Правильный лекарь. Том 12

Глава 1

Мы всё так же молча, каждый в своих мыслях, сели в машину, и Валера неторопливо покатил по скользким буеракам в сторону выезда с территории. Следующий пункт нашего задания — Финляндский вокзал. Грязь с колёс автомобиля Валера стряхнул по пути, как следует разогнавшись не первом же прямом участке дороги. Его лихачество правда чуть не сыграло с нами злую шутку, на повороте колёса повели себя не очень хорошо, нас неплохо занесло, и мы вылетели на встречную полосу. Хорошо, что в первом часу ночи там никого не оказалось. Мы с Катей дружно охнули во время заноса.

— Простите ребята, — сказал Валера. — Видимо плохо колёса отряхнул. Больше не повторится.

Возле Финляндского вокзала ни души, что нам и надо. Валера всё равно не стал рисковать, проехал немного мимо и только потом остановился.

— Кстати, — сказал он, обращаясь ко мне и доставая из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги. — Вот подробные инструкции к дальнейшим планам.

— Спасибо, — сказал я, запихивая лист в карман. — Ты уезжай тоже запутанным путём, на всякий случай.

— Вас не ждать? — спросил он.

— Скорее всего нас найдётся кому подвезти, — ухмыльнулся я. — Через десять минут сюда машин понаедет, мама не горюй.

— Ладно, — кивнул Валера. — Удачи вам, ребята.

Мы обошли здание вокзала и вышли на перрон первой платформы. Третья скамейка с юга. Здесь якобы сидела пропавшая магичка. Я представил себе, насколько серьёзными магами должны быть похитители, особенно учитывая два новых амулета, висевших на шее у Марии. Связываться с такими в реальности мне бы особо не хотелось.

Я нашёл подходящую щель между досками, с силой воткнул туда заготовленную записку. Пусть она пока пропитывается влагой, а я начну теребить нервы контрразведке. Раз Мария должна была в ближайшее время поступить туда на службу, то с них сразу и начинать, нет большого смысла звонить в полицию.

Волконский ответил на звонок не сразу, и я набрался терпения.

— Что случилось, Александр Петрович? — спокойным, но довольно бодрым голосом спросил Михаил Игоревич, точно ещё не спал.

— У нас проблемы, — сказал я и выдержал паузу, но князь молчал и ждал продолжения. — Мария пропала! Точнее её похитили.

— Похитили боевого мага? — в спокойном голосе советника прочиталось некоторое удивление. — Александр Петрович, вы ничего не путаете? Может быть, вам приснился нелепый сон?

— Я сегодня спать ещё не ложился, — сказал я шумно и учащённо дыша. Специально перед тем, как звонить присел раз пятьдесят. — Я сейчас на Финляндском вокзале.

— Удивительно, — пробормотал Волконский, но уже начал проникаться ситуацией. — И что вы там делаете?

— Похитители подбросили мне записку, чтобы я приехал сюда один, не обращаясь в полицию, но я решил приехать с Катей для уверенности, — продолжил я, меряя широкими шагами платформу, чтобы моё наигранное волнение выглядело более убедительно. — Когда я пришёл на платформу в назначенное время, здесь уже никого не было, а в скамейке торчала записка. Они пишут, что я не выполнил требования и девчонку больше не увижу.

— А почему не позвонили в полицию? — спросил Волконский. — Вы им не доверяете?

— Отчего же, доверяю, — ответил я. — Павел Афанасьевич хороший человек и у него достаточное количество хороших сотрудников, но тут случай неординарный, скорее всего похитители — сильные маги. Я поэтому и взял с собой Катю, как хозяина души. Ваши сотрудники наверняка лучше заточены под такое дело.

— Это да, — задумчиво произнёс Волконский. — Стойте там, никуда не уходите.

— Хорошо, — сказал я, нажал «отбой» и убрал телефон в карман за пазуху. Потом обратился к Кате: — Сейчас понаедут.

— Хотела присесть, уже ноги не держат, — сказала Катя и вздохнула. — Да скамейки все сырые.

— Лучше не сидеть, а ходить из стороны в сторону, — сказал я. — Так мы будем выглядеть более правдоподобно в глазах контрразведчиков. Надо чтобы мы выглядели взволнованными.

— Я уже не могу ходить, — пожаловалась Катя. — Я ногу натёрла.

— Тогда стой на месте и оглядывайся по сторонам, а я пройдусь вдоль платформы, — сказал я и широким шагом направился в противоположный конец.

До конца платформы оставалось шагов двадцать, когда я вспомнил про записку в скамье. Чуть ли не бегом отправился назад и успел её вытащить, когда с визгом тормозов подъехала первая машина. Причём почти прямо на платформу. Насколько я помню, небольшой декоративный заборчик должен был помешать въехать не пешеходную зону, значит они его снесли. Волнение мне изображать уже не приходилось, оно пришло само собой, только причина теперь была другая. Чтобы сохранить самообладание, я начал выполнять дыхательные упражнения.

Среди тех, кто буквально выскочил из машины, Волконского не было. Скорее всего он подъедет чуть позже. Или вообще не подъедет, а будет ждать меня в местном управлении. Четверо мужчин, вылезших из машины, быстрым шагом направились к нам. Так и подмывало поднять руки, но это совсем ни к чему.

— Господин Склифосовский? — задал вопрос один из них. Видимо начальник группы.

— Да, это я, — дыша немного чаще обычного, ответил я.

— Майор Алексей Горячев, — представился он и показал удостоверение. — Михаил Игоревич поручил мне обеспечить вашу безопасность. Придётся немного подождать, пока приедет следственная группа. Они осмотрят место, зададут несколько вопросов.

— Да, — кивнул я. — Я понимаю.

— Вы не замёрзли? — поинтересовался майор, пока его люди осматривались и занимали позиции вокруг нас. — У нас в машине есть хорошие пледы.

— Мне не надо, — покачал я головой. — Сестре моей предложите. Может у вас стульчики складные есть? У неё нога болит, а скамейки сырые.

— Капитан! — обратился Горячев к одному из своих сотрудников. — Принеси два пледа из машины.

Разведчик помоложе метнулся к служебному автомобилю и быстро прискакал обратно. Один плед он накинул Кате на плечи, а второй несколько раз сложил пополам и положил на скамейку.

— Присаживайтесь, — сказал он ей.

Катя поблагодарила за заботу, села и со стоном вытянула ноги. Надеюсь, что она больше играет и не всё так плохо.

Майор не задавал мне никаких вопросов, лишь продолжал сканировать взглядом здание вокзала и другие платформы. Минут через пять подъехало ещё три машины и оттуда, как вспугнутые тараканы, во все стороны высыпали сотрудники в одинаковых плащах, распределяясь по всей территории вокзала. Один из них неторопливой и важной походкой направился прямо ко мне, кивнув по пути Горячеву, застывшему в воинском приветствии.

— Подполковник Смирнов, — представился он, но показать удостоверение не потрудился. — Что это у вас в руках? Та самая записка?

— Эту я нашёл здесь, написана тем же почерком, — сказал я, протягивая её офицеру, потом достал из-за пазухи первую, более мятую. — А эта прилетела в окно.

Смирнов внимательно изучил обе, ухмыльнулся и покачал головой.

— Убьют они, ага, конечно. Если бы собирались убить, то мы нашли бы здесь труп, а не записку. Вы здесь видели кого-нибудь, когда пришли?

— Ни души, — покачал я головой.

— Понятно, — кивнул Смирнов и снова начал озираться. — А где вы нашли записку с угрозами?

— Вот здесь, — сказал я и подошёл к следующей скамейке.

— Проверь, — сказал подполковник мужчине, стоявшему позади него.

Я даже не заметил, как он подошёл. По внешнему виду этот сотрудник контрразведки был самым старшим из приехавших. На вскидку я дал бы ему лет шестьдесят. Испанская бородка с обильной проседью, но по-военному подтянут и энергичен. Он подошёл к скамейке и протянул к ней открытую ладонь.

— Здесь несколько часов назад была маленькая девочка с сильным магическим фоном, — сказал мужчина. — И был кто-то ещё одарённый, но след нечёткий.

— Спасибо, — сказал Смирнов. — Значит она действительно была здесь, это не обман. Осталось только понять, что они действительно хотели. А звонков или сообщений на телефон не было, Александр Петрович?

— Нет, — ответил я. — Всё, что у меня есть — только эти две бумажки.

— От бумаги тоже есть фон этой девочки, — вклинился в разговор пожилой мужчина. — Скорее всего она была рядом.

— Что делать? — обратился я к подполковнику. Своё имя он так и не озвучил. — Я уже места себе не нахожу!

— Прекрасно вас понимаю, Александр Петрович, — кивнул офицер. — Мои люди пока продолжат поиски здесь и в окрестностях, а вас с сестрой отвезут в управление, Михаил Игоревич уже ждёт.

— Я бы хотел вместе с вами участвовать в поиске, — начал я настаивать.

— Вам этого делать точно не стоит, поверьте, — сказал он и снисходительно улыбнулся. — Так что езжайте.

Я изобразил печаль и покорность, следуя за выделенным нам в сопровождение сотрудником. Катя довольно убедительно прихрамывала на левую ногу, и я поддерживал её, как мог. Надеюсь, что она именно изображает хромоту. Нас посадили на заднее сиденье одной из машин, двое из контрразведки сели вперёд, машина шустро развернулась, и мы поехали в сторону Литейного моста.

— Что с ногой? — спросил я тихонько у Кати, когда мы проезжали по мосту и шум двигателя и колёс отражаясь от чугунных перил, заглушали наш разговор для впередисидящих.

— Да всё нормально, не переживай, — улыбнулась она. — Я же на лекаря учусь, с такой мелочью разобралась сама. Теперь это просто удачная попытка вызвать сострадание.

— Понял, — улыбнулся я в ответ, убедившись, что на меня не смотрят в зеркало заднего вида. — Не перепутай только ногу, на которую хромаешь.

— Не перепутаю, там теперь специально стелька под пяткой загнута, поневоле хромать получается.

— Смотри не перестарайся, — ухмыльнулся я.

К моему удивлению, мы проехали мимо главного управления полиции дальше по Литейному проспекту, пересекли Невский и повернули на Стремянную улицу. Правильно, с чего это я взял, что разведчики должны базироваться там же, где и полиция? Вовсе не обязаны. Мы остановились возле обычного на вид жилого дома перед вполне обычной парадной, на которой не висело никаких табличек. Этот факт меня немного насторожил, сначала я подумал даже, что мы приехали на какую-нибудь конспиративную квартиру, но потом понял, что это и есть главное управление контрразведки в Санкт-Петербурге. Внутри не было квартир, вместо них привычные длинные коридоры с кабинетами по обе стороны. В один из таких кабинетов, на двери которого был только номер, нас и привели.

Я сразу отметил качество интерьера, которое что в коридоре, что в кабинете, здесь порядком выше, чем в управлении полиции. За массивным резным столом сидел Волконский, на столе уже стоял чай на три персоны, какие-то печенья и Тульские пряники. Последние, кстати, я в этом мире видел впервые, но, почему-то сразу понял, что это они.

— Как вы, Александр Петрович? — сочувственно спросил советник императора, пригласив жестом нас с Катей за стол.

— Стараюсь держаться, Михаил Игоревич, — сказал я. — Но даётся это с трудом. Хоть она мне даже не родственница, но всё равно успела стать близким человеком и мне её судьба далеко не безразлична.

— Понимаю, — кивнул он, скорбно сжав губы, словно речь уже идёт о самом плохом. — Выпейте горячего чаю и расскажите теперь мне все подробности, что вам известны.

Я кивнул с благодарностью, отхлебнул крепкого чая и первым делом впился зубами в Тульский пряник, испытав жуткую ностальгию.

— Я пытался позвонить ей вечером, — начал я свой душевный рассказ, не выпуская пряник из рук, — но её телефон почему-то был не в сети. Решил позвонить на следующий день. Уже собирался лечь спать, как в приоткрытую форточку прилетел камушек, завёрнутый в бумагу, стукнув по раме, потом покатился по полу. Я бросился к окну, но там уже никого не было. А может я просто не увидел, темно ведь уже было, двенадцатый час.

Дальше я рассказывал всё по утверждённому плану и согласно оставленным Марией инструкциям, с которыми я успел познакомиться, пока ждали приезда спецов на Финляндском вокзале. Волконский слушал внимательно, но, как мне показалось, с некоторым недоверием. Своё волнение за саму затею я старательно выдавал за волнение за жизнь и здоровье магички. На мой взгляд получалось весьма правдоподобно. Через пару минут нотка недоверия из взгляда начальника контрразведки исчезла. Не исключаю даже, что Катя в какой-то мере постаралась.

— М-да, — покачал головой Волконский, когда я закончил говорить и дрожащей (это было ловко симулировано) рукой поставил пустую чашку на стол. — Совершенно неожиданно. Она ведь в воскресенье уже должна была прийти сюда и подписать контракт.

— Да уж, всего-то нескольких дней не хватило, — произнёс я и горестно вздохнул. — Была бы уже в безопасности. Я не понимаю, что происходит, вроде бы уже всех заговорщиков переловили, кому ещё надо искать проблем на свою голову?

— Ох, Александр Петрович, — грустно ухмыльнулся Волконский. — Этого добра всегда хватает и никогда не закончится. Иначе не было бы необходимости в нашей службе. Благодарю за своевременную информацию и езжайте-ка вы домой, на вас смотреть грустно. А мы займёмся поисками. Обещаю, мы её из-под земли достанем и всех, кто это всё затеял. Так что можете спать спокойно.

— Вряд ли это возможно, — сказал я, покачав головой и медленно встал из-за стола.

— Вы уж постарайтесь, у вас завтра, то есть уже сегодня, сложный рабочий день. Пациенты, студенты, всем нужно ваше внимание.

— Я, пожалуй, не смогу работать в такой ситуации, — совсем убитым голосом произнёс я. — Если это возможно, хотелось бы участвовать в поисках.

— А вот этого точно не стоит делать, — дружелюбно улыбнулся Волконский. — Пусть этим занимаются специально обученные люди, а вы несите жителям Санкт-Петербурга здоровье и новые знания, это у вас получается просто отлично.

— Спасибо, — кивнул я, тяжко вздохнув, — постараюсь.

— Вот и славно, — снова улыбнулся Волконский. — А теперь ступайте. В коридоре уже ждёт офицер, он отвезёт вас домой, пока мосты не развели.

Мы с Катей попрощались с князем, показав ему на прощание свои грустные мины и вышли в коридор. Напротив кабинета и правда стоял мой ровесник в штатском, который отлип от дорогой отделки стены и пригласил нас следовать за ним. Кстати, я заметил, что в мундирах здесь нет ни одного человека, я не увидел ни одних погон сегодня. Вполне логично, предпочитают не светиться. Мы сели на заднее сиденье автомобиля, который выехал на Невский проспект и плавно, но довольно шустро повёз нас в сторону дома.

Волконский упомянул про разведение мостов, а я ни разу этого здесь ещё не видел. У нас люди едут за тысячи километров на это посмотреть, а я уже считай полгода живу в Питере, а этим зрелищем насладиться не удосужился. Вот сейчас закончится вся эта канитель и обязательно сходим с Настей посмотреть. А сейчас пока не об этом надо думать, а о том, чтобы с нашей рискованной затеей всё прошло гладко, как по маслу.

Про то, что я не смогу уснуть, я Волконскому, естественно, наврал. Спать теперь хотелось, хоть стреляй. Я с большим трудом раздирал глаза, чтобы не заснуть прямо в машине. Катя заметила мои страдания, коснулась пальчиками виска, и я воспрял, с интересом разглядывая засыпающий город. По улицам неспешно катились редкие машины, по тротуарам спешили домой единичные пешеходы, свет в большинстве окон уже не горел.

Я попросил водителя остановить машину возле ворот, чтобы никого не потревожить звуком двигателя. Полвторого ночи я в этой жизни ещё никогда домой не возвращался. Мы с Катей потихоньку открыли дверь и вошли в дом, в котором не спал только рыжий комок шерсти. Котангенс был в шоке, что в его ночном единоличном царстве ещё кто-то не спит, но в целом был рад встрече, начал тереться об ноги и громко мурчать. Катя взяла его на руки и мурчание стало ещё громче.

— Как твоя нога? — спросил я шёпотом. — Помощь точно не нужна?

— Нет, всё в порядке, — так же тихо ответила она и демонстративно прошлась по прихожей босиком.

Я показал ей большой палец, и мы крадучись начали подниматься на второй этаж. Рыжий так и ушёл в Катину комнату, находясь у неё на руках, а я вошёл в свою. Желание забраться под одеяло было просто непреодолимым, но я собрал волю в кулак и всё же занялся медитацией с золотым амулетом, эту процедуру пропускать нельзя ни под каким предлогом. Именно такое отношение к процессу и способствует более быстрому прогрессу, чем у моих коллег.

Глава 2

Будильник утром хотелось убить самым жестоким образом, порвать на части и скормить собакам. Давненько я так тяжело не просыпался. Самое сложное, но очень полезное — встать сразу, только не резко. Посидеть минутку на кровати, потом в душ. Сколько раз замечал, если сразу не встал, а нажал на отсрочку будильника, то и встаёшь более разбитым и времени на сборы у тебя меньше, ну и зачем этот самообман? Все люди разные, конечно, а мне лучше так.

Прохладный душ меня окончательно взбодрил, заставив окончательно проснуться. Лёгкая утренняя зарядка, после которой уже можно одеваться и идти на завтрак. Катя выглядела так, словно её подняли, но забыли разбудить. Мама смотрела на нас непонимающим взглядом, пытаясь понять, что не так и, похоже сделала свои выводы.

— Такое впечатление, что вы провели ночь за карточным столом, только Саша выиграл, а Катя проиграла, — сказала мама, вглядываясь в наши выглядящие столь по разному физиономии. — Так что у вас там случилось?

— Да всё нормально, мам, — сказал я ей, приветливо улыбаясь. — Не спалось вечером, вышли погулять, погода хорошая, ну и заболтались далеко за полночь.

— А я и после этого долго заснуть не могла, — добавила Катя. — Что-то не спалось. А утром еле встала, пять раз будильник переставляла.

— А я тебе сколько раз говорил, что так не надо делать, — поучительным тоном сказал я сестре, а она в ответ подарила мне взгляд, словно смотрела на душевнобольного. — Лучше сразу по будильнику встать и пойти умыться, тогда всё будет хорошо.

— Я так не могу! — эмоционально ответила Катя. — И я тебе уже говорила, что мне так неудобно.

— Так, дети, не ссорьтесь! — сказала мама, чуть повысив голос. — Этого ещё не хватало. Сегодня пятница, последний рабочий день на неделе, а в субботу можно и отоспаться.

— Так и сделаем, мам, — улыбнулся я. — Но мы не ссорились.

— Ну да, как же, — усмехнулась мама, продолжив намазывать нежный паштет на хрустящую гренку.

Пусть так считает, зато мы отвлекли внимание, уведя по ложному следу. Я позавтракал первым и встал из-за стола. Катя встала вслед за мной, но еда в её тарелке осталась почти нетронутой. Ещё одно отличие нашего с Катей утра в том, что я считаю, что завтрак нужен организму больше всего, больше, чем обед, а тем более ужин. А Катя завтракает без аппетита или не завтракает вовсе, как сейчас. Сколько пытался до неё донести, что это неправильно, но ВОЗ и ныне там.

— Позвони Волконскому, — сказала Катя, когда мы садились в машину. — нужно показать своё беспокойство.

— То, что на самом деле есть, показать несложно, — ухмыльнулся я. — Только я сначала выеду со двора, чтобы у родителей не возникало ненужных вопросов.

Я проехал квартал, свернул в проулок и остановился, доставая телефон из кармана. Волконский ответил практически сразу. Голос его был бодр и полон энергии. Вот, что значит закалённый организм, я даже немного позавидовал.

— Доброе утро, Александр Петрович, — сказал князь, ответив на вызов. — Пока, к сожалению, никаких новостей. Наши ребята прочесали к утру весь Питер вдоль и поперёк, два наряда отправились на север по ходу железной дороги, но нигде никаких следов. Есть следы в области привокзальных складов, но там её тоже нет, видимо содержали какое-то время в одном из ангаров, потом куда-то увезли.

— И что теперь делать? — взволнованно спросил я.

— А что делать, пока будем искать дальше, — ответил князь. — Или её прячут где-то у нас под носом, или увезли далеко. Наш эксперт почувствовал её след в южном направлении, но там она в последний раз была не позже шести часов вечера, а на Финляндском вокзале она была в десятом часу вечера, так что с юга она приехала, а не уехала на юг.

— Всё правильно, — подтвердил я его предположение. — Она в последнее время жила в загородном имении Насти Вишневской, готовила его к нашей свадьбе.

— О, а у вас, Александр Петрович, скоро свадьба? — заинтересованно спросил Волконский. — Замечательно!

— Да где же замечательно, — грустно усмехнулся я. — Если с Марией вдруг что-то случится, то ни о какой свадьбе не может быть и речи. Я ведь говорил уже, она нам, как родная.

— Хм, это я понял задолго до того, как вы мне в первый раз это сказали, — сказал Волконский. — Из того самого разговора, после которого она принесла вам личное дело прабабушки. Вы не переживайте так, Александр Петрович, уверен, что она найдётся. Убивать её никто не собирается, это уже очевидно, значит мы её найдём.

— Ох, мне бы вашу уверенность, Михаил Игоревич, — сказал я. — У меня сердце не на месте и какие-то нехорошие предчувствия.

— Это потому, что вы не выспались, Александр Петрович! — хохотнул князь. — Поверьте старому разведчику, всё будет хорошо. Я в этом практически уверен. Так что приступайте к своей работе, а мы занимаемся своей. Если к вам возникнут вопросы, я позвоню.

— Спасибо вам, Михаил Игоревич, успокоили хоть немного, — сказал я и вздохнул так, чтобы он слышал. — Поеду на работу, постараюсь отвлечься. Если будут какие новости, пожалуйста, сообщите!

— Не извольте сомневаться, Александр Петрович! — жизнерадостно ответил князь. — Я своего лечащего врача, даже можно смело сказать моего спасителя, не подведу.

— Спасибо! — сказал я, уже улыбаясь. — Бог в помощь!

Я нажал отбой и убрал телефон в карман. Утренняя миссия выполнена, теперь спокойно работаем и пару раз надо будет позвонить, чтобы про меня не забывали и не думали, что я просто сижу спокойно и жду.

— Я слышала, он что-то говорил про склады? — спросила Катя.

— Говорил, — кивнул я.

— А что если они найдут портал?

— Ну и найдут, — пожал я плечами. — Это им ничем не поможет.

— А что если они решат его разобрать? — продолжила Катя. — Просто так, из любопытства.

После этих слов у меня всё похолодело, а по спине пробежали ледяные мурашки.

— Сплюнь, — буркнул я, представляя уже последствия такого вмешательства спецслужб.

— Чего? — удивилась Катя.

— Не обращай внимания, это я так, себе, — пробормотал я.

Только я невероятными усилиями стабилизировал своё настроение, и одна случайная фраза заставила рухнуть всю эту конструкцию, словно карточный домик. Ехать сейчас на склады и проверять состояние портала — абсолютнейшая глупость, лучше тогда просто пойти к Волконскому и всё рассказать. Да и мало что изменит, проверить это сейчас или немного позже. Немного успокаивало, что все документы и чертежи по строительству портала хранятся у Виктора Сергеевича, только я не особо уверен, что удастся воспроизвести его самостоятельно.

Рабочий день начался вполне обычно, с утра никаких сюрпризов. Илья решил ещё попрактиковаться на пару со мной. Чтобы он как следует набил руку, я ушёл в глухую оборону, то есть дежурил на периферии, вылавливая эмболы, которых становилось всё меньше, а на последнем пациенте я не обнаружил ни одного.

— Всё-таки для меня пока сложно так менять спектр и мощность потока магической энергии в зависимости от плотности и размеров бляшек, — Сказал Юдин, когда вышел пациент. — Но я стараюсь, надеюсь, что ты заметил.

— Конечно заметил, — ответил я. — С этим было всё чисто, мне ничего ловить не пришлось.

— Правда? — спросил Илья и расцвёл в улыбке. — Я уже настолько привык к своим неудачам, что даже не понял этого. Тогда с понедельника попробую работать сам, без ассистента.

— Послушай, Илья, — начал я, положив ему руку на плечо. — Меня нисколько не напрягает работать с тобой в паре. Да, мы так обслуживаем меньше пациентов в единицу времени, зато у нас стопроцентно хороший результат и никаких осложнений. Ты подумай ещё, а то может на следующей неделе вдвоём поработаем, пока не будешь полностью в себе уверен.

— Хорошо, я подумаю, — сказал Юдин и крепко пожал протянутую ему руку. — Спасибо тебе, Саш.

— Всегда пожалуйста, — ответил я. — Ты мой друг. А теперь пошли обедать. Как там, кстати, дела со свадебным платьем?

— Рассказал вчера маме, — сказал Илья, когда мы уже шли по коридору в сторону лестницы. — Плакала. Согласилась на голубое. Осталось только теперь свести их вместе, но Лиза сказала, что пока ей некогда, куча дел, хотя какие у неё дела, я так и не понял.

— Не тяни время, придумай что-нибудь, — посоветовал я. — У вас-то в отношениях всё в порядке?

— Более чем, чёрная кошка не пробежала, между нами.

— Ну и отлично.

После обеда у меня оставалось небольшое окошко перед лекцией, я закрылся у себя в кабинете, сказал Прасковье, чтобы никого не пускала и позвонил Волконскому.

— Михаил Игоревич, есть что-то новое? — спросил я. — Я прекрасно понимаю, что если бы вы её нашли, то сообщили бы мне, а значит не нашли, но может есть хоть какие-то зацепки?

— Не работается вам спокойно, да, Александр Петрович? — спросил князь.

— Места себе не нахожу, — сказал я вполне честно. — Постоянно об этом думаю.

— Надо уметь абстрагироваться от проблем и событий, на которые вы повлиять никак не можете, — поучительным тоном сказал Волконский. — Доверьте работу профессионалам и постарайтесь увлечься работой настолько, чтобы вам некогда было думать о чём-то другом.

— Спасибо, я постараюсь, — неохотно согласился я и положил трубку.

Теперь позвоню ему после лекций, чтобы помнил, что я всё-таки переживаю. А я теперь и на самом деле переживаю, причем гораздо больше, чем до последнего телефонного разговора с Волконским. Так, начинаем дыхательную гимнастику, три-четыре. Всё равно предпринимать пока ничего нельзя, надо ждать. Сделав несколько глубоких вдохов и медленных выдохов, я отправился в лекционный зал.

Учебный процесс я уже освоил не хуже удаления небольших образований, чтение лекции меня особо не напрягало, нужный материал выучен наизусть. Даже если в какой-то момент отвлекусь и запутаюсь, на каждую лекцию у меня есть подробный конспект, заглянув в который я тут же восстановлю нить повествования. Вопросы студенты задают в основном одни и те же, ответы на них заготовлены и выдаются мгновенно, но всё равно иногда задают вопросы, которые на мгновение вводят в ступор.

— Скажите, а какой вообще смысл от этой техники? — спросил один обучающийся, возрастом чуть за тридцать. — Для меня не составляет труда сделать всё это традиционным способом и не надо мудрить с этими вашими тонкими потоками.

— Если для вас это не составляет проблем, тогда зачем вы пришли изучать мой предмет? — немного насторожился я, вспоминая своего стажёра в Ярославле, который пытался меня убить.

— Это не моё решение, — невозмутимо сказал мужчина. — Я приехал устраиваться на работу, а мне сразу предложили пройти обучение, и вот я здесь, только не совсем понимаю зачем.

— Предлагаю ваш вопрос решить индивидуально, — сказал я. — Останьтесь после лекции, мы с вами поговорим.

— Хорошо, — сказал лекарь и так же невозмутимо кивнул.

Я следил за его выражением лица и глазами, но не увидел того, что видел у лекаря, оказавшегося наёмным убийцей. Никакого презрительного или сканирующего взгляда я не заметил. Обычное спокойное, даже немного скучающее лицо. Надеюсь, что это ложная тревога. Однако всё равно стоит перестраховаться.

Когда я ответил на все вопросы после лекции, обучающиеся поблагодарили, попрощались и вышли. Все кроме него. Я к тому времени успел отправить Кате сообщение, и она должна сейчас находиться поблизости. В подтверждение моих мыслей пришло сообщение от Кати, что она стоит в коридоре и ситуация под контролем.

— Слушаю вас внимательно, — сказал я. Чуть не вырвалось «молодой человек». Смотрелось бы по меньшей мере нелепо, физически я сейчас младше него лет на десять.

— Я хотел сказать, что традиционного подхода к лечению заболеваний и травм мне вполне хватает, — сказал мужчина. — Я делаю это всё практически не напрягаясь. Поэтому, если основная суть метода кроется только в экономии магической энергии, то мне это ни к чему.

— Если я правильно понимаю, переломы крупных трубчатых костей вы лечите за пару минут, верно? — спросил я.

— Примерно так, — спокойно кивнул он. Я не чувствовал от него никакой исходящей угрозы.

— А с сосудами работаете? — решил я уточнить.

— Что именно вы имеете ввиду? — спросил он, приподняв левую бровь.

— Удаление атеросклеротических бляшек и восстановление кровотока по артериям.

— Но это же технически невозможно, — сказал он, глядя на меня удивлённо. — Воздействие потоком энергии на бляшки вызывает их разрушение и эмболизацию мелких периферических артерий, что неминуемо ведёт к гангрене.

— Вот поэтому здесь никак не обойтись от тонких потоков с изменяемым на ходу спектром и мощностью, — сказал я, не сдерживая победной улыбки. — Если есть желание, я могу этому научить.

— Был бы премного благодарен, Александр Петрович, — сказал он и улыбнулся. Теперь он смотрел на меня с искренним уважением, как на крутого наставника.

«Всё чисто, я ушла, » — пришло мне от Кати сообщение на телефон. Вот и замечательно, хотя я это и так уже понял, а сестра лишь подтвердила.

— Давайте договоримся так, вы полностью проходите курс обучения, чтобы хорошо понимать эту методику, а стажироваться будете лично у меня, идёт?

— Да, конечно, спасибо, Александр Петрович! — он довольно улыбнулся, пожал мне руку и вышел из аудитории.

Для себя я решил потом уточнить в какую клинику он устроился на работу, что там не разбираясь отправили одного из сильнейших лекарей на учёбу, куда по распоряжению Обухова в первую очередь должны направлять наоборот самых слабых. Если они настолько невнимательно относятся к новым сотрудникам, значит можно безболезненно оттуда уйти, а Боткину такой сотрудник как раз нужен.

После лекций я снова уединился у себя в кабинете и набрал Волконского, надо продолжать игру. Я специально поднимался на второй этаж прыжками через две ступеньки, чтобы немного сбить дыхание, хотя не особо получилось. Наверно надо было несколько раз на третий этаж и обратно. Советник ответил не сразу.

— Слушаю вас, Александр Петрович, — сказал князь, ответив на вызов. Голос его сначала был немного раздражён, но потом быстро успокоился. — Если я правильно понял, то вы по тому же вопросу, верно?

— Верно, — сказал я и демонстративно вздохнул. — Вы уж простите меня за беспокойство, просто уже нет сил, нервы подводят. У меня какое-то нехорошее предчувствие.

— Если честно, Александр Петрович, — Сказал Волконский, выдержал паузу и тоже вздохнул. — У меня тоже нехорошее предчувствие. Что-то здесь не так, не нравится мне всё.

После этих слов я почувствовал, как по спине невидимый пастух гоняет стадо мурашек. Побегав между лопаток, они вылезли на шею и на затылок, подняв там волосы дыбом. Так, Саша, это может быть просто провокация, а может и вообще ничего не значит, просто они не привыкли, что им так долго не удаётся найти человека.

— И что же теперь? — спросил я растерянным дрожащим голосом. — Я вам хотел всё-таки предложить свою помощь, может быть Катя сможет засечь её местоположение?

— Она уже готова с нами сотрудничать? — невинным голосом спросил князь.

— Это вряд ли, — пробормотал я. — Мы разговаривали с ней об этом, она категорически против.

— Странно, — протянул Волконский и в его голосе снова послышалось недоверие. — А мне она говорила совершенно противоположное. Сказала только, что родители не хотят отпускать, но этот вопрос она уладит и придёт на службу.

Я прекрасно понимал, что Катя не могла такого сказать, она не стала бы этого скрывать от меня, только от родителей до поры до времени. Волконский блефует и играет со мной в свою игру. Вообще-то странно, я вроде ничем ему не навредил и не высказывал напрямую своё недовольство по этой теме.

— Затрудняюсь вам что-то на это ответить, Михаил Игоревич, — ответил я, стараясь не затягивать паузу. — Она не рассказывала никому о таких подробностях. Просто сказала, что вы её ждёте, но не сейчас.

— Ясно, — тон голоса князя несколько изменился, как мне показалось, в лучшую сторону. — Если для вас не составит труда, подъедьте к нам в управление, вы же запомнили адрес?

— На Стремянную? — уточнил я.

— Всё правильно, — подтвердил Волконский. — Вас остановят на входе, скажите, что ко мне и представьтесь. На всякий случай паспорт под рукой. Сами понимаете, у нас вход не свободный.

— Догадывался, — сказал я. — Тогда кладу трубку и еду.

— Жду вас, — ответил князь и нажал отбой.

Глава 3

Положив телефон на стол, я призадумался. Сначала хотел поехать один, но раз уж я предлагал свою помощь с участием Кати, тогда её надо брать с собой. «Жду вас» сказал Волконский, звучит двояко, может он меня одного ждёт, чтобы в том числе и о ней поговорить. Пока я размышлял, дверь кабинета открылась и зашла Катя.

— Прасковья не хотела меня пускать к тебе, — сказала она немного обиженно. — Но я смогла её убедить, что ты ждёшь меня.

— Бедная Прасковья, — пробормотал я, округлив глаза.

— Да я её без участия дара убедила, — усмехнулась Катя и махнула на меня рукой. — С ней всё в порядке. Ну что едем?

— Куда? — спросил я зачем-то.

— Домой, — пожала она плечами. — А ты куда хотел?

— Иногда уже хочется, чтобы ты знала всё, что я думаю, — сказал я.

— Я же говорила тебе, что не хочу лезть к тебе в голову, — сказала Катя и улыбнулась.

— Вот и зря, мне нечего от тебя скрывать.

— Мы едем к Волконскому? — удивлённо спросила сестра.

— Ну вот, совсем другое дело! — сказал я, улыбаясь. — Да, снова едем в управление. Думаю, только на сотрудниках свой дар использовать не надо, хорошим может не закончиться.

— Поняла, — кивнула Катя.

— Значит едем.

Мы вышли из госпиталя и сели в машину. Погода только усугубляла мрачное настроение порывами ветра и струями дождя, бьющими в лицо. От крыльца до микроавтобуса всего-то метров двадцать, а мы успели промокнуть. Чтобы не замёрзнуть, пока доедем, я включил печку на всю.

Что вполне ожидаемо, нас остановили на входе и хотели уже развернуть, но я сказал всё, как просил Волконский и нас, проверив документы, пропустили, указав на кабинет, где нас ждут.

— Как раз чайник только вскипел, — вместо приветствия сказал князь. — Смотрю согреться вам не помешало бы, зуб на зуб не попадает. Да вы присаживайтесь, не стесняйтесь. Ваши любимые пряники, кстати, ещё остались.

Советник поставил на стол широкую вазу с Тульскими пряниками и ещё одну с зефиром. Потом поставил на стол три чайные пары и налил чай. Странно, что он делал это сам, а не «специально обученные люди».

— Вам есть, что сказать, Михаил Игоревич? — спросил я, припав к чашке с чаем, забыв даже про пряники.

— Мне, к сожалению, особо нечего, Александр Петрович, — спокойно и невозмутимо сказал Волконский, отхлёбывая горячий чай из чашки. — А вот вам точно есть, что мне сообщить.

— Но мы уже рассказали вам всё, что знаем, — пожал я плечами. — Добавить больше нечего.

— Ну да, это официальная версия чисто для меня и нашей службы, — всё в той же интонации продолжал князь. — Но меня она уже не интересует, мне нужна правда, которую вы от меня скрываете.

— Не совсем понимаю, о чём вы говорите, — произнёс я, изображая искреннее удивление.

— Александр Петрович, почти сотня человек выворачивает город и пригороды наизнанку. Мы уже должны были найти Марию, даже если её сожгли и от неё остался только один целый волосок. Этого, к моему удивлению, до сих пор не произошло.

— Поэтому я и предлагаю вам нашу помощь, — сказал я, стараясь играть в ту же дудку и не выдавать нарастающее волнение. Ежу понятно, что он догадывается, что происходит на самом деле, но шанс завершить миссию так, как мы распланировали, ещё существует. — Катя может почувствовать её издалека.

— Верю, что может, — кивнул он и как-то грустно посмотрел мне в глаза. — А ещё я не верю, что вы не знаете, где она находится. Именно поэтому вы так и рвётесь помочь её найти. Потому что вам её искать не надо.

Я предпочёл промолчать и подождать, что он скажет дальше. Теперь уже точно известно, что наша затея потерпела фиаско. Волконский в свою очередь молча сверлил меня взглядом, ожидая, когда я начну рассказывать. Молчать дальше не имело смысла, только провоцировать его на применение ко мне мастера души, чтобы вытащить информацию насильно.

— Александр Петрович, о вашей затее я никому не скажу, иначе мои подчинённые просто разорвут вас на части, — сказал Волконский, потом вытащил из-за пазухи знакомого вида кристалл и положил на стол. — Без этого она ведь не сможет вернуться обратно, я правильно понимаю?

Приглядевшись, я узнал кристалл, накапливающий энергию для работы портала. Пока я им задумчиво любовался, рядом лёг красный кристалл, который находился внизу портала. Именно его я прикоснулся, чтобы разрядить портал. Катя сидела бледная, как первый снег. Наверно большого труда ей стоило не подавить разум советника, чтобы беспрепятственно уйти. Как и я она понимает, что это бессмысленно.

— Едем? — спросил князь, прервав затянувшуюся паузу.

— Едем, — кивнул я и поднялся со стула.

Катя встала вслед за мной. Волконский накинул плащ и шляпу указав нам жестом идти вперёд, справедливо рассудив, что сбегать мы не будем. Юлить и оправдываться больше не имело смысла. В микроавтобус мы сели втроём, он с собой больше никого не взял, значит доверие всё-таки не утрачено.

Всю дорогу до складов мы ехали в напряжённом молчании. Только когда уже приехали на место, князь решил заговорить.

— Я в принципе догадываюсь о мотивах и причинах такого поступка, — немного сдавленным голосом сказал Волконский. — Но я хотел бы услышать это от вас, Александр Петрович. Может Мария и является фонтаном идей, который, я не исключаю, шокировал даже вас, но инициатором наиболее вероятно являетесь именно вы.

— Михаил Игоревич, — начал я и прокашлялся, чтобы прочистить горло. — Я высоко ценю и уважаю ваш высокий интеллект и не вижу большого смысла в признаниях, вы знаете всё и так, без меня.

— И всё-таки, — сказал Волконский, глядя мне в глаза.

— Я не хочу расставаться с сестрой, — прямо сказал я. — Продемонстрировав бессилие вашей службы и наши возможности, я хотел доказать, что сами мы справимся лучше.

— Вы же понятия не имеете, с чем вы собрались справляться, — тихо произнёс князь. — Вы понятия не имеете, что из себя представляет этот дар и насколько он ценен для тех, кто плюёт на закон и империю.

— Это не совсем так, Михаил Игоревич, — взяла на себя слово Катя. — Елена Андреевна немного открыла мне глаза на варианты развития моего будущего. Она дала мне свои записи, которые я внимательно изучаю.

Я заметил, как резко заинтересовался этой темой Волконский, особенно, когда услышал слово «записи». Катя могла бы спокойно влить ему в голову нужную информацию, но она не стала рисковать и применять на должностном лице свои возможности.

— Теперь я знаю, что с этим даром делать и как его развивать, так что сотрудничество со спецслужбами — это не единственно возможный вариант развития и существования. Я могу найти себя и в обычной жизни.

— Вы, наверное, удивитесь и можете мне не поверить, но я об этом знаю, — грустно улыбнулся Волконский. — Просто по вполне понятным причинам, для меня и ведомства в целом было бы выгодно иметь такого сотрудника, как вы, Екатерина Петровна.

— Но вы же мне сказали при встрече, что у меня просто нет выбора! — дрожащим голосом высказала Катя.

— Для благого дела информацию бывает вполне приемлемо немного исказить, — ответил Волконский. — Эта версия правдоподобно объясняла, почему вы все эти годы не видели свою прапрабабушку.

— Мы оба с вами молодцы, — подвёл я итог. — И у обоих цели оправданы, лично для каждого.

Я вошёл внутрь ангара и включил свет. Было заметно, что здесь побывали с обыском, весь скудный скарб был перевёрнут кверху дном. Я открыл шкаф, рамка портала не пострадала, но на месте не было ни одного кристалла. Я обернулся к Волконскому, он держал все нужные кристаллы на вытянутой руке. Поставить их на нужные места не составило труда и перепутать сложно, так как они отличались по размеру и количеству граней.

Теперь оставалось только напитать портал энергией, и я начал делать это первым. Кристалл под моей рукой начал блекло светиться, медленно, но, верно, разгораясь всё ярче. Потом меня сменила Катя, влив большую часть своего запаса энергии. Когда она закончила, я ещё медитировал. Совершенно неожиданно для меня и сестры в пополнении запаса энергии портала решил принять участие и сам Волконский. Под его рукой кристалл разгорался чувствительно быстрее.

На полный заряд портала нам хватило всего два круга. Сиреневые сполохи волновались в ожидании путешественника между мирами. Боюсь даже представить ёмкость ядра Михаила Игоревича, но оно точно в разы больше моего, несмотря на все мои успехи.

— Что дальше? — спросил Волконский.

— Она сказала включить портал и просто ждать, — сказал я. — Она обитает где-то рядом, когда увидит портал, сразу вернётся обратно.

— И как долго ждать? — поинтересовался Волконский, присев на край кровати, на которой когда-то лежало тело, в которое вселился Валерий Палыч.

— Вообще она сказала, что не надо сидеть ждать, — вспомнил я. От волнения у меня эта информация совсем вылетела из головы, хорошо, что вспомнил. — Она просила положить на стол телефон, и она позвонит, когда вернётся.

— Лучше бы завершить этот процесс побыстрее, — сказал Волконский. Я просто поражался его спокойствию. Видимо сказывается внушительный стаж на очень сложной работе.

— А если туда заглянуть и позвать её? — предложила Катя. — Ведь она может сходить туда и обратно, значит любой может. Давайте я туда загляну.

— Я туда загляну, — твёрдо сказал я, придержав за локоть сестру, которая уже собиралась уйти в портал.

Я подошёл к колышущейся сиреневой поверхности и представил себе бездну пространства, которую можно преодолеть, шагнув туда. У меня всё это в голове не укладывается. Я раньше когда-то мечтал, чтобы у меня был такой портал, чтобы, искупавшись утром в море, оказаться вовремя на работе.

— Саш, ты чего, испугался что ли? — озабоченно спросила Катя.

— Нет, — сказал я, обернувшись к ней, и улыбнулся. — Всё в порядке. Я скоро вернусь. Подкормите портал, пожалуйста.

Лицо у Кати вытянулось, когда она догадалась, что я хочу сделать, она хотела мне что-то сказать, но не успела, я смело шагнул вперёд.

Помню фантастические фильмы, где люди шагают в портал и их уносит чёрная воронка в пучину звёзд, потом выбрасывает в другом, невероятно далёком от начальной точки месте. Никакой воронки и вращения не было. Лишь несколько мгновений в абсолютном мраке и холоде и моя нога уже ступила на твёрдую поверхность.

Я находился в подземелье, как и говорила Мария. Скудное освещение комнаты обеспечивалось проникающим сквозь наполовину заваленное камнями окошко под потолком. Каменная кладка местами покрыта мхом. Полуистлевшая дверь висела на петлях, как напоминание о былом величии, лишь частично загораживая проход. Магичка говорила, что портал будет где-то совсем рядом от того места, где она будет некоторое время отсиживаться. Не в этой комнате, это точно, здесь ничего похожего я не увидел. Позади меня бледно мерцала сиреневая пелена. Пока я на неё смотрел, яркость несколько увеличилась, значит Катя начала пополнять запас энергии портала. Молодец.

Осторожно миновав грозящую рассыпаться дверь, я вышел в широкий длинный коридор. Осталось определиться, куда идти. Сделаю, как обычно — правило правой руки для выхода из лабиринта. Следующая дверь лучше сохранилась и была наглухо заперта, возможно, Мария скрывается именно здесь. Я постучал и приложил ухо к двери, тишина. Я начал внимательно разглядывать дверь и до меня дошло, что её не открывали много лет. На полу перед дверью толстый нетронутый слой пыли, а по всему периметру мох и тонкий налёт плесени, плавно переходившей с косяка на полотно двери. Сюда она точно не входила.

Я уже собирался просто позвать Марию, чтобы не искать, но в этот момент нашёл комнату, где она обитала. Я узнал рюкзак, который валялся в дальнем углу и спальный мешок на полу именно того цвета, что был привязан к рюкзаку снизу. Самой магички в комнате не было. Значит куда-то вышла, надо идти искать. Вот тебе и заглянул называется. Я вышел обратно в коридор, мрак которого местами нарушался отсветами из смежных помещений. Зато в дальнем конце было значительно светлее, я решил пойти туда. Звать я так и не стал из-за опасения обрушения старинной каменной кладки.

Коридор впереди уже можно было рассмотреть. Я выключил фонарик в телефоне, сжал крепче трость правой рукой и смело шагал вперёд. Впереди был тупик, но часть сводов валялись на полу небольшим каменным завалом, свет шёл сверху, наверняка именно туда мне и надо, там можно выбраться на поверхность.

Моя одежда не очень подходила для карабканья по каменной осыпи, но переодеваться я точно не пойду. Здесь было намного теплее, чем в Питере и я решил оставить плащ и шляпу прямо здесь на большом обломке кладки, всё равно предстояло возвращаться к порталу. И вот наконец-то я увидел небо чужого мира, обычное голубое небо, а не зеленоватое или сиреневое, никакой экзотики.

Последний рывок и я стою на руинах крепости, которые обильно поросли травой и вьюнами. На улочках между рухнувшими домами и на самих кучах камней росли незнакомые деревья, пели чужие птицы, но кровь пили самые обычные комары, которые набросились на меня, как на долгожданный обед. Пока я отмахивался от назойливых насекомых, вдалеке послышалась ругань, причём голос был детский, знакомый, слова только непечатные, непривычные для речи ребёнка. Похоже у Марии какие-то проблемы.

Я осторожно спустился с кучи камней на поросшее травой подобие булыжной мостовой и быстро, но осторожно пошёл на голос. Клинок я вытащил из трости и теперь у меня в руках было подобие рапиры с рукояткой в виде головы льва, сама трость в левой руке. По пути вливал энергию в магические кристаллы, чтобы быть готовым метать молнии при необходимости.

Обойдя одно из самых уцелевших зданий, которое было разрушено лишь наполовину, я увидел неожиданную картину. Впереди была небольшая площадь, над которой возвышалось засохшее дерево. На нём метрах в семи над землёй сидела та, которую я искал, а внизу кружила стая крупных чёрных волков. Навскидку их было десятка два. Тут и там валялись трупы их собратьев, магичка просто так сдаваться не собиралась, но силы её покидали. Она сидела на толстом сучке и вцепилась в ствол дерева, закрыв глаза.

Волки прыгали вверх, пытаясь дотянуться до неё и прыгали достаточно высоко, шкрябая когтями по засохшему стволу. Слава Богу, дотянуться у них не получалось. Марию надо срочно спасать, она похоже обессилела и может в итоге свалиться на радость голодным зверям. Я влил в кристаллы клинка максимальное количество энергии и собирался уже открыть беглый огонь шаровыми молниями, когда сзади меня окликнули.

— Саша, подожди! — неожиданно услышал я голос сестры. Настолько неожиданно, что я чуть не подпрыгнул.

Этого ещё не хватало, я же просил меня подождать там, ну зачем она полезла в портал? Её услышал не только я, но и стая волков, которые сразу увидели другую, более доступную добычу. Магичка никак не отреагировала и не шевелилась, наверно была уже без сознания. Стая чёрных монстров, а такого размера волков по-другому и не назовёшь, развернулась в нашу сторону и начала неторопливо наступать, медленно сокращая расстояние. Уверенности, что я смогу сразу столько укокошить у меня не было.

— Подожди, говорю! — крикнула Катя, приближаясь ко мне сзади. — Я сама с ними разберусь, а ты медитируй, копи энергию.

Я кивнул, но направленный на стаю искрящийся клинок опускать не стал. Свободной энергии в воздухе здесь было мало, но я начал жадно поглощать то, что есть. Стая медленно приближалась, утробно рыча, скаля огромные зубы и вздымая чёрную, как смоль, шерсть на загривке. Катя подошла и встала рядом со мной. Она подняла вперёд руки, и волки сразу остановились. Вместо голодной ярости на мордах появилась неуверенность. Они перестали рычать и скалиться, вздыбленная шерсть приняла обычное положение.

Катя так и стояла недвижимо, как изваяние, даже не моргала, а звери начали поскуливать и вертеть мордами, словно кого-то потеряли или хотели посоветоваться с соседом, что делать с этими людишками, стоит ли их вообще трогать. Беспокойство в стае нарастало, потом волки один за другим начали вскидывать вверх морды, жалобно воя, и, один за одним, начали покидать стаю и трусцой убегать куда-то в сторону, вдоль обильно заваленной камнями улицы. Ряды зверей редели на глазах, оставшиеся пять волков неуверенно покосились на нас и дружно рванули вслед за своими собратьями, вскоре на площади ни одного не осталось. Магичка на дереве пошатнулась и чуть не упала, я убрал клинок в трость и побежал к дереву.

Глава 4

Расстояние до дерева было небольшим, и я уже рванул к нему, когда Мария начала сползать с сучка в сторону и в один прекрасный момент рухнула вниз. Я едва успел схватить её вытянутыми вперёд руками и притянуть к себе, болезненно вписавшись в дерево плечом, зато смог удержать девчонку на руках.

Первым делом приложил ухо к сердцу, бьётся, замечательно. Положив на область сердца ладонь, я начал щедро делиться с магичкой своей энергией. По пути продолжал выхватывать свободную энергию из окружающей среды. Для лучшей концентрации на процессе, закрыл глаза и прижался к дереву спиной для устойчивости. Слышал быстро приближающиеся Катины шаги и её неровное дыхание. Она подошла ко мне, остановилась и замерла.

— Ты что, Сань, спишь что ли? — нарушил тишину голос Марии. — Да не пыжься ты так, всё нормально уже, поставь девочку, то есть меня, на землю.

— Умные все стали, — усмехнулся я, открывая глаза и опуская Марию на утоптанную волками траву. — Я тут ей жизнь спасаю, а она ещё и издевается.

— Ну извини, — хихикнула магичка, отряхивая с себя налипшие кусочки древесной коры. — Просто ты когда серьёзный, то такой смешной!

— Ты зато не особо смешная там на дереве сидела, — огрызнулся я. — Зачем ты вообще из этого подземелья вылезла? Ты же сказала, что там отсидишься.

— Скучно стало, — сказала Мария и вздохнула. — Захотела посмотреть, во что превратились мои владения. Этих волков раньше в радиусе пятидесяти километров от города было не встретить, а теперь за ними наверно охотиться некому, развелись тут, окаянные. А вы рисковые ребята, я смотрю. Там в ангаре кто-нибудь хоть остался, чтобы портал напитать энергией?

— Волконский, — коротко ответил я.

— Чего? — протянула Мария, округлив глаза и уронив челюсть.

— Того, — грустно усмехнулся я. — Провалилась наша затея, что вполне ожидаемо.

— И что теперь? — пытаясь прийти в себя спросила магичка. — Может тогда все дружно здесь останемся? А что, вон у нас какая бригада собралась, мы тут всех танцевать заставим.

— Лично ты делай, как хочешь, — покрутил я головой. — А мы домой.

— Ты имел ввиду в тюрьму, а потом на каменоломни? — уточнила магичка.

— Мне кажется, князь не пойдёт на такие меры, — сказал я, сам стараясь поверить в такой вариант.

— С чего это ты так решил? — спросила Мария. Лицо её было серьёзным, уже никаких шутливых или издевательских ноток.

— Он не только мою, но и свою ошибку признал, — сказал я. — Ну точнее не ошибку, он сказал, что исказил реальную информацию о даре хозяина души в своих интересах и интересах ведомства. Так что у нас ничья. Вот сейчас выйдем из портала и поговорим, как жить дальше.

— Капец, — вздохнула магичка. — Полный провал.

— Ну почему же, — улыбнулся я. — Не полный, хоть какой-то результат, да есть. Ну так ты что решила, остаёшься здесь?

— Волков кормить? — усмехнулась магичка. — Нет уж, увольте. Я с вами, одной мне тут оставаться не прельщает.

— Тогда пошли к порталу, пока волки обратно не набежали, — сказала Катя. — Втроём мы с ними легко справимся, но мне этого не хочется.

— Ты из общества защиты животных что ли? — рассмеялась магичка. — Ладно, пошли уже. Вы мне только должны кое в чём помочь.

— В чём? — насторожился я, явно почувствовав запах новых опасных приключений.

— Да ты не боись, в лес не пойдём, — ухмыльнулась магичка. — Я себе и вам не враг. Надо забрать семейный оберег. Источник силы разрушен и разграблен, а вот оберег остался. Я только одна его не донесу.

— Это что, каменная статуя? — спросил я, с трудом представляя, как мы это потащим в портал даже втроём.

— Ну чего ты сразу начинаешь? — скривилась Мария. — Это позолоченный бронзовый орёл с распростёртыми крыльями. Для меня он тяжеловат, а ты легко должен справиться.

— И где находится эта птичка? — решил я уточнить, окидывая взглядом руины. Такое впечатление, что с момента разрушения города прошло не шесть лет, а несколько сотен.

— Там же в подземелье, но в другую сторону, — ответила она. — Да там недалеко, не переживай.

— Да я и не переживаю, — буркнул я. — Веди быстрее, а то нас там советник императора ждёт собственной персоной.

— Подождёт, не рассыплется, — махнула рукой магичка, потом подумала и рассмеялась. — Может вздремнёт хоть немного после бессонной ночи. А что, там ведь кровать есть.

Мария пошла вперёд к отверстию, из которого мы все выбрались на поверхность, туда же обратно и спустились. Я подобрал по пути плащ и шляпу, и мы пошли дальше по коридору, миновав комнату с порталом и её временное жилище. Пара поворотов в полной темноте, которую нарушал свет наших фонариков, потом ступеньки вниз, ещё пара поворотов и мы оказались в большом круглом зале с высоким сводчатым потолком.

— Это родовое святилище, — пояснила Мария, с горестным вздохом озираясь по сторонам. — Вот на том постаменте были кристаллы силы родового источника, там всё разграблено. А вон там под потолком в нише тот самый оберег.

Я, осторожно перешагивая через обломки камня и дерева, неторопливо направился вперёд. Издалека орёл казался небольшим, а чем ближе я подходил, тем меньше мне верилось, что я смогу это дотащить.

— Ты точно уверена, что эта птица тебе нужна? — с сомнением спросил я у Марии.

— Это не птица, а родовой оберег! — недовольно рыкнула магичка. — И это единственная истинная ценность, которая осталась у меня на память о прошлом! Я же не прошу тебя тащить на себе золотые слитки.

— А зря, — усмехнулся я.

— Обойдёшься! — выкрикнула магичка и показала мне язык. — Я их сама потащу.

Я с интересом проследил за её действиями. Она подошла к каменной стене, на которой был высечен эпичный барельеф, изображавший баталию, куда-то нажала и часть барельефа со скрежетом вошла внутрь, открыв достаточно большой дверной проём, чтобы смог войти взрослый человек. Лишь только скрежет прекратился, Мария нырнула туда.

— Кать, помоги мне! — раздался вскоре приглушенный голос магички.

— Давай я помогу, — предложил я.

— Ты орла сначала достань, помощник! — крикнула она в ответ.

— Ну и подумаешь, — пробормотал я и вернулся к стене, в которой была ниша с орлом.

До него же ещё добраться надо, ниша находится почти в трёх метрах от пола. Чтобы дотянуться, мне пришлось как следует попотеть, устанавливая тяжеленные каменюки друг на друга. Зато потом я смог стянуть позолоченную фигуру, чуть не рухнув вместе с ней вниз.

А он оказался не таким уж тяжёлым. При размахе крыльев больше метра, от весил не больше пуда. Мастер сделал его пустотелым. Я поставил фигуру на пол, что-то она мне напоминает, до боли знакомое. Наконец меня осенило. Практически идентичный орёл с распахнутыми крыльями, прижавший лапой змею к скале, стоял на полке книжного шкафа у меня в спальне в детстве. Он ещё и фосфоресцировал ночью, и я его очень боялся, залезая с головой под одеяло. Этот отлитый из бронзы и покрытый сусальным золотом орёл был практически один в один. Знал бы я, нарёк бы и того орла семейным оберегом.

Из тайника с кряхтеньем и сопеньем вышли Катя и Мария, с большим трудом волоча за собой глухо лязгающие металлом небольшие мешки.

— Да вы серьёзно⁈ — воскликнул я. — Не забывайте, что нам это ещё и по лестнице поднимать!

— М-да, точно, — пробормотала Мария. — Тогда я лучше в другой раз сюда ещё вернусь.

Мария втащила свой мешок обратно в тайник и вышла оттуда с пустым мешком, в который отложила половину слитков из мешка Кати.

— Теперь точно дотащим, — сказала она и довольно улыбнулась, вытирая пот со лба. — Хочу предложить взятку должностному лицу, здесь должно хватить.

— Этого мне ещё не хватало, — произнёс я, закрыв лицо рукой.

— Да что опять не так-то? — развела руками Мария. — Я же для вас стараюсь!

— Больше, чем уверен, что Волконскому на жизнь хватает, — ответил я. — Не надо его провоцировать лишний раз, пока есть шанс на нормальное решение наших проблем.

— Ну, как скажешь, — отмахнулась она и потащила свой мешок на выход. Теперь ей это давалось намного легче.

Я подхватил орла под крылья и пошёл следом. Если бы не все эти драгметаллы, давно вернулись бы в свой мир. А так мы ещё порядком задержались.

Когда я вывалился из портала с большим позолоченным орлом, у разведчика со стажем и уравновешенной психикой округлились глаза. Он молча проводил взглядом мою ношу, потом посмотрел в глаза, ожидая объяснений.

— Родовой оберег, — сказал я, пожав плечами и водрузил орла на стол.

Потом я вернулся к порталу и начал подпитывать его энергией. Сиреневая пелена стала светиться ярче и оттуда первой вышла Катя, грохнув об пол мешком со слитками, следом появилась Мария и сделала то же самое.

— Вы там кого-то ограбили что ли? — наконец нашёл что сказать Волконский.

