительной, мерзкой личностью, сегодняшние события показали и доказали… Я на фоне Руини — цветочек аленький. Хотя бы потому, что за добро, за спасение своей жизни никогда бы не отплатил попыткой обмана, ещё и пленением своего спасителя.

— Да, тот выродок с магией телепортации был сильнейшим, — с придыханием вспоминала бой Шалли. — Хотя командиров там, как я поняла, два.

— Два? Кто-то ушёл? — Тут же спросил я.

— А? Нет, нет, вы не оставили этим крысам и шанса. Вторым командиром, скорее всего, являлся человек с магией барьеров, — сказала Шалли.

Барьеры? Были ли там какие-то барьеры вообще?

— А можно поподробнее?

— Тот, кому вы голову иглой прошили, — с улыбкой тут же ответила вампир.

— А-а-а-а… точно, был такой. Коварный выродок, плюнувший отравленной иглой в Кристину. — Думая о его проступке и вспоминая детское: плюваться нехорошо, мне захотелось вырвать его нанимателю язык. А дальше, по списку, оторвать всё мешающее, болтающееся, исцелить и тушу беспомощную бросить у ног местных законников. Наказывать злодеев — работа органов правосудия и правопорядка.

Жажда убийства продолжала накапливаться внутри меня, моё тело начало источать цвет, словно красный туман вырывался из пор, просачивался через потрёпанную одежду, заполняя всё пространство в комнате. Эта аура, этот безумный кровавый туман, одурманил мою помощницу, собеседницу. Глядя на меня, по подбородку её покатилась тонкая слюнка; красные, очарованные туманом глаза смотрели на меня с животной похотью и жаждой секса.

— Мой господин… — Обняв, уткнулась головой мне в грудь Шалли. — Позвольте мне убить его.

— Кого? — Положив руку вампиру на задницу и запустив пальцы под юбку, я также ощутил появление рядом с домом знакомой ауры. Маркус, что он забыл здесь в столь поздний час?

— Пригляди за Арией. — Приоткрыв окошко и игнорируя лестницы, тут же выхожу в окно. Этот дядя просто так не приходит. Наверняка у него есть веская причина прийти ночью к тому, кого он сам назвал Дьябло.

Мужчина прикрывал себя тряпичным балахоном, старым в заплатках. Прижимаясь к стене узкого переулка, за собой он вёл ещё с десяток человек. С мешками за спиной, в неброских крестьянских одеждах. Среди скитальцев я видел несколько детей до лет десяти, ещё пару грудничков. Все прятались в тени, когда наставник, вглядываясь в окна нашего дома, искал кого-то знакомого, меня. Из окна я выпрыгивал, опираясь на прошлый опыт своих неудач. Напрягшись, испустив дух и опираясь на внутреннюю силу — магию. В этот раз на крыше соседнего дома мне удалось оказаться в полупрыжке; причём, сделал я это так быстро и тихо, что опытный авантюрист и все те, кто был с ним, даже не почувствовали моего перемещения.

— Куда он делся, тот мужчина в окне? — Тонким женским голоском пропищала озадаченная спутница наставника.

— Должно быть, заметил нас. — Ответил тот и был прав.

Спрыгнув с крыши, заставив всех позади охнуть от испуга, оказываюсь позади не успевшего среагировать констебля. Рука моя легла ему на плечо, чёрная аура с рожицами страха и отчаяния забилась в пламени над головой мужчины.

— Расслабься, добрый друг, это я.

— Люциус… боже правый… — Зная, что за спиной владыка тьмы, мужчина зачем-то упомянул бога. — У меня чуть сердце не встало.

— Зачем пришёл и кто все эти люди? — Держа того за плечо, на всякий случай готовлюсь к скрытому удару. Слежу за каждым движением наставника.

— Мы с семьёй и родственниками бежим из города, сегодня, сейчас. — Ответил тот. — А пришёл я лишь для того, чтобы предупредить тебя, Князь тьмы Дьябло. Все приготовления во дворце завершены, барон Рейвен, представитель армии, ведёт в город отряд адамантитовых авантюристов, во главе отряда авантюристка высшего ранга Ялта, её прозвали Вестницей Нового дня. Имена остальных её компаньонов держатся в секрете. Скорее всего, там будут последователи и прислужники магического ордена от Жоржолона Тодоро. Высока вероятность, что к группе Ялты присоединится и вторая группа, именуемая Сумрачными охотниками, чей командир сейчас в академии. Грядёт великая битва — объединение разрозненных групп сильнейших авантюристов с армией, церковью и орденом магов, целью которого является ваше убийство.

— Раз такая внушительная армия идёт сюда, зачем ты мне это говоришь? Зачем бежишь из города, прихватив всё своё семейство? — Я действительно не понимал, был ошарашен и удивлён. В первую очередь тем, что этот человек пришёл именно ко мне, а не сбежал, спрятался. Не понимаю его.

— Ха-ха, ваше спокойствие и реакция говорят сами за себя, Дьябло. — Нервно усмехнулся Маркус. — Даже два отряда адамантитовых авантюристов, отряды высшего ранга не смогли вас напугать. Хотя моё признание, оно ведь удивило вас, да? Я пришёл сюда к вам как простой человек, целью которого является одно — сберечь семью. Вскоре этого города, да и всей страны может не стать. Если так произойдёт, если начнётся очередная война между демонами и людьми, я прошу вас, молю… — Падает на колени Маркус, обхватывая мою штанину. — Умоляю вас, Князь тьмы Дьябло, не трогайте мою семью, не преследуйте нас, не таите зла, ведь я сделал для вас всё, что мог. И… вот ещё, да, точно! Дети, быстро, принесите его!

По требованию отца несколько спиногрызов школьного возраста притянули то самое заветное, большое зеркало.

— Я украл его из королевской сокровищницы. Уже за это меня могли казнить, начать охоту за моей головой. Но если внезапно не станет королевства, короля, то и охотиться за мной так же исчезнет любой смысл, я ведь прав? — В глазах Маркуса, его семьи, детей, без всякой ауры я видел истинный, животный страх. Он на столько чётко отслеживался в каждом его действии, что казалось, любое моё резкое движение и этот человек может умереть от страха, разрыва сердца. Он видел во мне того же, кого видела Шалли, при этом истинно верил в мою силу, в то, о чём даже я сам ничего не знал. Обернувшись и поглядев на всех этих несчастных, кого за собой потянул наставник, почувствовал себя неловко. Примерный семьянин, человек, что с нашего первого знакомства полностью обелил свою репутацию. Он стал для меня чем-то большим, чем просто статист; ещё не другом, но тем, на кого можно слегка опереться.

— Мне не хочется тебя отпускать. — Говорю я, и мужчина ещё сильнее обхватил мою ногу, взмолился. Взмолились и завыли его дети, жена, родня. Меня опять не так поняли. — Хватит кланяться, поднимись. Я сказал это не потому, что хочу тебя убить, а потому что ты полезен, достоин большего и лучшего, чем просто сидеть на должности констебля.

Маркус, звучно сглотнув, расширенными от удивления глазами смотрит на меня.

— Чего вылупился? — Смеясь, по-дружески поднял его, кистью, словно простак какой, а не князь тьмы, отряхнул его колошину от налипшего песка. — Расслабься, я не стану тебя удерживать, просто слегка расстроен, что одним достойным мужиком в этих краях станет меньше.

Я не особо любил телесные контакты, но, тут, взяв Маркуса за кисть, осторожно и крепко сжал, со всей искренностью произнеся:

— Я благодарен тебе за предупреждение, за службу, которую ты мне сослужил. Маркус, будь счастлив, и, когда всё закончится, если я выживу, приходи ко мне. Тебе найдётся должность более достойная констебля, да и семью твою мы тоже где-нибудь пристроим.

— Благодарю за милость, Князь. — Ответно сжав мне кисть, Маркус вновь растерянно смеётся. — Вы продолжаете удивлять меня, ваша маскировка идеальна, а поведение, и вправду, словно у простолюдина. Уверен, эти Адамантиты потерпят поражение ещё до того, как вступят в бой. А глупый король со всей его свитой… Я помолюсь, чтобы смерть его была безболезненной и быстрой.

— Почему ты так уверен в моей победе? — Прежде чем отпустить, спросил я.

— Потому что я авантюрист, хоть и в прошлом. — Ответил Маркус. — Мы, авантюристы, как никто другой чтим традиционные правила охоты, пренебрегать которыми равно гробить жизнь свою зазря. Убийство Князя тьмы — это задание высшего ранга, ранга героя. Адамантитовые приключенцы, хоть и считаются высшим ранком, но в наших кругах их значимость ниже, чем значимость героя. Эти два отряда… король возомнил, что может идти против правил, что числом смогут переписать устав и правила, написанные кровью. Мне жаль их, как и жаль всех тех, кто не чтит историю, считая, что сможет её переписать.

Глава 12

Убедив Шалли в необходимости отлучиться, я сопроводил Езефа Маркуса за пределы ворот. Маскируя свои намерения, желая узнать тайный путь из города, я убедился в том, что уважаемый мною человек вместе со всей семьей живым и здоровым покинет Бавонию.

Очередные катакомбы, старые лаз, совмещенный с новым, заброшенным, используемым контрабандистами ходом, выглядели как «шелковый путь», способный обогатить любого мало-мальски знакомого с ним человека. Сначала мне казалось, что наставник может допустить глупость в виду дачи взятки стражи или ещё кому-то, непроверенному. Но обошлось. За стеной его уже ждала повозка с такими же, как и он, «скитальцами-пилигримами», являвшимися также частью его большой семьи. Маркус решил спасти всех, кого только мог. Теперь, покидая Бавонию, лишь это и могло стать причиной его гибели. Все любят близких, и не каждый близкий может хранить язык за зубами. Я почему-то переживал за него и думал: «Убьют старателя из-за болтливости недальновидных родственников». Пусть это уже и…

— Это не мои заботы… — глядя в след на прощание, махнул его детям рукой. Даже узнав, кто я, малыши оказались достойными своего папы. Наигранно смелыми, а самое главное — воспитанными, можно даже сказать, благородными. На прощание ответили уважительным поклоном, а та, что помладше, на прощание махнула рукой, одарив искренней, радостной и редкой детской улыбкой. На весь ротик у той зубов пятнадцать, ужасно, и в то же время мило.

Возвращаясь через подземку, я попутно изучил несколько разветвлений, тупиков, а также пару выходов, обнаружив кое-где свежие и старые следы в виде маленьких тайничков со специями и в отдалении человеческие испражнения. Данный путь активно использовался, стоило уделить ему больше внимания. Устроить пару засад, облав, поймать «курьеров» для Шалли, а после путём умертвления завербовать, вывести к боссу. Всё же знают, как и на кого работают куры (курьеры). Их основные спонсоры, те, что дальше оптовых барыг, — это дяди в погонах или же, в здешних кругах, кто-то типа главных рыцарей и торговцев, что спонсировали всю эту незаконную деятельность, оставаясь при этом в тени. Малая «запрещёнка» легко просочится в большой город, но вот чтобы такой путь, чтобы о целых катакомбах забыл город, тут нужно постараться, и тут без высоких чинов никак не обойтись. Я непременно возьму этих ублюдков за горло, но это потом, а сейчас… Коронеты.

Вернувшись под утро, обсуждаю свои задумки и идеи с Катрин, подключаю Шалли. Оставлять всё как есть и дальше, надеясь на собственные силы, опасно. Всё сильнее сжимаются тиски вокруг нас. Не ровен час, взяв близких нашей стражи под прицел, враг добьётся желаемого, подберётся в упор, через наших нанесёт неожиданный удар, которого мы так стараемся избежать.

Тот же день. Занятия Лефесто.

Трясущимся у лица моего клочком бумаги, озлобленная принцесса, что ещё вчера искала нашей благосклонности, пыталась показать своё недовольство, личную неприязнь к присоединению семейства Блекберри к Коронетам.

— Как это понимать⁈ — кричала она, забывая, что через стену ведёт свою пару очень принципиальный преподаватель.

— Сбавьте тон, принцесса София. Решение принимали головы семей, а я лишь поставил вас в известие, — приклонив голову, ответил я.

— Люциус, — рычит София. — Я сама звала вас в свою семью, обещала всё, что только могла дать, а вы оскорбили меня, назвали брата… Да простят меня боги… Дьяволопоклонником! — покраснев, кричит на меня принцесса.

— Я мог подобрать и другое слово, — ответил я. — Но назови кучу дерьма букетом роз, разве оно перестанет вонять? Я лишь показал вам правду…

— ТЫ! — вновь замахнулась на меня София, желая в очередной раз оставить на моём лице отпечаток своей ладони.

На этот раз задуманному принцессой не суждено было сбыться. Слуга Константина Коронета, рыцарь его личной гвардии, представленный к охране Арии в её школьное время, схватил руку своей госпожи. Гневно уставившись на неё, он попросил принцессу сдержать свой гнев, но принцесса — ребёнок…

— Люциус, ты ужасен, ты демон, нет, хуже — чудовище! Мой брат, он… он мёртв, а ты продолжаешь обвинять его в столь ужасных… — на лице Софии выступили слёзы. Кажется, всем и так уже всё понятно, но доброе девичье сердце отказывается признавать мою правду.

— Семья Блекберри заключила контракт не с вами, — говорю я. — Инициатива исходила от главы рода Коронет. Моя госпожа, как человек широкой души, верный клятве, намеревается сдержать своё слово, а я, как её фамильяр, выполняю в её планах отведённую роль. — Откинув руку стража, спасшего моё лицо от пощёчины, ещё раз показушно склоняю голову. — Я — фамильяр, вы — дочь короля, ударьте меня, если вам станет легче.

София, сжав кулаки, замерла, ещё раз поглядела на слугу Константина. Тот настораживающе, едва заметно, покачал головой. Он боялся последствий, тех пунктов, что были занесены в послание Катрин к семейству Коронет.

— Каждый действует в интересах своего господина, — продолжаю я. — И, как верный слуга, который по-прежнему испытывает недоверие к вам, София, и вашим слугам, мы обратились к Константину. Сейчас весь наш диалог не несёт в себе никакой важности и произошёл лишь благодаря желанию Арии, намеревающейся и дальше поддерживать с вами добрые отношения.

— Добрые отношения, разве не ты сказал, что она не доверяет мне⁈ — вскрикнула София.

Рыцарь Коронетов недовольно скривился. Он, как и я, переоценил умственные способности принцессы.

— Именно я не доверяю вам, — грубо заявляю, глядя принцессе прямо в глаза, — а моя госпожа Ария, она как ребёнок верит и надеется на вас. Хотя, как по мне, столь слепая вера больше опасна, чем…

— А вот и не опасна! — заглотнула брошенную мной ножовку София. — Ария куда более проницательна, чем ты, едва открывший глаза фамильяр! Именно вера ведёт мир людей к светлому будущему, с верой в сердце человечество век за веком сдерживает демонов, одерживает победы и…

— Избавьте меня от лирики, — ответил я, уже когда она заговорила о демонах как о слабоках, меня начало подташнивать. Не скажу, что я видел много их, но каждый стоил минимум дюжины обычных людей. Что уж говорить о тех, кого я ещё не видел. Пройдя мимо Софии, подчеркивая её малозначимость, обращаюсь к слуге. — Моя госпожа требовала введения принцессы Софии в курс дел, прошу отнестись к нашему диалогу с пониманием.

Мужчина так же приклонил голову.

— Семья Коронет вновь принимает ваши извинения. Вы выполнили приказ, как и должно слуге. Мы ценим вашу честность и не станем наказывать за неё.

София оказалась в лагере разгромленных, ошарашенных. Дитя, непонимающее о происходящем вокруг, хлопало глазами, в то время как история этого мира продолжала двигаться. Вслед за ней я, прямо с урока, выдернул Сисиль. Следом был смуглый арабчонок Дан. В планах и делах моих обязательства выполнялись, связывающие нас цепи крепли. С информацией о том, что «констебль Маркус более не появится в просторах Бавонии», мир Дана заиграл новыми красками. Все карты ложились в мои руки, старые пластинки, игравшие об одном и том же, после очередной исполненной прихоти заказчика, тут же начинали играть новые, приятные слуху мелодии. Коронеты слышали, как гремят тучи над их головами, чувствовали давление Тау, всё громче и громче бряцали оружием их непримиримые враги. С каждым днём все вокруг становились сильнее, готовились к буре, и только семья Блекберри — по моей вине в том числе — топталась на месте. Маркус ушёл, Дан намеревался заменить отсутствующую деталь, дополнить сломанный механизм купленной персоной, а после, постепенно, заменяя состав академии по компонентам, добраться до головы, до директора, добившись у того расположения. Наивный…

Блекберри склонились перед Коронетами. Стали частью их королевства, в тот же день получив от государства требование: «Вассалы к бою!» Так Коронеты хотели отвлечь меня, вытянуть из академии, вот только фамильяр вдалеке от господина не имеет никакой силы и более того — способен умереть, пусть и временно. «Я исполню ваш приказ, даже если умру», — приподнёс Арии свою готовность выступить на войне я. За что тут же получил нагоняй, а после с скрытой улыбкой на лице слушал, как малышка Ария чихвостит представителей Коронетов, надеявшихся использовать нас в войне. На словах мы то согласились, а вот письменной церемонии, присяги королю и прочей хуйни ещё не было. Так что и призывать нас как бы не с чего. Пока король Коронетов занят переговорами, попыткой уладить все проблемы с уже присягнувшими вассалами, нас ждала долгая и счастливая жизнь, наполненная исключительно нашими личными проблемами. А какие у меня проблемы? Ха, да никаких, просто ебнуть пару десятков личностей, играя на руку рода Дан, вот и всё. Маркуса теперь в академии нет, это была первая цель. Второй, на радость Арии, а возможно и Катрин, был ублюдок, коего я лично хотел увидеть. Лорд Грегор Хорн, хуесос, благодаря которому отца Катрин убили, а Ария осталась без дедушки. Грегор являлся одним из тех, кто активнее других пользовался путями контрабандистов, использовал преступные синдикаты в пределах Бавонии, а также наживался на продаже людей, а порой и собственных детей.

С недавних пор алчный Хорн стал теснить Дана в теневых делах. Заказные убийства, атаки на послов и торговых представителей. Последней каплей стало похищение двух наложниц принца, которые, по слухам, сейчас находятся в резиденции лорда Грегора.

Ненависть к этой морде отпечаталась в сердце Арии, Катрин, это же делало меня его первым врагом, а жопу его — моей целью. Выебать не выебу, а на кол, с подачи Дана, точно посажу. Хотя Ария и старалась сдерживать гневные чувства направленные в его сторону, но на счёт этого мерзавца у меня были свои.

Вот-вот, Коронеты признают Блекберри как своих законных вассалов, остаётся подождать день-два. После этого я лично оторву голову Грегору Хорну. Через дела тайной бухгалтерии, о местонахождении которой известно Катрин, раскрою миру глаза о делах Хорна. После, используя Арию, наши новые связи, добьюсь для Блекберри существенной компенсации. Через войну с несправедливостью, используя её как предлог, мы начинаем свой крестовый поход против союзников Грегора и победим.

— Королевства, погрязли в междуусобных разборках. Пришло время сплотиться. И я готов вам в этом помочь.

Слуга Софии, что до конца занятий ждал меня, показал свою искреннюю улыбку.

— Это значит, мы можем призвать вас в любой момент?

Идиот. Думаешь, я позволю тебе пустить мою хозяйку в расход, когда вам захочется⁈

— Нет, — отвечаю я. — Я от лица Блекберри буду участвовать в любом совете, где семейству Коронет потребуется наша помощь.

— Но позвольте, — возразил слуга. — Блекберри принимаются лишь в роли баронетов, ваши полномочия… полномочия фамильяра.

— Или так, или мы сегодня же примем предложение рода Тау, — ответил я, и слуга тут же склонил голову. Эмоции сменились. За спиной его я видел злобу, недоверие, что скорее всего отразится и на его хозяине. Блекберри в моём лице крутились как змея, и заявления мои всегда являлись обоюдоопасными, всем было бы проще избавиться от нас, но… Никто не знал, чем и кому это выльется, особенно после пропажи и гибели принца одной очень известной страны.

Учебный день закончился так же, как и всегда. Пропажу одного из учителей низших потоков никто не озвучил. Хотя в академии охраны стало больше, особенно в окружении спецкласса, и тем более старших, прибывающих в академию групп. Многие, не умея скрывать свои истинные чувства, таращились на меня. Также таращились на меня и многочисленные военнослужащие, которых с каждым часом в академии и вокруг неё становилось всё больше. То, чего я так пытался избежать, неотвратимо приближалось, и в конце концов мне не осталось ничего иного, кроме как обратиться к Катрин.

По возвращении в мастерскую нас ждал очень серьёзный разговор.

— Вы должны покинуть Бавонию. Отправляйтесь в ближайший Штольберг.

— С ума сошёл? Мы никуда не поедем, — ответила Катрин.

— Тогда я буду скован, не смогу биться всерьёз.

— В… серьёз, то есть, до этого, защищая Арию… — Катрин всхлипнула, я давил на неё, она сопротивлялась. До сего момента, когда я решил ей открыться, разговор длился слишком долго. Ария уже спала, стражу распустили по домам по моему личному приказу, и теперь тут остались лишь я, Катрин, Шалли и спящая под дурманом рабыня-помощница.

— Именно, я сдерживался, опасаясь, что семейству Блекберри будет нанесён урон… — говорю я максимально мягко.

— Урон? Люциус, издеваешься? Наши жизни на кону, какого урона ты опасался? Я не понимаю! — воскликнула Катрин. Если бы не магия «Сновидений», её голос мог бы пробудить многие ненужные глаза. Глядя на эту женщину, милфу, мечту всех моих грёз, хотелось усыпить и её тоже, но… В ней, в женщине всех моих мечтаний, я видел не просто дырку для удовлетворения мужских потребностей. Я видел в ней личность, человека, с которым хотелось быть чуть ли не родным. Ария любила её как мать, а я по-своему.

— Поклянитесь, что, независимо от увиденного, будете глядеть на меня так же, как и сейчас, — прошу я у Катрин, и та, кивнув, в голос обещает. Далее снимаю с себя рубашку, майку, затем штаны и трусы. Именно на последнем Катрин как-то нелепо усмехнулась, даже приподнялась, подавшись ко мне, мол, предполагая, что дальше будет секс… Но нет. Тут же появилась Шалли, оттолкнула женщину в сторонку и сама отошла.

