Вернуть Боярство 23

Глава 1

— Зазвучи Раскатами Грома, Плеть Штормового Неба!

— Поглощай, Багровый Поток!

С высоких ночных небес ударила ветвистая Синяя Молния. Могущественное заклинание осветило всё на десятки километров вокруг, на несколько мгновений полностью изгнав многострадальный ночной мрак.

Ей навстречу из-под ног высокой, закованной в латы фигуры с черным плащом за плечами, вооруженной длинной, тяжелой рапирой в правой и дагой в левой руках, взметнулся настоящий столп густой, багровой жидкости, окатывая, но странным образом не оставляя ни единой капли влаги на заклинателе.

Могущественное оружие самих небес, его карающее копьё, способное испепелить любого глупца, которому не повезет оказаться на его на пути, против всего лишь потока алой жидкости — казалось бы, с первого взгляда понятно, кто должен победить в этом столкновении…

Молнии и Поток схлестнулись в нескольких десятках метров над головой чародея в алом плаще, и вопреки кажущемуся превосходству разряда небесного электричества багровая жидкость не испарилась, мгновенно выкипев, не стала проводником, по которому ток должен был бы добраться до всё ещё связанного с ней существа, и даже не расплескалась, потеряв свою форму.

Молния отдала всю силу и ярость, вложенную в неё создателем, и бессильно угасла, не сумев сломить чужие чары. Однако, когда по воле своего создателя жидкость начала менять направление, целясь в стоящего прямо в воздухе вооруженного копьём воина в доспехах без шлема и алым плащом за плечами, оказалось, что воин в черном рано уверился в успехе.

С оглушительными, заглушающими любые другие звуки на десятки километров вокруг Раскатами Грома второй слой ударного заклинания, основанный на магии Звука, заставил лопнуть багровый столп и обрушился на рапирщика.

— За молнией всегда следует гром, кровосос! — с бешеным, злым весельем крикнул воин с копьём.

Его противник не ответил. Отдав львиную долю энергии для разрушения столпа багровой жидкости, Раскат Грома не сумел нанести своей жертве существенного ущерба. Чуть пошатнувшись, он вновь окутался багряной жидкостью.

Вернее, кровью. Ибо именно её использовал монстр девятого ранга, Древний Вампир, в бою против своего оппонента-человека, Великого Мага.

Две фигуры сорвались вперед, навстречу друг другу. Алая река и клубок переплетенных молний семи разных цветов, тяжелая рапира и длинное копьё, сила против силы, скорость против скорости, лицом к лицу!

Там, где сошлись человек и вампир, сама реальность содрогнулась от боли. Острие копья ударило в подставленный клинок рапиры, и там, где два зачарованных оружия, через которые рекой текли чары их хозяев, соприкоснулись, возникли десятки крохотных черных линий. Секунда — и они стремительно разрослись, стали длиннее и толще, начав со свистом втягивать в себя воздух — само Пространство треснуло, не выдержав такого издевательства над собой.

Две Силы Души навалились друг на друга, защищаясь и атакуя разом, развернулись в полную мощь Манифестации Сил — Воплощение Магии вампира, сутью которой являлась Кровь, против Семицветной Молнии человека.

— Воплотись, Кровавое Море!

Первые Сверхчары вампир пришли в действие — целое море чуть дымящейся крови стремительно разливалось, ширилось и воплощалось в ночных небесах. Отброшенный в последнем столкновении назад, он оказался в самом эпицентре алой жидкости, он не стал пытаться вновь идти на сбижение, в ближний бой.

Вместо этого вся огромная масса жидкости, сокрыв своего хозяина, начала действовать иначе. Десятки, сотни огромных алых щупалец устремились вперед, но не прямо к крохотной человеческой фигурке, нет — они огибали Аристарха по широким дугам, стремясь охватить со всех сторон.

Чародей, охваченный Золотыми и с огромными крыльями из Желтых Молний бросился вперед, безрассудно атакуя Кровавое Море. Движения Великого Мага не в силах было уловить ни человеческим глазом, ни даже глазам большинства чародеев — просто небеса рассекла желто-золотая прямая линия света, что уперлась в Море Крови.

— Антимагия: Разряд!

Фиолетовые Молнии хлынули во все стороны в месте соприкосновения Моря и человека. Кипящая алая жидкость испарялась десятками тонн, скрывая в кровавом пару всё происходящее. Огромное облако сокрыло место столкновения от посторонних глаз — удар Великого Мага обратил в бессильное, неподконтрольное более ничто целое озеро призванной Сверхчарами врага магически насыщенной жидкости, являющейся воплощением и символом энергии жизни, праны — однако когда внезапно налетевший порыв ураганного ветра рассеял пар, стало очевидно, что эффект невелик. Процентов восемь, максимум двенадцать от общей массы жидкости — и она при этом стремительно восполнялась. Сверхчары всё же не обычная магия девятого ранга. Если уж Заклятия в большинстве своем превосходят девятый уровень чар, то что уж говорить об их куда более совершенном и могущественном аналоге⁈

Алые щупальца, сомкнулись далеко за спиной чародея — неожиданная лобовая атака Аристарха не повлияла на то, что задумал вампир изначально. Образовав некий вытянутый эллипсоид из потоков крови, щели между которым стремительно оказались заполнены жидкостью, создав ловушку. Человек стремительно отлетел от места столкновения с основным «телом» Моря, уходя от выпада десятков затвердевших, принявших кристаллическую форму Копий Крови, оказавшись почти в середине эллипоида. Стены, его формирующие, тоже перешли из жидкого состояния в кристалл — и даже самому несведущему зрителю было очевидно, сколь прочна эта алая «скорлупа».

— Кровавое Море: Поглощение!

Из основной массы Моря внутрь образовавшейся темницы хлынул бурный поток алой жидкости, стремительно заполняя огромную, несколько сотен метров в объеме ловушку. Стоящий в самом её центре чародей не двигался, казалось, растерянный и не понимающий, как отвечать на подобное…

Ветер. Негромкий по началу, он стремительно набрал звук, сменив тихий шепот ласкового бриза на рев свирепого урагана, а вокруг волшебника завихрился, поднялся настоящий торнадо. Изнутри, из плотных потоков воздуха, били десятки Молний — Синие и Фиолетовые. Но не сами по себе — Аристарх демонстрировал всю мощь своего великого искусства, до предела усиливая их обе, полностью вкладывая в каждую Желтые, Золотые и Красные, доводя особенности и силы каждой из первых двух до предела. Но при этом на ранее недоступном уровне — так, что даже по краям Синей и Фиолетовой не бегали искорки трех других, усиливающего типа. И отныне каждая использованная им Молния по умолчанию несла все три усиления — полных, без потери хоть капли сил на внешние эффекты и паразитные затраты, как бывало раньше.

Две стихии, две силы встретились, яростно столкнулись, стремясь продавить друг друга. Неестественные, неправильные потоки потоки сошедшей с ума силы вцепились друг в друга — и эхо их столкновения гнуло и ломало крепкие вековые стволы магических деревьев там, внизу, на многие километры вокруг.

Облака же… На многие десятки километров вокруг небо вмиг стало безоблачным.

Сложно описать эту схватку. Кипящий поток сошелся в схватке с серым вихрем, десятки огромных алых кристаллов выныривали из бешеного водоворота крови, хищно сверкая острыми гранями в свете магических разрядов.

Им навстречу рвались Синие Молнии, сталкиваясь и разрушая кровавые кристаллы. Фиолетовые же разряды били прямо в поток, нарушая его движение, замедляя, заставляя ослабевать и терять разрушительный напор.

Кровь сошлась с Воздухом. Молнии с Кристаллами. Две силы, которым не место в нормальной природе, нашли друг друга и решили выяснить, кто же из них право имеет, а кто дрожащая тварь!

Какие слова опишут несущие в своей глубине волны возникающей из ниоткуда кипящей крови? В каких выражениях передать, как в толще багровых вод плыли многие десятки заклинаний — от шестого до девятого рангов? Как они, вместе с кровавыми Кристаллами, выплескивали всю впитанную в процессе движения по потоку силу — ведь одним из главных свойств Магии Крови была возможность, сжигая эту самую кровь, получать энергию. Что и делал вампир, экономя ману, личную прану и частично эфир — ведь его первые Сверхчары были воплощением всех доступных ему концепций магии Крови, позволяя, помимо прочего, десятилетиями накапливать запасы крови и в нужный момент свободно их использовать. Магия Крови, которой его вид владел лучше большинства иных иных разумных, была в его руках могучим оружием…

Воронка серого вихря протянулась на две сотни метров сверху вниз. В самом её центре, где закрученная воздушная спираль была около двадцати пяти метров в обхвате, сияла голубовато-белым огромная, не меньше десятка метров диаметром, шаровая молния. Именно из неё навстречу накатывающим ударам магии вампира срывались жгуты Синих и Фиолетовых Молний, она же бурным потоком вливала силу в неистовый вихрь и одновременно служила последней линией обороны Великого Мага…

— Иссушение Жизни!

Голос вампира на миг перекрыл даже хаос неистовой какофонии рвущих друг друга на части могущественных заклятий. Вторые Сверхчары пошли в ход — и на этот раз то была не лобовая атака…

* * *

Схватка вышла куда сложнее, чем я ожидал. Я бы сказал даже на целую голову сложнее предполагаемого — и это при том, что по большому счету всё задуманное воплотилось в точности. Ну, по крайней мере та часть плана, что касалась момента до моего поединка с Арзулом.

С самого начала всё пошло сложнее, чем я ожидал. Выродок каким-то образом был уже на уровне аж четырех Сверхчар! Тогда как я всё ещё оставался на уровне первых…

Нет, я предполагал, что он будет сильно меня превосходить, более того, даже рассчитывал на это. К тому же я планировал нивелировать часть его превосходства развитии за счет разницы в качестве наших Воплощений. И тут я не прогадал — его Воплощение, как и у всех кровососов завязанное на магию Крови, было пусть и не из худших, но не более того. Довольно среднее, даже рядом с моим не лежащее… Вот только когда между вами разница аж в трое Сверхчар — никакого качества не хватит, дабы покрыть эту разницу.

Что толку, что рядовые заклинания в моих руках мощнее, чем в его? Зато он сходу использовал своё Кровавое Море и жизнь стала куда тяжелее.

Эти Сверхчары обладали не слишком большой разрушительной силой. Но зато были так называемого комплексного действия — тип Сверхчар, у которых три и больше функции. В данном случае — защита, усиление заклинаний, расширение запаса энергии, исцеление и атака.

Их создать значительно сложнее, чем другие, и они очень редко встречаются. Людям обычно нужно успеть за сто двадцать, в крайнем случае сто сорок лет жизни дорасти до уровня Великого и в случае успеха сразу создавать свои первые Сверхчары. У нашего вида слишком мало времени, дабы на стадии Высшего (а раньше задумываться об их создании нет смысла) заниматься долгими расчетами и приготовлениями, куда более сложными и долгими, чем для более простых вариантов первых Сверхчар, комплексный их тип можно создать только первыми либо пятыми.

Другое дело — кровососы… Им, конечно, куда сложнее даётся процесс развития, отнимает у них на порядок больше времени, да к тому же сопряжен с постоянным риском сдохнуть — ведь развиваются они лишь пожирая сильных чародеев или магических существ, но зато уж чего-чего, а времени у них вагон. Плюс задумываться о таких вещах они могут начинать раньше — у всех клыкастых Воплощение Магии основано на Крови, добираться до ранга Высшего и на треть подготавливать Зерно Судьбы, чтобы узнать направленность своего будущего Воплощения, им не нужно. Поэтому у клыкастых обычно не то, что века — чаще тысячелетия на подготовку…

Впрочем, комплексные Сверхчары сами по себе не были чем-то непобедимым. Несмотря на все преимущества, что они давали, был у них и недостаток, прямо вытекающий из их главного достоинства — что атака или защита, что прочие варианты применения у них были слабее, чем нацеленные только на что-то одно типы Сверхчар.

Башня Ветров и огрызаться ударами Молний — вот и всё, что мне сейчас оставалось.

— Иссушение Жизни!

Внешне ничего нового не добавилось — всё то же окружающее мою Башню со всех сторон Кровавое Море, также десятки заклятий в секунду, что обрушивались огнем, водой, металлом, тьмой, смертью и малефицизмом, кровавые кристаллы, наполненные атакующими чарами Крови — и мои Ветер и Молнии, успешно блокирующие всё это плюс натиск самого Моря. Всё же моя Личная Магия и безупречное качество Воплощения позволяли держать удар…

А в следующий миг я скрипнул зубами от злости — Сверхчары врага были густо замешаны на силе Демонического Бога, которому он служил. Эта тварь, кстати, ещё и что-то вроде жреца, причем высокопоставленный — даже Логус, который и создал для меня ловушку, запершую нас тут, не сумел полностью перекрыть канал связи этой твари с его хозяином.

Чуждая сила прорвалась сквозь все заслоны Силы Души, смела спешно воздвигнутый мной барьер и вцепилась прямиком в мою ауру. А затем из меня начало откачивать прану, параллельно запуская незримые щупы в мою энергетику, стараясь усложнить течение маны, закупорить некоторые каналы и даже пробуя потянуться к эфиру. Это что, нахрен, такое⁈

Усиленные Фиолетовые Молнии стали первым, что я использовал, пытаясь выжечь проникшую в мою энергетику мерзость. И привычное, многократно испытанное и проверенное средство, что никогда прежде меня не подводило, впервые на моей памяти дало сбой.

Фиолетовые Молнии просто соскальзывали со странных, тонких нитей энергии, созданной на основе силы Бога и Великого Вампира. А те, в свою очередь, с каждым мгновением всё сильнее и сильнее опутывали мою энергетику и ауру. Поток праны, откачиваемой по незримому каналу, вырос до неприличных объемов, Зеленые Молнии не успевали восполнять потери, магия слушалась всё хуже, уже и Башня Ветров начала колебаться, быстро лишаясь подпитки и исчерпывая собственные резервы…

Я бы мог защититься, если бы не сила Демонического Бога в Сверхчарах… Кровосос тоже подготовился к нашей схватке на славу!

Ну, вот и настал момент истины. Ты хотел предельного напряжения всех сил, Пепел? Хотел схватку на самой грани, бой, в котором всё будет поставлено на схватку? Ну вот, получи и распишись, придурок!

В любой другой ситуации я бы мог перевернуть ход боя без особого труда. У меня всё ещё был козырь, который с гарантией бил все, что мог даже теоретически противопоставить мне вампир. Козырь, который я тщательно сберегал не один год, при каждом удобном случае увеличивая его мощь, вкладываясь в него, как мещанин вкладывает свои кровные на накопительный счет в Имперском Банке…

У меня был полный сил, готовый выйти в силах тяжких Маргатон — а против целого Повелителя Крови не устоять и десятерым таким, как Арзул фир Виниттор.

Вот только если я хочу стать значительно сильнее и, что даже важнее, наконец-то разобраться в том, что твориться в моей душе, то нужно терпеть до конца. Нужно рискнуть по-настоящему, без дураков оказаться на грани гибели — не знаю, откуда у меня такая твердая убежденность в этом, однако это знание тверже алмаза, крепче доспехов Лордов Инферно. Я просто знаю, что это так, а ещё знаю, что на краю гибели я должен оказаться в реальной схватке, с врагом, что действительно сильнее меня — пытаться подстроить нужную ситуацию с теми, кто слабее, было бессмысленно… Поэтому, когда я выходил на эту битву, ключи от клятв и возможности призвать Маргатона я передал жене. Впрочем, я бы так поступил в любом случае — Хельга носит под сердцем моих детей, и покидая её в такой час я просто не мог не оставить ей самую надежную защиту.

Силы стремительно покидали меня, и перед глазами уже начало темнеть — сознание медленно затухало, готовясь вот-вот меня окончательно покинуть. Так… Пора бы выпускать моих квартирантов, чтобы приглядели за моей бренной тушей. Неизвестно, сколько я пробуду в отключке — мгновение, десять секунд, минуту?

И очнусь ли вообще, мелькнула мысль. Это будет самая идиотская смерть, какую только можно представить… Однако прежде, чем эта мысль успела до конца оформиться, я выключился.

И тут же пришел в себя. Только уже не в ночных небесах, защищаясь от атак напирающего вампира — нет, совсем в ином месте.

Там же, куда меня отправила Башня Забытых, что в Каменске. Небольшая полянка, окруженная густым туманом, что на самом деле был моей запечатанной памятью…

Глава 2

Итак, вот она, знакомая антрацитово-черная, от горизонта до горизонта, вздыбившаяся куда-то в бесконечную высь стена. Я огляделся, зябко поежившись — а ведь сейчас, будучи несравнимо более могущественен, чем в первое свое посещение этого места, я рассчитывал, что буду чувствовать себя намного увереннее, чем в прошлый раз. Что ж, как ни странно, я ошибался. Знаете, как говорят — во многих знаниях много печали? Это был тот самый случай.

В прошлое свое посещение этого места мне казалось, что здесь сокрыта память именно о моей жизни как Пепла, о трех веках бытия аристократа в очень похожем на этот мире, где я также являлся Великим Магом, как и сейчас. Мне думалось, вернув себе девятый ранг я автоматически решу эту проблему. И отчасти оказался прав, память и знания действительно сейчас при мне…

Моя Сила Души стала бесконечно более податливой и управляемой, сам её объем значительно возрос, чувствительно превосходя пик прошлой моей жизни, ведь пройденный мной в этом мире путь, преодоленные испытания и дорога саморазвития была слишком обильна на события и препятствия. За пять последних лет я успел пережить больше, чем будучи Пеплом пережил за первый век жизни, и всё это не могло не сказаться на Силе Души.

И сейчас, используя её, вместо твердой и спокойной уверенности в себе и своих силах я ощущал себя куда более встревоженно, чем в прошлый раз. Ибо ощупывая Стену с изумлением всё отчетливее понимал — это была не просто сложная, высокоранговая магия, нет… Это было нечто большее, намного, намного большее — нечто воистину достойное называть Высшей Магией, рядом с которой все мои заклинания девятого ранга, все мои познания, навыки и Сверхчары были не более чем жалкими ужимками балаганного факира, добывающего себе на пропитание дешевыми представлениями для сельской черни и ловкостью рук, шарящих по поясам зазевавшихся прохожих.

Черная Стена — именно так, с больших букв! — была сплетением сложнейших чар, в котором я даже задействованные школы магии разобрать нормально не сумел. А то, что всё же разобрал, порождало больше вопросов, чем ответов.

Сила Души, магия Забытых, Кровь — и ещё минимум семь таких, которые я понять не сумел. А энергия! Мало того, что мой разум в принципе был неспособен осознать объем содержащейся здесь силы, так ещё и её природа ставила в тупик не меньше, чем школы магии, использованные в данном чародействе.

Мана, прана, эфир, Сила Души — это всё было знакомо, всё привычно. Четыре вида энергии, доступной людям. Помимо них существуют ещё божественная сила, понятно кому принадлежащая, и энергии Астрала, Инферно и Эдема.

Повелители Магии и прочие обитатели — от самых мелких духов до мощнейший элементалей — Планов Магии используют ману, прану, эфир и Силу Души в разных пропорциях, в зависимости от собственной природы. Ну, последние два вида энергии доступны далеко не всем из них, конечно, только действительно сильным, как и у людей.

А в Черной Стене, помимо четырех перечисленных видов энергии, я ощутил ещё и пятую, которая была основой всего и коей содержалось больше, чем первых четырех вместе взятых. Она не относилась ни к чему из перечисленного, не поддавалась осмыслению и каким-то образом игнорировала все мои чары Познания.

В голову как-то само собой закралась мысль отступить, пока не поздно. Не испытывать судьбу, особенно сейчас, когда в реальном мире я в разгаре смертельной схватки, которую ещё и проигрываю. Если что-то здесь пойдет не так, то во внешнем мире я гарантированно труп. Если же выйду сейчас, перестану сдерживаться, на ходу создам вторые Сверхчары, к которым у меня давно всё готово, выложусь на полную, сжигая свою кровь ради силы, то…

Всё равно скорее всего проиграю, на самом-то деле. Я действительно пошел ва-банк, ведомые своим чутьем или подсознанием, и на момент потери сознания враг уже слишком сильно повлиял на меня своим Иссушением. Так что прочь сомнения, нахер страхи — я пришел за силой и знаниями, и без них никуда не уйду!

Собравшись с духом, я зашагал вперед. Это место находилось не в моём внутреннем мире, как я ошибочно полагал прежде, иначе мне даже идти не потребовалось бы, переместился бы в нужное место одной лишь мыслью. Вместо этого я шел пешком по твердым, идеально гладким и ровным каменным плитам из матово-черной неизвестной породы. И даже побежать не выходило — как я ни старался, удавалось двигаться лишь вот так, быстрым шагом. Пройдя треть пути, я сосредоточился и призвал силу своего Воплощения Магии — лишним точно не будет.

Семь шаровых Молний, каждая не больше мужского кулака, плавно закрутились вокруг меня, нарушая тишину этого места тихим потрескиванием электрических разрядов. Синяя, Фиолетовая, Желтая, Золотая, Зеленая, Красная и Чертная — одно их присутствие действовало на меня успокаивающе. Так, в их молчаливой компании, я и дошел до Стены.

Что делать дальше я не знал — мои расчеты, что всё получится за счет Силы Души и моего магического мастерства не оправдались, и потому оставалось положиться лишь на интуицию.

Моя ладонь с некоторым трепетом легла на агатовый монолит Стены, и я влил в неё Силу Души. Немного, пока что скорее из любопытства и наобум, ни на что не рассчитывая. В конце концов, я щупал её этой энергией с того момента, как оказался здесь, и она никак не отреагировала…

И был безмерно изумлен, когда Стена отреагировала. По гладкой, как зеркало, поверхности пошла рябь, и я ощутил, как нечто древнее, древнее многих звезд и миров, пробуждается, стремительно сбрасывая с себя оковы оцепенения и дремы. Странной, невиданной сущности, рядом с которой даже Логус казался молодым юношей, потребовалось всего несколько секунд, чтобы…

— Сравнивать меня с каким-то там Погонщиком Духов попросту оскорбительно, даже если речь идет всего-навсего о возрасте, — раздался низкий, чуть хрипловатый мужской бас. — Ты бы ещё наши силы попробовал сопоставить. О Творец-Всесоздатель, ну что за невежественность!

— Прошу прощения, — растерянно ответил я первое, что пришло на ум. — Просто он самое старшее по возрасту существо, с которым я знаком лично…

— Нет.

— Что нет?

— Этот Погонщик Духов отнюдь не самый старший из тех, с кем ты знаком лично, — пояснил голос. — Ты знаешь тысячи тех, кто намного старше, просто не помнишь почти никого. Но даже так, есть один такой, что старше него и притом не забыт тобой. Тот, кого ты зовешь Темной Звездой, Этель Нурингом — рядом с ним этот Погонщик несмышленое дитя.

Я потрясенно молчал. Нет, не из-за того, что Темная Звезда, по словам моего собеседника, старше Логуса, хотя это тоже вызывало вопросы.

И не из-за того, что существо из Стены явно имело доступ к моей собственной памяти. Это-то как раз неудивительно — Черная Стена ограждает тот самый Туман, что является моей концентрированной памятью. Памятью, включающую в себя явно не только мою жизнь как Пепла, но и много большее — либо чьи-то чужие воспоминания, либо, что казалось мне более вероятным, память о моих более ранних жизнях, ещё до того, как я родился и прожил предыдущую жизнь.

Чему тут удивляться? Ведь говоривший со мной явно был напрямую связан со Стеной, а та как раз таки напрямую взаимодействует с Туманом. Иначе ни о каком его сдерживании речи бы не шло.

Нет, поражен я был самим фактом наличия здесь кого-то, помимо меня самого. А ещё силой незнакомца — тот явно прикладывал значительные усилия, чтобы казаться мне простым и понятным, скрывал свою силу и общался со мной, будто мы давние знакомцы… Но при этом я самым краешком всё же чувствовал, с чем я имею дело. И даже того мизера, что он оказался бессилен сокрыть, было достаточно, чтобы заставить меня трепетать.

А как иначе, если даже верхушка айсберга, что была перед моим взором — это могущество далеко не последнего Старшего Бога⁈ Боюсь представить, какова его полная мощь… Откуда такое существо здесь, и, самое главное — где это самое «здесь», ибо мой разум и душа абсолютно точно не сумели бы уместить никого подобного в себе.

Так, ладно. Возьми себя в руки, Пепел, и успокойся. Разговор предстоит серьезный, а время ограничено — нельзя забывать, что там, снаружи, меня прямо сейчас убивают, и мои Души не смогут долго сдерживать напор Арзула. Слишком огромная разница в силах…

— Время здесь течет намного быстрее, чем снаружи, Аристарх, — нет, он точно читает мои мысли. — И да, читаю… Но можешь не переживать — от меня тебе скрывать ничего и не нужно. Да я их итак всегда знаю… Ладно, перестал. На время нашей беседы читать не буду, чтобы тебе было комфортнее. Соберись с мыслями, а пока я… Расскажу, например, почему я называю этого Логуса Погонщиком, а не Повелителем Пространства, и с чего я решил, что Этель Нуринг старше него. Ведь тебе интересно, верно?

— Да, — кивнул я.

То, что время стоит — хорошо. И собраться с мыслями и правда не помешает, он прав.

— Те, кого сейчас зовут Повелителями Магии — это созданные во времена Эпохи Расцвета искусственные духи, — начал он. — Созданные тем, кого ты знаешь, как Забытых. В твоих нынешних воспоминаниях об истории Забытых сплошные белые пятна, а то немногое, что ты знаешь — сто раз перевранные пересказы пересказов, где лжи больше чем правды. Например, Повелители Магии, которые, как ты считал, были в числе тех, кто вел войну против Забытых — это ложь.

Голос ненадолго умолк, словно подбирая слова.

— Ну, вернее, Повелители в том виде, в которых они известны тебе — раньше-то у порождений различных Сил, всяких там Духов Крови, Пространства, Огня и прочих, были властителями боги. И Забытые, дабы выбить у врага столь мощное оружие, создали Погонщиков Духов. Существ, что обладали возможностью перешагнуть через отмеренную изначально Духам планку силы, шагнув на уровень от Средних до Старших Богов. Ну а так как при этом они были куда ближе по своему происхождению к Духам, чем Боги, то при поддержке своих хозяев сумели во многом отнять у них власть над своим племенем. И стать частью армий Забытых… — с оттенком печали сказал он. И добавил — ****** *******.

Последние два слова я не понял. Словно некая неизвестная сила не позволила прозвучавшим словам раздаться в моём разуме, не дала мне их осознать и понять, будто им не было места в этом мире.

— Ну а насчет Этель Нуринга… Все Погонщики Духов, которые встречаются в твоей памяти — всей твоей памяти — возникли сильно позже обеих Войн за Небеса, — продолжил он. — Что неудивительно — когда после первой из них, что закончилась вмешательством Творца, подавляющее большинство из них решили разорвать все связи с бывшими создателями и хозяевами они сами обрекли себя на уничтожение. Боги, знаешь ли, были не в восторге от конкуренции в их лице, тем более после того, как они пару тысячелетий воевали. Погонщики были слишком самоуверенны, они не учли, что взамен на свободу они лишились могущественных покровителей. Лишь десятая часть Погонщиков Духов, несмотря на освобождение от подчиняющих чар решила остаться с Забытыми, и только они дожили до второй Войны за Небеса. Ну а уж её не пережил никто из них…

— Но откуда тогда взялись Повелители Магии? — не удержался я.

— Забытые тем и были велики, тем и испугали даже надменных уродов как в Эдеме, так и в Инферно, что сумели в стройном, незыблемом и уже, казалось бы, завершенном Творцом Мироздании сотворить нечто новое, — с усмешкой ответил мне обитатель Стены. — Сама концепция существования Погонщиков сохранилась, как и путь становления им — и отыграть это назад никому не удалось, даже сокрушив Забытых. Так вот, твой Этель Нуринг — тот, кто лично видел и участвовал во второй Войне за Небеса. А потому он на два порядка древнее всяких там Логусов.

Мой странный собеседник умолк, а я постарался уложить в голове услышанное. Да уж, велико могущество Забытых, что уж тут скажешь — суметь создать способ преодолеть заложенный самим Творцом потолок возможностей и вывести, словно новую породу бойцовых собак, Повелителей Магии!

Это куда круче, чем создать новую жизнь. Даже разумную — в этом ничего особо сложного нет. Я не силен в этом ответвлении магического искусства, но азы даже я понимаю. Взять тех же сорсов — тем же нолдийцам, которым объективно даже в период наивысшего расцвета их магии было бесконечно далеко до Забытых, удалось вывести разумную расу слуг и воинов. Вот только это не было чем-то, выходящим за рамки Законов Творца — то была евгеника плюс две школы магии — Кровь и Жизнь.

Я уже видел попытки вывести новые расы ещё будучи Пеплом. Да, следует признать, то были попытки неудачные, до сорсов виденное мной очень сильно недотягивало, однако главное условие ни нолдийцы, ни ещё кто-либо обойти не сумел. Это была игра с генами уже известных разумных, и даже лучший результат подобного — сорсы — несли в себе главный изъян подобных существ. Они были полностью лишены дара магии — исключением были лишь полукровки вроде Ильхара, в чьих жилах имелась кровь не то бабки, не то матери нолдийки.

А тут… Работа не с плотью и кровью, с энергетическими сущностями, что уже всё усложняет в десятки раз, плюс результат, не просто выходящий за все возможные рамки, нет! Как будто этого было мало, так они ещё и каким-то образом этот свой результат так надежно закрепили в мироздание, что даже падение самих Забытых ничего не изменило!

Ну и Этель Нуринг… Впрочем, о нем я подумаю позже. Итак слишком погрузился в мысли о Забытых, всё же это моя любимая тема. А обитатель Стены действительно знает меня как облупленного — пока слушал, а затем и анализировал его рассказ я действительно успел успокоиться и взять себя в руки.

Как он сказал в самом начале? Время здесь течет в сотни раз медленнее, чем снаружи. Хорошо бы понять, во сколько именно… Но как бы медленно оно не шло, оно не замерло, а у меня каждая секунда на счету. Эта отчаянная авантюра итак развивалась в корне отлично даже самых диких моих предположений и я не брался даже угадывать, чем все кончится…

— Позвольте спросить, почтенный — как мне к вам обращаться? — поинтересовался я.

— Воитель, — был мне ответ. — И давай на ты и без всяких «почтенных». Упреждая следующий вопрос — я не расскажу ни о том, кто я, ни как тут оказался и что делаю. Ты сам всё узнаешь, и довольно скоро…

Мне показалось или в последних словах прозвучала тень мрачного нетерпения?

— Одно могу гарантировать — я не несу тебе никакой угрозы, — продолжил он. — Наоборот, защищаю тебя… Много от чего, на самом деле, но это тебе знать пока тоже не стоит.

— Почему?

— Потому что толку от этого знания для тебя нынешнего нет никакого, а вот вред вполне возможен, — отрезал голос. — Закроем тему… Тем более там, снаружи, за тебя уже взялись всерьез. Я вынужден уменьшить ускорение времени в несколько раз, иначе ты пострадаешь. Давай сразу к главному, спрашивай!

Так, а нахрена он тогда сам растягивал нашу беседу, вещая на пусть и очень интересные, но в данный момент бесполезные вещи⁈ И что значит — давай к главному⁈ Ты же изначально прочел меня словно открытую книгу, в курсе ситуации снаружи — тебе и без моих слов известно, что меня интересует, зачем тогда вопросы?

Стоп! Чего это я туплю⁈ На последний-то вопрос мне ответ и самому известен — как бы там не вышло, что эта сущность стала обитателем Черной Стены, но Воитель скован её ограничениями. Раз просит спрашивать — значит, Стена не позволяет ему иначе.

— Я пришел за памятью о своих прошлых жизнях и в поисках силы, — ответил я. — По ту сторону этого ограничения находится туман, в котором ответы на все мои вопросы, верно? А учитывая количество содержащейся в нем силы, ещё и поможет проскочить до уровня трех, а то и четырех Сверхчар. Я прав?

— То, что ты видишь как туман, действительно не только память, но и сила, — подтвердил Воитель. — Вот только нынешнего тебя этот туман прикончит. В первый раз тебе повезло — тебе хватило мозгов, чтобы оградиться по максимуму Силой Души и почти не соприкасаться с туманом… К тому же ты был в самой новой части печати, соприкасаясь с памятью о жизни, которая и так бы вернулась к тебе в этой. Но содержимое той части печати уже почти полностью вернулось к тебе, а остальное тебе не перенести. Не сейчас уж точно — ты гарантированно умрешь в жутких муках, сильно повредив при этом себе душу.

— Знал бы, что всё так обернётся, хрен бы интуицию слушал… — проворчал я. — Ладно, тогда как насчет других способов стать сильнее в кратчайшие сроки? Мне, как ты и сам знаешь, сейчас надо любой ценой выжить. Вляпался я по своей глупости основательно.

— Что есть, то есть… — раздалась усмешка в голосе моего собеседника. — Что ж… Даже если ты сейчас усилишься до трех, да хоть до пяти Сверхчар — тебе это не поможет. С момента, как ты попал сюда, в реальности прошло уже тридцать секунд. Когда ты вырубился хозяин кровососа сразу ощутил наличие в тебе Печати. И силы, которую она скрывает — далеко не всей, лишь малой части, но даже это для него самый огромный куш за всё время существования. Так что сейчас Арзул фир Виниттор по приказу своего господина открыл ему дорогу прямо к тебе. Это стоило твари огромной цены, а вампиру — ослабления до трех Сверхчар, но зато сейчас к тебе двигается Старший Демонический Бог, готовый сожрать тебя с потрохами.

— Тогда я слушаю, что ты предлагаешь, Воитель, — усмехнулся я. — Ты ведь нарочно ускорил время ровно настолько, чтобы успеть со мной поболтать и при этом дать время кровососу и его хозяину прибыть по мою шкуру, верно? Тебе что-то нужно от меня, нечто, что не получить силой или ложью… Так говори же, не ходи вокруг да около!

— Ну наконец ты спросил… Выпусти меня наружу, Пепел! — потребовал он. — Поменяйся со мной местами — ненадолго, секунд на двадцать-тридцать! Я решу проблему с кровососом и его хозяином, после чего вновь вернусь сюда. Вдобавок после этого ты уже будешь близок к трём Сверхчарам. Ну и кое-какими знаниями да умениями разживешься, которых у тебя в последних двух жизнях и близко не имелось.

Ну, чего-то в этом духе и следовало ожидать… И моё чутье сейчас вопит — соглашайся! Это отличное предложение, Воитель не лжет! Вот только теперь я своей интуиции не доверял ни на йоту — если бы не это самое «чутье», то я бы никогда не оказался в столь безвыходной ситуации. Просто натравил бы на вампира сразу и Логуса, и Маргатона — и пока первый держал бы нерушимую западню, второй бы играючи разобрал Арзула на игридиенты. И мне не пришлось бы даже покидать Хельгу — взял бы её и Темного да отправился бы помогать нашим зачищать напавшую на нас шелупонь, пока Алена стерегла бы Замок.

— Звучит как очень топорная попытка меня надуть, — покачал я головой. — Ты заманил меня сюда обманом — не знаю как, но ты воздействовал на моё шестое чувство. Потом притворялся спящим, подманил к стене, заставил пойти на контакт, болтал со мной о пустяках, позволяя моему врагу принести меня в жертву своему хозяину, и теперь, дабы решить устроенный тобой же кризис, требуешь позволить тебе овладеть моим телом. Меня же намерен запихнуть в эту Стену… На двадцать-тридцать секунд, говоришь? А мне вот кажется, что навечно. Видимо, эту темницу не покинуть, не оставив какого-нибудь дурака вместо себя. Право слово, от столь могущественного существа я ожидал плана похитрее. А то мы как будто не маг девятого ранга и древняя, как говно динозавра, сущность, у которой сил поболее чем у многих богов, а увалень-крестьянин и мелкий лесной дух, пытающийся его надуть.

— Эта печать, которую ты видишь как стену — она не тюрьма, а мой дом, — ответил Воитель. — Но не буду вдаваться в подробности… Все, сказанное тобой о том, что я специально затянул тебя сюда и создавал необходимую мне ситуацию — правда. Но поверь — мне нет смысла пытаться захватить твоё тело. Даже если бы я этого действительно хотел у меня не имелось бы никаких шансов. Хотя бы потому, что плоть мага твоего ранга не переживет и пяти минут моего пребывания в нем.

— Ага, мели, Емеля…

— Но повторяюсь — я не буду вдаваться в подробности, — перебил меня Воитель. — И не предложу тебе иного выхода — не потому, что жаден, а потому, что его нет. Да-да, я вновь читаю твои мысли, Пепел… Лучшего предложения не будет. И ты примешь мои условия в любом случае, мы оба это понимаем.

— Да вот из принципа…

— Потому что сожрав нас с тобой, этот Демонический Божок не теряя времени закусит твоей женушкой, — чуть повысил голос Воитель. — А заодно всеми, до кого дотянется. И тот Погонщик Духов Крови, на которого ты так рассчитываешь, ничего не сможет поделать. Ты помог мне освободиться от действия той части печати, что держала большую часть меня спящим. Сейчас кровосос как будто бы имеет дело со мной — а Законы Творца, о которых ты знаешь куда меньше, чем думаешь, теперь позволяют связанному с ним, как с одним из своих высших жрецов, Богу-покровителю действовать в полную силу. Недолго и в небольшой области, но смертным там, снаружи, этого хватит с лихвой. И ты либо рискнешь довериться мне, либо ты и все они гарантированно покойники. Решай быстрее — времени осталось немного.

— Согласен, — скрипнув зубами, зло прошипел я.

И сразу ощутил, как эта странная реальность задрожала от пришедших в движение сил. Магия, едва ощутимое, почти неуловимое волшебство вдруг разлилось повсюду. Даже моих чувств еле-еле хватало, чтобы почувствовать хоть что-то — но при всем при этом у меня мурашки побежали по бесплотной спине.

— Выше нос, Аристарх! — довольным тоном бросил Воитель. — Ты сделал правильный выбор.

Глава 3

В миг, когда сознание Аристарха провалилось в глубь самого себя, наружу вылетели сотни тысяч живущих в его внутреннем мире душ. Возглавляемые сильнейшими из них, теми, что при жизни были магами высоких рангов, они подхватили нити уходящих из-под власти бессознательного чародея заклинаний, вкладывая уже свою силу и мощь.

Отпорный Вихрь закрутился с новой силой, напоенный маной. Затрещали, заискрились вокруг десятки разрядов Фиолетовых Молний, дрогнула, уменьшившись и сжавшись сфера молний, внутри которой находилось бессознательное сейчас тело — но не распалась, сумев стабилизироваться.

Заклятия девятого ранга были чем-то, выходящим за рамки навыков и возможностей даже Магов Заклятий — тут вопрос был не в силе даже, а именно в сложности и свойствах ауры и энергетики чародея, необходимых для их плетения. Нечто близкое, позволяющее хоть как-то использовать чары уровня Великих Магов появлялось у Магов уровня хотя бы десяти Заклятий… А среди душ, что обрели мир и покой во внутреннем мире Аристарха, единственный бывший Маг Заклятий при жизни был невероятно далек от этого уровня.

Однако теперь он был совсем не смертным человеком и прежние ограничения на него уже не распространялись. И пусть лично он не знал чар девятого ранга, но как минимум над уже сплетенными перехватить контроль его способностей хватило с лихвой.

Сотни тысяч душ рассредоточились, выстроив настоящую цепь вдоль всего Отпорного Вихря, служа узлами силы и её же проводниками, через которые маленькие защитники бессознательного боевого мага накачивали его силой. И действовали на удивление эффективно — Вихрь стал даже сильнее, чем при самом Николаеве-Шуйском, отбрасывая Кровавое Море, Фиолетовые Молнии переориентировались с попыток контратаковать на чистую защиту, чем значительно повысили общую эффективность защиты.

— Так это была правда! — сотряс небеса ликующий голос вампира. — Души!

Иссушение жизни всё ещё воздействовало на Аристарха и с этим его защитники ничего, к сожалению, поделать не могли. Все же одно дело заклинания, пусть даже и девятого ранга, и совсем другое — Сверхчары. Для того, чтобы иметь возможность им противостоять, требовалось либо нечто аналогичной силы и сложности, либо возможность оперировать на порядок превосходящим объемом энергии… А сила, которой обладали души, была далеко не столь огромна.

И потому ситуация оставалась всё столь же опасной — Аристарх слабел, и слабел быстро, а всё, что могли сделать Души — это защищать его от меньших угроз, не в силах устранить главную.

Вампир резко взвинтил темп, усилив свой натиск на Отпорный Вихрь — он понимал, что с его противником что-то не так и что тот не способен сейчас на самостоятельные активные действия, а потому прекратил тратить силы на собственную защиту. Освободившиеся же ресурсы он направил на то, чтобы начать, вдобавок ко всему прочему, постоянно бить атакующими чарами девятого ранга…

Тут бы и закончилось это противостояние, но Семицветная Молния, Воплощение Магии Пепла, часть его сути и души, что давно приняла их как часть Аристарха, неожиданно пришла на помощь Душам. Заискрились, забегали по ним крохотные искорки всех семи цветов, от Синего до Черного, и маленькие комочки света неожиданно ощутили, что у них появилось то, чего представить не могли ни они, ни даже сам Аристарх — возможность использовать эфир и Силу Души чародея, а также полный доступ к его памяти как мага. Десятки заклинаний девятого ранга внезапно стали им не просто доступны, но и понятны и посильны — Воплощение Магии брало на себя то, что не могли они сами, дополняя и подхватывая их усилия.

С момента потери сознания Пеплом минуло лишь шесть секунд — но в битвах такого уровня время вещь весьма условная, здесь за несколько секунд могут произойти несколько, а то и десяток событий, а ход схватки несколько раз качнуться в обе стороны. Душам было куда проще воспринимать происходящее в таких ситуациях — лишенные физического тела, они были избавлены и от многих ограничений, свойственных смертной плоти…

Защитники Аристарха сплели новый слой защитных чар — нити золотого света соткались в своеобразную тончайшую паутину, что изнутри подперла Вихрь. Однако два дополнительных заклинания девятого ранга, использованных вампиром, быстро дестабилизировали ситуацию.

Первым была черная сфера размером с человеческую голову — Пасть Молока, заклинание Пространства, Гравитации и Крови. Сфера втягивала в себя всё — предметы, воздух, магию, ей было неважно, что пожирать. Гравитация обеспечивала всасывающую силу, Пространство позволяло создавать особую аномалию, в которой Гравитация перемалывала всё ею пойманное, а также удерживала и направляла мощь притяжения, ну а Кровь обеспечивала энергией весь этот праздник разрушения, ибо само по себе заклинание требовало чрезмерно огромных расходов силы. Вампир, мастер магии Крови, обеспечивал необходимую для длительного поддержания Пасти энергию сжигая запасенную кровь.

И черная, зловещая сфера, врезавшись в Отпорный Вихрь, начала стремительно поглощать его в себя. Мало того — структуры и связи, поддерживающие его активным, рвались вместе с вихрем, поглощались и уничтожались, усложняя и без того непростую ситуацию.

Вторым заклинанием было сотканное из крови копьё. Неброско, без особых спецэффектов и светопреставлений — но достигающее сотни метров в длину, обхватом около трёх, с четким, идеально очерченным длинным наконечником, оно несло в себе огромную разрушительную силу. Простой, казалось бы, удар — но большего и не требовалось, особенно учитывая огромный объем заключенной в него энергии.

Пасть Молока, впившаяся в Отпорный Вихрь, прогрызла в нем солидную дыру и уже заставила мерцать золотую паутину, когда Копьё достигло цели. Оно прошло ровно сквозь черную сферу, без труда добив паутину и устремившись к шаровой молнии, в которой был сокрыт Великий Маг. И ни Фиолетовые разряды, ни что-либо ещё не сумели помешать этому удару — всё же, несмотря на неожиданную возможность применять арсенал чар Аристарха, Душам было далеко до опыта, мастерства и силы самого Пепла…

Шаровая молния задержала Копьё на три секунды — после чего с грохотом лопнула, выбросив во все стороны огромную массу пламени и молний. Однако последний слой защиты боевого мага был не так прост — взорвавшись, основную часть разрушительной силы шаровая молния направила именно в том направлении, откуда пришелся удар. То бишь по самому Копью Крови, развеяв и уничтожив его.

Тем временем один из амулетов вампира, являвшийся, пожалуй, самым ценным имуществом древнего кровопийцы, завибрировал, передавая сообщение своему хозяину. И приказ, что он получил, изумил Арзула фир Виниттора до глубин того, что заменяло душу его племени…

— Вы уверены, господин? — мгновенно послал он ответную мысль в артефакт.

Вместо ответа его ожгло болью — пока не сильной, но вполне четко указывающей на недовольство его хозяина. А злить своего покровителя было последним, чего хотел могущественный вампир — слишком хорошо ему были известны последствия гнева Демонического Бога…

Амулет, через который с ним связался его хозяин, был не просто артефактом. То было одним из важнейших предметов его культа, его веры, реликвия, подобных которой у Старшего Бога было лишь пять, и каждая из которых была невероятно важна и ценна для него. Лишь самые близкие, самые верные, самые полезные и одаренные его особым расположением слуги имели подобные. Лишь верховные жрецы — и учитывая, что Арзул не был жрецом в классическом смысле, не занимался обращением в веру новых подданных, не вел их и не направлял, факт наличия у него подобного предмета ещё больше подчеркивал его значимость в рядах последователей Демонического Бога.

Реликвии — это не просто артефакты. Реликвии Богов создаются из частички их овеществленной сущности, из так называемой Крови Богов, несут в себе отражение их сущности, позволяют с помощью их силы творить различные чудеса, помогают во множестве ритуалов, позволяют поддерживать прямую связь с их создателем… В общем, имеют массу полезных свойств. Но при этом, учитывая, что на их создание тратиться частичка божественной сущности, их не бывает слишком много и боги крайне щепетильно относятся к вопросу их создания. Ибо если они попадут не в те руки, то могут принести немало вреда своим создателям… А ещё на их создание уходит много времени и сил, даже на самые простые и примитивные, после этого нужно немало времени восстанавливаться и их просто нельзя делать часто или много — иначе повреждения самой сути такого Бога могут стать необратимыми. Естественно, в зависимости от силы и ранга божества можно было создать разного количества и силы реликвии, но это уже детали…

И потому Арзул был крайне изумлен полученному приказу — ведь его выполнение означало не только его личное ослабление, на это-то его господину вполне могло бы быть наплевать, если бы куш того стоил, но и уничтожение одной из пяти главных реликвий Бога! А это значило, что он, Арзул, неожиданно нарвался на что-то невероятно ценное — куда ценнее какого-то Благословенного Тьмой, тот таких жертв определенно не стоил…

Шла семнадцатая секунда с момента потери сознания Аристарха. Души, чьи защитные чары только что были окончательно сломлены его атакой, пытались сплести хоть что-то, что могло бы уберечь их покровителя и друга от неминуемой гибели. И реши вампир продолжить свой натиск — да хотя бы просто продолжил бы давить Кровавым Морем — и бой, скорее всего, уже был бы закончен. Однако, повинуясь своему господину, Арзул прекратил нападать, оставив лишь Иссушение Жизни, которое уже нанесло почти невосстановимые повреждения, уничтожив добрых тридцать процентов ауры и энергетики Николаева-Шуйского.

Перед вампиром, в небольшом кармашке среди Кровавого Моря, в котором он находился, возникла небольшая, чуть светящаяся белая кость. Реликвия вспыхнула алым пламенем, начав постепенно истаивать под воздействием потока силы вампира, но процесс шел медленно — всё же частичку сущности Старшего Бога даже Великому Магу было нелегко разрушать.

Вот только сам хозяин реликвии, очевидно, не собирался ждать десятки минут, пока свершится процесс. С той стороны, через связь реликвии и её творца, хлынула мощь самого Демонического Бога, до предела ускорив процесс. Семь секунд — и кость обратилась горсткой невесомого праха, исполнив своё предназначение.

Многострадальное ночное небо, которому за последние несколько минут итак преизрядно досталось от сошедшихся в схватке сил, в очередной раз содрогнулось. Там, над затихшей на несколько секунд схваткой, возникла огромная багровая арка, по краям которой бежали таинственные письмена, составленные из чистой энергии. Арка высотой добрые три сотни метров и не меньше двухсот шириной засветилась ещё ярче, все набирая яркость, наливаясь огромной, чудовищной мощью — перед силами, что сейчас были заключены в ней, вся сила и мощь двух Великих Магов, что была продемонстрирована сегодня, была столь же ничтожна, как способности Ученика в сравнении с Магом Заклятий. Ибо, как с удивлением осознал Арзул фир Виниттор, сила, вливающаяся в неё, принадлежала далеко не только его повелителю. Нет, там, по ту сторону бытия, действовали разом даже не несколько, а десятки разных божеств, совместными силами прокладывая путь в материальный мир. И что их так привлекло?

Не души же, что вышли защищать Аристарха. Да, они были высочайшего качества, самые переполненные энергией и чистые, какие он только видел за тысячи лет своего существования, и все вместе они были значительно ценнее их сегодняшней цели, Благословенного Тьмой. Неожиданная находка — вампир слышал, что этот человеческий маг использует души смертных каким-то странным, своеобразным методом, но и представить не мог, что они столь высокого качества. Видимо, каким-то образом он исцелил, улучшил их качество и вообще довел почти до идеала — ни о чем подобном Арзул не слышал за все тысячи лет своей жизни, но вселенная полна загадок и чудес… То, что по его замыслу должно было стать хорошей приправой к основному блюду для его господина неожиданно заняло место главного деликатеса.

Однако всё это никак не объясняло происходящего. Сюда ломился практически весь пантеон, к которому принадлежал его хозяин — какого, спрашивается, ангела им тут нужно в таком количестве⁈

Наклоненная вперед под углом в девяносто градусов арка вспухла плотным переплетением многоцветных энергий, среди которых преобладали черные, багровые и кислотно-зеленые тона. Однако до того, как сила вырвалась наружу, сметая преграду в лице сопротивления самого мира, произошло ещё одно, не менее удивительное для вампира событие.

Два потока силы возникли прямо перед аркой — древний кровосос мгновенно распознал сущности, вышедшие на сцену. Повелители Магии, в частности Пространства и Крови, причем первый был в разы могущественнее обычного для таких существ уровня, насильно проломились в мир — для них, если в мире имелись их якоря и контракторы с последователями, подобное было проще, чем для богов… Но всё равно — Арзул буквально всем своим существом ощущал, сколь огромные силы те тратят просто на то, чтобы оказаться здесь — тратят безвозвратно и безвозмездно, ибо будь они призваны кем-то из местных, то этих расходов не понадобилось бы.