— Никак нет, ваше сиятельство! — как курсант Суворовского училища отрапортовала Мария, вытянувшись по струнке. — Эвакуация семейных ценностей. Частично.

— Частично семейных? — с иронией в голосе спросил князь.

— Частичная эвакуация, — пояснила Мария. — Просто всё не унести. Могу поделиться.

— Спасибо не надо, — уже более строго сказал Волконский. — Не бедствуем, а вам пригодится. Оставляйте пока всё здесь и едем в управление. Я сказал уже местному руководству, что пропажа найдена, осталось уладить формальности. Будете говорить то, что я вам скажу.

— И что теперь с нами будет, ваше сиятельство? — состряпав жалобную мордашку, как у рыжего кота из известного мультика, спросила Мария.

— Ничего не будет, — грустно усмехнулся Волконский. — Жизнь продолжается. И заметьте, всё это из уважения к Александру Петровичу. И в надежде на сотрудничество с частичной занятостью без отлучения от семьи и от общества.

— Это как? — решила уточнить Катя.

— Бывают такие ситуации, когда ваш уникальный дар может очень помочь разобраться с врагами империи, — пояснил Волконский. — К счастью, такие ситуации возникают не так часто, так что каждый день мы вас беспокоить точно не будем. Надеюсь на ваше понимание. Ваше участие в рейдах и допросах будут очень высоко оплачиваться.

— На такой вариант я согласна, — улыбнулась Катя.

— Вот и ладненько, — сказала Мария, довольно потирая руки. — Едем в это ваше управление, а потом отвезите меня к Виктору Сергеевичу, хоть в порядок себя привести после всех этих злоключений.

Душевная беседа в управлении контрразведки была чистой формальностью, чтобы закрыть дело и подбить документы. Волконский сказал нам, что отвечать на вопросы и мы придерживались его версии. Когда нас отпустили на все четыре стороны, было уже полдевятого. На семейный ужин уже не успели, а желудок начал жалобно поскуливать, напоминая о своём существовании. Мне до сих пор не верилось, что несмотря на провал, у нас получилось добиться своего. И всё это благодаря лично Волконскому. Будь на его месте кто-то вроде Захарьина и всё, нам хана. Перед Катей и Марией стоял бы несложный выбор между тюрьмой и службой, а у меня выбора бы не было.

Выехав со Стремянной на Невский, я остановил микроавтобус у ближайшего ресторана, никто не возражал. Я уже и забыл, что сегодня пятница, народу было много, так что нам повезло, что нашёлся свободный столик в самом центре. Не люблю такое расположение, но выбирать не приходилось. Наличие стейка в меню для меня сейчас было важнее расположения стола и наличия шумных соседей.

— Ну, давай рассказывай, — обратился я к Марии, когда стейк полностью исчез с тарелки. — Зачем ты решила волков выгуливать, что за игры такие?

— Хватит издеваться уже, — отмахнулась магичка, откинулась на спинку стула и сыто икнула. — Ух, первый нормальный приём пищи за сутки.

— Так у тебя же с собой запас был на несколько дней, — удивился я. — Что-то пошло не так?

— Да я купила какие-то наборы для туристов, а это оказалась такая гадость! — сказала Мария и скривилась. — Я даже одну консерву доесть не смогла, вот и решила отнести на улицу, может собачки доедят. Пока я пошла за одной трусливой собачкой, понабежало много смелых чёрненьких. Да главное так потихонечку, ненавязчиво. Я также, как и Катя, не люблю зря животных убивать, и этих поначалу не хотела, а их становилось всё больше и больше. Они словно меня все ждали. Хотела убежать обратно в подземелье замка, а они меня окружили и прорваться с помощью магии уже не получилось. Хорошо хоть дерево это рядом было, я туда залезла.

— И долго ты там сидела? — поинтересовался я.

— Сложно сказать, — пожала она плечами. — Может часов пять или шесть.

— О-го! — протянула Катя, впечатлившись.

— Ага, — сказала Мария и тяжко вздохнула. — Если бы вы вовремя не подоспели, пришли бы мои косточки по всей центральной городской площади собирать.

— У вас посередине городской площади дерево росло? — удивился я.

— Это священное дерево, — нахмурившись ответила Мария. — Было. Возле него все свадьбы были по традиции, и воины перед походом обязательно к нему руку прикладывали, оно сил придавало. Теперь это просто сухая коряга. Без людей оно не может жить, как ты его ни поливай.

— Грустно, — тихонько произнесла Катя.

— Грустно на ветке сидеть, когда прямо под тобой десятка три волков беснуется, — ухмыльнулась Мария. — Ну и что священное дерево засохло — тоже грустно.

— А ты куда столько денег будешь девать? — спросил я. — Что задумала?

— Саш, не завидуй! — высказала мне магичка.

— Я не завидую, мне хватает, — усмехнулся я.

— Пока не знаю, — задумчиво сказала магичка. — Сдам в банк, положу под проценты. А вообще хотела накупить для родителей, брата и сестры всякой всячины и денег ещё дать, чтобы не нуждались.

— Дело хорошее, — одобрительно кивнул я.

— А то ж, — улыбнулась магичка. — Отвезёшь меня завтра в Никольское? А, нет, лучше послезавтра. А завтра я хотела отвезти золото в банк и побегать по магазинам. Вы ведь мне поможете?

— Конечно поможем, — ответил я. — Вопросов нет. Ты ради нас волков кормить собиралась, а я тебя в магазин не отвезу что ли?

— Сань, пожалуйста, не надо больше про волков! — сложив бровки домиком протянула магичка.

— Ну ладно, ладно, — сказал я, пожав плечами. — Больше не буду. Тогда скажи хотя бы, куда ты этого орла собираешься девать и зачем он тебе нужен? Чисто логически, я смог бы больше золота унести, чем вы вместе взятые.

— Золота мне и так надолго хватит, но можно и ещё сгонять, — улыбаясь ответила Мария. — А этот орёл в святилище не одну сотню лет стоит и не одно поколение князей защищал.

— Кроме последнего, — добавил я. — В этот раз он не сработал. Видимо батарейку забыли вовремя поменять.

— А ты даже ещё более вредный, чем я, — довольно произнесла Мария. — Тебе бы в князья в нашем мире.

— Нет уж, спасибо, — ухмыльнулся я, но про голову на пике говорить не стал, обещал больше не напоминать. Может не такой уж я и вредный? А теперь ещё волки в стоп-листе.

— Всё, отвези меня к деду Вите, — сказала Мария, с трудом отгоняя сон. — Я в душ и спать.

Виктор Сергеевич встретил магичку перед парадной. Радовался, как родной внучке, видимо сильно переживал, чем закончится её затея. Мы с Катей из машины не стали выходить, помахали им рукой и поехали домой, где в прихожей с нетерпением ждал нас рыжий комок шерсти и Маргарита.

Реакция на наше появление у них была противоположная. Кот, мурча тёрся об ноги и просился, чтобы его взяли на ручки, а Маргарита отчитала за грязную одежду и обувь. А я даже и не заметил, что брюки, плащ и сюртук с неравномерными наслоениями пыли.

— Вы откуда такие взялись? — протянула встретившая нас на выходе из прихожей мама. Она с ужасом смотрела на нашу одежду, приложив ладони к лицу. — За вами гнались бешеные собаки?

— Волки, — усмехнулся я, отдав плащ и шляпу Маргарите и разглядывая в зеркало испачканный сюртук.

— Какие волки? — спросила мама, ещё сильнее округлив глаза. — Вы что, в лесу были?

— Нет, конечно! — рассмеялся я. — За пределы города мы не выходили.

Ну я ведь её не обманул? Нет. По ту сторону портала мы тоже были в городе, хоть и в разрушенном.

— Они на вас напали? — не унималась мама.

— Хотели, но у них ничего не получилось, — улыбнувшись сказал я. — Им Катя не разрешила. Но это уже не важно, главное другое, Катя будет с нами, судьбу прапрабабушки она не повторит.

— Это правда? — спросила дрожащим голосом мама после небольшой паузы, на глаза навернулись слёзы счастья. Увидев, как Катя довольно кивнула, мама бросилась к ней с объятиями, не обращая внимания на пыль и паутину, которые налипли дочери на платье, пока она осваивала подземелья руин.

Глава 5

Пока мама заключала Катю в объятия, в прихожей появился отец. Он с удивлением рассматривал нашу грязную одежду и пытался вникнуть в ситуацию. В итоге мама сказала, что завтра суббота, выспаться мы успеем, а сейчас состоится позднее семейное чаепитие у камина, сопровождаемое нашим рассказом последних новостей. Вот этого я и боялся. Сейчас придётся рассказать, как мы пытались мутить мозги контрразведке и у нас почти получилось.

Пантелеймон заново растопил камин, ворчунья Маргарита помогла Настюхе сервировать стол, и мы под чай с плюшками поведали родителям шокирующие подробности наших злоключений. Они были настолько в шоке от самой идеи и её воплощения, что слушали нас не перебивая, даже периодически прекращая жевательные движения. Слава Богу, что за всем этим следовал счастливый финал.

— Ну вы, блин, даёте, — тихо произнёс отец, когда я закончил рассказ.

Он задумчиво покачал головой, глядя на пламя в камине и начал зачем-то хлопать себя по карманам. Я уже ожидал, что он достанет сигару и неторопливо раскурит её, как тот генерал из фильма.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — вынесла мама свой вердикт. — А теперь давайте ложиться спать. Только вы сначала идёте в душ.

Странно, что она так настаивает на водных процедурах, вроде от меня не несёт, как от коня. Хотя да, паутины в волосах хватало, водные процедуры необходимы.

Уже не припомню, когда в последний раз за завтраком чувствовалось такое прекрасное одухотворённое утро. Отец похвастался, что к нему на работу пришли два новых лекаря, причём оба приехали в Питер откуда-то издалека. Из Перми что ли, точно не помню, наверно прослушал, витая в своих мечтах.

— Пока совсем не опытные, правда, но задатки у них неплохие, — сказал отец, с энтузиазмом терзая жареный бекон.

— Если хочешь, могу заняться их обучением, — предложил я.

— Не беспокойся, справлюсь, — махнул вилкой отец, чуть не отправив в полёт кусочек бекона. — Один у меня сейчас стажируется, а другой у Виктора Сергеевича.

— Тогда я за них спокоен, — сказал я, улыбаясь. — Они в надёжных руках. И как успехи?

— Пока не очень, — ухмыльнулся отец, видимо вспомнив какую-то подробность. — Но они вчера только первый день, как вышли на стажировку. Ничего, разберёмся. Главное, что голова варит и руки растут из нужного места, остальное приложится. А у тебя как успехи на работе?

— Неплохо, — кивнул я, отодвигая пустую тарелку. — Внезапно оказалось, что Илья не разобрался, как правильно работать с артериями, но этот пробел уже ликвидирован.

— Тут сосудистый центр Боткиных набирает обороты, ты ничего не слышал? — спросил отец. — Что Андрей говорит?

— Говорит, что пошёл поток и рук уже не хватает, просил присмотреть пару лекарей для него, — сказал я. — Кстати, у меня тут появился один одарённый. Этакий неогранённый алмаз, но очень крупный. Я подумал, что именно такой сильный маг и нужен Андрею, но вот подумал, может его после обучения к тебе послать?

— Не, у нас теперь комплект, так что делай из него сосудистого и направляй к Боткиным.

— А ты сам-то не хочешь сосудами заниматься? — спросил я.

— Ты знаешь, я подумывал над этим, — задумчиво сказал отец. — Но потом решил, что и обычной повседневной работы нам вполне хватает и она никогда не закончится. За счёт освоения тонких потоков вы увеличили пропускную способность, оборот кассы увеличился, доход приличный, а ты уж развивайся дальше сам и развивай медицину в городе, а то и в империи, тебе флаг в руки.

— За флаг спасибо, а барабана не надо! — рассмеялся я.

— При чём здесь барабан? — спросил отец, нахмурившись.

Вот незадача, а я-то подумал, что услышал привычное с детства выражение, а оно оказалось не совсем то.

— Кстати, пап, — я решил переключить тему разговора, — ты случайно не знаешь, где мне найти ещё одного мастера души?

— Ты хочешь сказать, что Катя не справляется? — удивился отец.

— Ещё как справляется, — улыбнулся я. — Не только в сон погружает, но и душевные недуги заодно излечивает. Просто работы у нас для неё слишком много. Во время обычного приёма, когда идут пациенты со всем подряд, мастер нужен максимум каждому десятому, а у нас в общем обезболивании нуждается большинство.

— Тогда да, конечно, — кивнул отец. — Бедная девочка, тебе не жалко сестрёнку?

— Потому и спрашиваю, что жалко, — снова улыбнулся я. Катя тоже сидела улыбалась с кружкой кофе в руках.

— Ну тут мне кажется лучше к Обухову обратиться, — посоветовал отец. — Мастера души обычно на дороге не валяются.

— Да я там и ни одного лекаря не видел, — рассмеялся я.

— Ну я образно, — сказал отец и покрутил пятернёй в воздухе. — Позвони Обухову в понедельник. Он ради тебя на всё готов. Скажи ему Финский залив вброд перейти, и он перейдёт.

— Хорошо, позвоню, — ответил я, представляя себе, как огромный Обухов пересекает Финский залив, а вода ему максимум по грудь. — Ну что, Кать, готова? Поехали?

— А куда это вы собрались? — вскинув брови поинтересовалась мама. — Я думала ты хоть в выходные дома посидишь, отдохнёшь.

— Поработаешь над книгой, — добавил отец.

— У нас очень важная миссия, — торжественно заявил я. — Поможем Марии сделать закупки и поедем радовать её семью в Никольское.

— А чего ж не покататься, — пожал плечами отец. — Погода сегодня хорошая.

— Будь осторожен за городом, Саш, — сказала мама. — После обеда дождь обещали.

— Хорошо, мам, — пообещал я и мы с Катей пошли одеваться.

Забрав Марию от Виктора Сергеевича, первым делом мы отправились на склады. Материальные блага надо освоить и привести к более удобному виду купюр и монет. Я прекрасно понимал, что шестилетней девочке счёт в банке не откроют, да и в принципе не будут разговаривать, поэтому я предложил ей производить все финансовые операции от моего имени и на моё имя открыть счёт с нескромным количеством нулей.

— Ну если ты мне доверяешь, конечно, — сказал я Марии.

— Сань, ты шагнул вслед за мной в другой мир и не побоялся стаи чёрных волков, а я не должна тебе доверять? — спросила магичка.

Менеджер банка округлил глаза, пытаясь усвоить только что услышанную информацию и до последнего надеясь, что это была шутка.

— Не переживайте, я пошутила, — сказала ему Мария и лучезарно улыбнулась. — Просто я сирота, а дядя взял меня под крылышко, заменив родителей, ну как я могу ему не доверять.

— Неплохое приданое для сироты, — пробормотал банковский служащий, покосившись на стопки золотых слитков, которые суммарно весили наверно втрое больше самой сироты.

— Ага, папа был кузнецом, а матушка белошвейкой, — полушёпотом поведала бедолаге магичка.

— Хм, опять шутите, — покачал головой работник банка и принялся оформлять документы.

Часть денег Мария получила наличными, сложив пачки банкнот к себе в рюкзачок, чем ещё раз шокировала начинавшего сдвигаться разумом банкира, остальное легло на счёт, доступ к которому она могла получить в любой момент с помощью формуляра, который был спрятан в небольшой кошелёк с нарисованными на нём котятами.

— Я смотрю вы отдаёте все средства под полный контроль шестилетнего ребёнка? — нервно сглотнув спросил у меня банкир.

— А что такого? — удивился я. — Это же её деньги.

— Ага, — чуть ли не фальцетом ответил банкир и закашлялся. — Ваше право. Вы, если что, можете получить доступ к счёту по паспорту в любое удобное время. Учитывая внушительную сумму счёта, будут действовать особые индивидуальные условия и повышенный процент на остаток.

— Огромнейшее вам спасибо, дорогой мой, — игриво улыбнувшись сказала ему магичка, после чего у мужчины начался-таки нервный тик. — Здоровья вам и вашей семье, купите игрушки детишкам.

Мария положила на стол перед банкиром крупную купюру, закинула рюкзачок за спину и развернулась на выход. Мужчина, округлив глаза, посмотрел на щедрое подношение, потом медленно перевёл взгляд на меня. Я развёл руками и вышел вслед за магичкой, у которой оказалась щедрая русская душа. Впрочем, эта купюра была песчинкой на пляже её сбережений.

К нашим похождениям по магазинам мы решили привлечь и Настю, она нисколько не возражала. И первым делом мы поехали в магазин игрушек, самый большой в Санкт-Петербурге. К выбору подарков Мария подходила основательно, придирчиво осматривая каждую кандидатуру, устроив куклам и машинкам серьёзный кастинг. Сразу видно, что брата и сестру она любит по-настоящему.

Дальше у нас по плану были плотницкие и слесарные инструменты, где я выступил в роли консультанта. Все три девушки были шокированы моими познаниями в этой области, несколько удивлён даже сам продавец.

Самый интересный и сложный этап представляла собой покупка одежды. То, что мы привыкли носить, для деревенской жизни никак не подойдёт и нам предстояло найти магазин, где продаётся то, что нам нужно.

Нужный магазин находился далеко от центра в одном и рабочих спальных районов. Продавцы в магазине вылупили глаза и предположили, что мы ошиблись адресом. Оно и понятно, мой плащ стоил столько же, сколько и дюжина висевших на витрине, причём это были выставочные не самые дешёвые варианты.

— Спецовку отцу возьми обязательно, он оценит, — посоветовал я.

— А что это? — удивилась Мария.

— Специальная одежда из крепкой ткани, сделанная для рабочих, — пояснил я.

— Зачем это нужно? — нахмурилась магичка. — Когда он занимается живностью или строгает доски, просто надевает старое.

— И это неправильно, — сказал я. — специальная одежда дольше прослужит и лучше защитит от грязи и травм.

Я продемонстрировал ей плотную ткань и усиленные нашивки на локтях и коленях. А также кучу карманов и креплений для подвешивания инструмента.

— Ладно, убедил, — согласилась магичка, разглядывая варианты спецовок. — Вот эту возьму, пожалуй. И вон ту серенькую.

Продавцы только успевали складывать покупки в пакеты. Мне кажется, у них вертелся на языке вопрос: «а у вас денег хватит?». Короткий взгляд на наши одеяния не давал им произнести это вслух.

Вскоре пакеты превратились в мешки, потому что туда складывалась и летняя и зимняя одежда. Я вспомнил размеры кухни, гостиной по совместительству в доме родителей Марии. Этими мешками в совокупности с другими покупками, мы завалим половину комнаты. Надо ещё запихнуть это в машину. Чтобы было легче играть в тетрис, я сложил задние сиденья, влезло с трудом.

— Теперь уже поздно говорить, — сказал я, когда мы уже направились на выезд из города. — Надо было как-то частями всё это закупать, ты же не в последний раз туда едешь.

— Хочешь сказать, что ты возил бы меня в Никольское каждые выходные? — усмехнулась Мария. — Не переживай, я найду ещё, что купить. Это мы ещё не стали брать кастрюли, лопаты, лейки и прочую чепуху.

— Понятно, — усмехнулся я. — Значит планы на следующие выходные у нас есть.

Пока ехали в Никольское, Мария без умолку рассказывала, как готовила обед и ужин на всю семью, умудрялась ещё помогать на огороде, собирала яйца в курятнике, чистила клетки кроликам, то есть в свои пять была практически полноценным сельским жителем. Как и предрекала мама, в пути нас застал дождь, который почти прекратился, когда мы подъезжали к селу, а потом и вовсе стих.

— Налево повернуть не забудь, — сказала Мария, когда я уже собирался пролететь мимо сельской администрации.

Тормозить пришлось довольно резко и Кате с Марией на голову полетели мешки с одеждой, которые были засунуты почти под потолок. Видимо магичка о приезде предупредила, потому что нас встречали. Правда только брат и сестра.

— А где папа с мамой? — спросила Мария, когда наобнималась с обоими вдоволь. Она выскочила из машины первой, а мы уже подходили и слышали разговор.

— Да они это, приболели, — пробормотал брат Марии. — Дома лежат, уже третий день не выходят, мы пока вдвоём по хозяйству суетимся.

— Так чего же сразу не сказал никто? — воскликнула Мария и, не дожидаясь ответа побежала в дом. Мы с Катей припустили следом, а Настя взяла на себя общение с детьми.

Магичка не разуваясь побежала в дальнюю комнату, где лежала мать, а я нырнул в комнату отца, отодвинув шторку, которая выполняла в деревне функции двери. Мужчина был мертвенно бледен и лежал без сознания, на моё появление никак не отреагировал. Чтобы исключить плохое, я припал ухом к сердцу, оно ещё билось. Сканирование показало почти полное поражение лёгких.

— Что с ними? — спросила Катя, которая вошла вслед за мной.

— У него пневмония, — ответил я, продолжая сканировать. — Практически тотальная. Мы вовремя успели.

— Пойду узнаю, что с матерью, — сказала Катя и вышла.

Первое, о чём я подумал — что у них снова та самая чума, но сканирование не показало типичных сопутствующих симптомов, да и лёгкие были воспалены, но без множественных мелких некрозов. Лимфоузлы немного воспалены и увеличены, но совсем не так.

Я начал очищать лёгкие. Сначала левое, оно легче дренируется, потом правое. Когда я уже заканчивал, щёки у мужчины порозовели, частое и поверхностное едва слышное дыхание стало более глубоким и размеренным. Потом он закашлялся и открыл глаза.

— Александр? — слабым хриплым голосом спросил он и снова сильно закашлялся. — Это вы? Но как?

— Можно сказать чудом, — ухмыльнулся я. — Мария решила привезти вам подарки. Если бы мы приехали завтра, то спасти было бы невозможно. Кто из вас первый заболел?

— Заболели мы примерно одинаково, — сказал отец Марии, хорошенько откашлявшись. — Но я слёг раньше, Наташа за мной ухаживала. Потом слегла и она.

— Так почему же не позвонили? — спросил я. — У вас ведь, по-моему, есть телефон.

— Да вроде казалось обычная простуда, зачем беспокоить, — виновато ответил мужчина. — Думали, что как обычно, само пройдёт. Пили травяные настои, ингаляции над картошкой, морс из варенья.

— Понятно, — вздохнул я. — Ничего нового. Все надеются на авось, а авось взял и не пришёл.

— Выходит, что так, — ухмыльнулся мужчина. — Спасибо вам, Александр, мне уже намного лучше. Поможете мне встать?

Я подал ему руку, и он сел на кровати. Всё-таки он был ещё очень слаб. Я попросил его старшую дочь навести ему побольше морса, пусть пьёт, а сам пошёл в комнату, где Мария занималась матерью. Там сеанс лечения тоже завершился и магичка, вся в слезах, обнималась с мамой, которая тоже уже смогла сесть на кровати.

— А у вас в деревне воспалением лёгких ещё кто-нибудь болеет? — поинтересовался я, прервав их совместные излияния.

— Да много кто, — ответила женщина. — Пришла зараза какая-то, которую не звали. Чуть ли не в каждом третьем дворе болеют.

— Мария, — сухо обратился я к магичке, — праздник отменяется, пошли спасать.

— Ну всё, мам, мы побежали, — сказала Мария, поднимаясь с кровати. — Кто тут из ближайших соседей болеет?

— Так ты тоже побежишь спасать, дочь? — удивлённо спросила женщина. — Ты ж ещё маленькая!

— Так тебя же вылечила, — усмехнулась Мария. — Вот и других вылечу.

Оставив недоумевающую мать, мы с Марией и Катей пошли обходить дома, разделившись по пути. Всё почти как тогда, во время первого знакомства с Никольским, только без противочумного костюма и совсем без снаряжения. Съездили, называется, подарки отвезти. Какая-то странная эпидемия, хорошо хоть не чума. Лечить пациентов было гораздо легче, да у меня с тех пор ядро чувствительно подросло, так что медитировать для восстановления приходилось не особо часто. Я даже для этого не останавливался специально, подзаряжался на ходу.

Улицы мы распределили, вполне контактных сельчан было немало, они охотно подсказывали, в какой дом пришла болезнь. Ошибочно я зашёл всего пару раз, зато там мне подсказывали, куда точно надо идти. Судя по жалобам, которые мне удавалось выведать у заболевших, это похоже на грипп, но возможностей точной диагностики у нас с собой не было. Не было даже баночек или пробирок для забора биоматериала, чтобы передать в противоэпидемическую службу Санкт-Петербурга.

Завершив обход домов, я на негнущихся ногах потопал обратно к дому Марии.

Глава 6

— Ты там всё? — спросила Мария, когда мы встретились на перекрёстке.

— Вроде да, — устало ответил я.

— А где Катя? — спросила магичка, озираясь по сторонам.

— Вроде бы она должна была там заканчивать, — сказал я и махнул рукой в сторону улицы, куда пошла моя сестра.

В этот момент в свете фонаря я увидел, как её фигурка выползает из калитки и без сил падает на скамейку под забором. У меня словно открылось второе дыхание, и я рванул в её сторону практически галопом. Давно я не сдавал нормативы по бегу на четверть километра, сегодня точно побил бы собственный рекорд.

— Катя! — крикнул я ей, сбавляя скорость и остановился прямо перед ней. — Катя, ты как?

Она сидела на скамейке, прижавшись спиной к забору и закрыв глаза. В свете фонаря её лицо казалось особенно бледным. Я пощупал пульс на сонной артерии. Частый и слабый. Тогда я сел рядом и стал делиться с ней остатками энергии. Хорошо, что успел подзарядить ядро до половины. Слышал приближающийся топот детских ног.

— Как она? — спросила Мария, пытаясь восстановить дыхание.

— Истощилась почти под ноль, — ответил я, наблюдая, как в её ядре уровень энергии поднимается к четверти.

— Берёт плохой пример со старшего брата, — ухмыльнулась Мария. — А с кого ж ещё брать?

— Человек старался, а ты за своё, — огрызнулся я. Мария плюхнулась на скамейку по другую сторону от Кати и уже тоже собиралась поделиться энергией, но Катя открыла глаза.

— Вы здесь? — спросила она слабым голосом, озираясь. — Что-то я устала немного.

— В ядро заглядывать не пробовала? — решила подколоть магичка. — Говорят, помогает.

— Что-то я заработалась, не уследила, — вяло улыбнулась Катя. — Мне уже лучше, сейчас немного помедитирую и смогу идти.

Я тоже решил не терять времени и занялся медитацией.

— Смотрите не засните тут, — усмехнулась Мария, вздохнула и затихла. Видимо принялась рассматривать звёзды, которых в деревне всегда видно гораздо больше, чем в городе, где так много «светового шума».

На полное восстановление нам с Катей понадобилось меньше десяти минут. Потом несколько минут мы вместе с Марией смотрели на звёзды. В детстве я любил сидеть вот так и считать пролетающие по небу спутники.

— Ну что, мальчики и девочки, идём ко мне домой? — спросила магичка. — Предлагаю сегодня переночевать у меня. Скорее всего мама, пока мы тут ходим, приготовила ужин, а потом уже ехать обратно в Питер не вижу жизненной необходимости.

— Наверно так и сделаем, — сказал я, поднявшись со скамейки и подав руку сразу обеим. — Идёмте, дамы, нас ждёт вкусный деревенский ужин.

— А ты зря смеёшься, кстати, — сказала Мария, легко встав со скамейки. — Моя мама хорошо готовит. Кое-чему, правда, я её научила. Сказала, что вычитала в книгах.

— Я и не думал смеяться, — возразил я. — Говорю очень серьёзно. Деревенскую еду обожаю. Она хоть и без изысков, но обязательно от души.

Так, непринуждённо болтая, мы дошли до дома Марии, где нас уже ждала толпа благодарных сельчан. Я даже немного оторопел, когда увидел, что все они пришли с какими-нибудь подношениями. У всех в руках были сумки, мешки, сетки с куриными и гусиными яйцами, даже свежеиспечённый каравай имелся. Вещать вызвался один старик, которого я вылечил полчаса назад, он был тогда в очень плачевном состоянии, а сейчас уже уверенно стоял на ногах, даже сюда пришёл.

— Вы же Александр Петрович Склифосовский, всё верно? — решил на всякий случай уточнить старик.

— Всё верно, — кивнул я, не зная даже, как прокомментировать этот флэшмоб.

— От всего нашего села приносим вам свою глубочайшую благодарность! — заявил старик, а у самого по щеке скатилась слеза. — Вы ведь уже второй раз наше село спасаете от погибели. Дай вам Бог здоровья и успехов в вашем нелёгком деле. И примите пожалуйста наши скромные дары, от чистого сердца!

— Ну что вы, право же, не стоило! — бормотал я, пока к нашим ногам складывали подношения.

Каравай вручили в руки, в кучу складывать не стали. Одна женщина принесла живого кролика в клетке, другая гуся держала на руках. И как они себе представляют, что мы с ними должны делать?

— Так, живность родителям отдашь, — сказал я тихонько Марии, ткнув её пальцем в плечо.

— Ага, как же, — усмехнулась она. — Пусть у тебя по госпиталю бегают.

Мы поблагодарили сельчан, пожелали им крепкого здоровья и те устремились по домам, оставив нас наедине с подарками.

— Ну и куда всё это девать? — спросил я и тут же словил недовольный взгляд магички. — Нет, я, конечно, очень польщён, но я реально не знаю, что мы с этим всем будем делать.

— А давай гусыню домой отвезём! — предложила Катя. — Они с Котангенсом подружатся. Ты только посмотри, какая она хорошая!

В доказательство своих слов она погладила птицу по голове, та издала пару невнятных звуков, но вела себя спокойно.

— Отличная идея, — кивнул я. — Она выдернет ему хвост при первой же встрече.

— Давай так сделаем, — предложила магичка, пытаясь разобраться, что где лежит. — То, что возможно, складывай в машину, деревенские продукты в городе не помешают. Этих красавчиков я и правда родителям отдам, а каравай хорошо упакуем и завтра родителям на стол поставите.

— Кстати о родителях, — сказал я и достал телефон из кармана.

Информация о том, что мы не поедем в поздний час домой, а переночуем у родителей Марии, маму полностью устроила.

— Это лучше, чем по ночам ездить, — сказала она. — Спокойной ночи. Позаботься о Кате.

— Обязательно мам, — сказал я и положил трубку.

Всё, что можно забрать домой, я временно сложил в переднюю часть салона, а через заднюю дверь начал вытаскивать всё, что накупили днём. В три захода мы внесли всё это добро в дом. Брат и сестра Марии ещё не спали и нам довелось неоднократно слышать радостные возгласы, пока Мария доставала из мешков подарки один за другим. Мама магички стояла с выпученными глазами, видимо пытаясь представить, сколько всё это стоит.

— Я работаю на правительство, мам, — сообщила ей Мария, продолжая раздавать вещи. — Там хорошо платят.

Бедная женщина после этих слов и вовсе чуть не свалилась в обморок, благо её вовремя успел подхватить супруг, которому пришлось бросить на пол новую спецовку, которую он успел оценить по достоинству.

Когда подарки закончились, все наконец-то уселись за стол. У меня к этому времени разыгрался такой аппетит, что я уже ел бы руками и борщ, не то, что картошку. Мария оказалась права, её мама знатно побаловала нас разносолами и блюдами из печи. Правда в доме теперь стало реально жарко, несмотря на открытые окна.

Думал, что на чужой кровати не высплюсь, но накопившаяся усталость и, скорее всего, свежий воздух сделали своё дело, спал, как младенец. Когда проснулся, на улице было уже светло, на часах — восемь. С кухни тянуло свежесваренной кашей. Пшённая, со сливочным масличком, обожаю! Совсем забыл уже о таких простых вещах, надо будет дома ввести традицию подавать на завтрак кашу.

Стоило только выехать на трассу, как к земле прильнул непроглядный туман, этого мама не предусмотрела. Включил все фары и ехал еле-еле, расчётное время прибытия в северную столицу отодвинулось минимум на час.

— О приобретении собственного жилья не думала? — спросил я у Марии. — С твоими деньгами выбор довольно широкий. В прихожей поставишь своего орла.

— Саш, ты попробуй себе представить, — начала говорить магичка. — Шестилетняя девочка живёт одна в огромном доме. Я тогда с этим орлом в обнимку ходить везде буду.

— И это говорит боевой маг, который с новыми амулетами легко уделает чуть ли не взвод грабителей, — сказал я, улыбаясь. — Можно у Поджарского заказать охранные артефакты, которые будут и периметр контролировать и от проникновения защищать.

— И общаться я буду с артефактами, — ухмыльнулась Мария. — Замуж рано пока.

— У меня есть один вариант, — сказал я, достал телефон из кармана и набрал Настю.

Для начала я объяснил ей о чём идёт речь, потом переключил телефон на громкую связь.

— Давай лучше ты будешь жить у меня, — предложила ей Настя. — Во дворце места более чем достаточно, не то, что у Виктора Сергеевича. Я даже не буду возражать, если ты в прихожей этого орла поставишь.

— Ты серьёзно? — с сомнением спросила Мария. Глянув на неё в этот момент в зеркало заднего вида, я заметил улыбку. Идея магичке явно понравилась.

— Абсолютно, — сказала Настя, я по голосу услышал, как она улыбается. — Так что, если ты в усадьбе с делами закончила, давай перевезём вещи.

— Тогда придётся ехать к тебе в усадьбу, я в Питер налегке приехала.

— Сегодня заедете? — обратилась Настя ко мне.

— Пока в город не въехали, это не сложно, — ответил я и через пару километров повернул на кольцевую, потом в сторону загородного имения Вишневских.

Естественно, на перевозе вещей мы не успокоились. Вернувшись обратно в Питер, сначала поехали за орлом на склад. Но и это не самое интересное, надо было ещё установить орла в прихожей, причём на пол нельзя — неуважение к предкам. Настя поставила на уши слуг, и они принесли высокий постамент, на котором стояла когда-то большая антикварная ваза. На нём орёл смотрелся идеально.

— Ну вот, теперь тебя точно никто не украдёт, — сказал я, глядя на орла, но адресуя фразу магичке.

— Господи, да кому он нужен, такой тяжёлый? — всплеснув руками сказала Настина прислуга Серафима и покачала головой, продолжая рассматривать покрытый позолотой массивный оберег.

— Не он, а она, — поправил я Серафиму и кивнул в сторону Марии. Похоже, мой кивок замечен не был.

— Хотите сказать, что это орлиха? — удивилась женщина, обходя орла с другой стороны, возможно искала половые признаки.

— Серафима, накройте нам пожалуйста обед в оранжерее, — вмешалась Настя, вовремя переключив прислугу в другое русло, пока процесс идентификации пола птицы не зашёл слишком далеко.

Никифор прикатил багажную тележку, и мы сложили туда вещи Марии. Настя сказала ему, куда это везти, назвав комнату по каким-то приметам.

— А я её потом найти смогу? — спросила магичка, провожая вещи взглядом.

— Я тебя потом отведу, — сказала Настя и рассмеялась, увидев обеспокоенное лицо новой соседки. — А сейчас идёмте в оранжерею, полюбуемся зеленью, покажу новые цветы.

Пока шли к запасной лестнице, Мария вертела головой и старалась запомнить дорогу. Странно, в загородном имении дворец ещё больше, а тут она боится заблудиться? В оранжерее нас и правда встретил новый цветник, благоухающий сказочными ароматами. Катя сразу направилась к миниатюрному бассейну. Посмотрев с минуту на рыбок, она обратилась к магичке:

— Подойди, кое-что покажу, — сказала Катя, продолжая смотреть на рыбок.

Мне тоже стало интересно, и я подошёл ближе.

— Смотрите, — кивнула Катя на бассейн, но руки к нему уже не подносила.

В кристально прозрачной воде хаотично перемещалось с дюжину золотых рыбок. Потом они выстроились в идеально ровную шеренгу, потом в колонну по трое. Да, ровно дюжина. Следующей фигурой танца был хоровод, причём боком, потом вальс парами.

— Молодец! — объявила Мария, показав большой палец. — Рыбок осилила, теперь тренируйся на кошках.

— Или хотя бы на бурундуках для начала, — ухмыльнулся я. — Промежуточный этап.

— Нет уж! — возразила Катя и помотала головой. — Мохнатых жалко. Лучше уж тогда воробьи, потом голуби.

— Тоже неплохо, — улыбнулась Мария. — Так потихоньку и доберёшься до собственной беспрекословно подчиняющейся армии убийц.

— Типун тебе на язык! — вскрикнула Катя. — Не бывать этому!

У Кати на глаза навернулись слёзы, а выражение лица одновременно отображало ярость и страх, нижняя губа задрожала.

— Ну ладно тебе, — пробормотала магичка, испуганно округлив глаза. — Я же просто пошутила, поняла, что зря, больше не буду!

Я заметил, что Катю уже так просто не уговорить, обнял её и прижал к себе. Напряженное лицо Марии расслабилось, она вздохнула и отошла в сторону.

— Катёнок, — тихо сказал я сестре на ушко, нежно гладя по голове, — ты должна уметь контролировать свои эмоции. Подобные провокации от чужих людей ты будешь слышать гораздо чаще, и, если ты сама с собой перестанешь справляться, тогда будет уже реальная проблема.

— Прости меня, Саш, — сказала Катя и шмыгнула носом. — И ты, Мария, прости. Я тоже больше так не буду.

Значит мне не показалось. Катя почти неосознанно стала давить на магичку. Хорошо, что та не совсем обычный человек, устояла, теперь сторонится, отошла подальше, но вряд ли это поможет.

— Так, девчонки, — сказал я и жестом подозвал Марию ближе, — давайте договоримся так, одна не провоцирует, а вторая не пытается использовать при этом свой дар.

— Ты знаешь, Саш, — сказала Катя, уже полностью успокоившись и отстраняясь от меня. — Лучше наоборот пусть провоцирует, чтобы я тренировалась не реагировать.

— Точно! — рассмеялась Мария. — Буду твоей тренировочной кошкой. Даже при необходимости могу сказать «мяу!»

— Лучше не надо! — рассмеялась теперь и Катя. — А то я тебя с Котангенсом перепутаю.

— Я не рыжая! — возразила Мария.

Словесная баталия могла бы продолжаться долго, но в это время открылась дверь и Серафима с Никифором вкатили тележку с подносами. Ужин они подготовили знатный и душевный, не хуже деревенского, но более изысканный, статусный. Всё равно деревенский был как-то роднее, даже ностальгия по тем годам, когда я в детстве проводил всё лето у дедушки с бабушкой.

Дом, милый дом, наконец-то. Выходные пролетели, как фантик от ириски над Невским проспектом. Что там мама говорила? Отоспитесь? Очень смешно. Надо хоть сегодня лечь раньше спать, но надо ещё прогул отрабатывать, вчера я с золотым амулетом не занимался.

— Вот это вы съездили за покупками, — усмехнулась мама, встречая нас с Катей в прихожей. — Что там у вас приключилось, что пришлось с ночёвкой оставаться?

— Ох, мама, — произнёс я, отдав плащ Маргарите и сняв ботинки. — Покой нам только снится.

Я рассказал про борьбу с эпидемией тяжёлых пневмоний в Никольском.

— Знакомая картина, — сказала мама, погрустнев. — Мы с папой когда-то тоже с таким боролись. Почему-то эта разновидность гриппа очень любит именно межсезонье, особенно весну. Может быть, авитаминоз играет роль. Но, чтобы столько заболевших пневмонией, уже перебор.

— Думаешь, что это тоже диверсия наподобие брюшного тифа и чумы? — насторожился я. — У меня возникали подобные мысли, но я сразу их отмёл. Если бы это было умышленное заражение, то микроб был бы ещё более злым.

— Что я могу тебе сказать, Саш, — сказала мама и вздохнула. — Всё может быть. Ты доложи всё-таки утром эпидемиологам, пусть разберутся.

— Неужели тот сумасшедший учёный ставит новые эксперименты на людях? — спросил я, наверно даже больше у самого себя. — И чем, интересно, провинилось именно Никольское?

— Возможно, что не только оно, — справедливо отметила мама. — Это просто то, что видел ты. Как же хочется, чтобы всё это было не так.

— А ты случайно не знаешь, где можно найти информацию по вспышкам осложнённого гриппа за последние лет десять? — спросил я, решив уже для себя с этим разобраться.

— Вот как раз у эпидемиологов и можно поинтересоваться, — ответила мама. — Там у папы есть старый знакомый, с которым они когда-то работали бок о бок, скажу ему утром, чтобы с ним связался.

— А папа уже спит? — поинтересовался я, глядя, как Катя тискает Котангенса, а тот даже и не сопротивляется, только громко мурчит.

— Что самое странное, по-моему, спит, — улыбнулась мама. — Хотя он редко ложится раньше одиннадцати.

— Значит за завтраком поговорим, — сказал я. — А нам тоже пора на покой.

— Правильно, — улыбнулась мама. — Завтра понедельник и, вполне возможно, тяжёлый день.

Мы с Катей поднялись на второй этаж. Она так и ушла в свою комнату с начинающим засыпать котом на руках. Я наконец снял сюртук и собирался уже достать золотой амулет из тайника, как глаза совершенно случайно воткнулись в стоявший на полке учебник по эпидемиологии. Судя по состоянию корешка, книга частым вниманием к себе не пользовалась. Для изданного более тридцати лет назад, он неплохо сохранился. Я уселся за стол, включил лампу и решил поискать информацию о формах гриппа в этом мире и упоминания о серьёзных эпидемиях.

Глава 7

— Нет ничего необычного, Саш, в этой эпидемии, — сказал отец за завтраком. — А что это такое я ем? Вроде бы и яичница, а какая-то не такая.

— Это яичница из гусиных яиц, жареная на сале, — с гордостью сказал я. — Продукты привёз вчера из Никольского от благодарных жителей села.

— Они ещё живого кролика и гусыню нам принесли, — добавила Катя.

— И куда вы их дели? — насторожился отец и невольно оглянулся, наверно в поисках перечисленной живности, но встретился взглядом только с жалобными глазами Котангенса, которому очень понравился запах деревенской яичницы.

— Не переживай, пап, — усмехнулась Катя. — Мы отдали их родителям Марии, там знают, что с ними делать.

— Кстати, каравай! — спохватилась мама и побежала на кухню сказать, чтобы Настя подала его к чаю.

— Вкус необычный, — сказал отец, уже более вдумчиво жуя яичницу. — Но мне нравится. А что по поводу этой эпидемии, я поговорю со своим знакомым эпидемиологом Василием Ивановичем Соболевым. Уверен, что он этим заинтересуется. Если что, дам ему твой номер телефона.

— Думаешь, позвонит? — спросил я.

— Почти уверен, — улыбнулся отец, отделяя от яичницы кусочек сала, чтобы попробовать отдельно. — Очень вкусно. Так вот про Соболева, он весельчак и болтун, но к своему делу относится очень ответственно. Вполне вероятно, что он захочет выехать на место. Не исключено, что вместе с тобой.

— Так когда же мне ехать? — пожал я плечами. — Начало рабочей недели, с утра пациенты, после обеда лекции. Ехать туда в ночь?

— Саш, ты не один работаешь, у тебя есть подчинённые, — начал отец. — Пациенты могут прийти в другой день, а если что-то срочное, то посмотрит другой лекарь. Самый слабый из твоих лекарей лучше того, что у других выше среднего.

— Я понимаю, что ты прав, — вздохнул я. — Видимо завышенное чувство ответственности мне мешает. Когда мы ездили в Выборг, я думал попросить Панкратова прочитать за меня лекцию, но до этого не дошло.

— Он покочевряжится, но согласится, — ухмыльнулся отец. — Вот увидишь. Тем более, что у тебя такой весомый аргумент, ты едешь людей спасать.

— Мне кажется, я буду спасать людей, даже если захочу спрятаться ото всех в дремучем лесу в землянке, — усмехнулся я.

— Там у тебя от пациентов вообще отбоя не будет! — рассмеялся отец. — Так что лучше не надо. Раз уж тебя в большом городе уже много кто знает, то там тебя будет знать каждая белка.

— И бурундук, — хихикнула Катя.

— Это точно, — улыбнулся я, накалывая на вилку последний кусочек жареного сала.

Илья с сегодняшнего дня начал вести приём сосудистых больных самостоятельно. На всякий случай он сделал временной интервал больше, чтобы не торопиться и не получать осложнений.

— Если что зови, — сказал я ему, когда мы встретились в коридоре.

— Очень надеюсь, что не пригодится, — улыбаясь сказал он. — Но твоё предложение буду иметь ввиду.

На том мы и разошлись по своим кабинетам.

Всё-таки плановый приём пациентов с определённой патологией — это не экстренный, когда приходят или привозят пациентов неизвестно с чем. Здесь приходится только уточнить по диагностической карте зону и степень поражения и начинать работать.

Удаляя атеросклеротические бляшки третьему подряд пациенту, я уже начал скучать по обычному приёму. Не хватает какой-то остринки что ли, чтобы было что-то непонятное, с чем надо разбираться. Немного разнообразия в последнее время вносили пациенты, приходившие на плановый осмотр через несколько месяцев после лечения новообразования. Но и в этом случае никакой загадки, все они проходили сначала через кабинет Образцовой и на диагностической карте были точно обозначены мельчайшие метастазы.

Чтобы не терять этот навык, я в обязательном порядке зону поражения сначала сканировал сам, потом только определялся с тактикой. Первично поражённый орган сканировал в обязательном порядке, даже если Анна Семёновна там ничего серьёзного не нашла. Мне же надо увидеть, в каком состоянии находятся воссозданные из рубцовых тканей стенки желудка, кишечника, протоков. Со временем рубцовые ткани стенок стали ещё плотнее и угрозы нарушения целостности я нигде не обнаружил, значит тактика мной была выбрана верная.

Я как раз проверял состояние созданной мной стенки сигмовидной кишки, где три месяца назад была огромная опухоль, перекрывающая просвет кишечника. Один сегмент мне не понравился в плане тенденции развития рецидива, и я собирался его повторно обработать, когда в кармане зазвонил телефон. Трубку я решил не брать, пока не закончу работать с пациентом, а когда женщина встала и начала одеваться, решил поинтересоваться, кто звонил.

Номер неизвестный, скорее всего это тот самый Соболев, про которого говорил отец. Пока я размышлял, он позвонил снова. Я нажал на кнопку ответа.

— Добрый день! Это Александр Петрович? — из динамика прозвучал бодрый голос, не подходящий, как мне казалось, для человека его возраста.

— Да, всё правильно, — подтвердил я.

— Это Соболев Василий Иванович, — сказал мужчина, подтвердив мои предположения. — Мне Пётр Емельянович рассказал, как вы провели выходные. Это же надо, как повезло жителям Никольского, что вы решили в гости приехать! Нарочно не придумаешь. У вас будет возможность заскочить ко мне в ближайшее время? Хотелось бы поговорить не по телефону.

— Могу пожертвовать своим обеденным перерывом, — сказал я, взглянув на часы. — В начале первого я буду у вас.

— Вот и отличненько! — воскликнул мужчина. — Вот и прекрасненько! Просто так будет проще, чем я притащу к вам на работу половину своей лаборатории. Жду вас с нетерпением, Александр Петрович! Торжественно обещаю, чай с меня!

Чтобы увеличить интервал свободного времени, я постарался принимать пациентов побыстрее, не затягивать время и медитировать на ходу. Старания дали результат, без четверти двенадцать я уже приехал в городское управление эпидемиологии и спросил у вахтёра, где мне найти Соболева.

На двери кабинета висела табличка «Лаборатория № 7». Я вежливо постучал в дверь и уже знакомый бодрый голос прокричал: «Входите!» Какого-то сложного футуристического оборудования в лаборатории не было. Пара химических шкафов, холодильники, термостаты, стеллажи с коробками банками, пробирками, несколько рабочих столов, за одним из которых сидел коренастый лысоватый мужчина с выраженной проседью на висках. Он припал к микроскопу и что-то сосредоточенно изучал. Потом отпрянул от окуляра и взглянул на меня.

— А похожи на отца-то! — воскликнул Соболев, вскочил с вращающегося лабораторного табурета и бодрым пружинистым шагом направился мне навстречу, продолжая меня разглядывать. — Ещё как похож! Ну, рад приветствовать, Александр Петрович!

Довольно улыбающийся мужчина лет пятидесяти на вид пожал мне руку обеими руками, потом заозирался, куда предложить мне сесть.

— Садитесь на мой стул, — он указал рукой на свой табурет, с которого только что встал. — Раз уж у вас получилось прийти чуть пораньше, тогда перейдём сразу к делу. Я ведь правильно понимаю, что вы оказались в деревне случайно?

— Не то, чтобы случайно, — пожал я плечами. — Заранее не планировали, ехали в гости, предупредили о приезде, когда были уже в пути.

— Ну я имею ввиду, что вы не знали, что там люди болеют? — уточнил Соболев.

— Абсолютно, — покачал я головой. — Такой информацией мы не обладали. Узнали только на месте.

— Значит, никаких средств индивидуальной защиты на вас не было? — продолжал расспрос мужчина, продолжая при этом хитро, но по-доброму улыбаться.

— Не было, — кивнул я.

— Всё ясненько, — потирая руки сказал он и начал шарить по полкам, доставая какие-то пробирки и коробки. — Это вы, конечно, зря, Александр Петрович! — сказал он в игриво-шутливой манере, словно я отказываюсь от вкусного пирога. — Раз уж вы любите лезть на рожон неподготовленным, то средства индивидуальной защиты всегда с собой возите, даже когда собрались в лес за грибами!

— Обязательно учту ваши рекомендации, — усмехнулся я.

— Тем более, что они у вас есть, насколько я знаю, — сказал Соболев и почему-то хихикнул. — Вам же выдали всё, когда вы ездили в это несчастное Никольское с чумой бороться, наверняка что-то осталось.

— Нам изготовили костюмы на заказ, — подтвердил я. — И они хранятся в подсобке в госпитале.

— Положите несколько комплектов в машину, — широко улыбаясь продолжил Василий Иванович и поправил рукой отливающие серебром усики. — Они не занимают критичный объём.

— Согласен с вами, — улыбнулся я. — Теперь так и сделаю.

— Даже можете не трогать свои запасы, — сказал Соболев, вытаскивая с нижней полки стеллажа картонную коробку. — Вот, возьмите и положите прямо сейчас.

Он плюхнул на стол четыре свёртка. Я уставился на них, размышляя, куда их положить. Эпидемиолог наверно прочитал мои мысли, встал на полку стеллажа ногой и ловко достал с самой верхней полки небольшую пустую картонную коробку.

— Как раз должны влезть, — произнёс он себе под нос и затолкал туда все четыре комплекта. — Ну да, как раз четыре и влезет. Киньте коробку в багажник и пусть лежит. А теперь я хотел бы взять у вас некоторые анализы. Думаете для чего я спрашивал про защиту? Именно поэтому. Раз вы контактировали с больными, вполне могут быть какие-нибудь изменения.

— Да пожалуйста, — сказал я. — И спасибо за коробку и её содержимое.

— Всегда пожалуйста, — сказал Василий Иванович и поставил коробку перед дверью таким образом, чтобы я не смог без неё уйти. Заметив мою ухмылку, он пояснил: — А что? Не вы первый и не вы последний, кто забывает, да я сам такой. А теперь откройте широко рот и скажите а-а-а!

Я выполнил его просьбу, и он ловко взял ватным тампоном материал с миндалин. Следующим на очереди был нос, куда он залез другим тампоном, воткнув его потом в пробирку и плотно закупорив. Подписанные пробирки он поставил в штатив и временно отправил в термостат.

— Вот и благодарствую! — сказал он и снова улыбнулся. — Теперь я смогу познакомиться поближе, с кем вы там имели дело в Никольском. А теперь, так как биоматериалы для исследования получены, предлагаю перейти в мой кабинет и немного перекусить.

Выходить из кабинета первым должен был я, Соболев галантно пропустил меня вперёд и, естественно, я наткнулся на коробку с противочумниками.

— Я тогда сначала это отнесу, — усмехнулся я. — Чтобы точно не забыть.

— Жду вас у входа, — сказал мне вслед Соболев.

Я закинул коробку в багажное отделение и вернулся в здание. Эпидемиолог, как и обещал, ожидал меня недалеко от вахты и повёл потом в другую сторону. Кабинет его был относительно небольшим, но оформлен со вкусом и достаточно функциональным. При желании здесь можно было остаться с ночёвкой. В дальней стене была неприметная дверь. За ней мог быть санузел, но вполне возможно, что ещё одна комната. Я перевёл взгляд на письменный стол и онемел. Вот это скромный перекус! Здесь еды было достаточно до утра или до следующего обеда.

— А что вас так удивило? — игриво спросил Соболев. — Вы же сказали, что пожертвуете ради встречи обеденным перерывом, вот я и решил компенсировать вам эту проблему. Надеюсь, голодным не уйдёте.

— Да куда уж там! — усмехнулся я. — Мы ещё кого-то ждём?

— Других посетителей у меня в планах не было, — рассмеялся Соболев, усаживаясь за стол, я последовал его примеру. — Отведайте совершенно замечательный харчо, у нас тут небольшой ресторанчик за углом, там так вкусно готовят, что вся наша контора только там и обедает. Но, чтобы нам с вами туда не идти, я заказал доставку.

— Пахнет очень даже вкусно! — кивнул я, потянув воздух носом.

— А то ж! — усмехнулся Соболев. — Я знаю, что говорю. По жизни люблю харчо, но этот лучший.

Пока мы обедали, Василий Иванович продолжал сыпать вопросами. Теперь вполне понятно, почему мы не пошли в этот ресторан, а сидим у него в кабинете. Хотя, раз всё управление эпидемиологии ходит туда обедать, официантов там сложно чем-то удивить, наверняка рабочие вопросы разбираются и во время обеда.

— Кажется всё понятно с этим гриппом, — сказал посерьёзневший Соболев. — Я, конечно, всё равно проведу анализ, но уже почти точно могу сказать, что у нас такой грипп называют Танатосом, смертью на двух ногах. Давненько я не слышал про такие вспышки. Немного странно, правда, что заболели далеко не все, а только выборочно.

— Может потому, что они уже учёные там в Никольском? — предположил я. — Недавно ведь чуму пережили.

— Но ведь, как вы утверждаете, что даже внутри семьи не все заболели, верно? Тут уже самоизоляция не причём, скорее всего иммунитет или какие-то другие факторы. Ну с этими вопросами я разберусь после обеда, результаты вам сообщу.

— Я одного понять не могу, — начал я. — Про вспышку непонятной болезни, оказавшейся чумой, они сообщили, а здесь полная тишина. Вам же никто не сообщал об этой болезни в Никольском.

— Сегодня поступил сигнал из нескольких соседних сёл, — ответил Соболев. — Когда уже начали умирать.

— О чуме сообщили до первых смертей, — сказал я.

— Ну, простите, чума выглядит уже страшно, вот и засуетились, — развёл руками Соболев. — А здесь всё начинается, как обычная простуда. А что у нас люди делают с простудой? Правильно, пьют травяные настои, делают ингаляции над картошкой, едят лимоны и чеснок гирляндами развешивают, думают, что он помогает.

— Точно, чеснок! — ухмыльнулся я, вспоминая гирлянды чеснока в домах, где я был. Я тогда подумал, что у них просто принято его так хранить, а оно вот что. — Чеснок висел в каждом доме, а у некоторых и над кроватью. Может он и правда помогает?

— Его не было только там, где были тяжёлые больные? — с хитринкой во взгляде спросил Соболев.

— Нет, — кивнул я. — Там его наоборот больше было.

— Так что, думаю, этот вопрос снят, — улыбнулся Василий Иванович. — Чеснок от гриппа не помогает, от Танатоса в том числе.

— И что теперь делать? — насторожился я. — Если я правильно понял, вопрос с эпидемией не снят, а только разгорается?

— Совершенно верно, — ответил Соболев и теперь смотрел на меня совершенно серьёзно. — Так что сегодня я провожу анализы ваших материалов, а завтра трубим всеобщий сбор и вперёд, в Шлиссельбургский уезд, гасить очаг, пока он не разгорелся на всю губернию.

— Думаете, что всё настолько серьёзно? — спросил я.

— А то, что вы видели в субботу вечером, вам показалось шуткой? — продолжая улыбаться спросил Соболев, но его улыбка в этот раз выглядела печальной.

— Никак нет, — ответил я, понимая уже, что плановая спокойная работа в госпитале в ближайшее время отменяется и никаким обсуждениям сие не подлежит. — Дайте знак, когда выдвигаться.

— Пока что даю знак собираться, — спокойно сказал Соболев попивая чай. — Соберите команду лучших. Я доложу Обухову о результатах анализов и будем выдвигаться.

— Тогда разрешите откланяться, — сказал я, вставая из-за стола. — Я ещё успеваю до начала лекций дать соответствующие распоряжения.

— Не забудьте обеспечить своих бойцов средствами индивидуальной защиты! — строго повторил Соболев, подняв указательный палец. — А то, что я вам сейчас дал, храните в машине, как резерв.

— Принял, — сказал я и кивком изобразил поклон. — Жду от вас звонка.

Я вышел из здания управления эпидемиологии, сел в машину, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Что я там говорил? Покой нам только снится? Именно так. И по традиции я должен оказаться в самой гуще событий. А что делать, когда сам виноват? Был бы тихим заурядным лекарем со слабым даром, как мне подкинула судьба, и продолжал бы у себя в кабинетике работать и слышал бы это всё только из городских новостей. А теперь-то что? Взялся за гуж — не забудь принять душ! Вперёд, Саша, с вилами на танки!

Глава 8

Успел вернуться в госпиталь за четверть часа до лекции. Очень удобное время для проведения экстренного совещания — все сидят за обеденным столом сытые, тихо попивают чай и ведут неторопливую беседу. И тут вламываюсь я и объявляю о приближающемся празднике.

Мой сбивчивый рассказ о возможной предстоящей командировке в Шлиссельбургский уезд все слушали очень внимательно. Для большинства присутствующих название «Танатос» не говорило ничего, кроме как о мифологии. Лишь те, кто постарше, были с этой разновидностью гриппа знакомы.

Соболев упомянул в разговоре, что эта зараза всплывает в среднем раз в двадцать лет, и прошлая эпидемия была как раз двадцать лет назад, получается всё по графику, никаких отклонений. Просто за двадцать лет люди успевают забыть даже о таких страшных болезнях, унёсших сотни жизней и их возвращения никто не ждёт. То ли дело обычный грипп в разных его проявлениях, каждые осень и зима без него не обходятся, а этот молчал, молчал, а потом — на тебе!

Я огласил список лекарей, отправляющихся в командировку и, как это всегда бывает, нашлись недовольные.

— А почему меня в списке нет? — спросил Панкратов, пронизывая меня испытующим взглядом.

— Потому что, Виктор Сергеевич, я хотел попросить вас прочитать завтра лекции вместо меня, — спокойно сказал я, а у него на лице нарисовалась обида, словно я ему не доверяю. — А возможно и послезавтра, мне пока неизвестно, сколько продлится эта командировка. И не смотрите на меня так, я вами очень дорожу, и вы лучшая кандидатура на подмену на лекции. Да и вообще, пусть по деревням скачут те, кто помоложе, вы заслужили тихую спокойную работу.