Позволив внутренним чувствам взять верх, разрывая собственную плоть, на мгновение ощутил блаженство. Наслаждение, словно кто-то развязал стягивающий меня по всему телу корсет. Кости хрустели, мышцы обновлялись, зудя, обрастали отрастающими, утолщающимися волокнами. Приятное чувство заставившее закатить глаза, сопровождало меня в момент всей трансформации и так до тех пор, пока плечи не подперли потолки.

Опустившись на два колена, оглядываю свои четыре руки, отросшие из рта клыки, ощетинившиеся густым черным мехом ноги, а с ним отросший двухвилочный хвост. Чёрт возьми, ну прям черт, чертила, а не владыка тьмы. С этими мыслями я взглянул на Катрин, женщину мечты. Она ладошками прикрыла ротик, глядя на меня стеклянными глазами. Бледная, дрожащая, с аурой человека, ищущего помощь и спасения.

— Простите, если я вас испугал, госпожа, — склоняю голову перед Катрин, заставляя Шалли злиться. Она думала, что всё, вот он выход князя, но нет. Не сейчас, ей придётся ещё немного потерпеть.

— Люциус, это и вправду ты? — коснувшись моего лица, спросила Катрин.

— Как и раньше, и сейчас — я это я, ваш слуга и слуга вашей дочери, — ответил я.

— Поднимись, — требует хозяйка дома, и я кое как встаю. На полу, согнувшись, приопустив плечи, сгорбившись, опустив голову. С первого дня в этом мире моя основная форма стала ещё больше, выше и шире. Уже сейчас, глядя на себя со стороны, казалось, что мои плечи могут занимать по ширине больше парковочного места. При этом…

Пошевелившись, слышу хруст, стук и падение множества объектов…

— А… хватит, хватит, вернись в прежнюю форму! — требует Катрин, а ведь я не могу.

— Шалли! — командую я, и та, наложив магию Сновидений на хозяйку, кладёт её на кресло, после чего, отворачивается от меня и притягивает зеркало.

— Князь, простите, а вы всегда пользовались именно этим проклятым артефактом?

— Да, в нём удобнее всего подбирать себе оболочку, и двигаться легко, словно человек. Всё так просто… — без задней мысли отвечаю я, примеряя новый лик.

— Просто? — переспросила Шалли. — Моя пробабка, Вторая Владычица зубастого роя, стала жертвой этого зеркала после четвёртого дня применения проклятого артефакта. Уверена, вы сильнее её, но позвольте узнать, как долго вы пользуетесь Зеркалом?

Её пробабка та, ещё слобачка.

— Сколько я пользуюсь им? Хм… А сколько мы знакомы?

Лицо вампира исказило нервной гримасой.

— Вы же шутите, да?

— Ничуть. Помоги мне настроить маскировку, я собираюсь посетить одного ублюдка-короля. Хочу убить его до того, как прихвостни-авантюристы прибудут по его зову.

Глава 13

Известие о грядущем нападении оказалось неожиданным. Действовать требовалось быстро, на столько сколько позволяли наши возможности. Пока дом тихо и мирно спал, мы с Шалли обсуждали условия грядущей «операции». Коронеты с вероятностью в сто процентов ещё не в курсе о том, кого пригрели на груди. Тау и Дан так же пока ещё в неведении. Времени у нас ровно столько, сколько отделяет Адамантитов от Бавонии, а это значит, нанести удар придётся сейчас. Оставив Арию, беззащитную Катрин, служанку, мимо постов Коронетов, выставленных вдоль каждой улицы, я с вампиршей покидаю мастерскую. Наш новый союзник сделал нужные выводы, стремился искупить вину, показать свою полезность, что сейчас играло нам на руку. Я убью короля, либо же подчиню его волю до того, как он сделает новый ход. Если этого окажется недостаточно, устрою зачистку внутри города, один за другим истребляя тех, кто в курсе о моём положении и звании. Мне требовалась верная марионетка, желательно живой труп, под контролем силы Шалли или моей собственной. Также Кристина, со своим глазом, могла быть полезной, но лишь при условии, что я принесу к ней короля, его приближённых, а после проведу несколько грязных махинаций с их умами. Так нам удастся избежать множества ненужных вопросов, сохранив привычных Бавонии политиков у власти. Но, также, с этим увеличатся и риски. Непонятно, как долго продержится магия Кристины и что произойдёт после того, как она развеется.

Лучший вариант — смерть. Убить всех причастных, похоронить заговорщиков, перерезав глотки раньше, чем их гнусные ручонки дотянутся до семьи Блекберри.

Прогулявшись по улицам, пользуясь прикрытием ночи, в первую очередь мы с Шалли решили собрать необходимую информацию о короле, его страже, защитниках и караулах около дворца. Первой целью стал командир дежурной городской сотни. Шалли знала, что он поддерживал тесные связи с парой важных особ во дворце. Предположив об знакомствах и дружбе с некоторыми поставыми за королевской стеной, решили воспользоваться чужими знаниями. Мы нашли его мирно спящего в собственной постели. Под ногами валялось огромное количество пустых бутылок, сам сотник выглядел скорее как торгаш или купец: толстый, усатый, лысый, а рядом с ним две шлюхи из местного борделя. Также пьяные, с редкими зубами, заплывшим от пьянства лицом. Наложив чары на баб, Шалли стащила борова с кровати, тот даже не проснулся и спал до того момента, пока его голое тело не шлепнулось на пол.

— А… что за… — Вогнав тому спицу в шею, вампир творит свою подлую магию. Мужик бледнеет, глаза закатываются, и спустя минуту-две он обращается в зомби. Как и предполагала Шалли, этот живой мертвец оказался крайне осведомлённой личностью. Не только количество постов, но и их расписание, а также имена, место жительства тех, кто считался личными защитниками короля, открылись нам. Более того, это чучело оказалось причастно к контрабанде, подпольной торговле молодыми девушками, которых похищали в городе и увозили в другие страны, а также в крышевании, покровительстве тех, кто исповедовал «неправильную веру», используя в ритуалах запрещённый дурман. Этот урод оказался настоящим кладезем информации, которую требовалось обязательно сохранить и засвидетельствовать. Через магию вампира, упыря заставляем одеться, а после спрятаться в старых катакомбах под городом.

Шлюх оставили мирно спать в чужой постели. Сами двинулись дальше, к королевскому дворцу. Перемахнуть через стену любой высоты и толщины для меня не составляло особого труда. То же и для Шалли. Вампирша, цепкая и ловкая, могла ухватиться за любой, даже едва заметный выступ, когда я, при помощи своей нечеловеческой силы, мог этот выступ создать. Стараясь до конца сохранить человеческое обличье, мы забрались на бруствер. Действуя так же, как и в доме сотника, свалили пару стражников, околдовали при помощи магии Шалли и поставили обратно на позиции. Хоть лица их и побледнели, а глаза стали как у покойников. Издали никто и не подумает, что они мертвы. Дозорные просто продолжат проверять стены, вот и всё.

Используя полученные знания о путях, караулах и постах во дворце, почти что беспрепятственно преодолели охранный барьер дворца, зашли с черного входа, через который златари выносили нечистоты из замка. Вскрывать двери не пришлось, очередная пара стражников, охранявших черный вход, обладала нужной связкой ключей. Эти ребята сами стали для нас «ключом» к дальнейшему проникновению. Раздев и переодевшись в их форму, вампир оставляет покойников с внутренней стороны пути, а после велит сторожить вход и запирает двери. Тел нет, но сотник дворца вполне мог попытаться выяснить, куда пропали его подопечные, решить проверить черный ход, и… в этот самый момент, когда он откроет дверь, на него кинутся его же солдаты. Может, они смогут его убить, может, нет — это особо и не важно, главное, трупы выиграют нам пару лишних секунд.

Двигаясь узким, длинным коридором, мы впервые натыкаемся на блуждающего мага. О их наличии во дворце не знал сотник, не знала стража внутреннего двора. Этот хрен, с парой защитников рядом, оказался здесь по личному требованию короля. Ублюдок знал, что за ним могут прийти раньше, потому и обезопасился. Стоит отдать должное, коронованный хер не сбежал, находился в своих покоях. После того, как оторванная мною голова мага заговорила, последние крупицы информации о правителе были в наших руках. Войны во дворце оказались достаточно ловкими, быстрыми на столько, что только и успели удивиться появлению двух стражей в проходе. Это всё на что хватило их ловкости, прежде чем кровь заливала пол. Всё шло слишком хорошо, так легко, словно это не покушение на короля, главную фигуру в этой стране, а бытовая прогулка. Мы с Шалли, буд-то на прогулке в музее, в этом общественном месте, разукрашенном фресками, картинами, множеством дорогих золотых подсвечников, люстр, статуй и рыцарских комплектов брони, державшихся на деревянных манекенах. Мы шли по ковровой дорожке, одна за одной отнимали жизни, обращали войско короля в войско мертвых, продолжая беспрепятственное шествие. Скорость, которой владело моё тело, выходила за рамки возможностей и понимания даже высококлассных бойцов. Одним из таких был какой-то воин. Уж не знаю, как он нас почувствовал, но он вышел из комнаты в одной ночнушке, без штанов, с мечом в руке. Старый, седой, крепкий мужчина с уставшими серыми глазами. Он был первым и единственным, кто успел поднять меч, прежде чем мои когти, пробив плоть, вырвали ему сердце.

— Мне жаль, старик. — Бросив ещё бьющееся сердце в сторонку, передаю труп во власть Шалли, гляжу вверх по лестнице, где прикрыв рты, замерло несколько служанок. Я чувствовал их присутствие, но думал, что нас не услышат, что они просто пройдут мимо туда, куда и шли. Ну и зачем же вы остановились…

Приложив палец к шлему, за которым пряталось лицо, тихо прошипел. Бледные и испуганные женщины тут же упали на задницы, с полными ужаса глазами обмякли. Шалли оказалась менее заботливой персоной, каждую из служанок пронзила её ядовитая игла.

— Никаких свидетелей, мой господин. — Прошептала она, подняв на ноги седовласого убитого, затем зомби-прислугу.

Мне просто хотелось избежать лишнего насилия, стереть им память. Так думал я и не смог произнести этого вслух перед вампиром. Девушки и так уже мертвы, а слова мои могут прозвучать как слабость, как насмешка после того, что мы уже сделали.

— Хотел разобраться с ними по-другому. — Говорю я, проходя первые ступени.

Вверх по лестницам, дальше по коридорам, к спальне короля Бавонии, мы встретили ещё около двух десятков несчастных. Стражей, простых слуг, придворного лекаря, зашедшего проверить, всё ли хорошо с его хозяином. Расправляясь с ними, стараясь делать всё максимально быстро и безболезненно, я ощущал, как удар за ударом с их жизнями растворяется моя человечность. Как с каждым новым свидетелем, несчастным оказавшимся не в то время не в том месте, я всё больше и больше становлюсь похожим на того, чьё тело занял. И самым пугающим в осознании своего обращения в демона оставалась мысль, оправдывающая насилие. Ведь не я это всё начал, не я решил убить невинную девочку и её маму. Это не я всё начал, а значит, имею полное и законное право убить того, кто желал смерти мне. В этой мысли я видел истинную справедливость, достичь которой можно лишь самым ужасным и неприятным способом.

У спальни короля дежурило четверо. Два крепких мужика в позолоченных нагрудниках и две горничные, что, как и простые воины, также имели при себе скрытое оружие. Шалли хотела разобраться с ними лично и, став тенью, попыталась прошмыгнуть по потолку за их спины, но один из стражей заметил её ещё на подходе. Взглянув на потолок, он только и успел положить руку на ножны, после чего был тут же убит мной. Вся эта стража, человеческая масса, не стоила и половины той силы и скорости, показанной Лефесто. По сравнению с командиром Адамантитовых приключенцев они всего лишь дети, только-только научившиеся ходить. Наверное, Маркус был прав: подобным им никогда не совладать со мной. А вот Лефесто… даже с ним пришлось трудно. Что будет, если я столкнусь с его подготовленным, сложным, опытным отрядом? Или с двумя отрядами, подобными им? В этой человеческой форме я точно проиграю. А вот в истинной, демонической, думаю, шансы есть, хоть и небольшие. Я по факту по-прежнему был уязвим к атакам на разум, к иллюзорным техникам, к техникам, позволяющим врагу передвигаться между объектами, прятаться в тени, как делала та же Шалли. Сейчас в этом мире ещё слишком много разного рода магии, принцип действия которой я ещё не понял. Потому единственным шансом выйти из каждой грядущей передряги останется одно — бить первым. Ударю, убью — выиграл, а если не убил, прокололся, следует бежать. Бежать, набираться опыта, сил, а после пробовать ещё раз. Тактика «бей и беги» совсем не геройская, подлая, но и они ведь по одному на меня нападать не собираются. Так какого хрена я должен играть в рыцаря будучи дьяволом?

Пройдя в заветные покои, застаю здешнего хозяина мирно храпящим в своей постели. Не слишком старый, не слишком молодой. Если бы не все эти дорогие убранства, огромная кровать, шелка, золотые вставки и огромное множество драгоценных камней, человек передо мной ничем бы не отличался от тех, кто ему прислуживал.

— И это мой враг… — клинком стражника, того, который смог поднять на меня меч, я пробиваю сердце спящего. Не зная имени, лица, просто убиваю человека. С опозданием меня осенило: а вдруг это не он? Я поглядел на Шалли, та улыбалась.

— С вашей силой даже людские короли не страшнее домашнего скота. Идёмте, на очереди Жоржолон и Борон Рейвен. Нужно разобраться с ними сегодня же или завтра может…

Договорить вампир не успела. Где-то под стенами замка, со стороны черного входа, раздался взрыв. Тут же забили колокола, по всему дворцу послышались крики, шорохи, топот. Огромная толпа, минимум из двадцати человек, неслась прямо в палаты короля.

— Блин, не успели… Князь, нужно уходить!

— Рано. — Стянув покойника с кровати, несколько раз полоснул его мечом, разбил посуду, а после велел Шалли притянуть сюда несколько трупов. Время стремительно утекало, а я, вложив в руки короля простой столовый ножик, пригодный лишь для чистки яблок, нанёс им по другому покойнику несколько ударов. Повсюду кровь, битая посуда, король без руки, в ночнушке, с располосованным телом, а рядом с ним убитый рыцарь с странными ранами и ножом, воткнутым в глаз.

— «Король героически сопротивлялся проклятому демонами воину, но силы оказались не равны». Погиб героем, сражаясь против зла. — Глядя на Шалли и зная, что люди смогут опознать порчу и демонические чары в покойниках, говорю я. Вампир ухмыльнулась, а после, прикусив палец, кинула в рыцаря каплю крови. Тело мертвеца слегка изменилось, приняло более грозный вид.

— Теперь он больше похож на прислужника демонов. — Говорит Шалли, открывая ставни окна.

— Да… пожалуй. — На последок, припомнив ещё один кинематографический штамп, окровавленной рукой метрового короля, на полу вывожу пять букв: Рейве… — Пусть посланию и не поверят со стопроцентной вероятностью, но это внесёт сумятицу, разлад в стан людей. Чем дольше они будут думать, грызться между собой, тем более выигрышным окажется наше положение. Пусть думают, что враги среди них, пока мы подготовимся к очередному удару, найдём последних заказчиков нашего убийства, а после попытаемся избавиться от исполнителей. Я не собираюсь ждать, когда в Бавонии соберутся силы, способные оторвать мне голову. Вместо этого следует встретить их на подступах, прикопать земелькой, а после вплотную заняться городом.

Взяв вампиршу на руки и спрятавшись в созданной ею тени, я через окно, не опасаясь высоты или разбиться, выпрыгиваю с седьмого этажа замка. Магическое заклинание Шалли окутывает меня. Словно перышко, будто подхваченное ветром зернышко одуванчика, нас уносит с замка в сторону города, за внутренние и внешние стены. Контролировать полёт не удаётся, мы просто кружим, то опускаясь, то вновь набирая высоту. Не будь мы под маскировкой, с стопроцентной вероятностью оказались бы на виду у очнувшегося города. Колокольный бой дворца подхватили все часовни, тысячи факелов зажглись на улицах, и люди толпами вывалили наружу, пытаясь понять, что же происходит. Наша авантюра — убийство самого короля… Ха-ха-ха, всё прошло так легко, что я даже усомнился, не сон ли это, не сплю ли я сейчас в своём демоническом обличии в доме Блекберри.

— Мы убили людского короля! — прижимаясь ко мне, с восторгом сказала Шалли. — Поверить не могу, как же это возбуждающе…

Губы вампира впиваются в мои, зубками, она прикусывает их, кривится, но после, как плоть затянулась, вновь целует меня, запуская свой шаловливый язык в мой рот. Она возбуждена, я тоже. Неспешно опустившись за стенами города, первое, что я сделал, это сорвал с неё форму убитого солдата, прижал девку к дереву, раздвинул ноги и вставил член в узкую, мокрую киску. Когти Шалли впились мне в плечи, сосочки на её маленькой груди возбуждённо навострились. С хлюпающим звуком, всасывая меня в себя и при этом восторженно крича, Шалли принимает мой член. Держу её в своих мощных руках, словно невесомый предмет, я начинаю ускоряться, долбить её, как никогда ранее. Вампир кричит, стонет, тянется пальцами к своей киске, но, чтобы удержать её, мне хватит и одной руки. Держа вампира за талию левой, правой хватаю её запястья, сжимаю над головой и ещё сильнее, глубже принимаюсь насаживать демоницу на свой член.

— Как же грубо, как… нравится… о Дьябло, не останавливайся! — кричит она, закатив глаза. Поиграв с ней немного в «принцессу на руках», кидаю на холодную, покрывшуюся росой траву, после чего наваливаюсь на неё сверху. В губах моих её застывший, холодный сосок, а в руках вампира мой дружок. Шалли хочет взять передышку, надрачивает мне, умоляя подождать, но ночь коротка, и вот-вот наступит рассвет.

— У нас мало времени. — Перевернув ту на спину, держа её одной рукой за талию, приподнимаю тощую задницу, пристраиваю член к её сжатому до атома свинстеру.

— Стой, подожди, он не… — головку члена буквально сжимает её анальное кольцо. — Боль… — цыкнула Шалли, дрогнув всем телом. Понимая, что двигаться резко опасно, пальцы направляю к её вагине, двигая ими в поисках клитора, начинаю проникать в неё со всех сторон, от чего малая, ловя кайф, мычит, стонет, и задом своим сама принимается наседать на моего дружка.

Глава 14

Бесчестие

Мы вернулись к мастерской, когда труп главного врага Люциуса из дома Блекберри, моего врага, остыл. Город сходил с ума, били колокола, армия королевства вошла в город, разгоняя все патрули и семьи аристократии, которые не относились к слугам королевской семьи. Переворот, война, восстание — крики десятков тысяч голосов, весь город погрузился в хаос.

Обеспечив прикрытие Шалли, спускаю в катакомбы обессиленное семейство Блекберри. Ария и Катрин всё так же бессознательны, лишь я, натянув дежурную улыбку и сохраняя в себе человеческий лик, остаюсь в городе, на страже лавки, ожидая главных врагов. Смерть короля ознаменовала начало эпохи смут, больших перемен и нескончаемых войн. Теперь все и всем враги, мирная школьная жизнь детей знати останется в воспоминаниях, а я… Давно хотелось перестать церемониться, играть в добрячка, умника, коим я никогда не был. Забыть, что было раньше, воскресшему покойнику вроде меня легко. Убить кого-то, когда дорога за спиной услана трупами — ещё легче.

В свете всех прошлых договоренностей, того, с кем мы общались, заключили временные союзы, кому что дали, обещали, по-настоящему я поставил на того, кто душу дьяволу был готов продать ради победы. И того, кого сам был готов прирезать как разменную монету. Малыш Дан, я благодарен судьбе за то, что ты оказался в этом городе, в этом классе. Рад, что тебя учили насиловать, создавать гаремы, обещать мстить на крови и прочее… Ты выдал мне много целей, дал множество возможностей тебя подставить и оказался человеком, чья тупость равна наивности. Человек, умственно достойный звания шестерки, оказался принцем, на словах крепким, с уверенностью и готовностью исполнять свои громкие обещания. Когда нам с Шалли стало понятно, что авантюра по убийству короля лишь спровоцировала войска города к немедленным ответным мерам, и когда стало понятно, что вокруг нашего квартала собирается целая армия, улицы баррикадируются, а всех пытающихся прорваться без разбора режут и убивают, предполагая, что это моя «зеркальная» версия. Именно тогда пришлось действовать кардинально. Шалли, с парой слуг Дана, а также бессознательными Блекберри и их собачонкой служанкой, я помог укрыться в катакомбах. Затем, примерив на лице свой старый облик, выхожу на улицу, ставлю там стульчик и принимаюсь ждать.

Невинный, чистый, готовый ко всему слуга. Я ждал наших врагов у входа в магазинчик.

Поддерживая с вампиршей мысленную связь, ощущая спокойствие госпожи, её мирный сон, легко контролирую свои собственные мысли, продолжая тихо и мирно наблюдать за происходящим в округе. Сейчас, на улицах, вокруг которых всё сильнее и сильнее сжимается усмертаносное кольцо, зажаты не только мирные жители Бавонии, но и слуги Коронетов, Тау, несколько бойцов Дана, брошенных на растерзание местных властей. А с ними, в точно той же роли наживки, ещё с десяток разного рода пешек разных стран, убийство которых в горячке и огне гарнизона защищающихся приведет к неминуемой гибели этого государства. Грядут перемены, мои действия им виной.

Распустив стражу по домам и велев закрыться в домах и защищать исключительно свои жизни, у пустующей лавки тупо сидел, глядел в небо и попивал остатки дорогостоящих запасов Катрин. Враг идет за мной, велика вероятность, что если я умру, они успокоятся, или же хотя бы остудят пыл. В то же время существует вероятность, что моя смерть ничего не изменит, и, как положено фамильяру, я спустя какое-то время воскресну рядышком с моей маленькой, беззащитной Арией. Никто не ответит точно что мне уготовано, и я сам, точно так же, могу лишь молчать, рассуждать, думать, попивая украденное из хозяйского бара вино. Эх… жизнь прекрасна!

Едва задрав бутылку, намереваясь опустошить её хотя бы до половины, слышу звук бьющейся посуды, ощущаю, как последнюю рубашку из запасов Маркуса окатывает красная, прохладная субстанция. Всё пролито, в руках моих розочка из стеклянного горлышка, между ног прямо в стул вогнан метательный кинжал, а кинул его…

— Наставник Лефесто, занятия ещё не начались, а вы уже во всей своей красе.

