В самом Сердце Стужи

Глава 1

Виктор

Примечание от автора: повествование ведется сразу от лица двух героев, мужчины и женщины. Соответствующие главы имеют соответствующие названия «Виктор» или «Эрен». Повествование идет в шахматном порядке, то есть никакого пересказа одного и того же события по два раза. События всех глав — разные.

Я бы сейчас многое отдал за то, чтобы оказаться на пассажирском сидении автомобиля, вместо того, чтобы трястись в седле. И речь идет даже не о машине бизнес-класса, и даже не об иномарке! Сгодились бы простенькие родные «Жигули», хотя для местных направлений, которые по недоразумению тут называют дорогами, больше подошла бы легендарная «Буханка».

За год в новом мире я так и не привык ездить верхом, хотя тренированное тело с готовностью откликалось и на тряску, и на необходимость как-то по-особенному вихлять тазом в процессе. Вообще мне было грех жаловаться — могу снова ходить, а не передвигаться в инвалидной коляске, объезжая каждый бордюр.

Когда я открыл глаза, то сначала подумал, что наконец-то в моей жизни случилось что-то хорошее, ведь с момента падения с шестого этажа на стройплощадке все мое существование превратилось в бесконечный кошмар. Даже если это моя предсмертная галлюцинация, а не реальность, тело ощущалось только чуть более сухим и мускулистым, воздух вокруг — чистым и свежим, а сам я был полон сил. Не болели старые травмы рук и плеч, а позвоночник был цел, будто неведомая сила исцелила мою переломанную тушку. В итоге я решил, что это все же не предсмертная галлюцинация, а что-то или кто-то перенес меня в другой мир. Ведь руки-ноги были моими, как и лицо — угрюмая морда с густыми бровями, синей щетиной и тяжелой челюстью. Даже родинка под левым глазом была на том же месте, где я привык ее видеть. Это определенно было чудесное перерождение.

Уже потом, справившись с первым шоком и непониманием, чуть втянувшись в происходящую вокруг меня войну и статус командира отряда наемников, который проводил рейдовую миссию в северных лесах против варваров, я стал замечать отличия. Шрамы, которых у меня не было в прошлой жизни и наоборот — отсутствие привычных отметин. Окончательно я убедился, что это тело — просто крайне похоже на мое собственное, а не является оригиналом, когда додумался проверить левое плечо. Знакомой всем отметки прививки от туберкулеза не наблюдалось.

Воспоминаний старого владельца тела у меня осталось тоже немного. Только знание местного языка, набор рефлексов и механических навыков, небольшой список имен моих подчиненных и пара ничего не значащих фактов. Виктор Гросс, которым я стал вместо Вити Казакова, был не слишком любознательным человеком. Скорее — угрюмым молчуном, который раздавал команды не словами, а низким рыком. Грамоте он тоже толком обучен не был — мог читать по слогам и писать свое имя, чего было достаточно для того, чтобы заключать контракты.

Первое время, пока я не привык к незнакомой речи и обстановке, за мной наблюдалось много странностей, но лишних вопросов подчиненные мне не задавали. Или боялись крутого нрава реального Виктора Гросса, или же списали всё на травму головы, которую их командир получил накануне своего странного преображения, и которая, скорее всего, открыла мне дорогу в этот мир.

Впрочем, моя радость была не слишком долгой. Выяснилось, что мой предшественник занимал позицию командира не за счет лидерских или командирских навыков, а исключительно по причине чудовищной по местным меркам физической силы. Метр девяносто и больше ста кило сухого мяса дома, и здесь, в средневековом мире — две большие разницы. У Гросса просто не было противников, а любые конфликты он решал с помощью тяжелого кулака или не менее тяжелого меча-бастарда.

Но мне как-то удалось выжить в условиях боевых действий, в первую очередь, конечно, включив голову и вспомнив все, что я знал о тактике и маневрировании. Хотя в армии угодил я в стройбат, мы в основном копали отсюда и до обеда, катали квадратное и таскали круглое, но даже в таких войсках кое-какие знания в мою голову вбить успели. И, как любил повторять наш старшина: «Снабжение и тылы — это всё!».

Собственно, наш отряд этим и занялся — работой, за которую никто из аристократов не хотел браться, потому что она была ниже их достоинства.

Мы разбили форт, накопали укреплений и занялись войной в некоем подобии римского стиля, что принесло внезапные плоды. Наш лагерь быстро стал точкой опоры для других отрядов, которые обычно таскались от ближайшего крупного села в одном дне пути. Уже к середине осени, когда вести боевые действия стало совершенно невозможно из-за надвигающихся холодов, мы почти без потерь откатились на юг, в обитаемые земли. И хоть участвовавшая в рейдах знать под штандартами объединенных королевских войск презрительно отзывалась о нас, как о трусливых землекопах, вклад небольшого отряда был замечен. Мне пожаловали низший баронский титул, надел земли совсем недалеко от северной границы, и по-быстрому заочно женили на внебрачной дочери какого-то провинциального графа.

Собственно, сейчас я, не смея сопротивляться воле местного монарха, и направлялся с несколькими своими бойцами за внезапно появившейся у меня женой.

— Ставлю десять серебряных, что она будет страшная, как ночной кошмар, — опять завел старую шарманку мой второй заместитель по имени Ларс.

Умелый воин, это был крепкий парень среднего роста, и все бы было в нем отлично, если бы не его мерзкий язык. Ларс был еще то трепло, из-за чего нам постоянно приходилось вытаскивать его из потасовок в кабаках или даже на рыночных площадях, ведь за словом в карман этот малый не лез. Он умудрялся даже зацепиться языками с солдатами королевской армии, из-за чего во время боев на севере я всерьез опасался, что как-нибудь утром обнаружу его где-нибудь под кустом с перерезанной глоткой.

Но язык без костей был как раз той причиной, по которой я взял этого парня с собой. Ларс без мыла был способен пролезть в любую щель, договориться о постое даже с самым гадким трактирщиком и выбить для нас лучший ужин и продуктов в дорогу у самых прижимистых хозяек за вполне разумную плату. Но на переговоры он был способен, только если крепко держал себя во время беседы в руках. А, как можно было понять, делал он это с крайне большой неохотой.

Затыкать сейчас я его не стал. В прошлой жизни я не был женат — кому нужен колясочник без образования? — а в этой и женщин-то толком не видел. Все шарахался вместе со своими бойцами по северными лесам за местными дикарями, которым только дай волю — выйдут за пределы границ и начнут сжигать села и резать скотину. А какие женщины в армейском лагере? Кое-какие умники порывались притащить шлюх из ближайших сёл, но я этот разврат пресек, ведь где появляются женщины, тут же падает субординация. Потом несколько месяцев в дороге, небольшой постой в столице, титул и королевская грамота о женитьбе — и вот, я снова в седле. Основной отряд отправился еще месяц назад обратно на север, на жалованные мне земли, мы же отправились на запад, делая огромный крюк километров в четыреста, чтобы забрать женщину, которую мне назначили в жены.

— Ты вчера ставил, что она беззубая старуха, — огрызнулся Грегор, мой помощник и оруженосец.

Он уже был сравнительно немолод — тридцать пять для наемника возраст большой — но податься ему было некуда. Так что когда командир отряда внезапно стал провинциальным бароном, Грегор без раздумий вступил в мою дружину, как почти весь остальной отряд.

— Думаешь, все же молодуха? — усмехнулся Ларс. — Эй, командир! Что думаете, наш щедрый король пожаловал тебе молодуху?

— Больше уважения к монарху, придурок, — прошипел Грегор, оглядываясь по сторонам, хотя вокруг был глухой лес. — За такие непочтительные разговоры тебе мигом язык укоротят…

— Ой, да не начинай! Ну, право же, командир! — не унимался Ларс. — Что думаете?

— Я хочу просто выполнить королевский указ и отправиться на полученные земли, — ответил я, не поднимая забрала.

Тупая привычка старого Виктора перешла и ко мне. Мужчина не любил ходить с открытым лицом, даже на маршах перемещаясь с опущенным забралом. Это затрудняло дыхание, сужало обзор, но со временем я как-то привык. Тем более это была самая знаменитая черта Виктора Гросса — мясник, враги которого видят перед смертью не лицо, а только черный шлем и блеск безумных от крови черных глаз в узких прорезях.

Где-то в глубине сознания, на обломках памяти предыдущего хозяина тела трепыхалось воспоминание о том, что эта привычка появилась у него из-за родной бабки. Но в чем именно была проблема, мне вникать не хотелось — не мое прошлое, не мои проблемы и печали. Вот бы еще избавиться от этой привычки вечно таскать на башке железное ведро, но тут все было крайне непросто. Ведь если бойцы могли списать мои изменившиеся манеры, идеи и в целом, другое поведение, на последствие травмы головы, то вот поднятое забрало на марше повергало их в шок. Так что дабы не травмировать лишний раз подчиненных, я держал забрало опущенным.

Кроме того, привычка Виктора была не такой уж и плохой. Минимум однажды она спасла мне если не жизнь, то уж точно здоровье. Как-то на рейде короткая стрела, вылетевшая откуда-то из кустарника, ударила как раз в районе челюсти, и не найдя щели, со звоном отскочила в сторону. Если бы я шел в открытом шлеме или с поднятым забралом то, как минимум лишился бы нескольких зубов, а в худшем случае — распрощался с жизнью.

Вот только сейчас мы были не где-нибудь на севере, а на западе королевства, по словам Ларса — в самом спокойном районе страны.

— Было бы неплохо, чтобы была хозяйственной, — продолжил рассуждать о моей жене Ларс. — Госпожа же будет из незаконнорожденных, да?

— Так сообщил королевский приказчик, — вяло ответил я, всматриваясь в появившийся за поворотом контур небольшого городка. Поместье графа Фиано должно находиться прямо за ним, в получасе неспешной езды. — А еще сказали, что она третья дочь семьи Фиано.

— Тц-ц-ц, значит, отец ее признал, — разочарованно покачал головой Ларс.

— А в чем проблема? — удивился я, поворачивая голову к заместителю.

— Белоручкой будет наша госпожа! — тут же выдал наемник под тяжелым взглядом Грегора, который всем своим видом советовал ему заткнуться. — А то имение, что вам выдали, командир, не в лучшем состоянии. Там твердая рука нужна!

— У меня рука достаточно тверда, — ответил я, отворачиваясь от заместителя. — Справлюсь.

— Не дело это! — продолжил трепаться Ларс. — Всем известно, что в доме хозяйка нужна! Вот уйдем мы в контрактный поход или на рейд, и что с поместьем будет? А с деревнями? А если сосед с недобрыми намерениями нагрянет? Кому свой очаг беречь оставите, командир?

Грегор не выдержал и громко цыкнул, заставляя нашего трепача заткнуться, я же хмуро смотрел вперед, на все приближающееся поселение. В одном Ларс был точно прав — прохлаждаться в собственном доме мне не придется. Надел земли со старым поместьем, которое по описанию было больше похоже на небольшой замок, мне жаловали со вполне конкретной целью — сделать из меня и моих бойцов пограничников. Кроме того, чтобы заработать достаточно денег на содержание лошадей, фураж и текущие расходы, придется постоянно сдавать мечи и копья в найм, и пусть статус барона позволит мне значительно поднять расценки, это не освободит от необходимости выполнять взятые на себя обязательства. Набеги на соседей, охрана, участие в междоусобных стычках за трофеи. До просвещенных времен, когда аристократия блаженно потягивала вино, сидя в своих столичных домах, этому миру было еще лет четыреста, если не больше. Сейчас же вокруг меня были самые натуральные средние века. Аристократы — это умелые головорезы, которые получали земли и титулы от таких же, только более умелых головорезов титулом повыше. За год нахождения в этом мире мне удалось сделать головокружительную военную карьеру, но я понимал, что промышленной революцией или какими-то великими достижениями тут и не пахло.

Мой план был простой — эффективно воевать, продавая свой меч соседям и короне, а после выйти в почетную отставку, передав командование войсками кому-нибудь из талантливых заместителей. Земля у меня уже для этого была, титул — тоже, да и физические данные располагали к тому, чтобы я продолжал идти по армейской линии вместо того, чтобы пытаться заниматься предпринимательством. Тем более, при всей технической отсталости этого мира, были тут уже и всевозможные социальные институты, гильдии и профсоюзы. Я слышал, даже у столичных мыловаров было собственное объединение, стандарты качества и гильдейские взносы. Так что вместо того, чтобы мутить воду, мне стоило продолжать заниматься тем, что получалось лучше всего. Тем более и навыки, и люди у меня для этого были.

Был прав Ларс еще и в том, что если назначенная мне жена окажется избалованной графской дочерью, мы не оберемся проблем. Все мои бойцы привыкли спать под открытым небом и питаться из общего котла. Я тоже был человеком не слишком притязательным, довольно быстро втянулся в жизнь «дикарем», тут помогла моя любовь к походам и отдыху на природе из прошлой жизни. Пока я еще мог ходить, само собой.

Но вот если эта женщина начнет требовать шелков и украшений, публично унижая меня перед другими вельможами? Мне-то, прямо говоря, было на это плевать, но что я точно понял за последний год, так это то, что статус и имя — важнее всего прочего. Невозможно вести дела с аристократом без чести, как невозможно добиться справедливого контракта, если о тебе ходят всякие-разные слухи. Я и так был по рождению простолюдином, а если окажется, что я не тяну графскую дочурку, то, получится, окажусь опозорен?

Или в этом и был замысел королевского двора? Я еще удивился, как ловко меня женили без моего ведома! Но мне быстро объяснили, что сватовство от самого монарха — огромная честь. Может, с помощью этого брака пытаются решить вопрос контроля за моей деятельностью, чтобы я не поднимал головы и брался за любую работу, лишь бы угодить барыне, которую посадили мне на плечи без моего согласия?

— Даже медведя можно научить… танцевать, — наконец-то ответил я Ларсу, перефразировав присказку про велосипед. — Если она чего-то не умеет, то научим. Тебя-то научили время от времени держать язык за зубами. И видишь, стал одним из командиров баронской дружины. Так что займись лучше делом. Возьми пару парней и езжай вперед, позаботься о ночлеге. К графу поедем завтра утром, надо перевести дух и привести себя в порядок.

Ларс хотел сказать что-то еще, но только кивнул, махнул рукой, подзывая пару всадников, после чего трое из дюжины человек нашего небольшого отряда устремились вперед.

Я же смотрел вслед всадникам через узкие прорези в шлеме и думал о том, как я вообще докатился до жизни такой. Но бежать было уже некуда. Грамота о браке — у меня, лежит в специальном чехле для документов и спрятана под доспехом. До поместья Фиано меньше двух часов езды, а на севере меня ждет моя маленькая деляночка, три деревушки на пару сотен крестьянских душ и бескрайнее море северного леса. Все, чего мне сейчас хотелось, побыстрее оказаться в месте, которое я смогу назвать своим новым домом. С умелой по хозяйству женой или аристократкой-белоручкой — особо не имело для меня значения.

Глава 2

Эрен

С момента, как я снова открыла глаза в доме моего родного отца, прошел почти год. Но в отличие от предыдущих девяти перерождений, теперь у меня совершенно не осталось сил бороться.

Первая моя жизнь была полна несчастий и ненависти со стороны моей же семьи. Нежеланная дочь от служанки, которую граф зачем-то признал своей, я тихо чахла взаперти, существуя на правах прислуги. В итоге мое тело просто не выдержало — я умерла от переутомления и истощения еще до того, как мне исполнилось двадцать пять лет.

Когда мне был дарован второй шанс, я ощутила прилив сил, верила, что способна свернуть горы. Я сбежала из отчего дома в столицу, нашла там знакомых, которые захотели помочь графской дочери — благо от матери-служанки мне достались ее прекрасное лицо и тонкая фигура. Я планировала дебютировать при дворе на осеннем балу, который последние десять лет проводится в королевском дворце. Новая забава — но она позволяет молодым вельможам найти себе пару, да и притягивает благородные семьи с деньгами на зимовку в столицу, где они эти деньги тратят.

Там, на балу, я встретила свою первую любовь. Он был прекрасен, учтив, а его речи были столь сладки, что от одного слова у меня, юной девушки, подкашивались ноги.

Все закончилось в публичном доме, куда я попала из-за долгов этого ублюдка. А на что может рассчитывать женщина без защиты семьи? Не выдержав происходящего, я покончила с собой.

В свое третье перерождение я пыталась отомстить тем, кто продал меня, но все завершилось еще хуже, чем во второй раз. О тех временах я больше никогда старалась не вспоминать.

Четвертая жизнь была посвящена тому, чтобы заручиться поддержкой семьи. Я делала все для отца и старших братьев, стелилась перед мачехой, старалась быть полезной. Я выполняла всю самую тяжелую работу, ездила с инспекциями, вела записи, ни о чем не просила.

В итоге — умерла от брюшной хвори в той самой комнатке, где провела свое детство. Всеми забытая и брошенная, моих родных больше интересовало то, кто будет вести книги учета вместо меня, ведь это отнимало очень много времени и сил. Они даже не послали за приличным лекарем в соседний город — просто ждали, пока я тихо угасну.

Пятую жизнь посвятила мести и захвату власти в родной семье. Сначала я подстроила смерть старшего брата Марко во время его учебы в столице. Почти сразу же, как пришли эти известия, мой убитый горем средний брат Антонио отправился на прогулку вместе со своими друзьями, где упал с лошади и сломал себе шею. Конечно же, это была огромная трагедия для всего семейства, но я не собиралась останавливаться на достигнутом. Через год за своими сыновьями последовала и моя мачеха — графиня Франческа Фиано. Она не выдержала горя и покончила с собой. Так сказали слуги, когда нашли в ее руке кубок с отравленным вином…

Это была славная жизнь, но она не принесла мне того счастья, как я ожидала. Когда вслед за всем своим семейством мой родной отец отправился из петли в склеп, род Фиано был упразднен — я не могла унаследовать титул. Так что я просто опрокинула в себя бокал отравленного вина, которым когда-то успела угостить стерву Франческу, надеясь, что больше не открою глаза.

Мне не повезло.

Шестое перерождение я сбежала, не в силах более находиться в этом змеином гнезде, и отправилась путешествовать, но погибла во время зимней метели, в которую угодил наш небольшой караван.

Седьмое — прожила простолюдинкой. Это была на тот момент моя самая долгая жизнь, я дотянула до сорока с хвостиком, и пусть все считали меня чокнутой, которая жила в землянке на отшибе, мне этого хватало. В итоге просто не повезло; я умерла в одну из зим от воспаления легких, потому что промочила ноги, когда ходила за хворостом.

Восьмую жизнь я прожила почти целиком. Тихо вела дела поместья, стала семейной экономкой, кое-как наладила отношения со средним братом Антонио. Когда он женился и покинул отчий дом — забрал меня с собой в имение своей жены, где я помогала по хозяйству. Денег вечно не хватало, приходилось временами трудиться и прислугой, и прачкой, но это была самая спокойная и сытая жизнь из всех, что у меня была. Я устала просить, устала ждать и устала бороться. Я просто хотела, чтобы это было последнее перерождение, потому что не могла понять, почему это происходит со мной снова и снова.

Девятую жизнь я посвятила служению богу Алдиру, создателю всего сущего. Меня приняли в храм, хоть у меня и не было священных сил, но я была грамотной и могла работать писарем. Долгие годы я провела в молельне и скриптории, месяцами торчала в пыльных архивах, совершала паломничества к святым местам по всему континенту, пытаясь найти ответы на свои вопросы.

Но ни церковь творца Алдира, ни культ богини Хильмены, ни таинственное братство магов на востоке не упоминали о чем-то хотя бы отдаленно похожем на мою историю.

И я сдалась. Воспоминания и обиды десятка жизней слились воедино, я больше была не способна тащить на своих плечах этот груз. Я решила просто сдаться и ждать, когда это все закончится. Так что на этот раз я никак не влияла на события. Может быть, мне нужно было затаиться и жить все свои жизни так же, как самую первую? Может, у моего существования была какая-то цель?

— Леди Эрен, ваш стежок…

— Лили, я говорила не называть меня леди, — дернула я плечом, возвращаясь к шитью. — Ни тем более госпожой. Уясни уже это.

Дни становились все короче и короче, на пороге уже был первый месяц зимы, так что времени на шитье у меня было немного. Отец не позволит жечь даже самые дешевые свечи из свиного сала, не говоря уже о дорогих восковых свечах, к которым я привыкла за годы моей последней жизни в храме.

— Как я могу не называть вас леди, если вы самая настоящая леди? — удивилась простушка Лили, обидевшись на мой резкий тон.

Милое, глупое дитя. Она всегда, во всех моих перерождениях тянулась ко мне, как молодая поросль тянется к теплу солнца. Вот только не стоит ей хвататься за такую гнилую веревку — умудренная опытом прожитых лет, я старалась отвадить совсем еще ребенка, которому только стукнуло шестнадцать, от общения с внебрачной графской дочерью.

Вот только Лили не сдавалась. Упорно пыталась мне прислуживать, словно я была полноправным членом семьи, приносила мне с кухни вкусного, помогала с шитьем и уборкой. И если на все это Франческа закрывала глаза, потому что отбирать у меня кусок хлеба или грубые ткани, из которых были пошиты мои платья, было для нее крохоборством, то вот обращения ко мне как к леди она стерпеть не могла. В каждом из моих перерождений я сталкивалась с невероятной, слепой ненавистью, исходившей от Франчески, едва она узнавала, что кто-то посмел обращаться ко мне, как к полноправной дочери графа Фиано. По ее мнению у отца было только два отпрыска — Марко и Антонио. Мое же существование признавалось ошибкой и упорно отрицалось.

Мы продолжили нашу работу, в которой я не видела особой нужды. Около недели назад в наш дом прибыл королевский гонец, которого отец быстро провел в свой кабинет. А после его отбытия — вызвал меня и приказал собираться в путь.

Меня высылают в столицу или определили прислугой? Я знала, что мой отец задолжал королевским казначеям круглую сумму, на момент моего восемнадцатилетия долг составлял уже три тысячи серебряных монет, что равнялось годовому бюджету графского поместья. Но ситуация еще была далека от катастрофической. Все станет совсем плохо через четыре года, когда по западным районам пройдется два неурожая подряд и назреет угроза голода. Многим аристократам нашего региона придется брать ссуды у королевских казначеев, а мой отец окажется в конце этой очереди, потому что из-за разгульности Марко в столице и расточительства Франчески, его карман показал дно намного раньше.

Но что же изменилось на этот раз? Не все мои жизни были точь-в-точь одинаковыми, кое-какие детали все же отличались. Со временем я пришла к выводу, что некоторые события могут быть вызваны чередой случайностей. Лишняя дождевая капля могла изменить весь ход истории и не нужно воспринимать все, что я видела ранее — как безусловное предсказание. Я не пророк, я просто видела разные варианты будущего и проживала их, вот и все. Но что будет со мной на этот раз мне неведомо, да и узнавать, на самом деле, мне не очень хотелось.

Приказу отца мне пришлось подчиниться. Если сказали собирать вещи и готовиться к отъезду — значит, так тому и быть. Крайний срок был назначен на сегодня. У меня было не так много вещей, но Лили где-то раздобыла почти не ношеный теплый плащ, в которых ходили конюхи. И именно его мы сейчас и ушивали, так как в изначальном виде я могла запутаться в длинной ткани, подбитой мехом, и сломать себе шею.

В сундучок были уложены белье, нижняя юбка, запасная рубашка-камиза, туника типа котт и простой узкий пояс. Два платка и одна старая, видавшая виды сетка для волос. Сверху на вещи ляжет немного ветоши, отрезы ткани и мой личный набор для шитья, который я сумела раздобыть у главной служанки еще в свои четырнадцать лет. Пара игл, небольшое шило, наперстки, горсть пуговиц и несколько мотков ниток разных цветов. Плащ у меня был один и совсем тонкий, подходящий только для прогулок осенью или весной, и он тоже сейчас лежал в сундучке, потому что я планировала отправиться в путь в обновке, которую принесла мне Лили.

Все мои пожитки умещались в этот ларчик, который без проблем могла унести любая женщина, так что сборы не были слишком обременительными.

Моя комната находилась в левой части дома, где жили слуги, недалеко от конюшни, и когда по двору к ней проехал отряд из десятка наемников во главе с командиром — а его было видно издалека из-за вороных доспехов и высокого плюмажа на черном глухом шлеме — я смогла их внимательно рассмотреть.

Обычные мужчины, точно не королевские рыцари, но судя по тому, как все они держались в седлах — воины опытные. Возможно, они участвовали в последнем рейде на спорные земли на севере, за которые королевство уже давно ведет борьбу.

Казалось бы, зачем такому богатому и обширному государству как Халдонское Королевство какая-то полоска земли в два десятка миль в глубину? Да еще и на холодном севере, где земли были намного беднее, а людей — почти и не наблюдалось? Ответ я узнала давным-давно. Корабельный лес и пушнина — два основных товара, которыми торговали с югом северные варвары и добычу которых не могли нормально наладить в Халдоне из-за нескончаемых набегов северян.

Воины спешились, о чем-то переговорили с главным конюхом, после чего в дом бросился один из конюших мальчиков. Хотя это было лишнее — навстречу гостям уже спешил секретарь отца, видимо, чтобы проводить командира к графу или передать ему указания главы дома.

О чем говорили мужчины, я не слышала, да и особо не вслушивалась. Очевидно же, что прибыло сопровождение для поездки в столицу, а значит мой отец, граф Фиано, решил отправиться в Патрино по делам. Скорее всего, взять очередную ссуду у королевских казначеев или лично внести оплату за обучение Марко в единственном университете нашей страны.

— Какие красавцы! — тут же выпалила Лили, украдкой рассматривая наемников через окно. — Сразу видно, крепкие парни, не то что дружинники вашего батюш… Ой! О чем это я!

Девушка тут же залилась краской и уткнулась обратно в свою сторону плаща, который, мы впрочем, уже десять минут как закончили.

Но замечание Лили было верным. По наемникам было видно, что зарабатывали они себе на хлеб именно войной, а не простым сопровождением купцов и выполнением поручений. Это был боевой отряд, а не группа ряженых в кольчуги и доспехи индюков, коими полнились сытые западные регионы Халдона.

Пришло время примерки.

Лили помогла мне накинуть плотную шерстяную ткань на плечи и заколола плащ фибулой под горлом. Капюшон тоже выдался отличным — глубокий, который скрывал лицо не только от промозглого зимнего ветра, но и от любопытных взглядов. К таким глубоким капюшонам я привыкла за время жизни в храме и находила их крайне удобными и практичными. Хотя и потребовалось некоторое время для того, чтобы объяснить Лили, чего именно я добиваюсь. Служанка все порывалась сделать капюшон небольшим и легким, чтобы, как она сама говорила, окружающие могли наслаждаться видом моего прекрасного лица.

Примерка проходила недолго. Лили помогла мне сложить остаток вещей в ларчик, и как только мы закончили, дверь в мою комнату распахнулась.

— Эй! Эрен! Давай выходи, тебя уже ждут!

Старая экономка графского поместья, словно тюремщик, явилась, чтобы выпроводить меня из отчего дома. По сути, отец продал меня за долги, так? Хотя я была привычна к тяжелому труду морально, это тело было все еще слишком юно и изнеженно. Кожа рук не загрубела окончательно, хотя пальцы уже были исколоты иглой, а кое-где проступали мозоли. Шея не покрылась морщинами от работы в саду под палящим солнцем, а спина — еще была гибкой и не болела от бесконечной стирки или мытья полов.

Морально я была готова к любым испытаниям, мой дух и волю сломить невозможно, но вот физически меня ожидали месяцы, а возможно и годы страданий. При дворе спуску мне не дадут, и даже если я буду прислуживать кому-нибудь благородному, что частенько делали дочери бедных семей или внебрачные отпрыски, рассчитывать на легкое будущее не стоило.

Я крепко ухватилась за железную скобу на крышке ларчика, отрывая свои пожитки от пола, и в этот момент в моей груди все же что-то шевельнулось. Какое-то странное, уже давно забытое чувство. Оно называлось «перемены». Такой сцены не было и не могло быть ни в одной из моих прошлых жизней и сейчас мою кровь будоражило давно позабытое предвкушение приключения, будто бы снова на самом деле стала юной и задорной девушкой, которой не чуждо любопытство и вера в лучшее.

Глава 3

Виктор

Прием нам оказали крайне холодный. Граф даже не вышел нас встречать, прислав секретаря. Я же, помня о том, что статус в этом мире — превыше всего, врубил режим максимальных понтов и заявил, что пока лично отец моей невесты не покажется на улице, я из седла не шелохнусь.

— Смотри! Смотри! Идет! И вроде не старуха! — Ларс едва не падал из седла на землю, наклонившись в мою сторону, и шептал так громко, что его слышал, наверное, весь двор поместья.

Но я даже не шелохнулся.

Надо держаться максимально высокомерно. Все же, я герой последнего рейда, отмечен самим королем, и он же выступал сватом в этом браке, пусть и с внебрачной дочерью, но целого графа Фиано, который происходил из старой западной знати! Так что давай, Витя, спину ровно, плечи распрямил и зыркай из-под забрала, да пострашнее. Чтобы каждый почувствовал исходящую от тебя грозную ауру.

На самом деле я волновался, причем даже больше, чем во время своего первого рукопашного боя.

Выжил я тогда только потому, что тело Виктора Гросса и обрывки его воспоминаний все сделали за меня; принять размашистый удар топора на центр лезвия, отвести оружие противника в сторону, шагнуть вперед, ударить локтем и плечом, заставляя противника потерять равновесие и упасть на пятую точку. А потом — с силой проткнуть грудь варвара, схватившись латной перчаткой за первую треть клинка, будто держа в руках огромное шило.

Никакого элегантного фехтования, парирования или плясок вокруг друг друга. У меня было подавляющее превосходство в росте и физической силе, а мой вес с учетом массы доспеха улетал за отметку в сто тридцать кило. Вас когда-нибудь били плечом в грудь люди подобных габаритов, когда вы сами метр семьдесят и весите почти вдвое меньше? Устоять на ногах практически невозможно, а если ты упал в бою — то, скорее всего, больше и не встанешь. Во всяком случае, я никому это делать не позволял. Просто отключал голову и позволял рукам рубить, колоть и резать.

Смерть на поле боя быстро стала для меня привычной. Казалось бы, я должен был испытывать культурный шок, страдать от того, что оказался в каком-то вонючем средневековье без нормальной еды, теплого туалета и видео с котиками в инсте и тиктоке. Но страдать было некогда, да и тех видео, сидя в инвалидном кресле, я успел насмотреться на две жизни вперед. Если становилось скучно — можно просто закрыть глаза и вспомнить один из бесчисленных видосов, которые я успел смахнуть вверх за последние пять лет.

Здесь я снова мог ходить на своих двоих, мог сам себе вытирать зад пучком соломы прямо под елкой, а не в специально оборудованном туалете, мог сам без посторонней помощи помыться. Я все мог делать сам, и это пьянило сильнее любого алкоголя и заставляло махнуть рукой на любые неудобства.

Так мне казалось до момента, пока к конюшне, словно корову на базар, не вывели тонкую девчушку в плаще с чужого плеча, сжимающую изящными пальчиками кольцо на крышке небольшого ларчика, в каких девицы по моим представлениям хранили свои безделушки.

От непонятного волнения у меня перехватило дыхание. Это что, весь ее багаж? Небольшая шкатулка, в которую с трудом и пара зимних сапог поместится? И почему графская дочь была одета в мужской плащ, подозрительно напоминающий плащ конюха, что стоял рядом с моим стременем? Нет, я видел, что кто-то умело перешил изделие, подогнав плащ по фигуре и переделав капюшон, но ткань была точно такая же, как и у плащей работников поместья. Грубая плотная шерсть не лучшего качества, секретарь же щеголял в совершенно иной одежде, намного лучше этой.

Да, такой плащ был теплым, в нем можно было даже попробовать уснуть в холодной палатке прямо сейчас, накануне зимы, но это точно была не одежда для благородной дочери графа Фиано.

Королевскую грамоту, согласно которой граф Фиано должен отдать мне свою дочь в качестве невесты и будущей жены, я передал секретарю, так что единственное, что отделяло меня от официального брака — путешествие на жалованные мне земли и регистрация нашего союза в храме баронства. Местная церковь, точно так же, как и когда-то церковь в моем мире, занималась тут учётом, наукой, философией, вела перепись населения и регистрировала браки. Только вместо привычных христианских нарративов тут почитали бога Алдира. Но в остальном различия были минимальны. Социальный институт как он есть, я бы скорее удивился, если бы тут было как-то иначе.

— Леди Эрен, — кивнул я девушке, надеясь при этом, что мой голос звучал не слишком грозно из-под забрала.

Юная дворянка подняла на меня глаза, и я наконец-то смог рассмотреть лицо своей будущей жены.

Тонкие черты, бледная кожа и большие серые глаза, которые слишком ярко контрастировали с черными едва вьющимися волосами. Вопреки всеобщей моде, леди Эрен даже не прихватила волосы тонкой сеткой, не говоря о платке или плотной шляпке — просто прикрылась капюшоном, будто бы была обычной простолюдинкой, а не дочерью графа с Запада. Впрочем — мне же и лучше, что она не была модницей. По лицу Ларса я увидел, что его ставка на старуху или капризную белоручку не сыграла, а значит Грегор, который на эти ставки отвечал, сегодня вечером всем проставляет по лишней кружке пива.

Предыдущий день прошел в хлопотах, а так как мы не знали, чего ожидать, то и подготовились по полной программе. Ларс выкупил у местного торгаша целую кибитку и пару тягловых лошадей, отвалив за все это добро почти восемьдесят серебряных монет — четырехмесячное жалованье наемника на очень хорошем контракте. Конечно же, ни транспорт, ни животные даром не пропадут, но и такие траты были вызваны опасениями, что с леди Эрен будет довольно много багажа, ведь женщины те еще барахольщицы, даже в эти скудные времена. Так что когда я увидел одинокую девичью фигуру, сжимающую кольцо-рукоять небольшого ларчика, у меня немного дернулся глаз.

— Леди Эрен, полезайте в кибитку, мы уезжаем сейчас же, — холодно сказал я, осматривая толпу, которая уже собралась возле конюшен.

Глазели конюхи, глазели мальчишки, довольно громко шепталась домовая прислуга, но о чем шла речь, я расслышать не мог из-за шлема на моей башке. Потом спрошу у Ларса. Когда дело касается чужих разговоров, у этого оболтуса слух, как у летучей мыши. Я же четко чувствовал волны неприязни, которые исходили от окружающих, так что хотел поскорее убраться с этого недружелюбного двора.

Только когда Эрен при помощи одного из бойцов перебралась через борт кибитки и стала устраиваться на лавке внутри, я внезапно понял, что мне все же стоило спешиться и помочь будущей жене. С другой стороны, я вроде как вельможа и сказал, что из седла не вылезу, пока меня не придет встречать лично граф Фиано… Сложно это все было, откровенно говоря, сложно и запутанно.

Выехали мы за пределы графского поместья, провожаемые массой недобрых взглядов. Ну конечно же. Вчерашний наемник, а теперь внезапно молодой барон, приперся на Запад с королевской грамотой и стал требовать к себе уважительного отношения.

Был бы я чуть похитрее, то начал бы стелиться еще у въезда на территорию графского поместья, но прямо скажу — по старой памяти из прошлой жизни спина у меня гнулась отвратительно плохо. Заварил всю эту кашу лично король Эдуард, так что обе стороны — и я, и граф Фиано были в этой истории ничтожными мошками, которые делали, что велено. Тем более благосклонность проявляли в этой ситуации именно ко мне.

Но я мог заработать политических очков. Растечься перед графом, преподнести какой-нибудь подарок его жене. Опять же, у него было два молодых сына, которым рано или поздно придется обучаться тонкостям военного ремесла. Ясно, что с пяти лет граф брал их на охоту, а местные дружинники учили парней держать в руках меч, копье, топор и даже лук, но с реальным боевым опытом это не сравнится. Я бы смог подружиться с тестем и тещей, или сделать хотя бы попытку.

Но для этого пришлось бы выпрыгнуть из седла и очень сильно согнуть спину. А она у меня, дрянь такая, все никак не хотела гнуться.

Судя по бодрым разговорам среди моих бойцов, в их глазах я поступил совершенно верно. Это были люди, которые уважали меня за грубую силу и непобедимость на поле боя, а не за политические навыки. И платили нам всегда именно за силу, а не за длинный и гибкий язык. Так что в глазах подчиненных я приехал, взял женщину, которая причиталась мне согласно воле короля, и убыл сразу же, как сделка была совершена.

Сначала я волновался на тему подмены, что вместо графской дочери неотесанному наемнику подсунут служанку или сельскую девку, но едва я заглянул в серые глаза леди Эрен, то сразу же отбросил всякие сомнения. Передо мной была дочь графа, причем дочь внебрачная, а от того нелюбимая и даже, наверное, немного презираемая, это читалось в ее глазах. На месте жены графа я бы точно девчонку невзлюбил, хоть она в факте своего рождения и не виновата.

Прибыли мы в город почти через час — кибитка сильно замедляла наш темп, кроме того боец за вожжами старался ехать аккуратно, не слишком подгоняя лошадей. На постоялом дворе, который вчера выбрал для нас Ларс, наш отряд уже ждал теплый обед и Грегор, ожидающий новостей.

— Как все прошло? — спросил мой помощник, когда я выпрыгнул из седла и бросил ему поводья.

— Не поместье, а сборище напыщенных… Ай! — начал Ларс, но быстро получил от меня чувствительный хлопок по шее. — Командир! Я же правду говорю!

— Мы все еще на землях графа, — коротко ответил я, осматриваясь по сторонам.

Не сказать, чтобы тут повсюду висели штандарты с гербом Фиано, но один вымпел у городских ворот был — и этого достаточно. Пока не выйдем на тракт лучше держать язык за зубами.

На этот раз я не оплошал и помог будущей жене выбраться из кибитки. Протянул руку в бронированной перчатке, за которую она вяло ухватилась, помог спуститься на подножку, а потом и на землю из кузова. Ларчик с личными вещами леди Эрен подхватил один из моих бойцов, а сам я повел женщину вслед за Грегором, который указывал нам дорогу к комнате Эрен.

Да, Ларс справедливо заметил, что женщине потребуется отдельное спальное место, особенно молодой барышне, которую внезапно выдали замуж.

Комната была маленькая, но не угловая — небольшая коморка между двумя общими спальнями, которые мы с отрядом заняли целиком. Да и то, всем места не хватило, и двое парней отправились спать на сеновал конюшни. Тут был топчан с соломенным матрацем, колченогий стул и некое подобие окошка за плотными ставнями, чтобы пустить солнечный свет или немного свежего воздуха. В углу — каменная жаровня для углей и отопления. Практически идеальные хоромы по сравнению с тем, что нас ожидало во время перехода.

Надо будет сказать Ларсу, чтобы купил для девушки еще пару теплых одеял. Леди Эрен выглядела совершенно невесомой, будто бы всю жизнь сидела на жестких диетах.

Я аккуратно снял шлем и, зажав его подмышкой, ждал, пока девушка осмотрится.

— Располагайтесь, это ваша комната на сегодня, леди Эрен, — сказал я настолько вежливо, насколько вообще был способен.

От звука моего голоса девушка вздрогнула, но когда обернулась — ее взгляд был совершенно холодным, даже немного пустым.

— Как я могу к вам обращаться? — она впервые заговорила, и я был поражен, насколько у нее мягкий, почти бархатистый голос. Без звенящих ноток, которых я ожидал от хрупкой девушки, голос у нее был глубокий, даже чуть печальный. Да и говорила Эрен медленно, будто бы ей было лень шевелить губами.

— Я барон Виктор Гросс, — поспешно представился я, чуть склонив голову, как того требовали нормы приличия при знакомстве с благородной женщиной.

Она быстро пробежалась глазами по моему лицу, но длилось это буквально секунду, после чего девушка полностью потеряла ко мне интерес.

Честно сказать, я ожидал более… активной реакции? Сейчас же все ощущалось так, будто бы она в магазин за хлебом вышла, максимум — в отпуск отправилась и скоро вернется к своим делам. С другой стороны, это мог быть шок и защитная реакция, так что я решил на девушку не давить. Вообще, давление на женщин выходит боком — в этом я был уверен, хоть и не имел опыта прямого и длительного с ними взаимодействия после возвращения из армейки.

— Барон… Сэр Гросс, благодарю за сопровождение, можете оставить меня, — мягко, но настойчиво сказала Эрен.

Я и сам не понял, как оказался за порогом комнаты, хотя в узком коридорчике меня уже ждали. Ларс выглядел разочарованно, а вот Грегор — только хмыкнул, словно другого и не ожидал.

— А я тебе говорил, — шепнул Грегор, пихая Ларса локтем. — Выпроводила она его, мигом причем!

— Что тут уже происходит? — спросил я, направляясь к этим двум.

— Да так, думали, задержитесь ли вы в комнате леди или пойдете с нами пить пиво, командир, — без затей ответил Ларс. — Я хоть и проиграл месячное жалование, но Грегор сегодня проставляется! Я уже и мальчишку отправил за вином, и с хозяйкой договорился, чтобы поросенка раздобыла.

— Решил сожрать проигранное? — нахмурился Грегор, но больше ничего не сказал.

Поросенок обойдется в серебряную монетку, вино столько же. Плюс на пиво, плюс сбор за готовку. В лучшем случае, чтобы напоить и накормить сегодня весь отряд, у Грегора уйдет три-четыре серебряные монеты, а выиграл он двадцать. Да и парням надо было немного расслабиться перед обратной дорогой, так что я был не против таких вольностей.

За год жизни в этом мире я быстро понял, что эти люди мне крайне близки по духу. Минимум развлечений, простые радости и жгучая жажда жить — это нас объединяло. Я четко ощущал, когда надо дать наемникам выпить, а когда — ударить между ушей, чтобы собрались и выполняли мои приказы.

Самое сложное мы сделали — забрали графскую дочь. Впереди нас ждет довольно долгая дорога на северо-восток — минимум три недели в пути.

Глава 4

Виктор

К моменту, когда мы прибудем в жалованное мне поместье, на севере уже плотно ляжет снег. В отличие от моей прошлой жизни, тут времена года не сместились и все происходило строго по графику.

Зимой — снег. Весной — капель. Летом — пекло, а осенью — слякоть. И так по кругу.

Весь отряд быстро собрался в общем зале. Понесли первые кувшины и кружки с пивом, хозяйка достала из погреба пару бочонков с соленьями. Все просто и понятно — квашеная капуста, моченые грибы и яблоки, чтобы разогреться перед основным приемом пищи, и чтобы кислое свежее пиво нормально ложилось в желудок. После вынесли чан с рагу, откуда, под присмотром Грегора, каждый взял себе порцию — я на правах командира просто сидел во главе стола и наблюдал за подчиненными — открыли свежий бочонок с пивом и шумной компанией приступили к еде.

Нам редко удавалось вот так собраться вместе, за большим столом с горячей едой и выпивкой, так что я никак не реагировал на крики и выходки подчиненных. Пусть отдыхают.

— Что, командир, думу думаете? — усмехнулся Ларс, подсаживаясь ко мне с двумя кружками пива. — Чего не едите со всеми?

К местной еде я относился с подозрением, и пусть тело Виктора Гросса было привычно к стряпне этой эпохи, вкус у большинства блюд и напитков был сомнительный. Во время рейдерского похода на север я предпочитал питаться жареной дичью, которой в лесах было в изобилии. Но вот на обжитых землях все было намного сложнее. Даже пиво тут было каким-то кислым и водянистым, будто бы кто-то забыл на солнце полторашку «Жигулевского», после чего разбавил его водой. А вот вино было приемлемое. Тоже кислое, терпкое, но отдаленно похожее на правду. После армии я ездил с друзьями дикарем на море и похожий напиток мы покупали у местной бабки под видом домашнего вина. Хотя я подозревал, что это была порошковая бормотуха на воде и дешевом спирте. Но никто не ослеп — и уже хорошо.

— Да как-то не голоден, — ответил я. — Может, мяса поем, когда вынесут. Отдыхай, Ларс, завтра в дорогу.

Мой зам внимательно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Только хлопнул кружкой по столу, намекая, что мне стоит не кислятину тягать из небольшого кубка для вина, а как нормальный мужик выпить пивка, после чего этот пройдоха повис на шее Грегора. Видимо, будет уламывать моего оруженосца после ужина пойти в ближайший публичный дом, развлечься перед длительным переходом.

Я не знаю, как так получилось, что спокойный и рассудительный Грегор, которому было за тридцать, оказался личным оруженосцем и помощником Виктора Гросса, а молодой и проблемный Ларс — его заместителем. Не я назначал этих людей на свои должности, какие-либо воспоминания на эту тему у меня отсутствовали, так что я просто сохранял статус-кво. Видимо, на то были свои причины. Грегор пользовался уважением в отряде, занимался обслуживанием моего снаряжения — только у меня был полный пластинчатый доспех, все остальные довольствовались крепкими кольчугами и дублеными куртками — обслуживал мечи, следил за моим конем. С оружием в руках Грегора я видел крайне редко и пускал он его в ход неохотно, хотя я точно был уверен, что он опытный боец. Что же скрывал этот мужчина и почему находился в подчинении у довольно молодого, по сравнению с ним самим, Виктора Гросса? Ведь если мой прежний и мой нынешний возраст совпадают, как совпадает и телосложение, приметы и даже родинки, то местной моей инкарнации было двадцать семь лет.

Когда моя мысль дошла до возраста, я опять подумал о леди Эрен. Хорошо, что еще в столице я уточнил возраст своей невесты и знал, что девушке скоро девятнадцать, потому что выглядела она очень молодо. Были опасения, что мне подсунут какого-нибудь подростка, с которым мне скорее придется играть в няньку, чем в мужа, так что тут я почти обрадовался.

Пока не увидел Эрен лично.

Не знаю, что меня тревожило в девушке, что будоражило в этом холодном взгляде серых глаз, но глядя на нее я чувствовал себя неуютно. Был какой-то эффект зловещей долины, как будто я смотрю на мертвеца или человека, который потерял всякую волю к жизни. В этом мире я такого еще не встречал. Даже смертельно раненные враги и союзники до последнего цеплялись за жизнь, в их глазах теплилась надежда, они не хотели уходить на тот свет. Но не в случае с Эрен. Я смотрел на нее, но видел лишь оболочку человека в плаще конюха, а не молодую девушку из богатой семьи.

Господи, а если у нее там полный набор детских травм?

Погрузившись в раздумья, я пригубил еще вина и стал перебирать в голове все возможные варианты развития событий. Насилие в семье? Ну тут насилием никого не удивить, оно нормализовано. Конечно, ей могли всыпать розгами, но долго об этом тут никто не грустил. Сексуальное насилие со стороны семьи или прислуги? Вполне может быть. Эмоциональное? Ну то, что мачеха оттягивалась на нагулянной вне официального брака дочери графа Фиано даже к гадалке идти не надо — жилось девочке точно непросто. Особенно, если учесть, что Эрен была в семье младшей, а не старшей. Это что, получается, графа в моменте догнал кризис среднего возраста или он просто силой завалил мать Эрен? Самого графа Фиано я не видел, но думаю, моя будущая жена пошла в свою мать-простолюдинку. А это многое объясняет в плане того, почему граф Фиано положил на женщину глаз…

— Эй, командир!

Локоть Ларса совершенно неучтиво ткнулся в мой бок. Наемник привык, что я всегда в доспехе, так что бил он от души, чтобы привлечь мое внимание, но перед ужином я с помощью Грегора переоделся и сидел в простой куртке, так что тычок получился чувствительным.

— Ой… — вздрогнул Ларс, когда понял, что со всей дури зарядил своему сюзерену, которому он вообще-то присягнул на верность, по ребрам. Но пройдоха быстро отвлек мое внимание. — Командир! Смотри! Это же леди Эрен, так?

Заместитель указал пальцем на коридорчик, который вел к спальным комнатам. Судя по маршруту, Эрен только что побывала на кухне и сейчас тащила в руках таз с теплой водой для умывания. За общий стол я ее не звал. Первое — наемники не та аудитория, с которой стоит знакомить дочь из благопристойной семьи. Второе — она мне еще не жена, чтобы сажать ее рядом, парни могут неправильно все понять. Ну и третье и самое важное — я только сегодня забрал ее из родного дома, где она провела всю жизнь. В такой ситуации лучше оставить человека в покое.

— Что, за водой ходила? — протянул Грегор.

— Командир, я конечно не знаю, как у вас знатных заведено, — с насмешкой начал Ларс, — но может отправим кого из парней? Или я сам могу пойти, если у тебя веры эти мордам нет…

От Грегора за такие непочтительные разговоры Ларсу мигом прилетела оплеуха, мужики же за столом чуть притихли, ожидая моего решения. По лицам бойцов я видел, что добровольцев не найдется — все уже успели поддать, да и соприкасаться с невестой командира, даже если бы она была простолюдинка, никто не хотел.

Обо мне вообще ходили разные слухи. И что я родился от волка, поэтому такой здоровый, и что меня вообще ни женщины, ни мужчины не интересуют. Еще старый Виктор Гросс был весьма воздержан в своих порывах, а насильников и прочий сброд в отряде не терпели. Предыдущий владелец тела считал, что от них одни проблемы, особенно, если надолго оставаться на одном месте — нет-нет, да и утащат какую девку за угол, а потом откупайся от местных за порченую. Я придерживался тех же соображений.

Но что бы ни говорили обо мне и моем отношении к женщинам, каждый понимал четко: если он чем-то обидит леди Эрен, даже по незнанию, то можно нарваться на серьезные неприятности. Я теперь был человеком статусным, аристократом, хотя и до этого Виктор Гросс всегда крепко держался за то, что принадлежит ему лично. А аристократы даже мельчайших обид не прощают, когда дело касается их чести.

Так что ввязываться в эту авантюру желающих не было.

— Вместе пойдем, — ответил я Ларсу.

— Я с вами! — тут же вызвался Грегор, вылезая из-за лавки. — Негоже барону воду таскать, если что…

В итоге, переглядываясь, мы сбились в такую вот плотную делегацию. Я, Ларс и Грегор, уже через минуту мы были на пороге комнатушки, которую заняла леди Эрен.

Я осторожно постучал, прислушиваясь к возне внутри. Через секунд пятнадцать дверь открылась и на пороге нас встретила замотанная в плащ Эрен. Видимо, девушка уже сняла верхнее платье и осталась только в нижней юбке. Хорошо, что догадалась прикрыться. Плохо, что не спросила, кто там ломится. Последний вопрос я сразу же и озвучил.

— А чего бояться, когда в общем зале целый отряд? — удивилась леди Эрен, уставившись на меня своими серыми глазами. Смотрела она на меня прямо, почти дерзко, ни капли не смущаясь. — Даже если бы и вломился кто, закричала бы и вы, милорд, мигом бы порубили моих обидчиков в капусту. Ведь так?