Новоприбывшие сразу, не дожидаясь даже полного своего проявления, ударили по арке, пытаясь сбить переход, привнести хаос и запутать потоки мощи, дабы не дать темному пантеону прорваться в мир смертных. Момент для удара был рассчитан идеально, как раз в финальной стадии процесса прорыва, когда переход был максимально нестабилен и уязвим. После такого ни о каком появлении в мире смертных речи бы уже не шло…

Вот только их было всего лишь двое, а с той стороны давили даже не десятки, а сотни божеств — семь Старших, более полусотни Средних и огромная толпа Младших… А ещё Арзул явственно ощущал присутствие и самого Главы Пантеона — да они явились сюда полным составом! Ничего и близко похожего вампир никогда не видел… Да что там — он даже не слышал о подобном!

Не будь два Повелителя вынуждены тратить большую часть сил и внимания просто на то, чтобы удерживать себя в этом мире, у них были бы хоть небольшие, но шансы на успех. Однако было так, как было — и Врата Миров распахнулись, выплескивая невероятный, непредставимый смертным умам ужас и силу…

Однако к полнейшему даже не удивлению, а недоумению вампира, странная парочка Повелителей и не подумала отступить. Две фигуры, почему-то принявшие гуманоидную форму, не дрогнули, не сбежали, дерзко представ перед всей мощью и необузданным могуществом целого Темного Пантеона.

— ПРОЧЬ!

То была не телепатия и уж тем более голос в привычном понимании, нет — просто требование, грозный приказ, выраженный через волю и намерение и посланный на кончике наступающего потока мощи.

Парочка не ответила, молча воздвигнув на пути божественной силы преграду, соединив каким-то непонятным для Арзула способом Пространство и Кровь. Могучая преграда, против которой никакие из его Сверхчар не сумели бы ничего поделать, столкнулась с тысячами щупалец, потоков разноцветного сияния, лучами, бьющими из многочисленных глаз — выбравшиеся из арки существа все как один выглядели отвратительными, безобразными чудовищами, внушающими ужас и страх… А ещё сейчас их силу ничего не ограничивало — и потому могущественная преграда продержалась лишь две секунды, а после, даже не обращая внимания на разом потускневшие от мощи отката фигуры Повелителей, боги ринулись вниз, походя сметя заключивший в себе вампира и человека барьер Пространства…

Однако пусть этого никто в тот момент ещё не осознал, но именно эти две секунды решили все. Две секунды, что выиграли Логус и Маргатон, решившие, наплевав на всё, пойдя на немыслимое для существ их ранга и природы — вступившись за смертного не во исполнения договора или контракта, не за плату или в расчете заполучить должника… Эти две секунды изменили всё, навсегда и для всех. Пусть конкретно в этот день это поняли и немногие.

Ибо за то время, что два Повелителя выиграли своей жертвой и ценой тяжелых повреждений для себя, болтавшийся в воздухе изломанной куклой Аристарх внезапно выпрямился.

Выпрямился и открыл глаза.

* * *

В замершем над густыми джунглями Северной Индии огромном парящем городе из кости и серого гранита, в стоящей в самом его сердце пагоде, там, где располагался высокий трон могущественного лича, что носил гордый титул Императора Мертвых, среди потоков густой, тягучей праны, полученной от многомиллионных гекатомб местных жителей, открыл светящиеся магической силой глаза мужчина восточной наружности.

Гениальнейший темный маг всех времен и народов этого мира, Цинь Шихуанди остро ощутил нечто неладное, происходящее в его мире. В чем именно дело он не понимал — но уже активировал бесчисленные стационарные чары своей пагоды, стремясь разобраться. И даже направил на них часть потока праны от жертв, который, вообще-то, шел на исцеление полученных им в недавнем прошлом травм энергетики…

А дело, кстати, происходило именно в той стране, где он эти повреждения и получил, что удваивало интерес могущественной нежити…

* * *

Лежащий, блаженно потягивая вино из золотого кубка новый испанский монарх, могущественный реинкарнатор, стремительно возвращавший былое величие Испании, рывком принял сидячее положение, испугав троицу прекрасных наложниц. Его расширившиеся от изумления глаза смотрели в пустоту, сам же правитель, не обращая никакого внимания на вопросы девушек, сосредоточился на своём магическом восприятии, читая потоки эфира, что доносили до него эхо мощнейшей магической бури.

* * *

Османский шехзаде Селим замер, позабыв о трубке кальяна, застывшей на полпути к его губам. Глаза чародея закрылись, после секундной заминки из ауры Великого Мага посыпались различные чары — сенсорные, аналитические, усиливающие восприятие и множество иных, призванных помочь разобраться в происходящем.

* * *

Стоящий перед огромной панорамной иллюзией одного из участков невероятно длинного фронта боевых действий, где планировался очередной удар по войскам Российской Империи кронпринц Генрих Уэльский замер на полуслове.

Стоящие вокруг иллюзии английские генералы и Главы Великих Родов подняли взгляды на затихшего кронпринца. Генрих стоял, всё также пальцем указывая на иллюзорную карту, даже не закрыв рта — и высокородные британские аристократы с недоумением уставились на столь необычную картину. Могущественного принца никто не решался тронуть, и по рядам присутствующих пошли молчаливые перешептывания посредством телепатии. Что могло произойти такого, что могущественный реинкарнатор, благословении Британии, замер, позабыв обо всём в момент обсуждения деталей предстоящего мощнейшего удара по русским, что должен был перейти в первое генеральное сражение этой кампании? Да ещё и в столь нелепой позе…

Впрочем, спустя десяток секунд кронпринц опустил руку и прикрыл рот. Однако вместо продолжения военного совета собравшиеся услышали лишь короткое:

— Все вон.

И даже Главы Великих Родов не решились не то, что возмутиться столь оскорбительным словам и тону, но хотя бы показательно задержаться с выполнением приказа. Ибо даже в самые тяжелые и ответственные моменты этой войны никто ещё не слышал в голосе Генриха и десятой доли прозвучавшего сейчас напряжения. В чем бы ни была причина приказа, это было явно нечто воистину серьезное…

Сам же кронпринц стремительно начал сплетать одно за другим множество заклятий. Не усиливая восприятие или пытаясь чарами проанализировать подробности того, что принесло на волнах мирового эфира, нет. Он пошел другим путем, открывая одно за другим окна в Инферно и связываясь с тамошними Лордами — с теми несколькими, с которыми у него были контракты и взаимовыгодные союзы. И сразу же направлял туда потоки эфира, что так его встревожили, вместе с коротким слепком самого первого мгновения, когда до него дошел отзвук событий на востоке Российской Империи.

— Что происходит⁈ — задал один единственный вопрос могущественный демонолог.

* * *

— Что происходит? — изумленно спросил Арзул фир Виниттор. — Как ты пришел в себя⁈ Ты уже должен был быть трупом! Самоуверенный слабак, недостойный…

Договорить вампир не сумел — неведомая сила сомкнула ему уста. И даже заблокировала ауру так, что он не мог использовать телепатию. Как⁈ Кто⁈ Что происходит⁈

— В Небесах и на Земле лишь Я — достойный! — гордо, уверенно и спокойно заявил внезапно пришедший в себя смертный.

На своего недавнего противника он даже не глядел. Взгляд чародея был обращен строго вперед, на нескольких Младших Богов, что первыми достигли области, в которой парили Души, и схватили четыре-пять сотен светящихся комочков. Схватили и даже половину уже поглотили…

— Мерзкая погань, — брезгливо бросил волшебник. — Сгиньте.

Младшие Боги, существа, чья полная мощь сейчас, без Законов Творца, обычно ограничивающих их реальности смертных, была на уровне Великих Магов восьми и выше Сверхчар, просто лопнули.

Без громов и молний, без взрыва и грохота, без сотрясающих саму ткань реальности сверхусилий — просто и обыденно, будто столкнувшиеся с иголкой пузырьки из мыльной воды, что обычно надувают играющие детишки.

Кошмарные твари, от трех десятков до полусотни метров габаритами, не оставили после себя вообще ничего. Ни крови, ни костей, ни ошметков плоти, ни остаточного магического эха — сгинули, словно их здесь никогда и не было. Лишь плененные ими души, в том числе и те, которых эти Боги успели поглотить, остались висеть на том месте.

Весь Темный Пантеон напряженно замер, не понимая, что происходит. Пришедшая в миг пробуждения того, в ком они ощутили мощь наследия Забытых и океан халявной силы, могущественная аура на миг накрыла наступающих Темных и они замерли, пытаясь понять, что происходит.

— Спасибо, мои маленькие друзья, — улыбнулся душам маг, притягивая их всех к себе и втягивая обратно в себя. — Вы отлично справились, и я у вас в долгу… А теперь отдыхайте и наслаждайтесь наградой — она вами честно заслужена.

Пока чародей говорил, среди Темных прошло короткое движение — словно рябь по водам спокойного озера. Смущенные неожиданным отпором, они обменялись мыслями, решая, как быть дальше.

Боги не любят, когда чего-то не понимают.

— Что, решаете, как быть дальше, насекомые? — презрительно цедя слова обратился к ним человек. — Добыча оказалась зубастой, и у вас затряслись поджилки, ничтожества? Как знакомо… Среди всех врагов моего народа вы, божки и недодемоны, к ним приползшие, всегда были самыми бесхребетными и трусливыми — и самыми требовательными к жертвам и поклонению. Паразиты на теле мироздания, ошибка Творца, глисты в заднице его великого шедевра…

И такого они уже не стерпели. Горды, ох горды были боги, привыкшие к чему угодно — поклонению, обожанию, страху, проклятиям, ненависти, ужасу… К чему угодно, но только не к презрению.

Человек не просто говорил. Не просто вкладывал в голос пренебрежение — его Сила Души буквально транслировала в мир то, насколько искренне, глубоко и истово он презирал тех, к кому обращался. Для него они были не великими и могущественными Божествами, обитателями глубочайших, недоступнейших слоев Астрала, не суровыми и грозными владыками судеб, распорядителями жизней и душ — нет, в его глазах представшие перед ним существа были действительно самыми жалкими, ничтожными и омерзительными существами из возможных. Он их даже не ненавидел — они недостойны были столь высокого и благородного чувства. Ненавидят врага, того, кого признаешь опасным для себя и волей-неволей, но если не ровней себе, то чем-то близким к этому.

Но для того, кто говорил устами Аристарха в эти мгновения они были достойны лишь одного — презретильного отвращения, омерзения вроде того, кое-испытываешь, наступив чистыми туфлями в мерзкую кучу экскрементов. И его Сила Души это транслировала столь отчетливо, что даже бездушный камень ощутил бы это.

Первый удар нанесла одна из Старших Богинь. Длинный жгут лиловой энергии выстрелил быстрее мысли, рассекая разделяющее мага и Богиню расстояние на скорости, которую невозможно было отследить, сколь не ускоряй сознание. Божественная Сила во всей её красе, магия чудес…

— Вернее, жалкая пародия на силу истинных чудес, — презрительно хмыкнул чародей, даже не делая попытки защититься. — Я всегда говорил — у вас, божков, нет сознания. Мои братья и сестры совершенно напрасно причисляли вас к разумным видам. Вы всего лишь животные, которые освоили человеческую речь. Как животные в процессе эволюции обретают необходимые для выживания навыки и органы, так и вы освоили общение, чтобы лучше пудрить мозги смертным… Но при этом разума в вас меньше чем в моём левом сапоге.

Могущественная Божественная Сила бессильно стекла с мага, будто морская волна, ударившая в прибрежную скалу. Правда, на этот раз все ощутили магию чародея — тонкая прозрачная пелена, окутывающая его целиком, на миг проявилась, приняв на себя удар. Легкая рябь, прошедшая по ней, и сила, которую ощутили стоящие против него существа, дали понять — как бы силен он ни был, над ним властны те же Законы Мироздания, что и над всеми, кто в нем обитает. Раз он вынужден защищаться, значит уязвим!

И вся его болтовня и презрение лишь попытка сбить их с толку, запугать и заставить отступить.

— Блеф! — хрипло каркнул кто-то.

— Уничтожить!

— Разорвать на клочки!

— Заточить душу в самых глубинах Шагот-Аруба, мучить вечно!

— Убить! Убить! Уби…

— Молчать, слизняки! — мигом перекрикнул взолновавшихся Темных чародей. — Я не позволял никому из вас открывать пасть!

Они парили выше него на сотни метров, и согласно всем законам физики он должен был смотреть на них снизу вверх… Но каким-то образом всем и каждому, кто наблюдал происходящее, было очевидно, что именно он смотрит на них свысока, а не наоборот. И Темные, наконец, не выдержали.

Пытаться описывать всё буйство чар, способностей и воплощений Божественных Сил, что в единый миг обрушилось на гордеца, не представлялось возможным. Словно мир сошел с ума, словно Земля и Небо поменялись местами, как будто тысячи самых ужасных, самых чудовищных ночных кошмаров ожили, обрели воплощение и решили сокрушить всей своей мощью ровно одну цель — горделивого мага, что в одиночку дерзнул не просто облить помоями целый Темный Пантеон — далеко не самый слабый, к слову! — но и сойтись с ними на поле брани. На их условиях, в ситуации, когда они могли сполна проявить всю свою мощь…

Достигни хотя бы четверть этих атак земли — и в радиусе сотни, а то и полутора, не осталось бы ничего живого. И ещё многие века ни единая травинка не проросла бы на этих проклятых землях, а всё живое инстинктивно избегало бы этих мест. Стоящий внизу Павел Романов и несколько десятков ближайших его соратников из числа тех, кого не послали на помощь войскам Николаевых-Шуйских, обмерли бы, успей они осознавать, что именно рушится с небес. Их защитные чары не спасли бы от того, что сейчас летело от Темного Пантеона…

И лишь одно существо не дрогнуло. Тот, кто был сейчас в облике Аристарха, вскинул ладонь — и несмотря на то, что атака Темных обрушивалась вниз на порядок быстрее тех скоростей, на которых бились Великие, несмотря на то, что всё происходило за тысячные доли секунды — каким-то образом все, вообще все на несколько сотен километров вокруг, чем бы они ни были сейчас заняты, увидели одно и тоже.

Лениво и небрежно, словно прикрывая глаза от чересчур яркого полуденного солнца, волшебник выставил руку тыльной стороной ладони по направлению к чужой магии. В движение пришли разом мана, прана, эфир, Сила Души и нечто ещё, некая пятая энергия, та самая сила, ради поглощения которой и рванули сюда всем Пантеоном Боги. Магия Забытых…

А ещё все те, кого Пепел-Воитель заставил узреть происходящее, по его же воле поняли — маг использовал не нечто невероятное или недоступное. Это не было природными способностями, как у чудовищ и астральных духов, которые иногда бывали столь сложны и уникальны, что людям было не под силу повторить случайно возникшую у монстра магическую способность.

Не было это и Божественной Силой, как у языческих богов. Не Чудом, как у Ангелов, истинных Ангелов, что обитали в Эдеме. Не мрачными, неповторимыми врожденными чарами демонов-аристократов Инферно — таких, как балроги. Нет, то было иное…

Это была именно магия. Именно человеческая магия, сплетенные по пусть принципиально куда более сложным лекалам и правилам, но в самоей своей сущности, глубинной первооснове творимая по тем же законам магии, коими пользовались смертные чародеи заклятие. Разница была лишь в том, что тот, кто был сейчас Аристархом, не просто частично понимал эти законы, в меру своих сил и знаний используя ту доступную ему толику этой мудрости, нет…

Несокрушимая, стальная Воля чародея не подстраивалась под них — она заставляла их работать так, как ему нужно. Он не прогибался под мир и его правила — он твердой рукой заставлял мир прогибаться под себя. Вынуждал делать его так, как было нужно ему, используя для этого своё невероятно глубокое познание этих самых законов и всю мощь своего воображения, дабы диктовать той части мироздания, в которой колдовал, свою непреклонную волю.

И мир, словно строптивый жеребец, вдруг ощутивший стальную руку сильного и уверенного наездника, покорялся его воле, действуя согласно его желанию. Каждый из тех, кто это видел, понимал — это магия смертных, магия людей… Просто таких, в сравнении с которыми вся сила и гордость нынешних людских чародеев казалась похвальбой деревенских ребятишек в сравнении с могуществом и властью сидящего в столице Императора и Глав Великих Родов. И те, и другие по природе своей одинаковы, относятся к одному и тому же роду людскому — но их силы и возможности просто несопоставимы.

Однако при этом увиденное не заставляло опускать руки от безнадежности, лишая всякой уверенности в своих силах. Каким-то образом тот, кто представился Пеплу странным не то титулом, не то всё же именем Воитель вдыхал в чародеев-людей огонёк надежды, крохотную искру жажды попробовать дотянуться до таких высот. Ведь даже деревенский мальчишка, случалось, вырастал и становился кем-то даже более могущественным, чем пресловутый Император. История помнила примеры подобного — Чингиз-хан, Тамерлан, Наполеон… И пример гордого волшебника, в одиночку бросившего вызов целому сонму божеств, разжигал в душах людей восхищение и желание хоть немного уподобиться ему. Заставлял чувствовать гордость за свою расу, которая, оказывается, способна достичь таких высот, что Боги трепетали перед её могуществом!

Подчиняясь чарам заклинателя, Божественные Силы скрутились в единую воронку, что по мере приближения к цели всё сильнее истончалась. Когда силы Богов достигли небрежно выставленной ладони, они уже были тоньше игольного острия — хотя в основании достигали многих километров. Однако несмотря на то, что маг значительно видоизменил силы врага, от этого они ничуть не ослабли, скорее даже наоборот, стали куда смертоноснее, сосредоточившись в одном месте. Стремящийся уберечь людей и территории под собой человек предпочел даже немного усилить вражескую атаку, нежели рисковать пропустить часть этой силы дальше, вниз.

Кожа на ладони мага чуть вмялась внутрь, будто на неё надавили тонкой стальной спицей — а затем второй слой его магии прошелся незримой волной по удару Богов. И могущественные, невообразимые для смертных Силы превратились в миллиарды крохотных, безобидных светлячков, стремительно разлетевшихся в стороны. Ночь окончательно отступила, и стало светло, как в яркий летний полдень…

Однако это действо не далось человеку легко. Было ощутимо, какие титанические силы ему пришлось потратить, чтобы подобным образом отразить удар — и потому Темные, не колеблясь, пошли в новую атаку. И на этот раз куда более организованно.

Глава Пантеона, огромное чудовище с телом, сильно напоминающим гигантского кальмара с полусотней длинных, мощных черных щупалец, потянул на себя силу всех присутствующих, используя свою способность из числа сильнейших.

Вокруг человека, на расстоянии десяти метров каждая, появилось двенадцать небольших, не больше двадцати сантиметров диаметром порталов. Из каждого вылетело по одной толстой, пылающей черно-зеленым пламенем цепи, стремительными змеями устремляясь к своей жертве — никакой излишней масштабности и хаотичности, как в прошлый раз. Выверенный и рассчитанный удар, нанесенный одной из самых эффективных личных способностей Главы Пантеона, поддерживаемого всеми своими подданными разом. То, что не разобрать на миллиарды безобидных светлячков, то, чему не выйдет навязать свою волю — не отклонить, не замедлить, не уменьшить и не увеличить…

Цепи обвились, опутали человека с головы до ног, прижав его руки по швам, укутав с головой в несколько слоев — так, что не осталось ни единого просвета. А затем полыхающее на них пламя вспыхнуло в десятки раз ярче и сильнее, создав костер в добрых несколько сотен метров размером, в самом сердце которого находился наглый смертный.

Гарнигурн Ненасытный был не просто очередным высшим демоном-изгнанником, что бежал из Инферно. Нет, он являл собой крайне редкий случай — проигравший схватку за власть, но сумевший выжить Лорд Инферно, перебравшийся в иные слои бытия ради выживания, он, даже после поражения, лишившись своего Домена, что и дает львиную долю могущества Лордам этого Плана Бытия, остался очень, очень силен.

Вынужденный пойти на поклон Богам, он стал частью одного небольшого и слабого Пантеона. Тогда в нем, помимо Главы, было лишь трое Старших и полтора десятка Средних Богов… А затем, спустя тысячелетия интриг и подготовки, вызвал тогдашнего Главу на бой — и одолел, а после поглотил. После чего возглавил Пантеон и за десятки тысяч лет сделал его на порядок могущественней, подняв из бессчетного количества мелких до среднего уровня. И сегодня, поглотив океан бесхозной силы Забытых, которых он сам в живую не видел, но слышал в пору своей юности байки об этих странных смертных, рассчитывал, что в его Пантеоне прирастет минимум тремя, а если повезет и пятью-шестью новыми Старшими, тремя дюжинами Средних и сотнями Младших — а сам он усилится как минимум на четверть.

Едва ощутив, что за бесценный клад находится под носом у его слуги, хозяин вампира мигом доложил обо всём Главе. И тот, не медля ни мгновения, принял решение — они отправятся за бесценным призом, не теряя времени. Ибо если, упаси Тьма и Хаос, смертный погибнет или внезапно повеявшую от него сладкую, бесхозную силу почуют другие и придут раньше — это будет величайшим упущением за всю отведенную ему, Гарнигурну вечность. А подобного он допустить не мог — не зря же его звали Ненасытным!

Пламя Инферно у разных демонов было разной силы. Оставаясь по природе своей одной и той же энергией, в разных руках оно показывало разную силу. У полукровок — одну, у чистокровных — другую, у высших — третью… Ну а Лордов, пусть даже и бывших, оно было на принципиально ином уровне. Ибо становление одним из Иерархов Инферно, пусть и низшим, и владение свои Доменом очищало, укрепляло природу демона и даровало ему совершенно новый уровень сил и родства с силами их мрачной родины. Именно оно, Пламя уровня Лорда, и стало его козырем в бою за место главы Пантеона, переломив схватку в его пользу. Одно из преимуществ, что не исчезали с утратой статуса и Доминиона…

И потому Гарнигурн был уверен в победе. Он ощущал, как под его Цепями лопнула защитная пелена, что так легко отразила удар Божественной Силы в самом начале сражения, чувствовал через эманации Силы Души жуткие страдания возомнившего о себе слишком много смертного колдунишки, неведомо как и где присвоившего себе силу, которой он был абсолютно недостоин, видел сквозь свою Божественную Силу, как плавиться, течет, словно воск свечи плоть мага, безуспешно сопротивляющаяся гибели за счет питающей его силы Забытых, чем лишь продлевала агонию…

— Как есть — безмозглые, жадные и самоуверенные животные, — раздался внезапно знакомый голос, переполненный презрением. — Вот поэтому вы и проиграли в первой Войне за Небеса, несмотря на всё своё превосходство. И даже миллиарды лет, минувшие с тех пор, не прибавили вам ни ума, ни осторожности.

Смертный, что должен был сейчас умирать в страшнейших, чудовищных муках, оказался в самом центре божеств Темного Пантеона, спокойно стоя прямо на голове Гарнигурна.

Но это было невозможно! Даже сейчас Глава, Верховное Божество Пантеона ощущал, как бьётся в агонии тело этого наглеца, чувствовал истекающую из него жизнь, его попытки оттянуть неизбежное…

Однако продолжить свою мысль он не успел. Как не успел и предпринять хоть что-то, хотя видит Творец — он пытался! Минусом объединения сил всего Пантеона было то, что начав действие совместными силами они не могли в случае необходимости поступить как смертные маги или даже рядовые демоны и монстры — разорвать Круг Силы или хотя бы сразу попытаться перенаправить усилия на новую задачу. Да, Круг Силы Пантеона позволял куда более эффективно, нежели смертным и прочим существам мироздания, передавать силу своему Главе, однако у всего есть своя цена…

Сейчас вокруг сметного на много километров вокруг распространялась только одна энергия — Сила Души. Столь плотная, столь острая, тяжелая, мощная и подавляющая, что в сравнение с ней то, что использовал Пепел, было сравнением лужи с озером — и там и там, вроде бы, вода, но разница в масштабах была просто несопоставима.

— А вот так мы, Воители, убиваем мерзость вроде вас, — усмехнулся чародей.

В его воздетой руке само собой появилась сгустившееся из чистейшей Силы Души копьё — и он, больше не медля, с размаху опустил его прямо на голову Ненасытного.

Так Силу Души не использовал никто с незапамятных времен. С той эпохи, когда рати людей шагали от мира к миру, создавая единое государство, со времен, когда самые гордые из смертных отказались склонять голову перед кем бы то ни было…

Эта, считающаяся нынешними смертными лишь вспомогательной, энергия приняла форму тысяч копий, один в один повторяющих форму того, держал в руках сам чародей, и обрушились на Темных. Божества не были совсем уж беззащитны — природная стойкость, загодя наложенные на себя защитные формы Божественной Силы (благо смертный, убив первых несколько Младших, разразился своей тирадой, предоставив остальным достаточно времени, дабы принять меры предосторожности), различные артефакты и реликвии… Много всякого, что должно было обезопасить их от пропущенного удара.

И ничего из этого не помогло. Большинство защитных мер Темных оказывались попросту бессильны, не видя в копьях из Силы Души угрозу, от которой следовало защищать хозяина. Те же, что видели, могли отбить одну, две, максимум пять шесть — но на каждого Бога приходилось как минимум с десяток копий. И это только на Младших — каждый из Старших удостоился нескольких сотен как минимум, а их Глава и вовсе оказался погребен более чем тысячей.

Бой обернулся бойней. Односторонним истреблением, в котором одна сторона, целый средней руки Пантеон Темных Богов, пусть и сражаясь не на своей территории, но зато имея возможность действовать без оглядки на Законы Творца, не сумела нанести ни единой царапины второй — одному-единственному смертному…

Оставшийся в гробовой тишине парить средь бесчисленного множества светлячков, оставшихся от первой совместной атаки Темных, человек устало выдохнул. На этот раз он действительно вложил все силы, что мог, в свой удар.

— О великий, смиренно молю о прощении… Но кто вы и что с моим мужем? — раздался в его разуме почтительный, но полный решимости голос Хельги.

Ответил чародей вслух. Так, чтобы его слышали только Хельга, Алена и остальной ближайший круг Аристарха — от Петров до Темного.

— Седьмой из тридцати трех Воителей, — с нотками печали и затаенной, глубинной боли сказал он. — Один из верных защитников…

И в этот момент все, с кем он говорил, внезапно ощутили, что сам мир сопротивляется, не позволяет чародею закончить фразу. Противится попытке произнести вслух название того, чему эта, столь незаурядная, личность посвятила себя целиком и без остатка…

— Ничтожества из Эдема, вам не заставить меня отречься от родины! — исказила его губы кривая, полная злобы и боли усмешка.

А затем могущественный, почти непреодолимый Запрет дрогнул, поддался и оказался смят и отброшен могучей волей волшебника.

— Седьмой из тридцати трёх Воителей Вечной Империи, Рогард Молния!

Эти слова, казалось, отняли у него последние силы. Пошатываясь, он обратился к замершим в отдалении Логусу и Маргатону:

— За то, что выиграли время — благодарю, Погонщики. Не люблю быть должником, так что идите, пока я держу раскрытой переход к их Домену в Астрале. Все, кто мог бы дать вам отпор, уже мертвы — так попируйте на славу!

Когда Повелители Пространства и Крови молча скрылись в арке портала, маг перестал поддерживать её открытой. Багровая конструкция за несколько мгновений потускнела и истаяла в воздухе.

Уже отступая назад, в те глубины, где стояла Черная Стена, на полпути, когда Пепел уже начал возвращать себе контроль над телом, Рогард сделал самое последнее, но при этом самое для него важное дело. Сделал так и в тот момент, что даже внимательно следивший за всем происходящим ангел, что был приставлен для наблюдения за этим и несколькими окрестными мирами, не заметил и не ощутил тончайшего воздействия, что было направлено на Хельгу…

Глава 4

— … и когда уже, супруг мой, будет возвращен наш сын⁈ — закончила свой вопрос Императрица.

В богато обставленной комнате находилось девять человек. Императорская чета, цесаревич, начальник Тайной Императорской Канцелярии Богдан Залесский, начальник Имперской Службы Внутренней Безопасности Василий Иванович Титов, что вместе со своей организацией совсем недавно вышел из тени и Собакин Виктор Константинович, руководитель Главной Императорской Разведывательной Службы. Правда, обе службы обычно называли по аббревиатурам — ИСВБ и ГИРС.

Здесь же был и Новиков Александр Никитич, невысокий, сухопарый мужчина в простом мундире офицера от инфантерии, без каких-либо особых знаков отличия, орденов или медалей. Скромный и немногословный, он стоял в стороне от остальных, задумчиво глядя в окно, на неспешно поднимающийся вдалеке розоватый рассвет.

Последними двумя присутствующими были представительницы прекрасного пола. Фарида Шарапова, Маг Пространства уровня семи Заклятий, и Валентина Антонова, волшебница того же ранга, причем даже более могущественная — уровня девяти Заклятий.

Каждый из присутствующих, кроме, разумеется, Залесского и Императрицы, считался членом ближнего круга Императора. Круга, о котором до времени никто не знал, а когда узнали — пытаться бороться с ними за власть, влияние на Императора или за что угодно иное было уже поздно. Причем не потому, что аристократы считали, что они уже слишком близки государю, чтобы интриги и подковерная борьба не сработали — нет, всё было гораздо проще.

Просто это неожиданно появившееся ближнее окружение Николая Третьего состояло из двух Магов семи, пятерых восьми, троих девяти и ещё троих десяти Заклятий, причем слабейшие из перечисленных были чародеями Пространства, что делало их воистину бесценными специалистами. Как и ещё один чародей, на одно Заклятие превосходящий эту парочку…

Главы ИСВБ и ГИРС были Магами десяти Заклятий. Последним же чародеем этого уровня была Ромашкина Надежда Ивановна, руководительница ИСКН — Императорской Службы Контроля и Надзора. Третья и самая нелюбимая в среде чиновничьего аппарата Императора служба, что всплыла на поверхность, когда Николай Третий решил сбросить маску озабоченного лишь развлечениями бесхарактерного идиота на троне.

Только, в отличии от первых двух, ИСКН была не силовой структурой. На плечи Ромашкиной и её организации легла тяжелая ноша перехвата всех нитей управления государственным аппаратом. Разумеется, подготовка к этому велась десятки лет, по всем направлениям — множество внедренных загодя людей, полные досье на всех сколь-либо значимых чиновников и так далее… Проблемой было не взять власть в свои руки — проблема была в том, чтобы разгрести образовавшиеся авгиевы конюшни. Ведь именно на ней и её службе лежала задача обеспечить крепкий тыл сражающейся армии.

Почему столь сильный маг была занята в тылу? Да потому, что большинство сколь-либо значимых чиновников было либо выходцами из Великих Родов, либо пользовались их покровительством. А потому за спиной не самых сильных и высокородных, но зато лояльных престолу управленцев из ИСКН нужна была фигура, у которой будет достаточно сил и авторитета. Которая будет в силах подпереть своим весом решения подчиненных и принять на себя неудовольствие и даже гнев Великих Родов. И Маг десяти Заклятий, чей Род уже более трех веков был Великим, а она сама была единственной в ближнем кругу Императора, чья персона была давно известна широкой общественности, подходила на эту роль как нельзя кстати.

Ну а тот факт, что до этого года все считали, что она на уровне лишь четырех Заклятий… Что ж, когда Надежда Ромашкина раскрыла истинный уровень своих сил, это лишь ещё больше укрепило её положение.

— Этот вопрос, душа моя Александра свет Федоровна — или лучше называть тебя Элизабет Алиса Елена Луиза Беатриса Гессен-Дармштадтская, как в девичестве? — тебе стоит задать не мне, — с легкой полуулыбкой ответил Николай Третий. — Помниться, у тебя было так много друзей с туманного Альбиона, что Немецкую Слободу в столице впору было переименовывать в Британскую. И все они в изрядном долгу перед тобой — ведь ты столько усилий приложила для того, чтобы им было сподручнее набивать карманы за наш счет…

— Господин мой и супруг, я действительно виновата, — покорно склонила голову женщина. — Виновата в том, что слишком мало понимаю в государственных делах, что была чересчур доверчива к окружающим меня людям, часть из которых действительно злоупотребляли моей к ним благосклонностью. Виновна я и тем, что по неразумению порой помогала людям недостойным… Я понимаю, что даже самые благие мои намерения не оправдывают моих заблуждений. Так накажите же меня, Ваше Величество! Я приму любую кару, что вы мне назначите, с улыбкой на лице и словами благодарности! Лишь об одном смиренно молю, супруг мой, только об одном униженно прошу и заклинаю — не отворачивайтесь от нашего сына! Вырвите Сережу из лап врага, мальчик ни в чем не виноват! Он ведь и Ваш сын, Ваше Императорское величество, Ваша плоть и кровь! Он доблестно сражался, мужественно исполняя свой долг на поле боя, и лишь вы один в целом мире можете спасти его.

Речь Александры Федоровной была полна горячей, искренней мольбы. В голосе женщины чувствовались, в уголках глаз что-то подозрительно блестело, тонкие, изящные белые ручки были заломлены в жесте отчаяния — Императрица держалась великолепно. Казалось, даже обилие совершенно лишних при подобной беседе свидетелей не смущал чародейку. Как и то, что даже присутствующий здесь же старший сын подчеркнуто хранил молчание, не пожелав оказать поддержку матери. Впрочем, это было ожидаемо, ведь в отличии от младшего брата цесаревич всегда больше тяготел к отцу, а в последние полгода и вовсе пребывал с матерью в размолвке.

Вот только сейчас в помещении было целых два человека, способных ощущать эмоции и настрой окружающих посредством Силы Души. Сам Император и Александр Новиков — сильнейший последователь Николая Третьего, Новиков был Магом четырнадцати Заклятий и Благословленным Светом. На его уровне уже можно было полноценно оперировать Силой Души — примерно на уровне начинающего Великого Мага.

Ну и, разумеется, как минимум Залесского и Титова ни тон, ни поведение Императрицы тоже ничуть не обманули. Во первых, они в силу специфики своей работы регулярно имели дело с куда более умелыми и маститыми лжецами, до которых Александре Федоровной было очень далеко, а во вторых — они по долгу службы доподлинно знали, что именно за дела она поворачивала с торговыми гильдиями пришлых, особенно бывших земляков британцев. И были в курсе, что Александра Федоровна прекрасно отдавала себе отчет в том, что именно делает и какие у её дел последствия для России.

Впрочем, следовало отметить — хоть первая половина этой жаркой и была ложью, но вторая была вполне искренней. Несмотря ни на что Императрица была матерью, и тревога за вот уже полгода находящегося в плену сына была абсолютно искренней.

И поэтому женщина, смирив гордыню, стояла сейчас перед презираемым ею в глубине души мужем и использовала извечное женское оружие, давление на эмоции и чувство жалости. Правда, в данном случае подобное имело мало шансов на успех… Хотя, говоря по совести — с Николаем Третьим подобный подход был обречен на провал в любом случае, даже если бы всё сказанное его супругой было правдой. Император не признавал ни жалости, ни сострадания, ни милосердия в принципе, его сердце не способны были тронуть никакие людские трагедии. Скорее наоборот — подобное его забавляло… Что, как правило, не сулило ничего хорошего тем, кто пытался манипулировать им через эмоции.

Вот только всю жизнь пренебрегавшая супругом Императрица, считавшая его бесхребетным ничтожеством, плохо знала Николая. Пусть он внезапно и оказался отнюдь не таким глупцом, каким он старательно прикидывался десятилетиями, но характер… Александра Федоровна всё ещё видела в нем того же бабника, не способного упустить случай потешить своё эго показным великодушием и щедростью к женщинам, коими он прежде обожал кичиться, словно павлин яркими перьями хвоста.

— И все равно, сударыня, никак не могу взять в толк, чего именно вы от меня хотите? — насмешливо поднял бровь Николай. — Наш сын, возжаждав воинской славы, с вашей, Александра Федоровна, помощью выбил себе место в войске, отправляющемся на наши северные границы. Там он, пользуясь своим происхождением, постоянно лез в дела, кои были далеко за рамками его знаний и компетенций — в управление войсками. Человек, что никогда не увлекался боевой магией, не уделял внимания опытным наставникам, что в свое время пытались обучать его тактике и стратегии, постоянно сбегая с их уроков, со сворой своих недоумков-прихлебателей, безбожной лестью лишивших его всяких остатков рассудительности, возомнил себя не иначе как Скопиным-Шуйским, а то и Суворовым… И даже после того, как старик Солдатов, упокой Творец его душу, навел войсках порядок, умудрился не угомониться и нарушить приказ! Далеко не в последнюю очередь шведы той викторией обязаны нашему оболтусу… Не ослушайся он и его люди приказов, и дело ограничилось бы обычным, пусть и чувствительным поражением. Мы сохранили бы войска, технику, артиллерию, боевых магов… Да и «Ярослав Мудрый» жалко — один из лучших тяжелых линкоров, из числа новейших, четырех лет не прошло, как он верфь покинул… А теперь он в руках врагов. Уж простите, государыня, но мальчишка полностью заслужил свою участь. Как по мне, он ещё очень легко отделался! Пусть теперь посидит в плену, подумает над ошибками — глядишь, ума наберется.

— Ваше Величество, супруг мой — мы ведь говорим о нашем сыне! О нашем с вами сыне, родной крови! — даже слегка пошатнулась волшебница. — Он в плену у гнусных чернокнижников! И даже хуже — демонологов! Под угрозой даже не столько его жизнь, а сама душа нашего сына! Как вы можете быть столь бессердечны? Даже неразумный зверь защищает своих детей, Ваше Величество!

— Ну, я, к счастью, зверь вполне себе разумный, — хмыкнул в ответ Император. — И вообще — вы же сами неоднократно рассказывали, что в детстве были любимицей своей бабушки, королевы Елизаветы. Вы с юности поддерживаете с ней переписку — так напишите старушке, пусть похлопочет о безопасности парня. В конце концов, она тоже его родня.

Императрице очень, очень хотелось дать выход бушующим в груди чувствам. Сорваться на крик, высказать в лицо самодовольно ухмыляющемуся мужчине всё, что она о нем думает, обругать последними словами, запустить прямо в нос небольшую, но тяжелую фигурку из чистого золота, так удобно стоящую на краешке стола… Но она не позволила ни единой капле гнева отразиться на её лице.

Как же оскорбительно, как отвратительно было ей стоять и унижаться на глазах посторонних! Прилюдно, можно сказать, втаптывать в грязь своё достоинство Императрицы, ибо принимать её тет-а-тет Император отказывался вот уже два месяца. И даже не пытался придумывать отговорок и оправданий своему демонстративному нежеланию видеть свою, вообще-то, законную супругу! И тот факт, что она сама прежде годами старалась избегать его и ограничивалась лишь ситуациями, когда обратное требовалось по протоколу. Или если ей бывало что-то нужно от него… Но это не оправдывало наглого, хамовитого мужлана, по недоразумению Богов и Судьбы оказавшемуся монархом!

— Мой государь, я… — начала было снова женщина, но тут атмосфера в комнате поменялась столь резко, что она умолкла на полуслове.

Обычно светло-карие, радужки глаз Николая Третьего внезапно стали ярко-лиловыми, начав излучать слабое свечение. Издевательская полуухмылка исчезла, будто её стерли, черты лица чуть заострились, расслабленная прежде поза сменилась напряженной.

Сдерживаемая прежде, неощутимая аура Великого Мага вырвалась наружу, хлынула бурным паводком во все стороны, девятым океанским валом затопив комнату. Впрочем, на этом она не остановилась и накрыла собой целиком весь мобильный дворец-резиденцию, в которой с комфортом, почти не уступающими удобством и роскошью обитал правитель Российской Империи. Будь в нем контингент слуг или даже магов низких рангов, все они сейчас лишились бы сознания, но даже так — цесаревичу и Императрице, Высшему и Архимагу, пришлось несладко, особенно в первые мгновения.

Голова реинкарнатора резко повернулась на девяносто градусов, ровно в сторону юго-востока. Несколько секунд царила полная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением — чародей разом пустил в ход такое количество силы, что расходуемая мана даже сумела вызвать физические звуки.

Несколько долгих, напряженных секунд спустя губы Императора тронула… Нет, это не было улыбкой. Не ухмылкой или усмешкой, отнюдь. Все присутствующие, глядя на своего сюзерена, ощутили, как по их спинам побежали мурашки.

На губах волшебника застыл жуткий, нечеловеческий оскал, исказивший его лицо до неузнаваемости. Вместо привычного им человека, Николая Александровича Романова, сейчас за письменным столом словно сидел некто иной — величественный, жесткий и волевой, полный недоступного даже самым великим из людей внутреннего достоинства и силы… А ещё, несмотря на молодое и прекрасное лицо, невероятно древний. Куда древнее всего, что они могли возразить.

— Наконец! — торжествующе прошептал он.

Миг — и наваждение прошло, схлынуло, и перед ними вновь сидел тот же самый, привычный Николай Третий. Только глаза всё так же остались лиловыми — как и всегда, когда он снимал маскирующие их цвет чары.

Не отрывая взгляда от чего-то, ведомого лишь ему одному, он продолжил накладывать одному ему ведомые мощнейшие чары. Воздух в комнате зарябил, наполнился сотнями разноцветных огоньков, которые стремительно слились воедино и создали весьма качественную иллюзию.

— И последний аккорд, — пробормотал Император. — Думаю, иных зрителей, кроме нас, к этому зрелищу допускать не стоит…

Иллюзия окончательно оформилась и появился звук.

— В Небесах и на Земле лишь Я — достойный! — провозгласила иллюзия, изображающая хорошо известного всем присутствующим Николаева-Шуйского.

Две с половиной минуты длился весьма странный по меркам высших магов бой. Странный даже не своей длительностью, а скорее его темпом. Добрых три четверти всего ушедшего на бой времени волшебник потратил не на сами боевые действия, а на то, чтобы осыпать своих оппонентов оскорблениями. А ещё…

— Что он имел в виду, утверждая, что те твари — Боги? — первым рискнула нарушить воцарившуюся после исчезновения иллюзии тишину Фарида. — Это же невозможно, с какой стороны не посмотри, верно? Боги не могут попасть в наш мир, а даже если умудряются это сделать — теряют большую часть сил на время нахождения здесь. Следовательно, такая толпа Богов, целый Пантеон, не могли внезапно дружно сойти с ума и отправиться туда, где они лишены почти всех сил и рискуют нарваться на врага. Либо наоборот — вылезли, потому что им, каким-то образом, с помощью жрецов и жертв на некоторое время удалось попасть к нам, сохранив большую часть сил… Но тогда ни о какой победе Николаева-Шуйского речи идти не может!

— Скорее всего, там был всего один Бог, — предположила спокойно Валентина. — Младший, в крайнем случае — сильно ограниченный Средний. А все прочие — его свита.

Иллюзия не передавала аур сошедшихся в бою противников, а используемые ими чары визуально выглядели чем-то крепкого восьмого ранга, не более. Поэтому зрителям было сложно определиться, что же именно за враг только что на их глазах был побежден сибирским реинкарнатором. Вариант, что следовал из контекста речей Аристарха, отвергли сходу и единодушно, как слишком нереалистичный.

— И что значили те его слова? Какие тридцать три Воителя и Вечная Империя? — присоединился Собакин. — Имя-то ладно, наверное, из прошлой жизни… Видимо, остальное оттуда же.

К диспуту присоединился и Титов, остальные же молча слушали, не спеша поддержать одну из сторон или предложить свою версию. Императрицу куда больше заинтересовало то, что проглянуло на миг из её мужа. В тот краткий миг, осознала она, им предстало то, что Николай скрывал под всеми своими масками и образами. И ей очень, очень хотелось бы знать, что же это было…

Однако Император вновь стал таким же, как обычно. Не вмешиваясь в разговор, он с задумчивым видом улыбался каким-то своим мыслям, пустым взглядом глядя на столешницу.

— Давайте положим конец вашему спору, друзья мои, — спустя несколько минут заговорил, наконец, Николай. — В отличии от вас, я полностью ощущал все магические эманации их боя. Но даже без них могу сказать однозначно — всё, что вы слышали, абсолютная правда. То был бой полновесного Темного Пантеона всем своим составом против одного-единственного человека. Только им был Аристарх Николаев-Шуйский, а Рогард Серый, Воитель Вечной Империи.

На несколько мгновений задумавшись о чем-то своем, он улыбнулся и продолжил:

— Надо же, и запрет на упоминание Забытых отменил на всей территории планеты… Итак, о чем бишь я? Ах да, Рогард. Чтобы объяснить вам всю суть того, что вам повезло наблюдать своими глазами, я должен провести небольшой экскурс в историю.

— Историю? — удивился цесаревич Алексей. — Интересно… Какой период?

— Первая и Вторая Эпохи, или Эпохи Молодости и Расцвета Мира, если использовать систему, принятую в Эдема и Инферно, — усмехнулся Император. И пояснил озадаченному наследнику. — Речь об истории всего мироздания в целом, а не нашего мира, сын мой. В те времена, о которых идет речь, наш мир не факт, что вообще существовал. А если он и был, то в виде безжизненного, пустого каменного шара, без океанов, воздуха и всего прочего.

Императрица недоверчиво подняла бровь, но вслух высказывать свои сомнения в словах реинкарнатора не стала. Однако тот всё равно заметил мелькнувший на её лице скепсис.

— Понимаю, звучит как начало немудреной детской сказки, дражайшая супруга, — кивнул он ей. — И не настаиваю на том, чтобы ты оставалась и слушала, если тебя это не интересует. Ты можешь оставить нас, если хочешь. И нет, это не будет иметь для тебя никаких последствий.

— Могу ли я все же остаться и дослушать, супруг мой? — попросила она. — Прошу прощения, если…

— И ты, Залесский, тоже можешь идти, — не слушая её продолжил Император.

Тот, поклонившись, мигом выполнил приказ. Императрице тоже пришлось подчиниться, и через минуту в кабинете не осталось лишних, на взгляд Николая Третьего, людей.

— Что ж, как гласило суеверие, бытовавшее среди прорицателей, надо делиться частью «Потока». Этим и займемся, — бодро провозгласил чародей.

— Прорицательная магия⁈ Поток? — недоверчиво переспросила Фарида. — Разве не доказано, что все провидцы будущего — лжецы, и прорицание невозможно?

— В моем прошлом мире это было возможно, хоть и массой нюансов. Потоком же они называли ситуацию, когда кто-то сталкивался не с единичным видением, а с целой их группой, приходящей по очереди, — терпеливо ответил Император. — Наш случай отличается, но что-то схожее есть. Итак…

История о жизни смертных во времена Эпохи Расцвета Мира. О том, как в одном из миров люди, сумев создать единое государство, построили за тысячи лет невиданную цивилизацию.

Про помощь иным мирам и конфликт с обитателями Астрала — Духами и Богами. О войне, Первой Войне за Небеса, о вмешательстве Творца, положившем конец противостоянию. Дополнительных Законах, разграничивших материальный мир, Астрал и остальные части мироздания ещё сильнее…

— А после они построили свою Вечную Империю. Вечные… Это слово обозначало тех, кто смог достичь не просто бесконечной продолжительности жизни, уйдя из-под власти времени, как Великие Маги или Абсолюты. Это те, кто шагнул ещё дальше — стали так сильны, что даже насильственно убить их стало невероятно сложной задачей. Ведь даже если уничтожить их тело, энергетику и ауру они всё равно со временем всё восстанавливали обратно. Это было как-то связано с душами — подробности мне, разумеется, неизвестны.

Лиловые глаза полыхнули на миг самым настоящим магическим пламенем, выдавая волнение говорившего. Слушающие его маги украдкой переглядывались, стараясь не выдать своего удивления — таким возбужденным Николая не видел ещё никто из них. Чем-то эта древняя не то быль, не то сказка, была очень важна Императору…

— Вечные тоже были не равны между собой, — продолжил он. — Сильнейшие из них, достигшие предела возможного развития и упершиеся в потолок, получали титул. Те, чьим основным направлением были артефакторика и алхимия — Мастера. Зодчие — строители. Мудрецы — исследователи магии и учителя. Созидатели — целители и друиды. И ещё с десяток других. Титулованных было мало, но Воители все равно сильно выбивались среди остальных — даже в самых малочисленных группах было больше сотни обладателей титула, а самые многочисленные, Мастера, насчитывали больше четырех с половиной сотен Вечных. А вот Воителей было, как вы уже слышали, всего тридцать три… Ну, оно и немудрено — риск погибнуть до достижения Вечности был в разы выше, чем у всех остальных вместе взятых. Да и ещё какие-то причины наверняка имелись.

— И насколько сильны были эти Воители-Вечные? — поинтересовался Новиков.

— Сравнимы с Архангелами или Королей Инферно средней руки. Проще говоря, гарантированно сильнее любых Богов. Пантеон высшего порядка в одиночку, конечно, не вырежет, но один на один любое Верховное Божество одолеет гарантированно.

— И этот не то Аристарх Николаев-Шуйский, не то все-таки Рогард Серый — один из них? — напряженно уточнил Алексей. — Отец, эта тварь, кем бы он там ни был, смертельная угроза, куда опаснее бриттов со всеми их демонами. Если он так легко истребил целый Пантеон богов, то отнять у нас трон или даже перебить весь Род Романовых ему будет раз плюнуть.

— Как мы видели, сейчас он слаб и неспособен дать отпор, — подал голос Собакин. — Мой Император, предлагаю не терять времени и отправиться в Александровскую губернию прямо сейчас. Фарида откроет нам портал, и мы окажемся там в течении минуты. После чего, учитывая нашу общую силу, этого Воителя мы прикончим гарантированно.

— Добраться до него будет относительно несложно, — подхватил Титов. — Нас беспрепятственно пропустят к нему, а то и вовсе, если поспешить и успеть до того, как его доставят в замок, можно будет ликвидировать цель под открытым небом, не подвергая себя лишнему риску. Как я успел понять, они довольно далеко от замка и ему явно нужна первая помощь прямо на месте. Думаю, ему её как раз заканчивают оказывать и они вот-вот выдвинутся в сторону Николаевска. Поспешим, судари и сударыни! Один стремительный рывок, один удачный удар и сразу отступаем… Или не сразу, а после того, как отправим генерал-губернатора вслед за зятем в мир иной. Решим одним махом две внутренние проблемы.

— Убивать Павла Романова сейчас, тем более в открытую, на глазах у его людей — очень дурная затея, — возразил на это Новиков. — Нам нужен и он сам, и тем более его армия там, в Приморье. А если сделать, как вы предлагаете, то в самом лучшем для нас случае их армия попросту откажется покидать губернию. А может, плюнув на логику, вообще мятеж устроят — а нам сейчас только этого и не хватает для полного счастья!

— Если убить у него и всей его губернии на глазах Героя Империи, который только что, у них на глазах, совершил очередной подвиг, то эти же проблемы нам гарантированы с ещё большей долей вероятности — ведь для Павла это будет идеальный казус белли, оправдывающий почти любое его ответное действие! — возразила ему Фарида. — И если после такого мы уйдем, оставив его в живых, проблем будет на порядок больше. Стая с вожаком, особенно таким, впятеро опасней стаи без него.