Зависнув в воздухе, почти что застав меня врасплох, напротив восходящего солнца, словно пытаясь ослепить меня, парил Лефесто, рядом с которым я приметил ещё парочку очень интересных личностей. Здоровяк с акульей головой, чуть меньше в размере моей основной формы, с огромной секирой, он прятался в тесных улочках. Под землей, пытаясь слиться с окружающей средой, притаилась девочка с синими перышками, парой кинжалов и лицом, которое я никак не мог разобрать из-за его постоянного изменения, маскировки с местностью.

— А, вот и последний… — Почувствовав жажду крови, слегка откланяю голову в сторону. Огненный луч, оплавив ярким столбом света розочку в моей руке, ударил в стену за мной. Взрыв, камни летят во все стороны, столб дыма становится завесой для двух атакующих рукопашников. Первым из дымовой завесы выскочил мужик-акула. Медленный, читаемый удар огромным топором разрезал воздух над моей головой, а я ведь даже со стула не встал, просто откинулся на двух ножках назад, ожидая появления мелкой и прыткой рыбки с кинжалами.

Сверху надо мной топор, спереди массивный силуэт акулы, отступление справа блокирует маг, заряжая ещё один удар. Сзади убийца, уже выставившая кинжалы, а справа… Лефесто в своём рывке, обнажив оба клинка. Безысходность? ХА! Ударом кисти подбиваю тесак акулы вверх, но не прыгаю. В воздухе преимущество этих пернатых тварей, моё же — земля! Привстав на пятке, со всей силы метнул стулом в убийцу, разбив о её кинжалы, руки, лицо и тело, прочную дубовую мебель.

По инерции своего оружия акула поворачивается ко мне боком, выставляя руку, готовясь удивить использованием припрятанного магического артефакта. Не будь его аура, эмоции столь читаемыми, возможно, я бы и подставился. Но в ситуации, когда трое спокойны, а одна испугана, именно на слабое звено стоит давить сильнее других. Время подчинилось мне, я в разы быстрее врага и, как только убийца, ошарашенная моей прытью, слабеет, я тут же, прикрываясь её телом, ухожу за спину. Ни маг, ни Лефесто, ни даже акула со своим артефактом, не могут за мной поспеть. В момент, когда командир отряда почти достал мою руку своим мечом, тело его подопечной становится щитом, и этот смелый, честный воин тут же отступает.

— Стой! — Крикнул Лефесто магу. Видя, что тот не успевает, на защиту маленькой «пташки» кинулся рыбоголовый, заблокировав удар своим топором.

Ха-ха-ха-ха… какая верность друзьям, какое товарищество.

Пальцы пташки с выступившими коготками впиваются мне в ногу, девчонка кричит:

— Я держу его, убейте нас двоих!

Ха-ха-ха, я в восхищении, они и вправду верные товарищи.

— Ну же, Лефесто, ты слышал её, убейте нас, — говорю я командиру отряда Адамантитов. Наставник на провокацию не поддался. Вернувшись в небо, расправив крылья, продолжал зависать в воздухе, растягивая время.

Ждешь подкрепления? Извини, старик, так не пойдёт.

— Ты можешь ждать сколько хочешь, — схватил я мелочь за горло, затем сдавил так, что глаза её едва не вылезли из глазниц, — а вот она нет.

— Сволочь! — Кинулся на меня с криком Лефесто. Меч его вонзился в землю в двух метрах от места, где мы с малышкой стояли ранее. Отвечая на мою скорость, маг ударил правее, и затем, с большим запозданием, появился акулоголовый. Такие медленные, словно в слоумо. Сначала я думал, что моя истинная сила обрела некие невообразимые характеристики, но стоило только поглядеть на окрасившуюся в красный цвет ногу, всё стало на круги своя.

Тело, отвечая требованиям ситуации своего хозяина, без приказа стало преображаться. Мои ноги, разорвав штаны, как у Халка, до трусов раздулись покрылись выступившими венами, окрасились в темно-малиновый цвет, дав невероятную скорость. От когтей пташки, считавшей, что смогла ранить меня своими коготками, даже царапины не осталось. Регенерация превосходила скорость получения урона.

— Командир! — Умудрившись как-то разжать мои пальцы, пташка провернулась, обхватила ногами и пальцами мою кисть, истошно закричала: — Я держу его!

Храбрая идиотка.

Никто не двинулся. Все её старания команда оценила как бесполезные, ведь рука моя тоже изменилась, стала длиннее и вся эта девочка, при всех своих трудах, стараниях и готовности к самопожертвованию, даже до плеча моего ногами не доставала. Полминуты прошло прежде, чем малая, осознав своё положение, обмякла, расслабив руки и ноги, бессильно повисла в хватке мутировавшего полу человека, полу демона — меня. Непропорционально большие ноги, правая рука, при этом левая такая же, как у человека. Да и туловище, голова такие же, как и раньше, такие, как были у простого и верного слуги Люциуса.

— Князь тьмы Дьябло, отпусти её, — прошипел Лефесто.

— Прости, не понимаю, о чём ты, я Люциус, — ответил я. — И почему это я должен следовать приказам того, кто нарушил слово, пришёл в чужой дом, убивать ту, кого поклялся защищать?

— Твои ядовитые слова не достигнут наших ушей, — пропищала схваченная мною птичка. — Наш капитан — человек чести, он бы никогда, ни при каких условиях, с таким как ты, пха…

Я сдавил ей горло.

— Это правда, — говорит Лефесто, беспокоясь о подопечной. — Я пообещал защищать Арию, но никогда бы не стал этого делать, зная, кому она служит.

— Хо… — вырвалось из меня, и я ослабил хватку над пташкой. — А как бы ты ответил, зная, что я никого себе не подчинял? Что явился на зов девушки, которую всю жизнь преследовали неудачи? Явился с единственной целью, защитить её, сделав хрупкую жизнь яркой и простой. Что ты ответишь на это, герой Лефесто? Разве твой отряд не существует ради того же, ради защиты людей, ради их счастья, справедливости во всём мире⁈

— Так и есть, — ответил командир отряда Сумрачных. — И если это правда, если в словах твоих есть хоть доля истины, тогда тебе незачем держать в заложниках члена моей команды. Отпусти её, и мы поговорим на равных, как мужчина с мужчиной.

Я верил его словам и отпустил. Пальцы мои ослабили хватку, и тут же, из ниоткуда возник фамильяр мелкой пташки, превратившись в крылатый кинжал, который, спиралью, отрубил мне пальцы правой руки и устремился к моему лицу. Без слов на помощь синей пташке кинулись все, включая до этого игравшего роль друга Лефесто. В ауре его виднелась отчётливая ехидная ухмылка, надменность, кровожадность, желание перешагнуть через ещё одно препятствие на пути.

Схватив добычу ещё раньше, чем тело синей пташки приземлилось на землю, я пропустил иглу над головой, ощущая, что пальцы правой руки уже регенерировали и отрасли. Я снова держал синюю пташку, только теперь за торс. От удара Лефесто прикрываюсь его же союзницей, а затем, до конца ощутив слабость мага их отряда, на спину принимаю удар его магии. Рубашку порвало, но это не святой элемент, даже не щиплет. Полшага в сторону, от топора вновь прикрываюсь телом малышки ассасина. Враг снова в тупике, вынужден перегруппироваться, отвести удар в сторону, скакать вокруг меня, выбирая момент и угол для атаки. Задолбали…

— Лефесто, давай честный бой, ты и я, один на один. Как тогда, — говорю я. Авантюрист смотрит на своих коллег, аура его в гневе, но в ней я вижу некую хитрость, то, как аура, оборачиваясь к товарищам, подмигивает, подаёт невербальные команды, обычному глазу незаметные. Видит Бог, мне хотелось пожалеть эту девочку, но ты сам виноват.

— Согласен, но лишь при условии, что ты отпустишь её! — Опять, думая, что я поведусь на этот трюк дважды, говорит Лефесто.

— В прошлый раз ты меня обманул.

— В этот раз всё иначе! — Говорит воин. — Ну, Дьяволо, ты готов или зассал, чёртов демон⁈

О, вот как… Вроде Адамантит, знаешь, что могу читать по твоим эмоциям, но урока из нашего общения так и не извлек.

— Идёт! — Пальцы мои сжались на животе пташки. В них хрустнул хребет. Кисть моя мощная, раздавила органы, потроха. Она завизжала, забилась в предсмертной агонии, вынудив побратимов кинуться вперёд.

— Сука! — взревел Акулоголовый, вновь замахнувшись на меня своим огромным тесаком. Из всей их команды он оказался самым слабым, тем, кто не то что угнаться за мной не мог, но и даже последить за моими движениями. Выбрав его как следующую пешку, подсев под его размашистым ударом, прячась от Лефесто, ухожу по правую руку от Акулоголового, подставляя того под магический удар собрата, а затем ударом ноги намереваюсь сломать ему коленную чашечку, случайно при этом подрубая ему обе ноги. Удар оказался настолько сильным, что сталь защитных ботинок погнуло, плоть и кости разваралo, а тело самой акулы, вместе с тесаком в руках, крутануло в воздухе.

В момент, когда его подбросило в воздух, ужас застыл в глазах Лефесто. Его маг, так же испугавшись, сотворил заклятье, очень похожее на то, что творила Шалли. То ли он хотел нанести маскировку, то ли ещё что, не знаю. Переломавшись пополам, тело мелкой пташки выпало из моих рук. Подвернувшейся мне под руку, оторванной ногой акулы, метким, дальним, быстрым броском прямо в затылок, я вырубаю мага, оставаясь с Лефесто один на один.

— Чудовище! — с красными, налившимися яростью глазами, кричит Лефесто, глядя на тела акулы и пташки.

— Я всего лишь защищаю свою семью, — тряхнув ногой, скидываю с неё остатки мышц и требухи я. — А ты, зачем пришёл на порог моего дома?

— Ты Дьявол, князь тьмы, ублюдок на чьих руках гибель миллионов человек и схожих с нами, ни в чём неповинных существ. Какая защита, какая семья, какой дом⁈ Хватит лжи, ты кусок дерьма! Зачем ты пришёл в Бавонию, зачем убил моих друзей⁈

Лефесто истерил, шкура на его плечах ожила, стала частью его собственного тела. Крылья этого ангелоподобного воина стали шире, тело крепче, а аура — куда более зловещей, чем ранее. Хотя даже так, тело моё уже почти утратило человеческий вид, сила переполняла, и в «этом» воине не чувствовалось даже щепотки той угрозы, которую может ощущать для своей жизни сильный человек.

— Я остался тем, кем был изначально, — говорю я, подняв оружие акулы, провокационно направив на товарища того, кому оно принадлежало. — А ты оставайся тем же, кем и был. Жалким трусом, ссыклом, вечно убегающим от…

— СУКА! — Выпустив два световых кинжала, Лефесто на всей предельной скорости сорвался с места, застал меня врасплох. Я недооценил его, в прежней форме, скорее всего, тут же бы погиб, но сущность, та, что во мне, всегда существовала, была, есть и будет сильной, крепкой, кем бы я ни претворялся.

Клинки его разнесло на множество кусков, разрезов, лишь созданную зеркалом тонкую кожу человека по имени Люциус. Лефесто увидел красную плоть без крови, после чего тут же был схвачен моей большой правой рукой.

— Что⁉ Ты⁈ — затрепыхался словно муха воин, в тот момент, когда моё тело без приказа, на потеху огромному числу наблюдавших за происходящим зевак, обратилось в красного гиганта. Если бы не это обращение, если бы не атака Лефесто, у меня были бы шансы сохранить свою человечность. Но теперь я демон, гигант, враг человечества. Мне ничего не оставалось, кроме как…

— Почему⁈ Почему моё оружие тебя не прикончило, почему ты ещё жив⁈ — Ногтями пытаясь оцарапать мои большие руки, хлопая крыльями и даже кусая своими крошащимися о мои руки зубами, он рвался на свободу, пытался выбраться. Весь его торс поместился в мою правую, принявшую истинный облик руку. Я стал ещё больше, ещё сильнее и не чувствовал к нему ненависти, лишь скуку, да сонливость. Кажется, Ария начала просыпаться, она беспокоилась обо мне, о своём слуге, требуя появления, и верный слуга Люциус не мог ослушаться её приказа. Ведь тут всё уже закончилось. Отряд охотников разбит, его капитан в моих руках, нужно лишь закончить, а после, когда наступит очередная ночь, заняться зачисткой последних уцелевших…

— Лефесто, я считал тебя другом… — говорю я, напрягая пальцы.

— Будь ты проклят, сука, мразь, демон, гори в ад!.. — Тело его разорвало, сквозь шкуру и броню выступили ребра, вывалились органы. — поща… ма… а…

— В другой жизни, милок. Ты подчинишься мне, присягнёшь на верность, попросишь пощады, но всё это в другой жизни, а пока — прощай! — Откинув его труп к сокомандникам, вспоминаю, что позволил магу убежать, чертыхнувшись, а после, не ощупав какой-то ауры рядом, кинулся прочь, под землю, к той, кто был для меня более важен, чем какой-то недобитый маг.

Глава 15

Утро следующего дня. У лавки дома Блеберри.

Группа адамантитовых приключенцев, именуемая Святым Копьем, прибыла в Бавонию на пару дней раньше запланированного. Загоняя коней и используя собственные силы для перемещения, они торопились на помощь Охотникам, старым друзьям. По расчетам капитана Святого Копья, святой воительницы Ялты, на оружие которой поставило ставку правительство Бавонии, они должны были успеть соединиться и вместе дождаться подхода третьего отряда, а после разбить демона в человеческом обличии. Но произошедшее лишь подтвердило гениальность князя тьмы Дьябло, чьи планы частенько опережали планы лучших умов людского рода.

Выставив караулы и оцепив всю улицу, голубоглазая представительница народов Зарберга, взяв под своё крыло всю внешнюю стражу, отдает приказ начать опросы и допросы. Всех и каждого, связанных с Блекберри, велено немедленно арестовать, допросить и поместить под стражу. Также, бесцеремонная Ялта велит собирать дворян и их войска. Поле боя, улица, почти не пострадала; обычно адамантиты радовались подобному. Но не в случае с Князем Тьмы. Все знали, что битва равных с князем тьмы по силе сопровождается огромными разрушениями, тысячами смертей невинных, разрушением городов и целых королевств. Здесь же…

— У них не было и шанса, — разглядывая темное пятно, оплавившее камни, говорит следопыт группы. — Они смогли его ранить; демоническая кровь, пропитанная скверной, расплавила камни и въелась в землю на добрых пять метров. Нужно освятить это место, пока к нему не потянулись темные сущности.

— Так и сделаем. — Припав на одно колено, оценивая места, где ступала нога владыки демонов, ответила Ялта. — Как думаешь, эта кровь — его сильно ранили?

Следопыт, подойдя к изувеченному трупу Синей Пташки, оглядел разорванную девочку: лицо, туловище, ноги, руки и пальцы. Она боролась до конца; ногти были вырваны, сломаны, а на лице, гримасой отчаяния и безнадежности, отпечатался страх.

— Учитывая регенерацию демонов и то, что известно мне из гримуаров рода последователей Люциуса, Короля Смерти, вряд ли могли ранить. Говорят, владыки тьмы неуязвимы к физическим атакам, что любая рана, нанесенная ему любым оружием, кроме освященного, затягивается с той же скоростью, с которой наносится повреждение,- ставя точку в вопросе о ранении, ответил следопыт.

— У Сумрачных был представитель света, — говорит Ялта. — Маг, владевший тремя элементами, а также силой зачарования. Да и Лефесто тоже держал за пазухой козырь, его белые крылья… Впрочем, пусть его секрет останется с ним в могиле.

— Хозяйка, не наговаривай на мага, — в отряде Святого Копья были эксперты всех областей, включая убийства. Молодой парень, происходящий из бастардов Тау, оглядел убитого заклинателя. — Маг что-то пытался сделать; даже вроде как почти все свои магические силы израсходовал. Бил сильно, на пределе возможного; меридианы рук очень сильно повреждены. Как убийца, чьи любимые цели — это маги, могу сказать, он старался… — говорит Асасин, а после поднимает кость, на которую была насажена голова мага. Бросок оказался настолько мощным, что затылок и лоб пробило насквозь; а после голову вырвало из хребта, и та повисла на остатках мышц и кожи.

— Судя по всему, это берцовая кость; могу предположить, её вырвали ещё с живого человека, Акуллы. А после, как копьё, метнули в бьющего с дистанции волшебника, — Асасин сглотнул, помня, откуда принёс тело. Так же как и капитан, оглядев место битвы, взволнованно выдал: — Ахуеть… Мало того что черепушку размажжил, так ещё и костью пробил полностью заряженный амулет барьера, затем наложенный барьер от магии, барьер, отменяющий кинетический урон, урон телу и разрушил саморегенирующее благословение. — Асасин впервые с дня, когда, по приказу семейства Тау, убил всю свою семью, ощутил некую внутреннюю дрожь, страх. Это место, дом, перед которым он остановился, пропиталось настолько жуткой аурой, что даже нахождение рядом заставляло инстинкты убийцы вопить об опасности.

— Командир,- желая предложить тактическое отступление, подходит к Ялте Асасин, пытаясь утешающе положить той руку на плечо.

Женщина отмахнулась, не дав тому до себя дотронуться.

— Займись делом, — откинула его руку девушка, а после кистью закрыла глаза Лефесто. — Как же так…- склоняя голову в честь уважения брата по оружию, пыталась понять причины произошедшего Ялта. — Твоя легендарная трусость всегда шла в ногу с рассудительностью. Раньше ты без зазрения совести мог продать товарища на растерзание врага, если это спасёт весь отряд, а что теперь? Когда-то ты продал и меня, но что случилось сейчас, почему? Дьябло овладел твоим разумом? Заставил вытащить верных друзей из моря, навязав им заранее проигрышный бой? Не понимаю, Лефесто — не понимаю.

Ялта глядела на бледное, изуродованное тело своей первой и последней любви. Когда-то давно, только получив ранг, оставив позади себя множество команд, которые не могли угнаться за её личными достижениями и победами, она стала частью отряда Сумрачных Охотников. Лефесто показал ей, каким должен быть лидер: холодным, рассудительным, с чувством юмора и навыком, способным сплотить всех вокруг себя. В личной дуэли, тренировочном спарринге, Ялта проиграла; хитрец обманул её, вскружил голову и нанёс удар из-за спины. Удар оказался не болезненным, но коварным, в самое женское сердце. Ялта влюбилась в первого мужчины, который смог одолеть её. Она всегда думала, что это будет герой Луи, но нашлись и другие, те, кто был, если не сильнее, то умнее её. Их первый и последний совместный бой состоялся в море, когда отряд путешествовал от одного острова до другого. Нагрянул шторм, и водяное чудище, именуемое Сторуким Хозяином Губоковдия, принялось топить торговую экспедицию. Ялта была единственной, кто не владел навыками полёта, перемещения в воде и контроля маны, позволяющей ходить по водной глади. Отряд Лефесто был изранен; все, включая командира, не могли продолжать бой и были вынуждены отойти, бросив перспективного, здорового новичка вместе с последними из кораблей. Сторукий поглотил спасательную лодку с Ялтой и моряками. Его огромная пасть, размером с остров, пожрала весь флот, но то, что было внутри, оказалось уязвимым для тех, кто, как глисты, как бактерии-паразиты, еще могли бороться и сопротивляться. Тогда-то девушка отвергла свою человеческую сущность, возвала к силе фамильяра и светлым богам, обрела желанную силу. Полгода Ялта прожила в теле чудовища; от желудка до самого мозга она мечом своим хотела проложить себе путь к спасению и победе, но… чудовище, в нутре коего бесновался паразит, изрыгнуло её, выплюнув с костями и остатками судов у берегов одного из необитаемых островов. Именно любовь, чувство, свойственное всем живым, а так же то, что оно влекло за собой, Ялта скормила своему духовному фамильяру. Обменяв будущее рода, своё будущее как женщины, на величайшую из доступных живым сущностям сил.

— Дьябло тут ни при чём. — Треся ритуальными косточками, зажатыми в ладонях над теле поверженных, взывая к духам битвы, говорит темный шаман группы адамантитов. — Князь Тьмы Дьябло оказался очень прост. Духи говорят, он не обманывал Лефесто; это сделал кто-то другой. То же и с его спутниками.

Раскрыв ладони, шаман позволяет костям зависнуть в воздухе. Словно куклы в театре, маленькие косточки, привязанные к пальцам шамана незримыми нитями маны, забились, застучали друг о друга, выдавая мелодии и ритмы, которые шаман, с помощью своего фамильяра, преображал в звуки, из которых, опираясь на личные знания о мёртвом языке, складывал слова.

— Княжна Агония, чую силу её… — говорит темный шаман.

Сердце Ялты защемило. «Два князя тьмы в одном городе? Невозможно!»

— Бред. Дьябло бы пожрал её. Причём сразу, как почувствовал, — говорит паладин группы, носивший прозвище Василиск.

— Мертвые не лгут! — рыкнул на благословленного паладина темный жрец. Они никогда не ладили, но сейчас не это было причиной его гнева. Шаман, ощущая присутствие зла, не хуже чем асасин, очень хотел услышать от своего капитана «правильные» выводы и решения. — Прихвостни Агонии смогли внушить Лефесто страшное и ложное. Страшное — о том, что Дьябло творил со своей госпожой и всеми жителями города. Ложное — о том, когда, как и почему он внезапно должен ослабеть. Лефесто шёл по наводке своего старого друга; должно быть, тайного культиста и последователя княжны Агонии.

— Имя? — Закрыв глаза другу и помолившись за его вечный спокойный сон, спрашивает Ялта.

— Увы… он уже среди духов; мертвые смеются, не хотят говорить о мертвых, — так же, прибывая в гневе от полученного ответа с той стороны «жизни», хрипит темный маг. Подобное колдовство отнимало слишком много энергии, в то время как шаман только и думал о том, как в случае боя спасти свою жизнь и жизнь любимого капитана. Почти что все, поголовно, в отряде Святого Копья были влюблены в своего холодного командира. Именно её история отвергнутой любви, потерянных чувств создала прочные мужские узы, в которых каждый хотел подарить величайшей воительнице человечества дольку своих чувств.

