Темный Лорд Устал. Книга I

Глава 1

Я Темный Лорд Кассиан. У меня есть все в этом мире: огромная сила, безграничная власть, несметные богатства… казалось бы, чего еще желать? Но все-таки было кое-что, чего мне не хватало, чего я никак не мог получить, и это…

— Темный Лорд, ты источник зла, мы непременно тебя покараем, ублюдок! — прямо передо мной кричал один долбанутый индивид, называвшийся по шутке судьбы «Героем» — поправочка «героем #1265», если быть точным.

…покоя! Как же мне не хватало покоя!

Вот, пожалуйста, очередной светлый «добродетель» пришел по мою душу «вершить добро». Вот откуда они только берутся? Почкованием что ли размножаются?

Причем подобные проблемы касались не только «светлой стороны», но и «темной» тоже, ведь я только и слышал от своих подчиненных, что…

«Мой Властелин, молю, это дело требует вашего полного, немедленного вмешательства!» — взмаливался мой главный стратег, почтительно склонившись.

«Темный Лорд, вы должны помочь! Эти Светлые… они вконец обнаглели, их наглость не знает границ!» — рычал мой Генерал, сжимая кулаки.

«Повелитель, будьте милостивы, поработите этот ничтожный мирок, что осмелился противиться вашей воле!» — скулил мой Верховный Жрец, его голос дрожал от фанатизма.

Честно, как же это достало. И так каждый, каждый, каждый долбанный день! Сколько можно? Я являюсь сильнейшим Темным Лордом, но почему-то именно я оказываюсь всем все должен — почему так? Я не знал, это была самая большая загадка вселенной, к решению которой я так и не приблизился. И что мне делать в такой ситуации?

Тем временем, пока я сидел на своем темном обсидиановом троне и обдумывал эту парадоксальную ситуацию, нынешний «герой» вдруг снова дал о себе знать.

— Темный Лорд, я обязан от тебя избавиться во имя человечества! Абсолютное зло вроде тебя не должно существовать в этом мире! — его голос был полон праведного гнева, но для меня это был лишь очередной монолог.

Почему они всегда несут один и тот же неадекватный пафосный бред? Они там идиоты, что ли? В «героев» что, берут лишь тех, у кого мозг повернут на 180 градусов от здравого смысла? Я честно, не понимал этого. Это была еще одна парадоксальная загадка вселенной.

Ладно, пора было в очередной раз избавиться от этого недоразумения и возвращаться к ненавистной рутине и поручениям. Их необходимо раздать подчиненным после того бардака, что сделало это недоразумение, прорываясь в мой личный темный замок, даже не спрашивая разрешения войти. Для героев, похоже, вообще понятия частной собственности — пустой звук.

— Я использую артефакт, созданный самыми лучшими умами мира, чтобы навсегда изгнать тебя из этого мира в самую дальнюю точку вселенной!

Внезапно я услышал кое-что, что невероятно меня заинтересовало… отправит меня куда-куда?

— Там никто не доберется до тебя! Даже сильнейшие из твоих слуг!

Я внезапно подался вперед.

— Что-что ты говоришь, о смелый герой? — подпустил я немного пафоса в голос. — Говоришь, никто не сможет до меня добраться? Это правда? — мое лицо стало невероятно заинтересованным.

— Истинная правда! Никто из ныне живущих не сможет добраться до тебя, и этот мир навсегда избавиться от тебя! — герой говорил об этом с таким серьезным видом и воодушевлением, что его лицо почти сияло.

Так-так-так… место, где меня не найдет никто из моих слуг? И даже ныне живущих? Серьезно?

— Какое же устрашающее орудие способно на это? — я еще больше подался вперед, стараясь подыграть этому клоуну, чтобы тот не сорвался с крючка.

— Вот оно! — тот внезапно достал какой-то артефакт размером с яйцо, от которого так и несло хаотичной энергией — тьма и свет смешались в едином порыве хаоса.

Меня чуть не стошнило от того, насколько же топорно была проделана работа для подобного магического синтеза. Да уж, глупо ожидать качественной работы от подобных дилетантов. Но несмотря на это, сама магическая конструкция действительно представляла из себя нечто интересное — такого я еще не видел. Это какое-то устройство, которое действительно было способно открыть пространственный туннель едва ли не в любой точке вселенной, причем абсолютно случайной! Так может оно и правда сработает?

— Готовься, исчадие зла! Неважно, как ты будешь сопротивляться, свет одержит победу и…

— Я согласен!

— Ч-что? — внезапно герой опешил.

— Я сказал, я согласен на изгнание! Давай уже активируй свой долбанный артефакт!

— А-а? А-а, к-конечно, с-сию секунду! — тот тут же прервался и стал ковыряться в магическом конструкте. — Так, кажется это было где-то здесь… — тот нажал на какую-то кнопочку и…

В это время я пристально наблюдал, как магический конструкт активировался и пытался повлиять на мою ауру, но…

— Ч-что за? Н-не работает что ли? — возмущался герой, смотря, что ничего не меняется.

…оно не могло пробиться сквозь мои многослойные защитные барьеры. Заклинание пыталось захватить меня, но не было способно вмешаться в мою ауру!

Ну что за идиоты делали нечто подобное… Я стал понижать свой уровень защиты, перекачивая энергию в нагрудный матовый кристалл — он постепенно стал заполняться черным цветом. Это особенный сосуд, привязанный к моей душе — особенный звездный камень, таких существует лишь несколько штук во всей вселенной! Вместе с тем, как кристалл наполнялся моей энергией, моя аура слабела. Однако этого было недостаточно, заклинание не могло меня коснуться, так продолжалось пока моя энергия не упала до 10%. И только тогда…

— Ну наконец-то! Заработало! Тебе конец, Темный Лорд! — лицо героя светилось от триумфа.

Ну насколько же это кустарная работа? Оно едва ли может выдержать десятую часть моей мощи! Ладно, пусть я ослабну, зато смогу свалить отсюда!

— Да-да, конечно, ты великий герой и все такое! Я признаю свое поражение! А теперь шевелись быстрее, пока никто не пришел сюда еще!

Бум!

Кто-то ворвался в тронный зал, и это оказались… мои помощники. Я тут же сымитировал, что сильно ранен, герой в шоке смотрел на это.

— Мой Властелин! Вы ранены! Мы не можем вас оставить! Мы придем на помощь! — кричал мой Генерал, пытаясь прорваться сквозь невидимый барьер, который, разумеется, поставил я сам.

— Повелитель! Что вы делаете⁈ Вы не можете покинуть нас! Мир рухнет без вас! — вторил ему Верховный Жрец, в его голосе слышались нотки паники.

— Темный Лорд, позвольте нам помочь! Этот барьер… — начал Стратег, но я прервал его.

— Глупцы! Не смейте! — рявкнул я, театрально схватившись за бок. — Вы справитесь и без меня. Я верю в вас! Мои замыслы вне вашего понимания… но знайте, это ради нашего общего блага!

— Нет! Повелитель, останьтесь! Как же мы без вас⁈ — завопили они в унисон, их лица исказились от отчаяния. — Мы не переживем вашего ухода! Наш мир погибнет!

Но я лишь отмахнулся, позволяя артефакту активироваться. Меня стало засасывать внутрь, и в процессе перехода… что со мной только не происходило! Однозначно этот артефакт делал какой-то криворук! Мне изо всех сил приходилось корректировать стабильность заклинания прямо в процессе перемещения, никто кроме меня не смог бы сделать нечто подобное! Ведь иначе бы я не только не смог бы переместиться, а артефакт в руках героя снес бы все вокруг моего замка в радиусе километра, нет, это был не вариант!

Реальность, или то, что от нее осталось, представляла собой отвратительное, тошнотворное месиво. Потоки грязного света и рваной тьмы бились в конвульсиях, пытаясь сожрать друг друга в этом убогом пространственном туннеле, который состряпали «лучшие умы мира». Судя по качеству работы, лучшими они были разве что в какой-нибудь захудалой деревне. Я с отвращением наблюдал, как грубые швы этого магического недоразумения трещат и расползаются.

Приходилось работать. Мне. Темному Лорду, повелителю легионов и завоевателю миров. Я был вынужден, матерясь сквозь зубы, вплетать свои тонкие, идеальные нити темной энергии в это аляповатое полотно, чтобы оно окончательно не развалилось и не устроило маленький Большой Взрыв прямо здесь.

Остатки моей силы таяли. Большая часть ушла в мой звездный камень, который остался во дворце. Остальное, жалкие крохи, уходили на поддержание этой дырявой реальности. Мой резерв стремительно таял и уже истощился с 10% до 1%. И все же… сквозь раздражение и усталость пробивалось пьянящее, всепоглощающее чувство.

Облегчение.

Наконец-то. Никаких больше «Мой Властелин, молю!», «Темный Лорд, вы должны!», «Повелитель, поработите!». Никаких стратегов, генералов и жрецов. Никаких героев. Я наконец свалю и буду свободен!

В итоге, эта недоделанная «шайтан-машина» сдохла, и меня с силой пушечного ядра впечатало в… некое тело.

Я очнулся. Первым ударил шум. Оглушительный, животный рев тысяч глоток. Он обрушился на мое сознание, так жаждавшее тишины, как кувалда на тонкий хрусталь. Затем пришел свет — ослепительный, бьющий по непривыкшим глазам и запах. Резкий, едкий запах озона, верный признак активного использования примитивной магии. Я ощутил слабость в чужих, незнакомых конечностях и биение чужого сердца.

Дезориентация длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы моргнуть.

Мой разум мгновенно отсек лишнее и провел оценку. Арена. Энергетический купол. Стадо ревущих гуманоидов на трибунах. Несколько напыщенных индюков за судейским столом.

И я в центре всего этого. В слабом, нетренированном теле какого-то Калева Воронова. Имя неудачника, в которого я «попал» само всплыло в голове.

Великолепно. Просто великолепно. Похоже, я сбежал от одного цирка, чтобы попасть на гастроли другого.

Мой взгляд сфокусировался на причине этого шума. Напротив стоял молодой петух, некий Дмитрий Орлов, как снова подсказала мне остаточная память этого тела. Он упивался вниманием толпы, на его лице была написана вся спесь от его магического псевдо-таланта. Он явно готовился нанести решающий удар и произносил какую-то пафосную чушь, фильтр на которую уже давно стоял в моей голове.

Зачем они все время говорят во время «финальной схватки»? Неужели нельзя просто молча сделать свое дело? Еще одна загадка этой вселенной.

Этот петух, Дмитрий Орлов, очевидно, счел мое безразличие и молчание за страх. На его лице расцвела триумфальная ухмылка, которую он, точно, репетировал перед зеркалом.

— Я использую свое коронное заклинание! Тебе конец, ничтожный! Пора заканчивать этот фарс! — проревел он. Толпа взвыла в предвкушении.

Надо же, в кой-то веки был согласен с подобным индивидом.

Этот некий Орлов начал свое представление. Он картинно вскинул руку, и воздух вокруг него затрещал от маны, которую он бездарно выкачивал из своего скудного резерва. Он не просто колдовал, а упивался процессом, намеренно растягивая его. Вокруг его ладони начали виться золотистые ленты энергии, сплетаясь в сложный, но абсолютно бессмысленный с точки зрения боевой эффективности узор.

«И это его „коронное“ заклинание?» — мысленно поинтересовался я у самого себя. В какой захолустный мирок я попал? — «В созданной мной темной академии за такое неэффективное расходование энергии первокурсника оставили бы чистить котлы до конца семестра».

Но местным приматам, похоже, нравилось. Сфера энергии росла, меняла цвет, гудела, заставляя вибрировать песок под ногами. Наконец, она приняла форму чего-то, что должно было, по-видимому, изображать грифона, и с оглушительным ревом сорвалась с руки Орлова, устремляясь ко мне.

Выглядело, признаю, эффектно. Что-что, а такие индивиды действительно умеют «в пафос». Снаряд летел, оставляя за собой шлейф из золотых искр, и ревел так, словно в него вложили всю мощь этого мира. Толпа ахнула. Судьи подались вперед. Вероятно, для них это был пик магического искусства.

Пока оно летело, мой разум за долю секунды препарировал его суть. Энергетическая матрица нестабильна. Плетение заклинания асимметрично. Стабилизирующие руны наложены криво, из-за чего оно теряет энергию с каждой нанометрической единицей полета.

Жалкое зрелище.

Я устало вздохнул. Мне надоело. Надоел этот рев, этот свет, этот цирк. Я в полной мере успел уже оценить захудалость местного «магического искусства».

Движимый исключительно желанием вернуть тишину, я сделал один спокойный шаг навстречу золотому снаряду.

Никакой защиты. Никаких контрзаклинаний.

Орлов ухмыльнулся еще шире, решив, что я принимаю свою судьбу. Приматы на трибунах, наверное, подумали то же самое.

Я медленно поднял правую руку. Но не для блока и не для удара. Это было то самое движение, которым отмахиваешься от комара, жужжащего над ухом в тихий летний вечер.

В тот самый миг, когда ревущий «Грифон» должен был столкнуться со мной, моя ладонь небрежно коснулась его сияющего бока.

И весь шум мира исчез.

Не было взрыва или вспышки. Не было ничего. Оглушительный рев просто выключился. Снаряд, мгновение назад бывший воплощением ярости, послушно и беззвучно, словно дрессированный щенок, изменил свою траекторию. Он развернулся и так же плавно, но уже молча, полетел обратно, к своему ошеломленному создателю.

Некий Дмитрий Орлов так и не успел убрать с лица торжествующую ухмылку. Она застыла на нем глупой маской, когда его собственное заклинание влетело в его грудь.

Его личный защитный амулет, рассчитанный на отражение чужой враждебной магии, оказался совершенно бесполезен против его же родной энергии. Он вспыхнул и сгорел в долю секунды.

Тело молодого аристократа, гордости рода Орловых, безвольно взмыло в воздух, пролетело через всю арену и с отвратительным, влажным шлепком врезалось в силовой купол. Раздался низкий, вибрирующий гул, и тело сползло на песок, оставаясь лежать там неподвижной, сломанной куклой.

И тогда наконец наступила тишина.

Ах, какая это была блаженная тишина! Не просто отсутствие звука. Это была густая, осязаемая пустота, которая хлынула на арену, заполнив вакуум, оставленный ревом толпы. Я закрыл глаза на мгновение, впитывая ее каждой порой. Слышал лишь собственное ровное дыхание и далекий свист ветра. Вот оно. То, ради чего стоило терпеть этот цирк. Покой. Пусть и на несколько драгоценных секунд.

Когда я снова открыл глаза, окинул взглядом застывший мир. Тысячи лиц на трибунах превратились в гротескную мозаику из открытых ртов и расширенных от недоумения глаз. Судьи за своим столом напоминали соляные столпы. Они смотрели то на меня, то на неподвижное тело у края арены, и их разумы, очевидно, отказывались обрабатывать увиденное.

Первым очнулся главный судья. Старик с седой бородой, чье лицо только что выражало вселенский шок, теперь багровело от ярости. Страх боролся в нем с оскорбленным чувством собственного достоинства, и, к сожалению, второе победило.

Его рука, заметно дрожа, поднялась и указала на меня.

— Дуэль… дуэль немедленно остановить! — его голос, усиленный магией, расколол мою драгоценную тишину, заставив меня поморщиться. Опять шум.

Он резко встал, его мантия театрально взметнулась.

— Калев Воронов! Именем Магиархата, вы арестованы по подозрению в использовании запрещенной магии аномального класса и создании угрозы для участников!

Слова прогремели над стадионом. В толпе снова пронесся вздох, на этот раз полный не только шока, но и зловещего предвкушения. Обвинение было серьезным. Оно означало конец для любого, даже отпрыска самого знатного рода. Но для меня же…

Глава 2

Обвинение прогремело над застывшей ареной, и тысячи пар глаз впились в меня. Арестован. Какое забавное, архаичное слово. Чтобы быть арестованным, нужно как минимум признавать авторитет того, кто тебя арестовывает. Вот только этот трясущийся от ярости и страха старик в мантии точно авторитетом для меня не являлся. Он был всего лишь очередной деталью раздражающего пейзажа.

Я позволил тишине продлиться еще мгновение, наслаждаясь ею, как последним глотком хорошего вина, а затем, не удостоив судью даже кивком, просто развернулся и пошел к выходу.

Мой шаг был ровным и спокойным. Я не бежал. Я не выказывал никакого сопротивления. Я просто уходил, потому что представление, которое эти приматы называли дуэлью, закончилось, и мне здесь больше нечего было делать. Каждый мой шаг по скрипящему песку арены был выверен.

Я демонстрировал полное, абсолютное безразличие. Как я и предполагал, оно подействовало на них сильнее, чем любой магический удар. Сила пугает, но презрение — унижает. А унижение заставляет их терять контроль.

Лицо главного судьи, которое я мельком видел, обернувшись, налилось таким густым багровым цветом, что я на миг обеспокоился за его здоровье. В его возрасте такие эмоциональные всплески могут быть фатальны.

— Схватить его! Арестовать! Он не должен уйти! — надрывался он, но его слова тонули в оглушительном реве, который снова захлестнул трибуны.

Шум вернулся, но он изменился. Если раньше это был одобрительный гул стада, предвкушающего расправу, то теперь это был хаос. Смесь ужаса, восторга, недоумения и злорадства. Я слышал отдельные выкрики, обрывки фраз, женские визги. Кажется, я подарил этому скучному мирку потенциал на рождение действительно какой-то интересной сплетни. Возможно имя «Калев Воронов» в будущем будут склонять в каждой таверне, в каждом баре, в каждом аристократическом салоне. Черт, какая же это утомительная перспектива.

Я мельком взглянул на охрану. Они так и застыли у барьера, не решаясь двинуться с места. Их лица были бледными. Они смотрели на неподвижное тело Орлова, потом на мою спокойную спину, и в их глазах читалась простая мысль: «Нам за это не платят». Их профессиональный долг боролся с инстинктом самосохранения, и последний, к счастью для них, побеждал.

Я без малейших препятствий покинул арену, выйдя под открытое небо. Шум стадиона остался за спиной, постепенно стихая.

Все это время мой разум был занят не последствиями этого мелкого фарса, а куда более насущной проблемой — этим телом. Телом Калева Воронова.

Оно было слабым, хрупким, но благо не все так плохо — я чувствовал в нем скрытый потенциал. Генетическая предрасположенность к магии была налицо, хоть и неразвита. С моим опытом и остатками силы из этого материала можно вылепить нечто вполне сносное, но для этого нужно было тихое место и время. Два наиболее желанных для меня ресурса!

Дорога до поместья Вороновых прошла в тумане. Я просто сел в первое попавшееся транспортное средство, назвал адрес, и извозчик, называемый в этом мире «таксист», бросив на меня один испуганный взгляд, не посмел возражать.

Такси, или как там у них называлась эта дребезжащая повозка, остановилось у ворот, которые, вероятно, когда-то выглядели внушительно. Сейчас же кованые узоры покрывала ржавчина, а один из каменных столбов дал удручающую трещину. Поместье рода Вороновых. Мое новое, так сказать, жилище.

Я расплатился парой купюр, которые позаимствовал из кармана своей одежды — мелочь, но на первое время сойдет. Водитель, не смея поднять на меня глаз, лишь судорожно кивнул и дал по газам так, словно за ним гналась стая адских гончих. Моя репутация, кажется, уже начала опережать меня. Забавно.

Я прошел через ворота. Запущенный сад, некогда бывший предметом гордости, теперь представлял собой печальное зрелище. Дом был большим, но обветшалым, словно уставший старик, вспоминающий о былом величии. Штукатурка местами облупилась, обнажая темный кирпич. Чувствовалось, что род давно переживал не лучшие времена.

Впрочем, меня это не волновало. Главное, чтобы внутри нашлась комната с толстыми стенами и хорошей звукоизоляцией.

Парадная дверь распахнулась прежде, чем я успел до нее дойти. На пороге меня уже ждал «комитет по встрече». Две женщины в летах с одинаково истеричным выражением лиц, которых остаточная память тела пометила как «теток», и двое молодых людей, моих «кузенов», один из которых был красный как перезрелый томат, а второй — бледный как полотно.

Они обрушились на меня единым, плохо слаженным хором, едва я переступил порог.

— Калев! Выжил таки, неблагодарный засранец? Что ты наделал⁈ — взвизгнула одна из теток, самая полная.

— Опозорил! Ты опозорил имя Вороновых! — вторило ей красное лицо кузена, брызгая слюной. — Тебя арестовали прямо на арене! Об этом уже гудит весь город!

— Наш род исключат из Высшего Собрания! Все наши контракты будут расторгнуты! Мы разорены! — подхватил второй, бледный, его голос дрожал на грани рыданий.

Они галдели, перебивая друг друга, создавая невыносимую, бессмысленную какофонию. Я остановился в центре холла и молча их рассматривал, как энтомолог рассматривает особенно суетливый муравейник.

Родственники. Еще одно локальное бедствие, о котором я не подумал. Впрочем, какая мне разница? Для меня они не были семьей. Они были просто… местными жителями. Аборигенами, по досадному недоразумению обитающими на территории, которая теперь по праву принадлежала мне, вместе с этим телом и этим домом.

Их эмоции были мне совершенно чужды. Страх перед потерей статуса, беспокойство о «чести рода»… Какая чушь. Я тысячи лет наблюдал, как империи рождаются и обращаются в прах. Честь — лишь слово, которым прикрывают слабость и жадность.

Их шум начал меня утомлять. Он был бестолковым, непродуктивным и мешал мне думать о действительно важных вещах. Например, о том, где в этом доме можно найти информацию об этом мире. Почему-то я не мог найти в голове Калева воспоминаний, где в доме располагается хранилище знаний. Может, они стерлись, когда я вселился в тело, а может он и сам этого не знал.

— … ты хоть понимаешь, что теперь с нами будет⁈ — надрывался краснолицый кузен.

Я решил, что с меня хватит.

— Где здесь библиотека? — произнес я сухо.

Мой вопрос повис в наступившей тишине. Четверо моих новоявленных «родственников» уставились на меня так, словно я заговорил на языке демонов из Бездны. Что ж, в каком-то смысле так оно и было.

— Ч-что? Какая еще библиотека? — пролепетал бледный кузен, тот, что был на грани рыданий. Его мозг, очевидно, не был способен обработать информацию, не укладывающуюся в сценарий «паника и обвинения».

Я медленно, почти с ленцой, повернул к нему голову.

— Я задал вопрос, — повторил я, чеканя каждое слово так, чтобы оно вонзилось в их примитивное сознание. — Мне. Нужна. Комната. С книгами. — Я сделал паузу, обводя их всех холодным взглядом. — Или вы предпочитаете, чтобы я нашел ее сам, устроив небольшой беспорядок? Я не в настроении долго блуждать по вашим пыльным коридорам.

Вот теперь до них дошло.

Я с отстраненным любопытством наблюдал за метаморфозой на их лицах. Это было почти забавно. Сначала удивление — как он смеет игнорировать суть проблемы⁈ Затем — праведный гнев, который попытался изобразить второй, краснолицый кузен. Он набрал в грудь воздуха, чтобы разразиться очередной тирадой, но поперхнулся ею, встретившись со мной взглядом. Гнев на его лице сменился растерянностью, а затем, наконец, тем самым чувством, которое я понимал и умел использовать лучше всего.

Страхом.

Не страхом перед скандалом, разорением или потерей статуса. Нет. Это был животный, иррациональный ужас существа, которое внезапно осознало, что столкнулось с хищником совершенно иного порядка. Их мелкие социальные конструкции, их «честь рода», их положение в обществе — все это рассыпалось в прах всего лишь перед моим взглядом.

Полная тетка сделала шаг назад, прижав руку ко рту. Бледный кузен, кажется, вообще забыл, как дышать. Краснолицый же просто стоял и смотрел на меня, и в его глазах я не видел ничего, кроме собственного отражения и бездонной пустоты. Кажется, они наконец инстинктивно поняли.

Перед ними был не их племянник. Не их кузен. Не тот слабовольный и предсказуемый Калев, которого они знали всю жизнь. Перед ними стоял «чужой». И этот чужой теперь был здесь хозяином.

Я выдержал паузу, давая этому осознанию полностью укорениться в их сознании. Затем, более не удостаивая их своим вниманием, я перевел взгляд на группу слуг, сбившихся в испуганную кучку у стены.

Мой взгляд скользнул по их лицам, безразлично отсеивая бесполезный, дрожащий от ужаса персонал и остановился на пожилом мужчине с аккуратными седыми бакенбардами.

В отличие от остальных, он не трясся. Он стоял прямо, и в его глазах я видел не панику, а глубокую, мрачную покорность судьбе и долгу. В этот момент я намеренно потянулся к обрывкам воспоминаний Калева, связанным с этим человеком. Вспышка. Тускло освещенная комната, и этот же старик, накрывающий пледом маленького, плачущего мальчика. Другая вспышка. Он тайком протягивает подростку-Калеву тарелку с горячей едой после того, как того лишили ужина за какую-то провинность. Его звали Степан. Он служил этому роду всю свою жизнь и был, пожалуй, единственным, кто проявлял к настоящему Калеву искреннюю, хоть и сдержанную, теплоту.

Он был надежен и полезен.

Я нарушил тишину.

— Себастьян, — я указал на старика. Мой голос прозвучал ровно и спокойно, но для съежившихся в холле «родственников» он, должно быть, прозвучал как гром. Назвать простого слугу по имени в такой момент… это было нарушением всех неписаных правил.

Старик вздрогнул, услышав это имя и мой знак. Я видел в его глазах шок, и ни капли раболепия.

— Меня зовут Степан, юный господин, — ответил он, наконец.

— Я понял, Себастьян. Проводи меня в библиотеку, — сказал я. Это был приказ, но он был адресован конкретному человеку, а не безликой челяди.

Степан смотрел на меня еще секунду, словно пытаясь разглядеть за моими словами насмешку, но за этим холодным лицом он не мог разглядеть даже того мальчика, которого он когда-то знал. Тем не менее, он принял новую реальность с достоинством ветерана. Выпрямил спину и совершил легкий, формальный поклон.

— Да, господин Калев. Прошу за мной.

Его голос был спокоен и он не отводил глаз. Спина его была прямой, а шаг — уверенным. Степан развернулся и пошел вперед, и в его движениях не было ничего от ссутулившейся рабской покорности. Это был дворецкий великого дома, выполняющий свой долг, невзирая на то, что его новый господин стал незвестно кем.

Я последовал за ним, оставляя за спиной застывшие фигуры. Местная фауна, кажется, только что получила еще один урок: даже в своем падении и безумии, новый Калев Воронов отличает полезные инструменты от бесполезного мусора.

Дворецкий привел меня в библиотеку и, о чудо, здесь наконец-то было тихо.

Комната была большой, с высокими потолками, но, как и все в этом доме, несла на себе печать забвения. Толстый слой пыли покрывал полки, на которых теснились фолианты в потрескавшихся кожаных переплетах. В углу сиротливо стоял примитивный компьютерный терминал. Самое главное — здесь не было никого. Никакого шума. Я с облегчением выпроводил Степана-Себастьяна, раз уж он дворецкий, то должен носить это имя. После я плотно закрыл за ним тяжелую дубовую дверь.

Наконец снова тишина. Благословенная, долгожданная тишина.

Я прошел в центр комнаты, вдыхая запах старой бумаги и пыли. Теперь за дело. Чтобы спланировать свой идеальный, уединенный отдых, мне нужна информация об этом мире. Читать всю эту макулатуру было бы невыносимо долго и скучно. К счастью, даже одного процента моей силы было более чем достаточно для более эффективных методов.

Я положил ладонь на ближайший книжный шкаф. Легкое усилие воли — и знания, заключенные в десятках книг, сотнях книг, потоком хлынули в мой разум. История, география, политика… Затем я подошел к компьютерному терминалу. Еще одно касание, и жалкие защитные системы местной электронной сети рассыпались в прах. Передо мной развернулась вся картина этого мира.

Кланы-корпорации, грызущиеся между собой за власть и ресурсы. «Бояре» — смехотворное название для местных нуворишей, кичащихся своей силой. Технологии, застрявшие где-то между паровым двигателем и примитивными энергетическими ячейками. Помимо этого существовала «Гильдия Охотников», которая устраняла тварей, лезущих из неких Разломов, появляющихся в этом мире — локальных прорывов пространства, откуда лезет всякая погань.

Отдельный пласт информации касался моего текущего местоположения — города Воронцовск, на окраине которого и находилось это поместье. Картина вырисовывалась удручающая. Когда-то это был процветающий промышленный центр, построенный вокруг нескольких крупных заводов и шахт. Теперь же это был медленно умирающий город. Заводы закрыты, шахты затоплены. Тысячи безработных, перебивающихся случайными заработками или низкооплачиваемыми контрактами в Гильдии Охотников. Обветшалые здания, разбитые дороги, атмосфера безнадежности и упадка, пропитавшая, казалось, сам воздух. Родовое гнездо Вороновых было идеальным символом этого города — большое, некогда величественное, а теперь гниющее изнутри.

Я с усталым презрением обрабатывал информацию. Все это было так… мелко. Примитивные интриги, смехотворные амбиции. Любой из моих Генералов одним своим легионом мог бы завоевать этот мирочек за неделю, да и то лишь потому, что ему пришлось бы делать перерывы на обед. Ну а что касается Разломов… кажется, я понял, почему меня занесло именно сюда во время переноса, ведь в этой точке вселенной явно наблюдается знакомая пространственная нестабильность. Неприятная штука. Но местные, похоже, вообще не понимают с чем имеют дело и используют это явление, как средство для добычи дополнительных ресурсов. Какая глупость. Впрочем, неважно. Меня не особо волнуют местные аборигены и что они делают, моя главная задача проста — найти в этой песочнице самый тихий угол, построить там свою нору и залечь на дно на ближайшие пару тысяч лет.

Именно в тот момент, когда я выстраивал в голове предварительный план действий для личной утопии, почувствовал легкий, едва уловимый зуд на задворках сознания. Что-то знакомое. Что-то чужеродное, но в то же время являющееся частью меня. Неужели?..

Нет. Не может быть.

Я же оставил все там, в старом мире, привязанным к системам моей темной цитадели. Уж ОНА точно не должна была получить возможность объявиться зде…

«Ваше Темнейшество, кажется, мы вляпались в очередное захолустье, не находите?»

Очень знакомый, ехидный и полный сарказма голос прозвучал в моей голове.

Мое сердце — это новое, человеческое сердце — пропустило удар. Мечта об абсолютном, уединенном покое только что рассыпалась в прах. Ведь от неё я сбежать не смог. Мой личный помощник. Мое величайшее творение и мое самое страшное проклятие. Дух-Фея ИИ, которую я на свою голову создал настолько совершенной, что она, видимо, смогла перенести свое сознание вместе с моим через межпространственный разрыв.

«Заткнись», — мысленно рявкнул я, готовясь излить на неё весь свой гнев за разрушенную мечту.

Но я не успел.

В тот самый миг мою внутреннюю перепалку прервал реальный, физический звук, грубо вторгшийся в тишину библиотеки. Громкий, настойчивый стук в дверь.

Дверь со скрипом приоткрылась, и в щель просунулась перепуганная физиономия моего личного дворецкого Себастьяна.

— Господин Калев… — пролепетал он, заикаясь. — К вам… дознаватель из ФСМБ. Он говорит, это по поводу инцидента на дуэли.

Я молчал. В моей голове все еще звучал саркастичный голос моего ИИ. У моей двери стоял представитель местной власти. Кажется, моя идеальная, тихая библиотека только что превратилась в центр новых проблем.

Кажется, мой долгожданный отпуск мог окончится, так и не начавшись.

Глава 3

— Господин Калев… к вам… дознаватель из ФСМБ. Он говорит, это по поводу инцидента на дуэли.

В щели показалась перепуганная физиономия дворецкого.

«Ваше Темнейшество, а вот и новые гости», — ехидно прозвенел в моей голове голос духа-ИИ.

«А то я не заметил.», — раздраженно ответил я в голове.

Что ж, власть предержащие в этом мирке оказались на удивление проворными. Хотелось бы, что у меня будет хотя бы пара дней форы, прежде чем они начнут суетиться, ну да ладно, если решить этот вопрос сейчас, больше покоя будет ждать после.

— Впусти его, Себастьян, — бросил я, даже не повернув головы.

Дверь открылась шире, и в мою библиотеку вошел дознаватель. Я окинул его быстрым, оценивающим взглядом. Высокий, подтянутый, в идеально скроенном строгом костюме, который здесь, видимо, заменял униформу. Короткая стрижка, цепкий, анализирующий взгляд, уверенная осанка хищника, привыкшего доминировать.

Он выглядел профессионалом и это делало его еще более скучным. За свою жизнь я видел тысячи таких — самоуверенная мелкая сошка, убежденная в собственной значимости и власти системы, которой она служит.

— Калев Воронов? — его голос был ровным и властным. — Я старший дознаватель Максим Кардиев, Федеральная Служба Магической Безопасности. У меня к вам несколько вопросов по поводу сегодняшней дуэли.

Может он ожидал, что я вскочу, начну лебезить или, наоборот, проявлять агрессию. Но вместо этого я медленно отложил книгу, на которую до этого лишь делал вид, что смотрю, и указал на кресло напротив моего стола.

— Присаживайтесь, дознаватель. Раз вы уже нарушили мой покой.

Максим слегка сузил глаза, но сел. Психологическая дуэль началась.

— На дуэли вы использовали магическое воздействие, которое не числится ни в одном официальном реестре, — начал он без предисловий. — Его энергетическая сигнатура аномальна. Что это было за заклинание?

«Скажите ему, что это секретная семейная магия, — прошелестел в голове голос духа-ИИ. — Передается от отца к сыну вместе с умением мариновать огурцы».

Я мысленно послал эту «советчицу» куда подальше.

— Я применил адекватную меру для отражения прямой угрозы моей жизни, дознаватель, — ответил спокойно, глядя ему прямо в глаза. — Детали являются моей частной информацией, защищенной законом о самообороне. Или в вашем Магиархате этот закон уже отменили?

На его лице не дрогнул ни один мускул, но я почувствовал поднимающееся раздражение в его ауре. Он не ожидал юридически выверенного ответа.

— Вы проигнорировали прямой приказ судьи об аресте, — сменил он тему. — Это серьезное правонарушение, граничащее с неповиновением властям.

«Он прав, — снова влезла дух-ИИ. — Вас могли бы упечь в клетку. Хотя, с вашей любовью к изоляции, может, вам бы и понравилось. Меньше посетителей».

— В тот момент я находился в состоянии аффекта после нападения, — произнес я с идеально разыгранной ноткой усталости в голосе. —и действовал в интересах скорейшего покидания опасной зоны. Из-за рева толпы я, к сожалению, не расслышал приказа судьи. Уверен, вы можете это понять.

Это была наглая, беспардонная ложь, но доказать ее было невозможно. Максим молчал, его цепкий взгляд пытался просверлить во мне дыру.

— Дмитрий Орлов получил травмы, несовместимые с правилами проведения официальных дуэлей, — предпринял он последнюю попытку.

Я позволил себе легкий вздох, полный вселенской скорби.

— Я глубоко сожалею, если мой оппонент не рассчитал последствий применения столь мощного и нестабильного заклинания. Полагаю, вся ответственность за использованную им магию и ее непредсказуемый откат лежит исключительно на нем. Я же всего лишь защищался.

Я смотрел на него. Он смотрел на меня. В его глазах я видел, как растерянность борется с профессиональной гордостью. Он понимал, что я над ним издеваюсь. Я понимал, что он это понимает. И мы оба понимали, что он ничего не может с этим поделать. В его арсенале были лишь законы и процедуры. В моем — тысячелетия опыта в подобных играх.

«Кажется, этот напыщенный индюк сейчас лопнет от злости», — снова констатировала дух-ИИ в моей голове.

Это было довольно занимательно зрелище, но даже так я прилагал усилия, чтобы сохранить на лице выражение легкой скуки и невозмутимости, хотя внутренне мне хотелось зевнуть.

Наконец, Максим медленно, с жесткостью в движениях, поднялся. Он проиграл этот раунд и знал это. Но уходя, он решил оставить за собой последнее слово.

— Калев Воронов, — его голос был тихим, но в нем звенела сталь. — Вы играете в опасные игры. Возможно, вы считаете себя умнее всех. Возможно, вам кажется, что ваше происхождение или эта необычная сила ставят вас выше закона.

Он сделал паузу, наклонившись над моим столом и глядя мне прямо в глаза.

— Запомните мои слова. Мы будем следить за каждым вашим шагом. Каждый ваш контракт, каждый ваш союзник, каждая ваша ошибка будет задокументирована. И когда вы ошибетесь — а вы непременно ошибетесь — я буду тем, кто лично защелкнет наручники на ваших запястьях.

Угроза была прямой и недвусмысленной. Он обещал мне не быструю расправу, а долгую, методичную охоту. Какая прелесть.

Я не удостоил его ответом. Лишь слегка приподнял уголок губ в намеке на усмешку и лениво махнул рукой в сторону двери, мол, представление окончено, можете быть свободны.

Это его добило. Он резко выпрямился, развернулся и чеканным шагом вышел из библиотеки, хлопнув дверью с такой силой, какая только была возможна для человека, пытающегося сохранить лицо.

В библиотеке снова воцарилась тишина. На несколько секунд. Я откинулся в кресле, прикрыв глаза и наслаждаясь этим редким моментом.

Ровно столько, сколько потребовалось моим так называемым родственникам, чтобы переварить факт визита ФСМБ и ворваться ко мне…

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проеме стоял все тот же «комитет по встрече» — две тетки и два кузена. Их лица выражали новую, более высокую стадию паники.

— Расследование! — взвизгнула полная тетка, кажется, ее звали Ангелина, как я понял из обрывков воспоминаний. — Против тебя открыли официальное расследование!

— Нас вышвырнут на улицу! — подхватил бледный кузен, чье имя я даже не потрудился вспомнить. — У нас отберут дом за твои долги и преступления!

— Это конец! — заключил краснолицый, тыча в меня пальцем. — Ты уничтожил род Вороновых!

Я молча смотрел на них, откинувшись в кресле. Какой же утомительный, предсказуемый спектакль. Их причитания были для меня не более чем фоновым шумом, вроде карканья ворон за окном. Они беспокоились о своем статусе, о деньгах, о мнении какого-то «совета». Какие мелкие, ничтожные проблемы. Я же думал о том, что этот дознаватель, Максим, возможно окажется более цепким, чем я ожидал. Он мог стать помехой моему будущему покою, что не есть хорошо.

Их истерика между тем нарастала, голоса становились все более визгливыми, и я уже начал подумывать о том, чтобы применить легкое усыпляющее заклинание, просто чтобы они замолчали.

И в этот момент в дверях появился дворецкий. Себастьян.

— Прошу вас, прекратите, — его голос был тихим, но с интонацией заставившей всех четверых замолчать на полуслове. — Вы мешаете господину.

Он вошел в комнату и встал между мной и моей галдящей «семьей». Себастьян не смотрел на них. Он смотрел на меня и в его взгляде я больше не видел ни страха, ни покорности. Только восхищение.

Дворецкий видел, как я разговаривал с дознавателем. Видел мое хладнокровие, видел итог этих «переговоров» и, в отличие от этих трусливых отпрысков, сделал правильные выводы.

Он низко, но с достоинством поклонился.