— В любом случае — Николаева-Шуйского надо убить сейчас и любой ценой, — подытожил Титов. — Ваше Величество, вы должны остаться здесь, и желательно быть на людях, чтобы в момент, когда всё случится, вас видело здесь как можно больше свидетелей. И тогда вы при любом исходе сможете свалить всё на нашу самодеятельность и доказать, что никакого отношения к смерти Николаева-Шуйского не имеете. А теперь позвольте откланяться и…

— Никто никуда не идет и никого убивать не будет, — заявил Николай Третий, не повышая голоса, и все разговоры в один миг смолкли. — По поводу ваших главных опасений — то, что мы видели, это хорошая новость, а не плохая. Раз Воитель использовал тело Николаева-Шуйского, да ещё и при этом не скупясь на силы, то ближайшие век-полтора об этой проблеме можно забыть. Если же рискнет попробовать — паренек помрет даже раньше, чем он хотя бы доведет процесс до конца. Так что никаких резких движений — у нас война на три фронта, мы не можем разбрасываться такими ресурсами. Ладно… Все свободны, судари и сударыни. Надеюсь, объяснять вам, что всё, услышанное вами от меня, секретная информация, обсуждать которую можно только со мной, вам пояснять не требуется?

* * *

Ребят, наберем 800 лайков — к обычной главе будет бонусная.

Глава 5

Устроенное Рогардом Серым не укладывалось ни в какие рамки моих представлений о том, что возможно, а что нет. Неведомый узник Стены, блокирующей мою память о прошлых жизнях, играючи, как детей истребил целый Пантеон Богов, не получив при этом никакого достойного упоминания урона. И это притом, что Боги не были ограничены в силах, им не мешали Законы Творца или ограничения самого мира — они явились воистину в силах тяжких и бились, используя всю доступную им мощь!

А ведь Рогард не обладал преимуществом в силе. Будучи на его месте, занимая его пост в Стене я ощущал всё в мельчайших подробностях, которых не уловил бы, будь я снаружи, сторонним наблюдателем. Запас сил, которым он в тот момент располагал, уступал большей части присутствующих Старших Богов противника. Там было как минимум шестеро тех, кто был сильнее Рогарда — пятеро Старших и, разумеется, Верховный Боги Пантеона.

То, как он использовал магию, как оперировал энергиями, было ещё удивительнее. Мана, прана, эфир и особенно Сила Души — я и представить себе не мог, что можно применять их таким образом. Я, все эти годы так гордившийся своими знаниями и мастерством, был вынужден признать, что все, чем я гордился, на фоне увиденного блекло так же, как деревенский сортир перед Зимним Дворцом. И это я ещё, пожалуй, подсознательно преуменьшаю…

Тем удивительнее тот факт, что продемонстрированной Воителем было лишь жалкой тенью его настоящей мощи. Сидя в Стене я чувствовал, сколь велика его истинная сила, и не мог не трепетать — даже самые могущественное существо, чью ауру и силу я когда-либо ощущал воочию, один из Князей Инферно, уступал Рогарду. И сильно, очень сильно уступал!

А ведь Князья Инферно равны по силам Верховным Божествам сильнейших Пантеонов мироздания, коих насчитывалось не больше двух десятков, да своим аналогам на Небесах — Серафимам. Выше этих ребят во всей Вселенной было лишь две ступени — Короли Инферно с Архангелами да сами мифические Император Инферно, Люцифер, и лидер Архангелов, Архистратиг Михаил, командующий всего Войска Небесного.

Разумеется, с последними двумя Рогард явно был не на одном уровне, но коли он сильнее Князя, то значит, скорее всего, на уровне Королей и Архангелов. Что за безумная мощь… Нет, я, конечно, помню прочитанное о Забытых, о том, что они бросили вызов и Небесам, и Преисподней, но я не думал, что среди них были фигуры подобного масштаба. Хотя, с другой стороны — а как бы иначе они могли поднять свой мятеж и биться в такой войне на равных?

Как бы там ни было, Рогард честно выполнил обещанное, не нарушив своё слово ни по духу, ни по букве. Правда, когда я вернул себе контроль над телом, то тут же ощутил чудовищную слабость — но оно и неудивительно, учитывая, какие нагрузки мне довелось пережить. И тут тоже было чему позавидовать — учитывая, как могуч был Рогард даже так, в ограниченном виде, и какие силы мне пришлось пропустить через себя, оставалось лишь восхищаться тем, как он мастерски всё сделал, не нанеся мне никаких повреждений. Больше того, он залечил все раны, что нанес мне кровосос, да ещё и действительно сильно подтолкнул вперед моё развитие. Ну, мне так казалось в тот момент — учитывая, что я был полностью обессилен, это ещё предстояло проверить.

В общем, после окончания боя я был в состоянии едва-едва держаться в воздухе. Арзул фир Виниттор, кстати, как бы между делом оказался убит — окончательно и бесповоротно прикончен, Рогард не оставил ему и тени шанса как-то уцелеть. Впрочем, после того, как он тут добрую тысячу Богов прикончил, одному-единственному вампиру удивляться было глупо…

Первым рядом со мной оказался мой тесть. Павел Александрович с первого взгляда понял, что я держусь в сознании на одной силе воли, и, подлетев, ухватил меня за руку. Подставив своё плечо, он позволил мне опереться на себя и тут же укутал нас несколькими заклинаниями — защитными и одним маскирующим.

— Не знаю, кто только что был на твоем месте, Аристарх, но почему-то уверен — случись сейчас какая-нибудь неприятность, и он уже помочь не сумеет, — правильно понял он моё хмыканье. — Выглядишь паршиво, друг мой. Надо срочно в замок.

— Тело… Тело не забудь, Павел Александрович, — остановил я приготовившегося стартануть чародея. — Вон оно парит, видишь? Надо бы забрать, оно нам ещё пригодится…

— Своего не упустишь, да? — улыбнулся маг. — Хорошо, секунду…

Подхватив чарами на удивление целехонький труп, он притянул его к нам и полетел вперед. Расстояние до Николаевска было небольшим, около полусотни километров, и мы его преодолели за четверть часа. Маг двенадцати Заклятий, одной из основных специализаций которого был Свет, мог бы и втрое быстрее пролететь эту дистанцию, но наличие обузы в моём и трупа лицах не позволяли. А так чародей Света подобной мощи на коротке и шестьсот километров в час развить способен скорость… Правда, часа на такой скорости он не выдержит — каналы маны, тело и энергетика начнут разрушаться раньше. Или мана закончится быстрее, тут как повезет…

Возвращение помню смазано. Встревоженное лицо Хельги, напряженные взгляды Темного и Светлой с Кристиной, через какое-то время, уже лежа в кровати, почувствовал присутствие ещё нескольких своих. Открыв глаза, увидел Алёну, которая что-то пыталась мне сказать, держа за руку, и обоих Петров с Алтынай, стоящих чуть поодаль.

После я уже ничего толком не помню. Теряя сознание, успел лишь подумать, что неплохо бы запустить процесс самоисцеления усиленными Зелеными Молниями — но тут же вспомнил, что энергии почти нет… А дальше меня поглотила бездна глубокого, черного сна без сновидений.

Когда я открыл глаза в следующий раз, то почувствовал сразу несколько вещей. Во первых — жутко хотелось есть, во вторых — в теле всё ещё была мерзкая слабость. В третьих — мне было очень, очень жарко и душно… Ба, да у меня жар!

А ещё — меня явно лечили. Восприятие легко уловило сразу несколько нитей чар, тянущихся ко мне. Ритуальный круг на потолке, прямо над кроватью, судя по тому, что я ничерта не понимал в символах, из которых он состоял, был создан Хельгой. Сия конструкция, с опорой на Великий Источник Николаевского Замка, гнал волны целебной магии, взяв на себя только одну задачу — стабилизацию потоков энергии в моей ауре.

А вторым потоком чародейства, что исцеляло меня, были мои собственные Зеленые Молнии. И, как показал быстрый анализ моего состояния, причиной моего состояния были как раз они — я давно был в порядке, а они никак не могли угомониться, пытаясь лечить то, что уже здорово. А, как известно, любое лекарство при чрезмерном злоупотреблении становится ядом. Так и с исцеляющей магией… Впрочем, убить они меня в любом случае не могли, просто держали бы с температурой до момента, когда я сам очнусь и отключу их действие. Что я и сделал.

Стало малость полегче. Жар начал довольно быстро спадать, и я уже начал подумывать о том, чтобы выбираться из постели, несмотря на всё ещё чувствующуюся слабость, как дверь в покои распахнулась.

— Ты очнулся!

Не успел я глазом моргнуть, как меня прижал к кровати маленький белокурый ураган в зеленом платье. Под счастливые визги и объятия меня быстро ощупали, просканировали моё состояние, куснули в мочку уха и поцеловали. И так продолжалось минуты две, прежде чем первый натиск ослаб и я, наконец, сумел более-менее освободиться и отдышаться.

— Ты едва не сделала то, что не удалось всем нашим врагам, радость моя, — с улыбкой сказал я. — Было бы очень глупо умереть дома от рук не рассчитавшей сил жены.

— И было поделом тебе, подлец! — обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь девушка. — Ты хоть представляешь, как я волновалась⁈ В том плане, который ты мне рассказал, никаких битв с Богами и вселений непонятных сущностей в твое тело не значилось, дорогой супруг! Что это вообще было⁈ Я уже боялась, что ты погиб!

Несмотря на шутливый тон, в самой глубине глаз Хельги на миг мелькнуло что-то такое… Настороженно-оценивающее, словно бы девушка взвешивала, насколько лежащий перед ней человек её муж. Первая радость, когда она накинулась на меня бездумно, в порыве чувств, уже схлынула и теперь передо мной была та Хельга, которую привыкли видеть все члены нашего Рода — собранная, рассудительная и хладнокровная.

— Признаюсь честно, родная — я и сам ничего подобного не задумывал, — абсолютно искренне заявил я. — По плану…

Договорить мне помешала новая гостья. Тень в одном из углов помещения стала темнее, уплотнилась и обрела объем, чтобы секунду спустя вытянуться на несколько метров. А когда отхлынула назад, на её месте оказалась уже вторая моя женщина.

— Господин! — как всегда, в минуты серьезного волнения обратилась ко мне не по имени Алена.

В общем, вернулись мы к разговору лишь спустя несколько минут. Пока суд да дело, в комнату успели принести несколько подносов с едой и питьем, сервировав небольшой стол. Куда я, собственно, и переместился, накинувшись на принесенное.

— В общем, поэтому мне и пришлось отдать ему власть над своим телом, — закончил я короткий, в общем-то, рассказ. — Выхода особого не имелось, я действительно не справился бы своими силами. Впрочем, вы и сами это видели… Богов мне было не удержать при любом раскладе. Да я даже кровососа бы уже не одолел.

— Ты рисковал, — вздохнула Хельга. — А если бы он тебя обманул?

— Тогда у меня были бы большие проблемы, — пожал плечами я. — Но, к счастью, всё обошлось. И обсуждать, правильно ли я поступил в тот момент, сейчас уже не имеет смысла. Лучше скажите, сколько я проспал? И каковы наши потери?

— Лучше расскажи, что ты увидел в памяти этого… Рогарда Серого, — попросила Хельга, не дав ответить открывшей уже рот Алене. — Ему можно верить? Кто он такой на самом деле? И что значит — седьмой из тридцати трех Воителей?

Я помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Алена мгновенно закрыла рот и всем своим видом демонстрировала крайнее любопытство. Впрочем, как и Хельга… Что ж, не могу же я скрывать это от своих двух самых близких людей?

— Рогард действительно человек. И все Забытые — тоже люди, в полном смысле этого слова. Не полубоги во плоти, не сверхсущества, не ещё кто-то — каждый из них был человеком… Изначально. А дальше всё зависело от них самих — чего удастся достигнуть, развиваясь, как маг. Он родился под самый конец Первой Войны за Небеса, в семье обычных чародеев. Шли ключевые сражения, определявшие исход войны, и его родителей призвали в качестве ополчения. К тому моменту в Империи уже в принципе не было тех, кто не владел магией — те, кто не обладали этим даром с рождения, обретали возможность стать чародеем посредством особого ритуала в возрасте десяти лет.

Мне вновь вспомнилось виденное в памяти могучего мага, и я лишь покачал головой. Поразительный уровень магической цивилизации, способный дать магический дар каждому — воистину одного этого было достаточно, чтобы признать тех, кого именуют Забытыми… Нет. Это слово — ярлык, навешенный врагами, что очень хотели бы такого исхода для них. Они Вечные, и этим все сказано!

— Родители погибли. А потом война пришла и в центральный мир, в сердце тогда ещё молодой Вечной Империи — и родной город Рогарда в один миг оказался в эпицентре боевых действий. Армии Духов, возглавляемые Богами, сумели каким-то образом прорваться в сердце Империи, и они спешили как можно быстрее нанести максимальный ущерб — понимали, что Империя скоро с ними расправится, — вздохнул я, невольно поежившись. — Город пал и почти все его жители погибли. Пацану повезло… Если можно так сказать. Когда всё почти уже закончилось, прибыло подкрепление — один из Легионов Империи. Они отбили то, что осталось от города, хотя и было поздно. Выживших была лишь горстка, и Рогард был среди них чуть ли не единственным ребенком. Погибли все его родственники, все знакомые, друзья — вообще все, кого он знал и любил. И это сильно на него повлияло.

Очень сильно. Этот эпизод его памяти так и горит во мне, обжигающей яростью и ненавистью, которая питала пацана. Эти чувства глубоко отпечатались на душе будущего Вечного.

В этот момент внутрь вошли оба Петра и Алтынай, а с ними Павел Александрович, Шапкин, Андрей, Темный и Светлая. Не тратя времени на пересказ уже рассказанного, просто отправил им телепатическим импульсом информацию. Подождав пять секунд, чтобы они успели усвоить полученное, продолжил. Но предварительно позаботился о барьере, что не позволил бы больше никому попасть внутрь.

— Потом был интернат для таких же, как он, детей-сирот. Не буду сильно вдаваться в подробности, но Рогард уже там проявил характер — жесткий, беспощадный к тем, кто рисковал стать его врагом, не выбирающий средства и способы ради победы, не щадящий даже себя. Психопат, по сути — он почти прикончил с десяток ребят постарше, что пытались давить на него. Детдом, он и у Вечных детдом, что тут скажешь… — почесал я подбородок. — Из-за подобных выходок его упекли в особый интернат — с военным уклоном, где готовили боевых магов. С его-то характером… А вот там парню сумели привить дисциплину. Суровые вояки, прошедшие войну с Богами, со своими воспитанниками не цацкались и дурь выбивали не оглядываясь на пол и возраст. Слабые духом ломались и отсеивались, отправляясь в места попроще — уже шелковыми и послушными. Однако Рогард, узнав, что тут его будут учить убивать Духов и Богов, зубами вцепился в возможность. Ненависть, которую он питал к тем, кто разрушил его дом и убил всю родню, была велика… А его наставники только подпитывали это чувство. В общем, десять лет обучения — и двадцатилетний парень с нашивками боевого мага третьего класса, что примерно соответствует чему-то среднему между Мастером и Младшим Магистром, с отличием окончил свою альма-матер и вступил в армию.

— А какова была их армия? — живо спросила Алена. — Раз у них там все были магами, значит, она состояла из одних чародеев?

— Да, — подтвердил я. — О, что это была за армия! Я до того принимал как данность тот факт, что они умудрились побороться за власть над мирозданием фактически против всех его сильнейших фракций. И не слишком задумывался над тем, чего это они все объединились против Вечных… Когда узнал о вмешательстве Творца, вызванном их действиями, решил, что дело только в этом. Но теперь я их понимаю. Армия, в которой рядовой солдат по силам что-то уровня нашего Мастера — каково, а? И численность Имперской Армии исчислялась даже не десятками миллионов — на момент начала Второй Войны в Вечной Империи было тысячу триста два Легиона. Каждый Легион насчитывал миллион солдат и отвечал за от семидесяти до сотни, а иногда и более, миров. Так сказать, за целую провинцию… И они были не просто невидевшеми настоящей войны салагами — во вселенной хватало различных чудовищ, разных угроз от Духов и Богов до демонопоклонников и преступников, так что Легионы знали, с какой стороны браться за меч.

Я усмехнулся, глядя на потрясенные масштабом обрисованной мной картины глаза слушателей. Даже опытных и невозмутимых Петра и моего тестя явственно пробрало.

— Командные должности занимали не по уровню силы. Вернее, не так — минимальная планка сил для той или иной должности имелась, ибо чисто по техническим причинам обязанности командира было невозможно тянуть без необходимого уровня силы, но это было далеко не гарантией для получения должности, — продолжил я. Увидев недоверчиво поднятые брови всё тех же Петра и тестя, слишком хорошо знакомых с бюрократией, чтобы верить в подобное, я пояснил. — Нет, это не было совсем уж идеальной работающей системой — при наличии нужных связей повышение было получить куда проще, чем без них. Но даже так, если кандидат не отвечал минимальным требованиям, никакие связи помочь не могли. Имперскую Армию возглавляли ветераны Первой Войны, которые на своей шкуре успели прочувствовать, чем оборачивается попустительство в подобных вопросах. А ещё в числе её высших офицеров были такие, как Серый — принципиальные фанатики, тщательно культивировавшие свои ненависть и обиды ко всему, что обитает в Астрале. Он ведь получил дар магии не с рождения, а как раз в результате ритуала, и потому ему было куда сложнее развиваться, как магу. В центральном мире, или, как называли его сами имперцы — Хханацал, уже спустя тысячу лет после рождения Рогарда рождались одни лишь маги. Со временем такая же ситуация возникала и в других мирах — сперва на первых из присоединившихся к Империи, позже и на иных… Чем дольше мир был частью Империи, чем дольше в нем знали и использовали Ритуал Пробуждения, тем быстрее он становился одни из тех, где каждый рождался магом.

— Невероятно… — прошептала Светлая.

— Звучит уж как-то слишком здорово, — скептически заметил Павел Александрович. — Как-то даже не верится.

— Хотите сказать, учитель врет? — тут же набычился Петя.

— Он хочет сказать, что при таких делах человеческая натура не могла не дать о себе знать, — ответил вместо тестя Петр. — Понятно, что это великое благо… И понятно, что те, кто правил благодаря Империи в этих мирах, были всем довольны и поддерживали порядок. Но власть штука очень уж привлекательная, а амбициозных личностей всегда хватает. Недовольных не могло не появиться — тех, кто не сумел встроиться в существующую систему и потому мутил воду, пытаясь урвать кусочек власти и богатства. А если там все жители поголовно — маги… Представить страшно, какие последствия могли быть у любых народных волнений. И это я так, о том, что на поверхности. На деле же проблем у такой системы целое море… Логичнее было бы использовать этот Ритуал лишь на избранных, сделав наградой и целью для самых верных и преданных, дабы целые миры стремились выслужиться и заслужить право на этот ритуал. И даровать его не навсегда, а на время, в зависимости от заслуг… И даже так проблема не решается полностью — но хоть купируется.

— В Империи тоже не дураки сидели, — хмыкнул я. — Напомнить тебе, друг мой, истинное значение слова «Империя»? Это основанная на военной силе власть над покоренными народами, и будьте уверены — Вечные это помнили сами и не давали забыть другим. Они не играли в демократию и всепрощающих добряков с присоединенными мирами, нет… Вернее были такими лишь с теми, кто присоединился добровольно или малой кровью. Строили, учили, делились знаниями и технологиями, позволяли талантливым учиться даже в Хханацале, принимали на службу желающих. Лечили, прокладывали дороги, защищали от любых угроз — в общем, несли благо.

— А с теми, кто сопротивлялся? — подал голос Темный.

— Громили их армии, вырезали правителей — под корень, полностью истребляя их рода. Ломали все намеки на сопротивление, подавляли инакомыслие силой, и навязывали свою власть силой, — ответил я. — Преподавали урок всем глупцам — острый, запоминающийся урок, навсегда впечатывая его в память побежденных. А затем уже одаривали — своей культурой, своими достижениями в магии и прочими благами, что несло присоединение к Вечной Империи. Учитывая же, что обычно все те миры, что присоединялись к государству Вечных, жили примерно также, как наша с вами Земля… Представьте, что в мир приходят те, кто предлагает вам мир, покой и процветание, а ваши правители, неважно по каким причинам, отвергают сие предложение. Далее следует короткая война, в которой их громят на голову, а всех, кто участвовал в сопротивлении, пускают под нож. Не рядовых солдат и их семьи, заметьте, а именно аристократов, королей и императоров. После чего простым людям даруют свободу — никакого крепостного права или рабства, они запрещены законом. Начинают строить города, школы и больницы, лечить и учить, разбираются с чудовищами, укрощают, если таковые имеются, разные магические аномалии, что мешают жить, вроде того же Разлома. У всех и каждого появляется реальная возможность добиться чего-то в жизни, нет больше господ и их прислужников, самых умных, старательных и добросовестных одаривают возможностью стать магов и обучают — совершенно, считай, бесплатно, с одним лишь условием после обучения некоторое время обязательно поработать на благо Империи. И не где-то там, а здесь же, в родном мире, на его же благо… Подавляющее большинство простого народа внезапно осознают, что они больше не бесправный и бессловесный скот во власти знати, а граждане великой Вечной Империи. И этой Империи нет никакого дела до твоего происхождения, ей без разницы, какого ты был сословия — важно лишь то, кто ты есть сам по себе. Если ты готов трудиться на её благо — тебе гарантирована честная плата и защита.

Да, утратившие власть и привилегированное положение слои общества такому рады не будут… Но абсолютное, подавляющее большинство будут молиться на Вечных за такой дар. И любого, кто попытается подбивать людей на бунт против Империи само порвет в клочья… А если это будет не в их силах — просто сдадут с потрохами представителям новой власти. А уж те, будь уверен, в бараний рог скрутят любых врагов.

— Но зачем им всё это? — искренне изумился Павел Александрович. — Освобождать, вкладывать огромные ресурсы в развитие, обучение и так далее простого народа, вся эта возня с правами и прочим? Это ведь просто невыгодно!

— Не скажи, — покачал я головой. — Как раз в замордованном, безграмотном и забитом населении Вечной Империи пользы не было. Толку им приходить и даровать все блага своей цивилизации кучке аристократов захудалого мирка? Ещё больше упрочнить их власть? И взамен на что — на верность? Смешно!

— А по мне — вполне разумно, — не согласился уже Петр. — Не говоря уж о том, что через подчинение местной знати управлять новыми территориями куда проще, нежели заниматься этим напрямую. Да сами Вечные так поступали. Как я понял, ведь были и те, кто присоединялся к ним добровольно. Там они аристократов не трогали, верно?

— Верно, — кивнул я. — Вот только условия были одни для всех, вне зависимости от того, каким путем они стали частью Империи. Вся знать, от самой мелкой до правителей государств, лишалась своей власти и особого положения. Однако кое-какие бонусы всё же получали… В Империи было пять категорий гражданства, и знать получала сразу четвертую. Это было очень важно — от категории гражданства зависело очень многое. Право занимать государственные должности и карьерный потолок, уровень доступных для обучения магических учебных заведений, доступная для приобретения разного рода алхимия, артефакты и многое, многое другое. Так что одно лишь это было весьма существенной наградой…

А еще — как ты правильно заметил, на каждый покоренный мир чиновников не напасешься. Нет, все значимые посты в управлении на первых порах занимали отправляемые из глубин Империи управленцы, но основная масса постов доставалась местным — это было отличным способом встроить элиты в государство и получить лояльные кадры. Ну а ещё — как думаешь, когда мир получал все, о чем я рассказывал, у кого были все преимущества? У бывшей знати, что и до того была наиболее образованной и поголовно владеющей магией частью общества, у которых к тому же, само собой, было куда больше денег и ресурсов чем у любых бывших простолюдинов, плюс обладающей более высоким рангом гражданства, или у основной массы населения?

— Гм… Но ведь тогда, по сути, власть так и остается в прежних руках. Что менялось для простолюдинов?

— Свобода, защита от прежних притеснителей и более чем реальный шанс со временем сравняться или даже превзойти прежних хозяев, — терпеливо пояснил я. — Стартовые условия пусть и не сравнивались, но по сравнению с тем, что было «до», становились просто образцом справедливости.

— Так, а зачем им было поголовное осчастливливание голытьбы? — напомнил Темный.

Неожиданно для всех за меня ответил Петя.

— Потому что те, кто получил всё от Империи, будут преданы ей и её идеям до гроба, — поглядел он на того так, будто тот сморозил несусветную чушь. — И своим детям, внукам и правнукам внушат тоже самое. А ещё — раз Империя так огромна, то ей наверняка постоянно нужны были маги. Желательно — сильные, хорошо обученные и преданные ей.

— Пара-тройка поколений — и все забудут, что там было до прихода этих Вечных, — фыркнул Петр. — Думаю, там было бы легко разжечь ностальгию по прошлому. Всего-то и надо, что романтизировать прежние времена, а дальше люди все сделают сами. Маги-то уж точно будут думать, что им было бы куда привольнее при прежних порядках. И тот факт, что большинство будут потомками чернецов, никого не смутит — ведь каждый будет считать, что уж он-то непременно был бы каким-нибудь аристократом! Он-то вот уже, маг — потому вернуть бы те порядки, где ему будет воздано по заслугами, где бездари и мещане будут знать своё место и гнуть перед ним спину…

— Не будем вдаваться в бессмысленную полемику, друзья, — прервал я намечающийся спор. — Вы оба правы — всё, о чем вы говорили, имело место быть… Вот только прошу не забывать — на каждые семьдесят-сто миров был прикрепленный к ним Легион. И отвечал он не только за внешние, но и за внутренние угрозы. И напомню — речь о сверхразвитой магической цивилизации. В случае необходимости в нужный мир по запросу направлялась команда сильных магов Разума, которая сканировала его целиком — а затем умники, рискнувшие от пустых мечтаний перейти к действиями по их воплощению в жизнь, быстро объясняли, насколько они заблуждаются, путая доброту Вечной Империи со слабостью.

— Сканировать целый мир с такой точностью⁈ — поразился Петр. — Это вообще возможно?

— Когда за дело брался Империум Прекатор, служба внутренней безопасности, то ещё как, — заверил я. — Команда из троих Абсолютов и пятнадцати Великих легко решала подобный вопрос. Но это в крайнем случае, до такого редко доходило. Петя правильно заметил — люди помнили, как было до Империи. Их этому учили со школьной доски, да и вообще — большинство думающих о подобном не помышляли никогда всерьез пытаться вернуть старые порядки.

Касательно же причин того, что Империя так вкладывалась в население покоренных миров… Тут всё просто — экономика и, самое главное, укрепление собственного могущества. С экономикой все очевидно — нужны были квалифицированные рабочие руки, если не вдаваться в детали. Добыча или выращивание магических ресурсов, многочисленные производства плюс количество магической энергии, которая была одним из налогов. И чем больше магов, тем больше её можно было получать из мира, направляя вглубь Империи.

А ещё Вечной Империи, простите за тавтологию, требовались эти самые Вечные — достичь этого уровня могли единицы сотни триллионов. Простейшая математика гласит — чем больше в подвластных тебе мирах магов, тем выше шанс, что один из них однажды преодолеет естественные ограничения в развитии и шагнет на этот уровень. Вообще, знакомая нам система развития, от Подмастерья до Абсолюта, с первого по десятый ранг — это грубая калька с их методов развития магов. Её распространяли среди магов Срединных и Окраинных миров Империи, ибо это позволяло быстрее получать относительно сильных чародеев. Но все ранги ниже Великого Мага были лишь довольно ограниченным подобием на обладателей аналогичной силы, но обучавшихся изначальным методом Хханацала.

— Вот это уже звучит куда больше похоже на правду, — проворчал Темный, бросив насмешливый взгляд на Петю. — Аборигенов одаривают, но при этом не дают ни шанса обрести силу, способную стать угрозой метрополии.

— Причина была не в этом, — поглядел я на него. — Методы метрополии просто не позволяли развиваться так же быстро, как ранговый способ. Да, биоманты Вечной Империи развили своё искусство настолько, что каждый, даже не обладающий даром магии, житель при наличии достаточных средств мог жить почти вечно. Омолаживающие процедуры были дороги, и чем ниже был класс гражданства, тем дороже они стоили, но тем не менее в каждом мире были многие тысячи богатеев, что могли себе это позволить. А уж жители так называемых Внутренних миров, не говоря уж об уроженцах столичного, Хханацала, все поголовно рождающиеся сразу магами, тем более могли себе подобное позволить. Дети жителей Внутренних миров с рождения обладали третьи классом гражданства, хханацальцы же — вторым. Для них эти процедуры были на порядки дешевле, не говоря уж о том, что со средствами существования у них было все более чем в порядке.

— Тогда к чему им была система, позволяющая развиваться быстрее в ущерб качеству?

— Потому, что с годами душа человека всё слабее поддается изменениям, — напомнил я. — Первые сто пятьдесят лет с обретения магических способностей — самые продуктивные. И если за это время ты не достиг хотя бы ранга Великого Мага, то дальше можешь хоть всю вечность головой о стенку биться — Абсолютом тебе почти наверняка не бывать. Нет, шанс есть, но мизерный, один на сотню тысяч… И уж точно Вечным не стать никогда. Тут уж исключений никаких. Вот и подумайте — каков шанс добраться до девятого ранга у обитателей миров, где подавляющее большинство населения граждане пятого-четвертого класса? Ведь доступ к знаниям и ресурсам ограничен их же гражданством…

— А там не было граждан более высоких классов? Повысить этот самый класс вообще было возможно?

— Были и да, вполне возможно — но очень непросто. И деньги тут роли не играли… Однако многие, кто получал третий класс, переселялись во Внутренние миры — чего им было прозябать там, на окраинах? Оставшиеся становились местной элитой и знатью, но либо сами, либо уже их дети (или иные прямые потомки числом до десяти) проходили обучение во Внутренних мирах. Так вот, к вопросу о ранговой системе — древними методами даже талантливый маг до уровня, допустим, Высшего добирался как правило лет триста-четыреста, при наличии возможности регулярно омолаживаться. До Высшего дорасти в первое тысячелетие жизни могли при должном усердии многие. И это уроженцы Внутренних миров и столицы, остальные не факт что вообще когда-либо до этого доросли бы. А с ранговой системой развития появлялся вполне реальный шанс взять высоту девятого ранга за полтора века даже у обитателей окраин! Да, у одного на сотни миллионов, у гения из гениев — но доступными ему силами и ресурсами! А уже Великий не был ограничен во времени для взятия ранга Абсолюта. Как и Абсолют для достижения Вечного… И хоть на десять тысяч Великих приходился один Абсолют и на тридцать тысяч Абсолютов — один Вечный, но это всё равно стоило того. И даже для тех, кто не обладал талантом чтобы когда-либо надеяться на эти три уровня рангов… Подумайте сами — что бы вы выбрали, способ достигнуть, пусть со своими огрехами и недостатками, ранга как минимум Адепта или возможность быть более сильным, умелым и искусным в сравнении с другими обладателями того же ранга Подмастерьем? Это я так, для примера… Больше скажу — большинство жителей Внутренних миров и столицы сами выбирали более примитивную систему. Пусть преимущества долгого метода действительно сказывались с каждым рангом все серьезней, но хрен это поможет Младшему Магистру одолеть целого Архимага при прочих равных.

— Тогда почему не все выбирали этот путь? — поинтересовался Андрей.

— Шансов стать Великим и выше было больше у тех, кто шел длинным путем, — вздохнул я. — В мире ничего не дается просто так… Так что только невероятные гении или хотя бы талантливые маги выбирали этот путь. Первые — в надежде стать Вечным или хотя бы Абсолютом. Вторые наоборот — твёрдо зная, что даже Великими им вряд-ли стать, но вот Высшими при должном усердии точно получится. И уж лучше тогда быть Высшим, который многим слабым или даже средней руки Великим прикурить даст, чем рядовой посредственностью.

— Но я все равно… — начал было Петр.

— Да хватит вам! — раздраженно перебил я друга. — Что вы ко мне прицепились с деталями их реалий? Да, у них было не идеальное общество — но всё равно две головы справедливее и лучше любого другого. И вообще, я знаю лишь по самым верхам, самую общую информацию об этом. Рассказ шел о том, кто и что такое Рогард Серый — к нему и вернемся.

— Прости, — чуть смутился Петр. — Что-то я действительно увлекся.

— В общем, на момент начала Второй Войны за Небеса существовало двадцать одна тысяча семьсот восемнадцать Вечных. Из них тысяча триста шесть была так называемыми Титулованными — достигшими высшего возможного уровня, выделяющимися на фоне даже остальных Вечных. Титул обозначал основное направление магии, профессию, так сказать, своего обладателя. И Воителей было лишь тридцать три — Империя слишком долго, несколько миллионов лет существовала в относительном мире. Процесс покорения новых миров и разборки с разного рода тварями и врагами в какой-то момент были просто поставлены на поток и стали рутиной. Для побед в завоевательных походах не требовалось каких-либо усилий со стороны метрополии. Каждый раз, когда очередной Легион окончательно сформировывал ту самую провинцию, следить за порядком которой предстояло уже ему, начиналось формирование нового Легиона. И так как каждый Легион, участвующий в завоевании новых миров согласно имперским доктринам требовал в своем составе хотя бы одного Вечного и сотни Абсолютов с тремя сотнями Великих, то как правило каждый новый Вечный, переходил в новый Легион. С частью Абсолютов и Великих, обладающих боевым опытом из других Легионов… Все-таки, вне зависимости от основной направленности умений любой маг даже уровня Великого — априори мощная боевая единица. Чего уж о Вечных говорить?

Не присоединенные к Империи миры, в которых процветали различные языческие культы или демонопоклонничество, а то и всё сразу, вполне были способны дать отпор Легиону — за счет призыва своих покровителей. Вот с ними-то, как правило, и разбирался Вечный и элита магов Легиона. Но даже так — случаи, когда требовалось вмешательство дополнительных сил и более пары Вечных разом были крайней редкостью…

Поэтому с течением времени новых боевых магов становилось все меньше. И тот факт, что профессия ещё и была достаточно рискованной, ей популярности популярности не добавлял. В общем, целая вечность относительного мира привела к тому, что Вечных, чьей основной стезей было это направление магии, оказалось не так много, как можно было бы ожидать от пережившего Войну за Небеса государства. Тысяча пятьсот пять Вечных… И это ещё много, учитывая, что Титулованных было лишь семнадцать на момент начала Второй Войны.

— Откуда их в таком случае вообще столько набралось? — не удержалась Хельга.

— Потому что служба в Легионе была самым быстрым, простым и надежным социальным лифтом для выходцев из Окраинных миров, — пояснил я. — А уж в тех, что были заняты расширением Империи, тем более. Так что большинство амбициозных гениев с окраин волей-неволей выбирали службу. А набирали туда только действительно хоть чего-то стоящих кандидатов — ранг Мастера был минимальным условием для вступления. Вот и получалось, что основной приток свежей крови в армию шел через окраины… Конкурировать в иных направлениях магии с уроженцами Внутренних миров или тем более столицы было почти безнадежно. Таких, как старина Рогард, фанатично уверенных в том, что вторая война с обитателями Астрала неизбежна, было не так много.

Истинной, высшей аристократией Вечной Империи были как раз Вечные. Они составляли Великий Совет, решения которого вынужден был учитывать даже Император. Вечные не обладали никаким классом гражданства — они были опорой, на которой стоит государство, а потому находились почти вне любых рамок и ограничений. Любые ресурсы, знания и секреты, которыми обладала Империя, были доступны каждому из них. Нет, на них тоже действовали законы и правила — но свои, особые…

Рогард и его единомышленники первыми заметили что-то неладное. Признаки надвигающейся беды, грядущей катастрофы — и подняли этот вопрос на Великом Совете. Они требовали расширить полномочия военных структур, от армии до разведки, увеличить бюджет, нарастить численность войск и так далее. Но Совет в итоге отверг их предложения — было сочтено, что угроза слишком маловероятна, а требуемые военными ресурсы и полномочия чрезмерны.

Даже Вечные оказались подвержены беспечности и самоуверенности. Рогард с сотоварищами вынуждены были готовиться лишь своими силами — тысяча пятьсот пять обычных, если о них так вообще можно сказать, и семнадцать Титулованных Вечных даже сами по себе, без всеобщей поддержки, обладали громадными ресурсами и властью. Рода или организации, в которые входил каждый из них, сами по себе обладали немалой силой — представьте себе, какое преимущество дает наличие в Роду своего Вечного? А нескольких?

Или тем более организаций, не основанных на принципах кровного родства и потому объединяющими под своим крылом куда большее количество последователей? Разного рода Ордена, Гильдии, Союзы и прочее — те из них, что были созданы Вечными из числа боевых магов, тоже, разумеется, приступили к действиям. Тем из них, в которых военные не обладали всей властью, ибо в них состояли Вечные из иных сфер магии, пришлось пережить неожиданное обострение борьбы за власть. Обычно это заканчивалось расколом — вояки уводили всех, кто готов был идти за ними, и основывали новые организации… Или вытесняли оппонентов из своих.

Всё это любви к ним со стороны остальных не добавило. Но своими действиями они разбудили сонное болото Империи — не заметить происходящее было невозможно… Даже не знаю, насколько это было разумно с их стороны — ведь противодействие их действием началось серьезнейшее. А учитывая, что они даже десятой доли Совета не составляли, им пришлось несладко… В один момент даже чуть гражданская война не вспыхнула. Первый Воитель, Ансорн Звездное Пламя, вызвал на поединок разом Первых Строителя, Мастера и Путешественника (так звали мастеров магии Пространства и Времени, именно они отвечали за прокладку надежных путей в Империи, поиск новых миров и вообще всю и всяческую логистику). И, надо сказать, чванливых представителей мирных профессий пробрало — Вечных, конечно, окончательно почти невозможно убить… Но вот отделать так, что на возрождение уйдут тысячи, а то и десятки тысяч лет, отделать возможно. И уж Первый Воитель, тот, кто заслуженно считался вторым по могуществу в Вечной Империи, уступая лишь Императору, был абсолютно точно из числа тех, кто мог усложнить до предела задачу по возвращению в строй любому, кто рискнет принять его вызов. И даже трое Титулованных Вечных разом не имели и тени шанса против него.

Пришлось вмешаться лично Вечному Императору. От боевых магов отстали, и те продолжили заниматься подготовкой, остальные же вернулись к прежней жизни. И так продолжалось больше четырех тысяч лет — по меркам почти любых живых существ целая вечность, за которую можно успеть что угодно. Для Вечных — почти что краткий миг, за который в масштабах Империума нужно было сделать невозможное…

Так продолжалось, пока Империум Дотрамус, внешняя разведка Вечной Империи, не принесла доказательств правоты вояк. Собранный Великий Совет, изучив донесения и пусть косвенные, но улики, мгновенно принял меры. Всё же Вечные — это не бюрократы в высоких кабинетах или спесивые аристократы, страдающие излишней самоуверенностью. При наличии пусть и малейших, но хоть сколько-то внятных доказательств они взялись за дело решительно и без попыток как-то увильнуть от общего дела.

Само собой, у военных уже давно были планы и расчеты на момент, когда остальные признают их правоту. И они их немедленно представили — после чего началось то, чего Империя не видела никогда. Все двадцать две тысячи Вечных разом активизировались во всех концах гигантского государства, спешно готовя целые провинции к войне…

С момента, когда в подготовку включились все Вечные, до начала Войны прошло четырнадцать с половиной веков. Немалый вроде бы срок… Но не в масштабах государства, состоящего из многих миллионов миров, раскиданных по всему мирозданию — по тысячам разных вселенных и десяткам тысяч галактик в них…

Я все эти события видел лишь очень сжато, очень кратко — но даже так, масштабы происходящего просто невероятны. Флагманы флотов, способные воевать в открытом космосе, обладающие сложнейшими магическими системами, позволяющими автономно существовать почти вечно, пока пополняются запасы маны. Несущие оружие и атакующие системы, способные и Вечного в бою прибить, с артефакторными мастерскими, могущими изготовить расходные артефакты, починить оружие или броню, создавать десятки тысяч боевых, рабочих и строительных големов при наличии необходимых материалов, которые они могли добывать со всяких астероидов, комет, спутников планет и прочего… Окруженные целыми флотами боевых, ремонтных и прочих судов, настоящие шедевры магической промышленности.

Невероятной сложности и эффективности системы чар, гарантирующие невозможность открыть проход напрямую в миры Империи ни для кого, кроме самой неё самой. От полутора до пяти миллионов километров Стазисного Пространства вокруг каждого из бесчисленных миров — огромная и трудоемкая работа, потребовавшая усилий всех Вечных-Путешественников и вообще магов Пространства и Времени.

Расширение военных производств, набор и обучение дополнительных Легионов, создание вспомогательных войск, невиданное расширение системы военных госпиталей и сотни других, не менее важных дел, которые давно уже начали Вечные из числа армейцев.

И это всё не говоря уж о перераспределении связывающих всю Империю потоков энергии, которые раньше шли в основном на невоенные цели.

Они успели очень многое, но далеко не все — а затем вступили во Вторую Войну за Небеса. И видит Творец-Всесоздатель, хоть об этом я успел увидеть меньше всего воспоминаний, но даже так — уничтожение Рогардом этого Темного Пантеона по меркам тех ужасов больше, чем на мелкую стычку не тянет. В конце концов, подобных Пантеонов десятки миллионов — ведь мироздание воистину бесконечно. Даже Вечные не знали, есть ли у него граница…

Я замолчал, поглощенный своими видениями. Не знаю, в какой момент это началось, но используя магию Иллюзий и Силу Души я уже какое-то время демонстрировал собравшимся отрывки описываемых картин.

Гордые космические флотилии, призванные встретить первый натиск армад вторжения. Меньшие суда, предназначенные для войны непосредственно в атмосфере самих миров, мощные крепости и зенитные орудия и магические фигуры.

Армии воинов-волшебников. Полчища боевых големов, которых было на порядок больше, чем живых воителей, прирученные и подчиненные чудовища, бойцы из бесчисленных нечеловеческих рас, входивших в Вечную Империю — великое государство, хоть и было построено людьми и изначально для людей, давным давно решило, что и остальные обитатели смертных миров, так называемой материальной части мироздания, заслуживают права становиться частью Империи. И их было почти семьдесят процентов… Хотя если считать отдельные расы — люди все равно на порядок превосходили числом любую другую.

Обрывочные картины сражений, бушующих в ледяной черноте космоса, столкновение сил и заклятий, способных уничтожать континенты. Применение воистину стратегических чар и их последствия — уничтоженные звезды и обращенные в невесомый прах планеты в случае неудачи имперцев…

И покороженное, скомканное Пространство, словно бы истекающее потоками энергий Астрала, Инферно или даже Эдема — в зависимости от того, чей портал там был прежде. Стратегическая магия Империи, используемая Вечными при опорах на свои армады и защищаемые миры, в случае успеха наносила не меньше ущерба, чем вражеская, уничтожая с той стороны целые области сущего со всеми обитателями…

Но чаще всего размен стратегическими чарами не приносил серьезного успеха ни одной из сторон — и те, и другие были хорошо подготовлены к подобному. Куда чаще всё решали выучка, решимость и сила армий… Ну и количество резервов, умение их правильно применить и запасы ресурсов.

— Для него всё происходящее у нас — не имеющая значения ерунда, — наконец продолжил я, усилием воли прерывая поток творимых мной иллюзий. — Вся наша война в его понимании — крохотный конфликт кучки отсталых варваров на задворках мироздания, не стоящий и крупицы его внимания. Он вмешался только потому, что знал — стоит хозяину вампира через своего жреца учуять и разобрать исходящие от меня эманации, и они всем скопом ринуться за добычей. Не так давно, буквально пару лет назад, я случайно слегка нарушил целостность печати, в которой он находится. Это не сказывалось на рангах ниже Великого, но теперь, когда я вновь на нем, в момент высшего напряжения сил Старшие Боги, даже через высших жрецов, и им подобные сущности чуют во мне океан халявной, доступной к пожиранию энергии. Энергии не моей, но Рогарда… Поэтому он и подготовился к вмешательству. Ведь Богов и прочих обитателей нематериальных Планов Бытия он ненавидит искренне, всем сердцем и душой. Но больше на его вмешательство рассчитывать не стоит.

— Тогда нам стоит обсудить дальнейшие планы, — после краткой тишины решительно заявил Павел Александрович. — Ибо у нас, отсталых варваров на задворках мироздания, всё ещё множество наших варварских проблем…

Глава 6

Я сидел в полном, абсолютном одиночестве на своем гордом троне Главы Великого Рода. В том самом зале, где пару дней все началось и откуда я отправился на битву, что перевернула все с ног наголову куда сильнее, чем я мог себе представить.

Передо мной, на холодных каменных плитах, лежало закованное в доспехи тело. Арзул фир Виниттар, вампир девятого ранга, чья полная сила достигала семи Сверхчар. Существо, что в честном бою, будь мы оба в полной силе, без труда сокрушило бы меня. Впрочем, справедливости ради, кровосос итак одержал надо мной убедительную победу. Я могу сколь угодно ссылаться на то, что специально поставил себя в такие условия, что всё прошло по моему плану и даже ещё лучше, но здесь и сейчас, наедине с самим собой, я честно признавал — он победил, этот клыкастый принц ночи, взял верх в честном бою. И даже не ограничь я себя следуя идиотскому со всех сторон плану, который, не будь влияния моего внезапно обнаруженного соседа по разуму, мне бы даже в голову не пришел — я бы всё равно его не одолел.

На мой призыв Маргатона кровосос, оказывается, имел возможность призвать как минимум своего хозяина — он ведь обладал его высшей реликвией. В поединке чистой силы и мастерства я тоже уступил — пусть у меня и были десятилетия истребительной, кровавой войны Великих Магов за спиной, но у моего врага был опыт более чем десяти тысячелетий схваток плюс тупо больше сил. Да что там — у него даже артефакты были лучше моих! Если Копьё Простолюдина ещё как-то могло соперничать с вражеским оружием, то в качестве доспехов я проигрывал безальтернативно. Мои средней паршивости восьмого ранга против его довольно хороших девятого.

И потому, глядя на лежащее передо мной тело со своего высокого трона, я не испытывал ни капли радости, удовлетворения или тем паче гордости за одержанную победу. Вместо этого я ощущал смутное чувство глухого раздражения самим собой.

Это не моя победа. Не мой триумф. Лично я проиграл, был разгромлен, как щенок, ввязавшись в игру, где на кон было поставлено абсолютно всё — и из-за моей самоуверенности, из-за ложного ощущения собственной непобедимости я едва не лишился всего и вся.

Рогард Серый. Вот кто истинный победитель и триумфатор, тот, кому я теперь обязан больше, чем просто своей жизнью. Я обязан ему жизнями всех своих родных и близких, всех друзей, товарищей по оружию и людей, вверивших мне свою судьбу. Тех, ответственность за кого я добровольно взял на себя в тот миг, когда они отдали мне свою верность.

— Отвратительная тварь, — прервал мои размышления знакомый голос. — Омерзительная, полностью искажающая саму суть того, к чему стремились маги нашей Империи пародия на вечную жизнь. Насмешка Кровавых Богов и их весьма успешный по своему проект, которым они сумели привлечь на свою сторону великое множество разумных из тех миров, до которых не дотянулась рука Империи. Многие правители, боящиеся смерти и не дотянувшие самостоятельно до уровня Великих Магов, продались за это мнимое бессмертие. И создавали в своих мирах не просто культы, но устраивали настоящие гекатомбы жертв, творили из останков нежить и вообще всеми силами помогали нашим врагам во Второй Войне.

— Ты теперь всегда будешь изображать мою шизофрению, да? — вяло поинтересовался я.

Рогард Серый, как оказалось, отныне не спит и имеет возможность общаться со мной напрямую постоянно. Выяснилось это обстоятельство, когда после моего рассказа о Вечной Империи я выслушал доклад по результатам отгремевшей битвы и попросил присутствующих дать мне несколько часов на то, чтобы окончательно привести мысли в порядок перед тем, как устраивать совет. Настаивать никто не стал, и даже тесть, понимающе кивнув, покинул мою комнату. Я услал даже Алёну и Хельгу — после собственного же рассказа о Рогарде и Вечной Империи мне многое из того, что я почерпнул в его памяти, предстало в новом свете. Почему-то только озвучив всё это я как будто бы по-настоящему осознал всю эту информацию. А ещё это почему-то сильно истощило меня морально. По какой-то причине всё, о чем я поведал, странно откликалось в моей собственной душе…

Тогда-то, оставшись наедине со мной, мой спаситель и подал голос, сделав замечание насчет того, что я совершенно не раскрыл, что именно из себя представляла аристократия Империи и как она формировалась…

Ну и, разумеется, всё наше общение происходило не вслух, а у меня в голове. Я даже до сих пор до конца не уверен, что это именно Рогард, а не первый признак того, что у меня свистит фляга.

— Не беспокойся, с твоими мозгами всё в порядке, — заверил меня Вечный. — Я лично за этим слежу. И вообще — побольше благодарности, мальчик!

— Я действительно бесконечно благодарен тебе за помощь и признаю свой долг, — ответил я. — Прости, если…

— За помощь с хозяевами этой дохлой пиявки можешь не благодарить, — если бы Рогард сейчас был в физической форме, он наверняка отмахнулся бы. — Во первых — это я внушил тебе ту идею, зная, чем все обернется. Во вторых — ты не представляешь, какое удовольствие мне доставило перебить этих мразей. Словно вернулся в старые добрые деньки, когда эти ничтожества бежали при малейшем намеке на мое присутствие… Нет, благодарен ты мне должен быть за другое — теперь, когда мы связаны полноценно и я имею доступ к твоему Внутреннему Миру и сознанию, никакая магия Разума ни в какой из её форм на тебя не подействует. Кроме той, что достаточно сильна, чтобы повлиять на Титулованного Вечного — а встреча с подобной тебе в этом мире точно не грозит.

— Гм… Действительно, приятный бонус, — признал я. — А помочь делом, хоть немного и в самом крайнем случае, ты, случайно, не сумеешь?

— Это тебя убьёт сразу, окончательно и бесповоротно, — отрезал он. — И помощь действительно будет мизерной — точно не такой эффективной, чтобы платить за неё жизнью. Если уж совсем прижмет тебе будет выгоднее принести себя в жертву и вложиться в посмертные чары — толку будет на порядок больше. Я могу помочь тебе лишь двумя вещами — защитой Внутреннего Мира и советом в случае необходимости.

— Тоже немало, — признал я. — Спасибо.

Иметь возможность советоваться с целым Титулованным Вечным, да ещё и Воителем, дорогого стоила. Учитывая его уровень владения магией, он может подсказать самые эффективные методы противодействия любым чарам, с которыми я могу столкнуться в будущем. Или подсказать решение в сложной ситуации, хоть боевой, хоть какой иной.

Мы оба замолчали. Я обдумывал дальнейшие свои действия, Рогард же переключился на моих обитателей в лице сотен тысяч Душ. Он их чем-то одарил в прошлый раз, и сейчас те активно усваивали и поглощали полученное, но дело шло со скрипом. Рогард не мог напрямую, магией повлиять на процесс, но вот советовать и руководить процессом, отдавая приказы, ему ничего не мешало, а Души, даже сильнейшие, явно уважали и побаивались Вечного. Тем более тот в доброго и заботливого наставника даже не пытался играть — он скорее напоминал сержанта-ветерана, обучающего отделение зеленых новобранцев. Что ж, было бы странно, веди себя существо, пару миллионов лет прослужившего в войсках, как-то иначе, верно? Армейская же муштра — она хоть в Вечной, хоть в Российской Империи плюс-минус одинакова.