— Так-то так, — подал голос Ларс, — но будьте осторожнее, леди Эрен… И можно спросить?

— Что? — удивилась девушка.

— Почему сами пошли за водой, а не попросили никого из бойцов или не обратились ко мне? — продолжил я за Ларса. — Если смущались, то представлю вам своего заместителя и помощника. Ларс, он говорливый, но умный. А это мой оруженосец Грегор, к нему вы тоже можете обратиться в любой момент.

Эрен удивленно посмотрела на нашу троицу, переводя взгляд с меня на моих подчиненных.

— К чему это? У меня руки не отвалятся сходить на кухню, — по-простецки ответила девушка. — Тем более, к труду не привыкать, да и потом я буду тяжело трудиться, так что привыкать к прислуживанию…

Грегор закашлялся, отчего Эрен прервала свои рассуждения. Ларс стоял, опешив, я же не знал, куда себя деть. Стыд-то какой, хорошо, что я взял с собой этих двоих, а не кого-то из рядовых. Ларс достаточно умен, чтобы не трепать среди бойцов лишнего, а в Грегоре я уверен. Но с чего леди Эрен решила, что ей придется в качестве жены барона тяжело трудиться?

— А отчего такие выводы? — спросил я. — Вы благородная леди, ею и остаетесь, так что…

— Меня же продали во дворец, — перебила меня Эрен. — О каком благородстве может идти речь, если я через неделю буду обычной прачкой?

После этого заявления мои подчиненные вылупились на Эрен так, будто бы впервые видели, у меня же вообще в голове все перемешалось. Хорошо, что выпил я немного, и в голове от вина гудело несильно.

— Вас не продали во дворец, в смысле, конечно, был указ короля Эдуарда о нашем бракосочетании, но…

— Бракосочетании⁈

Вот тут спокойную и почти ледяную Эрен на самом деле проняло. Глаза девушки расширились, а на щеках проступил румянец.

— Ну да, — ответил за меня Ларс, делая шаг вперед. — Наш господин, барон Виктор Гросс, за подвиги на севере получил от нашего короля не только милость Его, титул и надел с поместьем, но король еще и сосватал его в качестве вашего супруга. О чем отдельно был оповещен ваш батюшка, граф Фиано, и вот мы, следуя королевскому приказу…

— Вы же отряд наемников, — попыталась разобраться в ситуации девушка. — Сопроводить меня и отца в столицу и…

— Вы станете моей женой, леди Эрен. Как только мы прибудем в поместье на север. И мы прибыли только за вами, — ответил я. — Такова воля короля и его указ. И да, мы отряд наемников. Были им, до того, как король Эдуард пожаловал мне, командиру отряда, титул и земли месяц назад. После этого мои люди присягнули мне на верность и стали частью баронской дружины. Неужели вам совсем ничего не объяснили?.. Вы думали, что отправляетесь на работу в Патрино?

Вся ситуация ощущалась буквально как один большой розыгрыш, и сейчас было бы неплохо, чтобы из-за угла выскочил ведущий с оператором, но, к сожалению для Эрен, все это было вполне реально. Граф Фиано, какая же ты свинья! Я думал, что леди Эрен так спокойна, потому что смирилась с участью быть выданной замуж за вчерашнего наемника, а она просто была не в курсе!

Расчет тут был простой: избавиться от дочери и заодно опозорить молодого барона-выскочку, коим меня видели потомственные аристократы. Вот это был бы номер, если бы Эрен стала истерить или вообще попыталась наложить на себя руки, узнав о подобной несправедливости.

Вот только отреагировала девушка совсем не так, как я ожидал. Первый шок прошел довольно быстро. Девушка задумалась, при этом внимательно рассматривая меня с ног до головы, после чего спокойно ответила:

— Ну раз таков королевский приказ… Но все равно, вам не стоило беспокоиться. Я сама могу набрать себе воды. Возвращайтесь к вашим бойцам, милорд.

— Леди Эрен! — подал голос Грегор. — Ну право же… Путь у нас не близкий, а в отряде одни мужчины. Скажите, у вас же была личная служанка в доме графа Фиано? Может, мы можем обратиться к вашему отцу, чтобы нанять ее или выкупить, если она закрепощена за поместьем? Мужчины не с каждой проблемой могут помочь, а путь у нас неблизкий и не самый простой.

— Личной прислуги у меня не было, — твердо ответила Эрен, опять обводя нас троих внимательным взглядом, будто бы она была строгой учительницей, а мы трое — надоедливыми пятиклассниками.

— Но кто-то же вам помогал? — спросил я. — Или вы сами перешивали этот плащ?

Моя наблюдательность не подвела. Плащ на самом деле был перешит из плаща конюха. Эрен с интересом глянула на меня, потом — на тот самый плащ, в который была замотана, и наконец-то ответила:

— Была девушка, Лили. Но не думаю, что отец ее отпустит и…

— Она крепостная? — спросил я.

— Нет, вольная, но на контракте, — ответила девушка.

— Лили! Понятно! — воскликнул Ларс. — Остальное предоставьте нам, леди Эрен! Не дело, чтобы невеста нашего командира сама себе с кухни воду таскала, вам нужна помощница!

В принципе, Ларс сказал все, что было нужно. Эрен только апатично пожала плечами, мол, делайте, что хотите, только от меня отстаньте. Мы же трое, быстро попрощавшись с дочерью графа Фиано, уже стояли в коридоре и решали, что делать дальше.

— Утром ехать — день потеряем, — справедливо заметил Ларс. Этот пройдоха уже где-то раздобыл кружку пива и дозагружался пенным, потому что явно собирался ехать в поместье вместе со мной.

— Верно, нужно отправляться сейчас, — кивнул Грегор. — Кого позвать?

— Выбери пару самых трезвых парней, — скомандовал я. — На сборы десять минут. Ларс…

— Уже иду на конюшню! — крикнул через весь зал мой зам, поднимая над головой кружку с пивом. — Пять лошадей! Будет сделано!

Через четверть часа наш небольшой отряд уже выезжал за городские ворота. Стражник поворчал, что на ночь они закрываются, но серебряная монета, брошенная Ларсом, решила эту проблему. Старый страж расплылся в улыбке и заверил, что лично будет ждать нашего возвращения.

Глава 5

Виктор

К поместью мы прибыли, когда было уже совсем темно. Шум копыт и ржание лошадей привлекли внимание прислуги, и к нам навстречу вышел один из стражников дома Фиано.

— Это барон Виктор Гросс! — громогласно объявил я. — Откройте!

Времени надевать полный доспех не было, так что я ограничился только шлемом, передней частью нагрудника и латными перчатками. Достаточный комплект, чтобы вести бой. Сражения стали частью моей жизни и это было первое, о чем я вообще думал, вставая с кровати: придется мне сегодня надевать броню или нет.

Мы прождали около пяти минут, после чего глухие ворота отворились, а нас встретил секретарь и несколько стражников. Граф, как я понял, до общения со мной снизойти не пожелал. Впрочем, не слишком и хотелось, его помощника было вполне достаточно.

— Зачем вы явились в ночи? — спросил секретарь.

Днем я его не успел нормально рассмотреть. Немолодой, худощавый, среднего для местных роста. Ничего примечательного.

— Мы вернулись за личной служанкой леди Эрен, — ответил за меня Ларс. — Девушка по имени Лили, она прислуживала нашей леди и мы хотим, чтобы она отправилась с ней на север.

— Хотите, значит…

— Она крепостная? — прямо спросил я. — Это тоже можно решить.

Секретарь сверкнул на меня глазами, но его встретило опущенное забрало, поднимать которое я не планировал.

Вопрос это был не простой, а с подковыркой. Врать про статус вольного человека было преступлением, ведь крепостные в правах не слишком отличались от рабов. Другое дело — вольный люд, а ограничивать свободного человека — преступление против государства, за этим король Эдуард следил зорко, потому что вольные были основной поддерживающей монарха силой среди простолюдинов.

— Вольнонаемная, — сквозь зубы ответил секретарь.

— Тогда я хочу поговорить с девушкой, — сказал я, спешиваясь с коня и подходя к мужчине почти вплотную. — Мы выкупим контракт и заплатим неустойку.

Не зря я не вылезал из седла днем, иначе эффект был бы совершенно не тот. Пока человек верхом, оценить его рост бывает проблематично. А вот так, нависая над мужчиной и стражниками, которые были минимум на голову меня ниже, я создавал эффект подавляющего присутствия. Через прорези в забрале я даже смог заметить, как один из бойцов опасливо покосился на ножны моего бастарда, которые я аккуратно придерживал левой рукой. Такие длинные мечи обычно носили параллельно земле, я же лишь наклонял рукоять, чтобы кончик ножен не цеплял землю. А еще из такой позиции его было удобно выхватить одной рукой и рубануть наотмашь перед собой по дуге, создавая дистанцию. Или снося пару дурных голов, как в самурайском кино.

— Это невозможно… — промямлил секретарь.

— Это как? — поинтересовался Ларс.

В отличие от меня, остальной отряд оставался в седле, парни были готовы реализовать конное преимущество. Даже Грегор, который обычно держался нейтрально, перехватил поводья в левую руку, освобождая правую для того, чтобы выхватить в любой момент клинок.

— Она… Спит… — продолжил мямлить секретарь. — Вся прислуга уже спит, да и этот вопрос стоит обсудить с графом Фиано, ведь это его слуга и я не могу…

Чем больше говорил мужчина, тем более мутной казалась мне эта ситуация. В этот момент Ларс тоненько свистнул. Я бросил взгляд на заместителя, который уставился куда-то за спину вставшим поперек ворот мужчинам. Был бы я ниже ростом, то ничего не увидел, но обзор мне ничто не закрывало и я смог разглядеть то, что привлекло внимание Ларса.

Через двор поместья, за углом, прятался мальчишка-конюший. По бледному лицу пацана было видно, что он сильно опасается того, что делает, но время от времени мальчонка махал рукой, стараясь привлечь к себе внимание.

Цыкнув, я все же поднял забрало, совершенно пропуская мимо ушей бред, который нес секретарь графа Фиано, и дернул подбородком в сторону пацана, показывая, что я его заметил.

На секунду мальчишка замер, словно не решаясь сделать следующий шаг, после чего стал активно показывать куда-то налево. В той стороне мы были сегодня днем. Будто бы пытался указать нам путь.

— Ларс, — коротко скомандовал я, с лязгом опуская забрало, отчего мужчины передо мной вздрогнули, — на конюшни. Живо.

— Стоять! — завизжал секретарь. — Вы не имеете права!

— Вы удерживаете силой вольнонаемного работника! — крикнул в ответ Грегор. — Именем короля! Прочь! Прочь!

Я бы лучше не справился, чем мои орлы. Именем короля! Вот это Грегор, конечно, быстро сориентировался. Но все на самом деле выглядело как насильственное удержание Лили под замком.

Я запрыгнул обратно в седло и, подкрепляя свои слова действием, весь отряд устремился в открытые ворота. До конюшен добрались в один миг.

Поместье графа Фиано же превратилось в разворошенный осиный улей. Стали зажигаться фонари и факелы, поднялись крики, где-то во тьме засуетились люди.

— Было бы неплохо, если бы у вас был план, командир, — нервно оглядываясь, сказал Ларс.

Я не ответил. Просто толкнул дверь конюшни и вошел внутрь темного помещения. В этом мире девушка-служанка могла оказаться на конюшне только по двум причинам.

Первая — у нее был роман с конюхом и они сейчас резвились на сеновале.

Второе — хозяйка приказала высечь служанку за какую-то провинность.

Третьего было не дано. И я точно понимал, почему пацан указывал нам в эту сторону, бледнея при этом от страха.

— Вы как посмели⁈ — прогремело за спиной. — Это вторжение! Нападение и вы будете!..

Я услышал, как из ножен моих бойцов скользнули мечи, а кони под ними заржали от того, что их с силой развернули поводьями к приближающимся бойцам графа Фиано. Скоро должен был подоспеть и сам хозяин дома, но к тому моменту мы все уже решим.

Глухое стойло, в котором заперли высеченную розгами девушку, я нашел почти сразу, в дальнем конце конюшни. Стараясь не убиться в темном незнакомом помещении, я аккуратно шел на тихие всхлипывания, пока не нащупал тяжелую деревянную щеколду и не открыл дверь.

Разглядеть удалось только тонкий девичий силуэт, но и этого было достаточно.

— Я барон Гросс, — представился я, стараясь не напугать серый комок, лежащий под моими ногами. — Я и мои люди приехали, чтобы забрать тебя. Лили, верно? Леди Эрен ждет тебя.

— Я не могу-у-у… — завыл комок.

Мои глаза уже привыкли к темноте, так что я опять поднял забрало и присел рядом с девушкой на солому, пытаясь ее успокоить. Нужно торопиться, крики снаружи становились все громче.

— Все ты можешь. Леди Эрен сказала, что ты вольнонаемная, я выкуплю твой контракт и заплачу отступные, — сказал я, протягивая руку. — Моей невесте нужна ее личная служанка, пойдем.

— Невесте?.. — в голосе послышались нотки удивления, а всхлипы прекратились.

— Да, указом короля леди Эрен станет баронессой Гросс, — ответил я. — Пойдем, Лили, надо торопиться.

Я протянул закованную в железо ладонь, а через мгновение за нее ухватились тонкие девичьи пальчики. Совсем ребенок, судя по размеру ладони и пальцам, лет пятнадцать, максимум шестнадцать. Я аккуратно потянул служанку на себя, но толком даже устоять на ногах она не могла. В темноте через юбки проступали кровавые пятна — досталось ей по полной программе.

Но поднимать на руки я ее не стал — хотя усадить девушку на локоть или перекинуть как мешок через плечо мне бы не составило никакого труда. Она буквально весила кило сорок, а может и меньше. Но она должна выйти сама, а то это реально будет слишком похоже на похищение.

Едва мы вышли на улицу, я услышал крик:

— Как вы посмели ворваться в чужой дом⁈

Голос был молодой, звонкий. Перед строем из двух десятков местных дружинников стоял молодой аристократ, держащий в руках до блеска начищенный меч. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять — это оружие никогда не касалось живой плоти. Слишком идеальное, слишком красивое, слишком… чистое. Мой меч тоже был отполирован, спуски — поправлены, а сталь, наверное, и того была получше, но по нему сразу было видно — это боевое оружие. Истертая рукоять, чуть ассиметричная гарда, которая пострадала после нескольких тяжелых боев и деформировалась во время сложных ремонтов. Да и ощущения от моего или меча любого другого бойца моего отряда были совершенно иные. Не такие стерильные.

— Я так полагаю, я говорю с сыном графа Фиано? — спросил я, выходя вперед и пряча за своей спиной служанку.

— Я, Антонио Фиано! — воскликнул юнец. — Если сейчас же не уберетесь, паршивые собаки, мы пустим вам кровь!

По рядам дружинников прокатился одобрительный гул, я же только хмуро посмотрел на строй этих идиотов. Мои парни были все еще верхом, но даже если считать одно всадника за двоих — противники имели двукратное преимущество. Плюс где-нибудь в темноте могли скрываться лучники или арбалетчики, что делало ситуацию только хуже.

— Мы прибыли за личной служанкой леди Эрен… — начал Ларс, но его слова вызвали только взрыв хохота среди дружинников.

— И в чем же причина такого веселья? — спросил я.

— У этой девки не было слуг! — рявкнул Антонио.

— А вот я слышал иное. В любом случае, вы силой удерживали вольнонаемного человека взаперти, так что…

— Она воровка! — воскликнул секретарь, который до этого прятался за спинами бойцов. — Украла плащ! И за это была наказана по приказу госпожи Франчески! Мы еще хорошо с ней обошлись, а могли отсечь руку или ослепить на один глаз!

Я бросил короткий взгляд на сжавшуюся за моей спиной Лили. К моему удивлению, девушка была бледная, напуганная, но в глазах кроме страха плескалась еще и обида. Очевидно, это был наговор. Эрен вряд ли бы позволила перешивать ворованный плащ, да и каким надо быть дураком, чтобы так поступать с украденной вещью? Да и воруют обычно что-то ценное, а не плащ из грубой и кое-как окрашенной в черный цвет шерсти.

— Доказательства? — прямо спросил я.

— Да как ты смеешь! — прокричал юнец, делая шаг вперед.

Мои парни напряглись, я же потянулся ладонью к мечу. Если этот дебил на меня напрыгнет, придется вступать в бой. А делать этого очень и очень не хотелось. Дружинники были тут хоть ленивые, но морды у них сытые, а значит, физической силой они были не обделены. Плохо, очень плохо.

— Прекрати, Антонио! — услышал я окрик откуда-то из-за ряда бойцов.

Неужели, явился!

Мой будущий тесть шел к конюшням широким шагом, аккуратно придерживая рукой перевязь с мечом. Это был статный высокий мужчина лет пятидесяти с седыми вискам. В отличие от большинства мужчин, которые носили тут бороды, его лицо за исключением усов было гладко выбрито. Что еще раз подчеркивало его благородный статус: содержать брадобрея удовольствие не из дешевых.

— Граф Фиано, — поприветствовал я хозяина поместья чуть склонив голову, как младший по титулу. Но от колкости не удержался. — Рад наконец-то увидеть вас лично.

— Барон Гросс, — выплюнул мой титул граф. — Прикажите своим людям убрать оружие.

— Не раньше, чем ваш отпрыск прекратит размахивать мечом перед моим лицом, граф, — ответил я.

Граф внимательно посмотрел мне в глаза, твердо, уверенно, взгляда не отвел. В отличие от своего щенка, он был волком матерым, это было заметно и по походке, и по тому, как он сейчас держался.

— Антонио, вернись в дом, — коротко скомандовал Фиано, не сводя с меня взгляд.

— Отец!..

— Живо! — прорычал граф. — И пусть здесь останется только командир дружины и трое лучших бойцов. Остальные свободны.

Вот как. Показал, что не боится меня и моих головорезов. Готов драться в равном числе даже против всадников.

Я тоже решил продемонстрировать добрую волю. Поднял левую руку и легким движением пальцев приказал своим парням спешиться.

Моему приказу они последовали неохотно. Сущность наемников претила им так легко расставаться с конным преимуществом, но после того, как на землю спрыгнул Грегор, остальные последовали его примеру. Последним вылез из седла, конечно же, Ларс. Не потому что он не подчинялся моим приказам, а потому что до последнего ожидал подвоха и готовился вернуться в седло, как самый умелый мечник среди присутствующих. Да, Ларс был крайне хорош, я мог с ним справиться только из-за нашей разницы в росте и весе. Будь мы с ним одних размеров, именно он стал бы командиром отряда, а также бароном северного надела. И я очень надеялся, что Ларс задумывался об этом не слишком часто.

— Мне сказали, причиной вторжения стала какая-то девка, — начал граф. — Вы сегодня забрали мою дочь и спешно покинули поместье. Что вам понадобилось вновь в моем доме, барон Гросс?

— Леди Эрен требуется служанка, в моем отряде нет женщин, мы не предусмотрели этот вопрос, — прямо ответил я, опуская меч в ножны и снимая шлем.

Граф мелко кивнул, будто бы одобрял такое мое поведение. Мы сейчас были с ним как две собаки, которые пытались решить, драться им друг с другом или все же разойтись миром. И я не планировал провоцировать этого мужчину. Все, чего я сейчас хотел — забрать Лили и убраться из этого поместья навсегда.

— Эрен теперь ваша ответственность, а не моя, — продолжил граф Фиано. — Но вы почему-то решили, что можете вломиться в мой дом и красть моих слуг…

— Ваш секретарь угрожал отсечь руку вольной девушке за лживое обвинение в воровстве, — перебил я графа Фиано. — Я скорее спасал поданную Его Величества Эдуарда от произвола, милорд.

От упоминания короля граф Фиано сжал зубы. Вот и все, попался. В отличие от любого наемника из этого мира, я прекрасно понимал, что такое юридические тонкости. Я столько сотен часов провел по всяким коридорам, медкомиссиям и прочим богадельням для получения пенсии по инвалидности, что не пересказать! И даже если отбросить мой колясочный опыт, были еще суды с работодателем по нарушению техники безопасности и отсутствию ограждения, из-за которых я и сорвался с высоты, раздробив себе таз и позвоночник при падении.

Так что как играть формулировками и на что давить, чтобы было больно — я знал превосходно. Потому что сам прошел через такие юридические пинки.

— Если девушка что-то украла, у вас должен быть протокол дознания, это обязанность владельца земель. После оповещение королевского стряпчего о преступлении и окончательно разбирательство с судом… А что я вижу? Судя по крови, девочку пытались засечь до смерти, совершая произвол, — продолжил грузить я графа.

Я отступил назад и, схватив Лили за локоть, заставил ее сделать шаг вперед и крутануться на месте. Смущенная, Лили ойкнула, но свою роль выполнила — свет факелов и ламп выхватил бурые кровавые пятна на ее юбках.

Скорее всего, ничего опасного. Господы-аристократы секли своих слуг, даже вольных, но за другие провинности. Обычно — за леность, или там за то, что поджирают на кухне. Кража целого зимнего плаща — а это довольно дорогая верхняя одежда — уже тянула на «уголовку», которую тоже должны были документально оформить. Это холопов или своих дружинников граф мог судить сам, а вот с вольными дела обстояли куда сложнее. И мы оба это знали и понимали.

— И чего вы добиваетесь? — прямо спросил граф, не отводя взгляда.

Что-то было в его выражении лица странное. Мне кажется, или граф Фиано был не в курсе того, что происходит в его доме? Скорее всего так, потому что воинственность моего почти-тестя куда-то ушла.

— Я хочу выкупить контракт этой девушки, — примирительно сказал я. — Только и всего. Уважаемый граф Фиано, моей невесте нужна слуга. Повторюсь, мы это не предусмотрели, так как в отряде одни лишь мужчины.

Граф еще раз посмотрел мне прямо в глаза, и ничего хорошего я в его взгляде не увидел. Он все еще считал меня выскочкой и головорезом, а себя — жертвой произвола короля Эдуарда. Впрочем, так оно и было.

— Пройдемте в дом, я найду документы, и мы перепишем грамоту о найме, — наконец-то сказал он.

Я согласно кивнул, передал шлем Ларсу и, придерживая меч в ножнах, отправился вслед за хозяином поместья.

Оформить нужный документ оказалось даже проще, чем я думал, и уже через полчаса, усадив Лили на седло перед Грегором, мы поскакали обратно в город.

Глава 6

Эрен

Когда странная троица вышла за порог, я с удивлением обнаружила собственное волнение.

Что это такое? Те самые перемены, которые поднимались волной в груди, когда я собиралась покинуть отчий дом, или непонимание происходящего?

За все прошедшие девять жизней я ни разу не вступала в брак. После того, как столичный повеса разбил мое сердце, меня ожидали только любовники и случайные связи. Слишком глубоки были раны, нанесенные мне мужчинами во времена юности, слишком много недоверия я накопила к тем, от кого зависела каждая моя жизнь.

Ни семьи, ни детей — более-менее приблизилась к статусу замужней дамы я во время восьмого перерождения, когда жила экономкой в доме моего брата Антонио. Там я выполняла большинство хозяйственных функций благородной жены, так как тогдашняя супруга моего братца была слаба здоровьем, да и умом не блистала.

Но чтобы стать полноценной баронессой?

От волнения меня даже чуть замутило, но я быстро взяла себя в руки. Успокойся, Эрен, суммарно твой возраст перевалил за сотню лет, о чем вообще твои тревоги? Тем более барон Гросс, судя по тому, как он говорил и держался, был жалованным дворянином и командиром отряда наемников, а это значит, что каждый его день — полон риска, крови и сражений. Северные земли — место неспокойное, так что ты в любой момент можешь остаться вдовой. А учитывая его шаткий статус, никто меня вдовствующей баронессой на севере не оставит, а если баронство персональное, то даже наследник не поможет. Вполне возможно, что моя нынешняя жизнь повторит предыдущую, потому что придется уйти служить в храм — отчий дом вряд ли примет меня обратно.

От этих мыслей — о необходимости производства наследника во избежание потенциального ухода в храм — меня бросило в пот. Нужно обязательно разузнать о том, дали барону Гроссу личное, или же потомственное дворянство! Если король Эдуард расщедрился и выдал командиру отряда наемников потомственные права, то все меняется. Может, и не придется уходить во служение богу Алдиру, тем более ничего нового для меня там не было.

Но это все были просто глупые домыслы. В первую очередь мне нужно было понять, каков вообще этот барон Гросс. Каких-то надежд на то, что он будет умным, образованным и обходительным человеком, у меня не было. Огромный, словно скала, с совершенно диким взглядом и руками по локоть в крови — барон Виктор Гросс в моих глазах более был похож на опасное дикое животное, нежели на человека. Это сейчас он робкий, потому что в непривычной ситуации и на чужой земле. Но, как известно, со временем люди проявляют свои худшие качества и наклонности, а становиться объектом для побоев или другого насилия у меня не было никакого желания.

Да, именно такое впечатление произвел на меня этот человек — он легко может отнять чужую жизнь, ведь зарабатывал на хлеб, продавая свой меч. И он долгое время жил в окружении одних лишь мужчин.

Король Эдуард воспользовался долговыми обязательствами моего отца и меня выдали этому головорезу, словно трофей, тут я тоже никаких иллюзий не питала. А значит, для собственного выживания мне придется найти подход к этому дикому и опасному человеку.

С личности мрачного барона мои мысли перескочили на его помощников, пока руки аккуратно отжимали небольшую тряпку, которой я протирала тело перед тем, как отойти ко сну.

Первый, тот, которого мой будущий муж представил как Грегора, казался крепким орешком. Молчаливый, собранный, внимательный. Если буду с ним неосторожна, только вызову ненужные подозрения. Да и подступиться к такому человеку будет непросто. Он четко осознает разрыв статусов между нами, а значит, всегда будет держать дистанцию.

Второй же, Ларс, был еще сложнее.

Это обычному человеку он мог показаться веселым пройдохой с вечной улыбочкой на лице. Пока мы ехали в город, именно его голос я слышала чаще всего, именно он отпускал едкие комментарии и постоянно подшучивал то над подчиненными, то над самим бароном.

Я же повидала за свои девять жизней множество людей, и если барон Виктор Гросс создавал впечатление опасного черного медведя, то его заместитель Ларс — более походил на вероломную ласку. Те, кто не знаком с этим зверьком, могут умиляться его гибкости и внешнему виду, но на деле ласки — жестокие и опасные для своих врагов и добычи хищники. А были бы они покрупнее, то давно бы стали главной угрозой для всего живого, с легкостью истребив и людей, и волков, и даже тех же медведей.

Да, Ларс определенно был в моих глазах лаской. Опасной, изворотливой и обманчиво милой с виду. Но это пока он не оскалится и не покажет ряд острых, как столярные пилы, зубов. Сам по себе некрупный, шумный и наглый, этот мужчина казался мне человеком весьма сложным.

Но что хорошо в шумных и общительных людях?

С ними можно легко завязать разговор. А значит, с ними можно попытаться договориться, если приложить к этому определенные усилия.

Была бы я на самом деле юной восемнадцатилетней девицей, то замкнулась бы в себе и избегала этого сброда, словно прокаженных. Но я уже давно не была той наивной и глупой девочкой, которая сбежала в столицу. Если я хочу спокойно прожить свою десятую жизнь, не замерзнув насмерть где-нибудь в лесах севера, то мне, в первую очередь нужно наладить контакт с соратниками будущего мужа. Глупые женщины просто не знают, насколько мужчины зависимы от мнения своих друзей и даже подчиненных. Если смогу растопить сердца этих двоих — меня полюбит весь отряд. А если меня полюбит отряд, то барону придется как минимум относиться ко мне уважительно.

Решив для себя, что поставлю на контакт с Ларсом, я отодвинула в сторону таз с уже остывшей водой и достала из ларчика видавший виды деревянный гребень.

Длинные волосы раздражали, но я не могла их срезать под корень, как это делали прислужницы храма. Придется терпеть, вычесывать и без конца мыть. Сейчас густая копна черных, чуть подвивающихся локонов, была прихвачена несколькими шпильками, чтобы пряди не падали на лоб и лицо, но после официального вступления в брак с бароном Гроссом я смогу собирать их в тугой пучок как замужняя женщина. Только вольные незамужние девушки носили волосы распущенными, как я сейчас.

Гребень со своей работой не справлялся, постоянно застревая и норовя оставить меня лысой раньше времени. Дома мне с расчесыванием помогала Лили — девушка могла битый час стоять за моей спиной, распутывая непослушные вьющиеся пряди и водить по ним гладким гребнем. Самостоятельно же, без начищенной медной пластины и нормального света, все это превращалось в форменную пытку. По этой причине, когда Лили была занята, я просто собирала волосы вместе и укладывала под модную сейчас тонкую сетку, как ходило большинство женщин поместья.

Кое-как справившись с непосильной задачей, я стала готовиться ко сну. Огарок дешевой свечи уже почти закончился, а идти к хозяйке за новой — это как минимум обратно влезать в платье. Выскочить в общий зал, полный наемников, завернувшись в один-единственный плащ, под которым будет только сорочка, я бы не рискнула даже будучи старухой. Наемники они вообще такие, не слишком разборчивые, какая перед ними женщина, главное — чтобы женщина физически.

Ужин, который принесла мне хозяйка постоялого двора, когда я расчесывалась, я даже толком не тронула. Аппетита просто не было — слишком давили мысли, слишком было беспокойно за собственное будущее. Пусть я и сдалась, предпочитая плыть по течению, но страдать я больше не хотела, так что была настороже.

Внезапно за дверью послышалась какая-то возня, после чего в нее аккуратно, но довольно сильно постучали. Дважды. Хотя и после первого стука мне казалось, что хлипкая деревяшка вывалится из проема и грохнется на дощатый пол.

Быстро обернувшись в плащ, я открыла дверь и увидела уже знакомую троицу, перед которой, сжавшись, стояла Лили.

— Опять открываете кому попало? — нахмурился барон Гросс, но я просто проигнорировала слова здоровяка.

Сначала я было обрадовалась, увидев девушку, но потом мой взгляд упал на ее грязные юбки, на которых виднелись бурые подтеки и характерные полосы.

— Леди Эрен… Простите меня, но… — прошептала служанка, потупив глаза в пол.

Я подняла глаза на барона Гросса, требуя объяснений. Мужчина, на лице которого не читалось вообще ни единой эмоции, неожиданно легко начал говорить:

— Графиня обвинила вашу служанку в краже плаща и приказала высечь на конюшне, мы ее уже нашли в подобном виде, — медленно, четко чеканя слова, ответил барон. — Мы предлагали ей помощь, чтобы привести себя в порядок, но она настояла, чтобы отправиться сразу к вам.

— Я займусь ею, — с готовностью сказала я, хватая Лили за запястье и затягивая девушку в комнату. — Лучше принесите теплой воды.

Барон согласно кивнул, после чего только едва повернул голову в сторону своего оруженосца Грегора, а мужчина уже сорвался с места и бодрым шагом отправился в сторону кухни.

Через четверть часа у меня в комнате был полный таз горячей воды, новые свечи, пара тарелок теплого рагу и кувшин с молодым вином — барон заметил, что я к ужину не притронулась и, даже не спрашивая моего мнения, распорядился принести горячего и напиток.

Удивительно заботливый для наемника человек, хотя, может, пока он просто прикладывает максимум усилий для того, чтобы соответствовать новому статусу? В любом случае, время покажет.

Лили же досталось с лихвой. Все ягодицы и задняя поверхность бедер молодой девушки были покрыты кровавыми полосами, а местами кожа вовсе лопнула и уже покрылась бурой коркой. Где-то к ранам прилипла ткань нижней юбки, и сейчас, после того как Лили разделась, эти места кровоточили.

Все то время, что я помогала девушке привести себя в порядок, Лили не прекращала причитать.

— Госпожа! Пожалуйста, я сама могу справиться! Вам не нужно так утруждаться! Это же такой позор, леди Эрен!

— Лили, прикуси язык, ты только отвлекаешь, — раздраженно цыкнула я, в очередной раз отжимая окровавленную ткань.

Вода в тазу давно приняла буро-коричневый оттенок из-за грязи и крови, но сейчас ноги Лили выглядели намного лучше. Нам предстоит долгая дорога, а такие раны всегда плохо сказывались на здоровье и выносливости.

Ее юбки мы отдали местным работникам почти сразу же и женщина, которая принесла в мою комнату еду, заверила, что к утру одежда Лили будет выстирана и высушена.

Не знаю, как дорого такая срочность обойдется барону Гроссу, но видимо, сейчас этот мужчина денег не считал. Пока я помогала Лили очистить раны, она в подробностях рассказала, что происходило в поместье.

— Когда господин Антонио достал меч и направил его в сторону барона, у меня внутри все сжалось! Леди Эрен, но вы бы видели это! Конный отряд, все держат ладони на рукоятях мечей, а ваш будущий супруг стоял перед двумя десятками дружинников вашего батюшки и вашим братом, словно скала! Даже не дрогнул! — немного задыхаясь, пересказывала события в поместье Лили. — Честно, господин Антонио выглядел на фоне барона просто как мальчишка, хотя мне он всегда казался таким мужественным! Но это пока рядом не было настоящих воинов…

— Неужели они вступили в бой? — спросила я. — Антонио же только дай повод помахать мечом.

Это было правдой, мой средний брат считал себя если не гениальным, то выдающимся воином и фехтовальщиком. Вот только я четко видела, что у него не было и единого шанса даже против оруженосца барона, не говоря уж о командире Ларсе или других воинах. Не тот класс, слишком велик разрыв в опыте.

— Слава Алдиру, пришел ваш батюшка. Когда появился граф, у меня едва ноги не подкосились, так он был враждебен к барону! Но знаете… Они все же сумели договориться! Хоть и выглядело это очень страшно, будто бы барон Гросс и ваш батюшка были готовы в любой момент броситься друг на друга.

«Они и были готовы», — подумала я, но вслух этого не сказала.

— Так что теперь, Леди Эрен, я официально ваша служанка и состою на службе у барона Гросса! — продолжила Лили.

— Пока ты даже за собой ухаживать не очень можешь, — чуть более едко, чем следовало, заметила я.

Не надо было так говорить. Мои резкие слова очень сильно задели Лили и на глазах девушки тут же проступили огромные слёзы. Видимо, сказались тревоги этого дня, смена обстановки и общая неопределенность, которая творилась вокруг меня и моего будущего. И вот, я сорвалась на ни в чем не повинной Лили, которая, вообще-то, натерпелась боли и страха как раз из-за своей доброты ко мне.

Но вылетевшее резкое слово обратно не поймаешь — пришлось наблюдать, как с деревянной спиной Лили вскочила со своего места, подобрала юбки, которые ей дали поносить, пока ее одежда в стирке и ремонте, после чего девушка выскочила за дверь. Бросила только короткое «я пойду на кухню, доброй ночи, леди Эрен». Очевидно, оставаться вместе со мной в одной комнате она не пожелала, хотя я уже думала постелить ей на полу рядом с моим спальным местом собственный теплый плащ.

Поднявшись, я закрыла дверную задвижку и побрела спать. Утром будет легче и проще, надо набраться сил перед длительной поездкой. Уже усевшись на край топчана, мой взгляд скользнул по тарелкам с едой и кувшину с вином. Есть все еще не хотелось, но вот к вину я потянулась. Налила в небольшой кубок с треть пинты, осушила. После — повторила еще дважды, и только когда щеки чуть раскраснелись от кислого питья — улеглась на свеженабитый матрас и укрылась тяжелым черным плащом.

Впереди долгие дни в пути, неизвестно, когда в следующий раз я смогу спать вот так, на кровати и матрасе, а не в кибитке.

Выдвинулись в путь мы с рассветом. Наемники после вчерашней попойки выглядели подозрительно свежими и бодрыми — вспоминая шум, который доносился из общего зала, я думала, что половина из них будет умирать в седле. Но нет, все держались отлично, переговаривались, шутили, строили планы. Видимо, барон разрешил своим подчиненным употреблять только пиво, оградив своих людей от крепленого вина или спиртовых настоек, которые охотно подавали в кабаках забулдыгам.

Лили ехала со мной в кузове кибитки. Погода была спокойная, так что ткань, обычно натянутую на угловатую раму, сейчас отбросили в сторону, и мы могли наслаждаться видом земель графа Фиано.

— Чего так озираешься? — спросила я у Лили, которая уже четверть часа нервно ерзала на своем месте.

— Где-то здесь поля артели, в которой трудятся батюшка с матушкой, — прямо ответила девушка. — Надеялась, что увижу их на прощание. Хоть и осень, но может уборкой какой заняты, или озимые проверяют, укоренились ли…

— Что, не оставила весточки своим? — спросила я.

Лили пришла работать в поместье, когда ей исполнилось двенадцать. Крепкая девчушка из вольных — тогда отец как раз набирал молодых людей на работу, и она прошла отбор, как смышленая и аккуратная дочь вольных фермеров. В отличие от братьев, которые продолжали труд на земле вместе с родителями, молодую девушку отпустили в служанки довольно легко — а под гарантии ее контракта семья получила от графских приказчиков ссуду на аренду дополнительной земли. Можно сказать, Лили была залогом, и если бы семья снялась с земель графа Фиано до выполнения своих обязательств по поставке продукции, именно на плечи Лили легла бы неустойка. Так что то, что барон Гросс выкупил ее контракт, было и для служанки, и для ее семьи большой удачей.

— Я попросила пару девушек в трактире связаться с ними, да когда это будет, — печально вздохнула Лили. — Как до них новости дойдут, мы с вами, госпожа, уже на севере будем обживаться.

В этом Лили была права. Если целенаправленно не искать связи с человеком, новости могут идти недели, а то и месяцы, даже такие важные, как смена места жительства. Это за крепостными и холопами следили, как за имуществом, а вольный человек на то и вольный — что может двигаться и делать, что пожелает. В этом мы с Лили очень отличались. Сейчас девушка-простолюдинка была намного свободнее, чем я, внебрачная дочь западного графа.

Глава 7

Эрен

Когда наш небольшой отряд подъезжал к очередному селу, я все же подозвала одного из наемников. Мельком глянув в мою сторону, мужчина коротко присвистнул, привлекая внимание старших, а уже через мгновение у борта кибитки, которая ехала в центре отряда, оказался заместитель Ларс.

— Леди Эрен, — чинно опустил подбородок мужчина. — Какие-то проблемы? Неудобства?

Да, я еще не была женой его сюзерена и «леди» — единственное обращение, которое было правильным.

— Я бы хотела оставить записку, — сказала я.

Заместитель командира отряда наемников недоуменно посмотрел на меня. Спрашивать о содержании для него было бы неприлично, но и просто дать мне желаемое мужчина не мог, я видела это по борьбе, отразившейся на его лице.

— Я хочу оставить весточку для родителей Лили, что она убыла на север. Они трудятся тут, в окрестностях, — ответила я. — У тебя же отец грамотный, так?

— Умеет читать и немного считать, — тут же кивнула Лили. — Он учился в отрочестве при храме.

— Сей момент, леди Эрен, — тут же собрался Ларс, подгоняя свою лошадь и выезжая вперед.

Моя маленькая просьба остановила движение всей колонны, но через минуту мне протянули и пару листов серой бумаги, и походную чернильницу с пером, и даже небольшую деревянную дощечку для письма. К моему удивлению, все письменные принадлежности лежали в седельных сумках барона, хотя внешне на большого поклонника грамоты он похож не был.

Оторвав небольшой клочок от листа, я быстро нацарапала пером короткое послание, старательно выводя буквы, чтобы их было проще прочитать.

— Как называется поместье, куда мы отправляемся? — спросила я у Ларса, который все это время был рядом, готовый лично оставить послание в доме местного старосты.

— Херцкальт, леди Эрен, — ответил Ларс. — Милорду пожаловали поместье Херцкальт и прилегающие земли, это в полусотне миль к северу от Атриталя.

Аккуратно выведя название места, куда мы с Лили отправляемся, я под диктовку служанки вписала имя ее отца, подула на лист, высушивая чернила, после чего передала записку заместителю Ларсу. Когда мы сделали небольшую остановку в селе, Лили вместе с ним отправилась в ближайшую корчму, ведь храма или даже небольшой молельни тут не наблюдалось.

Вернулась Лили румяная и довольная, болтала без умолку. Особенно она радовалась тому, что теперь может называть меня леди, а когда я официально стану баронессой Гросс — госпожой или миледи, как было принято на западе.

К вечеру, правда, ее радость поутихла. Поднялся ветер, наемники натянули на каркас кибитки ткань, укрывая нас с Лили от стылого осеннего ветра. Моя новоиспеченная служанка замерла на своем месте, а на последнем привале даже отказалась вылезать из кузова. Когда же мы продолжили путь — это был последний переход до села, в котором наш отряд заночует — я заметила, что девушка морщится на каждой кочке или если колесо попадало в рытвину.

— Всемогущий Альдир, да ты вся горишь, — едва моя ладонь коснулась лица Лили, я почувствовала мощные волны тепла, исходившие от служанки.

— Ничего такого, просто устала! — воскликнула девушка, зябко кутаясь в теплый плащ, который дал ей один из наемников барона на последнем привале.

— Не спорь, еще лихорадки нам не хватало!

Я недовольно поджала губы. Маленькая глупая девчонка, заболела и молчит об этом? Была бы я чуть менее внимательна — то есть была бы настоящей Эрен без десятка жизней за спиной — я бы заметила эти перемены, только когда Лили потеряла бы сознание.

— Леди Эрен, — под полог кибитки просунулась голова в черном шлеме. Я даже сначала не поняла, кто это, а только потом сообразила, что это был барон Гросс. — Что-то случилось?

Он что, ехал рядом?

— Чем обязаны, барон? — спросила я, выпрямляя спину и складывая ладони на коленях.

— Мы не успеваем к месту ночлега, так что я хотел сообщить вам, что будем ночевать под открытым небом, — донеслось из шлема.

— Барон… — начала я, но умолкла.

— Что?

— Ваш шлем… Я не могу говорить с куском железа.

Фигура в броне застыла, после чего голова скрылась — мужчина выпрямился в седле. Я уже было испугалась, что оскорбила будущего супруга своей резкостью, но через мгновение лицо Гросса вновь показалось из-за плотной ткани.

— Не стесняйтесь напоминать мне об этом, леди Эрен. Мои люди предпочитают видеть меня в шлеме, да и сам я уже привык всегда быть готовым к бою, — просто сообщил Гросс, я же в очередной раз внимательно изучала его лицо.

До этого мне приходилось смотреть на него только снизу вверх, наблюдая исключительно массивную челюсть и густую бороду, но сейчас я могла увидеть и довольно широкий лоб, кустистые брови и черные, как сама ночь, глаза бывшего командира наемников, а ныне барона Гросса. Длинные волосы до плеч он собирал в обычный хвост, перехваченный куском какой-то веревки, достаточно низкий, чтобы они не мешались под шлемом. К своему удивлению я заметила, что голова барона была чище, чем даже мои кудри, что было совсем уж нетипично для тех, кто привык жить с мечом наперевес. Или он готовился к встрече с отцом и пытался так произвести впечатление на графа Фиано? Чистота — признак отношения к высшему классу. Каждый любит хорошенько вымыться, но не у каждого есть достаточно денег на дрова для бани и уж тем более душистое мыло с травами, которое судя по легкому аромату точно использовал барон Гросс.

— Так что случилось? — повторил свой вопрос барон.

— У Лили жар, — просто ответила я. — Меня это тревожит.

— Понял вас, — опять крайне скупо, но четко ответил барон.

А потом просто скрылся за пологом.

К моему удивлению, остановился отряд уже через четверть часа — почти вдвое быстрее, чем нас предупреждали. За это время я успела выяснить, что тревожит Лили только жар и боль в иссеченных после порки бедрах — именно поэтому девушка морщилась при малейшей тряске, а после полудня даже не хотела выходить из кибитки.

Но по-настоящему я удивилась, когда через пять минут после остановки к кибитке подошел барон вместе со своим оруженосцем.

— Дело в ранах после порки, — спокойно сообщила я горе в черном доспехе, выбравшись из-под полога. Барон опять натянул на голову шлем и я смотрела не в его лицо, а на закрытое забрало, что немного раздражало. — Ничего серьезного, Лили просто требуется отдых.

— Так не пойдет, — жестко ответил барон. — Грегор, вскипяти воды. Котелка будет достаточно. Возьми у Эрика перевязи и принеси мою вторую сумку.

— Будет сделано, милорд, — кивнул мужчина, после чего скрылся за кибиткой, отправившись к основному лагерю.

— Барон, повторюсь, это не стоит вашего внимания, — пытаясь сохранить спокойствие, опять сказала я.

— Милорд, леди Эрен совершенно права. Мне просто нужно немного отдохнуть и все пройдет… — встала рядом со мной Лили, которая до этого момента сидела в кузове.

Барон же даже не шелохнулся с места. Только снял шлем и латные перчатки, после чего уселся на край кузова в ожидании своего оруженосца. Через пять минут Грегор принес сумку барона и чистые тряпки, а еще погодя — и котелок с кипящей водой и кувшин для умывания. А дальше начались странности, которые я точно не могла бы объяснить.

Оруженосец помог Гроссу снять броню — ту часть, что закрывала руки и грудь — после чего барон достал из своей седельной сумки кусок дорогого мыла и стал активно вымывать ладони. Причем как-то по-особенному, активно промывая ногти, ладони и промеж пальцев. Грегор в это время поливал ему теплой водой и держал походный масляный фонарь над головой склонившегося командира, чтобы тому было видно, что происходит — вокруг смеркалось, видимость стремительно падала. Наемники при этом без затей сновали из стороны в сторону. Кто-то отправился за хворостом, другие — повели лошадей к ближайшему ручью. Лагерь жил своей жизнью и никто кроме меня никак не реагировал на странный ритуал, который проводил Виктор Гросс.

Когда с мытьем рук было покончено, барон аккуратно обтер их специально принесенными тряпками, которые тут же бросил оруженосцу.

— Так, Лили, давай, ложись на живот и задирай юбки, — скомандовал здоровяк.

От его слов несчастная девушка залилась краской, а я чуть не задохнулась от возмущения. Это что вообще такое⁈ Кем он себя возомнил⁈

— Лили приличная девушка! Как вы смеете! Она вольная! — взвилась я, прикрывая собой служанку и при этом едва сдерживаясь, чтобы не ударить этого остолопа кулаком в грудь.

Но чувство самосохранения оказалось сильнее. Гросс был минимум вдвое крупнее меня, а закончить десятую жизнь от удара кулаком в голову мне не хотелось. Я не знала, насколько крутой нрав у этого мужчины, но если он был командиром отряда наемников и воевал на севере, то жестокость у него буквально в крови.

— Леди Эрен, наш командир отлично справляется с ранами, как своими, так и чужими. Он выходил за последний год минимум десять человек, половина из которых сейчас в нашем отряде, — внезапно подал голос оруженосец.

— Мне нужно осмотреть ее бедра, температура из-за воспаления, я уверен в этом, — прогудел барон, продолжая стоять с вытянутыми перед собой руками. — Лили, одно из двух. Или ты ложишься на живот и показываешь свои раны, или я отправляю тебя обратно к графу Фиано. Когда ты свалишься в бреду, будет уже поздно. А на скорые похороны у дороги у меня нет ни времени, ни сил, ни желания.

Я спиной чувствовала исходящий от Лили жар. Девушка дрожала, хватаясь пальцами за мой плащ. Мужчина будет осматривать ее бедра! Какой позор! И не кто-нибудь, а сам барон!

— Может, пусть лучше это будет господин Грегор или господин Ларс… — начала Лили, но при ее словах мужчины только рассмеялись.

— Вот Ларса бы я точно звать не стал, — усмехнулся Грегор, а я впервые увидела некое подобие улыбки на лице Виктора Гросса. Оказывается, эта черная гора умела искренне улыбаться.

В итоге Лили пришлось сдаться, а мне — отступить. Слова барона о лихорадке и похоронах имели смысл, как была вполне материальна и его угроза отослать Лили обратно в поместье Фиано. Так что девушка все же залезла обратно в кибитку, из которой она выбралась, привлеченная странным ритуалом барона, во время которого он так тщательно вымывал руки. После чего улеглась на доски и, сжав зубы, стала поднимать юбки — верхнюю и нижнюю одновременно.

— Леди Эрен, посветите мне, — скомандовал барон, при этом без проблем просто зашагнув в кузов.

От его веса оси заскрипели, а доски на полу прогнулись, но мужчину все же выдержали. Я взяла масляный фонарь, который протянул мне Грегор, и последовала вслед за будущим супругом.

То, что выхватил свет фонаря, можно было назвать только катастрофой. Бедра Лили были покрыты какой-то рыжеватой коркой, из-под которой прямо сочилось, кожа была раздраженная и красная, а те места, в которых прутья не рассекли кожу, выглядели вспухшими.

— Чем вы ее вчера мазали? — тут же спросил барон, подцепив ногтем бурую корку, отчего Лили вскрикнула.

— Ничем, — честно ответила я.

Барон сверкнул на меня черными глазами, в которых я увидела недоверие, но ничего мне не сказал. Вместо этого мужчина обратился к Лили:

— Давай рассказывай, что это за дрянь. И поживее.

Смущенная и опозоренная, Лили шмыгнула носом, но отпираться не стала:

— Вчера трактирщица дала мне мазь. Сказала, мигом на ноги поставит.

— Что за мазь? — продолжал задавать вопросы барон.

А это время руки мужчины аккуратно касались мест рядом с ранами, видимо, для того чтобы понять, насколько сильно они воспалены.

— Какой-то горшочек. Пахло травами.

— Жир?

— Наверное, — шмыгнула носом Лили. — Милорд, пожалуйста, не надо. Это просто пара царапин, они заживут и все будет…

Барон не дал ей закончить. Просто положил свою огромную ладонь на лоб девушки. Я уже испугалась, что этот гигант свернет ей шею, но Гросс просто убедился в том, что у Лили жар.

— Грегор, подай мне котелок и пузырек, который пахнет ромашкой. Он в сумке, в углу.

Оруженосец тут же протянул горячую воду, которую до этого разбавлял в кувшине, после начал рыться в сумке.

— Так, она сейчас сознание потеряет, — деловито сообщил гигант, глядя на то, как беззвучно трясутся от обиды и унижения плечи Лили. Девушка с такой силой сжимала свои юбки, что я опасалась, как бы она не вырвала кусок ткани. — Лили, лежи смирно, сейчас мы почистим твои раны и нанесем нормальное лекарство. Но больше не мажься чем попало.

— Что вы делаете? — спросила я, с интересом наблюдая за тем, как Гросс открывает зубами стеклянный алхимический пузырек и добавляет душистое содержимое в теплую воду. Как он и говорил Грегору, по кузову тут же пошел аромат ромашки и еще какой-то лекарской травы.

— Поможете мне очистить рану, наложим на час-другой влажный компресс, чтобы снять воспаление. Ромашка и зверобой помогут в этом. А перед сном поменяем на сухую повязку. Только вымойте для начала руки.