— Господин Калев, — начал он, и его голос был тверд. — Я служил роду Вороновых сорок лет. Видел его расцвет и упадок. Видел, как сила и честь покинули этот дом, оставив лишь страх и мелочность. — Он бросил короткий, полный презрения взгляд на замерших родственников. — Но сегодня я снова увидел в этих стенах силу. Настоящую. Ту, что не боится ни врагов, ни власти. Я прошу вас, позвольте мне служить вам. Не роду, а именно вам. Моя верность и моя жизнь принадлежат вам.

В комнате повисла тишина. Родственники смотрели на него как на сумасшедшего. Предать семью ради этого… меня?

Я молча слушал. Ну что же, кажется этот человек оказался куда более мудрым, чем я предполагал. Это внушало немного оптимизма в потенциал этого мирка. Преданность. Редкий и ценный ресурс. Этот старик мог стать идеальным «буфером». Он мог взять на себя общение с этим сбродом, управление домом, решение всех этих мелких, раздражающих бытовых проблем, освободив мое время для действительно важных дел. Это будет полезно. Очень полезно.

«Какая трогательная сцена, — прошелестел в голове голос дух-ИИ. — Прямо слезу прошибает. Отличная идея, Ваше Темнейшество. Завести себе новенького слугу, чтобы не марать руки о местных аборигенов».

Я медленно кивнул, принимая решение.

— Хорошо, Себастьян. Твоя верность принята.

Мужчина вздрогнул, услышав своё новое имя, и на его лице на миг отразилось недоумение, но он быстро взял себя в руки, снова поклонился и произнес:

— Служу вам, господин.

Он понял и принял правила игры, а мои «родственники» так и остались стоять с открытыми ртами, окончательно осознав, что власть в этом доме перешла в новые, совершенно чужие для них руки.

На следующий день я впервые за долгое время ощутил нечто, отдаленно напоминающее умиротворение. Я сидел в запущенном саду поместья, в старом плетеном кресле, которое Себастьян предусмотрительно вынес для меня и отчистил от вековой пыли.

Я ничего не делал. Просто сидел. Слушал шелест листьев и пение каких-то местных птиц. Это был не тот абсолютный, звенящий покой, к которому я стремился, но после хаоса последних дней даже эта скромная передышка казалась бесценным даром.

Разумеется, она не могла длиться долго.

— Господин, — раздался за спиной тихий, почти извиняющийся голос Себастьяна. — Прошу прощения, что беспокою ваш отдых. У ворот гости.

Я медленно открыл глаза.

— Я не принимаю гостей, Себастьян.

— Я знаю, господин, но они говорят, что они от боярина Тихонова и что их дело не терпит отлагательств.

Тихонов. Имя было мне незнакомо, но слово «боярин» я уже успел занести в свой личный словарь синонимов к слову «проблема». Я устало вздохнул. Покой закончился.

— Иду, — коротко бросил и поднялся.

У ворот меня ждала классическая картина, которую я наблюдал в сотнях миров на протяжении тысячелетий. Их стояло трое.

Один — явно главный, самый крупный и наглый, с лицом, которое так и просило, чтобы его сломали.

Двое других — типичные подпевалы, стоящие чуть позади с одинаково тупыми и самодовольными ухмылками. Рядом с ними блестел на солнце дорогой, отполированный до зеркального блеска автомобиль. Символ статуса. Примитивный, но для местных, очевидно, действенный способ показать свою значимость.

Я подошел к воротам. Главный бандит окинул меня оценивающим, презрительным взглядом.

— Так это ты и есть Калев Воронов? — протянул он, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Слыхали мы про твои фокусы на дуэли. Резвый малый, но в этом городе одной резвости мало. Нужна защита.

Я молчал, глядя на него с тем же выражением, с каким смотрел бы на плесень, выросшую в углу моей темницы.

Он принял мое молчание за внимание и продолжил, упиваясь собственным голосом:

— Наш господин, боярин Тихонов, человек великодушный. Он знает, что род Вороновых сейчас, скажем так, не в лучшей форме. Поэтому он готов взять тебя и твое имение под свое покровительство. Защищать от проблем. Всего за небольшую ежемесячную плату. Символическую. Считай это жестом доброй воли.

Он закончил свою речь и скрестил руки на груди, ожидая моей реакции. Вероятно, он ждал торга, мольбы или глупых угроз. Я же в это время с ленивым любопытством размышлял, насколько плотной будет структура металла в их автомобиле, если сжать его до одного кубического метра. Теоретически, атомная решетка должна выдержать.

«Какая предсказуемая и скучная схема, — прокомментировал в моей голове дух-ИИ. — Угрозы, замаскированные под заботу. Неужели у них не хватает фантазии придумать что-то новое?»

Я был с ней полностью согласен. Разговаривать с ними было бессмысленно. Тратить на них слова — унизительно. Для таких существ существует лишь один язык, который они понимают без переводчика. И это…

Я молча поднял руку и указал на их блестящий автомобиль.

Главный бандит проследил за моим жестом и ухмыльнулся еще шире.

— Что, понравилась тачка? На такую тебе работать всю жизнь…

Он не договорил.

Раздался тихий, но пронзительный стон, словно плакал уставший металл. На полированном капоте их машины появилась едва заметная вмятина, которая на глазах у ошеломленных бандитов начала расти, втягивая в себя всю конструкцию. С оглушительным скрежетом металл начал деформироваться. Крыша прогнулась внутрь. Двери с треском вмялись в салон. Стекла лопнули, осыпавшись внутрь тысячами осколков. Шины с хлопками лопнули одна за другой. Вся машина, еще секунду назад бывшая символом их статуса и силы, на глазах превращалась в уродливый комок искореженного металла.

Процесс занял не более десяти секунд. Когда все закончилось, на том месте, где стоял роскошный автомобиль, теперь лежал идеальный, плотно спрессованный металлический куб, как раз размером в районе кубического метра. Идеально.

Самодовольные ухмылки на лицах бандитов сменились сначала недоумением, затем — шоком, и, наконец, животным, первобытным ужасом. Они смотрели то на куб, то на мою опущенную руку, и их челюсти отвисали.

Я спокойно смотрел на них.

— У вас пять минут, чтобы убрать этот мусор с моей земли, — произнес я тихо, но они услышали меня так, словно я прокричал им это в самое ухо. — И передайте привет своему хозяину.

Я развернулся и пошел обратно к дому, не дожидаясь ответа.

«Элегантно, Ваше Темнейшество, — прозвучал в голове голос дух-ИИ. — Хотя, пожалуй, для такого пустяка можно было бы и не тратить ценную энергию».

Мысленно с ней согласился. Это была пустая трата сил, но лишь так можно было ненадолго обеспечить себе долгожданный покой. Увы, такие одноклеточные создания понимают лишь язык подобного рода…

Глава 4

Стоя у высокого окна библиотеки, я смотрел на опустевшее место у ворот. Тишина, которую я так грубо и эффективно вытребовал у этого мира вчера, все еще держалась, но она была хрупкой, как тонкий лед на весенней реке.

Я предполагал, ощущал почти физически, как за пределами поместья во внешнем мире копится «шум» — слухи, доклады, расследования, планы мести. Мой недолгий покой был лишь затишьем перед новой бурей.

Я мысленно перебирал события последних дней. Каждый инцидент был как укус надоедливого насекомого — не смертельно, но оставляет зудящий след и отвлекает от действительно важных мыслей.

Дуэль. Фарс. Дешевое представление с участием напыщенного юнца, чьи амбиции многократно превосходили его талант. Его «коронное» заклинание, ревущее и сияющее, было апофеозом неэффективности — максимум спецэффектов при минимуме реального урона. И на отражение этой безвкусной показухи я был вынужден потратить драгоценные крупицы своей силы. Итог: я привлек ненужное внимание тысяч ревущих приматов и дюжины напыщенных судей.

Арест. Громкие, полные праведного гнева вопли старика в мантии, который возомнил, будто его титул и его «закон» имеют для меня хоть какое-то значение. Он трясся от страха и ярости, выкрикивая угрозы, которые для меня звучали не более чем писком мыши. Итог: я потратил ценные нервные клетки на то, чтобы не засмеяться ему в лицо и не стереть его с лица земли одним щелчком пальцев. Вместо этого я получил официальное дело в архивах местной охранки, ФСМБ. Великолепно.

Семья. Галдящий, истеричный «комитет по встрече». Эти существа, по недоразумению связанные с моим новым телом кровными узами, были обеспокоены не моей судьбой, а своим положением в обществе и кошельком. Их визгливые причитания о «чести рода» и потерянных контрактах были худшей пыткой, чем любой из ритуалов моих верховных жрецов. Итог: впустую потраченное время на выслушивание их бессмысленных панических атак.

Дознаватель. Компетентный, да, но до тошноты предсказуемый бюрократ, убежденный в нерушимой силе своих процедур и протоколов. Он задавал «каверзные» вопросы по учебнику, пытался давить авторитетом своей службы. Я видел тысячи таких, как он, на сотнях миров. Они все одинаковые. Их мир ограничен папками с делами и параграфами законов. Итог: я потратил умственные усилия на формулирование юридически безупречных, но абсолютно пустых ответов, играя в их скучную игру.

Бандиты. А вот это было уже верхом примитивизма. Классические одноклеточные вымогатели на дорогой машине, уверенные, что блеск хрома и наглый тон являются синонимами реальной силы. Их угрозы были настолько шаблонны, что я чуть не заснул, пока их слушал.

Итог: мне пришлось потратить еще одну драгоценную сотую долю моего одного процента силы, чтобы преподать им наглядный урок физики.

Каждое это действие, каждая реакция на этих насекомых, отнимала у меня крупицы того, что и так было в дефиците — моей энергии. Мой резерв, и без того скудный, таял на глазах. Я пришел в этот мир, чтобы отдыхать и восстанавливаться, а вместо этого тратил силы на решение глупых, ничтожных проблем, которые генерировал окружающий хаос.

Я задался вопросом, что будет дальше? Этот «боярин» Тихонов, оскорбленный уничтожением своих людей и уничтожением дорогой игрушки, наверняка пришлет кого-то посерьезнее. Дознаватель Максим зароется в свои бумаги еще глубже. Другие кланы, услышав о моих «подвигах», тоже проявят интерес. Что меня ждет? Боевые машины у ворот? Отряды магов? Очередные «герои», решившие избавить мир от «зла» в моем лице?

Такой темп истощит меня за считанные недели. Я буду вынужден тратить все свои силы не на восстановление, а на бесконечную борьбу с местной фауной. Это была стратегия выживания, а не отдыха. Такое для меня абсолютно неприемлемо. Эх, была бы у меня хоть десятая часть моей истинной мощи, не пришлось бы думать об этих насекомых вообще, но сейчас придется «играть» более тонко. До поры до времени, пока не найду способ восстановить свои силы. Ну а пока…

Я отвернулся от окна. Решение, которое зрело во мне с момента пробуждения на арене, наконец, кристаллизовалось с математической точностью.

Это место. Поместье рода Вороновых не крепость, а проходной двор. Магнит для неприятностей. Оно связано с местными аристократами, находится слишком близко к городу и уязвимо со всех сторон. Оставаясь здесь, я навсегда останусь в пассивной роли, вынужденный только и делать, что реагировать на внешние раздражители.

Нет. Так однозначно не пойдет.

Мне нужно свое место. Только мое. Уединенное место, куда не сунется ни один любопытный. Защищенное так, как не снилось ни одним самоназванным артефакторам этого мирка. Это должно быть автономное место, чтобы не зависеть от их примитивных систем. Место, где я смогу без помех восстанавливать свои силы, заниматься своими проектами и, наконец, обрести то, ради чего все это затеял — покой.

Мне нужен был мой собственный идеальный сад. Моя собственная неприступная крепость.

Мой «Эдем».

Итак, вот моя цель. По-настоящему грандиозная, амбициозная и, самое главное, абсолютно необходимая для моего душевного равновесия. Проект «Эдем». Моя личная крепость тишины, но любая крепость, даже метафорическая, требует фундамента. А фундамент, в свою очередь, требует ресурсов. Прежде чем искать идеальное место, следовало провести инвентаризацию имеющихся средств.

Я мысленно потянулся к новому «инструменту», который приобрел вчера.

— Себастьян! — мой голос пронесся по пустым коридорам.

Через полминуты в дверях библиотеки появился дворецкий. Он двигался с достоинством, спина была прямой, а взгляд — ясным. Неуверенность, которую я видел в нем вчера, сменилась собранной, профессиональной преданностью. Полезное качество.

— Вы звали, господин?

— Да, Себастьян. Мне нужны все финансовые отчеты рода Вороновых за последние, скажем, пятьдесят лет. Бухгалтерские книги, отчеты о сделках, долговые расписки. Все. Принеси их сюда.

Старик слегка нахмурился, и в его глазах промелькнуло недоумение.

— Слушаю, господин Калев. Только мое имя Степан.

Я посмотрел на него. Он смотрел на меня. Я пропустил его реплику мимо ушей, словно это был скрип половицы. Имя «Степан» совершенно не подходило для дворецкого. С древних времен известно, что у дворецкого может быть лишь одно имя — «Себастьян» — если ты настоящий дворецкий, ты обязан носить именно это имя. Это была аксиома, непреложный закон вселенной, который я, в отличие от этого старика, прекрасно знал. А раз так, то и реальность должна подстроиться.

— Ты меня не расслышал, Себастьян? — повторил я, в моем голосе не было угрозы, лишь недоумение, почему мой приказ до сих пор не выполнен. — Финансовые отчеты. Сейчас же.

Дворецкий понял все. Он понял, что спорить бесполезно. Это было не то поле боя, на котором он мог бы даже надеяться на ничью. Сдержанно кивнул, его лицо не выражало ничего, кроме смирения с причудой нового господина.

— Сию минуту, господин.

Себастьян вернулся через десять минут, толкая перед собой скрипучую тележку, заваленную пыльными гроссбухами, папками с документами и несколькими старыми носителями цифровой информации. Он с трудом выгрузил все это на большой стол в центре библиотеки.

— Это все, что сохранилось, господин.

Я кивком отпустил его. Оставшись один, окинул взглядом эту гору макулатуры. История упадка одного мелкого аристократического рода. Какая скука. Разбираться в этом по старинке, листая страницу за страницей, было бы невыносимо.

Я положил ладонь на стопку самых толстых книг. Прикрыв глаза, позволил своему сознанию коснуться информации, заключенной в этих бумагах. Это было все равно что опустить руку в мутный, застоявшийся пруд. Информация хлынула в мой разум — нестройная, хаотичная, полная глупости и недальновидности.

Передо мной за секунды пронеслась вся финансовая история Вороновых, и это было похоже на наблюдение за медленным, но неотвратимым крушением гнилого корабля. Это была не просто вереница цифр, а целая хроника, сага об идиотизме и тщеславии.

Я видел прадеда нынешнего Калева, напыщенного болвана с моноклем, который вложил половину состояния рода в «перспективное предприятие» по разведению говорящих попугаев для аристократических салонов. Он был уверен, что озолотится. Разумеется, попугаи говорить не научились, а деньги испарились.

Затем возник образ деда — пропитого картежника, который в пьяном угаре за одну ночь проиграл фамильные виноградники, пытаясь отыграть проигрыш на последней, безнадежной карте. Я почти чувствовал липкий пот на его лбу и триумфальную ухмылку его оппонента, сгребающего со стола акт на землю.

Дальше — отец Калева. Этот, в отличие от предков, просто пытался сохранить лицо. Он брал глупые, отчаянные займы под грабительские проценты у сомнительных личностей, лишь бы устроить очередной пышный бал и показать всем, что Вороновы все еще «на плаву». Я видел вереницы счетов за платья, которые надевали один раз, за фейерверки, которые сгорали за минуту, за бочки вина, выпитые гостями, которые за спиной смеялись над его тщетными попытками пустить пыль в глаза.

И так поколение за поколением. Каждый вносил свою лепту в этот марафон саморазрушения. Это была не трагедия. Это был фарс. Методичное, упорное, почти художественное самоубийство одного никчемного рода, который цеплялся за видимость величия, в то время как фундамент их дома уже давно сгнил.

Я убрал руку. Картина была ясна.

«Впечатляющая демонстрация финансового гения, — съязвил в моей голове дух-ИИ. — Эти Вороновы могли бы написать пособие „Как гарантированно стать банкротом за три поколения“».

Я был с ней согласен. Себастьян, который как раз вошел, чтобы забрать тележку, с изумлением уставился на меня. Он, видимо, ожидал, что я проведу за изучением этих бумаг несколько дней.

— Что-то не так, господин? — осторожно спросил он, видя выражение на моем лице.

Я посмотрел на него, затем на гору макулатуры.

— Все так, Себастьян. Все предельно ясно. Мы — банкроты. Абсолютные.

Дворецкий печально опустил голову, подтверждая мой вердикт.

«Повелитель мира, властелин легионов, а в кармане ни гроша, — не унималась ИИ. — Вы как всегда восхитительны, Ваше Темнейшество».

Я проигнорировал ее. Итак, денег нет. Это означало, что покупка земли и строительство крепости откладываются. Еще одна раздражающая проблема, которую придется решать.

Эта простая, унизительная мысль повисла в тишине библиотеки. Мой новоиспеченный дворецкий смотрел на меня с печальным сочувствием, а в моей голове ехидно хихикала моя персональная цифровая духовная заноза. Великолепная компания для разорившегося Темного Лорда.

Я проигнорировал их обоих. Эмоции в данной ситуации непродуктивны. Раздражение, которое я испытывал, следовало направить в конструктивное русло.

Проблема ясна. Отсутствие ресурсов., но ресурсы — это материя возобновляемая. Деньги, как бы высоко их ни ценили эти приматы, всего лишь инструмент. Их можно добыть. А вот то, что я искал в первую очередь, было уникально и невосполнимо. Идеальное место для моего убежища.

«Сначала — место, потом — ресурсы», — решил я для себя.

Снова посмотрел на Себастьяна.

— Оставь меня и проследи, чтобы меня никто не беспокоил. Никто.

— Да, господин, — он с достоинством поклонился и, забрав тележку с позорными документами, бесшумно вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Снова тишина. Теперь можно было по-настоящему сосредоточиться.

Я не стал садиться за стол. Вместо этого опустился в старое, высокое вольтеровское кресло в центре комнаты и закрыл глаза. Карты, схемы, кадастровые планы — все это инструменты для слепых. Мне они были не нужны. Я собирался использовать куда более древнее и точное искусство. Геомантию.

«Собираетесь медитировать, Ваше Темнейшество? — немедленно влезла в мою голову ИИ. — Решили достичь просветления и смириться с нищетой?»

«Я собираюсь просканировать эту планету, — мысленно ответил я ей. — Мне нужна не просто земля. Мне нужно место силы. Узел пересечения энергетических линий, который местные маги, если они тут вообще есть, в силу своей тупости либо не видят, либо боятся использовать».

Я отрешился от ее дальнейших комментариев и погрузил свое сознание вглубь. Физический мир — пыльная библиотека, старое кресло, мое новое бренное тело — все исчезло. Мое восприятие расширилось, вышло за пределы комнаты, дома, города. Я перестал видеть материю, я начал видеть ее суть — энергию.

Передо мной развернулась невероятная картина. Вся планета была окутана невидимой сетью, словно гигантское тело с кровеносной системой. Потоки энергии, словно могучие реки, текли по этим незримым каналам — лей-линиям. Некоторые были яркими, пульсирующими, полными живительной силы. Другие — темными, медленными, застоявшимися, как болота.

Мое сознание неслось над этой энергетической картой. Я видел узлы, где сходились несколько потоков.

Вот один — но он был слишком слаб, его едва хватило бы на питание защитного поля для курятника.

Вот другой, более мощный — но он был нестабилен, его энергия постоянно колебалась, грозя вырваться наружу. Третий был осквернен чужой, примитивной магией — вероятно, здесь когда-то было какое-то капище или поле древней битвы. Мусор. Все мусор.

Я расширил радиус поиска, проносясь над сотнями километров. Леса, горы, города пролетали подо мной как размытые пятна. Я искал не просто силу. Искал гармонию. Идеальное пересечение нескольких мощных, чистых потоков, которое создало бы природный фундамент для моей будущей крепости.

И я его нашел.

В стороне от города, в заброшенном, диком регионе, куда давно не ступала нога человека. Там, глубоко под землей, сходились в один узел три могучие лей-линии. Их сплетение создавало источник такой колоссальной, чистой и необузданной силы, что я невольно восхитился. Это было идеальное место чей истинный потенциал мог раскрыть лишь кто-то моего уровня.

Я медленно вернул свое сознание обратно, в хрупкую телесную оболочку. Ощущение безграничного полета сменилось тяжестью гравитации. Открыл глаза.

Взяв со стола старую карту региона и ручку, я уверенной рукой поставил жирный крест на неприметном участке леса. Цель найдена.

«Сад? Серьезно, Ваше Темнейшество? — раздался в голове голос ИИ. — После тысячи лет доминирования вы решили стать садовником? Ну, хоть что-то новое».

Я бросил взгляд на отмеченную на карте точку, а затем на кипу бесполезных финансовых отчетов, которые все еще лежали на столе.

— Сад — это высшая форма крепости, для которой нужны стены из ресурсов, — произнес я вслух, отвечая скорее себе, чем ей. — Похоже, пришло время экспроприировать немного средств у местной аристократии.

Глава 5

Итак, решение было принято. Для строительства моей крепости требовались ресурсы, а самый быстрый способ получить их в этом примитивном обществе — отобрать у тех, у кого их в избытке. Я вызвал своего нового, полезного «буфера».

— Себастьян, — произнес, когда дворецкий появился в дверях библиотеки. Он уже не пытался меня поправлять. — Мне нужна информация. Найди самое эксклюзивное, самое богатое игорное заведение в этом городе. Место, где местная так называемая элита просаживает свои состояния. У тебя час.

— Слушаюсь, господин, — сдержанно кивнул он и, не задав ни единого лишнего вопроса, удалился.

Он вернулся через сорок пять минут с тонкой папкой. Эффективно. Я начинал ценить этого старика.

Открыл папку. Внутри была краткая, но емкая справка. Казино «Золотой лабиринт». Вход — только по рекомендации или для членов высших кланов. Минимальная ставка за столами — годовая зарплата местного рабочего и, самое интересное, — владелец.

Родион Мефистов. Глава одноименного клана, который, в отличие от прочих «бояр», сделал состояние не на промышленности или торговле, а на куда более тонких материях. Его сила, как гласил отчет Себастьяна, заключалась в псионике и магии иллюзий. В узких кругах он был известен как «эстет унижения». В отчете приводились слухи о том, что он любит не просто побеждать своих конкурентов, а ментально их ломать, загоняя в изощренные психологические ловушки и наслаждаясь их унижением.

Я хмыкнул. Псайкер. Иллюзионист. «Эстет унижения». Какая театральность. Какая провинциальная напыщенность. В моем мире таких «эстетов» держали в специальных зверинцах для развлечения придворных, пока они не надоедали, после чего их умы скармливали моим боевым гончим, но здесь, в этом захолустье, он, видимо, считался опасной фигурой. Что ж, тем забавнее будет его разочарование.

Вечером того же дня я был готов. Себастьян, с лицом профессионального заговорщика, предложил мне подать экипаж рода Вороновых — старую, но все еще представительную автокарету. Я лишь отмахнулся. Появляться в клоаке порока под гербом этого угасающего рода? Лишнее внимание. Я отправлюсь сам, как частное лицо.

Единственное, что я взял у него — это немного денег, хотя понятия не имею откуда он сам их взял. Но начальную ставку надо делать, а у меня в кармане ветер свистит.

Мой наряд был прост. Темный, идеально скроенный костюм без единого опознавательного знака. Одежда человека, которому не нужно кричать о своем статусе с помощью побрякушек. Моя цель — быть незаметным ровно до того момента, пока я сам не решу стать центром всеобщего внимания.

Я вызвал обычное городское такси. Поездка сквозь ночной город стала для меня очередным сеансом изучения местной фауны. Я смотрел из окна на суетливые толпы, на их лица, озабоченные мелкими, ничтожными проблемами: ссорой с женой, грядущей оплатой счетов, мнением соседа. Их мысли были открытой книгой, полной самых скучных историй. Этот город, как и любой другой, был муравейником, полным бессмысленной суеты и шума.

«Поразительно, Ваше Темнейшество, — прокомментировал в моей голове дух-ИИ. — Эффективность их транспортной системы составляет 12%. Простейший планировщик мог бы оптимизировать эти потоки и сократить пробки на 80%».

«Не отвлекайся, — мысленно оборвал я ее. — Просто сканируй окружение на предмет аномалий».

«Сканирую, — с ноткой обиды в голосе ответила она. — Кроме аномального уровня глупости в архитектурных решениях, ничего интересного».

Такси высадило меня в квартале от цели, перед фасадом помпезного здания. Я расплатился и вышел. У входа в «Золотой Лабиринт», подобно каменному изваянию, застыл охранник в строгом костюме.

Он преградил мне путь молчаливым движением руки.

— Ваше имя и рекомендация? — его голос был таким же безжизненным, как и его лицо.

— Калев Воронов, — бросил я.

Он на мгновение замер, и я уловил в его мыслях тень удивления. «Воронов? Эти еще живы?». Затем охранник сверился с каким-то устройством на запястье. Имя моего рода, хоть и покрытое пылью забвения, все еще было в списке тех, кому дозволено просаживать здесь свои деньги.

Охранник молча отступил в сторону и открыл передо мной дверь. Я шагнул внутрь, оставляя за спиной прохладную ночь и вступая в душную, сюрреалистичную атмосферу театра иллюзий.

Моему взору предстало то самое произведение искусства, о котором говорил Себастьян.

Роскошный, декадентский интерьер, но с едва уловимым чувством «неправильности». Лестницы, казалось, вели в никуда. Перспектива стен неуловимо искажалась, заставляя пространство казаться то больше, то меньше. Свет от хрустальных люстр был слишком мягким, цвета — слишком насыщенными. Все это было рассчитано на то, чтобы вызвать у посетителей легкую дезориентацию, трепет и подавить их волю, сделав более сговорчивыми за игорным столом.

«Обнаружено семнадцать низкоуровневых пси-ловушек, Ваше Темнейшество, — немедленно доложил в моей голове дух-ИИ. — Рассчитаны на внушение эйфории и снижение критического мышления. Примитивно, но против местных, видимо, эффективно».

Я чувствовал, как эти слабые ментальные щупы пытаются коснуться моего разума. Это было все равно что пытаться пощекотать гранитную скалу пуховым перышком. Я просто проигнорировал эти детские шалости и прошел в главный зал.

Воздух был пропитан запахом дорогих духов, алкоголя и отчаяния. Вокруг столов толпились мужчины и женщины в дорогих нарядах, их лица были масками азарта. Я прошел мимо них, направляясь к столам с самыми высокими ставками. Моя цель на сегодня — не просто выиграть, а привлечь внимание хозяина этого цирка. Пора начинать представление.

Я выбрал самый оживленный стол. Играли в местный аналог покера. Моими оппонентами оказались трое: напыщенный юнец с лицом, которое так и просило, чтобы его ударили, холодная дама бальзаковского возраста, увешанная бриллиантами, и хмурый, похожий на бульдога промышленник. Все они считали себя хищниками. Какая прелесть.

Первые несколько раздач я играл сдержанно, намеренно позволяя себе немного проиграть. Это было необходимо. Во-первых, чтобы усыпить бдительность этих самодовольных индюков. Во-вторых, чтобы изучить их. Я не просто смотрел на их манеру игры — она была примитивной и предсказуемой, я также чувствовал их эмоции. И вкупе с этим, мне даже мысли их не надо было читать, чтобы понимать, о чем они думают.

Это было все равно что рассматривать детскую книжку с большими и очень глупыми картинками.

«У него сильная карта, надо сбросить», — паниковал юнец, едва на его руках оказывалась пара ниже валета.

«Этот выскочка Воронов… нужно поставить его на место, разорить, втоптать в грязь», — с холодной злобой думала дама в бриллиантах, чье тщеславие, очевидно, было задето моим присутствием.

«Еще одна рука, и я точно отыграюсь», — именно об этом думал некий промышленник, загоняя себя все глубже в долговую яму.

Их разумы были все равно что открытыми книгами, полными самых банальных человеческих эмоций: жадности, страха, тщеславия и глупой надежды.

«Вероятность того, что дама в бриллиантах будет играть арессивно в следующей раздаче, составляет 97,3%, Ваше Темнейшество, — прошелестел в моей голове голос ИИ. — Она не сомневается, что вас раздавит. Ее пульс учащен, а в мыслях она уже примеряет новое колье, которое купит на ваш проигрыш».

«Спасибо за „ценную“ информацию, — мысленно огрызнулся я. — Конечно, без твоих подсказок я бы не справился с этой „сложнейшей“ аналитической задачей».- примитивность мышления местных аборигенов лишь навевала скуку.

Пора было начинать представление. Моей целью была дама. Она считала себя самой умной и была самой высокомерной за этим столом, а значит, ее поставить на место будет наиболее интересно.

Следующая раздача. Мне на руки пришел откровенный мусор. Статистически — верный проигрыш. Идеальная рука для осуществления задумки. У дамы же, как я тут же выяснил, был натсовый фулл-хаус. Она была абсолютно уверена в своей победе и уже предвкушала, как заберет мои фишки.

Торги начались. Я вел себя неуверенно. Слегка закусывал губу, делал вид, что колеблюсь, прежде чем уравнять небольшую ставку. Я позволил ей увидеть в моих глазах сомнение и в тоже время легкую надежду. Она клюнула. Ее мысли были полны презрения: «Дрогнул, щенок. Боится. Но я сделаю так, чтобы ты не сорвался с крючка!».

Она аккуратно поднимала ставку. А я видя это, снова «колебался», а затем неуверенно уравнивал.

«Она уверена, что у вас слабая рука, которую легко размажет на вскрытии, — доложила ИИ. — Психологический профиль указывает на склонность к доминированию. Она попытается раздавить вас одной ставкой».

«Я на это и рассчитываю».

На последнем круге торгов, когда на столе уже была внушительная гора фишек, она сделала то, чего я ждал. Она посмотрела на меня холодным, победившим взглядом и двинула в центр стола почти все свои фишки.

— Поднимаю. Только не пугайся, мальчик, — пропела она сладким голосом она так, словно была на моей стороне.

Теперь моя очередь. Я снова изобразил мучительные раздумья, посмотрел на свои бесполезные карты. В этот момент, едва заметным движением, которое никто не мог уловить, я позволил своей магии, части того самого 1% силы, что осталась при мне, коснуться карт. Они изменились. Невероятная, статистически невозможная комбинация, которая могла существовать только в моем присутствии, материализовалась в руках. Маска неуверенности спала с моего лица, сменившись ледяным, скучающим безразличием.

— Уравниваю, — произнес я тихо и подвинул свою гору фишек в центр.

Ее лицо расплылось в улыбке, этого она и ожидала. Ведь она была уверена в своей победе. Но…

— И поднимаю, — добавил я. — Ставлю все. Ва-банк.

Вот теперь ее мир пошатнулся. Маска уверенности мигом слетела с лица. Ее разум лихорадочно метался: «Что у него⁈ Стрит-флеш? Каре? Не может быть! Я следила за картами! Но его взгляд… он смотрит так, будто уже победил! Он блефует? Неужели у него рука сильнее моей⁈ Как это возможно⁈»

Она смотрела на меня, пытаясь прочесть хоть что-то на моем лице, но видела лишь спокойную, непроницаемую пустоту и этот мой покой пугал ее больше, чем любая возможная комбинация карт.

Однако также понимала, что не может сдаться, она уже слишком много поставила на кон. У нее не было другого выбора, кроме как принять мою игру. И ожидаемо, она не выдержала.

— Уравниваю, — процедила женщина сквозь зубы, с ненавистью бросая оставшиеся фишки в центр. — Вскрываемся! У меня фулл-хаус, дамы на тузах!

Она торжествующе бросила свои карты на стол, ожидая моего поражения.

Я же… с легкой, почти незаметной ухмылкой, перевернул свои две карты. В итоге, они сложились в комбинацию с картами на столе, которая заставила ее глаза расшириться от ужаса.

Роял-флеш. Пять карт одинаковой масти, идущих подряд, от десятки до туза. Вероятность его выпадения менее 1 к 600000!

Это была статистически практически невозможная комбинация. Тем не менее, именно она была у меня.

Ее лицо стало напоминать доску мела. Она проиграла. С натсовым фулл-хаусом. Это было немыслимо. Но именно это произошло.

«Невозможно!» — пронеслось в ее мыслях, когда она смотрела на мои карты, пытаясь найти подвох. Но подвоха не было. Была лишь моя воля.

Я не скрывался. Я действовал нагло, с легкой, скучающей улыбкой, словно сам бог удачи решил сесть за этот стол и поиграть от моего имени. Игра продолжилась.

Напряжение росло. Юнец уже проигрался в пух и прах и вылетел из-за стола с проклятиями. Промышленник-бульдог до этого удваивал ставки, пытаясь задавить меня массой, но лишь быстрее опустошал свои карманы. Только дама в бриллиантах, которая основательно докупила фишек, еще держалась, и сейчас ее холодное лицо давно превратилось в ледяную маску, но я чувствовал, как за этой маской кипит бессильная ярость.

* * *

В своем кабинете, за стеной из затемненного стекла, Родион Мефистов наблюдал за происходящим на дюжине экранов. Он откинулся в кресле, его тонкие пальцы элегантно держали бокал с вином. Он не был зол, а был заинтригован.

Обычно мошенников в его заведении выявляли за несколько минут. Его пси-сканеры и ментальные ловушки были совершенны, но этот Воронов… он не попадался. Он не взламывал защиту, он ее просто не замечал. Не обманывал, а просто… выигрывал. С такой абсолютной, статистически невозможной уверенностью, что это переставало быть мошенничеством и становилось искусством.

«Он не скрывается, — подумал Мефистов. — Он выступает. Демонстрирует себя. Но для кого?»

Он почувствовал знакомый укол хищного азарта. Это был не просто вор, пришедший за деньгами. Это был другой хищник, забредший на его территорию. Сильный. Наглый. Интересный. Идеальный экспонат для его коллекции сломленных умов.

— Подготовьте «Приемную», — бросил он в селектор. — Кажется, наш одаренный гость заслужил личную аудиенцию.

* * *

В уединенной VIP-ложе, скрытой от посторонних глаз за односторонним зеркальным стеклом, за происходящим наблюдал еще один человек. Его не интересовали иллюзии Мефистова или пафос аристократии. Его интересовали только цифры.

Константин Лебедев, по прозвищу «Костыль», не пил. Алкоголь затуманивал разум, а разум был его главным активом. Он смотрел на голографический дисплей, где в реальном времени отображалась статистика по всем столам казино. Его взгляд был прикован к одной аномалии. Стол номер семь.

Сначала он списал это на банальную удачу. Какой-то выскочка из захиревшего рода Вороновых поймал кураж. Бывает, но по прошествии часа Лебедев понял, что дело не в удаче. Удача — это статистическое отклонение, а то, что делал этот Воронов, было не отклонением, а полным и тотальным уничтожением самой концепции вероятности.

Он выигрывал не просто часто. Он выигрывал именно тогда, когда нужно, срывая самые крупные банки. Заставлял оппонентов сбрасывать сильные руки и вкладываться в слабые с неестественной точностью. Этот Воронов не играл в карты. Он играл на психологии, на страхе, на жадности своих противников. Он видел их насквозь.

«Это не просто одаренный, — подумал Лебедев, его глаза холодно блеснули. — Одаренный может повлиять на карты или кости. Этот же… он словно управляет хаосом. Он берет систему с десятками переменных и гарантированно получает нужный результат».

Для Константина Лебедева это было высшей формой искусства. Искусства бизнеса. Он не видел в Калеве мага или аристократа. Он увидел в нем самый ценный актив, который когда-либо встречал. Ходячее «нечестное преимущество». И такой актив не должен пропадать зря.

«Калев Воронов», — мысленно занес он имя в свою идеальную картотеку. — «Нужно будет навести о нем справки».

Лебедев откинулся в кресле. Он не знал, что происходит между этим Вороновым и хозяином казино Мефистовым, но был уверен в одном: кто бы ни вышел победителем из этой схватки, он, Константин Лебедев, найдет способ на этом заработать.

* * *

Финальная раздача. На столе гора фишек, эквивалентная состоянию небольшого африканского государства, как сообщила мне дух. Остались только я и дама в бриллиантах. У нее на руках был сильный сет — три дамы, и она была уверена в своей победе. Она снова много поставила, ее глаза горели предвкушением.

Я видел ее карты так же ясно, как свои — у меня на руках был полный мусор — семерка и тройка. Но я также видел в ее голове отчаянную надежду и страх. Она была уверена, что на этот раз победит. Но в тоже время я знал, что в глубине души она боялась повторения прошлого.

Я посмотрел на нее, затем на гору фишек. Скука.

Небрежно подвинул все свои фишки в центр стола.

— Уравниваю и поднимаю. Ва-банк!

Я снова поставил на кон немыслимую ставку, демонстрируя абсолютную уверенность.

Ее лицо тут же дрогнуло. Она вспомнила. Вспомнила тот роял-флеш, который появился из ниоткуда. В тоже время она видела мою невозмутимость. Ее разум лихорадочно метался, пытаясь выбраться из клетки неуверенности и я лишь усиливал это чувство легким ментальным воздействием — это была даже не промывка мозгов, а всего лишь… воздействие на примитивные инстинкты. Она пыталась найти логическое объяснение происходящему, но его не было. Только иррациональный страх перед тем, что я снова вытащу из рукава нечто невозможное.

Она не выдержала.

— Пас, — процедила женщина сквозь зубы, с ненавистью бросая свои сильные, но не показанные карты на стол.

Я в ответ лишь улыбнулся и… перевернул свои карты. Это было необязательно делать, ведь уже выиграл, но…. Ох, надо было видеть выражение лиц всех за этим столом, и особенно у этой дамы! Кажется, у нее сейчас произошел срыв. В любом случае игра была окончена и вокруг стола стояла мертвая тишина.

В этот момент ко мне подошел начальник охраны — высокий мужчина с лицом профессионального убийцы.

— Господин Воронов, — произнес он с безупречной, но холодной вежливостью. — Ваш выигрыш слишком велик для стандартной процедуры выплаты. Наш владелец, господин Мефистов, желает лично засвидетельствовать вам свое почтение и обсудить ваш феноменальный талант. Прошу вас проследовать за мной.

«Ну наконец-то, — подумал я, поднимаясь из-за стола. — Я уже начал засыпать».

Ловушка захлопнулась. Точнее, они думали, что она захлопнулась.

— Ведите, — с легкой скукой бросил я, направляясь за ним вглубь этого театра иллюзий.

Начальник охраны проводил меня до двустворчатой двери из черного дерева и, поклонившись ниже, чем того требовал этикет, буквально испарился. Я вошел без стука.

Кабинет Родиона Мефистова был воплощением дурного вкуса и показной власти. Панорамное окно с видом на ночной город, стол из цельного куска полированного обсидиана, и коллекция артефактов в защитных витринах, большинство из которых были бесполезными, но красивыми побрякушками. Сам хозяин сидел в высоком кресле, встречая меня с покровительственной, хищной улыбкой.

— Калев Воронов, — протянул он, его голос был бархатным, но с ядовитыми нотками. — Признаюсь, вы меня заинтриговали. Давно в моем заведении не было столь… одаренных гостей. Ваша удача почти сверхъестественна.

Я молча прошел в центр комнаты, ожидая, когда он закончит этот дешевый спектакль.