— Чёртовы духи… — сжала кулаки Ялта.

Шаман промолчал. Оскорбление серьезное, но командиру он мог простить и не такое.

— Дьябло… — скрежетая зубами, повторила имя цели Ялта. — Друзья, теперь, после гибели наших союзников, мы точно не совладаем с этой напастью сами. Нам следует предупредить местных. Разделимся! Один отряд займётся эвакуацией высокопоставленных послов, учеников и их семей, второй отряд отправится за героем, а третий… Лично я, Ялта, отправлюсь встречать третий отряд Адамантитов. Мы приложим все силы, дабы не дать войне, развязанной Дьябло, охватить мир людей. Мы переживем эту напасть и победим!

Глаза авантюристки Ялты столкнулись с внезапно распахнувшимися глазами мертвеца — Лефесто. Зрачки его дернулись, уставились на женщину с проклятущим, веющим злом и ненавистью взглядом.

«Ты подчинишься мне, присягнёшь на верность, попросишь пощады!» — мысль, чуждая, враждебная, вторглась в её сознание, завладела разумом, оставив тело в позе замершей статуи. «Ты подчинишься мне, присягнёшь на верность…» — ломая сознание Ялты и почти что взяв под контроль, мило, сладостно, убаюкивающе нашептывал некто. Чей-то голос, могущественный и… тёплый, проник в самое сердце, надломил проклятую скорлупу, заставив проклятье фамильяра треснуть.

— Злодейская магия! — воин-паладин Василиск кладёт руку Ялте на плечо, садится рядом и закрывает глаза убитому Лефесто. — Он был настоящим воином, командир Ялта. Хоть мы, ваши товарищи, и не питали к нему особо тёплых чувств, но знали, как вы относились к нему. Пришло время исполнить задуманное: одолеть ублюдка, сотворившего это с Лефесто. — Позволив командиру отряда скинуть свою руку, подняться и сделать несколько шагов назад, понимая чувства женщины, Василиск умолк.

В груди Ялты разгоралось пламя. Нечто тёплое, забытое, растекалось по всему телу. Звуки окружающего мира чувствовались иначе, взгляды товарищей, воспоминания о том, как они заботливо и с благоговением присмыкались перед ней, теперь ощущались по-другому. Внезапно для себя Ялта поняла, что все её компаньоны влюблены в неё, но сама она не питает к ним ничего, кроме… отвращения. «Кому вы хотите отомстить, за что?» — в голове воительницы кольнуло; при мысли, что нужно вновь сражаться, идти на смерть против того, чей ангельский голос до сих пор эхом отзывается в её ушах, весь воинственный запал тут же иссяк. Ноги задрожали, тело ослабло, и Ялта, заваливаясь на бок, пала в руки подоспевшего Асасина.

— Какого чёрта⁈ Шаман!

— Вижу! — всего через секунду голову Лефесто, испустившего темную эссенцию запечатали в магический куб из стены света, перевязанного магическими цепями паладина.

— Это проклятие⁈ — вскочив на ноги, создал из магии стену щитов Василиск.

Темная энергия, беснующаяся с женским ликом, клацая зубами, ударилась о белые стенки барьера, пустив по ним трещины. Через появившиеся трещины в мир живых потянулись руки, зазвенели демонические голоса, режущие слух живых.

— Запечатайте его, быстро! — кричит Асасин, создавая иллюзорные тени, что клинками рубят расползающиеся по улицам конечности.

— Я пытаюсь! — кричит темный шаман, но сила его слишком слаба в противостоянии такой же, но более могущественной темной силе. — Жрец! — кричит шаман, и тут же, поражённый проклятием, что просачивается между кубом, тенями убийцами и стеной щитов, впивается ему в ногу, падает на каменную твердь. Боль, сравнимая с проростанием игл внутри плоти, охватывает мужчину. Крик его разлетелся по всей улице, и тут же стрела и болт одновременно поразили куб, пробив насквозь его и то, что было заточено внутри.

Арбалетный болт и стрела из света? — удивился Асасин, глядя на пересекшиеся с двух сторон магические снаряды. Оглянувшись на крыши двух противоположных домов, убийца видит старых знакомых. Тех, кого когда-то лично учил уклоняться от его коллег по цеху.

— Шепчущий лучник и Туманный стрелок. — с усмешкой Асасин оборачивается к поражённому, превратившемуся в туман проклятию спиной. — Не ожидал увидеть двух S-ранговых Адамантитов в столь захолустном городе.

— Ошибаешься, наставник, я всё ещё А-ранга, — усмехнувшись, спрятав между пространствами свой туманный арбалет, говорит мужчина.

— Твои знания устарели, вечно молодой бродяга; меня тоже понизили. — при помощи заклятия превратив лук в браслет, ответил второй мужчина.

— Что с капитаном? — в один голос переспросили оба стрелка, в прошлом являвшиеся её компаньонами.

Ялта, с закрытыми глазами, скалясь от ужаса и противоборства внутри неё, видела сны: дурные и те, от которых всё её нутро, её личный фамильяр, бился в гневе и агонии, пытаясь защитить своё право на контроль этой души и телом. Человек по имени Ялта была жива, но фамильяр, часть её души, пожирался проклятием, истощался; его буквально убивала черная энергия, что в купе с человеческим иммунитетом отвоевывала право на это тело.

— Попала под хитрое и каверзное проклятие, — говорит подоспевший с опозданием жрец. Создав целительную сферу, поместив в неё командира, целитель из всех сил пытался найти причину терзаний Ялты. Используя очищение, омоложение, отпущение грехов, весь свой арсенал, он пытался вывести проклятие из Ялты, но… проклятие уже давно покинуло тело и душу воительницы, взявшись пожирать её духовное оружие, фамильяра. — Не понимаю, я же всё делаю правильно, всё как всегда⁈ — на лбу целителя проступил пот. Весь отряд, включая стрелков, склонились над телом сильнейшей из святых воинов.

Если она падёт, погибнет вся страна! — именно с этой мыслью молились, наблюдая за работой целителя авантюристы. И, удача, или же неудача, оказалось на их стороне. Ялта открыла глаза.

— Что это было? — задаваясь вопросом, авантюристка, чувствуя изменения в себе, обращает внимание на свою одежду, тело, руки. Они словно избавились от оков, от сдавливавших, контролировавших всё вокруг нитей. Затем разум поразили другие мысли: стыд. Она лежала на руках слабого жреца и испытывала стыд. За себя и за то, что этот человек, зовущий себя мужчиной, как женщина, как слабое существо, плачет. Следом за стыдом приходят телесные ощущения; одной рукой целитель поддерживает Ялту за спину и плечи, но другая, на уровне бёдер, и его «мерзкие, тонкие» пальцы касаются её ягодиц.

Желание отстраниться, стыд, негодование, смущение вызывают сильнейший жар. Лицо Ялты окрашивается в красный; давно забытые эмоции, чувства, желание отведать вкусной пищи, напиться, а с ним — придаться утехам — возвращаются в её разум. Также Ялте очень хочется крови… убийства. Не ближнего, нет; их она стремилась защитить как и раньше, а того, кого даже в глаза не видела. Кого-то по имени Ри… — в голове Ялты кольнуло. Всё сущее запрещало ей желать смерти тому, кого она никогда не видела, не знала. Она уже находилась под властью проклятого глаза, но при этом даже не подозревала, чем это может обернуться для всех её подопечных и мира, который героиня всю жизнь так стремилась защитить.

Глава 16

Мостик, старенький, из массивных бревен и досок, едва способных выдержать тяжёлый, гружёный воз. Он находился на реке, по правую сторону которой — Бавонские пшеничные поля, а по левую — холодные леса Зарберга, он выглядел одиноко и как-то, уместно, что ли… Подходил под пейзажи, хотя, лично я никогда в творчестве, живописи ничего не понимал. На ухо медведь наступил, да и лёгкая глухота от постоянной ходьбы без шапки и короткой стрижки сказались. Музыка — не моё. А художество, вообще что-то странное, бесполезное, особенно когда есть телефоны, камеры, люди, чьи пальцы с детства держат кисть… Уже в детстве мне стало понятно: пока я держу кулаки сжатыми, пока учусь бить морды, кто-то тоже учится, но совершенно другому, совершенно не тому, к чему я привык. От того и темы, в которых мои навыки являлись бесполезными, посредственными, не вызывали особого интереса. Мне нравится побеждать, ломать людей, нравится видеть, как высокомерные ублюдки, родившиеся с золотой ложкой между булок, корчатся, истерят, обещая посадить, а после юристы их семей извиняются перед моим боссом. Ха-ха, мне нравилось это, ведь за такую работу хвалили, а ещё хорошо платили. Особенно когда в вотчине босса требовалось приземлить кого-то особо буйного или заигравшегося с запрещёнкой.

Ублюдок до глубины души, да… пожёвывая травинку, я глядел на две из семи бутылей вина, оставшихся в моих запасах. Дан и Шалли сейчас укреплялись в арендованной резиденции арабчонка. Город прибывал в смятении, начались мятежи, а ещё и прибывшая группа адамантитов, специализировавшихся как раз на таких как я, внезапно подверглась атаке. По слухам, их командир, именуемая Ялтой, попала под действие проклятия Дьябло, а ещё в пределах Бавонии замечены следы Княжны Тьмы Агонии. Когда мы узнали это, Шалли ржала в голос, сначала как лошадь, потом, чуть не задохнувшись, запищала как чайка. Её так позабавила судьба героини или же тот факт, что мы упустили эту самую Агонию? Хер его знает, эта вампирша капец какая странная. Да и Дан с Блекберри не лучше. Сейчас, когда весь город, почти что вся страна ополчились против них, логичным было бы винить во всём меня. Но нет, они на это не согласились. Ария требовала честного и справедливого разбирательства, в то время как грудастая мамочка тайком велела мне продолжить начатое. Наша милфа с первого дня воссоединения с Арией знала, что добром их история не закончится. Вот и вела себя неадекватно спокойно, рассудительно, планируя, как под шумок можно добиться более «стабильного» положения в обществе для их семьи.

Дан обещал многое. За мою работу, за Езефа, о котором не знал, за короля, за авантюристов группы Сумрачных Охотников. Множество имен из его списка, как по велению волшебной палочки, тотчас исчезли. И за всё это он меня буквально боготворил, восхвалял, даже душу свою предлагал. Я её не взял, ибо хер знает, что с ней делать и как забрать. А вот Шалли его слова заинтересовали, вампирша даже облизнулась, глядя на молодого и строптивого жеребца. Надеюсь, она не полезет к нему в постель, иначе, хм… черт его знает, что сделаю с этими двумя.

Приметив движение у опушки леса, выплюнул соломинку, сделал глоток сладкого, креплёного вина. Вкус — дерьмо, а цена высокая, никогда не понимал прикола этого напитка. Поднявшись, стряхиваю с задницы пыль, скидываю с плеч два меча, ставлю их к перилам, к двум другим клинкам. Информацию о том, что вскоре у границ Бавонии появится ещё одна группа авантюристов, по всему городу разнесли. Оставалось понять, кто и откуда. Тут нам и помогли шестерки Дана, лазутчики его семьи шныряли повсюду. Вот и в очередной раз пришли нам на помощь, а сам арабчонок предоставил новое предложение — заказ. Так, из слуги, доброго, заботливого, услужливого и пытающегося играть в умника, я превратился в киллера, убийцу крутых, порядочных и не очень, мальчиков и девочек. Не по душе мне такое, но что поделать, такая работа.

Караван остановился, вперёд вышел самурай, реальный. Катана на поясе, пластинчатый доспех, лук за спиной, стрелы. Только вот не на коне, а пешком, какой-то неправильно выходит самурай. Сняв черный шлем с уродливой маской и рогами, мне открыл лицо взрослый, сорокалетний мужчина азиатской наружности с черными волосами средней длины и карими глазами.

— Мечник, кто ты и кого дожидаешься у этого моста? — Показательно, вытащив из-под брони тёмно-синюю адамантитовую чешуйку, символ авантюриста, самурай нахмурился. Его вид воинственный, гордый, высокомерный, прибавил мне хорошего настроения. — Отвечай, пьянчуга, язык проглотил? Не видишь, что с тобой авантюрист высшего…

— Да заткнись ты… — провокационно кинул я. — Это ты не видишь, я просто пью на природе, а ты тут пиздишь… иду куда шёл.

За спиной сохранявшего спокойствие самурая показалась тень. Он был в гневе, в ярости, готовый кинуться на меня. Хотя я ведь почти ничего и не сделал. Если этому человеку достаточно детских оскорблений для убийства незнакомца, то и мне не следует сдерживаться. Ведь он мусор, такой же как и я, человек, чья жизнь должна оборваться после встречи с кем-то более сильным.

— Убери руку с меча, Чёрный Лис, это существо провоцирует тебя. — Из тени леса вышла девушка. Как и большая часть представительниц прекрасного пола этого мира, симпатичная и, к сожалению, до зубов вооружённая. Ростом примерно метр восемьдесят, в латах, с длинным двуручным мечом, который она готовилась использовать в любую секунду. Да, в таком костюме в гости не ходят, она готова схлестнуться со мной. Да только я не хочу их убивать, я себя после той малютки, которую раздушил, ужасно чувствую. Вина за буйства защитников, э… в общем, дурно мне. Не хочу опять прибегать к последней мере.

— Идите восвояси, подобру по здорову, тут вам нет прохода. — Встав посреди моста, возле своих мечей, говорю я.

Самурай и воительница переглянулись. Эмоционально мечник смеялся, его тень глумливо корчила мне рожицы, обещая преподать урок, а вот женщина… Её ауры не было. Словно ледник, дрейфующий в море, безэмоциональная, холодная как лёд. Я не мог прочитать её — это настораживало.

— Мечник, — обратилась женщина, — мы группа Адамантитов, я вижу, ты храбр сердцем, но не забывай и о силе разума. Уйди с дороги. Я вижу, ты не человек, дух, однако от смерти тебя это не спасёт.

Хо… какая женщина! От слов её повеяло холодом и… страстью! Ещё и расправой угрожает, люблю таких. В мозгу всплыл разговор с мужичком из стражи, его история об ухлестывании за девками рыцарского ордена. Решил попробовать.

— Прекрасная принцесса, ваша красота не уступает остроте клинка, да и умом вы не столь заурядны, как… — Взглядом окатил самурая. Тот едва из себя не вышел, чуть не кинулся на меня, но женщина, положив руку ему на плечо, усмехнулась. Она контролировала его, являлась главной в отряде, потому наш разговор и продолжился.

— Спасибо за лесть, мне приятно, — ответила девушка, хотя за спиной ей даже аура не появилась. — Опустим формальности: почему ты тут стоишь, кого ждёшь? Может, твои цели — это мы? Честь на честь, я прошу тебя ответить на мой вопрос, после чего отвечу с той же искренностью на любой твой вопрос. Даю слово, ты согласен?

В воздухе повисла некая магическая пелена, я чувствовал влияние на себя, пусть и слабое. Этакий полиграф? Женщина владела навыком, способным различать ложь от правды. Интересно…

— Я очарован вашей красотой, — глядя в эти воинственные глаза, на сильные руки, удерживающие здоровенный меч, уточняю: — Вы способны поверить моим словам?

— Допустим.

Коротко и грубо обрубила мечница, ей не понравилась моя проницательность. За спиной у неё появился лёгкий туман с рожицей весьма недовольной.

— Моя задача — защитить государство, в котором сейчас происходят кардинальные изменения, — взяв две пары ножен с спрятанными в них клинками, говорю я. — И ваше вмешательство — ничто иное, как вторжение третьей стороны в дела государства.

— Вздор! Мы были призваны королём!

— Мёртвым королём, — отвечаю я на вскрик девушки. — Он был тираном, лиходеем, распутником, узурпатором и вообще плохим человеком. Народ решил, что хватит, ну и поставил меня здесь…

— Хватит! — Вскрикнула женщина. — Так говорите вы. А король…

— А король мёртв, — провоцируя, перебил её я. — Какой тиран думает о себе как о тиране? Поймите, я представитель народа (нет), я его защитник (нет), избранник (нет). И буду защищать его интересы (нет), потому что силы в моих руках позволяют это делать. Я буду драться за свою семью и за её право существовать, жить (и править) в этой стране!

У чащи леса показался многочисленный отряд. Человек пятнадцать, слегка взвинченные, уверенные, готовые со мной драться. Кажется, мой ответ каждый из них слышал, принял по своему, приготовился к самому худшему — схватке. Из воспоминаний всех и каждого Бавонца я знал, что отряды авантюристов составляли от четырёх до восьми бойцов. В числе которых были и исключения, особо крупные отряды.

Когда цели авантюристов не поддавались обычной классификации, отряды размерами удваивались, утраивались и уплотнялись силами армии государства, церкви или же другого заинтересованного военного формирования. Так было и сейчас. Вперёд, к мосту, который я защищал, вышло около десятка бойцов, которые благодаря амулетам Шалли не могли видеть моей истинной мощи. Хотя я чувствовал — это ещё не все. Вампирша и так многое сделала для меня и страны, превратив убийство демонов во внутренний мятеж. Сейчас, для масс, менялась политика внутри страны: сословия резали друг друга, когда в то же время кто-то вырезал правящие круги, позволяя массам заполнить пустующие ниши.

Мир менялся, менялась власть. Как бы там ни было — плевать. Пусть хоть вся страна сгорит в огне, главное, чтобы лавка стояла. С ней мы и государство вокруг создадим, и будет оно процветать и…

— Эй, долго в облаках летать собираешься⁉ — окликнула меня женщина-воин.

— До тех пор, пока не встречу достойного противника, — ответил я. — Адамантиты обычно сражаются с демонами, так ведь? В Бавонии сейчас гражданская война. Сразись со мной: если выиграю я — вы отступите, если проиграю — действуйте как хотите.

Делегация напряглась.

— Мы прибыли сюда по зову действующего короля, — говорит женщина.

— Мёртвого короля, — подметил я. — И да, если что — вы опоздали.

— Хочешь дуэли?

— Хочу справедливости, — разминая плечи и понимая, что бой неизбежен, говорю я. — Я защищаю самых слабых, незащищённых. Могу уверить, что при мне никто никого не обманет и не предаст, сделаю всё, что в моих силах, а ещё…

— Что? — замерев с рукой, легшей на рукоять клинка, спросила женщина.

— Ещё я лично буду просить о создании приютов, интернатов, школ для тех, кто лишён семьи и образования. Под моим покровительством мы обучим их ремеслу и земледелию, двинем страну на шаг вперёд к светлому будущему и…

Из ножен с скрежетом вытащили меч. Сначала один, затем другой. Моим собеседникам общее образование интереса не вызывало, досадно. Мне бы очень хотелось, чтобы для таких, как я, хоть кто-то подготовил подходящее место в обществе. Увы, по их взглядам, по тому, как они готовятся к схватке, совершая ритуалы усиления, легко сделать вывод — им наплевать на мои идеи и слова.

— Ха-ха-ха-ха-ха… вот потеха, школы для свиней⁈ — её лицо внезапно исказилось в гримасе осуждения и ненависти. — Ха-ха-ха… Роль свиней — жить в свинарнике и приносить мясо, роль их братьев быков — пахать и возделывать землю, чтобы в конце так же стать мясом. Чернь и школы, как свиньи и те, кто их будут бить, несовместимы! Знай своё место, фамильяр, и готовься. Ты думал, я не узнаю тебя, слугу семейства Блекберри? Гребаный шут. Ты и твоя госпожа — изменники, приговорены к казни через обезглавливание, а все, кто с вами связан, отправятся на костёр как еретики! Подумать только, Князь Тьмы осмелился говорить о сиротах, сукин сын. Да как ты смеешь говорить о чувствах, о рабах, важности черни? Ты грёбаный мусор!

АРИСТОКРАТ НИКОГДА НЕ СТАНЕТ РАВНЫМ ЧЕРНИ!

Из уст женщины эти слова звучали максимально надменно, грубо и пафосно. Пару минут я искал, чем можно ответить на столь жёсткое возражение, да только слова никак не подбирались. Её грубость, даже для меня, матершинника, оказалась выпиющей, переходящей рамки — так называемой «красной черты». В арсенале своём я не смог найти ничего другого, кроме насилия — язык насилия, это то, что моя собеседница должна понять. Походу, другого выхода нет. Придётся избить, причём жестко…

— О титулах, значимости аристократии ты сможешь рассказать червям, что будут жрать тебя и твоих побратимов, если, конечно, вы не отступите.

Мир содрогнулся после моих слов. Вся свита этой надменной выскочки, бабы в броне и самурая, выставлявшего себя неебическим мастером, тут же высыпала из леса. Сколько их? Да хуй знает, я думал около тридцати, но сейчас, лишь окинув взглядом, могу сказать — их точно больше. Они притащили сюда целую ебучую армию. Войско авантюристов всех мастей и видов. Полулюди, звери, лучники, стрелки, хуй пойми, кто и чем вооружённый. Ауру воинов подавляли маги. Как только барьер пал, я почувствовал странное давление, увидел, возвышающиеся над лесом столбы маны. Когда мы начали разговор, я думал, что именно я — в позе победителя, неизвестного и могучего стража. Но меня сразу раскусили, и весь этот словесный треп лишь сыграл на руку нашим врагам. Они решили толпой Льва загостить… Сколько их тут? Только ближников с мечами, копьями, булавами, человек сто… Сколько ещё в лесу? Вот блять, ну я и влип. Видать, выбора нет. Пальцем прочистив ушные дырки от серы, с слегка прихмелевшим разумом, решаю скинуть маскировку. В ней нет смысла, когда все и так всё знают, а дальнейшая битва в маскировке лишь сыграет против меня.

Дав возможность ярости взять надо мной верх, позволив себе разозлиться и покрыть головы врагов отборным матом с проклятиями, начинаю превращаться в того, кем изначально угодил в этот мир. Огромные кулаки, для которых меч полуторник чуть длиннее ногтя. Руки, размером с несколько связанных между собой шпал, — одни лишь вены, и кровь, что текла в них, заставляла металлические пластины на моей броне выгибаться из-за рельефности тела. Я был огромен в своей форме, с каждым днём эта оболочка становилась всё более величественной, угрожающей, огромной и опасной. Пока мясо наростало на заимствованный облик, пока сам я, словно лифт набирающий высоту, становился всё выше и выше, треть всех вышедших на бой авантюристов обратилась в бегство. Они истошно верещали как истеричные бабы: «Князь Тьмы, это он, это он!» Бросая оружие и собственную гордость у моих ног, утекали с поля боя. Ничтожества. Наверняка пришли сюда с мыслью: откуда в середине людских земель демон? Вот и пришли за лёгкой наживой, а теперь…

Взяв все четыре меча в свои четыре руки, я поглядел в сторону слегка поникшей от бегства товарищей авантюристки. Теперь я смотрел на неё свысока, был в позиции гораздо сильнее и мог спрашивать с неё всё, что захочу.