Раздавал он команды так, будто бы делал это уже не в первый раз. При этом неотрывно рассматривал раны, даже не обращая внимания на то, что перед ним лежит совсем юная девочка, а его будущая жена склонилась рядом, держа над головой фонарь.

Клянусь Алдиром, будь на моем месте любая другая барышня, ругань и крики было бы слышно где-то на побережье, за сотню миль отсюда. Ну, или оскорбленная невеста уже бы шла в сторону отчего дома, рыдая навзрыд. Я же с интересом наблюдала за странным бароном, который совсем недавно был наемником, но при этом действовал как опытный храмовый лекарь. Хотя такое тщательное мытье рук перед осмотром я встречала впервые.

Довольно быстро мы обработали ноги Лили. Барон развел спиртовую травяную настойку в горячей воде, после чего мы аккуратно промокнули пару чистых кусков ветоши и начисто протер бедра моей служанки. После этого были взяты свежие тряпки — они были вымочены уже в более крепком растворе из пузырька, но все еще с добавлением воды — и наложены на воспаленные раны.

Он определенно знал, что спиртовая вытяжка оставит ожоги на ране, поэтому и добавил ее в воду. Вот только откуда такие познания у наемника? Очевидно, титул барона Виктор Гросс получил за выдающуюся силу и не один десяток убитых в пограничном рейде варваров, а не за какие-то иные навыки.

— Грегор принесет вам свежей ветоши после ужина, — сказал Гросс, вылезая из кузова, после того, как обработка ран была окончена. — И следите, чтобы не сильно кровоточило.

— Барон, вы лекарь? Учились на лекаря? — не выдержав, спросила я.

Эта огромная глыба опять замерла, глупо уставившись на меня, словно не ожидая подобного вопроса. После чего Гросс ответил:

— Конечно же нет, леди Эрен. На лекаря надо учиться или у другого лекаря, или в храме. Я простой наемник, который кое-чему научился на поле боя, вот и все. Но я уверен, с вашей служанкой все будет в порядке.

После чего мужчина подозрительно быстро ретировался, прихватив тихо звякнувшую от движения сумку. Видимо, там была не только настойка из ромашки и зверобоя, но и еще какие-то лекарские настои.

Я же осталась стоять у кузова, с все нарастающим непониманием глядя на широкую спину, владелец которой столь спешно сбежал от нашего разговора. То, что барон не хотел говорить, откуда он знает так много об обработке ран — ведь максимум, на который можно было рассчитывать от несведущего человека, это обычная перевязка — было для меня очевидно. А это означало, что у Виктора Гросса была какая-то связанная с этим тайна, о которой он не хотел сообщать даже будущей жене.

Кого-то это могло напугать, но я была заинтригована.

Кто ты такой, барон Виктор Гросс?

* * *

Небольшое примечание: если вам нравится книга, не забудьте поставить лайк! Это очень мотивирует автора. Спасибо!

Глава 8

Виктор

Мне стоило быть осторожнее. Леди Эрен оказалась крайне внимательной и, вероятно, образованной девушкой. Это я понял, когда она стала задавать неудобные вопросы о том, что я делал с ногами и филейной частью ее служанки. Спрашивала об учебе в храме и прочих вещах.

Я вообще настолько привык жить и воевать бок о бок с людьми, которые воспринимают любое мое слово или действие, как само собой разумеющееся, что совсем забыл об осторожности. Конечно, тут не было святой инквизиции и ребят в красных рясах, но неизвестно, как отнесутся служители местного культа Алдира к моей истории. Может, объявят одержимым каким-нибудь демоном — а в демонов тут вполне себе верили, хотя не факт, что они существовали на самом деле — и от греха подальше вобьют кол в грудь. Или гвоздь в голову. Короче, вариантов оборвать жизнь, которая меня вполне устраивала, была масса. И Эрен была для меня угрозой, потому что не принимала все, как данность.

Она была юной и любопытной барышней, я чувствовал, как по моей фигуре шарит внимательный взгляд этих холодных серых глаз. Словно она меня изучала и присматривалась. И вроде бы, все было в порядке — мы станем супругами, я буквально получил ее как приз за участие в рейде, но было в поведении дочери графа Фиано что-то непонятное и неприятное. Другие женщины, те же поварихи или разносчицы при кабаках реагировали на мою фигуру совершенно иначе. Одни — пугались огромного наемника в черной броне и глухом шлеме, другие — наоборот, начинали хихикать и стрелять глазками, недвусмысленно намекая, что я могу заглянуть к ним после того, как заведение закончит основную работу. Причем, судя по тому, с какой завистью на меня в такие моменты смотрел Ларс и другие парни — мне бы даже не пришлось платить за секс, меня были готовы оседлать совершенно бесплатно.

На подобные контакты я не шел. Сифилис тут уже гулял, а вот до антибиотиков было лет шестьсот, так что мой нос был мне дороже любой улыбчивой барышни. Касательно брака с Эрен я не беспокоился — как и каждая благовоспитанная девица, она, вероятнее всего, была девственницей, так что заработать какие-то инфекции шансы были нулевые, только если я не подцеплю их где-нибудь на стороне. Этого простого плана я и придерживался.

Тут вообще все было неоднозначно. Организм местного Виктора был тренирован и привычен к всякой грязи и прочим микробам, но вот внутреннее омерзение от жирной посуды, грязных рук и прочих проблем, связанных с довольно низким уровнем гигиены, я побороть не мог. Нет, все оказалось лучше, чем я думал по началу — раньше я находился в заблуждении на тему того, что в средние века люди вообще не мылись, но были тут и бани, да и воду для умывания подавали в заведениях исправно. Никому не нравится, когда вокруг воняет, а ощущение чистого тела одинаково приятно вне зависимости от эпохи. Так, столичная гильдия мыловаров занимала едва ли не целый квартал, а производили они не только простое хозяйственное, но и душистое мыло с травами и всякими алхимическими вытяжками. Был тут и спирт, и некоторые даже знали о его дезинфицирующих свойствах, но в основном, конечно, использовали его для настоек, разведения вина и прочего употребления внутрь. Так что люди здесь старались поддерживать чистоту, в пределах своего уровня технологического развития, но все равно, этого было недостаточно. Даже сидя в инвалидной коляске, я старался залезать под душ ежедневно, тщательно соскребая пот и жир, которые накопились за сутки. В этом мире с этим было сложно, а во время перехода на север будет еще сложнее.

В чем я еще успел спалиться перед будущей супругой? Письменные принадлежности не должны были вызвать у нее вопросов — я был командиром наемников, а теперь аристократом, мог иметь свое перо, чернила и бумагу, даже если бы и был неграмотным. Просто для того, чтобы подчеркнуть свой статус. А вот показываться на глаза будущей жене с железным пером-ручкой, которое я сделал на заказ у одного столичного ювелира, точно не стоило. Как не стоило бы видеть Эрен мои вычисления и заметки на русском языке, которые я вел сам для себя.

Эти бумаги иногда попадались Грегору, но однажды я сказал, что это язык восточного континента, после чего мой малограмотный оруженосец потерял к странным закорючкам всякий интерес. Леди Эрен же, могла если не изучать иностранные языки, то визуально знать их. А так как здесь была в ходу руническая письменность, похожая на какой-то древний скандинавский или протогерманский, мои заметки очень сильно бросались в глаза. Как бросались в глаза и вычисления, которые я аккуратно вел в столбик, значительно экономя деньги на услугах отрядного казначея.

Старый Виктор просто раскладывал монетки по стопкам и сразу раздавал своим людям, я же предпочитал все записывать — так было проще и надежнее.

Решено. Мне стоит быть более осторожным и, по возможности, поменьше общаться с будущей женой. Как мы будем уживаться в жалованном мне поместье — ведь леди Эрен в статусе баронессы должна будет вести хозяйство и помогать мне с наделом — я пока до конца не понимал. Наверное, придется прикинуться дурачком и брать у нее уроки грамоты и счёта, чтобы скрыть свой реальный уровень образования.

Пока же впереди нас ждал долгий путь. Кибитка перемещалась намного медленнее, чем мы могли ожидать, так что ранее пессимистичный прогноз в три недели стал вполне реальным. Кроме того, телега — а кибитка была по сути как раз телегой — шла порожняком, постоянно подпрыгивала на любой кочке или рытвине, рискуя опрокинуться. Кузов надо было чем-нибудь загрузить, так что, немного посовещавшись с Ларсом, я решил закупить кое-каких припасов и вещей в одном из городов по пути нашего следования.

Следующие после осмотра Лили несколько дней прошли спокойно. На вторые сутки температура у служанки пошла вниз — в том числе и благодаря травяным отварам из моей сумки, которые для нее на каждом привале по моему приказу заваривал Грегор — так что перспектива хоронить молодую девчонку в ближайшей канаве отступила. Шутки-шутками, а из-за лихорадки я потерял на севере двух бойцов. Казалось бы, чем может быть опасна простая простуда и кашель? Но без нормальных лекарств, ухода и даже приличного питания, люди сгорали, словно свечки. Родился — заболел — помер, стандартный жизненный путь для многих местных. Проживали долгую и счастливую жизнь только те, кто не болел вовсе или чей организм был достаточно силен, чтобы сбивать любую заразу на подлете. А если начался серьезный жар и лихорадка — можно отправляться к ближайшему могильщику и готовить саван. Мы, правда, своих погибших и умерших от болезни не клали в мерзлую землю, а положили на погребальные костры. Так было и быстрее, и безопаснее. Потому что разлагающийся в земле труп тоже может доставить проблем.

Почти неделю — а именно столько заняла дорога от Эриджа в землях графства Фиано до торгового города Гатсбури — я избегал всяческих контактов с леди Эрен. Нет, если она прямо ко мне обращалась, то я ей отвечал, но сам к будущей жене не приближался. Накануне прибытия в город Ларс подошел ко мне на вечернем привале и сказал, что парни нервничают:

— Командир, вам не по нраву ваша невеста? — прямо спросил этот плут, усаживаясь на бревно рядом со мной.

— С чего ты взял? — удивился я.

В котелке булькало что-то, похожее на пшенную кашу, в которую я щедро добавил соленого сала и вяленой говядины. Не очень вкусно, но жирно и питательно. Сахара тут было взять особо не откуда, поэтому приходилось налегать на крупы и жирное в отсутствие свежего мяса и птицы. Я знал, что ел за троих, но эту огромную тушу надо было поддерживать в форме. Размеры и сила — мое единственное и главное преимущество перед местными, и я не хотел его терять.

— Вы почти с ней не разговариваете, не подходите по вечерам, — начал перечислять Ларс. — Неужели все из-за служанки?

Я поднял глаза и увидел, как в нашу сторону поглядывает едва ли не весь лагерь. Ясно, бойцы подговорили Ларса и отправили ко мне переговорщиком, ведь всем было интересно узнать, что же тут происходит. Вообще, в отсутствие прочих развлечений, сплетни и слухи были главным источником дешевого дофамина. А тут разворачивается такой бразильский сериал! Любимый командир почему-то избегает своей молодой невесты! Шок! Сенсация!

— Не говорил глупостей, — ответил я, помешивая свое варево длинной деревянной ложкой. — Просто некогда. У меня впереди вся жизнь с этой женщиной, еще успеем наговориться. А пока нужно быть внимательными, дорога не близкая.

Ларс понимающе кивнул. Я вообще за последний год выдрессировал весь отряд, что главное — задание, а трепаться будем потом. Сделал я это хотя бы для того, чтобы сократить общение с внезапно появившимся у меня подчиненными до необходимого минимума. Нет, оригинальный Виктор Гросс тоже не был душой компании, но я реально опасался на чем-нибудь проколоться, поэтому выстроил между собой и этими людьми стену. Не могу же я объяснить Ларсу, что избегаю леди Эрен из-за того, что она слишком внимательная и задает мне неудобные вопросы?

Но беседа с Ларсом подействовала на меня и отрезвляюще. Так что день заезда в Гатсбури — город, находившейся ниже по течению реки Кловер, на которой стояла столица королевства Патрино — я провел рядом с кибиткой Эрен. Нам даже удалось немного побеседовать, хотя я больше односложно отвечал на вопросы молодой девушки, чем сам проявлял инициативу к общению.

Единственное, что меня тревожило — покупки для будущей жены.

— Все ваши вещи уместились в этот ларчик? — спросил я, глядя на шкатулку-переростка, которая ютилась в углу кузова. В памяти почему-то всплыла Каролина Мибер и ее чемоданчик из поддельной крокодиловой кожи. Вот только в отличие от героини Драйзера, Эрен была вполне реальна.

— Вы должны были знать, что я внебрачная дочь, милорд, поэтому и приданым не обладаю, — совершенно прямо, но с достоинством ответила на этот неудобный вопрос Эрен.

По тону девушки я слышал, что она восприняла мой вопрос как нападку, попытку ее принизить, и будь я местным — наверное, так оно и было бы, но меня больше интересовала практическая сторона вопроса. Женщине нужны платья, ткани, белье и не бог весть что еще. Я не был каким-то миллионером, но вместе с титулом мне выдали награду и подарок к свадьбе, то есть, по сути, подъемные — королевский вексель на полторы тысячи серебра, треть из которых я уже обналичил в казначействе. После премий парням, покупки брички, лошадей и накладных расходов у меня еще оставалось две сотни серебряных монет в тугом кошеле, запрятанном в одной из седельных сумок. Этой суммы будет достаточно, чтобы закупить кое-какое снаряжение и потратиться на будущую жену. Потому что даже самый захудалый деревенщина здесь перед свадьбой приходил к невесте с подарком, так что я не мог отвертеться от этих трат.

— Я лишь хотел узнать, достаточно ли у вас теплой одежды и прочих принадлежностей, — спокойно ответил я, пропустив мимо ушей резкий тон леди Эрен. — Насколько я знаю, купцы редко захаживают в Херцкальт, а те, что все же доходят до моего надела из Атриталя, выставляют не слишком дружелюбные цены. Мы все равно купим кое-каких припасов и в дорогу, и на будущее, так что я решил, что это хороший момент, чтобы решить и вопрос с вашей одеждой.

Говорил я уверенно и спокойно, глядя перед собой. Шлем я не снимал, так что забрало отлично защищало мои эмоции от считывания со стороны Эрен. Я видел, как недовольна девушка тем, что я опять игнорирую ее неприязнь к моей броне, но ничего поделать не мог — слишком тревожно мне было общаться с этой прозорливой девицей, не имея преимущества. А шлем мне это преимущество давал, чем я бессовестно пользовался.

К сожалению, мои слова ушей девушки, по всей видимости, не достигли. По лицу Эрен я видел, что она уже готова отказаться от покупок, но тут в разговор встряла ее служанка.

— Извините меня, милорд! Но это очень своевременное предложение! У нашей леди всего два платья и один теплый плащ, а зимы на севере суровые! Стоит купить хотя бы несколько отрезов теплой ткани, и я смогу пошить плащи и накидки не только для леди Эрен, но и для вас, милорд! Если вы, конечно, пожелаете, милорд! — на одном дыхании выпалила Лили.

Ох, каким взглядом в этот момент прожгла свою говорливую служанку леди Эрен! Длилось это не дольше секунды, но я даже успел испугаться, что зря мы выхаживали Лили — лучше было бы дать ей умереть от температуры и расползающегося по ногам заражения. Но, что меня удивило еще больше, так это то, с какой скоростью дочь графа Фиано взяла себя в руки. Секунда — она горит от негодования, еще секунда — и уже почти томно смотрит на меня из-под опущенных ресниц, будто бы все идет по ее плану.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда я дам вам сопровождение, пройдитесь по лавкам и лоткам, выберите и купите то, что посчитаете необходимым.

Таскаться с двумя барышнями и щупать местный аналог «турецкой хэбэшечки» у меня не было никакого желания, да и по статусу мне было не положено сопровождать невесту. Идеально на эту роль подойдет Ларс и еще несколько парней. Они и привычные к рыночной толкотне, и смогут сбить с наглых торгашей пару монет во время торга. Особенно я надеялся на навыки Ларса в этом деле: не просто так я отправил именно его готовить нам постой в Эридже перед визитом в графское поместье. О чем я, собственно, и сообщил своему заместителю.

— А чем вы будете заняты, командир? — кисло спросил Ларс.

— Как чем? Мы с Грегором пойдем к кузнецам и оружейникам, посмотрим, какие есть заготовки под мечи и копья, присмотрим новую сбрую, — ответил я. — Потом к алхимикам и травникам… Или хочешь составить нам компанию?

Это был обмен шила на мыло. Я прекрасно знал, что Ларс сам себе покупает и обмундирование, и сам следит за своей броней и лошадью. В этом деле мой заместитель был профессионалом, и пока остальные парни ленились и спихивали большинство забот на Грегора, который выполнял практически роль отрядного каптера, Ларс делал все сам. Потому что если в бою у его коня отвалится подкова или где-то зацепится кольчуга, то винить кого-то другого будет поздно.

— Я возьму двух парней, — ответил Ларс. — Мы проводим леди Эрен и ее служанку и проследим, чтобы с ней говорили достойно, а цены были справедливые.

Этого ответа я и ожидал. Едва Ларс умолк, я бросил своему заму кошель, в который предварительно отложил полсотни серебряных монет. Сумма огромная, но я в Ларсе был уверен.

Во-первых, я платил ему достаточно, чтобы он не подставлялся за пару лишних серебряников. Во-вторых, мой заместитель прекрасно понимал, что расплаты за воровство ему не избежать. Ну и в-третьих, обманывать меня у него даже не появилось бы мысли, а когда они с женщинами вернутся с рынка, я лично закажу Ларсу лишнюю кружку пива, чего будет вполне достаточно в качестве признания его заслуг.

Меня же ждала длительная прогулка по лавкам различных ремесленников. Плюс, было место, куда я не хотел брать никого, кроме Грегора. Алхимические лавки не пользовались особым доверием из-за того, что там частенько обитали шарлатаны, которые грезили созданием золота или раскрытием тайны вечной жизни, прямо как в моем родном мире. Но что алхимики делали отлично — это гнали спирт и некоторые кислоты. И если со спиртом все понятно — его запас мне был нужен для медицинских целей, а купить на первое время готовый продукт было проще, чем мучиться с перегонкой, то касательно кислот все было намного интереснее. Конкретно меня интересовала уксусная кислота. Была у меня одна интересная идея, которая пришла в голову, пока я жевал не первой свежести солонину, сидя посреди леса во время рейда.

Глава 9

Эрен

Как оказалось, барон Гросс слов на ветер не бросал. Когда мы прибыли в Гатсбури, ко мне почти сразу же подошел заместитель Ларс, чтобы договориться о выходе на рынок.

— Командир приказал сопроводить вас к торговцам, леди Эрен, — сообщил наемник, заложив одну руку за спину и чуть склоняя подбородок.

— Почему вы говорите так? — спросила я.

— Как?

— Почему называете барона Гросса командиром, он ваш сюзерен, — поправила я Ларса. — Это крайне непочтительно.

Уважение начинается с мелочей. Мне это вбили в голову крепко, и соблюдать иерархию просто необходимо. Только при наличии жесткой иерархии можно добиться расположения подчиненных, выделяя одних за заслуги и игнорируя других за провинности.

— Простите мою грубость, леди Эрен, — тут же ответил заместитель. — Я давно служу под началом барона Гросса и привык обращаться к нему, как к своему командиру, которому я готов доверить жизнь на поле боя. Я никак не хотел принизить милорда или вас через подобное обращение. Наоборот, мое почтение перед бароном безмерно, ведь только благодаря его силе и воинскому таланту я имею удовольствие стоять пред вами, леди Эрен…

И еще много пустопорожней болтовни. В какой-то момент я перестала вникать, что там говорил Ларс, обратившись к старой привычке, которая у меня появилась во время службы в храме. Некоторые проповедники были крайне многословны, затягивая вечерние и особенно праздничные служения во славу творца Алдира, так что единственным способом пережить поток их речей было полное погружение в себя. Я видела, как двигаются губы Ларса, слышала слова, которые он все говорил и говорил, но его речи совершенно не занимали мое внимание.

Когда же наемник прекратил расхваливать моего будущего мужа, я наконец-то вернулась из глубин своего разума и, удовлетворенно кивнув, ответила:

— Тогда мы с Лили будем готовы через четверть часа.

— С нетерпением ожидаю возможности услужить вам, леди Эрен, — на этот раз заместитель Ларс даже чуть поклонился, хотя при этом весьма пошло шаркнул ногой.

Да… Откуда взяться манерам у наемников? Но старания мужчины я оценила. В отличие от многих других бойцов, которые сопровождали меня и барона на север, именно Ларс четко понимал, что как раньше уже не будет. И сейчас говорливый мужчина примерял на себя роль одного из приближенных к барону, а это совсем не то же самое, что быть помощником командира отряда наемников. Другой статус, совершенно другой уровень. А если повезет — возможность получить персональное дворянство, если к Ларсу будет благосклонна судьба и взор Алдира его не покинет.

Гатсбури был важным городом на карте Халдона. Находящийся вверх по течению реки Кловер, он выполнял роль торговых ворот столицы и был перевалочным пунктом для тех, кто не стремился попасть на центральные рынки и площади. Именно из Гатсбури выходили торговые караваны на запад и восток страны, минуя столичные торговые сборы, через Гатсбури проходил и торг между купцами среднего уровня, причем как с запада, так и с востока. Конечно же, лучшие товары стекались в столицу страны Патрино, но и цены там были соответствующие.

Был на карте Халдона еще один такой торговый пункт. Город-побратим Гатсбури, местечко Данстер, находящееся всего в трех десятках миль на восток. Этот торговый близнец Гатсбури стоял на притоке Кловера, реке Порткаст. Только в отличие от Гатсбури, туда стекались купцы и товары уже с восточной стороны, причем не только местные, халдонские, но и караваны из Лютедона и даже Шебара. Их товары, правда, почти сразу же переправлялись в столицу, ведь купцам нужно было отбить столь долгий путь, но кое-что оседало как в Данстере, так и в Гатсбури.

И именно шебарские ткани меня интересовали больше всего.

Почти все товары из восточного королевства выкупала высшая знать через своих столичных купцов, а что оставалось — отправлялось в храм Алдира. Именно там я познакомилась с крепкими и мягким шерстяным сукном шебарских мастеров. Считалось, что секрет шебарского сукна крылся в специальной технике сваливания, чтобы скрыть переплетение нитей и сделать материал более плотным. Но я точно знала, что дело не только в технике изготовления — ведь тогда и в Халдоне, и в Лютедоне уже бы давно появились точно такие же мастера.

Секрет шебарского шерстяного сукна крылся в породе овец, которых разводили всего в нескольких долинах недалеко от южных берегов озера Камбрид. Довольно капризные и в плане выпаса, и в плане ухода, эти овцы давали превосходное тонкое руно, из которого и изготавливали столь ценную шерстяную ткань.

В отличие от более дешевых видов сукна, шебарское полотно было намного легче, но при этом отлично держало тепло, выглядело дорого и нарядно. При этом на рынках Гатсбури и Данстера всегда можно было найти небольшие отрезы этой ценной ткани по сходной цене — именно из них сшивали зимние подрясники для служителей храма Алдира. Ведь проще было один раз заплатить за хорошую одежду, которая прослужит долгие года, чем перешивать и постоянно чинить менее качественные и грубые изделия. Во всяком случае, такова была логика настоятеля храма, в котором я служила на протяжении десятилетий.

— Что ищем в первую очередь, леди Эрен? — спросил Ларс, когда мы уже шагали по узким городским улочкам в сторону центрального рынка.

— Шебарское полотно, — без запинки ответила я.

По лицу заместителя прокатилась тень — наемники всегда знали цену элитных товаров, ведь им частенько приходилось сопровождать купцов во время торгового сезона, если корона не объявляла сбор на рейд. Так что едва Ларс услышал от меня слова «шебарское полотно», его настроение резко испортилось.

Что было крайне нетипично для человека, который служит аристократу. Какое ему дело, как барон тратит свои деньги? Почему-то я была уверена, что барон Гросс просто выдал заместителю кошель с серебром и наказал только расплачиваться за товары и работать носильщиком. Иначе он бы лично отправился со мной на рынок, чтобы контролировать траты.

Или же это была проверка со стороны барона? Он хотел проверить, насколько расточительна графская дочь, чтобы потом попрекать меня безудержными тратами на одном из самых активных рынков центрального Халдона?

Ну что же, в таком случае он не на ту напал, потому что переплачивать за шебарское полотно я не планировала — мне нужна была эта ткань для теплой нижней юбки, которую никто никогда не увидит и которую можно сшить из небольших отрезов. А для верхнего платья подойдет и более дешевая, но от этого не менее нарядная по виду ткань из Лютедона или южных районов родного Халдона.

Мысль о том, что барон Гросс меня проверяет только укоренилась, когда я вспомнила, что случилось буквально неделю назад, когда мы начали это путешествие на север. Странное поведение Гросса, недомолвки и навыки, которых у него быть не должно, ведь он не обучался лекарскому мастерству — все это лишь укрепляло мою уверенность в том, что стоит быть осмотрительной.

Барон пока не проявлял ко мне никакой враждебности, а его холодность и невнимание можно списать на образ жизни и характер. Но с чего ему тогда внезапно проявлять такую щедрость?

Мне хотелось обратиться к Ларсу и спросить, каков бюджет, выделенный мне на покупки, но для себя решила, что стоит уложиться в двенадцать серебряных монет. Если мне не изменяла память, в этот период моей жизни фут шебарского трехфутового по ширине полотна стоил восемь-девять серебряных монет. При этом отпускали такую ткань от четырех-пяти футов, то есть вынь да положь трехмесячное жалованье среднего наемника. Или годовой доход целой вольной семьи фермеров.

Отрезы же — фут-два, которые оставались от рулонов, продавали в несколько раз дешевле, по потому что такие куски годились только для мелких изделий или нижней одежды, как в моем случае.

Была у купцов одна уловка, которую они проворачивали с несведущими людьми или деревенщинами. Когда от рулона шебарского полотна оставался фут или два, купец просто поворачивал ткань и выдавал обрезь за полноценный отрез, просто меньше стандартной ширины. В итоге вместо трех серебряных монет, за такие обрезки выставляли цену вдвое выше, еще и приговаривая, что это крайне выгодная покупка.

Проблема была в том, что единственное, на что могла опираться швея в процессе выкройки шебарского полотна — ширина отреза и заранее объявленное купцом направление верха и низа ткани. Все плетение было скрыто, и обнаружить осевую нить просто невозможно из-за валяния на поверхности полотна, которое и делало его столь ценным материалом. А если попытаться сшить такую ткань поперек — одежда просто расползется или часть ткани вовсе будет испорчена в процессе выкройки, если она будет проходить вдоль той самой осевой нити плетения.

Все эти тонкости я знала, но все равно, почти растерялась, когда один шебарский купец на мой вопрос о полотне стал предлагать те самые «специальные узкие отрезы».

Пытаться уличить подобных пройдох во лжи — себе дороже, так что я просто проигнорировала предложение и продолжила движение по рыночной площади в поисках других купцов с необходимым мне товаром.

По тому, какие внимательные взгляды бросал время от времени на меня Ларс, наемник не понимал, что происходит. О чем мужчина и сообщил после того, как я отвергла очередное полотно для «малых изделий шириной в фут».

— Вас что-то не устраивает, леди Эрен? — спросил заместитель. — Мы обошли уже треть прилавков, но вы все отвергаете. Вам не по душе здешние товары?

— Я ищу особенные отрезы, — загадочно ответила я, глядя мужчине прямо в глаза. — Уверена, если мы приложим немного сил, то нам повезет.

— Особенные?.. — переспросил наемник.

— Именно. Особенные.

— И в чем их… особенность? — не унимался Ларс.

— Это должны быть отрезы шириной минимум три фута и длиной от фута до двух, — ответила я.

— Но вам же предлагали полотно шириной фут и длиной два. Только что, — удивился мужчина. — Разве это не одно и то же?

— Совершенно нет, — возразила я.

— Но ведь по размерам все сходится. Ткани получите столько же.

— Сходится, — согласилась я.

— Но тогда в чем разница?

— Господин Ларс, разница крайне существенна! — деланно удивилась я, широко распахивая глаза и прикрывая рот кончиками пальцев, будто чрезвычайно шокирована.

Это была маленькая провокация, проверка. Если Ларс достаточно гибок и любознателен — он признает, что ничего не смыслит в тканях и попросит объяснений. И тогда я все ему расскажу. Но если он поведет себя как гордец, и спишет все на типичные «бабские заскоки», как любил делать мой отец и братья, то это очень многое о нем скажет. И это будет означать, что моя изначальная оценка Ларса как возможного союзника и гаранта моего авторитета среди людей барона оказалась слишком уж оптимистичной.

— Вам виднее, — обтекаемо ответил наемник, аккуратно перехватывая перевязь с мечом, чтобы не ударить спешащего мимо нас посыльного по ногам. — Пойдемте искать трехфутовый отрез.

— Три фута в ширину, — поправила я наемника. — Именно в ширину, господин Ларс.

— Три фута в ширину, — обреченно согласился наемник.

Лили, которая наблюдала за всем этим разговором и которая до этого молча следовала за мной, словно тень, попыталась что-то сказать, но быстро передумала под моим пристальным взглядом. Правильно, она должна знать свое место, ведь если я не захотела говорить Ларсу, почему нам нужно полотно именно озвученной ширины, то и ей лишнего трепать не стоило. Конечно же, как опытная в ремонте и пошиве одежды девушка, Лили быстро смекнула, в чем тут дело, стоило ей только прикоснуться к шебарскому полотну и понять, что направление плетения и осевые нити скрыты от глаз.

Уже через два лотка мужчина сдался.

— Леди Эрен, прошу извинить меня за назойливость, но не могли бы вы объяснить, что мы ищем?

— Я уже говорила, — ответила я, бросая на Ларса короткий взгляд, но тут же отводя глаза. — Полотно должно быть три фута в ширину.

— Это я уже понял, — согласился наемник, — но отчего вы так настойчивы? Для этого есть какая-то особая причина?

— Шебарийцы изготавливают эту ткань всегда шириной в три фута, — стала объяснять я, продолжая высматривать нужный мне товар на развалах прилавков. — Если отрез уже, то он обрезан на живую и перевернут на бок, а значит практически непригоден для изготовления качественной одежды. Покупка таких отрезов просто выброшенные деньги.

— Ах вот… — выдохнул наемник.

Тень непонимания, которая терзала лицо Ларса последние несколько минут, исчезла, а сам мужчина удостоил меня долгим и уважительным взглядом.

Пряча улыбку, я быстро отвернулась в сторону и, на свою удачу, увидела еще одного купца с товарами из восточного королевства.

Когда Ларс стал понимать, что происходит, поиски пошли намного бодрее. Мужчина переговорил с одним из бойцов, который сопровождал нас, и отправил того на соседние ряды, а сам стал более активно участвовать в общении с купцами. Выражалось это в том, что вместо того, чтобы скучающе стоять в пяти шагах позади, Ларс грозно замирал за моим плечом, всем своим видом показывая, что купцу стоит трижды подумать, прежде чем пытаться обмануть молодую девушку.

Кроме этого вовлеченность мужчины еще и показывала мою реальную платежеспособность. Черный плащ и старое платье, которое было сейчас на мне, создавали не лучший образ. Обеспеченный же наемник в крепкой куртке, с качественными ножнами и мечом — а это было дорогое оружие, которое могли позволить себе только умелые воины с достойным доходом — создавал положительное впечатление. А то, как он ко мне обращался и как держался, показывало окружающим, что Ларс — лишь сопровождающий, а значит, мой внешний вид не имеет столь большого значения.

Благодаря этому мы с Лили наконец-то нашли то, что искали. Не знаю, так совпало, или повлияло близкое присутствие Ларса — но уже через полчаса мы возвращались с рынка с несколькими футами шебарского полотна, которые достались нам всего за три с половиной серебряных за фут. Это были хорошие обрезы — три фута в ширину и по два в длину, как раз то, что мне и было нужно. У того же торговца мы взяли еще и целый рулон более простой шерстяной ткани темно-зеленого цвета для верхнего платья мне, и серую шерсть попроще — для платьев Лили. Осталось найти только льняную или конопляную ткань для белья и сорочек, но этого добра на любом рынке хватало, так что основной план был выполнен.

— Госпожа! Смотрите! — воскликнула Лили, указывая на прилавок с разложенным мехом.

Там были и заячьи шапки, и плащи с лисьими и куньими воротниками, и еще много достаточно ценных зимних вещей. Но все это добро никак не привлекло моего внимания, хоть и качество выделки было на высоте.

— Это ни к чему, — ответила я, отворачиваясь от дорогих северных товаров.

Зимы в районе столицы были не столь суровыми, как на северных рубежах, так что вся эта одежда была привезена сюда в качестве предметов роскоши и статусных нарядов, а не как реально полезные вещи.

— Ну почему же! Мы же отправляемся на север, а там холодно! — возразила Лили. — Давайте хоть одним глазком посмотрим!

Служанка схватила меня за ладонь и, словно маленький ребенок, потащила к прилавку. Ларс же, который выполнял сейчас роль носильщика, только ухмыльнулся и последовал за нами.

— Леди Эрен, в самом деле. Мы сделали несколько выгодных покупок, почему бы вам не присмотреть что-нибудь готовое? — подключился Ларс, когда мы с Лили замерли в двух шагах от прилавка. — А то командир может подумать, что вы намеренно себя ограничиваете. Вы все же его невеста, а мы не потратили даже половины от выделенных на ваши нужды средств.

«Меньше половины? Значит, барон отжалел на мои покупки не меньше сорока серебряных монет? Какое расточительство с его стороны, мы так по миру пойдем», — подумала я, но сказала совершенно иное.

— Не вижу смысла покупать меха на юге, когда мы отправляемся в земли, где водятся все эти животные, — раздраженно выговорила я, глядя Ларсу в глаза. — Барон же сможет добыть мне лису на воротник на собственных землях? Или пару зайцев на шапку?

От такой прямоты наемник опешил, но довольно быстро нашелся:

— Конечно же! Если таково ваше желание, то я уверен, командир так и поступит! Вы очень разумно рассуждаете, леди Эрен, простите, что сомневался в вас.

— А вы сомневались? — я подняла бровь, окончательно загоняя несчастного в угол.

По лицу Ларса было видно: язык его — враг его, но остановить это падение мужчина уже был не способен.

— Я, как и вы, лишь беспокоился о господине, леди Эрен, — склонил голову мужчину. — Но я увидел, что причин для тревог нет, и я прошу прощения, что недооценил зрелость ваших суждений. Мы все очень ждем, что вы проявите себя как талантливая хозяйка, потому что надел без госпожи жить не способен, а командиру обязательно потребуется участие жены в хозяйстве, ведь он, как и мы, всю жизнь провел в седле и походах. Еще раз, прошу, извините меня за мое непочтение, леди Эрен.

— Тогда здесь нам делать нечего. Северные леса дадут нам столько меха, сколько потребуется, — кивнула я.

После чего взяла Лили под руку и повернула в сторону выхода с рынка, обратно на постоялый двор. Ноги уже гудели, а надо было по пути выбрать еще и простеньких тканей, и присмотреть что-нибудь для украшений и вышивки. Но это подождет, чуть что — Лили была отличной вышивальщицей и единственное, что требовалось девушке для работы, это цветная нить.

Надеюсь, со временем мне удастся переманить Ларса на свою сторону, но весь оставшийся путь я то и дело ловила задумчивые взгляды мужчины, которые он даже толком и не пытался скрыть.

И не знаю, это было для меня хорошо или плохо.

Глава 10

Виктор

— Командир, простите меня!

Ларс ворвался в мою комнатку, где мы с Грегором сейчас сортировали покупки из алхимической и лекарской лавок по новым сумкам. Выглядел мой заместитель при этом очень напряженным и я уже подумал, что случилось что-то страшное.

— Ты чего? Что-то с леди Эрен? Или… — я даже не мог представить, что такого случилось.

— Командир! Когда мы были на рынке, служанка заметила прилавок с мехами и потащила туда леди Эрен… — начал тараторить бледнеющий Ларс.

— И что? Купили что-то слишком дорогое? — спросил я.

Морально я был готов к тому, что молодая девушка спустит полсотни серебра под ноль. Но любое потенциальное расточительство местной барышни меркнет по сравнению с тем, сколько закупала моя матушка на маркетплейсах, особенно, когда начиналась пора садов-огородов. Сколько я откатал на коляске к ближайшему пункту выдачи — одному богу известно, но, как мне казалось, там километраж за четыре года приближался к кругосветке. Так что трата всех выданных денег меня особо не смущала.

— Леди Эрен сказала, что лучше вы ей лично добудете лисицу на воротник или зайца на шапку, чем она будет покупать меха на юге, — траурно сообщил Ларс.

— А ты что? — подал голос Грегор.

— А я что⁈ — вспылил Ларс. — Конечно же я сказал, что командир так и сделает! Что я еще мог сказать⁈ Меня застали врасплох!

Мы все умолкли, каждый думал о своем.

О моей неспособности охотиться в отряде ходили легенды и как минимум три анекдота. Один из них гласил, что единственное животное, на которое я смогу в своей жизни удачно поохотиться — это медведь. Причем оба — и я, и зверь — должны быть достаточно пьяны для того, чтобы пойти в рукопашную, иначе медведь просто испугается меня и сбежит, а если трезвым буду я — то вместо кулачного боя я попытаюсь вести себя как охотник и, конечно же, упущу добычу.

Из лука ни настоящий Виктор, ни я стрелять не умели, ставить силки мешала моя броня, с которой я никогда не расставался, а читать следы зверей умел в отряде только Ларс и еще пара бойцов.

Понятно, почему леди Эрен так легкомысленно сказала о добыче меха ей для одежды. Любой аристократ с малых лет отправлялся со старшими на охоту, чтобы уже к восьми годам уметь колоть кабана и бить зайца, а к половозрелости — добывать оленя и даже ходить с группой на медведя.

Но я не был аристократом ни в этой, ни в прошлой жизни. Оригинальный Виктор происходил из крестьянства и к охоте никакого отношения не имел, я же был и того хуже в этом деле.

И что мне теперь прикажете делать?

— Командир, простите меня… — пробормотал Ларс, склонив голову.

Это был серьезный залёт, так подставить и в перспективе опозорить перед молодой женой — это еще постараться надо. Я же всегда знал, что Ларс талантливый парень так? К сожалению, талантливым он был и в создании огромных проблем на ровном месте, но тут уж, как говорится, кто без греха.

— Милорд, что будете делать? — все же спросил Грегор.

Мы трое переглянулись.

— Пусть этой проблемой занимается будущий Виктор, — ответил я, возвращаясь к делам.

— Может, сбегать на рынок и купить накидку? Я видел, как леди Эрен внимательно рассматривала воротник из меха песца. Такой, вуалевый.

— Это как? — спросил я.

— Ну, это когда на серебристой шерсти на кончиках черно, — начал объяснять Ларс, очевидно пересказывая слова купца. — Очень редкий и красивый окрас, леди Эрен очень бы подошел…

— Да откуда в Гатсбури такие меха? — удивился Грегор. — Он же только у варваров на самом севере бывает, а они неохотно продают такие редкости. Я бы скорее поверил, что торгаш ладони сажей вымазал и наколдовал себе из обычного белого песца такого, дорогого и редкого! Да только будет он таковым до первого снегопада или слякоти.

Подтверждая свои догадки, Грегор даже продемонстрировал, как именно по его мнению купец сделал из обычного песца элитного, изображая аккуратные круговые движения над невидимым мехом. И выглядело это, на самом деле, довольно убедительно. Если обмазать ладони жирной сажей и едва касаться кончиков шерстинок, то можно аккуратно изменить окрас. Но, как и сказал Грегор, подобный трюк сработает только до первой слякоти. После этого сажа смоется и подлог станет очевидным. Вот только в Гатсбури ежегодно заходило столько торговцев, что ты попробуй еще и найди мошенника, а даже если найдешь — докажи, что именно он продал тебе такой товар.

— Слякоть и снег тут случается нечасто, — согласился я с Грегором. — На это и расчет.

— Может, и мошенник тот торгаш, — продолжил Ларс, — но тогда можно посмотреть северную лисицу. Что думаете? Леди Эрен точно выразила желание получить в подарок мех от командира.

Мои помощники утихли, а я стал размышлять над словами Ларса.

— Непрошенный подарок — хуже никакого, — наконец-то сказал я, продолжая трамбовать в сумку пузырьки с травяными настойками.

— Глупости вы какие-то говорите, командир, — хмыкнул Ларс. — Я вот какой бабенке что не дарил, сережки там какие из серебра или колечко простенькое, да даже цветов полевых нарвал в поле — все едино были рады. А тут целый воротник из лисицы! По-моему, подарок достойный вашей невесты, вы так не думаете? Да и к лицу леди Эрен будет он, точно вам говорю!

При упоминании лица Эрен мне почему-то вспомнились именно ее пронзительно-холодные серые глаза. Да, ей точно был бы к лицу вуальный мех песца или белой лисицы, тут мой заместитель был прав. Но я почему-то был уверен, что графская дочь не настолько проста, как женщины, с которыми имел дело Ларс. Тут надо действовать осторожнее и прислушиваться к тому, что время от времени говорит Эрен, иначе я наживу себе врага.

А учитывая, насколько внимательной и смышленой мне казалась девушка, ссориться с ней по таким пустякам я не хотел.

— Она же не сказала, что меха ей нужны завтра или сразу же, как мы прибудем в поместье, — сказал я, выпрямляясь и бросая взгляд на Ларса. — Значит, у меня есть время. Поговорю с охотниками, спрошу совета. А пока забудьте про это и не влезайте.

Мужчины переглянулись, но ничего не ответили. Если я говорил не лезть, выбор у них был только один — заткнуться и сделать шаг назад. К этому их приучил еще тот, старый Виктор.

В моем же списке дел добавился еще один пункт, про который нельзя забывать. Вечером, когда я остался один в своей комнате, я достал из сумки письменные принадлежности и небольшой деревянный футляр. Внутри — листы с моими записями, которые я делал время от времени на русском.

В основном тут были списки того, что мне стоит попробовать сделать в этом мире и на что обратить внимание, когда я буду в крупных городах или на собственных землях. Вести эти записи я начал еще во время рейда, когда после гибели одного из аристократов ко мне в руки попал тот самый набор принадлежностей и несколько серых, ломких листов.

Откупорив чернильницу, я обмакнул в нее стальное перо, после чего поставил аккуратную галочку напротив записи «травяные настойки, вытяжки, спирт, перевязочный материал». Также галочка встала напротив строки «уксусная кислота/уксус».

Тут же, ниже, я вел совсем уж безумные записи, в первую очередь размышляя над тем, что могло бы сделать меня богатым и независимым человеком. Были тут, конечно же, мысли о порохе, но дальше строк «уголь, сера, селитра» я не ушел — никогда не интересовался этой темой. Знал только то, что в старину в моем мире, для производства селитры по кабакам крупных городов собирали мочу в сортирах, а потом как-то хитро выпаривали и с чем-то смешивали. Узнал я это из какой-то передачи или ролика и зачем это делалось и с какой целью — я совершенно не помнил.

Так что мечты о порохе остались только мечтами.

А вот то, что здесь совершенно ничего не знали о банальной асептике и дезинфекции, я убедился почти сразу же. И хотя мыло тут варили уже полным ходом, но до конца не понимали, насколько это важный и ценный продукт. Точно так же местные умели гнать спирт и, возможно, какой-нибудь дурной алхимик уже научился получать эфир или его аналог путем смешивания всего подряд.

У меня не было амбиций изменить этот мир — только сделать мое в нем существование безопаснее и комфортнее. Учитывая то, что минимум ближайшие лет десять, а то и все двадцать, мне придется постоянно махать мечом и сражаться против северных варваров, вопросы медицинского плана волновали меня по-настоящему серьезно. Не хотелось бы умереть от шока во время вправления перелома или из-за нагноения зашитой раны. Но я только начал свой путь, мне только-только пожаловали титул, а чтобы найти достаточно молодого и при этом талантливого лекаря, в голову которого я смогу переложить часть своих знаний и взглядов, мне нужно много, очень много серебра. Потому что даже недоучки, которые всего год или два ходили в подмастерьях у местных врачей, требовали за свои услуги каких-то дурных денег.

Поэтому все местные или лечились у местных бабок-знахарок, или мазались всякой дрянью, типа той, которую трактирщица дала Лили помазать бедра.

Пробежавшись по списку глазами, в котором кроме упомянутых пунктов был еще десяток потенциальных проектов, я аккуратно положил лист бумаги обратно в футляр и стал готовиться на выход. Время ужинать, а завтра — снова в путь, на этот раз уже без длительных остановок в крупных городах. Прямиком в мой новый дом, поместье Херцкальт, деревушка у черта на рогах, окруженная хлипкой стеной. Именно так, если отбросить всякие витиеватости, описал мое новое владение королевский приказчик.

Самый северный населенный пункт королевства. Самый близкий к границе населенный пункт королевства. Самый важный в войне с варварами… и прочее и прочее.

Из меня сделали пограничника, выдали во владение заставу и пару сотен душ королевских крепостных — вольный человек в такой заднице жить не станет ни при каких условиях. Хотя, вроде как недалеко от Херцкальта была стоянка свободных охотников, которые вели добычу меха по королевскому указу, но эти люди находились вне моей власти.

Не успел я выйти за порог, в дверь аккуратно постучали.

Удивившись самому факту стука — Ларс обычно врывался в любое помещение, несясь впереди собственного трёпа, а Грегор тихо проскальзывал внутрь, не издавая ни единого звука — я подошел к двери.

На пороге неожиданно стояла леди Эрен.

Аккуратно оглянувшись, девушка убедилась, что в комнате никого нет, и я не смог понять, обрадовалась она этому факту, либо же огорчилась.

— Проходите, леди Эрен, — сказал я, отступая в сторону и жестом приглашая мою невесту войти.

Секунду поколебавшись, графская дочь все же шагнула в комнату, но едва я попытался закрыть за ней дверь, тут же меня остановила.

— Барон! — воскликнула она.

— Что такое?

— Вы собираетесь закрыть дверь? — с удивлением спросила Эрен.

— Ну да, — не понимая, что происходит, ответил я. — Вы боитесь закрытых дверей?

Эрен окатила меня строгим холодным взглядом, отчего мне стало даже немного не по себе. Ну в самом деле, как строгая училка, а я ее нелюбимый двоечник.

— Барон Гросс, это будет крайне неприлично, — очевидно сдерживая негодование, сказала Эрен. — Сам факт того, что я зашла в вашу комнату без Лили, уже вызывает вопросы, но если вы закроете дверь…

— Понял, — кивнул я, оставляя дверь в комнату нараспашку.

Как же сложно со всеми этими условностями и правилами чести. Я буквально забрал эту женщину как товар из дома ее отца, но при этом не могу находиться с ней в одной комнате без свидетелей. А то люди подумают что-нибудь ненужное.

— О чем хотели поговорить, леди Эрен? — спросил я.

Девушка в это время внимательно осматривала комнату. Бросила взгляд на мои доспехи, которые Грегор аккуратно сложил в углу. На узкий топчан с тонким матрацем, на небольшой столик, за которым я всего минуту назад делал записи. Хорошо, что я успел убрать свои записи и железное перо в шкатулку, но вот чернильница все еще сиротливо стояла на столе, ожидая своей очереди. Особое внимание привлекли новые сумки, из которых выглядывали горлышки многочисленных бутылок, перемотанных ветошью и переложенных соломой. Тратиться на ящики я не хотел, да и сумки всегда можно было перебросить через круп лошади, если с кибиткой что-нибудь случится. В двух лежала уксусная кислота, которую я по прибытии в Херцкальт планировал развести чистой кипяченой водой для получения раствора, в еще двух — спирт и настойки. За все это с учетом посуды я отдал почти шестьдесят серебряных монет, но оно того стоило.

— Я вижу, ваши закупки прошли успешно, — пробормотала Эрен, но каких-то конкретных вопросов девушка не задавала. Будто чувствовала, что отвечать я не стану. — Я хотела поговорить о моем содержании и сегодняшнем походе на рынок.

— Вас что-то не устроило? — спросил я.

— Сколько денег вы выделили Ларсу для моих покупок? — прямо спросила Эрен.

— Это имеет значение? Вам не хватило выделенных средств? — вопросом на вопрос ответил я.

Я так и не спросил у Ларса, что именно купила леди Эрен на рынке, но если наемник промолчал — в бюджет они вложились. Причем обошлось без больших трат, ведь песцовый или лисий воротник должен был стоить минимум десять монет, а то и все двадцать. В местных ценах на такие вещи я все еще ориентировался довольно слабо.

— Я просто не хочу стать причиной разорения вашего надела, барон Гросс, — сказала Эрен.

— Я выделил на ваши платья и необходимую одежду пятьдесят серебряных монет, — спокойно ответил я. — Как вы и сказали мне на днях, у вас нет приданого, но я не могу позволить своей будущей жене вечно ходить в плаще с плеча графского конюха.

В этом была доля правды. Сейчас, пока мы не добрались до надела, парни закрывали на положение леди Эрен глаза. Но когда она официально станет баронессой Гросс, нам придется соответствовать. А тут было принято, что достаток мужчины в первую очередь демонстрируется через его хозяйство и имущество, а во вторую — через его женщину. А с этим у нас определенно сейчас были проблемы.

— Вы такой меня видите, барон? — с интонацией, в которой не было ничего хорошего, спросила Эрен.

— А каким вы видите меня? — раздраженно спросил я в ответ. — Вы дочь графа Фиано, законная или нет — не так и важно. Пятьдесят серебряных монет на необходимый гардероб вполне здравая сумма. Один мой нагрудник стоит больше сотни, без учета работы кузнеца по подгонке. И я могу позволить себе эти траты.

— Барон, я не хотела вас оскорбить, — девушка тут же опустила взгляд и сомкнула ладони перед собой, всем видом показывая, что раскаивается. — Но и вы поймите меня. Вы были командиром отряда и постоянно жили на поле боя или в пути. Я беспокоилась, что ваша чрезмерная щедрость губительно отразится на положении в будущем. И лишь хотела сказать, что вам не стоит тратить на мое содержание столь крупные суммы, дабы не вызывать недовольство людей. Все траты должны быть соразмерны.

С каждым новым словом этот разговор становился все более и более неловким. Сначала она приходит и наезжает на меня, а сейчас сжимается в комок, будто бы я вот-вот ее ударю? Что тут вообще происходит? Или эта девушка до сих пор так напугана ситуацией, в которой оказалась?

— Что вы сегодня приобрели на рынке? Ларс так еще и не дал мне полный отчет, — я решил перевести тему в более нейтральное русло, — и спрашиваю я не за тем, чтобы попрекать вас тратами. Мне просто любопытно. Вы выбрали себе платье? Новый плащ?