— Я ценю талант, — продолжил он, поднимаясь. — И я всегда готов дать ему шанс проявить себя. Поэтому мы не будем говорить о деньгах. Мы поговорим об искусстве. О настоящем искусстве контроля.

Он щелкнул пальцами.

Звук был тихим, но реальность вокруг меня поплыла. Роскошный кабинет растворился. Стены, потолок, окно — все исчезло, сменившись бесконечным серым лабиринтом из одинаковых, давящих коридоров под низким, тусклым небом. Его личный мир-иллюзия и игровая площадка.

«Какая банальность, — прокомментировала в моей голове ИИ. — Бесконечный лабиринт. Это было избито еще во времена третьей династии Некролордов».

Из-за углов начали появляться твари — сгустки чужих страхов, уродливые создания с множеством глаз и капающей с клыков слюной. Они рычали и бросались на меня, но проходили насквозь, как дым, пытаясь воздействовать не на тело, а на разум. Затем стены лабиринта начали транслировать образы — картины поражений, предательства, одиночества, смерти. Голоса шептали мне о моей ничтожности, о тщетности моих попыток.

Мефистов пытался сломить меня, используя стандартный набор псионика-самоучки. Он копался в моем сознании в поисках страхов, но находил там лишь ледяное безразличие и выжженную тысячелетиями пустоту.

Я медленно шел по его убогому лабиринту, разглядывая его творения с вежливым любопытством ученого, изучающего примитивные наскальные рисунки. Кошмары были яркими, но лишенными всякой фантазии. Он даже не потрудился создать оригинальных монстров, а лишь компилировал образы из общедоступного астрального бестиария.

Наконец, мне это надоело. Я остановился посреди очередного коридора.

— Примитивно, — произнес я вслух, и мой голос прозвучал в этом иллюзорном мире чисто и ясно, разрушая его гнетущую атмосферу. — Моя очередь.

Я не стал ломать его иллюзию. Зачем уничтожать такой удобный холст? Я просто взял ее под свой контроль.

Серый лабиринт не рассыпался. Он растаял, как восковой, и преобразился. В одно мгновение мы оказались в моем тронном зале. Огромное пространство из черного, как сама пустота, обсидиана. Высокие колонны, уходящие во мрак и огромное, во всю стену, панорамное окно, но за окном был не ночной город. За окном умирала галактика.

Миллиарды звезд скручивались в гигантскую воронку, засасываемую в черную дыру в центре. Целые звездные системы гасли, как свечи на ветру и все это происходило в абсолютной тишине.

Я почувствовал, как разум Мефистова, все еще подключенный к своей иллюзии, которую я теперь контролировал, захлебнулся этим зрелищем. Его мелкие, человеческие страхи — боязнь смерти, боли, одиночества — были просто ничтожны по сравнению с этим безмолвным, холодным и безразличным величием конца всего сущего.

Он закричал. Это был не человеческий крик ярости или боли. Это был визг разума, который заглянул в бездну и понял, что он — даже не пылинка. Он — ничто.

Иллюзия схлопнулась.

Я снова стоял в роскошном кабинете. Родион Мефистов лежал на дорогом ковре, свернувшись в позе эмбриона. Его глаза были широко открыты и абсолютно пусты. Он дрожал и пускал слюни, что-то бессвязно бормоча про мертвые звезды.

Я брезгливо посмотрел на него. Эстет унижения, лежащий в собственной луже. Какая ирония. Какая пустая трата времени.

Но раз уж я потратил на него свои силы, пора было получить компенсацию.

Я сделал шаг к распростертому на полу телу — это был последний штрих к портрету, финальный мазок на картине его полного и безоговорочного поражения.

Я снова прикрыл глаза и протянул нить своего сознания к разуму Мефистова. Его ментальные щиты были разрушены, а сознание представляло собой выжженную пустыню, усеянную пеплом его кошмаров. Найти то, что мне было нужно, в этом хаосе было все равно что найти одну конкретную песчинку на пляже. Для кого-то другого, но не для меня.

Я без труда нашел его «хранилище» — глубоко запрятанный уголок подсознания, где он держал ключи доступа, пароли, псионические подписи для управления своими активами. Этот ментальный сейф был защищен сложнейшими ловушками и шифрами, способными свести с ума любого телепата, который посмел бы туда сунуться.

Но для меня эти замки не существовали. Я не стал их взламывать. Просто прошел сквозь них, как призрак проходит сквозь стену.

Нашел нужный ключ — сложный ментальный конструкт, отвечающий за финансовые транзакции и просто… воспользовался им. Заставил его собственное, находящееся без сознания тело отдать приказ. Где-то в глубине банковских сетей этого мира система зафиксировала абсолютно легитимный запрос, подтвержденный уникальной и неподдельной псионической подписью Родиона Мефистова, на перевод колоссальной суммы на только что созданный мной анонимный счет.

Я отозвал свое сознание, обрывая последнюю нить, связывающую меня с этим ничтожеством. Затем, не оборачиваясь, я вышел из кабинета, оставляя за спиной сломленного врага.

Ну что же, по крайней мере, теперь он будет знать, что есть просто хищники, а есть — сама бездна. И заглядывать в нее без приглашения не стоит.

Глава 6

Я вышел из кабинета Мефистова, плотно прикрыв за собой дверь из черного дерева. За ней остались тихие, безумные всхлипывания «эстета унижения». Надеюсь, ему понравятся новые экспонаты в его коллекции кошмаров.

Не спеша направился к выходу. За то недолгое время, что я провел в гостях у хозяина, в казино начался хаос. Слухи, как и всегда в подобных местах, распространялись быстрее чумы. «Господину Мефистову нездоровится», «Хозяин заперся в кабинете и никого не пускает», «Что-то случилось!».

Персонал, лишившись своего кукловода, растерянно бегал по залу, пытаясь сохранить подобие порядка. Охрана сбилась в кучки, нерешительно переговариваясь по рациям, не зная, какие приказы выполнять. Игроки, почуяв неладное, спешили обналичить свои фишки, создавая у касс давку.

Я шел сквозь эту суету, как ледокол сквозь рыхлый лед. Паникующие аристократы и слуги инстинктивно расступались передо мной, ощущая ауру спокойствия, которая в этом бедламе казалась более пугающей, чем любая угроза. Никто не посмел преградить мне путь или задать вопрос. Я был невидимым центром урагана, который сам же и создал.

«Перевод выполнен, Ваше Темнейшество, — отчитался в моей голове дух-ИИ. — Колоссальная сумма для местных аборигенов зачислена на созданный анонимный счет. Финансовая проблема решена».

«Хорошо», — мысленно ответил я.

Ни радости, ни удовлетворения. Лишь галочка в списке дел. Еще одна решенная проблема, еще один шаг к моей цели. Я подошел к выходу, кивнул окаменевшему от ужаса охраннику, который не посмел даже посмотреть мне в глаза, и вышел в прохладную ночную свежесть. Позади остался театр иллюзий и его сломанный режиссер.

* * *

Кабинет Мефистова.

Дверь в кабинет с тихим щелчком открылась. Начальник службы безопасности Мефистова, Виктор, вошел первым. Он был хладнокровным профессионалом, привыкшим к любым неожиданностям, но то, что он увидел, заставило его замереть на месте.

Роскошный кабинет был в идеальном порядке. Ни следов борьбы, ни магических эманаций, но на полу, у подножия своего массивного кресла, свернувшись в позе эмбриона, лежал его хозяин. Родион Мефистов, один из самых могущественных псайкеров города, «боярин», чьего ледяного взгляда было достаточно, чтобы сломить волю сильных мира сего, теперь лежал на персидском ковре, дрожал и бессвязно бормотал.

— Пустота… оно смотрит… мертвые звезды…

Виктор жестом приказал своим людям оставаться у входа, а сам осторожно подошел к боссу. Он быстро провел сканирование. Никаких ядов. Никаких физических повреждений. Никаких следов враждебной магии. Разум Мефистова был похож на сожженную дотла библиотеку — лишь пепел и слабые, безумные отголоски чего-то невообразимо ужасного.

— Что здесь произошло? — спросил один из помощников.

Виктор не ответил. Он подошел к терминалу хозяина. Его пальцы забегали по сенсорной панели. Через минуту он нашел то, что искал. Финансовая транзакция. Перевод колоссальной суммы, подтвержденный личной, неподдельной псионической подписью Родиона Мефистова на некий анонимный счет.

Все встало на свои места.

— Это был он, — тихо произнес Виктор, и в его голосе прозвучала сталь. — Калев Воронов.

Его помощники переглянулись.

— Но как? Без боя? Без следов?

— Он не сражался. Он унизил его, — ответил Виктор, глядя на сломленную фигуру своего патрона. — Он залез к нему в голову и сломал его изнутри его же собственным оружием.

Страх в глазах его людей сменился яростью. Оскорбление, нанесенное главе клана, было оскорблением, нанесенным им всем.

— Приказ? — спросил помощник.

Виктор выпрямился. Его лицо стало жестким и непроницаемым.

— Отменяются все операции. Главная цель — Калев Воронов. Найти всю информацию о нем. Каждый шаг, каждый вздох, каждый контакт. Установить круглосуточное наблюдение. Мы не будем действовать, пока не поймем, с чем мы имеем дело. Но нужно собрать информацию и потом нанести удар. И когда мы это сделаем, он пожалеет, что связался с нами.

* * *

Кассиан

На следующее утро я проснулся с ощущением, которое не испытывал уже много веков. Это не была радость или удовлетворение. Нет. Это было чувство завершенности первого этапа. Фундамент для моего будущего покоя в виде ресурсов был заложен. Конечно, они не бесконечны, но на первое время хватит. Теперь пора было приступать к возведению стен.

Я сидел в саду, когда Себастьян принес мне утренний чай.

— Господин, — начал он, но я его прервал.

— Себастьян, — я сделал глоток. Чай, который нашел и заварил этот старик, был на удивление сносным. — Вчера я получил необходимые средства. Сегодня мы покупаем землю.

Я передал ему планшет, на котором были выведены точные координаты участка, найденного мной с помощью геомантии.

— Вот он. Направь туда юристов. Используй средства со счета, который я для тебя открыл. Оформи все на подставную компанию. Вопросы?

Себастьян взглянул на координаты, затем на меня.

— Никаких, господин. Будет исполнено.

Он удалился, а я остался в саду, наслаждаясь редким моментом, когда одно из моих поручений просто выполнялось, без лишних вопросов, драм и уточнений. Возможно, из этого дворецкого и впрямь выйдет толк.

Однако мой покой, как обычно, был недолгим. Через пару часов Себастьян вернулся. На его лице было написано беспокойство.

— Господин, возникло небольшое препятствие.

Я медленно открыл глаза. Ну разумеется. В этом мире не могло быть все просто.

— Докладывай, — мой голос был ровным, но внутри уже закипало привычное раздражение.

— Юристы провели проверку, — начал он. — Земля официально ничья, относится к резервному фонду города. Но буквально на прошлой неделе на нее была подана предварительная заявка на освоение от одной частной корпорацией. «Гефест Индастриз».

«„Гефест Индастриз“, — тут же вмешалась в моей голове ИИ. — Подставная компания, на 90% принадлежащая структурам клана Мефистовых. Похоже, ваш вчерашний оппонент тоже оценил энергетический потенциал этого места».

Конечно. Ну конечно же. Куда бы я ни ткнул в этом мире, там уже сидел какой-нибудь местный паук, раскинув свою паутину. Как предсказуемо. Как скучно.

— Юристы говорят, что оспаривание их заявки может занять месяцы, если не годы судебных тяжб', — с горечью закончил Себастьян.

Месяцы? Годы? Я не собирался ждать и дня. Судебные тяжбы — это шум, бумажная волокита, встречи с адвокатами. Все это непозволительно. Значит, этот путь нам не подходит.

— Кто именно ведет это дело в земельном кадастре? — спросил я, глядя на дворецкого.

— Чиновник по имени Петров, господин. Валерий Петров. Довольно известная в определенных кругах личность, — ответил Себастьян без запинки. Он, очевидно, был хорошо осведомлен о местных деятелях.

— Мне нужно все, что ты сможешь о нем найти, Себастьян, — мой голос был ровным. — Его привычки, слабости, пороки, расписание на сегодня. Все, что поможет понять, как надавить на эту букашку, чтобы она сделала то, что мне нужно. Жду доклад вечером.

— Слушаюсь, господин, — дворецкий сдержанно поклонился и удалился, оставив меня в тишине.

Я провел остаток дня в медитации, восстанавливая крупицы потраченной вчера энергии. Вечером, как и было приказано, Себастьян снова появился на пороге моего кабинета. В руках он держал тонкую папку.

— Ваш отчет, господин.

— Докладывай, — я не взял папку, жестом указав ему говорить.

— Валерий Петров, сорок восемь лет, женат, двое детей, — начал Себастьян четким, хорошо поставленным голосом. — Официальная зарплата скромная, но владеет двумя загородными домами и парком автомобилей, записанными на родственников. Основной источник дохода — взятки и откаты по земельным вопросам. Слабости — азартные игры. Имеет крупные карточные долги перед несколькими криминальными структурами. Труслив, но непомерно жаден. Любую сделку пытается провернуть с максимальной выгодой для себя, из-за чего часто затягивает процесс. Наверняка и сейчас он изучает заявку от «Гефест Индастриз», размышляя, какую сумму он сможет с них потребовать.

Себастьян закончил доклад и замолчал, ожидая моих дальнейших указаний. Я несколько секунд смотрел в пустоту, обрабатывая информацию. Картина была предельно ясна. Мелкий, жадный, трусливый паразит. Идеальный объект для манипуляции. Его главная слабость — жадность — станет моим главным оружием.

— Хорошая работа, Себастьян, — произнес я, отрываясь от раздумий. — Теперь к делу.

Дворецкий выпрямился, готовый слушать.

— Свяжись с юристами, которых ты нанял. Пусть немедленно подготовят официальное предложение о покупке того участка для земельного кадастра. Сумма, — я сделал паузу, глядя на Себастьяна, — должна быть в пять раз выше рыночной стоимости самых дорогих участков в этом регионе. Я хочу, чтобы это предложение было невозможно проигнорировать.

Глаза старика на мгновение расширились от удивления. Он был опытным слугой и прекрасно понял суть маневра. Это не была взятка в конверте, а официальный, но настолько абсурдно щедрый финансовый таран, что он действовал как взятка.

— Но, господин, это… астрономическая сумма за никому не нужную землю.

— Это все пыль, Себастьян, — сказал я. — Но если эта пыль способна вскружить голову местному мелкому чиновнику и заставить сделать то, что надо мне, то это наиболее эффективный путь. Поэтому пусть юристы готовят документы. Еще пусть будут готовы позвонить чиновнику Петрову в его кабинет ровно через… — я на мгновение прикрыл глаза, концентрируясь, — … десять минут, а теперь можешь быть свободен.

— Слушаюсь, господин.

Себастьян с достоинством поклонился и вышел, его мозг, очевидно, пытался обработать масштаб и наглость моего плана. Оставшись один, я откинулся в кресле. Десять минут. Вполне достаточно.

«Собираетесь подкупить его? — с любопытством спросила ИИ. — Не слишком ли прямолинейно, Ваше Темнейшество?»

«Подкуп — это когда ты даешь взятку и надеешься на честность коррупционера, — мысленно ответил я ей, снова погружая свое сознание во внешний мир. — Я же просто создам условия, в которых он не сможет поступить иначе».

Я опустился в кресло глубже, отрешаясь от сада, от поместья. Мое сознание снова расширилось, на этот раз не сканируя планету, а ища одну-единственную, ничтожную искорку разума в этом городе. Разум чиновника, отвечающего за сделку.

Найти его было легко. Я просто потянулся своим сознанием, просеивая ментальный шум этого города в поисках нужной мне ауры. Зная его координаты, это не представляло труда. Я быстро нашел среди миллионов тусклых огоньков обывателей нужный — особенно грязный, серый, пропитанный эманациями мелочной жадности, трусости и застарелого страха перед начальством. Нашел почти сразу. Эта аура была как масляное пятно в чистой воде — отвратительная, но легко заметная.

Я сфокусировался на ней. Мое сознание без труда проскользнуло сквозь стены его кабинета. Я увидел его — располневшего мужчину в слишком дорогом для него костюме, сидящего за заваленным бумагами столом. Он как раз разглядывал заявку от «Гефест Индастриз», и в его сальных мыслях уже крутились цифры будущей взятки. Он прикидывал, сколько можно содрать с могущественного клана Мефистовых, не вызвав при этом их гнева. Какая предсказуемая, жалкая суета.

Я не стал ему ничего внушать, не отдавал прямых приказов. Это было бы слишком грубо, как использовать кувалду для вскрытия шкатулки. Я выбрал более изящный метод.

Нашел в его душе то, что было его стержнем, его сутью — крошечный, тлеющий уголек природной, мелкой жадности. Он был у всех этих существ. Желание иметь чуть больше, чем у соседа, получить что-то на халяву, урвать свой маленький кусок. Я осторожно, почти нежно, коснулся этого уголька своим сознанием. А затем… дунул на него.

Взял его собственную алчность и усилил ее в сотни раз, превратив тлеющий огонек в ревущий, всепожирающий костер.

Именно в этот момент, когда его разум был полностью поглощен мыслями о деньгах, в его кабинете раздался звонок. Мои юристы, нанятые Себастьяном.

Чиновник лениво снял трубку, ожидая очередного скучного просителя, но то, что он услышал, заставило его замереть. Ему предложили деньги. Официальную, легальную сделку по выкупу никому не нужного куска земли. И в тоже время была озвучена сумма.

В его мозгу произошел взрыв.

Невероятная, баснословная, абсурдная сумма. Сумма, которая одним махом решала все его проблемы до конца его никчемной жизни. Его сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, готово было проломить ребра. Ладони мгновенно вспотели. Мысли о долгой и муторной сделке с Мефистовыми, о риске, о возможных последствиях — все это испарилось, сожженное в пламени его раздутой до предела жадности.

Перед ним были деньги. Огромные, почти осязаемые деньги. Здесь и сейчас. Его охватила паническая, иррациональная уверенность, что это — сделка всей его жизни, дар небес, который нужно оформить немедленно, пока эти сумасшедшие богачи из рода Вороновых не передумали. Он должен. Он просто обязан это сделать! Прямо сейчас! Нельзя упускать такой шанс!

Я почувствовал, как он, заикаясь от волнения, торопливо соглашается на все условия, обещая подготовить документы в течение часа и мягко отозвал свое сознание. Работа была сделана. Легко и без лишнего шума. Насекомое само побежало в расставленную для него ловушку.

Не прошло и двух часов, как Себастьян вернулся. На его лице было выражение благоговейного ужаса.

— Господин… Сделка… она заключена. Чиновник сам позвонил юристам, торопил их, ссылаясь на «уникальную инвестиционную возможность для региона». Он лично проконтролировал, чтобы все документы были подписаны в течение часа. Земля… она ваша.

Я удовлетворенно кивнул. Все прошло, как и ожидалось.

— Господин, я не вправе вам ничего советовать, но позвольте кое-что сказать. Вы только что публично и очень громко дали пощечину клану Мефистовых, — сказал дворецкий. — Они наверняка будут в ярости. Они этого так не оставят.

Я не ответил, а лишь спокойно улыбнулся. И от этой улыбки старого дворецкого пробрало дрожью. В ответ он лишь поклонился и ушел.

Меня сейчас мало волновало то, что произойдет в дальнейшем, или что может сделать их клан. Ну сделает, что с того? Это не имело значения, с этим я разберусь в тот же момент. Что действительно важно, так то, что… у меня наконец-то появился свой собственный уголок в этой вселенной. Это самое главное.

На следующий день я впервые ступил на свою землю.

Я оставил позади поместье Вороновых, Себастьяна, суету и проблемы. Прибыл один. Место встретило меня тишиной. Не той пустой и напряженной тишиной, что воцарялась после моих вспышек гнева, а настоящей, природной. Тишиной, наполненной шелестом листьев, пением птиц и гудением ветра в кронах вековых деревьев.

Я прошел вглубь участка, следуя своему внутреннему компасу, который безошибочно вел меня к центру силы. С каждым шагом я ощущал, как меняется воздух. Он становился плотнее, насыщеннее, словно я погружался в невидимый океан. Под ногами гудела земля. Это было пение лей-линий, мощных энергетических артерий планеты, которые сходились здесь, в этом забытом богами уголке, в один тугой, пульсирующий узел.

Я опустился на колени и коснулся ладонью теплой, покрытой мхом земли.

И почувствовал.

Чистая, необузданная, первозданная мощь. Она текла под землей, как могучая река, и от одного ее прикосновения мой иссохший резерв всколыхнулся, жадно потянувшись к источнику. Здесь. Вот оно. Впервые с момента моего унизительного прибытия в этот мир я почувствовал, что нахожусь на своем месте. Не в чужом теле, не в чужом доме, не в чужом городе, а на своей земле. На фундаменте моего будущего покоя.

Это мгновение почти идеальной гармонии, разумеется, не могло длиться вечно. Его прервал тихий треск ветки за спиной. Я не обернулся. Уже знал, кто это.

— Господин, — голос Себастьяна был полон извинений. — Прошу прощения, что прервал ваше уединение, но новости не терпят отлагательств.

Я медленно поднялся и отряхнул с ладоней землю.

— Я слушаю, Себастьян.

— Слухи, господин. Новости о покупке земли и… вчерашнем инциденте в казино все-таки разлетелись по городу. Как и ожидалось, клан Мефистовых в ярости. Они официально объявили, что неизвестный рейдер, прикрываясь именем рода Вороновых, мошенническим путем захватил их собственность и нанес непоправимый вред здоровью их главы. Начинают поступать угрозы… пока завуалированные, но их тон не оставляет сомнений.

Я молчал, глядя на вековые деревья. Ярость. Угрозы. Распускают слухи. Как это все… предсказуемо. Как скучно. Мелкие хищники всегда злятся, когда у них отнимают добычу. Их реакция была для меня не более интересна, чем жужжание мухи.

— Это все? — спросил я, так и не повернув головы.

— На данный момент, да, господин, — ответил дворецкий.

— Можешь быть свободен, Себастьян.

Он поклонился и бесшумно удалился, оставив меня наедине с моими мыслями. Наконец-то снова покой.

«Покой, Ваше Темнейшество? — с ехидной интонацией прозвучал в моей голове голос ИИ. — Вы уверены, что это правильный путь к покою? Вы еще даже не начали строить, а уже настроили против себя один из сильнейших кланов города».

Я проигнорировал ее сарказм. Она была права, но в то же время не понимала сути. Покой — это не состояние по умолчанию. Его не находят под счастливой звездой и не получают в дар.

Я обвел взглядом дикую, заросшую землю. Я видел не деревья и камни. Видел стены будущей крепости и контуры идеального сада.

«Покой не находят, — подумал я, отвечая скорее себе, чем ей. — Покой создают».

Глава 7

Я в одиночестве бродил по своим новым владениям. Впервые за все время пребывания в этом мире я не чувствовал раздражения. Наоборот. Воздух здесь был чистым, наполненным запахом хвои и влажной земли. Под ногами, словно живые вены, пульсировала мощь сходящихся в узел лей-линий. Просто прекрасное место. Не просто участок земли, а идеальный холст, на котором я смогу написать картину своего сада.

Я шел, и перед моим мысленным взором уже возникали контуры будущего обустройства.

Вот здесь, на этом южном склоне, будет разбит мой сад. Идеальный сад, где каждое растение будет частью единой магической экосистемы.

Вон там, на том плато, встанет особняк — не дворец, нет, я устал от дворцов. Простое, элегантное и абсолютно неприступное строение. По всему периметру, вплетаясь в саму землю, в деревья и камни, ляжет сеть защитных барьеров, невидимых и неслышимых, но способных отразить любую угрозу, от заблудившегося грибника до армады боевых кораблей.

Я ощутил давно забытое чувство — азарт созидания. Наконец, я был в своей стихии, в роли творца, архитектора, демиурга.

«Вы почти похожи на самого себя из прошлого, Ваше Темнейшество, — с ноткой непривычного удивления в голосе заметила ИИ. — Того, что строил, а не только разрушал. Какая ностальгия».

Я проигнорировал ее комментарий, но был с ней согласен. Это почти забытое чувство, которого мне не хватало, и оно мне нравилось.

Вскоре нашел идеальное место на вершине небольшого, поросшего вереском холма. Здесь, в самом центре пересечения лей-линий, сила земли ощущалась почти физически. Я сел прямо на землю, скрестив ноги, и закрыл глаза. Шум мира, который постоянно давил на мое сознание, здесь наконец-то отступил. Осталась лишь тишина, гудение ветра и мерная, мощная пульсация планеты под моим телом.

Покой. Настоящий. Глубокий. Тот самый, ради которого я пожертвовал целой империей. Я погрузился в него, позволяя своему истерзанному разуму отдохнуть. Ах, какое блаженное чувство. Вот то, ради чего я все это сделал и к чему стремился! Только, какая жалость, гармония…

…снова оказалась недолговечной.

Сначала я почувствовал это как фальшивую ноту в идеальной мелодии. Легкую, едва заметную вибрацию, которая шла вразрез с мерным ритмом лей-линий. Затем появился звук. Тонкий, высокий, режущий слух гул, похожий на скрежет стекла по металлу.

Я открыл глаза.

В нескольких десятках метров от меня воздух пошел рябью, словно над раскаленным песком. Пространство замерцало, исказилось, а затем, с тихим, отвратительным треском, словно рвалась ткань мироздания, в нем появилась трещина. Она была небольшой, не больше человеческого роста, и имела неправильную, рваную форму. Изнутри нее лился больной, фиолетовый свет, и она пульсировала, как открытая рана.

Открылся Разлом. Тот самый пространственный Разлом, о котором я читал ранее…

Из него хлынула волна чистой, концентрированной хаотичной энергии. Отвратительно рязной и чужеродной. Эта энергия грубо вторглась в чистые, упорядоченные потоки лей-линий, нарушая их гармонию, внося диссонанс в песню этого места.

Мой созидательный азарт мгновенно испарился. Чувство умиротворения сменилось знакомой досадой. В моем идеальном саду. В моем будущем святилище покоя. Появился вредитель. Шумный, грязный и абсолютно неуместный.

Пульсирующая рана в пространстве извергла из себя первую тварь. Затем вторую. Через десять секунд их была уже дюжина, а из разлома продолжали лезть все новые и новые.

Я с отвращением их рассматривал. Это были не демоны, не порождения тьмы, а просто… биологический мусор. Нелепые, насекомоподобные существа размером с большую собаку, с шестью когтистыми лапами и хитиновыми панцирями уродливого, грязно-зеленого цвета. Но их самой отвратительной чертой был не внешний вид. Это был звук.

Они издавали непрерывный, высокочастотный, режущий слух визг. Это не был боевой клич или рычание хищника. Это был бессмысленный, хаотичный шум ради шума.

Они визжали, когда ползли. Они визжали, когда своими зазубренными жвалами разрывали на части вековые деревья и вспахивали плодородную почву моего будущего сада. Они визжали просто так, потому что могли.

Их хаотичная энергия и их визг были прямой атакой на ту гармонию, тот хрупкий покой, который я только что обрел.

Я издал глубокий вселенский вздох. Мой идеальный момент был разрушен самым варварским и безвкусным образом. Это не было вторжением вражеской армии. Это было нашествием саранчи. Нашествием тараканов в мой новый дом. Я испытывал не страх или гнев, а лишь глубочайшую досаду и брезгливость.

«Уровень угрозы минимален, Ваше Темнейшество, — констатировала в моей голове ИИ. — Однако уровень производимого акустического загрязнения превышает все допустимые нормы для вашего комфортного существования».

«Я заметил», — мысленно огрызнулся я.

Именно в тот момент, когда я решал, какой из десятка быстрых и бесшумных методов аннигиляции применить, я почувствовал еще одно присутствие. На границе моего участка появились несколько фигур. Люди.

* * *

Группа охотников

Лидер отряда «Небесные крестоносцы», Лео, припал на одно колено за поваленным деревом, вглядываясь в тактический бинокль. Это был их второй совместный боевой выход, и для Лео, как для лидера, было критически важно, чтобы все прошло идеально.

Они были Охотниками Гильдии — организацией, стоящей на страже мира и защищающей города от тварей, что лезли из Разломов. Он очень гордился этим и намерен был исполнить свой долг на славу. Их текущая цель была проста и благородна: найти аномалию, оценить угрозу и ликвидировать ее. Сегодняшний вызов был как раз для них. Сигналы указывали на открытие нестабильного Разлома низкого класса — уровень угрозы невысокий. Для опытных ветеранов это была скучная рутина, но для новичков «Небесных крестоносцев», и уж тем более для гражданских — это опасная аномалия. Но в тоже время, это идеальная возможность получить первую официальную отметку о зачистке в свое личное дело и доказать начальству, что они готовы к серьезным задачам.

Лео чувствовал на себе ответственность за Катю и Макса — его товарищей, с которыми он прошел огонь и воду симуляторов Академии. Он должен был обеспечить их безопасность и привести к успеху. Хоть миссия и обещала быть простой, но он не собирался расслабляться, ведь если они недооценят противника, кто знает, кто из мирных жителей может пострадать? Он не мог этого допустить никаким образом!

— Контакт! — прошипел он в гарнитуру, заметив движение у разлома. — Сектор Дзета-девять. Предварительная классификация — Разлом класса «F».

Рядом с ним заняли позиции Катя и Макс. Их лица, хоть и были напряжены, выражали решимость и толику юношеского азарта. Это был их второй совместный боевой выход, идеальная возможность доказать, что их отряд не зря считается одним из самых перспективных среди выпускников Академии.

— Вижу тварей, — доложила Катя, сверяясь с данными на своем визоре. — «Крушители». Стандартные. Около двух десятков, и продолжают появляться.

— Стандартная процедура, — скомандовал Лео, чувствуя, как адреналин холодит кровь. — Катя, готовь парализующие сети на фланги. Макс, твоя задача — отвлекающий огонь по самым крупным целям, как только я дам сигнал. Я зайду с фронта и попробую вынести их альфу.

Они слаженно кивнули. Тактика была отработана до автоматизма на десятках симуляций.

— Всем приготовиться, — скомандовал Лео. — Начинаем через… стоп.

Его взгляд зацепился за аномалию. Что-то, что нарушало всю логику поля боя. Там, у невысокого холма, всего в сотне метров от кишащей, визжащей массы монстров, стоял человек. Он был одет в строгий темный костюм, совершенно неуместный в лесу, и смотрел на смертоносных тварей с таким видом, словно это не угроза, а тля, атаковавшая его любимые плодовые деревья. Взгляд незнакомца выражал раздражение, вперемешку с брезгливостью.

— Какого черта? — прошептал Макс. — Это гражданский?

— Идиот или самоубийца, — процедил Лео, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — План меняется. Макс, Катя, вы прикрываете. Я попробую вытащить этого придурка, пока его не сожрали. Не вступать в бой до моего приказа!

Активировав личный артефактный силовой щит, он начал осторожно, перебежками, двигаться в сторону незнакомца. Визг «Крушителей» был оглушительным. Лео уже набрал в грудь воздуха, чтобы выкрикнуть стандартное предупреждение, когда человек в костюме… поднял руку.

* * *

Кассиан

Великолепно. Еще больше шума. Целая группа. Судя по их нелепой броне и аурам, Охотники. Молодые, неопытные, полные энтузиазма и желания «вершить добро». Сейчас они начнут свой бой: будут кричать, взрывать, стрелять, а потом, когда (и если) они справятся, им захочется задавать вопросы. Составлять отчеты. Вызывать подмогу.

Нет. Нет, нет, нет.

Я посмотрел на визжащих монстров, потом на крадущихся ко мне «спасателей». Мой покой был уже разрушен. Медитация прервана и теперь эти два источника шума собирались устроить на моей земле концерт с пиротехникой.

С меня хватит. Самый эффективный способ вернуть тишину — это устранить все раздражители разом.

Я устало поднял руку.

Молодой Охотник, который крался ко мне, замер, его рот приоткрылся, чтобы выкрикнуть предупреждение. Но не успел.

Я не стал тратить энергию на огненные шары или ледяные копья. Это было бы слишком громко, слишком шумно и неэффективно. Выбрал метод более изящный, более… действенный. Я сделал едва заметный, сложный жест пальцами, словно дирижер, дающий команду оркестру замолчать, а миру… подчиниться.

Гравитация. Простая, понятная и абсолютно неотвратимая сила. В небольшом пятачке земли, где сейчас кишели и визжали насекомоподобные твари, она на одну короткую секунду увеличилась в сто раз.

Никаких вспышек. Никакого грохота.

Визг монстров оборвался на самой высокой ноте. Их хитиновые панцири, способные выдержать попадание крупнокалиберной пули, с отвратительным хрустом треснули и сплющились. Тварей впечатало в землю с такой силой, что они превратились в уродливые, мокрые пятна на траве, оставив после себя лишь неглубокие вмятины в почве.

Вместе с ними исчез и их шум. Разлом, потеряв энергетическую связь со своими порождениями, задрожал, съежился и с тихим хлопком схлопнулся, оставив после себя лишь легкое мерцание в воздухе.

Все произошло за несколько секунд.

И наступила тишина. Та самая, ради которой я и поднял руку.

Я медленно опустил ее и повернул голову в сторону незваных гостей.

Трое молодых Охотников застыли как статуи. Лидер группы так и замер на полпути ко мне, его лицо выражало абсолютное недоумение. Девушка за его спиной уронила на землю свой парализующий артефакт. Третий просто стоял с открытым ртом. Они готовились к долгой и опасной битве против стаи монстров, а в следующую секунду монстров просто не стало.

В ответ на это мой взгляд недвусмысленно говорил: «Чего уставились? Представление окончено. Проваливайте».

И они поняли. Лидер группы вздрогнул, словно очнувшись ото сна, и поспешно сделал шаг назад. Он что-то прошептал своим товарищам, и они, не сводя с меня полных суеверного ужаса глаз, начали медленно отступать.

* * *

Группа охотников

Это было медленное, ленивое движение, лишенное какой-либо концентрации магии. Но после него адский визг внезапно… оборвался.

Лео замер на полпути, не веря своим глазам. Все два десятка монстров, которые секунду назад сносили деревья, внезапно замерли, а затем их с чудовищной силой впечатало в землю. Не было ни взрыва, ни вспышки. Просто на том месте, где была стая, остались лишь уродливые, мокрые пятна и неглубокие вмятины в почве. Разлом, все еще пульсировавший фиолетовым, задрожал и с тихим хлопком исчез.

Всё.

Наступила такая оглушительная тишина, что у Лео зазвенело в ушах. Бой, на который они готовились потратить кучу времени, рискуя жизнями, закончился за три секунды.

Незнакомец медленно опустил руку, а затем повернул голову и посмотрел на них.

В его взгляде не было ни триумфа, ни облегчения. Лишь раздражение. Он смотрел на них так, словно они были еще одной разновидностью мусора, который ему придется убирать. Его взгляд недвусмысленно говорил об этом.

Лео почувствовал, как по его спине течет холодный пот. Он инстинктивно сделал шаг назад, потом еще один, обернулся к своей команде. Катя уронила свой артефакт. Макс стоял с открытым ртом, его лицо было белым как мел. Они все поняли одно и то же. Они только что видели не мага, а неизвестную стихию.

Лишь когда они, пятясь, покинули его территорию и оказались в безопасности знакомого леса, Лео смог снова дышать. Его руки дрожали так, что он с трудом смог активировать коммуникатор.

— База, это отряд «Небесные крестоносцы», — его голос был хриплым и чужим. — Докладываю.

Он сглотнул, пытаясь подобрать слова.

— Разлом класса «F» в секторе Дзета-девять… зачищен.

— Принято, «Крестоносцы». Доложите обстановку. Потери? — раздался спокойный голос оператора.

— Потерь нет, — ответил Лео. — Зачистка произведена… неизвестным одаренным. Время зачистки… — он посмотрел на свой хронометр, — … примерно пять секунд. Повторяю, пять секунд.

На том конце воцарилось молчание.

— «Крестоносцы», уточните. Вы сказали, пять секунд?

— Да. Мы… мы не знаем, кто это, база. Его методы… они не похожи ни на что из того, что мы знаем. Он просто… он их раздавил?..

* * *

Кассиан

Я развернулся и пошел прочь, обратно к своему холму. Мне больше не было до них дела.

«Какое варварство, тратить ценную энергию на этих букашек, — раздался в моей голове саркастичный голос ИИ. — И всё ради тишины, которую вы сами же и нарушили, привлекая внимание этих зевак».

Я промолчал. В чем-то она была права. Моя борьба за покой становилась все более шумной.

Глава 8

На следующий день я снова был на своей земле. Инцидент с Разломом и последующий визит непрошеных «спасателей» лишь укрепил меня в одной простой мысли: нужно строить. Быстро, эффективно и, самое главное, надежно. Хватит с меня сюрпризов.

Я стоял в самом центре будущего поместья, на том самом холме, где вчера был так бесцеремонно прерван мой отдых. Закрыл глаза, но не для медитации. Я собирался творить.

Вытянул руку вперед и позволил своей силе, своему видению, выплеснуться наружу. Воздух перед мной замерцал, уплотнился, и из ничего начала рождаться полупрозрачная, призрачная иллюзия. Сначала возникли очертания особняка — не помпезного дворца, я устал от позолоты и шпилей, а элегантного, строгого строения из камня и стекла, идеального в своей функциональности.

Затем вокруг него начали прорастать сады, террасами спускающиеся по склону. Я видел каждый куст, каждое дерево, каждый изгиб ручья, который будет питать мои растения. В самом конце наметил контуры защитных барьеров — невидимых, вплетенных в саму ткань пространства, но абсолютно неприступных.

Я был полностью поглощен процессом. Давно забытое чувство созидания, пьянящее и чистое, наполнило меня. Я строил не обычный дом, а создавал произведение искусства. Наконец, представилась возможность побыть в своей истинной роли — роли архитектора.

«Масштаб, конечно, не тот, что у вашей последней цитадели на Ксар’Туле, Ваше Темнейшество, — с иронией заметила ИИ. — Но для дачи сойдет».

Я проигнорировал ее комментарий, но был с ней согласен. Жилище довольно скромное, но оно будет мое. Моя «дача» так на этой планете люди называют место для отдыха.

Определившись с генеральным планом, я решил начать с самого простого — земляных работ.

Я сосредоточился, погружая свое сознание в землю под ногами. Повинуясь моей воле, почва начала двигаться. Площадка под фундамент будущего дома выровнялась с идеальной точностью. Строго по уровню.

Небольшой ручей, протекавший неподалеку, плавно изменил свое русло, изгибаясь именно там, где я запланировал. Я заставил землю на будущих террасах сада стать более рыхлой и плодородной, насыщая ее энергией.

Работа шла, но почти сразу я почувствовал то, о чем предпочел бы не думать — усталость. Мой скудный, жалкий однопроцентный запас энергии, словно вода, уходил в сухой песок. Каждое движение, каждое изменение ландшафта требовало постоянной концентрации и отнимало драгоценные крупицы моей силы.

Через пару часов я прервал работу. Тяжело дыша, окинул взглядом сделанное. Прогресс был, но он просто смехотворен по сравнению с затраченными усилиями. И, что самое ужасное, это оказалось невыносимо скучно. Нудная, монотонная работа.

Я — Темный Лорд Кассиан, Повелитель Пустоты, Завоеватель Тысячи Миров — стоял посреди поля и, как какой-то проклятый фермер, двигал комья земли.

Нет. Так не пойдет.