— А вот сейчас я не понял, — вскинул бровь Панкратов, — ты считаешь, что я старый?

— Я считаю, что вы слишком ценный член коллектива, чтобы рисковать вашим здоровьем и заставлять бегать по деревням, исцеляя тяжелобольных. И это не отговорки, это правда.

Виктор Сергеевич испытующе посмотрел на меня, убедившись, что я не вру, кивнул и отвернулся.

— Я, конечно, извиняюсь, — взял слово Рябошапкин, — а мы с Дмитрием Ефремовичем по какой причине в список не вошли?

И он, и Сальников смотрели на меня исподлобья. Вот же я коллектив воспитал, обычно люди начинают бунтовать, когда им навязывают дополнительную нагрузку, а эти обижаются, что я их с собой не беру.

— Наверно потому, что мы знахари, — пробормотал Сальников.

— Потому, что хоть у вас и есть ядро в отличие от большинства знахарей, но всё равно оно значительно меньшей ёмкости, чем у подавляющего большинства лекарей, — скорректировал я его предположение. — И это никакая не дискриминация, а производственная необходимость. Речь идёт не об обычной простуде, там люди умирают от тотальной пневмонии, на излечение которой требуется много энергии. Именно поэтому поедем мы с Ильёй и двое лекарей из новеньких — Поляков и Лукашкин, у них большое ядро и неплохо наработан навык.

— Я только сейчас поняла, — пролепетала Катя. — Я тоже не поеду?

— К сожалению да, — кивнул я. — Мне хотелось бы видеть тебя рядом, но у тебя немного другая специализация и ты нужна здесь, работа госпиталя продолжается.

— Тогда почему я в список не попала? — тихо, но требовательно спросила Скобелева. — Это точно не дискриминация?

— Евдокия, я прошу тебя, пожалуйста, не начинай, — тяжело вздохнув сказал я. Согласен, у неё мощное ядро и её силы там пригодились бы, но, если учесть вероятность ночёвки в машине и большое количество вещей, которые нам надо взять с собой, я вынужден значительно ограничить набор. — Я буду иметь тебя ввиду и, если будет такая возможность или необходимость, то ты поедешь с нами, договорились?

— Хорошо, — кивнула она, но всё равно в её глазах я заметил обиду.

Это же надо, людей ещё надо отговаривать от сверхурочных. В нашем мире такое отношение к работе просто приняли бы за помешательство и рекомендовали бы обратиться к психиатру, а здесь среди моего окружения такое рвение в порядке вещей. Или это просто у меня такой талант собирать вокруг себя трудоголиков? Может быть.

— Пока что приказа на выезд не было, — добавил я. — В управлении эпидемиологии проводят исследование, по результатам которого будет вынесен вердикт и доведён до Обухова. Так что ждём распоряжений главного лекаря Санкт-Петербурга, будьте на связи, а сейчас пока продолжаем работать в штатном режиме, я просто предупредил о возможном выезде.

Сказав последнее, я откланялся и направился в сторону лекционного зала. Илья вышел вместе со мной.

— Эх, завтра у матушки день рождения, юбилей, пятьдесят лет, — произнёс Юдин.

— Ну хочешь, я вместо тебя Скобелеву с собой возьму? — предложил я, остановившись посреди коридора и посмотрев ему в глаза.

— Ты с ума что ли сошёл? — искренне удивился Илья. — Я же просто для информации сказал, отказываться от командировки я не собирался, не в моих правилах. А мама всё понимает и простит моё отсутствие на юбилее, вот увидишь!

— Да ты не бычься, — улыбнулся я, глядя, как Юдин раздувает ноздри. — Я действительно очень хочу, чтобы ты поехал туда со мной, просто тебе вредить не хочу, поэтому и предложил замену.

— Да? — спросил Илья, всё ещё глядя на меня с сомнением, верить или нет, но быстро начал отходить и даже улыбнулся. — Ну ладно, а то я уже решил, что ты хочешь от меня избавиться. А с мамой я поговорю, уверен, что она поймёт.

— Хорошо, поговори, — улыбнулся я, хлопнул его по плечу и вошёл в лекционный зал, куда уже стекались студенты, до начала лекции оставалось несколько минут.

Лекция началась вовремя, и я начитывал материал, стараясь пока не думать о поездке, но прямо посреди занятия позвонил Соболев. Я попросил прощения у студентов и ответил на вызов.

— Александр Петрович, — взволнованным голосом начал эпидемиолог. — Я произвёл анализ взятого у вас материала, это и правда тот самый «Танатос», только немного изменённый. Но такое бывает в природе, вирусы любят мутировать, а с прошлой эпидемии прошло двадцать лет, я тогда ещё молодой был, чуть старше, чем вы,…

— Простите, Василий Иванович, у меня сейчас лекция, — сказал я, почувствовав, что его рассказ рискует сильно затянуться.

— Ах да, простите, я всё понимаю, — затараторил эпидемиолог. — Я сейчас доложу Обухову, скорее всего он будет объявлять сбор, как тогда, в прошлый раз. Надо ехать спасать людей. Я уже распорядился, чтобы паковали противочумные костюмы для всех, кто поедет,…

— Я тогда перезвоню вам после лекции, — снова перебил я его, не зря отец сказал, что Соболев болтун, если его не остановить, то слушать излияния можно долго.

— Да, хорошо, простите, Александр Петрович, я знаю, что вы занимаетесь очень важным для нашего города, да и не только для него делом,…

— Жду вашего звонка с уточнениями, — сказал я нажал на отбой. Пусть думает, что связь оборвалась, а то студенты уже сверлили меня взглядами и прислушивались к каждому слову, которых я, к счастью, произнёс немного.

— Что-то случилось, Александр Петрович? — спросил меня парень, сидевший в первом ряду. Он мне казался самым внимательным, и здесь от него не ускользнуло, что я чем-то озабочен.

— Случилось то, что лекция продолжается, — сказал я ему улыбнувшись, но так, чтобы все слышали.

Пока я начитывал материал, на телефон пришло сообщение, я не стал доставать его из кармана, решил это сделать во время перерыва. В положенное время я объявил студентам, что они могут пять минут отдохнуть и достал из кармана телефон. Там было короткое сообщение от Обухова: «Позвони». Мэтр знает и помнит обо мне всё и не стал тревожить во время лекции. Я спокойно, не подавая вида, вышел из зала и направился в находившуюся совсем рядом комнату отдыха и только тогда нажал кнопку вызова.

— Приветствую, Александр Петрович, — довольно бодрым, но в то же время задумчивым голосом сказал Обухов. — Соболев сказал, что ты уже в курсе, но я решил всё же позвонить сам. Или ты не в курсе?

— Когда выезжаем? — спросил я.

— Значит в курсе, а то мне показалось, что он на тебя за что-то обиделся, говорит, что Склифосовский трубки бросает, — усмехнулся мэтр.

— Бросает, — подтвердил я. — Потому что он позвонил посреди лекции и начал слишком пространно объяснять суть проблемы.

— Соболев болтун, я знаю, но, поверь, он хороший человек, — начал оправдывать его Обухов. — А самое главное, очень грамотный и дотошный до мелочей специалист. А я знаю, во сколько у тебя лекция начинается, поэтому не стал звонить, а написал сообщение.

— В этом я не сомневаюсь, — сказал я. — Так когда выезжаем?

— М-да, кажется, болтливость передаётся через телефон, — хохотнул Обухов. — Это похуже гриппа. Выезд сегодня в пять вечера, ты успеешь подготовиться, тем более что для таких поездок у тебя всё есть. Думал завтра, но Соболев сказал, что вирус скорее всего более злой в этот раз и до завтра тянуть нельзя.

— Вас понял, будем собираться, — сказал я и пошёл продолжать читать лекцию.

У нас и правда всё было готово для экстренного выезда, останется только погрузить все отложенные припасы в машину, сесть и поехать. Наверно всё-таки возьму с собой Скобелеву, пять человек на два передних ряда сидений влезет. Тогда я буду ходить по домам один, а она пойдёт с Ильёй.

В перерыве между лекциями я набросал список, что надо грузить в машину и в каком порядке, чтобы удобно было доставать. Список отдал Кузьме Никитовичу, он человек исполнительный и аккуратный, возмёт себе в помощь двух санитаров и сделает всё, как надо. Всем участникам поездки сказал, чтобы готовились, последней собирался позвонить Скобелевой, но не успел, раздался звонок от Соболева.

— Александр Петрович, — бодро начал он, по голосу не было похоже, что он на меня за что-то обижается, наверно уже отошёл. — Так получается, что нам надо распределить людей на четыре волости Шлиссельбургского уезда и наши представители поедут вместе с лекарями, по одному на каждую бригаду, а машина снабжения будет одна. Вы же не возражаете, если я поеду с вами?

— Конечно не возражаю, — сказал я и тихонько вздохнул, так, чтобы он не слышал.

— Вот и отличненько, а по пути всё обсудим! — произнёс он довольным и даже радостным голосом. — Тогда в пять вас жду.

— В десять минут шестого, скорее, — поправил я его, — но постараемся раньше.

— Да-да, хорошо, — сказал Соболев и мне показалось, что он набирает полную грудь воздуха, чтобы продолжить, но я успел нажать на отбой.

До Шлиссельбургского уезда ехать часа полтора, и я уже предчувствовал, как тяжело они нам обойдутся. Буду задавать ему кучу вопросов, чтобы от его болтовни была хоть какая-то польза. Вот и решился вопрос со Скобелевой, значит её я всё-таки не беру с собой. Соболев сядет с двумя лекарями сзади, а среднее сиденье впереди не очень удобно для долгой поездки, поэтому я туда всегда свой портфель кладу.

Во время второй лекции мне уже никто не мешал, кроме меня самого, рассказывая студентам об особенностях метода тонких потоков, я постоянно вспоминал о предстоящей поездке. Соболев сказал, что очаг находится в нескольких волостях Шлиссельбургского уезда, а вдруг это не совсем так? А вдруг пострадали и другие волости, и другие уезды? Если я правильно понял, эта вспышка естественного происхождения в отличие от тифа и чумы, и она совершенно не обязана ограничиваться небольшим регионом.

После лекции я зашёл к Виктору Сергеевичу и сообщил, что мы всё же едем в командировку, а он будет завтра за меня читать лекцию. Вероятность того, что я сам успею, ничтожно мала.

— У меня на каждую лекцию заготовлен конспект, вот, держите — я вручил Панкратову тонкую тетрадку, на каждый конспект у меня была отдельная. — Уверен, что вы справитесь не хуже меня.

— Немного было обидно, конечно, что ты рано списал меня со счетов, — сказал Виктор Сергеевич. — Но, потом я подумал, всё ты правильно делаешь. Я хотел бы быть там рядом с тобой, но теперь я понимаю, что и зачем.

— И никаких обид? — решил я уточнить и улыбнулся.

— Никаких, — кивнул Панкратов. — Удачи тебе, Саш! Береги себя. Танатос не та страшная чума, конечно, но ему тоже палец в рот не клади.

— Ну я ведь уже был в очаге заражения, сам не зная того, — пожал я плечами. — Я не заболел, и никто из нас не заболел. С чем, интересно. это связано?

— А он всегда такой был, этот Танатос, — усмехнулся Виктор Сергеевич. — Ведёт себя совершенно непредсказуемо, этим он всем и не нравится. Даже с той чумой было проще и понятнее. Непонятным было только её поведение после процедуры лечения, когда она набирала новые обороты.

— Да и опять же, чуму мы успешно лечили антибиотиками, а с вирусом гриппа этот номер не пройдёт, — сказал я.

— Да вот, ты прав, — улыбнулся Виктор Сергеевич. — Тут только на себя надеяться. Сколько его уже не исследовали, но никто так и не понял, почему грипп возвращается спустя столько лет, почему чаще всего в деревнях и почему болеют избирательно, зато очень тяжело и частые летальные исходы. Вот и задай эти вопросы эпидемиологам, может разговорятся. Наверняка за эти годы есть какие-нибудь новые исследования. Правда люди из этой конторы по большей части не разговорчивые.

— Со мной в машине Соболев поедет, — сказал я и Виктор Сергеевич закрыл лицо рукой. — А что? При первой встрече он мне показался очень приветливым и отзывчивым.

— Вот именно, что при первой встрече, — усмехнулся Виктор Сергеевич. — А при второй он начинает выедать мозг ложечкой через ухо. Зато этот точно ничего скрывать не будет, если что-то знает. Так что пользуйся моментом и сам его подталкивай на нужную тему, а то он загрузит тебя тем, что интересно только ему.

— Да, я так и планировал, — рассмеялся я. — Постараюсь победить врага его же оружием.

— Не, Василий Иванович не враг, — покачал головой Виктор Сергеевич, — но своей дружбой замучает кого угодно.

— Спасибо за предупреждение, отец мне уже говорил о чём-то подобном в отношении Соболева.

— А предупреждён, значит вооружён, — сказал, улыбнувшись, Виктор Сергеевич. — Езжай, Саша, с Богом!

— Спасибо! — ответил я, пожал ему руку и пошёл в свой кабинет, где у меня лежала сумка с запасными вещами, специально для таких случаев.

К половине пятого приехал курьер с продуктами и водой. Задняя часть салона была забита коробками почти под завязку. Сумки с продуктами пихали под потолок, бутыли с водой засунули под сиденья. Заметил за собой, что сейчас такого волнения, как во время поездки в Павловск, не было. Может, потому что инфекция менее опасная, может уже в привычку входит, но я собирался спокойно, почти как утром на работу.

Юдин, Поляков и Лукашкин стояли возле машины уже без четверти пять. Наверно пришли бы и раньше, но уютнее в комнате отдыха на диване, чем на улице в такой ветер, а он поднялся довольно ощутимый, сметая с асфальта мусор и пыль, которые кружили в воздухе над Фонтанкой, не желая касаться холодной воды.

К управлению эпидемиологии мы подъехали ровно в пять, и я позвонил Соболеву, чтобы выходил. Тут главное вовремя положить трубку, чтобы он не начал рассказывать про разговор с Обуховым вместо того, чтобы взять вещи и выйти на улицу. Через пять минут вышел наш дорогой Василий Иванович с сумкой и чемоданом, вслед за ним шли двое подсобных рабочих с большими картонными коробками. Это добро мне точно уже некуда складывать. Я вышел ему навстречу.

— А в коробках что? — спросил я у учёного.

— Так средства индивидуальной защиты ведь, — удивлённо ответил он. — Мы же на очаг едем.

— Костюмы, перчатки и респираторы я уже взял, — ответил я, старательно соблюдая спокойствие. — Эти будут лишними, пусть несут обратно.

— Ладно, — горестно вздохнув ответил мужчина. — Но чемодан с собой надо взять обязательно, это мобильная лаборатория. А в сумке мои личные вещи.

— Постараюсь как-нибудь запихнуть, — сказал я, открывая заднюю дверь.

Место под потолком занято продуктами, между коробками и дверью чемодан не поместится, поэтому я начал тасовать пакеты с едой, смещая их в одну сторону, чемодан влез, но с большим трудом.

— Только аккуратно, там хрупкое! — воскликнул Соболев, когда в чемодане что-то тихонько хрустнуло. Ему я об этом говорить ничего не стал, потом узнаем, что там случилось.

— Сумку давайте, — сказал я, стоя на бампере.

— Нет-нет, — покрутил головой Соболев, — сумку я повезу на руках, там самое ценное.

— Хорошо, вам виднее, — вздохнул я и осторожно захлопнул дверь.

Глава 9

— Едем в Никольское? — спросил я у Соболева, когда уже выезжали из города.

— Нет-нет! — возразил эпидемиолог. — Мы едем в Шапкинскую волость, в Никольскую поедет другая бригада. Вы ведь там уже были, так? Я же правильно понимаю, что вы в самом Никольском лечили заболевших?

— Всё правильно, — вставил я свой ответ в летящий веер вопросов. — Поэтому и думал поехать туда, потому что я там неплохо уже ориентируюсь.

— Именно поэтому мы туда и не поедем! — радостно сообщил Соболев, ещё не хватало ему руки потереть. — Никольское и окружающие его деревни будет осматривать и лечить другая бригада. Осмотрит, как говорится, беспристрастным взглядом. А мы едем в Шапки. Признаться, я и сам там никогда не был, зато я прихватил с собой подробную карту Шлиссельбургского уезда, вот она.

Я услышал шуршание разворачиваемой бумаги и в зеркало заднего вида увидел, как Соболев растягивает огромную карту практически на вытянутых руках. Да уж, может она и очень подробная, но пользоваться такой будет крайне неудобно. Проще уж в навигаторе посмотреть, не думаю, что там какая-нибудь деревня будет не нарисована.

— Начнём тогда с самих Шапок, а потом уж поедем по деревням, — продолжал Соболев. — Обязательно каждый дом надо пройти, и я постараюсь анализы взять у большинства.

— Вы хотите взять анализы у нескольких тысяч человек? — не удержался я. — Это же физически невозможно сделать одному человеку! Или вы собираетесь провести там пару недель?

— А вот сколько надо, столько и проведём, Александр Петрович! — важно заявил Соболев.

В этот момент я словил взгляд Юдина. Он смотрел на меня выпученными глазами, в которых застыл немой вопрос: «А может не надо?»

— Василий Иванович, мы едем туда спасать людей и постараемся сделать это максимально быстро, чтобы как можно меньше сельчан успели умереть от пневмонии, — жёстко ответил я. — Жить мы там не собираемся, а если у вас есть такие намерения, не буду вас отговаривать, только я и мои коллеги в этом не участвуем.

Соболев округлил глаза и уставился на меня в зеркало заднего вида. Увидев мой спокойный, но решительный взгляд, он на некоторое время замолчал и уставился в окно. Видимо задумался о смысле жизни. На некоторое время в салон опустились тишина и спокойствие, только мерный гул двигателя и шум колёс по асфальту. К сожалению, обета молчания эпидемиолога хватило ненадолго.

— Александр Петрович, а чем же вы так загрузили машину, что некуда было засунуть запасные костюмы? — минут через пятнадцать как ни в чём не бывало спросил Соболев.

— Василий Иванович, я же вам сразу сказал, что у нас этого добра вполне достаточно, — ответил я, неохотно выныривая из размышлений.

— И на смену есть? — не успокаивался он.

— Три раза смело можем поменять, если не больше, — вздохнул я.

— Ну это не так уж и много, — пробубнил Соболев. — А что же тогда в остальных коробках?

— Лекарства, растворы для капельниц, штативы для капельниц, — начал я перечислять.

— Ого! — восхитился Соболев и покачал головой. — И эти ваши новые антибактериальные препараты есть?

— Обязательно, — ответил я.

— А вы в курсе, что они от гриппа не помогают? — с какой-то странной интонацией протянул он и хитрым взглядом уставился на меня в зеркало.

— Я их не для гриппа с собой вожу, — стараясь не раздражаться ответил я. — Мы ими чуму лечили. Не исключено, что у пациентов могут быть обнаружены бактериальные осложнения, вот тогда антибиотики и пригодятся. Капельницы пригодятся наверняка, а так как мы едем не к одному пациенту, а на очаг инфекции, пациентов может оказаться много, соответственные и припасы по объёму.

— Это вы молодец, Александр Петрович, — одобрительно кивнул Соболев. — Предусмотрительный.

— Теперь вы мне расскажите пожалуйста, Василий Иванович, — начал я свою атаку вопросами, пока он не продолжил. — Почему этот загадочный грипп «Танатос» поражает не всех? Раз уж болеет вся деревня. Инфекция редко себя проявляет, иммунитета практически нет, а пациенты с пневмонией примерно в каждом третьем доме только?

Поляков и Лукашкин с интересом слушали нашу беседу, а Юдин похоже задремал, мерно покачивая опущенной вперёд головой.

— Простого ответа на ваш вопрос, к сожалению, нет, — горестно вздохнул Соболев. — Мы этого до сих пор не можем понять. Очень надеюсь результаты исследования этой вспышки нам смогут помочь. Если я правильно понимаю, болеют все, в том числе и вы сами.

В этот момент Юдин резко поднял голову и уставился на меня, пытаясь проморгаться ото сна.

— Ты тоже болеешь? — Удивился он и прижался к двери, чтобы быть от меня хоть немного подальше.

— Да не переживайте вы так! — рассмеялся Соболев. — Ваш коллега для нас не опасен. Я нашёл у него вирус, но в его организме он быстро деактивировался. Можно сказать, что остались только следы, так что Александр Петрович относится к большинству, имеющему скорее всего встроенный от рождения иммунитет. Но этот механизм противостояния инфекции мы только изучаем, есть лишь гипотезы. Так что можно сказать, что нам повезло, благодаря этой вспышке мы наконец-то сможем лучше изучить Танатоса.

— Не особо уверен, что нам повезло, — проворчал Юдин. — Сейчас сидел бы дома вечером, писал стихи или разговаривал бы с Лизой о поэзии или о предстоящей свадьбе.

— Кстати о свадьбе, — сказал я, пока вспомнил, — с мамой поговорил о голубом платье?

— Поговорил, — сказал Юдин и грустно улыбнулся. — Она даже прослезилась.

— Согласилась?

— Естественно, — кивнул Илья. — Сказала, что это очень трогательно и ничего страшного, что платье будет не белым.

— Так у вас скоро свадьба, молодой человек? — снова активировался Соболев. — Это же прекрасно! Свадьба весной, ну что можно придумать лучше? Вы уже выбрали, где будете отмечать? Я хотел бы прийти посмотреть!

— Василий Иванович, — снова обратился я к нему, чтобы переключить тему. — А почему вас не было, когда мы боролись с чумой в Никольском, потом в Павловске и в самом Санкт Петербурге?

— Ох, это долгая история, — покачал головой Соболев, а я уже пожалел, что спросил, но всё равно это лучше, чем обсуждать свадьбу с малознакомым человеком. — Я как раз был с коллегами в командировке в районе южного Урала. Там искатели раскопали очередной курган с древними останками и по округе стала распространяться Сибирская язва. Причём нет бы заболели только сами искатели, инфекция оказалась особенно суровой и разносилась буквально по воздуху, что для неё совершенно нетипично. Мы столько новых открытий сделали, вы не представляете! Я и сам там заболел, еле спасли. Да что там, половина нашей экспедиции лежала при смерти, пока остальные искали способы борьбы. У меня на теле даже рубцы остались, хотите покажу?

— Нет, спасибо, — усмехнулся я. — Очень жаль, что вас не было на очаге чумы, там вы сделали бы не меньше открытий. Очень нетипичная вспышка, вам бы понравилось.

— Не сыпьте соль на рану, Александр Петрович, — сказал Соболев и вздохнул так, словно потерял близкого родственника. — Но мне, к счастью, достались образцы патогена, и я смог его исследовать. Одно точно могу сказать, что микробиолог, создавший такой штамм просто гений. Злой гений, если быть точнее. Этот проклятый микроб имеет резистентность не только к иммунитету, но даже к магии! — чтобы подчеркнуть значимость своих слов он задрал указательный палец кверху. — И даже более того, попытка магического воздействия на эту искусственно выведенную иерсинию только стимулирует её, делая более агрессивной! То есть этот гений понимал, что пациентов будут пытаться лечить традиционно потоком магической энергии и сделал так, чтобы пациентам после лечения стало ещё хуже!

— Я это всё знаю, — сказал я, воспользовавшись паузой в его рассказе. — Мы достаточно быстро поняли, что одной магии здесь недостаточно.

— И очень повезло, что вы наладили производство антибиотиков! — тут же подхватил Соболев. — Курляндский гений! Чудной, конечно, но гений!

«Чудной? Ты на себя посмотри!» — подумал я, чуть не сказав это вслух. Сердитое ворчание Курляндского показалось мне более безобидным, чем словесный понос этого гениального эпидемиолога. Мне кажется, что он там на месте Танатоса словами заговорит и капельницы не понадобятся. Вирус решит свалить куда подальше, пока не поздно.

Так за разговором мы доехали до цели. Шапкинская волость насчитывает более десятка деревень и работы нам предстоит немало, но начать мы решили именно с села Шапки, как с самого большого и являющегося административным центром волости.

Соболев, не умолкая, рассказывал о своих приключениях во время командировок, даже тогда, когда надел респиратор, и его не волновало, что собеседники не понимают и половины из того, что он говорит.

Я думал, что наконец-то наступил момент, когда мы будем обходить дома сами по себе, а эпидемиолог пойдёт отдельно и будет брать свои анализы у всех подряд, но он изъявил желание ходить вместе с нами, то есть со мной и Ильёй. Я уже начал завидовать Полякову и Лукашкину, которым посчастливилось работать без болтуна в нагрузку.

Я постучал в дверь ближайшего дома. Открыла девочка лет десяти и, увидев перед собой троих белых медведей в намордниках, тут же снова закрыла, ловко задвинула засов и с криком побежала вглубь дома. Я выдержал паузу и постучал снова. В этот раз дверь открыл коренастый мужчина средних лет с серпом в руке. Это был первый раз, когда мне стало реально страшно. Несмотря на откровенно болезненный вид, с острым серпом он легко мог справиться с любым невооружённым противником. Я даже пожалел, что не активировал медальон хотя бы на среднюю мощность атаки. Однако, силовые методы не главный конёк настоящего врача, надо находить выход из любой ситуации без применения физической или магической силы.

— Уважаемый, — начал я спокойным голосом, понимая, что речь моя из-за респиратора звучит, мягко говоря, невнятно, немного попятился назад. Болезненно бледное лицо хозяина дома было злым и решительным. — Мы лекари из Санкт-Петербурга и приехали, чтобы спасти Шапкинскую волость от грозной болезни. Если вы возражаете против лечения, то мы не имеем права делать это насильно, но тогда ответственность за жизнь и здоровье ваших близких ляжет полностью на вас и тогда вам будет мучительно больно, что самое плохое произошло по вашей вине. Разрешите откланяться. Идёмте дальше, коллеги.

Последняя фраза, как вы поняли, была адресована Юдину и Соболеву. Я спокойно повернулся спиной к мужчине с серпом в руке и подтолкнул коллег на выход с крыльца. Мы успели сделать лишь пару шагов вниз по ступенькам, когда сзади я услышал взволнованный голос:

— Подождите! — воскликнул мужчина. Молодец, мыслительные процессы работают, быстро смог взвесить все за и против и сделать правильные выводы. Об пол лязгнул брошенный серп. Надеюсь, что он себя не поранил. — Господа лекари, подождите! Не уходите!

— Передумали? — спросил я, снова обернувшись к нему.

— У меня жена там при смерти лежит, — сбивчиво начал говорить мужчина. — Да и мне с каждым часом всё хуже, а у нас детишки мал мала меньше, сиротами останутся. Помогите нам пожалуйста! Вы поймите, вы в этих костюмах смотритесь как чудища лесные, ну войдите в положение!

На последней фразе у крепкого деревенского мужика сорвался голос и из глаз брызнули слёзы. Он начал оседать то ли из-за того, что хотел рухнуть перед нами на колени, то ли от внезапно навалившейся слабости. Я резко подошёл к нему и подхватил под мышки, не давая упасть. Всё-таки у него такая выраженная слабость.

— Илюха, помоги! — крикнул я Юдину, который тут же оказался рядом, и мы практически волоком втащили защитника семьи в дом.

Когда мы притащили его на кухню, снова появилась та самая девочка и завизжала так, что заложило уши.

— Тише, Верочка, Тише! — из последних сил воскликнул мужчина и умудрился-таки докричаться до дочери. — Это лекари из города, они нам помогут!

Девчонка застыла соляным столбиком и вытаращенными глазами разглядывала нас, следила, как мы укладываем её отца на кровать. Соболев открыл свой чемодан и достал оттуда пробирки. Оттеснив меня от пациента, он взял ватными тампонами материал для исследования из глотки и носа.

— Немножечко потерпите голубчик, — приговаривал эпидемиолог, пихая тампон мужчине в нос. — Немножко неприятно, но нам надо сделать анализ, чтобы лучше понимать, что это за болезнь. Вот и всё, вот и молодец!

Соболев закупорил пробирки и отошёл от мужчины. Ильи рядом уже не было, видимо нашёл супругу мужчины с серпом. Верочки тоже не было в комнате, возможно она отвела страшного дядьку к маме, чтобы он её спасал. Я приложил ладонь к грудной клетке пациента и начал сканировать лёгкие. Соболев тем временем отодвинул шторку с двери в другую комнату и нырнул туда вместе со своим чемоданом.

Поражение лёгких оказалось субтотальным, могли продолжать дышать лишь верхние сегменты. Мужчина оказался довольно крепким, другой на его месте не встал бы на защиту семьи с серпом в руке.

— Будет немного неприятно, придётся откашливать много мокроты, — предупредил я мужчину, глядя ему прямо в глаза.

Тот молча кивнул и на всякий случай зажмурил глаза. Я начал потихоньку сегмент за сегментом очищать левое лёгкое и стимулировать восстановление тканей, потом перешёл на правое. Минут через десять процесс был завершён. С остальным организм сможет справиться и сам, воспалённые лимфоузлы я трогать не стал, впереди ещё много работы.

— На этом всё, — сказал я мужчине, отстранившись от него и вставая с кровати.

Он ещё раз как следует прокашлялся, задышал ровно и глубоко, потом попытался сесть на кровати, я подал ему руку в перчатке, чтобы помочь.

— Как там она? — спросил мужчина, скорее всего имея ввиду свою жену.

— Сейчас узнаем, — сказал я и отодвинул шторку, из-за которой мне навстречу вышел Юдин.

— У меня всё, — сказал Илья. — Эх, жаль не продумано, как в этом костюме вытереть пот со лба.

— Что значит всё? — взвился вдруг мужчина и как совершенно здоровый вскочил с кровати. — Она умерла?

— Да с чего вы взяли, что она умерла? — возмутился Илья, на всякий случай попятившись.

— Всё хорошо, Юрочка! — сказала выходившая из-за шторки женщина, держась рукой за дверной косяк. — Меня подлечили, теперь всё будет хорошо!

Мужчина рванул вперёд и подхватил всё ещё слабую жену. С кровати её подняло только желание узнать, что с мужем всё хорошо.

— Ты слабая ещё, тебе прилечь надо, — заботливо пробормотал мужчина и помог ей вернуться в комнату и лечь на кровать.

— Я закончил, — объявил Соболев, выходя из комнаты. — Дети все в порядке, анализы я у всех взял. Вот что заметил, взрослые в тяжёлом состоянии, а дети абсолютно здоровы, даже придраться не к чему. Я нашёл сегодня утром старые отчёты об эпидемии двадцатилетней давности, там тоже неоднократно упоминалось, что дети чаще всего не болеют, исключение составляет только подростковый возраст, но всё равно они болеют легче, чем взрослые, летальных исходов практически не было. Такое впечатление, что болезнь зачищает тех, кто постарше, освобождая место тем, кто помладше.

— Ваш рассказ очень увлекателен, Василий Иванович, — перебил я его, пока его рассуждения не зашли слишком далеко, — но у нас ещё слишком много работы, мы едва начали.

— Да-да, — закивал эпидемиолог. — Конечно-конечно, идём-идём!

Я не стал ждать, что ещё начнёт рассказывать Соболев и направился к выходу, увлекая за собой Илью. Мы уже вышли на крыльцо, когда сзади послышался детский голосок:

— Спасибо, дяденьки! — пискнул мальчишка лет шести.

— На здоровье! — обернувшись ответил я. — Береги мамку и папку!

Когда мы спустились с крыльца и подходили к калитке, Соболев снова активизировался.

— А вы смелый, Александр Петрович! — воскликнул он, почему-то с опаской поглядывая назад. — Не побоялись такого бугая с серпом! Да ещё и спиной к нему повернулись, а вдруг бы он серпом полоснул?

— Не полоснул бы, — отмахнулся я. — Он бы этого не сделал, я людей нутром чую.

— Да ну! — выдохнул Соболев. — У него в глазах было столько ярости!

— И страха, — добавил я. — Просто я дал ему понять, что мы не представляем угрозы его семье. Повернулся спиной — значит доверяю. Вот и он понял, что нам можно доверять.

Соболев лишь покачал головой. К моему большому удивлению, он сделал это молча. Юдин закрыл за собой калитку, и мы пошли дальше.

Глава 10

Подходя к следующему дому, я подумал, что надо было бы взять с собой кого-нибудь из семьи, чтобы не было больше инцидентов с недопониманием на пороге. Но там и позвать с собой, по сути, было некого, родители ещё слишком слабые, им бы сил поднабраться, а из детей самая старшая — та самая Верочка, которая визжала при виде нас. Даже когда мы спасли жизнь её родителям, она всё ещё смотрела на нас с опаской. Не очень подходящая кандидатура.

Я постучал в дверь и на всякий случай сделал шаг назад, чтобы не прилетело каким-нибудь плохо контролируемым серпом по шее. В доме было довольно шумно, женский голос кого-то отчитывал, возможно детей за непослушание или проказы, пришлось постучать ещё раз и погромче. Отчитывание прекратилось и меньше, чем через минуту отодвинулся засов и немного приоткрылась дверь.

Женщине было примерно лет шестьдесят, значит это бабушка, а не мама. Она уставилась на нас, как на демонов во плоти и мне снова пришлось включить красноречие, к которому женщина отнеслась сначала очень скептически, но мне удалось преодолеть этот барьер.

— Ну заходите, сынки, — сказала женщина с повязанным на голове цветастым платком, суровым лицом и сканирующим взглядом. — Ох и нарядились вы, сыночки, что только детей пугать ходить.

— Это вынужденная мера, бабуль, — пробубнил в респиратор Юдин, а при слове «бабуль» у нашей собеседницы глаз дёрнулся. — Это мы надели, чтобы самим не заболеть и других потом не заражать.

— Ну, Бог с ним, — махнула рукой женщина. — Проходите, а то мои молодые совсем уже загибаются, а внуки вон бегают, хоть бы что им.

— А сами-то вы себя как чувствуете? — спросил я у хозяйки, когда мы шли через сени на кухню.

— Да я-то, слава Богу, отделалась малыми соплями, а дочь с зятем совсем плохие, — с заговорщицким видом сообщила она.

— Это я уже понял, — кивнул я респиратором. — Ведите нас к «плохим», будем разбираться, как сделать их «хорошими».

— Вы, милочка, позвольте я и у вас для начала анализы возьму, — обратился к ней Соболев, пока мы с Юдиным искали тяжелобольных, их дальнейшие словесные баталии я слышал приглушенно, но точно могу сказать, что эпидемиологу анализы дались нелегко.

Я первой нашёл дочь встретившей нас хозяйки дома, она уже была в крайне тяжёлом состоянии, без сознания, дыхание поверхностное и очень частое. Сначала я быстро соорудил капельницу, а только потом начал сканировать лёгкие в которых практически живого места не было. Я ускорил капельницу на максимум и начал вливать целительную магическую энергию по наработанной методике.

Непередаваемое чувство удовлетворения, когда умирающий пациент благодаря твоим усилиям начинает глубже дышать, щёки розовеют и он открывает глаза. Была бы такая технология в прошлой жизни, цены бы мне не было. Хотя да, пришлось бы наверно в итоге прятаться в тайге среди медведей.

Придя в себя, женщина увидела нависающего над ней монстра и открыла рот, чтобы закричать, но в этот момент в комнату вошла её мать и, не обращая на меня внимания, склонилась над дочерью.

— Ой спасибо господину лекарю! — воскликнула женщина и начала расцеловывать лицо своей кровинки. — Ожила наша Наташенька, а я уж к похоронам готовилась, дура старая!

Наташенька теперь на меня посмотрела совсем по-другому, но всё равно с некоторой опаской.

— Мне осталось совсем немного, — обратился я к ним обеим, — не мешайте пожалуйста.

Я продолжил очищать лёгкие от экссудата и снимать воспаление, а женщина тем временем заметила капельницу.

— А это ещё что такое? — недовольно спросила она. — Это ещё зачем надо?

— А это, уважаемая, капельница, — сказал я, стараясь произнести так, чтобы слово «уважаемая» не звучало, как оскорбление. — Она нужна, чтобы быстрее вывести яды из организма и придать сил для дальнейшего выздоровления.

— Ах вон оно что! — нараспев сказала женщина и посмотрела теперь на висевший на штативе флакон почти как на икону.

Потом скользнуло выражение сожаления, наверно от того, что здесь всего лишь одна икона, а не иконостас. Вот если бы висело хотя бы три флакона… Из другой комнаты послышались детские крики и недовольное бурчание Соболева. Ещё раз взглянув на дочь, женщина вышла из комнаты, скользнув через закрывающие дверной проём шторы. В соседней комнате на какое-то время наступила тишина. Потом я отчётливо услышал возмущённый голос хозяйки дома:

— Да чего детей-то мучить? — возмущалась она. — Дети-то причём здесь? Ты вон лучше иди лис лови, которые эту заразу разносят!

Я как раз уже закончил исцеление пациентки, капельнице осталось ещё несколько минут, и я решил поинтересоваться, что там происходит. Соболев стоял с пробиркой в одной руке и тампоном в другой, дети прятались за спину бабушки.

— Про каких лис вы говорите? — поинтересовался я, пока Соболев подбирал выражения, чтобы убедить детей сдать анализы. — Причём здесь лисы?

— Сынок, я не первый год на этой грешной земле живу! — сузив глаза заявила женщина. — Как эти проклятые по весне из лесу приходят, так и начинается всё это безобразие. Они с нашими собаками сцепляются и их заражают. Потом дети собаку погладили и взрослым передают, но сами не болеют. Наверно потому, что мелкие ещё, невинные, ангелом поцелованные.

— Ну так вы, уж простите, ангелом очень давно поцелованная, а не болеете? — обвиняющим тоном произнёс Соболев. Эта история про лис его явно не впечатлила.

— А я почём знаю? — огрызнулась женщина. На эпидемиолога она продолжала смотреть с недоверием, считая его, видимо, лишним звеном в нашей группе. — Не хочешь — не верь, вот и всё! А детей оставь в покое!

Детишки были абсолютно довольны защитой бабушки, лишь стоявший в сторонке паренёк лет двенадцати смотрел на неё с осуждением. Соболев к парню не приставал, значит анализы у того уже взяты.

— Расскажите тогда мне, пожалуйста, о лисах подробнее, — обратился я к хозяйке, как бы случайно преградив ей выход из комнаты. — Мне кажется, что это важно.

— Да это бред какой-то! — воскликнул Соболев. — Это же грипп, а не бешенство, причём здесь эти проклятые лисы?

Я недвусмысленно показал ему кулак, намекая, чтобы он заткнулся. Подействовало.

— Только подождите минуточку, уважаемая, — обратился я к женщине. Хотел спросить её имя, но уже боялся, что от избытка информации голова лопнет, да и в будущем не пригодится. — Я сейчас капельницу уберу, и вы мне всё расскажете.

— Хорошо, сынок, — ответила она и одобрительно мне улыбнулась. — Хоть один умный попался.

— Бред какой-то, только время теряем, — пробурчал Соболев и вышел из комнаты, видимо пошёл к Юдину.

Да, согласен, время немного потеряем, но это может оказаться решением загадки о появлении этого «Танатоса». почему бы и нет? Есть птичий грипп, свиной грипп и другие, так может это в будущем будут называть лисьим гриппом? Я снял пустой флакон, скрутил капельницу и кинул в отдельный мешок, штатив сложил и убрал в сумку. Потом вернулся в комнату, где находилась хозяйка дома с внуками и сел на диван, сделав вид, что я никуда не тороплюсь и всеми фибрами души хочу получить от неё очень важную информацию.

— Так вот, сынок, как там тебя звать-то? — спросила женщина.

— Александр, — ответил я, решив, что этого хватит для доверительного общения.

— Так вот, Сашенька, выходят лисы по зиме и по весне из леса регулярно, особенно если им там еды не хватает. Сколько раз бывало кур таскали, не пересчитать!

— Прошу прощения, там люди умирают, если возможно, покороче пожалуйста, по делу, — стараясь не обидеть попросил я.

— Так в этот раз их вышло целое стадо и вели они себя как-то чудно, — заговорщицким шёпотом и широко распахнув глаза сообщила мне женщина. — Слоняются, как неприкаянные, скулят и нападают на всех. Обойдут всю деревню и уходят так же толпой. И, что самое странное, ни одной пропавшей курицы или утки! Вот ведь как! Чудные совсем! А я ж помню, когда Наташка у меня была ещё такая же, как сейчас Славик, — женщина кивнула на парнишку, стоявшего в сторонке, — эти лисы точно также вышли из лесу и было то же самое! Только тогда ещё моя мать была жива и сказала запереться внутри и неделю из дому не выходить. Так у нас тогда и не заболел никто, а у соседей похороны были и у тех, что справа и у тех, что слева. Вот и думай теперь, Сашенька, причём лисы или не причём! А собака наша померла тогда, похоронили, пришлось новую заводить.

— Не кормили неделю собаку, вот и сдохла! — встрял выросший из-под земли Соболев. — А вы из дому не выходили, вот и не заболели! Вот я ещё раз спрашиваю, при чём здесь лисы? Ох уж мне эти деревенские жители, всё они знают!

Женщина уставилась на него, сузив глаза и сжав губы. Я видел, как рука медленно сжимает лежавшее на диване полотенце. Внезапно хозяйка подорвалась с места и принялась гонять Соболева по комнате, как навозную муху, а я не удержался и начал хохотать, судорожно вдыхая воздух через респиратор. К моему веселью подключился стоявший в дверях Юдин. Потом наш эпидемиолог как-то умудрился проскользнуть мимо Ильи на кухню, а хозяйка остановилась перед преградой, пытаясь за респиратором разглядеть глаза моего напарника.

— Ты зятя моего спас, тебя не буду лупить, — сказала она так, словно делает одолжение. Потом требовательно добавила: — Пусти! Прибью этого жука навозного!

— Никак нет! — выпалил Илья и расставил руки, чтобы она не смогла проскользнуть вслед за «жуком». — Нам сказали его живьём брать, он нам ещё пригодится.

— Так кто ж его убивать собирается? — всплеснула женщина руками. — Я ж его только покалечить хочу!

— Тогда нам придётся его на руках нести, — возразил Илья, — мы и так уже устали, а работы ещё непочатый край.

— Ох, дура я старая! — женщина снова всплеснула руками, чуть не заехав Юдину по респиратору полотенцем. — Там же люди ждут! Бегите, сыночки, бегите! И жука этого гоните отсюда ко всем чертям! Вместе с его стекляшками.

— Прошу прощения, — вмешался я в разговор. — Разрешите Славик с нами пойдёт, он смотрю парень сообразительный, нам провожатый нужен, а то люди наших костюмов пугаются. Увидят своего, будут проще двери открывать.

Я обернулся на парня, а у того лицо светилось от счастья так, словно снова солнце взошло. В предвкушении выполнения особо важной миссии он уже переминался с ноги на ногу, готовый рвануть вперёд.

— Не побоишся? — спросила у него бабушка, на что парень помотал головой, а с лица так и не сходила улыбка. — Тогда надевай фуфайку и иди.

Парнишка проскользнул мимо наглухо перекрывавшего проход Юдина, словно того в дверях не было вовсе. Когда мы вышли в сени, Слава был уже одет и обут. В школу бы они так собирались. Соболев ждал нас во дворе, поодаль от крыльца и поближе к калитке. Парнишка с деловым видом вырвался вперёд и призывно махнул нам рукой.

— Идите за мной, господа лекари, — сказал парнишка, как командир свои бойцам. — В следующем доме у Бардаковых делать нечего, там никто не заболел, у Яндовицких тоже, а вот Черниковы точно болеют.

Славик указал на третий по счёту дом, и мы направились туда. Соболев настаивал, что надо обязательно зайти в дома, где не болеют, но я выразительно посмотрел на него, после чего он изменил своё решение.

— Ладно, я тогда сам туда зайду, анализы надо брать у всех для проведения исследования. Если у них есть вирус, а они не болеют, значит против вируса и у взрослых есть иммунитет. Вы, кстати, заметили, что та бабуля не заболела, а дочь с зятем при смерти лежали? Небось с прошлой эпидемии иммунитет остался, врёт она всё, что неделю из дому не выходили и никого не впускали.

— Вот анализ свой сделаете и видно будет, врёт она или нет, — сказал я и не дожидаясь следующей нескончаемой тирады отправился к Черниковым. Слава уже открыл калитку и ждал нас с Ильёй.

Дом, к которому мы подходили выглядел увеличенной раза в полтора копией соседних домов. Сразу видно, что хозяин рукастый и очень трудолюбивый. На интересное архитектурное решение не хватило образования, и он не стал мудрить, а просто построил традиционный для окрестностей дом, просто большой. Зато его украшали резные наличники и ставни, само крыльцо с резными перилами было произведением искусства. И так всё, что можно было увидеть во дворе, включая сарай, летнюю кухню и свинарник с курятником. Даже вход в погреб был украшен филигранной резьбой. Хозяин, видимо, трудился не покладая рук. А ещё ведь огород и живность.

Славик постучал в дверь и громко позвал хозяина дома по имени. Дверь открыл не мужчина с мозолистыми руками, каким я себе представлял рукодельника, а мальчишка лет десяти.

— Сашка, лекари из Питера приехали, родителей твоих спасать! — выпалил Славик мальчишке.

— Ура-а-а! — закричал Сашка и убежал внутрь дома, оставив дверь распахнутой.

Слава снова призывно махнул рукой, и мы вошли в дом. Ну да, внутри строение точно такое же, как и первое, но более просторное. А ещё всё кругом украшено резьбой.

— Идите сюда! — услышал я Сашкин голос.

Слава, исчезнувший было в недрах дома, вынырнул назад и обеспокоенно посмотрел на меня.

— Кажись помер дядя Коля! — полушёпотом сообщил он мне.

— Веди, — сказал я ему, на ходу вытаскивая из сумки штатив для капельницы.

Мы вошли в комнату, где на кровати лежал тот самый рукодельник. На первый взгляд мне тоже показалось, что он уже почил, но всё равно надо удостовериться. Я отложил сумку и полураскрытый штатив в сторону и приложил руку к сердцу мужчины. Оно ещё трепыхалось, пытаясь вспомнить, что такое ритм.

Сначала я хотел воспользоваться медальоном, как дефибриллятором, но потом решил действовать по-другому. Сразу начал вливать энергию в область сердца, заставляя его биться увереннее и ритмичнее, пока оно не заработало самостоятельно.

Следующий шаг — постановка капельницы, потом уже очистка наглухо забитых лёгких, в которых дышать на данный момент могли только единичные разрозненные дольки.

— Дяденька, папка ведь не умер? — с трудом выдавил из себя тот самый Сашка, я даже не заметил, как он вошёл. — Ну скажите мне, что папка не умер, ну пожалуйста!

— Папка не умер, — ответил я. — Но, чтобы мне его спасти, мне нужно, чтобы ты мне не мешал.

— Папка не умер! — что было дури прокричал мальчишка и выбежал из комнаты.

На самом деле этот вопрос пока до конца не решён, но я и не соврал, теперь буду спокойно бороться за жизнь пациента, что в моей практике в этом мире потихоньку становится обыденностью. Однако всё равно, сколько бы не увидеть смертей, привыкнуть к этому и относиться хладнокровно невозможно. Разве что со временем чувства немного притупляются, но не исчезают.

К моей радости, пульс мужчины стабилизировался, потихоньку восстанавливалось и дыхание, по мере очищения лёгких, мертвенная бледность сменилась лёгким румянцем, процесс налаживается. Когда в комнату снова вбежал нетерпеливый мальчишка, мужчина открыл глаза.

— Папка живой! — вскрикнул мальчишка и хотел уже броситься к нему, но тут вовремя подоспел Слава и с трудом оттащил его назад.

— Не мешай дяде лекарю! — строго сказал он Сашке. — А то папка снова помрёт!

Последняя фраза подействовала, как заклинание, парнишка отпрянул назад и замолк, наблюдая, как я исцеляю его отца. Мужчина сильно закашлялся, избавляясь от большого количества мокроты. Его взгляд стал уже более осмысленным, и он внимательно посмотрел на меня.

— Спасибо, — хрипло пробормотал он и снова закашлялся.

— Прокашляйтесь как следует, — сказал я ему. — скоро будет лучше, а пока лежите, не вставайте.

Я поменял флакон на капельнице и почти струйный режим перевёл в быстрый капельный.

— Можете брать свои анализы, — сказал я Соболеву, выглянув на кухню.

— У мальчишки поможете взять? — жалобно спросил Василий Иванович. — Он от меня бегает.

— Попробую, — пожал я плечами и обратился к своему тёзке: — ты ведь хочешь помочь лекарям?

Мальчишка молча закивал в ответ.

— Чтобы лучше изучить эту болезнь, нам надо взять анализы не только у больных, но и у здоровых, понимаешь?

Он снова кивнул, но уже как-то неуверенно и с опаской покосился на приближающегося эпидемиолога с тампоном и пробиркой в руках.

— Да ты не бойся, это не больно, — сказал я доверительным тоном. — Я сам сегодня сдавал и точно знаю, что говорю. Неприятно немного, да, но не больно.

— Хорошо, — сказал наконец паренёк и широко открыл рот.

Глава 11

Мы ходили по домам почти до часа ночи. Если бы не жизнерадостный, бегавший от дома к дому вприпрыжку Славик, обход поселения закончился бы под утро, навещая в том числе и тех, кому это не нужно. Я даже не ожидал, что парнишка продержится так долго. Выйдя из последнего дома, мы пошли его провожать.

— Ну ты как, живой? — спросил я у мальчика, хотя тот всё ещё находился в ажитированном состоянии. Но ведь любые батарейки имеют свойство садиться.

— Всё нормально, дядь! — бодро ответил он. — Я бы с вами ещё и в Староселье съездил, там меня все знают. Или вы там были уже? Вы же через него проезжали.

— Ещё не были, — ответил за меня Юдин. — С вашего посёлка начали.

— Но мы туда сегодня уже и не поедем, — сказал я. — А то нас самих будут на носилках выносить.

— Ох, это вы зря, дядь! — мальчик остановился, посмотрел на меня испуганными глазами и покачал головой. — Они первее болеть начали, нежели мы, Шапкинские, надо было с них начинать. Помирают небось.

— Илюх, ты как? — спросил я, обречённо вздохнув.

— Да какие тут могут быть вопросы? — с некоторым возмущением спросил Соболев. — Надо срочно ехать туда! Едем же немедленно!

— Ехать, так ехать, — сказал Юдин и вздохнул, как только что это сделал я.

— Да тут ехать же недалеко! — сказал парнишка и казалось, что у него открылось второе дыхание, причём даже более бодрое, чем первое.

— Тебя мы домой проводим, — покачал я головой. — А то твоя бабушка не только Василия Ивановича покалечит, а всех нас.

— Да вы чего, дядь? — насупился пацан, чуть не плача. — Куда ж вы там без меня? Вам же не откроет никто! А бабушка у меня мировая, зря вы так! Когда люди в беде, разве я смогу спокойно спать?

— Ну поехали, коль не шутишь, — сказал я ему, и мы пошли к машине. — Ответственный ты наш.

— Неправильное решение, не одобряю, — пробубнил Соболев. — Ребёнка в семью вернуть надо!

— Не надо меня возвращать, противный вы дядька! — воскликнул парнишка. — Правильно вас бабушка полотенцем гоняла, как моль!

— Чего? — возмущённо протянул Соболев и двинулся в сторону мальчика. Пока Илья ржал, как конь, я встал между эпидемиологом и Славой.

— Так, стоп! — громко сказал я. — Брейк! Поединок отменяется. Решено, мальчик едет с нами. Если что, у нас есть свидетели, силой мы его не удерживали. А в соседнем селе посреди ночи мы можем не только серпом, но и из ружья картечью получить.

— Вот я и говорю! — обрадовался Славик. — Куда вы без меня-то?

— Садись, горе луковое, — сказал я и указал ему на единственное свободное переднее среднее сиденье. — Поехали.

До Староселья оказалось не больше километра. Я остановил машину возле первого же двора, и мы пошли по домам. В качестве пропуска везде был Славик. Люди чаще всего пугались наших костюмов, но в итоге достаточно быстро впускали. Так как дети уже спали и об их состоянии судить было сложно, на всякий случай проверяли. Я думал, что этот момент нас задержит, но сканирование заканчивалось довольно быстро — приложил руку, увидел, что чисто, пошёл дальше.

В этой деревне дела и правда обстояли хуже, чем в Шапках. Нескольких спасти не успели, не обошлось без слёз и обвинений. Из одного дома даже пришлось ретироваться бегом, убитый горем мужчина бросился на нас с топором. Хоть я и активировал заблаговременно медальон на пятёрку из десяти, но пользоваться им без крайней нужды не хотелось. Хозяин дома и так был слаб, еле встал после процедуры, когда он узнал, что жена мертва, молча взял в руки стоявший возле печи топор и двинулся на меня с полными слёз глазами.

Да, вот такая она бывает благодарность и в том, что в смерти его благоверной нет моей вины, он не подумал. Я с лёгкостью выбил топор из его руки, но он всхлипнул и опять потянулся за топором, почти ничего не видя перед собой. Я подтолкнул к выходу Юдина и Соболева, мы быстренько покинули дом. Кому было возможно, мы здесь уже помогли. Больше всех были напуганы произошедшим Василий Иванович и Славик. Эпидемиолог после этого случая довольно долго молчал, видимо настолько впечатлился.

Силы закончились уже давно, продолжали передвигаться от дома к дому на голом энтузиазме. Даже у Славика сели батарейки и он уже не бегал вприпрыжку, а просто ходил и монотонно разговаривал с местными, помогая нам попадать в дома. Из последнего дома вышли в пятом часу утра, горизонт слегка посветлел, скоро рассвет, в этот момент я понял, что хочу лечь спать прямо здесь, посреди улицы, укрывшись скирдой прошлогодней соломы. Сильнее было только чувство голода. Мы ведь даже не ужинали, в последний раз я ел в кабинете Соболева в обед.

Я отвёз мальчишку домой, за недолгое время пути он уже успел задремать. Передали его полусонного из рук в руки бабушке, которая до сих пор не спала, ждала внука домой. Я искренне поблагодарил женщину за прекрасного внука и извинился, что мы привезли его так поздно. Она молча улыбнулась и повела внука в его комнату.

Отъехав в сторону от домов, мы сняли костюмы, сложили в кучу и подожгли. Салон машины обработали антисептиком, а пока всё выветривалось, прямо на улице съели по паре бутербродов, запивая полуостывшим чаем из термоса. Спать расположились сидя в машине, немного откинув назад спинки сидений.

Проснулся я, когда было уже совсем светло. Небо словно нарочно спряталось за серыми облаками, чтобы дать нам поспать. Проснулся не сам, меня разбудил ненавязчивый стук в окно. Сначала я долго пытался понять, где нахожусь, потом увидел за окном бабушку Славика с накрытой салфеткой тарелкой в одной руке и кувшином в другой.

— Сынок, я вам блинов напекла, — приветливо улыбаясь сказала женщина. — С молочком вот, позавтракайте.

Я открыл дверь, с благодарностью принял у неё тарелку с мощной стопкой ещё горячих блинов и полный почти до краёв кувшин. Интересно, а она вообще спала? На такую кучу блинов надо много времени.

— Спасибо вам огромное! — сказал я и, насколько возможно, поклонился. — Я посуду тогда вам потом принесу.

— Да Бог с ней, сынок, — махнула рукой женщина. — На память себе оставь. Спасибо вам всем огромное, столько людей спасли!

«А сколько ещё не смогли», — подумал я.

Наш короткий разговор разбудил остальных, а запах свежеиспечённых блинов вернул к жизни.

— Ну что, теперь в Малое Покровское и дальше на юг, — с набитым ртом пробормотал Соболев.

— Так может тогда сначала Сигалово и Надино? — спросил Юдин, запивая блин молоком. — Они близко, а потом уж в степи поедем.

— Не, — коротко ответил Соболев и проглотил блин. — Мне на телефон сообщение пришло, в Никольской волости бригада быстрее освободилась, они едут нам помогать и начнут с севера.

— Уже хорошо, — сказал я и завёл машину.

Только сразу уехать нам не дали. Весть о том, что спасители проснулись, быстро разнеслась по посёлку и нам преградили дорогу местные жители с подношениями в руках. От живности я отказался сразу.

— Да вы поймите, — сказал я, прижимая руку к сердцу. — Эти кролики лучшие из всех, что я видел, но нам ещё долго колесить по волости, а мне клетки даже поставить некуда.

Все, кто принёс пушистых ушастиков, у кого в руках крякало и гагакало, с грустными лицами пошли обратно по домам, унося свои подарки, но большую часть неживых подарков нам всё же умудрились всучить. Больше всех поразил Черников Николай, хозяин того самого большого дома, обильно украшенного резьбой по дереву. Он принёс нечто закутанное в мешковину и вручил лично мне.

— Это вам от меня на память, Александр Петрович, — торжественно вручив мне свёрток, он довольно улыбнулся. — Только пока не открывайте, потом, когда уедете. Очень надеюсь, что вам понравится.

— Спасибо, Николай, — сказал я, крепко пожав ему руку.

Я нашёл, куда запихнуть свёрток в багажном отделении, и мы выехали наконец из Шапок в сторону Малого Покровского, это меньше двух километров. Дальше разброс деревень будет более существенный.

— И что, ты даже не хочешь посмотреть, что в этом свёртке? — спросил Юдин, когда я вытаскивал из багажника новые противочумные костюмы.

— Отчего же, хочу, — сказал я и вытащил втиснутый между коробок предмет, в несколько слоёв завёрнутый в мешковину.

Когда слои упаковочной ткани покинули подарок, я застыл с ним в руках, онемев на некоторое время.

— Ничего себе! — восхитился Илья. — Ты памятник себе воздвиг нерукотворный!

— Очень даже рукотворный, — усмехнулся я, крутя в руках выполненный из цельного куска дерева свой бюст.

— Неплохая работа, — с видом эксперта произнёс Соболев.

— Когда он его успел сделать, вот в чём вопрос, — сказал я, глядя на деревянное лицо, как в зеркало. — Ночь не спал что ли?

— Скорее всего его магические способности помогли, — сказал Соболев. — С древесиной человек отлично дружит. Именно поэтому, наверно, у него всё резьбой украшено.

— Единственное подходящее объяснение, — кивнул я.

Я снова замотал бюст в мешковину и теперь уже более бережно запихнул в багажник. Немного непривычно, однако, что держишь в руках свой памятник ещё при жизни.

— Потому что заслужил! — резонно заметил Юдин, услышав моё невнятное бормотание. — У себя в кабинете поставишь, будешь любоваться. Даже у Обухова такого нет.

Надев противочумные костюмы, мы пошли обходить дома. В первом же договорились с новым провожатым, который будет ходить с нами по деревне. Та же самая работа, раз за разом, спасать жизни, слышать благодарности, видеть слёзы радости, сменяющие горе и испуг.

Все наши походы по домам сопровождались постоянным бормотанием Соболева, дал Бог попутчика, так дай же и терпения, но оно имеет свойство заканчиваться.

Следующим пунктом на нашем пути было село Пендиково. Что самое печальное, оно находилось в стороне от асфальтовой дороги примерно в пяти километрах. Судя по карте, туда вела грунтовка. Очень надеюсь, что она хотя бы посыпана щебёнкой. Если бы здесь накануне не шли дожди, то по барабану, а так можем и не пролезть, у меня всё-таки микроавтобус, а не кастомный внедорожник.