— Нет, — покачала головой Эрен, на секунду сверкнув своим стальным взглядом из-под длинных ресниц, — но мы с Лили нашли несколько отрезов высококачественной ткани шемарского производства. Из нее я пошью себе нижнюю юбку на зиму.

— Что-то еще? — продолжил я.

— Да. Несколько рулонов льняной ткани на белье и сорочки, шерстяная ткань попроще на верхнее платье…

У колясочника не так много развлечений, так что когда я забирал коробки с пункта выдачи, дома мы с маман внимательно рассматривали и обсуждали покупки. Удовольствия мне это не доставляло, но мама была рада — в этот момент мы с ней активно общались, обсуждали ее огородные планы, цены и вообще, говорили о всякой фигне. Ну и, конечно же, когда дело касалось одежды — маек для меня или чего-то нового для матери, в ход шли примерки и рассуждения о цветовой палитре.

Это на самом деле не сложно, быть вовлеченным в подобный процесс, хотя и требует некоторой тренировки.

— А какого цвета? — задал я вполне привычный по прошлой жизни вопрос. Будто бы сейчас я обсуждал со своей матерью ее очередную корзину заказов.

— Простите?.. — леди Эрен, совершенно сбитая с толку, во все глаза уставилась на меня, будто бы видела впервые.

Длилось это недолго, пару секунд, после чего лицо девушки приняло ее обычное отстраненно-холодное выражение, но метаморфоза получилась весьма забавная.

— Я спрашиваю, какого цвета ткани? — повторил я.

— Барон, если были какие-то запреты или вам не по душе определенные тона, то господин Ларс ничего такого мне не…

— Леди Эрен, — сказал я мягко настолько, насколько вообще был способен. — Никаких запретов. Мне просто интересно, какого цвета ткань вы купили для своего платья.

— Интересно?.. — по лицу девушки я видел, как прямо в этот момент трещат все ее шаблоны и представления о моей персоне.

М-да. И кого она видела во мне? Как она сказала, я наемник, который всю жизнь провел или в походах, или в седле?

— Да, интересно.

— Для нижней юбки шерстяное полотно обычное, серое, но очень качественное, — отводя взгляд, начала Эрен. — А для платья я выбрала темный зеленый оттенок. Он немаркий и…

— Уверен, платье из этой ткани будет вам к лицу, отличный выбор, — перебил я девушку, чем окончательно выбил у нее почву из-под ног.

— Благодарю, барон… Я пойду. Доброго вам вечера… — пробормотала Эрен, после чего спешно ретировалась из моей комнаты.

Правильно, пусть лучше думает о том, что я внимателен к цвету ее платьев, чем о содержимом моих сумок. Объяснять будущей жене, зачем мне несколько литров уксусной кислоты, из которой я планировал сделать пару ведер столового уксуса, я сейчас совершенно не хотел.

Рано или поздно мне придется с ней объясниться, но я предпочитал делегировать это тому самому «Виктору из будущего». Пусть разгребает. Мое же дело сейчас маленькое — наконец-то добраться до жалованных мне владений.

Глава 11

Виктор

Путь от Гатсбури до Атриталя занял еще одиннадцать дней. По пути мы прошли города Данстер, Биртондал, Халворторн, Кэмкирх и еще какое-то невероятное число деревень и сёл. Это был густонаселенный центр страны, самое сердце королевства Халдон.

Картина резко изменилась, когда наш небольшой отряд пересек реку Херцфлюсс и направился к последней точке нашего путешествия перед прибытием в поместье Херцкальт.

Атриталь произвел на меня удручающее впечатление. Во-первых, тут земли были не такие плодородные, и в целом уже ощущался дух глубокой провинции. Это как после города-миллионника заехать куда-нибудь в поселок городского типа и осознать, насколько проще и примитивнее там протекает жизнь.

Во-вторых, в Атритале у нас чуть не случился конфликт с местным правителем, бароном Фитцем. В отличие от обжитых земель центрального Халдона, где знать уже стала перебираться из замков и фортов в загородные поместья и на дачи, тут, на границе королевства, все еще были в силе старые порядки. И на воротах стояли не городские стражники, а лично дружинники Фитца, которые, завидев вооруженный отряд, не захотели пропускать нас внутрь. Хотя прямо мимо нас тонким ручейком проходили местные жители, которых стража пропускала без каких-либо проблем.

Не знаю, причина была в том, что мы в целом выглядели угрожающе — чуть более десятка хорошо экипированных воинов, во главе которых находился, фактически, рыцарь в полном доспехе — либо же они так пытались показать свою власть, но переговоры заняли почти полчаса. Конечно же, договариваться с дружинниками я отправил Ларса, а сам занял позицию рядом с кибиткой, в которой устало дремали женщины. Время было позднее, солнце уже село и, прямо говоря, весь отряд вымотался, так что то, что леди Эрен и Лили прикорнули в положении сидя, укрывшись плащами, меня ничуть не удивляло. На самом деле хотелось вылезти из проклятого седла, перебраться в кузов и, развалившись на лавке, составить барышням компанию в их нелегком деле. Но максимум, который мне был сейчас доступен — держаться позади кибитки, наблюдая за спящими женщинами через приоткрытый полог.

Такие меры предосторожности не были лишними. В своих парнях я был уверен, но едва мы подъезжали к городу, все группировались вокруг телеги, надежно охраняя ее от любопытных. И дело было не только в защите моей невесты и ее служанки — часть кузова мы загрузили припасами и товарами, купленными еще в Гатсбури. То, что кибитка была чем-то загружена, можно было понять по скрипу осей и общей инерции движения повозки, так что быть внимательными стоило хотя бы для того, чтобы какой-нибудь ушлый воришка не попытался залезть под полог в поисках, чем бы поживиться.

К всеобщей радости, Ларсу удалось договориться, заплатив за въезд каждого всадника тройную цену — по шесть медяков вместо двух — и дополнительно накинув за телегу и грузы, которые мы, вообще-то, не планировали продавать. Но содрали с нас, как с торговцев.

Но качать права было пока бесполезно. Титул-то мне дали, но еще нужно добраться до Херцкальта, чтобы там, в присутствии королевского стряпчего, который отправился со второй частью моей дружины на север, и местного жреца я вступил в права и стал полноценным правителем жалованного мне надела.

Привыкшее к бесконечному потоку информации из лент соцсетей сознание без постоянной нагрузки металось внутри черепной коробки, как испуганная птица. Так что, для того, чтобы хоть чем-то занять скучающие мозги, я стал раз за разом прокручивать все то, что произошло со мной с момента выхода войск из приграничья. За три недели у меня было достаточно времени, чтобы подумать о своей ситуации.

Как-то все было через… одно место. Очень поспешно.

Титул свалился на меня, как снег на голову, а потом сверху меня еще прибили и молодой женой, от которой я, вроде как, даже и не мог отказаться. При этом королевские стряпчие настояли на том, чтобы их человек сразу же отправился на север, а я — сделал огромный крюк из столицы на запад, чтобы забрать леди Эрен из поместья графа Фиано. На мое резонное возражение о том, что зима уже стучится в дверь и мне бы следовало поспешить в Херцкальт, мне сказали прямо: «Мы уже отправили к Фиано гонца, он будет вас ждать».

Звучало это угрожающе. Будто бы мне намекали: «Неужели вы хотите опозорить короля Эдуарда, который так удачно вас сосватал?». Конечно же, так подставляться я не мог.

В итоге я прибываю в Херцкальт почти с месячным опозданием, и единственная надежда на то, что надел будет готов к зиме, у меня была связана с моим первым заместителем.

Арчибальд был человеком немногословным, собранным и целеустремленным, почти как Джон Уик. Только в отличие от мистера Уика, Арчибальд не убивал всех налево и направо, а был прирожденным лидером, хоть и выглядел вполне обычно. Средний для местных рост в районе ста семидесяти с хвостиком сантиметров, темные, немного курчавые волосы, нос с горбинкой и острый взгляд карих глаз. Совершенно обычный с виду мужчина, Арчи легко мог затеряться в толпе на рыночной площади, и если в Ларсе его осанка и вздернутый подбородок выдавали умелого воина, то Арчибальд был внешне совершенно не примечателен.

Да, Ларс — отличный военный профессионал и незаменимый в походах человек, когда дело касается постоя или срочного поиска припасов в дорогу. Но настоящей опорой отряда всегда был Арчибальд, мой ровесник и моя правая рука. Удивительно, но «предыдущий» Виктор не слишком жаловал Арчи, предпочитая ему Ларса. Все переменилось после памятного «удара по голове», когда новый «я» и подход к войне изменил, и перестановки внутри отряда сделал.

Довольно быстро Арчи стал моим первым замом, хоть он и не был выдающимся воином. Да чего уж там. Прямо говоря, он был весьма посредственным бойцом.

Но если Грегор был моим личным помощником и фактическим начальником по материально-техническому обеспечению отряда, Ларс — моим заместителем-идеологом, который выступал социальным клеем для всей нашей разношерстной толпы, то Арчибальд был моим начальником штаба.

Немногословный, умный и отлично выполняющий приказы — именно Арчибальд своим примером заставил парней взять в руки плотницкие топоры и убогие деревянные лопаты в момент, когда я решил поставить форт прямо у кромки леса. Именно Арчибальд следил за субординацией, собирал информацию среди бойцов и давал мне простые, но прозрачные отчеты. Именно Арчибальду я доверил баронскую цепь и королевскую грамоту, которые он должен был доставить в Херцкальт вместе с королевским приказчиком, пока я делал крюк и забирал свою невесту.

И было у него еще одно задание, которое меня крайне беспокоило, и о выполнении которого я узнаю только по прибытии в жалованные мне владения.

— Командир!

До Херцкальта было еще несколько часов пути, но нам уже выехали навстречу.

Как и ожидалось, во главе отряда сопровождения — лично Арчи, а рядом с ним еще пятеро человек. У всех свежие кони, сумки с едой и питьем, а на лицах — радостные улыбки.

— Арчи! — я поднял забрало и помахал своему первому заместителю.

Как только два отряда встретились, все без исключения выпрыгнули из седел и стали брататься. Почти полтора месяца — достаточно долгий срок для тех, кто привык жить и сражаться бок о бок. Больше всего, конечно же, радовались те, кто ушли вместе с Арчибальдом. Эти парни не знали, доберусь ли я в целости и когда же прибуду в Херцкальт.

Тревоги второй части моего отряда можно было понять. Из-за кибитки мы задержались почти на неделю, так что Арчи уже стал волноваться.

— Как только прискакал посыльный из Атриталя, мы сразу же стали готовиться вас встречать! — сообщил мой зам. — Приготовления идут полным ходом!

— Хорошие новости, — я чуть улыбнулся своему заместителю, одобрительно похлопывая его по плечу. — Уверен, ты хорошо справился.

Арчи криво ухмыльнулся и я понял, что его пребывание в Херцкальте в качестве моего доверенного лица проходило не просто. Но я дал ему крайне важное поручение, от которого зависело слишком многое.

Именно Арчи был ответственен за организацию свадебной церемонии как только я прибуду в Херцкальт. Я понимал, что раз уж от брака нельзя отвертеться, то нужно со всем этим покончить как можно скорее. А значит, свадьба должна состояться на третий день после моего прибытия во владения.

— Я так понимаю, вы задержались в пути из-за телеги? — спросил Арчи, окидывая взглядом кибитку.

Приведенные им парни уже выпрягали уставших лошадей и загоняли в оглобли своих животных, чтобы ускорить наше продвижение.

— Дубина! Ты что такое говоришь? Это же для нашей леди! — воскликнул Ларс, повисая на шее Арчибальда. — Или ты думаешь, что прекрасная невеста нашего командира будет три недели трястись в седле? А служанку ее мы как мешок перебросим через круп грузовой лошади?

— Отцепись, — беззлобно отмахнулся от второго зама Арчи. — Просто спросил.

— Кстати, вот и она, — отвлек я мужчин, кивая в сторону кибитки.

Привлеченная шумом, леди Эрен выбралась из кузова и сейчас прогуливалась вдоль дороги, разминая ноги. С ней под руку ходила и Лили, хотя по виду девушки было понятно, что она с большим удовольствием вернулась бы под защиту натянутой ткани, чем морозилась на стылом декабрьском ветру. Да, пока мы были в пути, осень закончилась и в свои права вступила зима.

— Сегодня погода хорошая, — будто прочитав мои мысли, сказал Арчи. — Неделю назад уже выпал первый снег, но к полудню сошел. Старики в Херцкальте говорят, что это плохо. Зима будет стылая, ведь снег сразу не лег.

Да, шарахаясь по приграничью, мы хорошо выучили, что чем меньше снега — тем холоднее. Мне, как городскому жителю, это было не так очевидно, но именно в диких условиях отсутствие снежного покрова ощущается особенно остро.

— Леди Эрен, — я снял шлем, памятуя, что девушка не переносит, когда я ношу эту кастрюлю на голове во время нашего общения.

— Барон, — девушка выполнила легкий поклон, после чего внимательно осмотрела рядом стоящего со мной Арчи.

За время совместного путешествия все мы уже привыкли к цепкому и внимательному взгляду Эрен, хотя некоторые парни до сих пор начинали нервничать, если она смотрела на них слишком долго. У Арчи же выработать иммунитет к этим белесо-серым глазам шанса не было, а Эрен уже так освоилась, что совершенно перестала стесняться моих подчиненных. Так что сейчас я в прямом эфире наблюдал то, что можно было бы назвать «уничтожение человека взглядом».

Арчи буквально за секунду стало настолько неуютно, что мужчина начал переминаться с ноги на ногу, а после — и поглядывать на меня в ожидании поддержки.

— Это мой первый заместитель, Арчибальд, — представил я мужчину. — Леди Эрен, дочь графа Фиано, моя невеста.

— Приятно познакомиться, — с достоинством кивнула Эрен.

Стояла девушка очень величественно, сложив ладони на уровне живота, с абсолютно прямой спиной и приподнятым подбородком. Она была чуть ниже Арчи, но сейчас смотрела на моего подчиненного сверху вниз, как и следует смотреть жене аристократа на его дружинников.

Удивительно, какое больше значение играет кровь. Казалось бы, Эрен создавала впечатление нелюбимой и глубоко затравленной внебрачной дочери — достаточно было только посмотреть на содержимое ее ларчика, с которым она вышла за порог отчего дома — но даже в таких условиях она научилась держать себя с достоинством перед теми, кто был ниже ее по статусу.

— Барон, вы сказали, что Арчибальд ваш первый заместитель? — обратилась Эрен уже ко мне.

— Именно, — ответил я.

— Мне казалось, Ларс ваш заместитель, — заметила девушка.

Все трое — я, Арчи и Ларс переглянулись.

— Арчи у нас за злого заместителя, когда нужно донести до парней приказ и проследить, чтобы сделали все так, как сказал командир, — начал Ларс. — А я за доброго и…

— Скорее за боевого заместителя, когда дело доходит до драки и надо решать быстро, — поправил я Ларса. — Но самые важные вопросы, требующие обстоятельности, я доверяю Арчибальду.

Эрен с любопытством посмотрела на Арчи, но больше ничего не сказала. Только еще раз выразила радость от знакомства, чуть поклонилась мне, а после — вернулась к служанке. Спрашивать, когда мы прибудем в Херцкальт, было как минимум глупо — об этом в голос говорил сейчас каждый, и все знали, что как только перепрягут лошадей в кибитке и парни чуть переведут дух, мы опять отправимся в путь, который займет всего несколько часов.

В город мы въехали без особой помпы, через военные южные ворота, которые вели не на улицы, а сразу во двор замка. Это был каменный карман, огороженный со всех сторон стеной высотой метров семь-восемь и толщиной метра три. Не знаю, кто были те строители, которые возводили укрепления в этом богом забытом крае, но постарались они на славу. Ворота, кстати, тоже были непростые — с тяжелыми дубовыми створками, которые внутри запирались сразу на несколько массивных засовов. Тут же, в каменном кармане, располагалось несколько строений — как я понял, казармы, а вход на территорию замка лорда — уже через отдельные ворота поменьше.

— Это внешний двор, — прокомментировал Арчибальд, видя мой интерес. — Сюда заходят на проверку пешие купцы, здесь собираются пошлины и выполняются другие дела.

— Хитро придумано, — ответил я.

Воевали мы намного западнее от этой точки, а ближайшим крупным к нам городом было местечко Станта, которое находилось в километрах ста от границы. Поэтому нам и пришлось разбивать форт буквально в чистом поле.

Херцкальт же выглядел как небольшая старая крепость, которая долгое время находилась в управлении короной. Но и до границы тут было намного ближе, чем в Станте. Спорные земли, которые варвары считали своими, начинались уже в сорока километрах вдоль русла реки Херцфлюсс — или двадцати пяти милях, если опираться на королевские карты — а это всего два дня пути, а для конного отряда — вовсе один день.

— Ты справился с поручением, которое я тебе дал? — спросил я Арчи, когда мы спешились и отошли немного в сторону.

— Касательно бракосочетания? — уточнил мой зам. — Конечно, ком… Милорд.

— Можешь называть меня командиром, — отмахнулся я. — Ларс до сих пор только так меня и зовет. Да и я пока в права своего титула окончательно не вступил.

— Хорошо, командир, — кивнул Арчи.

— Так как прошли приготовления?

— В городе есть небольшая часовня и жрец, который ведет летопись и перепись населения. Ну, кто родил, кто помер, кого как назвали и так далее, — начал рассказывать Арчи. — Он и проведет свадьбу и подготовит копию грамоты, для передачи королевскому стряпчему.

— Он еще в Херцкальте? — уточнил я.

Арчи молча кивнул. Ясно. Король Эдуард дал четкие указания — проследить, чтобы я женился на леди Эрен и стал бароном Гроссом, лордом Херцкальта, а она — баронессой Гросс. Я чувствовал, что в этом решении была какая-то политическая подоплека, но единственное, что смог придумать сам — это то, что король хочет убедиться в моей преданности. Других идей у меня не было, а посоветоваться на этот счет было не с кем: мои подчиненные смыслили в политике и кознях аристократии еще меньше моего. У меня по жизни в моем мире было хоть представление о том, что высший свет, это помесь серпентария с клеткой для боев без правил. Они же считали, что всякие бароны, графы и герцоги — люди крайне благородные и благочестивые. Потому что им это внушали с самого детства.

— Мы подготовили и большой банкетный зал. Уже поставили столы, развесили гобелены, наняли людей на кухню. Ждали только вашего прибытия.

— Горожане оповещены? — уточнил я.

— Они знают от королевского приказчика и бургомистра, что король Эдуард пожаловал эти земли герою войны с варварами, но к людям никто не выходил. Это ваша привилегия, командир. Тут минимум три сотни крепостных и столько же вольных проживает, — ответил Арчибальд.

— Три сотни вольных? — удивился я.

— Ну да. Подати тут невысокие, рядом река, удить рыбу и заниматься охотой разрешено, места дикие, хоть и земля родит скудно. Живут как-то люди, — протянул мой зам. — Не хуже, и не лучше, чем во многих других землях Халдона, вот мое мнение.

На этом мы прервались, потому что усталость от долгого путешествия давала знать. Самое важное я узнал — Арчи отлично справился с подготовкой. Всё, что от меня сейчас требовалось — провести церемонию вступления в брак с леди Эрен, после которой на мою шею королевский приказчик повесит баронскую цепь — символ моей власти и права на надел. Конечно, будет и документ, подписанный королем, но тут цепь была важнее. После мне нужно будет провести отдельный сход для жителей — об этом Арчи рассказал, когда мы уже поднимались по лестнице.

Все налаживалось.

Три дня — и я стану полноправным бароном Виктором Гроссом, лордом Херцкальта.

Глава 12

Виктор

Остаток дня прошел в суматохе. Весь отряд наконец-то смог выдохнуть. Вторая половина моей новоявленной дружины быстро приняла грузы, прибывших людей повели в баню и квартировать по казарме, а меня, леди Эрен и ее служанку — сопроводили в наши комнаты.

Если при слове «замок» я раньше представлял красивые величественные строения с горгульями на парапетах и высокими узкими окнами, то реальность этого мира была совершенно другой. Замок в этом мире — это пограничный столб, одинокая фортификация, которую устанавливали в самом неудобном для штурма или обхода месте. В случае Херцкальта это было место встречи основного потока реки Херцфлюсс с небольшим притоком, речушкой под названием Колифорд. В этой «вилке» неизвестный военачальник и поставил форт, а после — возвел небольшой замок, то есть каменную башню высотой почти двадцать метров, в которой одновременно, сидя друг у друга на головах, могло проживать до сотни человек, и при этом эффективно держать оборону. Холодные толстые стены, узкие бойницы и еще более узкие лестницы на верхние этажи — все по правилам средневековой обороны. Мне с моим ростом было внутри крайне неуютно, ведь я почти цеплял шлемом потолок, когда поднимался по закрученным винтом ступеням, но вот в самих комнатах было довольно просторно. Не было тут понятия «строительные нормы», поэтому высота потолков жилого этажа приближалась к трем метрам, а высота дверных проемов — была около двух с хвостиком. Видимо, для того, чтобы внутри можно было развернуться с древковым оружием.

Первое, о чем я подумал — для отопления этих комнат понадобится целая прорва дров или угля, но потом я выглянул из окна-бойницы и через речку увидел стоящий стеной хвойный лес. Тревоги о заготовке топлива поутихли — сырья было вдоволь, тут скорее приходилось отвоевывать землю у леса, чтобы заниматься сельским хозяйством, чем тревожиться, что зимой могут закончиться дрова.

Хозяйский этаж был по счету третьим. Последний, четвертый отводился для защитников и выхода на плоскую крышу замка, откуда можно было бы бросать на врагов камни, лить смолу или вести беглый огонь из луков и арбалетов. На втором этаже размещался большой главный зал для проведения собраний и торжеств. Именно там были уже расставлены длинные столы в ожидании свадьбы, которую мы проведем через три дня. Первый же этаж был чисто техническим. Кухня, замковая баня, спуск в обширные погреба и комнатки для работников и прислуги.

Сразу чувствовалось, что это — военное сооружение.

Каждый коридор был узким, каждая лестница — приспособлена для обороны одним-двумя бойцами. Видел я и тупиковые комнатки для стрельбы через узкие прорези-амбразуры, и специальные отверстия для копейных атак или арбалетного залпового огня. Каждые двадцать метров — тяжелые двери, по углам — бочки, из которых можно быстро собрать баррикаду или же наполнить перед осадой, на случай пожара или просто необходимости иметь запас воды.

Край цивилизованного мира, пограничная застава, а дальше на север фронтир — как он есть. В целом, понятно, почему это имение долгие годы находилось в прямом управлении короны: назначать бароном этих земель кого-то из потомственных дворян, это буквально сослать человека к черту на рога, как в ту Сибирь. Пейзажи тут, кстати, были вполне себе сибирские. За узким окном в паре сотен метров от стен начиналась тайга, вокруг были две холодные реки, а я уже предвкушал в летний период осатаневшую мошкару, которая чуть не свела меня с ума во время предыдущей кампании на севере, за участие в которой я и получил титул.

Сама спальня лорда была просторная. Широкая массивная кровать с балдахином, несколько старых железных жаровен по углам, камин для отопления и освещения в зимний период. Первое, о чем я подумал — надо срочно найти трубочиста и проверить вытяжку, потому что угореть зимней ночью из-за хреновой тяги я не хотел. Я знал, что нищие, живущие в землянках, топят тут по-черному, но даже в средненьких трактирах вытяжки на больших каминах тут уже были. За высокой ширмой обнаружилась и большая деревянная лохань-ванна, а также другие банные принадлежности. Очевидно, предполагалось, что воду натаскают слуги, а потом все это уберут. От одной мысли, в какой проходной двор превратится моя комната, если я захочу мыться хотя бы через день — не говоря уже о приличном ежедневном мытье — мне стало дурно. Надо срочно определить барскую банную комнату, иначе я тут кукухой поеду…

Размышлять об обстановке у меня больше не оставалось сил. Солнце уже клонилось к закату, так что я кликнул прислужника, который караулил в коридоре, приказал принести воды, вяленого мяса и немного вина. А еще приказал позвать Грегора. Без его помощи из доспеха я буду выбираться целую вечность.

Оруженосец пришел минут через десять — видимо, тоже задолбался пробираться этими узкими винтовыми лестницами. Причем, зараза, ни одного сквозного пролета! Чтобы попасть на третий этаж, надо было пройти почти половину второго, а потом зайти на другой винт, и уже тогда ты оказывался там, где тебе нужно. В этом был практический смысл, но мне хватило одного раза, чтобы понять, насколько меня бесит это бесцельное хождение взад-вперед.

Когда Грегор наконец-то выковырял меня из стальной скорлупы и помог обтереться, я отослал мужчину проверить, как устроилась леди Эрен, а сам махом опрокинул в себя стакан вина. Потом еще один, а потом — просто рухнул на холодную кровать и, укрывшись чем-то отдаленно похожим на одеяло из шкур, уснул мертвым сном.

Следующее же утро началось в делах и тревогах. До свадьбы было еще два дня, а на моем пороге уже нарисовался и королевский приказчик, и местный жрец Алдира, и бургомистр. Последний мне сразу не понравился — появление лорда в этих владениях ставило крест на его безраздельной власти, и по недовольному лицу этого мужчины неопределенного возраста я понял, что он тоже ко мне теплых чувств не испытывает. Но ему все же приходилось улыбаться и лебезить, ведь иначе все могло закончиться для него трагично. Хотя для себя я решил, что как лорд земель буду посылать людей на плаху только при крайней необходимости. Лучше уж отправить преступника остаток жизни пилить лес лобзиком. Этого добра как раз за окном хватало, а дрова лишними никогда не будут. Причем лобзик должен быть с тупым полотном, как на уроках труда в средней школе. Чтобы, как говорится, провинившийся в полной мере прочувствовал всю тщетность бытия.

Звали бургомистра господин Легер — и как только я позвал его в комнатку, которую определил как свой кабинет, он сразу же завалил меня кучей проблем и жалоб, видимо, чтобы набить себе таким образом цену. Мол, посмотри, молодой барон, как тут все плохо, но если мы будем дружить — я тебе со всем помогу!

— Милорд Гросс, послушайте! — распинался Легер, нервно теребя в руках широкий берет с длинным пером и уже в десятый за последнюю минуту раз заправляя сальную челку на бок. От мужчины неприятно пахло кислым то ли потом, то ли пивом, отчего он не нравился мне еще больше. — Я понимаю, что вам за подвиги даровал титул сам король Эдуард, но я прожил тут всю жизнь и управлял городом последние двадцать лет! А до этого бургомистром был мой отец, а до него — мой дед! С тех пор, как Херцкальт стал королевскими владениями, мужчин из моей семьи выбирали на сходе старейшин нашей общины, так что я крайне советую вам принять мою помощь и…

— С удовольствием! — воскликнул я, вставая со своего места. И улыбаясь, широко-широко улыбаясь.

Лицо у меня было не слишком доброе, а в местных реалиях, в которых я носил полную бороду, а кожа была обветренная и сухая, улыбка у меня была крайне дружелюбная. Чистоту моих намерений бургомистр оценил — разок икнул и попятился.

— Что вы… — начал Легер, но я не позволил ему продолжить.

— Господин Легер, вы правильно сказали, что я только получил титул и мне потребуется поддержка опытного управленца! — продолжил я заливать этому хлыщу. — Вот скажите, вы упомянули совет старейшин общины, так?

— Так, — кивнул Легер. — Это десять самых уважаемых жителей нашего надела, к их мнению прислушиваются и они…

— Превосходно! Просто отлично! — опять перебил я Легера. — Как вы знаете, через два дня у меня свадьба, я бы хотел пригласить всех этих уважаемых людей в главный зал. Вместе с женами, само собой.

— С женами? — опешил Легер.

— С женами, — кивнул я. — Могут еще и старших детей взять, но можно и просто с женами.

— Пригласить?

— Пригласить. Или они не хотят поздравить своего лорда? — опять улыбнулся я, обнажая зубы, чтобы больше было похоже на оскал.

Эту рожу я тренировал перед медной пластиной примерно полчаса, чтобы выглядело максимально устрашающе. И судя по бледному виду Легера, мне это удалось.

Когда бургомистр пятясь вышел из кабинета, постоянно при этом кланяясь, я смог наконец-то выдохнуть.

За годы катаний в коляске по всяким государственным богадельням я понял, что есть два способа получить желаемое. Первый — петровский, он же про принятие перед начальством вида лихого и придурковатого, дабы разумением своим не смущать начальство. Глаза в пол, голос тише, вежливое «здравствуйте» и такое же вежливое «спасибо» или «до свидания». Причем со всеми, начиная с заведующего отделением или начальника отдела и заканчивая гардеробщицей.

Второй — через угрозы и силу.

Сила-то у меня была, но пока не было полноценной власти. Мы с моими парнями могли поставить на уши весь Херцкальт, но толку от этого? Я хотел окопаться в этом месте и вести приятную и безбедную жизнь пограничного лорда, время от времени отвлекаясь на заказы от короны или походы, которые будут оплачивать мои соседи. То что тут летом частенько собирались дружины, чтобы вломить кому-нибудь за кусок недавно высеченного поля или сдвинутый дорожный камень, я знал из рассказов парней. Да и осколки памяти оригинального Виктора подсказывали, что дело это довольно прибыльное — участвовать в разборках мелких феодалов.

Крупные ребята жили в центре, на юге и западе. А север и восток были местами не столь развитыми как финансово, так и культурно. Так что я прекрасно осознавал, чем мне придется заниматься.

Но показывать силу на своих землях пока не время, хоть бургомистр Легер и ждал от меня того, что я железной лапой ухвачусь за власть. Нет, стоит действовать чуть мягче и осмотрительнее. Еще по жизни в родном мире я понял, что намного выгоднее улыбнуться тетеньке в регистратуре и получить отложенный талончик к физиотерапевту, потому что ты всегда приходишь с шоколадкой, чем стоять в общей очереди через врача. Или стоит дружить с медсестрами, которые тебе и результаты анализов вынесут, и позвонят на мобильный, если что-то идет не так, чем ожидать даты приема. Этой уловке научила меня еще мать и я постоянно ею пользовался.

Чтобы получить преимущество не обязательно таскать огромные взятки на самый верх. Достаточно быть вежливым с теми, кому обычно хамят, но кто реально вовлечен в процесс. И тогда все будет просто отлично.

Вместо того, чтобы наводить мосты с человеком, который родился и вырос с мыслью, что он хозяин этих земель и наместник короны, я решил проявить уважение к тем самым старейшинам, которые его выбрали.

Формально, сейчас народный сход общины не будет иметь никакой реальной власти — ведь на землях появился свой лорд, которого назначила корона. Но мне же не обязательно сразу перекрывать всем и вся кислород? Легер будет мне мешать, но первое время именно этот человек поможет мне познакомиться с общинниками, труд которых я собирался использовать в том числе и на собственное благо.

И первый шаг навстречу общине — приглашение старейшин на свадьбу. Их столы будут в самом дальнем конце зала, ведь лучшие угощения предназначены моей дружине, но сам факт, что они будут присутствовать — уже огромный реверанс в их сторону. И если там сидят не совсем идиоты, которые побратались с Легером за последние десятилетия, то этот трехрублевый маневр принесет свои плоды. А чтобы мужики не морщили нос и не смотрели в сторону своего привычного «другана» в лице бургомистра, пусть приходят с женами. В отличие от мужиков, у женщин здесь намного меньше социальных прав, но при этом многие из них довольно влиятельны внутри семей. Хорошая жена — крепкое хозяйство, а старейшинами общины, очевидно, становятся представители самых успешных и зажиточных семей.

Этот вопрос еще стоило бы обсудить с леди Эрен, ее помощь мне пригодилась бы, но я просто не знал, как подступиться к девушке с подобным разговором. Сегодня утром Арчибальд в деталях рассказал, как проходят свадьбы на севере. Все начинается как обычно — с проповеди жреца и брачных клятв перед ликом Алдира, но когда торжество перемещается за столы, вступают в действие местные правила.

Первое — мне обязательно нужен будет плащ с красной подбивкой. Красный на севере — цвет жизненной силы, цвет теплой крови. Именно в таком плаще я должен войти в зал и сидеть все торжество. Когда же придет время покидать зал и отправляться в спальню, леди Эрен при помощи старших женщин останется в одной длинной белой сорочке, а я, как муж, должен буду укрыть ее своим плащом и вывести из зала, так показывая окружающим, что теперь эта женщина находится под моей защитой и опекой. Даже ценой моей крови и жизни.

На западе просто использовали отрез красной ткани или даже небольшой платок, который жених дарил невесте перед алтарем Алдира, но на севере остался старый порядок — с раздеванием и заматыванием в плащ. Кстати, именно для этой церемонии я и попросил Легера позвать на банкет не только старейшин, но и их жен — чтобы они помогли леди Эрен снять верхнее платье для этого ритуала. Одной Лили тут будет недостаточно, ведь даже если поставить ширму рядом с местами для новобрачных, все должно происходить быстро, а одна девушка не справится. Да и сам Арчибальд сказал, что по традиции севера с этим помогают женщины из обеих семей — такой обряд передачи дочери из одной семьи в другую. Невеста снимает с себя «старую жизнь» и под покровительством мужа переходит в новую семью. Вот только оба мы были фактически сиротами, так что никаких «женщин» кроме жен старейшин у меня на примете не было.

Но больше всего меня волновал последний аспект бракосочетания. Консумация брака, в том числе с обязательной демонстрацией кровавой простыни. Дикость, варварство, но таковы порядки. Был, конечно же, еще вариант позвать королевского стряпчего, жреца, старших дружинников и тех же старейшин постоять у кровати, чтобы они все засвидетельствовали скрепление брака путем контакта гениталий, но едва Арчибальд об этом заикнулся, я тут же выбрал простыни. Прямо сказать, эксбиционизмом я не страдал и сексом на площади заниматься никогда не планировал. Да и неизвестно, смог бы я вообще при таком числе зрителей заняться столь интимным делом. Так что выход был один — вывесить белое полотно с красными пятнами на воротах замка на три дня, дабы каждый желающий смог убедиться в том, что барон Гросс теперь женат.

Все это нужно было обсудить с леди Эрен перед тем, как начнется торжество. Я бы не хотел, чтобы моя будущая жена столкнулась еще с каким-то сюрпризами. Мне хватило и того, что она узнала о факте нашей скорой женитьбы, когда уже была в трактире, будучи полностью уверенной, что едет работать слугой в королевский дворец.

В любом случае, нам предстоял непростой разговор и непростая церемония, но я даже представить себе не мог, насколько все с этой женщиной будет сложно в дальнейшем.

Глава 13

Эрен

— Леди Эрен! Барон пришел!

Лили едва не рухнула на пол, запутавшись в юбках, так спешила от двери за мою небольшую ширмочку.

Я же краем глаза увидела, как в дверной проем совершенно беспардонно протискивается огромная фигура Виктора Гросса.

В этом замке была всего одна хозяйская спальня, которую занял сейчас барон, а для меня пока подготовили небольшую комнату для гостей, которая не могла похвастаться ни наличием камина, ни широкими дверными проемами.

Правда, в оправдание барона, его люди постарались обустроить меня с комфортом. На кровати была новая набитая перина, а не соломенный матрац, так что теперь я чувствовала себя на самом деле дочерью аристократа. По углам комнаты расставили угольные жаровни для отопления, был тут и столик для умывания, и ширма, а вчера вечером и сегодня утром мне принесли теплой воды для умывания.

Мне не на что было жаловаться, даже с учетом того, что меня продали, как кобылу. Но тут я была бессильна.

— Одну минуту, барон, — отозвалась я из-за ширмы, пока Лили спешно собирала разбросанные по моим плечам волосы и проверяла, хорошо ли затянута шнуровка платья.

Когда я вышла из-за ширмы, то увидела, что барон Гросс с интересом рассматривает мою комнату. Впервые за три недели в поле моего зрения не было проклятого шлема, который так меня раздражал, так что сейчас я могла в полной мере оценить эмоции на лице будущего супруга. И не сказать, что он был сильно рад.

— Вы чем-то недовольны? — тут же спросила я, замирая в пяти шагах от мужчины.

Лили, которая мне помогала, сейчас мышью притаилась за ширмой, но никуда не ушла. Девушка не могла оставить нас наедине, следуя банальным приличиям. Хотя находиться с бароном в одном помещении оказалось довольно трудно. Видимо, в первые дни, когда он заглянул в мою комнату в трактире на землях моего отца, я была слишком ошеломлена, чтобы обращать внимание на подавляющую ауру этого мужчины.

— Думаю, да, недоволен, — начал барон, — эта комната слишком маленькая. И тут сыро.

— Простите?.. — спросила я.

Ответа я сразу не получила. Мой будущий муж уже высунул голову в дверной проем и зычно приказал:

— Принесите углей для отопления в комнату леди Эрен. Живо! — прорычал барон, а после вернулся к тому, что более походило на инспекцию.

— Вам удобно здесь? — этот вопрос опять поставил меня в тупик.

— Да, барон, все в порядке, — ответила я, склонив голову.

— Вообще я пришел обсудить церемонию бракосочетания через два дня, — начал Гросс, все еще шаря взглядом по комнате. — Вы знакомы с традициями северян?

— Вы хотите провести свадьбу по местным правилам? — уточнила я, поднимая на него взгляд, но все еще не сходя с места.

Барон был похож внешне на выходца с юга Халдона или западной его части, и я почему-то была уверена в том, что свадьбу проведут по правилам родных мест этого человека.

— Так вы знакомы с северными традициями? — опять спросил барон, проигнорировав мой прямой вопрос.

— Да, знакома.

Конечно же, я была знакома с северными традициями. Служители храма изучали правила бракосочетания на всем континенте, ведь все соседствующие с Халдоном государства исповедовали веру в творца Алдира. У северян и на востоке континента была наиболее аутентичная процедура, с красным плащом и белой сорочкой вместо обычного подарка отреза ткани, как делали южнее. Некоторые элементы этой церемонии пересекались с таковыми у варварских племен, против которых Халдон воюет уже сотни лет, причем неизвестно, это их традиции распространились на юг, либо же южные — ушли на север, где в итоге остались в неизменном виде спустя столетия.

— Утром я встретился с бургомистром Легером, — продолжил мужчина,— И уже пригласил через него на свадьбу старейшин местной общины вместе с женами. Они вам помогут в конце пира переодеться.

Это были неожиданные новости.

— Мне с переодеванием в белую сорочку поможет Лили, если вы подготовите ширму или позволите выйти из зала и вернуться, — ответила я. — В поиске помощниц нет нужды, тем более…

— Леди Эрен, вы должны знать, — вкрадчиво, почти с угрозой, начал барон, делая несколько шагов вперед и нависая теперь надо мной, словно скала. Сейчас он был одет в простые коричневые штаны, рубашку и жилет, но даже без доспеха казался слишком большим. — Я делаю это не только ради вашего комфорта или соблюдения традиций. Мне нужно, чтобы жены старейшин помогли вам с переодеванием. Это будет для них большая честь.

Ах вот оно что. Я внимательно посмотрела в черные глаза мужчины, пытаясь понять, что происходит в его голове. Я всегда была уверена, что он стал командиром отряда наемников благодаря своей чудовищной силе и размерам, и видела последние три недели я его именно таким. Даже среди собственных дружинников барон выделялся, причем вне зависимости от того, был надет на нем доспех и он ехал в седле, либо же сидел с мужчинами за общим столом в простой рубашке. Но что если я ошибалась на его счет, и он стал командиром не только из-за того, что он самый сильный воин из всего отряда, но и потому что способен на такие вот тонкие маневры?

Решение позвать жен старейшин и вовлечь их в процесс нашего бракосочетания поражало своей глубиной. Будто бы передо мной стоял не воин, который полжизни провел в сражениях, а изощренный старый интриган, те же самые полжизни посвятивший политическим игрищам.

Простое, элегантное и эффективное решение. Если традиции тут сильны — а мы в глубокой провинции, в самом пограничье — то привлечение жен старейшин не только укрепляет связь барона с местной общиной, которая признает его власть, но и поднимает мой статус. Выдают замуж женщину родная мать и сестры, передавая ее из одной семьи на поруки женщинам другого семейства, которые уже в свою очередь доверяют ее мужу. В этом суть переоблачения из старой одежды в новую, белую и чистую сорочку. Но что делать, если этих родственниц с обеих сторон просто нет, как в нашем случае?..

Позвать самых влиятельных женщин занять их место. Оказать им огромную честь и на один вечер возвысить их до моих названных родственниц и родственниц барона, которые готовят для нового лорда молодую девушку к вступлению с ним в брак…

— Я сделаю, как вы прикажете, барон Гросс, — я тут же склонила голову и покорно сложила руки перед собой, внимательно наблюдая за движением теней перед глазами.

То, как говорил Гросс, меня немного испугало. Этот низкий вкрадчивый голос, более похожий на животный рык… Так всегда начинал говорить мой отец, если был чем-то недоволен, таким тоном сообщали не самые приятные новости в храме или в любом другом месте. Мужчины старались говорить тише, когда приносили дурную весть, словно их тихий голос поможет легче принять реальность.

Я не могла прямо сказать, что довольна решением барона Гросса — он это делал в первую очередь для себя, укреплял свой статус в общине и выстраивал прямые связи со старейшинами в обход этого бургомистра, Легера. Я видела, как дрогнули уголки губ и борода барона, когда он выговаривал это имя. Словно на язык попала горечь, настолько неприятно ему было вспоминать этого человека.

Я чувствовала его шарящий, внимательный взгляд. Не плотоядный и раздевающий, как обычно смотрят мужчины на женщину, которой скоро будут обладать, а более тяжелый и от этого еще более тревожащий мое сердце.

Это был взгляд оценивающий. Не мое тело, не мое лицо или прямоту моей осанки. Сейчас барон Гросс смотрел на меня, будто размышлял вовсе о моей пригодности быть его женой. Буду ли я ему полезна, либо же наоборот — помешаю его планам.

Хитрый и, как оказалось, прозорливый человек. И от этого он стал для меня во сто крат опаснее, нежели раньше. Все было бы намного проще, если бы он смотрел на меня гневно, похотливо или вовсе без какого-либо интереса. Я знала, как с этим справиться и как действовать. Усмирить гнев легко тихой ласкою, похоть — покорностью принять его страсти, пусть это будет и омерзительно, а безразличие и вовсе не несет в себе особенной угрозы, пока ты не докучаешь своим присутствием. Но что делать с неясными ожиданиями, которые возлагал на меня этот мужчина — я не имела понятия.

Мне необходимо узнать, что у него на уме. Но для этого надо быть осторожной.

— Готовьтесь к церемонии, отдыхайте, набирайтесь сил после нашего путешествия. Если будет что-то необходимо — сообщите Арчибальду или Ларсу. Моя дверь так же для вас открыта, леди Эрен, — наконец-то выговорил после долгого раздумья барон Гросс.

Когда же этот мужчина наконец-то ушел и унес за собой свое давящее присутствие, я тяжело осела, приземлившись на крышку сундука, стоящего у кровати.

— Леди Эрен, вы в порядке? — с тревогой спросила Лили.

— Все хорошо, — отмахнулась я. — Просто не могу привыкнуть…

— К чему?

— К этому человеку, — ответила я, но тут же увидела, что Лили меня не понимает.

Она смотрела на барона Гросса украдкой, как и подобает слуге, но в отличие от меня Лили не видела в своем новом нанимателе никакой угрозы. Да, он был огромен, да, он много сражался, но в глазах моей служанки барон Гросс был доблестным воином. А где есть место доблести — нет места порокам, так считают глупые и наивные люди.

Лили была глупа и наивна, и в силу происхождения, и в силу возраста, и в силу характера. Я не могла винить или попрекать ее за эти качества, ведь если бы не ее наивность и простодушие, мне бы пришлось намного сложнее в доме отца, да и сейчас у меня не было бы со мной столь преданной и усердной служанки.

С Гроссом пришло три десятка умелых наемников, которые стали его дружиной. Со мной пришла только Лили и тяжкий груз воспоминаний о прошлых жизнях, который не давал мне усмирить собственные тревоги.

В одном барон был, несомненно, прав. Мне нужно отдыхать и готовиться к обряду бракосочетания. Вечером того же дня Лили организовала для меня ванну в большой деревянной кадке, куда кухонные служки натаскали ведрами горячей воды. В замке было не слишком много работников, да и все они сейчас были заняты подготовкой главного зала и внутреннего двора к предстоящей свадьбе, но и без них Лили отлично справилась с моим мытьем и уходом за волосами.

— Вы должны быть самой красивой, леди Эрен, — приговаривала девушка, в очередной раз промывая мои волосы от душистого мыла.

Где она его раздобыла, я не спрашивала, хоть и аромат был мне подозрительно знаком, я решила, что мыло подготовили люди барона еще во время закупок в Гатсбури. Я видела всякие склянки и настойки в сумках Гросса, он сам следил за чистотой и пользовался мылом прямо при мне, так чего же этому предмету обихода не оказаться в руках Лили, когда речь зашла о банных процедурах?

В день перед свадьбой меня посетили несколько матрон. Две тихие женщины — жены старост ближайших к Херцкальту поселений и жена того самого бургомистра Легера, о котором упоминал барон. Поначалу госпожа Ида Легер старалась вести себя покровительственно, но быстро поняла, что крутить мною не выйдет, а после пары моих колких замечаний о том, что она позволяет себе лишнего, женщина вовсе поутихла. Особенно меня зацепили ее слова о том, как я должна возлечь с бароном в первую брачную ночь и что делать.

— Госпожа Ида, — начала я, сознательно обращаясь к женщине втрое меня старше по имени, а не по фамилии мужа. — Я не думаю, что ваши советы будут уместны.

— Ох, милая леди Эрен! — стала причитать жена бургомистра. — Послушайте опытную женщину, к мужчине нужен особый подход, особенно к такому статному красавцу, как наш барон! Поймите, я лишь хочу…

— Я дочь графа Фиано, Эрен Фиано, — холодно отрезала я. — И мне дали все необходимые для благородных леди знания и соответствующее воспитание. Благодарю за заботу, госпожа Ида.

От такой отповеди женщина даже осеклась, а две сопровождающие ее пожилые матроны только хмыкнули в кулаки. После этой мелкой стычки сборы прошли, как по маслу. Женщины принесли с собой пару простых льняных сорочек, помогли с примеркой и подшивкой. Решено было сделать несколько крепких завязок, чтобы можно было надеть сорочку как нижнее платье, а потом просто снять основной наряд в окружении приглашенных жен старейшин поселения — в общей сложности приглашение барона получили десять семейных пар, если считать вместе с четой Легеров.

— Если у вас или других старейшин есть дочери брачного возраста, приводите их с собой, — предложила я, когда женщины уже уходили, закончив с моими приготовлениями. — На пиру будет музыка и танцы, а когда в следующий раз удастся побывать в замке?

От такого щедрого предложения женщины прямо расцвели. Вывести дочерей на такое событие! Да и зал будет полон видных женихов — барон привел с собой три десятка крепких холостых мужчин с прекрасным жалованием, и конечно же за них уже началась борьба. И если первые два десятка, которые отправились на север с Арчибальдом, уже могли найти себе теплую постель, то дюжина воинов, прибывших вместе с бароном Гроссом, проявить себя на брачном рынке Херцкальта еще не успела. Так что я дала лучшим семьям поместья отличный шанс еще прочнее пустить корни в эту землю, которым они, несомненно, воспользуются.

Сам день свадьбы прошел ровно, хотя четко я запомнила всего две вещи — ощущение утренней суматохи и огромную сухую ладонь барона Гросса, в которой он держал мои пальцы во время церемонии, проводимой жрецом Алдира, стариком по имени Гуннар.

Вместо часовни, которая бы не смогла вместить всех желающих, мы стояли на помосте, который соорудили прямо во дворе замка. Вокруг нас молча, внимая словам проповедника, собрался, наверное, весь Херцкальт — толпа людей стояла до самых ворот и дальше, за замковой стеной, уходя куда-то на узкие городские улочки.

Но не было ни привычной толчеи, ни суматохи, ни даже единого выкрика.

Впервые за сотню лет в Херцкальте появился лорд и сейчас люд, который привык жить под управлением короны и кланяться бургомистру и королевским приказчикам, с замиранием сердца наблюдал начало новой для себя эпохи.

Привычные благовония, стандартная проповедь и клятвы, которые мы подтверждали пред ликом творца. Барон, как того и требовали северные традиции, был с головы до пят облачен в черное — ибо изначально происхождения он был низкого и родовых цветов не имел. Видимо, в этом наряде он предстал перед королем Эдуардом, когда ему пожаловали титул и жену в придачу.

Выделялось в одежде жениха только одно. Его огромный, словно настенный гобелен, черный плащ, был подбит красной тканью, и это яркое пылающее пятно, выглядывающее из-за широкой спины Виктора Гросса, приковывало все мое внимание.

Декабрьское солнце уже давно перевалило за зенит, я же чуть ежилась под порывами зимнего ветра, но терпела — на мне был такой же черный плащ, как на бароне, под которым я облачилась в свое старое платье.

Внезапно тихий шепот вырвал меня из тяжелых раздумий.

— Продержитесь еще немного, леди Эрен. Сегодня холодно, но скоро все закончится, — едва шевеля губами, сказал барон.

А после чуть-чуть сжал мои пальцы.

От этого едва уловимого движения, тихих слов и тепла, которое я чувствовала от его ладони, мне даже стало немного легче.

Мы не говорили с ним в эти дни, даже не встречались. С момента прибытия в Херцкальт я видела своего будущего мужа всего дважды — когда он сам пришел в мою комнату, поговорить о старейшинах, и сейчас, прямо на помосте, куда меня провели матроны под внимательными взглядами толпы.

Когда жрец Гуннар дважды взмахнул своим посохом над нашими головами, мы наконец-то смогли пошевелиться. Барон развернулся в сторону людской массы, а после приветственно поднял свободную руку. Сейчас на его груди красовалась тяжелая железная цепь с гравировкой «Херцкальт» на каждом звене — символ власти над наделом, который он получил еще в Парино от королевских приказчиков. Я не была уверена в том, что король Эдуард удостоил вчерашнего наемника личной аудиенцией.

Когда мы шагнули прочь с помоста, в сторону замка, мое сознание покинуло тело. Годами выработанная привычка отстраняться от происходящего сработала и сейчас — я перестала быть собой. Лишь наблюдала за происходящим со стороны.

Моя задача была проста. Я, как добрая молодая жена, должна была тихо сидеть подле своего супруга и смотреть только на свои колени, изредка поднимая глаза на празднующих гостей. Никакой еды, никакого питья, кроме пары глотков вина — только ожидание.

Да, вокруг меня был пир. Дружинники барона наперебой поднимали тосты за своего сюзерена и его молодую жену, а слуги едва успевали таскать запеченную дичь. Дальние столы, за которыми разместили старейшин с женами и дочерьми приковывал внимание мужчин едва ли не больше, чем возвышение и стол, за которым сидели мы с бароном Гроссом.