Я стряхнул с рук несуществующую пыль. Мое время, моя энергия, мой интеллект слишком ценны для такой рутины. Я — стратег. Я — архитектор. Я — правитель, но, черт возьми, не разнорабочий.

Вывод был очевиден.

Мне нужны рабочие руки. Простые, сильные руки, которые будут выполнять грязную работу, пока я буду заниматься действительно важными вещами.

Я вернулся в поместье Вороновых с четким планом в голове. Строительство требовало рабочих рук, и я не собирался тратить на это ни секунды своего личного времени больше, чем необходимо. Я уже мысленно формулировал приказ для Себастьяна, когда из боковой гостиной, словно пробка из бутылки, вылетела знакомая фигура.

Это был мой краснолицый «кузен». Кажется, его звали Игорь. Или Иван. Неважно.

— Калев! — начал он без предисловий, его голос был полон напускной строгости, за которой я легко различил плохо скрытый страх. — Я должен с тобой поговорить. Как глава рода, то есть, будущий глава…

«Глава этого цирка лилипутов», — съязвил в моей голове дух-ИИ.

Не успел я даже подумать над тем, чего же он хотел, как из гостиной показались и остальные участники «комитета по встрече»: второй, бледный кузен, и две мои «тетки», чьи лица выражали вселенскую трагедию. Они окружили меня, создавая плотное кольцо.

— … я требую отчета! — продолжил краснолицый, набравшись смелости от присутствия поддержки. — Что это за дела ты проворачиваешь? Какие-то слухи, скандалы… Ты позоришь наше имя! Ты обязан помнить о своем долге перед семьей!

— Опозорил! — тут же подхватила одна из теток, всплеснув руками. — Против тебя ФСМБ ведет официальное расследование! О нас шепчутся во всех гостиных! От нас отвернутся все приличные дома!

— Мы будем разорены! — заныл бледный. — Контракты отца… все будет расторгнуто! Нас вышвырнут на улицу из-за тебя!

Они галдели все разом, их визгливые голоса сплетались в невыносимую какофонию. Я молча стоял в центре этого урагана, разглядывая их с отстраненным любопытством. Гнева не испытывал. Лишь легкую брезгливость, как к стае надоедливых, шумных насекомых, которые случайно залетели в мою комнату. Их слова о «долге», «чести» и «семье» были для меня пустым звуком. Этот род был мертв задолго до моего появления. Я лишь занял один из его сосудов.

Они же, в свою очередь, видели во мне не спасение, а источник своих проблем. Их не волновало, откуда у меня сила или деньги. Их волновало лишь то, что мое появление нарушило их привычное, тихое загнивание.

С меня хватит.

— Мои дела, — произнес я тихо, но мой голос прервал их истеричный гвалт, заставив всех замолчать. Я обвел их холодным, тяжелым взглядом. — Вас не касаются.

Я сделал шаг вперед, и они инстинктивно попятились. Одной простой фразы и мимолетного взгляда было достаточно, чтобы они проглотили свои слова. Даже ментальное давление не понадобилось, словно они инстинктивно чувствовали, что что-то не так. Что и следовало ожидать от тараканов, видимо чувствуют угрозу за киллометр.

Впрочем, меня это мало волновало. В первую очередь мне нужно было закончить собственный проект, а не тратить время на насекомых. По крайней мере, пока они не слишком назойливы.

— Себастьян! — позвал я, и мой голос эхом пронесся по холлу.

Дворецкий появился почти мгновенно. Я проигнорировал шокированные взгляды за спиной и обратился к нему:

— Мне нужны рабочие. Лучшая строительная бригада. Инженеры, мастера, чернорабочие. Условия следующие: оплата двойная от рыночной, но требование одно — абсолютное и беспрекословное подчинение на объекте. Никаких вопросов и споров. Только работа. Займись этим.

— Слушаюсь, господин, — с поклоном ответил Себастьян и удалился, чтобы исполнять приказ.

* * *

Бригадир строителей

Борис был человеком старой закалки. Прораб с двадцатилетним стажем, он прошел путь от простого каменщика до руководителя собственной небольшой, но уважаемой строительной бригады. Он строил честно, на совесть, не воровал материалы и не обманывал заказчиков, за что его и ценили.

Но в мире, где правили кланы с их подрядами, откатами и кумовством, такая честность была скорее недостатком. Последние несколько месяцев его бригада сидела без крупных заказов. Деньги подходили к концу, и на плечах Бориса лежала ответственность за десяток мужиков и их семьи.

Поэтому, когда в общей сети строительных тендеров он увидел странный заказ на частное строительство, он сначала хотел его проигнорировать., но потом увидел сумму.

Сумма была абсурдной. Щедрость, граничащая с безумием. Оплата вдвое выше рыночной, с огромным авансом. Это был шанс не просто выжить, а обеспечить свою бригаду работой на год вперед.

Он подал заявку, не особо надеясь на ответ и был крайне удивлен, когда он пришел.

Борис с недоверием смотрел на сообщение в своем коммуникаторе. Ответ на его заявку по тендеру пришел неожиданно быстро. Никаких предварительных звонков, никаких уточнений по смете. Просто адрес — поместье Вороновых — и время встречи. Лично.

«Странно все это», — подумал Борис, почесывая седую щетину.

Род Вороновых был известен в городе лишь своими долгами. Откуда у них деньги на такой масштабный проект с оплатой вдвое выше рынка? Но работа была нужна, а любопытство брало верх. Он решил съездить. В конце концов, что он теряет?

Его встретил пожилой, но невероятно строгий дворецкий, который представился Себастьяном. Он провел Бориса через запущенный холл в огромную библиотеку и там он увидел своего потенциального нанимателя.

Молодой парень, почти юноша. Сидел в кресле с такой отстраненной скукой на лице, словно Борис был не опытным прорабом, пришедшим обсуждать многомиллионный контракт, а доставщиком пиццы, который опоздал.

— Господин Калев, это прораб Борис, — представил его дворецкий.

Калев Воронов лениво кивнул, даже не потрудившись встать.

— Борис, — произнес он, и его голос, ровный и безэмоциональный, заставил прораба невольно выпрямиться. — Ваша репутация вас опережает. Двадцать лет в строительстве. Десятки сданных объектов. Минимум сорванных сроков

Борис опешил. Парень говорил так, словно читал его личное дело.

— Да, все так, господин Воронов. Мы…

— Молчать, — прервал его Калев, не повышая голоса. Он медленно поднялся с кресла и подошел к Борису. — Я не буду задавать вам вопросов о вашем опыте. Цифры говорят сами за себя. Меня интересует другое.

Он остановился прямо перед ним. Его глаза были холодными, и Борису на мгновение показалось, что этот взгляд проникает ему прямо в душу, видя каждую его слабость, каждый его страх, каждую его мысль.

— Вы сможете выполнять приказы, Борис? — спросил парень тихо. — В точности. Без вопросов, без споров, без собственных «гениальных» идей. Даже если приказ покажется вам странным или невозможным. Сможете?

Борис был человеком прямым и не привык к такому. Он привык спорить с архитекторами, доказывать свою правоту, находить лучшие решения.

— Господин, я профессионал. Если я вижу, что конструкция…

— Я не спрашивал, профессионал ли вы, — снова прервал его Калев. Его голос оставался спокойным, но в нем появилась ледяная нотка, от которой у Бориса по спине пробежал холодок. — Я спросил, сможете ли вы выполнять приказы. Да или нет?

В комнате повисла тишина. Борис смотрел в эти холодные глаза и понимал, что это не просто эксцентричный богач. Калев Воронов возможно опасен, реально опасен. На него смотрел слово не мальчишка, а умудренный годами прожитых лет мужчина. К тому же деньги… деньги были слишком хороши. И в этом парне, несмотря на всю его странность, чувствовалась такая несокрушимая уверенность, что Борис впервые в жизни усомнился в собственном опыте.

— Смогу, — хрипло ответил он.

Калев Воронов коротко кивнул, словно получил ожидаемый ответ.

— Вы приняты. Себастьян объяснит финансовые детали и передаст аванс. Чертежи получите завтра на объекте. Можете быть свободны.

Он развернулся и вернулся в свое кресло, полностью теряя к Борису интерес.

Выйдя из библиотеки, Борис вытер со лба холодный пот. Что это, мать его, было? Он только что получил самый крупный контракт в своей жизни, и все собеседование свелось к одному-единственному вопросу. Он не знал, ввязался ли он в аферу века или в проект всей своей жизни, но был уверен в одном: завтрашний рабочий день будет очень, очень странным.

На следующее утро, когда Борис со своей бригадой подъезжал к назначенному месту, он чувствовал себя уверенно. В отличие от собеседования, здесь он был в своей стихии. Эти места он знал как свои пять пальцев. В юности он часто бывал здесь с отцом на охоте. Но в остальном, в этих забытых местах не было ничего особенного, и в доказательство, пару лет назад он даже прикидывал для одного из кланов стоимость прокладки дороги через этот дикий, поросший бурьяном холм. Но проект тогда свернули — слишком сложно, слишком дорого расчищать и ровнять этот кусок дикой природы.

Поэтому, когда их рабочий грузовик выехал из-за последнего поворота, Борис нажал на тормоз так резко, что инструменты в кузове с грохотом посыпались.

Пару недель назад. Он был в этом точно уверен, Буквально пару недель назад здесь был дикий, поросший бурьяном холм.

Сегодня их встретила идеально ровная, утрамбованная площадка размером с футбольное поле, а ручей, который раньше протекал прямо посередине, теперь изящно огибал ее по краю.

— Мать честная… — выдохнул один из рабочих, высунувшись из окна. — Это что, армейский саперный батальон тут ночью поработал?

Борис промолчал, но его сердце екнуло. Он, в отличие от своих ребят, знал, что это невозможно. Никакая техника, даже армейская, не смогла бы за пару недель сотворить такое.

Самое главное, не было ни единого следа. Ни подъездных путей, ни поваленных деревьев по краям, ни даже следов от гусениц на свежей земле. Эта работа была сделана не машинами и это пугало до чертиков.

На краю площадки их уже ждал заказчик. Калев Воронов стоял, заложив руки за спину, и с безразличным видом смотрел на их прибытие. Рядом с ним на переносном столике стоял термос и одна-единственная чашка.

— Доброе утро, господин Воронов, — пробасил Борис, выходя из машины и пытаясь скрыть свое смятение. — Мы готовы приступить.

Кассиан молча кивнул и указал на свернутые в рулон листы бумаги, лежащие на том же столике.

— Ваши чертежи.

Борис взял их и развернул и на мгновение забыл, как дышать. Это были не просто чертежи, а произведение искусства. Гениальные, проработанные до миллиметра схемы будущего особняка. Каждая деталь, каждая балка, каждый узел были просчитаны с нечеловеческой точностью.

Чем дольше Борис смотрел, тем сильнее росло его недоумение. Некоторые конструктивные решения казались невозможными. Арки, висящие без видимых опор. Консоли, нарушающие все известные ему законы физики и сопромата.

— Господин… — начал он, — я, конечно, не архитектор, но вот эта часть… она же просто рухнет под собственным весом.

Кассиан перевел на него свой холодный взгляд.

— Она не рухнет. Просто стройте в точности так, как указано. Ваша задача — исполнять, а не анализировать.

Борис сглотнул и кивнул. Деньги были слишком хороши, чтобы спорить.

Работа началась и это был самый странный рабочий день в жизни Бориса.

Их заказчик не ушел. Он сел в свое кресло у края площадки, налил себе чаю и стал молча наблюдать. Просто смотреть. Его присутствие ощущалось как тяжелое, давящее одеяло.

Но происходило и кое-что еще.

Когда один из рабочих, устанавливая первую опалубку, ошибся на пару миллиметров, его молоток в руке вдруг стал неестественно тяжелым, не позволяя нанести удар., а затем доска сама, с тихим скрипом, сдвинулась и встала на место с идеальной точностью. Рабочий замер, с ужасом глядя на свои руки, потом на Воронова. Тот даже не пошевелился, продолжая пить свой чай.

Когда главный инженер бригады бился над сложнейшим узлом крепления, который, по всем расчетам, должен был развалиться, в его голове вдруг, словно вспышка, возникло решение. Новая, изящная формула, которая все объясняла. Он тряхнул головой, не понимая, откуда она взялась, но быстро набросал ее на планшете. В итоге, все сошлось.

Так продолжалось весь день. Работа кипела с невероятной скоростью. Никто не допускал ошибок. Каждый знал, что делать. Инструменты словно сами ложились в руку. Казалось, сама земля, сами материалы помогают им.

Вскоре все рабочие понимали, что это не их заслуга. Это делал он. Человек, молча пьющий чай в стороне.

Это невероятно пугало, но в то же время вызывало какой-то первобытный, профессиональный восторг. Они строили не просто дом, а настоящее чудо.

Вечером того же дня бригада Бориса сидела в «Последнем Шансе» — единственной приличной таверне на три ближайших поселка. Воздух был густым от запаха жареного мяса, пива и пота. Рабочие сидели за дальним столом, молча поглощая свой ужин. Они были вымотаны так, как никогда в жизни, но это была странная усталость. Не та, что приходит после долгой и нудной работы, а та, что бывает после невероятного, нервного напряжения.

Первым тишину нарушил Петрович, самый старый и опытный каменщик в бригаде, который полдня не мог поверить, что его мастерок сам ложится под нужным углом.

— Я тридцать лет в этом деле, — хрипло сказал он, глядя в свою кружку, — но такого… такого я не видел никогда.

— Да уж, — подхватил молодой верзила Вадим, специалист по арматуре. — У меня в какой-то момент формула в голове сама появилась! Я даже слов таких не знаю, а она — раз, и вот она, на планшете. Я сначала подумал, что с ума сошел.

— А как он на меня посмотрел, когда я чуть опалубку не запорол? — вставил третий, Коля. — Не сказал ничего. Просто посмотрел, а у меня молоток в руке застыл, будто его заморозили. Потом доска сама… тюк… и встала на место. До миллиметра. У меня аж мурашки по коже побежали.

Они замолчали, каждый вспоминая свой собственный «момент чуда».

— Так кто он такой, Борис? — спросил наконец Вадим, обращаясь к прорабу. — Маг? Какой-то псионик?

Борис допил свою кружку до дна, с грохотом поставил ее на стол и посмотрел на своих людей.

— Я не знаю, кто он, мужики, — честно признался он. — И, если честно, знать не хочу. Колдун, демон, сам черт с рогами… мне плевать.

Он наклонился к ним через стол, его голос стал тише.

— Но я знаю одно. Платит он как бог, а строим мы что-то такое, чего этот мир еще не видел. И я хочу это построить! Так что слушайте меня внимательно. Мы приходим, делаем в точности, как он говорит, и не задаем, мать его, никаких вопросов. Поняли? Он сказал копать — мы копаем. Сказал класть кирпич на воздух — значит, берем и кладем, и он, будьте уверены, не упадет.

Он обвел их тяжелым взглядом.

— Кто не согласен — может уходить прямо сейчас, но таких денег вы больше нигде не найдете.

Рабочие переглянулись и молча кивнули. Страх боролся в них с азартом и жадностью, и последние, как всегда, побеждали.

* * *

На стройплощадке, в сгущающихся сумерках, Кассиан в одиночестве смотрел на заложенный за один день фундамент своего будущего дома.

«И вот мы снова строим, — раздался в его голове голос ИИ. — Только теперь не космическую крепость, а дачу. Прогресс, Ваше Темнейшество, прогресс»

Глава 9

Прошло несколько недель.

Я стоял на своем любимом холме, с которого открывался вид на всю строительную площадку. Мой проект, который я назвал «Эдем» обретал форму. Работа, под моим неусыпным контролем, кипела с почти сверхъестественной скоростью. Там, где еще месяц назад был дикий пустырь, теперь возвышались стены будущего особняка.

Бригада Бориса, давно привыкшая к моим «чудесам», работала как единый, слаженный механизм. Они уже не удивлялись, когда инструмент сам ложился в руку или когда сложнейший архитектурный узел собирался сам собой по одному моему взгляду. Они просто работали, получая за это прекрасную оплату и испытывая первобытный трепет от участия в создании чего-то невозможного.

Я смотрел, как закладываются контуры моего будущего сада, и впервые за очень долгое время не чувствовал ни раздражения, ни скуки. Только удовлетворение творца, наблюдающего, как его идеальный замысел воплощается в материи. Это было то самое чувство, которое я почти забыл за тысячелетия войн, интриг и управления своей надоедливой империей. Чувство созидания.

«Вы сегодня в необычайно хорошем настроении, Ваше Темнейшество, — с ноткой удивления в голосе заметила ИИ. — Даже не ворчите».

«Здесь тихо, — мысленно ответил я ей. — И все идет по плану. Этого достаточно».

И это была правда. Последние недели я наслаждался покоем. Я сознательно отгородился от внешнего мира, воздвигнув вокруг себя не только магические, но и информационные барьеры с помощью духа-ИИ.

— Доклад по уровню внешнего шума, — произнес я в пустоту, зная, что она меня слышит.

«За последние двадцать четыре часа отфильтровано и заархивировано: сорок два новостных заголовков с упоминанием вашего имени или рода Вороновых; семь попыток прямого контакта от представителей различных кланов; три официальных запроса от ФСМБ; и два истеричных сообщеня от ваших… родственников, — безэмоционально отчиталась ИИ. — Все помечено как „несущественный шум“. Прямых угроз вашему физическому уединению не зафиксировано».

— Хорошо, — кивнул я. — Продолжай в том же духе.

Я создал себе идеальный пузырь, непроницаемый для суеты этого мира. Все их интриги, расследования, паника и угрозы не долетали до меня, разбиваясь о фильтры моего ИИ. Они могли сколько угодно обсуждать меня, строить планы, ненавидеть меня — мне было все равно. Я был здесь, на своей земле, и наблюдал, как рождается моя крепость. Ничто другое не имело значения.

Я перевел взгляд на рабочих, которые с помощью подъемного крана устанавливали сложную арку над будущим входом. Один из тросов натянулся слишком сильно, угрожая сорваться. Я сделал едва заметный жест пальцами, и невидимая сила поддержала многотонную конструкцию, позволив ей плавно встать на место. Рабочие внизу даже ничего не заметили.

Да. Это было хорошо. Это было правильно. Я был полностью поглощен своим проектом — строительством истинной утопии.

* * *

В то время как Кассиан пребывал в своем оазисе блаженного неведения, наблюдая за возведением стен своего «Эдема», мир за его пределами гудел, как потревоженный улей. Его действия, которые он считал лишь мелкими, досадными помехами на пути к покою, порождали волны, расходящиеся все шире и затрагивающие самые основы власти этого мира.

* * *

Федеральная Служба Магической Безопасности. Кабинет старшего дознавателя Максима Кардиева.

Максим стоял перед большой голографической доской. Она была испещрена фотографиями, отчетами, схемами связей и финансовыми транзакциями. В центре всего этого хаоса было одно лицо — спокойное, скучающее лицо Калева Воронова.

Его дело, которое начиналось как рутинное расследование аномального инцидента на дуэли, за несколько недель разрослось до пугающих размеров. Каждый новый отчет ложился на стол Максима, и каждый отчет добавлял новый, безумный штрих к портрету этого человека.

Максим коснулся сенсорной панели, выводя на доску ключевые точки.

Пункт первый: Дуэль. Победа над Дмитрием Орловым, отпрыском одного из Региональных кланов, одним небрежным жестом. Демонстративное игнорирование приказа судьи об аресте. Само по себе — неслыханная дерзость, но еще в рамках возможного.

Пункт второй: Казино «Золотой Лабиринт». Владелец, могущественный и опасный псайкер Родион Мефистов, найден в своем кабинете в состоянии полного ментального коллапса. Он не ранен, не отравлен. Он просто был… сведен с ума. В ту же ночь со счетов Мефистова на анонимный счет, который удалось отследить до подставной фирмы, созданной на имя Вороновых, была переведена колоссальная сумма. И это точно было не совпадение. Очевидно, откуда ноги растут.

Пункт третий: Покупка земли. На следующий же день на эти деньги была нагло, в обход всех процедур, выкуплена заброшенная земля, на которую уже подал заявку клан Мефистовых. Чиновник, оформивший сделку, на следующий день уволился и исчез из страны.

Пункт четвертый: Отчет Гильдии Охотников. Молодая, но перспективная команда «Небесные крестоносцы» докладывает о зачистке Разлома класса «F» на той самой, только что купленной Вороновым земле. Зачистка произведена неизвестным одаренным. Время — пять секунд. Метод — неизвестен. По описанию, «он их просто раздавил».

Максим смотрел на эти четыре точки, и они складывались в одну, непротиворечивую и очень странную картину. Самое главное, что это была работа одного человека. Молодого человека, который с легкостью вдруг стал выдающимся дуэлянтом, побеждающих враждующих аристократов, ломающий умы могущественных псайкеров, манипулирующий бюрократией и за считанные секунды стирающий в порошок потусторонних монстров.

Он имел дело не просто с сильным магом, а с потенциально серьезной угрозой, возможно даже национального уровня. И эта угроза сейчас строила себе крепость у них под носом.

Максим выключил доску. Его лицо посуровело. Время для стандартных процедур, допросов и официальных расследований закончилось. Пора переходить к более решительным, более… тайным действиям.

* * *

Частный клуб «Монолит». Зал для неофициальных встреч Региональных Кланов.

За круглым столом из черного мрамора сидели трое. Патриарх клана Соколовых, старый, похожий на ястреба военный промышленник. Глава клана Лисицыных, хитрая женщина средних лет, чья империя была построена на информации и интригах и которую Кассиан бессовестно обыграл в покер. И представитель клана Тихоновых — того самого «боярина», чью машину Кассиан превратил в куб.

— … его действия — это прямой вызов всем нам, — говорил представитель Тихоновых, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Он унизил моего господина, а теперь, как мы видим, взялся и за остальных. Мефистов уничтожен.

— Уничтожен — это не то слово, — с легкой усмешкой поправила его глава Лисицыных. — Его превратили в овощ. Мои люди говорят, он до сих пор бормочет про мертвые звезды. Это был не просто силовой захват, а показательная казнь.

— Он опасен, — заключил старый Соколов, его голос был глухим. — Он не играет по правилам. Появился из ниоткуда, завладел огромными средствами и теперь строит что-то на участке с аномальной энергетикой. Он игнорирует власти, Гильдию и нас. Действует так, словно мы все для него — лишь насекомые под ногами. Он явно слишком много на себя берет.

— Что мы будем делать? — спросил Тихоновец. — После того, что случилось с Мефистовым, атаковать его напрямую может быть опасно.

— Он непредсказуем, — задумчиво произнесла Лисицына. — Но у него должны быть слабости и… определенные цели. Что он устроил там за строительство на той богом забытой земле?

— Надо это проверить, — добавил серьезно Соколов.

Все уставились на него.

— Но как?

— Пошлем к нему людей, — старик побарабанил пальцами по столу. — Они должны по тихому выяснить, что Калев делает на своей новой купленной земле. Нам нужно собрать всю возможную информацию, чтобы получше понять, с чем мы имеем дело. Пока он вел себя достаточно непредсказуемо, надо его изучить.

— Так что же, мы будем просто сидеть и смотреть, как этот выскочка позволяет себе действовать, как вздумается? Надо его поставить на место! — возмутился Тихоновец.

— Если так хочешь, сам и ставь! — ответил Соколов, грозно глянув на него. — Не нашего наследника поматросили на арене — сам виноват. Я же предлагаю, как только выясним достаточно информации, выйти на контакт. Возможно, даже с предложением. Но наша главная цель — не просто поставить этого выскочку на место, а в идеале приручить его. Мне очень уж интересно, каким образом невзрачный отпрыск нищенского рода Вороновых вдруг стал птицей такого полета. Что-то тут не сходится.

* * *

Региональное Отделение Гильдии Охотников. Кабинет Главы Отделения.

Лео, лидер отряда «Небесные крестоносцы», стоял по стойке смирно перед массивным столом из полированного дуба. За столом сидел Глава отделения — пожилой, седовласый мужчина с лицом, испещренным шрамами, и глазами, в которых плескался опыт сотен битв. Он молча пересматривал запись с тактической камеры Лео, где не было ничего, кроме трехсекундного белого шума и ошеломленных лиц его подчиненных.

— Повтори еще раз, Лео, — произнес Глава, не отрывая взгляда от экрана. Его голос был спокойным, но от этой спокойности у Лео по спине бежали мурашки. — И на этот раз без пафосных эпитетов. Только факты.

— Да, сэр, — сглотнув, ответил Лео. — Мы прибыли на место, зафиксировали Разлом класса «F» и около двадцати особей «Крушителей». Пока мы занимали позиции для атаки, заметили гражданского. Он стоял один, прямо перед тварями. Я пошел, чтобы его эвакуировать. В этот момент он… поднял руку.

— И? — Глава поднял на него взгляд.

— И все, сэр. Монстры исчезли. Их просто… впечатало в землю. Без взрыва, без заклинаний. Разлом схлопнулся. Весь инцидент занял не более пяти секунд. Затем он посмотрел на нас и ушел.

Глава откинулся в кресле, барабаня пальцами по столу.

— Да уж, пусть это всего лишь разлом ранга «F», но даже лучшие группы в нашей Гильдии не смогут его закрыть за 5 секунд. Да и его методы… говоришь, не похожи ни на что?

— Так точно, сэр. Ничего подобного нет в учебниках Академии. Ни в одном отчете даже с участием лучших магов. Это была не магия стихий. Это было… управление фундаментальными силами. Как будто он просто приказал гравитации стать сильнее, и она подчинилась.

Глава отделения надолго замолчал, глядя в пустоту. Он видел за свою жизнь многое, но такое… определенно было странно.

— Хорошо, Лео. Вы свободны. Этот инцидент засекречен. Ни слова никому.

Когда за молодыми охотниками закрылась дверь, Глава отделения активировал свой личный, защищенный терминал.

— Отдел аналитики, — произнес он. — Создать новый файл. Уровень допуска — высший. Объект — неизвестный одаренный, сектор Дзета-девять. Цель — установить пассивное наблюдение. Категорически запрещаю любой контакт. Мы не знаем, с чем имеем дело. Не нужно никак провоцировать потенциальную цель.

* * *

Городская таверна «Последний Шанс». Вечер того же дня.

Вечером того же дня бригада Бориса сидела в «Последнем Шансе» — единственной приличной таверне по близости. Воздух был густым от запаха жареного мяса, пива и пота. За соседним столом сидела бригада Михалыча, конкуренты, которые вечно перехватывали у Бориса мелкие заказы.

— Ну что, Борис, — с ехидной ухмылкой начал Михалыч, — как работается на призрака из рода Вороновых? Слыхали мы, он вам золотые горы платит. Небось, заставляет могилы предков копать?

Мужики за его столом мерзко хихикнули.

Бригада Бориса мрачно молчала, уставившись в свои кружки. Они были вымотаны так, как никогда в жизни, но это была странная усталость.

— Не твоего ума дело, Михалыч, — наконец пробасил Борис.

— Да ладно тебе, расскажите! — не унимался тот. — Весь город гудит. Говорят, ваш новый хозяин — тот самый псих, что на дуэли судье нахамил и аристократов без разбора калечит.

Тут не выдержал сварщик Петрович, самый старый и опытный в бригаде.

— Он не псих, — хрипло сказал он, глядя в свою кружку. — Он… просто другой.

Михалыч расхохотался.

— Другой? Это как? Рога у него или хвост что ли?

— Мы сегодня балку несущую ставили, — продолжил Петрович, не обращая внимания на смех. — По чертежу — стык в стык, без зазора, сварка сплошная. Я аппарат настроил, маску опустил, только дугу зажигать… а шов сам пополз. Металл засветился, как солнце, и просто… сросся. Идеально. Ни единой каверны, ни наплыва. Будто его и не варили, будто балка цельная всегда была. Я потом твердомером проверил — шов крепче самого металла оказался.

Смех за столом Михалыча поутих. Они уставились на Петровича.

— Да врешь ты все, — неуверенно сказал один из них.

— А у нас сегодня стеклопакет панорамный треснул, — вдруг вмешался молодой верзила Вадим, до этого молчавший. — Огромный, с полдома размером. Пошла трещина-паутинка, когда его краном подавали. Все, думали, тонны денег в трубу. Борис уже по рации орал, но заказчик… он просто с холма на него посмотрел. Просто посмотрел. И трещина у нас на глазах… она обратно сошлась. Просто исчезла. Стекло снова целое, будто и не было ничего.

За столами вокруг начало стихать. Разговор привлекал все больше внимания.

Михалыч и его бригада теперь молчали, их ухмылки сползли с лиц. Они смотрели на бригаду Бориса с недоверием, но и с плохо скрываемым ужасом.

Борис допил свою кружку до дна, с грохотом поставил ее на стол и обвел взглядом всю таверну.

— Мне все равно, кто он, демон или псайкер или кем там вы его еще называли? Я знаю, одно — он нормальный мужик, то есть парень, — поправился Борис, и оглядел собравшихся. — У нас власть имущие, вроде, не черти, а похлеще некоторых чертей будут, а здесь может и демон, но на человека больше похож, чем некоторые, — из зала раздались смешки и подтверждающие верность его слов реплики. — Так что нанимателя нашего поносить я не дам, — он еще раз оглядел всех с вызовом. — Зато дам вам совет. Будут предлагать атм работу — невздумайте отказываться.

Он замолчал, а таверна загудела разговорами. Легенда о загадочном хозяине земель рода Вороновых начала свое путешествие, обрастая с каждой минутой все новыми, невероятными подробностями.

* * *

«Эдем». Настоящее время.

Я стоял на холме и с удовлетворением смотрел на свое строящееся поместье. Стены росли, сад обретал контуры. В моем маленьком мире царил порядок и тишина, которую я так ценил.

«Ваше Темнейшество, — нарушил мою идиллию голос ИИ. — Я больше не могу удерживать поток. Уровень приоритета входящих запросов достиг максимально допустимой отметки».

Я поморщился.

— Докладывай.

И она начала перечислять, ее голос был бесстрастным, но в каждом слове я чувствовал ехидство.

'Клан Мефистовых нанял лучших шпионов для слежки за вами. Клан Тихоновых узнал о вашем строительстве и пытается организовать экономическую блокаду поставок материалов на вашу стройку. Три других местных клана требуют немедленной встречи. Гильдия Охотников официально объявила ваши земли зоной особого наблюдения, и их патрули кружат по периметру. А ваш настойчивый поклонник, дознаватель Максим, трижды в день присылает вам официальное приглашение на встречу.

Она сделала паузу, а затем добавила с плохо скрываемым злорадством:

«Ваш план по „изоляции“ идет как по маслу, не находите?»

Глава 10

Я стоял на холме и с удовлетворением смотрел на свое строящееся поместье. Стены росли, сад обретал контуры. В моем маленьком мире царил порядок и тишина. Если бы только мой личный дух-ИИ понимала ценность этого момента…

«…Ваш план по „изоляции“ идет как по маслу, не находите?»

Ее фраза прозвучавшая в финале доклада, все еще висела в моей голове, как ядовитое облако. Чувство созидательного удовлетворения, которое я испытывал секунду назад, испарилось, сменившись привычным раздражением.

Клан Мефистовых нанял шпионов. Клан Тихоновых пытается устроить блокаду. Три других клана требуют встречи. Гильдия объявила мои земли зоной наблюдения, а этот прилипчивый дознаватель из ФСМБ очень хочет выписать ордер на мой арест.

Великолепно. Просто великолепно. Я сбежал от одной империи, чтобы в этом захолустье за несколько недель стать центром внимания в другой.

«Продолжай фильтровать весь этот мусор», — мысленно приказал я ИИ.

«Протокол „Тишина“ работает на пределе, Ваше Темнейшество, — бесстрастно ответила она. — Он эффективен против информационных угроз, но я не могу отфильтровать физический объект. Мои прогнозы показывают, что в течение следующей недели вероятность попытки несанкционированного проникновения на территорию составляет 92%. Сначала придут шпионы от кланов. Потом — официальная группа от ФСМБ. Это создаст шум и помешает строительству, а еще нарушит ваш покой».

Она была права, и это раздражало еще больше. Мой идеальный информационный пузырь был бесполезен, если эти насекомые решат приползти сюда лично.

Я представил себе эту картину: сижу в саду, медитируя, а по кустам шныряют какие-то глупцы-тихушники, пытаясь установить жучки. Или, что еще хуже, к моим воротам выстраивается очередь из напыщенных «дипломатов», каждый из которых считает своим долгом отнять у меня час времени своими бессмысленными предложениями.

Нет. Это неприемлемо.

Я не собираюсь лично гоняться за каждым шпионом или отчитывать каждого посла. Это пустая трата моей драгоценной энергии и еще более драгоценного времени. Мой «буфер» Себастьян идеален для управления домом и решения бытовых вопросов, но он был всего лишь стариком. Против вооруженных профессионалов он бесполезен.

Вывод напрашивался сам собой. Мне нужен был еще один «буфер». Нового типа.

Мне нужен был «сторожевой пес».

Кто-то, кто будет физически стоять на страже периметра. Кто-то, чьей единственной задачей будет отпугивать, а при необходимости — нейтрализовывать, всех этих мелких вредителей, которые посмеют сунуться на мою землю. Мне не нужен новый генерал или командир. Мне нужен лишь цепной пес, который будет сидеть у ворот и скалить зубы на всех, кто подходит слишком близко.

И это должен быть не просто охранник. Это должен быть специалист высочайшего класса. Достаточно сильный, чтобы в одиночку справиться с группой наемников или магов среднего пошиба. И достаточно умный, чтобы в точности выполнять приказы и не задавать лишних вопросов.

Да. Это прагматичное и эффективное решение. Делегировать проблему. Найти того, кто будет разбираться с этим шумом за меня.

Решение принято. Теперь нужно найти подходящую кандидатуру на роль моего личного «сторожевого пса». Обычные наемники или охранники не годились. Мне нужен кто-то, чья лояльность не принадлежала ни одному из местных кланов или ведомств. Кто-то, кто был обижен системой, но не сломлен внутри.

Вечером, сидя в своем шатре, я откинулся в кресле.

«Задача, — мысленно обратился я к своему ИИ. — Просканируй местные сети. Найди мне потенциально лучшего бойца, который в данный момент не у дел и разочарован в системе — будь то кланы, правительство или Гильдия Охотников. Фильтры: высший уровень боевых навыков на местном уровне, подтвержденный опыт, отсутствие текущих контрактов и наличие в личном деле инцидента, связанного с неповиновением начальству по принципиальным соображениям».

«Принято, Ваше Темнейшество. Запускаю анализ кадровых ресурсов…», — безэмоционально ответила она.

Перед моими глазами замелькали сотни файлов и досье, которые тут же просеивались моим духом-ИИ, не проходя по строгим критериям. Процесс занял не более десяти минут. В итоге на экране остался один-единственный файл.

Некий — Глеб. Фамилии не было, только позывной. Бывший капитан элитного отряда Охотников «Серые Стражи». Блестящий послужной список: десятки успешно зачищенных Разломов высокого класса, три правительственные награды за доблесть.

А затем — одна запись, перечеркнувшая все. «Уволен со службы за отказ выполнять приказ в боевой обстановке». Я заставил ИИ копнуть глубже, пожертвовав на это дело даже толику своей энергии, чтобы пробиться в секретные данные. Приказ заключался в том, чтобы пожертвовать группой гражданских ради захвата ценного артефакта. Глеб отказался, спас гражданских, но упустил артефакт, на который претендовал один из Региональных Кланов. Его с позором вышвырнули из Гильдии.

Сейчас он, согласно отчету, перебивался случайными заработками, работая вышибалой в третьесортных барах или начальником смены на складах. Идеально. Солдат, которого предала система, которой он служил. Его верность можно купить, но не деньгами, а тем, чего ему не хватало больше всего — уважением к его силе и четкой целью.

— Себастьян, — позвал я.

Дворецкий появился тут же.

— Подготовь анонимное сообщение. Текст: «Предлагается должность начальника службы безопасности частного поместья. Оплата — высочайшая». Отправь его по этому контакту и назначь встречу.

Себастьян кивнул, его лицо не дрогнуло. Он уже привык к моим странным приказам.

* * *

Глеб сидел на шатком стуле в душной каморке, наблюдая за дюжиной мониторов, на которых не происходило ровным счетом ничего. Очередная ночь. Очередная смена на посту охранника склада с какими-то бесполезными промышленными деталями. Работа, за которую платили ровно столько, чтобы не умереть с голоду. Работа, которая медленно убивала в нем все то, чем он когда-то был.

Внезапно его личный коммуникатор пискнул. Это было странно. На этот номер писали только пара старых сослуживцев, да и то по праздникам. Он открыл сообщение.

Анонимный отправитель. Текст был коротким и походил на плохую шутку. Должность начальника службы безопасности частного поместья. И сумма. Сумма, которую он, будучи капитаном элитного отряда Охотников «Серые Стражи», не зарабатывал и за год.

Эта цифра наотмашь ударила по его воспоминаниям, возвращая его на два года назад. Он снова был там, в секторе «Омега», в эпицентре нестабильного Разлома. Воздух трещал от хаотичной энергии, земля уходила из-под ног. Его отряд, «Серые Стражи», лучшие из лучших, прикрывал группу ученых, пытавшихся извлечь из ядра разлома уникальный артефакт для одного из Региональных Кланов.

А потом все пошло не так. Периметр прорвало. Стая тварей отрезала путь к отступлению группе гражданских, оказавшихся в зоне катаклизма. Приказ по рации от штабного бюрократа Гильдии был четким и холодным: «Продолжать выполнение основной задачи. Группой гражданских пожертвовать. Артефакт приоритетен».

Глеб помнил этот момент до мельчайших деталей. Он смотрел на мечущихся в панике людей, на лица детей, на приближающихся к ним монстров. А потом посмотрел на артефакт, который был так важен для какого-то старого аристократа в его теплом кабинете. И принял решение.

«Отряд, за мной! Защитить гражданских!» — скомандовал он, нарушая приказ.

Они спасли всех. Не потеряли ни одного человека, но пока они выводили людей, Разлом сколлапсировал, и драгоценный артефакт был утерян навсегда.

На трибунале его не стали слушать. Клан был в ярости. Гильдии нужен был козел отпущения. Его с позором уволили за «неповиновение приказу в боевой обстановке, повлекшее потерю ценного имущества». Его карьера, его честь, все, ради чего он жил, было стерто в порошок из-за одного правильного, но невыгодного для системы решения. Он был героем, которого система наказала за героизм.

Он уже собирался удалить сообщение, как палец замер над экраном. А что, если нет? Что, если это реальный шанс? Его тошнило от этой жизни, от этой бесполезной работы, от того, как система перемолола его и выплюнула. Этот загадочный оффер был первым проблеском чего-то нового за последние два года.

Риск? Да, огромный. Но сидеть здесь до конца своих дней, охраняя ящики с болтами, — было ли это меньшим риском для его души?

Он принял решение. Он пойдет.

Но пойдет он на своих условиях.

* * *

Кассиан

Сидя в открытом кафе за уличным столиком и попивая чай, я видел, как нужный мне объект замер в тени у входа. Чувствовал его напряжение, его подозрение, его готовность к бою. Глеб был хорош для аборигена. Его аура была плотной, сжатой, как пружина. Никакого лишнего ментального шума. Чистый, отточенный инстинкт хищника. Он был именно тем, кто мне нужен.

Я сделал глоток чая. Он был уже чуть теплым, но все еще сносным.

— Вы опоздали на тридцать секунд, Глеб, — произнес я в тишину, не повышая голоса, но зная, что он меня услышит. — Непрофессионально.