Я же занялся, собственно, тем, ради чего и лежало здесь это тело. Необходимо было аккуратно, действуя с крайней осторожностью и деликатностью снять с него доспехи. И, кроме как мне, сделать это было больше некому. Я лучший маг Крови из имеющихся, плюс я единственный Великий Маг и вдобавок имею глубочайшую связь с Источником Магии Замка. Не говоря уж о том, что именно я создатель его охранных чар и потому в случае опасности быстрее и эффективнее кого-бы то ни было сумею пустить их в ход. Ну и самое главное — я мог воспользоваться всей мощью Чертога Чародея. Для этого мне было необязательно находиться подле него — не ради столь простой задачи.

Доспехи вампира были, разумеется, защищены от посягательств со стороны. Первым я обнаружил мощное проклятие магии Крови, что должно было поразить рискнувшего попробовать их снять. Потратив десяток минут на сканирование и сбор информации, я, конечно, не расшифровал заклинание, но суть его работы разобрал. Замаскированную суть — первым слоем шла весьма качественная маскирующая связка, призванная обмануть вора. Если не вдаваться в подробности — разобрав его, но не сумев углядеть второй слой, неосторожный мародер подготовил бы защитные чары под один тип воздействия, а угодил бы под совсем иной, от которого подобная защита не годилась. Неплохая задумка, что имела бы немалые шансы сработать в случае, будь на моем месте кто-нибудь неискушенный в магии Крови. Истинный смысл этих чар был в том, чтобы заставить часть крови похитителя — в идеале вообще всю — превратиться в мощнейшую магическую отраву, что разъедала бы в равной степени тело, энергетику и ауру.

Красные и Фиолетовые Молнии, усиленные Желтыми и Золотыми, сложились в сложное плетение моей Личной Магии — и резко обвившие моё предплечье тонкие багровые ленты проклятия бессильно осыпались невесомым прахом.

А большего, к счастью, не обнаружилось. Вернее, я нашел следы ещё двух, причем, похоже, даже более мощных проклятий, но остаточные эманации силы Демонического Бога сказали мне всё лучше всяких слов. Те чары были основаны на силе хозяина вампира, вот только после того, как Рогард прибил его вместе с остальной компанией, магия рассеялась.

Дальше было дело техники — я телекинезом аккуратно снял доспехи с тела и пролевитировал их к себе. Полчаса возни с перепривязкой к себе и изучением своей добычи и я получил всю необходимую информацию.

Доспех Салара. Комплекс артефактов девятого ранга, каждый предмет которого по отдельности был лишь восьмого — весьма своеобразный комплект. Не знаю, кто такой или такая этот Салар, но к своему творению он подошел ответственно.

Все свойства и чары комплекта относились только к магии Крови. Первым, основным активным свойством даже, а не заклинанием, была способность доспеха вбирать и хранить жертвенную кровь. Не просто силу или прану, получаемые при жертвоприношении, а именно саму кровь. И, что самое главное, хранить её свежей, будто только полученной и соответственно пригодной для использования десятки лет. Колодец Крови, так это называлось… С таким багажом я смогу творить самые зловещие, но вместе с тем и убийственные площадные заклинания Крови, которыми обычно не могу воспользоваться, ибо не имею такого её количества под рукой.

Остальное… В принципе, вся остальная магия доспехов была для меня не особо полезна. Усиливающие тело, ускоряющие реакцию и общую физическую скорость заклинания, целебные чары магии Крови — всё это мне давали мои Молнии, и артефактным чарам было очень далеко до моего Воплощения Магии. Но всё равно — если силы иссякнут или нужно будет их экономить, то магия доспеха будет весьма кстати.

И последнее — Алая Сфера, защитные чары девятого ранга. Тоже не так чтобы нужно, но и лишним не будет. Будь я чистым магом Крови или вампиром доспех Салара был бы для меня идеален — ведь все перечисленные способности полностью сочетались бы с моей магией, взаимно усиливая друг друга. Но так тоже неплохо… Хотя, признаться, я видел не один комплект лат восьмого ранга, что были бы для меня лучше этих.

Прихватив добычу, я направился в малую гостинную на тринадцатом этаже донжона замка, на ходу телепатически пригласив туда же Хельгу, Алену, Павла Александровича и Петра. Пора бы, в самом деле, делами заняться.

А ведь мне потом ещё с посланниками бояр надо будет пообщаться. После победы на вампиром и его воинством гости, в большинстве своем, предпочли разъехаться по домам при ближайшей возможности. Нет, конечно, пирушку всё равно устроили — именно пир, а не бал или ещё какую ерунду. Всё же так или иначе все поучаствовали в драке, получили дозу адреналина и желали хоть немного отметить это дело.

Ну а так как Кристине и её помощникам требовались минимум сутки восстановить достаточно сил, чтобы доставить всех обратно, то гостям волей не волей пришлось подождать.

Вот только некоторые уезжать отказались. Несколько бояр, оставшиеся отдельно, без сопровождающих, и заявивших, что собираются лично дождаться моего пробуждения. И что им нужно догадаться было несложно…

— Итак, судари и сударыни, я весь ваш, — обратился я ко всем. — Думаю, никто не будет возражать, если мы начнем с Павла Александровича. Право, дорогой тесть, мне неловко за то, что столь занятому человеку, как вы, пришлось столько ждать возможности обсудить ваши проблемы. И простите, что не поговорил с вами сразу по пробуждении, вынудив ждать несколько часов. Учитывая, скольким я вам обязан — это тот редчайший случай, когда мне действительно неловко.

— Должно быть, где-то в лесу сдохло нечто действительно внушительное, если даже Николаев-Шуйский вдруг стал образчиком этикета на зависть моим придворным, — усмехнулся тесть. — И не стоит об обязательствах — все же мы родственники. Касательно же моих проблем… Думаю, лучше один раз показать.

Генерал-губернатор встал и, медленно потянув меч из ножен, зашагал ко мне. Длинное лезвие полуторного меча хищно блеснуло, послав его мне прямо в глаза. От оружия, пока оно находилось в ножнах, почти не исходило никаких эманаций, да и сейчас его аура была на уровне довольно среднего артефакта восьмого ранга, не более. Нет, в целом оружие такой силы — это вообще-то весьма редкая, дорогая и ценная вещь даже для Великих Родов, это ж полновесный восьмой ранг, причем не низшего качества, как тот из моих трофеев, что вызывает управляемого дракона из Стихии Воздуха. Полноценные, считающиеся среднего качества артефакты обладали минимум несколькими свойствами или одним, но очень толковым.

Оружие же и доспехи ценились куда больше, чем другие условно равные им по качеству и рангу боевые артефакты. Особенно оружие. Артефактный меч, даже использовав все заложенные в нем чары. всё ещё оставался оставался клинком восьмого ранга — он просто за счет свойств оружия, собственной магии и подпитки маной владельца был способен ударами рубить защитные чары седьмого ранга. Он всё ещё оставался разрушительным, грозным оружием, да к тому же ускорял скорость плетения боевых чар, увеличивал их дальность и мощь, облегчал колдовство — меньше, чем какой-нибудь жезл или посох, но больше любых иных предметов.

Тоже самое и с броней. Даже без маны это всё ещё был зачарованный металл, в который были вложены специальные заклятия восьмого ранга. Мои прежние доспехи не раз спасали мою жизнь — бывало, броня, исчерпавшая уже свою магию, принимала за бой на себя удара два-три восьмого ранга. Принимала и отражала — и лишь если я продолжал пропускать удары, она начинала давать слабину. Однако если оружие или броня были низкокачественные, то в плане поражающих и защитных способностей они были ближе к мощным предметам седьмого ранга. И не держали удар боевой магии восьмого ранга… А также куда хуже работали против барьеров и доспеха этого же уровня.

Поэтому магическое оружие и броня восьмого ранга хотя бы среднего качества ценились на порядок больше прочего. Их было намного сложнее изготовить, они стоили на порядок дороже и у большинства Великих Родов в мире такие предметы и служили Регалиями, и ни один Род не мог бы похвастать, что у них избыток этих вещей… Вот только любой, кто знает о положении, власти, богатстве и влиянии Второго Императора будет удивлен, увидев у него такой клинок. В его руках ждешь предмета высокого, а то и высшего качества!

Понятно, что в бою удивляться и анализировать у врага времени вряд-ли будет, но всё же… Я помнил это оружие совсем иным — мощным, источающим грозную ауру, с зарождающимся, хоть и ещё отнюдь не сформировавшимся до конца разумом. Меч тогда был на пути становления Живым Оружием… Интересно, что же с ним случилось?

— Павел Александрович, на всякий случай напомню — я не артефактор, — сказал я, принимая оружие из его рук. — И едва ли…

Договорить я не успел — едва меч оказался в моих руках, как я ощутил его настоящую силу. Артефакт мастерски занижал свой уровень, являясь на самом деле весьма мощным оружием.

Живым Оружием. Разум магического предмета был теперь полноценно сформирован, как и новые свойства с личной способностью.

Меч атаковал меня сразу, не раздумывая — не физически или прямой боевой магией, а хитрее. На мой разум обрушилась его воля, пытаясь грубым, безыскусной, но очень мощной атакой пробить мои барьеры и вторгнуться напрямую в моё сознание.

Я мог бы отразить этот удар, несмотря на неожиданность. Не без труда, конечно, всё же меня действительно застали врасплох, но результат был гарантирован — в этом противостоянии у меча Романова не было ни единого шанса. Не его уровень, особенно со столь примитивными ухватками да при моем объеме Силы Души.

Вот только я не стал сопротивляться, ощутив от Рогарда просьбу предоставить всё ему. Что ж, не доверять ему после всего, что случилось, было глупо, к тому же мне и самому было любопытно поглядеть, что он будет делать. Помниться, он совсем недавно заявлял, что теперь мой разум под его полной защитой… Вот и поглядим, что там за защита.

Удар провалился буквально в пустоту. Я вообще не понял, что произошло и как Рогард это сделал, но ощущение было такое, будто он просто взял и легко, с ленцой даже, чуть сдвинулся в сторону и незримый клинок лишь зря рассек «пространство», если так можно говорить в данном случае. А затем он, используя мою собственную Силу Души, словно бы ухватил кисть, в которой было оружие, и, сжав железную хватку на запястье, надежно зафиксировал противника.

— Недавно сформировавший самосознание Живой Артефакт, — озвучил очевидное Рогард. — Паршивого качества, в Империи такой разве что какой-нибудь очень небогатый Архимаг использовал. Технология изготовления кустарная, с рядом допущений и ошибок в процессе… Хотя нет, скорее дело в другом. Технология полностью отличается от всех, что использовали у нас. Дай-ка мне немного времени и позволь использовать твою Силу Души…

Я отвлекся, подняв взгляд на напряженно замершего тестя. Остальные тоже, ощутив атаку артефакта, настороженно глядели кто на меня, кто на меч. Романов в этот момент как раз пытался делать два дела разом — посылал посредством Силы Души команды своему артефакту, приказывая ему прекратить, и осторожно пытался достучаться до меня телепатией. Причем последнее, в отличие от первого, делал очень деликатно и умело, действуя с филигранной точностью — и сопутствуй атаке меча успех, то эти действия Второго Императора имели все шансы нащупать мой разум. А затем, как веревкой, вытянуть его наружу…

— Всё нормально! — успокоил я всех. — Я не пострадал. Павел Александрович, я так понимаю, вы хотели узнать, что делать с мечом? Вижу, он вас игнорирует.

— Да, — кивнул с облегчением тесть. — Крайний срок, когда я с войсками должен выступить в Приморье, вышел ещё вчера, все готово к походу и ждут только меня.

— И ты задерживаешься с отправкой из-за одного артефакта, Паша? — удивленно спросила вслух то, о чем явно подумали все. — Насколько я помню, от Императора должны были прибыть двое Магов Заклятий пространственников, со своими командами, чтобы суметь помочь тебе и твоим добраться в кратчайшие сроки и без лишних потерь в пути. И хоть я и не в восторге от Николая и его своры, но… Он выделил тебе бесценный в нынешних обстоятельствах ресурс — пространственников, от которых в немалой степени зависит успешность его обороны от бриттов с их демонами.

— Всё верно, — чуть скривился тесть.

— Так почему было не взять любой другое другое оружие, отложив разбирательство с этой явно барахлящей железякой до лучших времен? — продолжила Алена. — Ты Глава одной из сильнейших и богатейших Ветвей Романовых, в твоих закромах гарантированно есть как минимум несколько предметов высшего качества, в трое-четверо превосходящие этот!

Вообще, ситуация не совсем стандартная. Чисто по статусу, как ни посмотри, она была ниже отца Хельги. Особенно если вспомнить её биографию — бывшая принцесса Романовых, что вышла замуж за Наследника, позже ставшего Императором Цинь… Вот только сама Императрицей так и не стала, ибо ещё до его восхождения на трон была убита. По идее, её брак официально считается потерявшим силу как юридически, так и по заветам любой религии. И получается, что она вновь Романова… Но что-то среднее между разведенной и вдовой, только наоборот, а Павел — Главный Старейшина Императорского Рода и Глава второй по власти, влиянию, могуществу и статусу Ветви Рода. Так что тот вполне мог бы цыкнуть на неё за подобные расспросы и был бы полностью в своем праве.

С другой же — она не просто старшая родственница, она неприлично старшая родственница, единственная нынче представительница поколения, последний представитель которого, её старший брат, ставший затем Императором, отправился в мир иной уж сильно более полувека назад. Насколько она там старше Павла? Лет на двести точно… А уважение к старшим родичам на Руси традиционно было сильно.

— Всё не так просто, как кажется, милостивая государыня, — вздохнул генерал-губернатор. — Этот артефакт не так прост и я сильно надеюсь, что он усилился, а не окончательно вышел из строя… Против меня в Приморье будет лично герцог Ланкастерский…

В этот момент Рогард начал вываливать на меня информацию, и я прекратил слушать. Полновесный ритуал девятого ранга, не то чтобы сложный, скорее муторный и требующий целой кучи разных магических ресурсов.

Имеющий полный доступ к моим знаниям Вечный указал каждую позицию в нескольких вариантах. Оригинальные магические кристаллы, растения и части тел монстров нужного типа и силы, к каждому из которых шли описания аналогов из того, чем богат этот мир, после аналогов шли рецепты алхимических зелий, которыми можно было их заменить в случае чего. Дотошно, въедливо, с мельчайшими деталями — словно опытный, старый бюрократ, составляющий длинное официальное письмо большому начальству, от которого зависит вся его дальнейшая судьба.

Глядя на оригинальные, используемые в Вечной Империи магические ресурсы и их названия, такие странные и непривычные, тем не менее вызывали у меня какое-то неясное, смутное ощущение в самых глубинах моего существа, там, где моя личность сливалась с самой душой…

— Меч оказался лучше, чем мне показалось, — буднично вещал Рогард. — Не паршивый, а просто низкокачественный. Третий сорт не брак, что-то вроде того… Но учитывая, что он вообще случайно, по невероятному стечению обстоятельств смог эволюционировать — стоит возблагодарить Творца-Всесоздателя, что хоть так. Иначе в лучшем случае так навсегда и остался бы заготовкой, бесконечно подступающей к самой грани преобразования, но неспособной её преодолеть.

Дослушав все объяснения и инструкции Рогарда и Силой Души сформировав телепатическое послание с тем ритуалом, что получил от Серого, я прервал вялую перепалку тестя и Алены.

Следующий час Романов изучал полученный от меня ритуал и задавал десятки уточняющих вопросов, на которые я давал как можно более развернутые ответы. Генерал-губернатор явно спешил — не от нетерпения даже, а потому, что хотел разобраться с обрядом до прибытия в Приморье. Путь, что занял у нас в свое время больше полутора месяцев, с прибывшими Магами Пространства Императора обещал занять у флота Александровской губернии дней семь-девять. А ведь это был воистину огромный флот, значительно превосходящий наш прошлый по всем показателям…

Если все пройдет нормально, то уже через несколько дней его меч будет полностью настроен на своего хозяина. Несмотря на все пренебрежение, что демонстрировал по отношению к оружию мой новый сосед по разуму, я его мнения не разделял. В моих глазах это было весьма могущественное оружие — куда сильнее моего собственного Копья Простолюдина, во всяком случае на данный момент. Меч, полнящийся могущественной Силой, самим Светом, да к тому же ставший тем, чем стал, очень долго напитываясь именно от своего нынешнего владельца — маной, праной, эфиром и даже Силой Души, в руках Павла Александровича он будет показывать потрясающую результативность. И привыкать да осваиваться к новым возможностям, а также обретать взаимопонимание и налаживать взаимодействие им, ровно по этим же причинам, будет легко и просто. Даже легче, чем мне и Копью — всё же то на порядок меньше времени пробыло в моих руках. А в таких вопросах это даже важнее, чем количество энергии, которой делился с ним хозяин…

— Я так понимаю, теперь стоит принять бояр, верно? — задал я риторический вопрос.

— Можно, если хочешь, отложить аудиенцию, сославшись, что ты ещё недостаточно восстановил силы, — ответил Петр. — Да и вообще, итак понятно, о чем они речь поведут. Когда ты лично отправишься на юг, помочь с османами. Желательно со всеми высшими магами Рода, а в идеале ещё и прихватив дворянское ополчение губернии.

— Пусть справляются сами, — неожиданно зло сказала Хельга. — Сколько можно⁈ Нет, ну правда, до каких пор это будет продолжаться⁈ С какой стати Аристарх и наш Род обязаны постоянно этим заниматься? Сперва было Приморье. Затем, стоило только вернуться, хоть немного навести порядок на своих землях, пришлось отправляться в Прибалтику. Борьба малыми силами против целой Швеции. Потом вампиры, едва не угробившие всех нас. Теперь юг, война с османами… А ведь я даже не упоминаю, что в Приморье именно Аристарх спас положение, именно ему пришлось сражаться с Цинь Шихуанди! И что ты получил в итоге, муж мой, в качестве благодарности⁈ Диверсионные отряды боевых магов Канцелярии, грабящие и уничтожающие всех, до кого могли дотянуться! Николаевск едва не взяли штурмом их Маг Заклятий, объединившийся с кочевниками, Алена погибла бы, не успей ты вовремя, и это даже не говоря о таких мелочах, как атака магией Разума прямо на приеме моего отца — в наглую, при всех, приближенным Императрицы!

С каждым словом моя жена все сильнее и сильнее закипала. Я лишь удивленно молчал, слушая её горячий монолог. Хотя, справедливости ради, чему тут удивляться? Она выходила замуж не за Героя Империи, не за вечного воина, шляющегося туда-сюда от драки к драке.

Она выходила за меня, Аристарха Николаева-Шуйского. Наглеца, что в результате розыгрыша сослуживцев вошел в её личную комнату в общежитии курсантов Имперской Стражи. В безбашенного, самоуверенного изгоя боярского сословия, что не лез за словом в карман, не боялся никого и ничего, спас её во время первого покушения и защищал, поставив всё на кон, во время второго. За того, кого не смущал её высокий статус, кто видел в ней просто молодую и красивую девушку и шел напролом, завоевывая её сердце…

Если подумать с этой стороны — какой же я был романтик. Я об этом как-то не рассуждал с подобного боку, но ведь по факту — я был первым, кто видел в ней не дочь Второго Императора, через которую можно рассчитывать подлизнуться к её отцу, а ту, кем она и была. Молодую девушку, что сводила меня с ума своим столь холодным снаружи, но таким испепеляюще жарким внутри нравом. Не говоря уж о внешности…

Нет, она не была изнеженной, капризной и истеричной девицей, она всё это время молча принимала мои долгие отсутствия, мирилась с тем, что я постоянно рискую жизнью и ни слова не говорила мне по этому поводу. Но теперь… Во первых — она теперь носит под сердцем наших детей. Во вторых — она своими глазами увидела, как я побывал на краю гибели. И теперь просто не могла относиться к моим постоянным вояжам на войну по прежнему.

— Так что пусть обойдутся! Пусть хоть раз уже обойдутся без твоей помощи! — продолжила девушка. — Ты итак едва выжил, тебе точно требуется время на отдых, а боярам ты, если уж совсем начистоту, ничем не обязан. Не забывай — тебя выжали из Рода при полном попустительстве того же Федора Шуйского, и интерес к тебе начали проявлять только тогда, когда выснилось, что ты реинкарнатор. А до этого что-то никому не было дело до того, что ты их родная кровь. Больше того, они даже допустили похищение твоей семьи Тайной Канцелярией! Среди них всех одна Ярослава заслуживает уважения… Пожалуйста, Аристарх, скажи, что ты не собираешься отправляться воевать снова!

* * *

Планировал сегодня 2 главы — эту и первую платную, но решил, что рановато, да и интриги нет) Поэтому последняя бесплатная и первая платная будут завтра в полночь)

Глава 7

В кабинете воцарилась тяжелая, вязкая тишина. Алёна молча хмурилась, но не держала свои мысли при себе. Петр неловко отводил взгляд в сторону, явно чувствуя себя не в своей тарелке — мой друг рассчитывал присутствовать на совещание, обсуждение текущих вопросов и постановки задач, хотел отчитаться о положении дел… А вместо это попал в эпицентр надвигающегося семейного скандала.

— Я, пожалуй, пойду, — прокашлявшись, встал он. — У меня всё равно ничего такого срочного, до завтра терпит. С вашего позволения, господин Глава…

— Сядь, — велел я. — На завтра ничего переносить не будем. Касательно же твоих слов, Хеля — мне есть, что ответить.

— Внимательно слушаю, — чуть скривилась девушка.

Изначальный запал горячности у неё, по большому счету, уже явно иссяк, однако от своих слов она отказываться явно не собиралась.

— Ты права во всем, что сказала, родная, — мягко начал я. — Не думал, что когда-нибудь скажу подобное, но я и сам сыт по горло всеми этими битвами, схватками, сражениями и поединками. Хождением по краю, все никак не кончающимися врагами, которые лезут, как грибы после дождя, сколько их не убивай… Я бы с радостью остался здесь, дома. Был бы с тобой и Алёной, занимался бы нашими людьми и землями, поднимал экономику, укреплял защиту, дождался бы рождения наших детей, сам бы учил их магии, продолжал бы обучение остальных наших, медленно, без безумных, сумасшедших рывков наращивал бы нашу мощь, богатства и влияние, творил бы будущее нашего Великого Рода…

Я действительно, на самом деле так думал. Меня действительно достала эта бесконечная бойня, в которой зачастую непонятно, кто друг, а кто враг. Да и кто бы на моем месте думал иначе?

И тут же кольнуло — Рогард бы думал. Но я — Пепел, а не Серый. Всего лишь Великий Маг, а не Вечный, и у нас разные истории.

— Как мне частенько повторял отец — все слова, сказанные до слова «но» ничего не стоят, — поджав губы, заметила Хельга. — А в твоих речах это «но» буквально лезет из каждого предложения.

— Но! — вздохнул я. — Ты права, как всегда есть эти проклятые «но». И ты сама прекрасно понимаешь, какие именно. Нравится нам или нет, но Империя на волоске от гибели. Там, где Император с почти пятнадцати миллионной уже армией держит удар от всей мощи Британии, Речи Посполитой, Швеции и Франции, что уже тоже подтянула свои войска, сложилось неустойчивое, хрупкое равновесие. Там против нас бьётся вся Европа, не считая Рейха, который просто оказался разбит раньше. На востоке — из последних сил держат удар остатки наших войск, отбиваясь от бриттов и японцев. На юге — бояре против османов, с которыми, помимо их собственных войск, огромное количество наемников. А что самое худшее — собственный Великий Маг.

— Я всё это и сама знаю!

— Тогда к чему этот спор? — мягко спросил я. — Если хоть на одном из фронтов нас разобьют, то скорее всего России не станет. Сейчас абсолютно вся Империя, вся знать и даже простолюдины уже так или иначе втянуты в войну, не осталось тех, кто отсиживается за чужими спинами. Таких войн этот мир ещё не видел, сейчас действительно на карту поставлено, возможно, вообще наше выживание — вы не хуже меня знаете, кто в союзниках у бриттов и осман. Демоны и темные боги, злые духи вроде джиннов и прочая погань, что вкуснейшим и питательнейшим деликатесом в своем рационе считает людей…

— Хватит, дорогой, — попросила, опустив глаза Хельга. — Ты прав, я и сама всё это прекрасно осознаю. Прости за этот порыв…

— Ничего, я всё понимаю, — улыбнулся я.

— К тому же боярам нужно помочь ещё по одной причине, — подала голос и Алена. — Даже когда мы победим, отбросив всю навалившуюся на нас сволочь, для нас ещё ничего не закончится даже при самом благоприятном исходе. Даже если мы разгромим врагов на голову, потери будут такими, что ни о каких ответных вторжениях речи не будет. Все стороны будут зализывать раны ещё не одно десятилетие, да и вообще будут слишком заняты подавлением мятежей в колониях, разборками с непременно попытающимися улучшить свое положение в мире державами второго порядка, которые не упустят исторического шанса, когда все Великие Державы будут ослаблены… Тогда-то у нас и настанет время сводить внутренние счеты.

— Согласен, — подхватил Петр. — Учитывая, что Император оказался реинкарнатором, да ещё и с таким количеством столь мощных Магов Заклятий, становится понятно, как он мог терпеть господина Павла Александровича. Он не видел в нем угрозы и считал, что сможет в любой момент справиться с ним, коли тот решиться на мятеж… Но вот с нами совсем другая ситуация. Он наверняка попробует разобраться с возможной угрозой своей власти — другим Великим Магом… Причем, учитывая, что тут за бойню устроил господин Рогард целому пантеону богов, он наверняка будет пытаться действовать окольными путями, дабы не рисковать нарваться…

— Не будет, — перебил его я. — Он… Скажем так, и кронпринц Британии, и русский Император — парни из совсем иной лиги, нежели тот же Ивар. Пожалуй, они оба были сильнее меня в прошлом — и не только за счет более высокого уровня развития, но и потому, что их Воплощения Магии как минимум не уступали моему. С первым всё понятно — он невиданного уровня демонолог, и в своём Воплощении, как и я, сумел использовать одну из величайших вселенских сил, Инферно. Заключил контракт с кем-то из демонов, и тот одолжил ему частичку своей силы и естества, дабы тот сроднился с их Планом. Так делают почти все демонологи, но в его случае уровень невероятно высок — он заимствовал для Воплощения силу не у кого-то из балрогов и иных высших демонов, нет… Его контрактор — как минимум Князь, а то и кто-то из Королей Инферно. Так что его Воплощение несет в себе силу Инферно практически высшего качества, тогда как моё — могущество Забытых. Причем, как и в его случае, основа — силы и наследие одного из их высших представителей, Вечного Воителя Рогарда.

Император же… Я не сталкивался с ним лично, и тем более не видел его Воплощения, однако я прекрасно помню свои ощущения от его присутствия. В чем бы ни был секрет его силы — это нечто не менее могущественное, чем у нас с бриттом. А то и более… И пара столь могущественных и умелых магов, как они, не могут уступать мне в знаниях и навыках.

— При чем тут это? — не поняла Алена.

— Есть специальная формула, предназначенная для вычисления возможных последствий в случае, когда чародей позволяет какой-либо могущественной сущности более высоких порядков использовать своё тело, как временное вместилище, — пояснил я. — Она не то, чтобы идеальна, плюс для более-менее приличных результатов необходимы точные параметры как чародея, так и сущности, что в нем побывала, но грубые прикидки можно сделать и без этого. Если я сразу не слег на несколько месяцев или не потерял как минимум процентов сорок сил на несколько десятилетий вперед, то значит остается лишь третий вариант — невозможность повторить подобное деяние в течении очень долгого периода времени. Так что как только война закончится Император вполне может попытаться подчинить меня, опутав клятвами и набрав для верности заложников. А то и вовсе прикончить — если сочтет, что своих сил ему хватит, чтобы вести войну с оставшимися реинкарнаторами.

Я почесал подбородок, на миг умолкнув, но почти сразу продолжил, высказав итак всем очевидную истину.

— Нам нужны бояре, мой тесть и, в идеале, склонившиеся на нашу сторону дворяне Юга Империи. Это всё вместе примерно половина страны. Да, по количеству войск и даже боевых магов Император всё ещё будет превосходить нас, но боярские гвардии и дружины уравняют силы за счет своего качества. Плюс в случае реального начала смуты они же обеспечат нам надежную промышленную базу, которая вместе с нашими ресурсами позволит иметь надежный тыл. Впрочем, думаю, если бояре, Павел Александрович и я сбережем достаточно сил и войск, то даже без дворянства Юга мы сможем установить новый статус-кво в Империи. Когда силы сторон сопоставимы по мощи, ни один дурак не станет устраивать усобицу. Ведь тогда даже в случае полной победы потери и разрушения будут такими, что Империю уже гарантированно добьют в течении пяти-семи лет. Сберечь силы, склонить Юг на нашу сторону, создать надежный союз Юга, боярства и нашей губернии — вот задача, стоящая перед нами. Юг — это программа максимум, но как минимум бояр мы должны сберечь и не оттолкнуть. Поэтому я не могу не отправиться туда, как бы я не хотел обратного. И вы сами это прекрасно понимаете.

Некоторое время все молчали, каждый погрузившись в свои, невеселые мысли. Лично я думал о том, сколь много предстоит ещё сделать. И мысленно прикидывал перспективы предстоящей схватки с османским Великим Магом. Шехзаде Селим, уже фактически обладавший властью большей, чем его отец-султан… Надеюсь, он не окажется столь же силен, как британец и Николай Третий. Если он будет на уровне Ивара Кровавой Ладони, то особых проблем ожидать не стоит — с моей нынешней силой, если мы будем драться при одинаковом количестве Сверхчар, я гарантированно одолею его. Не без труда, просто не будет, но это ничего не меняет.

— Тогда сколько войск готовить в поход? — первым нарушил молчание Петр. — И кого из высших магов ты возьмешь с собой? Какое количество судов готовить и когда выступление?

— Первая и Вторая дивизии, Дороховы со своими вассалами тоже прихватят примерно половину наличных сил, это примерно двадцать пять тысяч гвардейцев. Соколова и Каменев, Алена, Петя, Ильхар, Андрей, Темный с Ольгой, половина наших Старших Магистров и Архимагов — это уже на твое с Хельгой усмотрение, сами решите, кто из них нужнее здесь, — перечислил я. — Из воздушных сил — две трети флота, из флагманов оставляем один из линкоров. Ну и ты сам вместе со своим кровососом-заместителем, само собой. Здесь, с Хельгой, останутся Лихо с Кощеем, плюс половина гвардии да вся дружина, треть флота, наш Огонек, который неплохо отожрался и, пожалуй, уже скоро ещё одно Заклятье сформирует, судя по тому, что я чувствую по связи с ним… Ну и, разумеется, прихватишь часть своих безопасников. Столько, сколько сможешь взять без того, чтобы пригляд за Николаевском, в том числе и этим замком, ослаб.

— Не то, чтобы я был против, Аристарх, но в каком качестве нужны мои люди? — спросил Петр. — Мне нужно понимать, кого лучше взять, а кого оставить.

— Вы будете моими глазами и ушами среди южан, — пояснил я. — Будете собирать информацию, заводить полезные знакомства и вообще всячески работать на налаживание контактов среди дворян Юга. Придется общаться с тамошними Великими Родами, а я ни малейшего представления о том, кто из них там чем дышит. И ты лично там тоже будешь в первую очередь отвечать за эту работу, от тебя я жду, что ты сумеешь наладить контакт с высшей аристократией. В конце концов, ты Главный Старейшина Великого Рода Николаевых-Шуйских, так что будь добр — наводи мосты.

— Раз уж ты берешь Алену, то логичнее будет поручить политику ей, — заметила Хельга. — Не обижайся, Петр, но куда больше опыта в подобных делах. Не говоря уж о том, что она куда известнее.

— Не могу не согласиться с Хельгой, — кивнул мой начальник СБ. — Всё так и есть.

— Не переживайте, она этим тоже будет заниматься, — усмехнулся я. — Одна голова хорошо, а две — лучше.

— Тогда последний вопрос. У нас на руках четверо живых пленников, трое людей и одна полукровка — наполовину суккуба, наполовину человек. Люди — бывший Воронцов и двое Архимагов Тайной Канцелярии. Что с ними делать? — спросил Петр.

— Воронцов, значит, — зло улыбнулся я. — С ним я хочу перекинуться парой слов лично. До того — не трогать… А вот остальных — в расход. Алёна, создай из них что-нибудь путное.

— Полукровка — Высший Маг, и она согласна даже на рабство, лишь бы сохранить жизнь, — сказала Алена. — И наш Темный, кстати, заинтересовался ею и просил оставить в живых.

— У него есть способ держать её в узде? — уточнил я.

Никакой Высший Маг, особенно в военное время, лишним не будет. Но с другой стороны — это уже та планка силы, когда для того, чтобы сковать клятвами разумного нужно прибегать к воистину серьезным усилиям. Особые, долгие ритуалы, договор с Богами или иными сущностями, что возьмутся быть гарантами исполнения условий, плюс огромная плата… Если это не кто-то особенный, вроде Главы Великого Рода, который помимо себя ещё и свяжет своими клятвами стоящий за его спиной Род, то оно того не стоит. Особенно сейчас, когда времени в обрез.

— Он уверяет, что есть, — ответила Алена. — Ручается, что это даже надежнее клятв.

— Тогда пусть забирает её, — махнул я рукой. — Только предупреди его, что за все возможные проблемы с её стороны ответственность нести будет он.

— Неплохой стимул не расслабляться, — одобрила с усмешкой Алена. — Ладно, пойду поработаю.

Все трое ушли, я же остался один. Столько дел… Надо поговорить с мамой. И мелкими, брат с сестрой всё-таки. Хреновый я родственник, почти и не вспоминал о них все это время.

Я напряг восприятие и распространил его на всю территорию Замка и его окрестностей. Огоньки аур нужных людей я нашел почти сразу, и тут же мягко коснулся их сознаний, вкладывая в разумы Жанны и Руса просьбу прийти в один из небольших гостевых покоев, где уже сидела мама. Подобравшись, я и сам встал и направился туда.

На душе были смешанные ощущения. Я был и рад возможности с ними пообщаться, и вместе с тем слегка робел. С той поры, когда молодой, полный гонора и разрозненных воспоминаний о прошлой жизни Аристарх отправлялся из Петрограда в Сибирь, навстречу своей судьбе, прошло слишком много времени. Я изменился, и сейчас во мне куда меньше и Аристарха, и Пепла. Сейчас я нечто среднее, что получилось из их слияния. Отдельная личность, выросшая на их фундаменте и том опыте, что получил в последние годы.

В последнюю нашу встречу, произошедшую во время нашей с Хельгой свадьбы, я, конечно, с родными пообщался… Но так, вскользь. У меня было слишком много дел, планов, вопросов, требующих решения, одна подготовка к походу в Прибалтику чего стоила. А ещё, если быть до конца откровенным, тогда я просто уклонялся от их попыток поговорить по душам. И даже сам не могу объяснить, в чем причина… Хотя нет, если уж быть совсем откровенным…

— Ты просто струсил, — напомнил о себе мой новый сосед по голове. — Испугался, что они больше не увидят в тебе своего сына и брата, что решат, будто Аристарх исчез, поглощенный Пеплом. Струсил, что поймешь это по их глазам…

— А ты решил поработать голосом совести? — поинтересовался я, кивнув поклонившимся мне паре Старших Магистров. — Так спешу расстроить, с этим ты опоздал. Лет эдак на триста, наверное.

— Я не голос совести, Аристарх, — хмыкнул он. — Просто хочу сказать, что тебе не следует их игнорировать и держать на дистанции. Чтобы ты о себе не думал, но даже мне очевидно, что впереди тебя ждут битвы, в которых ты вполне можешь погибнуть. Растет не только твоя сила, но и сила врагов, и тебе пора бы уже отвыкать от мысли, что ты единственная большая рыба в пруду. Остальные реинкарнаторы тоже явно не лаптем щи хлебают, судя по британцу и Императору. Вполне возможно, что прочие ближе к этой парочке, чем к Ивару. А ведь даже он оказался сильным противником…

Он умолк, не став продолжать. Впрочем, он же все равно знает мои мысли, так что видит — я с его доводами согласен. Поражение в битве с вампиром подействовало отрезвляюще, напомнив мне, что рано записывать себя в непобедимые.

Всякое может случиться. Да и вообще, я же не мальчик, бегать от семьи из чувства неловкости и страха, что они решат, будто ты чужой.

Я специально шел не торопясь, пару раз даже почти останавливаясь — хотел, чтобы Жанка и Рус успели к маме первыми. Так будет проще, наверное… Когда я вошел, все трое сидели вокруг небольшого кофейного столика — мама с сестрой на мягком, удобном диванчике, а брат в кресле. На столике были пирожные, вазочка с печеньем и небольшой фарфоровый чайничек с чаем — достаточно дорогой бытовой артефакт шестого ранга.

— Ари! — подскочил Руслан.

— Привет, мелкий, — улыбнулся я. — Ты, смотрю, ещё выше стал. Скоро меня нагонишь!

Мама и Жанка тоже встали, и я сам не понял, как вышло так, что через пару секунд я уже сжимал их в объятиях и неловко гладил их по спинам.

— Мы очень испугались, — уткнувшись мне в грудь, тихо сказала мама. — Когда Павел Александрович вернулся с тобой, я подумала, что случилось худшее…

— Ну… Меня так просто не взять, — преувеличенно-бодро ответил я. — Как видишь, я цел и невредим. Лучше скажи, как у вас дела? К Жанке, небось, уже очередь из женихов?

— Ой, скажешь тоже! — отстранилась сестра.

Неожиданно даже для меня самого по груди разлилось странное, необъяснимое тепло. Освободившись из объятий и сев в свободное кресло, я налил себе чаю и с улыбкой начал слушать восторженно рассказывающего о том, как ему здесь все нравятся, Руса…

* * *

В богато украшенных покоях за низким столиком сидел молодой, красивый смуглый мужчина. Скрестив по турецки ноги на подушке, служившей ему стулом, он неторопливо тянул густой разноцветный дым через изящную, богато украшенную золотом трубку из стоящего прямо на толстом, мягком ворсистом ковре кальяна.

На столике стояла небольшая белая чашка с исходящим ароматным паром кофе. Мужчина, выпустив густую струю кальянного дыма, неторопливо взял кружку и сделал глоток. Температура напитка никак не смутила молодого человека… Впрочем, на свете было очень мало вещей, что могли хоть как-то повлиять на чародея уровня Великого Мага.

Полог, отделяющий эту укромную, небольшую часть роскошного шатра от остального пространства, была осторожно отодвинута, впуская высокого, широкоплечего воина в полном комплекте доспехов.

— Мой повелитель, посланник прибыл, — с глубоким поклоном сообщил вошедший.

— Приведи его сюда, Малик, — бросил человек за столом.

Малик, Высший Маг, недавно взявший свой ранг, был одним из самых преданных и проверенных слуг шехзаде Селима. Янычар, признавший его своим единственным господином ещё тридцать пять лет назад, будучи обычным Мастером, и с тех пор прошедший с ним все перипетии интриг, подковерной борьбы с братьями, войн и походов на соседей, когда кинжал в спину был гораздо большей опасностью, чем самая жаркая схватка…

Несколько минут спустя полог вновь откинулся, пропуская невысокого загорелого европейца. Одетый в обычный костюм, с гербом какого-то неизвестного Рода, со скромной, сжатой и замаскированной аурой какого-то слабого Младшего Магистра, он казался самым обычным аристократом из средней руки благородного Рода Османской Империи. Смуглая кожа, черные волосы, турецкий профиль…

Вот только Великого Мага подобный маскарад обмануть был не в состоянии. Перед ним сидел Маг трех Заклятий, и вся типичная османская внешность посланника была лишь маской.

— Король Испанский шлет привет своему венценосному брату с Востока, — глубоко склонился чародей.

— Я тебя слушаю, посланец.

Глава 8

Разговор с родными принес не просто облегчение — к моему удивлению, я ощутил, как с моей души исчез огромный груз. Груз опасений, что я стал для них уже чужим… К счастью, это было не так. И я даже не подозревал, как это было для меня важно.

Вроде ничего особо важного не обсуждали, но разговор продлился, к моему удивлению, почти три часа. Время пролетело в единый миг, и я вынужден был с сожалением сам свернуть наши посиделки — к сожалению, были и другие дела, которые требовали моего личного участия. Но перед этим я поднял вопрос, ради которого вообще и начал изначально весь разговор.

— Мам, как ты смотришь на то, чтобы остаться здесь, у меня? — предложил я. — И не только ты — вас это тоже касается, младшенькие.

— Это не так просто, сынок, — мягко ответила мама. — Я все же вдовствующая княгиня Шуйская, и подобный поступок скажется не лучшим образом на моих отношениях с Родом. Они итак были не в восторге от того, что мы с Жанной живем в твоем московском доме, а не в родовом поместье. Я уж не говорю о том, что Рус обучается в Роду и что Шуйские могут просто приказать нам вернуться.

— А ведь раньше они изо всех сил делали вид, что нас не существует, — фыркнула Жанна. — Зато теперь так носятся вокруг нас… Лицемеры!

— Не говори так, Жанка, — нахмурился Рус. — Они не лицемеры. Просто тогда дядя давил на остальных, и они не могли поступать иначе. Зато теперь, когда его влияние ослабло, к нам относятся даже лучше, чем положено при нашем статусе. Лучшие ресурсы для развития, лучшие наставники во всем, от магии до естественных наук — да у нас все, о чем иные и мечтать не могут!

— Они что, купили тебя? — рассердилась Жанна. — Или ты действительно ослеп⁈

— Я как раз вижу все четко и ясно! — набычился в ответ Руслан. — А вот ты…

— Они вспомнили о нас и вернули обратно лишь по одной причине, Рус! — перебила она его. — И она заключается отнюдь не в том, что в нас вдруг разглядели детей прошлого Главы! И уж точно дело не в дяде, якобы из-за власти которого нас игнорировали… Если бы дело было в этом и все те, кто сейчас нам улыбается, действительно были бы против такого отношения, то даже Глава Рода не смог бы с нами так обращаться. Тот же дед Федор, он ведь тогда был единственным Магом Заклятий в Роду и обладал огромным влиянием даже сам по себе. А уж с другими членами Совета Рода он бы точно мог в этом вопросе заставить дядю отступить. Но никто даже слова не пытался сказать в нашу защиту… И ладно мы, нам хотя бы разрешили уехать с мамой — а представь, каково было Аристарху, когда он остался там в одиночку, в окружении всех этих гиен⁈

— Сомневаюсь, что его кто-то в чем-то ущемлял или дурно с ним обращался, — уже без прежней уверенности в голосе ответил Рус, бросив на меня короткий взгляд.

— И потому, что к нему относились с должным почтением, он и решил при первой возможности разорвать все отношения с Шуйскими и отправиться без денег, артефактов и слуг с охраной на Фронтир. Где в одиночку и с самых низов, своими силами прокладывал путь наверх, пока не стал тем, кого уже и сами Шуйские побаиваются? — добила брата Жанна. — И о нас они вспомнили, по странному стечению обстоятельств, уже после того, как Ари вернулся с победой из Приморья. Когда Николаевых-Шуйских все вынуждены были признать новым Великим Родом, а его личную силу и факт реинкарнаторства было невозможно отрицать или игнорировать… А до того твои разлюбезные Шуйские так здорово за нами приглядывали, что нам почти год пришлось провести в руках людей, которые явно были врагами брата! Мы стали для них своими и важными персонами лишь потому, что наш брат стал слишком могущественным и влиятельным человеком, чтобы это можно было игнорировать.

Руслан явно не собирался так просто сдаваться, однако ответить ему не дали. Мама мягко, негромко заговорила, и младший мгновенно затих, лишь недовольно глядя на сестру.

— Дети, не ссорьтесь хотя бы перед своим старшим братом. Аристарх — Глава Великого Рода, и у него наверняка хватает более важных дел, чем выслушивать ваши глупые препирательства, — заметила она и обратилась ко мне. — Сынок, как бы там ни было и кто бы что не говорил — ты старший мужчина в семье, и как ты скажешь, так мы и поступим. Но как я говорила — мы Шуйские, часть Рода твоего отца, и полной свободой решать такие вещи не обладаем. Что, если из-за нашего согласия у тебя испортятся отношения с ними? Если твой дядя или Совет Рода прикажут нам вернуться назад, ослушание может привести к разным последствиям… Неприятным не только для нас, но и для тебя.

— Мам, как правильно заметила Жанка — я ничего никому из Шуйских не должен, — твердо ответил я и поглядел на Руса. — Не обманывайся, братишка — Шуйские изменили своё отношение только потому, что вы внезапно стали для них важны. Нет, кровь не водица, и я не отрицаю — в нужде или беде бы они вас ни за что не бросили. И выбили из рук Тайной Канцелярии, вас похитившей, действительно они, причем даже не из-за меня…

Но прежде, чем воодушевившийся было от моих слов младший брат успел хотя бы состроить выражение лица в духе «я же вам говорил!» чуть более жестко продолжил свою мысль:

— Но на этом всё. Дальше вы бы так и оставались эдакими дальними родичами из далеких ветвей, которым бы доставалось минимум внимания. Жанку выдали бы замуж против её воли за того, с кем Род решил бы укрепить отношения — как никак, дочь пусть и предыдущего, но Главы Рода ценится куда больше, чем рядовая Шуйская — ты же в лучшем случае прозябал бы на третьих ролях, служа где-нибудь в войсках Шуйских. Все изменения в их отношении к вам обусловлены тем, что через вас они хотят иметь возможность влиять на меня. А при нужде, уверен, многие из них не постеснялись бы даже угрожать вашими судьбами, чтобы надавить на меня.

— Ты преувеличиваешь, — упрямо проворчал себе под нос Рус. — Угрожать нами они не могли — мы ж не чужаки какие, нас ни пытать, ни убить без действительно большой беды и Родового Суда никто не может.

— А чтобы грозиться и давить им и не нужно ничего такого делать. Во всяком случае, напрямую, — усмехнулся я наивности брата. — Вижу, они хорошо запудрили тебе мозги, Рус… Что может быть проще, чем заявить, что если я не уступлю в каком-то вопросе или не выполню чего-то, что они от меня требуют, то Род выдаст Жанку за… Ну, к примеру, за старика? Или кого-то с дурной славой, согласно которой он очень любит избивать своих женщин? А чтобы ещё сильнее усложнить возможность как-то ей в этом случае помочь, то женихом будет какой-нибудь француз или британец из Великого Рода? Что, скажешь, такое невозможно?

Руслан промолчал, опустив взгляд.

— Или намекнуть, что тебя отправят куда-то, где вероятность, что ты и твои товарищи не справитесь и погибнете, выше девяноста процентов? — продолжил я. — И это всё — лишь самые примитивные варианты, описанные самым прямолинейным способом. На деле всё было бы наверняка сложнее, хитрее и эффективнее. Не знаю, каким образом они сумели тебе за столь короткое время внушить к себе настолько слепое доверие, но тебе стоит раскрыть глаза и уши. Они действительно тебе родня, и действительно не будут без крайней на то причины делать то, что я перечислил… Но если на одной стороне будет благо Рода, как они его понимают, а на другой твоя судьба — выбор сделают не в твою пользу.

Если честно, я сам понимал, что преувеличиваю. Нет, насчет того, чтобы надавить возможным браком сестры, я был абсолютно честен. Но вот посылать намеренно насмерть Руса никто бы не стал. И не только потому, что еслион вдруг действительно погибнет после их угрозы, я без колебаний потребую головы всех, кто будет иметь к этому хоть какое-то отношение. Даже если это будет половина Совета Рода — я найду пути свести счеты. И после этого ни о каких положительных отношениях между нами речи идти уже не будет… Они банально не настолько циничны в вопросах родной крови. Вон, даже за мной тайно отправили присматривать целого Архимага, отозвав лишь когда стало ясно, что я уже и сам могу за себя постоять и обзавелся покровителем в лице Второго Императора.

Глядя, как Жанка с торжеством смотрит на хмурого Руса, я невольно улыбнулся.

— В общем, не стоит слишком уж слепо доверять нашим дражайшим родичам, — заключил я. — Касательно же твоих опасений… Они могут говорить и требовать что угодно, но вы мои мать и родные брат с сестрой. Если будут пытаться на чем-то настаивать я их просто… В общем, мне найдется, что ответить кому угодно. И им придется сжать зубы и улыбаться, соглашаясь со сказанным, потому что в случае конфликта они лишь знатно опозорятся — забрать вас у меня силой или вообще как-либо вынудить меня уступить им не по плечу.

Большим глотком, нарушая правила этикета, я допил свой чай и продолжил, обращаясь уже только к маме.

— Я вынужден буду в самом скором времени вновь отправиться на войну. Собрав большую часть сил своего Рода и войска нескольких Родов, что признают моё неофициальное главенство над собой, я двинусь к южным рубежам, на помощь тамошнему дворянству и боярским Родам, — пояснил я нахмурившейся маме. — Там же, кстати, и поставлю их перед фактом того, что отныне вы живете в моем доме. И ещё… Мам, ты скоро станешь бабушкой, а Жанка с Русом — дядей и тетей.

— Хельга в положении? — отступила тревога с её лица. — Поздравляю, сынок! Это лучшая новость, что мне доводилось слышать за последние двадцать с лишним лет!

— Спасибо, — улыбнулся я. — Мам, да и вы двое — в том числе и поэтому я прошу у вас остаться здесь, с моей женой. Поддержите её, пожалуйста — у неё очень сложные отношения с семьей, поэтому тепла от них ей ждать не приходится, а я, как и большая часть тех, с кем она близка, оставляем её здесь. Даже отец, который действительно её любит, уходит сражаться с британцами… Прошу вас, просто будьте рядом с Хельгой.

Этот аргумент окончательно закрыл вопрос. Обрадованная мама без колебаний согласилась, что просто обязана остаться рядом с невесткой в столь ответственный и сложный период. Жанна тоже обрадовалась, и даже Рус прекратил дуться. Поговорив ещё несколько минут, я с искренним сожалением сказал, что вынужден идти — дела Рода не ждали.

Оставив их с радостной новостью, я направился к уже давно ожидавшим меня боярам. Что за день такой — сплошные разговоры, обсуждения и встречи. И везде приходится действовать одними лишь словами… То ли дело выйти в поле с копьём наперевес, чувствуя за спиной тысячи преданных мне воинов и магов, и в яростном треске бушующих вокруг Молний промчаться над строем своего воинства, предвосхищая последнюю, решающую атаку на врага!

Впрочем, одернул я себя, в последний раз эта лихость едва не обошлась мне чрезмерно высокой ценой. Так что в этот раз надо больше времени уделить скучным и вторичным делам, посвященным подготовке, дабы не оказаться вновь в подобной ситуации…

Меня ожидали пятеро — Шуйский, Морозов, Долгорукий, Бутурлин и Аксаков. Каждый — Старший Магистр, зрелые, умудренные опытом мужи боярские, пусть не Старейшины, но явно достаточно заметные члены своих Родов.