— Это вы предложили старейшинам привести дочерей? — тихо спросил барон, наклонившись ко мне.

— Да, милорд, — ответила я, продолжая рассматривать собственные ладони.

Виктор Гросс ничего не ответил — только поднял кубок и отпил еще вина, я же осталась гадать, рад он или мне ждать упреков.

Момент, когда матроны поднялись со своих мест и направились в нашу сторону, наступил совершенно внезапно. Меня обступил десяток женщин и девушек, десяток рук коснулся моих плеч и платья, десяток рук раздел меня до легкой белой сорочки, оставив совершенно беззащитной перед огромной толпой, заполонившей главный зал замка.

А в следующий момент на мои плечи легли две грубые ладони, а плотная ткань тяжелого плаща окутала со всех сторон, согревая, будто бы от самой красной подбивки исходил непонятный жар.

Барон Виктор Гросс закрыл меня от всех этих людей, окончательно огласив своей женой.

Моя клетка захлопнулась.

После брачной ночи как минимум эту жизнь я закончу как баронесса Эрен Гросс.

Глава 14

Виктор

Во время всей свадебной церемонии Эрен выглядела, как неживая.

Как марионетка, за веревочки которой дергал невидимый кукловод, она шла, стояла и даже дышала, будто бы ею кто-то управляет.

На точеном лице моей невесты не проскользнуло ни единой эмоции, как мы поднялись на помост во дворе замка и до самого момента, когда приглашенные женщины из семей старейшин не раздели ее до белой сорочки.

Единственный момент, когда я увидел изменения в ее настроении — когда спешно укрыл полураздетую девушку плащом и под громогласные крики своих бойцов и гостей увел ее из главного зала в спальню.

Кто-то порывался проследовать за нами — это давняя традиция, присутствовать на консумации брака, но я дал четкие указания Ларсу и Арчи бить между ушей любому, кто посмеет шагнуть из зала в сторону третьего этажа. Иначе пострадают уже их лица.

Мою угрозу заместители восприняли серьезно, так что парочка дебоширов из моих собственных дружинников была быстро усмирена, а другие гости — старейшины и несколько купцов, которые постоянно торговали с Херцкальтом и которые задержались в городе специально ради свадьбы, даже не сдвинулись со своих мест. Старейшинам было вообще не до меня — судя по тому, как некоторые дружинники стали делать крюки через дальние столы, я понял, что процесс знакомства моих парней с дочерьми уважаемых семей под присмотром старших идет полным ходом.

Я аккуратно придерживал Эрен за плечи, когда мы поднимались на третий этаж, чтобы девушка не запуталась в плаще и не рухнула на высоких ступенях. Сам же я особо за дорогой не следил, полагаясь на рефлексы, ведь чем ближе была спальня лорда, тем больше в моей голове металось мыслей.

С того момента, как я попал в этот мир, мне пришлось отключить почти все эмоции. Это было не слишком сложно — жизнь в инвалидной коляске убила во мне большую часть того, что обычно называют «душой». Нет, живя с матерью, я старался улыбаться, разговаривать, чем-то заниматься. Ездил на процедуры, пил лекарства, гонял на своем инвалидном кресле за покупками в ближайший супермаркет и на пункт выдачи. Старался жить, будто бы ноги у меня все еще работают. Но внутри у меня была огромная дыра, размером с американский госдолг. А может, и больше. Я почти ни с кем не общался, кроме матери — старые друзья быстро исчезли. Кто-то женился, кто-то переехал, от кого-то я отказался сам. Новых — не появилось.

И женщин в моей жизни тоже не было. Может, будь я в крепких отношениях на момент падения с высоты, рядом со мной кто-нибудь бы и остался, но мне не повезло.

Я привык жить в эмоциональном диапазоне между бревном и роботом, привык делать то, что нужно, просто потому что есть такое важное слово — «надо».

И вот это «надо» очень помогло мне выжить в теле Виктора Гросса.

Надо выполнять роль командира наемников.

Надо пропустить мимо ушей слова аристократов и строить укрепления.

Надо сражаться и убивать.

Надо жить.

И я жил, точнее, двигался по заданной самому себе траектории, из точки «А» в точку «Б». Двигался неуклонно, эффективно и довольно быстро.

Для мужчин, которые находились в моем подчинении — это было идеальным раскладом. Я был отличным воином, хорошим командиром и, надеюсь, буду приемлемым лордом.

Но вот что, черт возьми, мне делать с этой девушкой, которую я прямо сейчас веду в спальню?

Погрузившись в свою роль, я совершенно упустил из виду момент, что Эрен — живой человек. У меня был почти месяц на то, чтобы как-то с ней познакомиться и наладить контакт, но я упустил это время. Признаюсь, проницательность дочери графа Фиано меня неслабо напрягала, а взгляд этих серых, почти белесых глаз… Она будто видела меня насквозь, могла залезть ко мне в голову, но не делала этого, просто потому что ей это было неинтересно.

Вместо общения с будущей женой я бегал от нее, натягивая на голову шлем и скрываясь из поля видимости сразу же, как только Эрен появлялась на горизонте.

И сейчас я вел в спальню девушку, которую едва ли знаю, с которой едва ли проговорил за последний месяц больше часа.

А еще я не обсудил с ней вопросы брачной ночи и консумации брака. Хотел, но не смог. Когда речь зашла о приглашении старейшин, и я попытался аккуратно донести до нее, что это не просто прихоть, а вполне себе политическая необходимость — я даже голос понизил, чтобы звучать спокойнее и ласковее — Эрен почему-то вся сжалась и потупила взгляд. Как будто ждала, что я вот-вот ее ударю.

Видя, как она замерла, словно мышь перед тигром, у меня язык не повернулся обсуждать с ней то, что нам нужно будет сделать для окончательного заключения брака. Я просто оставил этот вопрос на откуп «будущему Виктору», как делал весь последний месяц.

И вот, как в том анекдоте про ведро гвоздей и сессию, то самое «будущее» наступило. И я совершенно не знал, что мне делать дальше.

Подхватить хрупкую девушку на руки и внести в спальню, открыв дверь ногой и радостно хохоча? Так ее сердечный приступ хватит, а я останусь вдовцом. Завести в комнату и потащить в ванну, которую слуги наполнили теплой водой, попытавшись воспроизвести романтическую сцену из пошлого кино, понадеясь, что смогу распалить ее чувства, сидя в горячей воде? Такое бывает только в том самом пошлом кино или между старыми парочками, да и здесь так не принято. Зайти в комнату, потушить все свечи и улечься в постель, в надежде, что все получится как-то само? Ага, еще можно кричать «Мать-природа, помоги!» для верности. У Эрен же нет сексуального опыта, она совсем молодая девушка. Сколько ей, девятнадцать? Максимум второкурсница, да еще и из средневековья, чего я вообще от нее ожидаю?

В итоге мы уже оказались в спальне, а я так ни к чему и не пришел. Эрен замерла на пороге, кутаясь в мой плащ, я же аккуратно закрыл дверь и опустил засов — если кто-то напьется и убежит от Арчи и Ларса, может произойти казус. А мне казусы были ни к чему.

Я нервничал, не знал, куда деть руки, да и вообще, всего себя. Так что единственное, на что у меня хватило мозгов — уставиться на накрытый перед камином столик, куда по моему приказу притащили буженину, хлеб, молодой козий сыр, вино и нарезанные яблоки. Простые, но сытные закуски на мой взгляд, но для местных — вполне себе богато накрытый стол. Я догадывался, что от волнения Эрен во время пира не притронется к еде, и так оно и случилось. Все время в зале девушка просидела, рассматривая свои колени и ладони, а когда я попытался с ней заговорить о приглашении на пир девушек из семей старейшин, что было крайне удачной идеей — она отвечала односложно, будто была в трансе. Конечно же, Эрен волновалась.

— Ты голодная? — спросил я, подходя к столу.

Буду вести себя с ней, как с кошкой. Дам немного пространства, пусть освоится и расслабится. Ведь она даже не бывала в этой комнате, три дня просидев у себя в каморке на пару с Лили.

Я поставил два кубка, взял кувшин с вином, налил по грамм двести, хотя в кубки входило добрых пол-литра. Надо будет перекинуться парой слов на эту тему с Арчи или Грегором, а то я такими темпами банально сопьюсь.

Когда я обернулся, Эрен все еще стояла на пороге, придерживая кончиками пальцев плащ. Нет, я конечно не слышал, чтобы она что-то делала, но ожидал, что она хотя бы присядет на кровать или в одно из кресел у стола, которое стояло рядом со мной.

Кресла были моей затеей. Всегда хотел сидеть у камина, чтобы на полу лежала чья-то шкура, а я смотрел в огонь и потягивал дорогой вискарь. С вискарем в этом мире было туго, а вот более-менее приличное вино на мою свадьбу нашлось. Затык был только с креслами.

Тут в ходу были или лавки, или стулья-троны с высокой прямой спинкой и плоским деревянным сидением. Если было твердо — просто подкладывали кусок ветоши или какую-нибудь ткань, а для барышень использовали небольшие подушки. Оно и не удивительно — верховая езда намертво убивает чувствительность задницы. Когда я изучал тело Виктора Гросса после попадания в этот мир, я еще удивился, насколько мало ощущает все то, что находится чуть ниже поясницы.

Кресла для камина мне соорудили всего за один день. Я приказал прибить к сидениям средней мягкости подушки, а к спинкам — пару слоев ткани, чтобы было и теплее, и комфортнее. А чтобы удобнее было сидеть у камина, стульям подрезали ножки, а перед огнем поставили специальные маленькие скамеечки, чтобы не тянуло по пяткам от холодного каменного пола. Подлокотники остались деревянным. На первое время сойдет, а потом я нарисую для городского плотника то, что захочу. Большое босс-кресло, обшитое кожей, в котором можно будет по-царски развалиться и коротать вечера, глядя в огонь.

— Пройдемте, леди Эрен, — осторожно сказал я, приглашая девушку сесть.

Сам же я, не дожидаясь молодой жены, первый опустился в кресло, держа оба кубка перед собой.

Сначала Эрен не поняла, что происходит, но через мгновение поспешно опустилась в кресло рядом со мной. Спина у девушки была настолько прямая, что мне было на это даже больно смотреть.

И только потом я понял, что сначала нужно было снять с ее плеч плащ, за который девушка до сих пор держалась сжатыми пальцами, усадить на место, а потом сесть самому.

— Тебе надо поесть, — сказал я, поднимаясь.

Эрен попыталась вскочить вслед за мной, но я аккуратно положил ей ладонь на плечо, чтобы она осталась на месте. Плащ я трогать не стал — может, ей спокойнее под прикрытием плотной ткани, чем в одной тонкой белой сорочке.

— Вот, я сказал принести мяса, возьми, — начал я, накладывая на небольшую круглую тарелку пару кусков буженины и кусок хлеба. — Я не видел, чтобы ты ела на пиру…

Когда я обернулся, протягивая девушке еду, то напоролся на встревоженный, ничего не понимающий взгляд. Эрен уставилась на меня, словно я был инопланетянином — что, на самом деле, было не далеко от истины — после посмотрела на тарелку с едой, а потом опять на меня.

— Милорд… Что вы делаете? — с легкой хрипотцой спросила девушка.

— Кормлю голодную жену?.. — вопросом на вопрос ответил я.

— Это я должна. Это я должна подавать вам, милорд, так нельзя!

В голосе Эрен прорезались слегка истеричные нотки. Видимо, мое поведение так выбивалось из ее шаблонов, что она решила, будто бы происходит что-то категорически неправильное.

В отличие от молодой баронессы Гросс, я во время застолья и перекусил, и немного выпил, так что чувствовал себя более свободно. Когда Эрен попыталась в очередной раз вскочить с места, я ее остановил, после чего поставил тарелку перед ней, а сам, обойдя кресло, придвинул его поближе к столику, чтобы ей не пришлось тянуться.

Когда тяжелая мебель с легкостью сдвинулась по каменному полу вместе с Эрен, девушка чуть вскрикнула, ухватившись за подлокотники, но осталась сидеть на месте.

— Просто поешь, — сказал я, усаживаясь на кресло рядом и протягивая девушке массивную трезубую вилку из серебра.

Таких приборов было всего несколько комплектов. Два остались в приемном зале, где сейчас творилось веселье, еще два — в моей комнате. От серебряной посуды в покоях я отказался. Пока у меня не было столько врагов, чтобы бояться отравления. В будущем — может быть, но не сейчас.

Девушка с опаской посмотрела на вилку, но все же взяла ее из моих рук. Наши пальцы на секунду соприкоснулись, но только и всего. Я же слегка улыбнулся, взял свой кубок с вином и, откинувшись в кресле, сделал победный глоток, поглядывая на лениво пляшущее пламя.

Ну, вроде бы, все идет не так плохо, как могло бы.

Пока Эрен перекусывала мясом с хлебом, я размышлял, что мне делать дальше. Стоит чуть напоить девушку, чтобы она расслабилась? А если она переберет, то как быть? От одной мысли о пьяном сексе у меня сводило зубы. Это может кому и было весело, но точно не мне.

Я так погрузился в свои мысли, что не заметил, как моя молодая жена закончила с едой. Эрен медленно отложила в сторону вилку, сделала глоток вина из кубка и сейчас сидела в кресле, ожидая моих распоряжений.

Плащ, в который была завернута девушка, чуть съехал вниз, обнажая белую шею. Интересно, она вообще бывала раньше на солнце? Такая белая кожа встречалась мне в этом мире впервые, словно Эрен всю жизнь провела в подвале. Эта ее бледность очень контрастировала с черными волосами девушки, а легкий румянец, который сейчас проступил на ее щеках от глотка вина, только добавлял ей очков милоты.

— Если хочешь, за ширмой стоит ванна с горячей водой, — кивнул я, видя, что Эрен не знает, что ей делать. — Хотя думаю, она уже просто теплая… Час прошел точно.

Мои слова девушка восприняла как приказ. Вскочила со своего места, чуть поклонилась, прошептала «да, милорд» и через мгновение скрылась за ширмой.

Я же остался сидеть у камина, пытаясь унять нервную дрожь и потягивая вино из кубка.

Вот и в самом деле, что мне делать с ней? Ну, по местным правилам мне стоит сейчас дождаться, когда она выйдет из-за ширмы, уложить ее на белые простыни, которые специально стелили для этого случая, и провести процедуру дефлорации. Именно дефлорации — назвать первый секс полноценно сексом у меня язык не поворачивался. Конечно, если вы думаете о партнере и не планируете нанести женщине физическую и душевную травму.

Калечить Эрен я не планировал, наносить ей душевные травмы — тем более. Мне вообще-то остаток жизни с этой женщиной на одном этаже жить, а то и в одной комнате, если так подумать. Зачем мне под боком человек, который меня боится и ненавидит? А акты сексуального насилия очень ярко отпечатываются в памяти, вне зависимости от мира и эпохи. Раньше у нас об этом просто никто особо не задумывался.

Да, Витя, секс тебе сегодня точно не светит, хотя от одного взгляда на тонкую шею Эрен и мыслей о том, что я вполне легально могу не только смотреть на нее, но и касаться, и не только шеи, но всего, что скрывалось под сорочкой, мне становилось трудно усидеть на месте. Но я взрослый, современный пришелец из другого мира, который способен удержать своего «одноглазого змея» в штанах. Секс-просвет процесс приятный для обеих сторон, я смогу обучить Эрен всему, к чему привык сам, и она будет этим только довольна. Главное сейчас — не спугнуть и все сделать максимально аккуратно.

К концу второго кубка с вином камин уже стал немного двоиться. Не знаю, это Эрен так долго возилась в воде, оттягивая неизбежное, или же я стал от волнения нажираться по ускоренной программе, все подливая и подливая себе вина. Запоздало вспомнилось, что эти кубки было размером с небольшую лохань, и во мне уже плещется минимум стандартные «ноль семь». Ну, мне же проще, больше алкоголя, меньше мыслей в голове.

Когда Эрен выскользнула из-за ширмы, на ней была все та же белая сорочка. О том, что девушка мылась, говорили только чуть влажные кончики распущенных волос и блеск влаги на шее и ладонях.

Ничего не говоря, я встал со своего места и на ходу начал снимать рубашку. Эрен замерла, но я прошел мимо, в сторону ширмы, тихо бросив через плечо:

— Я сейчас тоже ополоснусь и приду. Я быстро.

Мне и в самом деле хватило нескольких минут. Вода уже была чуть теплая, так что я хорошенько умыл лицо и руки, сбросил с себя всю одежду и сполоснул тело, дважды окунувшись в прохладную воду и полив на спину из ковшика. Вылез из деревянной посудины, которая была тут за ванну, просто и без затей обмотал вокруг бедер льняную простынь. Смысла одеваться не было, нужно просто закончить с консумацией брака и ложиться спать.

Когда я вышел из-за ширмы, Эрен сидела на краю постели, сложив руки на коленях. Я еще раз окинул взглядом тонкую фигуру девушки, которая сейчас проступала из-под прилипшей к влажному телу сорочки, после чего прошелся по комнате и затушил большую часть свечей. Может, она будет меньше стесняться и тревожиться, если комнату будет освещать только пламя камина.

Подойдя к Эрен, я аккуратно положил ладонь ей на плечо. Девушка подняла голову, посмотрела сверху вниз, словно ожидала каких-то слов или приказов. Сначала я хотел ее раздеть, но понял, что лучше оставить все, как есть — полная нагота смущает, а ведь мы почти не знакомы. Моя простынь тоже пока осталась на месте.

Вместо слов я нежно коснулся щеки моей молодой жены, провел кончиками пальцев по ее шее, чуть тронул ключицу, выступающую через распущенную горловину. После этого я поставил колено на перину, а сам уложил Эрен на спину.

Действовал я так, словно передо мной была фарфоровая кукла, которая от любого неосторожного касания пойдет трещинами. Чтобы хоть с чего-то начать, я отбросил в сторону прядь волос девушки и коснулся губами ее шеи.

В нос сразу же ударил приятный, чуть мускусный запах женского тела. Белоснежная тонкая кожа, черные, чуть вьющиеся волосы. Моя ладонь опустилась на талию Эрен, а я сам, опершись на локоть, чуть навис над ней сверху.

Внутри уже поднималась горячая волна, от выпитого вина стало плясать перед глазами, а единственное, что я чувствовал — гибкое девичье тело подо мной. Я чуть подвинул вперед колено, проскальзывая между ног девушки и наклоняясь все ближе. Простынь, которой я обернулся, уже почти упала. Кончиками пальцев я провел по талии и бедрам Эрен до самых колен, ухватил край сорочки и потянул легкую, чуть влажную ткань вверх, попутно касаясь ладонью ее кожи.

Все шло хорошо. В своих мыслях я уже почти отказался от просто механической консумации брака, а вместо этого решил распалить и возбудить Эрен. Чтобы мы на самом деле смогли провести эту ночь в постели как муж и жена.

Я приподнялся на локте, с сожалением отстранившись от шеи девушки, чтобы поцеловать ее или хотя бы попытаться поймать ее тонкие алые губы, но единственное, что я увидел — бледная щека без капли румянца.

Эрен лежала подо мной, отвернув голову в сторону и безжизненным взглядом уставившись куда-то в сторону окна. Ее льдистые серые глаза сейчас были еще более пустые, чем у мертвеца — когда человек умирает, в его взгляде хотя бы навсегда замирает последнее сожаление, последнее жизненное стремление. Тут же я увидел лишь абсолютную пустоту.

И я понял: что бы я сейчас не делал, как бы не сжимал в своих объятиях, сколькими бы поцелуями я не покрыл все тело Эрен, даже на простом физиологическом уровне она мне не ответит. Ей все это было настолько омерзительно, что ее здесь и не было. Осталась только пустая кукла, тело, с которым я был волен поступать, как владелец волен поступать со своими имуществом — то есть совершенно не интересуясь мнением предмета.

От осознания, что Эрен не та женщина, бледность кожи и острота взгляда которой занимали все мои мысли мгновение назад, а лишь предмет для утех, всякое желание мигом испарилось. Я почувствовал даже что-то похожее на обиду, на предательство, хотя это было совершенно смешно и нелепо — мы оба не выбирали оказаться в этой комнате.

Я резко поднялся на колени, все еще не сводя взгляд с бездушного лица Эрен. Девушка вернулась, только когда я полностью отстранился — мои бедра, которые находились между ее ног, выскользнули прочь, а сам я встал с постели и направился к столу.

Я хотел похвалить эту девушку за великолепный маневр со старейшинами, но она не хотела мне отвечать.

Я хотел проявить нежность и облегчить для нее эту ночь, но она только сидела и молчала.

И даже когда я выбрал язык тела, ведь словами общаться у нас не получалось — она тоже от меня сбежала. Не физически, но морально.

Эрен была сейчас за моей спиной, но я все никак не мог ее коснуться, хотя и пытался, уже не раз пытался.

— Милорд…

Голос Эрен дрожал от тревоги. Я же ничего не говорил. Махнул еще пол кубка вина, придерживая спадающую с бедер простынь, взял со стола небольшой серебряный ножик для разделки буженины, который так и не пригодился за ужином.

— Милорд! Прошу! — вскрикнула Эрен, увидев у меня в руках нож. — Пожалуйста, вернитесь ко мне, я не хотела…

Она совсем не понимает, какой я человек? Я что, животное, которое по ее мнению пойдет на случку, потому что ему так сказали? Она видит во мне насильника?

Игнорируя испуганные мольбы девушки, хмуро, не имея сил что-либо объяснять, я просто полил ножик остатками вина из кубка — не спирт, но тоже сойдет — после чего махнул лезвием по внешней части левого предплечья, слегка пуская себе кровь. Дождавшись, когда у локтя соберется жирная капля, я наклонился над постелью и пролил алое на простынь, прямо рядом со стопами замершей в непонимании Эрен.

— Брак консумирован, простынь как доказательство у нас есть, — хмуро сказал я. — Ложитесь спать, Эрен, поговорим завтра.

Сам же я развернулся и пошел к камину. Опустился в кресло, оторвал кусок ткани от простыни на своих бедрах и перемотал предплечье. Налил еще вина, сделал большой глоток и посмотрел на слабое пламя.

Не так я представлял себе этот момент, но именно так все и закончится. Потому что, очевидно, Эрен сегодня не явилась, а резвиться с живой куклой мне было попросту противно.

Уж лучше так. Кресло, камин и терпкое вино.

И оглушительная тишина моей неудавшейся брачной ночи с баронессой Эрен Гросс.

Глава 15

Эрен

Уже как полчаса я тихо лежала на огромном брачном ложе, укрывшись тяжелым одеялом, и вслушивалась в происходящее в комнате.

С момента, как барон порезал свою руку и приказал мне ложиться спать, мужчина словно исчез. Время от времени я слышала, как поднимается со стола кувшин с вином, как хмельная жидкость льется в глубокий кубок, как все пустеющий и пустеющий глиняный сосуд становится на место.

Всё.

Более — ничего.

Ни слова, ни вздоха, ни единого звука. Оглушительная тишина. Будто бы в комнате никого и не было. Вот только засов на двери был на месте, а значит, на месте был и барон, человек, который сегодня стал моим мужем и который пошел на преступление перед людьми, короной и Творцом, потому что не захотел взять меня, как женщину.

Всемогущий Алдир, что только что вообще произошло и что не так с этим наемником⁈ Я прокручивала в голове десятки различных вариантов, строила сотни предположений, но так и не могла найти достойного ответа поведению барона.

Все мужчины, с которыми я сталкивалась за прошедшие девять жизней, с легкостью переходили к делу. Одни были страстны и пылки, шептали мне на ухо слова любви и покрывали мое тело болезненными отметинами грубых поцелуев, чтобы наутро исчезнуть или бросить на меня лишь холодный взгляд. Другие — ложились со мной молча, подходя к процессу соития исключительно практично. Третьи — были жестоки и властны, с легкостью применяя ко мне силу.

Я точно знала, что ни один мужчина не мог устоять перед моим молодым и даже среднего возраста телом. Сколько раз моя внешность становилась проблемой? Покоя и безопасности я могла добиться, только запустив себя до невозможности, превращая волосы в большой колтун и не моясь неделями, буквально низвергая саму себя до состояния животного. Но даже в таком виде как женщина я не всегда была в безопасности.

Но сейчас случилось совершенно немыслимое. Виктор Гросс был властным человеком — другой не смог бы стать командиром столь успешного отряда наемников, и при этом удержаться на этом посту, выслужившись перед короной до получения титула. Такие мужчины по моему опыту как минимум напористы, а чаще — вовсе грубы. Они всегда получают то, чего желают, а то, как этот мужчина смотрел на меня сегодня, то, как он касался моих бедер, то, как дышал в мою шею, было более чем однозначно. Даже без всех этих знаков я отчетливо ощущала его напряжение и исходивший от него жар, когда он навалился на меня сверху.

Я знала, что лучшее в ситуации, когда над тобой нависает подобный человек — позволить ему делать все, что он пожелает. Без лишних звуков, без сопротивления и, конечно же, без слез. И я попыталась дать ему то, чего он хотел, но…

Одного взгляда ему хватило, чтобы раскусить меня, чтобы понять, что я отстранилась настолько, что и вовсе перестала присутствовать на ложе, оставив вместо себя пустую оболочку с внешностью Эрен Фиано, ныне — Эрен Гросс.

Это было плохо, это было опасно — так попасться, недооценив проницательность мужчины. Но вместо того, чтобы разозлиться, вместо того, чтобы отвесить мне грубую оплеуху, взять силой или заставить смотреть на него во время консумации, даже вместо того, чтобы просто проигнорировать мое состояние и продолжить отдаваться страстям, которые в тот момент захлестывали его тело и разум, Виктор Гросс остановился.

Именно остановился, глубоко оскорбленный таким моим пренебрежением, он мгновенно потерял ко мне всякий интерес. Напряжение мигом покинуло тело этого странного мужчины, а сам он превратился в огромную ледяную глыбу с двумя черными пропастями осуждающих меня глаз.

Да, он вел себя как человек, которому нанесли глубокое оскорбление, практически смертельную обиду, это я увидела в его тяжелом взгляде, и это обескураживало меня сильнее всего.

Ему было важно мое участие.

Ему было важно мое… мнение о нем?

Во время первой брачной ночи, которая должна была подтвердить наш брак и исполнение Гроссом воли короля Эдуарда?

И когда он понял, что я отвергаю его как мужчину, просто позволяя выполнить долг перед короной и Алдиром, он… отверг меня в ответ?

Внезапная мысль пронзила мой разум и так в нем и застряла, мешая здраво рассуждать. Это невозможно. В природе мужчины обманывать женщин, они делают это постоянно. Мужчины заводят внебрачных детей, портят девушек и разносят заразу, которую подцепили в очередном борделе или походе.

Но мужчины никогда не отвергают то, что уже им принадлежит.

По закону земному и божьему я целиком принадлежала этому человеку, я была его женой, его заботой и его ответственностью. С момента, когда король Эдуард подписал послание для моего отца, а королевский писарь поставил оттиск монаршей печати на капле сургуча над ярлыком, я была привязана к Виктору Гроссу надежней, чем нечистый на руку торговец к позорному столбу. Потому что торговца когда-нибудь отпустят, а я же была связана с Виктором Гроссом навсегда, пока не закончится моя десятая жизнь.

Но он все равно отверг меня, пренебрег. Не взял то, что и так его по праву. И это противоречие, эта нелогичность сводили меня с ума.

Одолеваемая потоками мыслей, я провалилась в глубокий тяжелый сон.

Когда я проснулась, кровать все еще была пуста. Из-за спинки стула, на котором сидел барон, выглядывала свешенная к полу рука. Камин уже почти потух, в покоях стало довольно прохладно.

Сначала я подумала, что мой новоявленный супруг еще спит, но едва я пошевелилась, рука исчезла, а сам барон встал со своего места.

Он уже был частично одет. Мужчина натянул сапоги, простые темные штаны и рубаху, а рука, которую он накануне ночью порезал ножом, была аккуратно перевязана куском льняной ткани.

Последнее мне особенно бросилось в глаза. По сути своей, барон вчера оставил на себе только длинную царапину, но даже в таком случае использовал он чистый нож, а после, пока я спала — сам обработал рану и нанес повязку. Другой бы на его месте оставил все, как есть, даже не слишком заботясь о чистоте. Это же царапина — само заживет.

— Милорд, приветствую вас, доброго утра, — я вскочила на ноги и, виновато сомкнув руки перед собой, склонила голову. — Простите мой неподобающий вид, мне следовало проснуться первой и…

— Леди Эрен, прекратите, — тяжело выдохнул Гросс. Голос мужчины звучал надтреснуто и глухо, видимо, он вчера выпил слишком много вина, оставив меня в одиночестве на постели. — Хотя как будет теперь правильнее? Миледи?..

— Да, милорд? — я осторожно подняла на барона взгляд, пытаясь угадать его настроение в данный момент.

— Уже рассвело, — начал мужчина, подходя к окну и распахивая ставни. В комнату тут же ворвался и порыв декабрьского ветра, и холодный зимний свет. — Я заберу простынь и пришлю вашу служанку, чтобы она помогла вам одеться.

— Да, милорд, — я опять склонила голову, едва барон повернулся.

Более этот мужчина ничего не сказал — просто прошел мимо, в одно движение сорвал окровавленную простынь с постели и, отбросив засов на двери спальни, вышел в коридор, оставив меня в полном одиночестве посреди пустой комнаты.

Через несколько минут в дверь тихо поскреблись и показалась голова Лили.

— Госпожа Эрен! — воскликнула девушка.

Лили сияла от счастья. Теперь она могла называть меня своей госпожой или миледи, ни капли не стесняясь и не боясь, что кто-то накажет ее за «слишком большое почтение перед этой девкой». В руках у Лили уже было мое повседневное платье и белье, которое мы приготовили еще вчера.

В спальне барона нашлось и медное зеркало-пластина, и небольшой столик, за которым Лили смогла привести меня в порядок.

По лицу служанки я видела, что девушку буквально разрывает на части от любопытства, но она до последнего сдерживается от неприличных вопросов, ведь я теперь — баронесса Гросс, а не внебрачная дочь семьи Фиано.

— Вы прямо светитесь, госпожа, — протянула Лили, а щеки служанки залил румянец. — Правду говорят, что когда девушка вступает в брак и становится женщиной, даже ее стать меняется. Вы выглядите очень привлекательно, и величественно, и…

— Лили, — перебила я служанку. — Прекрати говорить глупости. Ничего не изменилось.

— Ой, ну что вы, госпожа! Конечно же изменилось! Вы теперь баронесса! — воскликнула Лили. — Ой, а что там…

Шум, который поднялся за окном, привлек внимание не только Лили, но и мое. Я встала и подошла к узкой бойнице, выглядывая на улицу, а Лили пристроилась за моим плечом.

Прямо под нами разворачивалась вполне понятная сцена. Дружинники обступили барона Гросса, словно вода, омывающая огромную скалу. Один из бойцов уже забежал на стену и с помощью копья вывешивал окровавленную простынь на воротах замка, остальные же стояли вокруг своего лидера, громогласно поздравляя его с полноценным вступлением в брак.

Выглядели все мужчины крайне энергично, хотя пиршество продолжалось до глубокой ночи, а прислуга не скупилась ни на пиво, ни на вино, которое лилось в прошлый вечер буквально рекой.

Словно почувствовав мой взор, барон внезапно обернулся и бросил короткий взгляд на окно. Наши глаза встретились, а мне стало до крайности неуютно — если до этого момента у него был шанс рассказать людям правду и отослать меня в отчий дом, как негодную, а брак — расторгнуть, то теперь пути назад не было. Длился наш зрительный контакт всего ничего — а мужчина уже вернулся к своим подчиненным и продолжил принимать поздравления, но мне же стало еще неспокойнее.

Барон прилюдно солгал, не только королевскому стряпчему, чей берет мелькал в толпе, но и своим собственным людям. Правду знали только двое — он и я. И эта неприятная тайна делала из нас сообщников по довольно тяжкому преступлению.

Когда мы уже почти закончили со сборами, в комнату постучались.

— Войдите! — слегка волнуясь, крикнула я неизвестным.

Это было странно. Я давно не испытывала подобного уважительного отношения. Даже когда я жила экономкой в поместье брата, хватало людей, которые могли ворваться в мою комнату, не спрашивая на то дозволения. А последний год после перерождения и вовсе напомнили мне, что ничего своего у меня нет — в комнату врывались все, кто желал, и только Лили соблюдала некоторые приличия, предварительно спрашивая моего разрешения.

На пороге появился Ларс и пара служек, которых я видела вчера на пиру. Пока мужчины затаскивали в комнату мой сундук, пристраивая его рядом с сундуком барона, помощник моего супруга подошел и, глубоко поклонившись, сказал:

— Приветствую баронессу Гросс. Рад служить нашей миледи.

— Господин Ларс, — начала я, с тревогой наблюдая за тем, как слуги пристраивают обитый железом ящик рядом со вторым, таким же, стоящим у торца кровати. — Что происходит?..

— Как что? — удивился заместитель. — Командир приказал перенести ваши вещи в спальню, ведь вы наконец-то официально вступили в брак. А это единственная полностью обустроенная комната.

— Вот как?.. — протянула я.

Ларс с интересом посмотрел на меня, будто бы был озадачен.

— Миледи, простите меня за это замечание, но вы должны знать, что командир всегда крайне заботится о своих людях. А что уж говорить о своей супруге? Конечно же, он не мог оставить вас той комнатушке, в которой вы жили в ожидании проведения свадьбы. Лучше скажите, что вам потребуется из других предметов мебели? Еще один столик, ширма? Что-то еще?

Я стояла и слушала Ларса, не веря своим ушам. С другой стороны, если лгать — то напропалую. Видимо, барон решил до последнего показывать, что между нами все превосходно и наша первая ночь прошла даже лучше, чем он мог ожидать.

Супруги не всегда жили в одних комнатах. Раньше так и было — особенно в подобных старых замках. Но вот мой отец и Франческа занимали хоть и соседние, но разные покои, да и вся западная знать жила по своим комнатам. Совместное проживание благородных пар считалось немного пошлым и устаревшим подходом. Но, видимо, барон решил держать меня поближе к себе, не упускать из виду.

А отсутствие подходящей для меня комнаты — лишь удобный предлог, который этот хитрый мужчина использовал на полную.

Но одна фраза Ларса очень сильно зацепила мое ухо. Настолько, что я едва не закричала от нахлынувшего озарения. Творец Алдир, как можно быть настолько слепой⁈

— Господин Ларс, простите, — начала я, — но не могли бы вы повторить? Я немного отвлеклась.

— Я говорил, миледи, что вам потребуется еще столик или ширма, или может… — начал заместитель.

— Нет-нет, это я как раз услышала. С чего вы начали? — перебила я мужчину, сгорая от нетерпения.

— Я говорил, что командир всегда заботился о нас, своих подчиненных. Как же он может не заботиться о своей дорогой супруге?.. — непонимающе проговорил Ларс.

— Ах, вот как, конечно, — я нацепила маску благопристойной женщины и чуть-чуть улыбнулась Ларсу. — Теперь я вас поняла. Наверное, мне потребуется отдельный столик, да, Лили?

— Да! — воскликнула служанка, которая уже вжилась в роль хозяйской помощницы и командовала теми двумя, которые притащили сундук, как правильно его поставить. — И может, комната для шитья?..

— Мы можем принести все необходимое в старое помещение, — кивнул Ларс.

— Так и сделайте, — согласилась я. — И еще, господин Ларс, не могли бы передать барону, что я хочу с ним переговорить? Когда у него будет для этого время.

— Само собой, — Ларс положил ладонь на грудь и опять поклонился. — Тогда я вас покину, миледи. Комната для шитья будет обустроена сегодня же.

Я, стараясь не слишком нервно теребить пальцы, только кивнула. На этом разговор был окончен.

Остаток дня прошел в напряженном ожидании. Я кликнула слугу, который дежурил на этаже, и мужчина принес с кухни вчерашней буженины, сыра и вина — все, что может постоять и можно есть холодным — аккуратно снова накрыв на тот самый столик, за которым барон пил ночью в одиночестве. Лили пришлось отослать — девушка была слишком болтливой, а мне требовалось собраться с мыслями.

В голове же пульсировала только одна мысль — Виктор Гросс заботится о своих людях. Даже слишком заботится, откровенно говоря. И я сама была тому свидетелем во время путешествия на север, просто не обращала на это внимания, всецело поглощенная тяжелыми думами о собственной доле девушки, проданной как военный трофей какому-то наемнику.

Хоть я и ждала его целый день, барон все равно появился как-то внезапно. Просто тихо открыл дверь и без единого слова вошел в комнату. Я вскочила из-за столика, за которым коротала время, перебирая свои принадлежности для шитья и размышляя о происходящем, чтобы поприветствовать мужа.

— Барон! Рада видеть вас, милорд!

Я выполнила легкий поклон, как того требовалось от благовоспитанной жены, но Гросс даже не ответил. Остановился посреди комнаты, посмотрел на накрытый стол с холодными закусками, на кувшин с вином.

— Ларс сказал, что вы хотели поговорить со мной, леди Эрен, — наконец-то проговорил мужчина.

— Вам не стоит так меня называть, я ведь теперь ваша жена. Просто Эрен или миледи, — не удержалась я, и поправила мужчину. Но осознав, как грубо это прозвучало, тут же добавила, — просто если вы так оговоритесь на людях, вас могут неправильно понять и…

— Вас тревожит то, что произошло ночью? — прямо спросил Гросс, глядя мне в глаза.

— Милорд…

— Виктор, — перебил меня мужчина. — Меня все вокруг называют милордом или командиром. Вам стоит называть меня по имени.

— Почему же⁈ Ведь я со всем почтением к вам, милорд и…

— Потому что вы моя жена?.. — он опять перебил меня.

На секунду умолкнув, барон окинул взглядом стол, после подошел к камину и, подхватив стоящий в углу медный чайник, поставил посуду на огонь. Я его даже не видела — так он притаился между кочергой и поленницей, хотя судя по тому, как разошлись под чайником угли, он точно стоял там наготове, полный воды.

— Так о чем вы хотели поговорить? — спросил мужчина, усаживаясь во главе стола и после жестом предлагая мне сесть на свободное место по правую руку. Стулья сюда передвинули слуги по моему настоянию.

— Может вы поедите, я налью вам вина? — спросила я.

— Я пью редко, и совсем не пью до захода солнца, — внезапно ответил мужчина. — Я поставил воду на чай. Так в чем дело, миледи Эрен? Давайте оставим все эти ужимки и реверансы и поговорим прямо, вы сами этого хотели.

Вот как. На этого человека совершенно не действует лесть и обходительность. Наоборот, сейчас мне показалось, он стал более раздражен, чем был, когда только вошел в комнату. Будто бы все, что я знаю о мужчинах и общении с ними, сейчас было не только для меня бесполезно, но и вовсе вредно.

Не называть его милордом, а обращаться по имени. Не ухаживать за столом, наливая вина, а говорить прямо. Моя покорность, которая должна была умиротворить и расположить вчерашнего командира отряда наемников ко мне, внезапно раздражала Виктора Гросса. Теперь я отчетливо это видела, как видела и то, насколько оценивающе он на меня сейчас смотрел. Будто бы я проходила какую-то проверку.

— Сегодня заместитель Ларс сказал, что вы заботитесь о своих людях, — начала я.

При этом я больше не смотрела на собственные колени, а просто держалась так, как привыкла ранее, за предыдущие девять жизней. Отпустила это испуганное выражение лица, спокойно положила руки на колени, не сцепляя пальцы, подняла взгляд.

— Забочусь, — согласился барон, медленно кивнул.

— Также вы пошли на серьезное преступление, солгав, что наш брак был консумирован и теперь мы супруги, — продолжила я.

— И я скажу это и под присягой, если потребуется. А еще все мои заместители и половина отряда повторят это вслед за мной, утверждая, что простояли всю ночь под дверью, внимательно слушая, что происходит в спальне, — в голосе мужчины я услышала легкую насмешку.

Да, он сейчас потешался надо мной, ведь мог говорить со мной об этом прямо, не таясь. Я была такой же преступницей, как и он сам.

— Это потому что вы заботитесь о своих людях? — спросила я. — Поэтому они вам так преданны?

— Именно, — согласился барон Гросс.

— Вы проявили и вчера, и сегодня огромное великодушие, милорд, — ответила я. — Сказать честно, я не желаю возвращаться в дом родного отца.

— Это очевидное желание, учитывая, что вас почти вытолкали за порог, — согласился барон.

Его резкие слова болью отозвались в груди, но он был прав. Хоть и звучало это жестоко и крайне неприлично, но барон был целиком и полностью прав.

— Я хочу остаться в Херцкальте и быть тут хозяйкой, милорд, — продолжила я, глядя в глаза Гросса.

Взгляд мужчины изменился. В нем полыхнул небольшой огонек и появился интерес. Барон усмехнулся, после — поднялся со своего места и пошел к камину, проверить чайник. Опять ведет себя как последний грубиян, уклоняясь от столь важного разговора, но я решила, что сейчас не стоит его осуждать. Я тоже вела себя не лучшим образом, с абсолютной наглостью заявляя во всеуслышание подобные вещи.

Ха! Остаться на севере и быть хозяйкой Херцкальта! Я, женщина, которая не смогла выполнить такую простую, такую банальную вещь, как возлечь со своим мужем в первую ночь! Скажи я это самой себе из прошлого — подумала бы, что я нынешняя тронулась умом. Это было настолько невозможно, настолько немыслимо, что у меня до сих пор в голове не укладывалось. Но очевидно, что если наша брачная ночь прошла так, как прошла — Виктор Гросс человек стальной воли. Наверное, я таких людей и вовсе не встречала, а значит, и действовать с ним нужно иначе. Хватит, я допустила уже достаточно ошибок, пытаясь играть роль несмышленой юной девы.

Со своей стороны барон Гросс положил на стол окровавленную простынь и признание меня своей законной женой, хотя с политической точки зрения я буквально сделала ему королевский подарок — полностью понятный и самое главное весомый предлог, чтобы отказаться от этого бракосочетания и отослать меня обратно к отцу или в храм Алдира. Но он оставил меня подле себя.

Значит, пришло время и мне что-то положить на стол. Он ждал этого от меня, поэтому и блеснули его глаза — он заинтригован. Возможно, вовсе раскусил меня задолго до того, как я осознала всю ситуацию. Когда он понял, что я умнее, чем пытаюсь казаться? И как долго наблюдал за мной?

— Значит, хотите остаться баронессой Гросс… — протянул мужчина, снимая с углей вскипевший чайник.

На столе уже стоял простой глиняный стакан, в который барон засыпал сухой травяной сбор. Обычно травы заваривали в небольших чайничках, тут я просто промолчала. Нужно будет просто поставить нужную посуду и запомнить, что барон не жалует вино до захода солнца.

— Хочу, — согласилась я. — Я думаю, я буду полезнее здесь, чем в графстве Фиано.

— Полезнее? — борода мужчины шевельнулась от улыбки, но всего на мгновение. Видно, что барон старался держать себя в руках. — Это интересные слова для молодой девушки, миледи Эрен. И чем вы будете полезны в Херцкальте?

— Я грамотна, хорошо пишу, читаю на двух языках, — стала перечислять я то, чему обычно учили отпрысков благородных фамилий.

Конечно же, в мою первую жизнь никто мне подобного образования не давал, но Виктор Гросс был из простолюдинов и деталей ему знать неоткуда. А родные земли отца находятся слишком далеко, чтобы он наводил об этом справки.

— Достойный список, — согласился барон, усаживаясь обратно на свое место, кончиками пальцев удерживая горячий стакан. — Вашим знаниям и талантам найдется применение, миледи Эрен. Я пришлю к вам Ларса на днях, вы же с ним ладите? И да, я не собирался отсылать вас в графство Фиано, если вас тревожит этот вопрос. Вы в любом случае останетесь в Херцкальте в качестве моей супруги.

— Потому что наш брак состоялся по приказу его величества Эдуарда? — спросила я.

Мужчина ничего не ответил. Покрутил в пальцах стакан с отваром, сделал небольшой глоток. Поморщился от горечи.

— Давайте лучше перекусим, у меня еще много дел, — уклончиво ответил барон и потянулся к буханке свежего хлеба.

Я не стала больше задавать вопросов, просто кивнула. Барон разломил небольшую буханку хлеба, протянув мне половину, подцепил вилкой сыр и мясо и соорудил из всего этого конструкцию, которую просто ел рукой, как простолюдин.

Я себе таких вольностей позволить не могла, так что взялась за приборы, стараясь следить за осанкой.

Когда мужчина через четверть часа покинул комнату, бросив короткое «доброго вечера, Эрен», я наконец-то смогла выдохнуть.

Прямой, почти грубый разговор с бароном Гроссом прошел лучше, чем я могла ожидать. Я думала, что ему будет нужно только мое тело, но как оказалось, барон намного выше оценил мою грамотность. Что же, так даже лучше — чем быстрее я получу доступ к книгам учета, тем быстрее стану полноправной правительницей надела, стану незаменимой. Ведь слова мужчины — что тот ветер. Сегодня они одни, ласковые и нежные, а завтра — превращаются в жестокие порывы и бурю. Я даже не надеялась, что смогу так легко получить доступ к делам поместья, но, как оказалось, мои тревоги были излишни.

Пока все шло хорошо.

Вернулся барон совсем поздно. Я уже была в постели — ждала, когда же муж появится в покоях.

— Доброй ночи, милорд, — поприветствовала я барона, впрочем, только сев в кровати, но не опуская ноги на холодный каменный пол.

Я понимала, что сегодня барон Гросс может повторить попытку консумации брака. Наверное, я даже хотела, чтобы это наконец-то случилось и вся эта ситуация с фальшивой простыней разрешилась.

Мужчина только кивнул и пошел умываться. Когда же барон вышел из-за ширмы, где стояла ванна и банные предметы, он без затей прошел к камину и уселся в кресло.

— Ложитесь спать, миледи Эрен, — сказал он. — Я немного посижу у огня.

Это «немного» затянулось минимум на час, и я на самом деле стала проваливаться в сон. Когда же я почувствовала, что на перину с другой стороны кровати улеглось массивное тело моего мужа… Ничего не случилось. Я даже оглянулась, ожидая напороться на внимательный взгляд черных глаз Виктора Гросса, но единственное, что я увидела — широкую спину этого мужчины. Он просто лег рядом и отвернулся от меня.

Пока я думала, как мне лучше поступить в этой ситуации, барон задышал ровно и глубоко, как человек, который провалился в крепкий сон без сновидений.

Глава 16

Виктор

Я сидел в небольшой комнате на третьем этаже, которую пару дней назад я нарёк своим рабочим кабинетом, и лениво постукивал железным пером-ручкой по чистому листу бумаги. Сначала я хотел составить план дел, требующих моего срочного вмешательства, но едва я обмакивал перо в чернила, мысли улетали куда-то в совершенно ином направлении. В основном, в направлении моей молодой прекрасной жены.

Стоит признаться, Эрен меня удивила. А я все ждал, когда эта невинная овечка, которая вздрагивает от любого слова, уже наконец-то покажет свои волчьи зубы.

У меня не было доказательств, что девушка прикидывается ветошью, хотя на самом деле умна и проницательна, но подозрения-то были! И я оказался прав! Неспроста она так внимательно следила за мной во время обработки ран Лили, неспроста задавала неудобные вопросы, неспроста мне было так некомфортно под внимательным взглядом этих серых глаз!

Если честно, то в какой-то момент показалось, что у меня отъезжает кукуха. Уж очень убедительной была Эрен все эти недели, а наша брачная ночь вовсе превратилась в катастрофу. Но вот когда девушка наконец-то села, перестала трястись как осиновый лист и прямо сказала, что не хочет возвращаться в гадюшник под названием «отчий дом», все встало на свои места.

В дни перед свадьбой мои парни не теряли времени. Болтун — находка для шпиона, а главным развлечением местных были сплетни, банально за неимением других видов контента. Так что через подруг, которых успели завести мои бойцы, прибывшие в поместье вместе с Арчи, мне удалось разузнать, как на самом деле обстояли дела в доме графа Фиано.

Если бы Лили стали расспрашивать мужчины, она бы конечно замкнулась и держала язык за зубами. Но тут пара слов с кухаркой, там — болтовня во время стирки, здесь — пошептаться за углом и вот девчонки, которые хотели захомутать моих ребят, выведали достаточно подробностей про свою новую госпожу и мою жену. Ведь, конечно же, Лили все рассказывала под видом строжайшего секрета и исключительно по доброте душевной.

Будь Эрен другого происхождения или человеком с другой судьбой, это нанесло бы ее авторитету непоправимый ущерб. Но узнав детали того, как жилось моей молодой жене в доме родного отца, я понял, что обитатели замка будут испытывать к ней только две эмоции — уважение и сострадание. Либо же это была четко спланированная информационная диверсия в исполнении служанки, ведь то, что я узнал через эти сплетни и то, что заявила мне в личной беседе Эрен — были истории двух разных девушек.

По версии Лили ее госпожа, леди Эрен, почти все свое детство и юность провела в поместье Фиано на правах прислуги. Маленькая комнатка над конюшнями в крыле для слуг, тяжелый труд, бесконечное шитье, периодические издевательства и побои от других членов семьи. Просто потому что она существовала. Вообще сам факт признания Эрен дочерью графа Фиано был покрыт мраком тайны, ведь никто не понимал — зачем давать девочке свою фамилию, а потом обращаться с ней почти как с крепостной.

По версии моей молодой жены она была обучена письму и счету на достаточном уровне, чтобы занять позицию хозяйки целого надела. И очевидно, подразумевалось, что образование она получила как раз в доме графа Фиано. Причем, судя по острому взгляду и ровному тону, Эрен была целиком и полностью уверена в своих силах. Кроме того, то, как держалась Эрен, бросалось в глаза даже мне, пришельцу. Идеальная осанка, сложенные вместе ладони, легкие поклоны. Я видел, как держатся аристократы в столице и в королевском дворце, и мог с уверенностью сказать, что на мой неискушенный взгляд между их манерами и манерами леди Эрен не было особо большой разницы. Я бы даже сказал, что Эрен выглядит более величественно и естественно, ведя себя подобным образом. А для такого естественного поведения требуются годы непрерывной практики. Я вот имел формальное представление об этикете и том, как правильно себя вести, будучи аристократом, но постоянно горел на мелочах. За Эрен подобного не наблюдалось.

Или то, что она оставила записку для родителей Лили, воспользовавшись моими письменными принадлежностями. Это подтверждало факт того, что моя жена была грамотной. Но что насчет счета и ведения хозяйства, которое требует более глубоких знаний, и которым было просто неоткуда взяться, если опираться на рассказ Лили? Ведь гроссбух это не просто сложение чисел, это сквозная аналитика и довольно объемные вычисления, это было понятно, даже не заглядывая в местные учетные книги.