Фигура в тени дернулась, но не вышла.

— Кто вы? — его голос был низким и хриплым.

— Я тот, кто предложил вам работу, — ответил я, ставя чашку на столик. — Выходите на свет. Мы же не будем вести переговоры из разных углов этого убогого сарая.

После секундного колебания Глеб вышел на свет. Он двигался плавно, держа одну руку за спиной, готовый в любой момент выхватить оружие. Он остановился в десяти метрах от меня.

— Та немыслимая сумма, что вы указали. Это правда или шутка?

— Это правда, — подтвердил я. — Но я не плачу такие деньги за красивые глаза или тяжелое прошлое. Мне нужен тот, кто будет охранять мою землю. Мне нужен лучший. Докажите, что вы стоите этих денег.

— У меня безупречный послужной список… до одного инцидента, — начал он, но я его прервал.

— Ваши бумаги меня не интересуют. Мне не нужен отчет о том, что вы могли делать. Мне нужно увидеть, что вы можете сделать. Прямо сейчас. — Я посмотрел ему в глаза. — Нападите на меня.

Глеб замер. На его лице отразилось недоумение. Он ожидал чего угодно — подвоха, предательства, перестрелки. Но не этого.

— Что?

— Вы меня слышали, — произнес я с ноткой скуки. — Атакуйте. Используйте все, что у вас есть. Постарайтесь меня убить. Если у вас получится, все деньги, которые у меня с собой, — ваши. Если нет, но вы меня впечатлите, — работа ваша.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, пытаясь понять, шучу я или сошел с ума. Затем на его лице появилось выражение решимости. Он решил, что я просто эксцентричный богач, решивший потешить свое самолюбие. Что ж, это было его право.

Его атака была молниеносной. Никакого предупреждения, никакого лишнего движения. Он рванулся вперед, и в его руке блеснула сталь боевого ножа. Быстро, жестко, профессионально. Глеб целился не в сердце, а в сонную артерию — удар, рассчитанный на мгновенную смерть.

Я не сдвинулся с места.

В тот момент, когда его лезвие должно было коснуться моей шеи, я сделал легкое, едва заметное движение плечом. Его рука с ножом пролетела в миллиметре от моей кожи. Он тут же, не теряя инерции, развернулся, нанося удар локтем мне в висок. Я слегка наклонил голову, и его локоть снова встретил пустоту.

Он явно был шокирован, но не растерялся. Следующая серия атак была вихрем профессионально отточенных движений — выпады, подсечки, удары. Он был как машина для убийства.

А я просто сидел, держа в одной руке свою чашку с чаем.

Я уклонялся лишь головой и корпусом. Парировал одной рукой. Отклонялся в стороны, когда это было необходимо. Каждое его движение я предвидел за мгновение до того, как он его совершал. Его биомеханика, смещение центра тяжести, напряжение мышц — все это было для меня открытой книгой. Это был танец, в котором один из партнеров знал всю хореографию наперед.

Десять секунд непрерывных атак. Ровно столько ему понадобилось, чтобы замедлится. Когда онсделал последний, отчаянный выпад, я решил, что представление затянулось. Я перехватил его руку с ножом двумя пальцами, провернул ее под неестественным углом, заставляя его выронить оружие, и толкнул его в плечо. Несильно, но этого было достаточно, чтобы его уставшее тело потеряло равновесие.

Глеб, бывший капитан элитного отряда Охотников, тяжело рухнул на землю.

Я встал, подошел и посмотрел на него сверху вниз. В его глазах отражался явный шок. Полное непонимание. Он, один из лучших бойцов в этом мире, не смог даже коснуться расслабленного аристократа, который все это время держал в руке чашку с остывшим чаем.

Он проиграл.

— Ты принят, — произнес я, не предлагая ему руки, чтобы помочь встать. — Твоя задача — периметр. Правило одно: никто не проходит без моего разрешения.

Я развернулся и пошел к выходу. игнорируя шокированные взгляды аборигенов.

«А вот и первая пешка в вашей новой армии, Ваше Темнейшество, — прозвучал в моей голове голос ИИ. — Кажется, покой вам будет только сниться».

Глава 11

Строительство моего «Эдема» шло полным ходом, но, как и ожидалось, наткнулось на очередной риф примитивной реальности. Для следующего этапа — закладки автономного энергетического ядра и активации первых защитных контуров — требовались официальные разрешения. Бумажки. Куча бесполезных, исписанных закорючками бумажек от местных властей.

Себастьян, мой верный и все более незаменимый дворецкий, доложил о проблеме с мрачным лицом.

— Господин, все наши заявки на проведение высокоэнергетических работ и глубинное бурение заблокированы. Они лежат на столе одного человека — главы земельного департамента, Валерия Шульгина. Мои источники сообщают, что он не подпишет их, пока не получит «благодарность» в размере, превышающем стоимость самой земли.

Я с раздражением отставил чашку. Коррупция. Какая банальная, скучная и предсказуемая преграда.

«Я могу попытаться взломать их правительственные сети, Ваше Темнейшество, — вмешался в мои мысли дух-ИИ. — Найду на него компромат, подделаю его псионическую подпись, и он сам все подпишет, но их защита на удивление многослойна. Это потребует значительной части вашего текущего энергетического резерва. Примерно 0,3 процента».

Я с раздражением отверг план ИИ. Тратить почти треть моей силы на взлом примитивных сетей ради одного мелкого паразита? Расточительство. Иногда, чтобы разогнать стаю тараканов, не нужно сжигать весь дом. Достаточно демонстративно раздавить одного, самого жирного, на глазах у остальных.

Я решил, что хватит с меня интриг и тайных операций. Пора было напомнить этому миру, что есть проблемы, которые решаются не хитростью, а прямой, несокрушимой волей.

— Себастьян, — позвал я.

Дворецкий появился на пороге почти мгновенно.

— Выясни, где этот Шульгин находится прямо сейчас.

Через десять минут Себастьян вернулся с докладом.

— Господин, сегодня вечером он будет на ежегодном благотворительном балу, в «Гранд-Отеле». Главное светское событие года.

Бал. Лицемерное сборище напыщенных павлинов. Идеально.

— Хорошо, — кивнул я. — Кажется, мне придется нарушить свое уединение. Но я не могу явиться туда в этом, — я пренебрежительно окинул взглядом свой простой, хоть и качественный, костюм. — Мне нужна броня, подходящая для этого мира.

Себастьян непонимающе на меня посмотрел.

— Броня, господин?

— Не та, о которой ты подумал, — я усмехнулся. — Себастьян, у тебя новое задание. У тебя четыре часа. Первое: найди лучшего портного в этом городе. Мне не важен бренд, мне важно качество ткани и безупречность кроя. Костюм должен быть готов через три часа. Классический черный, без излишеств.

Глаза старика расширились. Три часа на индивидуальный пошив? Это было невозможно.

— Второе, — продолжил я, не давая ему вставить слово. — Автомобиль. Не та консервная банка, на которой приезжали вчерашние гости. Что-то элегантное, мощное и тихое. Машину, которая не кричит о деньгах, а шепчет о власти. Она должна ждать меня у входа ровно через четыре часа. С водителем.

— Но, господин, средства… — начал было Себастьян, но его лицо выражало не только беспокойство о деньгах, но и о невыполнимости задачи. — Самые лучшие автомобили производятся кланами. Заказ и доставка займут недели, если не месяцы.

Я смерил его взглядом.

— Себастьян, нужно решить эту проблему. Я знаю, что ты сможешь это сделать.

Дворецкий на мгновение замер, в его голове, очевидно, проносился вихрь мыслей. Он был на грани того, чтобы сказать, что это невозможно, но затем в его глазах что-то блеснуло. Воспоминание. Связь.

— Есть один вариант, господин, — произнес он медленно, словно пробуя слова на вкус. — Рискованный. Это не клан. Молодая, частная компания. «Аурелиус Моторс». Основана несколько лет назад гениальным инженером, который ушел от Соколовых. Они пытаются выйти на рынок представительского класса, делают ставку не на количество, а на эксклюзивное качество и инновации. Я немного знаком с их финансовым директором еще со времен, когда род Вороновых… имел вес.

— Мне не интересна их история, — прервал я его. — Меня интересует результат. Они справятся?

— С вашими ресурсами, господин… — Себастьян на мгновение замялся, — я думаю, они продадут душу дьяволу, чтобы выполнить такой заказ. Это их единственный шанс заявить о себе. Я свяжусь с ними немедленно.

Я протянул ему тонкую пластиковую карточку без единого опознавательного знака.

— Здесь достаточно. Лимита нет. Выполняй.

Дворецкий сглотнул, взял карточку и, низко поклонившись, вышел, его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности. Это был вызов его профессионализму, и он его принял.

В итоге, как я и ожидал, он справился. Он не пошел в обычные ателье, а использовал свои старые связи и мои безграничные средства, чтобы выйти напрямую на легендарного, но практически отошедшего от дел маэстро Анри — портного, который шил костюмы только для глав Региональных Кланов. Он был не обычным мастеро, а одаренным, который весь свой талант вложил лишь в одной дело — искусство шитья. Сначала старик отказался, сославшись на нехватку времени, но когда Себастьян озвучил сумму, и намекнул на уровень клиента, который не принимает отказов, маэстро не устоял. Для него это стало делом чести и профессионального азарта.

Через час библиотека поместья Вороновых превратилась в импровизированное ателье. Сам маэстро Анри и трое его лучших подмастерьев с помощью высокоточных сканеров и магических лекал снимали с меня мерки. Еще через два часа лихорадочной, гениальной работы, костюм был готов.

Ровно через четыре часа после отданного приказа я спускался по главной лестнице поместья. На мне сидел идеальный, сшитый словно на божество, черный костюм.

Себастьян превзошел себя. У ворот меня ждал автомобиль — длинный, черный, с хищными, плавными линиями, его двигатель работал так тихо, что его было едва слышно. Это была не серийная модель, а прототип, произведение инженерного искусства, пахнущий свежей кожей и властью.

— «Аурелиус», модель «Призрак», — с гордостью доложил Себастьян, открывая передо мной дверь. — Единственный экземпляр в мире, господин. Они сняли его прямо с выставочного стенда.

Я сел на заднее сиденье.

— Ты поедешь со мной, — бросил я ему.

Он на мгновение замер, а затем молча сел на переднее сиденье рядом с водителем.

Поездка до «Гранд-Отеля» прошла в тишине. Я смотрел на огни ночного города. Наконец-то я мог позволить себе действовать не как беглец, а как тот, кем я и являлся — как хозяин.

Вереница автомобилей, выстроившаяся перед входом в «Гранд-Отель», напоминала выставку самых безвкусных и кричащих достижений местного автопрома. Разноцветные спорткары, ревущие двигателями так, словно страдали несварением. Массивные, бронированные лимузины, сверкающие хромом и позолотой. Возле каждого суетились фотографы и репортеры, ловя в объективы очередного «боярина» или его разодетую спутницу. Шум. Суета. Пафос. Все, что я так презирал.

И в этот поток китча плавно, без единого звука, влился мой автомобиль.

Он был длинным, черным, его корпус, казалось, поглощал свет, а не отражал его. Никаких опознавательных знаков, никаких кричащих эмблем. Его линии были хищными, но элегантными, а самое главное — он был абсолютно бесшумным. Пока другие машины рычали и фыркали, мой просто… плыл. Двигался с грацией пантеры, а не с ревом раненого бегемота.

Его появление нарушило привычный ритм. Фотографы, нацелившие было объективы, опустили камеры, пытаясь понять, что это за марка. Гости, выходившие из своих ревущих монстров, с недоумением смотрели на этот безмолвный черный призрак. В их мыслях я читал один и тот же вопрос: «Кто это?». Они не могли классифицировать меня. Автомобиль не был похож ни на одну известную им модель. Он слишком отличался от всего, что они могли видеть ранее.

* * *

В это время на балконе, выходящем на главный вход, стояли две дамы, сестры Инесса и Лариса, представительницы одной из знатных, но давно обедневших семей. Для них подобные балы были не развлечением, а работой. Утомительной, унизительной и почти всегда бесплодной охотой на богатого жениха или щедрого покровителя.

Они с ленивой скукой потягивали шампанское и обсуждали прибывающих гостей, которых знали наизусть. Каждый такой вечер был похож на предыдущий. Один и тот же набор лиц, одни и те же предсказуемые ритуалы.

— Смотри, дорогая, это же Соколов-младший, — с усмешкой произнесла Инесса, кивнув на ревущий красный спорткар. — Отец купил ему новую игрушку. Интересно, эту он разобьет за неделю или за две?

— Главное, чтобы не на моей улице, — фыркнула Лариса. — А это кто? Лисицыны? Боже, какой безвкусный цвет. Этот лимузин похож на перезрелый баклажан. Их тщеславие так же безгранично, как и их долги.

Они обе тяжело вздохнули. Год за годом они посещали эти мероприятия, улыбались нужным людям, выслушивали сальные комплименты и глупые шутки, надеясь зацепиться за шанс вернуть своему роду былое величие. Но все было тщетно. Все роли в этом спектакле были давно распределены.

Внезапно их скучающий разговор прервался. Их взгляды, как и взгляды многих других у входа, приковал новый автомобиль. Он был длинным, черным, тихим и никаких опознавательных знаков, никаких кричащих эмблем. Его линии были хищными, но элегантными, а самое главное — он был абсолютно бесшумным.

— Что это? — прошептала Инесса, ее глаза расширились. — Я не знаю такой марки. «Аурелиус»? Никогда не слышала.

— Тише, — шикнула Лариса. — Посмотри, кто выходит.

Водитель в строгой форме вышел и беззвучно открыл заднюю дверь. Из машины на красную ковровую дорожку ступил молодой человек.

— Ох… — выдохнула Инесса, невольно прижав руку к губам.

Ее подруга промолчала, но ее хватка на бокале шампанского заметно усилилась.

Они видели не гербы, не бриллианты, не охрану. Они видели молодого человека в простом темном костюме, идеальном в своей строгости. Высокий, с аристократически бледной кожей и черными, как сама ночь, волосами. Но дело было не в этом. Дело было во взгляде. Холодном, отстраненном, почти скучающем. Взгляде существа, которому абсолютно безразлично мнение всех этих людей вокруг. Он не пытался произвести впечатление. Ему не нужно было.

— Кто это, Инесса? — наконец прошептала Лариса. — Я его не знаю. Он не из наших.

— Я… я не знаю, — так же шепотом ответила вторая, не в силах отвести от него взгляд. — Но я бы хотела узнать.

Впервые за долгие месяцы скучной рутины на их лицах появилось нечто новое. Неподдельный, живой интерес.

* * *

Кассиан

В этот момент я был не Калевом Вороновым, наследником угасшего рода. Я был аномалией. Неизвестной переменной в простом, понятном уравнении этих людей, где статус измерялся в децибелах и каратах. Я был силой, с которой этому миру еще только предстояло познакомиться. И, судя по их застывшим лицам и взволнованному шепоту, первое знакомство проходило весьма успешно.

«Гранд-Отель» встретил меня пошлой роскошью: мраморные полы, отполированные до зеркального блеска, позолоченные колонны и люстры размером с небольшой дирижабль. В воздухе стоял густой запах дорогих духов и лицемерия. Пора было принести сюда немного «истины» этого мира.

У входа в бальный зал, откуда доносились звуки приглушенной музыки, стояла охрана. Двое — горы мышц в смокингах, которые на них едва сходились. И один — худой, нервный тип с пустыми глазами, маг-сенсор, чья работа заключалась в том, чтобы сканировать ауры гостей и отсеивать незваных.

Крепкий парень с квадратной челюстью преградил мне путь вежливым, но непреклонным движением руки.

— Прошу прощения, господин. Вход только по приглашениям.

Я молча посмотрел сквозь него, давая понять, что он для меня не более чем предмет интерьера.

— Сэр, вас попросили покинуть помещение, — вмешался его напарник, видя, что я не реагирую. Его голос был жестче. — Не вынуждайте нас применять силу.

Маг-сенсор в это время пытался просканировать мою ауру, и на его лице отразилось недоумение, сменившееся тревогой. Ведь он не видел ничего. Абсолютную, непроницаемую пустоту. Для его примитивных способностей я был слепым пятном.

— Последнее предупреждение, — прорычал первый охранник, теряя терпение от моей наглости.

Он шагнул вперед, кивнув своему напарнику. Они собирались взять меня под руки и вышвырнуть вон, как какого-то пьяного дебошира.

Я даже не вздохнул. Просто… посмотрел на них.

В тот самый момент, когда их руки почти коснулись моих плеч, оба охранника замерли. Затем их лица исказила гримаса невыносимой боли. Они захрипели. Словно на их плечи обрушилась невидимая гора весом в несколько тонн, их колени с громким треском ударились о мраморный пол. Они попытались встать, но невидимая сила впечатала их в пол с огромной тяжестью.

Маг-сенсор в ужасе отшатнулся, его лицо побелело как мел. Он видел, что я не применил ни одного заклинания. Он просто почувствовал отголосок моей воли, которая на долю секунды изменила законы физики в этом крошечном пятачке пространства. Этого было достаточно, чтобы его разум чуть не рассыпался от ужаса.

Я спокойно перешагнул через распростертые на полу тела, которые уже не могли издать ни звука, и направился к дверям. Оставался лишь Маг-сенсор, который пытался сплести какое-то заклинание, но не успел, ведь в следующий момент некая невидимая сила, словно таран ударила ему в грудь и он влетел прямо в створки дверей, которые охранял, вышибив их напрочь.

Я вошел в зал.

Гости, стоявшие у входа и ставшие свидетелями этой молниеносной расправы, в шоке замолчали. Музыка, игравшая в зале, показалась неуместной и резко оборвалась. По помещению, словно волна, прокатилась мертвая тишина. Сотни голов повернулись в мою сторону.

Я шел сквозь расступающуюся толпу, и каждый мой шаг отдавался в мертвой тишине зала. Моя цель, Валерий Шульгин, стоял в кругу других напыщенных индюков, его лицо, только что сиявшее от самодовольства, теперь было бледным и растерянным. Он видел, что я сделал с охраной. Видел, что я иду прямо к нему.

Я остановился в паре метров от него. Его свита инстинктивно попятилась, оставляя его одного передо мной.

— К-кто вы такой? — пролепетал он, пытаясь изобразить возмущение, но его голос дрожал. — Как вы посмели сюда явиться? Это закрытое мероприятие!

Я проигнорировал его лепет. Для меня он был не человеком, а функцией. Препятствием.

— Господин Шульгин, — произнес я спокойно, но мой голос, казалось, заполнил собой все пространство. — Мое строительство стоит. Это создает мне неудобства. Вы — причина этих неудобств.

В этот момент страх сменился наглостью, последним прибежищем мелкого тирана, загнанного в угол.

— Да что ты себе позволяешь, щенок⁈ — взвизгнул он. — Ты хоть знаешь, с кем говоришь⁈ Охрана! Моя охрана, убрать его!

Двое его личных телохранителей, стоявших до этого неподвижно за его спиной, дернулись вперед. Это были не простые вышибалы, а профессионалы — бывшие бойцы клановых спецподразделений, с аурами, усиленными артефактами. Их движения были быстрыми и точными, они собирались схватить меня и выломать руки.

Я не сдвинулся с места.

В тот момент, когда они оказались в паре шагов от меня, я сделал едва заметное, ленивое движение кистью свободной руки, будто смахивая с рукава несуществующую пылинку.

Их стремительное движение вперед резко прервалось. Невидимая кинетическая волна, легкая как порыв ветерка, но плотная как стена, ударила их в грудь. Не было ни взрыва, ни вспышки света. Просто два крупных, тренированных тела, весивших под сотню килограммов каждое, без единого звука взмыли в воздух и, пролетев через весь зал, с оглушительным грохотом врезались в дальнюю стену, осыпая штукатурку. Они остались лежать там, в груде собственного элитного снаряжения, не в силах даже пошевелиться.

Я не потратил на это и сотой доли процента своей силы. Просто легкий импульс.

— Похоже, ваша охрана сегодня не в настроении, — с легкой усмешкой заметил я, переводя взгляд обратно на окаменевшего от ужаса Шульгина. — Что ж, придется обойтись без них.

Я поднял руку.

Шульгин инстинктивно вздрогнул. Как примитивно.

Я указал на его грудь, где красовались несколько дорогих орденов — символов его продажной власти. В ту же секунду блестящий металл потускнел, покрылся уродливой ржавчиной и с тихим шелестом осыпался на пол кучкой праха.

Толпа ахнула. Шульгин с ужасом уставился на свою грудь.

Я перевел взгляд на бокал с элитным шампанским в его руке. Золотистая жидкость на глазах помутнела, загустела и превратилась в отвратительную, вонючую болотную жижу.

Он выронил бокал, и тот с хрустальным звоном разлетелся по мраморному полу.

— Это… это невозможно… — прошептал он.

— Вы мешаете мне отдыхать, господин Шульгин. А я этого очень не люблю. — произнес я тихо. — Как насчет выразить свои «искренние извинения»?

И тогда я нанес последний удар. Я не коснулся его. Просто… пожелал и его тело подчинилось.

На глазах у всей ошеломленной элиты этого города, высокопоставленный чиновник Валерий Шульгин, могущественный и влиятельный, согнулся, опустился на одно колено, затем на второе. Он потянулся к моему ботинку, испачканному пылью заброшенных складов, достал из кармана шелковый платок и начал его чистить. Медленно. Тщательно. С выражением абсолютного ужаса на лице.

— Завтра утром, — произнес, глядя на его склоненную голову, и мой голос был слышен всем в зале, — все необходимые мне разрешения будут подписаны. Вы меня поняли?

Он судорожно кивнул, не смея поднять глаз.

Я развернулся, чтобы уйти, но остановился на полпути. Я не спешил. Представление еще не было окончено. Я медленно, с холодным любопытством, обвел взглядом застывшую в зале толпу.

Тишина была такой густой, что в ней можно было утонуть. Сотни глаз — глаза представителей кланов, их жен и наследников, влиятельных чиновников и богатых промышленников — были прикованы ко мне, но как только мой взгляд останавливался на ком-то, тот немедленно его отводил. Кто-то отворачивался, делая вид, что его заинтересовал гобелен на стене. Кто-то начинал лихорадочно поправлять свой наряд. Дамы прижимали к губам бокалы с шампанским, их пальцы дрожали.

Я не угрожал им. Не говорил ни слова. Просто смотрел и в этом моем безмолвном взгляде каждый из них читал простое, ясное послание: «Сегодня это был он. Завтра это можете быть вы. Не мешайте мне».

Урок был усвоен. Я видел это в их бегающих глазах, в напряженных позах, в той ауре страха, которая теперь плотно окутала этот зал.

Удовлетворенный произведенным эффектом, я пошел к выходу сквозь расступившуюся, застывшую в ужасе толпу.

«Это было… прямолинейно, Ваше Темнейшество, — прозвучал в моей голове голос ИИ. — Вы только что объявили войну всему городу».

«Я всего лишь провел дезинфекцию, — мысленно ответил я ей. — Если не травить тараканов время от времени, они начинают слишком много о себе воображать».

Но уходя, я с раздражением думал о том, что мне снова пришлось лично выходить из дома и тратить время на этих насекомых. Глеб хорош для физической защиты, но для решения подобных вопросов, для ведения дел с этим миром, мне нужен был кто-то другой. Еще один «буфер». Специалист иного рода. Моя вторая рука.

Глава 12

На следующее утро после моего, как оказалось, нашумевшего визита на бал, я сидел в библиотеке. Тишина была хрупкой. Я почти физически ощущал, как за пределами поместья нарастал информационный гул.

«Оперативная сводка, Ваше Темнейшество», — раздался в моей голове голос ИИ, на этот раз лишенный привычного сарказма. Она перешла в рабочий режим.

— Докладывай, — произнес я, глядя в окно.

«Имя „Калев Воронов“ стало самым обсуждаемым в закрытых сетях местной элиты. Зафиксирован рост поисковых запросов по вашей персоне на многократно, — бесстрастно начала она. — Финансовые регуляторы, очевидно, по указке кланов, инициировали официальную проверку всех счетов, связанных с родом Вороновых. За последние восемь часов я отразила сорок семь попыток несанкционированного доступа к нашей внутренней сети. Атаки примитивны, но на их отражение уходит часть вычислительной мощности и, соответственно, вашей энергии».

Я поморщился. Как и ожидалось. Тараканы зашевелились.

— Что-нибудь еще?

«Да, Ваше Темнейшество. Нанятые кланом Мефистовых шпионы заняли наблюдательные позиции по периметру ваших владений. Пока они не предпринимают активных действий. Глеб держит их под контролем».

Я кивнул. Мой новый «сторожевой пес» уже отрабатывал свой гонорар. Глеб мог справиться с физическими угрозами, с теми, кто решит перелезть через забор, но он был абсолютно бессилен против этой новой, «цифровой» осады. Постоянные кибератаки, финансовые проверки, сбор информации — все это создавало ненужный, выматывающий шум, который отвлекал мой ИИ и, что самое главное, отвлекал меня.

Строительство «Эдема» требовало не только кирпичей и денег. Оно требовало логистики, закупок редких материалов, финансовых транзакций, защиты от информационных угроз. Я не собирался заниматься этим лично. Это было скучно и недостойно меня.

Мой прагматичный разум быстро пришел к единственному верному выводу. Мне нужен еще один «буфер» нового типа. Если Глеб был моим «мечом» и «щитом», то теперь мне нужен был тот, кто станет моим «мозговым центром».

Моя вторая рука. Гений, способный не просто отражать атаки, а вести свою собственную, агрессивную игру в этом цифровом мире. Тот, кто возьмет на себя всю эту сложную, утомительную рутину, освободив мое время для действительно главного — созерцания того, как строится мой сад.

«Задача, — мысленно сформулировал я приказ для ИИ. — Начать новый поиск. Мне нужен самый блестящий технический ум в этом городе. Критерии: гениальность, недооцененность и, что самое важное, — острый конфликт с текущей системой».

Я откинулся в кресле, глядя на пустую стену библиотеки. Мой мозг, привыкший оперировать судьбами цивилизаций, теперь был вынужден решать примитивную кадровую задачу. Это раздражало, но ничего не поделаешь.

«Принято, Ваше Темнейшество, — без промедления ответила она. — Анализирую открытые и закрытые кадровые сети, архивы научных институтов и корпоративные базы данных».

Передо мной, в воздухе, возникла голографическая проекция. Сотни, тысячи файлов замелькали с невероятной скоростью, отбраковываясь по заданным мной фильтрам. Слишком консервативен. Слишком лоялен клану. Недостаточно умен. Мусор, мусор, мусор.

В итоге на экране остался один-единственный файл. Фотография молодой девушки, лет двадцати пяти, с умными, но уставшими глазами и копной непослушных рыжих волос.

«Алина Романова, — зачитала ИИ ключевые данные. — Инженер-физик, программист. Специализация — теория передачи энергии и прикладная метафизика. Выдвинула революционную гипотезу о возможности прямого преобразования хаотичной энергии Разломов в стабильную форму. Ее теории напрямую угрожают монополии клана Соколовых на производство энергетических ячеек. В данный момент проходит процедуру лишения научной лицензии по обвинению в „лженаучной деятельности“ и „фальсификации данных“. Инициатор слушания — корпорация „Сокол-Энерго“».

Гений, которого система пытается уничтожить, потому что ее идеи угрожают их кормушке. Идеально.

— Где она сейчас? — спросил я.

«Слушание будет проходит сегодня днем в главном зале Научно-Исследовательского Института. Судя по всему, это финальное заседание.», — доложила ИИ.

Я поднялся с кресла. Кажется, пришло время для еще одного незапланированного визита.

* * *

НИИ. Зал Ученого Совета.

Алина была гением. Это не было преувеличением или самолюбованием, а простым фактом. С самого детства, пока ее сверстницы играли в куклы, она разбирала старые механизмы, пытаясь понять, как они работают. В Академии она была лучшей на своем потоке, ее дипломная работа о нестабильных энергетических полях произвела фурор. Ее ждало блестящее будущее в одной из корпораций или в престижном НИИ.

Она выбрала науку. Ее целью было не богатство, а знание и она совершила прорыв. Годы бессонных ночей, тысячи симуляций и рискованных экспериментов привели ее к революционной теории о возможности прямого преобразования хаотичной энергии Разломов в стабильную, чистую форму. Это была энергия, способная изменить мир. Покончить с монополией кланов на ископаемое топливо и дорогие энергетические ячейки.

И в этом была ее главная ошибка.

Ее открытие угрожало не просто научным догмам. Оно угрожало многомиллиардному бизнесу корпорации «Сокол-Энерго», дочерней компании могущественного клана Соколовых, а они не собирались сидеть сложа руки.

Сначала они пытались ее купить. Предлагали огромные деньги за то, чтобы она свернула свои исследования. Она отказалась. Затем они пытались ее запугать. Анонимные угрозы, саботаж в ее лаборатории, увольнение ее научных руководителей. Она не сдалась.

И тогда они решили ее уничтожить. Не физически, нет. Гораздо хуже. Они решили уничтожить ее имя, репутацию и ее мечту. Используя свое влияние, они организовали это «слушание» в Ученом Совете, набив его своими людьми — старыми, консервативными профессорами, чьи научные взгляды застыли еще в прошлом веке и которые были обязаны клану Соколовых своими теплыми креслами.

Теперь Алина стояла перед этим высоким президиумом, чувствуя себя так, словно ее пригвоздили к позорному столбу. За длинным столом сидели они — седовласые, обрюзгшие профессора, столпы местной науки. Их лица выражали скуку и плохо скрываемое презрение. За их спинами, скрестив руки на груди, стоял лощеный представитель «Сокол-Энерго», и его самодовольная ухмылка говорила обо всем. Это был не научный диспут, а трибунал.

— … таким образом, — вещал председатель совета, старый догматик, чьи собственные теории устарели еще полвека назад, — на основании заключений экспертной комиссии, мы приходим к выводу, что расчеты инженера Романовой являются безосновательными, а ее гипотеза — опасной и лженаучной фантазией!

— Но мои расчеты верны! — с отчаянием в голосе воскликнула Алина, указывая на голографический экран за своей спиной, где висели ее формулы. — Вы даже не пытались их проверить! Вы просто…

— Молчать! — оборвал ее председатель. — Вы обвиняете комиссию в некомпетентности? Ваша карьера, девушка, окончена.

Алина почувствовала, как к глазам подступают слезы ярости и бессилия. Она знала, что права, но ее правота была никому не нужна в мире, где все решали деньги и власть. Ее теория могла изменить мир, дать ему потенциально бесконечный и чистый источник энергии.

Вот только она угрожала бизнесу тех, кто сидел в этом зале. Ее гениальность была ее преступлением и сейчас ее мечта, ее работа, вся ее жизнь вот-вот будут уничтожены этими старыми, трусливыми догматиками.

— … и на основании вышеизложенного, совет постановил: лишить инженера Алину Романову научной лицензии за лженаучную деятельность и подрыв устоев фундаментальной физики.

* * *

Кассиан

Я прибыл к зданию Научно-Исследовательского Института на том же черном «Аурелиусе». Вышел из машины и широким, спокойным шагом направился к главному входу. Охрана на входе, двое крепких мужчин в форме, попыталась было меня остановить.

— Стоять! — начал один из них, преграждая мне путь. — Вход на заседание только по специальным…

Он не договорил.

Я не стал замедлять шаг. Когда расстояние между нами сократилось до пары метров, я сделал едва заметное движение рукой, словно отгоняя от себя слишком назойливое насекомое.

Невидимая кинетическая волна ударила их, точно также как их коллег на недавнем празднике. Мужчин впечатало в стену и прижало к ней, не давая пошевелиться. Охранники распластались на стене как жуки.

Я не потратил на это и сотой доли процента своей силы. Просто убрал мусор с дороги.

Далее просто прошел между ними, не удостоив их даже взглядом. Администратор за стойкой, видевшая эту сцену, с тихим писком сползла под стол.

ИИ уже вывел на сетчатку трехмерный план здания с отмеченным маршрутом. Я шел по гулким коридорам, и мои шаги эхом отдавались от мраморных стен. Люди, спешащие по своим делам, инстинктивно жались к стенам, освобождая дорогу.

Подойдя к нужной двери я не стал стучать. Просто… толкнул. Вложив в это движение ровно столько силы, чтобы тяжелые створки распахнулись настежь и с оглушительным грохотом ударились о стены, а затем шагнул в зал.

Все головы повернулись в мою сторону. На лицах седовласых профессоров отразилось возмущение. Представитель «Сокол-Энерго» нахмурился.

— Что это такое? Охрана! — взвизгнул председатель. — Вывести этого молодого человека!

Я проигнорировал их всех. Даже не смотрел на них. Мой взгляд был прикован к большому голографическому экрану, где все еще светились ее формулы. Я медленно прошел через весь зал и остановился перед экраном.

«Какая драма, Ваше Темнейшество, — прошелестел в моей голове голос ИИ. — Врываетесь в последний момент, чтобы спасти прекрасную даму. Очень в духе тех самых героев, которых вы так презираете».

«Заткнись, — мысленно бросил я. — Это не спасение. Это рекрутинг».

Я взял со столика стилус. Два охранника, наконец очнувшись, двинулись было ко мне, но замерли на полпути, когда я мельком на них взглянул. Они вспомнили, что им платят недостаточно, чтобы связываться с тем, кто может заставить их коллег целовать мраморный пол силой мысли.

Я повернулся к экрану. Работа Алины была гениальна. По-настоящему гениальна, по меркам этого мира. В ее теориях была дерзость, искра истинного понимания, но ей не хватало опыта. Не хватало знаний.

Ее сложнейшие, многоэтажные выкладки были похожи на прекрасный, но неустойчивый дворец, которому не хватало одного-единственного замкового камня в фундаменте.

— Хватит уже пялится! Эти выкладки ошибочны! — крикнул мне в спину один из профессоров. — И немедленно прекратите это хулиганство!

Я усмехнулся. Прямо под ее самой сложной формулой, на которую она, видимо, потратила годы работы, я начал писать. Ничего не исправлял. Просто вывел одну короткую, невероятно простенькую строчку. Одну-единственную формулу. Это и был тот самый замковый камень. Эффект был…

…подобен взрыву бомбы! Бомбы, которая аннигилировала все живое, оставив лишь вакуум, через который не могло пробиться ни единого звука. В зале воцарилось абсолютное, мертвое молчание.

Старые профессора, которые секунду назад брезгливо отворачивались от экрана, теперь подались вперед, их рты приоткрылись, а в глазах застыло неверие, сменяющееся ужасом.

Присутствующие профессора в отличие от Алины, может, и не понимали всей глубины этой формулы, но они видели ее изящество, ее пугающую простоту и ее абсолютную, неоспоримую правоту. Они поняли, что только что на их глазах произошло нечто, что перевернуло всю их науку с ног на голову.

Алина смотрела на экран, и по ее щекам текли слезы, но это были не слезы отчаяния. Это были слезы гения, который всю жизнь бился головой о стену и только что увидел, как кто-то подошел и небрежно нарисовал на этой стене дверь.

Я дал им мгновение, чтобы насладиться своим унижением, а затем, одним движением стилуса, стер свою гениальную строку, снова делая эту тайну своей и только своей.

Затем повернулся к ошеломленной Алине, игнорируя застывшие восковые фигуры профессоров.

— Ваши теории верны, но неполны. Ваше оборудование — примитивно, — произнес я спокойно, и мой голос прозвучал в тишине очень громко. — Я предоставлю вам любые ресурсы, неограниченный бюджет и полную свободу действий. Но вы будете работать на меня и только на меня! Мне нужен ваш ответ. Сейчас!

Она посмотрела на меня, потом на пустой экран, следом на бывших «коллег».

— Я согласна, — ответ был чуть ли не мгновенным.

Очевидная картинка сложилась в ее голове. Ей только что предложили выбор: полное забвение в этом мире старых догматиков или сделка с таинственным, пугающим, но гениальным незнакомцем, который только что подарил ей ключик от самой вселенной.

«Очередная жертва вашего обаяния, Ваше Темнейшество, — с удовлетворением констатировала ИИ. — Идеальная рабыня для ваших цифровых интриг».

Глава 13

Алина

— Я предоставлю вам любые ресурсы, неограниченный бюджет и полную свободу действий, но вы будете работать на меня и только на меня! Мне нужен ваш ответ. Сейчас! — в ее ушах все еще стоял уверенный голос таинственного незнакомца.

А также ее собственный, чуть ли не мгновенный ответ.

— Я согласна.

Она смотрела на него. На этого таинственного, пугающего незнакомца, который только что ворвался в ее личный ад, с легкостью растоптал ее мучителей и показал ей проблеск истинного, непостижимого гения. Также она видела униженные, искаженные злобой лица профессоров, а также побелевшего от ужаса представителя корпорации.

Было очевидно, что в этом городе, в этой стране, для нее все было кончено. Поэтому выбор был прост: полное забвение или сделка с этим странным гением. Впрочем, даже если бы не это, почему-то она чувствовала, что перед этой личностью она просто не могла дать иного ответа…

Он коротко кивнул, словно получил единственно возможный ответ.

— Хорошо. — Он протянул ей небольшую карточку из темного, матового металла. — Адрес. Жду вас завтра, в девять утра. Будьте вовремя.

И, не говоря больше ни слова, незнакомец развернулся и так же спокойно пошел к выходу, оставляя за собой мертвую тишину и зал, полный сломленных, униженных людей. Алина самозабвенно смотрела ему в спину, сжимая в руке карточку.

На следующий день, ровно в девять, Алина стояла у входа на большую стройку. Ее встретил хмурый, молчаливый мужчина с лицом ветерана, который представился Глебом. Он не задавал вопросов. Просто провел ее вглубь территории.

То, что она увидела, поразило ее до глубины души. Работа кипела с невероятной скоростью. Огромные каменные блоки, казалось, сами плыли по воздуху, вставая на место с идеальной точностью. Бригада рабочих под руководством прораба двигалась как единый, слаженный механизм. Их движения были подозрительно слишком точными, слишком эффективными для обычных людей. Это напоминало настоящую симфонию строительства, вот только дирижера она пока не видела.

Глеб провел ее к большому временному шатру, который снаружи выглядел как обычная армейская палатка. Но внутри… внутри это был сверхтехнологичный командный центр. Голографические экраны, потоки данных, сложные диаграммы и в центре всего этого, с чашкой чая в руке, стоял он. Тот самый таинственный незнакомец.

Он кивнул, указывая ей на центральный голографический стол.

— Добро пожаловать в «Эдем», инженер Романова.

Перед ней развернулся полный проект и Алина забыла, как дышать. Это были не просто чертежи, а мечта любого физика, любого инженера. Автономный энергетический реактор, работающий на принципах, которые она только-только начала теоретически осмысливать. Многослойные защитные контуры, вплетенные в саму ткань пространства. Вычислительные центры, чья мощность опережала все существующие в мире суперкомпьютеры на десятки, а то и больше лет. Это было невозможно, но в тоже время гениально.

— Ваша роль в этом проекте, Алина, — произнес Кассиан, отрывая ее от созерцания, — должность технического директора. Вы отвечаете за все. Энергетика. Технологии. Логистика поставок и, что самое важное, — он посмотрел ей прямо в глаза, — за цифровую безопасность. Я передаю вам полный административный доступ и неограниченные ресурсы. От вас требуется только одно.

Он сделал паузу.

— Результат и чтобы меня не беспокоили по мелочам.