— Рады видеть вас в добром здравии, Аристарх Николаевич, — заговорил после церемониальных приветствий и поклонов Шуйский. — Как самочувствие? Всё же после столь тяжелой схватки лишь нескольких суток отдыха вряд-ли будет достаточно.

Вопрос, вроде бы, являющийся простой вежливостью, проявлением учтивости и соблюдением этикета… Но несмотря на то, что все пятеро отлично скрывали свои эмоции за масками спокойных, почтительных лиц, обмануть мою Силу Души они были не в силах.

Их очень, очень интересовало то, как обстоят дела с моим здоровьем. Впрочем, чтобы это понять не требовались ни десятки лет опыта общения со столь же опытными в умении держать лицо собеседниками, ни даже Сила Души. Хватало элементарной, базовой логики — им нужен я во всей моей силе и мощи, и потому вопрос здоровья одного молодого и сумасбродного Главы Великого Рода был отнюдь не праздным.

— Взаимно, друзья мои, взаимно, — покивал я стоящей передо мной пятерки, закидывая ногу на ногу.

Сидел, разумеется, я один — не того они полета птицы, чтобы во время приватной беседы со мной, тем более по официальному поводу, сидеть. Если только я лично не обозначу, что позволяю им это.

— Касательно самочувствия — почти полностью здоров, к завтрашнему утру уже буду как новенький, — заверил я их. — К счастью, я кое-что смыслю в магии исцеления, да и разных подходящих алхимических препаратов у нас тоже хватает, так что волноваться не о чем.

Ещё пять минут длилась беседа ни о чем — о прошедшей битве, об их восхищении силой и мастерством моих людей, о том, что я тот редкий случай, когда слухи о человеке не преувеличивают его могущество и способности, и скорее преуменьшают…

— Судари, — вклинился я, когда Морозов умолк, а Бутурлин ещё не успел заговорить. — Мне, конечно, безусловно приятно и даже лестно слышать столь высокие оценки в адрес своего Рода и себя самого, особенно от представителей Великих боярских Родов. Однако я итак отнял у вас много времени, пусть это произошло и невольно. Так что предлагаю на этом завершить светскую беседу и перейти к делам.

Мои слова никого из них не смутили и даже, кажется, не сбили с толку. Короткий обмен телепатическими сообщениями между собой и Егор Шуйский выступил чуть вперед и заговорил:

— Как пожелаете, Аристарх Николаевич. Что ж, касательно дел — нас послали, в первую очередь, о том, чтобы узнать, когда вы выступите на юг, дабы помочь нашим армиям в борьбе с османами. Не сочтите мои слова за наглость, господин Николаев-Шуйский, но наши Старейшины говорят, что вы обещали помочь в этом противостоянии. И если вы действительно намерены сдержать своё слово, то вам следует поспешить — иначе может оказаться слишком поздно.

Я молча поднял бровь, слушая это почти открытое обвинение в нарушении обещания. По хорошему, в любой другой ситуации один только подобный тон и подтекст были достаточным поводом, чтобы как минимум выставить за дверь конкретно Шуйского — мы слишком на разных ступенях социальной пирамиды во всех отношениях, чтобы он позволял себе подобное. Однако в данном случае он был полноценным посланником, голосом Великого Рода Шуйских, и говорил он не от своего лица, а от лица всего Рода.

И если сейчас дать ему пинка, то это будет, во первых, страшным оскорблением всех Шуйских, во вторых — это будет казаться глупой, непродуманной и позорной попыткой уклониться от данного боярам слова. Что тоже не добавит мне положительной репутации… Ну и в третьих — сам посол-то ни в чем не виноват. Он просто следует инструкциям, в которых ему просто приказано донести до меня тоном и словами недовольство Совета и Главы Рода, при этом не переходя черту, отделяющую претензию от хамства.

— Не почину мне обсуждать с вами, почему я задержался с помощью на юге, — в тон ему, холодно ответил я. — Мы выступим на помощь, как обещано, через несколько дней. А теперь я бы хотел услышать, каково положение дел на фронтах.

Не перед ними же мне объясняться, в самом-то деле? Да и вообще, они сами прекрасно видели причину моей задержки. Думаю, донесения об увиденном здесь уже достигли Глав и Старейшин Великих боярских Родов, через тех бояр, что при первой возможности отправились обратно домой. Там, в их Родовых поместьях, у них имеются способы быстро передавать сведения верхушке своих фамилий.

А вот посланцы быстро получить новые указания едва-ли могли. И потому вынуждены были передать порученное именно так и в такой форме, как им было поручено изначально…

Глава 9

— Ну что, много тебе дала твоя глупая месть, командир? — поинтересовался я.

Бледный, с темными кругами под красными от усталости глазами, с полопавшимися сосудами, облаченный в грязные, рваные и подпаленные одежды, Алексей, некогда носивший гордую фамилию Воронцов, сидел напротив, прислонившись гордо выпрямленной спиной к холодному камню стены темницы.

На лице чародея не было ни тени страха или волнения. Не было и апатии, обреченности проигравшего и смирившегося с поражением человека. Он был спокоен, собран и полностью равнодушен к обстоятельствам, в которых большинство других людей на его месте не сумели бы проявить и четверти подобной твердости духа.

И он не блефовал. Это была не внешняя оболочка, не маска, натянутая в попытке не доставить врагу радости от победы — моя Сила Души четко и однозначно говорила мне, что он действительно не играет.

— Мало, — спокойно признал он. — Что поделать — ты слишком грозный враг, мой бывший курсант… Какой жалкий итог мне оказался уготован — сдохнуть, ничего не добившись в жизни. Все, что не украла судьба-шалава, — это память о жене да дурная слава. Я готов к смерти, курсант Аристарх Николаевич. Иронично — в нашу первую встречу ты был безродным изгоем, лишенным фамилии Великого Рода, бессильным и жалким. В тот день я мог раздавить тебя одним движением пальца. Я был счастлив, у меня была любимая женщина, амбиции и светлое будущее, ты же был неудачником, которому было суждено сгинуть безвестным и бесславным рядовым боевым магом в медвежьем углу на Фронтире… А сейчас, в последнюю нашу встречу, все ровно наоборот. Ты — Герой Империи, Глава Великого Рода, один из двух Великих Магов России, тебя окружают верные друзья и любимая женщина, у тебя даже одобренная ею любовница имеется! Ты — второй человек в государстве, фактически превзошедший за пять коротких лет самого Второго Императора…

Казалось бы, произнося эти слова, он должен быть переполнен желчью и ядом, сочиться ненавистью и злобой — но ничего этого не было. И не потому, что передо мной было сломленное, опустившее руки существо — совсем нет. То, что я чувствовал в Алексее сейчас… Сложно описать словами. Наверное, ближе всего было бы сказать, что он чувствовал себя как мужчина, сделавший все, что в его силах, и даже больше, отдавший целиком себя, без остатка.

Да, он проиграл, но проиграл без сожалений. Он сделал, что должно, и потому ему было нечего стыдиться сейчас, в час, когда перед ним расстилалась его последняя тропа — он уходил в последнюю крепость, в последний оплот всех проигравших, но не сломленных. Он уходил в смерть, а мертвые, как известно, сраму не имут.

Его душа была помечена несколькими Печатями Богов. Почти все они изрядно потускнели, почти исчезнув, ибо принадлежали тем, кого убил Рогард. Лишь одна сияла ярко, в полную силу, и принадлежала какому-то Среднему Богу, относящемуся к иному пантеону.

Он вряд ли видел, что большинство Печатей на его душе уже не имеют силы — Алексей был не в лучшей форме, да еще и опоен зельями антимагии. Архимаг — недостаточная ступень, чтобы различать подробности подобных символов на самой душе. Но через пару дней ему бы это стало понятно… Впрочем, это мало что меняло — так как его более могущественные кредиторы сгинули, право на его душу перешло тому Богу, чья Печать была цела.

В общем, он прекрасно осознавал, что его ждет ужасающее посмертие. Но все равно был спокоен, с достоинством принимая итог своей жизни. Боги и Демоны, как же жаль, что такого человека занесло на противоположную сторону баррикад! Ведь именно такие, как этот Воронцов, в свое время и сумели построить Вечную Империю — люди, чьи принципы были для них выше их жизни и даже посмертия, те, что не отступали перед лицом неразрешимых задач и отвергали слово «невозможно»! Иначе, не будь таких среди людей, как бы наши далекие предки сумели сокрушать Богов и претендовать на власть во всем Мироздании, устроив две Войны за Небеса⁈

— Все, что не украла судьба-шалава… — усмехнулся я, присаживаясь на каменную скамью рядом с ним и доставая флягу. — Хорошо сказано, командир. В тебе погибает не худший из поэтов… Скажи, вот что ты такого нашел в Бестужевой? Она была амбициозной, алчной, стервозной и эгоистичной с… девушкой. Так почему ты ей так предан? Нет, я понимаю, поначалу ты был задет и зол, хотел отомстить, молодость и эмоции, задетая гордость и прочее. Но потом? Когда ты осознал, что я — реинкарнатор и понял, что я просто не в твоей лиге? Любой другой на твоем месте забыл бы о мести, плюнул да жил бы дальше. Даже несмотря на изгнание из Рода, ты все еще оставался молодым и достаточно способным чародеем, мог бы устроиться с комфортом где угодно. Помнится, ты создал свой Род, верно? Мог бы взять новую жену из какой-нибудь средненькой фамилии или влиться в чей-то, да прожить полноценную жизнь. Не закладывая тварям из иных слоев реальности душу в погоне за силой, которой в любом случае было и близко недостаточно для мести… Зачем, командир?

Алексей ответил не сразу. Я протянул бывшему начальнику флягу с крепким коньяком, и тот, секунду поколебавшись, усмехнулся и взял ее. Сделал несколько больших, жадных глотков, резко опустил ее и закашлялся, тряся головой. Напиток, рассчитанный на Архимагов и выше, крепкий, полуторавековой выдержки, из ограниченного запаса — три двухсотлитровых бочонка этого коньяка мне на свадьбу подарили друзья из Дагестана, и я его действительно берег.

Фляга, кстати, была артефактом. Ровно с тремя свойствами — расширенным объемом на пятьдесят литров, повышенной прочностью, соответствующей какому-нибудь защитному предмету седьмого ранга, и возможностью хранить в себе десяток различных напитков, не смешивая их. Хотя нет, вру — было и четвертое свойство. Нетленность, позволяющая не беспокоиться о том, что содержимое фляги может испортиться от времени или воздействия внешних факторов. Один из тех магических предметов, что не несли в себе практической пользы в боевом или каком-либо ином смысле, являясь предметом роскоши. Кричащей роскоши — ибо предмет был восьмого ранга…

Молчали мы несколько минут. Я не торопил своего бывшего наставника и командира с ответом, он же явно собирался с мыслями. Странная какая-то ситуация, видит Творец-Всесоздатель, ведь мы оба знали, чем все должно кончиться. А сидим сейчас бок о бок, будто старые друзья, общаясь за жизнь.

— Знаешь, я иногда представлял себе наш с тобой разговор, — неожиданно признался чародей. — В моменты, когда было особенно тяжело, я искал в подобных фантазиях утешение. Только обстоятельства, разумеется, в моем воображении были обратными нынешним.

Он сделал еще один глоток и протянул мне флягу обратно. Мысленным усилием сменив напиток с коньяка на местную настойку на кедровых орешках и нескольких магических травах, тоже приложился к горлышку.

— Ты ведь реинкарнатор, Аристарх. И прожил наверняка не один век, так что у тебя, наверное, иное отношение к любви, — продолжил он. — Но для меня Маша была всем миром. Несмотря на то, что изначально наша помолвка была заключена по расчету, чтобы еще больше укрепить союз наших Родов, мы полюбили друг друга по-настоящему. Когда меня с позором изгнали из Рода, ее родители требовали порвать со мной, и она легко могла найти себе достойную партию, но вместо этого осталась со мной… Я знаю, что Маша была далеко не ангелом с другими — но какое мне до этого дело? Мы были счастливы друг с другом, а потом ты убил ее. Каким бы я был мужчиной, проглоти я это и смирись? Жить дальше, будто ничего не случилось, будто это случайность или несчастный случай, забиться в самую глубокую нору, чтобы не отсвечивать, опасаясь, что ты и за меня возьмешься? Это путь слабака, бесхребетного ничтожества… А я таким быть не желал.

— И потому лучше было стать тем, кем ты стал? Одного взгляда на твою ауру достаточно, чтобы понять, сколько ужасов на твоей совести, — заметил я.

— Хорошее, плохое, — равнодушно пожал он плечами. — Какая разница? Все это вещи относительные, зависящие лишь от точки зрения. Минус легко меняется на плюс, и наоборот — все зависит только от результата. И лишь ноль остается нолем… Ты сам тому ярчайший пример, реинкарнатор. Сколько раз ты казнил пленных? Сколько людей пожертвовал своему кровавому контрактору? А сколько людей по твоему слову были обращены нежитью? Скажешь, то были враги, те, кто сами пришли с мечом в Империю? Но ведь есть же и другие. Кочевники нанха-сси, например. Чьи земли ты отнял, договор с которыми нарушил и которых жестоко подавлял и преследовал — лишь из-за одного колена их племени, что нарушило с тобой уговор… И даже так ты — Герой Империи.

Он потянулся к зажатой в моей руке фляге, и я передал ее ему. Тот, не раздумывая, сделал изрядный глоток и тут же едва не подавился, удивленно покачав головой — он-то не знал о том, что напиток переменился, а настойка была ощутимо крепче коньяка. Далеко не так изыскана и приятна на вкус, да — но учитывая, что это по большому счету был самогон на ядреных, дорогих магических компонентах, то какие к ней претензии?

— Многоотсековая? Ядреная, сука, дрянь… — просипел Алексей.

Вернув мне флягу, он пару минут дышал и приходил в себя. Все же в его состоянии и с его рангом эти напитки должны были влиять на него не хуже, чем водка на неодаренного. Собственно, выступивший на его щеках румянец и легкая смазанность движений, которую он тщетно пытался скрыть, без всяких слов говорили о том, что я не ошибся в оценке.

Хотя, пока он приходил в себя, я и сам, переключив на самое дорогое и крепкое пойло, вылакал с добрый литр. И нарочно, с помощью Зеленой Молнии, немного снизил свое сопротивление, так что шум в моих собственных висках и легкий туман в голове уравнивали меня с моим пленником.

— И знаешь… Ты, сука, вполне заслуженно Герой Империи, — продолжил он наконец, заставив меня удивленно уставиться. Неожиданное утверждение, признаюсь. — Как я и сказал — не слишком важно, положительны или отрицательны твои методы и поступки. Пока ты побеждаешь, всем важен лишь результат. Ты убиваешь сотнями тысяч, ты плюешь на общепринятые правила и традиции. Резать пленных, истреблять гражданских в ответ на убийство наших, использование самой запретной части магии Крови, за которую Синод и члена Великого Рода в иное время без колебаний отправил бы на костер — массовые кровавые ритуалы сходят тебе с рук. Ты почти в открытую творишь нежить, привечаешь вокруг себя сомнительных персон вроде той же твоей Алены или этого мечника, Андрея. Позволяешь жить открыто и пользоваться равными правами с людьми даже монстрам вроде мар, взламываешь разум плененных членов Тайной Канцелярии, каким-то образом переподчиняя их себе… Если бы это был кто-то другой, или даже ты, но в мирное время — и любого из этих пунктов хватило бы, чтобы снять с тебя голову. Но сейчас война, а ты реинкарнатор — и потому…

— Плюс и минус не имеют значения, да, помню, — перебил я его. — Ты уже не раз это повторил, мысль понятна. Так к чему ты это вообще? К тому, что если бы у тебя и твоих дружков-кровососов получилось меня прикончить, то тебе списали бы все грехи? Ты стал бы героем просто потому, что прикончил меня и вырезал мой Род? Если так — то ты действительно идиот, командир. Я и Николаевы-Шуйские — один из столпов, на которых сейчас все держится. Добейся ты успеха и не сожри тебя твои союзнички, в Империи тебе бы уже не было места. Героем ты стал бы разве что для британцев или осман, ведь шеф вашей конторы, Залесский, не раздумывая слил бы тебя и тех, с кем ты в этом участвовал, заявив, что вы действовали по собственному почину. Но даже если забыть обо всем этом — разговор-то у нас был о другом, Леха.

— Да плевать мне было, что будет со мной, если удастся прикончить тебя, — признался он. — Смысла в жизни и так почти не было, меня только месть и держала на этом свете… А насчет положительного и отрицательного… Маша была хреновым человеком по отношению почти ко всем — но ко мне-то она была добра, меня-то она любила, как и я ее. Поэтому я ее и любил. И поэтому я должен был отомстить — или сдохнуть, пытаясь. Мне не удалось, и даже если бы я каким-то образом сумел сбежать — все это больше не имеет смысла. Второго Арзула фир Виниттора у меня не имеется, и после провала на меня теперь будут охотиться все — от Канцелярии, заметающей следы, до людей Императора, для которых я преступник и слетевший с катушек чернокнижник. Даже к бриттам и османам не прибиться — не будут доверять, просто не разбираясь, принесут в жертву…

Странная ситуация. Странная беседа. Странные мысли в голове… Мы сделали еще по одному большому глотку кедровой и погрузились каждый в свои мысли. Так прошло еще около часа, в течение которого мы молча передавали из рук в руки флягу, опустошая ее содержимое и все сильнее хмелея. Для бывшего Воронцова я постоянно переключал на наименее крепкие напитки, сам же, напротив, хлестал крепчайшие, ослабляя свое сопротивление опьянению — так мы с ним оставались в одной кондиции.

Зачем я это делал? Творец-Всесоздатель мне свидетель — не имею ни малейшего понятия. Прошло уже двое суток с момента, когда я очнулся, и все это время я посвятил делам.

Подготовка к предстоящему походу была почти закончена. Да и чего нам было собирать? Войска и так были в полной боевой готовности, сосредоточены в Николаевске. Боевые маги, целители, полевые фортификаторы, артиллерия, пилотируемые големы, элитные отряды гвардии, состоящие сплошь из бойцов, обладающих помимо усиления посредством курса наших зелий, еще и магическим даром, полученным от моих столкновений с другими Великими…

Припасы, от продовольствия до походных мастерских, в которых можно было и технику чинить, и даже, при нужде и наличии всех необходимых материалов, изготавливать пули и снаряды для артиллерии, уже несколько недель были погружены во вместительные трюмы наших грузовозов — огромных, неповоротливых, но очень крепких и обладающих надежными чарами Пространства, увеличивающего их внутренний объем в разы…

Поэтому мы были готовы выступить уже часов десять назад — собственно, пару часов назад люди начали погрузку на суда. Эти несколько дней были им даны на отдых и возможность побыть с близкими, у кого они есть — в этот раз мы шли на самую масштабную битву в нашей жизни. И сколько из них вернется домой — Творец-Всесоздатель его ведает…

Сюда я пришел с твердым намерением обменяться с бывшим Воронцовым парой фраз и самолично его прикончить. Но увидев его и просканировав Силой Души, внезапно ощутил в нем очень многое от самого себя. Как он и сказал — мой бывший командир был моим кривым зеркалом. Чем лучше были дела у меня, тем хуже у него…

А еще я понимал его мотивы и цель. Будь я на его месте, я в стремлении отомстить за Хельгу действовал бы в разы жестче. Моя ментальная усталость, видимо, дала о себе знать, и сейчас я сижу и бухаю с врагом, который сделал смыслом жизни мою смерть.

— Ты был в числе тех, кто похитил и удерживал мою семью, — вспомнил я главный вопрос, который так и не успел сегодня задать. — У тебя много месяцев прямо перед носом был идеальный шанс с лихвой отомстить мне. Забрать три жизни взамен одной — это была бы идеальная месть. И не говори, что не мог подобное провернуть из-за большого количества посторонних. Я знаю, что реши ты действовать, ты бы даже жизнь отдал ради победы! Так почему?

— Я хотел, — признался он.

Встав, он нетвердой походкой сделал с десяток шагов до противоположной стены — ему досталась большая камера. Потом обратно… И так он ходил почти десять минут, прежде чем продолжил. Я терпеливо ждал, пока он соберется с мыслями, и, наконец, дождался.

— Я приносил в жертвы Демоническим и Темным богам десятки магов, так что рука бы у меня не дрогнула… Но дрогнул я сам, — признался хорошо поддатый чародей. — Не знаю, почему, но какие-то остатки не то чести, не то совести заставили меня отказаться от этих мыслей. Вот и все. А теперь, пожалуйста, сделай уже то, зачем пришел.

Я сделал еще один глоток из фляги и медленно, тяжело встал.

— Что ж… Хоть я и понимаю твои мотивы, но это не меняет главного — ты убивал моих людей. А такое я не прощаю никому. Жаль, что мы оказались по разные стороны баррикад.

Красные и Фиолетовые Молнии, под полными усилениями Желтой и Золотой, забегали по камере, охватив все вокруг. Красное и Фиолетовое сошлись прямо на моем бывшем командире.

Шаг — и я прямо перед ним. Чародей, которого сейчас не просто убивали, а разрушали во всех его бытиях. Аура, энергетика, плоть, связи души и тела… Столь изворотливого чародея, виртуоза магии Крови, надо убивать либо боевой магией восьмого, а лучше девятого ранга, либо так, как я. Ибо высшая боевая магия разрушит здесь пару этажей.

— Прощай, Воронцов. Удачи в следующей жизни…

Я положил ладонь на усыхающего и распадающегося Архимага и ударил Черной Молнией, оплетенной, окутанной Силой Души. Мой удар пришелся прямо по Печатям Алексея. Первой пала, просопротивлявшись десять секунд, единственная активная из них. Остальные смели мигом, ибо в них уже не было силы.

Все, что мог, я сделал — очистил его душу, дав возможность однажды переродиться или уйти в какое-либо посмертие… А затем, когда душа почти улетела в Серые Пределы, я позволил Рогарду моей Силой Души сделать нечто столь тонкое, сложное и могущественное, что я ощутил легкую боль в своей ауре.

Он воздействовал напрямую на саму душу Алексея — делал то и так, что недоступно никакому Великому Магу.

— Я активировал следы этой его Маши, что остались частично на его внутренней оболочке. Теперь у него есть шанс переродиться рядом с ней.

— Какая глупость, если подумать, — вздохнул я. — Они ведь, по сути, две мрази, которые должны были полностью погибнуть, а мы им тут чуть ли не личную жизнь устраиваем…

Вот и закрыты все связывающие меня с этим местом истории. Все, что могло произойти, произошло. Все действующие лица, включая акторов этого действа, вышли на сцену — и пали. Пусть от моей руки, пусть ее и вела воля Рогарда… Ладно, тут моих заслуг минимум. Но главное — дело сделано.

Убит вампир. Разгромлены все силы окрестных инсектоидов. Почти все сильнейшие насекомые перебиты, включая королев. И вот убит последний, кто мог бы попытаться что-то сотворить в мое отсутствие.

Я обезопасил свои Родовые Земли по максимуму. Хельга, нежить, Огонек, что бродит по моим землям. Кстати, некоторые Астральные твари остались в нашей реальности, став свитой Огонька. По его просьбе и я позволил им оставаться в реальности на моих землях, после чего подключил к разным Источникам. Пятьдесят четыре существа от четвертого до шестого ранга — слабаков к себе Огонек не брал. Огромная, по местным меркам, сила…

Пора. На душе заскребли кошки, и с каждым шагом я все сильнее ощущал, что уже сюда не вернусь. Не знаю, в чем дело, и Рогард молчит, собака… Что ж, какие-то там предчувствия меня не остановят.

Я появился прямо на вершине донжона и обнял за плечи Хельгу и маму, стоящих рядом и молча рассматривающих нашу эскадру, что ждала лишь одного — своего Главу.

Летающая крепость, два линкора, семь крейсеров, шестнадцать эсминцев и под сотню мелких судов — легкие фрегаты и корветы, переделанные воздушные торговые суда и так далее. Москитный флот тоже важен…

— Ари, может, ты все-таки передумаешь? — негромко попросила мама. — У вас целый боевой флот, с которым можно на небольшое государство напасть и захватить. Так может, они как-то обойдутся без одного, пусть сильного, но все же просто мага?

Ну вот. Что за хрень такая, что у всех дурные предчувствия?

— Он не может не пойти, — ответила за меня Хельга. — Все это будет бессмысленно и бесполезно, если не будет Героя Империи, который совершил очередной подвиг. Аристарх еще ни разу не проиграл, и в войсках теперь ходит байка, что появление Аристарха хотя бы мимоходом — это к победе.

— Ободрение войск — это наименьшая моя задача, — добавил я. — У врага Великий Маг, который уже несколько месяцев копит силы для этого. Но скоро он ударит… Я нужен там, мама. И я дал им слово. А мое слово — крепче стали. Ладно, хватит тут нагнетать. Я вернусь с победой, и никак иначе. А вы оставайтесь в замке — из него вас даже реинкарнатор не выковыряет.

Я обнял подошедших Жанку и Руса, крепко сжав в объятиях, после чего развернулся и взмыл вверх, к флагману — «Ольфиру». В путь!

Глава 10

«Ольфир» рассекал голубое летнее небо на крейсерской скорости. У летающих крепостей было множество преимуществ: в бою они стоили пары линкоров, у них был на порядок более высокий ресурс прочности, чем у линкоров, они обладали гигантской грузоподъемностью, в том числе и за счет надежно укрытых и защищенных подземных хранилищ с расширенным пространством, что позволяло не беспокоиться о топливе, провианте, алхимии и боеприпасах для самой крепости и части сопровождавших её судов…

Ольфир был из числа лучших летающих крепостей нолдийцев; выше него классом шли только флагманы. Когда нолдийцы попали в наш мир, им удалось на некоторое время взять под контроль местных монстров — долгое путешествие через пространственный туннель, связанный с Разломом, пропитало их эманациями своей силы, и монстры принимали их за своих и даже подчинялись. Не все — лишь те стаи, где не имелось существ седьмого и выше рангов. Однако было очевидно — это лишь вопрос времени, когда возможность контроля тварей пропадет. А через некоторое время обнаружили, что мир ещё и обитаем.

Поэтому они оказались перед выбором: идти войной на местных в надежде отвоевать себе жизненное пространство здесь и сейчас или найти тихий угол, где и попытаться отстроиться и восстановить силы. Оба варианта имели свои очевидные плюсы и минусы. В первом случае на их стороне была бы вся мощь звериных ратей, но и минус был существенный — их летучие крепости и замки изрядно поистрепались в пути и требовали глубокого ремонта, который не осуществить на скорую руку на созданных впопыхах базах. Второй вариант позволял провести глубокий, полноценный ремонт… Но тогда они бы лишились возможности управлять звериными ратями, да к тому же расположиться пришлось бы где-нибудь в таких местах, где аборигены жить отказались — проще говоря, в заднице, со скудными ресурсами и многочисленными опасностями.

Они катастрофически недооценили местных и выбрали первый вариант. Ну а чем это кончилось, всем известно… Так вот, о летающих крепостях — они имели неисчислимое количество плюсов… Но и компенсировалось это одним существенным недостатком — медлительностью.

— Долго нам так лететь, учитель? — поинтересовался Петя.

— Последний день, — лениво ответил я. — Сегодня к нам присоединятся Дороховы со всеми своими вассалами, часа через два-три будут, после мы все вместе доберемся до портала.

— А что будем делать, как прибудем? — подала голос Ольга Инжирская, сиречь Светлая. — Сразу в битву или как?

— Нам придется ещё километров триста-четыреста лететь по прибытии, — ответил за меня Петр. — И это если по прямой к Ставрополю лететь. Но этот путь нам недоступен. Мы выйдем северо-западнее города. По нашим сведениям, в ста километрах от нас будет тыл османских сил, что давят на город.

Перед нами засветилась иллюзорная карта. Весь Юг России разом с различными отметками, обозначающими войска противоборствующих сторон.

— Ого, да османы уже взяли в осаду все крупные крепости, блокирующие путь дальше… А тут наших почти в котел взяли…

— Не туда глядишь, Петя, — вмешался я. — Вот Ставрополь. А вот эта подкова — войска, которые не дают османам окончательно взять город в окружение, и, собственно, сами османы, что давят на них, медленно сжимая кольцо. Ситуация там сложная, враг имеет многократное превосходство в численности — собственные силы, призванные твари, наемники со всей Африки и Южной Америки…

— Да уж, сложнее не придумаешь, — покачал головой Темный. — Я, конечно, не знаток географии, но вроде бы у Кубани такого количества притоков прежде не имелось? И не только у Кубани… Да и вот эти, огибающие город на приличном расстоянии гряды высоких, если карта точная, холмов, перемежающиеся реками, кое-где с весьма даже широкими руслами, реками тоже не очень похоже на естественные образования. Особенно с учетом того, что многие начинаются буквально из ниоткуда и исчезают вникуда, судя по всему.

— Да ещё и соседствуют с участками странных пустынь подозрительно ровной, прямоугольной формы, — добавил Андрей. — Я географию получше помню, тем более что сам при жизни из этих краев был, и с уверенностью могу сказать — ландшафт тут изменился основательно. Новые холмистые гряды, лесные массивы, пустыни, озера и реки — причем только в тех краях, что сейчас захвачены турками.

После получения тела Ивара наш бравый бывший Рыцарь Смерти, а ныне непонятно кто, начал постепенно возвращать память о своей жизни в бытность простым русским Архимагом. Правда, ни родни, ни друзей, ни даже собственной фамилии он пока вспомнить не сумел — эти воспоминания из высшей нежити, сотворенной насильственно, вытравливали с особой тщательностью.

— Да, — усмехнулся Петр. — Как вы правильно заметили, судари — ландшафт изменился. С момента, когда у осман оказались развязаны руки вследствие заключения мира с Испанией, турки сконцентрировали на данном направлении гигантское количество сил… Ну а так как бояре освободились и пришли на помощь южанам примерно в то же время, что не позволило османам одержать мгновенной победы. Расклад сил следующий: сто сорок шесть Архимагов, тридцать четыре Высших, шестнадцать Магов — это наши бояре. Шестьдесят пять Архимагов, семь Высших и восемь Магов — силы дворянства юга. И восемьдесят Архимагов, одиннадцать Высших и трое Магов — силы, приведенные непосредственно Леонидом Романовым. Двести девяносто один Архимаг, пятьдесят два Высших и двадцать семь Магов. У врага же пятьсот с лишним Архимагов и аналогичных по силе тварей, больше сотни Высших и их аналогов и пятьдесят девять Магов. И это не считая Старших Магистров… В истории ещё не бывало случаев, чтобы такое количество одаренных подобной мощи сходилось, особенно в рамках всего лишь одного театра военных действий. И как оказалось — когда у сторон их столько, то даже изменения ландшафта ради занятия более выгодной позиции не являются чем-то из ряда вон.

— В общем, — хлопнул я в ладони, не дав продолжить Петру. — Наш штаб, во главе с Гришей, разработал план, как мы будем прорываться в Ставрополь. План дерзкий, смелый и рискованный, в котором каждый из вас должен будет сыграть свою роль. Собственно, ради этого я вас всех и собрал. И сейчас они его вам расскажут сами.

То, что стало большой новостью для военной науки этого мира, для меня таковой не являлось. Пусть высокоранговых магов у нас было в целом поменьше, но зато у нас имелись Великие Маги, и во времена войны с Этель Нурингом сознательное изменение ландшафта делом было не сказать чтобы редким.

— Учитель, прежде чем мы отправимся на совет, прошу уделить мне немного времени, — влез Темный. — Уверяю вас, вы не пожалеете.

— Это не может подождать?

— Не уверен, — пожал он плечами. — Сам мой рассказ и пары минут не отнимет, но вот то, что за ним последует — другое дело. Впрочем, это зависит от вас.

— Заинтриговал, чертяка языкастый, — признал я. — Выкладывай, что там у тебя за дело.

— Сарина ар Диват, та самая полусуккуба в ранге Высшего Мага, что попала к нам в плен и была отдана мне, — ответил он. — Я всё проверил и убедился, что есть возможность использовать с ней один интересный ритуал…

— Ей-богу, уж чего-чего, а такого я точно себе представить не мог, — негромко, почти шепотом сказал высокий и широкоплечий мужчина в расцвете лет, облаченный в полный комплект лат тяжелого пехотинца. — И что это за блажь такая на Аристарха Николаевича нашла? Он же раньше никогда ерундой не маялся! Неужто от прежних удач крышу сорвало?

— Вот ей-ей, Ермоха, я ж тебе сейчас рыло-то набок сверну, сучий сын, — грозно, но так же тихо погрозил ему кулаком сосед. — Твое счастье, что мы на деле, иначе и предупреждать не стал бы.

— Да чего ты сразу ерепенишься, Дмитрий Иваныч! — шепотом возмутился Ермолай. — Я ж не говорю, что так оно и есть. И Главу нашего я уважаю не меньше твоего… Да и вообще — не забывай, это именно я уговорил тебя поступить тогда со мной к нему на службу. Вот только посуди сам — ну какого, спрашивается, лешего мы сейчас делаем? У нас что, на судах вдруг места меньше стало?

К разговору пары чародеев, носивших отличительные знаки Мастеров, старательно прислушивалась ещё добрые две с лишним сотни ушей — пара рот гвардии Великого Рода, командирами которых и являлись эти двое. Использовать телепатию, как и многие другие виды магии, было запрещено, и теперь каждый из бойцов задавался теми же вопросами, что и Ермолай.

Длинный прямоугольный плот, из цельных древесных стволов, очищенных от лишних веток и листвы магией и ею же удерживаемых вместе, тихо плыл среди ночи по реке. Лязг доспехов, редкие, негромкие шепотки людей, бряцанье оружия, глухие поскрипывания сырой, необработанной древесины под подошвами латных сапог — две с лишним сотни человек, теснящихся на не таком уж, в сущности, большом плоту, производили столько шума, что быть подслушанными паре находящихся на переднем крае боевых магов по идее не должно было грозить. Вот только их подчиненные были далеко не обычными людьми — даже на фоне других гвардейцев бойцы Николаевых-Шуйских очень сильно выделялись. И потому диалог слышали даже на противоположном краю импровизированного плавательного средства — при большом желании слух гвардейцев позволял и куда более серьезные вещи, нежели разобрать негромкий разговор с дистанции в жалкие тридцать метров…

Воздушный флот под предводительством Аристарха Николаева-Шуйского вынырнул из никому до этого дня неизвестного стационарного межпространственного портала три часа назад. Под покровом ночи боевые и транспортные суда, приняв построение «Охранное Копье», постарались сокрыть себя максимальным количеством маскирующих чар и двинулись в направлении осажденного города — туда, где держали оборону русские войска.

И лишь одно судно, самый обычный транспортный корабль из числа тех, что в былые, более счастливые времена явно был самым обычным купеческим грузовозом, не отправилось со всеми. Однако именно его, это самое последнее судно, как раз-таки не видел никто — ибо скрывала его магия столь изощренная, сложная и могущественная, что не всякий Высший Маг, даже будучи предупрежден заранее о происходящем, сумел бы уловить хотя бы намек на движение.

Вместо этого оно с большим трудом пролетело тридцать километров в другом направлении и приземлилось рядом с берущей начало прямиком из странной, напоминающей опрокинутое набок ведро скалы гигантских размером — не менее сотни метров в высоту и около двухсот шириной в основании. Из более чем широкой, в добрые шесть десятков метров, расселины бил сплошной поток ледяной, пахнущей морем соленой воды, образуя настоящую полноводную реку.

Почему она попросту не растекалась окрест, превращая все вокруг в дурнопахнущее болото, откуда здесь взялось русло и, самое главное, что это было за странное чародейство, принявшимся спешно покидать трюм корабля бойцам и магам никто, разумеется, не спешил объяснять.

Будь здесь вражеские лазутчики, они бы с изумлением увидели нескончаемую человеческую реку закованных в сталь бойцов. Тяжелобронированные гвардейцы с эмблемами в виде пронзающих круг семи молний, их командиры-маги, пилотируемые големы — средние и тяжелые, аналоги Младших и Старших Магистров — диверсионно-разведывательные отряды, состоящие целиком из чародеев…

Даже самый вместительный, самый современный армейский транспортный воздушный корабль не способен был вместить в себя и четверти войск и боевой техники, что десантировались у своеобразного устья странной реки. Три полка, больше восьми тысяч солдат и офицеров гвардии Николаевых-Шуйских да при пяти боевых звездах пилотируемых големов (четыре средние машины во главе с пятой, тяжелой) — это было много, очень много.

Войска не задерживались — на каждые две роты гвардейцев приходилось по одному длинному, широкому плоту, что их маги посредством чар переносили следом за своими людьми и скидывали на воду. Воины спешно перебирались на них и тут же отплывали — плотам не требовались ни шесты, ни что-либо ещё, ибо когда у тебя на борту пара десятков Адептов и два Мастера, то шанс, что ваше плавсредство перевернется без активной посторонней помощи, исчезающе мал.

Будь на их месте обычные, пусть даже хорошо тренированные и обученные люди, то происходящее отняло бы как минимум восемнадцать-двадцать часов, но гвардейцы управились чуть менее чем за два.

И вот чуть более полусотни деревянных прямоугольников, вдобавок к достаточно бурному течению ускоряемые магией, неслись сквозь освещенную звездами и прибывающей луной ночь, готовясь встретить свою судьбу. Прошло уже около часа с того момента, когда последний плот был спущен на воду и отправился в плаванье, оставив позади осыпавшийся транспортник — могущественная магия, сумевшая временно в разы увеличить вместительность и грузоподъемность судна, взяла свою высокую цену, превратив ещё недавно совсем не старый воздушный корабль в груду трухи и ржавчины.

— Началось… — проворчал вместо ответа Дмитрий.

Вдалеке, с той стороны, куда улетела основная часть флота, сверкнуло, затем ещё и ещё, пока вспышки, наконец, не превратились в сплошное зарево. До людских ушей с запозданием донеслись отзвуки грохота и канонады, заколебалось ровное прежде течение магических энергий, яснее любой иллюминации указывая опытным боевым магам — а иных в числе трех избранных на весьма опасную миссию и не имелось — на всю серьезность закипающего сражения.

С кем бы ни столкнулся флот, но битва в той стороне шла с размахом. Различить отдельные эпизоды боя не представлялось возможным. Одно было ясно — ни госпожа Алена, ни уж тем более сам Глава в бой ещё не вступили. Ярко выраженной, могучей Силы Смерти, присущей первой, не ощущалось, второй же… Ну, не заметить или тем более спутать с кем-то было невозможно. Слишком уж выделялись его Молнии на фоне чего угодно другого.

В какой-то момент река начала сужаться и мелеть, причем неестественно быстро.

— Правый берег… правый берег… — зазвучал меж плотами дублируемый приказ, переданный из авангарда.

Полки, разделенные колоннами по-батальонно, с пилотируемыми големами в авангарде, высланными вперед магами-разведчиками, отрядами магов усиления в центре, готовыми в случае нужды хоть ударить, хоть поднять дополнительный слой защиты, три полка шли фактически атакующим строем.

Сияющий десятками тысяч огней, раскинувшийся, словно море, полный разноголосицы, мечущихся нечеловеческих теней и вполне человеческих фигур, то и дело взмывающих в воздух сотнями и тысячами различных существ — от огромных, достигающих доброй дюжины метров размахом крыльев знаменитых османских соколов, специально выведенных магических животных и гарпий до джиннов и многообразных демонов, пусть и не инфернальных, вкупе со слугами различных Темных Богов.

Та часть османского лагеря, на которую шли отчаянные гвардейцы Николаевых-Шуйских, была одним из островков относительного спокойствия. В ней ничего не полыхало, не тряслась земля, по ней не били площадные чары или хотя бы бортовая артиллерия — но при этом оттуда постоянно что-то неслось в небеса.

По пути им встречались многочисленные вражеские патрули и разъезды, они то и дело натыкались на магические системы сигнальных чар и магических ловушек, заставы и небольшие тыловые укрепления — но при этом никто и ничто не мог их заметить.

— Не вступать в бой! — был дан приказ войскам.

И они не вступали, хотя в начале нервы и тревога давали о себе знать — на первые патрули едва не напали в нарушение приказа. Однако не зря в эту атаку были взяты именно эти полки и бойцы — не относительно молодая дружина Рода, которая намного превосходила боевыми качествами даже элитные полки гвардии, а именно они. Ветераны, закаленные, знающие, что значит безоговорочное подчинение приказу, доверяющие своим командирам и верящие руководству…

Над полками незримой тенью, словно бы сотканной из самого мрака, парил чародей. Его лица никто не видел, аура была почти неощутима, он творил странную, практически незаметную волшбу — однако именно благодаря ей почти десятитысячное войско до сих пор двигалось незамеченным.

За несколько сот метров до первой лагерной стены пришли новые приказы — замедлиться до шага и остановиться, чтобы принять стимуляторы. Всё это время бойцы двигались со скоростью, которую накоротке не каждый конь был способен развить — но бойцы Николаевых-Шуйских выдержали бешеный для любых других бойцов темп. Одаренные магией, курсами эликсиров, великолепно обученные, владеющие Молниями своего Главы, они принимали одно за другим самые мощные зелья, из тех, что шли лишь перед самыми опасными и рискованными битвами — потому что откат у них соответствовал той чудовищной эффективности, что они даровали на несколько часов.

Эти зелья нельзя было принимать тем, в чьей энергетике не резвились разряды магических Молний Пепла, ибо последствия могли буквально убить неосторожно принявших их людей. В этих трех полках служили исключительно те, кто получил дар магии под воздействием Силы Души Аристарха — рядовые бойцы этих полков были Подмастерьями и Учениками, и пусть именно как боевые маги они уступали прошедшим полноценное магическое обучение чародеям, но вот в купе с остальными их возможностями, как гвардейцев, да экипировкой и боевым опытом… Они уступали дружине Рода, да. Но дружины было в лучшем случае шесть сотен, а их — всех вместе десять тысяч. Спецотряды Безликих, безопасников Рода, из Мастеров и выше, бывших диверсантов Канцелярии, упомянутая уже дружина и ещё несколько небольших элитных боевых отрядов из магов четвертого и выше рангов — лишь им уступали эти воины…

— Братья и сестры! — раздалось в голове каждого из присутствующих.

Воины и маги вскидывали головы, даже махины пилотируемых големов обернулись к тому, от кого исходила мощнейшая телепатическая волна. Аура мага была смутно знакома всем, иначе и быть не могло: с аурами всех магов начиная с ранга Архимага всех офицеров ознакамливали при первой возможности, дабы избежать разных эксцессов в бою. Однако кому именно принадлежит эта, никто понять не мог…

— Нам предстоит славное дело! Пока наши друзья оттягивают на себя все внимание и силы осман, мы должны выжать из ситуации максимум! — решительно продолжил чародей. — Там, на холме, примерно в четырех километрах отсюда, находится штаб этой части османских войск. Там же часть стенобитной артиллерии осман, ритуальная фигура, через которую их высшие маги бьют коллективными чарами, пленники — в том числе и несколько Архимагов из наших… И минимум четверо Магов Заклятий, не считая всех остальных — все они и являются нашими целями.

Гвардейцы начали молча переглядываться. То, о чем говорил парящий перед ними чародей… Если там действительно четверо и больше Магов Заклятий, да при поддержке — их сметут раньше, чем они успеют сократить дистанцию для хотя бы самых дальнобойных боевых чар их Старших Магистров.

— Знаю, вы думаете — этот неизвестный выскочка отправляет нас на смерть, — продолжил неизвестный. — Не стоит переживать — от вас не требуется ничего сверх того, что в ваших силах. Сметите всех, кто будет стоять между мной и штабом турок. Убивайте, крушите, ломайте, жгите и разрушайте, выложитесь на полную — пробейте мне путь, а дальше я сам.

— А справишься?

Древнее, как сама война, солдатское право обратиться к командиру из строя. Не в мирные моменты, не на парадах и смотрах, а вот как сейчас — перед тяжелой битвой. Неписаное правило, которое соблюдалось всеми — от обычного лейтенанта, командующего взводом, до королей и императоров, лично ведущих свои армии в бой.

Вместо ответа маг сделал так, что каждый солдат увидел его лицо. Молодое, с трехдневной щетиной лицо с хищным, предвкушающим оскалом.

— Я ответил на твой вопрос?

Ответом стал дружный лязг стали — воины сперва в разнобой, поодиночке, начали стучать оружием в стальные щиты. Минуту спустя уже все, от последнего рядового до командиров полков и пилотируемых големов, стучали сталью о сталь.

Могущественные чары, скрывающие присутствие полнокровной дивизии прямо напротив главных ворот лагеря, без труда гасили звук.

— В атаку!

Построенная штурмовыми колоннами тяжелая пехота с отрядами усиления и бронированными кулаками из пилотируемых големов, что бежали впереди колонн гвардейцев, рванули вперед.

Стены и ворота, весьма солидные, несмотря на то, что это были полевые укрепления, зачарованные на совесть и способные остановить почти любого врага, пали первыми. Рухнули под ударом приземлившегося на землю молодого чародея, ударившего сияющим белым пламенем, извергаемым зажатым в его руке копьем.

Рубикон перейден.

* * *

Мой товарищ и коллега решил потерять писательскую девственность и выложил первую свою книгу. Мои дорогие друзья-читатели, поглядите пожалуйста хоть одним глазом — начинающему писателю очень важен отклик на начальных этапах. Кто знает, вдруг перед нами гений, что однажды создаст шедевр, который мы все будем читать взахлеб?

Глава 11

— Пока не время, — с ледяным спокойствием послал мысль Петр. — Держим щиты! Седьмой сектор, увеличить поток маны! По тебе сейчас прилетит Заклятие!

Оба Петра, Светлая и Тёмный, Андрей и полтора десятка Архимагов — вернее, четверо Архимагов из числа живых людей, пятеро Рыцарей Смерти седьмого ранга и шестеро Архиличей.

Все они собрались в заклинательном зале Ольфира, заняв каждый своё место в большой, сложной магической фигуре. Аристарх загодя создал на Ольфире несколько магических фигур. Две были предназначены для атаки, а одна, та самая, которую в данный момент и использовали, — защитная формация девятого ранга, очень сложная и довольно дорогая в составлении, — линии были написаны прошедшей специальную обработку кровью чудовищ восьмого ранга, а на специальных символах лежали камни-накопители, питавшие маной и эфиром данные чары. От команды, стоящей в центре большой фигуры, требовалось лишь минимальное вложение маны и контроль разных частей огромной защитной сферы с односторонней проницаемостью.

Седьмым сектором заклинания управлял Тёмный. Молча кивнув, он усилил насыщение маной своего сектора и приготовился принять удар.

Заклятие в виде огромной призрачной руки, от которой явственно фонило чёрной магией, ударило в огромную сферу, что прикрывала весь флот Николаевых-Шуйских.

Защита, само собой, не выдержала, и вражеское Заклятье прорвалось внутрь. Защита была рассчитана не на то, чтобы отбивать абсолютно все атаки, — часть она, в моменты перегрузки атаками, пропускала внутрь. Вместо того, чтобы разрушиться в попытках упорствовать, она пропускала их, сильно ослабив.

Вот и призрачная рука, растеряв добрых сорок, а то и пятьдесят процентов своей мощи и изрядно поблекнув, не справилась с задачей. Маг Заклятий, что использовал свой козырь, явно не ожидал подобного исхода… Его Рука раскрытой ладонью упёрлась в барьер — целью оказался бывший флагман Рода, первое его судно — тяжёлый крейсер с гордым именем «Змей».

Проведя столько времени на этом судне и пройдя на нём десятки битв, Аристарх много чего в нём улучшил, дополнил и переделал. Например, защитные сферы судна теперь мало уступали тем, что были на линкорах… А сама стальная броня, покрывающая всё судно, была заменена на созданную с использованием выплавленных из добываемых Родом металлов — в том числе и Чёрной Бронзы. Так что ныне он мог бы стоить как полновесный линкор — не лучший, скорее даже лёгкий, но всё же…

Рука, конечно, истощила барьер судна, но растратила на это почти все силы, и удар по крейсеру лишь чуть качнул судно. Заклятие, использованное против них, было далеко не идеальным, и все присутствующие Высшие это ясно видели. Что это означало? Что османский Маг Заклятий далеко не из числа лучших. Так, средненький, если не хуже…

Бой шёл на удивление легко, складываясь в пользу нападающих.

Линкоры дали новый залп из всех орудий, обращая всё внизу, в лагере турок, в полыхающий огнём, молниями и другими Стихиями и Элементами ад. Общелагерные барьеры, спешно поднятые поначалу османами, не выдержали и одного слитного залпа четверки крейсеров, после чего началось планомерное истребление и, самое главное, разрушение ритуальных кругов, через которые османские чародеи призывали своих союзников с иных планов бытия.

Турки, естественно, терпеть подобного не стали и на смельчаков обрушили все силы, что могли быть быстро собраны. И если бы у осман была возможность реально обрушиться всеми силами на дерзких имперцев, никакие хитрости и уловки не сработали бы — их бы смели.

Вот только османы не имели такой возможности — собравшись с силами, одновременно с атакой флота Николаевых-Шуйских осаждённые пошли в контратаку. А потому османы были вынуждены гасить наиболее опасные участки своего лагеря — те, где мелькали знамёна Великих Родов боярских, ибо их увешанные Родовыми Регалиями Главы были способны даже по одиночке устроить серьёзные проблемы Великому Магу одного-двух Сверхчар.

Но даже так по ним постоянно били чарами из разных частей лагеря — составившие круг маги с четвертого по шестой ранг, Архимаги и Маги Заклятий, бьющие с подготовленных загодя позиций, некоторое количество артиллерии и неисчислимое количество разнообразной летающей нечисти и дрессированных магических тварей.

Но ни монстры, ни удары боевой магии, ни даже прибытие лично нескольких Магов Заклятий с группами поддержки из Архимагов и Старших Магистров ничего не могли поделать с пусть небольшим, но полновесным флотом с двумя линкорами и «Ольфиром», способным ударить похлёще линкоров и значительно лучше держащим удар.

В общем, дела шли нормально. Лагерь уверенно превращался в могилу — десятки тысяч погибших, уничтожение дорогой маготехники, разрушенные ритуальные круги… До сих пор.

— Контур пошёл трещинами! — резким, скрипучим голосом объявил один из Рыцарей Смерти.

— Какой контур? — уточнил Петя.

Каким-то образом сухой, закованный в доспехи по самые глаза, почти не выражающий эмоций мертвяк сумел своим взглядом и короткой паузой перед ответом показать всё своё презрение к глупости, что ляпнул парень.

— Откуда мне знать, господин? Я не владею этими чарами.

А через полторы минуты вся огромная печать в последний раз ярко вспыхнула, и тонкие линии выгорели, оставив после себя тоненькие серые дорожки пепла. Ритуальное заклятие девятого ранга сделало всё, что могло, — хотя, может, будь на их месте кто-то с опытом управления этим заклятием, ему и удалось бы выжать из него больше. Но единственный подобный чародей сейчас находился не с основными силами. А они лишь имитировали его присутствие…

— Пятеро Магов Заклятий на юго-западе, с ними несколько сотен человек свиты, — оповестила их стоявшая в стороне Алёна. — На севере трое, и тоже со свитами, на востоке — двое, и у них самая малочисленная свита. И сейчас…

Договорить Алёна не успела — Ольфир содрогнулся от прямого попадания. Нахмурившись, Петр мысленно связался с капитаном и выслушал доклад. Впрочем, произошедшее можно было понять, используя восприятие и несколько специальных заклятий…

— Удар Заклятия пробил барьер, а дальше три заклинания восьмого ранга, — сказал Петр. — Используем Молот Небес!