В сторону Пендиково с асфальта мы съехали после полудня и под колёсами зашуршала щебёнка, которую из-за грязи поначалу было даже не видно, я немного успокоился, но старался вести машину очень аккуратно, излишне не вилять и не сбрасывать скорость при виде луж, разбрасывая струи воды по зеленеющему полю.

Я посмотрел перед этим на карте, село располагалось на берегу небольшого Пендиковского озера, откуда брала начало небольшая речушка Войтоловка. И то и другое уже виднелось на горизонте, я уже представлял себе, какая там красота, учитывая хвойный лес рядом, под сенью которого уютно расположились, казавшиеся на таком расстоянии игрушечными, домики.

— Красота-то какая! — послышался с заднего сиденья возглас Соболева. Поляков и Лукашкин активно клевали носом, в смысле респираторами, которые решили пока не снимать, и по барабану им были неровности дороги и качка. А Соболев продолжил: — Вы только посмотрите на всё это! В городе такого не увидишь. И дорога вроде вполне сносная.

Через мгновение после этих слов колёса машины чавкнули в жижу, и машина остановилась, наотрез отказываясь ехать дальше. Я попробовал сдать назад, потом снова вперёд, но мы не сдвинулись ни на сантиметр. Вот тебе и неплохая дорога, господин Соболев! Накаркал.

Я открыл дверь и посмотрел вниз, мы стояли прямо посреди широкой грязевой лужи, напоминавшей болотную жижу. Тут под вопросом, проедет ли внедорожник? Разве что самый брутальный.

— Надо под колёса веток напихать, — дал дельный совет Соболев.

— Василий Иванович, раз это ваша инициатива, — начал я, стараясь не вскипеть, — то запихните пожалуйста под колёса все имеющиеся в округе ветки.

— Интересный вы человек, Александр Петрович, — ухмыльнулся Соболев. — Мы же посреди поля встряли, где я вам ветки возьму? До леса ещё с полкилометра по грязи лезть.

— Ну вы же только что предлагали, — напомнил я.

— Ну я так, образно, так всегда делают, когда в грязи буксуют, вот я и сказал, — недовольно пробурчал эпидемиолог.

— Я знаю, что надо делать! — радостно сообщил Юдин. — У нас в машине есть одна деревяшка, лежит в багажнике, замотанная в мешковину.

— Да иди ты! — бросил я. — Я уж думал ты действительно знаешь способ.

— А что, думаешь не поможет? — усмехнулся Илья. — Как говорится «помоги себе сам».

— Не смешно, — сказал я, уже представив себе, как это произведение искусства тонет в грязи под колесом. — Выходите все, толкать будете. Дополнительные четыре лошадиные силы не помешают.

— А откуда мы возьмём четыре лошадиные силы? — непонимающе поинтересовался Соболев.

— А это он нас, Василий Иванович, лошадьми обозвал, — сообщил ему Илья, глядя на меня без прежнего восторга.

— Чего это ты так возмущаешься? — улыбнулся я. — Я реально дело говорю, другого варианта нет. И чем ты не лошадь?

Илья, продолжая бормотать себе под нос, открыл свою дверь и посмотрел вниз.

— Ты с ума сошёл? — чуть ли не взвизгнул он. — тут грязи почти по колено!

— Тогда останемся жить здесь, — предложил я. — Пока земля не просохнет, тогда поедем дальше, людей спасать.

— И когда она просохнет? — с сомнением спросил Илья, продолжая любоваться жижей под колёсами.

— От погоды зависит, — спокойно ответил я. — Может через неделю.

— Ты с ума сошёл? — взвился Илья.

— По-моему ты повторяешься, — ухмыльнулся я. — Поэтому вылезайте все дружно и толкайте, другого варианта развития событий я не вижу.

— У меня даже ботинок запасных нет, — тихо пробормотал Илья, снова уставившись на жижу. — Как туда нырять-то?

— С радостными криками, — сказал я.

— Так, подождите! — внезапно воскликнул собравшийся было чавкнуть ногами в грязь Соболев. — Кажется у нас скоро появится выход!

— Вы придумали что-то грандиозное? — поинтересовался я.

— Нет, но вслед за нами едет трактор! — торжественно объявил Соболев, улыбаясь от уха до уха. — И скоро он нас догонит.

— Во-от! Вот это дело! — обрадовался Юдин, высовываясь из открытого окна чуть ли не по пояс.

Я глянул в зеркало заднего вида и увидел тот самый трактор. До нас ему оставалось ещё метров триста, но рык двигателя был слышен уже довольно отчётливо.

— Наконец-то, — радостно выдохнул Соболев. — Скоро мы будем спасены.

— Как-то немного обидно, — сказал я.

— Что обидно? — нахмурился Юдин.

— Что там нас ждут люди, — сказал я, — а нас к ним не пускает банальная грязь. Это словно попавшая в затвор песчинка, мешающая решающему выстрелу.

Через пару минут трактор поравнялся с нами и остановился, отреагировав на взмахи руки Юдина.

— Вы чего, мужики? — хохоча спросил тракторист. — На рыбалку приехали? Клюёт? Какие-то наряды у вас странные и удочек не вижу. Сетью ловите?

Илья уже хотел было высказать что-то нелицеприятное, но я вовремя дёрнул его за рукав.

— Мил человек, — вступил в диалог с трактористом Соболев. — Мы тут в жиже застряли, а там в деревне люди от пневмонии умирают, им лекари нужны, а лекари все здесь, в машине.

— Ну так бы сразу и сказали, — ответил тракторист, тотчас став серьёзным. — Сейчас я вас подцеплю.

Трактор рыкнул двигателем, объехал микроавтобус и сдал назад. Тракторист спрыгнул в грязь, для его сапог высотой по колено, жижи оказалось до середины. Он прицепил трос и вернулся за руль. Микроавтобус плавно вынырнул из жижи и вскоре под колёсами снова зашуршала щебёнка. Природная помеха пройдена. Трактор снова остановился и отцепил трос.

— Дальше нормально, — сообщил мужчина. — А как обратно соберётесь, меня зовите, найдёте двор по трактору.

— А у вас-то в семье никто не болеет? — спросил я, высунувшись в окно.

— Почём я знаю? — пожал он плечами и нахмурился. — Меня три дня дома не было.

— Давайте мы тогда с вашего дома обход начнём, — предложил я. — В знак благодарности.

— Тогда езжайте за мной, — сказал он и ловко запрыгнул обратно в кабину.

Трактор припустил в сторону деревни с гораздо большей скоростью, чем ехал до этого. Видимо до мужика дошло, что там серьёзные проблемы. Так это получается, если он не знает о болезни, значит едет из незаражённого района. Домой его пускать нельзя, пока не разберёмся в ситуации.

Медленно, но верно, мы приближались к живописному селу, уютно расположившемуся на опушке хвойного леса у небольшого озерца.

Глава 12

Трактор впереди нас скакал, как вспугнутый охотниками сайгак. Чтобы от него не отставать, мне пришлось ехать даже немного быстрее, чем до того, как мы сели в лужу. Моих коллег мотало по салону безбожно. С задней части салона им на голову падали пакеты с припасами. Не хватало только дежурной фразы «не дрова везёшь», ответ на которую знают все водители общественного транспорта в нашем мире.

Тракторист проскочил мимо нескольких ближних к околице домов и остановился. Не люблю начинать не с начала, но мы же пообещали нашему спасителю, что начнём с его семьи, слово надо держать. Даже не заглушив двигатель трактора, мужчина побежал к калитке, мы побежали за ним, сзади всех пыхтел Соболев со своим увесистым чемоданом.

Я успел остановить мужчину после того, как он открыл дверь в дом, но до того, как вошёл.

— Будьте добры, подождите здесь, — сказал я ему, он обернулся и посмотрел как-то недобро, с недоверием. — Поверьте, так надо. Если вы ещё не болели, то риск заразиться очень большой, а им вы скоро очень понадобитесь сильным и здоровым, а не лежащим пластом в кровати, понимаете?

Мужчина нахмурился, бормоча себе под нос что-то невнятное и глядя себе под ноги, потом кивнул и отошёл в сторону. Когда я поднялся на крыльцо, он стащил с головы шапку и шмякнул ей об землю, рыкнув от бессилия.

Мы вломились в дом так же резко и неожиданно, как охотники за привидениями на какой-нибудь заброшенный склад. На кухне за столом сидело четверо детей в возрасте от шести до четырнадцати лет. В центре стола стояла большая миска с картошкой, сваренной «в мундире», мальчики и девочки замерли при виде нас, не дочистив каждый свою картофелину, глаза широко открыты, как и рты, на лице испуг и удивление.

— А где ваша мама? — спросил я спокойным голосом.

Повисла долгая пауза, в течение которой ребята, видимо, размышляли, можно доверять дядькам в столь странной одежде или нет. Потом мальчик лет восьми, помогавший перед этим почистить картошку младшей сестрёнке, вскочил, бросил картошку на стол и набрал полные лёгкие воздуха.

— А я не скажу, где мамка! — вскрикнул он и нырнул под стол, увлекая за собой сестру. — Нету мамки, ушла она!

Дети в стрессовой ситуации говорят всё наоборот. Если бы её не было дома, а он почувствовал, что ему нужна защита, сказал бы, что он её сейчас позовёт и тогда нам всем несдобровать. Исходя из этого я сделал вывод, что мама всё-таки дома, просто не может выйти навстречу гостям.

Можно просто пойти по комнатам и найти её, но в этом случае поведение детей непредсказуемо, могут и топор сзади на голову опустить.

— Ребята, мы лекари из города, — начал я объяснять, демонстрируя пустые ладони, сумка легла на пол. — Во всех ближайших сёлах люди сильно болеют и умирают, а мы приехали их спасать. Если ваша мама болеет, то мы можем её спасти, но нам надо как можно быстрее к ней попасть.

После небольшой паузы из-за стола встал старший сын. Его лицо всё ещё оставалось бледным, но испуг почти прошёл.

— Идите за мной, дядь, — сказал он и, раздвинув шторки, повёл меня в дальнюю комнату.

На кровати лежала женщина, она дышала очень поверхностно и часто, глаза были открыты, но взгляд бесцельно блуждал по комнате, не останавливаясь ни на одном предмете. На меня она тоже не обратила внимания, значит сознание далеко не ясное, но и не кома. Я присел рядом на кровать и положил ей руку на область грудины, сканируя лёгкие. Увиденная мной картина была вполне предсказуема — субтотальное поражение лёгких.

Перед тем, как начать непосредственно лечение лёгких, я решил сначала подключить капельницу.

— Дяденька, а мама поправится? — спросил паренёк, который так и стоял рядом со входом в спальню.

— Обязательно, — кивнул я. — Именно этим я и занимаюсь.

— Дяденька, а что это вы сейчас делаете? — обеспокоенно спросил он, когда я пунктировал вену.

— Из вот этого флакончика, — я ткнул пальцем в висевший на штативе поллитровый флакон с физраствором, — маме в кровь будет поступать лекарство.

— А почему пилюльки нельзя? — спросил парень.

— Она сейчас не сможет выпить пилюльки, — ответил я. — К тому же ей сейчас жидкость нужна. Если ты не будешь меня отвлекать, то мама быстрее поправится.

— Простите дядя лекарь, больше не буду, — сказал парень и нырнул за шторы, закрывающие дверной проём.

— Подожди секунду! — крикнул я и между штор просунулась голова парня. — Взрослые дома ещё есть?

— Больше никого, — покачал он головой. — Папка уехал на заработки на тракторе в Нечеперть, ещё не вернулся.

— Вернулся, — сказал я. — Во дворе стоит, я сказал ему, чтобы в дом пока не входил, чтобы не заразиться.

— Правда? — просиял парень и уже готов был убежать, но я его задержал.

— Отведи моих коллег в другой дом, где тоже болеют, — попросил я его. — А то все наших костюмов боятся и в дом не пускают, а я пока твою мамку вылечу.

— Хорошо, — улыбаясь закивал парень и исчез, а я наконец занялся исцелением субтотальной двухсторонней пневмонии.

Через десять минут я попрощался с так и сидевшей за столом детворой, которая тут же бросилась в комнату матери, и вышел во двор, где давно не было ни парня, ни его отца, ни моих коллег. Выйдя из калитки, я увидел, как они выходят из следующей. Юдин махнул мне рукой, и я присоединился к компании.

Отец и сын помогали нам договориться с местными жителями, но мужчина помнил мои слова и держался поодаль, не подходя близко к крыльцу. Так мы обходили и исцеляли дом за домом, деревня относительно небольшая и за пару часов мы справились. Когда возвращались к машине, Поляков и Лукашкин уже стояли рядом, защитных костюмов на них не было. Посреди дороги красовалась белая кучка.

— Вы чего это? — поинтересовался я, поняв, что белая кучка и есть их костюмы.

— Да в последнем дворе собака бегала не привязанная, хорошо, что мелкая, — усмехнулся Поляков.

— Мелкая, а порвала нам костюмы в клочья! — пожаловался Лукашкин. — Вот мы и решили, что толку от них уже никакого, лучше снять.

— Это вы правильно решили, — сказал я, тоже снимая противогаз и стаскивая с себя противочумник, показывая тем самым пример Юдину и Соболеву.

— А это вы зря делаете! — возмутился Соболев. — работы ещё непочатый край, а запасных костюмов у вас осталось мало!

— Достаточно, — возразил я. — Хочется уже от него хоть немного отдохнуть.

— Некогда отдыхать! — не успокаивался Соболев. — Нам надо ехать в Нечеперть! Там наверняка люди помирают!

— Там не помирают, — возразил я и обратился к трактористу: — Я правильно говорю?

— Я только оттуда приехал, — поддержал меня мужчина. — Там никто не болеет этой заразой.

— Про приход стаи лис в деревню там не говорили? — решил я уточнить.

— Нет, — покачал он головой. — А наши все в один голос про этих лис талдычат.

— Вы ещё сомневаетесь по этому поводу, Василий Иванович? — спросил я у эпидемиолога.

— Эту версию надо проверить, — недовольно пробубнил Соболев. — Надо поймать хоть одну лису и взять у неё анализ.

— Вы её тоже заставите рот открывать? — рассмеялся парнишка.

— Мне живая лиса не нужна, — покачал головой Соболев. — Мёртвой вполне достаточно. Только чтобы не неделю назад убитая была.

— Сейчас я вам принесу, — сказал парнишка и стремглав побежал к своему дому.

Я собрал все костюмы в кучу и поджёг.

— Так вы думаете лисы эту адскую болезнь разносят? — спросил у меня тракторист.

— Скорее всего, — кивнул я. — Вот сделаем анализ и точно узнаем.

Парень также бегом вернулся обратно, таща дохлую лису за хвост. Когда он подбежал ближе, я заметил на шерсти кровь.

— Так, Фёдор, я не понял! — начал возмущаться мужчина. — Ты моё ружьё без спроса брал⁈

— Так они по деревне стаей ходили! — начал оправдываться парень, отойдя на всякий случай от отца подальше. — Так я одну пристрелил, а остальные разбежались!

— Сможешь ей пасть открыть? — спросил Соболев, подготовив уже пробирку и тампон.

— А вы боитесь, что ли? — усмехнулся парень, размахивая лисой, как маятником перед лицом эпидемиолога.

— Если ты, пацан, не заметил, то у меня руки заняты! — недовольно рыкнул Соболев и тут же покосился на отца парнишки.

— Фёдор, помоги дяде лекарю! — немного успокоившись строго сказал тракторист. — А за ружьё мы с тобой потом поговорим!

Парень вздохнул, перестал размахивать лисой, положил её на траву и двумя руками открыл пасть. Соболев взял мазок и засунул тампон в пробирку. В нос к мёртвой зверушке он не смог проникнуть.

— Думаю, этого достаточно, — успокоил он сам себя, подписал пробирку и убрал в чемодан.

— Господа лекари, — обратился к нам тракторист. — Многого предложить не смогу, но всё же пойдёмте ко мне домой, пообедаем. Фёдор сказал, они картошки наварили, хлеб я с собой везу и сало, дома есть солёные огурцы и грибы, на всех хватит.

— А грибы-то какие? — решил уточнить Юдин. — Лисички?

— Белые, — гордо ответил мужчина. — В прошлом году их много уродилось.

Илья шумно проглотил слюну.

— Можно и пообедать, — согласился я. — Тем более, что в Нечеперть ехать не надо.

— Так ещё Нурма и Мыла! — вставил своё веское слово Соболев.

— Там народу немного живёт, — сказал тракторист. — В двух деревнях столько же, как в нашей одной, быстро управитесь.

— Значит есть время на снимание мундира с картошки! — рассмеялся я. — Идём.

Пока мы бегали по деревне, супруга тракториста окончательно пришла в себя и помогала ему накрыть на стол. Картошки оказалось не так много, но на стол пошли квашеная капуста, огурцы, помидоры, а также обещанные белые грибы и сало. Мужчина собирался открыть банку самодельной тушёнки из кролика, но я его остановил.

— Того, что есть на столе более, чем достаточно, — успокоил я его. — Не надо ради нас все припасы потрошить.

— Зря вы, господин лекарь, — покачал головой мужчина. — Это очень вкусно, пожалеете.

— Ещё больше пожалеем, если в оставшихся деревнях не сможем кого-нибудь спасти, — сказал я. — Так что мы быстренько перекусим и едем дальше.

— Я вас сопровожу тогда до дороги, — сказал он. — А то вы в той луже снова встрянете.

— Вот от помощи я точно не откажусь, — улыбнулся я и попытался вручить трактористу денег на бензин, но тот наотрез отказался.

— Не обижайте, господин лекарь, — покачал он головой, отстраняя от себя ладонью моё предложение. — Вы мою жёнушку спасли, да и полдеревни на ноги подняли, это нам впору благодарить, а это вы уберите, ни к чему.

— Хорошо, спасибо, — улыбнулся я, крепко пожал ему руку и сел наконец за стол.

Мы неплохо подкрепились, но старались не переедать, чтобы переполненный желудок не мешал работе. Я перепробовал все разносолы, особенное внимание уделил белым грибам. Ещё надо уметь их так вкусно замариновать, молодец хозяюшка. От чаепития были вынуждены отказаться, выпили по кружке компота из сушёных яблок, поблагодарили за гостеприимство и пошли к машине.

Я уже ожидал снова увидеть благодарных сельчан, но сейчас меня ждала несколько другая картина — возле машины красовалась кучка всевозможных подношений, вплоть до солёных грибов и тушёнки из кролика. Возникло подозрение, что последнюю подсунул тракторист, но я не был в этом уверен. Хорошо хоть в этот раз обошлись без живности.

— Сельским лекарем что ли стать? — задал я риторический вопрос, распихивая подарки по коробкам, освободившимся от физраствора.

— Но-но! — прокрутил у меня перед носом пальцем Юдин. — Ты это брось! Тебе ещё медицинский университет на ноги ставить. Вот пойдёшь на пенсию, тогда чеши в свою деревню, зарабатывай солёные грибы и квашеную капусту.

— Думаешь, что на пенсии меня оставят в покое? — усмехнулся я.

— Нет, это ты всех оставишь в покое со своим фонтаном идей! — выпалил Юдин и показал мне язык. С небольшим налётом, кстати.

— Ах это я никому покоя не даю? — воскликнул я, делая к нему шаг, чтобы отвесить смачный щелбан.

— А что, не так? — удивился Илья, вовремя сделав шаг назад и снова показывая мне язык. — Не догонишь!

Он снова увернулся от щелбана и пулей влетел в кабину микроавтобуса, быстро закрыв за собой дверь.

— Детский сад, — усмехнулся я, закрывая дверь багажника и пошёл садиться за руль. — Сам хотел со мной работать, не фиг жаловаться.

— Чего? — переспросил Юдин, который уловил только финал последней фразы.

— В лоб получишь у меня, вот чего! — сказал я, но язык показывать не стал, перед Поляковым и Лукашкиным как-то не солидно, вот были бы одни…

У нас ещё был шанс оставшиеся две деревни посетить засветло, и мы решили поторопиться. Немного не доезжая до злополучной лужи, тракторист подсоединил трос к микроавтобусу и протащил нас на буксире, как пёрышко.

— Ну дальше сами! — прокричал мужчина, отцепив нас от трактора. — Дальше дорога нормальная.

Мы дружно помахали ему руками, выходить из машины в грязь, чтобы попрощаться, желания никто не изъявил. Теперь курс на Нурму и Мылу. Если мы там быстро справимся, то можно будет сегодня ночевать в своей кровати, за пару часов до Питера доберёмся.

Первой мы добрались до Мылы, которая насчитывала всего пару десятков домов. Крайне тяжёлых пациентов здесь было всего двое, с ними мы провозились дольше всего. Главное отличие местных пациентов от всех предыдущих состояло в том, что почти половина тяжело заболевших уже начали подниматься с кровати. Я сначала не поверил, но все родственники больных в один голос твердили, что лежавшие недавно пластом и с трудом открывавшие глаза, постепенно стали отходить и уже могли сидеть в кровати. Всё равно мы их стороной не обошли, процедура очистки лёгких от болезни произведена у всех, просто с этими было быстрее и капельницы им уже были без надобности.

Соболев, как неутомимая пчёлка, собирающая нектар, брал анализы у всех подряд, у больных и у здоровых. Даже нам предоставили ещё пару подстреленных лис.

— Вы всё-таки поверили, что лисы во всём виноваты? — спросил я у него, когда он закупоривал очередную пробирку.

— Пока нет, — упорствовал эпидемиолог. — Но любую теорию надо или подтвердить, или опровергнуть. Скоро всё встанет на свои места. Я тут с пробирками второй день бегаю, а теперь попробуйте себе представить, сколько мне теперь с ними работы предстоит.

— У вас там вроде подчиённых достаточно, — высказал Илья, — есть кому перепоручить, не один ведь будете заниматься.

— Народу хватает, да смышлёных не много, — вздохнул, грустно улыбаясь, Василий Иванович. — А тут дело особой важности, самые ответственные манипуляции придётся делать самому.

— Ну мне-то потом расскажете, что удалось нарыть? — спросил я.

— Даже раньше, чем Обухову, — усмехнулся Соболев. — Вы мой главный помощник и поддержка, мы и окончательные выводы будем делать вместе, для меня ваше мнение важно.

— Спасибо, — кивнул я немного растерянно, не ожидал от него таких откровений. — У меня просто есть кое-какие мысли по поводу предотвращения подобных эпидемий, но сначала мне нужен результат от вас.

— Скоро он будет, обещаю, — ответил Соболев.

В Нурме мы закончили с пациентами ближе к восьми вечера. Когда вышли из последнего дома, сразу стащили с себя успевшие опостылеть противочумные костюмы, отошли за околицу, сложили их в кучу и торжественно сожгли, как чучело на Масленицу. От предложенного сельчанами ужина отказались, решив перекусить по пути своими припасами, очень уж хотелось попасть домой. На половину опустевшие коробки с физраствором, теперь плотно были забиты подарками сельчан.

— Ну наконец-то! — выдохнул Илья, когда колёса микроавтобуса с труднопроходимого просёлка выкатились на ровный асфальт. — Даже не знаю, что я хочу больше, есть, спать или в душ.

— Ну с едой-то проблем вроде нет, — сказал я. — Растребушите там наши запасы. Жаль только чая горячего нет.

— Дома чай попьёшь, — буркнул Юдин, открывая консерву с ветчиной. — А здесь и вода сойдёт. Будешь бутерброд?

— Два, — сразу ответил я.

— Ишь, разгубастился! — хихикнул Илья. — Сначала по одному сделаю, потом по второму.

Не думал, что можно есть бутерброд с консервированной ветчиной с таким удовольствием. Вспомнил студенческие годы в прошлой жизни, когда порой и просто кусок хлеба с кефиром был за счастье. Педаль газа я топтал нещадно. По моим расчётам, окружную Питера мы пересечём через полтора часа, а если постараться, то и раньше.

Глава 13

Въезжая в Питер, я уже предвкушал поход в душ и родную постель. Неожиданно значимый промежуток времени был занят разбором содержимого багажника. Я решил разделить всё, что нам надарили сельчане поровну. Обошлись, правда, без аптекарских весов. Остатки запасов медикаментов и противочумников внесли в госпиталь. Освободившиеся от физраствора и средств защиты коробки приняли в себя всё многообразие продуктов, что были преподнесены нам в знак благодарности жители сёл, где мы побывали. Получилось каждому по две коробки и по два пакета. Из супермаркета я бы столько не принёс.

Илью я подвёз до дома, так как это было совсем недалеко от госпиталя, остальных отправил по домам на такси.

— Это чего это? — спросила, выпучив глаза, Маргарита, когда я практически волоком втащил в прихожую с крыльца свою долю сельских даров. — Это откуда всё?

— Представляю вашему вниманию лучший набор продуктов от производителя! — заявил я бодрым голосом, как в рекламном ролике. — Прямо с грядки к вам на стол!

— У нас чего, дома продуктов нет? — недовольно пробурчала Маргарита, сурово глядя на меня из-под нахмуренных бровей. — Кто это вам всё всучил? Заставили купить в нагрузку к бинтам?

— Я не потратил на это ни одной копейки, — улыбнулся я. — Разве что только на бензин, чтобы туда доехать. Давай отнесём всё на кухню. Настя ещё не спит?

— Настюха? — переспросила зачем-то Маргарита, я кивнул. — Не спит Настюха, порядок на кухне наводит, а теперь ещё это всё, бедная девочка.

Я, пожалуй, в первый раз слышу, чтобы Маргарита её жалела.

— Привет, братишка! — пискнула вбежавшая в прихожую Катя и повисла у меня на шее. — Как ты?

— Устал очень, Кать, а так всё нормально, — ответил я, крепко обнял и поцеловал сестру в щёчку.

— А что это ты привёз? — спросила она, с интересом заглядывая в коробку.

— Сало, мясо, тушёнка, грибы, соленья, пирожки и мой бюст, — перечислил я всё, что запомнил.

— Твой бюст? — искренне удивилась Катя. — А не рановато?

— Один местный житель решил, что в самый раз, — рассмеялся я. — Поставим на пьедестал в прихожей, пусть людей пугает.

— Ого! Очень даже неплохо! — восхитилась Катя, распутав мешковину, в которую был замотан бюст. — Целый день позировал? А я-то думала, чем ты там занимаешься? А оно вон что.

— Если я ему и позировал, то только когда спал сидя за рулём, — улыбнулся я. — Всё остальное время моё лицо закрывал респиратор.

— Хорошая работа, — сказала Катя, рассматривая деревянную копию моего лица. — Надо будет лаком покрыть. Беру это на себя. У себя в кабинете потом поставишь.

— И буду смотреться в него вместо зеркала, — усмехнулся я.

— Тогда надо было сделать его лохматым, — хихикнула Катя. — Чтобы ты постоянно хотел поправить причёску.

— Саша! — услышал я со стороны коридора мамин возглас.

Она добежала до меня, крепко обняла и припала лицом к моей груди. Следом за ней подошёл и отец, остановившись в метре от неё и довольно улыбаясь.

— Вы меня так встречаете, словно я с войны вернулся, — сказал я, улыбаясь. — Всего лишь небольшая командировка в поля.

— Ты же не чесотку ездил лечить, — сказала мама.

— Ну да, чесотка — хорошая болезнь, — усмехнулся я, — почесался и ещё хочется.

Мама как-то странно посмотрела на меня и немного отстранилась, словно я этой прекрасной болезнью в данный момент обладаю. У них тут никто не слышал такой шутки что ли? Тогда про геморрой лучше не буду говорить.

— Ты есть хочешь? — спросил отец. Самая лучшая фраза, которую я услышал дома этим вечером.

— Очень! — честно признался я.

— Так чего же ты молчишь⁈ — воскликнула мама, взяла меня за руку и потащила в столовую.

— А раньше об этом не спрашивали, — хмыкнул я, отдав на ходу Маргарите плащ и шляпу.

Откуда-то материализовался Котангенс и, выполняя под ногами сложные танцевальные па, пытался препятствовать моему продвижению. Спасла Катя, она подхватила рыжего на руки и уберегла меня от неизбежного падения.

Настюха обрадовалась моему появлению больше, чем Маргарита и сразу начала суетиться у плиты, разогревая мне ужин. Уплетая мясной рулет с картошечкой и салатиком, я рассказывал буквально смотревшей мне в рот семье о своих похождениях.

— Я практически уверен, что лисы имеют значение, — задумчиво сказал отец, когда я закончил. — Ждать осталось недолго. Насколько я знаю Соболева, спорные вопросы его раздражают и интересуют больше всего. Наверняка первые пробирки, которые он завтра откупорит будут именно эти три, где находятся мазки из зева лис.

— Я тоже так думаю, — кивнул я, переходя на чай со штруделем. Все так внимательно следили за моими движениями, что я решил и им предложить: — Присоединиться не желаете?

Все дружно покрутили головами.

— Мы буквально полчаса назад ещё чай пили у камина, — пояснила мама.

— Что ты сам думаешь об этом странном гриппе? — спросил отец и по выражению его лица я понял, что у него есть какие-то свои задумки, но он хочет услышать моё мнение.

— Думаю, что на будущее можно сделать так, чтобы таких вспышек больше не было, — сказал я. — Или по крайней мере минимизировать его проявление и последствия. Учитывая, что дети не болеют, а старики не болеют потому, что скорее всего перенесли грипп в прошлую волну, имеет смысл иммунизация всех детей в деревнях и сёлах в подростковом возрасте. Но, это пока только теория. Сначала надо дождаться результатов исследования Соболева.

— У меня, кстати, была подобная мысль двадцать лет назад, — улыбнулся отец. — Но меня тогда никто не послушал. Ты на хорошем счету у администрации города, я уж молчу про главного лекаря, к тебе должны прислушаться.

— Если этот метод окажется действенным, то будет необходимо производить десятки тысяч доз вакцины в год, — сказал я, примерно прикинув, сколько сейчас в Санкт-Петербургской губернии обитает пятнадцатилетних юношей и девушек. Этот возраст мне кажется самым благоприятным. Они ещё маловосприимчивы к инфекции, но обладают уже довольно развитой иммунной системой.

— Над этим уже пусть Обухов голову ломает в компании с эпидемиологами, — махнул рукой отец. — Главное — механизм запустить, используя доказательную базу.

— Мне почему-то кажется, что мне и поручат заниматься этим вопросом, — сказал я и покачал головой. — Инициатива наказуема.

— Тоже вариант, — усмехнулся отец. — Но ты справишься.

— Поэтому при университете нужна сильная кафедра микробиологии, — добавил я. — С хорошими лабораториями. Тогда мы осилим эту проблему и не только.

— Так, ребята, — сказала мама, вставая из-за стола, — Саша устал и ему пора спать. Всё, Саш, беги, мы тебя отпускаем.

— Спасибо! — рассмеялся я, встал из-за стола, поклонился семье и направился к себе в комнату.

Спать, спать, спать! Только сначала в душ, потом медитация с золотым амулетом, потом спать. Вода из душевой лейки сегодня показалась особенно вкусной и ароматной, словно с запахом весны. Потом поставил амулет на восьмую ступень, закрыл глаза и занялся совершенствованием своего ядра и магических сосудов.

Возможно, я немного, а может даже и не немного, форсирую события, можно было бы пока заниматься на шестёрке, но раз уж мой организм такую нагрузку воспринимает благосклонно, то почему бы и нет. Явных признаков перебора активированной силы амулета я не ощущал. Зато ощущал, как с каждым разом увеличивается и крепнет ядро, наращивая свою ёмкость и силу потока магической энергии. Думаю, я уже близок к уровню Захарьина. Если случай подвернётся, можно и проверить.

Когда утром встал с кровати, заныли стопы. Побегали мы вчера немало, и никакая хорошая обувь тут не спасёт. В прошлой жизни я в такой ситуации сразу закидывал в желудок анальгетик, но только не теперь. Небольшое количество магической энергии и всё успокоилось. Прошёлся по комнате туда и обратно, никакой болезненности уже не ощутил.

К завтраку вышел один из первых, только отец пришёл раньше меня и уже изучал утреннюю газету. С первой полосы на меня смотрела статья о загадочной эпидемии в Шлиссельбургском уезде. Две фотографии — улыбающийся Соболев в противочумнике, но без респиратора, на второй — четыре человека в противочумных костюмах, силуэты мне показались очень знакомыми.

— Вот же гусь, а⁈ — не удержался я от восклицания.

— Что такое? — всполошился отец и поймал мой взгляд. — А, ты про это. Статья интересная, но мне кажется далековата от реальности. Соболев там ещё и фотокорреспондентом подрабатывал?

— Так в том-то и дело, что я ни разу фотоаппарат у него в руках не видел! — выпалил я, никак не в силах успокоиться. — Не понимаю, когда он всё успевает?

— Ты только в разговоре с ним не растирай его за это в порошок, — усмехнулся отец, наблюдая за моей бурной реакцией. — Он тебе ещё пригодится. Или вообще не надо эту тему обсуждать, или спусти на мягких лапах.

— Легко сказать, — ухмыльнулся я, восстанавливая душевный баланс дыхательной гимнастикой. — Что там хоть пишут хорошего?

— Пишут, что бравый эпидемиолог Соболев, умело управляя бригадой лекарей, ликвидировал вспышку смертоносного гриппа с кодовым названием «Танатос» в Шапкинской волости Шлиссельбургского уезда. По его рекомендациям работали ещё несколько групп лекарей, обеспечившие подавление инфекции в других волостях. Вот такие пироги с Котангенсом.

Рыжий как раз удобно уселся рядом с ним и принюхивался к ароматам, прилетающим с кухни. Услышав своё имя, кот высказал громкое «мяу».

— Прости его рыжий, — обратился я к коту, который смотрел на нас удивлёнными глазами. — Папа пошутил.

— Да что там с него пирогов-то, — усмехнулся отец. — Откармливать надо было лучше.

— Кого откармливать? — поинтересовалась вошедшая на кухню Катя. Потом заметила наши взгляды на недоумевающего мохнатого, который пытался сообразить, по какому поводу смех. — Котангенса откормить? Незачем это, он нормальный, в меру упитанный.

— Что вы тут обсуждаете? — подключилась к беседе мама.

— Соболева, — ответил я. — Я даже не заметил, что этот хитрый жук ещё и фотографирует.

— Уже новая статья про вашу поездку? — спросила мама.

— Ага, — кивнул я. — Про супергероя Соболева и его верных деревянных солдат лекарей. Про его гений полководца в борьбе с надвигающейся тьмой Танатоса.

— Звучит красиво, — ухмыльнулась мама. — Но фальшиво.

— Ну, пересказал, как мог, — развёл я руками. — Я даже не читал, это со слов папы.

— Совсем у людей совести нет, — покачала мама головой. — Неужели так сложно взять и написать правду?

— Правду людям читать не интересно, — улыбнулся отец. — Чем громче и фальшивее текст, тем сильнее к себе притягивает. А на то у нас и не пустая черепная коробка, чтобы анализировать эту белиберду и делать правильные выводы. Так везде и во всём. Средства массовой дезинформации, одним словом. Кричащие заголовки, трагедия на каждом шагу, даже там, где её нет. Зато газеты пользуются неугасающим спросом.

— Так ты поэтому каждое утро ныряешь в газету с головой? — спросила мама с иронией.

— У меня достаточно серого вещества, чтобы правильно трактовать смысл написанного, — начал оправдываться отец. — И из этой статьи вполне понятно, что вспышка редкой формы гриппа побеждена благодаря усилиям нескольких бригад лекарей, в поездке участвовал эпидемиолог, который обследовал больных и здоровых. Я же всё правильно говорю, Саш?

— Всё правильно, — улыбнулся я. — Именно так я вам вчера и рассказывал.

Приехав на работу, я встретил на крыльце Юдина, Полякова и Лукашкина. Они встретили меня загадочными взглядами.

— А чего это вы тут стоите? — спросил я, обведя взглядом их слегка испуганные лица.

— Вас ждём, — первым ответил Игорь Викторович Поляков.

— Так вроде рано ещё, — сказал я и посмотрел на часы. — Без двадцати восемь, не опаздываю. А чего это вы так рано пришли?

— А тебе с утра не звонили? — спросил нахмуренный Юдин.

— И кто мне должен был звонить? — ситуация мне казалась по меньшей мере странной.

— Теперь уже неважно, идём, — сказал Илья, открывая входную дверь. — Шляпу сними.

Я вошёл вслед за Юдиным и теперь понял. В холле нас ждали все сотрудники поголовно, у половины в руках были цветы. В центре холла стояла какая-то искромётная красотка с весьма самоуверенной физиономией, которая держала в одной руке цветы, в другой микрофон. Рядом с ней стояли двое в форменной одежде информационного агенства «Петербуржские новости». Теперь всё встало на свои места.

— Хочу представить вашему вниманию героя нашего времени Александра Петровича Склифосовского! — практически прокричала дама в микрофон. — Поприветствуем его и его команду громким ура!

Похоже, с коллективом уже была договорённость, как только сказала «ура» корреспондентка, её поддержали все в один голос и со всех сторон нам понесли цветы. Дама продолжала что-то говорить, громкое, пафосное, восхваляющее, а я чувствовал себя, как не в своей тарелке. Не люблю я такую славу. Пусть знают, говорят, но не всё вот это.

Когда торжественная часть закончилась, и я ответил на все вопросы, толпа начала рассасываться по своим рабочим местам, откуда-то появились пациенты, которых я до этого момента не увидел, госпиталь зажил своей обычной жизнью. Я направился к лестнице, чтобы подняться к себе на второй этаж, чтобы переодеться.

Не успел я сделать шаг на первую ступеньку, которую я даже не видел из-за нескольких подаренных мне букетов, передо мной из-под земли выросла всё та же самая корреспондентка.

— И всё-таки, Александр Петрович, — начала она вещать, осклабившись во все тридцать два зуба, которые у неё были такие ровные, словно она пыталась остановить ими бешено вращающийся точильный круг. — Расскажите нам, как вы решились поехать на такое рискованное задание императора? Как вы это сделали?

— Превозмогли и победили, — коротко бросил я. — Дайте пройти, пожалуйста. Мне некогда сейчас давать интервью, меня пациенты ждут.

— Но как же так, Александр Петрович? — спросила девушка, вскинув тонкие брови. — Ведь люди хотят знать правду!

— Даже если я всё расскажу, как есть, люди этой правды не получат, — сказал я, погрузив её в моральный ступор. — А теперь дайте мне пройти, пока я не подумал подать в суд за несогласованное проведение массового мероприятия в вверенном мне учреждении. Если вас по этому поводу терзают сомнения, откройте свод законов.

Не дожидаясь ответа от потерявшей связь с пространственно-временным континуумом корреспондентки, я обошёл её и пошёл вверх по лестнице. Когда я развернулся лицом к следующему пролёту, взглянул вниз. Мадам так и провожала меня взглядом, в котором теснились злость и удивление. Ну да, как же, человек добровольно отказывается, чтобы его воспевали в прессе. По образцу утренней газеты, я не видел смысла изливать всё, что накопилось за эти два дня, так как всё равно переврут.

— Вам удалось от неё оторваться? — с улыбкой встретила меня Прасковья в дверях кабинета.

— Не без труда, — улыбнулся я девушке.

— Хищная дамочка, — сказала секретарша, впуская меня внутрь и на всякий случай выглядывая в сторону лестницы. — Что же вы ей такого сказали, что она отстала?

— Что они вруны, — усмехнулся я. — Только иносказательно, но она поняла. Кроме этой стаи ворон мной больше никто не интересовался?

— Пока нет, Александр Петрович, — ответила Прасковья и хотела уже сесть за свой рабочий стол, но потом решила уточнить: — чашку кофе перед приёмом?

— Да, пожалуйста, — ответил я, вешая плащ и шляпу на вешалку в углу приёмной. — Со сливками, если можно.

— Сию минуту, — ответила Прасковья и принялась колдовать над кофемашиной.

Глава 14

До начала приёма ещё десять минут, можно спокойно посидеть с чашечкой кофе и подумать о смысле жизни. Через месяц с копейкой построят здание университета. По идее пора бы уже подбирать преподавательский состав, подавать объявление о наборе студентов. Вступительные экзамены по классической схеме из прошлой жизни решил устроить во второй половине июля. Хотя, можно и в первой половине августа.

Перед тем, как набирать студентов, надо определиться со списком факультетов, с перечнем предметов, которые необходимо ввести на каждом факультете, утвердить реестр кафедр, чтобы определиться с распределением учебных аудиторий, лекционных залов, буфетов и столовых, зон отдыха.

И ведь чуть не забыл! А ведь это тоже не менее важно! На не особо большой территории вокруг университета надо сделать такой парк, чтобы там хотели гулять не только наши студенты, но и жители, и гости города. Это должен быть уникальный ландшафтный дизайн, красивейшие насаждения, клумбы, фонтаны, беседки, скамейки.

И, обязательно, четыре ресторана по углам территории. Только чтоб никакого алкоголя! Нечего мне сбивать с пути истинного ни студентов, ни преподавателей. Если в шаговой доступности будет кухня с разных уголков мира, то все пойдут именно туда, а не расползаться по питейным заведениям по городу. Думаете утопия? Может быть. Но одно точно могу сказать, все будут сыты, а это тоже немаловажно.

— Решаешь судьбы мира? — спросил Юдин, я даже не заметил, как он вошёл, пока я портил бумагу, записывая идеи.

— Примерно так, — улыбнулся я. — А ты чего не идёшь на рабочее место? Уже без пяти, пора.

— В курсе, не нервируй, — усмехнулся Илья. — Хотел спросить, какие у тебя планы на вечер.

— Тебе это так срочно надо? — удивился я. — Можно в районе обеда ответить?

— Если бы было возможно, я бы в обед и спросил, — недовольно ответил Илья.

— Заинтриговал, — сказал я, вглядываясь в его лицо. Как бы он не скрывал, свет шёл откуда-то изнутри, значит хочет поделиться чем-то важным и это должно произойти в торжественной обстановке. Интересно.

— Так ты мне ответишь? — спросил Илья, с интересом наблюдая за изменением выражения моего лица.

— Где и во сколько? — ответил я вопросом на вопрос.

— Я тебя понял, — довольно улыбнулся Юдин. — Но отвечу на твой вопрос чуть позже.

Илья исчез из кабинета ещё быстрее, чем появился. Я ещё раз пробежался глазами по своим новым записям, понимая, сколько ещё предстоит титанического труда, потом допил кофе и отправился в манипуляционную.

Каково же было моё удивление, когда я увидел под дверью Волконского. Видимо весь спектр чувств отразился на моём лице, которое я не проконтролировал, так как не ожидал появления такого человека, который как обычно пришёл без предупреждения. В этот раз он снова был без Зои Матвеевны, немного неожиданно, но уже не впервые. Снова по делу?

— Проходите, Михаил Игоревич, — сказал я, открывая дверь и пропуская его вперёд.

— Я отлучусь ненадолго, — тут же сказала Света и направилась к двери.

— Ну что вы, милочка, — любезно произнёс советник, останавливая её на полпути. — У нас сегодня никаких секретов. По крайней мере таких, которые надо держать в тайне от вас. Так что вам не обязательно делать вид, что есть какие-то срочные дела за пределами кабинета.

— Я поняла, — кивнула медсестра. — Хорошо.

Она вернулась на своё место у окошка. В кабинете всё было в полной готовности, поэтому она могла просто посидеть в ожидании указаний.

— Что же вас привело ко мне, Михаил Игоревич? — спросил я, не зная, предлагать ему расположиться на манипуляционном столе или сесть в кресло в зоне отдыха.

— К сожалению, я пришёл не потому, что соскучился, — грустно улыбаясь сказал князь и без моего приглашения самостоятельно уселся на манипуляционный стол. — Хотя и этот момент тоже присутствует. Пришла весна, наладилась погода, высохли тротуары, всё начинает зеленеть, а у меня нарисовалась следующая проблема.

Волконский снял туфли и носки, потом закинул ноги на стол.

— На улице тысячи праздно гуляющих, — продолжил излагать князь, — а я не могу со своей Зоюшкой пройти и квартал, чтобы не зашипеть от боли. Ваши противовоспалительные таблетки я уже приобрёл, принимаю согласно инструкции, стало легче, но без вашего вмешательства проходить не желает.

Первые плюснефаланговые суставы стоп с обеих сторон были выраженно отёчны, гиперемированы, пальпация вызывала невнятные звуки со стороны пациента и невольные дёргания стопой.

— Всё понятно, — сказал я. — Сейчас исправим.

Подагрический артрит я давно научился лечить. Это немного сложнее, чем просто воспалительный процесс, но для меня уже не составляет проблем. Суть моего воздействия заключался в удалении отложений мочевой кислоты в суставных оболочках, снятие воспалительного процесса, восстановление суставного хряща при необходимости.

На каждую стопу ушло по пять минут. Теперь не было ни отёка, ни покраснения и нажать пальцем можно было, не заставляя пациента морщиться и шипеть от боли.

— У вас золотые руки, Александр Петрович, — улыбаясь сказал Волконский. — Теперь я смогу спокойно гулять с Зоюшкой Матвеевной по Таврическому саду и смотреть на грандиозную стройку неподалёку.

— Скоро стройка закончится, — сообщил я. — Парк вокруг университета будет ещё лучше, чем Таврический сад. Тогда добро пожаловать и туда на прогулку.

— Медицинский университет под вашим руководством решит кучу проблем, накопившихся в здравоохранении Российской империи, — сказал князь, глядя на меня, как любящий дядюшка, который гордится своим племянником. — У меня есть для вас ещё одна приятная новость.

— Какая же? — поинтересовался я, когда пауза затянулась.

— Это касается близких вам людей, — тихо произнёс Волконский и я подошёл поближе, чтобы ни единого слова не пропустить. — Вашу сестру никто больше не будет вербовать на службу в госорганах.

— Это же замечательно! — воскликнул я и не смог сдержать счастливой улыбки.

— Но, при одном условии, — добавил князь и меня в этот момент словно током ударило.

— Какое условие? — спросил я, резко перестав улыбаться.

— Она должна в этом году закончить существующий медицинский институт экстерном и поступить в аспирантуру в новый университет, — спокойно произнёс князь, оценив по достоинству моё волнение. — Дело в том, что ей, как редким специалистом, заинтересовался лично император, а я сказал ему, что она ценный научный сотрудник, который будет участвовать в новейших разработках в интересах империи и императора в том числе. Это подействовало.

— Замечательно, — выдохнул я и снова улыбнулся. — Это мы устроим.

— Нужно будет создать специально под неё отдельный факультет и кафедру изучения ментальных воздействий, — добавил Волконский. — Она будет софинансироваться из казны императора и обучать, в том числе, специалистов, которые будут работать в госструктурах. Ну и мастеров души, само собой.

— Это очень интересное предложение, — сказал я, не кривя душой. — Думаю идея очень понравится и Кате и нашим родителям.

— Больше, чем уверен, — улыбнулся князь. — И ваша сестра останется в семье и в обществе. Только ей придётся подписать договор о неразглашении государственной тайны, даже родным и близким. Многие вопросы по обучению студентов буду контролировать лично я и мои помощники, работающие в этой сфере.

— Вполне приемлемо и объяснимо, — кивнул я. — Не вся информация должна провозглашаться во всеуслышание, так как есть уши, растущие на не очень добрых головах.

— Именно, — сказал князь, подняв указательный палец. — А теперь пойду, не буду срывать вам приём.

— Всего вам доброго! — сказал я довольно искренне на прощание. Золотой человек этот Волконский.

— Да, кстати, — князь остановился на пороге и снова обернулся ко мне. — Человек я уже немолодой и играть пышную свадьбу имея относительно взрослых внуков как-то нехорошо, поэтому мы с Зоей Матвеевной хотели организовать всё по скромному, но мы очень рассчитываем на ваше присутствие. Если бы не вы, то этого бы просто не случилось. Зоя моя первая любовь с юности, но судьба развела нас тогда в разные стороны, а сошлись мы снова благодаря вам, вы смогли победить недуг, овладевший ей после внезапной смерти мужа. Теперь Зоя снова золотой человек, какой я знал её когда-то.

— Я обязательно приду, Михаил Игоревич! — сказал я.

Дальше мой приём шёл как обычно, по накатанной, никаких курьёзных историй и сложных диагнозов. Иногда это даже хорошо, делаешь спокойно своё дело, ни на что не отвлекаешься, даже в некоторой степени расслабляешься. По крайней мере морально, потому что в физическом плане расслабляться не приходилось. Был и атеросклероз и немалых размеров новообразования, но я всё это воспринимал, как тренировку в спортзале, только качал не мышцы, а ядро и магические сосуды, что для меня сейчас более важно.

За час до обеда в кармане зазвонил телефон. Очень удачно, я как раз был не занят, ждал следующего пациента, который уже открывал дверь кабинета.

— Александр Петрович, доброго дня! — бодро начал Соболев, а у меня внутри всё по новой вскипело, как бы не выплеснулось. — Я вас не сильно отвлекаю?

— Пока нет, — сдержанно ответил я.

— У меня для вас есть новости, которые надо срочно обсудить, — затараторил эпидемиолог. — Предлагаю сегодня так же отобедать у меня в кабинете, заодно и поговорим, идёт?

— Хорошо, в двенадцать буду, — ответил я максимально лаконично, стараясь не выдать то, что так и рвалось наружу. Чувствую, перед тем как войти в управление эпидемиологии, мне придётся помедитировать и заняться дыхательной гимнастикой.

— А эти журналисты сегодня, вы представляете? — начал говорить Соболев, но я резко нажал на отбой и выключил телефон.

Скажу потом, что батарейка села, но развивать разговор на эту тему сейчас не было ни малейшего желания. Раз уж с ним надо жить мирно, то не стоит высказывать всё, что я о нём думаю. У меня ещё час впереди, попытаюсь затушить в себе снова вспыхнувший пожар. Самый эффективный способ тушения эмоционального пожара — переосознать его причину и начать относиться к этому по-другому. Другого варианта нет.

Когда я подъехал к зданию управления, последние угольки в моей душе затухли, появилось даже некоторое сочувствие к несчастному Соболеву, который сидит круглосуточно за своим микроскопом и нет никаких шансов вырваться в общество. Для него наша поездка была глотком свежего воздуха. Рядом новые люди, которые не разбегаются в разные стороны, когда он начинает говорить. Да ещё жадно заглядывающие в рот журналисты, которым чего только не расскажешь, лишь бы они продолжали тебя слушать. Так, погоди, Саня, такими темпами может дойти, что ты побежишь за вином и закончится всё тем, что будешь впитывать отделяемое из носа эпидемиолога в свою жилетку, а нам этого не нать.

— Проходите, Александр Петрович! — воскликнул Василий Иванович, потирая руки, когда я открыл дверь его кабинета. — Пока всё горяченькое.

Если мне не изменяет память и не подводит зрение, на столе я увидел блюда армянской кухни: хашлама, долма, жареная с мясом картошка и кувшин с таном. Всё это я люблю и отказываться не собираюсь.

Пока я уплетал хашламу с тающей во рту говядиной, Соболев тарахтел, не останавливаясь. Каким-то волшебным образом содержимое его тарелки исчезало синхронно с моей тарелкой. И как он всё успевает?

— Так вот, должен признать, вы оказались правы насчёт лис, — сказал эпидемиолог и ложка с горкой овощей с мясом исчезла у него во рту. Он не жуя глотает что ли? — В мазках обнаружился тот самый вирус, причём в неповреждённом виде. Он оказался гораздо живее того, что мне удалось выделить из материалов, взятых у тяжело больных, что уж там говорить о детях, которые даже не заболели. Вирус нашёлся у всех мелких спиногрызов, но исключительно в деактивированном состоянии. То есть они, в принципе, и не заразны даже. То есть тела вирусов у них в таком же здравии, что и телёнок в этой хашламе. Пришёл в гости и лёг на тарелку для макрофагов. Интересно, правда?

— В таком случае меня интересует, с какого возраста дети становятся восприимчивы к вирусу, — сказал я, покончив с первым блюдом и целясь на долму.

— А с какой целью вас интересует эта информация? — заинтересованно насторожился Соболев. Прекрасно понимает, что я не просто так спрашиваю.

— Потому что считаю необходимым разработку вакцины от «Танатоса», но надо определиться, с какого возраста начинать её делать, — ответил я, отложив наколотую на вилку долму. — Маленьким детям не имеет смысла, они гарантированно быстро убьют ослабленный вирус и от прививки толку будет ноль. А вот когда врождённый иммунитет начинает затухать, смысл от прививки будет. Именно их и надо будет прививать в первую очередь.

— Очень интересно, а с чего вы сделали такие выводы? — спросил Соболев и тоже отложил вилку в сторону. — Почему не начать со взрослых?

— Ослабленный вирус на фоне полного отсутствия иммунитета к нему может вызвать полноценное заболевание, — сказал я. — Со взрослыми придётся колдовать по-другому. Скорее всего нужен будет убитый или даже разрушенный вирус, чтобы неповреждённым остался только поверхностный белок.

— Тогда почему такую же вакцину не применить к подросткам? — не унимался Соболев.

— Кажется я уже объяснил, — вздохнул я.

— Ну вы же лекарь, у вас немного другая логика, которая мне, как эпидемиологу не совсем понятна, — пролепетал Соболев, а я так и не понял, он признался, что не может меня понять, или мне начать обижаться, что меня обвинили в размышлениях не тем местом?

— Подростки, у которых иммунитет ещё остался, но начинает ослабевать, разрушенный вирус вряд ли сможет вызвать стойкую иммунную реакцию, а вот ослабленный вирус, вполне вероятно, вызовет заболевание в очень лёгкой форме и заставит сформироваться иммунитет заново.

— Вы говорите так, словно занимаетесь этой проблемой уже не первый год, — сказал эпидемиолог, глядя на меня сквозь подозрительно суженные щёлочки глаз.

— Ничего подобного за мной не наблюдалось, — усмехнулся я. — это лишь теория, которая в реальности может отличаться от истины, но, как мне кажется, работать надо именно в этом направлении. Вы же, как опытный микробиолог, сможете вырастить достаточное количество тел вируса, чтобы создать такие вакцины?

Спросите меня, зачем я так подробно рассказываю этому деятелю про свои размышления? Думаю, что вы уже догадались. По его почти патологическому интересу к этой теме я понял, что он с удовольствием наденет на себя новые лавры. А мне и не жалко, пусть занимается, хоть одна гора с моих плеч сползёт на ничем не занятые. Я не думаю, что ему делать нечего, но это очень важный вопрос и он о землю расшибётся, но добьётся нужного результата, чтобы просто привлечь к себе внимание публики и увековечить своё имя. И от тщеславия есть польза.

— Во всём, что вы сейчас сказали, Александр Петрович, — начал Соболев, задумчиво уставившись в стол перед собой и неторопливо жуя долму, — есть рациональное зерно. Осталось только посадить его в плодородную почву и как следует ухаживать. Плоды не заставят себя долго ждать.

— Да вы поэт, Василий Иванович, — сказал я, улыбаясь.

— Не, последний стих написан в далёкой юности, — покачал он головой, — теперь я прозаик. Если вы сможете мне помочь в некоторых моментах, то я смогу эту задачку решить.

— Всё, что в моих силах и возможностях, Василий Иванович, — кивнул я. — Карты в ваших руках, а я буду распечатывать новые колоды.

— Да это вы поэт, Александр Петрович! — заявил эпидемиолог, хитро улыбаясь.

— Никак нет, только остаточные явления, — улыбнулся я. — Если я правильно понял, от меня потребуется подбор пациентов нужных групп для испытания вакцины, так?

— Вот за что я вас обожаю, Александр Петрович, что вам даже объяснять ничего не надо, — ответил Соболев, демонстрируя в улыбке все имеющиеся зубы.

Глава 15

Илья поймал меня перед началом лекции. Только увидев его, я вспомнил, что он говорил про какую-то встречу вечером.

— Определился? — спросил я.

— Ага, — радостно кивнул он. — Так, чтобы наверняка, решили собраться в семь вечера в «Медведе», я забронировал отдельный кабинет, тебе понравится.

— Почему именно в «Медведе»? — поморщившись спросил я.

— А что-то не так? — озабоченно поинтересовался Илья.

— Да нет, всё так, — пожал я плечами, старые проблемы и неприязни надо отпускать, это теперь в прошлом. — Лучший ресторан в городе, почему бы и нет.

— Вот и я о том, — снова улыбнулся Илья. — И готовят вкусно, блюда интересные и антураж.

— А ты сказал «решили», кто решил, вы с Лизой? — решил я зачем-то уточнить, чтобы понять, от кого исходит эта инициатива.

— Ты задаёшь слишком много вопросов! — выпалил Юдин. — А если много будешь знать… Ну всё, пока, я побежал. Ждём к семи.

— Ладно, — сказал я уже в спину стремительно удаляющемуся Илье. — Будем в семь. Наверное.

Я же ещё не обрадовал этой новостью Настю, а вдруг у неё были на этот вечер запланированы какие-то неотложные дела? Звонить сейчас и выяснять некогда, студенты уже заняли свои места в зале, поэтому я написал ей короткое сообщение и пошёл выполнять свою работу, вспоминая, с каким облегчением вздохнул Панкратов, когда узнал, что сегодня читать буду я сам.

Я уже вовсю, с полной самоотдачей, выдавал студентам новый материал, когда на телефон пришло сообщение от Насти. Сделав небольшую паузу, чтобы попить воды, я открыл сообщение. Оно было коротким: «Позвони, когда освободишься». Ну так и знал, есть какая-то помеха, раз она не дала однозначного ответа. После завершения второй лекции, я достал телефон из кармана.

— Вот звоню, — сказал я, когда Настя ответила на вызов.

— А что будет в семь? — поинтересовалась она.

— Встреча на Эльбе, — усмехнулся я.

— Где? — удивилась девушка.

— Илья запланировал какое-то чрезвычайно важное заседание в «Медведе» сегодня в семь вечера, — объяснил я.

— И что на повестке дня? — рассмеялась Настя. — Запечённый осётр?

— Понятия не имею, — ответил я. — Не исключено, что замороженные артишоки.

— А разве их подают в таком виде? — серьёзно спросила она. Кажется, мне надо заканчивать мутить воду.

— Ну я и правда не знаю, — ответил я. — Сказал, что это важно, явка обязательна, остальных подробностей не сообщил. На дополнительные вопросы пригрозил мне преждевременным старением, вот я и не стал больше приставать. Так ты сможешь?

— Если ты мне поможешь, — ответила девушка. — У меня тут срочный заказ, который традиционно надо было сделать вчера, но мне его дали только сегодня, зато по двойному тарифу.

— И чем же я в такой ситуации могу помочь? — поинтересовался я. — Где я и где черчение?

— Просто хочу, чтобы ты посмотрел на всё это не замыленным взглядом, а то у меня перед глазами уже всё сливается, обидно будет пропустить нелепую ошибку.

— Ну хорошо, скоро буду, — сказал я и пошёл одеваться.