— Твоё мнение о простых людях ещё не изменилось?

— Раб и крестьянин должен своему господину только за то, что ему позволили родиться! — уверенно, также с надменностью проговорила авантюристка.

— Вот как, — разминая все четыре руки, пробуя совместные движения сразу всеми конечностями, уточняю у врага: — значит, по твоей логике наделённые властью, избранные небесами личности могут делать всё, что угодно, с теми, кому не повезло, кто слабее и беднее? Я правильно тебя понял?

Женщина молчит, подтверждая мои мысли.

— Отлично. Исходя из этой логики, когда я превращу в фарш всё это войско, то могу делать с тобой всё, что захочу. — От моих слов глаза воительницы в ужасе округлились. — Верно, девушка, борись за успех своей армии, иначе за твои слова я выебу тебя, разорву своим членом каждую из твоих дырок, заставив кричать от боли…

Глава 17

— Маги, поднимите барьер! — Когда я кинулся вперёд, крикнула аристократичная блядь. Стена, сначала прозрачная, как плёнка мыльного шара, потом каменная, в виде насыпи; я прохожу на сквозь, словно бульдозер.

— Он атакует!

— Стена щитов!

Орут разрозненные авантюристы, коих мои первые шаги до усрачки напугали. Простые воины начинают сбиваться в кучу, пытаясь замедлить и остановить меня; на меня кидаются самые огромные. Мастодонты мира людей — крупные, все за два метра, с огромными молотами, щитами, топорами и булавами. Они что-то кричат, медленно приближаясь, пряча в своей тени самых коварных и опасных. Тех, с кем мне приходилось труднее всего — ассасинов. Ещё до того как первый из здоровяков занёс на меня булаву, под землёй я увидел тень, напряжённую ауру, готовившуюся занырнуть мне за спину.

Мой лёгкий бег на скорости километров семьдесят в час сменяется высоким прыжком метров на двадцать. Ощущения свободного полёта испугали больше, чем несколько фаерболов, разбившихся о мои руки, словно красный туман о горы. Я перепрыгнул подземных червей, со звуком рухнувшего с моста товарного поезда оказываюсь у вражеского авангарда в тылу, прихватываю за руку самого медлительного здоровяка. Тот только и успел испуганно оглянуться, как, будучи схваченным мною, с размаха устремился в плотно ставший строй солдат-массовки. Огромная туша на бешеной скорости пробивает в построении брешь. Люди разлетаются в стороны, верещат, а я… гляжу на оторвавшуюся руку здоровяка. Бросок был настолько сильным, что конечность просто отделилась от тела.

Отбросив кусок плоти, чьи пальцы ещё дергались, смотрю на отступившую в панике аристократку. Ту самую, говорливую, крикливую, пытающуюся создать построения, направить отряды авантюристов А ранга, что для меня не страшнее семечек.

После прыжка я оказался в центре вражеской разрозненной армии: впереди мясо, простая пехота, позади которой осыпающие меня стрелами лучники, очень слабые, даже сказал бы бесполезные маги и знать… Та самая аристократия, боявшаяся идти вперёд. Женщина-командир отряда, она являлась слугой какого-то государства, по одеждам и гербу, с уверенностью я мог сказать, что принадлежит очень влиятельному роду. Из рассказов Шалли, обычно в войнах между людьми подобных ей старались взять в плен, так как это сразу деморализовало войско. Плененные короли предпочитали оставаться в живых, тотчас велели бойцам сложить оружие, торгуясь за свою шкуру, более охотно шли на сделки, уступки, ещё и платили сами за себя выкуп. Иными словами, поражение для кого-то вроде неё в битве против людей — это максимум репутационная и финансовая оплевуха. Ведь добрый папа-братик-муж может выкупить из плена людей. А вот попади она в руки демонов, хе-хе, мои руки, кто знает…

Глядя в эти охваченные ужасом глаза, я облизнулся, вспомнил слова Маркуса Езефа. «Князя демонов может победить только герой». Я подумал об этом, она подумала об этом и… тут же запрыгнула на коня, повернувшись ко мне спиной.

Со всех ног, игнорируя выставленные копья, барьеры, преграды из тела, каменных големов, призванных магами, и магического шара, что разбился о моё лицо, я рванул к этой бестии. За мгновение обогнал, перегнал, а после ударом одного из своих клинков подрубил лошади все четыре ноги. Заставив мою цель лететь лицом вперёд, жрать землю. Кусок мяса, она рухнула как… как простой человек, а не воин Адамантитового ранга.

— Госпожа! — С криками бросился на меня самурай. Вот он-то был быстр. Стоя к нему боком, одной из четырёх рук с клинком, я попытался отразить удар сверху, намеревавшийся разрубить моё левое плечо. Меч самурая прошил мой меч, словно бумагу; он был настолько же острым и опасен, как человек, его державший. Вот только клинок ударился о мою кожу с тем же звуком, как ножик бьётся о нерушимый для него камень. Искр не было, лишь звон и злоба в глазах мечника. Используя мою растерянность, самурай среагировал быстрее, чем я успел сжать ладонь и выхватить его катану. Он подсел, полоснул мою ладонь лезвием и нанёс ещё два удара по руке. Бесполезно. Даже не оцарапал.

— Святое очищение, быстро! — Крикнул он, когда я замахнулся, специально с легкой задержкой ударил по нему и промахнулся, позволив самураю ещё дважды рубануть меня этой дивной катаной. Теперь уже удары пришлись на ногу и рёбра. Щекотно… Отмахнувшись, я издал дикий, свойственный королю зверей, рев. От голоса моего покачнулись деревья в лесу, самурай оскалился, ещё одна часть воинов, тех, что прибывали в массовке, кинулась бежать, оголяя для моих глаз прятавшихся в их рядах священников.

Очищение… с этим-то рубакой? Может быть опасно. Мы с самураем подумали об одном и том же, одновременно кинулись в сторону святош. Мне казалось, я на голову превосхожу его в скорости и первым буду у этих праведных ублюдков. Вот только появились другие.

Тройка ассасинов вынырнули из ниоткуда, используя мерзкую, ослепившую меня на долю секунды магию, ударили по мне чем-то очень и очень неприятным. В правом боку, где у человека сердце, кольнуло. Показалось, что нерв защемило. Затем, по глазам моим попробовали ебануть какими-то иглами. На мгновение мне показалось, что что-то попало в глаз, что пробило его и, может, даже боль была… но я не почувствовал, и, спустя пару секунд, отошёл от шока. Святош увели в сторонку, теперь на защите их стоял отряд вернувшихся громил-вышибал, а рядом с ними, накачивая своё оружие светлой энергией, подзаряжался самурай.

— Ну и чудище. Мы ему глаза выбили, а он за мгновение регенерировал! — Обратился один из ассасинов к другому.

— Да… без Святого копья здесь делать нечего… — Ответил другой.

О как, значит, меня таки ослепили? А… я поглядел на руки, проморгался, и всё в норме. Боже правый, что за беспредел в силе, Дьябло, или кто я там, как можно быть настолько… Впрочем, не важно. Теперь кажется, я понимаю, почему весь мир ссыт со страха от одного лишь воспоминания имени Дьябло и Люциуса. Эти черти, они и вправду охуеть какие сильные. А теперь, когда я в теле одного из них, открылся обществу, так и роль добречка играть не надо, я же прав? Очуметь.

— Люди, — отбросив в сторону последние из своих бесполезных мечей, скрещиваю на груди все четыре руки, — даю вам последний шанс, оставьте здесь своего командира и убирайтесь. Именем Дьябло, клянусь, вы будете жить.

— Командира? — Самурай глянул на пытавшуюся прийти в себя женщину, что теперь от него была дальше, чем я. — Что ты собрался с ней делать?

— Выебать, — ответил я. — Я буду драть её так нещадно, так жёстко долбить, что она забудет своё имя, забудет титулы, забудет всё, что было в её жизни до меня, а после станет уважать простых людей и тех, кого считала чернью.

За спиной моей, опираясь на меч, поднялась моя будущая шлюшка.

— Воины, отриньте страх! Сплотитесь! Защищайте командира, честь, веру, убейте Князя тьмы Дьябло! — истошно завизжала блондинка. Как не по-геройски, хе-хе. Меня несказанно порадовало, что на её зов откликнулось лишь двое: самых ярых, крутых, тех, кто по силе был не лучше А-ранговых, но в решимости защитить «любимого» командира кинулись в бой. Самурай, задумавшись о чём-то, не стал им мешать. Я же, в свою очередь, решил испробовать ещё кое-что.

Первого атаковавшего, копейщика в светлой зачарованной от демонов кирассе, размазал ладонью. Одна пощёчина, выписанная с моего плеча, разнесла щит в щепки, а туловище от шеи до бедер, тело перемешалось с железом и кашицей с мерзким поквакиванием, прыгая на кочках, укатилось куда-то за тридцать метров от места, где мы столкнулись. Второму же позволил рубануть меня по руке секирой. Его оружие так же напиталось светом, я хотел увидеть, какой будет результат, и разочаровался.

С той бешенной регенерацией в моём теле он, по идее, должен был мне отрубить нижнюю левую кисть. Его огромный бердыш, с виду, весил не меньше сотни килограммов и должен был представлять угрозу. Жаль, сталь оказалась хрупкой и некачественной. Разлетелась на осколки при соприкосновении с моим кулаком, оставив на пальцах две моментально затянувшиеся царапины.

— Ой-ой… — Глядя в растерянные голубые глаза лысого, загоревшего, бородатого гиганта, хватаю его за плечо. Пальцы мои, сквозь защиту, впиваются ему в плоть. Здоровяк кричит, вытаскивает всё имевшееся в своём арсенале скрытое оружие, пытаясь им меня ранить. Как песок его металл крошится при соприкосновении с моим телом. Он в отчаянии, кричит, кричит и та, кто возвала к его помощи. Но помощь уже не придёт. По ауре остатков войска, охваченных ужасом и предчувствием скорой, неотвратимой смерти, я понимаю: сейчас можно делать всё, чего душе моей темной захочется. Рукой своей, держа здоровяка за кости, заставив истекать кровью на потеху зрителям, спокойно подхожу к той, кто звала себя Адамантитовой авантюристкой, после чего говорю:

— Покажи мне грудь.

Женщина в шоке, все в шоке, и лишь бедолага-воин продолжает истошно вопить.

— Ну же, скинь броню, покажи мне свои сиськи, и я пощажу его и всех, кто пришёл. Разве жизнь этого храброго воина, того, кто кинулся на защиту твою ради тебя, стоит дешевле, чем показ какой-то плоской груди? Подумай о своём войске! — С ехидностью и надменностью, повысив тон, обращаясь не к своей будущей сучке, а к её остаткам армии: — Смотрите, воины, вот за кем вы пришли, вот кто вас ведёт! Их честь важнее ваших жизней, их выдуманная непорочность… Фарс, за который вы должны отдать самое ценное, что у вас есть, свои жизни. Я не Дьябло, как окрестил меня мир. Имя мне… Люциус!

Армия охнула. Блять, я даже не успел добавить, что призванный фамильяр, как тут же настрой всех собравшихся стал в тысячу раз хуже. Ладно, наверное, так будет даже лучше. Продолжим и добьём ссыкунов!

— В Бавонии революция! Люди устали от таких как эта шлюха, народ требует перемен, борется за свои жизни, за право жить, право чего-то стоить! Присоединяйтесь к революции, станьте частью нашей армии, нашего войска, и я клянусь, такие бляди, как она, ещё долго будут радовать ваши члены! Землю крестьянам, фабрики рабочим, каждому по возможности и каждому по потребности!

От рева моего у ближайшего стоящего, всё ещё подумывавшего кинуться на помощь злополучной бабе самурая, из ушей потекла кровь. Он был до усрачки напуган, как и другие солдаты, но при этом ещё пытался сохранить воинственный вид. Он был единственным в своём роде, единственным и неповторимым среди тех, кто, даже напрудив в штаны и обосравшись, приготовился к капитуляции.

— Сукин ты сын, я дочь велико… — Рукой хватаю пустоголовую суку, лишившуюся главного телохранителя, самурая. — Затем, ещё одной рукой срываю её нагрудник, вырываю броню, оставляя на кожаной куртке глубокие порезы от листов стали. Затем рву и куртку, работы две секунды, а эта бабища, вывалив розовые соски, молочные дойки, уже в слезах, скулит. Грудь этой шлюхи трясётся всем на показ, радует мой глаз и глаза других мужчин. Войско её окончательно разбито, боевой дух на нуле, кого-то из её главных защитников я в горячке, резком порыве уже зашиб, кто-то, как самурай, замер; маги так вообще, ряжеными клоунами оказались. Если сложить всё с моей бешеной регенерацией, скоростью, силой и принять во внимание ассасинов, ушедших в тыл, аж за святош, можно сделать один единственный правильный вывод: они все ещё живы лишь потому, что я так захотел.

— Если… если я примкну к тебе, ты сохранишь мне жизнь? — Терпя жуткую боль от проникших в его тело пальцев, взмолился лысый, тот, кого я держал на коленях перед оголившейся хозяйкой. Смешной мужичок. Шёл убивать меня, а теперь всё? Осознал, что для хозяйки лишь разменная монета, и заднюю дал? А где все эти средневековые стереотипы, где верность до гроба, смерть за господина и так далее, нету что ли?

— Ты пытался меня убить, — говорю я, и мужчина обречённо склоняет голову. Опять мне не дают договорить, делают поспешные выводы. — Но я более милостлив, чем твоя госпожа и весь этот сброд, называющий себя аристократами. Не я пришёл убивать, не я кричал о значимости аристократии и обещал рабство простым людям. Я здесь защитник! — Последнее предложение озвучил во всё горло. — А вы всего лишь стадо баранов, которых пастух отправил на бойню. Повторю последний раз: имя мне Люциус, и я не князь тьмы, а фамильяр, верный слуга своей госпожи, на которую объявила охоту правящая верхушка Бавонии. Вы сюда пришли не за мной, а за жизнью маленькой, беззащитной девочки, только поступившей в академию. Мы лишь защищались, нам не оставили выбора, и потому я не оставлю иного выбора вам. Склонитесь перед силой города Бавонии, станьте частью нас, частью, которую я лично буду защищать до потери пульса, или же будьте нашими врагами, теми, кого я истреблю.

— Но ты же обещал пощадить нас, дать уйти! — крикнул кто-то из магов. Тех, кто даже в лике труса, не подвергнется гонениям и всегда в любом королевстве сможет найти себе новое место.

— Передумал, — ответил я, — глядя на тебя. У вас нет права что-то требовать от меня; вы все — дичь, а охотник. Хотите — бегите, но на вашем месте я бы сдался, ибо силы наши не равны, и обещаю: как только вы броситесь на утёк, и когда я вас поймаю, живые позавидуют мертвым.

Моя личная пленница истошно завопила; все её мольбы и крики в преддверии исполнения обязательств по растягиванию её очка, чтобы рука пролезла, заставили «принцессу» биться в истерике. Эта барышня обещала золотые горы за своё спасение, баснословные награды, которые, в свете происходящего, значили — ничего. Она потеряла лицо пред солдатами, и как только кто-то из «массовки» бросил на землю меч и щит, началась охота.

Толпы солдат ломанулись во все стороны: крики, визг, магия. Они пытались себя защитить, в то время как я, выпустив пленников из своих цепких лап, начал всеми силами доказывать, что не пиздабол. Я не хотел быть пустословом, не способным запугать даже крестьянина, только-только взявшего в руки оружие. Бавония — начало моего пути; жизни нападавших — дорога из голов, по которой мы с семьёй пойдём к светлому будущему.

Из всех, бежавших, я пощадил лишь двоих. Первого — не специально; эта сука с кунаями просто растворилась среди деревьев, успела убежать слишком далеко, чтобы мне удалось ощутить её ауру. Понимая, что это может выглядеть как слабость, я, крикнув что-то неуместное, кинулся за другими и затем целенаправленно отпустил ещё двоих. Что примечательно, одного из ассасинов, а второго из магов. «Расскажите всему миру, что видели и для чего здесь Люциус!» Понимая, что и так мир уже в курсе, но придавая этому вид нарочно, требовал я.

Результат всей битвы в целом огорчил: пришёл на нормальную перестрелку с нормальными мужиками и получил тортом в лицо. А ещё около пяти десятков обоссавшихся от страха солдатиков. В их числе — замерший самурай, принцесса на коленях и сиськами на показ, а рядом, держа ту в плену, приставив осколок топора и кинжал к шее, ещё двое интересных персонажей. Этот лысый мужик, плечо которому я вспорол пальцами, оказался до безобразия честным. Его страх и боль помогли сохранить трезвость ума; огромной туше мяса от меня не сбежать, потому он тут же устремился показать свою верность. Взял принцессу в заложники. Его верность смог себе объяснить, а вот второго… Рядом с здоровяком небольшой, хрупкий, с женскими очертаниями фигуры под плотной одеждой и маской на лице. Он или она, действительно удивил. Смутно вспоминая момент стычки с ассасинами, мог предположить, что это была именно та стерва, что выколола мне глаз, а после обсуждала это с другом. Зачем она осталась? Для разведки или для наблюдения за этой дойной коровой, именуемой авантюристкой? Так, решим это потом, а пока…

— Эй, самурай, ты чего не попытался убежать? С твоими-то навыками и силой, глядишь, чего и вышло бы.

Мужчина опустился на колени.

— Вряд ли бы вы отпустили такого мечника, как я, — кладёт оружие на землю он. — Ещё и о культуре нашего народа, о самураях знаете. Хотя, смею поправить вас, Люциус: вы говорите не с доблестным самураем, а с ронином, наёмным воином, лишившимся господина.

С хуя ли? Я поглядел на сучку, рыдающую на коленях, принявшуюся умолять меня о пощаде, выкупе и прочем.

— А она не твоя хозяйка?

Воин поморщился, стыдливо отвёл глаза в сторону, а лицо его перекосило в гримасе отвращения. Даже аура задрожала, что-то беззвучно закричало, словно посылало проклятья из-за понесённого позора и унижения.

— Расслабься, — говорю я, подойдя к нему. Мужчина церемониально кладёт свой длинный меч перед собой, скидывает броню, берётся за короткий и… — Брось это дерьмо. — Ударом ладони выбиваю короткий клинок. — Я не дам тебе умереть. Хоть ты и странный, поддерживаешь мнение той сучки о простых людях. Но ты довольно смелый и умелый, живи и приглядывай за всем этим стадом. Чтоб не чудили. — Рукой обвёл разоруживших себя воинов.

— А что будет с ней? — не забывая о «госпоже», с придыханием спросил воин. Я оглянулся, облизнулся и отдал команду двум новым слугам:

— Разденьте её.

Приказ был выполнен незамедлительно. Лысый гигант ещё кое-где мельтешился, а вот ассасинша без промедления срезала ремни на поясе, а после и трусы знатной сучки превратила в куски, отдельные друг от друга. Идеальная светлая кожа с парой ярких, новых красных пятен, на которых в дальнейшем всплывут гематомы. Большая, приятная глазу грудь, белый, выстриженный лобок… кайф, чё…

— Ты спросил, что с ней будет? — обратился я к самураю. — Выебу, как и обещал, сделаю своей шлюхой. Но, тебе предложу: не будь как она, научись жить по-новому, со всеми на равных, и, может, откроешь для себя новый мир.

Самурай печально поглядел на свой ритуальный клинок, лежавший на холодной земле.

— Раб не может жить как вольный человек.

— Вот попробуешь, а потом расскажешь. — Вложив ему обратно в руки его же оружие, направился к своему законному трофею. Надо будет вернуться к зеркалу, кое-что уменьшить, или я её и вправду очко её разорву.

Глава 18

Либо я, либо все пятьдесят твоих солдат — выбирай.

Когда на кону стоит жизнь, и маячит перспектива быть отодранной целым войском, даже ушлые, в краю охуевшие, жизни не знавшие бабы, предпочтут Князя тьмы рою голодных, хер пойми, чем болеющих солдат их собственного войска. С перешедшими под мой контроль авантюристами и наёмниками я в первую очередь решил посетить их лагерь, разграбить его и только потом, забрав всё ценное, прийти в Бавонию не как спаситель, а как узурпатор. Понимая человеческие возможности, усталость, трусость, обреченность связью с Князем тьмы, на солдат, переметнувшихся, решил не давить. Тем более «давить» — этой ночью мне было кого и куда. Воспользовавшись предоставленным, опустевшим от людского внимания «царским шатром» героини-сучки, не медля, занял место командира войска. Я велел простым солдатам безвозмездно забрать всё имущество тех, кто пал или сбежал; за дележку отвечал «самурай», а за раздвинутые ноги… та самая «героиня-сучка». Всю дорогу до лагеря я нес её прилюдно обнаженное тело на своём плече; затем кинул ту, словно секс-куклу, на кровать. В этом облике драть её означало казнить, не в одну из дырок я бы просто не влез. Потому ещё как минимум часов двенадцать предстояло ждать визита упырей Шалли, а за ними, с разведкой, прихода самой вампирши с заветным зеркалом. Появиться в таком виде в Бавонии или в её окрестностях всё равно что публично заявить, что Князь тьмы проводит захват, мобилизацию и призыв к действиям, войне. Пусть демоны там, в своей демонической стране, сидят смирно и дальше щелкают ебалом в поисках меня и мне подобного. Мы же тут, в стане людей, поживём мирно и спокойно кое-какое время. Посадим на трон Бавонии марионетку, распространим дух революции по миру и, ещё чего, распространим, в общем, с той силой, которая мне доступна; главное — уберечь моих девочек. А там, с Даном или без него, жизнь расцветет в новых аморальных красках!

С большим трудом выплюнув кляп из рта, мои мечтания о правлении миром, эротичных знойных красотках разных рас прерывает писклявая истеричка. Чей высокомерный голос привлекает внимание пары мужиков, стоявших на страже.

— Чудовище, смеешь смеяться! Давай, действуй, сделай это и убей меня!