— Я выхожу наружу, — заявила Алёна.

— Нельзя! — гаркнул Петр. — Их слишком много, и твоя сила нам ещё…

— Пока вы тут возитесь, они нам половину флота в порошок сотрут. Я Маг десяти Заклятий, у меня проклятый меч, что сильнее копья Аристарха, и лучший доспех, что я вообще до сих пор встречала, — а самое главное, я теперь не та неумелая дура, что прежде.

— И всё равно — прошу вас, останьтесь…

— А ещё — ты мне не указ, мальчик, — бросила она напоследок, шагая на дорогу из Тени.

Пока Петр и остальные занимали свои места на следующем боевом заклятии, оставленном их Главой, Алёна через Мир Теней наблюдала за нападающими на лишившийся мощной защиты флот. Учитывая их количество и ранги, они вполне могли бы перегрузить и уничтожить защиту куда раньше, но почему-то они боялись и не решались полноценно вступить в бой, предпочитая удары с предельной дистанции.

Боялись, что чары действительно держит Аристарх. Опасались, что стоит им по неосторожности приблизиться — и Великий Маг лично выйдёт на поле боя ради их шкур…

Маг двух Заклятий. Трёх. Одного. Ещё двое двух и трое одного. Они четырёх и ещё один трёх плюс их свиты… Слабосилки, но с такой поддержкой они вполне способны одолеть даже её. Алёна трезво оценивала свои силы — она не боевой гений вроде Аристарха или того же Пети, в коём есть те же задатки. Они могли выходить на безнадёжную битву и творить чудеса, ей подобное не дано. Однако это не означало, что она безнадёжна или плоха в бою — Алёна была способнее большинства других магов. Просто не являлась гением…

Двое Магов с самой малой свитой были самыми сильными в этой шайке — три и четыре Заклятия, плюс, несмотря на малочисленность свиты, она была весьма боеспособной — четыре десятка тяжёлых пилотируемых големов и семеро Архимагов. Крепких, опытных, держащих в руках жезлы, скипетры и посохи, от которых так и веяло магией…

Нет, её добычей будут другие. Троица из пары с двумя Заклятиями и одного с тремя. Свита — одиннадцать Архимагов, три десятка Старших Магистров, пару сотен всякой мелочи четвертого-пятого рангов. Атакуют с самого большого отдаления, в случае чего союзники вряд ли успеют помочь… А если будут успевать, то она просто отступит и будет выжидать следующего шанса. Да, так она и поступит! Она докажет Аристарху, что все потраченные на неё время и силы были не напрасны!

Сторожевые чары, способные засечь даже в иных областях бытия, — прежде она бы и не заметила крохотное искажение её Тропы, а сейчас она не только видит эти тонкие, сложные чары, но и умеет их обходить или уничтожать, в зависимости от ситуации.

И сейчас она потянулась тонкими потоками эфира, вплетая его в чужие чары. Самый простой способ обезвредить чужое колдовство — изучить его, узнать сильные и слабые стороны, подобрать ключи и перенастроить, как тебе нужно. В бою применим неприменим, конечно, да и защититься от него знающему человеку не сложно, — по словам Аристарха, для этого достаточно после создания подобных чар оставить немного собственного эфира, то этот приём не работал. Но вряд ли обладающие лишь несколькими Заклятиями слабосилки знают подобные хитрости, верно? Не с их количеством и качеством эфира знать тонкие секреты высшего магического мастерства. Секреты, что являлись таковыми для абсолютного большинства, в том числе и начинающим Великим, даже в другом, более развитом магически мире…

Она кралась медленно и неспешно, став незримой ночной тенью в раздираемых пламенем и грохотом боя небесах, на границе света и тьмы, там, по самой кромке материального мира и Астрала…

Как она рисковала в этот миг! Как уязвима была здесь и сейчас! Любой маг, особенно калибра Архимага и выше, просто не бывает совсем уж беззащитен. Даже будь он или она абсолютно гол, не окружая себя многочисленными барьерами и щитами, — чародей седьмого и выше ранга сам по себе настолько далёк от естественного порядка вещей, что одной его ауры, одной энергетики вкупе с крепостью могучего тела достаточно, чтобы не бояться очень многого. А уж в случае с Магом десяти Заклятий, которая к тому же ещё и является шедевром некромагического искусства, совместившим в себе многие лучшие качества живых и мёртвых, так и подавно.

Алене не способна была причинить ущрёба почти никакая боевая магия четвертого и ниже ранга — её аура сама по себе нивелировала бы и уничтожила столь слабые чары. Аналогичные по силе физические воздействия тоже не принесли бы результата — удары мечей, топоров и копий, пистолетные выстрелы, даже какие-нибудь лёгкие полевые орудия были бесполезны. Да даже обрушить на неё скалу — физическое воздействие, не подкреплённое могущественной магией, было просто не способно её убить.

Хрупкое и прекрасное тело даже безо всяких сознательных усилий со стороны волшебницы гарантированно исцелило бы любые повреждения, регенерировало бы даже из пепла, пусть не быстро. Даже при пустом резерве — понемногу восстанавливала бы энергию и тело, причём автоматически. Цинь Шихуанди творил свои шедевры под себя, и квинтэссенция его многовековых изысканий, вложенные в девушку, да помножившиеся на частичку сил Аристарха, сотворили максимально близкое к понятию бессмертия существо. Её всё ещё можно было убить, более того — в этом погрузившемся в пучину войн и разрушений мире она периодически сталкивалась с теми немногочисленными существами, которым это было по силам сделать в прямом бою… Но таких существ, надо признать, было немного. И с каждым месяцем их становилось всё меньше — она ведь не стояла на месте.

Однако сейчас Алёна сознательно сделалась максимально уязвимой. Ради возможности подобраться поближе к пусть насторожённым, но всё же не ожидающим того, что к ним кто-то может прокрасться врагам она пошла на громадный риск — сейчас её вполне можно было убить парой-тройкой удачных заклятий четвертого ранга, не говоря уж о чём-то более могущественном.

Это было не заклинание, не техника или ещё что-то такое — скорее умение, причём в сути своей не слишком сложное. Как задерживать дыхание — способны на это все, но вот кто на сколько уже другой вопрос. Сознательно подавив и ограничив себя и свои магические способности, наложив на себя особые оковы, чародей становился крайне уязвим, но зато и следы его присутствия становилось обнаружить крайне тяжело — ибо это была не просто попытка замаскировать или подавить свою силу, а на самом деле ограничение своего доступа к ней на некоторое время. Подсмотрела его Алёна, кстати, у подчинённых Петра и к своему удивлению обнаружила у себя большой талант в данной области.

Умение не слишком сложное, но и не слишком полезное в руках других чародеев. Во-первых, как и с задержкой дыхания, долго в этом состоянии было находиться сложно, во-вторых — риски не перевешивали выгоду. Вот только в случае девушки-нежити всё менялось — поддерживать такое состояние она могла целых полчаса в отличие от стандартных пяти-семи минут, во-вторых же — в её случае сокрытие было намного эффективнее, чем у живых. Те-то её использовали больше как способ тренировки выносливости, терпения и контроля, а вот для неё это стало частью арсенала. Рисковой, крайне ситуативной частью — однако вот поди ж ты, пригодилось…

Она не сумела бы подкрасться к этой группе, будь обстоятельства иными — её навыки скрытности всё же были далеки до уровня профессионалов, но ситуация складывалась уж слишком удачно. А потому, спрятав сильно фонящие могучей магией доспехи и меч в особый, личный подпространственный карман, Алёна заходила на врагов снизу слева, запрещая себе даже думать о том, что задумала — всё же чародеи народ крайне чувствительный…

Алёна замерла в полусотне метров от врагов. Ближе подобраться девушка не могла — на расстоянии вытянутой руки мерцала пелена магической защиты. Чуть отливающая бледно-голубым огромная сфера окружала всю компанию, служа первой, но не единственной линией защиты — ожидающие контратаки Великого Мага османы не поскупились на меры предосторожности.

Пять барьеров восьмого ранга, четыре из которых поддерживали артефакты, а пятый, финальный, держался на силе одного из Магов с опорой четверых Архимагов и дюжины Старших Магистров. И этот последний весьма значительно превосходил любой из четырёх предыдущих…

Высокий, худой старик в богато украшенном золотой вышивкой тёмном халате, сильнейший из отряда османских волшебников, вскинул длинный, тонкий посох с рубиновым шаром в навершии. В воздухе над головами образовался огромный круг со вписанными в него тысячами символов арабской вязи, что стремительно наливались оранжевым свечением.

К своему предводителю начали присоединяться и прочие турецкие волшебники, вплетая свои нотки в могучую и сложную волшбу. Несмотря на относительно невысокий, как для Мага Заклятий, уровень силы, старый волшебник был опытен и умел, искусно сплетая сложнейший узор некого коллективного заклятия.

Лишь спустя четверть минуты до девушки дошло — враги открывают дорогу кому-то очень могущественному.

Что ж, ответ на вопрос — какой план был у осман, что они так смело полезли явно недостаточными силами противостоять целому флоту, усиленному Великим Магом, был получен. Турецкие чародеи намеревались призвать на поле боя кого-то из весьма могущественных джиннов — ифрита, судя по всполохам пламени. Достаточно могущественного, чтобы далеко не самая слабая волшебница ощутила дрожь.

Тем временем там, вдалеке, где две оставшиеся группы османских чародеев объединились с подкреплением и совместными силами сбили уже больше пяти эсминцев и один из крейсеров, отвлекая, как они думали, на себя всё внимание армии Николаева-Шуйского, в небесах словно взошло новое солнце — Петр и компания, наконец, привели в действие второй увесистый подарочек — Молот Небес.

Впрочем, девушке было не до того, чтобы вдаваться в детали чужой схватки — вызов ифрита набирал и набирал обороты, из круга призыва ударил огромный столп пламени, что начал потихоньку принимать гуманоидные очертания.

— Ну, не подведи же меня, — тихо, сквозь зубы пробормотала Алёна. — Вдовий плач!

И непокорное, злобное оружие, обычно отвергающее любые просьбы и с огромным трудом поддающийся хоть какому-то воздействию даже со стороны собственной хозяйки, на этот раз, в кои-то веки, решило не капризничать как во время тренировок и проявить себя с лучшей стороны.

Да как проявить!

Матово-чёрное лезвие хищно, оскалившимся псом блеснуло в свете пылающего тела пришельца из иного плана бытия. Стремительным, атакующим змеем с острия меча сорвалась лента серой энергии — так быстро, что даже сама Алёна с трудом успела осознать происходящее. Один за другим лопнули три барьера, словно то были не прочнейшие творения чародейства восьмого ранга, а стенки мыльных пузырьков, что надували резвящиеся городские мальчишки.

Однако четвёртый барьер, хоть и пошёл волнами, словно озерная гладь в бурю, но выстоял.

Ифриту явственно не понравилась попытка сорвать его торжественное появление в материальном мире — толстый багровый луч, в котором маны было побольше, чем во многих Заклятиях, которые доводилось видеть девушке, в единый миг ударил откуда-то из глубин пламенного облака.

Алёна уже была облачена в доспехи — и броня не подвела, приняв на себя страшный удар. Концентрированный жар магического пламени поражал не только физическое тело, но и пытался выжигать ауру, цепляться за энергетику и за саму магическую суть, поддерживающую странную и своеобразную, но жизнь. Ифрит был могуч, весьма могуч — возможно, даже не уступал силами нынешнему Аристарху. Не зря же османы делали на него ставку…

И сейчас Алёна оказалась один на один с этой тварью…

Османские чародеи пока не были готовы продолжать — вызов ифрита обошёлся им недешево.

Маг десяти Заклятий против Ифрита в ранге Великого трёх Сверхчар.

Без шансов — сказали бы все.

Посмотрим, — тихо шепнул Вдовий Плач.

Глава 12

Мои гвардейцы шли вперёд, сметая всё на своём пути. Османские чародеи, воины-янычары, боевые монстры и призванные духи — всё и вся, что были в лагере, пытались встать на их пути. Пытались, стремясь остановить их напор любой ценой — и не могли, но от попыток от того не прекращали.

Джинны всех четырёх стихий — огненные ифриты, воздушные и водные мариды, повелевающие землёй силу, различных рангов, от слабых Учеников до тварей, силой не уступающих Архимагам, — они не стремились вступить в рукопашную, закидывая заклятиями с безопасной дистанции.

Огненные шары, от простеньких и небольших, с яблоко размером, до шедевров прикладной пиромантии, полыхающих белым сфер размером с добротное здание, били по моим воинам, но три лучших полка моей гвардии не зря укомплектовывались всем самым лучшим, что у нас было. Тактика противодействия многочисленным магическим ударам была разработана, натренирована, а затем и опробована в настоящем деле во время битвы за наши Родовые Земли ещё с вампирами, призвавшими полчища обитателей Астрала, и она зарекомендовала себя довольно успешно.

Гвардейцы шли по-ротно. Пять Мастеров на роту — четверо командиров взводов и командир роты, с ними двенадцать Адептов, командующих отделениями. Часть из них совместными силами поддерживает защитные чары, другая — прикрывает своих бойцов, разбираясь с попытками врагов создавать перед ними всяческие преграды вроде трясины, зыбучих песков, провалов в земле или, допустим, луж, полных едкой кислоты… Всё это либо замораживалось, иссушалось, либо решалось как-то иначе, позволяя воинам двигаться дальше. И ещё какая-то часть была в резерве, готовая в случае нужды помочь тем или другим, ну или по команде хорошенько угостить боевой магией зазевавшегося врага.

Но основную роль в убийстве большей части врагов, самой их многочисленной части, а именно рядовых воинов и чародеев, брали на себя сами гвардейцы. Мечи-артефакты, способные рубить и резать даже нематериальных врагов, доспехи и личные защитные артефакты, успешно способные защитить от большинства угроз — как со стороны тех врагов, с которыми они сходились грудь на грудь, так и от тех магических ударов, что сумели пробиться сквозь защитные чары магов.

Вышедшие на пик своих возможностей благодаря алхимическим стимуляторам и усилению от Молний, использующие эффект неожиданности и тот факт, что османы неосмотрительно оттянули изрядную часть находившихся здесь элитных сил прикрытия, бросив их на стабилизацию других участков столь неожиданно вспыхнувшего сражения, гвардейцы поначалу действительно набрали хороший темп.

Вот одна из рот, преодолев весь шквал вражеской боевой магии и потеряв при этом лишь нескольких человек, сшибается со сбившимися в некое подобие строя янычарами, ощетинившимися саблями, штыками, копьями и здоровенными, явно недешёвыми артефактными ружьями. Те перегородили одну из многочисленных «улочек» лагеря, через которые мои воины двигались к стоящему на холме богатому штабному шатру, надеясь если не остановить, так хотя бы на какое-то время задержать моих бойцов…

На пути моих воинов появилась широкая, не менее трёх с половиной метров, трещина в земле, однако гвардейцы, как и их командиры, даже не сбавили хода, с пренебрежительной лёгкостью перемахнув через неё. Из глубины строя янычар ударили жгуты тёмно-лиловой энергии, однако, столкнувшись с незримым барьером, бессильно лопнули облаками безвредных огоньков метров за пятнадцать до воинов. Могучий воздушный шквал, попытка превратить воздух на пути воинов в некий ядовитый газ и пара десятков заклятий второго-третьего рангов тоже не возымели эффекта. Выстрелы ружей с явно зачарованными пулями тоже не возымели эффекта, и мои воины, наконец, врезались в ряды врага…

Короткие клинки, секиры и булавы сразу начали собирать обильную дань с янычар. Мои воины были быстрее, сильнее, лучше экипированы и обучены, а также привыкли сражаться с зачастую куда более грозными врагами при гораздо худшем для нас раскладе сил — и потому четырёхсотенный отряд врага оказался просто не способен удержать накачанных боевой яростью и магией бойцов. Клин закованных по самую макушку в сталь гвардейцев прошёл строй врага как горячий нож сквозь масло, оставив за спиной больше двух сотен раненых и убитых, и двинулся дальше, не обращая внимания на удирающих выживших врагов. Впереди уже виднелись новые — группа ифритов, перед которыми выстроилась группа управляемых землёй земляных големов…

И таких схваток, где-то даже более, а кое-где и куда менее успешных, сейчас происходило по нескольку десятков на широком фронте, по которому мы наступали. Постепенно скорость продвижения падала — всё больше действительно элитных противников, которых невозможно было снести в одной короткой сшибке, попадалось на пути, всё больше различных защитных магических ловушек срабатывало на пути нашего следования, всё больше и больше становилось высокоранговых чародеев, джиннов и иных обладателей магического дара, бивших по моим бойцам с безопасного расстояния, да и сама ставка, к коей мы шли, наконец обратила внимание на то, что мы всё ближе.

Вот уже бронированный кулак пилотируемых големов завяз в схватке, брошенный против группы особенно здоровенных, тупых и живучих тварей, явно выведенных османскими бестиологами для противостояния большим массам войск — довольно посредственные в плане атакующих способностей, но чрезвычайно живучие и отлично бронированные монстры.

Дополнительные отряды магов, резервные батальоны и роты, даже отряды разведчиков — в бою уже были все. Сражение распалось на множество более мелких схваток, и наступление окончательно остановилось, начав захлёбываться. За пятнадцать коротких минут лагерь оказался перевёрнут вверх тормашками, потери врага давно превысили десяток тысяч, но османы всё же сумели остановить этот внезапный удар. И сейчас с каждой секундой положение становилось лишь тяжелее…

— Они вот-вот ударят, — заметил Рогард. — И тогда от твоих бойцов мало что останется. Не думаешь вмешаться? Твои гвардейцы, признаться, и так уже сильно перевыполнили план.

Это да, они у меня оказались молодцами… Мне необходимо просканировать атакованный нами лагерь осман на предмет расположения якорных точек мощного ритуального заклятия, подготовленного здесь османскими чародеями. Одного из пяти, раскиданных по разным краям укреплённого лагеря турецких войск. При этом самого хорошо замаскированного, что добавляло настороженности в его адрес со стороны бояр, от которых мы и получили эту информацию.

Собственно, сейчас именно по местам расположения четырёх оставшихся шла контратака осаждённых, тогда как мой флот шёл на прорыв там, где ничего подобного не имелось и потому подкрепления на тот участок османы должны были слать по остаточному принципу.

Я хотел просканировать эту часть лагеря, чтобы понять, как тут и что и с чем мы имеем дело. И сделать это так, чтобы враги раньше времени не обнаружили факт моего нахождения здесь. Конечно, оставленные на «Ольфире» чары девятого ранга под управлением Петра и остальных не смогут в полной мере заставить осман клюнуть на эту уловку, но как минимум из предосторожности они некоторое время будут осторожничать… Это был риск, но риск просчитанный и приемлемый — если что, то целый флот, со всеми теми силами, что находятся при нём, вроде наших Магов Заклятий, Высших и просто магов от четвёртого и выше рангов, точно будет в силах продержаться против почти любых врагов хотя бы десяток минут. Которых с лихвой хватит, чтобы находящаяся там же Кристина открыла мне прямой портал на «Ольфир»…

Приди я сюда один и начни сканировать, меня бы мгновенно вычислили и сразу определили бы, кто именно тут безобразничает. А сканирование тоже времени требовало — я управился за тринадцать минут, и то лишь потому, что мне не приходилось отвлекаться ни на что. А делай я это параллельно сражаясь, то процесс мог бы и полчаса занять…

— А напасть без всякого сканирования, просто пройдясь по этому холму боевой магией так, что от него него осталась бы лишь дымящаяся воронка, и не городить весь этот огород с атакой тремя полками гвардейцев? — насмешливо поинтересовался на эту мысль мой новый сосед по черепной коробке.

Что-то он начинает немного раздражать этой своей игрой в вопросы и ответы. Я не могу отрицать всю полезность Рогарда, но это не значит, что я должен покорно терпеть насмешки.

— Ты знаешь каждую мою мысль, — резко ответил я. — Ты буквально ощущаешь и видишь мир моими глазами, ушами, восприятием… Моими заклятиями, моей аурой, взаимодействующей с великими реками маны и эфира этого мира. Так зачем весь этот цирк с наводящими вопросами?

— Я действительно могу читать твои мысли, но я предпочитаю этого не делать — иначе нет никакого смысла общаться, — спокойно ответил он. — А ещё… Напряжение в двадцать семь арконов! Со стороны шатра!

Но я уже и сам всё ощутил, что там вскипела чужая, злая мощь, готовая излиться заклятием девятого ранга. Я был прав! Османский шехзаде там, ну или как минимум оставил весьма серьёзные подарочки на случай, подобный нынешнему!

Над шатром за несколько секунд образовалось чёрное, хмурое облако. Оно висело невысоко, метрах в трёхста над землёй, стремительно накрыв пространство на несколько километров вокруг. Лиловые разряды побежали внутри облака, собираясь в сферы светящейся энергии — несколько десятков сфер светло-фиолетового цвета сформировались стремительно буквально за несколько мгновений… А ударили скоплённой внутри мощью вниз.

Ну нет. Я и так привёл сюда своих воинов как наживку, проверить, какие силы оставлены на защиту этого места. Подставил под удар, если называть вещи своими именами. И хоть я имел на то полное право, но подобное было мне неприятно. И смотреть дальше, позволив площадному заклинанию девятого ранга проредить их ряды я не собирался!

Сотни лиловых щупалец, рванувшие к моим гвардейцам из фиолетовых сфер…

— Отражай, Зеркало Грозовых Облаков!

Личная Магия девятого ранга, сформировавшая на пути почти достигших моих отважных гвардейцев, и так связанных боем, тонкую прослойку из чёрных, прошиваемых изнутри разрядами Синих и Фиолетовых Молний облачков, приняла на себя удар чужой магии — и выдержала, хотя я и ощутил, что это далось мне тяжелее, чем я ожидал. Магия османа была сильна, куда сильнее, чем чары Ивара и даже приснопамятного кровососа… Вот только и я уже был не тем, кто выступил против Арзула фир Виниттора. Ныне я Великий Маг трёх Сверхачар, значительно более могущественный, чем в прошлой своей жизни на пике сил.

И параллельно, пока происходило столкновение заклятий и растерянные турки ещё не сообразили, что в пруду с карпами и щуками вдруг появилась акула, я нанёс удар по ритуальным кругам. По тонким построениям, по основным незримым линиям энергии и центрам концентрации плетений, заготовленных в ритуале…

Я не зря всё это время сканировал и изучал лагерь. Я спокойно отыскал наиболее подходящие точки для атаки, и за счёт этого и добился успеха. Чары не уничтожены полностью, да и десятки отдельных, мелких кругов, с которых могли колдовать Архимаги и Маги Заклятий, усиливая свои чары, остались, но самое главное — то масштабное, чудовищной силы ритуальное заклятие, что было здесь заготовлено, теперь выведено из строя на недели… И это ещё не конец.

— Пожирай, Тысячеглавая Гидра!

После неудавшегося удара чарами девятого ранга османы не растерялись — разом четыре Заклятия сорвались в атаку, грозя перебить не только моё воинство, но и попавших под горячую руку собственных воинов.

Огромное тело мифического чудовища, в центре которого был я, сформировало разом десятки голов, которые устремились к вражеской магии. Содрогнулась ткань реальности, пошла крохотными, почти незаметными трещинами, с трудом выдерживая неожиданно возникшую мощь могущественного заклинания девятого ранга. И непростого заклятия, ведь моя Тысячеглавая Гидра была моей новой, недавно созданной Личной Магией. Причём на данный момент — самым сложным из заклинаний ниже Сверхчар, сильнейшим творением сплава моих знаний из прошлой жизни, опыта нынешней и, самое главное, знаний, полученных от Рогарда — именно он проделал львиную долю работы по их созданию. Поделился своими знаниями и провёл все сложнейшие вычисления, что заняли бы у меня годы, за несколько дней…

Светящийся гнилостно-зелёным свечением смерч, Заклятие одного из осман, был наполнен самой концепцией гниения, силой магии малефицизма. В этом разделе тёмной магии турки были признанными мастерами…

С ревом, словно действительно живое существо, две фиолетовых и одна синяя головы вцепились в смерч, стиснули его в своих объятиях, давя и душа чужое Заклятие. Головы из Фиолетовых Молний ослабляли, рвали связи вражеских чар, а Синие довершали дело — первые действовали тонко, вторые давили грубой мощью. И те, и другие были на полную усилены Жёлтыми и Золотыми — это заклинание требовало одновременного использования минимум четырёх Молний.

Чёрное облако, поток Гравитации, что должен был катком пройтись по воинам, могущественное Ледяное Пламя, воистину достойное быть Заклятьем — единственный действительно сильный Маг среди пятёрки осман, на уровне примерно семи Заклятий — и последним был сотканный из молний уродливый… монстр? демон? Что именно вкладывал в этот образ турецкий чародей, когда составлял эти чары, так и осталось неясно, ибо головы Гидры быстро разобрали и принялись терзать чары уже на земле…

Гидра тянула немало маны и эфира, но со своей работой справлялась отлично. Все пять Заклятий были скованы и постепенно разрушались, а мои бойцы тем временем, отступив, перегруппировывались, вернее пытались это сделать. Четверо джиннов седьмого ранга, почти два десятка разных обладателей шестого, тысяч пятьдесят янычар, стрелков, даже конных лучников-сипаев, правда действующих без коней, маги, монстры — и воздушные, и на земле… А уж сколько тут было разных призванных из иного плана бытия нематериальных тварей и вовсе было не счесть. Тысяч семь, а то и десять…

И всё это скопище брало в кольцо мою гвардию. Бойцы перегруппировывались, командиры отводили в тылы самые потрёпанные роты, те, что шли первой волной. Вперёд выходили другие, бойцы стремительно образовывали клинья, готовясь атаковать — сидеть в обороне, когда у врага такое преимущество в магах, было самоубийством.

— Ни шагу назад, сучьи дети! — донёсся до меня рёв одного из полковников. — Только вперёд!

— Третий батальон готов! — раздался крик.

— Первый готов!

Заклятия и сильнейшее моё заклинание всё ещё противоборствовали. Я бы уже победил, если бы не их группа поддержки — два с лишним десятка Архимагов и почти семьдесят Старших Магистров. И они далеко не бездействовали, вовсю участвуя в этом бою…

— Пора бы выкладывать первый козырь на стол, Аристарх, — раздался в моей голове голос Рогарда. — Нельзя слишком жадничать, турка нигде не видно, так что реши эту проблему, пока она не переросла во что-то более серьёзное! Ты понапрасну тратишь силы на борьбу — с сотней магов, сидящих на ритуальных кругах и с запасами накопителей, ты бодаться будешь до утра.

— Я знаю, что делаю.

Борьба продолжалась, а мои бойцы, осыпаемые боевой магией, едва прикрываемые артефактами и чародеями, выстроили три клина, по одному полку каждый — и пошли вперёд. Да не просто пошли — все как один активировали Жёлтую Молнию, и скорость движения и так невероятно быстрых воинов ускорилась. Ведь сейчас они отключили все остальные способности, сосредоточившись на Жёлтой.

И вот теперь мои бойцы смешались с силами врагов…

Я послал мысленное сообщение тому, кто всё это время терпеливо ждал своего часа. Тот, кто получил самую огромную пользу от смерти Арзула фир Виниттора, вампира Великого. Ведь я позволил ему забрать треть крови Арзула и его сердце — одно из трёх.

А потом, когда он всё это поглотил, Арго Фастар наконец осуществил мечту, к которой шёл много тысяч лет, и в которой ему отказывал его господин — он достиг ранга Высшего. Причём очень могучий Высший…

Там, в тылу группы Старших Магистров, единой волной поднялась огромная, чёрная тень. В свете сотен сталкивающихся заклятий, выстрелов и взрывов, в свете пламени, охватившего лагерь, — поднялся целый холм из Тьмы и Тени. Беззвучно и очень быстро. Турки в последний момент заметили угрозу, да и тылы у них не были совсем уж открыты, там была, пусть и посредственная, но защита. В которую они пытались накачать дополнительной энергии, однако тёмная волна смела их как сор — эту атаку вампир тщательно готовил всё то время, что шёл бой.

Мрак накрыл большую часть Магистров и нескольких Архимагов. И ход противостояния тут же начал склоняться в мою пользу. Чернильная, густая, эта тьма была подобна потоку воды. И так же, как вода, она прокатилась по земле, растеклась в стороны, образовав настоящие озерца и лужи черноты. И я бы не советовал никому ступать ногой в эту субстанцию…

Маги Заклятий и выжившие Архимаги поняли, куда клонится дело. Они бросили контроль над чарами. Не сговариваясь, каждый рванул в своём направлении, используя разные способы ускориться. Погружение в Тень, попытки уйти через План Огня и так далее…

Сбежал лишь один, тот самый, что был на уровне семи Заклятий. Тысячеглавая Гидра, разделившаяся к тому моменту на сотни голов, настигла всех. Могучие чары, обладающие подобием собственного, хоть и довольно примитивного, разума, разобрались с остатками высших магов этого лагеря. Рядом со мной беззвучно, из тени возник вампир.

— Думаю, пора прибраться, господин, — заметил он.

— Да, — согласился я. — Надо бы.

Теневые щупальца и разряды Синих и Фиолетовых Молний обрушились на ещё не осознавших, что для них бой закончен, осман. Гидру я отпустил — слишком затратное заклятие, чтобы использовать его против таких слабаков…

Глава 13

Уже через десяток минут дело было кончено. Оставленные без поддержки старших чародеев, они ничего не могли противопоставить древнему кровососу и мне. Арго, впрочем, участвовал в деле истребления османов не слишком активно — заклинание, сумевшее пробить стационарные барьеры, а затем и защитные чары множества Архимагов и Старших Магистров, почти истощили моего нового подданного.

А потому он просто восполнял потраченные силы, охотясь на самых сильных османских чародеев из тех, что ещё были живы. Первой стала парочка Старших Магистров, уже и без того изрядно выложившихся в течение битвы, после же он перешёл на магов попроще — вкуснейшая добыча банально закончилась.

К джиннам и чудовищам вампир не лез — первые для него были несъедобны, вторые… Нет, при большой нужде он мог бы питаться абсолютно любой кровью — но на подобное ему подобные шли лишь в том случае, если все иные варианты были недоступны. Не вкусно, гораздо менее питательно, да ещё и зачастую такую добычу прикончить куда тяжелее.

В общем, с остатками осман мы покончили быстро. Я поначалу был сосредоточен только на джиннах старших рангов и прочей подобной нечисти, не позволяя им удрать, а затем добавил пару разрушительных шаровых молний в особо упёртые кучки врагов, что в силу не то тупости, не то смелости продолжали попытки сопротивления, однако на этом всё и кончилось. По-хорошему, заняться бы сбором трофеев, но в таком случае к нам уже совсем скоро заявятся желающие донести до нас всю неправоту наших поступков…

А, вот уже, собственно, приближаются…

Молодой, не старше тридцати лет мужчина появился словно из ниоткуда. Сабля в богато украшенных золотом и драгоценными камнями ножнах висела на левом боку, на правом же, заткнутый за шёлковый, вышитый золотыми нитями пояс, болтался магический жезл, навершием которого служил огромный, аккуратно обработанный бриллиант размером с кулак взрослого мужчины.

Короткая бородка без усов, начисто сбритых согласно предписаниям ислама, смуглая кожа, острые скулы и орлиный нос — пришелец был не только молод и богат, он был очень, очень красив той красотой, которую мужчины с некоторой завистью и раздражением называли «смазливостью» и по которой так сходили с ума начитавшиеся любовных романов девицы…

И лишь взгляд карих глаз выдавал в нём существо, что прожило куда больше отпущенного любому смертному. Великий Маг, известный ныне как шехзаде Селим, прожил в первой своей жизни полторы тысячи лет. Тогда он носил иное имя — Сулейман Джиддар, или Сулейман Владыка Джиннов, сильнейший чародей Османской Империи.

Закованный в тяжёлые доспехи из сплава нескольких магических металлов. Доспехи из иного мира, они были бы предметом чёрной зависти девяноста процентов достигших ранга Мага Заклятий, одна в глазах Селима лишь мелькнуло пренебрежение.

Он стоял рядом с телом одного из Магов Заклятий. Тот, на удивление, был ещё жив. Однако не требовалось быть целителем, чтобы понять — дни раненного сочтены. Страшный удар магии девятого ранга не повредил физическому телу… Но вот энергетика, аура, каналы маны, повреждения Источников Маны…

— Друг мой, ты на краю гибели, — мягко сказал Великий Маг. — Твоя душа вот-вот отправится на суд божий. Признай Аллаха и пророка Его Мухаммада, дай своей душе шанс. Прочти Шаххаду, признай Творца нашего — Он всевелик в бесконечной милости своей! Прочти Шаххаду, пока ещё можешь!

Умирающий поднял мутный взгляд, устало глядя на своего господина. Затем перевёл его на своего убийцу, стоящего, опираясь на копьё и молча глядящего на происходящее. Во взоре чародея мелькнула на миг бессильная ненависть, на которую русский чародей ответил насмешливой ухмылкой.

— Я не буду мешать, — заявил русский волшебник. — Если ты готов признать Творца-Всесоздателя на краю своей жизни, то сделай это.

Селим с благодарностью кивнул врагу и вновь поглядел на умирающего. Тот отвел взгляд от врага и, тяжело вздохнув, посмотрел на шехзаде.

— Повторяй за мной, — мягко сказал тот. — Ашхаду алля иляха илля-Ллах…

— Ашхаду алля… иляха илля-Ллах, — прохрипел Маг Заклятий.

— Ва ашхаду анна…

— Ва… ашхаду… анна…

— Мухаммадан расулю-Ллах, — закончил Селим.

— Мухаммадан… расулю-Ллах, — завершил Шаххаду умирающий.

Нечто незримое, бесконечно чистое и далёкое, на миг окутало всё вокруг — к бесконечному изумлению русского боевого мага, высшие силы откликнулись на искреннее признание единого бога. Умирающий маг увидел нечто, незримое для присутствующих — даже они, Великие Маги, были ничем, пылью по сравнению с той силой, что сейчас откликнулась на искреннее признание единого Творца.

Маг Заклятий рухнул — его земной путь окончился. На губах убитого застыло искреннее удивление. Непонятная сила исчезла, и единственное, что уловили два Великих Мага — это как эта сила подхватывает душу убитого и уводит с собой — в неизведанные дали, на суд Творца, где будет решаться её будущее…

Подняв руки на уровень груди и обернув раскрытые ладони в сторону лица, шехзаде негромко начал читать молитву.

— Аллахумма-гфир ля-ху, вар-хам-ху, ва «афи-хи, ва-гфу 'ан-ху, ва акрим нузуля-ху, ва васси» мудхаля-ху, ва-гсиль-ху би-ль-ма-'и ва-с-сальджи ва-ль-баради, ва накки-хи мина-ль-хатайа, кя-ма, наккайт-а-с-сауба-ль-абйада мина-д-данаси, ва аль-бис-ху даран хайран мин дари-хи, ва ахлян хайран мин ахли-хи, ва заужан хайран мин зауджи-хи, ва адхиль-ху-ль-джанната, ва а’из-ху мин 'азаби-ль-кабри ва 'азаби-н-нар, — нараспев произнёс осман.

«О Аллах, прости его, помилуй его, избавь его от страданий, прости его прегрешения, сделай его пребывание почётным, расширь его могилу, очисти его водой, снегом и градом, очисти его от грехов, как белую одежду очищают от грязи, и дай ему дом лучше его дома, семью лучше его семьи, супругу лучше его супруги, введи его в Рай и защити его от мучений могилы и мучений Огня» — русский боевой маг отлично знал перевод этой молитвы. Дуа за умершего — так это называлось…

— Ты всё? — поинтересовался Аристарх, когда шехзаде завершил молитву и традиционно провёл ладонями по бороде, что означало конец молитвы.

— Одну минуту, — попросил чародей.

Повинуясь его воле, возникло множество глубоких, метра по два ям. Используя телекинез, он притянул всех погибших в округе высших магов. В глубине ям появились каменные саркофаги — так хоронили своих мусульмане. Один за другим они отправлялись в место своего последнего упокоения. Когда последнее тело заняло своё место, каменные крышки закрылись, после стоящие рядом кучи выкопанной земли сами засыпали обратно ямы.

— Аллахумма-гфир ля-ху, вар-хам-ху… — вновь начал шехзаде.

Пока османский чародей молился, гвардейцы Николаевых-Шуйских время даром не теряли. Взяв всё, что успевали, в качестве трофеев с убитых врагов и из разгромленного битвой лагеря, они, повинуясь приказу своих командиров, срочно бежали обратно, собираясь в колонны.

Прямиком из воздуха среди воинов внезапно возникла Кристина. Посмотрев на стоящего в отдалении Главу Рода, женщина на миг прищурилась, а затем молча кивнула — видимо, сейчас состоялся мысленный диалог между ней и Аристархом.

— Выстроиться шестью колоннами по десятеро в ряд, — пришёл командирам полков телепатический указ. — Быстрее!

Полковники, немедля передали приказ своим офицерам, и гвардейцы начали перестраиваться. Спустя несколько минут, когда уже около трети бойцов выстроилось как надо и процесс уже шёл неостановимо, Кристина вскинула тонкие, красивые руки и произнесла:

— Шатра удум риарха. Ильнуссар!

Напротив головы каждой из колонн возникла тёмная арка портала. Крупные, около семи метров в высоту и двух десятков в ширину — чтобы могли пройти не только люди, но и боевая техника.

— Вперёд, — громко, вслух велела Кристина.

Полковники тут же продублировали приказ, и колонны воинов начали вливаться в черноту пространственного перехода. Эвакуация победителей началась.

— Спасибо, что дал мне завершить погребение и прочитать молитвы, — повернулся к русскому боевому магу шехзаде. — Сделай последнее одолжение — давай переместимся в сторону от места их погребения?

— Хорошо, — согласился боевой маг.

Две фигуры, окутанные сиянием — осман алым светом, русский же своими семью Молниями…

Сквозь ночной мрак, через бушующий громом и молнией штормовой фронт, омытый дождём и огнём, в сторону руин одного из ещё недавно ключевых османских лагерей летела одинокая человеческая фигурка.

Широкополая шляпа с чуть опущенными краями, украшенная огромным, ярким пером неизвестной тропической птицы, распахнутом плаще на голый торс и чертополоховых штанах да чёрных сапогах. На поясе два пистолета, пара коротких абордажных сабель, за спиной — длинный резной чёрный посох и два жезла. Жёлтые, нечеловеческие глаза, сияющие самым настоящим, не иносказательным внутренним светом, холодно и строго глядят вперёд, наблюдая за выбранной целью.

Он спокойно глядел на разгром сил своего временного союзника — ему было абсолютно наплевать на жертвы среди османских солдат, более того, он считал, что чем больше турецких воинов и тем более высших магов погибнет, тем лучше для него и его державы.

Когда прибывший в свой разгромленный лагерь шехзаде заговорил с умирающим, чародей скривился. Он рассчитывал на то, что схватка начнётся немедленно, но вместо этого происходила какая-то непонятная муть.

Великий Маг глядел, как осман хоронит магов и читает свою молитву, пока гвардейцы Николаева-Шуйского уходят в порталы, и начал неспешно, без суеты готовить свой удар. Когда османский шехзаде и русский аристократ взмыли в воздух, окутанные сиянием своих Воплощений Магии, чародей довольно улыбнулся. Чары были готовы и в них сейчас был целый океан мощи — неспешно, с толком подготовленное сильнейшее площадное заклятие из арсенала Личной Магии волшебника было накачано маной так, что ему даже приходилось постоянно подпитывать его эфиром, дабы не дать скрепам, удерживающим море маны в нужной форме, развалиться, рассеяться под давлением этой мощи.

Там, в небесах, развернулись две Территории Магии, слитые с Воплощениями обоих Великих Магов. Русский чародей был определённо сильнее своего османского визави — трое Сверхчар против двух, да ещё и качество Воплощения было выше, чем у противника… Да и вообще выше любого другого Воплощения, которое только видел стоящий в стороне маг. Вот только это не значило, что осман однозначно обречён — разрыв в силах не был непреодолим, и всё зависело от мастерства сражающихся. У русского боевого мага было преимущество — не менее, но и не более того. Да и то — у османского шехзаде были при себе регалии рода Осман, султанов, что уже более тысячи лет правили своей землёй. И это могло не просто уравнять шансы, но даже создать перевес в сторону Селима.

Османам надо было торопиться. Главы Великих Боярских Родов и это чудовище, являющееся главным Старейшиной Шуйских, что вышли в атаку с отборными войсками и сейчас к ним подтягивались основные силы на поле боя, были столь сильны, что для их сдерживания приходилось объединять силы всей османской аристократии, наёмников и вассалов могучей турецкой империи…

Там, в небесах, грянул гром могучих боевых заклятий — два реинкарнатора сошлись в схватке. Небеса рассекла чудовищная, циклопического размера и мощи молния — синяя, но в ней чувствовалось ещё два вида энергии, что усиливали и ускоряли её. Русский реинкарнатор легко и свободно оперировал сложнейшим, могущественным воплощением — засунуть в него семь направлений магических искусств это нечто чудовищно сложное как в создании, так и в управлении, но Николаев-Шуйский справлялся…

Молния, обхватом около полусотни метров и протянувшаяся от самых небесных вершин вниз, на османского шехзаде, встретилась со вскинутым над головой чародея изукрашенным жезлом — Регалия Осман, Жезл Осуждения одного из сахабов, сподвижников самого пророка, Усмана ибн Аффана. Могучий артефакт, несущий в себе не только магическую силу, но и энергии Небес…

Молния, способная расколоть пополам небольшую гору, оказалась бессильна против могущества Регалии. Воплощённая в разряд молнии ярость самих небес просто стекала с турка, будто поток воды, а не чудовищная разрушительная магия.

Вот только Аристарх ещё не закончил. Удар копья — и вытянутый сноп белого пламени, совсем крохотный в сравнении со всё ещё бьющей с небес молнией, всего полметра диаметром, в один миг ударил турка. И несмотря на не слишком впечатляющие габариты, этот удар обладал куда большей мощью — Живое Оружие выложилось на полную, при поддержке чар и способностей хозяина усилив атаку до предела.

Жезл выдержал и это. Взрыв белого пламени, мигом закрывший всё, объяв свою цель, не сумел помешать восприятию могучего мага, и тот прекрасно ощущал, что осман цел и невредим…

Высоко в небе начали появляться магические фигуры, составленные из сложных вязей неизвестного магического алфавита — того, секрет которого Династия Осман охраняла более тысячи лет как зеницу ока. Ибо он был одним из ключевых факторов их возвышения…

Джинны. Из магических фигур выходили призванные чародеем джинны, и каждый из них обладал силой Высших. Последними начали выбираться трое особых, уровня Великого Мага джиннов — ифрит и два марида.

— Драться самому кишка тонка? — прогремел голос русского боевого мага.

— Я и дерусь сам, — спокойно ответил осман. — Такова моя магия — призыв. Призванные мной джинны — часть моей силы. Так что нет, не тонка — просто я дерусь по своим правилам, а не по твоим, русский.

Наблюдающий за происходящим чародей улыбнулся, услышав этот диалог. Он был полностью согласен с османом. Перевес в силах теперь был на стороне турка, и это было хорошо… Если русский маг погибнет сегодня, то он, король Испании, будет полностью удовлетворён. Ведь стиль боя Аристарха и его способности были опасны для него, тогда как способности османа… Они были примерно равны в силах, и в своей способности противостоять ему испанец не сомневался. В конце концов, они не раз сражались, и он даже вынудил турка отступить, признав поражение.

Но в идеале, конечно, было бы дождаться, когда оба противника будут истощены, и уже тогда прикончить обоих… Но, к сожалению, принесённые им и его временным союзником клятвы были заверены такими силами, что их нарушение означало быструю и болезненную смерть с ужасающим посмертием. Так что этот вариант пришлось отбросить.

Десяток Высших и трое Великих джиннов да сам призвавший их чародей, который, разумеется, помимо призыва владел и стандартной боевой магией и Регалиями — одиннадцать на одного. Из Великих джиннов два марида владели стихиями Воздуха, ифрит же, разумеется, пламенем. Семёрка Высших сосредоточилась вокруг своего призывателя, совместными силами создав защитную сферу огромной прочности вокруг него и, разумеется, себя. Теперь тройка основных бойцов могли сосредоточиться исключительно на сражении, не опасаясь за своего призывателя.

Мариды были на уровне двух Сверхчар, ифрит же — трёх. Да, каждый из них по отдельности не годился в противники русскому, но вот втроём — совсем другое дело, особенно если они умеют действовать в команде…

Ифрит атаковал волной магического пламени — белый огонь осветил всё на десятки километров вокруг, почти моментально охватывая Николаева-Шуйского со всех сторон. Бежать чародею было некуда, и даже магия Пространства или иные способы перемещения помочь не могли — огонь заставлял ткань реальности течь и плавиться, и переместиться было нереально.

Голодному треску и рычанию пламени вторили рёв ветров, поднявшемуся чудовищным штормом — магия одного из маридов. Завихрившиеся потоки воздуха подхватили пламя, закружили и завихрили, складываясь в фигуры мечей, копий, стрел и сабель… Придавая форму магии, можно увеличить объём вложенных в чары сил — и именно это сейчас и происходило.

Третий марид готовил завершающий удар — он активировал свои Сверхчары. Закручивая огромнейшие объёмы воздуха в спираль, что сложилась в гигантский вытянутый бур, он всё сильнее разгонял эту спираль, добиваясь просто чудовищной скорости движения воздуха… И пусть это могло показаться слишком примитивным для Сверхчар, но испанский король оценил силу и пробивную мощь заклятия. От такого никакие защитные барьеры не защитят, если они, конечно, не Сверхчары… Но защитные плетения подобного уровня обычно создавались четвёртыми-пятыми по счёту, не раньше — ибо все в первую очередь делали ставку на ударную мощь.

Испанец бросил взгляд на дисциплинированно втягивающиеся в открытые порталы части гвардии Николаевых-Шуйских. Уже около четверти перешли через портал — в основном раненые, которых пропускали в первую очередь.

Они ничем не могли помочь в этом бою своему господину. Нет, будь они полны сил, другое дело — ценой огромных потерь они смогли бы устроить немалые проблемы тем же Высшим джиннам, попробовать на зуб установленный ими защитный барьер или ещё как-то поучаствовать… Но сейчас они были уже только обузой.

И именно этой обузой собирался воспользоваться чародей с Пиренейского полуострова. Вот только нужно было выбрать нужный момент — и тогда он проверит, насколько верным был анализ личности, предоставленный ему монастырём Святого Сантьяго — полностью подчинённые испанскому престолу, монахи данного братства были аналитическим центром разведки Испании.

Когда тысячи слитых воедино порождений высшей магии пламени и воздуха обрушились на Аристарха.

Испанец привёл в действие заждавшиеся своего выхода чары — Водяные Тиски.

В грохоте и сиянии, которые породили столкновение чар джиннов с защитой чародея, разобрать что-либо было невозможно даже для Великого Мага. Облако бушующих сил слившихся воедино стихий прорезали сотни и тысячи разноцветных молний, но видимого эффекта это поначалу не приносило… До той минуты, когда расправивший три пары созданных из Жёлтых Молний крыльев и окружённый едва держащимся барьером Света русский боевой маг вырвался из того ада, который устроили пара джиннов.

Из-за барьера, за которым скрывались семеро Высших и призвавший их османский чародей, ударили чем-то незримым, невидимым даже в магическом зрении заклятием — магия Души, атакующие Сверхчары шехзаде Селима, усиленные Саблей Зейд ибн Хариса. Ещё одна Регалия — личное оружие другого сподвижника пророка, одного из его прославленных сахабов и полководцев.

И вместе с этим в полёт отправились Сверхчары второго марида. Два могущественных заклинания устремились к одной цели… Но за секунду до этого произошло нечто, что отвлекло внимание имперского реинкарнатора. Чары испанца, наконец, пришли в действие, ударив по отступающим гвардейцам.

Чары девятого ранга играючи пробили артефактные и рукотворные барьеры, которые выставили на всякий случай гвардейцы — куда им было сопротивляться Личной Магии Великого Мага⁈

Потоки возникшей из ниоткуда воды ударили с трёх сторон, прокатившись в форме цунами по рядам не успевших ничего предпринять бойцов. Вода не просто сбивала с ног или увлекала людей за собой на некоторое расстояние — она хватала и пленяла всех, кто в неё попадал, не позволяя выбраться наружу. Тысячи воинов и магов, оказавшиеся пленными потоками, пытались выбраться из водяной ловушки, использовали артефакты, магию и вообще всё, что могли — но чары девятого ранга подобной ерундой было не взять.

Примерно половина бойцов оказались в плену чар — и не вмешайся лично Аристарх, пленниками стали бы все… Ударившие с небес Фиолетовые Молнии образовали вокруг уцелевших барьер, при столкновении с которым испанец терял контроль над водой, что проходила сквозь него.

«Сойдёт и так», — подумал он.

А в этот миг Аристарх, отвлёкшийся на спасение своих воинов, получил оба удара Сверхчарами. Это должно было стать для него концом… Но тут случилось нечто неожиданное — оба заклинания врезались во всё ещё окружавший чародея кокон Света и вместо того, чтобы играючи пройти сквозь него, были остановлены. По стенкам кокона пошла рябь, однако разрушаться тот даже не подумал — и в итоге два удара, долженствующих стать финальными, пропали попусту.

Ифрит с первым маридом тоже прибегли к Сверхчарам, и одновременно этим занялся Аристарх — однако подобное требует хотя бы пары секунд подготовки, чем испанец и воспользовался.

— Сжатие! — приказал он.

Все пленники, барахтающиеся в его водяной ловушке, мгновенно умерли. В воде попросту выросло давление, достигнув уровня, сопоставимого с пятью-шестью километрами под водой. Иначе говоря — пятьсот-шестьсот атмосфер… Бедолаги мигом превратились в тонкие, изорванные и изодранные блины из стали и мяса с костями, вода из синей стала полностью бурой от крови…

— Мра-а-азь! — взревел русский.

Сотканная из пламени гигантская пасть какого-то чудовища и сдавивший, словно тисками, воздух, навалившийся с такой силой, что хватило бы смять в небольшой каменный шарик средних размеров крепость, настигли чародея, что отвлёкся на смерть подчинённых и упустил возможность ответить своими Сверхчарами.

И тут глаза испанского реинкарнатора едва не вылезли из орбит — барьер Света всё ещё уверенно держал удар, черпая откуда-то ману, эфир для подновления повреждаемых элементов защитного кокона, и распадаться под атакой Сверхчар даже не собирался!

Король начал плести собственные Сверхчары, готовясь присоединиться к своему османскому коллеге, что активировал на полную мощь обе свои Регалии, и второму мариду, тоже готовящему свои вторые Сверхчары. Чтобы за чудеса не крылись за в защите врага, долго это продолжаться не могло — он чувствовал, что барьер уже куда слабее, чем раньше. Скоро его можно будет дожать…

— Пролейся дождём, Ярость Забытых!