А совсем скоро и плащ не понадобится. С каждым днём становилось всё теплее и теплее, вылезли первоцветы, на деревьях начали распускаться листочки, май вступил в свои права и вливал жизненные соки в растительный мир. Птицы активно вили гнёзда и пели песни о любви, чаще по ночам. Уличные кошки ходили вразвалочку, наглядно демонстрируя последствия марта. Ничего, родненькие, скоро вам станет легче, но появятся новые заботы, например взыскание алиментов.

Настю я застал там, где и ожидал, в зале, ставшем теперь её рабочим кабинетом. Насколько я помню, у неё было два кульмана, теперь их уже четыре. Не понимаю, что мешает обставить ими весь зал по периметру? Не такое уж и дорогое удовольствие.

— В парке подснежники расцвели, ты в курсе? — спросил я, входя в комнату. — Да и вообще, весна наступила.

— Ты меня из дому не выводишь, вот я и не в курсе, — пробормотала Настя, не отрываясь от кульмана. — И скоро вообще тут паутиной обрасту.

— Не обрастёшь, — ухмыльнулся я, распахивая окно и впуская в комнату весенний воздух с живительной прохладой. — Серафима не позволит. Рассказывай, в чём будет состоять моя помощь?

— Сейчас, посиди пока, — буркнула Настя, выполняя перед чертежом ещё более сложный танец, чем её детище.

Я взял стул и присел у открытого окна, уставившись на начинающий зеленеть парк. Вот такой цвет листвы я люблю больше всего — нежно-зелёный, такой невинный, свежий. Не то, что тёмно-зелёный в июне, уже матёрый и загорелый. Начинали оживать клумбы, которыми в данный момент занимался садовник, стимулируя рост одних растений и притормаживая стремление к солнцу других.

— Саша, ты спишь что ли? — удивлённо воскликнула Настя, а я встрепенулся, понимая, что она оказалась права. Даже сам не понял, как отключился. Подпёр рукой подбородок и унёсся вдаль.

— Уже нет, — зевнув сказал я и подошёл к кульману, возле которого она сейчас стояла.

— Посмотри пожалуйста, что тебе здесь кажется не так? — спросила девушка, отойдя в сторону.

— Ого! — выдал я, узрев на ватмане проект грандиозного здания. — А что это будет?

— Это новое здание таможни, — ответила Настя.

— Госзаказ? Понятно. Одно только непонятно, зачем им нужно настолько большое здание? Они там и жить что ли будут? Причем вместе с теми, кто через таможню проходит.

— Вот не начинай! — нахмурилась Настя. — Может ты забыл, что Питер — портовый город, и через таможенников проходит очень много грузов не только с моря, но и по суше. Так что такой объём вполне оправдан. Старое здание в два раза меньше и им его давно не хватает. Ты скажи мне, пожалуйста, что тебе здесь кажется не так?

Я внимательно всмотрелся в чертёж, потом отошёл подальше, чтобы лучше представлять себе общий вид.

— Второй этаж балконами немного обделён, — сказал я первое, что заметил. — И звезду на шпиль надо.

— Какую ещё звезду? — нахмурилась Настя.

— Морскую, конечно, — хихикнул я.

— Ты можешь быть серьёзным? — насупилась девушка, понимая, что я прикалываюсь.

— Если говорить серьёзно, — начал я, — то мне всё нравится. Очень красиво. Только второй этаж отличается балконами. Они большие, но их всего три, а везде по семь. Небольшой диссонанс из-за этого.

— Да что ты прицепился к этим балконам? — начала раздражаться Настя. — На втором этаже высокое начальство будет, апартаменты у них побольше, чем у рядовых служащих вот и балконы будут соответствовать внутреннему разделению. Там, кстати, люди не такие скромные, как ты, их большие кабинеты вовсе не смущают.

— Рад за них, — криво улыбнулся я.

— Ещё что-нибудь режет глаз кроме этих несчастных балконов? — терпеливо повторила вопрос Настя.

— Крыша, — ответил я.

— Что не так с крышей? — с некоторым напряжением спросила девушка. — Звёзд надо добавить?

— Так ты сама уже поняла? — с улыбкой спросил я.

— Ну Са-ша! — вскрикнула Настя.

— Так, изменение эмоционального фона достигнуто, — однотонным голосом киберпомощника сказал я. — Переходим к процедуре распознавания дефектов. Глянь вот сюда.

Я ткнул пальцем в чертёж, где мне на самом деле показалось, что что-то не так.

— А что там? — нахмурилась Настя, вглядываясь в указанную мной область. — А-а-а! А чего ты мне до этого голову морочил?

— Мне надо было переключить режим твоего мировосприятия, — важно заявил я. — На примере этой помарки остальные ты и сама найдешь.

— Ну да, — согласилась Настя. — И вот тут тоже, и вот тут.

Финальные работы с коррекцией дефектов продлились до половины седьмого. В принципе нормально, если она быстро соберётся, то мы везде успеваем. Я помог Насте собрать чертежи в два тубуса и пошёл на выход.

— А где Мария, кстати? — спросил я. Только сейчас вспомнил, что должен был здесь встретить двуликую веселушку.

— Понятия не имею, — сказала Настя, напряжённо вспоминая. — Где-то после обеда сказала, что к Виктору Сергеевичу поедет домой.

— Так он же ещё на работе был, — уточнил я.

— Наверно у неё ключи есть, — пожала Настя плечами.

На часах уже без десяти семь. Я сидел в заведённой машине. Если моя невеста выйдет прямо сейчас, то мы успеем тютелька в тютельку. Стоило мне это подумать, как дверь открылась и вышла Настя с двумя тубусами в руках.

— Завезти это утром в городскую управу? — спросил я, когда она садилась в машину и положила тубусы на сиденье между нами.

— Сейчас надо завезти, — сказала Настя.

— Обязательно именно сейчас? — скривился я. — Мы же опоздаем.

— Ну не на свадьбу же, — развела руками Настя. — Просто меня сегодня ждут. И ждали бы и до полуночи, если понадобится.

— Ладно, — сказал я и стартанул в сторону управы.

В конце концов, не на вокзал же, поезд не уйдёт. Юдин сказал, что будут ждать к семи, вот пусть и ждёт. В «Медведя» мы вошли в четверть восьмого. Метрдотель, спросил мою фамилию и повёл нас в кабинет. В тот самый, где мы заседали когда-то с Боткиным и его друзьями. Мне точно понравится. Перед нами открыли дверь, и мы вошли. Я открыл рот, глядя на присутствующих.

Кроме Ильи и Елизаветы здесь был и Валера с Евдокией, Мария и Виктор Сергеевич. Все дружно грянули смехом, увидев мою реакцию.

— А что здесь происходит? — поинтересовался я.

— А ты не рад нас видеть? — спросил в свою очередь Валера.

— Вопрос неправильный, — сказал я, уже улыбаясь. — Всех здесь присутствующих я очень рад видеть и это никогда не изменится.

— Тогда садитесь, коль пришли! — зычным голоском пропела Мария. Ей сейчас только кокошника не хватало.

Дверь кабинета открылась и вошла вереница официантов с подносами. На столе начали расставлять блюда.

— Вы извините, если что, — сказала Мария. — Я заказала всё за вас, ориентируясь на ваши вкусы, вы ведь не против?

— Почему бы и нет, — сказал я, наблюдая, как официант наполняет фужеры игристым. — Зато время сэкономили. Так по какому поводу вечеринка?

Последнюю фразу я адресовал уже Юдину.

— На самом деле это я всех собрал, — хитро улыбаясь сообщил Валера. — У меня есть весомый повод. Эдуард Филиппович повысил меня до начальника конструкторского бюро и включил в совет директоров, назначив директором по производственным вопросам.

— Ого! — воскликнул я. — Ай да молодец! Поздравляю!

Я встал, взяв свой бокал и потянулся к бокалу Валеры.

— Подожди, Саня, это ещё не всё, — остановил он меня. — Есть ещё один момент, ради которого я всех собрал.

Валера поднялся со своего кресла и достал из кармана небольшую коробочку из красного бархата. Открыв коробочку, он повернулся к Скобелевой и довольно изящно встал на одно колено. В этот самый момент снова распахнулась дверь и в кабинет вошла вереница официантов с огромными букетами в руках.

— Евдокия, — торжественным голосом начал говорить Валера, а дама его сердца уже расстрогалась и вытирала слёзы платочком. — Ты именно та женщина, которую я искал всю жизнь! Отказавшись стать моей женой, ты разобьёшь мне сердце!

— Я согласна! — воскликнула она и бросилась к нему навстречу, тоже упав на колени.

Валера прижал плачущую от счастья девушку к себе и легко поднялся вместе с ней. По-моему, она пола ногами не касалась. В его руке так и была зажала шкатулка, но кольца в ней уже не было. Потом только я увидел, что колечко с бриллиантами красуется на её пальчике. А я так и застыл с фужером в руке, впрочем, как и все остальные. Валера улыбался так, что всем сразу было понятно, это один из лучших моментов в его жизни. Официанты с букетами окружили счастливую пару, добавив к запаху счастья аромат тысячи роз.

Я заметил, что Евдокия поборола своё желание расцеловать своего новоиспечённого жениха в присутствии такого количества людей. Они наконец уселись на свои места, а цветы уютно расположились в больших напольных вазах вокруг них.

— Ну, это точно надо отметить! — сказал Виктор Сергеевич, поднимаясь с кресла. — У меня столько слов в голове роится, что я не знаю, что сказать, чтобы мой тост закончился не под утро. Поэтому буду предельно краток. Счастья вам, дорогие мои!

— Ура, ура, ура-а-а-а! — прогремело так, что наверняка было слышно и за пределами кабинета.

Я пригубил содержимое бокала и взялся за салат. Почему-то эти новости разожгли аппетит. Евдокия и Валера так прямо и светились, заливая светом счастья весь элитный кабинет для дорогих гостей.

— И когда свадьбу играть собираетесь? — спросил у Валеры Илья в процессе неторопливого разговора.

— Ну ты шустёр, Илюха! — усмехнулся Валера. — Я только предложение сделал, мы такие вопросы пока не обсуждали.

— Ну вы тогда обсуждайте, но имейте ввиду, — начал Илья и посмотрел на меня. — Как ты считаешь, Саш?

Я обернулся на Настю, имение-то всё-таки её, где мы свадьбу играть собираемся. Настя улыбнулась и кивнула. Вроде напряжения я в её улыбке не заметил, вот и замечательно.

— Мы с Ильёй вместе свадьбу будем играть в загородном имении Насти, — сказал я Валере и Евдокии. — Если есть такое желание, то присоединяйтесь. Двадцать четвёртое мая уже не за горами, так что времени на размышления осталось немного.

— Хм, а почему бы и нет? — вскинул брови Валера. — Зачем откладывать, да, дорогая?

Евдокия улыбалась ещё шире, чем до этого и теперь радостно закивала.

— Вот и правильно! — улыбнулся и Валера. — А в таком прекрасном обществе праздник будет незабываемым.

Я перевёл взгляд на Лизу, которая была наименее общительная из всей нашей компании, но никаких сомнений или переживаний на её лице я не заметил. Вот и замечательно. У меня по началу были некоторые сомнения по поводу согласия родителей Ильи и Курляндского на проведение торжества на чужой территории, но этот вопрос уже улажен, Папа Ильи взял на себя вопрос доставки гостей на свадьбу и обратно в город.

В голове сверкнула мысль, может подключить тогда к нашей компании и Андрея? Ну да, исторически так сложилось, что Илья и Андрей дружили со мной отдельно и никогда между собой не пересекались, а Андрей чаще всего посмеивался над моей дружбой с Юдиным, но теперь он стал другим человеком, может и срастётся?

— Саш, Настя, хотел спросить у вас, — обратился к нам Валера. — Надеюсь вы не будете возражать, если я приглашу на свадьбу несколько своих коллег и господина Кораблёва?

— Эдуарда Филипповича я и так собирался позвать, так что без проблем, — ответил я за двоих. — Я обязательно приглашу Волконского, Обухова и главного полицмейстера Питера Белорецкого.

— Ох, — покачал головой Юдин. — Мы так и до императора доберёмся.

— Не переживай, Илюх, — улыбнулся я. — Это всё очень хорошие люди, которые очень помогли мне, я просто не могу их не позвать.

— Да кто ж спорит, — усмехнулся Юдин. — У нас свадебная церемония будет на государственном уровне. Надо будет ещё прессу пригласить. Как считаешь, Сань? Ты той корреспондентке, по-моему, понравился, она с удовольствием прибежит.

— Если ты ещё раз на тему прессы что-нибудь скажешь, я тебя побью! — на полном серьёзе ответил я.

— А что ещё за корреспондентка? — с подозрением в голосе поинтересовалась Настя.

— Не обращай внимания, Насть, он просто издевается, — буркнул я. — Видел же, как я отшил её с дурацкими вопросами. Меня в принципе бесят методы прессы, и я не хотел бы на свадьбе видеть её представителей.

— Не исключено, что твоего желания никто и не спросит, — усмехнулся Юдин. — Ты таких видных людей собираешься пригласить, да и тебя лично чуть ли не полгорода знает. Я уже по взглядам двоих официантов понял, что они тебя узнали.

— Значит сыграем свадьбу на необитаемом острове, — пробубнил я, насупившись. — Чтобы они не смогли туда добраться.

— Так, спокойно, — вступила в разговор Настя. — Свадьбу на необитаемом острове мы играть не будем. А что касается прессы, с ними можно самим сразу договориться и обсудить все вопросы на берегу, чтобы на празднике они вели себя достойно и никому не надоедали.

— Думаешь, это возможно? — поинтересовался я.

— Всё возможно, — кивнула Настя. — У меня там есть знакомые, сразу с ними всё и обговорю, так что этот вопрос я беру на себя.

— А если они будут лезть, куда не надо, я буду их бить молнией.

— Этот аргумент будет решающим в нашу пользу, — улыбнулась Настя. — Под твои разряды они точно не полезут.

Глава 16

В четверг я снова приезжал к Соболеву, обсудить некоторые промежуточные результаты. Я до этого думал, что он слизнёт идею и будет себе спокойненько воплощать её в жизнь, пока что это было не совсем так. Видимо моё мнение обо всём этом было для него важно. Мне порой казалось, что он относится ко мне, как мессии, который несёт в массы знания о вечном. Скорее всего дело в том, что мой образ мышления продиктован обитанием в другом мире почти пятьдесят лет, где нет магии, зато есть более изощрённые технологии в здравоохранении, правда тоже не таком уж и доступном.

— Поедете вместе со мной завтра к Обухову? — спросил вдруг меня Соболев, когда я уже собирался уходить.

— Завтра пятница, — пожал я плечами. — У него вроде с утра какие-то планёрки обычно.

— Я договорился с ним на без четверти восемь, — заговорщицким тоном сообщил эпидемиолог. — Я вас очень прошу, мне крайне важно ваше присутствие.

— Значит приеду, — улыбнулся я. — Давайте встретимся в холле без двадцати.

— Спасибо! — Соболев смотрел на меня такими счастливыми глазами, словно я только что воплотил в реальность его детскую мечту.

В приёмую главного лекаря Питера я вошёл даже на несколько минут раньше обещанного, поздоровался с Дмитрием Евгеньевичем, который с ходу вручил мне чашку кофе и только потом я увидел сидевшего в кресле Василия Ивановича с такой же чашкой в руке.

— И вам доброго утречка, Василий Иванович, — поприветствовал я его и расположился в соседнем кресле. — Отличный кофе они закупают, скажите?

— Чтобы Степан Митрофанович сделал что-то не так, это нонсенс, — ухмыльнулся Соболев. — Наверно поэтому он и стал самым молодым главным лекарем города и губернии. Наверно вы, Александр Петрович, следующий на очереди, причём станете главным в ещё более молодом возрасте.

— Это вовсе не то, к чему я стремлюсь, — улыбнулся я, сделав глоточек ароматного напитка.

— А что, хотите сразу в министерство? — удивлённо вскинул брови эпидемиолог.

— Боже упаси! Снова не угадали, — покачал я головой. — Университет с собственной клиникой, большего мне точно не надо. Мне, в принципе, и этого много, надо собирать хороший коллектив, чтобы не приходилось с утра до вечера бегать по всем этажам и контролировать все процессы.

— Даже если будет кому держать в кулаке вверенный ему участок, вы всё равно будете переживать, — улыбнулся Соболев, поставив пустую чашку на столик. — У вас природа такая.

— По-моему, вы в этом плане тоже не особо отличаетесь, — усмехнулся я. — Всё или по крайней мере большую часть работы стараетесь сделать сами.

— Ну а что делать, если рукастых и башковитых сотрудников днём с огнём не найти? — развёл он руками. — Другим же свою голову не пришьёшь.

— Обучать способных, чтобы росла достойная смена, — сказал я. — И, что самое сложное, надо больше доверять людям и чаще давать им сложные задания. Сами не заметите, как они станут рукастыми и башковитыми.

— У вас это получается, Александр Петрович? — улыбнулся он и с сомнением посмотрел на меня.

— Мне наверно очень повезло с окружением, — подмигнул я ему.

Дверь в кабинет Обухова открылась, выглянул мэтр и с интересом посмотрел на нас с Соболевым.

— Вам тут и без меня неплохо, как я посмотрю? — усмехнулся он.

— Но с вами лучше! — заявил Соболев. — С нетерпением ждём аудиенции.

— Так, бегом, а то у меня потом важное совещание, — сказал Степан Митрофанович и махнул рукой так, словно подгоняет кого-то в кабинет ударом под зад. — Живее, живее!

Я вошёл в кабинет первым и занял своё любимое место, Соболев сел напротив.

— Так, кофе я вам предлагать не буду, а то у ваз глаза наружу полезут. Излагайте, зачем пришли, — сказал Обухов, приземляясь на своё кресло. — Только сразу предупреждаю, денег не дам!

— Человеку свойственно ошибаться, — пробормотал я.

— Совести у тебя нет, Александр Петрович! — буркнул мэтр. — Вон какой университет уже почти отгрохали, а ты всё не угоманиваешься, парк тебе подавай со всеми удобствами, так теперь ещё что-то?

— Вы так говорите, словно я это лично для себя просил, — сказал я.

— Да понятно, — махнул он рукой. — И что теперь вас привело в таком интересном сочетании? Если я правильно понимаю, это связано с вашей поездкой в Шлиссельбургский уезд?

— Совершенно верно, ваше сиятельство, — масляным голосом вступил в диалог Соболев. — Совершенно верно. Дело в том, что последние исследования показали, что вполне возможно избежать повторения эпидемий Танатоса. Времени у меня пока что было в обрез, но уже многие вещи встали на свои места. Я не буду пока без надобности лезть в эти дебри, но мы с Александром Петровичем совместными усилиями пришли к выводу, что надо вакцинировать определённые возрастные группы пациентов, причём в каждой группе вакцины будут отличаться по составу. Я подготовил для вас предварительные выкладки, — Соболев положил на стол перед мэтром несколько скреплённых листов бумаги. — Я уже нашёл подходящие питательные среды для взращивания нужного количества вируса в лабораторных условиях, но мне для начала нужно произвести дополнительные закупки ресурсов и оборудования.

Соболев положил на стол ещё несколько скреплённых листов и ждал реакции Обухова. Тот пробежал глазами записи, потом отодвинул в сторону.

— Ну, это пока не так страшно, — сказал Степан Митрофанович. — Но, если я правильно понимаю, это только начало. Если всё пойдёт по плану, надо будет разворачивать серьёзные производственные мощности. Мне теперь только одно непонятно, а ты зачем пришёл?

Мэтр испытующе уставился на меня.

— Я так, за компанию, — усмехнулся я. — Василий Иванович без меня побоялся прийти.

— Ну что вы такое говорите, Александр Петрович! — возмутился Соболев. — Степан Митрофанович, дело в том, что на все эти исследования меня подтолкнул именно Склифосовский. Если бы не его ценные идеи, я бы на ваш стол просто положил бы результаты исследования и статистические показатели, а так перед нами открываются совершенно другие перспективы. Ведь со времён оспы о каком-либо виде вакцинирования населения и речи не шло. Я больше, чем уверен, что этот проклятый Танатос является лишь толчком к развитию такого явления, как вакцинация. С развитием магической медицины мы совершенно забыли о многих вещах, которые на самом деле чрезвычайно важны.

— Вы правы, Василий Иванович, — улыбнулся Обухов. — Пора вам менять профессию. Точнее надо к этому подготовиться. Начинайте пока создание вакцины, подбирайте испытуемых, проводите клинические испытания и на основании анализа результатов будет вынесено окончательное решение. Если всё срастётся именно так, как вы рассказали, то возглавить разработку и производство новых вакцин предстоит именно вам, я вам доверяю.

— Так может тогда внедрить это направление в программу нового университета? — испуганно спросил Соболев. — Мне как-то и на своём рабочем месте уютно. Или Александр Петрович пусть курирует своё детище.

— У Склифосовского и так проблем хватает, но некоторое рациональное зерно в вашем предложении есть, — ухмыльнулся Обухов. — Тогда вы возглавите кафедру микробиологии при университете, будете заниматься разработкой, а по поводу производственных мощностей мы решим отдельно. Но контроль за производством всё равно будет за вами.

— Ох, — выдохнул Соболев и взялся руками за голову.

— Что такое, Василий Иванович? — рассмеялся Обухов. — Хотите сказать, что для вас это неподъёмная ноша? Думаете, что вы не справитесь? — А теперь посмотрите на спокойное лицо Склифосовского, он на всё готов, да, Александр Петрович?

— Я уже устал удивляться, Степан Митрофанович, — улыбнулся я. — Не имеет большой разницы, сколько будет весить грузовик, который меня переедет, двадцать тонн или двадцать две. Мне по-любому предстоит выкручиваться, чтобы он меня не раскатал.

После моих слов Соболев ещё и зажмурился, а пальцы словно пытались разорвать череп пополам.

— Господи, ну зачем я полез во всё это? — пробормотал он себе под нос.

— Я не пойму, а чего вы так переживаете, Василий Иванович? — удивлённо произнёс Обухов. — Над вами будет такой замечательный руководитель, как Склифосовский, под его чутким руководством у вас всё получится. Здесь ведь главное правильно подобрать персонал, обучить и стимулировать к работе.

— Ну да, ага, всё очень просто, — пролепетал Соболев и опустил руки на стол. Волосы на висках остались вздыбленными, напоминая взрыв на мануфактуре по производству макаронных изделий.

— Не будем пока торопить события, жду от вас первых результатов, — подвёл итог беседы Обухов. — С поставками нужных для проведения исследования компонентов я решу вопрос в ближайшее время, возможно даже сегодня. Скорее всего сегодня. Оборудование тоже будет, но уже на следующей неделе. Так что расходитесь по своим рабочим местам и приступайте к работе. Склифосовский пока будет выполнять роль консультанта.

— Принято, — кивнул я и встал со стула.

— Ох, — снова выдохнул Соболев, тяжело поднимаясь, словно на его плечах уже сидел тот самый грузовик и болтал колёсиками. — Вот это я встрял.

— Так, отставить панику на корабле! — зычно и громко произнёс Обухов и хлопнул по столу, заставив Соболева невольно вздрогнуть. — Вы же сами, Василий Иванович, просили оборудование и компоненты? Просили. Пока что события будут развиваться именно так, как вы хотели. А дальше привлечём прессу, расскажем об умопомрачительном открытии и открывающихся невероятных перспективах, нужные кадры к вам сами прибегут и будут просить взять их на работу. Вам же нравится внимание прессы, Василий Иванович, я правильно понимаю? Этого у вас точно будет в достатке.

После последних фраз мэтра наш эпидемиолог заметно приободрился, уже видимо представляя, как становится звездой. Мы попрощались с главным лекарем и вышли из кабинета. Дмитрий Евгеньевич, секретарь Обухова, проводил нас недоумённым взглядом, не в силах понять, довольны мы встречей или не особо. Я улыбнулся ему и показал большой палец, чтобы развеять сомнения. Он расслабился и улыбнулся мне в ответ, помахав рукой на прощание.

— И что вы обо всём этом думаете, Александр Петрович? — спросил меня Соболев, которого я вызвался подвезти до работы.

— В очередной раз убеждаюсь, что Степан Митрофанович не зря занимает свою должность, — ответил я, улыбаясь. — Реально действенное предложение. Буду рад видеть вас в роли начальника кафедры и разработчика новых вакцин по совместительству.

— Ох, — снова тяжело вздохнул Соболев.

— Да хватит вам уже вздыхать! — рассмеялся я. — Всё хорошо будет. Я своего интереса к этой теме не оставлю, надеюсь, вы уже поняли. А с поддержкой Обухова и благодаря широкому освещению темы в прессе, мы с вами одолеем Танатоса и не только. Так что подтянуться, улыбнуться и вперёд, в дальнее плавание.

— Какое ещё плавание, Александр Петрович? — дрожащим голосом спросил Соболев, по-моему, у него даже губа задрожала. — Я не могу в плавание, у меня морская болезнь!

— Ну я же образно, Василий Иванович! — рассмеялся я, наблюдая, как он вздохнул с облегчением. — А что по поводу морской болезни и боязни морских путешествий, так это моя сестрёнка сможет вам помочь, только свистните.

— Понял, учту, спасибо, — уже спокойным голосом произнёс эпидемиолог. — Что-то я запаниковал на ровном месте, вы абсолютно правы, Александр Петрович. Будем работать.

Уже в гораздо более бодром состоянии он вышел из машины и твёрдой походкой направился к двери управления эпидемиологии. А я поехал в госпиталь, пациенты уже ждут меня под дверью манипуляционной.

После работы я приехал к Насте без предупреждения. Такая же стабильность картины, как и в кабинете Обухова. Только она не сидела за столом, склонившись над ворохом документов, а корпела над кульманом.

— Опять надо куда-то ехать? — спросила девушка, не отрываясь от работы.

— Я вроде ничего подобного не говорил — усмехнулся я, разглядывая очертания будущего шикарного особняка.

— Да я уже чувствую, что ты снова что-то задумал, — сказала она, улыбаясь, и чмокнула меня в щёчку. — Я же тебя чувствую.

— Пока что сформированных мыслей по этому поводу не намечалось, — ответил я. — А у тебя снова срочный заказ, который нужно привезти в управу к полуночи?

— К счастью, нет! — рассмеялась Настя. — Это частный заказ.

— И чей же будет этот скромный трёхэтажный особняк площадью более трёх тысяч квадратов? — поинтересовался я. — Скромного начальника таможни? По-моему, он ненамного меньше будущего здания таможни.

— А вот и не угадал! — снова рассмеялась Настя. Люблю её заливистый смех, ради этого готов городить что угодно, лишь бы она чаще смеялась. — Это заказ князя Волконского. Ко дню его свадьбы с Зоей Матвеевной Дементьевой построить конечно не успеют, но чертежи он ей уже сможет показать.

— Судя по тому, что Михаил Игоревич в Питере бывает уже гораздо чаще, чем в Москве, он решил пойти на покой? — предположил я. — Возраст к этому уже благоволит, но сам факт особо не радует.

— Я от него такой информации не слышала, — пожала Настя плечами. — Но то, что он в Питере решил обосноваться как следует, вполне очевидно. А почему ты не хотел бы, чтобы он уходил в отставку?

— Потому что он гарантировал неприкосновенность Кати и Марии, — сказал я задумчиво. — А если он отойдёт от дел, ситуация имеет все шансы резко измениться.

— Может ты тогда спросишь у него при встрече? — спросила Настя, нахмурившись. — Мы же идём к нему на свадьбу в следующую субботу, верно? А то он у меня спрашивал.

— Спасибо, что напомнила, — улыбнулся я. — Осталось только придумать, что подарить человеку, у которого всё есть. Только на свадьбе спрашивать о таком как-то не хорошо.

— Ну ты же не при гостях, отойдёшь с ним куда-нибудь в сторонку и поговоришь, — предложила Настя.

— Он человек понимающий, — кивнул я. — Можно попробовать. Надо ещё спросить так, чтобы его не обидеть. А особняк красивый получается, вполне достойно для такого большого человека.

— Я старалась, — улыбнулась Настя. — Рада, что тебе понравилось, надеюсь и ему понравится.

— Обязательно понравится, — сказал я, приобнимая её и поцеловал в щёчку. — Вот увидишь. И вообще, скоро ты станешь самым преуспевающим архитектором в Питере.

— Перспектива радужная, — улыбнулась Настя. — Но тогда ты меня только возле кульмана и будешь видеть.

— У меня есть по этому поводу предложение, — сказал я. — Тебе нужно открыть собственное архитектурное бюро. Подобрать грамотный персонал, а самой заниматься только контролем и проверкой работ перед выходом. Будешь давать работникам техзадание с рекомендациями по его исполнению, пусть работают. А в итоге и они будут хорошо зарабатывать и ты. Зато некоторые большие и важные заказы можно будет выполнять командой, что значительно сократит сроки выполнения.

— Очень интересное предложение, — задумчиво произнесла Настя. — Только вот не уверена, будет ли мне легче от этого. Ведь надо будет проверять всё за каждым.

— Проверять будет всё равно легче, чем выполнять все эти заказы в одно лицо, — старался я её убедить. — Путь даже каждый из них будет работать менее эффективно, чем ты, но в совокупности работы будет сделано больше, всё зависит от количества исполнителей.

— Наверно ты прав, — кивнула Настя. — Я подумаю над этим. А сейчас дай я закончу хотя бы один элемент, а потом пойдём вдыхать весенний воздух.

— Всё-всё, — сказал я, сделав шаг назад. — Больше не мешаю. Пойду пока с Марией пообщаюсь. Случайно не знаешь, где она?

— Скорее всего книжку читает в оранжерее, — ответила Настя, возвращаясь к работе. — Она часто там время проводит.

Глава 17

Я поднялся на третий этаж в оранжерею, Мария и правда оказалась там. Только она не читала книгу, которая варварским способом разворотом вниз лежала на столе, а стояла возле мини бассейна, опустив туда руку. Вспоминается пилинг рыбками — распространённый аттракцион на побережье Чёрного моря.

— Руки моешь? — спросил я. — Так там в углу раковина есть, можно ей воспользоваться.

— Не умничай, — огрызнулась магичка. — Иди посмотри лучше, я так же, как Катя умею.

— Рыбок строить что ли? — усмехнулся я и подошёл ближе.

Ну точно, цирк шапито в миниатюре и под водой. Жаль нельзя видео послать дочке в другой мир, она бы порадовалась.

— Впечатляет, — сказал я. — Я так не умею.

— Вот и хорошо, что ты не умеешь, — вздохнула Мария. — У тебя других дел хватает. А вот мне не хватает. Без обид, конечно, но у меня никогда не было мечты стать оформителем свадеб. Я своё предназначение как-то по-другому представляла, понимаешь?

— Догадываюсь, — кивнул я. — И какие у тебя планы? Ведь наверняка они у тебя есть.

— Есть, конечно, — сказала Мария и снова вздохнула. — Вот только сможет ли меня после всего этого Волконский снова принять?

— Думаю, что с радостью, — ответил я. — Отказавшись от вас он наверняка наступил себе на горло. Да и не только себе. Так что твоё изъявление желания работать на контрразведку будет для него глотком свежего воздуха. Вот только готова ли ты погрузиться в это с головой и отречься от обычной жизни?

— Саша, я тебя умоляю, какая жизнь для меня обычная? — криво улыбнулась она. — Я боевым магом и правителем была гораздо дольше, чем маленькой девочкой, которой даже в гимназию рано идти. А там меня ждёт полноценное обучение, науки в наших мирах сильно разнятся. Надеюсь, что во время обучения я не буду под замком и мы сможем встречаться. Я за это время несколько прикипела к вам что ли.

Мария замолчала. Личико грустное, задумчивое, казалось, что вот-вот заплачет. Рыбки в бассейне исполняли танец маленьких лебедей. Ни за что бы не подумал, что это возможно. Уходить от нас Мария не особо-то и торопится.

— Хватит издеваться над рыбками, — сказал я строгим голосом. — Они ни в чём не виноваты.

— Я им больно не делаю, — буркнула Мария, но руку от воды убрала. Рыбки некоторое время пребывали в растерянности, потом поплыли каждая по своим делам.

— Пойдём лучше погуляем, — предложил я. — Там погода хорошая. Настя скоро должна освободиться.

— Пойдём, выгуляю свой новый жёлтый плащ, — улыбнулась магичка.

— А красного шарика с гелием у тебя нет? — ухмыльнулся я.

— Какая-то ассоциация из прошлой жизни? — хихикнула Мария.

— Есть такое, — кивнул я.

— Учту на будущее, — вполне серьёзно ответила Мария. — Так что, плащ лучше не надевать?

— Отчего же? Наоборот надевай, порадуешь.

Вокруг городского особняка Вишневских сквер относительно небольшой и прогуляться мы решили по Невскому с выходом на Дворцовый мост. Навигация по Неве и каналам уже давно открыта и, когда начинает темнеть, интересно наблюдать за проплывающими под мостом кораблями, катерами и лодками, которые светились всеми цветами радуги.

Ясное небо обещало сегодня быть звёздным, легкий весенний ветерок не пробирал до костей, а радовал запахами расцветающих клумб с примесью морских ароматов. Иногда можно себе позволить расслабиться, чтобы набраться сил для новых свершений.

— Ну что, господа хорошие, — начала Мария, запустив с моста маленький самолётик, который она только что смастерила из фантика от конфеты. — Готовы испортить себе паспорт новой печатью?

— Ну почему же испортить? — возмутилась Настя. — Как-то это не очень хорошо звучит.

— Неважно, — махнула рукой магичка. — Ближе к сути. Готовы или нет?

— Ты хочешь нас поженить прямо здесь и сейчас? — удивилась Настя.

— Я готов, — ответил я.

Вместо настороженности и удивления на лице у моей девушки появилось умиление и глаза заблестели от небольшого избытка влаги. Она прижалась ко мне, уткнувшись в плечо.

— Вы такие милые, — улыбнулась Мария. — Так классно воркуете. Сразу видно, что готовы. Тогда идёмте в Кунсткамеру, туда привезли коллекцию восковых фигур индийских демонов.

— Не понял, это как вообще взаимосвязано? — нахмурился я.

— Не поверишь, никак! — выпалила магичка и расхохоталась так, что на нас стали оборачиваться прохожие. Ещё немного и вызовут экзорциста. — Видела рекламу, там такие зловещие фигуры и завораживающая игра света, что никто не останется равнодушным. Осталось только придумать себе занятие на ночь, на время действия бессонницы.

— Хм, мне это точно не грозит, — улыбнулся я. — Пошли посмотрим твоих демонов.

В субботу утром мы поехали в загородное поместье Насти. Мария там хорошо постаралась, но одна голова хорошо, а три — вообще замечательно. Тем более, что до свадьбы оставалось всего три недели, а надо, чтобы всё прошло на высшем уровне. Тем более, что празднование будет сразу тройное — мы, Юдин и Чугунов. Да-да, Валера с Евдокией согласились отмечать это замечательное событие вместе с нами. Так будет втрое веселее, но и втрое ответственнее с нашей стороны. Приглашения на свадьбу разосланы, списки утверждены, количество гостей определилось, теперь осталось только определиться, где будут стоять столы, где будет находиться оркестр и место для танцпола.

— Было бы неплохо организовать всё в парке, — предложил я.

— Ты плохо знаешь особенности Питерской погоды? — вскинула брови Настя.

— Да вот то-то и оно, что знаю, — покачал я головой. — Но хочется надеяться на лучшее, имея на всякий случай запасные варианты. На свежем воздухе всем будет лучше, но, если не будет дождя.

— Давайте поставим шатры, — предложила Мария. — Так-то Саша прав, на свежем воздухе лучше. Тем более конец мая, когда уже совсем тепло.

— Про шатры с языка сняла, — улыбнулся я. — Ты уже знаешь, где заказать?

— Знаю, где делают достаточно большие, — ответила Мария. — Тогда надо поторопиться, чтобы успели их сделать и установить.

— Предлагаю компромиссный вариант, — начала Настя, а мы оба уставились на неё в ожидании. — На площадке позади дома поставим шатры, там будет происходить церемония, стоять фуршетные столы и там же будет находиться оркестр и танцевальная зона. Основные столы поставим в холле первого этажа. Если станет жарко, то он хорошо проветривается, стоит лишь открыть обе больших двери, а так вся активность будет происходить на улице.

— Пожалуй, это лучший вариант, — улыбнулся я.

— В принципе да, — кивнула Мария. — А если вдруг погода испортится, то в холле места для танцев достаточно, а оркестр посадим в уголок.

Мы втроём побродили по холлу и площадке позади дворца, померяли всё шагами, потом Никифор принёс рулетку и начались уже более точные измерения с занесением результатов на лист бумаги. С размером и местоположением шатров быстро определились.

— А вот здесь будет гриль зона, — сказал я, отойдя немного в сторону.

— Это ещё зачем? — хором спросили Настя и Мария.

— Как это зачем? — я от удивления развёл руками. — Как это мы, русские люди, и без Кавказской кухни? Ведь на мангале и гриле можно приготовить мясо, овощи, рыбу, креветок, да кучу всего.

— А почему бы и нет? — улыбнулась Настя. — Давай сделаем. Я люблю люля.

— Так, давайте, пожалуйста, обойдёмся без люлей, — усмехнулась Мария.

— Да ты что, какая же это свадьба без люлей? — рассмеялся я. — Без люлей, как без пряников.

— Так, я сейчас вообще не понимаю, вы о чём? — по лицу Насти было видно, что каша в котелке начинает подгорать.

— Да не переживай ты, будут твои люля, — сказала Мария и чуть не подавилась, сдерживая смех. — И пряники тоже будут.

— У нас ведь будет три свадебных торта, зачем нам пряники? — поинтересовалась Настя.

— А это такая традиция, — начала Мария, покосившись на меня. — Из его прошлой жизни. Люля и пряники.

— Трындиция, — усмехнулся я. — Мясо вприкуску с пряниками мы не едим.

— Значит по очереди, — парировала Мария. — И вообще, пойдемте я покажу вам, как я придумала стены и люстры цветами украсить, у меня там эскизы нарисованы. Если одобрите, то передаю заказ декораторам.

Субботний вечер у Насти неожиданно не задался, так как внезапно возникла срочность с выполнением одного из заказов, поэтому она прочно приросла к кульману, а я решил потратить свободное время на финишный просмотр монографии по сосудистой патологии. Не то, чтобы горел желанием, но почему бы и да?

Пока ехал домой, мои сомнения решил телефонный звонок. Остановившись на светофоре, вытащил телефон из кармана, нажал ответ и прижал телефон к уху.

— Привет, братишка! — раздался в динамике бодрый голос Боткина. — Ты чем там занимаешься? Как обычно спасаешь империю от опоясывающего лишая?

— Бе-бе! — ответил я. Как-то не по-взрослому, но вполне подойдёт. — Я выходной. Еду домой от Насти, а что ты хотел?

— Давно не общались в непринуждённой обстановке, вот и хотел предложить тебе восполнить этот пробел.

— Всё, как обычно? — спросил я. — В «Медведе», Царевский, Арсеньев и Проскурин рядом?

— Это не смешно, Саш, — уже серьёзным голосом ответил Боткин.

— Ладно, извини, — сказал я. — Наверно музыкой навеяло. Где ты предлагаешь встретиться?

— Знаешь трактир «Хулиганы» на Большой Конюшенной? — спросил Андрей. — Недалеко от Невского в цоколе.

— Бывал как-то, — ответил я, вспоминая больше свои впечатления об этом местечке из прошлой жизни. — Во сколько?

— Да я вхожу уже, так что, чем быстрее, тем лучше.

В трактир я пошёл через десять минут и просканировал взглядом зал в поисках друга. Он сидел за моим любимым столиком в углу, хотя я ему об этом точно не рассказывал. Прошлый Андрей предпочитал более фешенебельные заведения, чем это. Когда я подошёл к столику, он внимательно изучал меню.

— Ого! — обрадовался Боткин. — Так быстро.

— Да я уже недалеко был, — ответил я. — А что тебя привело именно сюда?

— Не поверишь, ноги! — рассмеялся Андрей. — Решил развеяться, воздухом подышать после работы, проходил мимо, решил зайти, а потом понял, что тебя рядом не хватает, вот и позвонил.

— Так это оказывается ты трудоголик! — подмигнул я ему, усаживаясь за стол. Правда не на своё любимое место, на нём сидел Андрей. — В субботу вечером он с работы идёт, видите ли.

— Да что-то мы зашиваемся, не поверишь, — покачал он головой, но лицо было довольным. — Это ещё хорошо, что ты двоих сильных парней прислал. А так, хоть в воскресенье на работу выходи, запись на две недели вперёд уже. Мы тут решили расшириться, батя посмотрел на наш поток и предложил сосудистый центр в другое место перевести и персонал удвоить. На все сто уверен, что и тогда работы на всех хватит.

— Однозначно хватит, — улыбнулся я. — Если раньше хоть как-то Захарьин и Гааз со своими подмастерьями этим занимались, а теперь вообще пшик, только на тебя надежда. Но мы потихоньку стали сосудистых тоже на тебя спихивать, если ты заметил.

В этот момент подошёл официант и поинтересовался, что мы выбрали. Записав заказ, поклонился и исчез в сторону кухни.

— А я-то думаю, чего это так поток увеличился, — усмехнулся Андрей. — Спасибо тебе, братишка. С меня причитается. И за идею, и за учёбу, и за пациентов.

— Тогда у меня к тебе будет просьба по этому поводу, — сказал я.

— Для тебя всё, что угодно, Саш, — охотно отозвался Андрей.

— Веди учёт всех пациентов, отмечай зону поражения, особенности лечения, исход и всё в этом духе. У меня есть образец анкеты, я тебе привезу. Книгу я, правда, почти дописал, но всё равно пока материала не так много было и придётся много что корректировать, позже буду переиздавать.

— Это я тебе гарантирую! — торжественно заявил Андрей, положив руку на сердце. Потом резко переключился: — Когда у тебя свадьба, кстати?

— Двадцать четвёртого, а разве я тебе не говорил?

— Вроде говорил, что в конце мая, а дату не припомню. Значит приду к тебе на свадьбу с супругой.

— Ого! — воскликнул я. — А я всё хотел спросить, как у вас дела. И когда же?

— На неделю раньше твоей в субботу в нашем особняке, так что приходите с Настей, будем ждать.

— Обязательно приду, — сказал я, улыбаясь. — А я уж думал предложить тебе вместе с нами свадьбу играть, если ты надумал.

— Я уже слышал, что вы с Ильёй Юдиным вместе отмечать будете, твои посланцы известили. Отец сказал, что только в фамильном особняке, без вариантов, ну ты моего отца знаешь, с ним лучше не спорить.

— Уверен на все сто, что всё будет на высшем уровне, — заверил я его. — Зная твоего отца, опять же, по-другому быть не может.

— Это да, — улыбнулся Андрей. — Только ты не подведи, кроме тебя у меня друзей больше не осталось.

— Не переживай, — ответил я. — Боялся, что будет накладка с Волконским, но он вроде в следующую субботу решил праздновать, так что всё хорошо.

— Ничего себе у тебя друзья… — пробормотал Андрей, округлив глаза. — Тот самый князь Волконский, первый советник императора и глава контрразведки?

— Ага, — кивнул я, оценив его удивление. — Он самый.

— Волконский женится? — продолжил Андрей. — Ему под семьдесят, не меньше.

— Возраст любви не помеха, — усмехнулся я. — На тёще градоначальника женится.

— С ума сойти, — пробормотал Андрей и покачал головой.

— Только ты пока не распространяйся раньше времени пожалуйста, — попросил я. — Всё равно это всплывёт, конечно, но не думаю, что он захочет повышенного внимания.

— Начальник контрразведки вполне сможет сделать так, что и потом об этом мало кто узнает, — улыбнулся Андрей. — А мне и рассказывать особенно некому, разве что отцу. Если и были друзья, кроме тех, что ты перечислил, то я с ними больше не общаюсь.

— Понятно, — кивнул я. — Немного грустно.

— Да всё нормально, — махнул рукой Боткин. — Просто наступил новый период в жизни. Нормальный период, без всего этого. Обрасту потихоньку коллегами и единомышленниками, но единственный настоящий друг — это ты, Саня.

— Спасибо, — улыбнулся я и крепко пожал протянутую мне руку. — Всегда можешь на меня рассчитывать.

Подошёл официант с подносом и начал расставлять блюда. Запах от стейка был исключительный. Не скажу, что я гурман, но мне кажется, что местный стейк даже лучше, чем в «Медведе». И дешевле почти вдвое, хотя при моём доходе это не решающий фактор.

— Отличное мясо! — воскликнул в подтверждение моих слов Андрей. — Странно, что я сюда раньше не заходил. Вроде самый центр города, а я забрёл сюда чисто случайно.

— Наверно потому, что тут нет таких фешенебельных отдельных кабинетов, — улыбнулся я. — Маловато роскоши в интерьере.

— Издеваешься, да? — усмехнулся Андрей.

— Есть маленько, — кивнул я.

— Просто я раньше смотрел на мир как-то по-другому, — пожал плечами Андрей. — Думал, раз у меня богатый отец, который меня практически ни в чём не ограничивает, то я должен ездить на лучшей машине, дорогой яхте и есть в самом крутом ресторане, который в итоге оказался не лучшим местом, где вкусно жарят стейки. Вот ведь какая петрушка. Теперь я стал очень внимательным к мелочам. Перепробую стейки теперь во всех возможных забегаловках. Понадобится много времени.

— А у тебя, я смотрю, очень серьёзные планы на будущее! — рассмеялся я. — Это ты ещё их квашеную капусту не пробовал.

— Уже попробовал, — улыбнулся Андрей и подцепил упомянутое мной блюдо на вилку. — Она обалденная. Так и просится… Эх.

— Не надо, — сказал я.

— Знаю, — кивнул Андрей. — И, ты знаешь, в последнее время даже не тянет. Всё это как атавизм прошлой безумной жизни. Теперь она позади, так же, как и всё, что этому сопутствует. Ладно, проехали, — он махнул рукой, словно отгонял назойливую муху. — Теперь у меня есть сосудистый центр, куча работы и скоро будет красавица жена. Причём не из тех красоток, что охотно прыгали на мою яхту, а нормальная, скромная, порядочная. Уж в этом-то я уверен.

— Ну и слава Богу! — подвёл я итог. — Я очень рад, что твоя жизнь так резко изменилась. Точнее, изменилось твоё отношение к жизни и теперь всё будет хорошо.

Глава 18

Домой я ехал в отличном расположении духа. Андрей поставил локомотив на нужные рельсы и уверенно движется к верной цели. Скоро он женится, потом обзаведётся детишками и полностью забудет о былом безбашенном времяпрепровождении. Я что-то сказал про детишек? Теперь в голове резко щёлкнуло — а как мы будем обходиться без «видящей», которая теперь уйдёт в декрет?

Нет, естественно, безвыходных ситуаций. На диагностику придётся просто отправить больше лекарей, которые будут целенаправленно заниматься именно этим. А может вообще сделать хотя бы небольшой факультет для диагностов в университете? Скажете бред? Может быть, но для узко направленных лечебных учреждений это будет хорошее подспорье. Ведь для сканирования организма не нужно особо мощного ядра, сканирование отнимает гораздо меньше энергии, чем лечебный процесс, а если регулярно тренировать именно этот навык, то его скорость и эффективность возрастут. Надо подумать.

Семейное чаепитие я застал ближе к концу. Однако успел пообщаться с родителями и выпить чашку чая. Зато сегодня я смогу спокойно заняться медитацией с участием золотого амулета. Сначала подумал уже попробовать активировать его на девятую ступень, но потом решил остановиться пока на восьмёрке. Результативность всё ещё хорошая, а как говорил когда-то мой первый начальник, лучшее — враг хорошего.

Утром после завтрака я поднялся к себе в комнату с твёрдым намерением сегодня окончательно пробежаться по тексту книги, чтобы в понедельник можно было нести рукопись в типографию. Тогда я смогу держать в руках собственный учебник по сосудистой патологии раньше, чем достроят университет. Стоило мне только уютно расположиться в рабочем кресле, как позвонил Боткин. Странно, чего это он с утра задумал? Может решили организовать пикник?

— Привет, Андрей, — сказал я, ответив на вызов, чуть не пропев это на мотив старой песни.

— Саш, у меня проблема, — не своим, очень взволнованным голосом сказал он.

— Что случилось? — встрепенулся я. Его волнение быстро передалось и мне.

— Не у меня, у Ани, — выдавил из себя Боткин, пытаясь найти подходящие слова. — Она пропала.

— Как это пропала? Куда пропала? — спросил я, а про себя подумал, не уехала же она в Москву на третью улицу строителей, тем временем я встал из-за стола и открыл шкаф, снимая с вешалки сюртук.

— Как может пропасть человек, Саш? — Андрей уже откровенно начинал истерить. Зная его не особо долго, я никогда не видел и не слышал его в таком состоянии, теперь я сам уже забеспокоился не на шутку.

— Так, Андрюха, успокойся, дыши ровно, — начал я. — Дыши и рассказывай.

— Да не могу я успокоиться, Саш! — прокричал Боткин. — Я к ней пришёл, а её нет, ты понимаешь?

— Ну мало ли, может в магазин вышла, чего ты сразу панику наводишь?

— Так, стоп, у меня уже кажется крыша едет, — пробормотал он. — Так, смотри, я по утрам звоню ей, чтобы пожелать доброго утра, а в этот раз телефон оказался отключен.

— Ну может просто разрядился? — предположил я.

— Она каждый день перед сном ставит его на зарядку, — возразил Боткин. — Я говорил ей, что так не надо делать, но у неё просто такая привычка, она уже по-другому не может.

— Ну может с тумбочки упал и разбился?

— Он-то разбился, но не сам! — практически рявкнул на меня Андрей.

— Расскажи мне всё по порядку, я буду молчать, пока не закончишь, — сказал я, понимая, что что-то произошло, а разговор бессмысленно затягивается.

— Было так, я набрал несколько раз, телефон не в сети, — тщетно стараясь успокоиться начал Боткин. — Я забеспокоился, сам не зная почему, и решил приехать. Недалеко от крыльца её дома лежит её разбитый телефон, причём ежу понятно, что его шматанули со всей дури об камни, а не просто уронили, но Аня на такое точно не способна, ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил я. Тоже не представляю, чтобы эта тихая хрупкая девушка смогла так сделать, а там, конечно, всё возможно. — Домой к ней заходил?

— Да, здесь обеспокоенная прислуга, говорит, что ей кто-то позвонил и она вышла на улицу в домашнем. Они слышали какой-то сдавленный крик, решили выбежать на улицу, Ани нет, а от ворот отъезжает машина. Телефон так и лежал разбитый на камнях, они его не трогали.

— Полицию вызвали? — спросил я, спускаясь по лестнице.

— Не успели, я приехал всего на несколько минут позже, чем прислуга поняла, что её похитили, — не своим голосом пробормотал Андрей.

— Звони прямо сейчас, я скоро приеду.

Я положил трубку и пошёл в прихожую.

— Что случилось? — услышал я за спиной голос Кати, даже не услышал её шагов.

— Ничего страшного, — бросил я, надевая плащ, утро было пасмурным и ветреным.

— Ты забыл, что меня обмануть не получится? — спросила Катя, преградив мне дорогу.

— Точно! — сказал я. — Одевайся, поехали со мной, по пути объясню.

До имения Образцовых я долетел за рекордные пятнадцать минут, благо в воскресное утро на улицах мало машин. По пути рассказал Кате всё, что удалось узнать.

— Вполне возможно, что её похитили по следам грехов её мамы, — озвучил я вертевшуюся в голове мысль.

— Тогда звони Волконскому, — сказала Катя. — Это дело серьёзное.

— Пожалуй, ты права, — согласился я. — Полиции тут может оказаться мало.

Я въехал в открытые ворота имения и остановился прямо перед Боткиным, который ходил из стороны в сторону и рвал на себе волосы.

— Ну почему, Саша? — буквально прокричал он, когда я вышел из машины, доставая на ходу из кармана телефон.

— Я пока что знаю об этом не больше, чем ты, — ответил я. — Полицию вызвали?

— Десять минут прошло уже, — буркнул он и снова принялся мерять площадку перед крыльцом шагами.

— Значит ждём, — сказал я, а сам начал набирать Волконского.

Немного в стороне валялся вдребезги разбитый телефон. Чтобы так разбить, надо ещё постараться и это точно сделала не Аня. Это кому же вдруг так понадобилась наша «видящая»?

Князь ответил довольно быстро и я попытался лаконично и структурно донести до него всё, что знал.

— Будьте там, Александр Петрович, ничего не предпринимайте, сейчас я подниму своих и приеду сам, — сказал Волконский и, не дожидаясь ответа, сбросил вызов.

— Что он сказал? — спросил не находивший себе места Боткин.

— Сказал ждать, — ответил я, стараясь говорить спокойно. — Значит будем ждать.

— Может прислугу прижать, как следует? — предложил Андрей. — Может они ещё что-то знают, а не говорят?

— Стой, не надо! — остановила его Катя, когда тот уже поднимался по ступенькам крыльца.

— Почему это не надо? — резко обернувшись спросил Андрей.

— Они сами перепуганы как следует, — сказала Катя. — И очень переживают за неё.

— Откуда ты знаешь? — взвился Андрей, подойдя ближе к моей сестре.

— Андрей, успокойся, — сказал я, встав между ними. — Если она сказала, значит она знает, не надо пытаться обвинять тех, кто не виноват.

— Да, ты прав, извини, — буркнул Андрей, взъерошив пятернёй волосы и снова принялся ходить по площадке.

Я услышал рёв двигателей стремительно приближающихся машин. Через ворота один за одним подъехали три полицейских автомобиля и оттуда высыпало больше десятка сотрудников. Двое направились к нам, а остальные рассыпались по территории, пытаясь найти какие-либо следы. Я пытался успокоить Андрея, а он пытался рассказать полицейским о том, что произошло.

— Этот что ли телефон? — спросил офицер.

— А вы тут ещё какие-то видите? — взвился Андрей.

Полицейский посмотрел на него подозрительно, но никак не отреагировал на выпад.

— Вы точно приехали после того, как пропала Анна Семёновна Образцова? — глядя на Андрея, как городской житель на объявление об услугах ассенизатора, спросил полицейский.

— Что? — выпучил глаза Андрей. — Вы хотите сказать, что это я похитил собственную невесту? Вы в своём уме вообще?

— Андрей Серафимович, — ледяным голосом начал говорить офицер, — вы сейчас не в том положении, чтобы хамить представителю правопорядка. Так как вы первым оказались на месте преступления, то вы автоматически становитесь главным подозреваемым, пока не будет доказано обратное.

— Дак как вы смеете такое говорить? — проорал Андрей так, что эхо отразилось от ближайших домов и галки слетели стаей с ближайшего дерева. Он пытался приблизиться к полицейскому, но я его удержал. Мои слова он не слышал вовсе. Андрей продолжил тише, но не менее вызывающе: — У нас свадьба должна состояться через две недели! Зачем мне это нужно по вашему мнению?

— Андрей Серафимович, — невозмутимо продолжил офицер. — Вы не в том положении, чтобы диктовать свои правила. Ваше положение в обществе очень шаткое, половина полиции города помнит, как прочёсывали город в поисках вас, так что ведите себя достойно.

— Какое это сейчас имеет отношение к делу? — продолжил кричать Андрей, ненамного тише. — Я сейчас пострадавший, а не преступник!

— Это выяснят следственные органы, а пока что вы задержаны по подозрению в соучастии похищения Образцовой Анны Семёновны, — всё так же спокойно сказал офицер и кивнул своему напарнику, который снял с пояса наручники и двинулся к Андрею.

— Вы с ума сошли? — выдохнул Боткин, глядя на наручники, как на открывающийся ящик Пандоры. — Вы что делаете? Вы будете отвечать за это!

Младший офицер спокойно подошёл к Боткину, расстёгивая браслеты наручников.

— Руки, ваше сиятельство. — произнёс он так невозмутимо, словно предлагал забрать сдачу с мороженого.

— Я никуда не поеду! — рявкнул Андрей и спрятал руки за спину.

— Вы делаете себе только хуже, Андрей Серафимович, — спокойно сказал старший офицер. — Пока вы остаётесь главным подозреваемым в похищении графини Образцовой, мы имеем право задержать вас и транспортировать в управление полиции против вашей воли, то есть насильно.

— Ты это видел? — обернулся ко мне Андрей. — Они хотят меня скрутить, как заядлого преступника! Это же полицейский беспредел! Ты чего молчишь, Саня?

Напоминать ему вслух, что я уже позвонил Волконскому, не имеет особого смысла, надо просто дождаться его приезда.

— Господин офицер, — вступил я в диалог, чтобы как-то потянуть время. — Попрошу вас не торопиться с выводами, Андрей Серафимович прибыл на место спустя какое-то время после того, как пропала Образцова и сразу позвонил в полицию. Прислуга сказала, что ей кто-то позвонил и она вышла во двор без верхней одежды.

— Как давно именно вы приехали на место преступления, господин Склифосовский? — теперь полицейский обратился ко мне, а его напарник так и стоял перед Боткиным, призывно распахнув браслеты наручников. — И что вы здесь делаете?

— Вы и меня что ли подозреваете? — спросил я, борясь с истерическим смехом.

— Вы мне не ответили, Александр Петрович, — настаивал на своём полицейский. — В котором часу вы приехали к особняку графини Образцовой?

— Я приехал сюда примерно в половине десятого, — ответил я, взглянув на часы.

— Зачем и почему вы сюда приехали и что вы делали здесь с господином Боткиным? — всё тем же ледяным тоном продолжал офицер. Общения с представителями правопорядка в таком ключе у меня ещё никогда не было.

— Господин офицер, а вам не кажется, что вы уже реально перегибаете? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — Боткину незачем организовывать похищение собственной невесты, а мне уж тем более. Это очень ценная моя сотрудница и даже если не учитывать другие факторы, то потеря такого нужного сотрудника серьёзно ударит по работе моего госпиталя, у меня нет никаких мотивов, чтобы её похищать, так же, как и у Андрея Серафимовича. Может давайте прекратим этот цирк и начнём искать Анну Семёновну и виновных в её похищении?

— Господин Склифосовский, я как раз и занимаюсь расследованием пропажи графини Образцовой и допрашиваю первых подозреваемых, оказавшихся непосредственно на месте преступления, поэтому вы и господин Боткин будете задержаны и доставлены в управление полиции для дальнейшего выяснения обстоятельств.

— Бред какой-то, — только и смог я сказать. Надо было и Белорецкому сразу позвонить, что-то я не подумал о таком варианте развития событий.

— Это не бред, Александр Петрович, — всё тем же ледяным тоном возразил офицер. — Это логичное развёртывание первичных следственных мероприятий. В соответствии с законом Российской империи, вы, Александр Петрович Склифосовский, и вы, Андрей Серафимович Боткин, задержаны до выяснения обстоятельств в качестве обвиняемых в соучастии организации похищения графини Образцовой Анны Семёновны. Капитан, уведите подозреваемых и организуйте их доставку в управление полиции.

Последнюю фразу он адресовал своему напарнику. Капитан, державший перед собой наручники, сделал шаг в сторону Боткина, косясь тем временем на меня и свистнул, подзывая своих подчинённых. С разных сторон к нам ринулось ещё несколько полицейских, окружая нас со всех сторон.