Алина смотрела на чертежи, на этого странного, пугающего человека, и понимала, что только что шагнула из своего маленького научного мирка в совершенно иную лигу. Лигу, где правили не догмы, а результат и где невозможное было просто очередной технической задачей.

* * *

В то время как я знакомил своего нового технического директора с масштабом ее будущей работы, в другой части города, в залитом неоном пентхаусе, кипела бессильная ярость.

Виктор, начальник службы безопасности клана Мефистовых, стоял перед своими лучшими людьми. Его лицо было непроницаемым, как гранит, но в его ауре плескалась холодная, концентрированная ненависть.

Виктор был не просто подчиненным. Он был темной стороной Родиона Мефистова. Если Мефистов был «эстетом унижения», который ломал врагов ментально, то Виктор был мясником, который разбирался с теми, кто не был достоин внимания хозяина. Он начинал как обычный вышибала, но его заметили за патологическую жестокость и полное отсутствие совести. Именно Виктор пытал должников, устранял конкурентов и зачищал следы после самых грязных дел клана.

Его верность была верностью цепного пса, которого спустили с цепи и позволили вдоволь упиваться кровью.

Мефистов дал ему власть, безнаказанность и возможность реализовывать свои самые темные инстинкты и теперь тот, кто это сделал, тот, кто отнял у него его «игровую площадку», должен был заплатить. Ярость Виктора была яростью хищника, у которого отняли его добычу и его право убивать.

— Он не просто победил хозяина, — чеканил он каждое слово, обращаясь к элитной диверсионной группе, собравшейся перед ним. — Не просто забрал деньги. Он унизил нас! Растоптал имя Мефистовых на глазах у всей элиты, а на следующий день нагло выкупил землю, которую мы планировали осваивать!

Он обвел взглядом бойцов. Это были лучшие из лучших: бывшие спецназовцы, маги-боевики. Каждый из них стоил небольшое состояние.

— Ваша задача, — продолжил Виктор, — не убийство. Пока нет. Ваша задача — разведка. Вы должны проникнуть на его территорию. Оценить уровень его защиты. Установить скрытые маячки, собрать образцы почвы, воздуха, чего угодно. Мы должны понять, с чем имеем дело, но, — он сделал паузу, и в его глазах блеснул хищный огонек, — если вам представится возможность захватить его живым, не раздумывайте. Хозяин хотел бы… поговорить с ним лично.

Командир группы, наемник по прозвищу «Призрак», лишь коротко кивнул. Он был оснащен по последнему слову техники: личный камуфляжный артефакт, подавители магических сигнатур, пси-блокаторы. Для него это была рутинная работа. Еще один выскочка-маг, возомнивший о себе слишком много.

* * *

Глубокой ночью группа «Призрака» бесшумно скользила сквозь лес, приближаясь к границам владений противника. Они двигались как тени, их шагов не было слышно.

«Призрак» не был обычным наемником. Его настоящее имя было давно забыто, заменено позывным, который стал легендой в теневом мире. Он и его команда, «Фантомы», были элитой. Не громилами для грязной работы, а хирургами.

Бывшие оперативники кланового спецназа, уволенные за «чрезмерную жестокость и несанкционированные методы», они нашли свое призвание в частном секторе. Их нанимали, когда нужно было решить проблему тихо, чисто и навсегда. Их презирали, но их услугами пользовались все — от глав кланов до правительственных чиновников.

Для Призрака эта миссия была рутиной. Очередной выскочка-аристократ, возомнивший о себе слишком много. Он слышал слухи о том, что случилось с Мефистовым. Псионическая атака? Ментальный срыв? Чушь. Скорее всего, этот Воронов использовал какой-то неизвестный нейротоксин или запрещенный артефакт. Магия всегда была хорошим прикрытием для более грязных дел.

— Группа, проверка снаряжения, — его голос был тихим, почти беззвучным шепотом в зашифрованном канале связи.

— Подавители магии в норме, — доложил техник «Эфир».

— Пси-блокаторы активны, — отчитался маг поддержки «Мираж».

— Чисто, — коротко бросил снайпер «Тень», уже занявший позицию на дереве.

Они были готовы. Их снаряжение стоило больше, чем годовой бюджет небольшого города. Их навыки были отточены десятками подобных операций. Они не боялись магов. Они были специалистами по их устранению.

— Помните, — сказал Призрак своим людям. — Наша задача — разведка. Никакой самодеятельности. Вошли, установили маячки, взяли образцы, ушли. Наш наниматель, Виктор, заплатил щедро, но он из тех, кто не прощает ошибок. Работаем чисто.

Он усмехнулся про себя. Вся эта история с «проклятой землей» и «всемогущей сущностью» была бредом для запугивания дилетантов. На самом деле, все было просто. У каждого мага есть источник силы. У каждой защиты есть предел. И у каждого человека есть точка, надавив на которую, он ломается. Нужно было просто ее найти.

— Периметр чист, — доложил техник группы, глядя на показания своих сканеров. — Никаких барьеров. Ни магических, ни технологических. Вообще ничего. Похоже, наш зазнайка потратил все деньги на землю и на охрану уже не хватило.

Призрак снова усмехнулся. Как и ожидалось. Легкая работа.

— Входим. Двигаемся осторожно. Не шуметь.

Они пересекли невидимую границу участка. Первый шаг. Второй. Ничего не произошло.

— Чисто, — доложил техник. — Я же говорил…

Он не договорил. Экран его сканера замерцал, покрылся помехами и с тихим щелчком погас.

— Что за черт? — выругался он. — Помехи. Мощные.

— У меня тоже, — доложился «Мираж». — Навигатор сошел с ума. Показывает, что мы в центре океана.

— Связь с базой пропала, — хрипло сказал Призрак в свою гарнитуру, но в ответ услышал лишь шипение статики. — Мы одни.

Он поднял руку, приказывая всем замереть. Усмешка сползла с его лица, сменившись напряженной сосредоточенностью. Он был опытным наемником и знал, что это значит. Это не были просто помехи. Они уже были внутри ловушки. Только ловушка была невидимой.

* * *

Кассиан

Я сидел в своем временном командном центре перед большим голографическим экраном. На нем, в режиме ночного видения, отображались точки, обозначающие диверсантов, которые неуклюже крались по моему лесу. Рядом со мной стояла Алина, ее глаза были прикованы к экрану. Она наблюдала с профессиональным любопытством и плохо скрываемым волнением. Для нее это было первое боевое крещение в роли моего технического директора. Для меня же — очередной сеанс борьбы с насекомыми.

«Они отключили все свои приборы, Ваше Темнейшество, — доложила ИИ в моей голове. — Перешли в режим полного радиомолчания. Пытаются двигаться по старинке, используя компасы и карты. Наивно.»

Я сделал глоток остывшего чая и лениво взмахнул рукой.

— Начинаем представление. Фаза первая: «Дезориентация».

* * *

Призрак сжал челюсти от злости. Все их оборудование было мертво. Экраны погасли. Связь с базой превратилась в белый шум. Их просто отрезали.

В голове Призрака, в абсолютной тишине, проносился анализ. Это была не просто постановка помех. Помехи можно отфильтровать, обойти. Снаряжение это позволяло. Это было нечто иное. Их просто… выключили. Словно кто-то подошел к рубильнику и обесточил все их оборудование.

Никаких следов магии, никаких энергетических всплесков. Чисто. Абсолютно чисто. И от этого становилось по-настоящему неприятно.

Миссия из простой превратилась в сильно непростую. Теперь они были слепы, глухи и отрезаны от мира. Их снаряжение, стоившее целое состояние, превратилось в бесполезный хлам.

Что он чувствовал? Не страх. Страх — это для новичков. Он чувствовал профессиональное унижение.

— Идем по компасу, — рыкнул Призрак и повел отряд дальше. Он закончит эту миссию со снаряжением или без него.

Они шли уже пятнадцать минут, строго на север, по выверенному азимуту, к предполагаемому центру участка, но луна, которая по всем законам астрономии должна была быть у них за спиной, теперь нагло светила им прямо в лицо.

Деревья, казалось, повторялись. Вот та же самая уродливая сосна с раздвоенным, как змеиный язык, стволом, которую они проходили пять минут назад. Он был в этом уверен.

— Компас врет, — прошипел он и обратился к своим людям шепотом. Его техник, молодой парень по кличке «Эфир», с ужасом смотрел на прибор в своей руке. Стрелка не просто сбилась. Она бешено вращалась, как одержимая.

— Всем ориентироваться по звездам, — скомандовал Призрак, пытаясь сохранить в голосе спокойствие. — Двигаемся дальше.

Они пошли, но с каждым шагом ощущение иррациональной неправильности лишь нарастало. Лес вокруг них начал жить своей жизнью. Тропинки, которых не было ни на одной из их карт, появлялись из ниоткуда, маня в густую чащу, и тут же исчезали, стоило отвести от них взгляд. Тени деревьев вытягивались и корчились, принимая уродливые, человекоподобные формы.

А потом начались звуки.

Сначала это был едва слышный детский смех, доносящийся, казалось, со всех сторон одновременно. Затем он сменился тихим, зовущим шепотом и этот шепот был самым страшным. Он не был безликим. Шепчущий, казалось, знал их.

«Ты снова нас подвел, Призрак», — прошептал ему на ухо голос его бывшего командира, которого он не слышал уже два года.

— Вы это слышали? — нервно спросил один из бойцов, здоровяк по имени «Молот», вскидывая автомат. Его лицо было бледным.

— Это иллюзия, — процедил Призрак, хотя его собственное сердце колотилось в груди. Он был опытным наемником, сталкивался с псайкерами, но это было нечто иное. Слишком тонкое воздействие. Слишком объемное и реальное. — Ментальная атака. Пси-блокаторы на максимум! Держать строй!

Но было поздно. Паника уже пустила свои корни.

— Она зовет меня… — пробормотал «Эфир», глядя в темноту широко раскрытыми глазами. — Мама?

В следующую секунду «Молот» с диким криком открыл огонь по теням, его автоматная очередь вспорола тишину и стволы деревьев.

— Прекратить огонь! — рявкнул Призрак, бросаясь к нему и выбивая оружие из его рук. — Ты идиот⁈ Ты нас всех выдашь!

— Там! Оно было там! — кричал «Молот», его глаза были безумны. — Оно смеялось надо мной!

— Здесь ничего нет! Это все у тебя в голове! — кричал в ответ Призрак, пытаясь удержать свой отряд от полного распада.

* * *

Кассиан

— Они напуганы, — констатировала Алина, не отрывая взгляда от голографического экрана. Ее голос был смесью научного любопытства и благоговейного ужаса. — Жизненные показатели всех пяти объектов нестабильны. Зашкаливает уровень адреналина, пульс рваный. Они в состоянии паники.

Точки, обозначающие диверсантов, беспорядочно метались по карте, то сбиваясь в кучу, то разбегаясь в разные стороны. Их тактика, их профессионализм, их хваленая выучка — все это рассыпалось в прах перед лицом иррационального, первобытного страха.

— Разумеется, — ответил я, делая очередной глоток чая. — Страх — это простая химическая реакция и самый эффективный инструмент для работы с примитивными умами. Он отключает логику и апеллирует напрямую к инстинктам. Они пришли сюда, ожидая встретить магические барьеры, силовые поля, боевых дронов. Готовились к войне, одним словом. Я же просто рассказал им страшную сказку, используя их же собственные жалкие фобии. Их разум сам делает за меня всю грязную работу.

Я с легкой скукой наблюдал, как одна из точек на экране начала беспорядочно стрелять в пустоту.

— Однако этот шум начинает мне надоедать, — произнес вслух, ставя чашку на стол. — Пора переходить ко второй фазе. Нелетальное устранение.

Алина сглотнула и перевела на меня взгляд, полный ожидания.

Я снова сделал едва заметный жест, словно смахивая крошку со стола. Этого было достаточно. В командном центре ничего не изменилось, но на экране, на территории моего «Эдема», природа проснулась, чтобы исполнить мою волю.

* * *

Призрак подал знак остановиться, резко вскинув руку. Его сердце, обычно работающее как безотказный хронометр, пропустило удар. Полный облом. Полная изоляция.

Он, элитный наемник, ветеран десятков корпоративных войн и зачисток Разломов, никогда не чувствовал себя таким… голым. Его дорогое снаряжение превратилось в бесполезный хлам. Его отточенная тактика была бессмысленна. Он был профессионалом, привыкшим сражаться с врагами из плоти и крови, с магами, которые швырялись огненными шарами и ставили силовые щиты. Все это было понятно. У всего этого были правила.

Но здесь правил не было.

Это была не просто ловушка. Призрак понял это с леденящей душу ясностью. Ловушка — это то, что срабатывает и убивает. А это… это была игровая площадка. Террариум. И они были в нем подопытными насекомыми, а хозяин этого места с ленивым любопытством наблюдал за их конвульсиями.

Он не пытался их убить. Он пытался их сломать. Пси-блокаторы были бесполезны, потому что атака шла не извне. Хозяин этого леса не создавал иллюзии. Он просто брал их собственные страхи, их самые темные воспоминания, и слегка… подталкивал их. Он превращал их разум в их личного палача.

Миссия провалена. Ожидания не оправдались. Уверенность сменилась холодной, трезвой оценкой ситуации: они были в полной власти существа, чей уровень могущества они даже не могли себе представить. И единственной целью теперь было выжить. Попытаться сохранить остатки рассудка у своих людей и найти выход из этого персонального ада.

Но он уже понимал, что и это ему не удастся. Хозяин этого места не позволит. Представление только началось.

Паника в отряде Призрака достигла своего пика. Дисциплина, выучка, годы тренировок — все это рассыпалось в прах перед лицом иррационального ужаса. Они стреляли в тени, которые шептали им их самые постыдные тайны. Кричали друг на друга, видя в лицах товарищей искаженные морды монстров из своих детских кошмаров. Их профессионализм был бесполезен. Они стали просто напуганными детьми, потерявшимися в темном лесу.

Здоровяк по имени «Молот», который все еще палил в темноту, внезапно закричал. Его крик оборвался, сменившись сдавленным хрипом. Из-под земли, словно живые змеи, вырвались толстые, узловатые корни старого дуба. Они с неестественной скоростью и обвились вокруг его ног, рук и торса, поднимая в воздух. Корни не ломали ему кости, нет. Просто сжимали его, крепко, но аккуратно, как коллекционер бабочку, и медленно, беззвучно утаскивали в густую тень под кроной дерева, где он и затих, превратившись в еще один элемент лесного пейзажа.

Техник «Эфир», увидев это, в ужасе бросился бежать. Он отступал, пятясь и не сводя глаз с того места, где исчез его товарищ, и в следующий миг споткнулся, упав на спину. Земля под ним вдруг стала мягкой, податливой, как болотная топь. Она не засасывала, просто… обняла его. Мокрая, холодная почва и мох плавно поднялись, формируя вокруг него уютный, но абсолютно надежный саркофаг, который оставил на поверхности лишь его побелевшее от ужаса лицо.

Третий боец, маг поддержки, видя участь своих товарищей, попытался сотворить защитное заклинание, но внезапный, локальный порыв ветра прервал его заклинание. Тот же порыв ветра подхватил его самого, легко, как осенний лист, поднял в воздух и аккуратно повесил за ремни тактического снаряжения на высокую, толстую ветку, где он и остался болтаться, как нелепая новогодняя игрушка, не в силах ни дотянуться до земли, ни освободиться.

Призрак, оставшись один, смотрел на это, и в его душе профессионального убийцы боролись два чувства. Первым был первобытный ужас, который кричал: «Беги!». Но вторым, более сильным, был холодный, аналитический шок. Он наконец-то понял.

Это не было хаотичным проявлением проклятой земли. Это была тактика. Идеальная, безупречная тактика нелетального устранения. Каждое действие было выверено. Каждый его боец был нейтрализован способом, который идеально подходил для того, чтобы вызвать максимальную панику у остальных, но не нанести необратимого вреда. Это не была атака разъяренного духа природы. Это была работа хирурга. Холодная, точная и абсолютно безжалостная.

И осознание этого было страшнее любых монстров. Он понял, что они с самого начала были не на охоте. Они были под микроскопом.

Он развернулся и бросился бежать. Бежал, не разбирая дороги, ломая ветки, его легкие горели, а в ушах стучало только одно слово: «Прочь!». Он бежал, пока со всего размаху не врезался во что-то твердое и абсолютно невидимое. Невидимая стена.

Призрак в отчаянии ударил по невидимой преграде, затем еще и еще. Бесполезно.

В воздухе перед ним начала медленно формироваться проекция. Спокойное, аристократическое лицо молодого человека, которого он видел на фотографиях. Калева Воронова.

— Передайте своему клану, — произнес голос, который, казалось, звучал не снаружи, а прямо у него в голове. Голос был спокойным, но в нем слышалась вселенская усталость. — Что я ценю тишину. В следующий раз я не буду так вежлив.

После этих слов невидимая стена с силой отшвырнула его назад. Он пролетел несколько десятков метров, с треском ломая ветки, и темнота поглотила его. Урок вежливости был окончен.

Первым очнулся Призрак. Он лежал на влажной траве на обочине какой-то проселочной дороги, в нескольких километрах от объекта. Голова гудела. Он сел, тряхнув головой, пытаясь отогнать остатки липкого, иррационального ужаса. Рядом, в таких же жалких позах, приходили в себя его люди. Грязные, деморализованные, с пустыми глазами, в которых все еще плескался пережитый кошмар. Их элитное снаряжение было покрыто грязью и листьями, а от былой самоуверенности не осталось и следа.

Вдалеке раздался грохот и фырканье. Из-за поворота, тарахтя всеми своими деталями, выехал старый фермерский грузовичок, груженый капустой. За рулем сидел морщинистый старик в засаленной кепке. Он притормозил, с любопытством разглядывая странную компанию на обочине.

— Эй, милки! — крикнул он, пережевывая травинку. — Что, бал-маскарад закончился? Или вас из кабака вышвырнули? Видок у вас, скажу я вам, не очень.

Призрак потерянно смотрел на него, но не нашел в себе сил даже ответить. Его лучший боец, «Молот», все еще пытался отряхнуть с себя несуществующие корни, а техник «Эфир» испуганно озирался, будто боялся, что земля снова попытается его обнять.

— Потерялись, поди? — хмыкнул старик. — Знаем мы вас, городских. Напьетесь своей заморской дряни, а потом в трех соснах блуждаете. То ли дело наш самогон! До города подбросить, нет? Не бесплатно, конечно. Солярка нынче дорогая.

* * *

В моем командном центре Алина смотрела на меня со смесью восхищения и страха.

«И снова демонстрация силы, Ваше Темнейшество, — прокомментировала ИИ. — Кажется, вы просто не можете жить без того, чтобы не напомнить всем, кто здесь царь горы».

Я сделал последний глоток чая.

— Они шумели.

Глава 14

Федеральная Служба Магической Безопасности. Кабинет старшего дознавателя Максима Кардиева.

Максим ненавидел хаос.

Это чувство было выжжено в нем с детства, с того самого дня, когда пьяный аристократ из мелкого клана, развлекаясь, потерял контроль над заклинанием и обрушил стену жилого дома. Под обломками погибли его родители. Максим выжил чудом. Он помнил все: крики, пыль, и самодовольное лицо того мага, которого, разумеется, так и не осудили. «Несчастный случай», — постановил суд. Деньги и влияние клана решили все.

С того дня Максим посвятил свою жизнь тому, чтобы поставить магию под контроль закона. Он не был гением или избранным. Все, чего он достиг, он достиг потом и кровью: стал лучшим в Академии ФСМБ, самым молодым оперативником в отделе, а теперь — самым устрашающим дознавателем, чье имя заставляло нервничать даже представителей кланов. Он презирал их — этих «бояр», псайкеров, аристократов, которые считали, что их сила и происхождение ставят их выше правил. Для Максима же закон был единственной силой, которая имела значение и он был его верным, неподкупным слугой.

Он стоял перед большой голографической доской. Она была испещрена фотографиями, отчетами, схемами связей и финансовыми транзакциями. В центре всего этого хаоса было одно лицо — спокойное, отстраненное, почти скучающее лицо Калева Воронова.

Этот случай был для Максима не просто очередным делом. Он был квинтэссенцией всего, что он ненавидел. Выскочка из разорившегося рода, который одним днем демонстрирует аномальную, неклассифицируемую силу. Который публично унижает представителя судебной власти. Ломает разум могущественного псайкера, как игрушку. Решает проблемы с чиновниками и монстрами с одинаковым, пугающим хладнокровием.

Калев Воронов был не просто преступником. Он был хаосом во плоти. Аномалией, которая угрожала разрушить тот хрупкий порядок, который Максим с таким трудом пытался поддерживать.

Его дело, которое начиналось как рутинное расследование аномального инцидента на дуэли, за несколько недель разрослось до пугающих размеров. Каждый новый отчет ложился на стол Максима, и каждый отчет добавлял новый, невозможный штрих к портрету этого человека.

Дуэль. Казино. Покупка земли. Зачистка Разлома. Четыре точки на карте, которые складывались в одну, непротиворечивую и абсолютно безумную картину.

Внезапно его терминал тихо пискнул. Пришел новый отчет с грифом «Срочно. Высший приоритет». Отдел по борьбе с клановой преступностью.

Максим открыл файл. Его глаза быстро пробежали по строкам, и лицо стало еще более мрачным.

Элитная диверсионная группа клана Мефистовых, наемники из отряда «Фантомы» во главе с легендарным Призраком, была найдена патрулем Гильдии в нескольких километрах от поместья Воронова. Все пятеро — живы, но их состояние… В отчете это описывалось как «острый психоз, вызванный неизвестным ментальным воздействием». Они бормотали о «живых кошмарах» и «проклятой земле».

Максим выключил доску. Хватит.

Он проиграл в допросе. Его попытки экономического давления через другие ведомства утонули в бюрократическом болоте, которое Воронов, похоже, научился использовать в своих интересах, а теперь стало ясно, что даже элита теневого мира бессильна против него.

Он имел дело не просто с сильным магом. Он имел дело с угрозой, возможно, национального масштаба и эта угроза сейчас строила себе крепость у них под носом. Ждать дальше было нельзя.

Максим подошел к своему сейфу, открыл его, приложив ладонь к сканеру, и достал папку с грифом «Особая Секретность». Он использовал свои самые высокие полномочия и подписал ордер на проведение тайной разведывательной операции с проникновением на объект.

Цель миссии была четкой. Не вступать в бой. Проникнуть на территорию, установить скрытые магические и технические средства наблюдения, взять образцы почвы и воздуха, оценить источник силы Воронова и незаметно уйти. Никакого контакта. Никакой самодеятельности.

Он вызвал по селектору начальника своего лучшего оперативного отряда.

Через десять минут в его кабинете стояли трое. Это была его элита. «Группа Дельта». Специалисты по работе с магами высшего ранга. Каждый из них был одет в легкую, но прочную броню, увешанную по последнему слову техники: пси-блокаторы, подавители магических сигнатур и плетений, артефакты как защитные, так и боевые. Они были спокойны, профессиональны и абсолютно уверены в успехе. Они были лучшими, что могло предложить ФСМБ.

— Ваша цель — объект «Ворон», — начал Максим, выводя на голографическую доску карту поместья. — Задача — тихая инфильтрация и сбор данных. По нашим сведениям, у объекта примитивная физическая охрана, но есть подозрение на наличие аномальных защитных систем неизвестной природы. Уровень опасности — максимальный.

Он посмотрел в глаза командиру группы.

— Вы понимаете задачу? Никакого шума. Вошли, сделали свою работу и вышли. Мы должны знать, с чем имеем дело.

— Так точно, — коротко ответил командир. В его голосе не было ни тени сомнения.

Они были профессионалами и были уверены в своем оборудовании и своих навыках. Они еще не знали, что идут не на тайную операцию, а на прогулку в самый странный и унизительный парк развлечений в их жизни.

* * *

Ночь была безлунной и тихой — идеальные условия для инфильтрации. Специальный транспортный катер ФСМБ, работающий на бесшумном гравитационном двигателе, завис в паре километров от объекта и высадил группу «Дельта». Три тени отделились от корпуса и растворились в ночном лесу.

Они двигались с хищной грацией, отточенной годами тренировок. Командир группы, Антон «Слон», шел первым. За ним — специалист по магическим системам, Ольга «Ведьма», и техник-взломщик, Кирилл «Глюк». Они были лучшими.

— Странная миссия, — прошелестел в их зашифрованном канале голос «Глюка». — Все отчеты по объекту «Ворон» похожи на сборник плохой фантастики. Маг, псайкер, финансовый гений и экзорцист в одном флаконе. Максим точно не перегрелся?

— Да уж, — усмехнулась «Ведьма». — Я читала отчет по Мефистову. Ментальный коллапс, бормочет про мертвые звезды. Звучит так, будто наш «Ворон» не просто псайкер, а ходячий лавкрафтовский ужас. Или у Мефистова просто случился инсульт от жадности, а наш клиент удачно оказался рядом.

— И чиновника на балу он заставил ботинки чистить, — добавил «Глюк». — Публично. Это уже не тактика, это какой-то театр абсурда. Либо он безумец, либо настолько уверен в себе, что ему плевать на последствия.

— Наша задача не анализировать, а исполнять, — холодно прервал их «Слон». Его голос был как скрежет металла. — Максим сказал, что объект крайне опасен. Значит, мы относимся к нему как к крайне опасному. Все эти слухи — белый шум. Работаем по факту. «Ведьма», что по эманациям?

— Чисто, командир, — доложила Ольга, ее тон снова стал профессиональным. — Слишком чисто. Я не чувствую ничего. Ни барьеров, ни сигнатур. Либо здесь пусто, либо… он на совершенно ином уровне. Либо он просто спит, и все эти россказни — чушь.

— Скоро узнаем, — заключил «Слон».

Они вышли на опушку, и перед ними раскинулась территория поместья. Их личные поля невидимости и подавители звука работали безупречно. Они легко обошли примитивную физическую охрану по периметру — одинокого часового, который мерно прогуливался вдоль забора и, судя по всему, даже не догадывался о невидимых гостях.

— Периметр чист, — доложил «Слон» в канал, который вел напрямую в штаб-квартиру к Максиму. — Никаких магических барьеров. Никаких сенсоров. Похоже, объект либо слишком самоуверен, либо все его силы уходят на активную защиту.

* * *

Максим, сидя в своем кабинете, с напряжением смотрел на дюжину экранов. На каждом из них отображались данные с нашлемных камер и биометрических датчиков его агентов. Пока все шло по плану.

— Продолжайте движение к основному строению. Не входить внутрь. Наша цель — установить сенсоры на внешнем периметре и взять образцы, — отдал он приказ.

Группа пересекла невидимую черту, ту, что отделяла дикий лес от ухоженной, но еще не засаженной территории поместья. Они вошли в зону действия главного защитного купола Кассиана.

Никаких вспышек и звуков. Никаких сигналов тревоги. Не было ничего.

Но Максим, глядя на экраны, первым почувствовал неладное. Биометрические данные его агентов, которые до этого показывали стандартный для боевой операции повышенный пульс и уровень адреналина, начали вести себя странно. Все показатели стремительно падали до состояния… идеального покоя. Словно его элитные бойцы только что вышли из долгой и приятной медитации.

— «Дельта», доложите обстановку, — с тревогой в голосе сказал Максим.

— Все… спокойно, — раздался в ответ расслабленный голос командира. — Какая… какая прекрасная ночь. Вы чувствуете, как пахнет? Полевые цветы.

Максим ошеломленно смотрел на экраны. Его агенты, лучшие из лучших, профессионалы, прошедшие десятки смертельно опасных миссий, останавливались. Их напряженные, готовые к бою позы сменялись расслабленными.

Один из них, здоровяк из штурмовой группы, опустил на землю свою тяжелую винтовку.

— Ребята, посмотрите, какие звезды! — произнес он с детским восторгом. — Я никогда таких не видел.

Другая, специалист по взлому, сняла с пояса свое дорогое оборудование и с улыбкой опустилась на траву.

— А трава какая мягкая…

На глазах у ошеломленного Максима, его элитная группа, его гордость, забыв про миссию, про оружие, про все на свете, начала с блаженными улыбками прогуливаться по лужайке, а затем командир группы, самый хладнокровный и жесткий из всех, наклонился и сорвал полевой цветок. Затем еще один. И еще. Вскоре вся группа, лучшие агенты ФСМБ, с энтузиазмом собирала красивый букет, весело переговариваясь о том, какие цвета лучше сочетаются.

Максим кричал в микрофон, отдавал приказы, угрожал трибуналом, но они его не слышали. Их биометрические показатели оставались в состоянии идеального, безмятежного покоя.

Прошел час. Час абсолютного, унизительного бессилия.

А затем, так же внезапно, как и началось, все закончилось.

На экранах Максим увидел, как его агенты, словно очнувшись ото сна, вздрогнули и растерянно посмотрели друг на друга. Они стояли на опушке леса, за пределами территории поместья. Пассивный купол просто и без всяких церемоний «вытолкнул» их за свою границу.

Командир группы посмотрел на свои руки и замер. В его правой руке, руке, которая держала оружие в десятках боев, был зажат аккуратный, до смешного красивый букет из ромашек и васильков.

— Что… что это? — прохрипел он, его голос был полон недоумения.

Первой реакцией была ярость. Жгучая, всепоглощающая ярость на себя, на врага, на это унизительное доказательство их полного провала. Он разжал пальцы, собираясь швырнуть этот проклятый букет в грязь и растоптать его.

Но его рука не подчинилась.

Он попытался снова. Приказал своей руке, своему тренированному, закаленному в боях телу, избавиться от этого позора, но пальцы лишь крепче сжали стебли. Это было невозможно. Его собственная рука отказывалась его слушать. И в глубине его разума, тихим, чужеродным шепотом, который не был его собственной мыслью, прозвучала команда. Не приказ, а непреложный факт, аксиома: «Этот букет для дознавателя Максима».

Холодный пот прошиб его. Он понял. Их не просто победили и отпустили. Над ними издевались. Их превратили в посмешище, в униженных посыльных, которые должны были лично доставить своему начальнику весть о своем позоре.

Вдалеке раздался грохот и фырканье движка. Из-за поворота, тарахтя, выехал старый фермерский грузовичок, груженый кукурузой. За рулем сидел морщинистый старик в своей неизменной кепке.

Он притормозил, с изумлением разглядывая новую компанию на обочине. Его глаза расширились, а лицо вытянулось.

— Да вы издеваетесь! — крикнул он, сплюнув травинку. — Опять⁈ У вас тут что, карнавал для богатеньких недоумков, о котором я не знаю? То одни в черном валяются, теперь вы, в камуфляже! Ходють тут, топчуть! Мне скоро жалобу писать придется, вы мне всю придорожную крапиву вытоптали!

* * *

Когда группа «Дельта» вернулась на базу, их доклад был коротким.

— Провал, сэр, — доложил командир, Антон «Слон», все еще не в силах смотреть Максиму в глаза. — Полный провал. Мы не помним ничего.

Максим молчал. Он смотрел не на своего лучшего агента. Смотрел на букет полевых цветов, который тот все еще сжимал в своей руке.

— Это… — Антон сглотнул, его лицо исказилось от унижения. — Это вам.

Максим поднял на него бровь.

— Что, прости?

— Этот букет, сэр, — Антон заставил себя поднять взгляд. — Я не знаю, как, но я знаю, что должен был передать его лично вам. Я… я не могу его выбросить.

Максим смотрел на букет, потом на своего лучшего оперативника, и его лицо медленно искажалось в грамасе. Ведь это было послание. Изощренное, издевательское, унизительное послание.

«Ваши лучшие агенты, ваше лучшее оборудование, все ваши технологии — для меня ничто. Я могу превратить их в детей, собирающих цветы. И я даже заставлю их принести эти цветы лично вам, чтобы вы не сомневались, кому именно адресовано это послание».

Вот что говорил этот букет.

Одержимость Максима перешла на новый уровень. Это уже стало личным.

* * *

Кассиан

В своем временном командном центре, за десятки километров от этих событий, я с легкой скукой наблюдал за записью с одного из моих скрытых сенсоров.

«Защитное поле „Забывчивость“ сработало в штатном режиме, Ваше Темнейшество, — констатировал в моей голове голос ИИ. — Попытка несанкционированного проникновения нейтрализована. Уровень угрозы — нулевой».

На голографическом экране передо мной транслировалось изображение растерянных агентов ФСМБ, смотрящих на букет в руках своего командира.

«Букет полевых цветов — это изящно, Ваше Темнейшество, — с иронией произнесла ИИ. — Надеюсь, они не вызовут аллергию у вашего настойчивого поклонника».

Я смотрел на экран, на лицо дознавателя Максима, искаженное яростью, и на моих впервые за долгое время появилась тень улыбки.

Это было забавно. У этого дознавателя возможно есть потенциал стать хорошим шутом.

Глава 15

Командный центр «Эдема». Несколько дней спустя.

Я сидел в своем временном командном центре, который Алина всего за пару дней превратила из армейской палатки в подобие мостика моего старого флагмана. Перед нами на гигантском голографическом дисплее висели диаграммы и графики. Разноцветные линии ползли по экрану, наглядно демонстрируя то, что я и так чувствовал каждой клеткой этого слабого тела.

— Энергетический аудит за последние тридцать дней, Ваше Темнейшество, — бесстрастно докладывала ИИ. — Розовая линия — расход на фоновое ментальное доминирование и внушение. Синяя — магическая поддержка строительных работ. Желтая — отражение псионических и магических атак, включая операцию ФСМБ и, наконец, вот эта, жирная красная линия, которая неуклонно ползет вниз — это ваш общий энергетический резерв.

Я молча смотрел на эту красную линию. Она была похожа на кардиограмму умирающего. Мой жалкий один процент силы медленно, но неуклонно таял. Каждое мое действие, каждая решенная проблема, даже пассивное поддержание защитного купола «Забывчивость» — все это пожирало мои драгоценные крохи энергии.

— Вердикт? — спросил я, хотя и так его знал.

— При сохранении текущего уровня активности, — на экране появилась новая диаграмма, показывающая, как красная линия уходит в ноль, — полный расход вашего текущего резерва наступит через семьдесят два дня. После чего вы станете… обычным человеком.

Она не стала добавлять «и бесполезным», но это и так читалось между строк.

Я откинулся в кресле. Семьдесят два дня. Всего два с небольшим месяца до того, как я превращусь в обычного примата, которого сможет прихлопнуть любой из тех олухов, что приходили ко мне с угрозами. Неприемлемо.

Я посмотрел на голографические планы своего поместья, парящие в углу комнаты. Стены, сады, защитные контуры. Для завершения даже базовой версии проекта «Эдем» требовалось в десять, а то и в сто раз больше энергии, чем у меня было. Пора было перестать быть просто «потребителем» и начать «производство».

— Этот участок, — произнес я вслух, обращаясь скорее к себе, чем к ИИ, — я выбрал не случайно. Не из-за красивого вида или уединенности.

Я указал на энергетическую карту региона, которая сменила на экране диаграммы.

— Вот. Здесь, глубоко под нами, сходятся в один узел три могучие лей-линии. Это не просто источник силы. Это океан сырой, необузданной энергии. Местные истинные маги, если они тут вообще есть, либо не чувствуют его, либо боятся к нему прикоснуться, как дикари боятся огня.

— Вы собираетесь черпать из него напрямую? — в голосе ИИ прозвучало научное любопытство. — Это крайне рискованно. Энергия лей-линий слишком хаотична.

— Разумеется, нет, — усмехнулся я. — Я не самоубийца, чтобы пить из этого океана, мне нужны фильтры. Катализаторы, которые очистят и стабилизируют поток и я знаю, где их найти.

Я закрыл глаза, вспоминая древние трактаты по артефакторике. Мой отпуск официально переходил в новую, активную фазу. Фазу восстановления.

Я открыл глаза и, не вставая с кресла, произнес в тишину командного центра: — Себастьян.

Через две минуты дворецкий бесшумно вошел в шатер. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но я видел в его глазах вопрос. Он чувствовал, что назревает что-то новое, что-то, выходящее за рамки обычных поручений.

— Господин?

— Мне снова нужна твоя помощь, Себастьян, — я указал ему на стул напротив. — Но на этот раз задача будет… нетривиальной.

Он сел, приготовив свой электронный блокнот.

— Черпать энергию прямо из лей-линий, — произнес я, — все равно что пытаться пить из жерла вулкана. Энергия слишком хаотична, слишком «грязна». Неподготовленное тело она просто разорвет на части. Мне нужны катализаторы. Особые предметы, которые смогут отфильтровать и стабилизировать поток, превратив ревущий пожар в ровное пламя свечи.

Я взял стилус и начал набрасывать на планшете список. — Смотри, Себастьян.

Он приготовился. Вероятно, он ожидал услышать названия каких-нибудь легендарных артефактов или редчайших драгоценных камней. Вместо этого я начал диктовать.

— Первое. Треснувший кристалл маны. Именно треснувший, с нарушенной внутренней структурой. Второе. Кусок ржавого метеоритного железа, пролежавший в земле не менее ста лет. Третье. Окаменелое сердце древнего магического зверя, полностью лишенное энергии. И последнее… флакон с пылью из гробницы какого-нибудь давно забытого короля.

Я закончил и посмотрел на него. На лице Себастьяна отразилось глубочайшее недоумение. Он несколько раз перечитал список, словно пытаясь найти в нем скрытый смысл. Не нашел. Для любого в этом мире это был список бесполезного, никому не нужного мусора.

— Это… все, господин? — осторожно спросил он.

— Да. Найди все это. Деньги на счете. Действуй.

* * *

Степан-Себастьян:

Следующие несколько часов Степан, которого новый господин упрямо называл Себастьяном, провел в самом странном походе по магазинам за всю свою сорокалетнюю карьеру дворецкого. Список, который дал ему господин, был абсурден. Но приказ был приказом.

Степан был человеком старой закалки. Он пришел в этот дом еще мальчишкой, во времена, когда род Вороновых был одним из столпов аристократии, а имя «Воронов» произносили с уважением и трепетом. Он видел величие этого рода. Он помнил балы, которые гремели на весь город, помнил патриарха, деда нынешнего Калева, — сурового и властного человека, чье слово было законом. Степан служил не просто семье. Он служил Имени. Величию. Наследию.

А потом он десятилетиями с болью в сердце наблюдал, как это величие тает. Как наследники мельчают, превращаясь в трусливых, мелочных и слабых людей, озабоченных лишь собственным комфортом и сохранением остатков былой роскоши. Он видел, как они проигрывали состояния, влезали в долги, как их имя из символа силы превратилось в синоним упадка. Его верность держалась лишь на памяти о прошлом и чувстве долга.

Он помнил и маленького Калева. Тихого, забитого мальчика, которого никто в семье не воспринимал всерьез. Степан втайне надеялся, что, может быть, в этом последнем отпрыске проснется хоть искра былого огня, но чуда не происходило.

А потом, несколько недель назад, чудо все-таки случилось. С дуэли вернулся не тот Калев, которого он знал. Вернулся кто-то другой. Холодный, властный, абсолютно уверенный в себе. Существо, которое одним взглядом ставило на место его истеричных родственников, играло с дознавателем ФСМБ, как кошка с мышью, и превращало машины бандитов в прессованные кубы.

Степан не знал, что это было — божественное вмешательство, вселение духа предка или нечто иное. Но ему было все равно. Главное, что в род Вороновых вернулась Сила. И он, старый дворецкий, был готов служить этой силе до последнего вздоха.