С небес ударили сотни Чёрных Молний, на лету сливающихся воедино, становясь толще и опаснее — по одной на каждого из Великих, которым противостоял русский чародей.

Сверхчары пришлось отложить в сторону — испанский король активировал одну из своих Регалий — Кольцо Отпорного Купола. Бирюзовое свечение, окружившее чародея, приняло на себя удар — и не выдержало. Испанец успел выхватить другую Регалию, Посох Биастрия, и пустить через него свою силу — одно из заключённых в нём Заклятий, Гравитационный Клинок, ударило навстречу прорвавшейся Молнии.

Серое свечение в форме лезвия меча, что рвалось из посоха, столкнулось со Сверхчарами врага — и пока две силы сошлись в противоборстве, Великий Маг успел сформировать ещё несколько защитных заклинаний девятого ранга.

Преодолевшая сопротивление Клинка Молния обрушилась на испанца. Ей ещё хватило сил пробить два барьера, но на последнем, третьем, она бессильно скользнула по ледяным стенам и рассеялась.

А когда атака Сверхчар площадного действия, использованных русским реинкарнатором, закончилась, и испанский король принялся искать взглядом, восприятием и сенсорными чарами их общего врага.

Аристарха Николаева-Шуйского уже и след простыл. Как и всех оставшихся гвардейцев… Великий Маг своим ударом сумел тяжело ранить всех трёх джиннов девятого ранга, причём один из маридов, судя по всему, имел все шансы умереть от полученной раны…

Глава 14

— Во имя господа нашего, вы покарали безбожников! — заявил толстый, лоснящийся поп. — Да благословит вас…

Сам я, по натуре своей, ближе всего к агностикам. Хотя нет, и к ним меня не зачислить сложно… В общем, я совершенно точно, абсолютно железно даже не верю, а точно знаю — Творец-Всесоздатель точно существует. И все религии вроде христианства и ислама, посвященные лично ему… Ну, Творцу они непонятно, интересны или нет, но Эдем их на всякий случай поддерживает.

Боги и демоны, какой же хренью я забиваю свой разум?

Я стоял на одной из многочисленных площадей Ставрополя, наблюдая за тем, как церковник благословляет вернувшихся в стены города-крепости воинов. Город был охвачен ликованием — возвратившихся из вылазки воинов и прибывшие со мной войска чествовали как героев. Горожане, узнав от стоявших на стенах солдат новость о том, что османам разгромили почти четверть их укрепленных лагерей, в которых концентрировались войска для предстоящего штурма города, пришли в восторг. Который вылился вот в такое стихийное чествование героев, а также в нудные речи попов о победе, благословении Божьем и прочей чепухе — право слово, о какой безбожности мусульман толкует этот толстяк? И они, и мы верим в одного бога, а Иисус в исламе третий по значимости пророк, которого зовут Исой. Пророк, что в Судный День восстанет поведет всех истинно верующих на войну с Антихристом…

Впрочем, справедливости ради — османские муллы точно также напутствуют своих воинов и называют христиан безбожниками. Так что тут все хороши, и вопрос не в религиях, а в тех, кто является их проводниками.

Я невольно окинул восприятием те жалкие три тысячи бойцов, четверть из которых были ранеными. За весь штурм лагеря мои воины потеряли безвозвратно около полутора тысяч человек. Немало, но с учетом задачи, которую они выполнили — приемлемо.

А затем, в процессе эвакуации, один удар какого-то затаившегося ублюдка отнял жизни четырех с половиной тысяч бойцов. Выродок в ранге Великого, которого тут и быть-то не должно было, оказался для меня полной неожиданностью. Его удары оба раза были точно рассчитаны — он бил в моменты, когда мне нельзя было отвлекаться, с расчетом на то, что я задергаюсь. И ведь подгадывал все идеально, выродок!

— Чего ты такой мрачный, Глава? — спросил Петр. — Как ни посмотри, победа сегодня за нами. Причем далась она нам действительно малой кровью.

Ага, малой. Вот только три четверти тех, кто погиб в устроенной мной вылазке, умерли из-за моих просчетов. Нет, не поймите неправильно — я вовсе не ною или, упаси Творец-Всесоздатель, занимаюсь бессмысленным самобичеванием, нет. Я слишком много видел смертей и слишком много воевал, чтобы предаваться подобным чувствам, особенно сейчас. Но это не значило, что я ничего не испытывал, о нет — одну эмоцию я ощущал очень четко и ясно.

Злость. Распирающую, жгущую злость, раскаленной, обжигающей лавой растекшейся в груди, причиняя почти физическую боль. Впрочем, эмоции никак не влияли на мой разум.

После моего поспешного отступления, практически бегства, из сражения с шехзаде Селимом мы двинулись на решительный прорыв в направлении города. Мы — это вся флотилия, с которой я прибыл из Александровской губернии.

Я вернулся вовремя — наши как раз готовились к прорыву в направлении города. Алена была в сложном положении, сцепившись с ифритом уровня трех Сверхчар. И к моему удивлению, девушка не просто держалась, но и весьма чувствительно огрызалась. Вернее, не она, а её клинок — Вдовий Плач в кои-то веки решил по-настоящему включиться в дело, выручая свою хозяйку. Могущественное, полное зла, ярости, высокомерия, гордыни и алчности оружие обладало ещё и острым, решительным разумом. Не таким, как у людей и остальных — это был совершенно особый интеллект.

И этот интеллект прекрасно умел анализировать обстановку, принимать решения и использовать магию и управлять самим телом Алены.

Это был прекрасный танец хрупкой женской фигурки в доспехах, облегающих и подчеркивающих красоту доспехах (преимущества магической брони), ведомой светящимся алым клинком.

Её противник, огромный гигант из чистого пламени, был подобен стихийному бедствию. И столь силен, что даже Федор Шуйский, сильнейший Маг Заклятий из тех, что я видел в этом мире, не имел никаких шансов совладать с этим джином… Без родовых Регалий и своего явно немалого и внушительного запаса личных артефактов, разумеется. Со всем этим добром он имел все шансы затушить этот огонек…

Но Федора Шуйского тут не было, а я не имел возможности помочь — прямо перед нами парили сотни собранных отовсюда воздушных судов, летающих тварей, парящих прямо на зачарованных летающих коврах османские Мастера, Младшие и Старшие Магистры, джинны и, наконец, Архимаги, Высшие и Маги Заклятий, блокирующие путь нашему флоту.

Семь линкоров и десятка четыре крейсеров, не считая судов поменьше — и вся эта мощь давила на нашу флотилию. Прорыв выдался тяжелым, да и Алену по итогу пришлось спасать и прикрывать — Вдовий Плач как-то поздновато решил помогать своей хозяйке, и выбирать первым противником джинна уровня трех Сверхчар в качестве тренировки было перебором. Хотя глядя на то, что творит это оружие, даже у меня бежал мороз по коже… Как же, наверное, бесится Император Мертвых из-за его утраты! Глядя на продемонстрированную им мощь я убедился, что он ценнее тела самой Алены.

И вот теперь мы шагаем по улицам города в направлении мэрии, где должен пройти совет по поводу сложившегося положения дел. Я специально решил пройтись ногами, не спеша, вместо того, чтобы сразу оказаться на месте.

Хотелось поглядеть, в каком состоянии почти осажденный город, к тому же мне не помешало бы просто остыть. Да и вообще — высоколобые умники из Великих Родов со своим официозом подождут. Есть одно место, куда я решил заглянуть сразу по прибытии в город, получив телепатическое сообщение…

Со мной были оба Петра, Темный, Светлая и командир дружины, Гриша. Ещё с минуту полюбовавшись на происходящее на площади и главных улицах, я окинул волной восприятия весь город и, уловив знакомую ауру, улыбнулся.

Сделаем моему другу и бессменной правой руке, что тянет лямку многих жизненно важных для Рода обязанностей, маленький сюрприз. Общением с аристократами и лидерами города занимается сейчас Алена, которой я это определил в качестве наказания, когда услышал, как именно она действовала. За такие косяки вообще пороть надо — надо же, решила в скрытность поиграть и выждать момент для нападения, дура! Довыжидалась до вызова джина, идиотка, вместо того, чтобы обрушиться всей мощью в первый же миг, как настигла их…

Не, я не против тактики скрытных ударов и засад — но считаю, что подобным должны заниматься те, чьи навыки и умения подходят под эти задачи. Алена же создана Императором Мертвых и улучшена, доведена до нынешнего уровня мной лично именно как боец прямой силы, штурмовик, так сказать, чья стезя — ломать врага в прямой схватке, подавлять грубой мощью, пользуясь двумя чудовищно могущественными артефактами — Вдовьим Плачем и Доспехами Лунной Ночи. Тоже мне, блин, ниндзя…

А всем остальным — высадкой, размещением и командованием войсками занимались командиры. Беспокоиться о том, что моих людей разместят как-то неудобно или плохо, тоже не было смысла — помимо командиров полков в ранге Старших Магистров этим делом занимались и мои Архимаги, а для пущей убедительности с ними была Кристина, целый Маг Заклятий.

Вокруг нас сгустился мрак — я уже привычно обратился к силе и способностям своей новой слуги, что пряталась в моих тенях. Мои спутники на миг чуть напряглись — Высшие Маги, они отчетливо ощущали, что творимые заклятия принадлежат не мне… Но ощутив нотки моей собственной силы, которые выводили чары на более высокий уровень, расслабились.

Я шагнул вперед, и весь небольшой пузырь из магической силы, в котором были я и мои люди, двинулся вместе со мной. Несколько шагов через заполненное тьмой пространство, в котором на грани моей чувствительности ощущались местные обитатели, что настороженно и непонимающе пытались понять, кто это движется сквозь их План — и мы вновь оказались на улицах Ставрополя. Да уж, удобный у меня получился симбиоз — моя мощь вкупе со способностями полудемонши давали потрясающий результат. Мы спокойно прошли сквозь план Тени, сумев обойти действующую здесь блокировку пространства. А ведь она была такой мощи, что даже Маг Пространства уровня Кристины был неспособен на телепортацию и открытие порталов в городе и его ближайших окрестностей.

— Где это мы, наставник? — поинтересовался Петя.

— Хрен его знает, — честно признался я, с интересом оглядываясь вокруг. — Где-то в черте города.

— Это я и сам вижу, — тихо, как ему показалось, проворчал парень.

Действительно видел — Высшие Маги, с их восприятием, сразу уловили уже знакомое многообразие аур — город, битком набитый Архимагами, Высшими и Магами Заклятий, не прячущими своих аур, «светился», словно пожар в ночи. И это не говоря уж о более чем тысяче Старших Магистров. О всякой мелочи вроде Мастеров и Младших Магистров и говорить не стоило… Сейчас в городе находилось как минимум добрых двадцать пять процентов всех сколь-либо сильных магов огромной Империи. И чародею не нужно было даже смотреть по сторонам, чтобы понять, в каком он городе…

Мы находились где-то ближе к окраине города. Перед нами тянулась длинная улица, застроенная небольшими, но уютными, опрятными и чистыми домиками. Двух-трех этажные здания, участки около десяти-пятнадцати соток, отделенные друг от друга невысокими, двухметровыми каменными стенами — квартал средней руки купцов или дворян, не более.

И да — защитой этим домам служили не стены, а магия — сигнальные чары, охранные заклинания и прочее. Не слишком уж сильные — по меркам нашей компании, разумеется, но каких-нибудь воров даже в ранге Мастера остановить имевшая все шансы.

— Ну а если видишь — то нефиг спрашивать, — отвесил я ему подзатыльник. — Ворчать он на меня ещё будет, сопляк! Не дорос ещё хвост на наставника поднимать!

— Ай! Да я ж так, я ж в шутку, наставник! — тут же начал оправдываться парень, предусмотрительно отбежав подальше. — Тиран ты, наставник, и этот, как его… абьюзер, вот!

— Кто-кто? — с недоумением переспросил я его. — Словечко какое-то новое… Где нахватался, паразит? И что это значит?

— Абьюзер — это человек, который систематически применяет насилие или жестокое обращение по отношению к другому человеку в различных формах: физической, психологической, экономической или сексуальной, — ответил явно заученной фразой парень. — Прямо твое описание, учитель.

— Согласен, согласен… Я действительно перебарищиваю с насилием к тебя, — покивал я под улыбки друзей. — Особенно с сексуальным. Тяжело, наверное, бедолага? Задницу, поди, Зеленой Молнией лечить приходится?

Под смех всей нашей компании Петя покраснел и открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел — появилась та, ради кого я перемещался на другой конец города. Ворота на территорию ближайшего дома, красивого трехэтажного терема с парой домиков для слуг на территории, что была раза в три больше, чем у соседей — добрых сорок соток, большая часть из которых представляла собой красивый и ухоженный сад.

— Здравствуй, княжич! — отвесила мне уважительный поклон Ярослава Шуйская. — Знатно вы османам крови попили, весьма славно! Давно им такой хорошей трепки не задавали.

— А ты уже Маг трех Заклятий, тетушка! — Шагнул я к женщине, распахивая объятия. — Поздравляю, поздравляю! Я никогда не сомневался в твоем таланте! Как твои дела?

Удивленная Ярослава с неловкостью ответила на неожиданные объятия и осторожно похлопала меня по спине. Признаться честно, я и сам удивился своему неожиданному порыву, хоть и понимал его причину.

Единственная Шуйская… да что там — единственный человек из всех, кто с первой встречи безусловно верила в меня и мои возможности. Не раз шла на риск и наперекор приказам как начальства, так и, что важнее, Рода, полагаясь на моё слово и выполняя мои просьбы. Да, возможно, у неё и были какие-то скрытые мотивы… А вполне возможно, что и нет — я успел изучить её характер. Простовата она для таких тонких и убедительных игр, да и сблизившийся с ней Петр первым делом всеми доступными способами проверил её надежность. И, кстати, несмотря на их отношения, по мере роста этих самых возможностей, что возрастали с силой и влиянием нашего Рода, перепроверял не раз. В общем, мы оба склонялись к выводу, что Ярослава действительно была такой, какая она есть, а не играла роль…

Забавно — у меня, Пепла, Великого Мага и реинкарнатора, теперь есть тетя к которой я, как обычные люди моего возраста, отношусь как к любимой тете. Непривычное чувство… И не могу сказать, что оно мне не нравилось.

Отпустив смущенную женщи… да хотя какая он женщина? Мне триста, и для меня её шестьдесят с копейками — право слово, подросток, который выглядит на тридцать, не более.

— Да все хорошо, Ариста… Ари, — чуть смущенно улыбнулась она. — Спасибо. Да что мы на пороге стоим, — спохватилась она. — Проходите в дом, там у меня и стол уже накрыт. Посидим немножко, пообщаемся.

— С удовольствием, — ответил я за всех, сделав вид, что не ощущаю, как ауры Петра и Ярославы почти переплелись и обмениваются телепатическими сообщениями.

Терем Ярославы был довольно скромен. Ну как скромен — относительно того, кем являлась хозяйка этого жилья. Старейшина одного из самых могущественных Родов Империи, да не просто рядовая Старейшина — Маг трех Заклятий, один из столпов могущества Шуйских. Люди её уровня наверняка жили в центре города в огромных усадьбах и особняках, даже те, кто не имел собственной недвижимости, наверняка расположились в так называемых переносных дворцах — созданных с помощью магии Пространства шатрами и палатками, в которых внутреннего пространства было достаточно, чтобы создать вполне себе комфортабельный дворец.

У Ярославы же был просто терем. Первый этаж был поделен на несколько комнат. Большая гостиная, с огромными окнами в пол, удобными диванами, занимала половину первого этажа. Стол, накрытый на десяток персон, выглядел просто и… уютно, что-ли? Супы, каши, жареное мясо, исходящая паром вареная картошка и селедка с луком — никаких принятых в высшем свете изысков и прочего. Было видно, что в этом месте человек отдыхал душой.

— У меня тут все скромно, — извиняющимся тоном обратилась ко мне Ярослава. — Иногда хочется отдохнуть от светской суеты, что хоть вой. Вот я и прикупила тут домик ещё в первую неделю осады, когда стало ясно, что мы тут надолго. Снесла стоявший тут до этого дом, выкупила ещё пару соседних, объединила участки, расчистила территорию под будущий дом и сад. Наняла мастеров-строителей и друидов, чтобы сад вырастили. Строители за три недели соорудили мне этот домик. Друид в ранге Старшего Магистра управился чуть медленнее, за месяц — но я довольна.

Мы начали рассаживаться, занимая места не согласно этикету, а как захочется. Правда, минимальные нормы этикета даже в такой, неформальной обстановке должны были соблюдаться — это было вбито в любого аристократа с пеленок.

Во главе стола должна была сесть Ярослава, как хозяйка дома и Маг Заклятий. Я же, как Глава Великого Рода, должен быть усажен куда-нибудь на почетное место — на противоположном конце стола, с торца. Либо по правую руку от самой хозяйки…

— Садись во главе стола, Ари, — сказала Ярослава.

— Тетя, я много раз говорил и повторю вновь — я не Шуйский более, у меня совсем иной Род, — со вздохом ответил я. — Так что давай или полностью без чинов, или как положено.

В итоге расселись неформально. Само собой, Петр оказался бок о бок с Ярославой, и на обычно сосредоточенном, холодном лице моего друга играла легкая, теплая улыбка. Я, пожалуй, и не видел его ещё с таким лицом.

Минут двадцать мы просто ели. Почти молча — переговаривались телепатически. Я в этом не участвовал, молча сидя за столом и поглощая пищу. Весьма кстати пришлась Огненная Водка — крепкая, обжигающая даже мое горло магическая дрянь. Судя по магическому фону напитка, пламя в него чарами добавляла сама Ярослава. Очень, очень дорогой напиток — ведь к нему приложил руку целый Маг Заклятий.

— За тех, кто сегодня пал, — поднял я рюмку, прерывая телепатические беседы окружающих. — За гвардейцев, за магов, за матросов и вообще всех, кто погиб в этом бою.

Глава 15

Интерлюдия — столичные настроения

По темным улочкам неспешно, не оглядываясь по сторонам, уверенно шагал высокий мужчина. Темный плащ, под которым в свете вечерних фонарей посверкивала начищенная темная кираса, тяжелые кожаные ботфорты с подбитыми сталью подошвами звонко цокали по камням мостовой. Треуголка, надвинутая на самые глаза, скрывала лицо, создавая некий флер таинственной скрытности…

Улицы Петрограда даже в это время были шумны и полны людей. Империя увязла в длительном, многолетнем военном конфликте, страна истекала кровью, стоя на уже начавших подгибаться ногах, с разбитым лицом, сломанной рукой и вышибленными зубами, исходила потом и с трудом, прерывисто дышала… Однако все ещё стояла, как опытный боец, стиснув в обагренных своей и чужой кровью пальцах рукоять меча. Аура её ещё кипела и приходила в движение в такт могучим ударам боевой магии, алхимия текла по жилам, вытягивая все новые ресурсы организма — боевые суда, воинов, магов, артефакты и технику… Всё это бежало по венам и артериям усталого, злого и тяжело раненного воина, что был известен миру как Российская Империя.

Что же заставляло этого исполина, несмотря на все раны, боль и шрамы продолжать упрямое сопротивление? Что толкало его продолжать упорную борьбу против многочисленных врагов?

Тот простой факт, что противникам приходилось даже хуже, чем ему. Российская Империя была воистину двуглавым орлом — и пока одна голова Орла смотрела сквозь холодный прищур на надвинувшегося на него спрута Британской Империи во главе свиты из сателлитов, другая, яростно оскалившись, на миг обернувшись вставшим на дыбы медведем, только что больно, чувствительно цапнула пастью второго врага — Османов и их союзников. А ведь где-то там, в Сибири, разгорались с новой силой финальные битвы за Сибирь — там, где Второй Император вел полки сквозь огонь и смерть, навстречу Японии, Англии и государствам Океании усталые, окровавленные, но закаленные в боях и обладающие чудовищным боевым опытом полки Империи — как своих вассалов, так и вообще всех ещё живых и боеспособных сибиряков.

Империя сжала зубы и готовилась сойтись на всех фронтах со своими врагами в череде решающих битв. То, что начиналось с попустительства и желания половить рыбку в мутной воде Имперской Знати и Николая Третьего, с желания подставить политических противников и загрести жар чужими руками, переросло в невиданной силы конфликт, результаты которого на многие века, а то и тысячи лет определят весь миропорядок.

Устоит ли слишком долго цацкавшаяся и не пользовавшаяся всеми привилегиями, дарумемыми Правом Сильного Российская Империя? Или миру предстоит увидеть нового гегемона… Или новых — в зависимости от того, как поделят мир возможные победители?

И если Империя устоит — будут ли русские и дальше столь же милосердны к Западу и Востоку? Как когда-то написал не самый талантливый маг, но без сомнения великий английский поэт Киплинг:

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,

Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Российской Империи нет места ни средь Запада, ни средь Востока… И как бы пришлось и тем, и другим сожалеть, что этот перекресток двух миров, Запада и Востока, в итоге оказался противопоставлен и тем и другим. Ибо вобравшая в себя частичку и того, и другого, Российская Империя породило нечто свое, самобытное… И это самобытное, которое оказалось на краю уничтожения, ныне едва ли будет настолько великодушно, чтобы проявить снисходительность к соседям. Соседям, с которыми пыталась дружить даже в ущерб себе — но теперь, окончательно увидев, что те из себя представляют, в ярости своей может ответить зеркально. Если, конечно, не погибнет сама…

Но до всего этого не было дела шумной столице Империи. Сегодня, в субботний вечер, народ пил и кутил. Вот светящийся огнями кабак, распахнув свои двери, выплюнул на улицу тройку молодых людей, что с гоготом, обнимая друг друга за плечи, вывалились наружу. До чуткого слуха чародея донеслись обрывки чужого разговора:

— … за задницу! А она как вскрикнет, да как даст мне по роже, и заявляет — мол, что вы себе позволяете, Виктор Васильевич! Но при том у самой чертовки на лице так и читается — смелее, Витя, продолжай и я вся твоя! И, главное, подмигивает, чертовка, подмигивает!

Товарищи упомянутого Виктора Васильевича расхохотались, один из них похлопал товарища по спине:

— Да хорош заливать, Витька! Чтобы Селезнева, да ещё подмигивала! Нет, брат, я тебя, конечно, люблю и сомнений в твоей честности не допускаю… обычно, но тут ты, право, привираешь!

— Как есть привираешь, Витька! — вторил ему третий их товарищ.

— Да за кого вы меня принимаете⁈ — обиделся тот. — Чтобы я, Шуйский, да врал⁈ Тем более вам, своим друзьям⁈ Дуэль, мер-рзавцы!

Чародей невольно замедлил шаг и с отвращением поглядел на троицу. В свете фонаря стало видно молодое, суровое лицо, через все лицо которого тянулся косой, тонкий шрам, явно оставленный вражеским мечом.

Троица заметила посторонний интерес. Молодые люди поглядели на прохожего в ответ, и разгоряченные алкоголем, приятной компанией и неразумной, кичливой молодостью умы не нашли в себе сил молча проигнорировать пронзительный, полный неприкрытой неприязни взгляд незнакомца.

— Чего надо, любезный? — ворчливо осведомился оскорбленный недоверием друзей Виктор Шуйский. — На мне узоров нет и цветов не растет! Идите-ка вы по своим делам, доколе…

Молодой человек в треуголке замер, как вкопанный. Да так резко, что из-под подкованных ботфортов брызнули искры. Ледяным, полным сдерживаемой злости голосом он поинтересовался:

— Доколе что, любезный?

Не ожидавший столь резкого отпора боярин на миг растерялся и не нашелся что сказать. Впрочем, молодой человек и не собирался дожидаться его ответа.

— Узоров на вас, действительно, нет. И ни о каких цветах на вас тоже говорить не приходится, согласен, — резко продолжил он. — Но я, знаете ли, человек такой — вздумалось мне поглядеть на лица золотой молодежи. На лица, так сказать, лучших людей отечества! Вы что-то имеете против, господин Шуйский? Я чем-то мешаю вашему, явно столь важному и столь полезному для государства времяпрепровождению?

— Ничего… — начал было один из троицы, видимо самый трезвый, но был перебит Шуйским:

— Да, рожа твоя, изуродованная, мешает нам, как ты правильно заметил, лучшим людям страны, отдыхать! Тащи свою задницу туда, куда её нес, пес шелудивый, пока я тебе не показал, что такое боярский гнев! — заявил Шуйский.

Молодой человек активировал свою ауру, на уровне сильного Адепта, пытаясь надавить на неожиданно дерзкого прохожего.

— Мы с вами, господин хороший, на брудершафт не пили и вместе кровь не проливали, так с чего вы решили, что можете мне тыкать⁈ — зло бросил молодой человек. — И с чего вам взбрело в голову, что упоминание вашей принадлежности к боярскому сословию меня способно испугать?

— Господа, господа! — предпринял стремительно трезвеющий самый рассудительный участник разгорающейся ссоры очередную попытку воззвать к разуму. — Право слово, ну чего нам делить? Чего нам ссориться? Сударь, идите по своим делам далее! А ты, Витя…

— Дуэль! — зло, пьяно выкрикнул Шуйский.

Злая, довольная усмешка исказила лицо молодого человека в треуголке. Неспешно вышагивая, тот двинулся навстречу боярину, не обращая внимания на шепотки среди наблюдающих за конфликтом прохожих. Остановившись в пяти шагах от своего оппонента, он снял головной убор и, согласно всем правилам этикета, коротко кивнул и ответил:

— С удовольствием принимаю ваш вызов. Как вызванная сторона, выбираю меч и магию до сдачи или невозможности продолжать поединок. Не струсите⁈

Глядя в полные злости голубые глаза молодой боярин все четче ощущал, что совершает большую ошибку, вот только отступить без потери лица было уже невозможно. Слишком много было свидетелей у их стычки, и шепотки уже пошли по собирающейся толпе.

— Тогда завтра в десять часов утра, в имении…

— А вот уж хрен, господа хорошие, — перебил его молодой человек. — Я, Андрей Рублев, заявляю — деритесь здесь и сейчас, либо убирайтесь, поджав хвост. Я приму оба варианта, мне лично с вами все ясно при любом раскладе.

Боярин не выдержал. Вспыхнула силой аура чародея, отблески пламени полыхнули в воздухе… Однако прежде, чем он успел сделать хоть что-то, Рублев ударил первым. Потоки воздуха закрутились, со свистом подсекая ноги боярина.

Поток пламени просвистел совсем рядом с Рублевым, чуть опалив лицо дворянина, и треуголка слетела с головы мужчины. Приятели рухнувшего навзничь боярина вступили в схватку на стороне своего недалекого и вспыльчивого товарища — камень мостовой треснул и выстрелил вверх, грозя как минимум переломать кости незадачливому дворянину… Однако того уже не было на месте — не дожидаясь, когда булыжники достигнут его тела, он ускорил себя магией воздуха и стремительно отскочил вбок.

Третий молодой повеса оказался магом Света. Сорвавшийся с его руки луч света способен был не просто ранить людскую плоть — полновесное, качественное заклинание пика третьего ранга способно было проплавить камень и сталь на своем пути. О столь быстрых чар Рублев уклониться был не в силах, он даже среагировать толком не успевал… Впрочем, он реагировать и не собирался.

Успевший к своим невеликим, на самом-то деле, годам набраться изрядного, недостижимого никакими тренировками, спаррингами и даже одиночными дуэлями истинного боевого опыта, когда в пылу сражения нет времени обдумывать ситуацию, анализировать и заниматься прочими, без сомнения полезными, но весьма затратными по этому самому времени вещами… Зато привык навскидку доверять своим ощущениям и примерно понимать, что и как можно принять на щит, от чего увернуться, что встретить броней…

Луч Света врезался в кирасу, и та вспыхнула рунами — синими, фиолетовыми, алыми и желтыми. Вороненая сталь выдержала столкновение, достойно встретив чужую магию. Да, металл раскалился и даже немножко потек, но не более того.

Воздушный кулак вмазал в живот чародею света, опрокидывая его на землю. Рублев стремительно сблизился, оказавшись около всей троицы — и дальше началось и вовсе одностороннее избиение. Чародей хорошенько прохаживался ногами по своим противникам, особенно выделяя Шуйского — тому доставалось и чаще, и сильнее.

— Достаточно! — послышался девичий возглас со стороны.

Из толпы вырвалась молодая русоволосая девушка. Маленький, курносый носик, чуть припухлые, мягкие щечки и сверкающие карие глаза — её нельзя было назвать ослепительной красавицей, но она определенно была весьма миловидна и жива.

Подскочив к отвлекшемуся на мгновение Андрею, она вцепилась маленькими ладошками в крепкую руку молодого мужчины и потянула его назад. Учитывая, что она не использовала магии, да и в ранге была ниже парня, являясь лишь Учеником, силой оттянуть разгоряченного Андрея она не могла… Но тот, смущенный её напором, позволил девице оттащить себя в сторону.

Троица поверженных аристократов начала подниматься на ноги. Вокруг Шуйского заполыхали оранжевые огоньки — получив краткую передышку, боярин решил ударить в этот раз в полную силу, не сдерживаясь. Рублев тут же отодвинул молодую заступницу себе за спину, закручивая перед ними потоки воздуха — позволять нападение на себя и незнакомку он не собирался.

— Прекратите немедленно, вы оба! — возмущенно воскликнула девушка, вырываясь из-за спины парня и вставая меж разъяренным боярином и молодым дворянином. — Ваше поведение возмутительно, судари! Вы в общественном месте, и ваши заклятия могут задеть окружающих! Не говоря уж о том, что вы оба нарушаете закон!

— Прочь, девка! — рыкнул Шуйский. — Я — Шуйский, и сотру в порошок этого урода! Выродок, ты…

— Моя фамилия Матвеева, — перебила его девушка. — Вам это ни о чем не говорит, сударь?

— Ты даже не из Великого Рода, — презрительно фыркнул парень. — Что ты о себе возомнила, пытаясь кичиться передо мной своей фамилией? Кто такие Матвеевы в сравнении с Великим боярским Родом Шуйских⁈

— Может быть, и никто, — неожиданно спокойно согласилась та. — В сравнении с вашим Великим Родом меркнет почти любая фамилия, согласна…

Но не успела самодовольная усмешка на лица боярина толком расцвести, как следующие слова девушки заставили её буквально примерзнуть к устам чародея, пусть они и были сказаны не вслух, а переданы телепатией.

— Но зато у меня есть двоюродные братья и сестра. Двое из них носят ту же фамилию, что и вы — Руслан и Жанна Шуйские… — и, не давая ему опомниться, припечатала. — А третий, старший из них, Аристарх. Тот, который Николаев-Шуйский, помните такого? Его ещё зовут Героем Империи, он нынче Глава Великого Рода и чародей, рангом превосходящий Магов Заклятий. Не буду врать, я не так, чтобы очень близка с Аристархом, но тем не менее совсем недавно была на празднике в Николаевске и имела честь быть лично представленной и ему, и его супруге. А Руслана и Жанну знаю с самого детства… Я лично видела, что первым обозначили намерение напасть именно вы. И если вы хотите продолжить эту свару — милости прошу, кто я такая, чтобы мешать представителю Великого Рода? Однако прошу учесть — я состою в переписке с Жанной и Русланом. И будьте уверены, я сделаю все, чтобы они подняли со своими старшими родичами тему вашего сегодняшнего поведения.

Передача отняла у неё много сил — для её ранга мысль-речь вообще была тяжелым испытанием, и свидетельствовала о недюжинных способностях в магии Разума. А так — даже Адептам это давалось непросто… Если речь не шла о гениях и монстрах, какими были Аристарх и Хельга на низших рангах.

— Только потому, что дама просит, я отступлю… Пока что. Завтра, на ристалище, что у Алексеевской рощи, в пять часов пополудни, — сквозь зубы обратился Шуйский к Рублеву. — Надеюсь, ты не струсишь и не попытаешься вновь спрятаться за чьей-то юбкой. Вам же, сударыня, всего хорошего. Пойдемте, друзья — не будем уподобляться всякой черни и драться на потеху толпе, игнорируя правила, принятые в благородном обществе.

Шуйский и пара его растерявшихся от столь резкой перемены товарищей двинулась прочь от места стычки. Плохо скрывающий душащую его ярость боярин грубо отпихнул плечом не успевшего вовремя уйти с его пути зеваку, и мужчина лет сорока, какой-то дворянин из мелкого Рода в ранге Ученика, не посмел возмутиться грубости Шуйского.

Да, здесь был Петроград, а не Москва, и бояре не имели тут той подавляющей, абсолютной власти, что в древней столице Империи. И в прежние времена бояр в Северной Столице сильно недолюбливали, но начавшаяся война, как ни странно, изменила отношение дворян и даже мещан к этому сословию.

Тот факт, что они столь долго практически в одиночку вели войну за Империю, даже сумев своими силами одолеть Рейх, взять столицу Швеции и теперь бились на Юге против осман сильно изменил общественное мнение и отношение к ним. Нет, конечно, нельзя сказать, что их теперь здесь обожали — но от былого отторжения и холодности почти не осталось следа.

Да и самих бояр в городе стало куда больше — торговые дела, союзы, желание усилить свое влияние при дворе и банальные интриги и шпионаж… В общем, война в некотором виде сплотила два вида Имперской аристократии. Причем это сработало в обе стороны — количество дворян в Москве тоже многократно увеличилось. В конце концов, боярам, которые намного раньше начали воевать всерьез, требовались многочисленные ресурсы для их собственной армии и военной промышленности. Что вело к многократному увеличению торговли — и мало что в мире сближает людей сильнее, чем прибыль.

— Благодарю, сударыня, — отвесил вежливый поклон Андрей. — Позвольте представиться — Андрей Рублев, старший лейтенант шестьдесят седьмой пехотной дивизии. Позволено ли мне будет узнать имя моей прекрасной заступницы?

— Елена… Елена Матвеева, — ответила девушка, на чьих щечках проступил легкий румянец при взгляде ярких синих глаз. — Для друзей — просто Лена. Не стоит благодарности, сударь — признаться, вы и без посторонней помощи отлично справлялись. Да и господа бояре первыми начали конфликт, я все видела. Однако несмотря на то, что истина на вашей стороне — вы поступили весьма неосмотрительно.

— Предлагаете мне бояться одной лишь звучной фамилии, даже если её носит негодяй, и терпеть грубости и оскорбления в свой адрес? — сверкнул глазами Андрей. — Вот какого вы мнения на самом деле?

— Я такого не говорила! — горячо, с легкой обидой в голосе возразила девушка. — Впрочем, вы можете думать что хотите. Не буду вас более задерживать!

Развернувшись, Лена направилась было дальше, в том направлении, откуда выскочила — благо зеваки, поняв, что зрелище окончено, уже расходились. Да их и изначально было немного, десятка полтора-два человек — слишком быстро все произошло, да и улица была не слишком людной. Так, одна из многих себе подобных, где были расположены питейные заведения, популярные среди молодых аристократов. Основной публикой в этих краях столицы были дворяне из Родов средней руки, но иногда попадались и представители более звучных и могущественных семейств Империи. Вот как этот Шуйский с друзьями, например…

Андрей торопливо шагнул вперед и поймал маленькую девичью ладошку, останавливая Лену. Обернувшаяся девушка уже собиралась разразиться гневной отповедью — все же вот так хватать за руки молодых незнакомых дворянок было наглостью — но Рублев её опередил.

— Покорнейше прошу прощения, моя прекрасная госпожа, если мои слова показались вам слишком резкими или обидными, — улыбнулся он. — Уверяю, я никоим образом не хотел вас задеть. Дабы загладить мою невольную вину и выразить свою благодарность за заступничество, приглашаю вас разделить со мной трапезу.

— Вы мне ничего не должны, сударь. И вы ничем меня не обидели. Так что вы, право, не обязаны… — неуверенно ответила девушка, но Рублев решительно перебил свою заступницу:

— Я настаиваю, сударыня! В конце концов, что я за офицер, если позволю своей благодетельнице уйти на подобной ноте? Прошу, сударыня — окажите мне эту милость. О большем и просить не смею!

Несколько секунд девушка молчала, явно колеблясь, однако выдергивать ладошку не спешила. Вновь взглянув в ярко-синие, она с улыбкой поинтересовалась:

— А вы не думали, что у меня уже могут быть планы? Вдруг у меня уже назначена встреча, и вы сейчас ставите меня в неловкое положение?

— О, если вы намерены встретиться с друзьями, я с удовольствием составлю вам компанию, — ещё шире заулыбался Рублев.

И начисто проигнорировал намек на то, что речь может идти не о посиделках с друзьями, а о свидании. Щечки девушки стали ещё немного пунцовее, и она, поспешно и неловко выдернул ладошку из руки молодого мужчины, отвела взгляд и ответила:

— А вы наглец, сударь. К счастью, я сейчас свободна… Так отчего бы и не поужинать?

Уже через полчаса молодые люди сидели за уединенным столиком в углу одного из ресторанчиков. Перед этим им пришлось обойти четыре заведения, и лишь в пятом им улыбнулась удача в лице только что освободившегося места.

Девушка заказала себе салат и апельсиновый сок, Андрей же неспешно отрезал кусочки от хорошо прожаренного стейка, запивая его красным сухим вином. Разговор протекал неспешно и на отвлеченные темы — факты из биографии, обсуждение кругов знакомств и прочего.

— Знаешь, Андрей, мне хочется задать один вопрос вне контекста нашей беседы, — заявила в какой-то момент девушка. — Позволишь?

— Конечно, — кивнул парень.

— Почему ты устроил тот конфликт с Шуйским? Ты ведь видел эмблему их Рода, да и двое других тоже были из Родов первой категории, причем боярских… У тебя к боярам или конкретно к Шуйским личная неприязнь? — поинтересовалась Лена, слегка склонив голову набок.

— Конфликт начал не я, — пожал плечами Рублев.

— Я видела все с самого начала, Андрей. Первым нагрубил, конечно, Шуйский, но то, как ты отвечал… Мне в Роду готовят роль одной из стряпчих, а в этой профессии умение понимать людей и общение — одни из ключевых. Хотя, честно говоря, в вашем случае и понимать ничего не надо было. Ты явственно с огромной охотой включился в ссору и сознательно довел её до этой драки, — сказала девушка с легкой улыбкой.

Некоторое время за столиком царило молчание. Молодой мужчина неспешно жевал, опустив задумчивый взгляд в тарелку. Наконец он, сделав изрядный глоток из своего бокала, поднял взгляд и ответил:

— Ничего против бояр в целом и Шуйских в частности я не имею. Больше того, отношусь и к тем, и к другим я отношусь с уважением. Моя дивизия воюет как-раз на юге, и я не раз видел их в бою, да и плечом к плечу сражаться доводилось. Собственно, я в столицу лишь на несколько дней — вместе с некоторыми другими офицерами, теми, кто достиг планки взятия следующего ранга.

— Императорский эдикт о «Всемерном повышении боеспособности армии»? — полуутвердительно произнесла девушка.

— Да, — кивнул Рублев. — Только не для себя — отец переходит на ранг Архимага. Именно он сейчас использует возможности Академии Оккультных Наук, я же… Он сумел выбить отпуск и для меня, но я буду брать ранг Мастера за Родовой счет.

Императорский эдикт, о котором шла речь, был издан примерно полгода назад и, по мнению многих, сильно запоздал… Однако, как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Согласно этому документу все чародеи, что достигли верхней планки своего ранга и имели потенциал взятия следующего ранга, но не обладали необходимыми Родовыми знаниями и ресурсами, в обязательном порядке получали помощь от государства в этом вопросе.

Ввиду экстренности ситуации Империя в кои-то веки не просто пошла на встречу малым и средним Родам государства, но и сделала это почти задаром. Условий было всего два — клятва, не позволяющая распространять полученные знания о переходе на следующий ранг даже в кругу семьи, и обязательство участвовать в войне до конца. Впрочем, второе касалось лишь тех магов, что участвовали в войне в составе дворянских ополчений, а не регулярных войск…

Эдикт достаточно быстро принес свои плоды, позволив усилиться тысячам чародеев, зависших много лет на одном ранге, уперевшись в невозможность взять следующую ступень. В другое время высшая знать бы вряд-ли позволила нечто подобное — тут уж Великие Рода что бояр, что дворян выступили бы единым фронтом, и даже Императорский Род вынужден был бы откатить свое решение назад… Но в нынешних обстоятельствах с необходимостью подобных мер были согласны все.

— Касательно причин моего поведения… Знаешь, я все понимаю — не каждый рожден быть боевым магом. И хватает тех, кто просто необходим в тылу — артефакторы, алхимики, маги природы, что заботятся об урожаях, ибо на пустой желудок много не навоюешь, — продолжил Андрей. — И к ним у меня претензий нет.

— А почему ты решил, что та троица — не из числа тех, кого ты перечислил? — вскинула брови девушка.

— Видела нашивки на их одежде? На плащах и камзолах? Скрещенные меч, секира и копьё? Это обозначение принадлежности к боевому крылу Рода, оно у всех бояр одинаковое, — пояснил молодой мужчина. — Эти здоровые лбы — Адепты, числящиеся в гвардиях своих Родов. Один маг из боярского Рода в среднем стоит двух, а если он из Великого Рода, то бывает, что и трех бойцов своего ранга. Сейчас, когда нас теснят повсюду, когда нам нужен каждый маг, каждый меч — они, вместо того, чтобы отправиться на войну и защищать Империю вместе с остальными, в том числе и своими родичами, пьянствуют в столице! Гогочут, как кони, и на всю улицу, прости за грубость, баб обсуждают! Наверняка их родители — достаточно влиятельные Старейшины в своих Родах, что сумели оградить их от фронта…

Рублев одним большим глотком осушил до дна свой бокал и жестом показал официанту, что хочет добавки. Лена молча глядела на нового знакомого, терпеливо ожидая продолжения.

— Там, на войне, каждый день умирают тысячи человек, — глухо заговорил он. — Мне двадцать шесть лет, и я уже третий год воюю на юге. Из тех, кто был в нашем полку на момент начала моей службы, три четверти офицеров погибли или получили раны, превратившие их в инвалидов. Я год как командую ротой инфантерии, и за это время у меня под началом не осталось ни одного рядового, что был в составе подразделения на момент получения мной должности командира роты. Все погибли или изувечены…

Дождавшись, пока бокал наполнят вновь, чародей жестом приказал оставить здесь же и бутылку.

— У меня не раз на руках умирали друзья, я сам дважды оказывался на грани гибели, не говоря уже о менее серьезных ранах, которых и не сосчитать… И это первый мой отпуск за три года. Я терял друзей детства и юности и родню — почти в каждом письме, что пусть и изредка, но приходили и удавалось получить, упоминания о том, кто из моих знакомых погиб, — тяжело продолжил Андрей. — А эти сволочи стоят, сытые, довольные жизнью, пьяные и веселые, баб обсуждают! Пока другие кровь проливают за этих сволочей!

— Но Андрей, ведь вполне может быть такое, что они тоже в отпуске, как и ты, — заметила Лена. — Разве не стоило хотя бы попытаться разобраться?

— Я даже не буду ссылаться на чутье, которое есть у каждого, кто выживает в той бойне, что творится на границах, — усмехнулся Андрей. — Хотя одного его хватит, чтобы безошибочно понять, что за маг передо мной… Все куда проще — я знаю, на что способны боевые маги бояре. Особенно из Великих Родов… Если бы передо мной был прошедший войну Шуйский равной мне силы, то как бы пьян он не был, у меня не имелось бы ни единого шанса на победу. Древние боярские Рода, особенно Великие, слишком хорошо учат своих. Знания, индивидуальная подготовка, алхимия, на которой они взращены — всё это дает им огромные преимущества. И если бы у него был боевой опыт, настоящий боевой опыт, то у меня не было бы ни единого шанса, особенно против троих. В общем, они явно не воевали…

Сделав ещё один хороший глоток, он, поморщившись, оглядел зал и с нотками злости добавил:

— Да и вообще, вот смотрю я на Петроград и не понимаю, чего тут все такие радостные? Ходят по ресторанам и кабакам, каждый день дают балы и устраивают приемы, сидят в салонах, таскаются по борделям… Мы там каждый день кровь проливаем и гибнем, а народ тут веселится, будто ничего и не происходит! Это же неправильно, мерзко даже, подло по отношению к тем, кто сейчас сражается!

— А как, по-твоему, должно быть? — прикусив губку, ответила девушка. — Все должны ходить с мрачным выражением лица, в глубоком трауре, и говорить только о войне и смерти? Жизнь должна замереть?

— Я такого не говорил, — возразил Рублев. — Не нужно утрировать.

— Все устали от войны, Андрей, — вздохнула девушка. — Мне сейчас девятнадцать. Когда она началась, было пятнадцать… Война идет почти половину моей сознательной жизни, и конца краю ей не видно. Знаешь, отец иногда пишет нам с фронта. И в одном из последних он, зная, как я скучаю по нему, написал, что сражается в том числе и ради того, чтобы те, кого он защищает, могли улыбаться и жить мирной жизнью.

Андрей, вновь наполнив опустевший бокал, приложился к вину и промолчал.

— Знаешь, в последние несколько недель я иногда замечаю, что в городе что-то меняется, — негромко продолжила Лена. — Словно что-то разливается в воздухе, нечто тонкое, неуловимое и почти неощутимое. И от этого все худшее в людях словно получает дополнительную подпитку. Усиливается злость, нетерпимость, алчность и лень, люди больше пьют и кутят, чаще вспыхивают конфликты, стало больше дуэлей, смертей и прочего…

В ответ Андрей пожал плечами и постарался сменить тему для разговора. Ни он, ни его спутница даже не подозревали, сколь важную тему они только что вскользь затронули…

Глава 16

Посиделки у Ярославы продлились меньше, чем мне хотелось бы, но больше, чем я рассчитывал. Почти два часа, за которые я успел немного остыть, прийти в себя и окончательно собраться с мыслями. А затем меня таки настигло телепатическое сообщение от Федора Шуйского:

— Здравствуй, Аристарх. Мы ждем тебя на совещании в особняке Хмельницких.

Ну что сказать… Пришлось вставать из-за стола и заодно поднимать всех остальных. Ибо Петр как минимум Петр с Гришей мне нужны были на совете, а Ярославу, как Мага Заклятий тоже позвали. Не оставлять же остальных тут самих по себе? Чего им, спрашивается, в домике Шуйской делать-то без нас и самой хозяйки терема?

В большом, богато обставленном зале особняка Великого Рода Хмельницких сейчас сидело большинство самых значимых персон этой части страны. Присутствовали Главы и Старейшины Запрудновых, Лещинских, Костровых, Мининых, Мизулевых, Горкиных и Дубковых. Ну и сами Богдан Хмельницкий, Глава своего Рода, и его Старейшины, само собой, тоже были тут… Случайных людей, даже из числа хозяев особняка, здесь не было.

Федор и прибывшая с нами Ярослава Шуйские, братья Долгорукие — сам князь и его брат, два старых и опытных чародея восьмого… Хотя нет, по нынешним критериям — восьмого с половиной ранга. Главы и сильнейшие маги Морозовых, Шереметьевых, Головиных, Бутурлиных, Аксаковых, Нарышкиных, а также трое Романовых — Леонид, Максим и Александр.

Дворяне, бояре и Императорский Род. Все три фракции власти Российской Империи в кои-то веки сидели не просто вместе, но и без косых взглядов друг на друга, недовольных шепотков и нарочитой обособленности друг от друга — к моему удивлению, в зале Совета бояре с дворянами сидели вперемешку. Как и Архимаги Рода Романовых — лишь сам Леонид с Максимом и Александром были на почетных местах.

Нас уже ждали. Алена с Кристиной, кстати, уже были тут, как и Соколова с Каменевым и мои Старейшины-Архимаги. Собственно, ниже Архимагов здесь чародеев не имелось — если бы сюда ещё и Старших Магистров позвали, тут и трех таких залов не хватило бы.

— Доброе утро, судари и сударыни, — отвесил я легкий поклон собравшимся. — Рад всех вас видеть.

Расшаркивания много времени не отняли, и уже через минуту я сидел в окружении своих людей. Расставленные полукругом удобные кресла, широкий, мощный стол-артефакт, вокруг которого и были расположены наши места, поддерживал искусную иллюзию.

Ставрополь и его окрестности, изображенные детально и скрупулезно, а также окружающую местность, включая на три четверти сомкнутое кольцо осман, их лагерь и наши силы, удерживающие края турецкого лагеря от смыкания.

— Итак, раз уж все на месте — предлагаю начать совет, — сказал Леонид Романов, встав рядом со столом-картой. — Сегодняшнее сражение вышло одним из самых результативных за всю кампанию. Потери осман в живой силе — до ста двадцати тысяч, пятеро Магов и восемь Высших, не говоря уж о магах более низких рангов, боевой технике и прочем. Плюс из трех заготавливаемых ими ритуальных заклятий предположительно девятого ранга два выведены из строя.

Окинув собравшихся взглядом, Леонид продолжил все тем же холодным тоном:

— Ещё из положительных новостей — к нам прибыло подкрепление в лице господина Николаева-Шуйского и его союзников. Я уже ознакомился с характеристиками господина Великого Мага и его союзников, и примерно понимаю, кто на что способен…

Дальше последовал сухой, строгий и ведущий не пойми к чему длинный и запутанный план. Я слушал молча, не перебивая и не вмешиваясь в услышанное… В конце концов, кто я такой, чтобы перебивать представителей Императорского Рода? Тем более что говорил он вполне себе по делу.

Планов, собственно, было два, и сейчас он предлагал нам выбрать между имеющимися вариантами. Первый сводился к тому, чтобы сидеть в осаде и ждать штурма, положившись на доставленные нами припасы — как продовольственные, так и боеприпасы. В конце концов, изрядную часть приведенного нами флота составляли грузовые суда с расширенным внутренним пространством, в которые уместилось весьма немало разного полезного и интересного.

Ну и ещё был расчет на мои знания и возможности как мага девятого ранга. Усиленные ритуальные чары, с опорой на имеющиеся Источники Магии, включая пару Великих, делали предстоящий штурм города занятием, сопряженным с чудовищными рисками — причем, учитывая могущество осман и их магию призыва, против которой были бесполезны обычные священники-монотеисты, ибо воззвания к силе Эдема против обычных духов работали из рук вон плохо. Вот магия язычников была другим делом… А ещё в осаде сидели Великие Боярские Рода в силах тяжких, так что пока балансировать удавалось…

— Но есть и иной путь, — вспыхнули его глаза. — Более рискованный, более опасный для всех нас — но притом и дающий шанс сокрушить врага разом. Одним действием перевернуть игральную доску и переломить весь ход компании. Готовы ли вы выслушать его?

— Не нужно этих дешевый театральных приемов, господин Романов, — поморщился князь Долгорукий. — Говорите прямо, чай, не в салоне сидим и не на великосветском приеме.

— Я предлагаю дать войскам ещё двенадцать часов отдыха и на закате атаковать османов вновь, — не стал тянуть с ответом Леонид Романов. — Один решающий бросок, один удар — только не такой, как сегодня, а в полную силу, не скупясь и не экономя. Бросить все на карту и разгромить врага в полевом сражении, за стенами города.