— Господа полицейские, да вы что делаете-то? — воскликнула молчавшая до сих пор Катя. — Они же не виноваты ни в чём!

Она могла бы сейчас воздействовать на полицейских, чтобы они изменили своё мнение и прекратили нелепые телодвижения, жать, что я заранее не предупредил её, чтобы она ни в коем случае этого не делала, теперь надежда только на её благоразумие. Я точно знаю, что нас отпустят, стоит только узнать об этом Белорецкому, значит в наручниках мы пробудем не долго.

— Успокойся Кать, — сказал я сестре. Потом обратился к Боткину: — делай, как они говорят, а то мы только затягиваем процесс.

Боткин посмотрел на меня, как на душевнобольного, но уже призадумался. Передо мной встал другой полицейский и держал передо мной открытые браслеты наручников с блокатором магии. Я уже протянул вперёд руки, как услышал звук приближающегося автомобиля. Было бы здорово, если это Белорецкий или Волконский.

— Ваши руки! — требовательно сказал стоявший передо мной полицейский.

Я положил руки в браслеты и они резко защёлкнулись на моих запястьях. По телу сразу разлилась неприятная слабость. Настолько глупо и нереалистично я давно себя не чувствовал. Разве что в тот момент, когда очнулся в подвале недалеко от Фонтанки. Реально бред какой-то. Теоретически такой вариант можно было предположить, но не верилось, что здесь и со мной это возможно.

— Отставить! — услышал я суровый голос Волконского, который приближался ко мне сзади.

— Ваше сиятельство, — начал офицер полиции, вытянувшись по стойке «смирно». — Мы производим задержание первых подозреваемых в организации похищения…

— Майор, вы что не слышали? — такие жёсткие командные нотки в голосе князя я ещё не слышал. — Я сказал отставить! Освободите Склифосовского и Боткина немедленно!

— Но, ваше сиятельство, — не сдавался майор.

— Я сказал немедленно! — рявкнул князь. В его голосе было столько силы, что было вполне достаточно, чтобы эти самые наручники расколоть вдребезги.

— Снять наручники, — неохотно приказал майор своим подчинённым.

Блокирующие магию наручники слетели с моих запястий в мгновение ока, сразу стало намного легче. Видимо подчинённые майора боялись советника императора гораздо больше, чем их начальник.

— Занимайтесь опросом других свидетелей, этих я забираю в своё ведомство, — сказал майору князь, вколачивая каждое слово ему в голову словно кувалдой.

— Так точно, господин советник, — нехотя отчеканил майор и начал раздавать указания своим подчинённым.

Несколько полицейских прошмыгнули в дом, остальные продолжили осматривать территорию и дорогу за пределами имения.

— Александр Петрович, — уже гораздо более мягко обратился ко мне Волконский. — Садитесь все в машину и езжайте за мной.

— Хорошо, Михаил Игоревич, — кивнул я. Благодарить его за чудесное спасение буду потом, сейчас не до этого.

— Я за тобой следом поеду, — сказал Андрей.

— Пусть твоя машина лучше здесь постоит, — покачал я головой. — У тебя руки трясутся, не надо за руль. Я тебя подвезу потом.

— Ладно, ты прав, — горестно вздохнул Боткин и залез в микроавтобус в заднюю часть салона.

Катя села рядом со мной и я начал разворачиваться, глядя, как один из полицейских убирает разбитый телефон Образцовой в контейнер для вещдоков. Машина Волконского ждала нас перед воротами, когда мы подъехали ближе, мягко тронулась и вывернула на проезжую часть.

Глава 19

— Кать, ты говорила, что прислуга не при чём, они испуганы, то есть ты их как-то почувствовала? — спросил я, когда мы ехали в сторону управления контрразведки.

— Я их, как бы это сказать, просканировала, — ответила сестра. — Они реально ничего не знают, сами в шоке от происходящего.

— Насколько глубоко ты можешь сканировать? — решил я уточнить. — Ты знаешь, о чём они думали? Может какие-то предположения?

— Если бы у меня был шанс этим спокойно заняться, — усмехнулась Катя. — Ведь вместо того, чтобы делом заняться, полицейские решили вас арестовать. Мне было уже не до прислуги.

— Ты полицейских что ли сканировала? — рассмеялся я. — И о чём они думали?

— Ты не поверишь, — покачала головой Катя. — Там такой сумбур. Одни вздыхали, что и в воскресенье покоя нет, другие не выспались после ночного дежурства и мечтали о тёплой постели. Майор вообще думал о чём угодно, только не по делу. Всё пытался мысли в кучу собрать, предположений никаких, решил на всякий случай вас задержать, чтобы более высокое начальство оценило, как быстро он нашёл первых подозреваемых.

— Почему-то я примерно так и думал, — покачал я головой.

Пока мы ехали до управления контрразведки, я заметил несколько ехавших навстречу машин, битком набитых агентами контрразведки. Сам не знаю, как я понял, что это были именно они, но был в этом уверен. Вот кто действительно сейчас будет работать и искать.

В кабинете у Волконского уже был накрыт стол для завтрака и чаепития. Это он ведь специально позаботился о нас. Хотя мой завтрак ещё не провалился, а вот чаю попить можно. Волконский спокойно выслушал наш рассказ, задавал вопросы. Андрей сейчас выглядел так, словно не невеста пропала, а носовой платок. Видимо Катя постаралась, оно и правильно, а то Боткин был уже на грани нервного срыва.

В разговоре князь постоянно переводил тему, задавал странные вопросы не по существу, рассказывал сам какие-то странные истории. Было очевидно, что он просто тянет время. Только вот зачем? Может просто хочет отвлечь наше внимание, чтобы мы не мешали, пока агенты выворачивают наизнанку Питер? Вполне возможно. За душевными беседами прошёл почти час. Мне уже было как-то неуютно от бездействия.

— Саш, — обратилась ко мне вдруг Катя. — Тут мама написала, просила приехать помочь ей с картинами. Может доедем? Всё равно мы пока что сидим и ждём.

Мама, картины, понятно, она просто ищет повод, чтобы нам двоим улизнуть из кабинета. Князь посмотрел на меня вроде бы и безучастно, но мне показалось, что он всё прекрасно понимает.

— Только господин Боткин пока здесь побудет, — спокойно сказал Волконский. — А вы тогда маме поможете и вернётесь. Мы вас ждём.

Всё это смотрелось максимально нелепо и несуразно, князь явно обо всё догадался тотчас. Похоже, что весь этот концерт чисто для Боткина, только у него этот странный диалог не вызвал подозрений.

— И что ты задумала? — спросил я у Кати, когда мы сели в машину и рядом не было посторонних ушей.

— Я вызвала Марию, она уже стоит в квартале отсюда, — пояснила Катя. — С ней вместе мы приступим к поискам сами.

— Думаешь, что контрразведка не справится? — спросил я.

— Может и справится, а может и нет, — пожала она плечами. — Полиция точно не справится, я уверена. А вот с Марией у нас может получиться всё гораздо быстрее. Мне показалось, что я почувствовала Аню, пока мы ехали в управление.

— Значит она где-то совсем рядом? — взвился я, чуть не подпрыгнув на водительском кресле. — Так почему ты не сказала об этом Волконскому?

— Вокруг неё была очень мощная аура, которая должна её блокировать и скрывать, — пробормотала Катя. — Сначала я эту ауру почувствовала и заинтересовалась. Может я и ошибаюсь насчёт Ани, мы к тому моменту уже проехали мимо. Скорее всего там сильные маги или мощные артефакты. Даже если она там, прийти и забрать Аню не получится ни у полиции, ни у разведчиков.

— Мне кажется, что ты недооцениваешь ведомство князя Волконского, — улыбнулся я. — Там не с улицы людей набирают.

— Но и таких, как мы с Марией там явно не хватает, раз Волконский так бился, чтобы мы на него работали, — сказала Катя.

Отъехав от управления ровно квартал в обратном направлении, я остановился. В микроавтобус залезла неприметная девочка в жёлтом плаще и с красным шариком в руке. А чего вы ржёте? Для меня для самого был сюрприз, что такие плащи нынче в моде и она такая на улице была далеко не одна. Правда только она была с красным шариком в руке.

— Сейчас лучше, Саш? — бодро спросила магичка, словно ничего особенного не произошло.

— Намного, — усмехнулся я. — Жаль я не могу тебе этот фильм показать, тебе бы понравилось.

— А мне не понравилось бы? — обиженно спросила Катя.

— А ты после такого ночь спать не будешь! — зловещим голосом сказал я.

— Господи, жуть какая, — сказала Катя и вздрогнула.

— Ты уже посмотрела его в моей голове? — поинтересовался я.

— Нет, но неплохая идея, — задумчиво произнесла Катя. — Остались же какие-нибудь картинки и образы в голове. Налево поворачивай.

Я послушно повернул в переулок, отклонившись от курса на имение Образцовых.

— Стой здесь! — резко скомандовала Катя.

Я так же резко затормозил с визгом колёс. Причём визгнули не мои, а того, кто чуть не воткнулся в меня сзади. Раздался возмущённый сигнал клаксона. Я включил аварийку, чтобы недовольный сзади понял, что у меня проблема и я дальше не поеду.

— Это находится в этом доме, — сказала Катя ткнув пальцем в дом через дорогу. — На третьем этаже.

С виду обычный доходный дом среднего класса, богатеи тут точно не будут квартиру арендовать. Сегодня воскресенье и большинство жильцов скорее всего дома, магическую баталию здесь устраивать крайне нежелательно.

— Пойдёмте посмотрим, — предложила Мария.

— Образцова здесь? — спросил я.

— Да, — кивнула Катя, не сводя глаз со здания. — Теперь я уверена. Она лежит связанная на кровати, глаза и рот заклеены липкой лентой, ей это доставляет значительный дискомфорт.

— А народу-то с ней в квартире много? — спросил я. — Сильные маги есть?

— Маги есть, — нахмурилась Катя. — Насколько сильные ответить не могу, но их там пять человек. Четверо мужчин и одна женщина.

— Я позвоню Волконскому, — сказал я и взял в руки телефон. — Здание надо окружать, а этих уродов оттуда выкуривать.

— Пойдём сами посмотрим! — продолжала настаивать магичка. — Чего зря сидеть, только время упускаем!

— Тебе в прошлой жизни героизма не хватило? — просил я.

— Вот спасибо, Саша! — недовольно буркнула магичка. — В прошлой жизни меня окружили, и я была единственным боевым магом из десятка отрезанных от своих. Мои люди пошли в обход, по тайным коридорам, чтобы напасть сзади. Я их прикрывала, чтобы манёвр не засекли раньше времени, а себя в итоге прикрыть не смогла. Кстати, мои воины достигли всё-таки своей цели. Когда я вернулась в прошлое через портал, недалеко от своего трупа я видела труп этой ехидно хохочущей твари. Ей отрубили голову почти одновременно с моей. Правда потом полегли все, но я отомщена и от этого немного легче.

— Да уж, легче, — покачала Катя головой. — Без головы, наверное, намного легче думается.

— И ты туда же! — всплеснула Руками магичка. — Ну у вас и семейка!

— Прости, — сказала Катя виноватым тоном, — но я не совсем понимаю, что может радовать, если тебе всё равно голову отсекли? Какая уже тогда разница, кто победил и кому отомстили?

— И в этом правда есть, — уже более спокойно сказала магичка. — Ладно, вы сидите, а я пошла.

— Да подожди ты пару минут! — воскликнул я. — Я отослал Волконскому координаты, они скоро будут.

Стоило мне это сказать, как с разных сторон неторопливо вырулили машины с агентами и припарковались в разных местах. Они тихо выходили из машин и рассыпались в разные стороны, окружая здание. Прямо перед микроавтобусом остановился служебный автомобиль Волконского. До положенного князю лимузина ему далеко, обычный седан, скорее всего бронированный и защищённый артефактами.

Князь вышел из машины, перед ним тут же выросли два агента, прикрывающие его собой со стороны обозначенного дома. Советник посмотрел на окна третьего этажа дома напротив, потом на меня и кивнул, чтобы я подошёл к нему. Катя и Мария по моей просьбе остались ждать в машине, а я вылез и подошёл к Волконскому.

— Там знатные ротозеи притаились, — тихо произнёс князь, когда я подошёл ближе. — И одна ротозейка, которая должна находиться отсюда очень далеко в тюрьме. Что она здесь делает, ума не приложу. Когда всё это закончится, будем проводить расследование, как ей удалось сбежать и добраться до Санкт-Петербурга незамеченной.

— И что же это за ротозейка? — поинтересовался я. — Я её случайно не знаю?

— Вряд ли вы с ней лично знакомы, — грустно улыбнулся Волконский. — Но, скорее всего, вы слышали о её существовании.

— И кто же это? — спросил я. Полунамёки князя вызвали у меня чувство тревоги.

— Это мама Анны Семёновны Образцовой, — усмехнулся князь. — Видать специально из тюрьмы сбежала, чтобы не дать дочери выйти замуж за отбившегося от рук Андрея Боткина. Она же его ещё тогда от дочери отгоняла, считала его недостойным её дочери, которую по мнению матери ждало великое будущее. Не дай Бог кому такое великое будущее, вовремя мы её тогда скрутили. Теперь придётся всё по-новой.

— Насколько я помню из рассказа Андрея, её мама очень сильный маг, Аня с её уникальным видением всего лишь ученик первой ступени, так? — спросил я.

— Примерно так, — кивнул Волконский. — Видимо дочь не особо горит желанием становиться маминой сообщницей, раз они её связанной держат.

— Откуда вы знаете, что она связана? — спросил я.

— Один агент успел разведать обстановку, правда теперь валяется там на лестничной площадке без сознания, — покачал головой князь. — Хорошо хоть живой. Молодые, горячие, выслужиться хотел. Пытаемся вызвать графиню Образцову на переговоры, пока безрезультатно.

— Давайте я туда пойду, — предложила Катя. Они с Марией вышли из машины и как раз приближались к нам.

— И что вы хотите сделать, Екатерина Петровна? — поинтересовался Волконский, испытующе глядя ей в глаза. Я был уверен, что он и так знает ответ на свой вопрос, просто хочет, чтобы она произнесла это вслух. Как доказательство была лёгкая полуулыбка.

— Я их прощупаю, — уверенно сказала Катя и улыбка князя стала немножко шире. — Потом попробую подчинить.

— Вы уверены, что справитесь? — спросил князь, сделав вид, что немного удивился.

— Уверена, — сказала Катя, но даже скворцы на дереве поняли, что она уверена не совсем.

— Я с ней пойду, — твёрдо сказала магичка. Маленькая девочка в жёлтом плаще. Хорошо хоть красный шарик в машине оставила. — Я тоже умею воздействовать на разум на расстоянии. До Кати мне далеко, но кое-что умею.

— Тогда я с вами, — добавил я, понимая, как глупо это звучит. Лекарь будет прикрывать «хозяина душ» и боевого мага.

Взгляд, брошенный на меня Волконским, полностью совпадал с моими мыслями.

— Уж вы то куда, Александр Петрович? — покачал он головой. — Со скальпелем пойдёте?

— Не совсем так, — сказал я и извлёк из трости магический клинок, наполняя кристаллы энергией. — Эта штука отлично пуляет шаровые молнии. Причём довольно прицельно.

А вот теперь Волконский был реально удивлён, рассматривая мой клинок. Мне даже показалось, что у него в глазах появилась зависть.

— Я, пожалуй, не буду спрашивать у вас, откуда это, — произнёс он, проведя ладонью над поверхностью мерцающего голубым металла с вязью рун. — Если вы реально хотите в этом участвовать, умоляю, держитесь подальше. Воспользуйтесь дальнобойностью своего оружия, этот клинок мне знаком. Совершенно неожиданно, что его вмонтировали в трость. Впрочем, почему бы и нет? Зато его никто в таком виде не узнает.

Я невольно напрягся. Даже не подозревал, что подаренное сестрой оружие является пропавшим без вести артефактом. Видимо мои мысли явно отобразились на лице.

— Не переживайте, Александр Петрович, — улыбнулся Волконский. — Я вашу тайну не выдам.

— За мной, — скомандовала Мария и уверенно двинулась через дорогу.

Агенты контрразведки, которые видели нашу троицу, мало сказать, что были удивлены. Одни посмеивались, другие выкатывали глаза, тыкая в нас пальцем. Основной причиной этому было то, что нашим боевым звеном командовала шестилетняя девочка и почти никто из них не знал, что на самом деле это боевой маг со стажем.

Мы вошли в подъезд, парни из разведки, блокировавшие его, неохотно расступились, бубня что-то себе под нос. Ну их можно понять, спецов придерживают, а вперёд идёт городской пижон с девушкой и ребёнком. Нелепо смотрится, согласен, но зато у нас есть шанс и Волконский это признал.

Мария остановилась на площадке второго этажа и резко присела, наклонив голову вниз. Я сначала подумал, что она нашла что-то важное, но пару секунд спустя мы с Катей повторили это телодвижение.

Было такое ощущение, что на плечи неожиданно присел медведь, больно сдавив коленками голову. Сел осторожно, плавно, но всем весом. За пазухой стало очень тепло и навалившаяся тяжесть начала отпускать, сработал медальон. Катя и Мария выпрямились одновременно со мной.

Я хотел сделать шаг вперёд, но обе моих соратницы застыли на месте, закрыв глаза. Лица без эмоций, просто очень напряжены. Понятно, девочки работают. Клинок из трости был извлечён до входа в подъезд, энергии влито под завязку. Я вжался в угол так, чтобы видеть последний лестничный пролёт, и направил остриё клинка вверх, как ствол автомата. Первый же вражина получит шаровую молнию в выступающую часть тела.

Все замерли и наступила тишина, иногда нарушаемая скрежетом зубов. Чьих — я так и не понял. Пару раз медведь пытался снова присесть на плечи и шею, появлялось лёгкое головокружение, за пазухой включалась грелка и обиженный медведь снова убирал с моих плеч свой мохнатый зад.

Когда Катя издала странный звук типа рыка, я чуть не подпрыгнул на месте. Я покосился на неё, подумал, а вдруг ей больно? Но точно не эта причина, её лицо было сейчас злым и решительным. Она ещё раз рыкнула и, так и не открывая глаз, начала медленно подниматься по лестнице.

Помедлив несколько секунд, всё то же самое повторила Мария. Маленькие кулачки были сжаты до хруста в суставах. Я понимал, как им сейчас тяжело, но не знал, чем помочь. Единственное, что пришло в голову, поделиться энергией.

Удерживая клинок в направлении верхней лестничной площадки одной рукой, вторую ладонь я осторожно приложил Марии в проекции ядра, между лопаток. Некоторое время энергия лилась рекой, жадно впитываясь в её ядро, потом она тряхнула плечами, отталкивая руку, и я её убрал.

Дойдя до площадки между этажами, девчонки снова остановились и замерли. Я сосредоточился на клинке и, как спецназовец с автоматом, старался держать на мушке все три двери одновременно, стараясь вовремя уловить любое малейшее движение.

Одна из дверей резко распахнулась, и я уже чуть не запустил в появившийся в двери силуэт шаровую молнию, но вовремя сдержался, в этого стрелять точно уже не надо. Мужчина в чёрном плаще и шляпе резко сгорбился, как мы совсем недавно, видимо наш медведь его догнал. Сделав на полусогнутых ногах пару неуклюжих шагов вперёд, мужчина рухнул на четвереньки, потом упал на бок и застыл в позе эмбриона. Лицо было мертвенно бледным, глаза закатились и изо рта вытекла тонкая струйка слюны. Я только что обходил разведчика, который выглядел так же.

Катя и Мария поднялись ещё на несколько ступенек и снова замерли. Я хотел попытаться поделиться энергией с сестрой, но дотянуться до неё безопасно для обоих сейчас не получится, и я решил полностью сосредоточиться на клинке.

Вскоре откуда-то из глубины квартиры послышался рёв, становившийся всё громче и это был рёв не зверя, а немолодой женщины, злой, надсадный, свирепый. Катя и Мария пошатнулись, но устояли. Я наплевал уже на собственную безопасность, бросил клинок на ступеньки, сделал шаг вперёд и приложил обеим ладонь между лопаток, щедро делясь энергией. Такое впечатление, что они сами пили мою силу, ускоряя её поток и жадно впитывая. Перед глазами появились тёмные круги, на которые я наплевал, продолжая делиться последним из того, что осталось.

Глава 20

— Ты меня слышишь? — Катин голос пробивался к моему сознанию, как сквозь толстый слой ваты. Я сидел на ступеньках, прижавшись спиной к стене. Проморгавшись, я увидел обеспокоенное лицо сестры, рядом появилось личико Марии. — Саш, скажи что-нибудь.

— Что-нибудь, — ответил я немного хрипловатым голосом.

— Жить будет, — резюмировала Мария и исчезла из поля зрения.

Мимо нас по лестнице один за другим пробегали сотрудники контрразведки и исчезали за распахнутой дверью. Возни и драки я не услышал, но одного за другим вывели троих мужчин, которых приходилось поддерживать, чтобы они не осели на пол.

— Саня, ты в порядке? — услышал я над ухом голос Боткина, значит и его сюда впустили.

— Почти в порядке, — всё ещё не совсем своим голосом ответил я и попытался подняться, Боткин мне помог.

— Держи свою электрошпагу, — сказал Андрей, осторожно поднимая со ступеньки моё оружие, стараясь не коснуться продолжавшего светиться клинка. — А то растопчут ещё.

Я убрал клинок в трость и снова обратил внимание на дверь квартиры, которую мы только что штурмовали. Двое разведчиков вывели женщину лет пятидесяти с хвостиком, которая сейчас выглядела явно старше своих лет: лицо осунулось, углубились морщинки, повисли мешки под глазами, волосы растрёпаны, но одета в явно дорогое платье. На руках и ногах пленницы были наручники и кандалы, блокирующие магию. Её блуждающий взгляд остановился на Боткине и внезапно наполнился резкостью и смыслом.

— А вот и зятёк прибежал, — слабым осипшим голосом выдавила она. — Провались ты пропадом.

— Уж скорее ты провалишься, тёщенька, — выплюнул фразу Андрей и рыпнулся было вперёд, вполне возможно с целью врезать ей. Я его еле удержал.

— Не надо, Андрей, — сказал я ему. — Оно того не стоит. К тому же нехорошо бить маму своей невесты.

— Это не мама, — рыкнул Андрей, — это месторождение, хорошо, что всё дерьмо из маминой головы не передалось.

Лицо Образцовой исказилось от лютой ненависти, когда сотрудники проводили её мимо нас.

— Ну может она не такая уж плохая мама, раз у неё выросла такая прекрасная дочь, — сказал я и увидел удивление в глазах графини, когда её взор скользнул в мою сторону.

— Она похитила свою дочь и обращалась с ней, как с ведомой на убой скотиной! — с яростью в голосе воскликнул Андрей и смог дотянуться кулаком ей по рёбрам.

— Так, немедленно прекратить! — прикрикнул на Андрея Волконский, поднимавшийся по лестнице. — Не надо уподобляться этим падшим существам!

Графиня с трудом выпрямилась и её повели дальше.

— Везите её в карцер в управлении полиции, — сказал князь своим подчинённым. — Наручники и кандалы не снимать даже в камере.

В этот момент из квартиры вышли ещё двое разведчиков, которые под руки вели еле стоявшую на ногах Анну Семёновну.

— Аня! — вскрикнул Андрей и через ступеньку полетел ей навстречу.

Сотрудники не хотели уступать Боткину свою сопровождаемую, но Волконский махнул им рукой, и они отступили. Андрей бережно взял её на руки и начал осторожно спускаться по лестнице. Катя и Мария проводили её обеспокоенным взглядом, когда Андрей проходил мимо них.

— Давай в машину и отвезём её в госпиталь, — сказал я Андрею, когда он поравнялся со мной. Хотел предложить помочь донести Аню, но по глазам было понятно, что он её никому не отдаст.

— Не надо в госпиталь, — слабым голосом пролепетала Аня. — Лучше домой. Я отлежусь и всё хорошо будет.

Я глянул на Волконского, который всё это слышал, он молча кивнул, и мы все вместе спустились по лестнице и пошли к моему микроавтобусу. Андрей усадил её в кресло, откинул спинку сиденья, чтобы она расположилась полулёжа, сел рядом и начал делиться с ней энергией.

До особняка Образцовой ехать всего несколько кварталов, меньше, чем через десять минут я уже остановил машину возле самого крыльца.

— Давай я отнесу тебя, — услышал я тихий голос Андрея.

— Всё нормально, я сама дойду, — голос Ани заметно окреп. — Я почти в полном порядке.

— В том-то и дело, что почти, — сказал Андрей, продолжая настаивать.

— Просто держи меня под руку и всё, — так же тихо, но с нажимом ответила Аня.

На крыльцо выскочила прислуга, не скрывавшая слёз счастья от того, что с хозяйкой всё в порядке. Андрей сказал, что пока побудет с Аней, а мы сели в микроавтобус и поехали к Насте.

— Насте будем рассказывать? — спросила Катя, пока мы ехали.

— На двести процентов уверен, что это будет во всех газетах, — усмехнулся я. — Вряд ли такое яркое событие не видел никто из этой братии. Хотя, учитывая, что основное участие принимала контрразведка, могут выдать за какие-нибудь учения или ловлю бешеного ёжика, забравшегося на дерево.

— А они умеют? — удивилась Катя.

— Я такого не видел, — рассмеялся я, — но, жить захочешь и не такое сумеешь. И всё-таки не думаю, что об этом стоит молчать, свои вправе знать правду.

— И родители? — спросила Катя.

— Здесь намного сложнее, но тоже скрывать не буду, — вздохнул я. — Главное — правильно преподнести.

— Саш, я наверно к Насте лучше не поеду, — сказала Катя и показала трясущиеся руки. — Отвези меня домой.

— Тем более едем к Насте и никаких домой, — возразил я. — Ты представляешь, что сейчас с мамой будет, когда она увидит тебя в таком состоянии?

— Кать, ты плохо себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила Мария.

— Да нет, всё нормально, — махнула рукой сестра. — Просто переволновалась сильно. Когда всё закончилось, только дошло, что там сейчас было.

— Дошло, куда ты вляпалась, ага? — усмехнулась Мария.

— Хорошо, что ты была рядом, — пробормотала Катя. — Одна бы я не справилась, сильная ведьма.

— А ты сильнее! — радостно воскликнула Мария. — Та полжизни отдала на совершенствование своих навыков, больше, чем ты живёшь. А ты толком и не училась даже, а тем более не практиковалась. Рыбки не в счёт.

— Книгу прапрабабушки я почти дочитала, — попыталась возразить Катя. — Но многое пока не понятно, буду перечитывать.

— Этого всё равно недостаточно, — сказала Мария. — Нужна нормальная учёба, а кроме как в школе спецслужб, где наверняка есть подобные тебе преподаватели.

— Так, ты мне сестру не агитируй! — возмутился я. — И так от них еле отбились.

— Саш, ну сам посуди, — начала Мария. — У вас есть крупный, но не огранённый алмаз, с кулак размером. Если его огранить, то цена вырастет раз в десять. Как тебе такое сравнение?

— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь, — сказал я. — Но она и сама не хочет уйти из семьи и исчезнуть на много лет. Правда ведь, Кать?

— Саш, я уже и сама не знаю, — потупившись ответила сестра, а у меня по спине пробежал холодок. Боже, только не это! — А может есть способ обучаться без исчезновения?

— Ну давай так сделаем, — сказала магичка. — Я всё равно собираюсь пойти в спецшколу под покровительством Волконского, я тогда и узнаю.

— Я сам у него спрошу, — предложил я.

— Ты спросишь? — удивилась Катя. — Ты же сам категорически против.

— Я против того, чтобы тебе было плохо, — сказал я. — А если бы ты сама не видела для себя другого выхода и хотела бы пойти в контрразведку, исчезнув надолго, как наша прапрабабушка, я бы не стал тебя удерживать. Это две большие разницы.

— Ты готов расстаться со мной на долгие годы? — с сомнением в голосе спросила Катя.

— Не готов, — покачал я головой. — И никогда не буду готов. Если ты исчезнешь надолго, мне будет очень больно, но для тебя это не должно быть решающим фактором. Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше. Я не считаю, что я вправе портить тебе жизнь по своей прихоти и по своему желанию. Это подобно тому, как ребёнка, увлечённого гитарой, отдать в симфонический оркестр, потому что у них династия скрипачей. Если ты этого хочешь, то это твоё решение, а твоё решение я уважаю и буду с ним считаться. Это называется любить, а не держать человека на привязи, как взбалмошного питомца.

— Я тоже тебя очень люблю, Саш! — воскликнула Катя, резко придвинувшись ближе ко мне и зарыдала, уткнувшись в моё плечо.

— Так, это что это мы тут сопливое озеро развели, а? — строго спросила Мария.

Катя лишь отмахнулась от неё, но потихоньку начала успокаиваться. Я прижался к тротуару и остановился, включив аварийку, чтобы дать ей успокоиться окончательно.

— Саш, понимаешь, — дрожащим голосом сказала Катя, отодвигаясь на своё сиденье и промакивая лицо и глаза платочком. — У меня нет желания исчезать из дома на долгие годы и откуда-то со стороны наблюдать, как вы живёте, как стареют родители, как спустя сколько-то лет вы без меня идёте в парк хоронить умершего от старости Котангенса, я так не хочу. Но и начхать на дар, который выпадает единицам раз в сто лет, я тоже не хочу. И эта дилемма съедает меня изнутри. Я не знаю, как поступить лучше.

— Ну так может есть варианты, чтобы ты успешно развивала и использовала свой дар во благо, как сегодня, но не расставалась с семьёй навсегда? — спросил я, стараясь говорить спокойно, но и у самого ком в горле стоял. — Сегодняшний день показал, что хозяин души при задержании преступником может спасти жизни многих соратников благодаря своему дару. И это только один случай, а сколько их, если верить статистике? Немало.

— Было бы здорово, если можно обойтись без расставания, — сказала Катя, повернулась ко мне и грустно улыбнулась.

— За многие годы с тех пор, как исчезла наша прапрабабушка многое могло измениться, — сказал я и тепло улыбнулся ей в ответ. — Я встречусь с Волконским и поговорю с ним.

— Да что ж вы такие упёртые, а? — снова подала голос Мария. — Я же говорю вам, что я всё равно туда пойду. Если отлучение от мира единственный вариант и других не существует, тогда сами думайте. Я по вам тоже буду скучать, но это несколько другое. А если условия изменились, я непременно вам сообщу.

— Да никто не отказывается от твоей помощи, — улыбнулся я, глядя ей в глаза через зеркало заднего вида. — Давай попробуем по твоему сценарию, посмотрим на условия твоего контракта, а потом уже я буду разговаривать с Волконским. Просто почему бы не воспользоваться практически приятельскими отношениями с первым советником императора? Не вижу в этом ничего плохого.

— И я не вижу, — сказала Катя, снова улыбнувшись.

— И я, — добавила Мария.

— И я того же мнения, — хихикнул я, вспомнив мультик советских времён.

— Поехали к Насте, — скомандовала Мария. — На ней порепетируете, как потом будете родителям обо всём рассказывать.

— Хочешь сказать, её не так жалко? — усмехнулся я.

— Она молодая и сердце крепкое, — ответила магичка, — поэтому с неё и начнём.

Я осторожно выехал на проезжую часть и поехал дальше. Через пять минут мы уже въезжали на территорию имения Вишневских, непринуждённо болтая при этом на разные темы. Когда Настя встретила нас в центральном холле, по нам было уже и не сказать, что только что вышли из серьёзной передряги, словно ничего и не было. Ещё подъезжая к дому, мы начали обмениваться шутками.

— Откуда это вы в таком составе и такие довольные? — вскинув бровь поинтересовалась Настя.

— Да так, — махнула рукой Мария. — Спасали мир, как обычно.

— От избытка пирожных на прилавках магазинов? — смеясь уточнила Настя.

— Ага, почти, — ухмыльнулась Мария. — Только ни одно пирожное при этом не пострадало, поэтому есть хочется жуть как.

— Тогда вы очень вовремя, — улыбнулась Настя. — Скоро будут накрывать стол к обеду. Пойду скажу Серафиме, что нас будет больше, чем планировалось.

— А неплохо смотрится, да? — спросила Мария, кивнув в сторону большого позолоченного орла, стоявшего на постаменте напротив входной двери. — А главное, что ни один недоброжелатель сюда безболезненно не войдёт. Как минимум его понос одолеет.

— Надеюсь не прямо здесь? — рассмеялась Катя.

— Впервые вижу артефакт, способный решать проблемы со стулом, — усмехнулся я. — Такой надо в уменьшенном варианте давать напрокат нуждающимся.

— Вообще-то я пошутила, — нахмурилась магичка.

— Зато я абсолютно серьёзно, — сказал я, сделав суровое каменное лицо.

Переглянувшись с Катей и Марией, мы дружно рассмеялись.

— Ну а если серьёзно, — сказала, отсмеявшись, магичка, — то нежеланный гость, пришедший со злым умыслом, будет испытывать реальную физическую боль. Очень полезная штука.

— Так его надо было над входными воротами тогда ставить, — сказал я, уже несколько по-другому глядя на золотистую фигуру птицы с распахнутыми крыльями.

— По идее да, — кивнула магичка. — Но нельзя.

— Это почему же? — спросила Катя.

— Так сопрут же! — воскликнула магичка, показывая пример своим заливистым смехом.

— Если вы уже насмеялись, то прошу к столу, — с некоторой завистью во взгляде сказала Настя, которая снова вернулась в прихожую.

— Идём-идём! — потирая руки и облизываясь в предвкушении сказала Мария, резко устремившись вслед за Настей. — Мария будет кушать!

Кашу бы ей сейчас предложить, но я не буду настолько жесток к боевому магу в теле шестилетней девочки.

Серафима у Насти просто рукодельница, это же надо такого универсала себе найти, чтобы и дом такой огромный в чистоте и порядке содержала и готовила настолько изумительно. Блюд высокой кухни, конечно, не было, то обычные привычные вещи приготовлены очень вкусно, пальчики оближешь. Взять хотя бы те же свиные рёбрышки, запечённые в духовке в томатном соусе. Не потянуться за добавкой просто невозможно.

Потом перешли к чаю с домашней выпечкой. Ну да, штруделя не было, зато открытый пирог с творогом и черничным вареньем неоспоримо был на высоте. Именно на этой фазе мы и решили испытать нервы Насти на прочность.

— А мы сегодня преступников ловили, — как бы невзначай ляпнула Мария с таким беззаботным тоном, словно сказала, что видела ежа.

— Как это? — спросила Настя и удивлённым взглядом окинула всех присутствующих. Видимо не заметив на лицах того, что ожидала, она добавила: — Шуточки у вас. — Махнув рукой Настя потянулась с чашкой к самовару, чтобы налить ещё. — Может всё-таки расскажете, где вы встретились, или это секрет? Если искали, что мне подарить на свадьбу, то не напрягайтесь, это не обязательно, у меня всё есть.

— Мы на самом деле ловили преступников, Насть, — сказал я, стараясь не выдать волнение своим внешним видом. — Утром позвонил Андрей и сказал, что Аня пропала.

— Аня, это которая ваша видящая? — уточнила Настя. Похоже она так и не восприняла всерьёз слова Марии. — Я так понимаю нашлась?

— Сама не нашлась, — ответил я. — Катя её нашла. Её выкрала мама с подручными, сбежавшая из тюрьмы. Она ведь была большой шишкой среди заговорщиков. Не как Баженов, конечно, но большой. У неё очень мощный дар, «видение» — это лишь предвестник и Аня дальше этого развиваться не хотела.

— Графиня Образцова сбежала? — воскликнула Настя. Кажется, теперь до неё дошло. — Но зачем красть собственную дочь?

— Да потому что она не хотела становиться такой же, как мама, — сказала Мария, выбирая себе пирожок на блюде. — И мама не нашла ничего лучше, как её украсть и держать связанную на квартире в нескольких кварталах от своего дома. Нам пришлось её оттуда выкуривать.

— Ох! — произнесла Настя, рухнув обратно на стул.

Чашка выпала из её рук и по белоснежной скатерти разлилась парящая словно гейзер лужица кипятка. Хорошо, что на себя не вылила, а то сейчас понадобилась бы наша с Катей профессиональная помощь.

— Надо было сначала попросить, чтобы чашку поставила, — сказала сама себе Мария. — Эх, скатерть жалко, заварка плохо отстирывается.

— А ну-ка рассказывайте мне всё немедленно! — требовательно сказала Настя, бросив на лужу чая полотенце.

Мы переглянулись и начали рассказывать, кратко, по существу, без лишних эпитетов. Настя переводила округлившиеся глаза с одного на другого, стараясь не пропустить ни единого слова.

— Ну вот в общем-то и всё, — сказал я, когда Мария рассказала про последнюю перепалку Боткина с будущей тёшей, которую он по идее должен больше никогда не увидеть.

— Это точно не шутка? — жалобно спросила Настя, пытаясь сохранить связь с реальностью.

— Нет, — коротко ответил я, покачав головой.

Настя побледнела так, что цветом лица почти не отличалась от скатерти. От той её части, куда не попал чай.

— Сумасшедшие, — пролепетала она и закрыла лицо руками.

Глава 21

— Саша, пообещай мне, пожалуйста, что ты больше никогда не будешь лезть во все тяжкие сломя голову, — сказала Настя, убрав руки от лица и строго посмотрев на меня. Её лицо оставалось всё таким же бледным. — Зачем вы туда вообще полезли? Ведь есть специально подготовленные люди, тем более, как вы говорите, на месте была контрразведка. Вас-то куда понесло?

— Они бы не справились, — уверенно решила Мария ответить сразу за всех. — Кто вперёд полез, уже валялись на лестнице и слюни пускали. А Катя и я как раз то, что надо, вдвоём мы смогли подавить Образцову.

— Ну а Саша тогда там зачем был? — раздражённо спросила у неё Настя. Судя по взгляду, она была готова сама испепелить магичку.

— Саша стоял позади нас со своей волшебной тростью, — невозмутимо продолжила Мария, не обращая внимания на агрессивный настрой Насти и объясняя ей, как маленькому ребёнку. — Он нас прикрывал, но это не пригодилось. Зато он поделился с нами энергией, когда её нам стало не хватать.

Я сидел с полуулыбкой на лице и слушал этот диалог, не хватало лишь попкорна. С одной стороны, надо было вмешаться или хотя бы возмутиться, почему обо мне говорят в третьем лице в моём присутствии, но я просто получал удовольствие, как моя девушка топит за мою безопасность. И, судя по её реакции, это от чистого сердца. Значит любит.

— А ты чего сидишь улыбаешься? — теперь уже Настя обратилась ко мне.

— Насть, ну хватит тебе уже так расстраиваться, — продолжая улыбаться ответил я. — Всё ведь хорошо закончилось, а на тот момент и правда не было другого выхода.

— Был другой выход! — резко парировала Настя. — Люди Волконского могли вместо тебя пойти!

Кажется уже пошёл перебор, надо это останавливать.

— Я не мог бросить свою сестру, — спокойно, но с нажимом, буквально по слогам произнёс я. Для меня другого выхода не было. Поэтому я пошёл туда вместе с ними. Всё закончилось хорошо и давай не будем усугублять ситуацию.

— Прости, — полушёпотом и потупившись произнесла Настя. — Просто я очень за тебя переживаю.

— Это я уже понял, — спокойно сказал я, нежно прикоснувшись к её плечу. — Просто поверь мне, я никогда не искал и не буду искать на свою… приключений. Бессмысленный риск — это не моё кредо. Если бы ситуация была безнадёжной, я не только сам бы туда не полез, но и девчонок не пустил.

— Кто б тебя спрашивал, — ухмыльнулась Мария, на что я подарил ей настолько красноречивый взгляд, что она закашлялась. — А чего сразу я? Я бы послушалась и не полезла. А вот насчёт Кати не знаю, не уверена.

Сначала я хотел запустить в неё остатками черничного пирога, потом передумал.

— Предлагаю на этом закруглиться, — сказал я, не обращая уже внимания на Марию. — Всё это закончилось и слава Богу. Будем надеяться, что с нами подобного не повторится.

— Ну с тобой может и не повторится, — буркнула магичка, явно нарываясь на подзатыльник. — А вот насчёт меня и Кати не уверена.

— Вы с Катей всё-таки собираетесь идти на службу в контрразведку? — снова взвилась едва успокоившаяся Настя.

— Мария собирается, — сказал я.

Про Катю говорить пока не обязательно. По крайней мере, пока нет определённости. Теперь Мария начала прожигать меня взглядом. Да ради Бога, лишь бы не испепелила.

— Но зачем тебе это? — удивлённо посмотрела на неё Настя. — Ты же вроде уже не собиралась.

— Не собиралась, — подтвердила Мария, запихивая в себя большой кусок пирога, потом продолжила с набитым ртом: — Передумала. Другого достойного применения своим навыкам я не вижу, а там я и обучиться смогу по нормальному, всё-таки магия этого мира отличается от привычной мне. Да и образование соответствующее не помешает, а то так и останусь без аттестата и диплома, ожидая, пока вырасту.

Настя сочувственно посмотрела на магичку, потом перевела взгляд на меня.

— А давайте все вместе куда-нибудь съездим? — предложил я, переключая тему. — В Петергоф, например. Ты посмотри в окно, какая прекрасная погода.

— Хорошая идея, — неохотно кивнула Настя. — Только думаю, сделаем это в другой раз.

— Чего это вдруг? — спросил я, наигранно вскинув брови. — У тебя есть другие предложения, как развлечься?

— Есть, — кивнула Настя и устало улыбнулась. — Езжайте с Катей домой и поговорите с родителями, пока они обо всём этом из новостей не узнали.

— Тоже верно, — согласился я. — Просто хотел тебя как-то развеять.

— Я бы с радостью, — сказала Настя, — Но меня снова ждёт кульман, а вас родители. Постарайтесь с ними как-то помягче.

— Они смогут, — вставила Мария. — Меня же с собой не возьмут.

— Главный аргумент, — усмехнулся я.

До самого дома мы с Катей ехали молча, собираясь с мыслями, что стоит говорить, а чего не стоит. Немного разрядил ситуацию встречавший нас в прихожей Котангенс. За пару минут он получил столько любви и ласки, сколько не поллучал до этого момента с самого утра. Мурча от поглаживаний в четыре руки, он даже прикрыл глаза, демонстрируя нам третье веко. После общения с пушистым мне очень полегчало, Кате тоже, из прихожей мы вышли улыбаясь.

Беседа с родителями состоялась. Мы сказали, что у нас потрясающие новости и организовали чаепитие у камина. Реакция мамы была примерно, как у Насти, отец воспринял более спокойно, просто сидел нахмуренный, такое впечатление, что думал о чём-то своём и половину не слышал, но это было не так.

— Ну чего ты сидишь молчишь, отец? — обратилась к нему мама, недовольная его пассивностью в разговоре.

— Думаю, — буркнул он.

— И о чём ты, интересно, думаешь? — раздражённо спросила мама. — Наши дети чуть ли не к смерти в гости просятся, а он думает, видите ли!

— Не перегибай, — сказал он, глубоко вздохнул и резко выдохнул. — Мне кажется, что использование дара Кати в госпитале, это всё равно, что делать золотые подковы коню, запряжённому в плуг. Он гораздо шире и сильнее, чем просто мастер души.

— И что из этого, — прищурилась мать, раздражаясь ещё больше. — ты хочешь отдать дочь Волконскому и больше никогда не увидеть?

— Подобным желанием я не горю, — стараясь не злиться ответил отец.

— Вот и не зачем тогда начинать этот разговор! — на повышенных тонах высказала мать.

— Не перегибай! — уже более жёстко и тоже на повышенном тоне сказал отец.

— А то что? — продолжала заводиться мать.

— Так, папа, мама, немедленно прекратите! — взмолилась Катя. — Ещё не хватало, чтобы вы из-за меня поссорились! Мне ваша поддержка нужна, а не скандалы в доме! А если в доме будут только одни скандалы, в нём не захочется задерживаться!

— Да что ты такое говоришь, дочь? — выпучив глаза спросила мама.

— А что, я сейчас не права? — спросила Катя. — В чём именно?

— Так, стоп! — вступил я. — Давайте все успокоимся. Все без исключения уже поняли, что нам не хочется расставаться с Катей, а Катя не хочет расставаться с семьёй, этот вопрос можно больше не обсуждать, это константа. На повестке дня другой вопрос и его надо решить совместно и конструктивно, без докапывания друг к другу и без перехода на личности. Папа абсолютно прав насчёт Катиного дара, она использует лишь малую его часть в клинике. Может так и будет лучше, но все мы понимаем сколько она может принести пользы и сколько спасти человеческих жизней, если воспользуется своим уникальным даром на полную катушку. И такой вариант использования к работе в госпитале и даже в университете не имеет никакого отношения.

— Ну почему же не имеет, — пожал плечами отец. — Можно использовать все грани. В университете она сможет работать мастером души, преподавать, а когда понадобится вся её сила, выехать на место с группой разведчиков.

— Ты всё-таки хочешь, чтобы наша дочь снова рисковала своей жизнью? — снова начала заводиться мама.

— Мы рискуем жизнью даже переходя дорогу по пути в булочную, — сказал я. — Ты наверно уже забыла, сколько на нас охотились, сколько было покушений на меня и совершенно неизвестно, что будет с каждым из нас. Но я точно могу сказать, что, если Катя будет участвовать в задержании опасных преступников, она может спасти много жизней полицейских, разведчиков, заложников. Сегодняшнее задержание как закончилось? Катя просто подавила сознание графини Образцовой и её помощников. Пострадал только один оперативник, посчитавший себя видимо неуязвимым, но никто не убит, а это дорогого стоит. Неизвестно, сколько погибло бы правоохранителей, если бы не было нас, ведь графиню по любому надо было задержать.

— А как они в прошлый раз её арестовали? — сузив глаза спросила мама.

— В прошлый раз приезжали специалисты из Москвы, сегодня их ждать было некогда.

— А давайте переключим тему! — предложила Катя и все повернулись в её сторону. — У Саши с Настей скоро свадьба, осталось всего три недели, а что мы для этого сделали?

— А что вы должны были сделать? — поинтересовался я.

— Продумать празднество, составить список гостей, купить подарки, — начала загибать пальцы сестра.

— Вот список гостей точно надо, — согласился я. — Просто в один день мы там будем отмечать сразу три свадьбы и список надо будет согласовать, дивизию гостей даже в Настин дворец не засунуть.

— Сразу три? — вскинул брови отец. — Вот это новость! А кто ещё?

— Юдин и Чугунов, — ответил я. — Разве я не говорил?

— Чугунов? — удивился отец, похоже он понятия не имеет, о ком я говорю.

— Валерий Палыч Чугунов, — сказал я, но понимания в глазах не сильно прибавилось. — Ну Валера, призрак.

— Валерий Палыч? — протянул отец и максимально округлил глаза. Кажется, до него наконец дошло. — Да ладно!

— А почему бы и нет, — теперь уже я удивился, — что не так?

— Да он же совсем недавно человеком стал, — произнёс отец продолжая смотреть на меня с недоверием. Наверно думает, что я пошутил.

— Они познакомились, когда Валерий Палыч ещё призраком был, — сказал я, потом рассказал про его преобразование, последние достижения, трудоустройство и стремительный карьерный рост.

— Ого! — вырвалось у отца. — Молодец Валерий Палыч, силён.

Дальше наш разговор полностью переключился на свадьбу. Вспоминали старые обычаи и традиции, начали составлять список блюд и совершенно неважно, что он уже давно был составлен, главное, что сейчас все при деле и некогда собачиться. В один момент мы встретились глазами с Катей и почти синхронно подмигнули друг другу. Я вздохнул с облегчением.

— Кстати, пап, я чуть не забыл, — сказал я, сделав виноватую физиономию. — Получится сделать так, чтобы Катя получила диплом о высшем образовании в этом году?

— Ты с ума сошёл? — возмутился отец. — Ей ещё два года учиться! И почему такой вопрос вообще возник в твоей голове?

— Не в моей, — улыбнулся я. — Это по просьбе Волконского. Он сказал императору, что Катя ценный научный сотрудник, поэтому в ближайшее время она должна стать аспирантом в новом университете.

— Божечки, — пролепетала мама и прижала руки к сердцу. — И что тогда?

— Дело в том, что император лично заинтересовался Катей, а Волконский под видом, что она ценный научный сотрудник и может обучать новые кадры для спецслужб, отгородил её от судьбы твоей прабабушки.

— Петя, — мама посмотрела на отца. — Катя должна в этом году закончить институт. Желательно с красным дипломом!

— Чтоб мне сквозь землю провалиться, — пробормотал себе под нос отец и горестно покачал головой. — Как я это сделаю? На это никто не пойдёт.

— Ну там же твой однокурсник работает теперь проректором, — сказала мама. — Вот с ним и поговори.

— Он чересчур принципиальный, — махнул рукой отец.

— Значит иди к ректору, — напирала мама. — Ему всё равно терять нечего, он же на пенсию собрался после закрытия института.

— Я с ним знаком постольку поскольку, — ответил отец. — Ладно, я что-нибудь придумаю. Скажу в конце концов, что это распоряжение первого советника императора. Если хочет, пусть звонит ему лично, тот подтвердит. Так ведь, Саш?

— Думаю, что я всем облегчу задачу, — сказал я. — Раз уж мне предстоит разговаривать с ним по поводу частичного трудоустройства и обучения Кати, то можно и такой вопрос обсудить.

— Ну попробуй, — неуверенно сказал отец, а я заметил, как он с облегчением вздохнул и немного расслабился.

— Саш, не хочешь пойти прогуляться перед ужином? — спросила Катя на фоне затянувшейся паузы, каждый сидел думал о чём-то своём. — Раз уж поездка в Петергоф отменилась, хоть в нашем парке свежим воздухом подышим.

— А пойдём! — ответил я.

Погода на улице пела песни о весне заливистыми птичьими голосами. Было настолько тепло, что я даже не стал застёгивать плащ, а Маргарита не приставала с шарфом. Дождя и ветра в ближайшее время не намечалось. Мы шли с Катей по дорожке в сторону набережной и с удовольствием вдыхали запах первоцветов и распускающейся листвы деревьев. Все жизненные проблемы и задачи ненадолго отошли в сторону.

Так мы вышли на набережную. Речную поверхность тут и там рассекали судёнышки всех калибров и цветов, радостно гудя друг другу, расходясь в фарватере.

— Ты с Волконским в субботу будешь разговаривать? — спросила Катя, глядя на проплывающую мимо яхту.

— Думал завтра после работы, — ответил я. — Не стоит с этим тянуть, да и на свадьбе ему, наверное, будет не до этого.

— И то верно, — согласилась Катя. — В голове не укладывается, что скоро я получу диплом об окончании института.

— Ты только сильно не радуйся, — сказал я. — Скорее всего тебе в ближайшее время предстоит мега сессия с невероятной кучей экзаменов. Не нарисуют же они тебе диплом просто так. И на работу с завтрашнего дня не выходи, начинай готовиться.

— Как это, не выходи? — удивилась Катя. — А как же вы там без меня будете?

— Прасковья отыскала нам пару мастеров души, — улыбнулся я. — Завтра у них будет разведка боем. Будут бегать между нашими кабинетами и наглядно демонстрировать своё умение.

— Это что же получается, что в госпиталь я больше не вернусь? — с тоской в голосе спросила Катя.

— А зачем? — улыбнулся я. — Ты теперь будешь помогать мне наводить порядок в университете.

— Я? — вскинула брови Катя. — Наводить порядок? Ты меня ни с кем не путаешь?

— А вот сейчас я не понял, ты не поможешь своему любимому брату? — спросил я, изобразив удивлённо-обиженное лицо.

— Любимому брату обязательно помогу! — рассмеялась Катя, увидев мою физиономию. — Просто очень не хотелось бы тебя подвести.

— Не переживай, я не буду давать тебе неподъёмных задач, — пообещал я. — А если с чем-то вдруг не будешь справляться, то прибежишь ко мне, уткнёшься носом в плечо и прохнычешь: «Саша, они меня обижают!» И я возьму свою трость и настучу им всем по мягкому месту, чтобы знали.

Катя смеялась так, что с дорожки с шумом взлетели голуби, которым мы насыпали семечек пару минут назад.

Глава 22

Утро понедельника. Одно из самых страшных словосочетаний для русского человека. Надо сильно постараться, чтобы не думать об этом и начать работать. Я в своё время тоже прочувствовал его тяжесть сполна, но теперь это не про меня. Даже не знаю, куда запропастилась свойственная нормальному человеку лень вылезать утром из-под одеяла и куда-то идти.

Спросите, не приболел ли я? Ну я точно не знаю, передаётся ли трудоголизм воздушно-капельным путём. А может быть контактным? И кто же является источником инфекции? Кто этот нулевой пациент? Да какая теперь в принципе разница? Главное — что я иду на работу с удовольствием и начало новой рабочей недели меня морально не тяготит.

— Как спалось? — спросил отец, когда я вошёл в столовую.

Кроме него там пока никого не было. Меня больше всего удивило, что он не читает газету, она просто лежит рядом с ним на столе. Я не сразу обратил внимание, что газета разорвана пополам, после чего её положили на край стола, дав время осознать свою вину и плохое поведение.

— Отлично спалось, — на автомате ответил я, глядя на газету. — А чего это ты с ней так сурово?

— Пересказывать не буду и читать не советую, — усмехнулся отец, покачав головой и бросив косой взгляд на уничтоженный утренний раздражитель. — На первой полосе статья о задержании беглой каторжанки. Они там такое написали, что руки против моей воли лишили меня утренней традиции читать газету. Р-раз и пополам. Вот лежит теперь, отдыхает.

— На пол капает, — сказал я.

— Что капает? — насторожился отец, осматривая край стола.

— Кровь из разорванных статей, — пояснил я.

— Тьфу на тебя! — хохотнул отец. — А я уж серьёзно подумал. Она оттуда капала ещё до моего фатального вмешательства. Всю дорогу от типографии до нашего крыльца, можешь проследить. Какие планы на сегодня?

— Работать, работать и ещё раз работать, как завещал кто-то великий, — ответил я, усмехнувшись. — Потом к Волконскому.

— Сегодня решил? — улыбнулся отец.

— А чего тянуть? Куплю тортик, попьём чаю, поговорим по душам. После нашего выкрутаса с пропажей Марии, я практически уверен, что с ним не сложно будет договориться.

— Да уж, тогда вы явно перегнули, — покачал головой отец, пытаясь подцепить вилкой кусочек жареного бекона. — У князя железные нервы. Хотя, столько лет на таком посту сделают выдержанным даже последнего неврастеника.

— Начнём с того, что на такой пост неврастеника вряд ли возьмут, — усмехнулся я.

— Это да, — кивнул отец. — Ну, удачи тебе. Мне кажется, что всё должно получиться.

— Доброе утро! — сказала мама, входя в столовую с Катей одновременно. — А что это у нас с газетой случилось?

— Наказана за плохое поведение, — сообщил отец. — Там про арест Образцовой такое написано, что мои нервы не выдержали. Для утра понедельника это явный перебор, а впереди рабочая неделя.

На Фонтанку я сегодня приехал чуть позже обычного, примерно без четверти восемь. Из припарковавшейся впереди меня машины вышла Аня Образцова в бодром расположении духа. Увидев меня, улыбнулась и помахала мне ручкой. Потом вышел и Андрей, сразу направился в мою сторону.

— Привет, Сань, — сказал он, улыбаясь и протягивая мне руку. — Ты это прекращай.

— Что именно? — удивился я.

— Ты уже столько раз меня спасал, что я обязан тебе по гроб жизни, — ответил он, смеясь. — Если это будет продолжаться, мне нечем будет с тобой расплачиваться.

— Отдай мне свою душу! — зловещим голосом произнёс я.

— Не могу, — покачал головой Андрей. — Она уже твоя, а два раза не получится.

— Ну и подумаешь, не очень-то и хотелось, — усмехнулся я. — Как Аня, всё в порядке?

— Как видишь, — сказал он и кивнул на свою невесту, которая застыла на крыльце, наблюдая за нашим разговором. — Улыбается стоит. Золотой человечек. Тот случай, когда радуешься, что яблоко упало от яблони очень далеко.

— Мама её не обижала? — решил я уточнить.

— Только тем, что, не выдержав протестов дочери, приказала её связать и залепить рот и глаза, — поморщившись сказал Андрей. — Больше никаких физических воздействий. Пыталась Аню убедить встать на её сторону, но та ни в какую.

— Стойкая и храбрая, противостоять такой маме нелегко, — сказал я.

— Да, — кивнул Андрей, — этого не отнимешь.

— После свадьбы заберёшь её к себе в сосудистый центр? — спросил я, предвкушая ответ.

— А ты отпустишь? — удивился Андрей.

— Одна из немногих ситуаций, где у меня нет выбора. Конечно отпущу, куда я денусь, — улыбнулся я. — Уже ищу замену в лице нескольких лекарей, которые будут составлять диагностическое отделение.

— Пойду искать свою вторую душу, — улыбнулся Андрей. — Как найду, сразу отдам, не люблю ходить в должниках.

— Тогда постарайся найти сразу несколько, — рассмеялся я. — Так, на всякий случай.

Попрощавшись с Андреем, я в ещё более хорошем расположении духа поднялся к себе в кабинет.

— Доброе утро, Александр Петрович! — приветствовала меня Прасковья. — С молоком или со взбитыми сливками?

— Доброе утро! — улыбнулся я ей в ответ. — Второй вариант. И настраивайся потихоньку на переезд, время пока есть.

— Какой переезд? — насторожилась девушка.

— Как это какой? — деланно удивился я её вопросу. — В университет. Я не могу себе позволить остаться без такого ответственного секретаря.

— В университет? — растерянно переспросила Прасковья. — Это так далеко от онкоцентра.

— Не стоит так расстраиваться по этому поводу, — заверил я. — Савелий будет работать в десяти метрах от тебя секретарём проректора по учебной части.

— Так это совсем другое дело! — девушка расцвела. — Так бы сразу и сказали. Только скажите, я за пять минут соберусь.

— Хорошо, предупрежу за шесть, минута форы, — подмигнул я ей и вошёл в свой кабинет.

До торжественного открытия университета осталось совсем немного, а до заселения доходного дома, рассчитанного на проживание приезжего преподавательского состава так и вообще рукой подать.

Вчера вечером мы с Катей съездили-таки вечером посмотреть на стройку, у дома уже на стадии завершения кровля и большая часть рабочих ударно трудится на возведении стен самого университета, который даже в недостроенном виде заметен издалека, а уж тем более с реки. Выйдя на набережную, я заметил, как притормаживают напротив стройки экскурсионные яхты и катера, давая возможность туристам рассмотреть будущего красавца.

Больше, чем уверен, что слухи о новом медицинском университете разлетелись далеко от Санкт-Петербургской губернии. Многие медицинские династии захотят, чтобы их отпрыски учились в самом передовом учебном заведении Российской империи. Что ж, будем ждать. Вступительные экзамены покажут, кто достоин.