Почему-то я был уверен, что Эрен мне не лгала. Слишком разительна была перемена во время нашего с ней разговора накануне, слишком четко и здраво рассуждала моя молодая жена для человека, который попусту сотрясает воздух и набивает себе цену. Да и зачем? Подлог моментально вскроется, единственный человек, который может ей реально помочь в Херцкальте в обход моего приказа — это Лили. А она уж точно не будет математическим гением и каллиграфом.

Тогда возникает следующий вопрос, и он меня тревожил больше всего.

Кто такая, черт побери, Эрен?

И как девушка, которая по рассказам ее личной служанки безвылазно сидела за шитьем и мыла полы в родительском доме, сумела выучиться арифметике, письму и ведению хозяйства?

Пытаясь собрать мысли в кучу, я опять обмакнул перо в чернильницу, стряхнул лишнее обратно в пузырек, после чего стал аккуратно выводить буквы, стараясь не порвать серый лист.

У меня на рассмотрении было две личности моей молодой жены.

Эрен по версии Лили. Тихая внебрачная дочь графа Фиано, которая вела жизнь золушки из сказки.

И моя версия Эрен. Девушка, которая была умна, проницательна и образована. Которая хотела стать управляющей поместьем и остаться в Херцкальте, о чем она заявила вчера за столом, без капли страха или нервной дрожи глядя мне прямо в глаза. А на это, кстати, были способны далеко не все мужчины, не говоря о женщинах.

Первое — проверить Эрен на практике. Можно сколько угодно гадать, чья версия верна, моя или Лили, так что стоит переходить к реальным действиям.

Второе — приставить к Эрен шпиона. Вроде как она ладит с Ларсом, вот пусть он за ней и наблюдает и докладывает обо всех странностях. И о не странностях пусть тоже докладывает, я должен знать, чем она занимается.

Третье — понять, чего на самом деле добивается моя жена. Если Эрен на самом деле хочет сбежать от своей семейки и стать полноценной аристократкой, пусть и баронессой с наделом у черта на рогах, то тут наши цели совпадают. А вот если ее ко мне приставили для других задач…

У Эрен был какой-то огромный секрет, который она не слишком умело прятала. Точнее, это я оказался слишком догадливым. Вся ирония заключалась в том, что каждый из нас пытался казаться перед другим глупее, чем был на самом деле. Причем, как мне кажется, по итогам нашего вчерашнего разговора Эрен должна была прийти к примерно таким же выводам. Вот так мне виделась вся эта идиотская ситуация.

Отложив в сторону перо, я еще раз просмотрел страницу со своими выкладками. Проще всего начать с пункта номер два — приставить к Эрен Ларса и посмотреть, что из этого получится. А чтобы привести в действие пункт номер один, нужно найти ей какое-нибудь не слишком важное, но достаточно сложное для необразованного человека дело. Если посыплется — права Лили и моя жена просто актриса. Если справится — прав я, и мне придется спать в одной постели с очень опасной женщиной.

Не сильно страшен лжец, который пытается казаться лучше, умнее или сильнее, чем он есть на самом деле. Это банальное хвастовство. Но вот намного больше меня напрягали люди, которые скрывают свои силы и таланты, прикидываясь дурачками. От таких людей непонятно, чего ожидать, а когда таким человеком внезапно оказывается твоя собственная жена…

Я выдохнул, открыл полку стола и, достав папочку, аккуратно положил лист к другим записям на русском языке. После чего кликнул слугу из коридора и отправил того за Ларсом. Хватит думать, время действовать.

— Вызывали, командир?

Голова Ларса просунулась в дверной проем в ожидании команды. Я же просто лениво махнул рукой, мол, заходи уже целиком, с одной головой я общаться не буду.

— У меня есть для тебя задание, — начал я.

— Всегда готов, — ответил Ларс. — Что на этот раз?

— Будешь помогать миледи с ее делами, — ответил я, внимательно наблюдая за реакцией Ларса.

Мужчина на секунду замялся. По всей видимости, он ожидал чего-то более стандартного. Объезда территорий — на наделе была пара отдаленных деревень на десяток домов — инспекции городских укреплений, учета снаряжения или других военных или около того задач.

— Командир, послушайте…

— Ларс, ты же уже водил мою жену на рынок, так? — я не дал мужчине вывернуться и придумать какую-нибудь отмазку. — А значит, вы уже знакомы и неплохо ладите. Она тебе доверяет, ведь именно тебя она попросила обратиться ко мне с просьбой о встрече.

— Так-то так, командир, но помогать… В чем именно? Учтите, я плох в шитье и прочих женских делах! — не выдержал бывший наемник, а ныне один из командиров моей дружины.

— А вот это самое интересное, — улыбнулся я. — Ты же знаешь, как тяжело было отряду без писаря и нормального казначея.

— Ну да, но как-то справлялись, — пожал плечами Ларс.

— Вот только нас теперь не три десятка бойцов, а шесть сотен душ и несколько поселений, — ответил я. — Миледи Эрен вчера изъявила желание участвовать в жизни баронства, Ларс. Она грамотная, умеет писать и считать.

— Так об этом был вчера разговор? — догадался Ларс.

— Именно, — кивнул я.

— При всем уважении, командир, но это не слишком? — усомнился мой заместитель.

— Вы сами твердили, что жена должна быть хозяйственная, — напомнил я Ларсу, наклоняясь вперед над столом, от чего мужчина отвел глаза в сторону. — Вот и посмотрим. Если миледи будет вести учет, это же прекрасно? Мы сможем спокойно отправляться в рейды или на сборы дружин, не беспокоясь о делах надела.

— И что прикажете делать? — спросил Ларс.

Я покрутил в пальцах железное перо, размышляя о том, какое первое задание подкинуть Эрен для проверки ее навыков.

— Сегодня утром приходил господин Легер. На днях он должен передать учетные книги, которые он и его предки вели по бюджету Херцкальта. Это с десяток увесистых томов за последние восемьдесят с лишним лет. Мы договорились, что я отправлю людей забрать ценный груз. Займись этим вместе с миледи, пусть она проверит, все ли на месте.

— Вы уверены, что стоит отправлять девушку, на которой вы только женились, с таким важным поручением? — усомнился Ларс. — Выглядит слишком сложно для того, чтобы доверить такую работу женщине.

От последней фразы меня чуть покоробило, но в чем-то Ларс был прав. У женщин тут редко было образование и чаще всего они занимались детьми, обустройством дома и шитьем, если речь шла об аристократках. Но со слов Эрен она была образована, так что должна справиться.

— Придумаем повод, — пожал я плечами, внимательно глядя на своего зама. — Пусть скажет, что решила навестить жену Легера, ведь она помогла с обрядами на свадьбе вместе с другими женами старейшин. Как ее там звали? Госпожа Инга?

— Ида, — поправил меня Ларс.

— Вот видишь, ты даже помнишь, как зовут супругу бургомистра, — улыбнулся я, а Ларс почувствовал, что попался на дешевую уловку. — Это дело точно стоит поручить тебе!

Отпираться мой заместитель больше не мог — все, что я сказал, звучало абсолютно логично и при этом здраво. Эрен сходит вместе с моими парнями в дом бургомистра, побеседует с женой Легера, а между делом просмотрит гроссбухи, которые должен был передать бургомистр новому владельцу надела. Для начала достаточно, чтобы она просто сверила даты, что никакая учетная книга случайно не «потерялась» при передаче, но этот вопрос я уже оставлю на откуп самой Эрен. Додумается она поступить так, как я от нее ожидаю, или нет? Ведь изучение записей и сверку цифр с бумагами, которые оставил нам перед своим отбытием королевский стряпчий, стоит проводить уже здесь, в замке.

— Я все сделаю, — наконец-то сдался Ларс. — Только сообщите о своем решении миледи лично, командир. Пусть это будет ваше прямое указание, я ведь не могу раздавать приказы вашей жене.

— Справедливо, — согласился я.

Тут он был прав. Командовать баронессой мог только ее супруг и никто иной. Я четко понимал, что даже если Эрен окажется лгуньей и провалится, я все равно не должен ставить своих заместителей выше нее во внутренней иерархии Херцкальта. Эрен как моя жена должна подчиняться только мне и никому более, таковы здешние порядки.

Остаток дня прошел в заботах. Временно нанятые в замок для проведения свадьбы люди уже получили расчет и были уволены, а дел остался целый вагон. Казармы были не в лучшем состоянии — Арчи кое-как подмазал щели и накидал соломы на крыши, но условия у парней были не ахти. Кроме казарм в замке было много проблем. Внутренний колодец требовал чистки, ворота — обслуживания, крепостные стены, которые так меня впечатлили при въезде в Херцкальт, много где пошли трещинами и рисковали начать осыпаться в любой момент. Ко всему этому добавлялись вопросы чистки выгребных ям замка, которые толком не использовались и за десятки лет заросли корнями и забились прочим мусором, и еще масса хозяйственных дел. Это не говоря уже о том, что внутри были голые стены — никаких циновок, гобеленов и прочих элементов убранства, а из мебели — простые столы и грубые лавки.

По сути, замок был в полузаброшенном состоянии. Королевские войска в последний раз были размещены здесь более десяти лет назад — это сообщил мне стряпчий — а после того, как основной фронт военных столкновений передвинулся на запад, надобность в постоянном гарнизоне практически отпала. Если и случался набег варваров, то жители запирались внутри городских стен, собирались в ополчение и отправляли гонца в Атриталь, но к моменту прихода дружины соседнего лорда набег уже заканчивался и Херцкальт только подсчитывал убытки.

Я же находился в ситуации, когда не знал, за что схватиться. Но одно было ясно точно — пока стояла зима и за пределы города особо не сунешься, надо налаживать хозяйство. Потому что понимая, в какую задницу отправил меня король своим указом, как только по весне сойдет снег, у ворот Херцкальта появится гонец с указом явиться на какие-нибудь сборы или предоставить людей для очередного рейда. А без меня мои парни воевать не пойдут — слишком силен был в них дух наемников, которые следуют за своим лидером. Да и как барон я не успею наработать столько авторитета, чтобы остаться дома, а воевать отправить Арчи или Ларса.

Арчи, кстати, ходил за мной хвостом и постоянно приговаривал, что надо привести в порядок казармы. Но у меня были другие планы.

— Сначала займемся водой и дерьмом, — безапелляционно заявил я, когда мой первый заместитель перестал перечислять многочисленные проблемы замка. — А потом проверим все камины и вытяжки.

Сейчас мы оба стояли посреди замкового двора и я осматривался по сторонам, оценивая состояние своего хозяйства.

— Каким еще дерьмом? — спросил Арчи.

— Выгребные ямы, — ответил я. — Их проще будет укрепить и вычистить от всякой поросли сейчас, чем когда они начнут заполняться. Все болезни от грязи, Арчи, тебе ли не знать? Или забыл, что в последний год у нас почти пропали проблемы деликатного характера в отряде?

— Ну то, что желудочные хвори отступили, это факт, — согласился мой заместитель. — Идея вам пришла в голову интересная командир, в плане кипячения и мыла. Но не лучше ли сначала сделать так, чтобы парням теплее спалось?

— Толку от теплых постелей, если по ночам они будут задницы морозить над сортирами? — поднял я бровь.

Мне нравилось, что Арчи не просто брал под козырек, а пытался понять ход моих мыслей. Это и выделяло его среди других людей в моем отряде. Даже Ларс больше просто спорил, чтобы вообще не выполнять приказ, чем пытался понять мои замыслы. Арчибальд в этом плане был человеком более вдумчивым.

— Ну да… — протянул мой зам.

— Просто выдай по дополнительному одеялу тем, кто мерзнет, и поставь еще несколько жаровен в общей комнате, — ответил я. — Лучше заплатим чуть больше за уголь, но колодец и ямы надо вычистить и укрепить, пока не совсем промерзла земля. Или придется ждать до весны, а тогда работы будет в два раза больше.

— Понял вас, командир, — кивнул Арчи.

Хорошо, что в отряде понимали, что обустройством нашего нового дома придется заниматься всем вместе. Так-то работа по хозяйству — дело не дружинников, а наемных мастеров. Но эти парни еще не успели зарасти жиром, а строительство форта, который всем нам спас жизнь, показал, что вместо меча бывает полезно помахать и лопатой с топором.

Мне тоже предстояло закатать рукава и на собственном примере показать, что барон Виктор Гросс не белоручка, и если он что-то приказывает своим людям — готов идти в первых рядах. На этом простом принципе держался весь наш отряд, на нем я собирался строить и свою дружину.

Преданность вещь такая, работает в обе стороны. И требует платы не только словом или серебром, но намного чаще — делом.

Глава 17

Эрен

Виктор Гросс метался по всему замку — я видела его массивную фигуру в окно — в сопровождении своего первого заместителя Арчибальда, по всей видимости, инспектируя имение. Это было хорошо. Как только какое-то имущество поступает в распоряжение, стоит провести первый осмотр, оприходовать ценности и оценить возможные расходы. Последним мой муж как раз и был занят — осматривал не только центральное здание, но и казармы, крепостные сооружения и даже выгребные ямы, которые находились у западной стены со стороны реки.

Исходя из увиденного и примерно представляя, как много дел в ближайшие недели будет у Виктора — а замок, судя по всему, простоял без нормального хозяина минимум лет десять — я справедливо решила, что и сегодня барон явится в покои глубокой ночью.

К моему удивлению, едва солнце зашло, в покои постучался один оставшихся после свадьбы на постоянной службе работников кухни, занося в комнату ужин на двух персон. Молодой парнишка, один из поварят, ловко установил на стол большой горшок с рагу, блюдо со свежим хлебом, небольшой кувшин с вином, тарелку с козьим сыром. Все довольно просто, даже скупо. Время свадебного пиршества прошло, и замок вернулся к обычной провинциальной жизни.

Через десять минут явился и сам хозяин поместья. Барон Гросс выглядел уставшим, но не осунувшимся — скорее, погруженный в размышления. Мне было хорошо известно это состояние, когда забот столько, что не знаешь, с чего начать.

— Милорд, — я поднялась со своего стула и поприветствовала барона легким поклоном.

Мужчина же только скупо кивнул, но быстро себя одернул — остановился, положил ладонь на грудь и хоть и неловко, но поприветствовал меня в ответ:

— Миледи. Прошу немного подождать, я умою лицо и руки, и приступим к ужину.

После чего развернулся и направился за ширму в углу комнаты.

Не сказать, что я была поражена, но изменения в поведении барона оказались заметны. Утром он ушел из комнаты еще на рассвете, оставив меня одну, гадать, что же делать дальше. Просить об еще одном разговоре за столь короткий срок было бы с моей стороны беспредельной грубостью, так что весь день я занимала себя размышлениями, наблюдением за жизнью замка из окна и немного шитьем. Более для меня дел в замке пока не было, так как хозяйкой я здесь еще не стала. Это раньше, будучи экономкой в доме брата и помощницей главного жреца одного из храмов на юге, я занималась и инспекцией кухни, и снятием пробы с блюд, и учетом продуктов, и Алдир ведает, чем еще. Здесь же мне приходилось смиренно ждать приказов супруга, у которого и без молодой жены дел сейчас было по горло.

Когда барон вышел из-за ширмы, чуть посвежевший и собранный, мы уселись ужинать.

— У меня есть для вас дело, миледи, — без затей начал барон после того, как я, будучи порядочной женой, согласно старому порядку наполнила тарелку мужа и поставила перед ним.

В глазах мужчины я увидела некоторое недовольство, однако вслух он ничего не сказал. Но вот мои очередные догадки подтвердились — это был крайне странный мужчина, который приходил в раздражение от всего, что должны делать правильные по общепринятому мнению жены. Ранее меня это обескураживало, и я постоянно допускала ошибки в общении с этим человеком, но теперь — окончательно убедилась.

В отчем доме наполняли блюда слуги, да и обедали отец с Франческой в столовой, а не покоях, так что кроме меня поухаживать за бароном было некому. Так почему же он столь раздражен моим вниманием?

Крамольная мысль на секунду промелькнула в моей голове, но быстро ушла, едва я вспомнила, как был распалён барон в нашу брачную ночь, пока не увидел мое выражение лица. Нет, дело не в том, что я женщина. Ему просто не нравилось, как я себя веду вне зависимости от пола. Видимо, он считает, что прислуживание как-то оскорбляет его достоинство, другого объяснения у меня не было.

— Какое же? — спокойно спросила я, усаживаясь на свое место.

— Я хочу, чтобы вы посетили дом бургомистра Легера вместе с Ларсом на днях, — ответил барон, цепляя ложкой немного рагу и отламывая кусок хлеба.

Я к еде пока не приступала — разговор с мужем был намного важнее и, что самое главное, интереснее.

— Что вы хотите, чтобы я там сделала? — спросила я, внимательно наблюдая за бароном.

Виктор Гросс поднял глаза от тарелки и бросил на меня острый, немного насмешливый взгляд. Почему этот странный мужчина веселится каждый раз, когда я веду себя как последняя грубиянка⁈ Другой на его месте уже бы отвесил мне хлесткую затрещину за подобные речи, и был бы в своем праве. Говори со мной кто-то в подобной манере, игнорируя всякие правила обращения, я бы точно не удержалась. Я ведь даже не добавила «милорд», когда обращалась к нему!

Это уже начинало походить на опасную игру. Будто бы я сижу и дразню черного медведя, проверяя границы дозволенного. Вот только опасность тут была не фигуральная — а вполне реальная. Если барон Гросс ведет себя так странно сейчас, что помешает ему сорваться и наказать меня так, как это принято делать в других семьях с непочтительными женами?

— Мне нравится ваша новая манера говорить, Эрен, — как бы между делом сказал барон, — да, я хочу, чтобы вы кое-что сделали для нас.

— Для нас? — уточнила я.

Барон удивленно вскинул брови и посмотрел на меня так, будто бы я сказала какую-то неимоверную глупость.

— Вы же хотели стать хозяйкой надела, — ответил он. — Или вы уже отказываетесь от своих намерений?

— Ни в коем разе! — намного поспешнее, чем следовало, ответила я.

— Тогда я хочу, чтобы вы кое-что сделали для нас, — повторил мужчина, возвращаясь к еде. — Ларс отправится в дом бургомистра Легера за учетными книгами. Я хочу, чтобы вы его сопровождали, потому что он неграмотный. Вы же умеете читать, так?

— Конечно, — с достоинством ответила я.

Странно, что этот мужчина усомнился в моей грамотности, ведь я уже писала при нем! Хотя других возможностей проявить себя у меня пока не было.

— Вот и проверите, чтобы Легер передал нам все записи, какие должен, — продолжил барон. — Просмотрите по-быстрому учетные книги, убедитесь, что все на месте. А подробно разбираться уже будем в замке, что там Легер научитывал за эти годы.

— Милорд, вам не кажется, что это слишком… поспешное решение? Отправлять с таким важным поручением молодую жену? — осторожно спросила я. — Не поймите меня превратно, милорд, но подобное задание может плохо сказаться на вашем имени. Была бы я старой баронессой, которая держит хозяйство, это было бы совершенно обыденным делом. Но я так молода и мы только поженились…

Все это время Виктор Гросс молчал, продолжая ужинать. Я же в итоге запнулась и, сама того не желая, отвела глаза. Если он хотел так показать мне мое место — у него это получилось. Как бы я не хотела вникнуть в дела надела и приступить к обязанностям жены если не в постели, то как экономка, способ для этого был выбран неверный.

Я просто не могла себе позволить так унизить собственного мужа в глазах горожан, ведь разговоры о том, что Виктор — неграмотный головорез и вчерашний наемник, который даже читать не умеет, поэтому отправил свою жену-бастарда, разлетятся по этим землям, как лесной пожар. Нет, это совершенно недопустимо! И я должна сейчас же отказаться от этого разрушительного предложения, ведь он, может, и сам не осознает последствий подобного решения!

— Милорд я…

— Вы моя жена, — он перебил меня, совершенно не заботясь о том, чтобы даже сохранять видимость приличий. — Это вам следует запомнить. Я догадываюсь, о чем вы сейчас думаете. Что скажут люди, если я отправлю вчерашнюю девушку за такими важными документами? Мы с Ларсом это предвидели. Так что официально ваш визит в дом Легера будет направлен на его жену, госпожу Иду. Мол, вы хотели проявить радушие и поблагодарить матрону за помощь на свадьбе. Такой предлог для вашего участия достаточно весомый, да?

С каждым словом, что говорил этот человек, я чувствовала, как превращаюсь в маленькую мышь, с которой играется огромный наглый черный кот. Нет, передо мной уже был не медведь, а именно кот. Он же мог сказать все, как на духу, едва начался этот разговор! Но вместо этого он тянул, недоговаривал, наблюдал за моей реакцией и, когда ему это было нужно — аккуратно подталкивал лапой, чтобы я не переставала подавать признаки жизни. Потому что с мертвой добычей играть котам не так весело, они теряют к ней всякий интерес.

Вот что нужно было этому мужчине? Живость ума и суждений, чтобы я смотрела на вещи более дерзко, чем это было принято? Воистину, он гарантированно был наемником и довольно хитрым дельцом, который не раз обводил вокруг пальца своих нанимателей, теперь я была в этом железно уверена. Возможно, даже и его подвиги на поле боя были преувеличены, а заслуги — присвоены, но все это позволило Виктору Гроссу получить титул и стать бароном и лордом собственного надела.

— Опять ложь? — спросила я. — Вы снова вынуждаете меня лгать, милорд?

— Никакой лжи, — усмехнулся мужчина, откидываясь на спинку массивного стула. Который, впрочем, от такого движения заскрипел под ним. — Госпожа Ида же на самом деле помогла вам на нашей свадьбе, разве не так? Просто господину Легеру и всем, кроме Ларса, не обязательно знать всей правды.

Закончив говорить, мужчина улыбнулся. Почти нежно, как улыбаются любимым, но скорее, мы были соучастниками.

Где одна большая ложь с простынею — там и череда мелкой лжи по любому другому поводу. Солгать о консумации нашего брака, не говорить Легеру о истинной причине моего визита в его дом, а что дальше? Как далеко это все зайдет?

Но сейчас, глядя в черные глаза этого наглого наемника — передо мной не было аристократа, именно наемник, готовый на все за звонкую монету — я осознала, что согласна с ним. Готова вести дела так, как он предлагает, если это позволит достичь желаемого.

— Вижу, вы все поняли, — продолжил барон, потянувшись к кувшину с вином и разливая нам по кубкам. Я сама этого делать не стала, ведь запомнила, что пьет мужчина редко. — Давайте тогда выпьем, миледи.

Отставив кувшин в сторону, он пододвинул один из кубков в мою сторону, а сам поднял посуду, словно предлагал тост на пиру. Который, впрочем, так и не прозвучал, даже когда я взяла вино и пригубила вместе с ним. Он же выпил все до дна, не отводя от меня хитрого взгляда, снова потешаясь и развлекаясь. Я же не стала и спрашивать, что на этот раз так повеселило этого мужчину — все и так было очевидно.

Он опять получил от меня то, чего желал.

Эта ночь прошла так же, как и предыдущая. Барон приказал принести теплой воды и наполнить небольшой таз, помылся, после чего уселся в кресло у камина, размышляя о своем. Я же позвала Лили и девушка помогла мне переодеться и умыться. После чего я отошла ко сну, а барон — еще сидел в кресле.

Этой ночью я не стала ждать супруга и уже сквозь сон почувствовала, как мужчина улегся на свою сторону постели и укрылся одеялами. Мне даже не нужно было разлеплять глаза и проверять свою догадку — я чувствовала, что он лежал спиной ко мне, как и накануне.

Наутро меня посетил заместитель Ларс и сказал, что визит к господину Легеру планируется на следующий день, так что до этого момента я была полностью предоставлена самой себе. Позвав Лили, я решила уподобиться барону. Прошлась по всем внутренним помещениям замка, убедившись, что он находился в полузаброшенном состоянии. Заглянула на кухню, чем немало смутила повара и прислугу, после чего немного прогулялась по внутреннему двору. Для выхода в город мне требовалось отдельное разрешение мужа и сопровождение, и хоть я и была уверена в том, что Виктор Гросс мне не откажет и даже выделит эскорт, просить его об этом не хотелось.

В голове только крутились мысли о том, что этот мужчина втягивает меня в какое-то болото из лжи и неясных мотивов, настойчиво подталкивая каждым своим словом и действием. При этом внимательно наблюдая за каждым моим шагом, видимо, ожидая ошибки.

Наградой же в этом испытании будет… прохождение испытания? Я сомневалась, что Виктор Гросс внезапно воспылает ко мне светлыми и добрыми чувствами и станет носить на руках. Скорее уж — подбросит новую задачу, чтобы еще более обнажить мою и без того хлипкую оборону.

Рано или поздно у этого мужчины появятся ненужные вопросы, и мне стоит быть к ним готовой. Откуда я научилась управлять хозяйством? Почему знаю то, чего не должна? Через несколько лет по землям Халдона прокатится волна засух, которые сменятся проливными дождями, что приведет к массовым неурожаям. Север и так был зависим от поставок зерна, а тут, в Херцкальте, скорее всего даже и мельницы своей не было — муку придется изготавливать на землях соседей, в том же Атритале. А в условиях голода вывозить запасенное зерно на чужие земли…

Да даже если сделаем мы тот запас, как мне объяснить этому черному коту, откуда я это узнала? На костях нагадала, что ли? Или сказать, что мне пришло откровение духа Алдира? В целом, я была подкована в священных текстах и проповедях — не зря же я целую жизнь провела во служении храму. Но это прошлое воспринималось уже как далекий сон или мутное, едва различимое воспоминание. Словно это было не со мной, а с кем-то другим.

При этом время поджимало. Готовиться к грядущим бедам нужно будет начать уже этой весной — увеличить посевы, закупить зерна и фуража, пока не пошли вверх цены. При этом и сам замок, и прилегающие строения и фортификации были в плачевном состоянии — я убедилась в этом собственными глазами. Не просто так барон Гросс ходил накануне не один час в сопровождении Арчибальда, заглядывая тут под каждый камень. И это я еще не брала в расчет уплату податей короне, ведь теперь содержание этих земель — забота барона, а не королевского двора…

Да, определенно, времени у меня в обрез. Нужно как-то усыпить бдительность этого мужчины, добиться если не его доверия, то расположения. Он может мне все так же не доверять и испытывать, но при этом должен начать прислушиваться. А самой в это время мне нужно готовиться к грядущим напастям. В прошлых жизнях мне приходилось голодать, и даже одного смутного воспоминания о тех мучительных временах, когда пустой живот отупляет сознание настолько, что даже думать ты толком не способен, заставляет все внутри съеживаться, как на стылом зимнем ветру.

Где-то в глубине души шевельнулась крамольная, малодушная мысль о побеге. Однажды я так и сделала, и прожила не самую худшую, пусть и полную лишений недолгую жизнь, как простолюдинка. Но это была лишь временная слабость.

Едва я поднялась на замковую стену, провожаемая удивленными взглядами дружинников моего мужа, все сомнения ушли прочь. Передо мной лежал городок Херцкальт с его населением в полтысячи душ, а дальше — простор баронского надела. Тут был и лес, и две реки, и земля под пахоту. Тут были люди, в воде — водилась рыба, а в густых подлесках можно было встретить дичь и хищников.

Но самое главное, все это сейчас было под управлением барона Виктора Гросса, героя войны с варварами и моего супруга.

Там же, стоя на стене и глядя перед собой, я наконец-то поняла, что так позабавило моего мужа во время вчерашнего ужина.

Когда зашла речь о задании, он не сказал, что я должна сделать это для него.

Он сказал — для нас, я четко это запомнила, так как эта фраза резануло мое ухо. Он не глумился надо мной, а скорее потешался над моей близорукостью.

Этот мужчина протянул мне руку и предложил управлять этими землями вместе с ним, вот что он сделал. И сейчас все зависело от того, смогу ли я ухватиться за его ладонь и сделать шаг вперед, только и всего. Вместо того, чтобы тащить меня куда-то силой, впервые за многие жизни, мне позволяли сделать подобный шаг самостоятельно. И я его сделаю.

У меня еще не было жизни, в которой я могла назвать что-то настолько значимое по-настоящему своим. И пусть эти земли, эти леса, реки и земли принадлежали моему мужу, фамилия у нас была одна.

Вот что он хотел мне сказать.

Вот что я бы хотела от него услышать.

Глава 18

Эрен

Собирала меня Лили для визита в дом бургомистра Легера крайне тщательно. Платье из купленных в Гатсбури тканей еще готово не было, но Лили успела отремонтировать мой старый плащ из черной шерсти, добавив на него меховой воротник. Выглядело это довольно мило и весьма по-северному — такой суровый наряд для сурового места, коим был Херцкальт.

Господин Ларс ожидал меня во дворе вместе с еще несколькими бойцами, к моему удивлению, под плащами у мужчин виднелись кольчуги, а на поясах у каждого висели ножны с мечом.

— Вы собираетесь убивать бургомистра? — спросила я, поднимая бровь. Идти по городу с подобным конвоем у меня не было никакого желания.

— Мы тут люди новые, а учетные книги крайне ценный груз, миледи, — без затей ответил заместитель Ларс. — Тем более еще и вы идете с нами. Я вовсе подумываю, что надо было взять не четверых, а шестерых парней.

— Это мой супруг распорядился? — уточнила я.

Ларс только усмехнулся и покачал головой.

— Милорду нет дела до таких мелочей. Как он сам говорит, задача была поставлена. А как я справлюсь с ее исполнением уже мое дело. Главное, чтобы все было сделано четко и в срок, — ответил Ларс. — Прошу, миледи, встаньте в центр, мы проводим вас.

Зря я не взяла с собой Лили, со служанкой было бы немного проще. Но посылать за девушкой было уже поздно — на сборы у нее уйдет не менее получаса, а заставлять мужчин ждать мне не хотелось. Как не хотелось начинать первое поручение, полученное от барона, с задержек и бесполезного ожидания.

Я не знала, смотрит ли барон сейчас в узкое окно-бойницу своего кабинета, или принимает просителей — сегодня в замок пришли люди от мастеровых, видимо, обсудить договоренности, которые были достигнуты с Легером. Это меня волновало, ведь до инспекции учетных книг нам не стоило обнадеживать местных — средства барона были ограничены, даже если он получил от короля кроме титула еще и вексель с подъемными. Но почему-то мне казалось, что я ощущаю на своей спине внимательный взгляд черных глаз. Может, даже, чуть насмешливый — Виктор Гросс определенно ждал, как я справлюсь с его поручением.

Чтобы более не задерживать весь отряд, я сделала то, о чем просил заместитель — встала в центр строя. Передо мной было две спины в черных плащах, в пяти шагах позади — еще двое, а господин Ларс стал чуть за моим плечом, находясь ко мне ближе всего, дабы мы могли вести неспешную беседу, если возникнет подобная необходимость.

Все это напоминало поход на рынок в Гатсбури, вот только сопровождающих теперь больше, а со мной не было Лили.

Когда мы вышли за замковые ворота, я впервые оказалась на узких улочках Херцкальта. Городок по сравнению с тем же Гатсбури или столицей Халдона был просто крохотный: три основные и пяток боковых улиц, одна небольшая рыночная площадь, на которую мы как раз и попали, едва ступили за ворота, и целая горсть задних дворов и проулков между плотно стоящими домами. Как и любой другой подобный городок, основное население Херцкальта в пределах замковых стен составляли мастеровые.

Делились они на две большие группы. Первые работали с древесиной и всем, что касалось этого материала. Мебельщики, бондари, была даже пара колёсников, которые делали телеги и всё, что к ним относилось.

Вторая группа мастеров занималась выделкой и дублением кож и шкур, которые они закупали у местных охотников. Едва мы ступили на торговые ряды, я сразу же увидела и заячьи шапки, и подбитые мехом сапожки, и прекрасные по своему качеству накидки и воротники из шкур хищных зверей. Были тут и выделанные лосиные и оленьи шкуры, и Алдир ведает, что еще.

Я поступила совершенно правильно, что не стала тратить деньги на подобные вещи в Гатсбури — тут всего этого добра было в избытке, причем по совершенно бросовым ценам.

— Рынок работает два дня на неделе, больше не требуется, — шепнул господин Ларс, видя мой интерес.

— И вы подгадали такой день для визита к господину Легеру?

— Мало ли, миледи что-то приглянется, и вы решите совершить покупку, — ответил Ларс. Чуть ускорившись, мужчина теперь шел совсем рядом со мной.

— Я пока не обсуждала с бароном бюджет на мое содержание, — прямо ответила я заместителю, — а без обозначенного бюджета и совершать какие-то покупки…

— У вас все еще остались те средства, что барон выделил в Гатсбури, — на лице Ларса читалось веселье. — Неужели вы думали, что милорд заберет то, что он уже отдал? Этот кошель до сих пор хранится у меня и ждет своего часа.

Я с удивлением посмотрела на мужчину, но что ответить — не нашлась. Я была уверена, что остаток средств, которые Ларс получил в Гатсбури, он давным-давно вернул моему супругу, однако реальность оказалась другой. И догадываясь о моих заблуждениях, этот плут искал момента сообщить мне такую важную новость.

— Тогда я бы хотела прогуляться и посмотреть, что предлагают местные мастера и торговцы, — степенно ответила я, стараясь скрыть удивление. — Но не сегодня, господин Ларс. У нас есть важное дело, или вы забыли?

— Не думаю, что бургомистр Легер внезапно отрастит крылья и упорхнет из города, — рассмеялся мужчина. — Но я понял вас, миледи. Дела надела превыше всего.

Заместитель чуть поклонился и снова отстал от меня на один шаг, позволяя продолжать движение в одиночестве, как и требовал того мой статус самой знатной женщины от Атриталя на юге и до самого побережья Холодного моря на севере.

Дом господина Легера находился сразу за рыночной площадью — рядом с домами местных купцов и, как я узнала позже, представителей местных мастеровых гильдий. Всего на небольшой улочке ютилось пять зданий из крепкого серого камня, построенные стена к стене для экономии материала и более эффективного отопления. О собственной обширной территории в подобных городах речи идти не могло — земли мало, уместиться нужно всем. И если мастерские ужать было невозможно, то экономили на жилье. Конкретно эти дома были высотные — три этажа, хоть и потолки казались давяще-низкими по сравнению с таковыми в замке.

Как у любого почтенного человека, в доме господина Легера была пара слуг. Само семейство, до того, как дед нынешнего бургомистра был избран в первый раз на свой пост, занималось купеческой деятельностью, что и объясняло расположение жилища. Впрочем, семья Легеров до сих пор торговала не только внутри городских стен, но и далеко за ее пределами — пара сыновей бургомистра, его родной брат и дядя были из купцов, живших сейчас в Атритале, Вусбурге и даже в Каселбурге — городе, далеко на востоке, у самой границы с Лютедоном.

— Миледи Гросс! Какая приятная неожиданность! — воскликнул господин Легер.

Конечно, неожиданность. Еще вчера в дом бургомистра по моему настоянию отправили человека с сообщением, что сегодня я планирую посетить госпожу Иду для беседы. По этой же причине дом сиял чистотой, из сундуков достали лучшие гобелены, в подсвечники — установили дорогие восковые свечи. Весь дом буквально сиял и кричал, что тут ждали гостей, а построившиеся домочадцы — по старшинству, начиная от госпожи Иды и заканчивая совсем малышом, которому было не более четырех лет — завершали картину «приятной неожиданности».

Это был маленький реверанс в сторону матроны Иды — предупредить о моем приходе. Женщина смогла достойно подготовиться, подготовить домашних и привести в порядок дом. Судя по измученным лицам слуг и детей, в уборке принимали участие все, от мала до велика. А цель проста, как мир.

Купцы гордились своим происхождением и своей работой, как и чиновники на службе короля. Тот же стряпчий, который официально передал цепь лорда моему мужу, был простолюдином, который получил образование в школе при храме, а потом сделал карьеру в королевской конторе, дослужившись до дворцового стряпчего младшего звена. И люди гордились этим. Гордились тем, что получили что-то за свои таланты и труды, а не по праву рождения.

Если бы дом Легера посетил мой супруг — ему бы были рады более искренне, ведь он тоже до недавнего времени был простолюдином, пусть и командиром довольно крупного и успешного отряда наемников, который был способен получить королевский заказ на участие в рейдах на пограничные земли. А всех подряд туда не звали — сброда и ополченцев всегда хватало, а воевать на равных с варварами могли только профессиональные солдаты, как мой муж, или урожденные аристократы, которые получали соответствующее образование и воспитание с самых пеленок.

Но я же была другого поля ягода. Я была урожденной аристократкой, дочерью западного графа Фиано — то есть происходила из довольно старой по меркам Халдона семьи со своей историей и загородным поместьем.

Я была в этом доме чужой, но относиться ко мне с пренебрежением не могли. Поэтому, вместо теплой улыбки — вся эта роскошь с гобеленами и свечами, вместо искреннего приветствия — демонстративное построение всех домашних, дабы госпожа Ида могла похвастаться своей состоятельностью и как жены, и как матери. Пять детей — все чистые, ухоженные и воспитанные, это огромный труд для женщины даже с таким супругом, как господин Легер. И это только те, которые сейчас проживали в этом доме. А ведь были еще и старшие, которые уже покинули своих родителей и сами женились или вышли замуж.

Честно сказать, эта демонстрация меня чуть уколола. Умом я понимала, что Ида заплатила за эту прекрасную картину своим здоровьем и годами жизни, которые у нее отняли ее дети и супруг, но я, которая никогда толком не имела ни семьи, ни детей, я, которая даже собственного мужа уложить в постель была сейчас не в состоянии… Нет, определенно, госпоже Легер удалось меня задеть.

И от этого мне стоило быть вдвое внимательнее.

— Господин Легер, — я сдержанно кивнула в ответ на поклон бургомистра. — Госпожа Ида.

— Пожалуйста, будьте нашей гостьей, миледи! — воскликнула матрона, выходя вперед. — Рады вас приветствовать! Это наши младшенькие…

После пошло перечисление имен и возрастов, на которые я не обратила никакого внимания. Просто кивала с легкой улыбкой, переводя взгляд с одного отпрыска четы Легеров на другого.

В итоге меня усадили во главе стола, который только-только накрыли и который по своему богатству не уступал столам на нашей с бароном свадьбе. И тут госпожа Легер пыталась показать, что они, хоть и из купечества — но кое-что из себя представляют.

Не укрылось от меня и то, каким внимательным взглядом окинула Ида мое платье. Надо с Лили ускорить работу, в следующий раз в этом старье выходить из замка просто нельзя. Пока с бракосочетания прошло всего пара дней, и никто не воспримет всерьез отсутствие у меня достойных нарядов и украшений, но подготовить пару парадных комплектов все же придется. Тут глубокая провинция, здесь внешний вид играет намного большую роль, чем на западе или в центральных регионах, где смотрят в первую очередь на происхождение.

— Я зашла, чтобы лично поблагодарить вас за участие в церемонии моего вступления в брак с бароном Гроссом, — с улыбкой начала я, едва притронувшись к угощениям.

Госпожа Ида тоже не ела — лишь делала вид, что ковыряется массивными серебряными приборами в своей порции, поданной на тарелках из того же комплекта. Наверное, эта посуда использовалась для особых случаев, ведь судя по чеканке и толщине, это была семейная реликвия, которая стоила небольшое состояние.

Ответить женщина не успела. Над головой послышался какой-то грохот, видимо, в комнате над столовой что-то уронили.

— Ой, простите, миледи, — тут же смутилась хозяйка, а ее глаза опасно блеснули. — Но что вы, могли бы просто прислать сообщение или подарок, если посчитали, что эта старая женщина вам как-то помогла! Не стоило столь утруждаться, чтобы лично посещать наш скромный дом…

Хорошо, что я осталась только с Идой и ее старшими дочерями — двумя девчушками шестнадцати и четырнадцати лет. Если бы тут был бургомистр Легер, разговор стал бы намного сложнее.

— Ну что вы, госпожа Легер, — я выдавила самую фальшивую улыбку, на которую была способна, чтобы женщина однозначно поняла мои следующие слова, — я всегда буду рада пообщаться с вами, можете навестить меня в любой момент.

В переводе это означало одно — я здесь исключительно из вежливости, и если ты все же наберешься наглости заявиться в замок, то я найду тысячу занятий и причин, по которым даже не сумею выйти к воротам.

Госпожа Легер мой намек поняла. Спина женщины стала деревянной, а сама хозяйка дома уставилась в дорогую серебряную тарелку перед собой, словно в ней были сокрыты ответы на самые глубокие тайны мироздания.

Я же еще раз огляделась по сторонам.

Восковые свечи отличного качества, дорогие гобелены, серебряная посуда, столь тяжелая, что ею можно зашибить быка. Все в этом доме кричало даже не о достатке — о богатстве, и все это выставили напоказ, думая, что к ним с визитом придет юная девушка, которую насильно выдали замуж за простолюдина.

Вот только я не была юной девушкой, я прожила многие десятилетия и видела всё — от дворцовых комнат для избранных до грязных комнат борделей и землянок в лесу. Я видела самые богатые храмы, купеческие гильдии, которые ворочали делами целых государств. Я видела старинные крипты и пыльные архивы, посетила все три главных университета континента в поисках нужных в моих изысканиях записей и даже в последней жизни гостевала во дворце шебарского короля, сопровождая верховного жреца храма Алдира в его миссии.

Я видела все виды и типы бедности и роскоши, и сейчас однозначно могла сказать одно — внутреннее убранство первого этажа дома Легера совершенно не соответствовало его статусу бургомистра пограничного селения на шесть сотен душ, половина из которых была королевскими крепостными, а другая половина — мастерами, делающими не самые дорогие на рынке товары.

Трудами праведными не построить палат каменных — отличная поговорка, которая показывала, что у любого богатства есть свой логический предел. Праведными трудами в этом доме и не пахло, даже если целое поколение семьи Легер сидело на бобах и воде, купить один этот серебряный комплект на несколько персон — уже достижение. Я не была уверена, но скорее всего, это была работа фрамийских мастеров, крайне дорогая серебряная посуда с особой чеканкой, которая встречалась даже не во всех столичных домах состоятельных купцов и дворян.

— Ох, знаете, госпожа Легер, наверное, мне пора. Я же только заглянула к вам с благодарностью, но у людей моего супруга еще есть дела. Я слышала, они должны забрать какие-то вещи?

— Ах, ничего такого! — махнула рукой госпожа Легер. — Пара старых журналов, прямо сейчас этот мужчина, Ларс, в кабинете моего мужа. Обсуждают дела.

Я незаметно хмыкнула. Обсуждают дела. Интересно, что скажет Ларс, когда выйдет за порог?

К моему удивлению, все учетные книги были на месте. Я, делая вид, что скучаю в ожидании, пока мужчины попрощаются — Ларс будто бы понимая, что мне требуется время, заговаривал Легеру зубы — деланно-лениво открыла и заглянула во все шесть учетных книг. Сквозные даты сходились — ни один из массивных талмудов в деревянных обложках с железными углами утерян не был. А вот что касалось содержания этих записей… Тут мне предстояло много работы.

— Ну как все прошло, миледи? — первым делом спросил Ларс, едва мы вышли за порог.

Книги весили минимум по шесть-семь фунтов каждая, так что они по две штуки были розданы бойцам, которые аккуратно замотали ценный груз в отрезы парусины и сейчас несли в руках каждый свой сверток.

— Я бы хотела узнать твое мнение, — ответила я. — Как тебе дом? Как старшие дочери? Которую из них предложил тебе Легер?

— Любую, — поморщился Ларс. — Сказал, что если хочу, то без проблем могу даже забрать ту, которой всего десять. Совсем из ума выжил.

По лицу мужчины я поняла, что он подобных отношений не одобряет, хотя для купцов было в порядке вещей торговать своими дочерьми — в том числе и отдавать девочек в малолетстве замуж за своих партнеров или в счет уплаты долгов. Крестьяне относились к этому более здраво, ведь женщина в семье требовалась не для утех, а для работы и продолжения рода, так что лет до шестнадцати девочки и девушки жили при родителях. Но и замуж выходили стремительно, ничуть не утруждая себя долгим выбором спутника жизни. Кто в сваты первый придет и договорится — тот и будущий муж. А если семья обеспеченная, а девица — видная, то могли и «придержать» невесту в ожидании лучшего предложения.

— Как я понимаю, ты ему тут же отказал? — уточнила я.

Ларс от таких слов даже в лице поменялся.

— Вы такого обо мне плохого мнения, миледи?

— Неужели согласился?

— Вы совсем не понимаете, что такое говорите, миледи! У нас всегда был приличный отряд, за этим лично следил командир! — вспылил Ларс, но быстро успокоился. — Я не дал бывшему бургомистру однозначного ответа, миледи. Вот и все.

А вот тут Ларс не подвел. Согласиться на подобное предложение — вывалять свое имя в грязи и перьях, на такое этот хитрый мужчина пойти просто не мог. А вот не дать никакого ответа — отличная тактика. Надеюсь, бывший наемник тоже заметил чрезмерное богатство, которое столь опрометчиво продемонстрировали Легеры, и сегодня же доложит об этом моему супругу. Хорошо если все сложится так, мне же меньше придется объяснять.

Скоро дочери Легера станут крепостными сиротами, ведь их отец будет болтаться в петле за растрату — это неизбежно. Иначе, когда недостача вскроется, она ляжет на плечи барона Гросса, а я этого допустить никак не могла.

Осталось только разобраться, как именно он крал, ведь то, что Легер набивал свои карманы за счет городской казны и королевских средств — неоспоримый факт, подтверждение которому я и Ларс только что увидели собственными глазами.

Глава 19

Виктор

— То есть ты хочешь сказать, они вывалили все наворованное на свет божий и думали, что так и надо? — спросил я, выпрямляя спину и опираясь на лопату, чтобы дослушать доклад Ларса.

Когда Эрен ушла вместе с моим замом, я собрал людей и полез чистить выгребную яму, своим заразительным примером сподвигая бывших наемников на трудовые подвиги.

— Видимо, они хотели впечатлить миледи и подкупить меня, — пожал плечами Ларс. — Мне даже жениться предлагали.

— Вот прям жениться? — удивился я.

— Да, мол, девочек видел, забирай любую, даже самую младшую, — поморщился мой зам, а я же в это время наблюдал, как очередная пара «золотарей» спускается по веревкам на дно выгребной конструкции.

Все было еще хуже, чем я предполагал. Ям было три, две из которых не использовались со времен, когда этот замок построили. В итоге каменная кладка, которой были укреплены стены и дно, пошла трещинами, старый раствор выкрашивался и осыпался пылью, а корни местами настолько сильно повредили ямы, что за ними даже и стены видно не было.

Все это надо было сейчас вырубить, лишнюю грязь, которой там скопилось метра полтора от пола, с помощью лопат и ведер — поднять наверх, а потом звать каменщиков, которые приведут этот средневековый септик в божеский вид. Хотя для начала стоило бы оценить, сколько эти ребята запросят за работу. Может, дешевле будет намешать раствора самим и самим же замазать щели, чем платить местным специалистам.

Как я понял логику местного замкостроения, выгребные ямы построили на западной стороне вблизи реки как раз для облегчения чистки. Когда приходит время, специально обученные люди все это добро выгребают и аккуратненько сбрасывают в воду, отправляя пахучий подарок жителям территорий варваров на севере. Течение тут было довольно сильное, берега ровные, так что дерьмо на территории Херцкальта не задерживалось, активно сплавляясь вниз по течению. Учитывая размеры замка, глубину ям и мое знание, что норма сточных вод на человека из моего мира составляет двести литров — тут это значение будет раз в десять, а то и в двадцать меньше — выгребные ямы придется чистить раз в лет пять-шесть. И это при условии, что отходы жизнедеятельности не будут давать усадку-усушку, а ведь будут, просто я это не учитывал.

Вопрос дерьмологистики волновал меня потому, что основной причиной эпидемий тифа и холеры — которые тут называют просто брюшной хворью — является как раз заражение питьевых источников через попадание фекальных масс и отходов жизнедеятельности в грунтовые воды. Городом я пока не занимался, замок имел свой колодец, но ведь грунтовые воды общие на всех. И пусть по моему приказу всю воду кипятили, этого было недостаточно. Так что сначала обезопасим, насколько возможно, замковый колодец, а уже потом начнем смотреть, как там гадят жители Херцкальта.

Я настолько погрузился в размышлениях о канализации и утилизации отходов, что совсем перестал слушать доклад Ларса.

— Что ты сейчас говорил? — переспросил я, отводя взгляд от выгребной ямы, дно которой мои бойцы долбили лопатами, пытаясь за слоем грязи и грунта, что там нарос за годы, найти каменную кладку.

— Миледи Эрен пришла к тем же выводам, — ответил Ларс. — Она сразу же заметила богатое убранство дома, думаю, ее хотели впечатлить и отвлечь, пока Легер пытался договориться со мной.

— Совсем бесстрашный ублюдок, — покачал я головой. — Он надеялся на то, что у нас в отряде нет грамотных людей, способных разобраться в учетных книгах?

В ответ на мой вопрос Ларс только кивнул.

— И он активно предлагал как свою помощь, так и помощь писаря, который работает на местных купцов. До гильдии Херцкальт не дорос, тут-то постоянно проживает всего три семьи торговцев, так что все они подчиняются гильдии в Атритале, а здесь у них сидит лишь один человек, который оформляет бумаги.

— И взносы там платят? В Атритале?

— Конечно же, милорд. Как иначе.

Ну что, схема-то вырисовывалась простая. Сначала Легер без боя отдает учетные книги, которые для обычного отряда наемников — что та китайская грамота. После этого склоняет на свою сторону одного из высокопоставленных дружинников под видом участия в «охоте за женихами», которая сейчас развернулась в городе. А уже благодаря новому зятю легко пропихивает в замок нужного «аудитора», который для неграмотного барона разберет содержимое учетных книг и скажет, что все там отлично и по-другому быть не могло, ведь этим занимался сам господин Легер.

Вопрос был в том, через какую «схему» из города утекали деньги. Как они потом попадали в карман Легера меня не слишком интересовало. Напрямую из королевских средств он брать не мог, его бы уже давно за это казнили. Присваивал налоговые льготы, которые давала столица? Или занижал реальные доходы надела?

Из того, что рассказал мне перед отбытием обратно в столицу королевский стряпчий — Херцкальт перебивался с хлеба на воду и в некоторые годы вообще не приносил налогов, настолько нищим был этот надел. Но извините меня, как может быть нищим надел, на котором работает пара десятков малых предприятий без учета крепостных крестьян и семей вольных фермеров? Я примерно представлял, сколько стоят изделия из меха или хорошая древесина, которой тут было в избытке, и на которую всегда был спрос на юге. Да банально бочки, которые поставляли местные бондари в замок, были отличного качества. Уж точно не хуже тех бочек, которые я успел повидать во время рейда и путешествия по стране. А все эти товары — стоят денег, и немалых.

— Мы со всем этим разберемся, — кивнул я Ларсу. — Пока же на все предложения господина Легера отвечай уклончиво.