— Самоубийство! — заявила Глава Костровых, вскакивая со своего места. — Одна удачная вылазка у нас, бесспорно, получилась — но лишь за счет неожиданности удара и того, что османы проморгали появление в собственном тылу целого флота с полновесной армией. Но теперь они в курсе того, что мы уже здесь, что у нас есть Великий Маг и будут настороже.

— Но при том врядли будут ждать, что мы попробуем повторить свою атаку в ту же ночь, — возразил ей кто-то из князей, задумчиво поглаживая бороду. — Они будут на стороже, на всякий случай, но едва ли станут всерьез ожидать, что мы так скоро вновь попробуем их на зуб. Ведь с какой стороны не посмотри — это слишком нагло… Но тогда возникает вопрос к вам, господин Николаев-Шуйский.

Все взгляды обратились ко мне. Ну вот, началось…

— До того мы полагали, что с вашим прибытием мы уравняем шансы и силы — численное превосходство осман по всем пунктам будет биться качеством наших сил и наличием вас, способного взять на себя шехзаде Селима. Но теперь, когда у осман оказалось двое Великих, мне хотелось бы знать — вы сумеете взять на себя их обоих? Сумеете не просто противостоять им двоим, но и иметь смелость утверждать, что сумеете с высокой долей вероятности одержать верх? — задал он интересующие всех вопросы.

Что я мог на это ответить? Что сказать? Хотелось бы соврать, но это был не тот случай, когда можно бросаться голословными заявлениями. В этот раз против меня наверняка выйдет не только эта парочка с джиннами осман — наверняка в этом бою они сойдутся со мной в бою с максимальным числом поддерживающих их чародеев. А в том, что второй враг тоже явно не один сюда прибыл, даже сомневаться не приходится…

— В текущих обстоятельствах у меня нет шансов победить в одиночку эту парочку, когда их подкрепят своими силами десяток Магов Заклятий, — честно признался я. — А в том, что вы сумеете своими силами вынудить их бросить на стол все карты, дав нам возможность сразиться два против одного я не верю. Более того, я бы не стал ставить даже на то, что нам удастся выдержать штурм, когда османы закончат подготовку. Думаю, вы и сами понимаете — кем бы ни был второй Великий Маг, он явно не осман и скорее всего прибыл не в одиночку. Откуда бы эта тварь не вылезла — скоро здесь будет и весь выводок его слуг… И тогда, несмотря на всю мою подготовку и Источники Магии, нам конец. Ибо чтобы кардинально изменить систему чар города, перестроив её согласно моим представлениям о «прекрасном» потребуются месяцы и множество ресурсов. И если со вторым с горем пополам разобраться ещё можно, то времени нам точно не дадут. Я бы не дал — судя по всему, второй Великий пока что тут один, но скоро сюда придут и его слуги. День, два, три… Ну максимум — неделя, и они пойдут в атаку. И все, что мы сможем в этом случае сделать — это устроить полное взаимное истребление и надеяться, что после подобной бойни враги не рискнут продолжать наступление… Если Его Императорское Величество, конечно, сдюжит против бриттов и подходящих к ним французов. В чем тоже имеются некоторые сомнения, как по мне.

— Цугцванг, — мрачно озвучил общую мысль Лещинский.

На некоторое время воцарилась тишина. Мрачная такая, угрюмая тишина людей, осознающих, в какой именно они оказались заднице. Я тоже молчал — веселиться действительно было не с чего. Сам собой напрашивался третий, последний вариант, правда, озвучить его никто не решался.

Бежать. Бросить город, маломобильные отряды, возможно, связаться с самим Императором, чтобы он прислал свою Фариду, ибо Маг Заклятий Пространства нам будет нужен позарез, и идти на прорыв.

А дальше, пробив пока ещё не закрытое кольцо осады, двигаться на полном ходу, вовсю помогая себе магией Пространства, оставив в арьергарде сильнейших бойцов и лучшие отряды, вроде воздушного флота и дружин Великих Родов. И этими силами защищать основное войско, которое в любом случае изрядно поредеет при попытке прорыва и с учетом всех тех, кого придется бросить — а бросить придется очень многих и, что важнее, многое — да к тому же диверсионные отряды врага так или иначе будут бить по колоннам, что растянутся на десятки километров в голой степи…

Это будет кровавый ад. И отступать придется как минимум до Царицына — только там будет хоть какая-то надежда защититься.

Бастионы Царицына, спору нет, в разы легче оборонять. Там можно положить целую армию и ничего не добиться — крепость, заложенную ещё Рюриковичами, изрядно доукрепляли и достраивали первые Романовы, сделав её непрошибаемой базой своей экспансии на Юг. Но даже при самом лучшем раскладе, если османы не решатся двинуться на её штурм, весь Юг Империи будет утерян.

Нет, конечно, в боярские земли, что начинаются сразу за ним, они не сунутся. Там самые могущественные родовые аристократы планеты окапывались сотни лет, ибо изначально эти земли им были отданы на откуп с той мыслью, что они послужат щитом от степняков, османов, поляков и прочей нечисти на наших границах, и те сумели выстроить линию защиты, дальше которой никто никогда не сумел продвинуться за последние пять веков.

Лишь при боярах Москва, отданная им Петром на откуп, окончательно позабыла, что такое набеги кочевников и какого это, сгорать дотла. А затем ещё больше сил было приложено, чтобы окопаться с другой стороны, на случай возможного противостояния с Императором — в итоге это был тот ещё дикобраз, о который зубы запросто поломают любые враги.

И бояре, случись османам повернуть не на Царицыно, вполне могут броситься в свои владения. Да что там — они точно не глупее меня, а потому могут отправиться сразу на свои Родовые Земли, стоит нам бросить Ставрополь. И послать в задницу все попытки их вразумить и призвать порядку не то, что со стороны Леонида Романова — тут, как говорят среди простонародья, и лично Императору на приказ оборонять Царицын могут предложить отправиться «щи хлебать с мудями». Да что уж там — гарантированно предложат. Учитывая их обиды и споры с Императором и его поведение в первые годы войны — предложат гарантированно, максимально грубо и с гигантским злорадством. Они-то, случись чего, от кого угодно отобьются — к ним туда никто добровольно не сунется. Шутка ли — веками возводимые лучшими магами Империи линии обороны, которые все эти столетия никем так и не были пробиты, а потому все сильнее укреплялись и совершенствовались!

Я-то знаю, о чем говорю, поверьте — я видел, как укреплен Шуй, столица Родовых Земель моего бывшего Рода. Говорю сразу — там и я нынешний, без значительного превосходства по всем показателям, хрен чего, пожалуй, навоюю.

Вот только если для тех Романовых и бояр такой вариант ещё приемлем, хоть и весьма нежелателен, то вот дворяне… Это их Родовые Земли расположены во все стороны. Их села и города будут гореть, подданных угонять в рабство, а поместья грабить… Они и так потеряли уже многое. Потерять и это… Как бы не вышло, что проще склониться перед османской властью, лишь бы удержать хоть что-то.

И это, разумеется, тоже сильно все усложнит.

— Будем реалистами, — тяжело вздохнул Федор Шуйский, прерывая молчание. — Любой исход, кроме победы, причем желательно быстрой, для нас не вариант. Все остальные пути ведут в лучшем случае к временной утрате всего Юга до Царицына и наших засечных черт. Плюс часть из вас, господа, может решить и вовсе переметнуться.

В ответ на его слова дворяне подняли возмущенный гвалт… Но вяло, скорее для порядка. Все мы тут были реалистами, и неприятную истину осознавали очень хорошо.

— Не стоит горячиться, — примирительно вскинул он ладони, обращаясь к ним. — Все мы понимаем реалии нашего мира. И прежде, чем все полетит к демонам, я хотел бы предложить, как мне кажется, единственный разумный выход из ситуации.

Повернувшись ко мне, Федор продолжил:

— Если ты, Аристарх, примешь венец князя Шуйского, вернешься в Род и возглавишь его, то в твоей власти окажутся все артефакты нашего Рода. Все великие Регалии князей, все те артефакты, что мы собирали и создавали тысячи лет… Часть из них ты уже видел, но то, что ты использовал — лишь малая часть. К тому, что ты уже видел, добавятся истинные доспехи Главы Рода, полную силу которых, подозреваю, лишь тебе и под силу раскрыть, плюс сам венец. Самый могучий из всех наших артефактов… Уступающий лишь Императорской Короне и Шапке Мономаха, Венец Вечного Пламени, он добавит тебе сил. Сумеешь ли ты при таком раскладе если не победить эту парочку с их ближней охраной, так, по крайней мере, выиграть несколько часов?

Я резко подался вперед, глядя ему в глаза, и честно ответил:

— С этими предметами немалые шансы на успех у меня, конечно, имеются, но у Шуйских уже есть свой князь. Не говоря уж о том, что я — Глава другого Великого Рода. И бросать его ради возвращения в Род Шуйских мне тоже не больно-то хочется… Так как нам быть с этими «небольшими» противоречиями?

Романовы все трое нахмурились, но выступать пока не рискнули — хоть в иных обстоятельствах не преминули бы обозначить свою позицию. Ибо решения о присвоении боярского статуса принимались лично Императором… Но в нашем случае было несколько особенных моментов. Моментов, от которых очень многое зависело.

— Леонид уступит тебе своё место князя, с учетом всех обстоятельств, — хмуро заявил Федор. — Ты станешь полновесным князем… А все, кто носят твою фамилию — станут полноправными Шуйскими. Сольем два Великих Рода, как оно и должно было случиться изначально. Ты — Наследник нашего Рода, по праву крови и по праву силы.

К моему изумлению, Федор Шуйский, использовав магию ускорения, оказался чуть впереди всех троих Романовых, напротив меня, и прилюдно преклонил одно колено и склонил голову.

— Прости нас, княже, за глупость нашу и неверие. Мы были неправы, и от лица Совета Рода я говорю — ты наш князь, и никто иной не имеет прав на твой трон и венец. Признаем вину свою и готовы принять любую кару, но сейчас, в годину лихую, просим — прими княжество, Аристарх!

Глава 17

Нельзя сказать, что я совсем не предполагал подобный вариант развития событий. Да чего уж там — я, откровенно говоря, рассчитывал, что однажды мне удастся вернуть, в том или ином варианте, власть над Родом, которая принадлежала мне по праву рождения… Причем скорее рано, чем поздно, однако на пути этих моих надежд лежало несколько препятствий, и дядя, нынешний князь Шуйский, был далеко не главным из них. Сумей он таки преодолеть свой порог возможностей и дотянуться до заветного ранга Мага Заклятий — да, другое дело, все сильно усложнилось, но даже так он не был бы главным препятствием. Ибо стать Великим Магом ему не светило ни при каких обстоятельствах, а без подобной силы все его потуги на фоне моих сил и знаний в лучшем для него случае лишь оттянули бы неизбежное, не более.

Главным препятствием было другое обстоятельство — Император и Род Романовых. Ведь каков мой статус? Я дворянин, то бишь человек, по сути своей, получивший земли, статус и привилегии напрямую от Императора. Формально он мне их дал, он мог и забрать — не по любой прихоти, конечно, совсем нет, лишь в случае, если и я мой Род не будет выполнять своих основных обязательств.

А основные обязанности дворянских Родов были достаточно просты — быть готовым, как указано ещё в стародавних законах, по первому государеву слову выступить на войну «конно, людно и оружно». И тут даже тот факт, что мой Род по праву считался Великим, не давал мне никаких поблажек. Более того, налагал дополнительные обязательства — раз уж назвались Великими, так и силы в поле выставить обязаны соответствующие. Все же Россия была в первую очередь Империей — сиречь государством, в коей в первую и главную очередь Император это человек с наивысшей военной властью.

В чем разница с боярами? Бояре, за исключением оговоренных вассальным договором с Империей случаев, не обязаны были за неё воевать. И в случае нарушения своих прав могли вообще слать Петроград в задницу… И ничегошеньки им Император сделать не мог. Князья были сильны древней формулой, доставшейся боярам ещё с той эпохи, когда небыло никакой Империи и Русь была раздроблена на десятки княжеств — «не ты мне титул давал, не тебе и отнимать». Кроме как за прямую измену Родине, вроде перехода на сторону врага во время войны, Император ничего боярам сделать не мог. Ибо, как и было сказано, боярские Рода получили свой статус отнюдь не от Романовых, а от тех, при ком сами Романовы были про очередными боярами.

И потому тут возникал следующий казус юридического характера — а кем я, собственно, буду, стань я князем Шуйским? Таких прецедентов в истории ещё не бывало… Ну или я о них не в курсе. И именно об этом я спросил Федора Шуйского — разумеется, телепатически.

— Если ты станешь князем Шуйским, то Император потеряет над тобой власть, однако земель он тебя, конечно, может лишить — будет в своем праве, — честно ответил Шуйский. — Но ничего страшного — твоим людям найдется место…

— Нет, — твердо ответил я. — Что моё — то моё.

Вот так просто пускать по ветру все, что нажито непосильным трудом, кровью, болью и общими усилиями всего Рода⁈ Хер там!

— Тогда есть риск конфронтации с Императорским Родом и большой с ним ссорой, но в целом — можно устроить так, что Император просто не сможет отнять у тебя земли, — чуть поколебавшись послал он мысль. — Но вариант вполне может сработать… Однако тянуть с ответом дольше будет слишком грубо, мой князь — дай уже свой ответ!

— Сперва я хочу услышать твой вариант!

И он ответил. Гм… Ай да Федор, ай да старый, хитрый и дальновидный сукин сын! Эк он успел завести себе должника среди Романовых. Я даже невольно покосился на Максима Романова… Да уж, придется тебе попотеть, дружок — отработаешь свой новый ранг по полной!

— Ты говоришь от своего лица или от лица Совета Рода, Старейшина? — вслух поинтересовался я.

Какой-никакой, а политес соблюсти требуется.

— Как главный Старейшина Шуйских, я выражаю всеобщее мнение, княже, — ответил Федор. — Родичи, подтвердите!

И они подтвердили, хотя и было видно, что отнюдь не все в восторге от этой идеи. Промолчал и Леонид Романов, на которого все присутствующие исподволь поглядывали — как самый высокопоставленный представитель Императорского Рода, он просто обязан был вмешаться и запретить подобное слияние.

Ведь и дураку было понятно — если две разделенные ветви моего Рода через меня соединятся воедино, то мы встанем на недосягаемую для всех прочих аристократов Империи ступень. Мы станем практически равны Императорскому Роду если считать силы именно что Родов, без учета административных возможностей Императора.

А хотя даже если и считать… Если за мной часть Сибири в лице Александровской губернии и Второго Императора, да плюс все силы боярства, то что у нас выходит?

Шуйские будут все ещё слабее Романовых, ведь мои сторонники понесли немалые потери в предыдущие годы и хоть и не истощены, но довольно потрепаны… Однако ещё бабка надвое сказала, как там дела у Императора против Британской короны повернутся, он там и вовсе проиграть и сгинуть может. А если и победит — это выйдет для него в огромную цену. Впрочем, ни его, ни его сторонников мне не жаль — нехера было играть в политику ослабления внутренних конкурентов, отсиживаясь годами в стороне. Если бы сразу в полную мощь выступили против всех врагов, может, бритты и вовсе не рискнули бы покидать свой поганый островок.

Так что даже когда Империя выстоит расклад сил будет если не равный, то достаточно близкий по силам, чтобы со мной считались как с вторым человеком в Империи. Фактически, моя власть будет не сильно меньше Императорской… И тогда, кстати, возможно, что даже без интриги Федора мне удастся удержать за собой все свои владения в Сибири. Поди отбери у что-то у того, за кем сила сопоставимая с твоей собственной!

А может, все вообще в междуособицу выльется, кто знает? Ведь вся эта будущая возня вокруг моих владений в Александровской губернии при желании может стать великолепным казусом белли. Одно точно — интриг, грязи, политики и дипломатии будет столько, что голова опухнет… Но это все — позже. Если выстоим, если победим. А единственная возможность для этого — это моё резкое усиление Регалиями Шуйских.

Романовы промолчали. А остальные не рискнули возражать тем более. Хотя, надо сказать, все понимали, куда клонится дело и к чему это все может привести… Вот только все это было перспективами не самого ближайшего будущего. А возможно, вообще не случилось бы — Регалии лишь добавляли шансов, отнюдь не гарантируя победу. Может, мы возьмем верх и когда-нибудь события сегодняшнего дня расколят Империю… А может, мы просто подохнем к завтрашнему утру и все это будет неактуально. О проблемах дня завтрашнего имеет смысл заботиться лишь после того, как будут решены сегодняшние.

— Но, господа, когда вы намерены успеть завершить сиё действо? — поинтересовался кто-то из дворян. — Отречение нынешнего князя и возведение нового — все это не сделать здесь, в городе. Я ведь не ошибусь, предположив, что Родового Алтаря Шуйских у вас с собой не имеется?

— Придется действовать быстро, — пожал плечами поднявшийся на ноги Федор. — И тут будет как нельзя кстати помощь госпожи Кристины.

— Город окружен таким количеством блокирующих пространство чар, что на мою помощь нет смысла уповать, — откликнулась моя Старейшина. — А снимать их с самого города, особенно с учетом того, что уйдет сильнейший из наших чародеев, тем более опасно и безрассудно. Я не великий знаток стратегии, но предположу, что османы сумеют использовать отсутствие пространственных помех к своей выгоде.

— Об этом можете не переживать, госпожа Николаева-Шуйская, — довольным, сытым котом улыбнулся Федор. — Сию проблему мы учли заранее…

Из-за пазухи Мага Заклятий появился небольшой плоский камень с вырезанной на нем странной, незнакомой мне руной. Кривые, грубые линии светились тихим бирюзовым светом. Он был не более мужской ладони размерами, и когда Федор подкинул его на ладони, залихватски подмигнув Кристине, я увидел на оборотной его стороне трепещущие, живые языки пламени — Герб Рода Шуйских.

— Якорь… — сузила глаза Кристина. — Вы не побоялись взять на себя столько ответственности, что создали и принесли с собой ключ-якорь к Алтарю Рода⁈ Понимаю, что это не мое дело, но случись вам пасть в бою и попади этот артефакт в руки врага…

— И османы, имея в своем распоряжении хотя бы пару Старших Магистров пространства, получили бы возможность напрямую открыть портал в наше Родовое гнездо, — кивнул ей старик. — Разумеется, действуй они вне блокирующих чар — со своей стороны.

— И никакие попытки блокировать пространство с вашей уже не помогли бы, — кивнул я. — Рискованно.

— Я знал, что делаю, княже, — пожал он плечами.

Ну да, тут явно не поспоришь. И вообще, по плану, думаю, он собирался с его помощью все это провернуть ещё несколько месяцев назад, когда я и должен был, по нашему уговору, прибыть к ним на помощь.

— Тогда последний вопрос, господа — сколько вам потребуется времени на все приготовления? В том числе и получение Регалий новым князем? — подал голос Леонид Романов.

— Сама церемония, думаю, займет не более нескольких часов, — пожал плечами Федор. — Плюс дорога… Но в любом случае — к ночи все будет готово. Даже если османы пойдут в наше отсутствие на штурм — город в любом случае продержится до нашего прихода.

— У них два Великих Мага! — напомнил из толпы дворян Мизулев.

— А у нас город, который несколько месяцев готовили отражать штурм все этой армии плюс мы, — ответил хмурый Долгорукий. — Даже то, что Великих теперь двое, не поможет им взять город быстрее чем за несколько суток. Или вы струсили, судари и сударыни?

В общем, полчаса спустя мы уже были в заклинательном чертоге Хмельницких, любезно предоставленном нам хозяевами. Здесь, на достаточно сильном магическом Источнике, с десятками магических фигур и при полном доступе к ресурсам Великого Рода, сотворить портал Кристине было в разы легче.

В помещении находились лишь я, Федор и моя Старейшина с несколькими помощниками. Учитывая мощнейшие блокирующие чары в городе и его окрестностях, даже с ключ-якорем это делом было непростым. В обычных обстоятельствах, там, где нет столь мощных блокирующих полей, им сумел бы воспользоваться любой сколь-либо стоящий чародей, даже Адепт. Всех-то дел — подать немного маны в артефакт, который должен распознать кровь Шуйских, и тот сам сделает все необходимое…

В случае захвата османами, правда, те обошлись бы и без живых Шуйских — все же древний артефакт, способный миновать всю защиту нашей Родовой твердыни, был сделан во времена, когда магических знаний было не в пример меньше, чем сейчас. А чтобы создать такой новый, но улучшенный вариант, потребовалось бы заново создавать всю магическую защиту замка. На что никто бы не пошел — ибо часть чар было просто невозможно повторить. Их творили с жертвоприношениями, причем из числа Шуйских. По слухам, несколько находящихся на смертном одре Глав в ранге Магов Заклятий даже принесли себя в жертву ради их укрепления — дабы напоследок сделать что-то значимое Роду.

Приготовления не отняли много времени — уже спустя десять минут все было готово и мы стояли перед мерцающей пеленой портала. Первым вперед шагнул Федор, за ним я — по ту сторону сиял, во всем своем великолепии, неизвестный мне План Огня, один из многих. Именно через него лежала дорожка для экстренного возвращения домой.

Мы шли молча. Каждому из нас было о чем подумать — объединить два Рода, особенно Великих, это ведь не просто принять титул да венец на голову надеть. Финансы, структуры — военные, гражданские, производства и многое другое… Опять же, слияние Советов, перераспределение полномочий внутри, решить, кто кому отныне подчиняется и вообще — как, зачем и почему теперь все будет функционировать дело непростое. Ох и попьют мне ещё крови с этими вопросами, ох и попьют…

На том конце незримого моста через бездну, заполненную потоками многоцветной лавы, обнаружилось бирюзовое овальное окно, пройдя сквозь которое мы вновь оказались в нашем мире.

Зал оказался совсем не таким, каким я его себе представлял. Никакой пышной вычурности и красоты — большое, сумрачное помещение, в углах которого, за высокими, грубыми гранитными колоннами метались тени, от которых даже у меня бегали легкие мурашки.

Странный, едва слышимые шепотки на краю сознания, тонкие, почти не ощутимые касания самоей моей души — место было действительно странным и необычным.

— Это — Родовой Алтарь Шуйских, — тихо произнес Федор.

Впереди, шагах в сорока, на каменном возвышении, переливаясь всеми оттенками оранжевого, весело потрескивал костер. Полуобгоревшие ветки стреляли сотнями искр, белесый дымок поднимался вверх, истаивая где-то в необозримой, темной вышине зала — совсем не впечатляющий, словно бы сложенный крестьянами во дворе…

Но так могло бы показаться лишь человеку, лишенному магического дара. Я же всей душой, всей своей сутью ощущал могучую мощь заключенной в нем силы. А также чувствовал странное, необъяснимое чувство родства. Ведомый наитием, я шагнул вперед, но тут позади меня раздался усталый, чуть хриплый голос:

— Здравствуй, племянник…

Глава 18

— Здравствуй, дядя, — обернулся я.

С момента нашей последней встречи он сильно изменился. Не осталось крепкого мужчины в цвете лет, что тогда изгонял меня из Рода. Бледный, исхудавший, с мешками под глазами, он выглядел тяжелобольным человеком, который уже одной ногой в могиле. И это было очень странно — вроде бы, получив новое сердце, он, по словам Федора и Ярославы, стал сильнее и крепче не только как маг, но и в целом.

— Князь, — наклонил голову Федор.

Не слишком-то низко, как я отметил про себя. Так, на отвали, из приличия, не более того, с какой-то даже показательной небрежностью… Хотя, может, я уже и сам надумал эту небрежность.

— Старейшина, — ответил тот кивком. — Покинь нас ненадолго.

— Со всем уважением, княже, но время ограничено, — насторожился Федор. — Мы не можем его терять по пустякам. Великое сражение вот-вот начнется, и наше главное оружие…

— Старейшина, — оборвал его Леони со стальными нотками в голосе. — Оставь нас. Или ты уже дошел до открытого неповиновения приказам своего князя?

— Ни в коем случае, княже, — покачал головой Федор. — Но время действительно…

— Прочь отсюда, пёс, — на миг в Леониде мне увиделись черты отца… да и свои собственные, если признаться. Жар и яростное пламя его голоса, вернувшего себе силу на несколько мгновений, были способны опалять не хуже боевой магии пламени.

Бегавшие по углам тени на миг обрели плоть — и я увидел в них былых князей Шуйских. Тех, что ушли в вечность, но оставили осколки своих сущностей здесь, в бренном мире, под властью потомков…

— Госпожа Родослава! — прохрипел пошатнувшийся Федор. — Прошу…

— К чему эти игры, Леонид? — раздался уже позабытый мной голос. — Ничего уже нельзя изменить, и предрешенное воплощается в жизнь. Прекрати этот…

— ПРОЧЬ! — взревел Леонид Шуйский, пошатнувшись.

И могучее, невероятное существо, чья сила и сейчас превосходила мою кратно, получило… Ну, если интерпретировать мои ощущения в максимально простые выражения — множество осколков сознаний, на миг слившись воедино, образно «дали по зубам» Родославе. Отчего та, утирая юшку, вынуждена была убраться обратно — осколки душ, вспыхивая пламенем, явственно демонстрировали готовность в случае необходимости продолжить потасовку. И несмотря на то, что они были лишь осколками, я бы не поручился за результат подобных разборок…

А в следующий миг Федора, словно какого-то сельского пьяницу, швырнуло куда-то в сторону и тот исчез. Причем куда исчез и что с ним стало мне было решительно неясно — пространство даже не всколыхнулось, значит, это была какая-то иная магия… Интересно, он вообще жив?

Разумеется, подобные страсти не могли оставить меня равнодушным. Пока Родослава «получала в зубы», а Федора не то вышвыривало, не то убивало, я со всей доступной мне скоростью сплетал защитные чары. Один за другим вокруг меня формировались мощнейшие защитные чары, хотя было очевидно — здесь и сейчас я вряд-ли устою против такой силы. И не потому, что был слаб или враг был слишком силен — причина была совсем иной…

Федор Шуйский не сумел оказать никакого сопротивления по очень простой причине — здесь и сейчас Леонид был князем Шуйским. Он воздействовал на своего Старейшину через магию Крови, напрямую взывая к их общности и через неё отдавая свой приказ. Если с Родославой пришлось прибегнуть к борьбе через Силу Души, которой я бы сумел если не дать отпор, то хотя бы оказать сопротивление, то с Федором все было проще — сама его магия отказала ему повиноваться, ибо его князь не велел. Грубое, но в общих чертах верное объяснение…

В чем была проблема, скажите вы? Ведь я-то не Шуйский, а Николаев-Шуйский — из Рода меня изгнали… Да вот только, как в свое время, перед вручением артефактов для битвы под Кенигсбергом объяснял мне Федор, меня изгнали скорее формально и юридически, но не по древним обычаям — и сейчас я, холодея, осознавал, что здесь, рядом с Родовым Алтарем, власть Леонида надо мной почти абсолютна…

— Не абсолютна, — раздался в моем разуме голос Рогарда. — Пока я тут — полной власти над твоей сутью ему не видать. Но ты бы не расслаблялся — даже без этого у тебя мало шансов выстоять в случае обострения обстановки.

Ну хоть что-то…

Леонид внезапно закашлялся — тяжело, надрывно, с хрипами. Согнувшись пополам, он у меня на глазах выхаркивал кровь, не в силах удержаться. И при этом я абсолютно не ощущал ни единого признака какой-либо серьезной болезни, истощения или перенапряжения — да, выглядел родич неважно, но аура у него была вполне себе здорового чародея. Ну разве что малость усталого, не более.

— Тяжко, с-сука, — прохрипел он выпрямившись. И, с кривой усмешкой оглядев десятки барьеров, за которыми я укрылся, бросил. — Можешь расслабиться племянник — с моей стороны тебе ничего не грозит.

— С твоей стороны? — уцепился я за оговорку. — А с чьей грозит? Уж не со стороны ли Федора?

— Врать не буду — не уверен, — пожал он плечами, неспешно зашагав вперед. — Не мог бы ты убрать свои барьеры? Мне бы хотелось поближе к Алтарю подойти — лишь рядом с ним я чувствую себя нормально.

Ну… С одной стороны — странно это все, конечно. Но с другой — если меж нами вспыхнет бой — эти защитные чары лишь подстраховка. Основной упор я сделал на чарах Крови, сплетенных, пока он кашлял — прочие же, внешние слои защиты, служили больше страховкой на тот случай, если в ход пойдет и обычная магия. От тончайших воздействий на уровне воздействия близкородственных кровных связей эти слои магии никак не защитят… Так что я развеял все чары меж нами — кроме той части, что зиждилась на магии Крови. Красные Молнии, со всеми усилениями от прочих моих Молний, все также курсировали по моей крови…

Дядя спокойно прошел мимо, шагая к Алтарю, и я двинулся за ним. Подойдя к ступеням, он действительно просто поднялся по ним и протянул к пламени ладони. Языки огня, как мне показалось, с некоторой жалостью коснулись его кожи, и ему явственно стало лучше.

Я остановился рядом с ним, ощущая жар пламени. Для меня оно было не то, чтобы чуждым… Но я чувствовал себя, как некий блудный сын, явившийся домой без раскаяния и игнорируя обычая. Пламя чуяло во мне родича… Но было не в восторге от меня, прямо скажем. И отчего-то я чувствовал себя немного неуютно от этого неодобрения.

— Времени у меня, к сожалению, не слишком много, — заговорил он. — Но и сказать мне так, чтобы многое нужно, так что это ничего… Знаешь, ты совсем не похож на своего отца, на Колю. Скажи, как много ты помнишь о нем?

— Странная тема для разговора, — удивился я. — При чем тут мой отец, дядя? Об этом можно было бы поговорить и в другой раз. Сейчас действительно…

— Другого раза уже не будет, — перебил он меня.

Это заставило меня напрячься ещё сильнее, но отступать все равно было некуда. Что ж… Если он решил меня прикончить, то остается только одно.

Я потихоньку начал готовиться ударить своими третьими Сверхчарами — не по нему, ибо не уверен, во что подобное может вылиться. И не по Алтарю, конечно же — при всем желании уничтожить столь мощный артефакт у меня не хватило бы сил. Не с одного удара, не с бухты-барахты точно. А если бы и удалось — Творец-Всесоздатель знает, во что подобное выльется. А ну как рванет? Тогда от меня даже праха не останется.

А вот как следует бахнуть в потолок Черным Змеем, попытавшись пробить себе путь наверх — совсем другое дело. Глядишь, что и выгорит… Но пока не будем спешить с действиями, ведущими к необратимым последствиям. Вдруг я что-то неправильно понимаю?

— Не так уж много, на самом-то деле, — ответил я. — Все же он был Главой Великого Рода, одним из самых влиятельных людей Империи. Он был слишком занят, чтобы уделять мне слишком много времени… Но из того, что я помню — он был добр ко мне, любил семью и пользовался уважением окружающих. Настоящим, неподдельным уважением.

Ну не мог я удержаться от того, чтобы уколоть Леонида.

— Я не об этом, Аристарх, — не оборачиваясь, вздохнул князь. — Ты ведь реинкарнатор. Причем успешно сумевший скрыть этот факт от нас. Кстати сказать — зачем ты таился? Почему скрывал наличие магического дара? О своем реинкарнаторстве почему помалкивал я ещё могу понять, но уж факт наличия у тебя дара к магии таить было по меньшей мере глупо.

Во мне прежнем этот спокойный тон и сам вопрос всколыхнули бы бурю ярости. Но с полноценным возвращением памяти и сил ко мне вернулось, пусть и не в полной мере, спокойствие человека, прожившего долгую жизнь и повидавшего всякое… Хотя вернулось, как я и сказал, не до конца — раздражение в груди все же полыхнуло.

— С начала у меня действительно его не было, ну а дальше… По-моему, причины очевидны, — пожал я плечами. — Отца отравили, меня несколько лет ни в грош не ставили, со всей очевидностью продвигая идею того, что я не заслуживаю княжеского венца… А уже когда ко мне начала возвращаться память о прошлой жизни, пришедшая вместе с даром магии, я осознал — если я сейчас вдруг продемонстрирую наличие во мне магических сил, то отправлюсь вслед за отцом.

Воцарилось молчание, прерываемое лишь треском не прогорающих дров в пламени костра. Внезапно огонь взвился вверх яростным языком оранжевой плазмы, осыпав и меня, и князя искрами. Я невольно сделал шаг назад, совсем по человечески прикрыв глаза рукой, но ни пламя, ни горячие искры не причинили мне никакого вреда. Даже жар, которым меня окатило, не обжигал, а обдавал приятной волной тепла, проникающей, казалось бы, в самую мою сущность, прогревая лучше любой бани.

— Ты опасался, что убийцы Коли — это члены нашего Рода, — покивал даже не дернувшийся Леонид, повернувшись вполоборота ко мне. — Что ж, разумно. Наверное, на твоем месте так подумал бы каждый… Когда у тебя появился дар и ты начал осознавать, что являешься реинкарнатором?

— Примерно к пятнадцати годам.

— Ясно… Что ж, в этом я перед тобой действительно виноват, — вздохнул он. — Я действительно закрывал глаза на давление, которое на тебя оказывали. Думая, что у тебя не имеется магического дара, я закрывал глаза на происходящее, подталкивая тебя к тому, чтобы покинуть Род. Я рассчитывал, что к своему совершеннолетию ты решишься покинуть Москву и отправишься в Петроград, к матери. И там в дальнейшем и останешься, подальше от дрязг и интриг Рода. Ты все ещё оставался бы Шуйским, пусть и в опале. Получал бы достойное содержание, за тобой приглядывали и никто не рискнул бы доставлять тебе проблем — ведь как бы не обстояли дела внутри Рода, ты бы все ещё оставался сыном предыдущего Главы, и мы бы поддерживали тебя. Я надеялся, что ты проживешь тихую и спокойную жизнь… Смешно, если задуматься — я считал тебя несчастным полусоритой, поставил на тебе крест, можно сказать. А чем все обернулось в итоге?

Он замолчал на несколько секунд. Я тоже не спешил говорить — что бы не хотел сказать Леонид, это нечто такое, что сумеет пролить свет хотя бы на часть событий прошлого. Возможно, даже на смерть отца — а я, несмотря на все, что со мной случилось и все перемены в себе, все также намеревался отомстить за него.

— А в итоге — ты маг девятого, не существовавшего ранее ранга, Глава собственного Великого Рода, что почти не уступает Шуйским. А я — стоящий одной ногой в могиле слабейший Глава Шуйских в истории, неспособный даже толком управлять Родом. Глава, при котором его дела покатились в бездну, а Совет Старейшин обладает абсолютной властью. Позорище…

Пламя вновь накатило волной, и на этот раз я разглядел, как тысячи искр и весь жар впитываются в тело князя. По бледному лицу разлилась волна румянца, а вместе с ней стали заметны и вены — по ним словно потек тусклый, бледный огонь. Неправильное какое-то зрелище, скажу я вам.

— Кх-ха, — прокашлялся он. — Ладно, это все прелюдии, без которых тоже можно обойтись. К делу. Твой отец тоже был реинкарнатором — это первое, что я хотел бы сказать. Только он этот факт скрывал, причем куда лучше, чем ты, но…

— Погоди-погоди! — изумился я. — То есть как — он тоже был реинкарнатором⁈ С чего ты взял⁈ И как тогда вышло, что он погиб от какого-то там яда⁈

— Он был моим старшим братом, и я многое о нем знал, — спокойно ответил Леонид. — Он подозревал, что и он не единственный такой в мире, и пытался разузнать о других… Всех подробностей я не знаю, с годами мы отдалились, и я не ведаю, что именно ему удалось узнать. Вот только факт остается фактом — он копался в этом вопросе, и в итоге умер. И кстати, насчет яда… Это ложь.

— И ты, я так понимаю, знаешь, кто именно стоит за смертью моего отца, верно? Тогда почему не отомстил? Он ведь был твоим братом, с которым, как ты только что говорил, вы были очень близки, — спросил я, невольно сжав кулаки и вновь приблизившись к нему.

Пламя вновь выстрелило в меня очередным языком, но я не глядя отмахнулся от него, как от докучливого соседского пса. Я сделал это абсолютно машинально, не раздумывая, но как ни странно это сработало. Обиженно загудев, оно отпрянуло назад.

— М-да… — неопределенно покачал головой князь, проводив его взглядом. — Я отвечу на твои вопросы, но не просто так — для начала ты должен дать мне слово, что выполнишь одну мою просьбу.

— Какую? — спросил я, прикладывая немалые усилия к тому, чтобы не ухватить его за ворот.

Что ж, бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Наверное, это даже хорошо, что у него есть свои условия. В сделку мне вериться куда больше, чем во внезапный порыв или запоздалое раскаяние Леонида.

— О, ничего такого, что было бы для тебя хоть сколь-либо сложно, — заверил он меня. — На самом деле все очень просто — не мсти моим детям и жене за обиды, которые таишь на меня. Или на Володю за его не самое лучшее к тебе отношение в прежние годы… В конце концов, он был…

— Дядя, — вскинул я брови, от удивления даже перестав закипать. — За кого ты меня принимаешь? Ты что, всерьез думаешь, что я намерен мстить Володе за детские обиды? Я реинкарнатор, в общей сложности проживший больше трехсот лет! Не говоря уж о том, что к Даше и Андрею, как и к Ольше Викторовной у меня никаких претензий и вовсе не имеется.

— Верно, но я все же предпочту перестраховаться, — упрямо заявил он.

— Заключим магический контракт? С призывом в свидетели божественных сущностей? — поднял я бровь. — С этим могут возникнуть определенные проблемы… Но, думаю, у тебя все заранее готово, так что я не против.

— Мне достаточно лишь твоего слова, — ещё раз удивил он меня. — Дай мне слово, как мужчина мужчине, и я расскажу все, что мне известно.

— Обещаю тебе — ни тебе, ни твоей семье с моей стороны ничего не грозит, — кивнул я.

— Мне ты уже в любом случае не сможешь причинить вреда… Но об этом позже, — усмехнулся он. — На самом деле, знаю я не так уж много. Лишь три факта — во первых, твоего отца убили в бою. И кто бы это не сделал, Коля сумел дать перед смертью жесткий бой — я лично видел поле битвы, там теперь выжженый кратер в три с половиной десятка километров диаметром и больше километра глубиной. Не говоря уже об искаженном магическом фоне и не рассосавшихся до сих пор аномалиях…

— Погоди-погоди! — вскинул я ладонь. — О разрушениях подобного масштаба было бы известно. Да и я видел тело отца во время похорон — он не выглядел как человек, переживший подобную схватку. В таком бою от тела проигравшего могло вообще ничего не остаться!

— Вместо Коли на похоранах был тщательно изготовленный гомункул, — пояснил Леонид. — Реальное его тело… Там хоронить было почти нечего — половина торса, правая рука и голова без доброй трети. Я похоронил его отдельно, здесь…

В мой разум ткнулась мысль-послание с координатами — и могилы отца, и того места, где он принял последний бой. Приняв её, я кивнул, показывая, что готов слушать дальше.

— Я так и не сумел разузнать, кто за этим стоит. Кое-какие догадки у меня есть, но полной уверенности все же нету, — продолжил он. — Есть лишь три факта. Первый — именно под конец правления Коли Федор, вообще-то бывший Магом лишь пяти Заклятий, начал расти в силе. И не просто не прекратил, а начал усиливаться ещё быстрее как раз после его смерти, что странно… Второй факт — Родослава. До того она тоже была родовым Духом, причем могущественным, но именно после смерти Коли начала прибавлять не только в силе, но и возможностях. И третий — после смерти каждого из Глав в Алтаре остается осколок его души, Тень. Она не полновесный разум, скорее некая очень упрощенная копия личности с полным объемом памяти своего хозяина. Все князья Шуйские, где бы и когда бы не умерли, при каких бы обстоятельствах не пришла к ним смерть, сколь далеко бы они при этом не были, всегда оставляли Тень — это часть нашего Наследия, могучая магия Крови. Но впервые в истории вышло так, что Тени погибшего главы не оказалось, и ни Родослава, которая принимала участие в создании этого Алтаря, ни Главный Старейшина Рода, что и принес тело погибшего Коли, дать ответа на вопрос, что произошло, не сумели.

И пока я молчал, обдумывая все услышанное, он удивил меня в очередной, последний раз.

— На этом все. Большего времени мне даже Алтарь выгадать не способен… — сквозь боль улыбнулся Леонид. — Ритуал передачи власти уже начат, и его не остановить. Прощай, племянник. Прости за все, что было… Надеюсь, тебе повезет больше, чем мне и брату.

И прежде, чем я успел его остановить, шагнул прямо во взревевшее пламя, в единый миг обращаясь в раскаленный прах. И последнее, что я увидел — невероятное облегчение, проступившее в последний миг на лице Леонида… Нет. На лице моего дяди.

А затем, подхваченные пламенем, на мои голову и плечи опустились княжеский венец, пылающая пламенем шуба, к левой руке подлетел скипетр, а на поясе возник вложенный в ножны меч, от которого прямо-таки шибало огненной магией.

Несколько секунд спустя в помещение ворвался Федор Шуйский.

— Ты цел, Аристарх⁈

Глава 19

— И невредим, — ответил я. — Как себя чувствуешь, Старейшина? Не слишком ли сильно тебя приложил Леонид?

— Я хоть и стар, но все ещё достаточно крепок, — успокаиваясь ответил Федор. — Слава Господу, тоже жив-здоров.

Все, что сказал дядя, отчетливо врезалось мне в память. Естественно, бездумно доверять сказанному им я не собирался — все эти слова требовалось тщательно проверить. И я проверю — но, разумеется, не прямо сейчас. Хотя, надо признать, соблазн взять за шкирку ушлого старика и, тряхнув его как следует, расспросить со всем пристрастием был весьма велик…

Но не сейчас. И не в ближайшее время точно. Маг полутора десятков Заклятий, упакованный по самые брови мощнейшими артефактами, он был необходим в грядущем сражении лишь немногим меньше, чем я сам. Разобраться в ситуации с отцом хотелось сильно, но это дело от меня никуда не уйдет. А вот поражение и гибель если не моя лично, то подавляющего большинства моих людей и всех собранных на Юге войск в случае, если я от него сейчас избавлюсь или хотя бы просто израню, была почти гарантированно. Со всеми неприятными последствиями в виде прорыва к Москве и Петрограду вражеских армий и огромной вероятностью гибели Империи. Наше поражение приведет Россию к самой чудовищной катастрофе в её истории, куда более страшной, чем нашествие монголов…

Поэтому держи лицо уверенным и спокойным, Аристарх. Не позволяй ауре дрогнуть и наполниться хоть намеком на гнев, усмири клокочущую в груди злость и не сверли старика взглядом. Не здесь и не сейчас…

— За ауру не беспокойся — я её контролирую, так что ни он, ни эта Родослава по ней ничего не прочтут, — раздался в голове голос Рогарда. — А вот лицо действительно стоит сделать попроще. И зыркать прекрати, придурок — иначе действительно почует нечто неладное и Творец-Всесоздатель ведает, что он сотворить может. Напоминаю — ты, вроде как, ещё не князь и власти над этим местом, во всяком случае полной, не имеешь.

Не отвечая Рогарду, я отвел взгляд от Федора и взглянул на костер, символизирующий Алтарь. Действительно, делу время — потехе час, если эта поговорка, конечно, вообще применима к данной ситуации.

— Что дальше? — поинтересовался я у Шуйского. — Венец, держава, меч, шуба — на мне. Это, вроде, основные Регалии? Я уже князь или остались ещё какие-то формальности?

— Кое-что, совсем немногое, — раздался голос Родославы. — Сейчас…

От Федора пошла волна силы, и пламень костра недовольно загудел, отступая и сьеживаясь. А затем загудело, затрещало в ярости и взметнулось вновь. В этот же миг со всех сторон хлынули волны огня, с десятками вкраплений энергий — не Федора, а именно тех теней, что стояли все это время по углам.

Было больно… Слегка. Определенный дискомфорт я ощущал, особенно когда многочисленные тени попытались втянуться в меня. Кстати, насчет теней… По словам Леонида тут содержались частицы сущностей всех предыдущих Глав с их знаниями, верно? Следовательно, он сам тут тоже должен был присутствовать.

Я попытался воззвать к образам, отзвукам и ощущениям, с которыми ассоциировались у меня воспоминания о только что отдавшем жизнь князе. И вроде бы даже кое-что получилось, я ощутил отзвук и намерение, с которыми он потянулся ко мне в ответ… Но тут меж нами встала чья-то сила, тонкая, едва-едва, с трудом уловимая даже при всей моей Силе Души — некий незримый барьер помешал мне дотянуться до бывшего князя. Все остальные тени без труда проникли в мой разум, соприкоснувшись со мной своей сущностью и предоставляя возможность пробежаться по их воспоминаниям безо всякого труда, но вот конкретно одна, тень Леонида Шуйского, осталась вне моей власти. И как бы я не напрягался, преодолеть незримую преграду мне не удалось.

Я мог бы попытаться надавить во всю свою мощь, в полную силу, но не рискнул поступать подобным образом. Алтарь Рода был пусть и могущественным, но весьма тонким запутанным комплексом артефактов, который к тому же, несмотря на определенный запас прочности, явно не был рассчитан на воздействие Силы Души Великого Мага. Создавали-то его максимум под Магов Заклятий… А их Сила Души и возможности манипуляций ею даже на уровне сильнейших чародеев данного ранга были очень далеки от моего уровня.

Не то, чтобы Алтарь был так хрупок — от внешнего воздействия такого рода он бы защитился сам, без особого труда. Но я-то был теперь князем, вернее стремительно им становился, и передо мной он был почти беззащитен. Защита «от дурака» в нем, конечно, имелась… Но не от дурака в ранге Великого Мага трех Сверхчар. Который со многими обычными обладателями пяти Сверхчар поспорить мог бы.

В общем, оставив несчастный комплекс артефактов в покое, я сжал зубы и молча вытерпел преобразования, запущенные в моей ауре. Тщательно их при этом отслеживая — не только сам, но и с помощью Рогарда.

И именно он, кстати, без труда обнаруживал некие подозрительные вкрапления в комплексе чар — явно внешние, наносные, не относящиеся к силе Алтаря. Родослава и Федор? Что ж… Интересненько.

Уничтожать их или как-то показывать, что я их вижу, не стал. Лишь с подсказками Рогарда — все же не моя сфера от слова совсем, а этот древний чародей был бездонной библиотекой магических знаний, самый настоящий Вечный народа Забытых! — лишь аккуратно обволакивал их тончайшим слоем собственных чар. Да так изощренно, что готов был положить руку на отсечение, что никто не заметил бы моих манипуляций. Да чего уж — без Рогарда даже я сам, несмотря на то, что все происходило прямо в моей ауре, не заметил бы этих тончайших заклинаний. Преобразования, даже самые мелкие, запущенные Алтарем и проводимые Родославой, я видел и ощущал, хоть и не понимал их смысла и назначения, но чары Рогарда… Это был абсолютно иной класс магии. Не в разы, а на порядки превосходящий мою собственную магию. Невольно по спине бежали мурашки от той силы и мастерства, коим обладали те, чью силу я взял как основу своего Воплощения Магии. Сам себе криворуким подмастерьем кажусь на их фоне…

— Готово, — с облегчением выдохнул Федор, утирая пот со лба. — Поздравляю тебя, Аристарх, князь Шуйский!

И в такт его словам зал на миг преобразился — больше сотни бывших Глав словно наяву возникли повсюду, мрачный, утопавший до того во мраке, осветился весь, целиком. Костер превратился в настоящую кипящую магму, хлынувшую на меня в последней, самой яростной волне — но свет венца и пламень шубы, что преобразовалась в доспехи, украшенные яркими огненными узорами, смешались с ней, последовали в такт её движению, обернули и вернули назад… А мгновение спустя все закончилось, и мы вновь находились все в том же зале.

И, что характерно, немалая часть заготовленных Федором и Родославой странных образований оказалась им словно бы смыта. Впрочем, это ничего не меняло — они не могли не знать о свойствах Алтаря, так что вся эта цепь незаметных чар наверняка имела достаточный запас прочности.

— Как ощущения, князь? — поинтересовалась Родослава.

— Интересные, — медленно произнес я, изучая изменения в себе. — Кстати, вопрос… Я вот попытался воззвать к памяти Леонида — и ничего не вышло, хотя все остальные Главы были в моем распоряжении. Не подскажете, в чем дело, досточтимая?

— Его тень ещё не успела сформироваться, — ответила она. — Для того, чтобы появилась возможность прочесть его память, должно пройти не меньше года. Нет, если ты настаиваешь, княже, то можно сделать это прямо сейчас, но тогда его тень окажется окончательно уничтожена, а его наследие исчезнет.

— Не больно-то много того наследия, учитывая его уровень силы и возраст, — заметил я.

— В истории Рода ещё не бывало такого, чтобы тень одного из князей уничтожалась другим, — вмешался Федор. — Княже, негоже так поступать с памятью своего предшественника. Он отдал свою жизнь на благо Рода, отдал, чтобы ты получил возможность стать князем без всяких препон и проволок, так что прошу — прояви немного уважения к его жертве. Что о тебе подумают люди, если ты сейчас ради праздного любопытства уничтожишь саму память о своем предшественнике? Что Аристарх Николаевич Шуйский злопамятный, уж прости за грубость, сопляк, что из мелочной мстительности уничтожил тень князя Леонида?

Он был абсолютно спокоен внешне. Ни интонации голоса, ни взгляд зеленых глаз, ни жесты — ничто не выдавало его волнения. Более того, как человек, знакомый с работой Силы Души — он был достаточно силен, чтобы полноценно её использовать, пусть и на низком уровне — он не выдавал себя ни аурными колебаниями, ни духовными. Казалось, его действительно волновала лишь та сторона вопроса, которую он упоминал в своей речи. Но…

— Чую, недоговаривают эти двое, сильно недоговаривают, — заметил Рогард. — А ты поинтересуйся, кстати, откуда остальные узнают о том, что ты уничтожил тень предшественника? Вряд-ли с ним может взаимодействовать кто-то кроме князя и главного Старейшины.

Я был полностью согласен со своим внутренним голосом, но вместо того, чтобы обострять ситуацию, решил пока отложить этот и многие другие вопросы на потом.

— Думаю, нам пора отправляться. Давайте побыстрее закончим с формальностями…

* * *

Что ж, дорогие друзья, вот и закончился многострадальный двадцать третий том. Впереди последний, двадцать четвертый — в котором все точки над «ё» будут наконец расставлены. В силу определенных обстоятельств я сильно выбился из графика — и это ещё очень мягко говоря — за что нижайше прошу прощения. В ближайшее время не могу обещать, что будет по пять глав в неделю, как прежде, но буду к этому стремиться. Писать буду минимум по три.

Огромнейшее спасибо всем, кто дошел вместе со мной до этой стадии — без вас ни у Аристарха, ни у его друзей и врагов не было ни единого шанса зайти так далеко)

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Вернуть Боярство 23

Content

Вернуть Боярство 23

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15 Интерлюдия — столичные настроения

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Nota bene