Работа в госпитале кипела. Теперь мы не делали акцент чётко на онкологии или сосудистой патологии, для этого теперь есть специализированные центры, где трудятся лекари уже как следует набившие руку именно на этом, а это играет большую роль и на качестве оказываемой помощи, и на скорости обслуживания. Кроме того, там налажен процесс последующего наблюдения для исключения или раннего лечения рецидивов, процент которых медленно, но неуклонно снижается.

— Сделай так, чтобы госпиталь и без тебя продолжал работать по той же схеме, — сказал как-то при встрече Обухов. — Будет что-то типа института повышения квалификации. Количество нуждающихся в обучении практикующих лекарей и знахарей огромно, потребность в подобном госпитале исчезнет очень нескоро.

— Вообще-то я думал перенести это всё в университет, — возразил я.

— Саша, я тебя умоляю! — всплеснул руками Обухов. — У тебя и без этого работы хватит, на тебя сейчас столько студентов свалится, что скучать точно не будешь. И главное не забудь, фармацевтический факультет! России нужны новые лекарства, достаточно уже средневековья на прилавках аптек!

— Думаете я смог бы про такое забыть? — усмехнулся я. — Для меня самого это очень больной вопрос вы ведь знаете. И по этому поводу есть радостная новость, Курляндский согласился стать деканом факультета и заведовать кафедрой.

— И главным лаборантом назначь, и уборщицей, — кивнул Обухов. — Пусть старик тут круглые сутки кружит юлой, у него энергии много.

— Ну это было его условие, хочет сам всем управлять, — усмехнулся я, представив Курляндского со шваброй в коридоре университета. — Но я на самом деле заведующей кафедрой вижу Елизавету Алексеевну Преображенскую. Он пока возражает, но как только он хлебнёт сполна, сам попросит её назначить.

— Что ж, подождём, когда хлебнёт, — усмехнулся Обухов. — А госпиталь готовь пока к автономному существованию без тебя. Этот поток обучаемых лично для тебя будет последним, потом передавай в хорошие руки, как любимого котика, сам будешь заниматься подготовкой преподавательского состава университета и организацией приёмной комиссии. В июле жди волну абитуриентов. Уверен, мало тебе не покажется.

— Так это же отлично! — ответил я, улыбаясь от уха до уха. Чем больше мы обучим, тем быстрее в Российской империи поднимется уровень здравоохранения.

— Ты ненормальный, — покачал головой Обухов и тяжело вздохнул, глядя на меня, как на смертельно больного родственника. — Нормальные люди при этих словах хватаются за голову и бегут, куда глаза глядят, а ты радуешься.

— Мне в детстве кокос с пальмы на голову упал, с тех пор хожу и улыбаюсь, — всё так же жизнерадостно ответил я.

— Звучит правдоподобно, но не припомню, чтобы Пётр Емельянович возил семью в столь тёплые края, — усмехнулся Обухов.

Вот так и живём. Хреначим с утра до ночи и радуемся жизни. Ну про до ночи — это я конечно загнул, это пример из прошлой жизни, когда бывало ушёл из дома утром, а через полтора суток вечером вернулся, переночевал и снова на полтора суток. Что вы там говорите? КЗОТ? А что это за зверь такой? Ни разу не встречал.

После работы, как и собирался, заехал в приглянувшуюся элитную кондитерскую и поехал в гости к будущим молодожёнам. В этом статусе им осталось находиться уже менее пяти суток.

Князь Волконский встречал меня на крыльце особняка лично, отослав дворецкого куда подальше. Какой я важный гость, прям оторопь берёт. Улыбка князя сама по себе была увесистым драгоценным камнем. Сразу расслабляешься и чувствуешь себя, как дома, так и тянет поведать ему по секрету все тайны мироздания.

— Как прошёл рабочий день, Александр Петрович? — заботливо поинтересовался Волконский.

— Как всегда отлично, — ответил я, передавая торт дворецкому, который умудрился-таки приблизиться на расстояние вытянутой руки и тут же испарился в сторону гостиной. — Коллектив работает, как слаженный механизм. Почти все вопросы решаются без моего участия и без ущерба для лечебного процесса.

— Готовите свой первый корабль к самостоятельному плаванию? — понимающе кивнул князь.

— Считаю, что он уже готов. Остались лишь последние штрихи.

— А готовы ли вы взойти на борт почти достроенного линкора? — спросил князь, глядя на меня сквозь хитрый прищур.

— Готов, — уверенно ответил я.

— Это же замечательно! — ответил Волконский, улыбаясь ещё шире. — И когда будем разбивать игристое о борт?

— Наиболее вероятно, что это произойдёт в начале июня.

— Эх, значит в качестве подарка на свадьбу не успеет, — покачал он головой.

За время разговора мы дошли до его кабинета и уселись зачем-то в стоявшие перед камином кресла. Топить его уже не было никакого смысла, поэтому оставалось только разглядывать искусное обрамление самого камина и статуэтки на каминной полке.

— Я слышал, вы собираетесь в Питере особняк строить, не так ли? — спросил я, вспомнив Настино задание.

— Именно так, Александр Петрович, — кивнул Волконский, не прекращая улыбаться. — Вы узнали это одним из первых. Настолько тесно переплелись наши дорожки, что уже и не расплести, да и не вижу в этом глубокого смысла, меня это устраивает. Так что же привело вас ко мне после плодотворного трудового дня? Никак именно то, о чём я сейчас думаю?

— Вполне возможно, Михаил Игоревич, — пожал я плечами. — Вы человек прозорливый и дальновидный, других в советники императора и не пустят. Я не буду тянуть, речь пойдёт о Кате.

Волконский довольно кивнул, не проронив ни слова, видимо, правильно предполагал. Матёрый волк знает все пути перемещения потенциальной добычи.

— В ходе сложных семейных дебатов на грани метания посуды, мы пришли к выводу, — продолжил я, — что такой дар, что открылся у Кати, свести к работе мастером души в клинике просто кощунство.

Я сделал небольшую паузу, глядя в глаза князю, но он снова молча ждал.

— Но и повторять судьбу Валентины Андреевны она не хочет, да и мы против, — сказал я после небольшой паузы. — Если бы была возможность ей учиться, не отрываясь от семьи и работать потом под вашим покровительством с частичной занятостью, оставаясь в мире обычных людей, тогда другое дело, такой вариант вполне приемлем.

— А сама Екатерина Николаевна что говорит по этому поводу? — поинтересовался Волконский.

— С озвученной мной постановкой вопроса она абсолютно согласна, — сообщил я. — Как вариант, участвовать потом в обучении ваших специалистов некоторым тонкостям её мастерства. Тех, у кого есть предрасположенность, естественно.

— Очень практичное предложение, — довольно кивнул князь. — Обязательно учту это.

— Так что вы скажете по поводу такого варианта? — спросил я.

— Анналы истории пока не знали такого варианта развёртывания событий в жизни хозяина душ, — неторопливо произнёс Волконский, подперев щёку кулаком. Он уже перестал улыбаться и выглядел задумчивым. — Но мир ранее не знал и про разработанный вами метод лечения злокачественных новообразований, про поднявшуюся на совершенно новый уровень методу очистки сосудов. Всё течёт, всё меняется. Я не готов пока ответить на ваш вопрос однозначно, хоть и неоднократно размышлял на эту тему, дайте мне ещё время подумать.

— Хорошо, — спокойно ответил я.

Почему спокойно? Мне кажется, он решит этот вопрос положительно, это удовлетворит все стороны. Император и тайная канцелярия получат очень ценного сотрудника, а мы не потеряем Катю, как члена семьи.

— У меня есть к вам ещё один вопрос, — сказал я, ожидая от князя какой-либо реакции.

— Снова то, о чём я думаю? — с интересом спросил князь. — Вы прямо взяли на себя роль основного переговорщика, но я вас прекрасно понимаю, вы беспокоитесь и искренне переживаете за людей, за которых просите и сам этот факт только ещё выше поднимает вас в моих глазах. Если бы я был императором, то вполне вероятно взял бы вас на работу советника. Может не главного, но переговоры вы вести умеете. Прошу прощения, — улыбнулся князь м махнул рукой, — разобрало старика. Итак, слушаю вас.

— А ещё я хотел поговорить о Марии, — сказал я, а Волконский снова довольно кивнул. — Она, в отличие от Кати, готова исчезнуть в пучине работы в составе контрразведки, но нисколько не возражает, если будет возможность показываться и в обычной жизни. За то недолгое время, что мы с ней знакомы, все успели привязаться к ней и это взаимно. Ведь возможно будет периодически отпускать её домой? Хотя бы изредка.

— А у неё есть дом? — удивился Волконский. — Вы наверно имеете ввиду дом её родителей в селе Никольском? Мне кажется, там по ней не так сильно скучают, но подарки принимать им понравилось. Пожалуй, только отец составляет исключение.

— Её дом у каждого из нас, — улыбнулся я. — У меня, у Насти, у Виктора Сергеевича, да и у Валерия Палыча. А вообще её финансовое состояние позволяет приобрести дом не хуже того, в котором мы с вами сейчас находимся.

— У неё столько денег? — вот теперь князь удивился по-настоящему, от души. Его лицо вытянулось искренне, неподдельно. — Но откуда столько у мага из другого мира, находящегося в теле ребёнка, выросшего в селе?

— Можно сказать наследство, подробности умалчиваются. Могу сказать только одно — она никого не ограбила.

— Это те самые мешки, что вы вместе выносили из портала?

— Ну да, в них было золото. Много золота.

— Не скажу, чтобы это многое меняет, но стоит учесть, — кивнул Волконский. — Пусть она снова ко мне придёт, мы найдём подходящий вариант.

Глава 23

После конструктивного диалога с князем Волконским и приятного чаепития в обществе его будущей супруги Зои Матвеевны, я вышел довольный и умиротворённый. Затянутое серыми облаками небо и редкие капли дождя, который никак не мог решить, пойти ему или нет, не смогли испортить мне настроение.

Так было, пока не позвонил Насте. У неё снова было дел по горло и освободится в лучшем случае после девяти. С этим точно надо что-то делать, так не пойдёт. Надо бы подыскать ей помещение в центре города, чтобы удобно было добираться всем застройщикам и заказчикам, нанять несколько талантливых, но из небогатых семей работников и завалить их работой, тогда самой станет легче. Какие-нибудь особенные супер заказы возьмёт на себя, остальное скинет со своих хрупких плеч.

— Привет, — сказал я Илье, когда тот взял трубку. — Чем занимаешься?

— Стою в торговом центре и тупо пялюсь на витрину, — недовольно буркнул Юдин.

— Детскую коляску что ли выбираешь? — спросил я.

— Типун тебе на язык, Саня! — воскликнул Илья. — До этого пока рано. Костюм себе свадебный выбираю.

— А я думал, что ты уже выбрал, — удивился я. — Ты же вроде говорил.

— Говорил, — подтвердил Илья. — К сожалению, это утверждение пока что далеко от истины. Я это больше для Лизы говорил, чтобы не сомневалась. А я всё никак подобрать не могу. Хочется что-то особенное, но, чтобы нормально сочеталось с её голубым платьем. А ты купил уже?

— А я об этом даже и не говорил ещё, — усмехнулся я.

— Тогда приезжай на Большую Конюшенную, — предложил Илья. — Вместе выбирать будем.

Через четверть часа я уже был в торговом центре и вертел головой, пытаясь найти Юдина. В один прекрасный момент мой взгляд упёрся в человека в голубом костюме, подняв глаза выше, я понял, что это Илья и пошёл к нему.

— Снимите это немедленно, Илья Фёдорович! — воскликнул я, махая руками. — И больше никогда не надевайте!

— А что не так? — удивился Илья и обиженно насупился. — Отличный костюм от Юсуповых, прекрасное качество, могу себе позволить. И с платьем Лизы будет хорошо сочетаться.

— Не будет он сочетаться, — помотал я головой. — Где ты видел женихов в белых костюмах, Илюх?

— Видел! — воскликнул Юдин. — И не раз!

— Ладно, допустим, — вздохнул я, стаскивая с него пиджак. — Но лично мне такой вариант не нравится. Цвет костюма должен отличаться от цвета платья невесты, но в то же время выгодно его подчёрктвать.

— Но я хотел надеть что-то такое лёгкое, весеннее, — нахмурился Илья, неохотно стаскивая с себя небесно-голубые брюки. — Может зелёный лучше подойёт?

— Тогда уж лучше сиреневый или розовый, — усмехнулся я.

— Думаешь попробовать? — абсолютно всерьёз спросил Илья.

— Ёжки-матрёшки! — выдохнул я обречённо. — Да пошутил я!

— Шутит он всё, — пробубнил Илья. — Я его серьёзно спрашиваю. Может тогда синий?

— И то лучше будет, но хватит уже нелепых предложений, иди в примерочную, я сейчас принесу тебе что-нибудь дельное, — сказал я, отнимая у него голубой костюм, в который он вцепился мёртвой хваткой.

Илья скрылся за шторкой, а я сосредоточился на цветовой гамме множества висевших на вешалках костюмов. Чтобы легче думалось, голубой костюм я так и таскал с собой и прикладывал к другим, в качестве образца ткани свадебного платья. На одном из вариантов я замер и крепко задумался. Снял кандидата с вешалки, повертел перед собой, приложил к голубому. А почему бы и да⁈

— Сань, а у тебя с головой всё в порядке? — спросил Юдин, когда я сунул выбранный костюм ему в примерочную. — Нигде не ударился?

— Ты сначала надень, потом умничай, — ответил я.

— Меня мама убьёт, — заныл Илья.

— Когда голубой напяливал, ты об этом не подумал, — ухмыльнулся я.

— Не подумал, — пробубнил Илья.

Судя по звукам, он начал-таки надевать костюм. Через минуту шторка отодвинулась и передо мной стоял Юдин в костюме терракотового цвета. Крой мне понравился ещё на вешалке, а теперь вообще смотрелся идеально. Судя по лицу Юдина, он со мной согласен не был.

— Что-то я не уверен, — сказал Илья, крутясь перед зеркалом. — Сидит вроде бы хорошо, но вот цвет…

— А вот так? — спросил я, встав рядом с ним и держа перед собой голубой костюм.

— Во, а вот так совсем другое дело! — воскликнул Илья, представив видимо, что рядом Лиза в голубом платье. — В сочетании смотрится замечательно. Пожалуй, ты прав, я беру.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Теперь и жених одет.

— А второй не одет, так что давай тебе выберем, — радостно воскликнул Юдин, потирая ладони в предвкушении.

Я снял с вешалки пару костюмов приглянувшегося тёмного красновато-коричневого цвета, но Юдин отодвинул их рукой в сторону.

— Так, подожди, я знаю, что тебе нужно!

— Ладно, — ответил я и закрылся в примерочной. Те костюмы я с собой всё же взял.

Через пару минут передо мной появился иссиня-чёрный костюм строгого покроя. Когда я его надел, понял, что на похороны или поминки лучшего варианта не найти.

— Забери, — сказал я через пару минут, сунув костюм обратно Илье. — Этот день не такой уж и траурный.

— Тогда этот, — сказал Юдин и сунул из-за шторки зелёный костюм, натурального цвета газона. На кой-ляд такие вообще шьют?

Я решил его всё-таки надеть, чисто поржать. Посмотрел на себя в зеркало, покрутился. Сидит отлично, ничего не скажешь, но вот цвет… Я понял, чего не хватает. Нужна такого же цвета островерхая шляпа и рыжая борода, получится вылитый лепрекон. Следующим я надел костюм из тех, что выбрал сам. Вот теперь другое дело! Теперь моё отражение мне нравится. Я смахнул штору в сторону и вышел к Юдину навстречу. Тот посмотрел, попыхтел, но не нашёл, что возразить.

— Уговорил, этот лучше, — пробубнил насупленный Илья, но по глазам я видел, что ему понравилось.

По цвету наши костюмы получились похожи, но мой значительно темнее. Довольные покупками мы вышли из магазина одежды и направились в кофейню.

— Слушай, Илья, а ты знаешь какие-нибудь свадебные обычаи? — спросил я и откусил кусок яблочного штруделя, наконец-то я до него дорвался.

— Свадебные обычаи? — задумчиво переспросил Юдин, взлохматив шевелюру на макушке. — Ну какие обычаи, приехали за невестой, забрали, везём на регистрацию, потом банкет, музыка, танцы.

— Это что, всё? — удивился я.

— А что ещё надо? Через костёр прыгать? — усмехнулся Илья и пригладил торчащий на макушке вихор.

— А как же выкуп невесты? — спросил я, понимая, что ничего не знаю о том, как в этом мире происходит бракосочетание.

— Выкуп? — спросил Илья и выкатил глаза. — Ну я слышал, что когда-то в южных регионах жених калым платил родителям невесты, но мы-то здесь причём?

— Калым здесь не причём, — покачал я головой. — Выкуп невесты всего лишь шуточный ритуал, и никто на этом особо не зарабатывает.

— Первый раз такое слышу, — снова удивлённо уставился на меня Юдин.

— А тамада на свадьбе? Конкурсы всякие? — спросил я.

— Ты откуда всего этого нахватался, Сань? — махнул рукой Юдин и снова принялся терзать кусок торта. — Какое-то прям средневековье, ей Богу.

— Понятно, — сказал я и у меня в голове начал созревать план.

— Чего это ты так загадочно улыбаешься? — спросил Илья, глядя на меня подозревающим неладное взглядом.

— Не переживай, — попытался я его успокоить. — Всё будет хорошо, эта свадьба будет незабываемой.

— Ох и не нравится мне выражение твоего лица, — покачал Илья головой. — Давай, рассказывай.

— Обойдёшься! — заявил я и продемонстрировал ему кукиш. — Придёт время и всё узнаешь.

— Не нравится мне всё это, — снова покачал головой Юдин.

— Пусть, — кивнул я. — Потом понравится. А теперь мне пора, у меня очень много дел.

Я подхватил пакет с новым костюмом и, оставив Юдина дальше недоумевать, поехал к Насте. Только целью моего визита была не сама моя невеста, которая так и торчала у кульмана, а временно проживающая у неё Мария. И нужна она была мне по двум причинам.

— Что случилось? — напряжённо спросила магичка, когда мы уселись за столик в оранжерее, ставшей моим любимым местом во дворце. — Ты тоже научился строить рыбок?

— Заняться мне больше нечем, — улыбнулся я. — Дело к тебе есть.

— Дело? — вскинула брови магичка. — Излагай.

Я поведал ей о моей беседе с Волконским, что не вызвало у неё ни малейшего удивления, а вот мои рассказы о весёлых приключениях на свадьбах в моём мире заставили её глаза гореть. Она слушала жадно, записывая «на корочку», просила ещё и ещё весёлых историй. Я говорил и видел по её глазам, что она вошла во вкус и с удовольствием займётся этим вопросом.

— Так как свадьбы две, мне нужна хотя бы одна напарница, которая будет вести весь этот сумасшедший ритуал у Ильи, — сказала магичка с таким довольным и таинственным взглядом, что я уже начал сомневаться, не зря ли я всё это ей рассказал.

— Ты чего так напрягся-то? — рассмеялась Мария. — Всё будет нормально. Я вот один момент хотела озвучить на берегу. Приковать невесту цепями к стене в подвале, чтобы жених с помощью напильника её освобождал — это перебор?

— Это сильный перебор! — воскликнул я, всё больше жалея, что я решил это затеять. — Давай только без этих страшных средневековых вещей.

— Без средневековых, говоришь? — задумчиво пробормотала магичка. — Так гораздо скучнее будет. Ну да ладно, что-нибудь придумаем. Ты только это, не переживай, а то аж побледнел весь.

— Мария, я тебя прошу, только без экстремизма! — на полном серьёзе обратился я.

— Не дрейфь, обойдёмся без крови, — зловещим голосом сказала Мария, а потом расхохоталась над моей реакцией. — Ладно, успокойся, я всё поняла. Постараюсь ещё какую-нибудь информацию найти из деревенского фольклора, вечер будет незабываемым.

— А чего это вы так тут хохотали? — поинтересовалась Настя, входя в оранжерею. — На половину дворца было слышно.

— Да Саша мне рассказывал анекдоты из своего мира, — махнула рукой Мария.

— А мне не рассказывал, — немного обиженно сказала Настя, но сама улыбалась. — Пойдёмте поужинаем, уже накрывают.

— В курсе? — тихонько спросила меня Мария, кивнув на Настю, пока мы спускались по лестнице.

Я молча покрутил головой. Магичка кивнула, хитро улыбаясь.

Придя на работу утром, я застал у двери кабинета нескольких девушек, стоявших в очереди. Они удивлённо посмотрели, как я прохожу мимо них, я уже ожидал, что и меня в очередь поставят, но пронесло. Перед Прасковьей сидела ещё одна девушка, они о чём-то беседовали.

— Доброе утро, Александр Петрович! — вскочила со своего места Прасковья, покраснев до кончиков ушей, а неизвестная девушка обернулась и оценивающе осмотрела меня с головы до ног, словно это я на соискание пришёл, а не она. — Молоко или сливки?

— Сливки, — ответил я, а через мгновение добавил: — наверно ничего не надо, вы занимайтесь, я сам разберусь.

— Я вот тут выполняю ваше поручение по подбору персонала в наш госпиталь и в онкоцентр, — начала она оправдываться, усаживаясь на своё место.

— Я понял, — кивнул я ей и улыбнулся. — Жду результат. Как появится минутка загляни в кабинет.

— Хорошо, Александр Петрович, — заулыбалась Прасковья и продолжила разговор с испытуемой.

Я повесил плащ и шляпу и вошёл в свой кабинет. До приёма оставалось минут двадцать, и я решил навести порядок в предоставленных мне отчётах по работе с сосудистой патологией, которую начал предоставлять сосудистый центр Боткина, а потом и карты пациентов из онкоцентра.

Такими темпами, проанализировав новые достижения и статистику, мне придётся переписывать обе книги ещё до того, как начнёт функционировать университет. Наверно не буду торопиться, поднаберу ещё информации. Согласно теории больших чисел, чем больше выборка, тем более достоверны выводы. Я ещё на забыл расчёт статистической достоверности для диссертации, пришлось привлекать знакомых математиков.

В дверь коротко постучали и она сразу открылась.

— Что-то хотели сказать, Александр Петрович? — спросила, входя, Прасковья.

— Девушка, с которой ты разговаривала, когда я вошёл, показалась мне немного странной, — ответил я.

— Мне тоже, — усмехнулась Прасковья. — Когда вы ушли в кабинет, она первым делом спросила о вашем семейном положении.

— Пусть ищет работу в другом месте, — буркнул я. — Ни мне ни моему последователю охотницы не нужны.

— Я сказала ей, что мы позвоним, — улыбнулась Прасковья. — Естественно, звонить я ей не буду. Если сама позвонит, скажу, что набор сотрудников окончен. Тогда я пойду?

— Да-да, — кивнул я. — Дай Бог тебе терпения и прозорливости, хотя этого у тебя и так хватает.

— Спасибо, Александр Петрович, — снова улыбнулась Прасковья и выскользнула из кабинета.

Итак, господа, подготовка к передислокации движется семимильными шагами. Главная задача — оставить после себя не только работоспособное подразделение, но и с перспективами роста. Возможно, первое время придётся присматривать. Я сначала утвердился в мысли оставить тут вместо себя Панкратова или Решетникова, но в итоге решил забрать их с собой в университет, а здесь руководителем предложу стать Сальникову. Он парень молодой, достаточно энергичный, но не страдающий излишней болтливостью или чрезмерными амбициями. Если скажу ему развивать и расширять, он об стенку расшибётся, но сделает.

Переводом на должность проректора по учебной части Панкратова ещё надо как-то аккуратно «обрадовать». Практически уверен, что он будет сопротивляться, но на таком месте я вижу только человека с его бескрайней эрудицией и огромным жизненным опытом.

Решетникова я назначу деканом факультета для знахарей. Скорее всего по этому вопросу тоже будет небольшая битва. Размышляя об этом, я представил себе лицо Юдина, в удивлённых глазах которого будет читаться «а я?». А ты, Илюшенька, будешь проректором по работе со студентами и проведению культурно-массовых мероприятий. Вот тут-то твои стихи и пригодятся.

Распихав самых близких коллег по должностям, я довольно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, потягиваясь. Дверь резко распахнулась и на пороге возник Юдин. Закрывая за собой дверь, он внимательно присматривался к моей физиономии.

— А чего это ты такой довольный, как кот, наевшийся сметаны? — спросил он.

— Представляю тебя в должности дворника в университете, — ещё шире улыбнулся я, сцепив пальцы за головой. — Как ты метёшь опавшие листья с дорожек в конце сентября. Завораживает.

— Не пойду я в твой университет работать, — недовольно буркнул Юдин, плюхаясь в кресло. — Меня и тут всё устраивает.

— Вообще-то я собирался назначить тебя проректором, — уже более серьёзно сказал я и озвучил полное наименование его должности.

— А, ну тогда другое дело! — оживившись воскликнул Илья, улыбаясь до ушей. — Это по мне.

— Но ты же не по этому поводу пришёл? — поинтересовался я.

— Да вот вспомнил вчерашний разговор и про твои затеи, — сказал Илья, барабаня пальцами по подлокотнику. — Я сказал вчера Лизе, она в шоке. Говорит, что дедушка выкинет всех из дворца со всеми их ритуалами.

— Ничего страшного и скабрезного не планируется, не переживай, — сказал я, любуясь, как он нервничает. — А с дедушкой мы всё согласуем заранее, может ещё и он какие ценные идеи подкинет.

— А вот это особенно страшно, — покачал головой Илья. — Курляндский хоть и стал в последнее время душкой, но определённое количество дьяволят в его голове всё же осталось.

— Вот и чудненько! — сказал я, потирая руки. — Значит этот день тебе и правда надолго запомнится.

— Ой не нравится мне всё это, — снова покачал головой Юдин. — Сань, а может не надо?

— Надо, Илюша, надо! — сказал я, хлопнув ладонью по столу. — А теперь иди работай. И мне уже пора.

Юдин тяжело вздохнул и неохотно, с кряхтеньем, встал с кресла. Я подтолкнул его на выход, получив в ответ недовольное ворчание, потом надел халат и вышел сам. Илья быстро улетучился, девушек в приёмной уже не было, а Прасковья сидела сортировала сформированные на основании собеседования личные карточки.

— Успешно? — спросил я.

— Относительно, — пожала плечами Прасковья. — Пока что продолжу поиски.

Глава 24

Поток пациентов настроен, как фортепиано на сцене филармонии. Учитывая тщательно собираемые показатели затрат времени на пациентов с определёнными жалобами, я разработал методичку для регистраторов, по которой они без труда определяют, сколько времени понадобится лекарю на конкретного пациента. Комфортность ведения приёма выросла в разы. Тихо, спокойно, размеренно, никакой толчеи.

Немалую роль сыграло и введение методики тонких потоков на постоянной основе. Выносливость лекарей увеличилась автоматически, медитировали теперь значительно реже, так как практически никто не выкладывался в процессе лечебной процедуры под ноль.

Каждый раз, прощаясь с пациентом, вспоминаю, сколько времени у меня заняло бы лечение подобного случая несколько месяцев назад. Объём ядра и сила потока у меня с тех пор выросли в разы. Теперь можно было бы посоревноваться в эффективности с Захарьиным, и даже победить не напрягаясь, но ехать ради этого на рудники не было ни малейшего желания.

Лечение заболеваний суставов, позвоночника, удаление новообразований теперь делались спокойно в потоке без появления кругов перед глазами. С сосудистой патологией я тоже справляюсь самостоятельно, в подстраховщике от случайной эмболизации не нуждаюсь. Так-то вот, всё течёт, всё меняется.

На обед пошёл к себе в кабинет, Прасковья должна была к этому времени подобрать несколько вариантов помещений для оборудования архитектурного бюро. Это и будет мой свадебный подарок Насте.

Подходя к своему кабинету, снова наткнулся на небольшую очередь. Наверно второй отборочный тур кандидатов в секретари. А может третий? Возможно.

— Я всё подготовила, Александр Петрович, — сказала Прасковья, попросив опрашиваемого немного подождать. — Вот, держите.

— Спасибо, — сказал я, забирая у неё несколько скрепленных листов бумаги.

На каждом был указан адрес и контакты арендодателя, а также план помещений. Я сел за стол и разложил перед собой все варианты. Несколько я отсеял сразу, план помещений был слишком мудрёный или этаж высокий. Даже учитывая, что расположение удобное, не каждый солидный клиент или его представитель захочет подниматься пешком на четвёртый или пятый этаж. Это я сам виноват, предоставил Прасковье мало вводных данных, которые сразу исключили бы эти варианты.

Из восьми помещений я быстро выбрал два, из которых теперь надо было выбрать победителя турниеа. И то и другое помещение находились на втором этаже в самом центре Питера. Планировка очень даже удачная, это были большие залы, к которым примыкает несколько кабинетов, самое то. В выборе победителя помог теперь только адрес. При всех прочих равных условиях, один находился прямо на Невском совсем недалеко от Казанского собора. Вот туда и надо съездить посмотреть всё на месте. Со вторым я тоже созвонился на всякий случай, а вдруг там что-то не срастётся? Но он находится немного в стороне, правда совсем немного. Еду после работы на два адреса, начну с приоритетного.

Когда я вошёл в кабинет после лекций, Прасковья сидела, откинувшись на спинку кресла. Вид был усталый, но довольный. На столе разложен веер личных карточек, две из них — прямо перед ней.

— Теперь всё удачно? — спросил я.

— Теперь да, — улыбаясь кивнула девушка и указала пальцем на лежавшие перед ней карточки. — Вот идеальные кандидаты.

Я подошёл ближе. На карточках кроме записанной информации были ещё и фотографии. Неплохо продумано, приглашать соискателей сразу с фото, чтобы потом легче ориентироваться. На меня смотрели умными глазами портреты молодого человека и девушки. У обоих была пометка «холост».

— У меня складывается возможно ложное впечатление, что ты хочешь их поженить, — улыбнулся я.

— Ну а почему бы и нет? — улыбнулась Прасковья. — Вы же заметили, что за счёт наших отношений с Савелием, вы практически не переживаете за работу онкоцентра? Потому что там всё под полным контролем и все рабочие нюансы я узнаю одной из первых. Так что польза от такого сотрудничества неоспорима. И парень, и девушка достаточно трудолюбивые, упорные, закончили гимназию с медалью, я в них уверена. Я дала им время на подготовку и со следующего понедельника они уже начнут стажировку, так что не пугайтесь, когда увидите за этим столом сразу две меня.

Я ещё раз всмотрелся в фотографии на карточках. Девушка и правда была похожа на Прасковью, но не как две капли воды, не перепутаю.

— Занятно, — покачал я головой. — А парень на Савелия не похож.

— Но умом практически не уступает, — добавила Прасковья. — Уверена, он справится.

— Вот и замечательно, — кивнул я. — А я сейчас поеду смотреть найденные тобой помещения.

— Вам понравилось? — спросила девушка, глядя на меня одновременно с тревогой и надеждой.

— Два объекта подходят идеально, поеду выбирать.

Начал с Невского двадцать семь. Второй этаж, окна смотрят на проспект, я уже представил, где будет висеть вывеска. По идее идеальный вариант, осталось только войти внутрь. Наверх вела отдельная лестница, что очень удобно, ни от кого не будут зависеть. Хорошая входная дверь прямо с улицы решит вопросы безопасности.

Я поднялся на второй этаж и вошёл в помещение. Похоже раньше здесь было ателье, а теперь остался только стол для раскройки и одна швейная машинка, имеющая ценность скорее для музея, в дальнем углу. Площадь помещения и перспективы реконструкции подходили.

— Есть один небольшой нюанс, — грустно сказала немолодая женщина. — По поводу владения данным помещением идут судебные тяжбы. Уже второй год. Раньше здесь было моё ателье, а потом муж начал проигрывать все деньги в карты. Мы развелись несколько лет назад, но в позапрошлом году пришли люди и сказали, что мой бывший муж должен отдать это помещение в счёт карточного долга. Вот я с ними и сужусь. Но вы не переживайте, всё будет хорошо, я поменяла адвоката.

— Уговорили, переживать не буду, — кивнул я. — Я вам перезвоню чуть позже.

Женщина жалобно сложила бровки домиком, но так рисковать и подвергать возможной опасности Настю у меня желания не было. Поэтому я направился по следующему адресу. Набережная Екатерининского канала, который в прошлой жизни я привык называть Грибоедовским. Двадцать девятый дом получается буквально в трёх минутах ходьбы от Невского.

При внешнем осмотре мне здание понравилось даже больше. Для офиса архитектора высокие окна больше подходят, хотя и искусственное освещение никто не отменял. Ну посмотрим, что там внутри.

Помещение оказалось даже немного просторнее, предыдущего. И ничего страшного, что вход из парадной, лестница была достаточно светлой и просторной. Из окон прекрасный вид на канал и проплывающие по нему судёнышки, атмосфера довольно вдохновляющая. Я походил из угла в угол и уже мысленно представлял, где будут стоять кульманы, где будет кабинет Насти и комната отдыха для сотрудников. Внизу я успел заметить кофейню и булочную, голодать никто не будет. И доставку никто не отменял.

На опыте предыдущего кандидата попросил предоставить документы, всё безупречно, помещением владеет уже третье поколение. Арендная плата даже меньше, чем на Невском, но это для меня сейчас не главное. Я просто уверен, что здесь будет комфортно работать и не придут кредиторы с паяльником в руке. Мужчина средних лет напряжённо наблюдал за моей реакцией. Увидел во мне хорошего клиента, но переживал из-за того, что я уж слишком долго всё рассматриваю.

— Беру, — сказал я после четверти часа осмотра, анализа и раздумий. — Подписываем договор на год, с последующей пролонгацией.

— Простите, с чем? — удивлённо спросил мужчина, только собравшись обрадоваться.

— С продлением, — улыбнулся я, переведя уже привычное выражение на русский язык.

— А давайте сразу на два года со скидкой десять процентов? — с надеждой во взгляде робко спросил он.

Странно, вроде такое место хорошее, а он торгуется так, словно у него нет желающих. Ну да Бог с ним, главное, что предложение поступило хорошее.

— По рукам, — сказал я и мы поставили подписи в договоре.

Ну вот и отлично. Теперь мне надо каким-то образом выцепить Шапошникова. Объём работ здесь гораздо меньше, чем в госпитале, он быстро справится, а пока что закажу кульманы и мебель с доставкой и установкой по требованию, это самое простое. Ах да, и вывеску. Это должно быть что-то солидное и заметное. Сделаю, наверно, в таком же стиле, как Обухов заказывал для госпиталя. Большие золотые буквы будут гласить: «Архитектор Анастасия Вишневская». Или Склифосовская? Так наверно правильнее будет. Или лучше у неё спросить? Кажется, вывеска самое сложное в этой затее.

Да о чём я вообще думаю? Это наверно только в нашем мире в современности некоторые думают, взять фамилию мужа или нет, а здесь о таком и не думают. К тому же, не сочтите меня нескромным, мою фамилию в Питере уже больше народу знает, так что будет дополнительной рекламой. Для меня теперь главное — в дверь бочком проходить, чтобы нимб не цеплялся. И какой у Саши Склифосовского теперь следующий пункт в списке дел? Правильно, стройка, туда и едем.

Грохот, лязг, скрежет и обилие непечатной лексики — неотъемлемые атрибуты стройки. Так мы привыкли думать, но бригада Шапошникова работала не так. Полсотни рабочих двигались и выполняли свою работу, как единый слаженный механизм. Подъёмные краны выполняли сложные танцевальные па, ни разу не попытавшись встретиться стрелами. Если моргать помедленнее, то можно будет заметить, как растут стены.

— Александр Петрович, моё почтение, — приветствовал меня Шапошников, подкравшись незаметно. — Чувствую, вы не просто так посмотреть пришли, не правда ли?

— Я пришёл полюбоваться университетом, а в итоге любуюсь вашей работой, — честно признался я. — Но причиной моего появления здесь и правда является другой вопрос.

— Давайте, — сказал он и протянул руку.

Я отдал ему свёрнутый в рулон план помещения, на котором я уже успел пометить, что со всем этим надо сделать.

— Хорошее место, — кивнул Шапошников. — Практически самый центр. Правда это немного затрудняет некоторые работы. Но, если я правильно понял, серьёзные демонтажные работы у вас не предвидятся. Похоже, что это будет не клиника, а что-то другое, да?

— Бюро архитектуры, — ответил я. — Это свадебный подарок для Насти.

— А когда свадьба? — поинтересовался Шапошников.

— Двадцать четвертого.

— У меня в запасе не так уж и много времени, — покачал головой строитель. — Но мы успеем. А университет, не велите казнить, за такой промежуток времени не успеем, работы ещё очень много.

— Зато как красиво получается, — сказал я, любуясь недостроенным зданием.

— Ну так чей проект-то! — усмехнулся Шапошников. — У вашей будущей супруги настоящий талант, это здание будет гордостью Санкт-Петербурга.

— Поэтому мне и бюро для неё надо сделать соответствующее, — улыбаясь сказал я. — Полностью уповаю на ваш вкус, в деньгах не ограничиваю, только золотых унитазов не надо, а остальное пожалуйста.

— Принято, — кивнул Николай. — Чуть позже сгоняем туда с моим помощником, чтобы сориентироваться. Закупимся стройматериалами и приступим. Сами понимаете, много людей отвлекать от строительства я не смогу, но мы там и небольшой бригадой максимум за неделю справимся.

— Очень даже устраивает, — улыбаясь сказал я.

Неделя пролетела незаметно. Я каждый день наведывался в обеденное время на набережную Екатерининского канала, любуясь шикарным ремонтом, производимым бригадой Шапошникова. Они забегали сюда эпизодически и за небольшой промежуток времени умудрялись сделать столько, сколько другие не смогут и за день. На следующей неделе точно можно будет завозить мебель и всё необходимое оборудование.

Пришла суббота и мы с Настей поехали в гости к Волконскому, который в этот день должен был подарить свою фамилию Зое Матвеевне. Вот это я понимаю, тихая и незаметная свадьба руководителя контрразведки Российской империи. Вдоль дороги у особняка громоздилось стадо лимузинов, всё буквально утопало в цветах. Эту незаметную свадьбу даже из космоса наверно видно невооружённым глазом. Ну-ну.

Среди приглашённых гостей был и градоначальник со своей свитой, и главный полицмейстер, и губернатор с семейством и много других мне неизвестных, но очень важных лиц. Среди этого бомонда я чувствовал себя довольно неловко, Настя поддерживала важный вид, но тоже вела себя несколько скованно. Принесённый мной огромный букет роз был песчинкой на пляже. Но больше всего меня смутило не это, а то, что ещё до начала церемонии Волконский представил меня своим гостям, как лучшего лекаря современности и своего личного доктора. Купаться в аплодисментах на свадьбе у столь высокопоставленного чиновника я не рассчитывал, но вынес это с достоинством.

Если забыть про дискомфорт от пребывания в обществе очень важных и засекреченных личностей, я извлёк для себя с этой свадьбы немалую пользу. Я ведь впервые присутствовал на свадьбе в этом мире. Что я могу сказать, красиво, пафосно, шикарно, но если по мне, то довольно скучно. Конечно, я с трудом представляю, как Волконский участвовал бы в типичных для привычных мне свадеб конкурсах, но хоть какие-то увеселительные элементы для гостей можно было придумать. Посмотрел на Белорецкого и представил, как он старается раздавить мягким местом лежащий на стуле воздушный шарик. Да уж. Круче было бы увидеть, как бегающему по кругу губернатору не хватает в итоге стула, и он теряет свою должность.

Было много пафосных поздравительных речей, щедрые подарки, а когда очередь дошла до меня, я немного растерялся. Потом вспомнил времена, когда заведовал подразделением и научился произносить красивые тосты в любой ситуации и сейчас тоже отжёг так, что зал разразился аплодисментами, некоторые даже встали. Маленькая коробочка с нашим подарком смотрелась не очень представительно, зато теперь у четы Волконских были серебряные медальоны, способные защитить их от практически любой магической атаки. Но, об истинном предназначении этих невзрачных изделий я поведал только князю и его новоиспечённой супруге.

Самое интересное меня ждало впереди. Я прекрасно понимал, что оркестр не организует привычную для моего понимания «дискотеку», поэтому ждал объявления танцев с нетерпением и страхом. Мои опасения оказались не напрасны, самым популярным танцем оказался вальс, который я мог исполнить ненамного изящнее, чем перевернутая черепаха нижний брейк. Вот тебе и засада, не к тому я готовился, вот на что надо было потратить свободное время.

— Ты не умеешь танцевать вальс? — на лице Насти была смесь недоумения и жалости, а мне в этот момент хотелось провалиться в недра Земли. — Сказать, что я удивлена, значит не сказать ничего. Но как же так?

— Представь себе, я никогда этого не делал, — пробормотал я, изо всех сил стараясь не оттоптать ей ноги.

— Тогда просто расслабься и доверься мне, — сказала Настя. — И считай раз-два-три, раз-два-три.

Она вела меня, стараясь делать это так, чтобы минимально было заметно со стороны, но это невозможно было не заметить. То и дело я ловил на себе недоуменные и насмешливые взгляды. Вот ты и прославился, Саша Склифосовский, вот тебе и слава, и нимб размером с канализационный люк!

В дальнейшем от танцев я под разными предлогами старался отлынивать. Надо теперь придумать, как наверстать этот пробел в моих жизненных навыках.

Пользуясь моментом, когда все гости разбились на кучки и разбрелись кто куда по особняку Зинаиды Матвеевны, я подговорил Настю и мы потихоньку смылись с этой светской вечеринки.

— Ну ты даёшь, господин Склифосовский, — пробормотала Настя, когда мы вышли за ограду особняка. — Ну ты меня удивил. Я даже подумать не могла, что ты не умеешь танцевать вальс.

Я промолчал, насупившись. Некоторым утешением было то, что Настя сказала это без сарказма и даже с некоторым сочувствием. Ладно, вальс не сложнее удаления внутричерепных новообразований с помощью тонких магических потоков, легче должно быть научиться.

Глава 25

— Саш, нельзя в воскресенье утром за завтраком так хмуриться, — сказала Катя, когда я неохотно ковырял вилкой салат. — Я кажется поняла, это похоже из-за тебя погода в Питере испортилась. У тебя что-то случилось? Фонтанка вышла из берегов и унесла госпиталь в Исландию?

Я внимательно посмотрел ей в глаза, она обеспокоенно смотрела на меня. Хорошо, что родителей сейчас за столом нет.

— Кать ты должна меня спасти, — сказал я.

— Тебя преследуют? — ещё больше встревожилась Катя. Давно бы уже могла прочитать причины беспокойства у меня в голове, но не делает этого принципиально. — Ты с кем-то поссорился на свадьбе у Волконского?

— Я не умею танцевать вальс, — сказал я, словно вывалил на стол шлакоблок. Катя чуть не подавилась салатом, выплюнув половину на стол.

— Чего? — удивлённо протянула она, вытирая рот салфеткой. Её округлившиеся глаза смотрели на меня, как на двухголового слонёнка.

— Ну да, я понимаю твоё удивление, — ухмыльнулся я. — Мы же дома по вечерам танцуем вальс в каминном зале, а теперь я внезапно разучился.

— Нет, конечно, ты прав, извини, — пробормотала Катя, собирая салфеткой салат со скатерти. — У меня не было возможности о тебе такое узнать. Просто раньше ты танцевал отлично. Но должна же тогда остаться память тела?

— Вчерашний день показал, что тело в этом плане обладает плохой памятью, — покачал я головой. — Или решило надо мной поглумиться и понаблюдать за моим позором. А мне этот навык в ближайшее время очень понадобится.

— Я поняла, — кивнула Катя, допивая кофе почти залпом. — Через десять минут жду тебя в моей комнате.

— Хорошо, — сказал я и проводил её взглядом.

В следующее мгновение мой взгляд упал на мохнатое рыжее существо, вопросительно смотревшее мне в глаза. Я повыбирал из салата кусочки курятины и поделился ими с Котангенсом, слушая его благодарное мурчание. После дозаправки рыжий запрыгнул мне на коленки и даже позволил понаматывать его на руку (не в буквальном смысле, фразочка из прошлой жизни).

— Как идёт строительство университета? — спросил, входя в столовую, отец. — Ты же наверно каждый день на него смотришь?

— Отлично идёт, — сказал я, улыбаясь. Рыжий комок быстро нормализовал моё настроение. — Уже издалека видно. Шапошников творит чудеса.

— Повезло тебе найти такого мастера, — улыбнулся отец. — Столько раз уже нас выручал.

— Я бы при возможности его к лику святых причислил, — усмехнулся я. — Для такого даже последнего нимба не жалко.

Я взглянул на часы и понял, что прошло уже не десять, а одиннадцать минут. Пожелал отцу приятного аппетита, поставил не желавшего с меня слезать Котангенса на пол и быстрым шагом направился в Катину комнату.

— Я специально надела ботинки с твёрдыми носами, чтобы ты мне ноги не оттоптал, — хихикнула Катя и включила музыку. — Почувствуй моё движение и считай, раз-два-три, раз-два-три.

Через полтора часа мучений, вздохов и сотен не произнесённых плохих слов, я двигался уже довольно сносно.

— Ну вот, уже лучше, — довольно сказала Катя. — Пожалуй на сегодня хватит, отдыхай.

— Спасибо тебе, Катёнок! — выдохнул я, чсокнул её в щёчку и отправился к себе в комнату с ощущением, что я разгрузил вагон с цементом.

Чтобы танцевать, не привлекая насмешливых взглядов, понадобится ещё как минимум пара занятий, а сейчас медитация. Надо восстановить силы и нервы, а потом добить-таки рукопись, чтобы отнести монографию по сосудистой патологии в типографию.

Когда рукопись была полностью пересмотрена и отредактирована, чувство облегчения и удовлетворения подтолкнуло меня к решению повторить занятие по танцам сегодня ещё раз.

В понедельник в обеденный перерыв я решил заглянуть в помещение будущего бюро архитектуры. Шапошникова там не было, но не покладая рук трудились двое ребят. За несколько дней помещение преобразилось до неузнаваемости. Уже полностью произведена перепланировка, большой зал разбит на «кабинки» под каждое рабочее место по образцу офисов из моего мира. Перегородки до двух метров высотой не достигали потолка ещё метра полтора, формируя сверху общее хорошо вентилируемое пространство.

Настин кабинет был ещё без отделки, комната отдыха и санузел тоже, но тут они справятся за пару дней. Я принёс рабочим горячих булочек и кофе, поблагодарил за труд и удалился, чтобы не мешать. Вывески пока не было, она по моему замыслу появится здесь в последний момент, перед тем как я приведу сюда Настю.

На сердце было радостно и в то же время немного неспокойно. Сегодня Мария должна приехать на аудиенцию к Волконскому и, по идее, должна бы уже от него уходить и позвонить мне, но телефон упорно молчал. Поехать обратно в госпиталь не позволяли нервы, и я решил опередить события, направив свой микроавтобус к особняку теперь уже четы Волконских.

Припарковался немного в стороне от ворот, чтобы не привлекать внимания и принялся ждать, поглядывая на часы. Чтобы не опоздать на лекцию, у меня есть ещё четверть часа на ожидание, но я останусь без обеда, хорошо хоть прикупил кофе и булочку себе за компанию, когда хотел порадовать рабочих.

Мария вышла на крыльцо как раз тогда, когда мои зубы впились в булочку с корицей. Она достала из рюкзачка телефон, но заметила меня и убрала его обратно.

— Давно здесь стоишь? — поинтересовалась магичка.

— Третий день, — буркнул я, жуя булочку.

— Болтун!

— Угу, — произнёс я, прожевал и спросил: — Как разговор? На чём остановились?

— До сентября я свободна, как бывшие британские колонии, — довольно улыбаясь сообщила она. — А потом не увидите меня до нового года. Меня отправят в засекреченную гимназию для одарённых детей в Новосибирске. Посмотрим, какие они там одарённые. Постараюсь за один семестр одолеть сразу несколько первых классов, а там, как получится.

— Уже неплохо, — улыбнулся я и убрал остатки булочки в пакет. — Значит будешь и на нашей свадьбе, и на открытии университета. Надо бы ещё летом устроить поездку куда-нибудь на природу. Порыбачить, пожарить сосиски на мангале.

— В загородное имение Насти мы попадём меньше, чем через две недели, — хихикнула Мария. — Не дожидаясь лета.

— Тоже вариант, но я имел ввиду поездку куда-нибудь далеко, в живописное место, горы, озеро, — мечтательно произнёс я, уже представляя себе эту красоту.

— А смысл? — спросила Мария, уставившись на меня удивлёнными глазами. — Хрен знает куда пиликать, чтобы получить практически то же самое, что есть у тебя под боком. Ты Настино имение видел? Там полно интересных и живописных мест. И озеро с уточками и карасиками там тоже есть, рыбачь себе в удовольствие. А можно вообще с удочкой к Насте в оранжерею прийти.

— Ловить аквариумных рыбок? — усмехнулся я. — Отличное предложение. Хотя, может ты и права. Место для первого летнего отпуска у нас уже есть.

— Вот и славненько, — улыбнулась Мария. — Научишь карасиков ловить?

— Запросто, — кивнул я. — Тебя сейчас к Насте отвезти?

— К деду Вите, — помотала головой Мария. — Мы с ним вместе пойдём вам свадебный подарок выбирать. Я буду в роли главного советчика и маленького кошелька с большими купюрами.

— Ты там особо не траться, тебе ещё свой княжеский дворец строить, а лучше замок.

— Учитывая мою будущую работу, мне лучше особо не выпячиваться, — улыбнулась Мария. — Но против замка, перед которым будет пруд с лебедями я ничего против не имею. Жаль, что такая возможность появится нескоро. А пока что мне хватит и Настиных уточек.

— Давай тогда там лебедей заведём? — предложил я.

— Хорошая мысль, — хмыкнула Мария, выскочила из машины и направилась к парадной Панкратова, перед которой я остановился.

После работы я уже собирался ещё раз навестить будущее бюро. Понимаю, что так часто проверять работу выдающихся мастеров неприлично, но ничего не могу с собой поделать. Однако поездка сорвалась и помог мне в этом Валерий Палыч, который застал меня телефонным звонком на выходе из госпиталя.

— Саш, разговор есть серьёзный, — тревожным тихим голосом начал Чугунов. — Ты ведь уже освободился, верно?

— Что-то случилось? — насторожился я, уже рисуя в голове проблемы, связанные с какими-нибудь очередными ведьмами.

— Это не телефонный разговор, — ещё тише сказал Валера, добавив мне адреналина в кровь. — Приезжай в кофейню за Казанским собором.

— Хорошо, буду через десять минут, — ответил я и сел за руль.

Первой мыслью было взять с собой сразу Катю, но не буду торопить события, всё может быть не настолько страшно.

Чугунов сидел за столиком в кофейне один и задумчиво потягивал напиток через трубочку.

— Привет! — сказал я, протягивая ему руку и усаживаясь напротив. — Слушаю тебя внимательно.

— Раф с халвой будешь? — спросил Валера, как ни в чём не бывало. — Он у них замечательный

— Буду, — кивнул я. — Так что случилось? Не томи уже.

— Как это, что случилось, Сань? — покачал головой Валера. — Через десять дней мы с тобой уже не будем холостяками и это уже на всю жизнь.

— Господи, и это всё? — я махнул рукой и с облегчением вздохнул. — Зачем так пугать?

— А я не пугаю, просто напоминаю, — сказал Валера, расплываясь в улыбке. Надо же было создать интригу, чтобы ты быстрее приехал. Для тебя это, как прикормка для рыбы.

— Не смешно, — буркнул я, отхлёбывая принесённый мне напиток.

— Может быть, — усмехнулся Валера. — Зато практично. Ладно, больше так не буду, а то получится, как в притче с волками. Я, собственно, чего тебя дёрнул, хотел отметить наше прощание с холостяцкой жизнью.

— Что-то типа мальчишника? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул он.

— Ты хочешь сказать… — начал я, но Валера меня перебил.

— Ничего похожего на то, о чём рассказывают между собой юнцы, я не хочу, — помотал он головой. — Напиваться вусмерть и просыпаться с неизвестной красоткой под боком, я не собираюсь. Просто дружеский вечер, поболтаем о том о сём, поделимся воспоминаниями. Илью, кстати, тоже надо позвать. Сообразим, как говорится, на троих.

— Заказать отдельный кабинет в «Медведе»? — спросил я.

— От тебя и Ильи мне нужно только согласие, остальное я организую сам.

— Ну отлично. И когда ты хочешь, в пятницу? Просто в субботу я не могу, иду на свадьбу к Боткину.

— В пятницу я не могу, — покачал головой Валера. — Давай лучше завтра.

— Посреди недели? — удивился я.

— Ну а что? — развёл руками Валера. — Повторюсь, я не предлагаю напиваться. Поедим вкусняшек, поболтаем, поржём как следует.

— Ладно, тогда скажу об этом Илье, пусть вертится, как хочет, — сказал я.

— Как уж на сковороде! — хохотнул Валера и встал. — Ну, я побегу, мы с Евдокией сегодня в театр собрались, а завтра уже пообщаемся по-человечески.

Валера ушёл, а я остался неторопливо допивать свой раф и думать о вечном. Значит на завтрашний вечер у меня есть планы. А на сегодняшний нет. А ещё совсем недалеко находится место, которое я хотел посетить, пока не позвонил Валера. Двадцать девятый дом совсем близко.

Вспомнил поговорку про барана и новые ворота, когда поднялся на второй этаж. Массивная дубовая дверь выглядела очень солидно и казалась музейной ценностью, но, приглядевшись, я понял, что она сделана совсем недавно, об этом же говорил запах морилки. Для непосвящённого эта дверь и правда казалась привезённой из какого-то замка.

Я дёрнул за ручку, и отделанная дубом бронированная дверь легко открылась, видимо поворачиваясь на подшипниках. Шапошников был на месте и руководил финальной отделкой.

— Ну как вам? — спросил он у меня, внимательно разглядывая панели и резной декор, пытаясь отыскать хоть малейший дефект.

— Отлично, — улыбнулся я. — Наверно никогда не перестану удивляться, как быстро и качественно вы всё делаете.

— Это же хорошо? — улыбаясь до ушей спросил Николай.

— Нет, это отлично! — заявил я и для убедительности продемонстрировал сразу два больших пальца.

— Завтра и послезавтра последние штрихи, а к выходным уже будем завозить и устанавливать мебель, кульманы и всё остальное. Вы мне накладные отдайте, мы всё сами привезём.

— Право, как-то даже неудобно, — пожал я плечами, но документы отдал. — Там у них доставка по запросу.

— Ну и отлично, значит запросим.

К Илье я пришёл без предупреждения и без приглашения, но с его любимыми пирожными, которые должны послужить мне универсальным пропуском. Дверь он открыл не сразу, и я уже собирался уходить, когда услышал голос сзади.

— Сань, ты чего, в курьеры подался что ли? — с насмешкой спросил Юдин, заметив у меня пакет в руке.

— А ты заказывал домой пирожные? — спросил я, снова делая шаг к двери.

— Не поверишь, — усмехнулся Юдин. — Пару минут назад положил трубку. Ну заходи, коль пришёл. Какие новости?

Пока Илья накрывал на стол для чаепития, я рассказал ему о предложении Валеры. Юдин уселся передо мной и смотрел мне в глаза, но казалось, что он видит параллельную вселенную.

— Валера, конечно, экстравагантный парень, но и подлянки от него ожидать вроде не стоит, — выдал Юдин после двухминутной медитации. — Наверно придумал какой-то сюрприз, надеюсь интересный.

— Не иначе, — усмехнулся я. — Так ты идёшь? Только попробуй сказать, что у тебя важные дела!

— У меня есть дела на завтрашний вечер, но это не особо долго.

— Это какие же? — поинтересовался я.

— Завтра у нас отборочные чтения для литературного конкурса, который состоится в пятницу.

— И ты участвуешь в отборочном туре? — удивился я. — Твои сборники стихов разлетаются, как горячие чебуреки, ты по умолчанию должен выйти в финал.

— Ну, видишь ли, есть регламент и наш редактор старается его придерживаться, — развёл руками Илья. — Так что мне нужно прийти и прочитать своё. Если хотите, можно начать вечеринку в нашем клубе, а буквально через полчаса пойдём на поводу у Чугунова, как думаешь?

— Я ничего против не имею, а его уговорю, — сказал я, отхлёбывая ароматный чай и потянулся за пирожным. — тогда во сколько нужно быть в клубе?

— Начало в шесть, я читаю седьмым, — ответил Илья.

— Да как так-то? — снова возмутился я. — Ты же один из лучших, если не лучший в вашем клубе.

— Жеребьёвка, — пожал он плечами, — всё по правилам. Без правил будет полный бардак. Слушай, Сань, я вот хотел тебя что спросить. Платье невесты ведь нельзя видеть до свадьбы, правильно?

— Я считаю этот обычай странным, но все считают, что это какая-то плохая примета. А ты что, видел?

— Не-а, — помотал он головой. — Она мне просто озвучила, что оно голубое, но глазами я не видел. Но я сейчас не об этом. Про то, что невеста не должна видеть костюм жениха ведь ничего не говорится?

— Вроде нет.

— Я показал свой костюм Лизе, — сказал он с таким выражением лица, словно выдал мне страшную тайну.

— И что? — насторожился я.

— Она как только увидела, обняла меня и зарыдала, — пробормотал Илья, всё так же глядя на меня выпученными глазами. — Говорит, что у её отца был такой же, когда они с мамой в тот день выходили из дома. Нет, ну ты представляешь?

— С ума сойти, — пробормотал я. — Я не специально, я этого не знал. Просто показалось, что такой лучше подойдёт.

— Обалденно подошёл, Саш, — покачал головой Илья. — Мне-то нравится, а Лиза теперь что, всю свадьбу будет в слезах ходить? Я не знаю, что мне делать, хоть другой покупай.

— Так, ну свадьба без слёз — это не свадьба, — ответил я. — Плакать по любому кто-нибудь будет, преимущественно от счастья. А ты попробуй как-нибудь на досуге подробнее обсудить с ней тот день, может она отплачется и немного свыкнется с этой темой? Надень ещё раз этот костюм и посмотри реакцию, может она во второй раз его более спокойно воспримет.

— Ну да, попробую так, — вздохнул Илья. — Но на всякий случай возьму другой.

— Ага, зелёный возьми, — усмехнулся я. — И когда тебя спросят: «Согласны ли вы, жених?» скажи «ква».

— Хорош уже издеваться! — рыкнул Илья. — Не буду я брать зелёный!

— И голубой не надо, — добавил я. — И лучше вообще никакой не надо, мне кажется, наоборот, именно в этом надо идти, просто попробуй Лизу к этому подготовить.

— Наверно ты прав, — кивнул Илья. — Так и сделаю. Но запасной на всякий случай возьму.

Глава 26

В поэтический клуб мы с Валерой пришли вдвоём, Илья ждал нас там.

— Поэзия не совсем моё, если честно, — сказал мне тихонько Валера, чтобы сидевшие рядом фанаты не забили нас тапками. — С тех пор, как в школе заставляли учить что-нибудь каждую неделю наизусть, у меня к рифме аллергия.