— Командир! Я и не думал эти предложения принимать! Вы хоть помните, как выглядит сам бургомистр? Так жена у него не краше! И дочери того же поля ягоды! — возмутился Ларс. — Было бы на что там зариться, а так и думать нечего…

Я только хмыкнул, но никак слова Ларса не прокомментировал. Ему уже стоило бы жениться, возраст подходил к тридцати, что для мужчины было той самой границей, когда точно нужно остепениться. Тем более Ларс был сейчас видным женихом — пусть и без накоплений, но при хорошей, я бы даже сказал медовой должности, сместить с которой его практически невозможно. Но он все еще мыслил категориями наемников, которые долго не задерживаются на одном месте. Девица должна быть красивая, ведь приданое и женитьба тебя не интересуют — только развлечения.

— Ладно, солнце еще высоко, а дни зимой короткие… Давай, бери лопату, пойдешь в паре со мной следующий заход, — скомандовал я, разгибая спину и оценивая фронт работ.

— Ох… — протянул мой зам, пытаясь срочно придумать себе какое-нибудь дело.

— Ты хочешь оспорить мой приказ, боец? — иронично спросил я Ларса, демонстративно распрямляя плечи.

В отряде закон был простой: не выполняешь приказ — значит, сам хочешь стать командиром. А чтобы это случилось, требовалось сместить с этой должности меня в честном поединке, будь то кулачный или бой на мечах. Первое время, когда я изменил стиль управления и заставлял парней строит укрепления посреди северных лесов, мне пытались бросить вызов. Дважды. Оба раза бойцы лишились пары зубов, целостности носов и места в отряде, а я — продолжил командовать.

Понятное дело, что Ларс в здравом уме вызов мне бросать не станет. Мы оба уважали навыки друг друга, но мой заместитель прекрасно понимал, что справиться в бою один на один со мной он не способен.

— Думаю, пора это правило упразднить, милорд. Вы ведь теперь титул имеете, — кисло ответил Ларс.

— Вот видишь, у тебя еще меньше причин сопротивляться, — хохотнул я, вырывая из кучи вытащенного грунта воткнутую лопату и протягивая этот инструмент свободного человека Ларсу. — Вперед и с песней, боец!

— Кто же знал, что я дослужусь до помощника целого барона, а в итоге буду ковыряться в грязи… — трагично пробормотал Ларс, принимая из моих рук лопату.

— Ничего, будем ковыряться вместе, — ответил я. — Эй, парни! Передохните, сейчас начальство покажет, как надо!

Дважды моих бойцов просить было не нужно. Едва услышав команду, копошащиеся на дне выгребной ямы парни тут же бросились к веревкам, ловко взбираясь наверх. Хорошо хоть инструмент с собой забрали — я не позволял бросать на дне ямы лопаты. А то мало ли, кто сорвется на мягком грунте и покалечится об черенок или плоскую часть, которую тут делали из твердых сортов древесины. Да и надо бы зайти к кузнецу и попросить модернизировать инструмент. Пусть раскует пару подков в тонкие пластины и сделает лопатам железные режущие кромки. Надолго их не хватит, но в холодную землю инструмент будет входить намного лучше.

Через пару минут мы с Ларсом уже спустились вниз и принялись за работу. А потом началась стадия интенсивного труда: я занимаюсь сложной частью, взрыхливая землю и перебивая корни большим плотницким топором, а Ларс все это грузит по ведрам, которые поднимают наверх. Четверти часа достаточно, чтобы выложиться на максимум, не устать до потери сознания и при этом не взмокнуть как мышь, ведь на дворе был уже местный аналог декабря и вот-вот должны начаться обильные снегопады, если верить местным.

С первым «септиком», он же выгребная яма, провозились мы до самого захода солнца, но наконец-то докопались до каменного дна и вычистили большую часть пробившихся корней и прочего мусора. В общей сложности на эти работы уйдет примерно неделя — но уже без меня. Главное, показать дурной пример и втянуть людей в работу, а дальше уже справятся исключительно под чутким руководством Ларса и Арчибальда.

Когда я вернулся в замок, от меня воняло, как от козла. Хоть спуски длились по пятнадцать минут, но я все равно вспотел, а отсутствие дезодорантов сделало свое дело — тело и одежда пропитались едким запахом пота.

Поймав мимо проходившего работника кухни, я приказал притащить пару котелков кипятка в мою комнату — холодной воды там всегда было в запасе в специальной бочке.

Единственное, чего я хотел сейчас — набрать полное деревянное корыто, установить его на дне большой ванны и, поливая на плечи и спину, намылиться так, чтобы стать похожим на привидение из мультика. Чтобы даже борода была из мыльно-травяной пены и пахла чертополохом и чем-то еще, похожим на ромашку.

— Милорд! — приветствие Эрен влетело в мое лицо подобно оплеухе.

Я совсем забыл и про гроссбухи, и про свою молодую жену, полностью отдавшись простой и понятной задаче вида «копаем отсюда и до захода солнца».

— Миледи Эрен… — кивнул я, спешно проходя мимо женщины.

— Милорд! Я бы хотела поговорить с вами касательно учетных книг и еще… — Эрен замолкла, когда я скрылся за ширмой и стал переодеваться.

— Дайте мне десять минут, миледи, — ответил я.

На самом деле мне было стыдно за то, что я так хреново расставил приоритеты. Вместо того чтобы ковыряться в яме, стоило бросить все и пойти переговорить с собственной женой. Убедиться, что она справилась с моим заданием, посмотреть на учетные книги. Читал на местном я с трудом, но цифры запомнил хорошо — они здесь были похожи на староиндийский вариант привычной мне записи, так что это было не трудно, освоиться с суммами.

Вот только забыл ли я про гроссбухи и свою молодую жену, или врал самому себе и избегал с ней встречи? Даже сейчас мои мысли были заняты больше мытьем, чем решением важных финансовых вопросов.

Чего ты боишься, Виктор? Что Эрен на самом деле окажется тупа и бесполезна, или что наоборот, она будет той, кого ты в ней подозреваешь — умной и образованной женщиной, которая непонятно как получила эти знания?

Наконец-то принесли воду и я смог кое-как помыться. Даже волосы намылил и промыл, настолько мне не хотелось говорить с Эрен. Эта дурная привычка жить отложенной жизнь преследовала меня всегда. И в школе, и в армии, и даже когда я стал колясочником. Всё когда-нибудь «потом». Сразу после школы косить от армии тяжело, бегать не буду. Отслужу и потом отучусь. Вернулся, пошел сразу работать, поступлю на заочку или пойду на курсы когда-нибудь потом.

Потом позвоню друзьям, чтобы увидеться.

Потом начну ходить на свидания.

Потом займусь лечением… Всё потом, прямо как сейчас.

Вот только Эрен была другой. Ей все нужно было сразу — именно поэтому жена терпеливо поджидала меня в комнате, разложив гроссбухи на столе, где мы с ней ужинали.

— Я вижу, что вы подготовились, — ответил я, выходя из-за ширмы и лениво обтирая волосы полотенцем.

Мне это показалось чем-то обычным — я был завернут в простынь, но вот миледи Эрен залилась краской и тут же отвернулась. Только потом я понял — она никогда не видела меня без одежды, даже в брачную ночь. Потому что тогда она была слишком сосредоточена на изучении крайне интересного окна и стены, а не моего внешнего вида.

— Ваш вид, милорд… — все же сказала Эрен, косясь в мою сторону. — Нам нужно поговорить, когда вы приведете себя в порядок.

Игнорируя смущение жены, я прошел к сундуку, достал свежие белье, штаны и рубаху, и отправился за ширму. И уже через минуту предстал перед моей молодой супругой в приличном виде.

— Так лучше? — чуть более резко, чем следовало, спросил я.

Меня иногда раздражали эти ее ужимки. Вроде уже не первый день знакомы, спим в одной постели, официально состоим в браке, пусть и фиктивном, а краснеет, как малое дитя. Или это особенности этой эпохи? Я всегда считал, что рассказы про обмороки при виде женской ножки — лишь байки и грубое преувеличение, ведь все не могло быть настолько плохо. Видимо, я ошибался, и юным аристократам и аристократкам тут на самом деле давали столь пуританское образование. Или это я так извращен эротикой и порнографией, что имею полный иммунитет и к женским лодыжкам, и к другим частям тела?

— Вам не стоит расхаживать в столь неподобающем виде при посторонних, милорд, — строго ответила Эрен, глядя мне прямо в глаза.

Мне захотелось едко спросить, почему в число посторонних она записала саму себя — мою жену, но удержался. Наверное, тут и вправду дело в разнице менталитетов, которую никак не побороть.

— Я немного задержался на хозработах, — ответил я. — Но Ларс сделал основной доклад.

— Хозработах? — уточнила Эрен.

— Мы чистили выгребные ямы, — ответил я. — две из трех пока не используются, и их надо привести в порядок, пока есть время и стоит погода.

— Неужели такое простое дело требовало вашего надзора? — удивилась Эрен. — Мне казалось, это можно было поручить Арчибальду или любому из ваших бойцов, чтобы они проследили за работой крепостных…

— Каких крепостных? — удивился я.

— Тех, что чистили ямы, само собой.

— Не было там никаких крепостных, — ответил я. — Мы все делали сами.

— Мы?

— Я и мои люди. Говорю же, работу надо сделать быстро и в срок, там требуется немало рвения и физической силы, — ответил я, наблюдая за тем, как от удивления округляются и без того большие глаза моей жены. Буквально получилась иллюстрация присказки про пять копеек.

— Милорд, вы хотите сказать, что лично чистили выгребную яму? — не веря своим ушам, переспросила Эрен.

Я только спокойно кивнул, внимательно наблюдая за спектром эмоций на лице девушки. От шока и непонимания до крайнего удивления и полного непринятия этой информации.

— Я и завтра буду чистить, без меня они не уложатся в срок, а дел еще много, — я решил, что раз уж рвать шаблоны девушки, то до конца. — Хотите прийти и посмотреть? Парни будут рады поддержке с вашей стороны.

Тут Эрен сломалась. Я буквально видел, как мыслительный процесс в голове несчастной остановился, а глаза стали двумя пустыми стекляшками. О, господи-боже! Ее муж занимается такой постыдной работой и еще предлагает ей прийти и пронаблюдать этот позор! Эти мысли летели бегущей строкой на ее лице, вытеснив любые другие.

Но бесконечно потешаться над несчастной девушкой я не мог. Все же, учетные книги, которые они сегодня забрали из дома бургомистра Легера, были намного важнее. И именно к их обсуждению мы приступили сразу же, как только Эрен смогла взять себя в руки.

Самое главное для меня было не показать, что я понимаю в арифметике и математике больше, чем мне положено по моему происхождению и прошлому наемника. Но тут мы были в равных условиях — ведь Эрен, по всей видимости, тоже не хотела раскрывать свои тайны.

Хотя они меня крайне, крайне интриговали.

Глава 20

Эрен

К моему удивлению барон Гросс оказался поразительно умен и способен к арифметике. Я еще никогда не видела, чтобы человек, не имеющий отношения к счету, с такой скоростью вникал в массивы цифр и умудрялся держать в уме столько информации разом.

— То есть это просто сквозные записи в свободной форме? — спросил Гросс, листая одну из учетных книг.

— Что вы имеете в виду? — переспросила я.

— Здесь нет систематизации по категориям товаров или видам платежей, насколько я понял ваше объяснение, миледи, — лицо мужчины стало отсутствующим, а взгляд быстро шарил по строкам, как будто он сейчас что-то активно просчитывал, — многие вещи записаны в свободной форме. Вот! Вот это что, прочитайте.

Он безошибочно нашел совершенно бестолковую запись о выплате одному из купцов за порчу телеги во время осеннего базара два года назад.

— Здесь записано «Купцу из славного града Кастфолдор уплачено из городских средств одна серебряная и шесть медных момент в счет повреждения оси телеги достопочтенного купца и еще три медных монеты в счет хлопот, понесенных им в ходе разбирательства», — зачитала я вслух.

По тому, как медленно поднялись брови барона, стало понятно, что он совершенно не впечатлен.

— И таких записей у нас шесть книг?

— Примерно, — согласилась я. — Есть и более конкретные, просто цифры с припиской прихода или расхода, но много и подобных с суммами прописью.

— Просто чтобы прочитать все это, уйдут дни, — подытожил мужчина. — А в этом надо еще и как-то разобраться.

Я разделяла печаль барона Гросса. Учетные книги велись отвратительно: это был самый ленивый и бестолковый вид записей, просто для того, чтобы этот обязательный официальный документ существовал. Сам же учет прихода и расхода средств велся по факту наличия средств и баланс подбивался по мере необходимости, потому что деньгами управлял один-единственный человек, бургомистр Легер.

— Я могу привести эти записи в порядок, милорд, если дадите мне достаточно времени, — осторожно сказала я, внимательно наблюдая за реакцией барона.

— В этом нет смысла и необходимости, — ответил мужчина. — Нам нужно просто найти, как и где воровал Легер, вот и всё. А проще всего это спрятать в списаниях…

Мужчина умолк, о чем-то размышляя, я же просматривала страницы, бегло читая бесконечные строки где, кто и сколько заплатил или получил из казны за работу и товары. Одна страница, другая, третья…

— Вы просто переворачиваете страницы? — внезапно спросил мужчина.

— Нет, читаю, — ответила я.

Это на самом деле было несложно. Судя по наклону букв, книги вели два человека. Наемный писарь и сам господин Легер, даже чернила и толщина линий отличалась — они по-разному затачивали перья. От одной руки было больше записей по приходам, когда как второй человек чаще вписывал расходную часть, выплачивая деньги мастерам, купцам и наемным работникам. Что я и рассказала своему мужу, аккуратно водя пальцем по странице.

— Я придумал, — внезапно заявил мужчина. — Нам нужна точно такая же, но пустая книга.

— Какой нам толк от пустой книги? — удивилась я.

Барон выглядел возбужденным, а на жестком лице бывшего командира наемников блуждала какая-то детская улыбка. Будто бы впереди его ждала увлекательная игра.

— Сначала я думал, чтобы вы сделали пометки напротив каждой записи о приходе и расходе, — начал объяснять барон, указывая пальцем на пустые места на страницах. — Но потом понял, что это двойная работа. Ведь придется выписать все суммы, а потом их нужно будет как-то сопоставить и дать описания. То есть учетную книгу придется переписать набело.

— Я так и планировала сделать, если вы мне позволите, милорд, — согласилась я.

— Нет, мы сделаем иначе, — возразил барон. — Изготовим шесть точно таких же книг, главное, чтобы число страниц совпадало. Сделаем приложение с нормально прописанными цифрами и столбцами прихода и расхода. Это будет разметка данных. И уже по нему можно будет проверить весь учёт, который вел бургомистр. А для начала достаточно будет пронумеровать все страницы и дать номера записям на каждой, чтобы потом можно было легко делать сверку сразу по двум книгам.

Смысл некоторых слов и фраз от меня ускользал, но в целом я задумку поняла. Но была одна проблема.

— Милорд, это двойная работа. Мне придется сначала пронумеровать старые книги, потом вычитывать каждую запись и переносить ее в новую. Это очень трудоемкий процесс, требующий много времени. Даже одну книгу я буду переписывать несколько недель. Нужно найти другой способ, ведь если не найдем недостачу, деньги будут уходить. Да и королевские стряпчие могут сами найти ошибку, и за нее отвечать уже будете вы, милорд. Как минимум своими финансами.

Барон Гросс замер и впервые за последние полчаса посмотрел на меня, а не на книги. Такого взгляда от него я еще не видела: сосредоточенный, глубокий, будто бы в душе барона велась какая-то борьба, словно он принимал какое-то важное решение.

— Вы говорили, что читаете на двух языках, Эрен. А на каких пишете? — внезапно спросил мужчина.

— Я пишу на всеобщем донском, то есть на языке Халдона, Лютедона и частично Шебара, хотя шебарское наречие чуть отличается и с ним бывают трудности. А еще пишу и читаю на фрамийском, — тут же ответила я, не понимая, в какую сторону клонит барон.

— А я обучен письму Сорога, — внезапно заявил мужчина.

— Сорога? Королевства на восточном континенте? Язык сорогской башни? — переспросила я, не веря своим ушам.

Королевство Сорог находилось далеко на востоке, и встретить выходца с тех земель в Халдоне было почти невозможно — они вели торговлю только с Шебаром и дальше портов не выходили, так как говорили на принципиально другом языке. Просто привозили свои товары в порты, разгружались, загружали местные ценности и отбывали обратно на восток. Морской путь был неблизкий и сложный, так что сообщение с Сорогом можно было назвать крайне слабым. За все свои десять жизней я в лучше случае трижды встречала выходцев из тех земель, да и то, мельком.

— Больше десяти лет назад, когда я только начинал свой путь наемником, я почти год проработал на сорогского купца, который пожелал пройти пешим маршрутом для большей выгоды. И с ним у меня сложились отличные отношения, — начал чуть сбивчиво рассказывать барон, отведя при этом взгляд. — Купец обучил меня их стилю письма и счета, который немного отличается от донской записи, но не сильно. Так что писать я умею. На сорогском, да, на их языке.

— И зачем вы это рассказываете? — уточнила я. — Звучит на самом деле невероятно.

— Ха! Мне ли не знать, что невероятно? — внезапно рассмеялся мой муж. — Но писать я точно умею, просто на языке, который никто в Халдоне не понимает. Я думал, мой этот навык бесполезен, но если дело касается только цифр, которые крайне похожи… Думаю, я смогу вам помочь, миледи Эрен. Вдвоем мы быстро управимся с книгами учета. Вы будете читать и диктовать суммы, попутно нумеруя страницы, а я — записывать за вами в новую книгу. Так вам не придется метаться между двумя томами, и работа ускорится во много раз.

— Может быть мне лучше стоит записывать за вами, милорд? Все же… — с сомнением начала я.

— Эрен, вы читаете на халдонском лучше меня, тут мои успехи невелики, — откровенно заявил мужчина.

Я с сомнением посмотрела на мужа, который сейчас вел себя даже подозрительнее, чем обычно. Интересная жизнь у него вырисовывается, если так подумать. Но то, что этот человек был чрезвычайно умен, я уже поняла — врать о навыках письма он бы не стал, тем более, у него при себе были все необходимые принадлежности, когда мы еще только ехали на север. И даже если забыть про то, что он выучился заморской грамоте всего за год, попутно выполняя работу по охранению купца, его план звучал отлично.

До того, как барон предложил написать, как он сам выразился, «приложение» к имеющимся учетным книгам, я думала в ту же сторону. Только по моему замыслу, дабы облегчить мне работу, книги стоило разобрать на страницы, добавить к каждой странице дополнительный лист с пояснениями и расшифровками для быстрого счета — то есть привести записи к виду приход-расход — а потом сшить все вместе. Но это очень кропотливая и муторная работа, которая бы заняла у меня весь остаток зимы и, возможно, часть весны. Переписывать книги, не путать листы и вести подсчеты одновременно, одному человеку сложно, а на помощь мне рассчитывать было банально неоткуда, доверия к местным у меня нет и быть не могло.

Но мой муж предложил намного более элегантный, а что важно — быстрый вариант. Потому что он тоже мог писать вместе со мной, а уже этого было достаточно.

— В любом случае, милорд, вы полны удивительных талантов, — искренне сказала я, отведя взгляд и прибирая книги.

Барон Гросс ничего не ответил — просто постоял молча, после чего прокашлялся и начал помогать мне с уборкой книг, чем еще раз вверг меня в состояние смятения. Подходило время ужина и таким важным документам тут сейчас точно не место.

Однако это потрясение я перенесла уже значительно легче — просто приняла для самой себя, что этот человек будет постоянно меня удивлять. Пора бы уже привыкнуть к этому. За девять жизней я настолько закостенела в своих взглядах, настолько убедилась в том, что повидала уже все возможные варианты человеческого поведения, что выбивающиеся из моего мировоззрения слова и поступки барона Виктора Гросса каждый раз ввергали меня в состояние ошеломления.

Работники кухни быстро накрыли для нас простой ужин — сегодня была дичь, тушеная капуста, хлеб, сыр, молодое вино. Последнее меня уже интриговало, ибо я ни разу не видела, чтобы барон пил пиво. А ведь пиво — жидкий хлеб. Этот напиток употребляют практически все простолюдины, от мала до велика, при этом искренне наслаждаясь и его вкусом, и чувством дополнительной сытости, которое дает сие питье.

К вину более приучены жрецы и урожденные аристократы, и именно так и вел себя барон Гросс. Но ведь люди не могут по щелчку пальцев поменять свои предпочтения. Я бы могла понять, если бы барон был повесой и пытался произвести на меня впечатление, но даже во время путешествия на север он чаще пил отвары из трав или просто горячую воду, а к пиву не притрагивался.

— Милорд, у меня есть к вам вопрос, — внезапно даже для самой себя начала я.

— М-м-м? — промычал мужчина, так как прямо в этот момент отправил в рот ложку капусты.

— Вы не любите пиво? — спросила я. — Вы говорили, что редко пьете и не пьете до захода солнца, это я запомнила. Но ведь пиво никто к увеселительным напиткам не относит, если знать меру и выпить просто пинту за обедом или ужином. Но вы к нему даже не прикасаетесь.

— Вы очень наблюдательны, миледи, — с какой-то горечью усмехнулся барон.

— И все же? В чем причина? — продолжила я расспросы.

— Мне не нравится вкус местного пива, — прозвучал ответ барона, словно признание в каком-то смертном грехе.

— Вкус? — удивилась я.

— Да. Слишком хмельной и кислый одновременно, еще и с мутным осадком. Такое пиво мне не очень нравится, — кивнул мужчина.

Вроде бы, мой вопрос был исчерпан, так что мы оба вернулись к еде.

— Когда приступим к работе? — не удержалась я и снова начала говорить первой.

Внутри все еще что-то немного сжималось, в ожидании вспышки гнева или удара по уху, но я старалась перебороть в себе эти укоренившиеся страхи и предрассудки. Пока Виктор Гросс показывал, что ему более по душе моя дерзость, нежели учтивость. Да и ни разу он даже не замахивался на меня, так что пока можно попробовать прощупать границы дозволенного. Так я пыталась убедить саму себя, что не поступаю опрометчиво.

— Так… — задумчиво протянул барон, откладывая в сторону ложку. — Завтра я бы хотел все же еще поработать на ямах, парням потребуется моя помощь. Думаю, послезавтра с утра. Вас устроит, миледи?

— Конечно! — вспыхнула я. — Почему вы вообще спрашиваете⁈

Барон только пожал плечами и, взяв в руку ложку, вернулся к еде.

— У вас есть своя комната для шитья и ваши женские дела. Я знаю, что вы обходили поместье и что Ларс предлагал вам выйти за покупками в базарный день. А может, вы думали заглянуть сразу к мастерам, а не ждать лотков. Короче говоря, может, у вас были другие планы, я же пока не в курсе вашего распорядка.

Чем больше говорил этот мужчина, тем меньше я вообще понимала слова, вылетавшие из его рта. Как вообще какое-то шитье или обходы поместья могут быть важнее работы с учетными книгами⁈ И даже если я бы была настолько глупа, чтобы ставить свои желания выше нужды нашей фамилии, то почему барон Гросс вообще спрашивает моего мнения?

На кончике языка уже крутилось обычное для меня «как же я могу отказать вам, милорд», дабы, как порядочной жене, продемонстрировать свое почтение мужу. Но в последний момент я себя остановила и сказала совершенно иное:

— Нет, никаких подобных планов у меня не было, — степенно проговорила я, уставившись на кубок с вином перед собой.

Какой кошмар! Кто так вообще отвечает своему мужу в подобных ситуациях⁈ Как у меня вообще язык повернулся сказать нечто подобное⁈

— Тогда отлично, приступим к написанию приложения послезавтра, — энергично ответил барон. К моему удивлению, мои слова подняли ему настроение, — единственное, у меня будет к вам просьба, миледи.

— В чем же она заключается? — спросила я, пряча свое обеспокоенное лицо за кубком, едва помочив в вине губы.

— Приходите завтра на ямы вместе с Лили, после полудня. Можете принести мне чаю, а ваша служанка пусть организует пива для остальных, — сказал барон. — Вам следует начать повышать свой авторитет среди наших дружинников. Мне они преданы не только за жалование, но и за пролитую вместе кровь. У вас же пока подобной связи с ними нет.

Когда барон замолчал, я мысленно сосчитала до пяти, а потом перевела на мужчину взгляд. Нет, не было в его глазах насмешки, не были растянуты в ехидной улыбке губы. Он на самом деле думал о том, как сделать меня в глазах своих бойцов столь же ценной, как и он сам.

И способ он выбрал верный — заботливая жена и внимательная госпожа, которая проявляет толику ласки и заботы к тем, кто трудится в поте лица. Этой добродетельности требовали от всех женщин без исключения, но проявлять ее именно для благородных замужних дам было проблематично. Ведь тонка грань пошлости и излишней благосклонности, которую крайне просто пересечь в глазах окружающих. Все равно основное мое внимание должно быть направлено на барона Виктора Гросса, только на него я должна была смотреть и только ему должна прислуживать. Тогда любой мой жест на контрасте подобного поведения будет выглядеть не как чрезмерное внимание к посторонним мужчинам, а именно как добродетельная забота о нуждах тех, кто мне служит.

Но это невозможно, если барон мне не подыграет. А он прямо сейчас предложил мне сделать то, о чем я должна была его просить.

— Я с радостью принесу вам горячего чаю, милорд, — склонила я голову. — И о наших дружинниках я тоже позабочусь, не волнуйтесь.

Короткое хмыканье Виктора Гросса было мне ответом. Более мы к этой теме не возвращались, да и вовсе, разговор сошел на нет, а после еды мой муж ушел из покоев, предварительно наказав ложиться без него.

Впрочем, надежд на то, что я лягу с этим мужчиной в ближайшее время как женщина, у меня почему-то не было. Слишком однозначно-деловым было поведение барона, слишком выразительной по ночам — его спина.

Перед сном я прокручивала в голове нашу беседу за едой. Что-то не давало мне покоя, но я не могла понять, что именно. Но почему-то меня очень тревожило то, что Виктору Гроссу не нравится пиво.

Глава 21

Виктор

Когда я вернулся в комнату, Эрен уже спала. Я старался не разбудить девушку, так что тихо проскользнул за ширму и умылся перед сном холодной водой. Вся эта возня с тазиками, ковшиками, мокрыми тряпками и прочими тупняками меня уже порядком задолбала. А еще задолбало то, что наша с Эрен комната была одновременно и спальней, и ванной, и столовой и бог весть, чем еще.

Умом я понимал, что таковы издержки средневекового строительства — замок был намного старше поместья того же графа Фиано и выполнял в первую очередь военную функцию. По сути своей, сейчас я жил в донжоне — укрепленной части замка, которая начиная с третьего этажа вытягивалась в узкую хорошо защищенную башню.

На третьем этаже было всего четыре комнаты кроме спальни. Комната для шитья, в которой ютилась Эрен до свадьбы. Мой кабинет, где я уже распорядился поставить еще один стол для работы над учетными книгами. Комнатка для слуг, которые работали на барском этаже и дежурили тут круглосуточно. И еще одно пустующее помещение, которое подразумевалось, как арсенал.

Очень хотелось сделать одну из комнат ванной и гардеробной — но для этого придется пробивать стену или в кабинет, или в комнату, которую отвели под личные нужды Эрен. Да и непонятно, насколько несущими тут были стены… Может, я вытащу пару камней из кладки, и весь четвертый этаж сложится прямо мне на голову. Делить же спальню на части мне не очень хотелось. Ширма стояла в дальнем углу комнаты, особо не мешала и единственное неудобство, которое у нас с Эрен время от времени возникало — ее переодевания вместе с Лили.

Но, по сути, это была больше комната Эрен, чем моя. Я почти все свое время проводил за стеной в кабинете, набегая сюда, только чтобы поужинать с молодой женой или лечь спать.

Мне очень, очень не хотелось, чтобы завтрашний день наступал. Не только потому, что мне опять придется махать лопатой вместе со своими бойцами — это дело привычное. Не хотел я ложиться спать и приближать наступление утра, потому что когда завтрашний день подойдет к концу — а у них это всегда отлично получалось, чтобы я ни делал — наступит послезавтра.

А послезавтра мы засядем с Эрен в моем кабинете, и начнется разбор гроссбухов, которые передал мне Легер. Только вдвоем. И мне придется взять в руки свое странное железное перо-ручку и быстро под диктовку девушки переносить цифры на заранее приготовленные для этого листы. С готовой книгой я решил не торопиться — можно работать просто с листами бумаги, которые потом подошьются либо в существующие гроссбухи, либо в отдельные журналы-приложения к имеющимся записям. Проблема в том, что мне придется засветить свои навыки.

Ложь про сорогского купца была слеплена на коленке. Еще в столице я искал прикрытие для своих знаний и умений, наводя справки, и очевидно, лучшим решением было оправдывать свои идеи в глазах окружающих через иностранное влияние. Желательно настолько иностранное, что людей из тех земель и в глаза толком никто не видел. И под эти требования отлично подошли несколько государств далеко на востоке, куда и добраться-то можно с большим трудом, если строить прямой маршрут. Да и с моей ложью Грегору о том, что записи на русском — это язык восточного континента, версия про Сорог билась.

Самое смешное, что версия про иностранцев была почти правдой. Мои знания на самом деле прибыли издалека, просто настолько издалека, что в это никто не поверит.

Я остановился у края кровати и посмотрел на девушку, которую пытался научиться называть женой.

Эрен была объективно красива, как по стандартам этого, так и по стандартам моего родного мира. Тонкие четкие черты лица, огромные глаза, прямой лоб, алые губы. Она словно сошла с картины, я бы никогда и представить не мог, что буду спать в одной постели с такой девушкой.

На секунду меня посетила жадная мысль.

Она моя жена. Сейчас я могу просто лечь в постель рядом с ней, опустить свою ладонь на эту упругую грудь, которая ровно поднималась под сорочкой в такт дыханию, поцеловать эти алые губы. Я могу быть или нежным, или грубым, силой прижав Эрен к перине. По законам этого места она фактически была моим имуществом — таков был тут статус женщин, и я мог делать с ней все, что пожелаю. Я мог бы заставить ее даже полюбить себя — местные понятия не имеют, что такое настоящее психологическое насилие. Бесконечно катаясь по больницам, я видел все типы и виды манипуляций, от злоупотребления властью и крокодиловых слез, до медленного внушения окружающим нужной тебе мысли. Самое главное — захватить внимание объекта, а потом можно начать транслировать ему все, что тебе необходимо.

Эрен всегда смотрела на меня. Взгляд ее внимательных глаз всегда был направлен в мою сторону, просто потому что она намного четче осознавала свое положение, даже четче, чем я. Она понимала, что целиком зависит от меня, она, как дитя из неблагополучной семьи, пыталась предугадать мое настроение и поведение, это была ее стратегия выживания. Она искала моего одобрения, чтобы почувствовать себя в безопасности.

И как же соблазнительно было воспользоваться этой властью. Подчинить себе эту загадочную женщину, слой за слоем пробивая ее физическую и ментальную оборону, покатав ее на эмоциональных качелях — то привлекая, то отталкивая, полностью лишить ее опоры под ногами и ввергнуть в тотальную зависимость от себя. Я знаю, каково это, целиком зависеть от другого человека и быть беспомощным, слишком хорошо знаю. Поэтому я был уверен в том, что смогу сделать это и с Эрен.

Заставить ее смеяться и радоваться от одной моей улыбки, или ощущать чувство бесконечной тревоги просто из-за чуть другого тона или хмурого выражения лица.

Я мог бы сделать ее целиком и полностью своей, я на самом деле хотел обладать этой женщиной. Не только из-за ее красоты, но и из-за ее острого ума, образования и воспитания. Она была для меня невероятно ценна и полезна, король Эдуард сам не знал, какую огромную услугу оказал мне, когда сосватал к внебрачной дочери графа Фиано. Он думал, что накидывает на меня поводок, не позволяя вступить в союз с кем-нибудь из соседей или других лордов через брак, это я уже понял, когда чуть вникнул в жизнь Херцкальта. Но, по сути, он дал мне человека, обладающего бесценной для меня информацией и навыками, при этом накрепко привязав Эрен ко мне узами брака.

Да, это была очень соблазнительная мысль, лечь рядом с девушкой и приступить к ее слому. Сначала забрать ее физическое достоинство, показать, что ее тело принадлежит мне. А потом — забрать и ее душу.

Эрен чуть шевельнулась и сонно повернула голову, и от этого ее движения я пришел в себя. Напряженный и возбужденный, я продолжал пожирать ее глазами, но уже не плотоядно, гоняя по кругу подлые мысли, а скорее с сожалением.

Нет, Витя, так делать нельзя. Нельзя ломать людей. Даже если опустить то, насколько Эрен для тебя ценна, она единственный человек, который будет на твоей стороне безусловно, как твоя жена. Так что в долгосрочной перспективе будет намного выгоднее склонить ее к добровольному сотрудничеству, чем брать желаемое силой. Даже если наши отношения останутся чисто платоническими.

О вопросах продолжения рода и наследования я пока не думал, но точно знал, что для Эрен это проблемой не будет. Это я, продукт христианской морали и своего современного века, где к сексу слишком сложное отношение. Как и к деторождению. Тут же с этим все на порядки проще. Тут деторождение не моральный выбор, а буквально обязанность и миссия любой женщины. И я почему-то был уверен, что Эрен с радостью возьмет на себя эту роль.

Стараясь не потревожить сон девушки, я аккуратно улегся на свою половину кровати и, отвернувшись от Эрен, укрылся одеялом почти с головой.

Этой ночью, чтобы уснуть, мне потребовалось намного больше времени, чем обычно.

На следующий день Грегор с самого утра порадовал меня новостями. Освобожденный от необходимости быть моим личным слугой, мужчина сейчас выполнял различные поручения, которые я не мог или не хотел доверять Арчи или Ларсу. Банально потому что Грегор не задавал лишних вопросов. Никогда.

Я еще завтракал в своем кабинете, когда вошел мой оруженосец и сообщил, что на рассвете пришли люди от гончаров и принесли примеры горшков, которые я просил раздобыть.

— Принесли десяток сосудов с крышками, в том числе для солений и квашений, как вы и просили, — отрапортовал Грегор, пока я налегал на что-то, отдаленно похожее на омлет. — Хотя капусту или грибы обычно в бочках ставят, поэтому выбор не слишком велик.

Мое питание вообще было проблемой. Многие местные блюда я не ел, а мясо птицы было хоть и доступным, но не самым дешевым продуктом. Так что приходилось налегать на яйца, которых в зимнее время куры несли не слишком охотно. Комбикорма-то еще нет, да и большую часть взрослого поголовья уже забили, оставив побольше цыплят на следующий год.

— Все горшки с глазурью? — уточнил я. — Это очень важно.

— Все, милорд, — медленно кивнул Грегор, — это я отдельно проверил.

Сумки с уксусной кислотой сейчас лежали в комнате на четвертом этаже, где я планировал организовать свою мини-лабораторию. Лишних людей там не шастало, помещения были просторные, а если что-то бахнет — то на высоте, а не на нижних этажах. Короче, отличное место для того, чтобы тихо заниматься моими экспериментами.

Еще во время рейда на земли варваров я понял, что мне очень не хватает консервов, а местные способы хранения пищи не позволяют дешево упаковывать самый ценный продукт — мясо.

Точнее, пока стоят холода, мясо можно заморозить, но вот малейшая оттепель, малейшее повышение температуры, и продукт надо было срочно отправлять в котел. Вроде бы зимой и можно охотиться как на самцов, так и на самок, без риска трагично сократить поголовье на отдельно взятой территории, но вот с наступлением весны все запасенное мясо надо или солить, или съедать.

Меня такой подход не устраивал, потому что я прекрасно понимал: случись какой набег, конфликт или другая неприятность типа неурожая, и народ начнет от голода жрать кору. Некоторые и сейчас ее добавляют в супы для веса, но это отдельная история.

Простейшая пастеризация и консервация возможна даже с глиняной посудой. Главное — хорошо выварить продукт, добавить столового уксуса и надежно перекрыть поступление воздуха. Жестяные банки я в этой эпохе ни у какого чудо-кузнеца не закажу, вопрос стеклянной тары решается довольно сложно — это надо искать варщиков и стеклодувов, которые сделают для меня тонкую посуду, способную выдержать многочасовое кипячение, а вот горшки…

Глазурование крайне древний способ обработки глиняной посуды, который лишает ее двух фатальных недостатков: впитываемости и способности пропускать воздух, превращая сомнительную по качеству керамическую поделку в герметичный сосуд. Крышку же всегда можно залить смолой или воском, тут нужно будет поэкспериментировать. Насколько я знал историю своего мира, закатывание в жесть или под крышку придумали для военных, а изначально первую консерву поставили в стеклянной бутылке, а горлышко просто залили воском.

— Занеси всю посуду на четвертый этаж и поставь рядом с кислотой, — начал я давать указания Грегору. — И пусть туда натаскают дров, поставят переносную жаровню, пару глубоких котлов и бочку воды. И раздобудь где-нибудь воск, можно даже просто восковых свечей. Но именно воск!

— Будет сделано, милорд, — кивнул оруженосец, после чего испарился где-то в коридоре.

Впереди меня ждал еще один трудовой день вместе с моими бойцами. Строго говоря, мои эксперименты с консервацией и пастеризацией плюс работа с Эрен были намного важнее в практическом смысле, но у ковыряния в средневековых септиках был свой, идеологический смысл.

За два с половиной месяца, которые прошли с момента нашего возвращения с северного рейда, мой отряд стал немного расхлябанным. Ларс доложил, что парни воображают себе сахарную жизнь как у Христа за пазухой, раз уж мне дали титул барона, а они теперь стали частью моей дружины. Но я-то понимал, что впереди непростые времена.

Совсем скоро я планировал наехать на Легера и всю структуру самоуправления, которая была в Херцкальте. Мастеровые, чувствуя ветер перемен, затаились в ожидании, купцы, ранее консолидированные вокруг фигуры бургомистра — готовились отражать мою атаку. Не отпускало меня и ощущение того, что соседние аристократы не сильно рады появлению барона-выскочки, а значит стоит ждать проблем и диверсий и с их стороны.

В ближайшее время мои парни должны будут взять на себя охранные функции в городе, то есть превратиться в стражников. А стражник — фигура не слишком уважаемая. Так что мне сейчас критически важно напомнить им, что мы вообще-то выжили только благодаря моим идеям и моим же приказам. И если я сказал, что сегодня мы копаемся в выгребных ямах — они должны копаться в них. А если приказал взять в руки вместо мечей копья и дубинки, и отправиться в патрули и стоять на воротах — значит, это должны брать под козырек и воспринимать хотя бы как «слава богу, сегодня без лопат».

Мужчины должны быть при деле, иначе они начинают пить, буянить и драться между собой, чего я допустить просто не мог. Как не мог я вечно держать их под контролем лишь одним своим авторитетом, который в свою очередь, держался исключительно на моей физической силе. Нужно давать им дела и вовлекать в службу, чтобы некогда было думать лишнего.

Но так как для выдачи им каких-то серьезных заданий время еще не пришло, то пусть пока отрабатывают свое жалованье с лопатой в руках.

Погода сегодня была отличная, сухая, солнечная, так что полдень наступил почти незаметно. И так же незаметно у западной стены появилась миледи Эрен в сопровождении Лили и еще нескольких слуг.

Для меня и своей госпожи, Лили отдельно несла поднос с парой глиняных стаканов, а мальчишка-поваренок тащил следом горячий чайник и пару больших кувшинов с пивом.

— Милорд, — Эрен величественно склонила передо мной голову, приветствуя в этой странной ситуации.

А выглядело все странно, потому что я сейчас стоял, широко расставив ноги и опершись одной рукой на лопату, словно Пётр Первый с какой-нибудь картины.

— Миледи, — кивнул я в ответ, кладя руку на грудь, но лопату при этом из другой руки не выпуская.

Следом за мной моей жене поклонились все, кто был сейчас наверху — десяток человек, а еще двое крикнули из ямы стандартное: «Приветствуем вас, госпожа Гросс!», впрочем, не прекращая при этом долбить холодную землю.

— Я подумала, что вам не повредит теплое питье, — продолжила Эрен, после чего вперед вышла Лили с уже залитым кипятком чаем.

И где-то же нашли почти такой же травяной сбор, какой лежал в моей сумке и кабинете. Чай я всегда делал себе сам, а Эрен никогда бы не стала копаться в моих вещах. Значит, девушка как-то иначе выяснила, что именно я пью.

Кувшины же с пивом пошли по рукам. Парни размениваться на посредников в лице посуды в этой ситуации не стали — просто пили через край, делая по два-три больших глотка каждый. Хоть на дворе стояла зима, но пропотели мы все уже знатно.

— Спасибо за угощение, миледи! — выкрикнул кто-то из дружинников.

Я чуть скосил глаз и увидел, что как раз за спиной говорившего стоял Ларс. Он был в курсе моего маленького плана и всецело его поддержал. Он тоже понимал, насколько важно повысить авторитет Эрен в рядах вчерашних наемников, которым сам король Эдуард был не указ, если он не платит.

Получилась такая маленькая идеалистическая картина, почти как полотно какого-нибудь советского художника-реалиста. Где женщина из сельсовета приносит усталым комбайнерам кваса, или что-то в этом роде, а сам председатель колхоза стоит и разговаривает с ней, пока у всех остальных небольшой перерыв.

Когда же женщины ушли, забрав пустую посуду, я еще немного поковырялся у ям, а потом окончательно спихнул это дело на Ларса. Больше мне там делать было нечего — идеологические задачи путем демонстрации образа «заботливой баронессы» были выполнены, так что можно приступать к тому, что было для меня на самом деле интересно.

Так как к работе с учетными книгами мы приступим только завтра, сегодня у меня по плану было практическое занятие по алхимии, ассистировать в котором мне будет Грегор. А точнее — превращение уксусной кислоты в столовый девятипроцентный уксус. Ну, или десятипроцентный, тут как повезет. В этом мире приблизительных величин ни в чем нельзя быть уверенным, но уж очень мне хотелось проверить свою затею с пастеризацией и консервированием. Это решит много вопросов снабжения на время потенциальных боевых действий.

А то что в будущем мне придется воевать, я был уверен железно. Если не по призыву короля Эдуарда, то уж точно — с северными варварами или вовсе, со своими соседями-аристократами.

Глава 22

Виктор

Я не удержался, и сделал тестовую варку консервов из мяса и каши в тот же день, провозившись до глубокой ночи.

Сначала мы с Грегором сравнительно быстро превратили уксусную кислоту в некое подобие кустарного столового уксуса. Сделано это было просто: был взят самый мелкий пузырек из тех, которые я купил у алхимика, после чего его содержимое было добавлено в глиняный кувшин, а потом семь раз залито чистой кипяченой водой того же объема. Очевидно, что кислота была не концентрированная, но довольно хорошая, так что за основу я взял то, что у меня в руках продукт чистотой не менее шестидесяти процентов. В качестве мерила использовался тот самый пузырек из-под кислоты, а по ощущениям, у меня получилось около полулитра с хвостиком самопального столового уксуса семи-девяти процентов концентрации.

Я был совершенно не уверен в том, что мои испытания вообще принесут хоть какие-то результаты, но я точно помнил, что даже примитивная консервация вызвала фурор, а изобретателя методики наградил лично Наполеон, настолько это было важным открытием даже для начала девятнадцатого века моего родного мира. А тогда уже и соль была не такой дорогой, как здесь, и сахар был в наличии и вообще, глобальная торговля шла полным ходом.

Так как после перелома спины мне приходилось бороться с дистрофией мышц и одновременно следить за весом, чтобы не заплыть без движения жиром, я знал, что одного горшочка каши с мясом объемом в местную пинту — это около полулитра — хватит взрослому мужчине примерно на сутки, если варево будет достаточно жирным. А есть он это всё будет вместе с хлебом или какой-нибудь простой лепешкой, которую по-быстрому можно замесить на воде и муке, и пожарить на углях.

Потому что пятьсот миллилитров продукта смогут содержать около четырехсот-пятисот граммов еды с довольно высокой калорийной плотностью. Не меньше четырехсот калорий на сто грамм — это уже две тысячи единиц энергии. Добавить сюда полкило хлеба — и суточная норма для поддержания жизнедеятельности бойца у нас в наличии.

По ощущениям, местные наедали тысячи на три калорий в день, если активно занимались физическим трудом или воевали, как мы в походе. Наличие пары ящиков таких глиняных горшочков снимет вопрос экстренной охоты или голодного сухого пайка на пустой каше и сухарях, когда вокруг шастают варвары. А меньше отвлекаешься, когда воюешь — меньше потери и больше эффективность.

Нет, мясо здесь, конечно же, умели заготавливать. Его сушили, коптили, вялили и чего только не делали. Но из-за отсутствия такого мощного инструмента как нитритная соль, стойкость этих продуктов к порче была невелика даже при условии соблюдения всех условий хранения. А как только ты доставал мясо из сухого погреба, включался таймер его порчи — влага делала свое дело.

Как заменить нитритную соль я не знал, хотя был отлично в курсе ее свойств. Это был мощный промышленный консервант на базе селитры, который стали применять еще в девятнадцатом веке, а окончательно от селитры к нитритной соли перешли во время индустриализации начала двадцатого века, а в родной России она появилась в начале 1930-х годов. Та самая докторская колбаса, которую привез Микоян, делалась с нитритной солью, да и вообще, все привычные мне колбасы, мясные копчения-соления, изготовленные промышленным способом, использовали этот продукт для сохранения качества мяса и его безопасности.

Пользовался нитритной солью я и в домашних условиях. Когда ты ограничен в подвижности и финансах, начинаешь смотреть всякие домашние рецепты и искать способы вкусно поесть, но при этом сэкономить. А времени на готовку у меня было достаточно — главный аргумент противников домашнего вяленого или сушеного мяса как раз проистекал из идеи, что всю выгоду сжирает потраченное на приготовление вкусности время.

С нитритной солью я вялил куриное филе, делая мясные закуски, сушил колбаски и даже пробовал варить домашнюю ветчину. Получалось, кстати, неплохо, но ветчину или колбасу дешевле было все же купить в магазине даже если считать, что мои трудозатраты ничего не стоили.

Здесь такого продукта не было. А значит, единственный безопасный способ сохранения мяса кроме глухой засолки до состояния подошвы, который мне был известен — консервация с пастеризацией.

Если бы у меня была стеклянная посуда и жестяные крышки, уксус бы не пригодился — я его видел только в составе некоторых, довольно паршивых и дешевых мясных консервов и тушёнок. Но так как у меня были непреодолимые ограничения технологического характера, сомнительного качества посуда и страх перед ботулизмом — стоило перестраховаться. Даже если уксус испортит вкусовые качества моих консервов.

По моему приказу в то время, пока мы с Грегором замешивали уксус, на кухне приготовили густую кашу с курицей — это будет первый вариант мясных консервов, так как птица была самым доступным мясным продуктом после рыбы. Стоило бы попробовать вообще сделать рыбные консервы, но я ее не очень любил, предпочитая птицу или красное мясо.

А потом началось все самое интересное.

— Командир, что вы делаете? — с удивлением спросил Грегор после того, как я выбрал тройку наиболее перспективных, на мой неискушенный взгляд, горшков и поставил посуду в кипящую воду одного из котлов, а рядом опустил и крышки.

Мужчина так разнервничался, что даже вернулся к старому обращению, совершенно забыв про «милорда».

— Убираю с посуды грязь, — ответил я. — Надо, чтобы горшки постояли так хотя бы полчаса.

— Но они совершенно чистые, — возразил Грегор.

— Это как с мытьем рук, — терпеливо объяснил я, помешивая кашу с курицей, чтобы она не застыла намертво. Повар добавил по моему настоянию еще и свиного смальца, так что если не трогать котелок, довольно быстро все это дело застынет в липкую жирную массу.

— Так может мне тогда принести мыло? — спросил оруженосец.

— Нет, мыло здесь не поможет. Нужен кипяток. Можно было бы использовать печь, чтобы прокалить горшки, но прокипятить мне кажется, будет надежнее, — ответил я. — Заодно и посмотрим, насколько крепкие изделия у наших гончаров.

По моей просьбе гончары сделали горшки с узким горлышком и утопленной крышкой и желобком, чтобы воска потребовалось на герметизацию всей конструкции совсем немного. Они постарались подогнать все максимально плотно, но глазурь сделала свое дело, и я явно видел невооруженным глазом довольно большие зазоры.

Когда горшки простояли в кипящей воде не менее получаса, мы сняли котел с огня, и я начал аккуратно закладывать кашу железной ложкой. Деревянная тут бы не подошла — на ней могло остаться что угодно из всяких бактерий и организмов, так что использовал железную.

Грегор помогал мне в этом деле: вооружившись двумя тряпками-прихватками, мужчина придерживал котелок на весу, чтобы мне не приходилось нести варево слишком далеко до сосудов.

Получилось неряшливо, внешние стенки горшков я вымазал в каше и жире, но в итоге смог заложить продукт под самую горловину, плотно утрамбовав содержимое железной ложкой. В самом начале, середине и в конце закладки я добавил по чайной ложке уксуса, справедливо рассудив, что если переборщить с этой кислотой, то есть продукт будет невозможно. Наверное, на следующий тест стоит использовать вовсе столовое серебро…

Крышки горшков были сделаны чуть вогнутыми внутрь — еще одно мое требование, которое гончары не очень поняли, но которое выполнили. Это требовалось, чтобы максимально сократить объем воздуха, который мог остаться внутри посуды. Добавив еще немного уксуса в конце закладки, я накрыл все три горшочка крышками, плотно прижав их ручкой ложки, после чего дал Грегору команду аккуратно долить кипятка из второго котла. В первый раз я решил не рисковать, так что залили мы котелки целиком. Неважно, если немного воды попадет внутрь — это было некритично, учитывая, что это был чистый кипяток, а каша с куриным мясом и жиром занимала максимум объема горшка. Намного больше меня волновали возможные воздушные карманы.

Когда вся конструкция была собрана, все это добро мы плотно закрыли плоской крышкой и, прижав ее каким-то булыжником, который мужчина принес со двора, поставили котел на медленный огонь.

В привычных мне условиях пастеризация проходит от двадцати минут до часа, в зависимости от продукта, но так как у меня была сомнительная посуда, неравномерный источник тепла и отсутствовали привычные консерванты, я решил перестраховаться.

— Который сейчас час? — спросил я у своего оруженосца.

Грегор с готовностью подошел к окну и посмотрел на небо.

— Примерно полчаса с захода солнца прошло, милорд. Сейчас совсем стемнеет.

— Значит, ждем минимум три часа, — ответил я. — И надо поставить рядом еще воды на кипячение, может, придется доливать.