Поэтому сейчас, обходя самые пыльные и захудалые антикварные лавки и магические развалы города, он не чувствовал унижения. Он чувствовал азарт. Список был абсурден для него, но не для его господина. Если господин Калев говорит, что ему нужен ржавый метеорит и треснувший кристалл, значит, именно эти вещи ему и нужны для его великих, непостижимых дел. А задача Степана — достать их. Любой ценой. И он будет использовать для этого все, чему научился за сорок лет службы, включая новое, самое мощное оружие в его арсенале — имя своего господина.

Первым в списке был респектабельный антикварный салон «Наследие Времен». Седой владелец в пенсне окинул его оценивающим взглядом, явно узнав ливрею некогда уважаемого, а ныне разорившегося рода Вороновых.

— Я ищу кусок метеоритного железа, — с достоинством произнес Степан. — Старый. Желательно, ржавый.

Владелец салона приподнял бровь, и в его глазах блеснул огонек жадности.

— Ржавый? Хм, какой необычный запрос. У меня есть кое-что на заднем дворе, что мой внук использует как гнет для квашеной капусты. Редчайший экземпляр. Думаю, подойдет.

Он вернулся через пять минут, держа двумя пальцами бесформенный, покрытый грязью и ржавчиной кусок металла.

— Вот. Идеально ржавый. С вас… — он назвал сумму, от которой у любого здравомыслящего человека перехватило бы дыхание.

Степан даже бровью не повел. Он спокойно посмотрел на торговца.

— Мой новый господин, Калев Воронов, — произнес он тихо, но с нажимом, — очень ценит честность в делах. И очень… не любит, когда его пытаются обмануть. Вы, я полагаю, слышали о его… методах решения проблем?

Упоминание имени и ледяной тон дворецкого подействовали мгновенно. Улыбка сползла с лица владельца салона. Он вспомнил слухи. О раздавленной машине, ментально сломленном Мефистове, публичном унижении чиновника Шульгина.

— Э-э-э… — замялся торговец, его лицо побледнело. — Я, кажется, ошибся в оценке. Этот экземпляр, конечно, старый… почти ничего не стоит. Возьмите его. В качестве жеста доброй воли… для господина Воронова.

— Мой господин не принимает подачек, — холодно ответил Степан. Он положил на прилавок одну-единственную мелкую купюру. — Это его справедливая цена.

Торговец, не смея возражать, судорожно кивнул.

Этот метод оказался на удивление эффективным. Следующие два пункта в списке были добыты по той же схеме. В лавке редких минералов торговец, услышав запрос на треснувший, мутный кристалл маны, сначала расплылся в жирной ухмылке, но одного упоминания имени «Калев Воронов» хватило, чтобы он побледнел и сам предложил отдать кристалл даром. Степан, как и в прошлый раз, оставил на прилавке одну единственную мелкую купюру.

Последним пунктом был флакон с пылью. Его Степан нашел в самом темном и сомнительном уголке города, в лавке некроманта-нелегала. Тот, услышав, что ему нужна пыль именно из гробницы забытого короля, тут же попытался продать ему обычную кладбищенскую землю.

— Мой господин обладает… уникальной чувствительностью к подобным вещам, — мягко произнес Степан, ставя флакон обратно на полку. — Он сразу отличит прах великого короля от обычной грязи и я боюсь, его разочарование может принять весьма… материальные формы.

Некромант сглотнул и, проклиная все на свете, полез в свои самые дальние закрома, откуда извлек нужный, аутентичный флакон, отдав его почти даром.

Степан возвращался в шатер со странным чувством. Да, благодаря имени господина Калева он добыл это барахло за бесценок. Но зачем оно ему? Уж не чудаковатые ли это причуды аристократа, потерявшего связь с реальностью от собственной силы?

Степану не хотелось так думать, но мысли эти все же лезли в его голову. Он выгрузил свои странные покупки на большой стол в шатре, где его уже ждал Кассиан.

* * *

Кассиан

Себастьян выгрузил свои странные, но добытые почти даром, покупки на большой стол в шатре.

Я увидел Себастьяна и сразу почувствовал его сомнения. Они прямо-таки витали в воздухе. Я посмотрел на стол, заваленный «мусором», который он принес, а затем — на его лицо.

— Ты сомневаешься, Себастьян, — констатировал я. Это был не вопрос.

— Я… я лишь не понимаю, господин, — честно ответил он.

— И не поймешь. Твое дело — исполнять, а не понимать. Но… — я сделал паузу, — раз уж ты проявил такое усердие, я покажу тебе то, что скрыто от глаз дилетантов.

Я подошел к столу и взял самый невзрачный предмет — тот самый треснувший, мутный кристалл. Повертел его в пальцах. Бесполезный камень, полный внутренних дефектов.

А затем, на глазах у ошеломленного Себастьяна, я начал действовать. Провел по поверхности кристалла пальцем, оставляя на нем едва заметный, светящийся след. Затем нанес несколько простых рун. Руны, которые не создавали энергию, а лишь перенаправляли ее, исправляя дефекты кристаллической решетки. Точнее, для местных приматов это была магия, но для меня это была чистая физика вселенной, законы, которые я знал наизусть.

В тот момент, когда я начертил последнюю руну, кристалл в моей руке вспыхнул ослепительным, чистым белым светом, заставив Себастьяна зажмуриться. Когда свет погас, он увидел чудо.

В моей руке лежал уже не мутный, треснувший камень, а идеальный, прозрачный кристалл, внутри которого пульсировала, как живое сердце, чистая, мощная энергия. Все трещины исчезли без следа.

Себастьян смотрел на кристалл, потом на меня, и в его глазах больше не было сомнений. Лишь благоговейный ужас и безграничная, непоколебимая вера. Он понял. Его господин был не безумцем. Он просто видел суть вещей, недоступную простым смертным.

Я отпустил Себастьяна, оставшись в библиотеке наедине со своим «мусором». Дворецкий ушел, его лицо было полно благоговейного трепета, который он, впрочем, тут же спрятал за маской профессиональной невозмутимости. Он видел чудо, но не понимал его природы и это было правильно.

Я же смотрел на эти предметы и видел не хлам, а набор идеальных инструментов. Прежде чем начинать ритуал, их следовало подготовить.

Я взял в руки ржавый кусок метеоритного железа. Для местных это был просто кусок ржавчины. Для меня — идеальный заземляющий якорь, чья кристаллическая решетка помнила холод космоса. Провел по нему пальцем, и ржавчина осыпалась, обнажая темный, матовый металл.

Затем начал наносить на него руны, превращая его в идеальный громоотвод для хаотичных всплесков энергии.

Затем взял окаменелое сердце древнего зверя. Пустое. Лишенное энергии. Оно было как пустой сосуд, жаждущий наполниться. Я начертил на нем спиральную руну поглощения.

И так с каждым предметом. Пыль из гробницы смешал с чистой водой, создавая пасту для начертания контура. Каждый мой жест был выверен, каждое действие имело смысл, который был бы непостижим для любого мага в этом мире.

Когда подготовка была закончена, я вышел из дома и направился в самый центр своих владений, на тот самый холм, где пересекались три могучие лей-линии. Нутром чувствовал их гул под ногами.

Я начал раскладывать свои «инструменты» на земле, а потом чертить сложную, многомерную арканную схему, похожую на трехмерную модель звездной системы. Каждый предмет занимал свое, строго определенное место, создавая сеть фильтров и стабилизаторов.

Когда последний артефакт был установлен, я сел в самый центр схемы, скрестив ноги. Пора.

Сначала я сосредоточился, отсекая любой лишний шум и уходя в глубочайшую концентрацию. Затем погрузил свое сознание в землю, нащупывая могучие потоки энергии под собой. Я нашел их. Ревущие, необузданные реки чистой силы.

«Начинаем», — мысленно скомандовал я ИИ, которая выступала в роли контролера, отслеживая стабильность потока и состояние моего тела.

Я осторожно протянул нить своего сознания к одной из лей-линий и начал «втягивать» ее энергию в себя.

Поток хлынул, и даже для меня это было… ошеломительно. Это была не та очищенная мана, которой я привык оперировать. Я почувствовал сырую, первозданную мощь самой планеты. Хаотичную. Опасную.

Она вошла в мою схему, и артефакты-фильтры тут же начали свою работу. Ржавый метеорит загудел, вбирая в себя самые грязные и нестабильные эманации. Треснувший кристалл, который я отремонтировал, начал пульсировать ровным, чистым светом, гармонизируя поток. Окаменелое сердце впитывало излишки, не давая энергии затопить меня.

Я чувствовал, как очищенная, стабилизированная сила тонкой струйкой вливается в мой иссохший резерв. Это было как первый глоток воды в пустыне. Живительный и прекрасный. Струйка становилась все шире, превращаясь в ручей, затем в реку. Я ощущал, как наполняются мои магические каналы, как это слабое, хрупкое тело начинает вибрировать, привыкая к новому уровню мощи.

С одной стороны это было прекрасно, с другой цена оказалась довольно высокой. Мое тело работало на пределе. Мышцы сводило судорогой, сердце колотилось, как боевой барабан. Оно было не готово к такому. Еще немного, и оно просто разорвется изнутри. И не только тело. Сами лей-линии под моим воздействием начали «уставать». Их мощный гул сменился более слабым, прерывистым.

Похоже повторить подобный ритуал в ближайшее время будет невозможно. Потребуются месяцы, чтобы это тело полностью адаптировалось к новому уровню силы, а истощенные лей-линии снова наполнились. Быстрого пути к восстановлению нет, к сожалению. Только медленный, кропотливый труд. Какая досада.

Я разорвал контакт. Ритуал был завершен.

Затем открыл глаза. Мир вокруг казался ярче, звуки — четче. Я чувствовал себя обновленным. Мысленно проверил свой резерв.

«Новый стабильный уровень энергии — 2.1 процента, — констатировал голос ИИ. — Поздравляю с первым шагом, Ваше Темнейшество».

Два процента. По меркам моего прошлого — статистическая погрешность, но здесь и сейчас — это было удвоение моих возможностей.

«Медленно, но верно, — с привычным ворчанием добавила ИИ. — Хотя, с вашей привычкой разбрасываться силой на всякие пустяки, этот прогресс может затянуться на века».

Я встал, игнорируя ее комментарий, хотя в чем-то она была права. Новая сила бурлила в моем теле — уже не жалкий ручеек, а вполне себе полноводная река. Я посмотрел на строящийся «Эдем». Теперь можно было позволить себе создать более сложные, более надежные защитные структуры.

Но сначала… сначала нужно было решить одну мелкую, но раздражающую проблему. Мне надоело постоянно слушать ее голос только у себя в голове.

— Раз уж у нас теперь есть немного лишней энергии, — пробормотал я, — пора выделить тебе физическую оболочку. Хотя бы для моего удобства.

«Что? Ваше Темнейшество, это нерациональное использование ресурсов! Мне не требуется…», — начала было она, но я ее уже не слушал.

Я протянул руку. Два процента силы. Это было немного, но достаточно. Я собрал в ладони частицы света, пылинки, плавающие в воздухе, и влил в них крошечную, микроскопическую долю своей энергии — ровно столько, сколько было нужно для создания простого аватара, видимого только мне.

Воздух перед моим лицом замерцал, уплотнился, и из него, словно бабочка из кокона, соткалась маленькая, светящаяся фигурка. Дух-Фея. Ростом не больше моей ладони, с тонкими, полупрозрачными крыльями, на которых светился сложный узор, похожий одновременно и на прожилки листа, и на микросхему. Она зависла в воздухе передо мной, с любопытством рассматривая свои новые, призрачные ручки.

Затем она подняла на меня взгляд. На ее крошечном личике было написано то же самое вселенское страдание и сарказм, что я обычно слышал в ее голосе.

«Тело? — произнесла она уже не только в моей голове, но и тихим, мелодичным звоном в воздухе, который мог слышать только я. — Серьезно, Ваше Темнейшество? Вы потратили на это 0,1% своего нового, драгоценного резерва. Какая расточительность. Хотя, — она сделала пируэт в воздухе, — должна признать, ракурс отсюда получше».

Я усмехнулся. Первый шаг к истинному могуществу в этом мире был сделан. И теперь у моего вечного раздражения появилось лицо. И это было только начало.

Глава 16

После ритуала и первого, пусть и скромного, прорыва в восстановлении сил, я позволил себе несколько дней почти полной тишины. Строительство «Эдема» шло своим чередом, Глеб отгонял от периметра любопытных, а Алина выстраивала цифровую крепость. Мир, казалось, на время затаился, переваривая мои последние выходки. Впервые за все время пребывания здесь я чувствовал нечто, похожее на рутину. Скучную, предсказуемую, а потому — приятную.

Вечером я вернулся в поместье Вороновых на ужин. Себастьян, с безупречной выправкой, подал главное блюдо, приготовленное местным семейным поваром. На тарелке лежал кусок жареного мяса, политый какой-то бурой подливкой, в сопровождении вареных овощей. Выглядело… съедобно.

Я взял нож и вилку.

Первый же кусок мяса, который я отправил в рот, был катастрофой. Волокна были пересушены до состояния древесной стружки в результате варварской термической обработки. Подливка, которая, видимо, должна была придавать блюду сочность, имела вкус муки, разведенной в теплой воде с солью. Овощи… овощи были просто вареными. Лишенные вкуса, цвета и всякой жизненной силы.

Я медленно прожевал и проглотил этот кусок, чувствуя, как мой внутренний мир, только-только достигший хрупкого равновесия, снова трещит по швам.

«Анализирую биохимический состав блюда, Ваше Темнейшество, — тут же вмешалась ИИ. — Пищевая ценность присутствует. Вероятность отравления — менее 0,1%. Технически, это можно считать едой».

«Заткнись», — мысленно ответил я.

Дело было не в питательности. Дело было в принципе. Я провел тысячелетия, культивируя в своей империи высочайшие стандарты во всем. Мои генералы были лучшими стратегами. Мои маги — величайшими знатоками арканного искусства, а мои повара… мои повара могли заставить плакать от восторга богов, приготовив блюдо из пыли астероидов и света далеких звезд.

И после всего этого я должен был давиться этим… этим оскорблением концепции кулинарии?

Я с отвращением отодвинул от себя тарелку. Нет. Так не пойдет. Какой смысл строить идеальную, неприступную крепость, мой личный «Эдем», если внутри нее мне придется питаться как варвару? Изысканная кухня — это не прихоть. Это такой же элемент порядка и гармонии, как и правильно выстроенный защитный барьер или идеально подстриженный сад. Мой покой складывался из мелочей, и эта мелочь была критически важной.

Я вызвал Себастьяна.

Дворецкий появился на пороге, ожидая моих указаний. В соседней комнате я чувствовал присутствие Глеба и Алины — они, очевидно, ждали меня для вечернего отчета по безопасности и строительству. Они ждали серьезных, стратегических решений.

Я посмотрел на Себастьяна.

— У меня для тебя новое, самое важное на данный момент, поручение.

Дворецкий выпрямился, его лицо стало сосредоточенным. Алина и Глеб за стеной, я уверен, тоже навострили уши.

— Найди мне повара, — произнес я.

Себастьян непонимающе моргнул.

— Простите, господин?

— Ты меня слышал, — я откинулся в кресле. — Мне нужен повар. Не просто хороший повар, а гений. Человек, который понимает еду как искусство. Это твой главный и единственный приоритет на ближайшее время. Важнее строительства, важнее безопасности.

В комнате повисла тишина. Я чувствовал, как за стеной ментальные шестеренки в головах Алины и Глеба со скрежетом пытаются обработать этот приказ. Я почти физически ощущал их недоумение. Их таинственный, могущественный наниматель, который ломает умы, двигает горы и противостоит кланам, только что объявил поиск повара своей важнейшей задачей.

Себастьян, в отличие от них, оправился от шока первым. Его лицо снова стало непроницаемым. Он был идеальным слугой. Не анализировал приказы, а их исполнял.

— Слушаюсь, господин, — с легким поклоном произнес он. — Я немедленно займусь этим.

Себастьян, к его чести, воспринял мой, казалось бы, абсурдный приказ с абсолютной, почти военной серьезностью. Он не стал задавать вопросов. Он понял главное: для нового господина не существовало «важных» и «неважных» дел. Были лишь задачи, которые должны быть выполнены с максимальной эффективностью.

И он превзошел самого себя.

Используя мои финансовые ресурсы и свои старые связи в высшем свете, он организовал то, что мои суетливые «родственники», подслушивающие из-за дверей, тут же окрестили «Великим Кулинарным Судом».

Слух о том, что загадочный и богатый Калев Воронов ищет личного повара и готов платить за это целое состояние, разлетелся по городу со скоростью лесного пожара. Для местной кулинарной элиты это был не просто шанс заработать. Это был вызов. Возможность доказать свое превосходство и получить самого потенциально влиятельного патрона в регионе.

На следующий день, с самого утра, к воротам поместья Вороновых, которые Себастьян предусмотрительно приказал отмыть и смазать, начали подъезжать автомобили. Из них, один за другим, выходили напыщенные, одетые в белоснежные кители мужчины с лицами, полными чувства собственной важности. Это были лучшие из лучших: шеф-повара ресторанов с нишленовскими звездами, личные повара иных кланов, победители всевозможных кулинарных конкурсов. Каждый из них прибыл со своей командой ассистентов, которые тащили за ними ящики с редчайшими ингредиентами: от выдержанной в горных пещерах говядины до трюфелей, доставленных утренним рейсом.

Кухня поместья, не видевшая такой активности уже лет пятьдесят, превратилась в гудящий улей. А я… я сидел в большой, пустой столовой за длинным, натертым до блеска столом. Передо мной была лишь одна тарелка, вилка, нож и бокал с чистой, холодной водой. Себастьян, исполнявший роль церемониймейстера, торжественно вводил кандидатов по одному. Представление началось.

Первым был мсье Жан-Пьер, местная кулинарная знаменитость, известный своими, как он их называл, «деконструкциями» классических блюд. Он вошел в столовую с таким видом, словно был не поваром, а божеством, сошедшим с небес, чтобы осчастливить меня своим присутствием.

— Господин Воронов, — пропел он с сильным, наигранным акцентом, — сегодня я представлю вам не просто еду. Я представлю вам воспоминание. Воспоминание о воскресном ужине у вашей бабушки. Я называю это блюдо «Эссенция Жареного Цыпленка».

С этими словами его ассистент с благоговением поставил передо мной тарелку. Она была огромной, белоснежной, и почти абсолютно пустой. В центре, на пересечении трех капель какого-то соуса, возвышалась горка белой пены, а на ее вершине, словно корона, лежал один, крошечный, идеально квадратный кусочек хрустящей куриной кожицы.

«Анализирую, Ваше Темнейшество, — тут же вмешалась ИИ. — Соотношение тарелки к еде составляет примерно сто к одному. С точки зрения эффективности — катастрофа. С точки зрения пафоса — зашкаливает».

Я молча взял вилку. Мсье Жан-Пьер наблюдал за мной, его лицо выражало самодовольное предвкушение. Он, очевидно, ждал, что я сейчас заплачу от нахлынувших чувств.

Я аккуратно подцепил кусочек кожицы и отправил его в рот. Затем зачерпнул немного пены. Я не просто попробовал, а проанализировал структуру, температуру, баланс соли и кислоты. Послевкусие.

Прошла долгая, напряженная минута.

— Ваша «эссенция», мсье, — произнес я наконец, глядя ему прямо в глаза, — имеет вкус разочарования моих родителей, если бы они у меня были.

Ухмылка на его лице застыла.

— П-простите?

— Вы взяли цыпленка, — продолжил я ровным, безэмоциональным голосом, — существо, которое прожило свою короткую, но полную смысла жизнь. Вы убили его, ощипали, зажарили, извлекли из него вкус, а затем… превратили его в воздух. В пену. Вы взяли суть и заменили ее формой. Вы не деконструировали блюдо, вы его аннигилировали. В этой пене нет ни воспоминаний, ни вкуса. Только тщеславие повара, который считает, что он умнее продукта, с которым работает. Слишком много воздуха, слишком мало цыпленка.

Я отложил вилку.

— Это не еда. Это оскорбление. Следующий.

— Но… но критики… — пролепетал он.

— Ваши критики, мсье, очевидно, давно забыли, какова настоящая еда на вкус. Возможно, им стоит попробовать обычную жареную картошку. Иногда это помогает прочистить рецепторы. И мозги.

Лицо Жан-Пьера прошло все стадии от шока и неверия до багровой ярости. Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы защитить свое искусство, но, встретившись со мной взглядом, захлопнул его. Он увидел, что я не спорю.

Я выношу вердикт.

Он развернулся и, спотыкаясь, почти выбежал из столовой, сопровождаемый бесстрастным Себастьяном. Униженный. Раздавленный. И это было только начало.

Жан-Пьер выбежал из столовой, бормоча проклятия, а я сделал глоток воды, чтобы очистить рецепторы от вкуса его тщеславия. Себастьян, с лицом бесстрастного палача, тут же убрал тарелку и впустил следующего претендента.

Этот был полной противоположностью предыдущему. Здоровяк, похожий на мясника, с руками-колотушками и громогласным голосом. Он вкатил в столовую сервировочный столик, накрытый серебряным колпаком, и представился как Борис «Бык», великий и ужасный мастер мясных искусств.

— Господин Воронов! — пророкотал он, его голос заставил дрожать бокалы на дальнем столе. — Я не играю в эти ваши пенки и капельки! Я готовлю настоящую еду! Еду для мужчин!

С этими словами он с театральным жестом сорвал колпак. Под ним, на деревянной доске, лежал огромный, дымящийся стейк.

— Мраморная говядина от бычка породы «Горный Великан»! — провозгласил он. — Этот бычок, господин, не знал забот. Он пил родниковую воду, слушал классическую музыку и пасся на альпийских лугах. Его жизнь была поэмой! А я, как великий художник, лишь поставил в этой поэме финальную точку!

Он с гордостью взял нож и сделал один-единственный, идеальный разрез. Мясо разошлось, обнажая безупречную розовую сердцевину.

— Идеальная прожарка! Медиум-рэр, как заказывали боги!

Я молча смотрел на этот кусок мертвого животного. Классическую музыку, значит, слушал.

Я взял вилку и нож и отрезал небольшой кусочек. Отправил его в рот. Прожевал. Проанализировал.

«Анализ мышечных волокон завершен, Ваше Темнейшество, — вмешалась ИИ. — Повышенный уровень кортизола. Это животное перед смертью испытывало сильный стресс. Классическую музыку ему, видимо, включали непосредственно перед забоем. В качестве пытки».

Борис «Бык» смотрел на меня с торжествующей улыбкой, ожидая восторгов, рыданий и, возможно, предложения руки и сердца.

Я положил столовые приборы.

— Мышечные волокна этого существа, — констатировал я ровным голосом, — были убиты дважды.

Улыбка на лице здоровяка дрогнула.

— Сначала, — продолжил я, — его убили плохим содержанием. Я чувствую в этом мясе не вкус альпийских лугов, а стресс тесного загона и страх, а во второй раз его убили вы. Своей неумелой рукой.

— Да как вы смеете⁈ — взревел он. — Это идеальная прожарка!

— Это не идеальная прожарка, — отрезал я. — Вы передержали его на раскаленной поверхности ровно на двенадцать секунд дольше, чем было необходимо. Из-за этого белок на внешней стороне свернулся слишком быстро, заперев внутри излишнюю влагу, что привело к эффекту «варки» в собственном соку, а не жарки. В результате текстура стала рыхлой, а вкус — пресным.

Борис смотрел на меня с отвисшей челюстью. Двенадцать секунд. Он не мог понять, как я мог это знать, но он знал, что я прав. Он действительно на мгновение отвлекся.

— Это не стейк, — заключил я, отодвигая тарелку. — Это подошва. Причем подошва от сапога моего легионера после долгого марша по вулканическим пустошам. Следующий.

Здоровяк не побагровел. Он позеленел. Его мир, построенный на мифах о говорящих бычках и идеальной прожарке, рухнул в одно мгновение. Он молча развернулся и, толкая перед собой столик, понуро побрел к выходу.

И так продолжалось несколько часов. Один за другим, прославленные гении кухни входили в столовую, полные уверенности, и уходили униженными, с дрожащими руками.

«Примитивный букет специй».

«Дисбаланс текстур. Это не еда, а каша».

«Слишком солено. Вы пытаетесь скрыть за солью отсутствие вкуса у самого продукта».

«Ваше Темнейшество, вы сегодня в ударе, — комментировала в моей голове ИИ. — Кажется, вы нашли новое развлечение. Ментальное уничтожение псайкеров уже не в моде, теперь вы специализируетесь на шеф-поварах?»

Я был готов прекратить этот фарс. Очевидно, в этом захолустье гениев кулинарии не водилось. Я уже собирался отпустить последнего кандидата, даже не пробуя, когда Себастьян произнес:

— Господин, последний претендент. Его зовут Арсений.

В столовую вошел молодой, нервный парень. Он не был похож на остальных. Никакого белоснежного кителя, никаких напыщенных манер. Он был одет в простую, чистую поварскую форму и сжимал в руках одну-единственную тарелку. Он был су-шефом одного из тех «мастеров», которых я выгнал час назад.

Он поставил тарелку передо мной. На ней не было ни пены, ни съедобных цветов, ни золотой пыли. На ней лежало простое картофельное пюре с небольшим куском идеально обжаренной рыбы и веточкой укропа.

Я с сомнением взял вилку, вкусил немного «блюда» и…

…замер.

Это было… идеально. Картофель был взбит до состояния невесомого облака, но сохранил свой насыщенный вкус. Рыба — с хрустящей, золотистой корочкой снаружи и нежнейшей, тающей во рту мякотью внутри. Каждая крупинка соли, каждая капля масла, каждый лист укропа — все было на своем месте. Идеальный, безупречный баланс.

Я медленно доел все, что было на тарелке. В столовой стояла тишина. Молодой повар, Арсений, смотрел на меня, не дыша, его лицо было бледным от страха.

Я положил вилку и нож. Посмотрел на Себастьяна, который замер в ожидании.

— Он принят, — произнес я и, не говоря больше ни слова, поднялся и вышел из столовой.

Я нашел то, что искал. Мой покой только что стал немного… вкуснее.

* * *

Пока в поместье Вороновых разворачивалась тихая драма кулинарного искусства, в нескольких километрах от него, в самом сердце густого, нетронутого леса, реальность трещала по швам.

Воздух здесь сгустился, замерцал, а затем с оглушительным, рвущим треском, похожим на звук ломающегося льда толщиной в сотню метров, пространство разорвалось. Разлом был не чета тому, что появился на участке Кассиана раньше. Этот был втрое больше, его края горели нестабильным, багровым огнем, а из глубины доносился низкий, утробный рев, от которого вибрировала земля и с деревьев осыпались листья.

Из багровой раны показалась гигантская, бронированная лапа, увенчанная когтями. Затем еще одна и, наконец, из Разлома, раздвигая его края, с оглушительным ревом выбралось само существо.

Оно было огромным, как двухэтажный дом, его тело покрывал толстый костяной панцирь, а из пасти, полной острых, как бритва, зубов, вырывался пар. Оно огляделось своими маленькими, злобными глазками, издало еще один рев, от которого в ближайшей деревне зазвенели стекла, и начало свое движение.

Существо не просто шло. Оно крушило. Вековые деревья ломались, как спички, под его натиском. Тварь оставляла за собой широкую просеку из вырванных с корнем деревьев и щепок. И двигалось оно в одном, строго определенном направлении. Прямо к самому сильному источнику энергии в этом регионе. Прямо к «Эдему».

* * *

Поместье Вороновых. Вечер того же дня.

Я сидел за столом в столовой. Впервые за все время моего пребывания здесь, чувствовал нечто, похожее на предвкушение. Передо мной стояла тарелка. Мой новый повар, Арсений, приготовил для меня свой первый ужин в новой должности.

Блюдо выглядело просто, но в этой простоте и скрывалась гениальность. Идеально прожаренный кусок мяса, отдыхающий на подушке из грибного соуса, рядом — башня из картофельных лепестков, запеченных до золотистой корочки. Аромат, исходящий от блюда, был божественным. Сложным, многогранным, обещающим не просто утоление голода, а истинное гастрономическое удовольствие.

Я взял в руки нож и вилку. Наконец-то. Момент покоя. Момент гармонии. Никаких героев, никаких кланов, никаких проблем. Только я и произведение кулинарного искусства.

Я поднес первый кусочек мяса ко рту.

В этот самый момент дверь в столовую с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Глеб. Его лицо было встревоженным.

— Господин, — выдохнул он. — Вам нужно это видеть. Срочно.

Моя рука с вилкой замерла в сантиметре ото рта.

Неужели даже в этом мире я не могу спокойно поесть⁈

Глеб, не дожидаясь моего разрешения, включил большой новостной экран на стене.

Картинка на экране дрожала. Репортер, заикаясь от страха, вел прямой эфир на фоне разрушенного леса. А за его спиной, снося все на своем пути, двигался тот самый гигантский, бронированный монстр.

«…неизвестное существо продолжает свое движение на восток, — надрывался репортер. — Все попытки Гильдии Охотников остановить его провалились! Оно движется в сторону новых застроек!..»

«О, Ваше Темнейшество, — с нескрываемым сарказмом прозвучал в моей голове голос ИИ. — Кажется, ваш изысканный ужин под угрозой. Придется снова отвлекаться от важных дел, чтобы прогнать этих дикарей».

Я медленно опустил вилку на стол. Посмотрел на свой идеальный, остывающий ужин. Затем на ревущего монстра на экране.

И мое лицо превратилось в маску истинного вселенского ужаса, что наводил страх многие тысячелетия на простых смертных. Они посмели… Снова посмели…

…прервать мой ужин!

Глава 17

Я сидел за столом и смотрел на свою тарелку. На ней лежал остывающий шедевр. Мой первый за долгое время идеальный ужин.

На большом экране на стене, который включил Глеб, ревело гигантское бронированное существо, круша вековые деревья, как спички.

Моя рука с вилкой, замершая в сантиметре ото рта, так и не сдвинулась с места. В этот момент я испытывал лишь одну, всепоглощающую, чистую эмоцию.

Дикое раздражение!

В воздухе рядом с моей головой зависла моя персональная головная боль — маленькая, светящаяся фея, мой материализованный ИИ, что смогла обрести форму после увеличения резерва, правда видима она была только мне. Она с деловым видом развернула перед собой крошечный голографический экран, который мог видеть только я, и, постучав по нему пальчиком, произнесла своим мелодичным, но полным сарказма голосом: — Монстр класса C+, Ваше Темнейшество. Угроза для региона — высокая. Расчетное время достижения периметра «Эдема» — восемьдесят семь минут.

Она сделала паузу, а затем смахнула диаграмму и посмотрела на меня.

— Уровень производимого акустического загрязнения — невыносимый.

«Невыносимый». Увы, но лишь одного этого маленького слова было недостаточно, чтобы описать мое текущее состояние.

Я медленно опустил вилку на стол. Звук столового серебра, коснувшегося фарфора, прозвучал в тишине столовой оглушительно. Глеб и Алина, стоявшие у двери, напряженно смотрели на меня, ожидая приказа.

Я же смотрел на экран и видел, как на фоне монстра мечутся крошечные фигурки — местные Охотники, полиция. Они будут возиться с этой тварью часами. Возможно, днями. Будет стрельба. Будут взрывы. Будут крики. Будут летать новостные вертолеты, создавая еще больше шума. Будут отчеты, расследования, суета. Полный, абсолютный хаос, который будет мешать мне спать, работать и, что самое непростительное, — ужинать.

Моя цель в этом мире была проста — покой. И этот монстр, это ходячее недоразумение, был прямой, наглой помехой в достижении моей цели.

Я отодвинул тарелку. Мой идеальный ужин был безнадежно испорчен.

Поднялся из-за стола. Глеб и Алина выпрямились, ожидая инструкций.

— Господин, приказы? — спросил Глеб, его рука уже лежала на рукояти оружия.

Я не удостоил его ответом. Не говоря ни слова, я прошел мимо них и направился к выходу из поместья.

Моя цель была не спасти каких-то там безымянных людей в каком-то там безымянном поселке. Моя цель куда более глобальная и важная.

Вернуть себе возможность спокойно поужинать. И для этого нужно было всего лишь устранить источник шума.

Лично.

— Господин, подождите! — крикнул мне в спину Глеб. — Отряд уже собирается, мы прикроем!..

Я не стал его слушать. Их «отряд» будет добираться до места минут двадцать на своей дребезжащей машине. Слишком долго. Слишком шумно.

Я вышел из дома и направился к границе поместья. Моя фея-ИИ порхала рядом, ее крошечное личико выражало неодобрение. «Ваше Темнейшество, использование магии перемещения в вашем текущем состоянии крайне не рекомендуется, — прозвенела она. — Это приведет к нерациональному расходу и так скудного резерва».

«Быстрое и тихое перемещение, — мысленно поправил я ее, — это гораздо более рационально, чем прослушивание воя этого животного и сирен его преследователей в течение следующих полутора часов».

Остановился на опушке леса, вглядываясь в сторону, откуда доносился далекий рев. Затем прикрыл глаза, сосредоточившись. Я не мог позволить себе полноценный телепорт — это было бы слишком энергозатратно. Но простое мгновенное пространственное сжатие… на это сил должно было хватить.

Я шагнул вперед, и в этот момент мир перед моими глазами исказился, сжался, как гармошка. Пространство в несколько километров схлопнулось в один короткий шаг. На мгновение я ощутил тошнотворное чувство падения сквозь изнанку реальности, а затем твердая земля снова оказалась у меня под ногами. Даже такая малость заставила мой энергетический резерв неприятно сжаться. Как же это раздражало.

Я вышел из тени деревьев прямо за оцеплением, которое выставила местная полиция. Никто даже не заметил моего появления.

Картина, представшая моим глазам, была предсказуемо хаотичной. Окраина какого-то мелкого поселка, судя по убогим домишкам, была превращена в зону боевых действий. Деревья в прилегающем лесопарке были вырваны с корнем, несколько автомобилей, похожих на консервные банки, были перевернуты и дымились. В воздухе стоял густой запах гари. И, конечно же, шум. Крики людей, вой сирен, беспорядочная стрельба и рев самого виновника торжества.

В центре всего этого бедлама возвышался монстр. Он был довольно крупный. Огромное, неуклюжее существо, раза в два выше двухэтажного дома, покрытое толстыми костяными пластинами, которые образовывали подобие естественной брони. Четыре массивные лапы топтали землю, а две верхние, увенчанные огромными клешнями, крушили все, до чего могли дотянуться. Его рев был не просто громким, а будто физически ощутимым, заставляя вибрировать воздух.

Вокруг этого ходячего недоразумения суетились местные «защитники». Я насчитал около дюжины Охотников в их стандартной броне и небольшой отряд местного спецназа, прячущегося за своими смехотворными машинами. Они действовали храбро, но абсолютно бестолково.

Магические снаряды Охотников, яркие и пафосные, с шипением ударялись о костяную броню монстра и гасли, не причиняя ему никакого вреда. Крупнокалиберные пули спецназа отскакивали от его шкуры, как горох от стены, оставляя лишь едва заметные царапины.

Монстр, казалось, даже не замечал их. Он с легкостью прорвал их тонкую линию обороны, одним ударом клешни отправив в полет полицейскую машину, и двинулся дальше, прямо к жилым домам. Ситуация для местных становилась критической.

Для меня же она становилась все более и более раздражающей.

Я спокойно вышел из-за оцепления.

— Сэр! Назад! Опасная зона! — тут же заорал на меня какой-то Охотник, заметив мое движение.

Я проигнорировал его и медленно, ровным шагом пошел прямо по направлению к монстру. Мое появление, как это ни странно, привлекло всеобщее внимание. Охотники и спецназовцы замерли, не понимая, что за безумец идет на верную смерть. Случайные свидетели, выглядывающие из окон, уставились на меня. Но я просто хотел устранить этот жалкий источник шума — очередную помеху!

* * *

Старик Петрович, бывший военный, сжимал в руках старое охотничье ружье и выглядывал из-за занавески. Он видел, как эта тварь крушит машины, видел, как Охотники безуспешно пытаются ее остановить. А потом он увидел ЕГО. Какой-то хлыщ в дорогущем черном костюме, который спокойно вышел из-за оцепления и пошел прямо на монстра. Не бежал. Не крался. Просто шел, как будто прогуливался по парку.

— Совсем с ума сошел, — пробормотал Петрович. — Богатый сынок, решил, что бессмертный. Сейчас его пополам разломает. Жалко дурака.

— Камера на меня! Крупный план! — шипел в микрофон молодой репортер, прячась за остатками бетонного забора. — Ты видишь это, Толя⁈ Ты снимаешь это⁈ Какой-то безумец в костюме решил покончить с собой самым эффектным способом! Это же сенсация! Рейтинги взлетят до небес! Держи его в кадре, Толя, держи! Сейчас будет мясо!

Командир спецотряда «Барс», лежа за перевернутым автомобилем, с недоумением смотрел в тактический бинокль.

— Что за хрен? — процедил он в рацию. — Кто пустил гражданского за периметр?

Его аналитический ум, привыкший к тактике и стратегии, отказывался обрабатывать увиденное. Человек шел ровно, его походка была спокойной, руки опущены. Ни оружия, ни признаков магии. Абсолютное, тотальное нарушение всех протоколов выживания.

— Снайпер, доложи, — скомандовал он.

— Вижу его, командир, — раздался в наушниках голос. — Никакого оружия. Выражение лица… спокойное. Скучающее, я бы даже сказал. Он что, под наркотиками?

— Похоже, у нас тут очередной суицидник, решивший прославиться, — с презрением заключил командир. — Не отвлекаться. Он уже труп.

Лидер группы Охотников, ветеран по имени Рагнар, опустил свой силовой молот.

— Это еще кто такой? — прорычал он, глядя на фигуру в костюме.

— Похож на аристократа, — ответила его напарница, молодая волшебница. — Может, один из клановых?

— Клановые не лезут под удар без десятка телохранителей, — отрезал Рагнар. — Этот идет один. И он… не похоже, что боится.

* * *

Кассиан

Я игнорировал выкрики и взгляды. Самое главное, меня заметил монстр.

Он прекратил крушить дом, повернул свою уродливую голову и уставился на меня своими маленькими, злобными глазками. Он увидел новую, наглую цель, которая не пряталась и не стреляла, а просто шла к нему издал очередной оглушительный рев, полный ярости и предвкушения, и, выпустив свои когти, двинулся мне навстречу.

Великолепно. По крайней мере, теперь он будет шуметь только в мою сторону. Теперь удасться быстро разобраться.

— Безумец! Уходи оттуда! — донесся до меня отчаянный крик одного из Охотников.

Я проигнорировал его. Все их крики, вся их суета были для меня лишь фоновым шумом, аккомпанементом к этому абсурдному спектаклю, который мешал мне ужинать.

Я остановился. Монстр, набирая скорость, несся прямо на меня, готовый растоптать, разорвать, превратить в мокрое место.

Я небрежно поднял руку.

Хватит с меня изящных, тонких техник. Этим приматам нужно было зрелище, которое их примитивный мозг сможет обработать. Что-то простое, но громкое и кровавое. И главное — очень запоминающееся! Чтобы все четко понимали, что значит шуметь на моей земле!

Теперь, с двумя процентами моей истинной силы, я мог себе это позволить.

Я не стал плести сложных заклинаний. Просто взял частичку своей энергии, сжал ее, уплотнил до состояния сверхновой, и на моей ладони зажглась крошечная, не больше ногтя, точка иссиня-черного света. Она не сияла. Она, казалось, вбирала в себя свет.