Эта баба явно ждёт нашего соития гораздо сильнее меня. Прям аж плачет от нетерпения.

— Мужики, кто-нибудь хочет эту принцессу? — спросил я у них же.

— А можно? — Их аура отчаяния и страха внезапно изменилась на похотливую, омерзительно страстную и нетерпеливую. Не сложно представить, сколько солдат передергивало на своего эротичного командира. А ведь теперь сам Князь тьмы предлагал им, искушал отодрать её беззащитную и слабую.

— Ты… чьё имя… — показушно задумался я.

— Меня зовут… — стиснув зубы, гораздо тише, чем требовала её трахнуть, процедила баба.

— А точно… мне насрать, как тебя зовут и какая у тебя фамилия, — перебил её я. — Без приказа рта не открывай, или эти парни, — указал на беззубого старика и лапоухого дурачка с веснушками, — будут первыми, кто порадует тебя сегодня.

Стражники с омерзением заулыбались, захихикали, вызвав у меня и у сучки-героини приступ отвращения. Полуминутное молчание прерываю сам:

— Отлично, хорошо, что мы друг друга поняли. Вы двое, принесите алкоголь и еду.

— А командир?

— Я ваш командир, а она — сука. Видишь, лежит же, молчит… — пожал я плечами. — Я же человек слова, так что давай, ступай, если что, как и обещал, ты будешь у неё первым.

Страх идиота — вещь весьма интересная, собственно, как и его совесть. Почуяв сиюминутную выгоду, молодой ушастый с веснушками тотчас кинулся исполнять приказ. В принципе, как и безродный старик, очень старавшийся исполнять роль избранного стража и даже какого-то десятника Князя, выбранного лично им для «услужения». Пацан искал пиздёнки принцессы, дед, прикрываясь моим именем, подстилаясь, лизоблюдя, добивался повышения. Они оба идеально соответствовали своим ролям, пешкам, выглядевшим дерьмом на фоне своего величественного господина.

Пока я разглядывал трофейные карты, перечитывал письма, переписки короля с отрядом авантюристов Адамантитового уровня и их обсуждения о моей кончине, привилегиях и прочем, нашлось кое-что очень интересное, трогающее до глубины моей черной души. Лефесто, он и вправду прибыл в город ничегошеньки не зная, но вот уже после встречи со мной у лавки… Этот гадёныш смог заткнуть свою ауру ещё до пробного боя, он обманул мои ожидания, сохраняя хладнокровие, умудрялся вести вокруг пальца до прибытия своей быстрой и мобильной команды. Каким бы я себя распиздатым бойцом не чувствовал, понимая, что меня долгое время водили за нос, ощущаю слабость своего ума. Гений — это кто угодно, но не я. Доверчивый простак с большими руками, ногами, накаченным прессом и очень маленьким мозгом — вот кто я такой. Легкая обида вырвалась порывом неконтролируемой красной эсенции, что истекала из моего тела.

Баба-капитан, авантюристка, надменная, сильная и гордая, глядя на меня со стороны, лёжа на собственной кровати, начала шмыгать носом, гоняя по глотке сопли. Она мычала, с полными ужаса глазами глядя в мою сторону, в очередной раз распустила нюни. Наверное, это и спровоцировало меня к действиям.

Когда принесли еду, выпивку, не став дожидаться прихода упырей Шалли, задергиваю входную простыню, велю солдатам разойтись, а после обрезаю верёвки с рук пленницы. Её имя мне по-прежнему не интересно, для меня она вещь, которую я собирался оприходовать.

— Сделаешь хоть что-то, что мне не понравится, тебя оттрахает не только твои собственные солдаты, но и призванные мною демоны. Поняла? — Боясь сломать кровать, сажусь у изголовья, раскупориваю целый бочонок алкоголя, галантно наполняя принесённую полулитровую кружку.

— Ты ведь и так убьёшь меня…

— Выебу, но не убью, — в очередной раз возразил я. — Это наказание за твои слова. И если это тебя взбодрит, могу добавить: выполняй мои приказы, как твои солдаты, и твоя бесполезная в моих интересах задница отправится домой на своих двоих. Пощажу тебя, отпущу на все четыре стороны, но при определённых условиях.

Гордая аристократка показушно зажмурила глаза, сделала несколько глубоких вздохов, пытаясь взять под контроль свою ликующую ауру. Она радовалась; её жизнь не прервется сию минуту, и, как оказалось, честь для неё не главное. Оно и понятно, ведь между ног у неё всё там словно конём раздолбанно. Пиздюки из клубов такое называли «щавлем», хотя мне лично пофиг. Я женщин за стоны люблю.

Принцесска покорно раздвигает ноги, закрыв глаза, поднимает голову к верху, жестом всего тела говоря: — действуй.

Хм… хорошо. Она не стала пить протянутый мною алкоголь, даже не притронулась. Не пропадать же добру. Взяв сосуд, от груди и до пиздёнки, проливаю спиртное. Оно стекает по её соскам, груди, животу, скапливается на пупке и струйками сливается с него. Один из ручейков бежит к белому, ухоженному лобку, а после, проливаясь между складками, устремляется к аналу. Она дрожит, ей страшно, и это хорошо. Четыре руки позволяют делать с ней многое, но самое главное — не переборщить, сдерживать силы в этом демоническом облике, иначе, заигравшись, я могу лопнуть её, раздавить тело, голову, грудь или любую из конечностей всего двумя пальцами.

Руки использовать для ласок рисково. Они слишком сильные, а пальцы, каждая как бычий хер. Остаётся только одно, и мне, человеку, давно утратившему стыд и срам, любопытно, заставлю ли я эту напуганную суку кончить. Верхняя пара моих рук вдавливает предплечья аристократки в перину, вторая, раздвинув ноги, сковывает их движения. От такой растяжки девка болезненно оскалилась, но всё так же не открыла глаз. Мой язык, обычно я не обращал на него внимание, но в этот раз, словно отвечая моим пожеланиям, он длинным, словно змеиным кончиком коснулся выступающей плоти её вагины. Никакой вони, только вкус алкоголя и чего-то, манившего мужское естество. От второго змеиного косания ножки сучки дрогнули, попытались скинуть с себя мои нижние руки, но это невозможно, не с её ничтожной силой. Тело владыки демонов полностью отвечало всем предпочтениям и желаниям господина, я был огромен, мог делать с этой писклей всё, что заблагорассудится, в ответ на что она лишь пищала, боясь быть отданной на растерзание толпы.

Когда язык мой стал продвигаться глубже, а гримасса недовольства, злости постепенно стала уходить с лица аристократки-актрисы, я, играясь, расслабил руки. Теперь, при желании сопротивляться или даже атаковать, эта женщина могла спокойно, вжавшись в перины, вырваться из плена. Язык мой погружался всё глубже, края его становились толще, вкус алкоголя слабел, и на смену ему приходила лёгкая солёность с опадающими с него длинными, блистающими в пламени свечей вязкими нитями. Разочаровывающе, жертва даже не пыталась вырваться; с красным лицом, глядя на меня с прищуром, пуская слюни, она пальцами рук и ног впивалась в простыни и подушки. Она приняла мой лик, смирилась с неизбежным, стала женщиной и забыла, что я делаю, что должно служить наказанием, а не наградой.

Слегка наростив темп, проникая и раздвигая каждую клеточку её влагалища, добиваюсь нездержанного женского сладостного крика. Сама аристократка испугалась того, что издала, а я просто прервался. Сплюнув на пол все её соки, вновь поднялся на ноги, взяв в руки вторую бутыль алкоголя. То было не вино, что-то более крепкое и приятное на вкус. Словно ожидая продолжения, будучи уже свободной, принцесса лежала, раздвинув ноги и руки, со всей срамотой на показ, притворяясь, что ей плохо, из-под прищура наблюдая за мной и моими действиями. Она ждала, что я снова оболью её, и мы продолжим, а нет. Я просто стал пить, одну за другой поглощая пяти-семи литровые бочки, ожидая, когда прибудут упыри и я смогу наконец-то воспользоваться зеркалом, наслаждаясь этой сукой на полную катушку.

— Насильник, — когда пауза затянулась и баба поняла, что продолжения может и не быть, прозвучали очень провокационные слова, — ты уже получил что хотел? Теперь отпусти меня.

Картина сегодняшней «охоты» ещё стояла перед глазами. Не думая о сексе, я размышлял о битве, ассасинах, представлявших опасность. Меня нервировало собственное незнание, как к ним подобраться. В то же время эта голая, похотливая сучка, чья аура сильно поменялась с момента, как я ей отлизал, стала немного забавлять.

— Кто сказал, что это всё? — Играя по её правилам, спокойно ответил я, после чего подсел к кровати с новым бочонком. Глаза девки тотчас упали на алкоголь. — Хочешь? — спросил я.

— Подавись своим дишёвым пойлом, демон! — Отвернувшись, показушно выдала баба, хотя аура её слегка улыбнулась. Выходит, стерва? Любительница БДСМ, насилия, серьёзно? Мне и Шалли хватало, но вот у этой то и сиськи, и задница, ещё и не Блекберри, потому есть возможность дать волю всем своим грубостям и фантазиям.

Пальцем мизинца упираюсь ей во влагалище, сделав чуть-чуть больно, заставив ту дернуться, на половинках задницы ползти вверх, спросил:

— Теперь понимаешь, что бы было с тобой, вставь я его?

Девка удивилась, потом, поглядев на мой член, прикрытый повязкой, кивнула.

— Я не отказался от идеи поиметь надменную, наглую суку в твоём виде. Просто нужны кое-какие изменения, а затем, не переживай, ты будешь визжать от восторга.

Девка оскалилась, кинула в меня чередой оскорблений. Хотя аура её вновь едва заметно улыбнулась:

— Чёртово чудовище, я никогда не буду в восторге от такого, как ты!

— Да, да… вот это и проверим. Тебе, кстати, какие члены нравятся? Толстые и короткие, длинные и тонкие? Говори, подберу тебе по вкусу.

Дальше были маты, лёгкая истерика и, в принципе, ничего нового; аура этой шлюхи казалась стабильнее и спокойнее любого из окружавших нас людей, включая её верного стража-самурая. Какую чушь он бы ни нёс, оставался тут исключительно из-за неё. Может, рабский контракт какой с отцом этой давалки, а может, и ещё чего. Этот мир огромен и вообще не понятен мне. Тут баб демоны трахают, а те вроде как и рады. В общем, беспредел и только.

Появление упыря оказалось сродни визиту простого люда. Шалли позаботилась о маскировке, всучила простому трупу дорогущее зеркало. Никто, включая самурая, ничего и не понял. Преобразившись, я принял старый лик — красноглазого, миловидного, сногсшибательного Люциуса, дворецкого семьи Блекберри. В момент смены рядом находились лишь самурай, девушка-ассасин и моя голая пленница, разинувшая рот от удивления. Она знала о зеркале как об утраченном с веками артефакте, а вот о том, у кого он находится, — ни слухом ни духом. Далее шёл простой спектакль с обозначенными ролями. Так как самурай тут сейчас за главного, после «телепортации Дьябло», ему я велел следить за солдатами. Дезертирство — смерть, нападение на меня — смерть. Его задачей стало это объяснить, а моей — играть роль его слуги. В принципе, особой ставки на этот сброд я не делал, убивать жалел, хотя, эти суки вряд ли меня пощадят. Догадывался, что ночью, или когда захочу поспать (живые ведь когда-нибудь спят), ассасин попробует с самураем меня прирезать. Это действие напрашивалось само собой; в их ситуации поступил бы точно так же: дождался, когда сильный враг ослабнет, падёт на кровать, а затем задушил или резанул по горлу, стоит быть начеку. Посмотрим, решатся ли они на это в подобной моей физической форме.

Так, первым кого из шатра я выпроводил, был Командир Самурай, на чьё имя мне в целом, как и на всех здешних подопытных, плевать. За ним должна была отправиться ассасин; ей я чётко дал понять, мол «она ловкая, скрытная, прыткая, если хочет, может сбежать, и даже я не смогу ничего сделать, кроме как отыграться на её пленных товарищах». Когда я говорил это, тень убийцы не дрогнула. Недовольный подобным безразличием, приказал ей показать лицо. Симпатичное, довольно молодое, смуглое, с чёрными глазками, белыми зубками, тоненьким носиком. Она сразу приметила, что пришлась по вкусу, предложила своё тело в замен тела «командира». Мне понравилось предложение, но я решил взять её как-нибудь потом, без разрешения и предложений.

Напоследок смугляшка, вглядываясь в приобретённый мною лик, впервые сквозь ауру показала изменения в собственных эмоциях и спросила: «Чьё лицо я ношу?» Вопрос оказался личным, волнительным для убийцы. Не смог не соврать, ответил как истинный ублюдок:

— Когда-то, давным-давно, до сотворения всего и вся, я был человеком, лицо которого ты видишь.

— Что случилось? — Ещё более настырно, заинтересованно спросила собирающая данные ассасин. Ответить ей сейчас значило утолить голод к знаниям. Сделав паузу, поглядел на свою новую сучку, вздохнув и строя жертву, словно мне тяжело говорить, произнёс: — Затем я стал тем, кого ты видела ранее. Для твоего же блага, храброе дитя, не советую лезть в моё прошлое. Иначе, узнав слишком много, оно может стать твоим будущим. А теперь ступай, делай что хочешь, или то, о чём я просил.

От моих слов аура ассасина дрогнула ещё сильнее, затем колыхнулась, забилась в припадке неподдельного интереса!

— Почему ты позволяешь ей подобное, она что, твой шпион? — Воскликнула недовольно с кровати сучка.

— Потому что в ней от человека гораздо больше, чем в вас всех вместе взятых, — многозначительно, не зная, как это вообще пришло мне на ум, ответил я.

— Чушь, она же убийца, она… она…

— В первую очередь девушка. К тому же талантливая. — Повернувшись к ассасину спиной, поднимаю пальцами член и начиная наяривать на голую принцессу, задавая первые стимулирующие движения. — Ступай или присоединяйся. Проронил я, и смугляшка ассасин тотчас исчезла из шатра, думая, что я её не ощущаю, переместившись на дерево, идеально подходившее для наблюдения за нами сквозь щели шатра. Странная, очень молодая, в то же время не по годам развитая и выдержанная. Эта убийца вела себя достойнее Езефа, храбрее и спокойнее Лефесто, собраннее Самурая. Этакий цветок с тысячей шипов, от которого маленький, едва раскрывшийся бутон становится лишь красивее. Губить её означало… даже не знаю. Наверное, это просто очередная моя неоправданная прихоть. Может, соблазнила меня…

— А ты чего замерла? Фронт работ не видишь? — Встав членом у лица принцессы, спросил я. — Соси.

— И не подумаю! — Тут же отвернулась девка.

— Ну тогда выбирай: дед тебя пердолит в сраку или малой? — Рыкнул я.

— В… в сраку?

— Ну да, в пизду всё равно тебя ебать я буду. — Взял ту за волосы.

Девушка скраснела, кидая косые взгляды на моего длинного и широкого младшего, тихонько прошептала:

— Не… не надо в попу, я всё сделаю.

После чего принялась очень умело и талантливо, с языком и до самой глотки сосать. Опытная «целка»!..

Глава 19

Драл я «Принцессу», как и обещал, со всей свойственной мне старательностью, выносливостью, жесткостью и ненасытностью. А как известно, начинка князя тьмы очень выносливая. Грязная шлюшка, зад её, и киска, и челюсть, и подмышки, и волосы — всё использовалось по назначению для утоления разыгравшегося лебидо и пламени, разгорающегося от власти над слабой женщиной.

Любая другая сошла бы с ума от унижений, от жесткости вопила, но эта баба оказалась выносливой. Инга — настоящая шлюха-рыцарь, достойная титула Принцессы всех шлюх. Честолюбивая, алчная, избалованная; аура, исходящая от меня, тот туман, оказался причиной её резкого увлечения, возросшего интереса ко мне. Она не имела защиты амулетов, не была девственницей и праведницей, лишилась защитной ауры, усиления своих святых. Телесный контакт со мной, а также страсть, проявленная в постели, изменила оттенок её ауры. Управляя ею, словно кобылой, держа за волосы, как за поводье, мне удалось надломить её человеческое естество. Она любила жизнь, любила удовольствие, без страха отнимала чужие жизни и при этом до безумия боялась собственной смерти. Я — её смерть, ублажить меня — её задача, и, как любое слабое существо, сейчас она могла лишь присмыкаться и трепетать перед более сильным, доминирующим типом. Об этом она сама мне и поведала после того, как я кончил ей в рот, заставив глотать. Думал, она начнёт истерить, как ранее, когда я долбил её узенькое, почти девственное очко, и вновь завизжит. Но Инга свихнулась, расплывшись в улыбке, с растрепанными волосами, блистящими в свете ламп глазами и красными щёчками. Эта сучка, пригодная лишь для ебли, с улыбкой и услужливостью расплылась в лестных словах. Её аура, окрасившаяся до половины в темные тона, испускала удовлетворённость; разум потерял желания к малейшему сопротивлению, она полностью сдалась.

К такому результату мы пришли не сразу. Сутки прошли с момента, когда эта дрянь призналась в «чувствах». Ровно сутки понадобились моей натуре, члену, для того, чтобы выплеснуть всё накопившееся в глубине души и яиц. Игрушка сломалась, спасать её никто не пришёл, да и облизывая мои пальцы по довольному, сонному лицу я видел — она в спасении не нуждалась.

В первую очередь, будучи рыцарем-авантюристом, Инга боялась своих знаний. Понимая, что со временем её человеческий рассудок затуманит присутствие рядом с князем тьмы, растворив все сдерживающие её принципы морали, она до конца пыталась мне сопротивляться. Только «конец» наступил слишком быстро. Опытные герои постоянно говорили об опасности путешествий без амулетов, о коварности демонов, о том, как они искушают и соблазняют. Инга, любимая тайная дочь Короля Улькларка и третья дочь королевы Линды Марлини, рождённая от незаконных связей, прилипла к моей темной стороне, как магнит. Она плод измен королевы и в то же время дитя Северянина Улькларка, чьи земли всегда славились отборными, жестокими наёмниками с лучшей физической подготовкой. О и да… Улькларк был жестоким педофилом, имевшим в своём гареме трёх молодых, хотя по меркам этого мира совершеннолетних жён и наложниц. Хотя это не помешало ему переспать с женой слабака Марлини, а после домогаться и той, кто породился от их с королевой союза. Иными словами, всем успехам Инги тому, что она стала авантюристкой Адамантитового ранга, способствовал именно Улькларк. Деньги и наставники, лучшая броня и задания в его регионе, а также, куда же без них, воины-рабы, чьей главной задачей являлась одна — ценой своей жизни защитить Ингу. Инга спала с Улькларком за подарки, являлась его фавориткой из числа сотен шлюх, за что и получила в помощь одного из лучших боевых рабов. С гадами аппетиты принцессы-шлюхи росли. Доминируя над другими, она из голов авантюристов и аристократов выкладывала себе путь в светлое, независимое будущее. Зная о связях матери, она шантажировала её, так же получая от семьи лучшее: магические браслеты, побрякушки, платья и несколько магов королевы в придачу. Инга была козырной картой Марлини, при этом числясь свободным авантюристом и не брезговавшей делать грязные дела на территориях врагов семьи. Авантюристы получают задание спасти деревню, уничтожить монстров. Если деревня своя — квест выполнялся в срок, чужая — чуть-чуть могли не успеть, позволив монстрам увеличить разрушения и потери среди местного населения. Что в жизни, что в политических делах, Инга была шлюхой, поворачивавшейся задницей к любому, кто даст приемлемую цену.

Мда, что государство, что союзники Зарберга, все конченные. Я бы мог даже назвать их стороной зла, не являйся при этом по факту князем тьмы, хотя могло ли это помешать? Конечно, не могло. К тому же, за пеленой собственной жестокости, злобы, тупости, закрывшей мне глаза, кое-что сразу так и не понял…

Когда я резвился с Игной, её история сначала казалась забавной, а финал, в котором её драл князь тьмы, — закономерно справедливым. Лишь только потом до меня дошло, в какую задницу девочка, мечтавшая стать авантюристкой, себя погрузила. Сейчас-то она уже давно не дитя, скорее бабища с отменными дойками и разъебанным пельменем, а вот раньше… В первый раз «папа» взял её силой, она рассказала маме, а та ревниво назвала её «лживой сучкой». Девочка росла между двух огней, ей пользовались, запугивали, в конечном итоге сломали, показав легкий путь для достижения собственных целей. Что королева — шлюха, что король — куколд, что любовник Улькларк — педофил. Окружение — просто пиздец. Не повезло.

Отодрав её, выслушав то, о чём даже не спрашивал из её жизни, велел солдатам принести горячей воды, приказал «шлюхе» умыться. Затем, ничего не обещая, не давая, не сделав в ответ на её «покаяния», просто вышел из шатра. Она уже взрослая, сама должна искать способы решения своих проблем, а не пытаться с влюблёнными глазами спихнуть их на своего насильника. Она должна была вообще молчать, рыдать, называть меня уродом, а не с глазами, полными любви, рассказывать слезливые истории, обещая присягнуть мне на верность… Ебучая аура, и это тело демона. Оно до ужаса могучее, самодостаточное. Я не боюсь холода, жары, мне не нужен сон, и в еде я особо не нуждаюсь. А ведь с этим мне подвластна ещё какая-никакая магия, безумная физическая сила, ещё есть аура, сводящая людей с ума и, видимо, дурной глаз — способность брать других под свой контроль. Князь тьмы Дьябло — чудовище, и с каждым днём я всё больше убеждаюсь, что именно в его тело вселилась моя гнилая душа. Хотя в свете происходящего в мире, среди всей этой аристократии, воров, убийц, может, я не такой уж и гнилой? Может, это ад? Может, моё тело и вправду погибло, а теперь я очутился в месте среди таких же ублюдков, моральных уродов, и… нет, этого не может быть, моя хозяйка Ария… Хозяйка — блять, я опять так её назвал. Висок кольнуло, от него по щеке пробежалась лёгкая анемия, что исчезла спустя мгновение. Блекберри — только о них я могу думать как о чем-то светлом, добром, ласковом и приятном. И мысли о хорошем, телу моему и разуму, доставляли некий надуманный дискомфорт. Слишком много убил, кажется, я окончательно утрачиваю свою человечность.

Наблюдательница, используя все доступные ей техники, подкралась ко мне сзади.