Вот за что я любил Грегора — так за его исполнительность. Мужчина, спокойно восприняв мою команду, подготовил все необходимое, после чего сбегал на кухню за посудой и мы перекусили остатками той самой каши, которую раскладывали по горшочкам. Грегор запивал все это дело пивом, для меня же он принес немного вина.

Я понимал, что эксперимент с кашей — полумеры. Мне нужно научиться делать жирную мясную тушенку, которую можно будет хранить сравнительно длительное время. Только в этом случае все расходы на материалы и производство будут иметь смысл, ведь мясо было самым ценным и скоропортящимся продуктом. Но эксперименты лучше ставить на каше — так дешевле и не будет жаль переведенных впустую продуктов. А ведь планировал я провести не менее трех-четырех этапов тестирования в поисках и оптимального способа закладки, и рецептуры, и посуды для моих заготовок.

Может, горшки вообще не подходят и…

Едва я подумал о горшках, в котле что-то хрустнуло и мы с Грегором переглянулись. Аккуратно подняв крышку, чтобы не ошпарить лица паром, мы заглянули внутрь и увидели, что дно одного из горшков раскололось от неравномерного жара, и погибшая посуда сейчас выпускала в воду свое съедобное содержимое.

— Продолжаем варить, — я остановил Грегора, который уже собирался снять котел с огня, чтобы выловить «погибший» горшочек. — Но надо будет придумать какие-то подставки на дно котелка, или вообще попросить кузнеца сделать специальную емкость с решеткой.

— Согласен, — кивнул Грегор. — Я сразу подумал, что горшки может от жара снизу разорвать.

— Так чего не сказал? — удивился я.

— Вы выглядели очень уверенным в себе, — честно ответил оруженосец. — Кто я такой, чтобы с вами спорить?

Я только вздохнул. Исполнительность Грегора сыграла со мной злую шутку.

— В этой комнате можешь говорить все, что приходит в голову, — ответил я. — И задавать любые вопросы. И делать любые предложения.

— Милорд, это будет слишком нагло, — возмутился Грегор.

— Ничего, переживу, — раздраженно ответил я, накрывая котел крышкой и прижимая ее камнем. — Но какую-то решетку сделать нужно.

— Я этим займусь, — кивнул Грегор. — Завтра же схожу к кузнецу.

Мы оба знали, что впереди у меня работа с гроссбухами и мне будет банально некогда бегать по мастерам и объяснять на пальцах, чего я хочу. Это, кстати, была одна из причин, почему мне помогал именно Грегор. У него было достаточно авторитета и власти в отряде и городе, чтобы его слушались, при этом сам мужчина был крайне исполнителен и просто делал то, что от него требовалось. Идеальное сочетание для ассистента. Почему-то я был уверен, что через пару дней-неделю он вовсе переоборудует всю эту комнату. И будут у нас и новые котлы, и подставки, и прихватки и вообще, все необходимое для варки.

Изначально, когда я вкратце объяснил Грегору, чем мы будем заниматься, мужчина мне не очень поверил, но я быстро смог убедить его довольно простыми аналогиями. Вареное мясо хранится лучше, чем сырое, а закрытое солью — еще дольше. Так что мы просто сварим его и закроем от воздуха, но не солью, а сразу в горшках, закупорив все пчелиным воском. Это было очень похоже на процесс закваски капусты и грибов, который был тут понятен каждому ребенку, но я скорее провел аналогию с розливом вина и пива по бочонкам, которое могло храниться в такой таре месяцами, когда как в открытом виде пиво кисло за пару дней. В итоге Грегор быстро втянулся в процесс, да и, строго говоря, в пастеризации не было чего-то принципиально сложного. Если я смогу найти источник дешевого стекла — а для меня было необязательно, чтобы оно было прозрачным или пригодным для красивой посуды и украшений — все станет в разы проще. Ведь стекло прочнее, точно не пропускает воздух и ему можно легко придать любую форму во время выдува, в отличие от горшков, которые на любом этапе производства могли уйти в брак. Можно было даже придумать железную форму для стеклодувов, чтобы облегчить процесс и сделать будущие стеклянные банки примерно одинаковыми. Планов у меня было много, но сначала нужно было понять, смогу ли я сделать простейшие консервы в глазурованной глине.

Понятно, что это не повседневная еда, но и как великий Наполеон Бонапарт, я видел в консервах огромный военный потенциал, в полной мере прочувствовав на собственной шкуре проблемы со снабжением во время пограничных рейдов и стычек с варварами.

Когда минуло четыре часа, мы сняли котел с огня и проверили содержимое. За время длительной пастеризации еще один горшок лопнул, но один — остался цел. Мы аккуратно вычерпали лишнюю воду, оголив горловину с крышкой. Грегор ловко растопил на водяной бане кусок дорогой свечи, после чего мы залили пчелиным воском специально сделанную канавку, чтобы перекрыть ход воздуха. Была бы у нас тонкая жесть или какая-нибудь железная зажимная крышка, стоило бы перевернуть горшок вверх дном и прокипятить мою кустарную консерву еще и снизу вверх, но это будет возможно, только когда я раздобуду стеклянную посуду и придумаю, чем заменить привычную железную крышку.

Когда воск улегся, мы аккуратно вычерпали воду до половины и оставили всю конструкцию в котелке, остывать. Завтра утром Грегор достанет горшочек, осмотрит его на предмет трещин и установит в холодной комнате на хранение. Первый срок испытаний — две недели.

К моему удивлению, когда я спустился в спальню, Эрен еще не спала, хотя время было ближе к полуночи.

Девушка сидела за столом в одной сорочке и легкой шерстяной накидке на плечах, пролистывая один из гроссбухов при неровном свете свечи. На другом конце стола были накрыты простые закуски — хлеб, немного отварного мяса, вареные яйца, пара кусков козьего сыра. Там же стоял стакан для чая, а на самом краю камина висел чайник.

Она ждала меня.

— Доброй ночи, милорд, — степенно проговорила Эрен.

— Почему вы еще не спите, миледи? — спросил я, проходя мимо девушки за ширму, где стояла ванна и предметы для умывания.

За целый день в «лаборатории» я пропитался запахом жира и копотью от горячих углей.

— Не могла уснуть, решила подготовиться к завтрашнему дню, — после недолгого молчания наконец-то ответила моя жена. — И вы не пришли сегодня на ужин.

— Вы ждали меня? — спросил я, стягивая через голову рубаху.

— Как я могла вас не ждать? — удивилась Эрен. — Я думала, мы обсудим завтрашний день.

В голосе Эрен на секунду я услышал легкий упрек. Как же быстро она стала жадной — несколько ужинов вместе уже в ее голове стали нашей традицией, временем, когда мы общаемся. И поняв, что сегодня я не приду, девушка осталась ждать, рискуя засидеться за книгой до глубокой ночи.

— Если вы хотите, я всегда буду приходить на ужин, — ответил я, выходя из-за ширмы и вытирая мокрые волосы и бороду.

Я опять завернулся в одну простынь, но на этот раз сделал это специально. Едва я увидел свою жену, то сразу же вспомнил, как стоял над кроватью прошлой ночью, пожирая глазами ее тонкую фигуру. Мне тоже было что показать. Постоянные физические нагрузки, довольно сбалансированное питание и общее физическое развитие оригинального Виктора Гросса делали меня заметным мужчиной. Широкая спина, плоская грудь, чуть проступающий из-под тонкой жировой прослойки мощный пресс. Конкурс по бодибилдингу я не выиграю, но по местным меркам я был сложен крайне и крайне хорошо. А мужское атлетичное телосложение всегда и во все времена было привлекательным.

Заметив, как покраснели щеки Эрен, и как она быстро отвела от меня взгляд, я демонстративно продефилировал мимо девушки, показывая на этот раз и широкую, мощную спину. А когда я подошел к сундуку с одеждой, то просто сбросил простынь и, продолжая стоять к жене спиной, начал переодеваться в свежее. Слуги знали свою работу — грязная одежда исчезала каждое утро, когда я уходил из комнаты, а к вечеру появлялась в сундуке, выстиранная и высушенная. Идеальный механизм, который не давал сбоев.

Я спиной чувствовал любопытный взгляд Эрен, ожидая, что моя жена опять начнет говорить мне о приличиях, но к моему удивлению, она промолчала. А когда я переоделся и обернулся — она демонстративно смотрела в гроссбух. Вот только ее взгляд замер на одной точке. Она ничего не читала, просто смотрела в книгу, делая вид, что очень увлечена процессом.

— Сядьте и перекусите, вы, верно, голодны, — совершенно ровным тоном предложила Эрен, не отводя взгляда от страницы.

Я с трудом подавил усмешку, довольный тем, что вид моего голого зада немного смутил эту железную деву, после чего уселся за стол и, отломив кусок хлеба, стал сооружать себе бутерброд.

— Я имела наглость проверить, все ли готово к завтрашнему дню, — начала Эрен. — Господин Ларс проводил меня в ваш кабинет и показал заготовленную бумагу и другие принадлежности для письма.

— Вас устраивает ваш стол? — прямо спросил я.

Ларс молодец — сделал все сам и не стал дергать нас Грегором. Он знал, что я планирую заниматься чем-то алхимическим на четвертом этаже замка, но влезать в это крайне не хотел. Потому что думал, что я быстро найду ему какое-нибудь скучное, но очень важное задание.

— Все идеально, милорд, — кивнула девушка.

На этом разговор как-то сам собой заглох. На самом деле, я слишком вымотался, чтобы поддерживать беседу с Эрен, а девушка была, по всей видимости, слишком смущена моим голым демаршем.

Когда я допил чай, мы оба стали готовиться ко сну. Это было впервые, когда мы с Эрен ложились в постель одновременно, и от этого мне было немного беспокойно. Но я все же затушил свечи и светильники, после чего улегся рядом с женой, быстро повернувшись к девушке спиной.

В моей голове по кругу метались мысли разной степени разврата, и когда я уже почти потерял над собой контроль и аккуратно повернулся, чтобы посмотреть, чем занята моя жена, Эрен уже спала. Так что единственное, что мне оставалось — положить руки поверх одеяла, закрыть глаза и досчитать до ста, чтобы провалиться в калейдоскоп ярких, тревожных снов.

Я точно запомнил, что снилось мне той ночью пламя камина, капающий свечной воск и неясная женская фигура с ярким, острым взглядом серых глаз.

Глава 23

Эрен

Не успела я окончательно привыкнуть, что в моей жизни появился тот, кого мне приходится называть своим законным мужем, как я оказалась с этим человеком взаперти, буквально лицом к лицу. Причем заняты мы были крайне сложной и важной работой.

В последний момент барон решил, что нам стоит сидеть именно таким образом — друг напротив друга — чтобы было проще демонстрировать и передавать друг другу записи.

Сперва я совершенно не верила в способность Виктора Гросса быстро записывать за мной, но когда я увидела, как уверенно этот мужчина расчертил лист бумаги на три столбца — узкий для номеров и два чуть шире, для записи чисел — моя убежденность в том, что этот человек был наемником, моментально испарилась.

Пока барон занимался подготовкой листов, безошибочно вымеряя под линейную палочку равные отрезки и четко проводя странным железным стилом ровные линии, я занималась нумерацией страниц гроссбуха, в котором содержались записи за последние полтора года.

— Начнем с момента прошлогодней уплаты налогов, — скомандовал барон, аккуратно откладывая в сторону стопку расчерченных листов, оставляя перед собой только один. — Какой номер страницы?

— Простите?.. — я растерялась, настолько уверенно вел себя мужчина.

— Эрен, мне нужен номер страницы. Я должен пронумеровать свои точно так же, как и страницы учетной книги, — терпеливо, словно я была маленькой девочкой, проговорил барон.

— Страница пятьдесят два, это… — я хотела сказать, что это число записывается в две цифры, а не в три, как часто ошибались малограмотные люди, но барон только обмакнул свое железное перо в чернильницу и быстро поставил два коротких росчерка.

— Записал. Зачитывайте записи вслух, я буду проговаривать суммы прихода или расхода, а и да, ставьте номер записи и говорите мне. Каждую запись на странице начинаем с единицы, так будет проще.

— После уплаты налогов… Запись номер один, — начала я, наблюдая еще один короткий росчерк пера в узком столбце. — Так, вот. Достопочтенному купцу Филсу из Атриталя, который прибыл в город с грузом муки, было уплачено по серебряной монете за мешок и еще четвертушка меди на каждый мешок за доставку с мельницы близ села…

— Общей суммы нет? — внезапно спросил барон.

— Нету, но тут указано, что всего было привезено три дюжины мешков, — пробежалась я глазами по записи.

— Это тридцать шесть серебряных за муку и девять полных медных монет за доставку, — тут же сказал барон.

Я с удивлением оторвала взгляд от учетной книги и посмотрела на своего мужа. Нет, я знала, что наемники умеют считать деньги, но чтобы с такой скоростью перемножить и перевести тридцать шесть четвертушек в полноценную медную монету? Он же даже не задумался! Или мне просто показалось?

Посмотреть в глаза барону Гроссу мне не удалось — мужчина уткнулся в лист бумаги, аккуратно выводя цифры.

Следующие записи касались продажи зерна из городских запасов, после — опять приход муки с мельницы, за которую было уплачено серебром. Потом выплаты зарплат стражникам — каждый был перечислен поименно. Так мы узнали, что начальник городской стражи имел ежедневное жалование в три медных и две четвертушки, а рядовой, стоящий на воротах — две полных медных монеты в день. Причем в записях фигурировало жалованье, сумма в серебре, но не было указано, за какой срок были получены деньги.

— Это сколько старшему стражнику выплачивали в месяц жалования? — спросил барон, подняв на меня глаза, но было понятно, что спрашивал он скорее самого себя.

Мужчина замер, ловко сжимая пальцами железное перо, которое приковывало все мое внимание с того момента, как он взял его в руки. Никогда такого не видела, но спросить о нем пока не появлялось возможности.

— Восемь серебряных и восемь медных монет в месяц, — ответила я после недолгих подсчетов. — И пять серебряных обычному бойцу.

В ответ барон просто кивнул и записал озвученную цифру на лист. Кивнул… Кивнул! Будто бы наши вычисления совпали! Но ведь это не просто взять дюжину три раза, этот подсчет был намного сложнее!

Я со всем вниманием наблюдала за действиями того, кто называл себя бароном Виктором Гроссом, бывшим командиром отряда наемников, происходящим из крестьянской семьи.

Мужчина писал с удивительной ловкостью для человека, который должен был брать перо в руки, только чтобы поставить подпись на контракте или расписаться за получение векселя у приказчика. В некоторых случаях он считал даже быстрее меня, в других — замирал, размышляя. Обычно это происходило, когда вопрос касался медных четвертушек — наименьшего номинала ходившей в Халдоне монеты, которая составляла четверть от обычного медяка. Это меня тоже удивило, ведь за свои девять жизней я немало времени провела в нищете и даже пожила простолюдинкой, и точно знала, что уж медные четвертушки простые люди переводят в полновесную монету с поразительной скоростью. Просто потому что это обычно единственные деньги, с которыми они имеют дело. Серебряная монета была нечастым гостем в руках простого человека, а уж королевский серебряный фунт — номинал, соответствующий двадцати обычным серебряникам — и вовсе видели в глаза только крупные купцы и аристократы. Большинство людей даже не догадывались о существовании подобной монеты, так как в повседневной жизни номинал этот был неудобен, проверить на подлинность его было тяжело — ведь крупную монету могли сточить или залить свинцом — и ходила она больше на бумаге для удобства расчетов, чем в реальной торговле.

Пару раз наши с бароном глаза встретились, но мужчина быстро отводил взгляд. Словно ему было неловко находиться со мной в одной комнате и работать, словно это доставляло ему крайнее неудобство.

Когда солнце перевалило за полдень, в кабинет заглянул оруженосец моего мужа и барон сорвался со своего места, будто бы ждал предлога покинуть комнату.

— Милорд, вы надолго? — спросила я.

Он остановился у самой двери, секунду размышляя, что ответить.

— Воспользуйтесь перерывом, миледи. Дайте отдых глазам, поешьте. Я вернусь и мы продолжим…

— Я бы могла сама продолжить записи. Это будет медленнее, но… — начала я.

— Нет, не надо, — перебил меня барон, все еще стоя едва ли не спиной. Выглядело это очень невежливо с его стороны, но я не стала проговаривать это вслух. — Просто отдохните, не стоит себя загонять. У нас не гонка, Эрен, нам еще много дней придется провести за столами, все успеем.

В его словах было поразительно много здравого смысла, так что я только согласно кивнула, после чего Виктор Гросс покинул кабинет. Вернулся мужчина через добрых полтора часа, но я этого совершенно не заметила.

Когда дверь в кабинет тихо отворилась, я была занята крайне непримечательным и даже постыдным делом: без спроса крутила в руках странное перо, которым писал мой муж, пытаясь понять, почему он предпочитает его обычному гусиному.

— Эрен! — я была столь увлечена своим изысканием, что даже не заметила, как мой супруг встал прямо у меня за спиной. — Вас что-то заинтересовало?

Я вздрогнула и от неожиданности выронила странное перо из рук. Оно со звоном покатилось по каменному полу, скрывшись где-то под столом барона.

— Ох! Милорд! Вы меня напугали!

Я почувствовала, как мое лицо стремительно заливает краской, а щеки и уши начинают пылать от стыда. Но мне на самом деле было крайне любопытно! Перо для письма моего мужа было неприлично коротким и странным. Рукоять — деревянная, железный наконечник выгнутой формы и тонкая прорезь посередине, видимо, чтобы подавать чернила из верхней части пера, где я заметила ложбинку и небольшое отверстие, в которую захватывалась капля. Я даже попыталась что-то написать на уголке листа, который использовала для пометок во время счёта, но только порвала бумагу, не совладав с наклоном. А еще это перо было намного жестче и тяжелее, хотя, для такого гиганта, как мой супруг, это не должно было быть проблемой…

— Если вас заинтересовало мое перо, то нужно было так и сказать, — по голосу барона чувствовалось, что он разочарован.

— Нет, милорд, что вы, я просто… — оправдания застряли у меня в горле, когда я поймала осуждающий взгляд мужчины.

Он ожидал от меня других слов, другого поведения. Я видела, как ему нравится, когда я веду себя дерзко, практически непочтительно, но ничего с собой поделать в этой ситуации я не могла, мне было слишком стыдно за свое поведение.

Прошлое храмовой изыскательницы давало о себе знать. Всю последнюю жизнь я провела под звездой поиска знаний, и когда видела что-то доселе мне незнакомое, это целиком и полностью захватывало мое внимание. Например, этот мужчина и всё, что было с ним связано. Едва мне начинало казаться, что я узнаю Виктора Гросса, своего супруга, он подкидывал мне новую тайну или деталь своей биографии, от которой мое представление об этом человеке переворачивалось с ног на голову.

— Это перо… Таким пользуются жители Сорога? — спросила я, с содроганием наблюдая за тем, как массивная фигура барона скрылась под столешницей в поисках пера.

Будь это мой отец или другой аристократ, я бы уже получила хлесткую пощечину, а из коридора был бы вызван слуга, который в момент бросился бы на колени и начал ползать по всему кабинету в поисках потери. Но Виктор Гросс полез под стол сам. И мне уже казалось, дело было не в том, что он по происхождению простолюдин. Нет, он просто был таким вот человеком.

— А? — голова барона появилась из-под стола внезапно. — Какого Сорога?

— Перо… Вам показал его купец с востока? — переспросила я, удивленная тем, что барон тянет время. А ведь он очевидно делал именно это.

— Ах, перо… — мужчина встал на ноги и отряхнул колени, сжимая в руке странную письменную принадлежность. — Нет, там тоже пишут гусиными перьями. Это я сделал на заказ у столичного ювелира.

— А зачем? — мое любопытство толкало меня в пасть этого медведя, но остановиться я уже не могла. Тем более, в последние дни я стала смелее, ведь барон ни разу еще даже не повысил на меня голос. — Почему вам потребовалось перо из железа? Я поняла принцип его работы, но ведь это дорогой предмет, его надо чистить, да и чернил это перо берет меньше, чем гусиное.

— Гусиные перья для меня слишком ломкие, — ответил барон, задумчиво крутя между пальцев серый цилиндр. — Постоянно обламываются, нужно подтачивать, да и пальцы у меня… Сами посмотрите.

Мужчина обошел стол и, взяв мое запястье, приложил свою ладонь к моей. Его руки оказались на удивление мягкими, почти нежными. Ладонь же барона, на фоне моей, женской, показалась мне совершенно, до невозможности огромной. Что еще сильнее контрастировало с мягкостью кожи, которую я ощутила во время прикосновения.

— Милорд… — мой голос дрогнул, а в горле застрял очередной вопрос. — Мне казалось, у вас должны быть мозоли от меча.

— Спасибо моему доспеху, — усмехнулся барон, отпуская мое запястье и отходя на шаг назад. — Рукавицы отлично защищают не только внешнюю, но и внутреннюю сторону. Без них я даже не знаю, стер бы наверное руки по самые локти.

Ответ мужчины меня хоть и не удовлетворил полностью, но причины, по которым он предпочел тяжелое железное перо тонкому гусиному были мне теперь понятны. Когда же мы вернулись к работе, я поняла, что так и не спросила, откуда ему пришла в голову такая хитроумная конструкция с разрезом посередине и отверстием для захвата чернильной капли, но момент уже был упущен — мы опять погрузились в диктовку.

Мы проработали еще несколько часов, сделав короткий перерыв на бодрящий травяной отвар, который заварил лично барон, после чего закончили работу.

— Достаточно, — скомандовал мой муж, резко откладывая в сторону перо. — На сегодня хватит.

— Я еще не устала! — воскликнула я и тут же нарвалась на насмешливый взгляд мужа.

— Эрен, у нас не гонка, а сидеть целыми днями при светильниках и писать, сложно назвать полезным занятием.

Тут барон был прав. Если бы на дворе стояла более теплая погода, можно было бы накинуть плащи и открыть окно, запуская естественный свет через широко распахнутое окно. Днем мы сидели при чуть приоткрытых ставнях, запуская в комнату света и постоянно подбрасывая дрова в камин и угли в жаровни, чтобы не замерзнуть, но вот после захода солнца этот дополнительный источник света пропал, в кабинете стало совсем мрачно.

Следующие несколько дней слились в единый поток записей, цифр и вычислений. Мы с бароном работали, он — исправно записывал под мою диктовку, иногда что-то черкая на испорченных листах, которые были непригодны для заполнения; один лист барон порвал своим железным пером прямо по центру, когда чертил столбцы, а другой залил чернилами, опрокинув рукой пузырек.

Последний отчетный год стремительно подходил к концу. Если дела так пойдут и дальше, то мы управимся с упорядочиванием учетных книг за месяц, а может, и быстрее. Поразительная скорость, которой я могла бы добиться только при работе вместе с храмовым писарем, у которого был большой опыт в работе с книгами.

Ну или с моим мужем, простолюдином по рождению и наемником, выросшим с оружием в руках. Хотя мне казалось, что всю молодость такой человек должен был провести на ученической скамье и с руками, измазанными по локоть чернилами, а не людской кровью.

— Виктор… — я все еще смущалась называть мужа просто по имени, но заметила, что ему это доставляет удовольствие, пусть это и звучало совершенно неприемлемо.

— Да, Эрен? — тут же ответил барон.

Сейчас у нас был перерыв, и пока я не спеша перекусывала хлебом с сыром, барон, потягивая травяной отвар из стакана, просматривал им же сделанные записи. Он постоянно это делал, едва появлялась свободная минута. Искал, где именно деньги перетекали из городской казны в карман господина Легера.

— Можете передать мне ваше перо? Я все же хочу попробовать, — сказала я, отводя взгляд.

За эти дни Виктор Гросс не потерял ни минуты на то, чтобы поправить перо для письма, когда мне приходилось постоянно браться за маленький ножик. Раньше мне казалось, что очинять перо — вполне естественно, что это часть процесса письма, но теперь я в этом сильно сомневалась.

— Конечно, — барон отставил в сторону стакан и, не отрывая взгляда от бумаг, протянул мне свою письменную принадлежность.

Деревянный корпус пера был чуть теплым и в нескольких местах вымазан чернилами, но я даже не обратила на это внимания. Пока мы отдыхали, стоило воспользоваться этой возможностью и чуть попрактиковаться. Что я усвоила за девять жизней, так это то, что всегда стоит учиться чему-то новому, даже если ты считаешь себя в этом деле мастером.

В письме мне не было равных, потому что у меня были десятилетия практики, работа в храмовых скрипториях и архивах. Так я считала до момента, пока не оказалась в этом кабинете.

Виктор Гросс продемонстрировал мне совершенно другой уровень. При этом первые дни он писал немного хуже, чем сейчас — я точно это видела по листам. Цифры стали ровнее, а движения руки мужчины еще более уверенными. Будто бы когда-то он писал много, даже больше моего, но по какой-то причине отложил перо в сторону и взялся за меч. А вот в ходе нашей работы — просто вспомнил свои старые навыки.

Когда перо опять попало ко мне в руки, я внимательно осмотрела его наконечник. Сейчас я обратила внимание, что ранее показавшийся мне острым, кончик железного пера барона был чуть скруглен и как будто бы заполирован.

Я обмакнула перо и попыталась сделать несколько росчерков, но вместо четкой линии на бумаге остался только едва заметный бледный след. Провозившись некоторое время, я все же смогла поймать нужный наклон, но так и не поняла, в чем же удобство этой конструкции по сравнению с обычным гусиным пером, кроме того, что его не нужно очинять.

Как оказалось, барон уже длительное время как отложил в сторону бумаги и сейчас наблюдал за моими попытками совладать с его письменной принадлежностью. После очередной провальной попытки, в ходе которой я просто поцарапала бумагу, не оставив линии, мужчина встал и обошел стол, остановившись прямо у меня за спиной. Меня тут же обдало волной тепла, исходившей от него, а еще обдало запахом мыла и травяного чая, который сейчас выпил Виктор Гросс.

— Миледи, — тихо начал барон, склонившись надо мной и чуть ли не шепча на ухо. — Зачем вы крутите перо в пальцах при письме?

— Если не крутить его, то чернила не будут подаваться, — возразила я. — Обычным пером очень сложно проводить линии против направления заточки.

Ладонь мужчины легла рядом с моей рукой, а его пальцы — на рукоять пера, обхватывая ее чуть выше того места, где держалась я.

— Здесь используется другой принцип, — тихо начал барон, поднимая мою руку и аккуратно обмакивая перо, словно я была ученицей и впервые взялась за письмо. — Ювелир отполировал наконечник, чтобы он был ближе к форме шарика и не рвал бумагу. А чернила подаются по узкой прорези с основания пера, пока не закончатся. С ним вы можете вести руку в любую сторону, пока сохраняете правильный наклон, при котором чернила свободно стекают вниз.

Пока барон говорил, наши руки жили отдельной жизнью. Мягким движением Виктор Гросс положил мое запястье на стол и установил перо вогнутой частью внутрь. После этого мужчина легкими круговыми движениями стал аккуратно выводить небольшие петельки на поверхности бумаги, показывая мне таким образом, как работает железный наконечник.

— Если замедлиться, то чернил на бумаге будет оставаться больше и линия будет толще, — барон чуть навалился своей грудью на мое плечо, почти прижимая меня к столу, и я почувствовала, как едва-едва сбилось дыхание мужчины. — Поэтому, чтобы не было чернильных пятен, я стараюсь писать быстрее.

В подтверждение слов, рука барона сделала пару резких росчерков, оставляя на бумаге тонкий след, как от хорошо заточенного гусиного пера, но под совершенно невероятными для обычного письменного инструмента углами. А еще миг — и его пальцы, скользнув по тыльной стороне моей ладони, исчезли из моего поля зрения, а сам барон отстранился. Я больше не чувствовала ни исходившего от него жара, ни чуть сбивчивого дыхания мужчины, ни его поразительно чуткого прикосновения к моей ладони. Будто бы он никогда и не вставал со своего места, а все это мне лишь привиделось.

Чувствуя, как лицо заливает краской, я уткнулась в лист, не в силах поднять глаза на мужчину, который уже вернулся за свой стол. Хоть мы и были супругами, но такая близость граничила с бесстыдством. То, как барон положил пальцы на мои, как говорил, как я ощущала его дыхание у самого своего уха и шеи… Все это было столь интимно и столь нетипично для него, что у меня уже появились мысли, будто бы он пытается соблазнить меня. Но едва я смогла поднять глаза, то увидела, что этот мужчина более не проявляет ко мне никакого интереса, а опять сидит на своем месте и внимательно изучает свежие и старые записи в поисках несоответствий.

В этот момент мою грудь укололо иглой сожаления. Виктор Гросс был видным здоровым мужчиной, вне всяких сомнений, я имела удовольствие наблюдать его обнаженный торс, сильные ноги и ягодицы каждый вечер, словно он дразнил меня этим, хотя вел себя он совершенно спокойно и свободно. Но при этом ничего более муж мне не показывал, не проявлял никакой чрезмерной учтивости, не делал комплиментов. Сегодняшнее прикосновение было первым за всю неделю, в последний же раз столь четко я ощущала, что барон не фантом, а живой человек, в нашу брачную ночь.

Тогда же и случилось что-то, почему этот мужчина вел себя со мной настолько отстраненно. Иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд, но в нем читалось какое-то сдержанное сожаление и ожидание. Мужчины, которые хотели меня, которые добивались меня или даже покупали меня во время жизни в борделе, смотрели всегда совершенно иначе. С похотью, вожделением, жадностью или надеждой на сладострастную ночь. Было в их взгляде что-то отупляющее, звериное, что низвергало их до неразумных животных, целью которой было лишь совокупление.

Барон Виктор Гросс при всей же своей устрашающей наружности — а он был на самом деле устрашающ из-за своих размеров, физической силы, густой бороды и черных глаз — оказался человеком до боли сдержанным. Как он и обещал мне ранее — мы просто быстро разбираем учетные книги. Я — его помощница и писарь, грамотный человек, который будет вместе с ним вести дела надела. Именно это он предложил мне во время нашей беседы после свадьбы, именно это я сейчас и получала.

Статус партнера, статус хозяйки этих земель и владелицы титула баронессы Гросс. Он предложил мне это, но не предложил быть его женой абсолютно во всех смыслах.

Я почувствовала себя обманутой. Удивительно, но теперь я начинала сожалеть о произошедшем, ведь я оказалась в ситуации «наложницы-наоборот». Виктор Гросс хотел получить от меня все то, что игнорировали другие мужчины — мои знания, навыки письма и управления, на что я с радостью согласилась. Но вот последнего предложения, на которое я имела право как его официальная жена, мне так и не поступило.

Точнее, это предложение было сделано, но без слов. В брачную ночь, когда этот мужчина тяжело навалился на меня всем телом, когда его губы коснулись моей шеи, а горячее дыхание обожгло кожу, когда он аккуратно, но настойчиво раздвинул своим телом мои колени и после потянулся к моим губам, я ему отказала. Вместо того чтобы опустить ладони на мощную шею и плечи, чтобы ответить на поцелуй или хотя бы посмотреть ему в этот момент в глаза, что было бы распутством и дерзостью, но распутством и дерзостью понятной любому мужчине, я выбрала подчиненную благовоспитанность. И прогадала.

Ведь я тем самым отвергла его, когда воспитание и нормы приличия ничего не значили для этого человека. Он демонстрировал прямоту и искренность намерений и ожидал этого от других. Болезненно честный в своем поведении и еще более болезненно гордый — о чем я и не могла догадываться, недооценив его в тот момент — он принял мой отказ с поистине королевским достоинством.

И теперь я стала писарем. Я стану экономкой, но не уверена, что когда-нибудь смогу стать полноценной женой.

Тревога о будущем, о раскрытии подлога с консумацией брака, банальное беспокойство о том, что меня могут признать негодной, если я не произведу для Виктора Гросса наследника — окатили меня холодной волной.

Нет, Виктор Гросс не изгонит меня. Я смогу навсегда остаться в статусе экономки и управляющей наделом — он прямо сделал мне это предложение и сейчас мы разбирались с учетными книгами, а позже будут и другие хлопоты, в которых я проявлю себя с лучшей стороны. Но я почему-то была уверена, что даже если я сейчас встану со своего места, опущу засов на двери и, вздернув юбки, как последняя гулящая девка попробую оседлать собственного мужа, он лишь с невозмутимым выражением лица подхватит меня на руки и усадит обратно за письменный стол, работать с учетными книгами.

Единственная подвижка в наших отношениях касалась того, что он все чаще стал называть меня по имени, но только лишь в ответ на мои прямые обращения, в иных случаях употребляя обычное, но столь инородное для него «миледи».

Кажется, сама того не желая, из жены я сделала себя третьим помощником командира его небольшой дружины, который будет ответственен за учет и письменную работу.

И если до свадьбы такой исход меня бы вполне устроил, то теперь, глядя на то, как этот полный неожиданных талантов мужчина вдумчиво изучает записи Легера, как тонко пишет своим странным пером и как быстро считает в уме сложные суммы, я начинала жалеть о том, что дела обстоят именно так.

Глава 24

Виктор

С того момента, когда мы начали с Эрен работать над учетными книгами, я с огромным нетерпением ждал захода солнца. Потому что как только за узкими окнами-бойницами темнело и в кабинете становилось совсем сумрачно, у меня появлялся легальный повод уйти подальше от молодой жены и остудить голову.

Я не думал, что мне будет настолько сложно находиться в замкнутом пространстве с привлекательной девушкой, которая поставленным лекторским голосом будет зачитывать для меня строки из средневекового гроссбуха. Но реальность оказалась такова, что сосредоточиться на работе было крайне тяжело и единственное, что меня спасало — состояние потока и необходимость сосредотачиваться на процессе письма.

Хоть ручка получилась удачной, но это все же не шариковый стержень, да и бумага здесь была зернистая, с вкраплением волокон и крайне неровная, так что на письмо уходило очень много внимания. Я не мог допускать слишком много ошибок, ставить кляксы или рвать листы острием пера, и это помогало мне не смотреть в сторону Эрен, которая, сидя с прямой спиной и чуть сдвинутой на бок головой, прилежно выполняла свою часть работы.

Едва я оказывался за порогом кабинета, напряжение отступало, и я погружался в невеселые размышления о том, кто же на самом деле такая моя жена и почему король Эдуард настоял на нашем браке. Умная, красивая будто бы специально созданная для моей ситуации — будь я чуть более доверчивым или глупым, я бы подумал, что мне несказанно повезло, но чем больше я проводил с Эрен времени, тем более глубоким становилось чувство неясной тревоги.

Секрет моей жены висел над нами, словно кислотная туча, которая если прорвется ливнем, то не просто вымочит тебе одежду, но сожрет твою плоть до самых костей. Я боялся того, насколько привлекательной была для меня эта женщина, но еще больше я опасался, что тайна ее происхождения вскроет неприглядную правду о том, почему именно Эрен стала моей женой.

Вслух я не признавался — да и некому было признаться — но я не был настоящим Виктором Гроссом. Я был Витей Казанцевым, инвалидом-колясочником из Подмосковья, а не командиром отряда наемников из королевства Халдон. Я мог сколько угодно пыжиться с раздачей приказов, мог сколько угодно браться за меч и надевать на шею тяжелую баронскую цепь с выгравированным на каждом звене словом «Херцкальт», мог сколько угодно обращаться к Эрен «миледи» и называть своей женой.

Правда же заключалась в том, что все это — не моё, и моим не должно было быть по определению. Непонятно как и непонятно зачем оказавшийся в этом мире, я сейчас трепыхался и хватался за глупые идеи типа варки консервов, переписывания учетных книг и поиска дыр в бюджете города. Я все еще не провел масштабные встречи с купцами, не созвал народный сход, не показал свою власть мастеровым. Я даже в город толком не выходил — всеми делами надела сейчас занимались Арчи и Ларс, им активно помогал Грегор, а я сидел в маленькой комнатке и строчил никому ненужные цифры, которые кроме нас с Эрен в этом замке даже прочесть никто не сможет.

Я даже толком не знал, сколько у меня осталось денег с королевского векселя и когда я потеряю возможность платить жалованье своим собственным бойцам, без которых я — просто огромный дурак в черном доспехе, с пустым замком и парой горшков вываренной до состояния месива каши с мясом.

Вот такие мысли одолевали меня после очередного дня в одной комнате с Эрен, а я и сам не заметил, как вышел на таможенный двор замка — тот самый, в который мы заехали в первый день и через который проходили все грузы, прибывающие в Херцкальт.

Прямо сейчас тут стояло несколько телег, а извозчик, немолодой мужик в потрепанном тулупе и облезлой меховой шапке, что-то пытался доказать Арчибальду.

— Нет же! Заказ был сделан еще с месяц назад, и зерно привезено на мельницы! — не унимался мужик, тыча пальцем в груз. — Что я мельнику скажу, что развернули меня? Так он с меня три шкуры спустит да в бараний рог скрутит!

— Я говорю, оставляй груз, а за оплатой придешь, когда барон велит, — ответил Арчибальд и по его тону я слышал, что этот спор длится уже довольно долго, потому что мой зам был на взводе. — С купцов пошлины мы снять можем, тут все ясно, они сами знают, сколько платить. А мука что? Я, думаешь, тебе на слово поверю?

— Не делаются так дела! — возмутился мужик. — Вызовите господина Легера или господина Фрида, местного стряпчего! Они или их помощники всегда и грузы принимали, и расчет давали, ведь они же заказ у мельника и оставляли, значит, и вексель дать должны именной! Я эту муку от самого Атриталя сюда пёр, второй день на телеге!

Когда я подошел вплотную, извозчик уже был готов броситься на Арчибальда с кулаками, но заметив мою огромную фигуру, остановился.

— Милорд Гросс! — воскликнул Арчибальд, а мужик сорвал с головы шапку и тут же поклонился.

Конечно же, вся округа уже знала, что новый барон Херцкальта выделяется на фоне прочих своими габаритами — уверен, об этом судачили на три дня пути во все стороны, и будут судачить еще минимум полгода, ведь людям только дай языками почесать — так что проблем с узнаванием у извозчика не возникло.

— Милорд! — воскликнул мужик, дерзко делая шаг вперед, но все так же не поднимая головы. — Прибыл груз муки для ваших пекарей!

Было видно, что требовать деньги мужик боится, но при этом чувствует себя абсолютно правым. Видимо, он был из вольных и понимал, что за честно выполненную работу должно быть уплачено. Вот только он боялся, что я мог сейчас просто приказать разгрузить телегу, а за оплатой возвращаться через неделю или две, а груза, судя по горе мешков, было у него минимум на серебряный фунт.

По записям я знал, что муку в город поставляли три человека. Двое из них — купцы Филс и Брегер, оба из Атриталя. Третий же поставщик муки — господин Мюллер, владелец крупной водяной мельницы и обладатель особого статуса в торговой гильдии Атриталя, который позволял ему за отдельный взнос торговать мукой напрямую, в обход купеческой гильдии соседнего города. Условия эти были из ряда вон, но, видимо, господин Мюллер сумел выбить себе особое положение, потому что помолочных мощностей в регионе не хватало, а переплачивать за хлеб никто не хотел. Так что купцы договорились с ним на квоту, покрывающую основной спрос окрестных городов и селений, а остатком Мюллер мог приторговывать уже сам. Это все мне объяснила Эрен, когда я заметил несоответствие в записях, и уже было решил, что нашел утечку средств. Но нет — это был просто особый экономический статус отдельного производителя, который позволял получить чуть больше муки по сходной цене для городской управы Херцкальта и лорда Атриталя, а мельнику — заработать лишнюю монету не только на помоле, но и на продаже муки. Да и по записям поставки его были нерегулярные, а вся оплата проводилась по векселям, а не серебром. Так в учетной книге и указывалось — был выписан вексель на имя господина Мюллера для обналичивания в купеческой гильдии Атриталя. С которой уже потом рассчитывалась городская управа Херцкальта по имеющимся у нее «корешкам» — второй части векселя, что оставался у выдающей стороны для ведения учета. Это тоже отражалось в учетной книге.

Вообще, векселя тут были в активном ходу, что меня несказанно радовало. Подъемные мне выписали векселем с правом частичного погашения, значительная часть торговли — тоже велась по векселям. Я знал, что в истории моего родного мира безналичный расчет появился примерно на этом же этапе развития, но тогда этим больше занимался орден тамплиеров, если мне не изменяет память. Тут же за безналичными платежами стояли купеческие гильдии, над которыми находилась королевская торговая палата, которая и контролировала, чтобы все взятые или выписанные обязательства были погашены.

— Арчи, — обратился я к своему заму. — Рассчитай честного человека и разгрузите телегу, мы заберем этот груз. Но нужно будет договориться с писарем в городе, если старые заказы будут так приходить, то нужно припасти серебра и…

— Милорд! Разрешите сказать! — внезапно воскликнул мужик. — Простите меня, может не по разумению своему влезаю, но не надобно серебра!

— Вот как? — удивился я, глядя на мужика, который продолжал мять шапку.

— Так кто же мне столько серебра в руки-то доверит? Да и ответственность какая, а путь неблизкий, ночевать в одной из деревень по дороге приходится или на хуторе место искать, — продолжил рассказывать мужик, параллельно шаря где-то у себя за пазухой. — Вот! Вексель для господина Мюллера выписанный нашими купцами уважаемыми! Половина всегда стряпчему оставалась, а вторую я обратно вез, как оплату. Вам лишь печать свою городскую поставить аль другой знак Херцкальта, да и всё, достаточно этого! Бумагу эту только Мюллер-то обналичить и сможет в Атритале, и мне так спокойнее, что лихим людям с меня нече взять.

— И что, серебром никогда не платили? — удивился я.

— Да и в руки бы ни за что не взял то серебро, милорд! Как можно? Это же мне за эту телегу полжизни отрабатывать придется, если где какая потеря случится! Только вексель! Я может человек и простой, но жить хочу еще! Подпишите, а я вашим людям и с разгрузкой помогу, да на постой отправлюсь, время-то позднее…

Было видно, что он заговаривает мне зубы, но только затем, чтобы я наконец-то уж взял бумагу и принял груз.

Под недовольное ворчание Арчи, что хоть наличные средства из барской казны тратить не придется — а к вопросам трат он относился щепетильно — я принял из рук мужика платежную ведомость. А это была именно она, а не что-то иное. Указано и число мешков, и стоимость в серебре, и был даже залом на бумаге, по которому нужно было оторвать корешок для себя, а подписанную основу — отдать извозчику. Вот только когда мой глаз скользнул по бумаге, мое лицо невольно расплылось в улыбке.

— Скажи мне, извозчик, — начал я, отправив Арчи в мой кабинет за пером и чернилами, чтобы поставить подпись. То, что документ примут в Атритале, я не сомневался. Никто в здравом уме выдавать себя за аристократа не станет. Особенно обычный мельник. — Часто в мой город муку возишь? И давно?

— Ну как часто, раз на неделю точно вожу, — ответил мужчина. — А бывает и чаще, коли заказ есть. А на господина Мюллера я уже лет пятнадцать работаю.

— И все эти годы — на телеге сидишь? — уточнил я, сжимая в руках вексель.

— И на телеге, и погрузить, и разгрузить, и на помоле подсобить, — стал перечислять мужик.

Он уже чуть осмелел. Шапку обратно не натянул, но теребить ее перестал, да и голову поднял. Точно не крепостной — вольный человек, зарабатывающий честным трудом. А то, что я не приказал выгнать его пинками, а принял документы и сейчас дам расчет, так только располагало мужика ко мне. Страх на его лице сменился аккуратным любопытством, как и у любого местного жителя, что видел чужака.

Когда Арчи наконец-то вернулся с пером и чернильницей, я быстро поставил несколько подписей с расшифровкой, что груз принял барон Виктор Гросс, оторвал корешок и протянул основную часть векселя мужику. Извозчик принял бумагу, низко поклонился, после чего бросился помогать сгружать мешки с мукой моим бойцам, которые складывали ценный груз под небольшим навесом, где хранили фураж. Позже Арчи разберется, куда сложить этот провиант или кому из городских пекарей требуется сырье, а пока мне стоит заняться делами.

Первое — нужно срочно встретиться с Ларсом, у меня было для него задание.

Мой второй заместитель нашелся в казарме — беззастенчиво спал на лавке, подложив под голову чей-то плащ. Своим же он укрыл ноги, чтобы было не так зябко. Эту особенность Ларса — лоботрясничать — я прекрасно знал, так что первым делом и стал проверять места, где этот оболтус может дать храпака.

— Вставай, мой зам, у меня есть дело, — я толкнул лавку под Ларсом носком сапога, заставляя сонного мужчину потерять равновесие из-за внезапного качения его опоры.

— Командир! — тут же вскочил Ларс. Вот зараза, и сна же ни в одном глазу, будто бы он даже не сидел, а стоял здесь все время, в ожидании моих приказов. — Что за дело⁈

— Собирайся в путь, отправишься в Кэмкирх, — коротко сообщил я.

Ларс в ответ только присвистнул.

— А что за дело такое, что мне в один конец четыре дня скакать? — уточнил мой заместитель.

— Не четыре, а три, а лучше за два с половиной справиться, если найдешь перекладную лошадь, — ответил я, выходя из казармы и направляясь к замку. Ларс же поспешил следом за мной. — В Кэмкирхе есть контора королевских приказчиков.

— Так и в Атритале есть, — возразил мужчина. — Как минимум, поверенный имеется, и гильдия у них крупная, город с ней дела ведет… А, вот оно что… Нельзя в Атриталь, да?

Я только мрачно кивнул, продолжая шагать узкими коридорами в сторону третьего этажа. Нужно срочно написать письмо и подготовить послание для королевских стряпчих. Но для начала — посетить дом Легера и местного писаря в поисках других доказательств. Пока не были уплачены налоги, корешки векселей они уничтожить не могли, а значит, требуется разыскать другие документальные доказательства.

Когда бумага извозчика только попала ко мне в руки, я посмотрел сразу на число мешков. А потом заметил, что сумма фактической уплаты мельнику и сумма погашения торговой гильдии в Атритале отличалась на треть. Тридцать процентов! В учетных книгах, по ощущениям, почти половина платежей из городской казны совершалась в сторону торговцев из Атриталя, то есть, совершалось погашение векселей вот по таким обязательствам, которые выписывались различным купцам и поставщикам товаров и услуг в Херцкальте. Даже если это было как-то оформлено в качестве «комиссионных» за обслуживание, процент был просто чудовищным, а условия подобного договора — кабальными. Тут налогов-то платили десятину в королевскую казну и десятину на храм. Крепостные еще отрабатывали барщину, но не более двух дней в неделю. Остальное — на собственном хозяйстве. А тут получается, треть всего товарооборота облагалась каким-то нереальным НДС, который, очевидно, оседал в карманах заинтересованных людей.

Иначе, если бы эту схему не нужно было прятать от королевских мытарей, то цифры бы на корешках и в основных векселях бились. А «обслуживание» оплачивалось бы по отдельной ставке или проценту, который бы отражался в учетных книгах.

Нет, это точно был схематоз, причем вынесенный за пределы финансовой структуры Херцкальта благодаря тому, что по какой-то причине тут не было торговой гильдии. Я еще удивлялся — город с учетом ближайших поселений за стеной, большой. Полтыщи народу — это не шутка! И всего три купца, хотя на такую прорву народа только муки надо в день — четверть тонны, с учетом местного потребления. Двести пятьдесят кило муки в день минимум! Почти сто тонн муки или сто двадцать тонн зерна только на хлеб в год! Ладно, если списать на малоимущих и детей, не сто тонн, а семьдесят, но все равно, это огромные объемы! Даже если в деле замешана только мука — все коммерческое зерно мололи в Атритале или за пределами надела Херцкальта, хотя я знал, что в частных домохозяйствах были малые ручные мельницы и часто крестьяне делали грубую муку сами…

Если булка хлеба в фунт стоит четвертушку, то муки ушло на производство примерно в два раза меньше. То есть на пол четвертушки. Каждый житель съедает в день минимум по два фунта хлеба, на приготовление которого уходит по фунту муки или по полкило. В мешке килограмм двадцать пять, их вес не указывается, но видно по объему. Это пятьдесят пять фунтов на мешок или два серебряных монеты с копейками в стоимости хлеба, если покупать у пекаря. А мешок по учетной книге закупался за одну серебряную монету с четвертью. А реальная цена, указанная мельником, составляла десять медных за мешок…

От подсчетов и перевода в уме из имперской в метрическую систему и обратно у меня даже чуть заломило затылок. Может быть, я где-то и ошибся в своих прикидках, но порядок утечки был именно таков. Только на хлебе на каждом мешке «терялось» минимум две медные монеты, а иногда и половина серебряного, ведь в разное время года цены были разные.

Это означало, что при потреблении хлеба наделом на десять-одиннадцать серебра в день — а это огромные деньги по местным меркам — каждый день в чужой карман утекало три монеты. Кажется, что такое три серебряника? Но если это продолжалось годами…

Тысяча серебра в год только на муке.

Бред. Кошмар. Но это реально было так. Ларс сказал, что дом Легера буквально ломился от дорогих гобеленов и привезенной мебели, а рожи домашних и даже пары слуг — лоснились от сытой жизни.

Ларс ускакал сразу же — не стал дожидаться утра. Я был в нем уверен, мой второй зам доскачет до Кэмкирха так быстро, как сможет. Я же готовился устроить обыск и арест Легера и городского писаря, он же городской стряпчий — это было самое меньшее, что я мог сделать.

За всеми этими хлопотами я и не заметил, что так ни разу и не зашел в спальню, хотя время ужина давно миновало, а я обещал миледи Эрен разделять с ней еду каждый вечер.

Вспомнил я о своем обещании, когда уже вооруженный отряд во главе со мной и Арчи выдвинулся за пределы замка, освещая себе путь факелами и пугая редких прохожих. До дома бургомистра идти было меньше пяти минут — как и до любой точки Херцкальта — но этот путь казался мне невероятно долгим.

И почему-то в этот момент я думал не о том, как арестую казнокрада и как мне найти корешки векселей за этот отчетный год, которые они были обязаны сохранить.

А думал я лишь о том, простит ли меня Эрен за то, что я не пришел с ней поужинать.

Конец первого тома

Второй том уже доступен здесь: https://author.today/reader/486779/4573450

Если вам нравится книга, не забудьте поставить лайк и добавить продолжение в библиотеку:)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

В самом Сердце Стужи

Content

В самом Сердце Стужи

Глава 1 Виктор

Глава 2 Эрен

Глава 3 Виктор

Глава 4 Виктор

Глава 5 Виктор

Глава 6 Эрен

Глава 7 Эрен

Глава 8 Виктор

Глава 9 Эрен

Глава 10 Виктор

Глава 11 Виктор

Глава 12 Виктор

Глава 13 Эрен

Глава 14 Виктор

Глава 15 Эрен

Глава 16 Виктор

Глава 17 Эрен

Глава 18 Эрен

Глава 19 Виктор

Глава 20 Эрен

Глава 21 Виктор

Глава 22 Виктор

Глава 23 Эрен

Глава 24 Виктор

Nota bene