— Ну тогда тебе придётся потерпеть, — улыбнулся я. — А лучше постарайся расслабиться и получить удовольствие. Сегодня тут будут разминаться одни из лучших.

— Толкни меня, если буду храпеть, — прошептал он мне на ухо.

— Не переживай, соседи ткнут в тебя чем-нибудь если что, — усмехнулся я. — Тростью или зонтиком. Или томиком стихов Ильи.

— Вот только ради Ильи я тут и сижу, — пробубнил Валера. — Если бы он не выступал, лучше подождал бы вас на месте.

— Хватит ворчать, слушай раз пришёл, — так же тихо ответил я.

Я хотел ещё кое-что сказать, но свет в зале померк, а небольшую сцену ярко осветили софиты. Вышел первый конкурсант, кажется, я видел его в прошлый раз здесь же. Зал встретил его бурными аплодисментами, к которым я присоединился, а Валера так и сидел, сложа руки. Однако, уже на втором четверостишье, скучающее лицо Чугунова стало заинтересованным и по мере чтения душещипательного стихотворения, выражение его лица неоднократно менялось, но скучающим уже не было. Кажется прочувствовал.

Когда чтец закончил и поклонился залу, Валера хлопал даже громче меня. Заметив мой удивлённый взгляд, он улыбнулся.

— Ты знаешь, я наверно много упустил с тех пор, как выучил последнее стихотворение, — честно признался он.

— Письмо Онегина к Татьяне?

— По-моему да, — кивнул он. — Это из той же серии, как перечитать произведение из школьной программы десять лет спустя, когда у тебя в корне изменилось мировоззрение и совершенно другой жизненный опыт.

Вышел следующий конкурсант и зал снова затих. Второе стихотворение было несколько слабее, но чтец выкладывался на полную катушку, что тоже заслуживает уважения. Наконец пришла очередь Ильи. Я думал, что он прочитает что-то совершенно новое, но это было стихотворение, посвящённое той самой Оксане. Странно, я первый сборник прочитал от корки до корки, на там такого точно не было.

Бросив косой взгляд на Валеру, я заметил, как по его щеке скатилась слеза. Вот это да, вот это противник рифмы. Или у него так проявляется аллергия? Когда Илья, чуть не всхлипывая сам, закончил читать, зал взорвался аплодисментами, переходящими в овации. Возгласы восторга раздавались со всех сторон. Похоже, что для этого дня он приберёг нечто особенное.

Илья низко поклонился, собрал брошенные из зала цветы и ушёл со сцены. Когда вышел следующий чтец, я услышал, как меня кто-то зовёт полушёпотом. Это был Илья. Поймав мой взгляд, он махнул рукой, призывая двигаться на выход. Больше всего меня поразило, как неохотно уходил Валера.

— Ну если хочешь, давай побудем ешё, — предложил я, когда мы уже подходили к двери.

— Теперь в другой раз, — ответил он с нескрываемым сожалением на лице. — Но теперь я знаю, куда мне нужно привести Евдокию.

— А куда это мы едем? — поинтересовался Юдин, когда автомобиль такси проезжал по Дворцовому мосту.

— Скоро узнаешь, — хитро улыбнулся Валера. — Не торопи события.

Мне уже и самому интересно стало. Я ожидал, что он закажет кабинет в одном из ресторанов в центре Питера, но этот вариант уже отпадает. О цели нашей поездки я догадался, когда машина остановилась на Петровской набережной, недалеко от причала, где сиял в ярких вечерних солнечных лучах большой красивый белый катер. По размерам он был не меньше, чем у Боткина.

Мы поднялись по трапу на палубу, большая часть которой находилась под тентом с большими окнами впереди и по бокам. Стол был накрыт для пиршества, откуда-то вынырнула скрипачка и начала выводить смычком приятные мелодии.

— Ну вот, как-то так, — сказал Валера, разведя руками над накрытым столом. — Я бы ещё стихи послушал, но тогда мясо остынет.

— Ты это купил? — спросил я, обводя катер взглядом.

— Пока нет, всё выбираю, — ответил он, усаживаясь за стол и катер плавно тронулся в сторону Финского залива. — Потом подумал, а зачем мне его покупать? Чтобы раз в месяц покататься? Проще взять в аренду вместе с капитаном, если приспичит.

— Тоже верно, — кивнул я. — Да и денег эта штуковина стоит немалых.

— Денег у меня должно хватить, — сказал Валера, подняв руку ладонью вперёд. — Мне предложили выгодную рассрочку. Просто я пока не хочу покупать. Итак, господа-товарищи, я предлагаю первый тост не за дружбу, а за гениальнейшего поэта современности. За тебя, Илюша!

— За меня? — искренне удивился Юдин, но по лицу было видно, что доволен.

Потом мы уплетали жаркое из кабана и много других вкусностей, непрерывно болтая, то и дело перебивая друг друга. Катер неторопливо прокатил нас по Неве и вышел в Финский залив. Погода для морской прогулки была просто идеальная, ветра нет, а солнце окрасило небо на закате оранжево жёлтым, потом и багряным. Когда причаливали обратно к Петровской набережной, наступила ночь.

— Ещё никогда столько не смеялся, — зевая сказал Илья и заражая зевотой остальных.

— Зато спать будешь крепче, — сказал Валера. — А утром на новые лечебные подвиги.

— Это точно, — кивнул Илья и улыбнулся. — Саня никому расслабиться не даст.

— Праздность — мать пороков, — сказал я. — На работу не опаздывать.

— Можно подумать, что я регулярно опаздываю, — недовольно буркнул Илья.

— Не регулярно, — кивнул я. — Но четыре раза было.

— Ты за мной следишь что ли? — удивился Юдин.

— Нет, просто я всё вижу, — усмехнулся я. — Высоко сижу, далеко гляжу, я же начальник.

Всю неделю я доставал Катю занятиями по танцам. В субботу свадьба Боткина, а в следующую — моя. Я не должен ударить в грязь лицом.

Пышная свадьба Андрея и Ани была ненамного больше по размаху, чем «скромная роспись» князя Волконского. Было много знакомых лиц из администрации Питера и губернии, представители городского бомонда. Высокопарные торжественные речи, море цветов и богато накрытые столы. Приближался час икс, которого я ждал с нетерпением.

— Ого! — воскликнула Настя, когда поняла, что в танце я веду, а не она.

— Ага, — довольно улыбаясь кивнул я, продолжая кружить.

До идеала, конечно, пока далеко, но сегодня я чувствовал себя несравнимо увереннее. Ещё несколько занятий и я буду готов к свадебному танцу.

— Дорогие гости, прошу минуточку внимания, — сказал Серафим Павлович, звонко постучав вилкой по бокалу. — Я предлагаю поднять наши бокалы за одного очень хорошего человека. Он смог резко изменить жизнь моего сына, а значит и мою. Именно благодаря ему Андрей вернулся в лекарское дело и теперь возглавляет известный в городе и за его пределами сосудистый центр. Хочу пожелать доброго здоровья и дальнейшего процветания Склифосовскому Александру Петровичу. Ура, господа!

Я уже было думал, что меня трудно чем-то смутить, но Боткину старшему это удалось. Как-то неудобно получилось, свадьба у его сына, а всё внимание обращено вдруг на меня. К счастью, это продлилось недолго.

— Ну что, братишка, поздравляю! — сказал я, подойдя к Андрею, когда гости расползлись по залу, объединяясь в отдельные кучки. — Говорил когда-то, что жениться долго не будешь, а в итоге меня на неделю опередил.

— Извини, брат, так получилось, — виновато пожал плечами Андрей, в то время как его лицо светилось от счастья. — Скоро и на вашей свадьбе погуляем. Ты только про нас не забывай, в гости заходите, а то скоро тебе университет открывать, занят будешь по горло с утра до ночи.

— Не, с утра до ночи уже не хочу, — покачал я головой. — Надо переходить на спокойный и размеренный образ жизни.

— Ты так говоришь, словно тебе не двадцать пять лет, а все пятьдесят, — усмехнулся Андрей. Если бы он знал, как близок к истине.

Спокойная размеренная жизнь. Ну да, конечно. Всё воскресенье мы с Прасковьей и Савелием провели в доходном доме при университете. Отделочные работы там уже подходили к концу, и мы носились по помещениям, проверяли готовность, составляли списки закупок, чтобы успеть всё сделать до приезда первых партий лекарей и преподавателей со всех уголков Российской империи.

Надо ведь ещё учесть, что некоторые будут с детьми, надо оборудовать игровые зоны, держать в запасе детские кроватки и обязательно подарки для каждого, чтобы легче было адаптироваться на новом месте за счёт приятных эмоций. Полную ревизию здания (по-моему в пятый раз) мы закончили к вечеру и уже просто валились с ног.

— Жаль, что сегодня всё это заказать не получится, — сказал я, размахивая ворохом бумаги со списками, когда мы вышли в центральный холл последней парадной.

— Не переживайте, Александр Петрович, — обратился ко мне Савелий. — Это я могу взять на себя. Оставлю на своём месте стажера, а сам поеду развозить заказы. Если вы, конечно, доверяете мне банковский формуляр.

— Если бы я тебе не доверял, то не пригласил бы на работу в университет, — сказал я и устало улыбнулся. — А стажёр точно справится? Он же меньше недели проработал.

— Справится, — заверил меня Савелий. — Толковый парень, быстро в дело вникает. На завтра список дел уже определён, так что всё будет хорошо.

— Отлично, — сказал я протягивая ему формуляр. — Только не забывай собирать все счета, договоры и квитанции, мне это надо будет представить в управу.

— Обязательно, Александр Петрович, всё будет разложено по полочкам, сделаю сводный отчёт по затратам.

— Я знал, что не ошибся в тебе, — сказал я, похлопав его по плечу и вышел на улицу.

Прохладный ветерок с Невы помог мне остудить закипающий мозг. Я закрыл глаза и повернулся навстречу ветру, жадно вдыхая носом ароматы оживающей природы. Направление ветра немного изменилось, и идиллия была испорчена, так как потянуло краской и раствором с продолжавшей кипеть стройки основного здания университета.

Я повертел головой и увидел в лучах склонившегося к закату солнца возводимые по углам территории здания будущих кафе. Хорошо, что этот проект одобрили, это очень важный элемент. Сюда будут ходить не только студенты и преподаватели, но и жители города, и его гости.

По краям территории, не мешая стройке, уже трудились садовники, высаживая для начала деревья и кустарники. Каменщики выкладывали тротуары брусчаткой. Причём настолько подгоняли камень к камню, что можно было кататься на роликовых коньках, не стуча зубами при этом.

— Садитесь в машину, я вас подвезу, — предложил я Прасковье и Савелию, когда они появились рядом со мной на крыльце парадной.

— Спасибо за предложение, Александр Петрович, но мы хотели прогуляться, — ответила за двоих Прасковья. — Погода так и манит, и ничего страшного, что немного прохладнее, чем вчера.

— Тогда желаю вам приятной прогулки, — сказал я и направился к машине.

— Всем довольны? — спросил вышедший откуда-то мне навстречу Шапошников.

— Более чем, — улыбаясь ответил я и крепко пожал его мозолистую руку. — А уж архитектурным бюро так тем более. Хороший свадебный подарок для Насти.

— Вы мне тогда свистните, когда она начнёт принимать заказы, — на полном серьёзе сказал Николай. — Я их работой обеспечу. И самое главное, пусть на входе повесит плакат с фотографией университета и главного чертежа, это будет очень показательно.

— Да, ты прав, лучшей рекламы и не придумаешь, — кивнул я.

— Красиво получается, — сказал Николай, окинув взором почти готовое здание.

— Очень.

Попрощавшись со строителем, я сел в машину и направился к Насте, хотел её отлепить от кульмана и тоже предложить прогуляться, пока есть возможность.

В понедельник утром я хотел приехать на работу пораньше, было много планов на этот день. Думал, что приду в столовую раньше всех, но снова ошибся, отец уже сидел на своём месте с утренней газетой в руках. Наверно в шесть утра уже стоит на крыльце и ждёт почтальона, подхватывая газету на лету.

— Пораньше сегодня решил? — спросил отец, бросив на меня взгляд поверх газеты.

— Хотел даже пораньше тебя, — усмехнулся я. — Ты тут с шести?

— Да брось, минут пять, как пришёл, — улыбнулся он. — Любуюсь вот фотографией доходного дома для преподавателей университета. Если конфигурацию балконов поменять, получится неплохой такой дворец, даже не скажешь, что там квартиры.

— Настин проект, — с гордостью сказал я. — Как и сам университет, ну это ты в курсе.

— Далеко пойдёт Настя с такими-то работами, — сказал отец, снова рассматривая фотографию. — Небось живёт у кульмана.

— Пока что да, но я нашёл на это управу, — сказал я, подвигая к себе тарелку с тёплым салатом. Настюха сегодня решила поэкспериментировать, довольно удачно. — Я нашёл помещение в центре и уже заканчивается ремонт, будет архитектурное бюро. Мой подарок Насте на свадьбу.

— Это ты молодец, правильное решение, — кивнул отец. — А мы с мамой тоже вам особенный подарок подготовили, закачаетесь.

— Это какой же? — поинтересовался я.

— Так я тебе и сказал, — рассмеялся отец. — Подождёшь до субботы, осталось недолго.

— Недолго, — эхом повторил я.

— Волнуешься? — спросил он, бросив на меня испытующий взгляд.

— Есть немного.

— Из-за сомнений?

— Сомнений нет, — помотал я головой. — Больше переживаю, чтобы всё прошло хорошо, всё-таки тройная свадьба — это не так просто, как кажется. Надо сделать всё так, чтобы никого не обидеть.

— Больше, чем возможно, ты не сделаешь, — сказал отец. — Делай всё спокойно и всё будет хорошо.

— Прекрасно тебя понимаю и сам всем так говорю, но когда ситуация касается не кого-нибудь, а тебя лично, эти советы перестают работать.

— Жизнь, — кивнул отец. — Советовать всегда легче, чем показывать пример.

Я убежал из столовой ещё до того, как пришли мама с Катей. Сестрёнка теперь всерьёз занялась учёбой и из института почти не вылезала. Два новеньких с иголочки мастера души летали по госпиталю, не успевая вытирать пот со лба. И как только Катя одна справлялась?

Хотя нагрузка в последнее время и правда увеличилась. Штат лекарей укомплектован полностью, стали брать на себя и экстренную травму и другую патологию, доставляемую бригадами скорой помощи. Несколько молодых и перспективных лекарей изъявили желание оставаться на ночные дежурства. Мой госпиталь начал напоминать институт Склифосовского в моём мире, только в миниатюре.

Осталось теперь решить, кого я оставлю руководителем госпиталя после моего перехода в университет. Приоритетным кандидатом вижу Сальникова, но пока не совсем уверен, что он справится. Поэтому сегодня утром мне предстоял нелёгкий разговор с человеком, который изо всех сил будет отпираться, я в этом уверен. Я знал, что Иван Терентьевич Рябошапкин приходит одним из первых, поэтому и назначил встречу полвосьмого у меня в кабинете.

К кабинету я подходил в двадцать минут восьмого, а мой собеседник уже стоял под дверью.

— Что-то случилось, Александр Петрович? — обеспокоенно спросил он, пожав мне руку. — У меня сердце не на месте.

— Не случилось ничего такого, чтобы ваше сердце хотело уйти погулять, — улыбнулся я. — Идёмте выпьем кофе и поговорим. У меня к вам есть одно очень интересное дело.

Прасковьи на работе ещё не было, она приходит в половину, за десять минут до меня. Я поставил в кофемашину две чашки, нажал на кнопку и уселся в своё кресло, Рябошапкин расположился напротив.

— Возможно я догадываюсь о теме беседы, — сказал Рябошапкин, внимательно глядя мне в глаза. — Хотите, чтобы я занял ваше место за столом?

— Никогда не сомневался в вашей проницательности, Иван Терентьевич, — улыбаясь сказал я. — Именно так.

— Поймите меня правильно, Александр Петрович, но возраст уже не тот. Мне бы вести потихоньку приём в кабинете и не надо никаких медных труб, уже ни к чему. Так что примите мой самоотвод.

— Я предвидел подобный ответ, — спокойно ответил я. — Но всё равно буду просить вас занять моё место. Прошу вас, дослушайте, — я поднял руку, давая понять, чтобы он меня не перебивал, а то он уже набрал полную грудь воздуха. — Время пребывания на этом посту скорее всего будет не особо длительное. Я хочу, чтобы вы научили всему Сальникова и поставили его потом руководить госпиталем. Просто назначить его прямо сейчас я не готов, а других кандидатур я не вижу.

— Юдин и Панкратов уходят вместе с вами? — уточнил Рябошапкин.

— Да, — кивнул я.

— Ясно, — ответил Рябошапкин и явно загрустил.

— Не переживайте, с Сальниковым я уже разговаривал, он боится, но пойдёт, просто я прошу вас побыть руководителем хотя бы первое время.

— Понял вас, Александр Петрович, я подумаю.

— Подумайте, — кивнул я и улыбнулся. — Но знайте, меня устроит любой ваш положительный ответ.

Глава 27

Накануне свадьбы вечером я сидел за столом и пытался подвести итог, что я успел сделать, а что так и осталось в подвешенном состоянии. Онкоцентр и госпиталь работают, как часы.

Мне всё-таки удалось уговорить Рябошапкина побыть некоторое время управляющим, но только после того, как Сальников клятвенно пообещал старательно вникать в организационные процессы и принять олимпийский огонь максимум через пару месяцев. Этот вопрос закрыт.

К доходному дому один за другим подъезжают на разгрузку грузовики с мебелью, техникой, утварью и прочими жизненно необходимыми мелочами. Грузчики под контролем Прасковьи и Савелия расставляют всё по местам, придавая квартирам жилой вид. Окончательно подготовка к заселению будет произведена за выходные. В понедельник приглашённым лекарям и преподавателям будет дана команда «ключ на старт», и мы начнём встречать первенцев. Как же это волнительно!

Архитектурное бюро полностью готово к началу работы. Вчера мы с Шапошниковым пили там кофе из нового аппарата, для Насти я купил лучший.

— Вывеску предлагаю в субботу утром повесить, — сказал Николай, кивнув на стоявшие у стены золотые буквы. — Стены холла мы просто покрасили, вы там развесите потом плакаты с чертежами и готовыми работами. Не забудьте, кстати, разместить там изображения нового здания таможни и дворца Волконского, когда их достроят, тоже очень показательно. С такой рекламой у Анастасии Федоровны от клиентов отбоя не будет. А когда вы ей, кстати, собираетесь продемонстрировать бюро, с утра пораньше?

— Скорее всего да, — ответил я. — Думал после церемонии, но мы ведь останемся с ночёвкой в загородном имении, а на следующий день дарить подарки как-то нехорошо.

— Ясно, — кивнул Шапошников. — Значит в шесть утра вывеска будет на месте.

— Может тогда лучше в пятницу вечером, чтобы в субботу в четыре утра не вставать? — предложил я.

— В пятницу вечером ещё есть риск, что она увидит вывеску раньше времени, — покачал головой Николай. — Лучше перестраховаться.

— Хорошо, — кивнул я. — делайте так, вам виднее. Теперь только остаётся найти убедительный повод, чтобы проехать по набережной Екатерининского канала.

— А ничего не надо придумывать, — улыбаясь сказал Николай. — Просто скажете, что надо проехать именно здесь и всё. Анастасия Федоровна девушка умная, глупых вопросов задавать не будет.

Я сидел за столом, вспоминая этот разговор и то, как выглядит бюро изнутри. Насте должно понравиться. Работников, я думаю, она быстро наберёт из своих однокурсников. Скоро она получит свой красный диплом и откроет бюро, которое очень быстро станет популярным в Питере и за его пределами. Того и гляди ещё расширяться придётся.

А ещё терзают мысли, что же там придумала Мария по случаю свадебной церемонии. Вспомнил её в кокошнике с караваем. Эта мадам точно что-нибудь отчебучит незабываемое. Иногда смотрю на неё и не верю, что она в прошлой жизни была княгиней, боевым магом и что у неё было своё княжество с десятками, а то и сотнями тысяч подданных. В голове не укладывается. Скорее всего большой отпечаток наложила жизнь в деревне, там поневоле станешь проще смотреть на жизнь.

Я забрался под одеяло, выполнил с полной выкладкой медитацию с золотым амулетом на девятой ступени, но сна всё равно ни в одном глазу. Так и пялился в потолок. Потом в дверь постучали, после чего она приоткрылась, с жалобным «мяу» вбежал Котангенс и запрыгнул ко мне на кровать. Ну не он же постучал?

— Не спишь? — тихо спросила мама, заглядывая в комнату.

— Пока не получается, — ответил я.

— Понимаю, — улыбнувшись сказала мама и вошла в комнату. Судя по одежде, она ложиться спать пока что даже не собиралась. — Это очень волнительный день, который бывает лишь раз в жизни. Ждёшь его ждёшь, а он пролетает моментом, оставив лишь воспоминания. Ты завтра должен быть бодр и весел. Давай я помогу тебе заснуть.

— Не возражаю, — сказал я, улыбнувшись ей в ответ и подвинулся, чтобы она смогла сесть на край кровати. — Только мне для начала надо тебе кое-что рассказать. Не хочу, чтобы между нами были какие-либо тайны.

— Можешь не рассказывать, я всё знаю, — сказала мама, присаживаясь на край кровати. Она ещё продолжала улыбаться, но глаза казались немного грустными. — Я прекрасно знаю, кто ты и откуда и прекрасно понимаю, почему ты не хотел об этом говорить. Хотя мог бы признаться гораздо раньше.

— И давно ты всё знаешь? — спросил я, немного расслабившись, когда она положила свою руку на мою и я почувствовал исходящее от неё тепло. Не физическое, а душевное.

— Практически с самого начала, — сказала она и улыбнулась чуть шире. Глаза теперь тоже улыбались. — После первого же сеанса восстановления.

— И отец так же?

— Он начал догадываться немного позже. Когда он однажды высказал мне вслух свои предположения, я ему всё рассказала.

— Почему тогда мне не сказали, что вы всё знаете? — искренне удивился я.

— А смысл? — пожала она плечами. — Зато ты отлично адаптировался под нашу жизнь. И не подумаешь, что ты пришелец из другого мира. Наверное, ты один из лучших его представителей и наверняка был отличным врачом и человеком. А теперь закрой глаза и расслабься.

Я сделал так, как она просила, потом почувствовал на висках её мягкие пальцы и почти сразу провалился в облака, почувствовав свободу полёта. Это было прекрасно.

Проснулся внезапно, словно меня кто-то разбудил, но в комнате никого не было. Начинался новый день, солнце достаточно давно поднялось над горизонтом, но часы показывали полшестого. А скоро вообще будут белые ночи, меньше, чем через месяц.

Можно было бы ещё поспать, но я чувствовал необычайный прилив бодрости и энергии, поэтому встал с кровати и пошёл в душ.

Когда спустился в столовую, застал потягивающуюся и зевающую повариху, которая, увидев меня чуть не подпрыгнула.

— Ох, господин, что ж вы так пугаете то? — пролепетала она, краснея от неловкости момента. — А я еще не готовила ничего, я ж не знала, что вы в субботу так рано придёте, — продолжила она, потом её осенило, — наверно бессонница из-за свадьбы?

— Просто пораньше лёг и уже выспался, — улыбнувшись сказал я, с интересом наблюдая за её метаниями. — Свари мне кофе пожалуйста.

— Так что же вы, будете заливать кофе в пустой желудок? — покачала она головой. — А хотите расстегай? Вчера вечером пекла.

— Пусть будет расстегай, — кивнул я и сел на свой стул.

Утренняя газета уже лежала на столе, на привычном месте и впервые за всё это время я взял её почитать, чтобы хоть чем-то себя занять. Оказывается, там пишут столько всего интересного, зря я раньше не читал, с прошлой жизни газеты почему-то не люблю. Узнал например, что в следующий четверг в Питер приезжает на гастроли труппа из Большого театра. Обязательно надо достать билеты и сходить туда с, Катей и Настей. Можно ещё Юлиных взять и Чугуновых. А еще Панкратова и Курляндского. И родителей обязательно. Пришёл к выводу, что надо полностью выкупить одну большую ложу.

Я неторопливо жевал расстегай и запивал его кофе со сливками, одновременно читая газету, когда в столовую вошёл отец.

— Наконец-то у тебя получилось, — усмехнувшись сказал он и сел на своё место.

— Что получилось? — спросил я, неохотно отрываясь от чтива.

— Прийти сюда раньше меня. Впервые вижу тебя с газетой в руках. Дай мне то, что ты уже прочитал.

Я разделил газету и часть отдал отцу. Повариха уже начала подавать завтрак, в эту субботу она это делала, как в будний день. На столе появился нежнейший утиный паштет и обжаренные гренки. Через пару минут вошли мама с Катей.

— Выспался? — первым делом спросила мама.

— Да, спасибо тебе.

— Я чуть пораньше уеду, — известила всех Катя. — Мне к Юдиным надо.

— Коля тебя отвезёт, — невозмутимо сказал отец.

— Кать, ну как же так? — возмутилась мама. — Мы же должны всей семьёй ехать к Насте.

— Так надо, мам, — виновато улыбнулась Катя. — С минуты на минуту мой заместитель приедет. Не переживайте, скучно не будет.

Сестрёнка быстро проглотила бутерброд и вскочила, направляясь к выходу. Как только она исчезла в дверном проёме, там появилась Мария. Если бы не детское личико, по одежде можно было подумать, что пришла нарядная взрослая барышня.

— Так, и чего сидим? — требовательно спросила она, уперев руки в бока. — А ну, рота подъём!

Никто даже не шелохнулся. Родители уставились на неё, округлив глаза, а я, наблюдая за ситуацией, сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Так, кажется, немного перегнула, надо помягче, — произнесла магичка и прокашлялась. — Мальчики и девочки, чтобы не сбивать график запланированных мероприятий, надо бы уже выдвигаться.

— Она будет сегодня основной затейницей, — пояснил я родителям. — Чтобы свадьба была нескучной и незабываемой, Мария разработала план. Катя будет делать примерно то же самое у Юдиных.

— Катя будет вытворять такое? — спросила мама. Такого ужаса на её лице я давно не видел. — Наша Катенька?

— Ну вы извините, если что, — пожала плечами магичка, невинно улыбаясь. — Просто хотела вас немножко взбодрить, а вообще я зайка.

Тут я не выдержал и расхохотался, откинувшись на спинку стула.

— Нет, ну нам правда пора, — добавила Мария.

— А Николай только что уехал, повёз Катю к Юдиным, — сказал отец, глядя на магичку с растерянной улыбкой.

— На месте ваш Николай, Катя уехала на моём такси.

— Значит до Насти доедем с Николаем, как и планировали, — сказал я. — Дорогие родители, Мария и правда немного эксцентрична, но я вам обещаю, вечер будет незабываемым.

— Надеюсь, — пробормотала мама. — Но мне немного страшно.

— Не бойтесь, Алевтина Семёновна, всё будет хорошо, вечер будет полон впечатлений, — проворковала Мария, сделала при этом ангельское личико и похлопала глазками.

— Этого-то я и боюсь, — пробормотала мама себе под нос, потом добавила громче: — Идём.

Мы остановились метрах в десяти от входа в Настин дворец. Входные двери были обильно украшены шариками белого, голубого и красного цветов. Явно дело рук Марии, но откуда она взяла такое сочетание цветов, интересно? Магичка убежала первой и попросила нас подождать в машине, пока она не подаст сигнал.

— Что она там ещё затеяла? — нахмурившись спросила мама.

— Мам, пожалуйста, расслабься, — сказал я, улыбаясь. — Понимаю, для вас это немного непривычно, но в моём родном мире свадьбы проходят гораздо веселее. Могу сказать это с уверенностью, побывав на паре свадеб.

— Правда, Алевтина, прекращай ворчать, всё будет хорошо, — сказал в мою поддержку отец и заговорщицки мне подмигнул.

Я заметил, что он никак не прореагировал, когда я упомянул про другой мир, значит мама с ним уже поговорила.

Ждать пришлось недолго, Мария подала сигнал, и мы вышли из машины. С процедурой выкупа магичка решила не заморачиваться и сделала всё так, как я ей рассказывал. Выполнив все задания на ступеньках крыльца, я вошёл внутрь, а родители остались ждать на улице. Сначала думал, что будет сложность с поиском спрятавшейся невесты, но не прогадал, решив начать с оранжереи.

Настя стояла в дальнем углу между двумя буйнорастущими экзотическими кустами. Она была настолько прекрасна, что у меня перехватило дыхание. Я медленно направился к ней, пытаясь вдохнуть поглубже.

— Ну привет, — нелепо пробормотал я, улыбаясь до ушей. — У меня самая красивая невеста в мире!

Огромный букет роз я перехватил одной рукой, второй откинул с лица невесты белую вуаль и прильнул к её губам, прижав к себе. Настя ответила мне страстным поцелуем.

Когда мы вышли на крыльцо, на улице нас ждала толпа из моих коллег, друзей родителей, городского начальства, здесь был и князь Волконский. Все дружно закричали и зааплодировали. Дорога до самых ворот и за пределами была забита лимузинами. Я бросил взгляд на Марию, а та мне хитро подмигнула. У меня теперь большой вопрос по поводу реакции родителей на появление мелкой тамады, наверно чисто для меня сыграли.

Лимузины начали выезжать с территории имения Вишневских, разворачиваться и гуськом направились на выезд из города в сторону загородного имения.

— Екатерининский канал двадцать девять пожалуйста, — назвал я адрес Николаю, когда мы с Настей уселись в машину.

— Это ещё зачем? — насторожившись спросила мама.

— Скоро всё увидите, — пообещал я и подмигнул Насте, которая смотрела на меня с интересом и предвкушением. Поняла по моим глазам, что её ждёт какой-то сюрприз и ничего не стала спрашивать.

Когда мы вышли из машины и Настя увидела большие золотые буквы вывески сначала замерла, потом вскрикнула, прижав к лицу руки в белых кружевных перчатках, по щекам потекли слёзы, а лицо светилось от счастья.

— Здесь будут работать твои подчинённые и выполнять твои указания, — сказал я. — Может зайдём?

— Конечно! — воскликнула Настя, повиснув у меня на шее.

Потом отстранилась, открыла входную дверь и почти бегом устремилась вверх по лестнице. Я догнал её уже внутри помещения. Девушка прошлась по всем закоулкам, прикоснувшись к каждому кульману. На лице детский восторг.

— Просто здорово! — воскликнула Настя, дойдя наконец до своего кабинета. — Спасибо тебе, любимый!

Она снова обняла меня и нежно поцеловала в губы.

— Это именно то, о чём я мечтала, но думала, что это будет ещё не скоро, — сказала она, счастливо улыбаясь. — Это отличный подарок, спасибо тебе большое!

Настя хотела снова меня обнять, но тут вклинилась Мария.

— Саша, время! — требовательно сказала она, тыча пальчиком в циферблат наручных часов.

— У тебя всё рассчитано по минутам? — недовольно спросил я. Не вовремя она появилась.

— Да, всё расписано! — немного резко ответила магичка. — Для вас же стараюсь!

— Ладно, поехали, раз пора, — улыбнувшись ответил я.

Когда мы выезжали из города, с обочины тронулись и последовали за нами два лимузина. Мария увидела мой напряжённый взгляд.

— Не боись, — сказала она. — Это Юдин и Чугунов. Нас ждали, чтобы вместе приехать к усадьбе. Гости уже на месте.

= Теперь всё встало на свои места, — кивнул я. — Так бы сразу и сказала.

— Ну я же не зря занялась этим вопросом, — сказала магичка, перестав наконец хмуриться. — Всё должно быть идеально. Так как это Настина усадьба, вы должны из машины выйти первыми. Так что настраивайтесь на нескучную вечеринку. И не бесите меня больше.

— Мы очень постараемся! — сказал я и расхохотался, глядя на её серьёзную физиономию.

Мария глубоко вздохнула, покачала головой и уставилась в окно. Я решил пока её не трогать, может она продумывает дальнейшие шаги.

Когда мы въезжали на территорию усадьбы, я открыл рот. Окружающий пейзаж я просто не узнал. Цвели все клумбы и кустарники без исключения. Вдоль дороги от ворот до самого дома через каждые пять метров стояли на мраморных тумбах широкие чаши с цветущими вьюнами. Вся дорожка усыпана лепестками роз. Все лимузины гостей стояли на ппарковке в стороне, сами же гости стояли широкой дугой на площадке перед домом, у каждого в руках букет из тюльпанов.

Три лимузина со свадебными парами остановились боком к дому. Как только я открыл дверь, грянул оркестр, и все гости приветствовали нас криками «ура!» и бросали в нашу сторону цветы. За минуту площадка покрылась тюльпанами. Я подхватил Настю под локоть, чтобы не поскользнулась на цветах и не оступилась.

Оркестр продолжал играть бодрую музыку, Мария ненавязчиво выстроила три пары молодожёнов в колонну, мы с Настей шли первыми. Толпа расступилась как по сигналу, и мы таким строем проследовали в дом. Магичка ловко юркнула вперёд. В центре зала возвышался подиум с аркой из живых цветов в центре. Справа на специальной тумбе, огороженной перилами под её рост, стояла Мария. Накрытых столов я нигде не увидел. Интересно.

Втянувшаяся следом за нами толпа гостей затихла, заиграл скрипичный квартет и речь взяла магичка.

— Александр Петрович Склифосовский и Анастасия Фёдоровна Вишневская, прошу! — звонким голосом произнесла Мария и указала рукой на подиум.

Мы с Настей переглянулись и направились к арке из роз.

Глава 28

Мария провела процедуру бракосочетания, как заправский работник ЗАГСа с двадцатилетним стажем. Когда все три пары в торжественной обстановке поклялись друг другу в любви и верности и поздравили все родственники и друзья, из огромного холла через заднюю дверь мы вышли на задний двор, где были установлены шатры не только для танцев, но и для накрытых столов. Не помню, чтобы мы в итоге утвердили именно такой вариант, но получилось очень удачно, погода тому благоволила.

— Ну что, за нас, братцы! — сказал Валера, поднимая бокал.

Стол для молодожёнов находился на небольшом подиуме на виду у всех гостей, столы которых расходились, как круги на воде. И всё это было укрыто хитрой системой шатров, создавая общее пространство. Лёгкий ветерок обеспечивал приток свежего воздуха. Между столами носились пара дюжин официантов. Столы ломились от яств.

— За нас! — поддержал я Валеру и вместе с остальными поднял бокал.

— Горько! — крикнул кто-то из гостей позади меня, мне показалось, что это был Боткин. Его дружно поддержали и начали скандировать, пока мы не поцеловались.

Было много пламенных речей, всевозможных пожеланий, в первую очередь любви и счастья. Небольшой конфуз произошёл, когда поздравляли мои родители и это стоит пересказа.

— Александр и Анастасия, — торжественно начал отец, поднимаясь со своего стула. Пара сотен гостей притихла, чтобы не мешать. — Поздравляю вас с законным браком, присоединяюсь ко всем прекрасным пожеланиям, которые здесь сегодня прозвучали, добавлю к этому, что мы с Алевтиной Семёновной с нетерпением ждём внуков! — зал поддержал дружными возгласами и аплодисментами. — И мы подготовили для вас замечательный подарок, который позаботится о вашей безопасности. Внесите.

Двое слуг несли какой-то довольно большой предмет, укрытый белой тканью, третий нёс крепкий высокий табурет, на который водрузили это нечто. У меня уже начали появляться предположение, что же скрыто под простынёй.

— Он защитит вас от нежданных гостей, которые решат прийти к вам со злым умыслом, — сказал отец, когда подарок поставили напротив нас. — Открывайте!

Слуга сдёрнул простыню и весь зал замер, увидев позолоченную фигуру орла с распростёртыми крыльями, который прижал лапой змею к камню. Я переглянулся с Катей, Настей, Марией и мы дружно в голос расхохотались. Надо было видеть вытянувшееся и побледневшее лицо отца. Видит Бог, я не хотел его обидеть, но и удержаться не смог. Орёл напоминал фамильный оберег Марии практически один в один.

— Что-то не так? — спросил отец, еле шевеля побелевшими губами.

Я вскочил со стула, быстро подошёл к нему и крепко обнял.

— Всё так, пап, — сказал я, немного отстранившись и глядя ему в глаза. — Это отличный подарок, просто точно такой же орёл стоит в холле Настиного дворца. Он принадлежит Марии, это её семейный оберег. Это замечательно, что у нас с Настей будет такой же, спасибо вам огромное!

— Это же надо, какое совпадение, — покачал головой отец. — Кто ж знал.

— А я ведь тебе говорила, что лучше грифона заказать! — ухмыляясь сказала мама.

— Да ничего страшного, — снова попытался я их успокоить. — Мария с нами будет жить не всегда и орла своего заберёт. А ваш подарок навсегда останется с нами и не только будет оберегать нашу семью, но ещё и напоминать о вас и о Марии.

— А пока что наши орлы будут отличной парой! — заявила появившаяся рядом Мария.

— И у них появятся птенцы! — добавил Валерий Палыч, а по столам прокатился смех.

— Тогда с нами поделитесь! — крикнул со своего места Илья.

Отец наконец расслабился и тоже рассмеялся.

— Ну тогда и им тоже совет да любовь! — сказал он, взяв со стола свой бокал. — За тебя, сын, за твои успехи и за твою новоиспечённую семью. Будь счастлив!

— Спасибо, пап! — сказал я в сердцах и снова обнял его. Он реально стал мне родным за это время.

— А теперь танцы-ы-ы! — звонко прокричала Мария.

Грянул оркестр, все гости оставались на своих местах, а на танцплощадке ждали новобрачных. В этот раз я не подвёл. Отдельное спасибо Кате за то, что я смог блеснуть своим умением перед сотнями глаз. Это был мой маленький триумф. Когда оркестр начал выводить следующую мелодию, к танцу присоединилась добрая половина гостей и теперь десятки пар кружились в вальсе. Сказать по-честному, мне наши дискотеки были ближе к телу, хоть я и не был мастером. Да там почти никто не был мастером, все отжигали, как могли, но было весело.

Дело близилось к ночи, гости и родители разъехались по домам, уехал оркестр, нанятые повара и официанты. Шатры и столы остались на месте, их уберут завтра утром. Мы вшестером переоделись в обычную одежду и поднялись в оранжерею, где Серафима накрыла небольшой столик и заварила чай. Есть уже ничего не хотелось, но пирог с черникой пах так бесподобно, что невозможно было устоять.

— С одной стороны хорошо, что всё позади, — грустно произнёс Илья и тяжело вздохнул. — А с другой немного жалко.

— Есть такое, — сказал Валера, глядя через окно оранжереи на пробивающийся последний солнечный луч. — Неплохая вечеринка получилась, Мария молодец.

— О да! — хохотнул Илья. — Эти её конкурсы не обошли стороной даже Волконского. Я разучился дышать, когда он плюхнулся задом на воздушный шарик, а ведь такой важный дядька!

— Всем иногда хочется ненадолго забыться и побыть детьми, — сказал я. — Я не ожидал, если честно, что найдётся столько желающих поучаствовать. Мария хорошо всё организовала и без перебора.

— Так, почему меня без меня обсуждают? — протянула магичка, входя в оранжерею.

— Предлагаем тебе взять подработку тамадой, — усмехнулся Валера. — От желающих отбоя не будет.

— Ещё чего не хватало, — сказала Мария, пододвигая ещё один стул к столику. — Я уж лучше на службу к Волконскому пойду.

— Тоже дело, — кивнул Валера. — Будете с ним на воздушных шариках прыгать в перерыве между расследованиями.

— Почему бы и нет, — пожала плечами магичка и взяла с блюда кусок пирога. — Довольно весёлое занятие.

Лиза и Илья хохотали так, что я начал беспокоиться за целостность стёкол оранжереи.

— Чего вы ржёте? — спросила Мария, довольная произведённым эффектом. — Это мы ещё не пытались карандашом в бутылку попасть.

— А это как? — поинтересовался Илья.

Магичка в красках расписала этот конкурс, даже встала со стула, показывая, как надо присаживаться, чтобы привязанный ниткой сзади к поясу карандаш попал в горлышко бутылки. После этого уже все безмолвно содрогались от смеха.

— И откуда ты это всё берёшь? — еле выдавил из себя Илья, пытаясь успокоиться.

— А это не я, — усмехнулась Мария и кивнула на меня. — Это он.

— Ты-ы-ы? — удивлённо протянул Юдин, выпучив на меня глаза.

— А почему бы и нет, — пожал я плечами.

— Прекрасные старые традиции, — сказал Валера и с ностальгией вздохнул. — Жаль, что завтра ряженых не будет с чайником горячительного в руках.

Впервые в этой жизни я проснулся в объятиях любимой женщины. Этикетом предусмотрено пребывание супругов в разных спальнях, но молодожёнов это не касается. Я старался не шевелиться и даже не дышать, чтобы её не разбудить. Так любовался бы вечно, но Настя приоткрыла глаза и повернулась ко мне.

— И давно ты не спишь? — томно спросила она и потянулась.

— Только что проснулся, извини, если разбудил, — сказал я, не отводя от неё взгляда.

— Ну не смотри на меня так, я не причёсана! — сказала она и накрылась с головой одеялом.

— И ничего страшного, — сказал я, тоже нырнув под одеяло и начал её страстно целовать, ни в чём себя не ограничивая. Она охотно отвечала взаимностью.

После завтрака мы решили пойти прогуляться, чтобы как следует оценить работу садовников. Это было великолепно. Жаль, что всё обойти не удалось из-за внезапно начавшегося дождя. Мы все бегом вернулись в дом, собрали вещи, расселись по машинам и поехали по домам в Питер. Мария поехала с нами, её миссия в усадьбе полностью завершена.

— Ну как вам? — спросила магичка, когда мы входили в дом.

В прихожей на одинаковых пьедесталах стояли два почти идентичных золотых орла.

— А что, хорошо смотрятся, — сказала Настя, подойдя поближе.

— Эпичненько, — добавил я. — Ты родовой оберег заберёшь, когда у тебя будет своё жильё?

— А ты думал здесь оставлю? — усмехнулась Мария. — Размечтался.

— Жаль, — вздохнул я. — Снова будет асимметрия. Надо будет придумать, как расположить орла над дверью.

— Предлагаю сегодня пообедать не в столовой и не в оранжерее, а в тайной комнате, — предложила Настя.

— Это в той самой детской комнатушке на чердаке? — уточнила Мария, а её глаза загорелись от предвкушения. — Я только за, там уютненько. А через несколько лет там появятся новые жильцы, так ведь?

Две следующих недели я летал, как домик Элли в урагане. В госпитале я появлялся только в обед, чтобы поболтать с коллегами и спросить, как у них идут дела без меня. Рябошапкин за моим столом смотрелся очень представительно, но каждый раз напоминал мне, что он тут ненадолго.

Встречать приехавших новых преподавателей я взялся лично. Рассказывал им про новый университет и чем он будет отличаться от всех старых, расселял по квартирам в доходном доме, Прасковья записывала в блокнот, кому чего не хватает.

— Кстати, — обратился я к Прасковье, когда мы в очередной раз спускались по лестнице. — В холле каждой парадной надо устроить небольшую библиотеку. Поручи Савелию, чтобы он составил список литературы по рекомендациям Панкратова.

— Будет сделано, Александр Петрович, — ответила девушка, делая в блокноте пометку. — А когда состоится торжественное открытие университета? Я видела, как вы вчера разговаривали с Шапошниковым.

— В конце следующей недели, — ответил я. — Строительство таможни заканчивается почти синхронно с нами, но нам дали приоритет, они будут открываться на неделю позже.

— Вот и правильно, — улыбнулась Прасковья. — Университет важнее. А вы уже были в своём кабинете?

— Да, заходил вчера, — кивнул я. — Малахитовый настольный набор, который мне подарила Настя, идеально вписывается.

— Как и колечко на вашем пальце, — сказала девушка, потом продемонстрировала колечко и на своём пальце.

— Как так? — спросил я, немного опешив. Увидев испуг на её лице, добавил: — Нет, ты не пойми меня неправильно, я очень рад за вас, но я думал, что вы на свадьбу позовёте.

— Вы уж простите, Александр Петрович, — засмущалась девушка, — но мы по-простому, без пышных церемоний и банкетов, чисто в семейном кругу.

— Пышные церемонии не решающий фактор, главное — чтобы вы любили друг друга и у вас всё было хорошо. Поздравляю! Совет да любовь!

— Спасибо большое, — заулыбалась Прасковья.

Наконец настал тот день, которого я так долго ждал. Сегодня торжественная церемония открытия университета. Для меня это было даже более волнительно, чем день свадьбы, ведь в этот день я волей неволей буду в центре внимания у всего города и не только. Если бы мама помогла мне вчера заснуть, я бы непременно сейчас чувствовал себя бодрее, жаль, что Настя так не умеет.

Скажете, прожил полвека и не научился контролировать свои эмоции? Говорить всегда легко, советовать тем более. Гораздо сложнее подчинить самого себя и сделать все правильно с первого раза, тихо и спокойно. На чужих ошибках учатся мудрецы, которые своих совершали немало в своё время. У любого в жизни бывает такая ситуация, что пока лбом в стену не упрёшься, не веришь в её существование.

— Готов? — спросила Настя, когда я уже одетый при параде вышел к завтраку.

— Вроде да, — пожал я плечами и улыбнулся, взяв её за руку. Видел, как она за меня переживает. — Всё будет хорошо, а по-другому и быть не может. Ты ведь пойдёшь со мной?

— Других вариантов я даже не подразумевала, — сказала Настя, положив вторую руку поверх моей. — Даже если не будешь меня видеть в какой-то момент, всегда помни, что я рядом.

— Спасибо! — сказал я и дотянулся, чтобы поцеловать её.

Серафима принесла омлет в горшочках и топлёное молоко, высказав своё мнение о вреде кофе, в чём я с ней абсолютно не согласен. Ладно, сейчас не буду затевать этот разговор, потом проведу воспитательную беседу, а топлёное молоко было очень вкусным.

— А почему Мария на завтрак не пришла? — спохватился я.

— Серафима сказала, что она уехала с час назад, — ответила Настя. — Сам понимаешь, что прислуге о причине отъезда она не отчитывалась.

— А вечером за ужином ничего не говорила? — решил я уточнить. Вчера снова поздно пришёл домой.

— Вчера планов никаких не было, — пожала Настя плечами. — Может сегодня рано утром ей позвонили. Думаю, можешь у Волконского спросить, они периодически общаются.

— Это будет выглядеть, словно я беспокоюсь за своего ребёнка, — усмехнулся я. — Сама потом расскажет.

— Наверно лучше так, — улыбнулась Настя. — Ну что, идём?

— Да, нам пора, — сказал я, отодвинув от себя пустой горшочек и кружку. Несмотря на неважный от волнения аппетит я решил силу на дне не оставлять.

Мы приехали одни из первых. На площадке перед парадным входом в университет суетились организаторы торжества, в сторонке рассаживался духовой оркестр, сложа руки за спиной неспешно прогуливался Виктор Сергеевич и обводил взглядом парк, всех присутствующих и здание. Практически вслед за мной приехали Илья с Лизой.

— Сань, может тебе выдержанного махнуть? — предложил Юдин, потянувшись куда-то за пазуху.

— Спасибо, не надо, — сказал я, улыбнувшись. — Справлюсь. А у тебя с собой что ли?

— Ну да, специально для тебя брал, — похвастался довольный Юдин, но руку из-за пазухи вытащил пустую. — На всякий случай, говорят помогает.

— Дыхательная гимнастика лучше помогает, — возразил я. — Могу и тебя научить, это тайная техника Локли.

— Обязательно научишь, — сказал Илья, глядя мне за спину. — Только не сейчас. Кажется, губернатор уже пожаловал.

Я обернулся и увидел въезжающий на парковку лимузин. Потом ещё и ещё. Со всех сторон по тропинкам подтягивались преподаватели, студенты и собирающиеся поступать абитуриенты, жители города и его гости. Площадь перед зданием университета начала стремительно заполняться людьми, полицейские занялись распределением и упорядочиванием толпы, но всё было тихо, мирно, спокойно.

В другой стороне я увидел Волконского в обществе супруги, её дочери с мужем градоначальником. Туда же подошёл и губернатор со свитой. Приглядевшись, я заметил разбросанных вокруг агентов контрразведки, которые непринуждённо слонялись в толпе, практически не выделяясь из неё, просто я некоторых знал в лицо. Князь увидел мой взгляд, улыбнулся и помахал мне рукой. Сначала я удивился, увидев рядом с ним Марию, которая тоже помахала мне ручкой, зато теперь понятно, куда она исчезла.

Ко мне подбежала Прасковья и отдала красную папку с распечаткой моей речи, которую я должен торжественно произнести на церемонии открытия. Не подумайте чего дурного, речь я готовил сам, она просто занималась оформлением.

До церемонии оставалось минут десять, когда я заметил стекающихся с разных сторон представителей прессы, занимающих свои места. Была тут и та самая девушка, которая брала у меня интервью на открытии онкоцентра. Именно ей я и должен был потом отдать текст своей речи для публикации в газете.

И вот настал тот момент. Многотысячная толпа затихла, когда я поднимался на сооружённую специально для церемонии трибуну. Я сделал глубокий вдох и медленный выдох, обводя собравшихся на площади, видя среди них улыбающиеся лица коллег и Настю точно посередине. Красную папку положил перед собой и открыл, но, произнося речь, туда даже не заглянул, так как знал текст наизусть.

Речь была недолгой, минут пять, за которые я успел сообщить о важности открытия нового университета и его роли в преобразовании системы здравоохранения, после которого выиграют все, и медики, и пациенты. Не забыл высказать благодарность властям города, министерства здравоохранения и особенно выделил заслуги Обухова. Когда перевёл на него взгляд, увидел, что он растрогался и махнул на меня рукой. Впервые видел, как блеснули в лучах утреннего солнца слёзы в его глазах. Но ни за что не перепутаешь, что это были слёзы счастья. Неподалёку от него стояли мои родители и Катя в таком же состоянии души.

После пламенных и более протяжённых речей градоначальника и губернатора, а также в обязательном порядке Обухова, настал момент разрезания красной ленточки. Эту миссию доверили мне, как ректору университета. Приказ о моём назначении тоже был зачитан во всеуслышание.

Под барабанную дробь и лебединую песнь фанфар, я дважды чикнул ножницами. Отрезанный фрагмент спрятал в карман на память. Грянул оркестр, и все потянулись внутрь. Даже не думал, что будет столько желающих посмотреть на университет изнутри, казавшиеся до этого бесконечными просторные коридоры были заполнены людьми на всех этажах за несколько минут.

Для меня и моих заместителей, представителей администрации и министерства в моём кабинете был накрыт праздничный стол. В результате недолгих споров речь взял Обухов. Никогда прежде не видел его таким взволнованным.

— Александр Петрович, — начал он, потом прокашлялся и махнул рукой. — Саша! Поздравляю тебя с таким огромным достижением, в чреве которого мы сейчас находимся и чувствуем себя при этом довольно уютно. — он сделал небольшую паузу, пока все посмеются. — И не надо на меня так смотреть! Это именно твоё достижение, мы тебе в этом лишь помогали и дальше будем помогать, поэтому ты не забывай дорогу в мой кабинет! На твой стул, кстати, я никому не разрешаю садиться, а ему тебя не хватает! Да и мне тоже. Редко ты заходишь в последнее время, заработался, стал забывать старика.

— Я обязательно буду заходить чаще! — торжественно пообещал я, положив руку на сердце.

— А куда ты теперь денешься! — воскликнул Обухов и снова пробежали смешки. — Каждый понедельник в восемь тридцать будь добр сидеть у меня в кабинете на совещании. Кстати, чуть не забыл сказать, два золотых плаща в коллегии лекарей освободились, что тоже прошло не без твоего участия, и я утвердил новых заместителей главного лекаря Санкт-Петербурга и губернии. Представляю вашему вниманию Александра Петровича Склифосовского и Виктора Сергеевича Панкратова, прошу любить и жаловать.

Сидевшие за столом поддержали назначение громкими аплодисментами, а сами назначенные пребывали в этот момент в смятении.

— Но, Степан Митрофанович, — начал, поднимаясь со своего стула Панкратов. — Какой же из меня заместитель главного лекаря? Да и возраст уже не тот.

— Господа, этот умудрённый жизнью наставник с впечатляющим стажем, который и вашего покорного слугу тридцать лет назад наставлял на путь истинный, утверждает, что он не достоин, — сказал Обухов и развёл руками. — Да если уж не вас, так и вообще некого назначать, так что вы бросьте скромничать.

Панкратов лишь покачал головой и сел обратно. Его начали поддерживать в назначении все, кто сидел рядом.

— Степан Митрофанович, — взял теперь я слово, тоже стоя. — К моему огромному сожалению, будучи ректором этого прекрасного университета, который построен благодаря и вашим усилиям, я физически не смогу быть вашим замом. Да и возраст слишком молодой, в Питере немало гораздо более опытных и грамотных лекарей, достойных этого звания.

— Так, Саш, и ты туда же? — всплеснул руками Обухов. — Да ты любому аксакалу в наших рядах фору дашь! Твои познания и заслуги в медицине не по годам огромны! Так что никаких самоотводов не принимается, приказ подписан, можете ознакомиться. А по поводу недостатка свободного времени, можешь не переживать, график тебе вполне подойдёт, а все дополнительные заседания коллегии согласуются заранее, проблем не будет. Так что, господа, давайте поднимем бокалы за новый университет, его молодого и талантливого ректора и за новых членов коллегии лекарей Санкт-Петербурга и губернии!

Сидевшие за столом грянули тройным ура, два коротких и третий с раскатом. Потом речь взял первый советник императора князь Волконский, затем представитель министерства, губернатор и градоначальник. Если бы мне кто-нибудь рассказал год назад, что за меня тост будут говорить такие люди, я порекомендовал бы ему консультацию психиатра, а сейчас всё выглядело вполне закономерно, хоть я и чувствовал себя немного неуютно от такого количества внимания высокопоставленных персон.

Когда все гости разошлись, в кабинете остались только я, Панкратов и Юдин. Нанятая по случаю торжества прислуга убирала со стола, а мы сидели за небольшим столиком в углу у окна и пили чай.

— Ну вот и сбылась твоя мечта, Саш, — сказал Виктор Сергеевич, ставя пустую чашку на стол и откидываясь на спинку стула. — Верится?

— Пока с трудом, — усмехнулся я.

— А мне не верится до сих пор, — пробормотал Илья. — Всё кажется, что это какой-то странный сон.

— Ничего, скоро дела закружат так, что все иллюзии отступят на задний план и реальность даст о себе знать, — ответил ему улыбаясь Виктор Сергеевич. — Это пока работа не навалилась всё кажется радужным, а вот потом попляшем.

— Так, вы мне мальчика не пугайте, Виктор Сергеевич! — заявил я. — А то, чего доброго, в лес убежит, ищи потом с собаками.

— Куда это он убежит? — усмехнулся Панкратов. — За морошкой пока рано, придётся подождать пару месяцев.

— Я чернику больше люблю, — криво улыбаясь сказал Юдин.

— Всё равно придётся подождать, — кивнул Панкратов. — Вот вступительные экзамены проведём, тогда бегай. Но недолго, чтобы к сентябрю вернулся.

Ближайшие дни после открытия я посвятил собраниям новых преподавателей, рассказывал о своей методике, совместно обсуждали, как поменять существующую программу образования в медицинском вузе. Моей первостепенной задачей было сделать так, чтобы все окончившие университет специалисты ценились на вес золота. Они же в свою очередь должны были на своих рабочих местах перевести медицинскую помощь на совершенно другой уровень.

Обязательным условием для каждого преподавателя будет ведение приёма пациентов и занятие научной деятельностью. Больше, чем уверен, что мои труды в области онкологии и сосудистой патологии являются только началом, ещё много неохваченных мной сфер деятельности. И всё это ещё предстоит наверстать. Чувствую, учебная программа будет меняться и совершенствоваться постоянно, открывая всё новые горизонты.

Самым сложным моментом на мой взгляд является процесс переобувания преподавателей, которые перейдут в университет из закрывающегося института. Если новички со всей страны знали, зачем ехали и готовы на всё, то эти могут начать артачиться и воевать, отстаивая своё устаревшее мнение. Впрочем, самые упёртые в университет и не пойдут. Или на пенсию, или уедут в другие города.

Пока я после очередного собрания сидел в своём кабинете и думал о политике партии, открылась дверь и вошла Катя. Она сияла так, что в кабинете стало светлее. С довольным лицом она подошла к моему столу и картинно шмякнула на зелёное сукно красный диплом.

— А у меня вот что есть! — довольно сказала она и упёрла руки в бока.

— Ого! Поздравляю, сестрёнка! — я вылез из-за стола и пошёл к ней обниматься.

— Подожди, — сказала Катя, вытянув руку ладонью вперёд, — это ещё не всё!

— Ты защитила диссертацию? — спросил я, вскинув брови.

— Ну это уже перебор! — рассмеялась Катя. — Но почти. Мне назначили наставника, хозяина души, и я должна примерно на месяц уехать на стартовое обучение. Потом буду долго выполнять домашнюю работу и практиковаться, а дальше новый курс. То есть я всё-таки буду исчезать из дома, но не особо надолго и не часто.

— Мне кажется, это самый лучший вариант, — сказал я, обнимая сестру. — Плевать на такой дар и пускать его на самотёк нехорошо. Поздравляю тебя, сестрёнка.

— Спасибо, братишка, — сказала Катя, уткнувшись мне в плечо. Потом подняла личико и посмотрела мне прямо в глаза. — Послезавтра мне уже надо ехать, в субботу, отвезёшь?

— А далеко ехать?

— А ты попробуй угадать, — сказала она и игриво скосила взгляд.

— В Москву?

— Не-а, — помотала она головой. — В Выборг!

— Да ладно! — удивился я. — Почему-то был уверен, что прапрабабушку мы больше не увидим. Она перед прощанием очень неважно выглядела.

— Возможно из-за переживаний, — предположила Катя. — Но Волконский сказал, что вопрос решён и у меня будет лучший наставник.

— Так, а чего это вы тут шепчетесь? — протянула Мария, буквально вломившись в кабинет.

— Не понял, — недовольно протянул я. — А кто это ребёнка в университет впустил?

— Я тебе покажу сейчас ребёнка! — возмутилась магичка и пригрозила мне кулачком. — Поумничай тут у меня. А вообще мне твоя помощь нужна, Сань.

— Сходить с тобой в магазин игрушек? — спросил я, продолжив тему.

— Не смешно уже, — махнула она рукой. — В субботу мне надо уехать. Сама за рулём пока не езжу, а такси для этого нанимать не хочу. Ты же любишь покататься, тебе будет несложно.

— И далеко ли ты хочешь уехать? — поинтересовался я.

— Ни за что не поверишь, — усмехнулась она. — В Выборг!

Мы с Катей сначала удивлённо переглянулись, а потом заржали, как лошади Пржевальского.

— А вот это я не поняла сейчас, — пробубнила с выражением крайнего удивления на лице Мария. — А чего это вы ржёте?

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Правильный лекарь. Том 12

Content

Правильный лекарь. Том 12

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Nota bene