— Вас что-то беспокоит, господин? — Появление ассасина за спиной почувствовал сразу, а вот вопрос её удивил. Голосок тоненький, нежный. Может, в жизни её любимый козырь — это притворяться певицей или танцовщицей? Слышал, профессиональные убийцы из гейш именно этим и славились — заманивали голосом и танцами свою жертву в постель, потом, во время интимных дел, опаивали, травили или резали. А может, она и вправду дитя, способная рабыня, что с детства шенкует людей. Не зная, как обращаться к ней, игнорирую вопрос. С максимальной надменностью в голосе, всё же князь тьмы, спрашиваю:

— Чего тебе, дитя?

Аура убийцы дрогнула, хоть лицо и сохранило невозмутимость.

— Прибыла доложить о проделанной работе. Этой ночью семеро попытались бежать из вашего лагеря и были казнены на месте.

Ожидаемо и в то же время нет.

— Ты всех убила?

— Нет, не всех. К сожалению, на моём счету всего трое; жизнь четверых отнял приставленный и избранный вами раб-командир.

Самурай, значит. Пока его хозяйку драли, он верно служил. А ещё…

— Хорошая работа. Приятно удивлён твоей самоотдачей, только зачем? Твои навыки, знания, сила — среди людей, подобные тебе могли бы как сыр в масле кататься. Хочешь, грабь; хочешь, убивай, у тебя определённо есть талант и способности.

Девушка склонила голову, её аура вновь неспокойна; кажется, она даже довольна моими словами. И, о чудо, на лице её, на складках чёрной плотно прилегающей ко рту ткани, впервые видна улыбка, вроде даже настоящая. Или стоп… не расслабляйся, Люциус! Вспомни, как было с Лефесто — аура не признак, а значит и эта детка тоже может играть с тобой. Втирается в доверие; скорее всего, что-то задумала.

Скинув с головы капюшон, размахнув бандану на голове и стянув плоток, девчушка приподняла чёрные волосы в области висков, под которыми я заметил обрезанные под самый череп уши.

— Великий князь Дьябло, наследник дела Первого истинного Темного князя Люциуса, пусть и нет у меня имени, как нет и признаков верности вашему величеству, я смею сказать, что некогда, будучи ребёнком, принадлежала народам темных эльфов, давным-давно верой и правдой служивших князю Люциусу. С тех пор, когда мой народ служил демонам, прошло много тысяч лет. Успели иссохнуть реки и моря, некоторые горы сравнялись с равнинными полями, и только люди по-прежнему отказываются принять это. Мой дом разграблен, отец убит, мать сгнила от ядов в борделях, а я лишилась мага-господина, купившего меня на невольничьем рынке. Князь тьмы Дьябло, я…

В башке моей всё перемешалось. Да ты чё… Эльфийка, правда? Э… они ж вроде все блонды, как в… ну, хотя сказала, что темная эльфийка. Негры ведь бывают белыми, кажется, их называют «альбатросами». Может, и она у эльфов как темный альбатрос. Так, стоп, пофиг, история у неё так себе; нужно выпроводить, была рабыней? Ок, пусть пиздует на свободу, мне она нравится, правда, так что утешу своё самолюбие, выпровожу, пусть для себя поживет. У меня уже есть ассасин Шалли. Нужно как-то ей нагрубить, но только деликатно. Обычно нигеры шутки про кожу не любят. Мне как-то нос чуть не сломали, когда назвал охранника одного клиента «пригаревшим сникерсом». Я его тогда тоже нормально помял, да и руку он об голову мою сломал, и хотя победителя не было, опыт я из того случая извлёк. Шутить можно — но только над теми, кто точно слабее тебя!

— Уголёк, ты забываешься. Перед тобой простой слуга Люциус, — прервал я девчушку в момент её откровения.

— Простите, князь! — Ударила головой в землю эльфийка. Аура её тоже напуганно смялась. — Я всю жизнь ждала этого момента, и вот он настал!

Ой бля… мне и Шалли хватало, а тут ещё это дитя. Сейчас начнёт клясться…

— Клянусь верой и правдой…

Обещать себя.

— Всем телом и душой!

Ну и, конечно же, умереть за меня…

— С радостью умру за вас в случае нужды!

Не успел выпроводить, да? Глядя на неё, с трудом сохранял на лице нейтральную улыбку. Она реально уголёк, хоть и писклявая, повязки в области груди для того, чтобы скрыть размеры, да и в бёдрах она весьма объёмна. Тело хорошенькое. Шалли точно приревнует, попытается её убить.

— Слушай, малая, тебе ещё расти и расти; свяжешься со мной — умрёшь. Оно тебе надо? — Повернулся к ней полубоком, грубо, пытаясь отвадить, добавляю: — Вон, лучше пойди в какую-нибудь академию, заведи друзей, любовника и вырасти…

— Прошу, не гоните! — Со звуком стука, от которого по земле пыль во все стороны побежала, ударилась лбом о землю малая. — Пусть мне только и двести двадцать, но я уже опытна и умела во всём!

Двести двадцать чего? Она типа чё, розетка что ли? Ей же не может быть двести двадцать лет? Ещё раз гляжу на странное тело.

— Ладно, подумаю, что с тобой делать. А пока расскажи о Инге. — На признание ответил спокойным, властным голосом.

— Избалованная жертва похотливых игр двух коварных семей. — Мда, собственно, вот и всё, что требовалось доказать. Я не один такого о ней мнения. — Господин, скажите, когда ваши планы свершатся, когда мир людей погрузится в хаос и море заполонит всепожирающее пламя, возможно, хотя бы в роли прислужницы для ваших наложниц найдётся ли местечко для такой, как я?

Аура затрепетала; в черных глазах я увидел блеск, сияние целого звездного неба и падающую в нём звезду. Истинное желание этой девушки — служить мне?.. Она хотела смерти людям, говорила о пожаре, будто хочет весь мир в ад превратить, а я-то этого не хочу. Мне-то заебись, особенно на природе, с алкоголем, с парой человеческих цыпочек, чтобы в каждой руке по жопке, да одна личиком на моём члене и… Ну, бля, мне кажется, наши планы на будущее людей чутка расходятся. Хотя поставить очередную фигуру на шахматную доску, конечно же, стоит. Всегда можно пустить в расход, кстати о «расходах»:

— Скольких ты уже убила? — Спрашиваю я, пытаясь понять степень опасности девушки.

— Недостаточно, но убью больше!

Блядь, просто шедевральный ответ.

— Ладно, а хобби, чем ты любишь заниматься в свободное время?

— Убивать людей, а когда не убиваю, присматриваюсь, выбираю, записываю, чтобы потом убить. В отряде принцессы Инги маг Джаса исполнял роль «Наводчика», а я исполняла исключительную роль — палача. Поверьте, князь, я идеальна для присмотра за гаремом!

Да-а-а, девочка-палач под боком… Лучше бы исполняла роль водоноса или подстилки-разведчицы. Что за антиреклама такая? «Палач» в отряде — безухий эльф с стрижкой под каре, мечтающий о конце всего и вся⁈ Как я «такое» в дом к мирной и справедливой Арии приведу? Мне ещё предстоит объяснить о пришествии под наши знамена сорока трёх воинов. А ещё Игна, хотя она шлюха, это я точно объясню, всё же это мелочь… Чёрт, что делать, как быть, куда двигаться, чем заняться дальше⁈ Боже правый, почему ты не дал мне достойного размера мозг и извилин побольше? Нахрен мне, дураку, всё это.

Ещё раз поглядев на замершую на коленях девицу, с поддёвом спрашиваю:

— А поза в сексе любимая есть? — Ожидаю очередную порцию лести и подхалимства.

— Та, в которой мой владыка получит наибольшее удовольствие, — продолжала биться при каждом ответе головой о землю эльфийка.

Ответ очевидный; хотя бы его я смог предугадать. Какая милая и послушная девочка. Проверить, врет ли она, можно через Шалли или технику глаз, но для этого требовалось вернуться в город, выдавить оттуда последних враждебных авантюристов, армию, а после навести свои собственные порядки. Либо же тупо выкрасть нужную мне девчонку из своей постели и провести допрос. Своей силой я пользоваться не умею, учиться долго, а глаз слишком полезен, чтобы игнорировать всю ту пользу, которую он может дать.

Армию мы уже разбили, хотя как армию… стадо баранов с распиздяйкой-шлюшкой во главе. Через силу Шалли можно взять под контроль убитую элиту, создать кое-какие движения, отвлекающие манёвры и т.д. Сейчас, когда у меня есть маленькая армия, а с ней небольшая кучка верных приспешников, мы могли и должны совершить переворот. Проблемой могло являться только Святое копьё, хотя и у этих балванов в городе что-то незадалось. Кто-то отравил, проклял или ранил их капитана, кто-то, с кем я никак не был связан, и это раздражало. Скорее всего, в этом замешан кто-то сильный, настолько, что легко смог лишить Святое копьё командира. Именно княжна тьмы Агония казалась мне самой подходящей для подобного особой. Она одна из тех, кто уже являлся властителями титула, чьи предшественники, судя по мне, были личностями с силой неебической. Даже я сейчас, чистой физухой, мог творить страшное; сложно представить, что мог истинный хозяин титула князя тьмы. Боюсь даже подумать, что могла и может эта самая Агония. Сейчас, из всех существующих, встреченных мною людей и демонов, Агонию я боялся даже сильнее, чем этого героя Луи, о котором все пели, и при этом, такое чувство, что никто его даже не видел.

Действовать предстояло тихо, скрытно — так как я не умею.

— Владыка, так вы позволите мне остаться с вами? Я готова на всё… готова стать вашим личным стулом!.. готова…

— Хватит, — прервал девочку-эльфийку. — Стулом говоришь… если я сяду на тебя, ты не выдержишь, сломаешься под тяжестью и погибнешь. — Голову мою посетила мысль, да не простая, а гениальная. Вес человеческого трона не выдержит веса князя тьмы, а вот вес кого-то лёгенького, покорного, кого-то амбициозного и царских кровей… Как-то, я уже думал об этом, и вот момент настал.

Из-за шторки шатра, в сторону мою, хлопая ресничками, глядела голая голубоглазая Инга Марлини. Любимая шлюшка Улькларка, дочь, шантажировавшая королеву Линду Марлини. Она имеет союзников на севере; все знают о её судьбе и амбициях, а значит, и на роль захватчицы Бавонии тоже вполне сгодится.

— Оденься побогаче, Инга! — Крикнул я своей шлюшке.

— З-зачем? — Испуганно поджав шторку к груди, спросила та.

— Мы идём делать из тебя королеву.

Шлюху-королеву, которую я посажу на цепь и брошу у ног дома Блекберри как сторожевого, а самое главное — верного пса.

Глава 20

Вторые сутки в Бавонии бушевали беспорядки. Король мёртв, академия Латимор подозревается в заговоре против короны. Наставники под арестом, слуги закона и церкви кошмарят местную и приезжую знать в поисках тех, о ком в столице небольшого королевства ходили противоречивые слухи. Семья Блекберри — проклятая семья, отлучённая от церкви за демонопоклонничество, или же мелкая дворянская семья, получившая фамильяра, представляющего угрозу для королевских кругов? Кто же такие Блекберри, и почему весь приближённый к Бавонии свет так неистово искал всех, связанных с ними? Горожане гадали, оплакивая короля, подвергаясь обыскам, арестам, а иногда и пыткам, требовали с новых властей ответа.

Но кому есть дело до черни, их вопросов, когда погиб монарх, мертвы и все приемники. В погоне «за ведьмами» аристократия, обвиняя друг друга в ереси, взялась за ножи. Торговцы резали конкурентов, аристократы убирали ненужных наследников, правоприемников, или просто тех, кто давно мешал, обвиняя во всех своих грехах «проклятых Блекберри». Волна насилия, грабежей и заказных убийств охватила город. Пожары вспыхивали один за другим; ни армия, ни даже авантюристы Адамантитового ранга не могли остановить начавшееся безумие, охватившее и самые низшие, беззащитные слои населения — чернь.

Все врата в город были запечатаны, закрыты на засовы. Не впускать и не выпускать — такой приказ отдала Адамантитовая авантюристка по имени Ялта. В городе ходили слухи о том, что она ранена, а ещё…

— Говорят, Ялта бойню устроила. — Стоя на стене, выглядывая сотника, что за подобные изречения мог выпороть, обращается к старому товарищу стражник.

— Хм… говорят… — Хмыкнул тот, прихватив зубами длинный ус. — Сам видел, как она голову того аристократа снесла!

— Да ладно!

— Прохладно… — Вновь хмыкнул мужик, а после, как и его друг, через плечо оглянулся, проверяя, далеко ли сотник. — Я ж во время мятежа дома был, первый отгул за три месяца. И тут такое… Прибегает десятник, в двери колотит, кричит: «Ялта головой двинулась, мол, с мечом кинулась на Хорна, тревога!»

Второй страж, стянув с головы свой шлем-котялок, выпучив глаза, протянул:

— Да ладно… Того самого Хорна⁈ Который Грегор, лорд, метивший…

— Да-да, его; и тише ты, а то услышат. — Шикнул старик, в очередной раз оглянувшись. — Изрубила его, наложниц, жёнку новую, сыновей, объявила их «дьяволопоклонниками», а у самой глаза красные-красные, как у Руини!

— Брешешь, ей богу, брешешь! — Выпалил молодой страж. — Руини околдовали Ялту — это ладно, а зачем им Хорн?

— А за тем… — Приобняв пацанёнка, голову его пододвинул к рту и усам старик. — Затем, что этот выродок Хорн являлся отцом Арии Блекберри, той самой, что пробудила легендарного одушевленного фамильяра Люциуса. Того самого, за кого борются Тау, Руини, Марлини, Коронеты и все, кто только мог. Сам знаешь, каким хером Грегор был… ещё и убил деда Арии, Альберта Справедливого. Вот и решили Руини примазаться.

Солдатик смолк; сказанное стариком хорошо складывалось в его недалёком мозгу.

— Ладно, Хорн, а король? — Спросил мужичёк.

— А короля Марлини загасили. — Шикнул старик. — Сам посуди, Руини, Тау, Марлини — эта ж силища, да такая, что весь материк подмять может. А на пути их, разделяла всех, только магическая цитадель Бавония с населяющими её гениями и внезапно появившимся чудо-оружием, фамильяром по силе равным сильнейшим из существующих!

— Если бы Бавония заполучила этого фамильяра… — Мужичёк перешёл на шёпот.

— То Союзу трёх никогда бы не удалось объединиться, — говорит старик. — С таким оружием Латимор стал бы ещё сильнее. Потому и решили короля убить, город и страну погрузить в хаос, поднять восстания, разделить, а после на месте наших с тобой домов устроить поле боя.

Понимая, чем это всё грозит, солдат вздрогнул.

— Дядь, а как же Адамантиты? Разве они не защитят нас, разве…

— Князя тьмы и его пешек уже как лет шестьдесят никто не видел. Ялта — дитя Зарберга, идущая ей на помощь Инга, принцесса, носящая фамилию Марлини. Единственные, кто мог бы помешать самосуду Зарберга и их соотечественникам, — король да Лефесто, что по злому року судьбы прозван Бесчестным. Все, кто мог защитить Бавонию от глаза Марлини, мертвы, а за единственными, теми, кто не сдался им на поруки, объявлена охота. Ты ж слышал о принцессе Софии?

Из рук солдата чуть копьё не выпало. Напарник прав — София под стражей, в город идёт войско Инги Разящей, Блекберри и сам Люциус в розыске. Всех, кто был с ними связан, ищут, допрашивают, убивают. В городе черти что: знать режет знать, торговцы торговцев, а крестьяне сбиваются в банды, пытаются выжить под давлением захватившей улицы преступности и самосуда.

— Мы обречены… — Подняв взгляд и увидев знамёна Инги Разящей, проговорил верный Бавонии стражник.

— Просто откроем ворота, — пожевывая ус, понимая, что их страны более не существует, отвечает стражник. — Короли — они все одинаковые. Сегодня одни, завтра другие. Ты меня только держись, малой, вдвоём выгребем.

Знамёна Адамантитового отряда Инги Разящей трепал ветер. Отряд, числом минимум в двое меньше того, что ожидалось увидеть у стен Бавонии, медленно и верно приближался к вратам. Во главе войска, как и положено смелому Адамантиту, на белом коне в ярких одеждах двигалась Инга Марлини. За ней приближенные: убийца, самурай, несколько магов. Кого-то явно в их отряде не хватало, но сотник, ожидавший прибытия отряда, не посмел открыть рот, спросить о том, что должен.

— Открыть врата нашим героям! — Крикнул он, и все солдаты послушно принялись исполнять приказ старшего. Все и каждый знали, что это захват, идут узурпаторы, агрессоры, те, кого они должны остановить. Но как? Простой солдат против Адамантита не выйдет, не выстоит и пары секунд. Все силы Бавонии заняты погоней на ведьм, на стенах остались лишь те, кто ничего не может, ничего не значит. Солдаты чувствовали — их жизни, как травинки, на пути той, кого прозвали Разящей.

Без сопротивления, под скупые овации отдельных солдат, отряд входит в город. Сорок четыре солдата, сорок три из которых и вправду герои, а один — нет.

Бросив оружие, кинувшись в сторону от отряда, в сторону спустившегося приветствовать Ингу сотника, один из напуганных, верных цверкве солдат крикнул:

— Стража, здесь!.. — Клинок ассасина, верного князю тьмы Дьябло, прошил горло предателя. Мгновенной смерти не наступило. Сделав ещё несколько шагов, тот припал к броне испугавшегося сотника. Старый воин вздрогнул, оглянулся на своих солдат, что, как и он, были напуганы. «Что я могу…» — глядя в глаза солдату, из чьего рта хлынула кровь, старался сохранить спокойствие, а с ним и жизни своих солдат сотник. Воин, тот, который пытался о чём-то предупредить, держа сотника за нагрудник, падает на колени. Все, включая пришлый отряд, ждут реакции сотника, и тот проявил её. Пинком он оттолкнул от себя умирающего, вытащил из ножен клинок, а после, чтобы тот не мучился, в одно движение снял ему голову с плеч.

Инга улыбнулась. Сотник и все его воины на стенах облегченно выдохнули.

— Рады видеть Розящую героиню Ингу, а также её спутников в городе Бавония.

— А как я рада видеть столь рассудительных, мудрых мужчин! — Оглядев стражу, ещё шире улыбнулась воительница. — Воины, говорят, в Бавонии поселилось зло, и я, герой Зарберга, искореню его, можете спать спокойно! — Крикнула Инга, направив коня обратно в строй. Следом, тенью, что вырвалась из тени самого сотника, за ней проследовала и та, кого воин так и не смог рассмотреть. Сотник чувствовал, с первой секунды, как он увидел Ингу, нечто темное, скрытное уже держало клинок у его горла. И лишь когда он сделал то, что считал должным, это «Нечто» безмолвно отступило. Несколько десятников тотчас спустились со стен, окружив командира и поддержали его решение.

— Ты всё сделал правильно, Удо, ты всё сделал правильно… — Утешали его они.

Со всех сторон города, перед отрядом Инги, в сторону королевского дворца, наступая на трупы, падая, поднимаясь и снова падая, шли мертвецы. Армия трупов, олицетворяя скверну и порчу, вселяла в тела живых, наблюдавших из заколоченных окон, людей ужас. Трупы их близких, родных оживали. Вставали, кидались на тех, кто становился на пути, пожирали, а после продолжали свой путь. Демоны захватили Бавонию, а за ними, как предводитель, как властелин тьмы, как зачинщик и виновник всех бед шла она, адамантитовая героиня Инга!

Злоба раздувалась в сердцах жителей, проклятия сыпались из рта, но никто не осмелился выступить против. Более того, за отрядом её, присмыкаясь и принимая новую власть, выходили жаждущие власти, силы, денег личности. Преступники, отказавшиеся сражаться с нечестью, стража, и даже те, кто был призван остановить нечисть ценой всего, святые служители церкви. Беспрепятственно армия живых и мертвых добралась до Т-образного перекрестка, свернула в сторону академии, где местные, верные религии, ученики, не сумевшие покинуть город, уже приготовились дать нечисти первый бой. Но нечисть не пошла на их баррикады, не кинулась в бездумную атаку, что могла поднять мораль защитников. Нет, мертвые души остановились, раступились, пропустили вперед тех, кто никак не мог считаться демоном, ту, кто была призвана победить нечисть, пришла на зов…

— Ради всего святого, Инга, что всё это значит⁈ — Кричал занимавший первую линию обороны паладин — ящер, взявший себе имя Василиск.

— То и значит, Василиск, — ответила со своего белого коня Инга. — Бавония не способна себя защитить. Именем Марлини я объявляю себя её защитницей, той, кто наведёт порядки и!..

— Заткнись! — Рявкнул Василиск. — Своей вульгарностью, словами ты порочишь всех представителей королевства Зарберг, его учеников, что выступили против окружившей тебя тьмы!

— Тьмы? — Крикнула Инга. — Идиот! — Резкий выкрик Инги ошеломляюще подействовал на ряды учеников. — Ты ещё не понял? Используя гримуар, я призвала врагов нашего дома на службу. Василиск, кусок ты дерьма, твой командир — дитя Зарберга! И вы подчинитесь, исполните приказ нашего короля и захватите Бавонию!

Ударный воин, тот, кто всегда на передке, кто не раз защищал Ялту, был растерян. «Нет, этого не может быть… Ялта не…» Внезапно в рядах учеников, самых храбрых, самых резких, тех, кто был готов расстаться с жизнью, послышались распри. На баррикадах вспыхнуло голубое пламя: ученик из Тау ударил в спину ученика нейтральной Филинии. Руини второй группы поразил в спину первогодку, одного из слуг Коронет. Объединённые общей целью, сплотившиеся ради боя с нечестью, знатные дети, запертые в городе, разделились на два лагеря. Общая цель потеряна. В этом всём не было того, кто бы мог победить, не было той стороны зла, за которой пришёл Василиск и Святое копьё, не было ничего того, что им обещали. Того зловещего фамильяра Люциуса не было! Он ничего не делал, оставив людям сделать всё то, в чём винили именно его.

— Инга! — Встав на баррикады, воскликнул Василиск. — Именем паладина Святого копья клянусь — ты не про!.. — Грудь Василиска пробило копьё. Удар в спину, быстрый, сильный, нанёс не ученик, а наставник. Мастер-копья, легендарный фехтовальщик и старый дуэлянт. Всем казалось, он был нейтрален к политическим делам…

— Старик… — Сохранив невозмутимость на лице, ударом кулака раскрошил древко Василиск. — Я думал, ты верен Бавонии.

— Я верен клятве Руини, — призвал своего магического фамильяра, копьё, что могло изгибаться, раздваиваться, становиться бесплотным, а после, проходя материю, вновь обретать физическую форму, старый мастер. На баррикадах развернулась битва, что больше всего напоминала резню. Одноклассники били друзей в спину, учителя убивали учеников, ученики предавали и убивали учителей. Неразбериха охватила первую линию обороны, которую спокойно, всё так же, ещё ни разу не спустившись со своего коня, преодолела Инга.

«Дьябло не врал», люди, те, кто ещё недавно представляли угрозу, действительно сошли с ума, по завету его убивали друг друга, резали глотки, приближая её к великой мечте. «Скоро я стану королевой, а он — моим королём!» — Едва сдерживая улыбку, источая черную, демоническую ауру, по трупу Василиска, переступая через раненого Мастера-копья, не обращая на них внимания, двигалась вперёд лошадь Разящей Принцессы Марлини.

Трупы, а с ними те, кто выжил, кто остался верным коварной идее Инги, двинулись дальше. Через академию, её опустевшие залы, тренировочные поля, высохшие сады, туда, где находилась истинная власть, где творился закон, где старательно концентрировалось всё самое гнилое, омерзительное, опасное… Цитадель власти, дом инквизиции, правоохранительных органов, за деньги позабывших слова «справедливость», повсеместно использовавших слово «наказание». Ещё на подступах, на длинной, узкой улочке от инквизиции к Инге поступил приказ: «Немедленно остановиться, развернуть войско и выйти за пределы города». Письмо придали огню; посла разорвали мертвецы. В ту же секунду из Цитадели порядка стали разноситься крики, стоны тех, кого инквизиция вместе с стражами знатных семей принялась истреблять. Правоохранительные органы думали, что преступников собираются освобождать, что хотят сделать частью войска демонического, но всё оказалось намного прозаичнее. Кратчайший путь пролегал мимо Цитадели порядка, вот и двигалось войско по нему. Тысячи погибли зря, и смерти их легли на руки палачей и убийц, что при приближении авантюристки Инги в страхе кинулись наутёк, разбежались, оставив верхушку защищать цитадель, наполненную мертвецами.

— Оставьте их на съедение трупов! — Отдала приказ Инга. Как и ранее, она верой и правдой служила тому, кто сейчас прятался в одеждах, броне простого солдата. Она ощущала, как тот следит за ней, за исполнением приказов, продиктованных заранее написанной инструкцией. Верная и послушная, жаждущая его внимания, потерявшая гордость шлюха только и могла потакать своему избраннику, надеясь на поощрение, ожидающее её в конце пути.

Мертвое войско прошло мимо цитадели, не оборачиваясь; ни одно магическое заклинание не ударило по нему, ни одна стрела не вылетела из башни. Прятавшиеся на этажах последние «законники», инквизиторы, с облегчением выдохнули, когда трупы прошли мимо, а следом за ними, кидая осуждающие взгляды, прошагали и живые.

— Бог мне свидетель, они ещё нам за это ответят! — Сжав кулак и махая им в след уходящего войска, воскликнул один из священников, устроивших бойню в катакомбах.

Словно отвечая на его угрозу, снизу, под Цитаделью порядка, раздался хлопок. И такой силы, что стены содрогнулись.

— Так и знал, готовьтесь к битве, братья! — Воскликнул священник.

Армия Инги и сопровождавшего её Дьябло действительно прошла, не придавая значения случившемуся. А вот та, кто шла рядом, приглядывая за ними, подобную бойню оставить без внимания не смогла. Трупы, охваченные силой княжны Агонии, один за другим восстали, обретая силу, что превосходила всё человеческое, громили стены, гнули металлические решётки, ломали клетки, стремясь настичь и разорвать своих обидчиков. Агония чувствовала, что тот, кто некогда ранил её и едва не убил, постепенно ускользал из её рук.

Дьябло, в прошлые столетия, из ревности, она решила убить его, ранила, как некогда казалось, даже убила, но тот восстал, а после разрушил и отнял всё, что она имела. Та битва была легендарной, а чувства, что испытала Агония, бесценны. С тех пор много воды утекло, и сейчас, будучи к Дьябло ближе, чем когда-либо, княжна тьмы отказывалась отступать, при этом ей приходилось исполнять роль шестерки, поступаться с гордостью и честью рода. Она была готова принять это, ведь Дьябло также принимал её в ответ, любил, имел, а ещё…

От возбуждения Агонии цитадель порядка вспыхнула синим пламенем. Пробудившаяся страсть рвалась на ружу; Агония хотела его, при этом наблюдала, как рядом, строя Дьябло глазки, появилось ещё две немощные шлюхи.

Глава 21

Дворец, всё его великолепие, величественные колонны, фонтан, окна из мозаичного стекла с красивейшими картинами — всё это было утрачено, выбито, сгорело в огне мятежа. Рвавшаяся до власти знать, последователи прошлого короля, чувствовали движения Марлини. Не дождавшись собрания совета регента, решились попытаться вернуть власть, в итоге чего большинство телами бездыханными застелило подступы ко дворцу. Зеленые лужайки были усланы трупами, истоптаны стопами, усеяны стрелами, оружием, знаменами. Из фонтана, который должен в небо посылать струйки чистейшей воды, вырывалась алая, смешавшаяся с источником, кровавая субстанция. В одном лишь фонтане лежало несколько тел местной аристократии, а шпиль его был украшен головой того самого Грегора Хорна.

Валькирия, героиня Ялта, лично вышла встретить ту, кто с армией нежити стремился к королевским палатам, которые та так старательно защищала. Ялта знала о принадлежности Инги к роду Марлини, знала, на что та станет давить, в чём будет упрекать саму Ялту. Высшего ранга авантюристка, обладавшая легендарной силой, оружием, что дало имя всему отряду, собиралась опрокинуть высокомерную, заносчивую суку, о которой в миру ходило очень много дурных рассказов. Именно защитой дворца, убийством вторженца Ялта намеревалась очистить своё имя, смыть тот позор, что обрела в припадке неконтролируемой ярости, убийстве семьи того, кого в чертах города считали настоящим злом. Она не знала его, имена в голове её постоянно сменялись, но гнев, злоба в его голове носили именно его лик. Грегор Хорн, этого человека Адамантитовый авантюрист Ялта ненавидела даже после смерти, всеми фибрами души ощущая боль, причинённую им народу Бавонии.

Вслед за легендарной Ялтой на встречу армии выходят не менее знаменитые приключенцы: шепчущий лучник, туманный арбалетчик, а с ними — сильнейший из темных шаманов. Следопыт и убийца, ассасин, чья кровь происходила от рода могучих Тау. Святое копьё выступило почти всем своим числом, ещё и с подмогой; нехватало лишь одного, того, кого Инга по ошибке сочла мертвым. Следуя призыву темного шамана, подвязанный нитями, отвечая на последний зов, сквозь дверь мира мертвых, на встречу с врагом, из мира мертвых ступил Василиск. Ялта считалась легендарным авантюристом не только из-за своей силы, но и из-за команды, которую смогла собрать вокруг себя. Женщине подчинилися свет, в лице оружия, именуемого Святым копьём, и тени, в лице сильнейшего из безымянных ассасинов, а также тьма… Тьма встала на защиту света, темный шаман с душой, отравленной скверной, восстал против своей сути, по дороге любви шёл за своим командиром, защищая то, что простые смертные называли «добром».

Свет и тьма перемешались в отряде Святого копья, создав по-настоящему ядрёную смесь, способную сражаться с любым из существующих противников. Ялта по праву считалась второй по силе из живых людей, сразу за героем Луи, вот только демоны были о ней совсем другого мнения. В основном опасность представляли именно её команда. То, как они умело действовали, дополняя недостатки друг друга.

— Инга, дочь Марлини, сложи оружие, разгони тьму и!.. — Лишь стоило Ялте промолвить несколько слов, как в сердце её что-то кольнуло. Впереди, рядом с той, кого она видела на белом коне, стояло нечто. Оно было темнее самой ночи, холоднее вечного холода и в то же время жарче любого пламени. Аура, которую заметила Ялта, ослепила её глаза, заставила всё женское сжаться, а саму воительницу пасть на плечо товарища-ассасина.

— Сучье племя! — Почувствовав, что некто ментально атаковал его любовь, будучи уже мёртвым, без приказа, в атаку бросается Василиск. Сильные удары его рук и хвоста разбрасывают стягивающиеся к центру трупы. Потеряв человеческий лик, Василиск превращается в ящерицу гигантского размера, падает на четыре ноги, извергая мертвое, могильное голубое пламя, покрывающее всю площадь трупов, что, словно под защитой верховного некроманта, принимают его пламя как нечто своё, родное!

Вслед за Василиском в бой бросаются все низкоранговые авантюристы, немногие из тех, кто по-прежнему оставался у дворца, будучи верными покойному королю. Мечи их разили мёртвую плоть; умелые фехтовальщики, гордые защитники, они без труда оттесняли покойников, но то пламя, коим были охвачены их тела, перебрасывалось на живых защитников. Они кричали от боли, взывали к Василиску с просьбой погасить могильное пламя, но тот, будучи уже мёртвым, призванным, не знал, как этого сделать.

Вслед за Василиском выступил жрец. В прошлый раз он действовал с запозданием и теперь, намереваясь это исправить, создал «Великое очищение». Луч света, исходящий от силы его Бога, мощным дуновением сдул адское пламя, а с ним ударом, болезненным, смертельным, разрушил призыв темного жреца, призвавшего из мира мертвых Василиска. От произошедшего даже те, кто был охвачены пламенем воина-василиска, ужаснулись. Впервые команда одурманенной заклятьем Ялты столкнулась с молчанием своего командира: действовала самостоятельно. Они мешали друг другу, действуя без приказа, разрозненно, нанося вред как своей магии, так и тем, кто вместе с ними стал на защиту света и решил свою жизнь положить на защиту Бавонии. Они умирали бездарно, ни за что, от дружественных заклинаний, а всё из-за того…

— Ялта, соберись, блять! — Воскликнул шепчущий лучник в тот миг, когда Ялта обнажила свой клинок, подняла его и направила на рвущееся на штурм мертвое войско.

Без опоры на ассасина, решившего убить вражеского генерала, Ялта потеряла баланс, рухнула на задницу. Глядя на надвигающиеся орды мертвецов, с улыбкой безумца произнесла:

— Я подчиняюсь тебе, присягаю, прошу пощ… — Мощная пощёчина от темного колдуна на мгновение вернула красным, из-за проклятия, глазам Ялты голубоватый блеск.

— Очнись, дура! Мы сейчас все погибнем! — Кричит шаман. — Вставай и дерись, Ялта, ты нам нужна, спаси нас, Ялта! — В следующий миг шаман едва успевает отреагировать на заклятье приспешника Инги. Повернувшись к командиру спиной, поднимает костяной барьер и отражает заклятье, тайно готовя своё, желая контратаковать врага и внезапно поразить его по площади. — Сукины дети, сейчас вы все познаете силу Свят!…

Святое копьё, пройдя сквозь темный барьер как нож сквозь масло, пронизало тело темного шамана. Удар Ялты, предательский, в спину того, кто её любил до глубины души, разрушает защитное заклятье. В следующую секунду магический фаербол сносит темному магу голову.

— Не-е-е-т! — Воскликнул убийца, что с трудом сдерживал удар другого ассасина, из рода тёмных, древних существ. — Госпожа! — Кинулся он к Ялте, открыв спину своему врагу, что с радостью воспользовался предоставленной возможностью. Два клинка, один в сердце, другой в затылок, вонзились и пронзили Бастарда Тау насквозь.

Без генерала, без действующего командира, легендарный отряд Святого копья, оказались в беде. Страх охватил их; командир более не вызвал доверия, но любовь к ней продолжала заставлять членов отряда совершать ошибки. Один за другим, в бесперспективных попытках казаться в околдованных глазах героями, они гибли. Умирали без внимания, в то время как глаза Ялты глядели лишь на него — простого бойца в темных одеждах, капюшоне с мечом в кольчуге. Он был так прост и так прекрасен; за спиной его развивались темные крылья, а тьма казалась истинной, той самой, что способна остудить огонь страсти в сердце Ялты.

— Мой господин… — Проговорила с колен Ялта, когда тот прошёл мимо неё. Существо, прошагавшее мимо, даже не обратило на неё внимания, показалось таким холодным, таким жестоким, таким… Проклятье спало с разума Ялты. Лишь на мгновение, отрезвевший разум, тело, что до конца боролось с тьмой, осознало, кто виной всему произошедшему, всем тем трупам, в числе которых были все её друзья, товарищи — те, кто до своего последнего вздоха доверял ей, заботился о ней, умер из-за её предательства.

— О боже, нет!.. — Едва Ялта успела призвать святое копьё, как женщина, именуемая Ингой Розящей, длинным клинком своим рассекла Ялте горло вместе с хребтом. На кусках недорубленной кожи голова свалилась с плеч женщины. Под тяжестью отрезанной головы туловище завалилось на спину, завершив историю легендарного отряда Святого копья.

* * *

Внутри дворца оказалось пусто. Словно во дворце президента, который сегодня куда-то отбыл вместе со своей охраной. Немногочисленная прислуга пряталась в тени статуй, выглядывала из щелей дверных проёмов вместе с единичными охранниками, наблюдая за тем, как я, медленно, шаг за шагом, двигаюсь туда, где местным без позволения находиться неположено. Во дворе продолжали бесноваться трупы, а с ними — Инга, её приспешники, авантюристы и, как ни странно, я чувствовал присутствие Шалли, нарушившей мой приказ, оставившей Блекберри и всячески помогавшей нам в продвижении до дворца. Своенравная вампирша; обязательно накажу её, выругаю, выпорю, но потом…

— Стой, где стоишь, или я за себя не ручаюсь! — Последним на моём пути ко второму этажу, на лестничном пролете, отделявшем меня от зала короля, встал молоденький, трусливый солдатик. Аура его источала отчаяние, но сердце и душа были готовы драться, умереть, выполняя поставленную задачу. Оруженосец был невинным, с аурой маменькиного ангелочка. Игнорируя его потуги меня остановить, я продолжил путь вверх.

Это так забавно.

— Зарублю! — Поднял над головой меч воин, но на меня так и не опустил. Пустые угрозы, страх и штаны, полные отчаяния. По звукам из-за дворца, по тому числу завалившихся во дворец незнакомцев, он лучше других понимал, что всё конченно. И при этом продолжал играть роль защитника, исполнять долг. Хороший парень. — Я кому сказал: зарублю!

— Боюсь, боюсь… — Мизинцем отвёл выставленное в сторону моей головы лезвие меча. То, после всего секунду соприкосновения с моим ногтем, покрывается трещинами, а затем раскалывается, рассыпаясь на мелкие осколки. — Лучше беги домой и горничных с собой забери, иначе…

От произошедшего с его мечом, в ужасе, парень упал задницей на ступеньки, а после, с криком, отчаянием, бросился по лестнице. Будучи готовым противостоять нежити голыми руками, с ревом берсерка он пронёсся мимо замершей нечисти туда, где прятались горничные. Видимо, Шалли по-прежнему наблюдала, остановив свою мёртву армию. Хорошая девочка позволила выжить хорошему мальчику, хвалю.

У тронной залы на земле валялось несколько трупов, высокие четырехметровые двери с фрезками и узорами героев покрывал слой подсохшей крови. Видать, я далеко не первый, кто приходит сюда. Со скрипом, далеко не без напряга, я отворяю двери покоев Его покойного величества. Просторная, пустая зала, по центру которой на стульях стоял гроб, а за ним десяток ступеней и два обитых золотом пустых стула, именуемых троном Его и Её величества — короля и королевы. Печальное зрелище.

Каждый мой шаг отражался громким эхом, что дублировался, создавая в пустом зале ощущение наполненности. Серые стены, пыль, блистающая в пробивающемся сквозь окна свете, а также гроб, посиневшего покойник в короне — и я, рядом стоящий, ухмыляющийся при виде этого спокойного, немощного мужичка. Как и дедушке Ленину, даже после смерти ему не дали возможности отдохнуть, чего-то ждали, заставив мертвеца стеречь корону.

Рукой поправив на голове причёску, из рук покойника вырываю золотой головной убор с драгоценным камнем.

— Она тебе больше не понадобится. — С мечом в одной руке, короной в другой, перепрыгивая через ступеньки, в считанные секунды взбираюсь на пьедестал, на место, где эти два треклятых золотых стула, за которые местные с такой охотой рвали друг другу глотки. Задница моя тут же приземляется на самый большой, расписной, красивый трон, явно принадлежавший королю, что так и не нашёл своей королевы. Сверху глядя на огромный зал, на гроб у своих ног и на то, как через щель пустующие просторы заполняет нежить и воины, несдержанно рассмеялся. Охранник на троне, вышибала у власти, до чего же комично, абсурд — пусть я и не знаю смысла этого слова! А ещё в руках моих корона. Зачем она мне? Это же мусор, очередной символ пережитка прошлого, несущий в себе лишнее внимание. Примерив слишком маленький головной прибор для моего черепа, бросаю его в направлении бывшего хозяина. Удар за ударом, предел чужих мечтаний, отскакивая от ступенек, скатывается к своему остывшему хозяину. Корона — ненужный мусор.

Вслед за нежитью, преследовавшей меня малышкой-ассасином, а также вбежавшей вслед за ней запыханной Ингой, в зале показалась и та, кто старательно скрывала своё присутствие — Шалли. Все живые, выстроившись в ровные ряды, в очередности, соответствующей их статусу, припали на одно колено, опустили головы, ожидая моего слова, слова короля.

— Шалли, что с Блекберри? — Спрашиваю я у вампирши.

— В безопасности. Вместе с нашими друзьями ожидают разрешение на возвращение в город. — Косясь на безухую эльфик, проговорила с недовольством в голосе вампирша.

— Хорошо, теперь ты, Инга. Скажи, сможешь ли ты и верные тебе люди занять город? Конечно же, с моей помощью и помощью наших многочисленных друзей.

— Одного лишь вашего взгляда достаточно, чтобы мир весь подмять под себя, — ниже других склонив голову, радостно проговорила девка. — А ещё, позвольте спросить, для кого рядом с вами место, кто более других достоин его занять⁈

Ария… Тут же представилось мне лицо моей маленькой, слабенькой, доброй хозяйки. Однако сказать я этого не мог. Та, кто сядет рядом, тотчас станет мишенью десятков стран, сотни убийц. Я ведь не стану строить из себя узурпатора, а значит, трон займет кто-то один, одна королева, одна цель для интриг и убийств. Я никогда не подставлю под удар Блекберри, так же не посмею подставить послушную, душку Шалли, а значит…

— Как и сказал, Инга Марлини, теперь этот трон твой! — Встаю с места, указываю на нагретый стул. Аура девушки сходит с ума, ликует, вырывается из тела, и при этом её хозяйка едва показывает лицом своим удовлетворённость. Инга в восторге, постепенно, тяжело дыша, преодолевает ступени, садится на указанное мной место, а после, взглянув на тех, кто снизу, на коленях, странно, с долей сумасшествия рассмеялась.

— Это чувство, это ощущение, и ты… рядом, — поглядела на меня Инга, как на того, кого можно назвать Джином. — Я хочу, чтобы ты сел рядом, вот здесь, зря ли он пустует? — Указала рукой на место рядом девушка.

— Не зря, — припав на колено, ответил я. — Мне казалось, такая как вы, хорошо будет смотреться на троне. Эта страна теперь ваша, но это лишь начало, и впереди у нас долгий, полный опасности путь.

— Я сделаю всё, как ты скажешь, — обратилась ко мне Инга, — только будь рядом, — вновь указала на пустующий стул авантюристка.

— И я буду, но лишь там, где мне действительно стоит быть. — Встав с колена, повернулся к ней спиной. — Вскоре я пришлю к тебе представителя Блекберри; она станет твоей правой рукой, моим голосом и твоим будущим. Заботься о ней, и тогда я позабочусь о тебе, а пока у меня есть дела… Удачи, Королева Инга.

Спускаясь по лестнице, видя гнев, ярость и злобу в глазах Шалли, жестом прошу её подняться и проследовать вслед за мной. Пусть Инга и радовалась, пусть заполучила в руки мечту всей жизни, здесь, на троне, она была простой подсадной уткой, тем, кого мне не жалко пустить в расход для отвлечения внимания. Глупое дитя, не более.

— Дьябло, я недовольна! — Когда мы покинули тронный зал, щелчком пальцев Шалли превратила все трупы в пыль.

— Расслабься, любовь моя. — Зная, на каких эмоциях играть, я прихватил вампиршу за попку, притянул к себе, от чего бледная кожа её щек покрылась живым румянцем. — Пусть курицы несут золотые яйца, а мы с тобой…

— Займёмся любовью!.. — Прервала меня Шалли. Кто о чём, а вшивый о бане.

— Займёмся, непременно займёмся. Но сначала возвысим Блекберри в статус высшей знати, наведём в городе порядок, а ещё разберёмся с Агонией. — Говорю я, вызывая удивление на лице Шалли.

— А что с Агонией? — Спросила вампирша.

— Говорят, восстала, козни против нас строит. — Ответил я, и вампирша в голос рассмеялась.

— Мой милый Дьябло, поверь, Агония точно ничего против тебя не строит. — Чмокнув в щечку, сказала вампирша.

— Точно? — С ноткой недоверия спросил я.

— Вот что-что, а в этом я точно уверена. — Впилась в мои губы Шалли, а после, устав шалить в моём рту своим языком, спросила: — Ну что, идём обдумывать захват мира?

На хуй мне мир, когда рядом и так хватает таких красивых, горячих, жаждущих моего тела женщин? Вместо захвата построим оборону, создадим историю, в которой Инга окажется жертвой игр своей семьи, а после приплетём сюда Руини, овладеем их силой, подомнём под себя Коронетов оплакивая Софию, и создадим новый, самый сильный и непобедимый альянс, что наконец-то наведет в регионе порядок, за которым будет следить семья Блекберри, и я, как её главный меч. Так я думал, но вот ответил совсем по-другому, так как хотела покорная мне «дырка».

Конец.

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Князь тьмы по призванию! Том 2

Content

Князь тьмы по призванию! Том 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14 Бесчестие

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Nota bene