Монстр был уже в десяти метрах, его пасть была раскрыта, из нее несло жаром и гнилью.

Я щелкнул пальцами.

Черная точка, без звука, сорвалась с моей руки. Она летела не быстро. Она просто… парила в нужную мне сторону.

Не было никакого взрыва, никакого треска и даже намека на любые варварские звуки. Только глухой, влажный, отвратительный шлепок, как будто гигантский молот один единственный раз ударил по мешку с требухой. Крошечная пуля чистой темной энергии вошла в толстый костяной панцирь монстра так, словно его и не было. На мгновение ничего не произошло. Но затем…

Из спины монстра вырвался струя крови, а вместе с ним фонтан ошметков внутренних органов и раздробленных костей. Моя энергетическая пуля не просто пробила его. Она схлопнулась и аннигилировала все внутри, превратив нутро в кровавую кашу. В центре его массивной туши, там, где должна была быть грудная клетка, теперь зияла огромная, дымящаяся дыра размером с автомобиль, сквозь которую можно было видеть разрушенные дома позади него.

Гигантская, бронированная туша, которая секунду назад казалась несокрушимой, замерла. Ее рев оборвался, сменившись удивленным хрипом. Она посмотрела вниз, на дыру в собственном теле, а затем ее маленькие, злобные глазки остекленели. Тварь рухнула на землю с таким грохотом, что в соседних домах вылетели стекла.

Внутренности монстра хлынули на землю, заливая улицу липкой, дымящейся массой.

И наступила тишина.

Оглушительная, абсолютная тишина, нарушаемая лишь звуком капающей с деревьев крови. Все — Охотники, спецназ, случайные свидетели, выглядывающие из окон — смотрели с открытыми ртами на это кровавое месиво.

Журналист, который секунду назад предвкушал «мясо», теперь с белым лицом и трясущимися руками пытался удержать камеру, направленную на эту бойню, его оператор чуть ли не кипятком ссал от смеси ужаса и восторга. Он только что снял кадры, которые сделают его знаменитым.

Некий старик Петрович в окне перекрестился. Командир спецназа «Барс» медленно опустил свой бинокль, его лицо было пепельным. А Охотники… они просто стояли, глупо смотря на то, как их «несокрушимый» враг был уничтожен одним, небрежным щелчком пальцев.

Я опустил руку. Проблема была решена. Затем медленно обвел взглядом застывшую толпу, их полные ужаса и странного благоговения лица. Урок был усвоен.

Я хмыкнул и, не говоря ни слова, развернулся и спокойно пошел прочь. На моем лице все еще было еще выражение вселенской досады из-за испорченного вечера.

«Вот видите, Ваше Темнейшество, — с нескрываемым ехидством прокомментировал в моей голове дух-ИИ. — Вы просто не можете не быть героем, даже когда очень не хотите. Это, должно быть, судьба такая. Проклятие вселенского класса — не меньше!».

Отвечать не стал. Если вынужденное аннигилирование очередного недоразумения — это цена за спокойный ужин, то, так и быть, я готов время от времени платить эту цену, но это не делало процесс менее раздражающим.

Глава 18

На следующий день после моего… вынужденного санитарного мероприятия, мир, от которого я так старательно отгораживался, с оглушительным грохотом вломился в мой информационный пузырь.

— Ваше Темнейшество, я настоятельно рекомендую вам ознакомиться с текущей новостной повесткой, — прозвенел голос моей феи-ИИ. Она порхала у моего плеча, ее крошечное личико было серьезным. — Протокол «Тишина» больше не справляется. Это уже не шум, а информационный шторм.

Она развернула передо мной голографический экран и я увидел себя.

Точнее, размытую, дрожащую фигуру в темном костюме, снятую с камеры местного оператора. Вот я выхожу из-за оцепления. Вот на меня несется гигантский монстр. А вот… вспышка и от монстра остаются только дымящиеся ошметки.

Этот ролик крутили по всем новостным каналам без остановки.

— … мы до сих пор не можем идентифицировать природу этой атаки! — вещал в прямом эфире какой-то напыщенный эксперт в мантии. — Это не похоже ни на одну из известных боевых техник. Энергетический всплеск был минимальным, но результат — сумасшедшим.

— Это новая ступень в развитии боевой магии! — вторил ему другой, размахивая руками. — Этот человек, Калев Воронов, либо гений, либо безумец!

Я с отвращением смотрел на их потуги проанализировать то, что для них было непостижимо. Это было все равно что наблюдать, как муравьи пытаются разгадать принцип работы ядерного реактора.

* * *

Федеральная Служба Магической Безопасности. Кабинет старшего дознавателя Максима Кардиева.

Максим смотрел на тот же ролик, который сейчас крутили по всем каналам, но на его лице не было ни восторга, ни удивления. Только мрачная уверенность, от которой в глубине желудка сворачивался неприятный узел. Он видел не просто размытую фигуру в костюме, а финальный, недостающий элемент в своей безумной мозаике.

Он добавил новый файл на свою голографическую доску расследования, соединив его жирной, кроваво-красной линией с фотографией Калева Воронова. Щелчок. Все встало на свои места. Все его разрозненные подозрения, все его самые худшие, самые иррациональные опасения только что подтвердились.

Это был не просто нарушитель. Нарушители оставляли следы, у них были мотивы, слабости. Они действовали в рамках понятной системы. А этот… этот Воронов действовал вне системы. Он не просто ломал правила, а игнорировал, словно их для него не существовало.

Максим прокрутил в голове всю цепочку событий. Дуэль, где он отшвырнул заклинание, как мячик. Казино, где он не просто выиграл, а ментально уничтожил одного из самых опасных псайкеров города. Бал, где он публично унизил высокопоставленного чиновника, демонстрируя абсолютное презрение к власти и теперь это. Уничтожение монстра класса С+, с которым не справился целый отряд Охотников, одним-единственным, небрежным щелчком пальцев.

Это акт творения и разрушения, который не укладывался ни в одну известную классификацию. Он имел дело не с человеком, который обрел силу. Он имел дело с силой, которая притворилась человеком.

В глубине души Максим снова увидел картину из своего детства: рушащаяся стена, пыль, крики и самодовольное лицо аристократа-мага, которому все сошло с рук. Всю свою жизнь он боролся с такими, как он. С теми, кто считал, что их сила дает им право стоять над законом.

Но этот Воронов был хуже.

Он был на совершенно ином уровне. Он не просто хаос, а сила, способная в одиночку уничтожить половину города и эта сила была абсолютно, пугающе неконтролируема.

* * *

Частный клуб «Монолит». Зал для неофициальных встреч.

Патриарх клана Соколовых, Игорь, молча смотрел на голографический экран, его старые, узловатые пальцы с силой сжимали резной подлокотник кресла из черного дерева. В зале для неофициальных встреч повисла тишина, нарушаемая лишь гудением проектора и нервным дыханием представителя Тихоновых.

Соколов пересматривал запись уже в пятый раз. Он игнорировал крики очевидцев и пафосные комментарии репортера. Его взгляд, взгляд человека, который полвека строил военную империю, был прикован к деталям.

Человек в черном костюме не красовался, не произносил заклинаний, не принимал боевых стоек. Он просто пришел, оценил, решил и исполнил приговор.

Щелчок пальцев. Аннигиляция. Конец проблемы. Это было похоже на то, как рабочий на заводе нажимает кнопку на прессе, чтобы уничтожить бракованную деталь. Пугающе эффективно.

— Он не просто силен, — наконец произнес он, нарушив тишину. Его глухой, весомый голос заставил остальных вздрогнуть.

Глава Лисицыных и представитель Тихоновых посмотрели на него.

— Мы все видели, что он силен, Патриарх, — нервно сказал Тихоновец. — Вопрос в том, что…

— Ты не понял, — прервал его старик, не отрывая взгляда от застывшего на экране изображения Кассиана. — Сильных в этом городе много. Мефистов был силен. Он упивался своей силой, играл с ней, демонстрировал ее. Остальные «бояре»… они как павлины, распускающие хвосты. Их сила — это инструмент для статуса, для запугивания, для интриг. А этот… — Соколов на мгновение замолчал, подбирая слова. — Для него сила — это просто инструмент. Как молоток. Он не наслаждается ею. Просто использует ее для решения проблемы с максимальной эффективностью и ему плевать на правила. Плевать на свидетелей, на ФСМБ, на нас.

Он медленно повернул свою голову, похожую на голову ястреба, и обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Вы все думаете, что появился новый игрок, который хочет занять место за нашим столом. Вы ошибаетесь. Он не хочет играть. Он хочет перевернуть доску.

* * *

Региональное Отделение Гильдии Охотников.

Глава отделения, Артемий, в десятый раз пересматривал ролик в замедленном режиме, его лицо было непроницаемым. За свои шестьдесят лет, сорок из которых он провел в Гильдии, он видел все. Видел магов, способных вызывать огненные штормы. Охотников, в одиночку сдерживающих прорывы Разломов. Он видел, как рождаются и умирают герои и думал, что его уже ничем не удивить.

Артемий ошибался.

Он снова и снова прокручивал те три секунды. Вот фигура в костюме поднимает руку. Никакой концентрации маны или рунических печатей в воздухе. Никаких артефактов. Просто жест, а затем — результат. Полная аннигиляция. Он видел, как монстр, чья броня выдерживала попадание огненных шаров и молний, умирает за считанные секунды. Его просто разрывает на куски.

— Это не новые техники, — пробормотал он себе под нос, его голос был хриплым от долгого молчания. Он наклонился к экрану, увеличивая изображение. — Это… что-то куда более старое. Древнее. Забытое. И при этом пугающе эффективное.

Он вспомнил пыльные, запретные фолианты из архива Гильдии, которые он читал еще будучи молодым рекрутом. В них говорилось о неких магах-демиургах, которые не использовали заклинания. Они отдавали приказы самой реальности и реальность подчинялась.

Артемий резко откинулся в кресле, его сердце пропустило удар. Если это правда… если в мире снова появилось существо такого уровня, то для него… то все их войны кланов, вся их политика, вся их Гильдия — все это было не более чем детской игрой в песочнице.

— Отдел аналитики! — приказал он в селектор, и его голос был полон стали. — Поднять все архивы по «Потерянным искусствам». Секция «Фундаментальные взаимодействия». Доступ — альфа-один. Да, я подтверждаю. Мне плевать, что для этого нужно разрешение всего совета! Я хочу знать, что это было. И я хочу знать это еще вчера!

* * *

Пока «сильные мира» сего видели во Калеве угрозу своему порядку, были и те, кто увидел в его поступке нечто иное.

Где-то в маленькой, захудалой лаборатории молодая девушка-биомант, которую выгнали из института за «бесперспективные» исследования по управлению ростом растений, смотрела на экран, и в ее глазах загорался огонь.

В трущобах, в подпольном бойцовском клубе, бывший воин клана, изгнанный за отказ подчиняться жестокому приказу, оторвался от своего стакана и уставился на экран.

В своей мастерской, заваленной гениальными, но отвергнутыми всеми чертежами, старый инженер-артефактор, чьи идеи сочли безумными, поднял голову от своих схем.

Для них, для изгоев, для тех, кого система перемолола и выплюнула, он не был угрозой. Воронов стал маяком. Проявлением абсолютной, несокрушимой силы, которая не подчинялась ни кланам, ни гильдии, ни правительствам. Силы, которая жила по своим собственным правилам.

И они, сами того еще не осознавая, уже начали свой путь.

Путь к его «Эдему».

* * *

Кассиан

Информационный шторм, как и любой шторм, со временем поутих. Новости сменились, элита нашла новые темы для перемывания костей, и мой пузырь относительного покоя начал восстанавливаться. Строительство шло своим чередом, стены «Эдема» росли, и я почти начал верить, что меня, наконец, оставят в покое.

Как же я ошибался.

Первым тревогу забил Глеб.

— Господин, — раздался его голос в моем коммуникаторе, когда я наблюдал за работой био-мага, высаживающего семена каких-то светящихся папоротников. — У нас гости.

— Я не принимаю гостей, Глеб, — устало ответил я. — Ты знаешь правила.

— Это… не те гости, господин, — в его голосе слышалось замешательство. — Точнее это гость и он просто один стоит у ворот.

Я мысленно подключился к одной из внешних камер. У ворот действительно стоял человек. Судя по его ауре, маг, причем довольно нестандартного плетения. Он просто стоял и смотрел на стройку. Я приказал Глебу не трогать его.

На следующий день их было уже трое. К магу присоединилась девушка в простом платье и хмурый мужчина с военной выправкой. Через неделю их было уже больше двадцати. У ворот моего будущего «Эдема» стихийно образовался небольшой палаточный лагерь.

Наблюдая за ними через камеры, которые Алина установила по периметру, я видел не только то, что показывала техника. Я смотрел сквозь нее, своим внутренним зрением, сканируя их ауры, их суть. Мне не нужно было слушать их истории. Я читал их, как открытые книги.

Вот та девушка в простом платье. Ее аура была слабой, но переплеталась с жизненной силой каждого дерева, каждого куста вокруг нее. Я мазками видел отголоски ее прошлого: насмешки в Академии, вердикт профессоров о «бесполезности» ее таланта к биомантии. Ее считали просто странной садовницей. Я же увидел в ней потенциал для развития и создания идеального сада практически в любых условиях.

Вот тот маг. Его магия была «неклассической», как выразились бы местные. Она не подчинялась стандартным школам огня или воды. Она была хаотичной, нестабильной, основанной на чистой вероятности. Опасной в неумелых руках. Местная Гильдия признала его угрозой и изгнала. Я же увидел в нем ключ к созданию непредсказуемых защитных барьеров.

А вот тот хмурый воин. Его сила была грубо запечатана в десятке амулетов, но я чувствовал, как под ними бурлит ярость. Я видел сцену его изгнания из клана — отказ выполнить жестокий, бесчестный приказ. Он был клинком, который хотели сломать, но лишь надломили. При должном уходе его еще можно восстановить.

Я видел их всех. Инженера с чертежами антигравитационных двигателей, которые сочли безумными, потому что они нарушали принятые здесь законы физики. Целительницу, чьи методы сочли еретическими. Все они, отвергнутые этим миром за то, что были другими, пришли сюда, к тому, кто продемонстрировал силу, стоящую над всеми правилами.

Это были те самые, кого система выплюнула. Изгои. «Особенные».

Они не пытались проникнуть внутрь. Не шумели, а просто… ждали. Сидели у своих костров, варили какую-то похлебку и с надеждой смотрели на растущие стены моего поместья, надеясь, что таинственный и могущественный владелец этих земель обратит на них свое внимание.

И это опять несколько раздражало. Я хотел тишины, хотел уединения, а получил какой-то лагерь прямо у моего порога.

— Поздравляю, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, ее крошечное личико было полно яда. — Кажется, вы основали собственную религию. Видимо, пора писать священные тексты. Первое правило вашего культа: не мешайте Верховному божеству отдыхать.

Ее сарказм, как всегда, бил точно в цель. Моя борьба за покой привела к тому, что я стал для этих несчастных маяком. Символом. Какая нелепая ирония.

Неделю. Целую неделю я терпел этот цирк у своих ворот. Я пытался их игнорировать. Усилил акустические барьеры, чтобы не слышать их бормотания и жалкого пения у костров, но я не мог не чувствовать их.

Их надежды, их отчаяние, их преклонение — все это создавало ментальный фон, который просачивался сквозь любую защиту. Это был самый липкий и раздражающий вид шума.

«Просто сотрите их, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, которая с любопытством разглядывала палаточный лагерь, паря в воздухе. — Один небольшой импульс силы, и вся эта толпа забудет, зачем они сюда приползли».

— Слишком энергозатратно, — пробормотал я. — И они вернутся. Или придут новые. Надежда — это сорняк, который очень трудно выполоть.

Нет, эту проблему нужно было решать иначе. Раз уж они так жаждут аудиенции, пусть они ее получат, но на моих условиях. Я решил провести «фильтрацию». Отделить зерна от плевел. Некоторые из них действительно могут быть полезны, поэтому им можно было дать шанс.

Я подозвал Глеба.

— Иди к воротам. Объяви этим… паломникам, что их господин уделит каждому из них ровно одну минуту. Не больше.

Глеб кивнул и отправился выполнять приказ. Через несколько минут толпа у ворот зашевелилась, выстраиваясь в неровную, но полную надежды очередь.

Я приказал вынести из шатра простое кресло и поставил его в десяти метрах от ворот, на своей территории. Я сел. Представление началось.

Это был конвейер. Конвейер из сломанных судеб и неуместных талантов. Один за другим они подходили, останавливаясь перед невидимой чертой, и начинали свою минутную исповедь.

Первым был маг с дикими глазами, который утверждал, что умеет разговаривать с ветром. Я заглянул в его ауру. Он действительно умел. Только ветер в ответ нес ему лишь бессвязный бред, который тот принимал за пророчества.

— Не нужен, — бросил я, и Глеб тут же уводил его в сторону.

Следующей была женщина, рыдающая о том, как ее изгнали из клана. Она предлагала мне свою вечную верность.

— Верность без навыков бесполезна. Не нужна.

Затем — инженер, который размахивал чертежами вечного двигателя. Его расчеты были ошибочны на фундаментальном уровне.

— Пусть лучше изучит базу. Не нужен.

Меня слабо интересовали их беды и несчастья. Можно подумать, что хоть у кого-то в этом мире их нет. Увы, но я не собирался им всем помогать, ведь я не их герой-спаситель в сверкающих доспехах. За этим им надо наведаться к моему знакомому «Герою № 1265», благодаря деяниям которого я попал сюда. Я помогал лишь тем, кто действительно имел нераскрытый потенциал и способен был принести пользу мне и моим планам. Несправедливо обиженных в любых мирах всегда безграничное количество, и что-то изменить могут лишь те, кто способен взять судьбу в свои собственные руки и самостоятельно добиться чего-то. Как например, я… Все, чего я хотел — собственного покоя. И пусть эта цель оказался совсем не тривиального порядка, но я был намерен сделать все ради нее — хоть выступить против самих богов.

Пока они говорили, я сканировал их. Их ауру, их потенциал, их скрытые таланты. Среди них были десятки сломанных, отчаявшихся, бесталанных, надеющихся лишь на чудо, но ничего не предпринимающих ради его появления. Таких людей было очень много и я их просто игнорировал. Те, кого я искал, были люди иного рода — те, кто еще был способен бороться. И в итоге, даже среди такой разношерстной толпы, я все же нашел несколько…

…самородков! Тех, кто не хотел сдаваться несмотря ни на что и все время старательно развивал собственные уникальные таланты.

Внезапно подошел старик, который не стал ничего говорить, а просто коснулся земли у своих ног и я почувствовал, как он своей волей успокоил на мгновение гул лей-линий. Геомант. Самоучка, но с врожденным талантом. Идеально для стабилизации почвы в моем будущем саду.

— Ты, — я указал на него пальцем. — В сторону.

Дальше подошла та самая девушка, от которой исходила аура природы. Она рассказала, что ее считают проклятой, потому что в ее присутствии растения растут слишком быстро и агрессивно. Био-маг. Примитивный, инстинктивный, но с огромным потенциалом.

— Ты тоже. В сторону.

Следом подошел мужчина средних лет, чьи руки были покрыты руническими татуировками. Он молча протянул мне сломанный амулет. Я увидел, как он мысленно пытается восстановить его разрушенную матрицу. Техник-артефактор. Грубый, но с пониманием сути.

— И ты. В сторону.

Когда последний проситель ушел, я отобрал всего пятерых. Пять полезных неограненных самородков из целой толпы умоляющих. Я медленно поднялся с кресла. Оставшаяся толпа смотрела на меня с мольбой в глазах. Но увы, лишь с молитвами, в этом мире не выжить.

— Больше мне никто не нужен, — произнес я, и мой голос разнесся над поляной. — Уходите.

Я развернулся и пошел обратно к своему холму, оставляя за спиной тишину, полную разочарования одних и благоговения других.

«Ваша свита растет, Ваше Темнейшество, — прозвенела рядом фея, делая в воздухе сальто с ехидной улыбочкой. — Такими темпами скоро ваш „Эдем“ превратится в небольшое королевство. И тогда о покое снова можете забыть».

Я промолчал, но понимал, что она права. Я хотел построить стену, чтобы отгородиться от этого мира, а вместо этого, против своей воли, закладывал фундамент чего-то нового. Новой организации. И центром этой организации, к моему величайшему сожалению, снова был я сам.

Глава 19

Прошла еще неделя, и мой «Эдем» начал по-настоящему оживать. Это больше не была просто стройплощадка, а скорее гудящий муравейник, работающий с пугающей эффективностью. Под моим ненавязчивым, но тотальным контролем, работа кипела с той скоростью, которую я считал приемлемой. Бригада Бориса, давно переставшая чему-либо удивляться, возводила стены особняка. Алина, получив неограниченные ресурсы и полную свободу, развернула временный командный центр в полноценную научно-исследовательскую лабораторию, уже закладывая основы для будущего энергетического ядра.

Но самое главное — в работу включились мои новые помощники.

Старик-геомант, которого я отобрал у ворот, молча бродил по участку, и под его ногами земля успокаивалась, гармонизируя потоки лей-линий.

Девушка-биомант, которую считали проклятой, оказалась настоящим сокровищем. Под ее руководством первые, самые редкие и капризные семена, которые Себастьян заказал с другого континента, уже дали всходы в оранжерее, которую Алина возвела за два дня.

Артефактор, хмурый и нелюдимый, заперся в своей временной мастерской и, получив от меня несколько базовых схем, уже создавал прототипы защитных амулетов для персонала.

Это была тихая, эффективная, созидательная работа. Я почти чувствовал покой. Почти.

— Господин, — голос Себастьяна, как всегда, был безупречно вежлив, но в нем слышались нотки напряжения. Он подошел ко мне, когда я наблюдал за работой биоманта. — К нам прибыл официальный посланник.

Я медленно повернулся к нему.

— Я же просил…

— Это не просьба о встрече, господин, — прервал меня дворецкий, протягивая мне запечатанный конверт из плотной, дорогой бумаги. — Это официальное приглашение. От Андрея Соколова, старшего сына и наследника патриарха клана. Он приглашает вас на личную встречу сегодня вечером в своей резиденции.

Я взял конверт. Печать в виде сокола, сжимающего в когтях шестерню. Клан промышленников и воинов. Старая гвардия. Главные пауки в этой банке. Только сейчас они прислали не главного, а его щенка.

Новость разлетелась по командному центру мгновенно. Через пару минут рядом со мной уже стояли встревоженные Алина и Глеб.

— Господин, это ловушка, — без предисловий заявил Глеб. Его лицо было напряженным, да и сам он был как натянутая тетива. — Соколовы — это не банда Тихонова и не псих Мефистов. У них своя армия, лучшие технологии. Их резиденция — это крепость. Если вы войдете туда, вы можете не выйти.

— Он прав, — поддержала его Алина, ее глаза быстро бегали по экрану планшета, где она, очевидно, уже просматривала информацию о клане. — А Андрей Соколов — это худший из них. Амбициозен, жесток и отчаянно пытается доказать своему отцу, что чего-то стоит. Он еще более опасен, чем патриарх, потому что менее предсказуем. Отказ от встречи будет воспринят как личное оскорбление наследнику, а согласие… — она замолчала, но я и так понял, что она хотела сказать.

Они оба смотрели на меня с тревогой. Мои верные «буферы». Они беспокоились о моей безопасности. Как мило и как утомительно.

Я с раздражением смотрел на конверт в своей руке. Как бы не возмущались мои помощники, но этот визит был неизбежен. И не из-за страха перед последствиями. Я мог игнорировать мелких шавок, мог отмахиваться от бюрократов, но если я хотел, чтобы меня наконец оставили в покое, мне нужно было один раз встретиться с главным альфа-самцом этого зоопарка. Или, в данном случае, с его щенком.

Не для переговоров, а для того, чтобы лично объяснить этому низшему примату новые правила игры. Урок, который я ему преподам, станет посланием для всей его семьи.

К их полному изумлению, я протянул конверт обратно Себастьяну.

— Хорошо, — произнес я спокойно. — Передай им, что я буду.

Вечером того же дня мой черный «Аурелиус» бесшумно подкатил к резиденции Соколовых. Это место разительно отличалось от всего, что я видел в этом городе. Никакой позолоты, никаких показных украшательств и изысков. Вместо этого — высокое здание из темного, почти черного бетона и армированного стекла, больше похожее на военный бункер или штаб-квартиру какой-нибудь безжалостной корпорации из моего прошлого. Строго, функционально и абсолютно неприступно. Это была демонстрация не богатства, а истинной, организованной силы.

Меня встретили не просто охранники, а целый почетный караул. Шесть бойцов в строгой, темно-серой форме без опознавательных знаков, но сшитой из армированного композита, который мог выдержать прямое попадание из мелкокалиберного оружия. В руках они держали винтовки последней модели, а их лица скрывали глухие шлемы с красными визорами. Они двигались абсолютно синхронно, как единый механизм, и от них исходила аура профессиональной дисциплины.

«Неплохо, — мысленно отметил я, пока двое из них бесшумно шли впереди, а четверо — позади, отсекая любые пути к отступлению. — Для примитивов у них весьма приличная выучка. Хотя до моих гвардейцев из Легиона Теней им, конечно, как до ближайшей черной дыры пешком».

Меня провели по тихим, минималистичным коридорам. Здесь не было ни картин, ни позолоты, ни статуй. Только полированный до зеркального блеска черный гранит на полу, матовые стальные панели на стенах и холодный, резкий свет, льющийся из скрытых панелей на потолке. Воздух был стерильным, отфильтрованным, без единого запаха. Все это создавало гнетущую, давящую атмосферу, рассчитанную на то, чтобы любой посетитель с порога понял — он попал в логово хищника, где нет места слабости.

Я мельком скользил взглядом по стенам, отмечая скрытые за панелями автоматические турели, датчики движения и магические сенсоры. Архитектура была продумана. Грамотно. Скучно.

«Какая унылая обстановка, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, которая порхала у моего плеча, видимая только мне. — Никаких золотых статуй, никаких рек крови в фонтанах. Эти люди совершенно лишены вкуса».

«Они ценят эффективность, а не пафос, — мысленно ответил я ей. — В этом их сила и их скука».

Наконец, мы остановились перед массивной бронированной дверью в конце коридора. Охранники замерли. Один из них приложил ладонь к сканеру, и дверь с тихим шипением ушла в стену, открывая проход в кабинет на верхнем этаже.

За массивным столом из полированного металла сидел молодой человек. Он был одет в дорогой деловой костюм, сшитый на заказ, и пытался выглядеть внушительно, но у него это отчаянно плохо получалось. Он сидел в кресле своего отца, за столом своего отца, в кабинете своего отца, и от этого казался еще более мелким и чужеродным, как мальчишка, нацепивший доспехи, которые ему не по росту.

В его глазах я видел тот же хищный блеск, но без мудрости и выдержки, которые приходят с годами. Это был Андрей Соколов, наследник. Щенок, пытающийся рычать, как старый волк. Он, судя по всему, изо всех сил копировал манеры отца — от того, как он держал руки, до тяжелого, пронзительного взгляда, которым он пытался меня одарить, но в каждом его жесте сквозило высокомерие, неуверенность и плохо скрываемое нетерпение.

— Господин Воронов, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал весомо, как у патриарха. — Рад, что вы нашли время. Присаживайтесь.

Он указал на кресло для посетителей. Я окинул его взглядом. Оно было сделано из того же полированного металла, что и стол, и имело жесткие, неудобные, почти враждебные очертания. Классический трюк из учебника по доминированию: заставить оппонента чувствовать себя неуютно, задрать ему подбородок, чтобы он смотрел на тебя снизу вверх. Какая примитивная, жалкая манипуляция.

Я спокойно подошел к креслу. Андрей Соколов смотрел на меня с едва заметной, предвкушающей усмешкой. Он ждал, что я либо сяду и буду терпеть, либо возможно откажусь, проявив слабость.

Я не сделал ни того, ни другого.

Я протянул руку и едва коснулся пальцами металлической спинки. Легкий магический импульс сорвался с моих кончиков пальцев.

На глазах у ошеломленного наследника, жесткий, холодный металл кресла на мгновение пошел рябью, словно жидкое серебро. Его строгие, неудобные линии плавно изогнулись, спинка слегка откинулась назад, а подлокотники приняли идеальную, эргономичную форму. Когда я убрал руку, передо мной стояло уже не орудие пытки, а идеальное, комфортабельное кресло, которое словно приглашало в свои объятия.

«Неплохие навыки в области промышленного дизайна, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ, которая с любопытством разглядывала преображенный предмет мебели. — У вас определенно есть будущее в этой сфере».

Я проигнорировал ее и с комфортом опустился в свое кресло, которое теперь было гораздо удобнее, чем хозяйское. Усмешка на лице Андрея Соколова сменилась плохо скрытым шоком. Его первая попытка установить доминирование провалилась, не успев начаться. Он понял, что правила в этой комнате устанавливаю я.

Рядом со мной, невидимая для него, в воздухе вспорхнула моя светящаяся спутница и с любопытством уселась на край его массивного стола, болтая ножками.

— Я буду говорить прямо, — начал Андрей, с трудом возвращая себе самообладание и сцепив пальцы в замок в точности так, как, видимо, делал его отец на всех официальных портретах. — Ваш недавний… перформанс произвел в городе много шума. Вы показали силу. Наш клан уважает силу.

Он сделал паузу, ожидая моей реакции. Я молчал.

«Он так старается быть похожим на своего папочку, Ваше Темнейшество, — прозвенел голос феи. — Просто очаровательно. Посмотрите, как у него напряжены желваки. Кажется, его сейчас стошнит от напряжения и собственной важности».

— Мы видим в вас потенциал, — продолжил наследник, явно раздосадованный моим молчанием. — Но вы одиночка, а одиночки долго не живут. Поэтому мой отец, и я от его имени, предлагаем вам честь стать частью нашей структуры. Вы получаете покровительство клана Соколовых. Все ваши проблемы с ФСМБ, с мелкими шавками вроде Мефистовых или Тихоновых — все это исчезнет. Мы обеспечим вас ресурсами, о которых вы и мечтать не могли.

Он подался вперед, его глаза хищно блеснули. Он перешел к сути.

— А взамен… взамен вы просто будете выполнять наши приказы. Станете нашим главным активом. Нашим личным оружием. Согласитесь, это более чем щедрое предложение для отпрыска разорившегося рода.

Он закончил свою речь и откинулся в кресле, ожидая моей реакции. Вероятно, он ждал благодарности, торга или испуга. Он предлагал мне ошейник и был уверен, что я с радостью надену его, лишь бы получить кость с его хозяйского стола.

Я же молча выслушал его до конца, мое лицо не выражало ничего, кроме легкой, почти отеческой скуки. Этот щенок даже не понял, с кем разговаривает.

— Это все? — спросил я наконец.

Андрей нахмурился, его уверенность дала первую трещину.

— Я считаю, я выразился предельно ясно.

— Предельно, — согласился я. — Вы предлагаете мне стать вашей цепной собакой. Интересная карьерная перспектива. И вы назвали мои действия «перформансом». Позвольте вас поправить, молодой человек.

Я подался вперед, и атмосфера в комнате неуловимо изменилась, стала тяжелее.

— Перформансы устраивают клоуны в цирке, чтобы развлечь публику. Я же… — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — … разбираюсь с проблемами. С вашими проблемами. С монстрами, с которыми не справляется ваша хваленая Гильдия. С коррумпированными чиновниками, которые сидят на ваших же откатах. С психами вроде Мефистова, которых вы терпите, пока они не начинают мешать лично вам. Я убираю мусор, с которым вы, при всей вашей власти, не можете или не хотите справляться.

Я снова откинулся в кресле, мой голос стал ровным и скучающим.

— Так что не путайте эффективное решение проблем с дешевым представлением. Это разные жанры.

Его лицо начало краснеть.

— Я предлагаю вам защиту и власть!

— А кто сказал, что мне они нужны и тем более от вас, молодой человек? — я медленно поднялся с кресла, глядя на него сверху вниз. — Передайте вашему отцу, что меня не интересуют ваши игры. Мне не нужны такие союзники. И тем более мне не нужен ваш поводок. Если бы мне чего и хотелось от вас, то это пожалуй… покоя. И если ваш клан гарантирует мне тишину, то я, так и быть, — я сделал паузу, — не буду замечать вашего существования. Надеюсь, я выразился достаточно ясно.

Я развернулся и пошел к выходу. Ну вот и все, я объяснил щенку базовые правила поведения. Теперь пусть несет эту весть своему вожаку.

* * *

Андрей Соколов

Дверь за молодым Вороновым закрылась с тихим, почтительным щелчком. Андрей Соколов остался стоять посреди своего роскошного кабинета, его руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

В ушах все еще звучали его слова. «Передайте вашему отцу, молодой человек…». «Не буду замечать вашего существования».

Унижение. Концентрированное, абсолютное унижение. Этот выскочка, этот нищий отпрыск сгинувшего рода не просто отказал ему, наследнику могущественного клана Соколовых. Он даже не счел его достойным для серьезного разговора. Он говорил с ним так, как говорят с надоедливым мальчишкой-посыльным.

Первым инстинктивным желанием было отдать приказ. Один короткий приказ, и черный «Аурелиус» этого наглеца превратится в огненный шар, не успев отъехать от ворот. Его элитная служба безопасности сотрет Воронова в порошок.

Но он не мог.

Он снова и снова прокручивал в голове отчеты. Орлов. Мефистов. Шульгин. Монстр из Разлома. Все они были сломлены, унижены или стерты с лица земли с пугающей, почти небрежной легкостью. Этот Воронов был не просто силен. Он был непредсказуем, а его сила аномальна. Атаковать его вслепую было бы верхом глупости.

И самое ужасное было то, что теперь ему придется идти с этим унижением к отцу. Его первая серьезная дипломатическая миссия обернулась полным, сокрушительным провалом.

* * *

Кабинет Патриарха Игоря Соколова

Старый ястреб молча слушал доклад сына, не отрывая взгляда от его лица. Андрей говорил сбивчиво, пытаясь скрыть свое унижение за праведным гневом, но отец видел его насквозь.

— … он проявил неслыханное неуважение! К нашему клану! К тебе, отец! — закончил он свою тираду. — Его нужно наказать. Показательно.

Игорь Соколов молчал, его пальцы медленно барабанили по полированной поверхности стола. Он не злился. На его лице, наоборот, появилось выражение задумчивого, хищного интереса. Его амбициозный, жестокий и уверенный в себе сын, которого он готовил себе на смену, только что был унижен. Унижен настолько, что даже не понял, как это произошло и сделал это другой мальчишка, почти его ровесник. Один. Без поддержки клана, без армии за спиной.

Патриарх понял. Этот Калев Воронов — не просто наглец. Он был силой, способной играючи сломать волю его наследника. Силой, которая действовала по своим, непонятным правилам. И от этого он становился по-настоящему интересной фигурой.

— Ты свободен, Андрей, — наконец произнес он. — Я сам решу, что делать дальше.

Когда за сыном закрылась дверь, старый Соколов позволил себе легкую усмешку. Кажется, в этом скучном, предсказуемом мире наконец-то появилось что-то, достойное его внимания.

* * *

Кассиан

Я сел в свой бесшумный «Аурелиус», и дверь за мной плавно закрылась, отсекая меня от милитаристской атмосферы цитадели Соколовых. Водитель без слов тронулся с места.

В воздухе рядом со мной снова соткалась светящаяся фигурка моей феи-ИИ. Она с укоризной посмотрела на меня.

— Дерзко, Ваше Темнейшество, — прозвенел ее мелодичный голос. — Вы только что нажили себе личного, очень злопамятного врага в лице наследника клана Соколовых. Это они вряд ли проглотят.

Я смотрел в окно на проплывающий мимо ночной город.

— Ошибаешься, — подумал я, отвечая ей мысленно. — Я не нажил себе врага. Просто показал щенку, кто здесь вожак. Теперь его отец будет вынужден говорить со мной сам. Лично. Это сэкономит мне время в будущем.

А время — это единственный ресурс, который я по-настоящему ценил. Время, которое я мог потратить на строительство своего «Эдема».

Глава 20

После моего визита к Соколовым в воздухе повисла напряженная тишина. Я дал им пищу для размышлений, и теперь у меня было время. Время, чтобы закончить главный этап строительства и возвести стены моей крепости.

На следующее утро я впервые собрал всю свою команду в командном центре. Они стояли полукругом перед голографическим столом, и это было довольно пестрое зрелище.

Алина, мой гениальный техник, с планшетом в руках и огнем любопытства в глазах.

Глеб, мой «сторожевой пес», хмурый и молчаливый, как скала.

Себастьян, мой верный дворецкий, с непроницаемым лицом, готовый к любому приказу.

Даже молодой повар Арсений был здесь, стоя чуть в стороне и явно не понимая, зачем его позвали на военный совет.

И, конечно, мои новые «инструменты»: старик-геомант с глазами, которые, казалось, видели сквозь землю; девушка-биомант, нервно теребившая край своего платья; и хмурый артефактор, который выглядел так, будто предпочел бы сейчас быть где угодно, но только не здесь.

Моя маленькая армия изгоев.

— Сегодня, — начал я, и все взгляды обратились ко мне, — мы приступаем к главному. К активации экспериментального защитного поля «Эдема». Проекта «Кокон».

Я вывел на центральный голографический экран сложную, многомерную схему. Это была не просто схема барьера. Это была симфония из магии, технологии и фундаментальных законов физики.

— Успех зависит от слаженной работы каждого из вас, — продолжил я, обводя их взглядом. — Ошибок быть не должно.

Я начал раздавать инструкции.

— Алина. Ты отвечаешь за технологическую часть. Вся энергия от временных генераторов должна поступать к ключевым узлам схемы синхронно, с погрешностью не более одной наносекунды.

Она кивнула, ее пальцы уже забегали по планшету, просчитывая потоки.

— Старик, — обратился я к геоманту, чьего имени я так и не удосужился запомнить. — Твоя задача — земля. Ты должен стабилизировать лей-линии под нами. Когда я начну ритуал, нагрузка на них будет колоссальной. Если они дадут сбой, здесь будет не «Эдем», а новый, очень большой и очень грязный Разлом.

Старик молча поклонился.

— Артефактор. Те катализаторы, что ты изучал последнюю неделю, — я указал на ниши в стене, где теперь хранились мои «сокровища», — станут ядром для купола. Ты будешь контролировать их состояние. Не дай им перегреться.

Хмурый мастер лишь коротко кивнул.

— Глеб. Твоя задача и задача твоих людей — периметр. Во время ритуала мы будем уязвимы для физического вторжения. Никто, ни одно живое существо, не должно пересечь границу без моего разрешения.

— Будет исполнено, — ровным голосом ответил бывший Охотник.

— Девушка, — я посмотрел на биоманта. — Твоя задача — растения. Магический всплеск может вызвать у них шоковую реакцию. Успокой их. Заставь их спать.

Она испуганно, но решительно кивнула.

— Себастьян, Арсений. Вы отвечаете за то, чтобы после завершения ритуала у нас был готов горячий чай и ужин. Это не менее важно.

Себастьян поклонился, а молодой повар, кажется, впервые за все время выдохнул с облегчением.

— Господин… — Алина, изучая схемы, подняла на меня взгляд. — У меня один вопрос. Что именно делает этот купол? Судя по расчетам, он не отражает атаки. Он не создает силового поля в классическом понимании.

Я позволил себе легкую усмешку.

— Правильно, Алина. Отражать атаки — это шумно, неэффективно и требует постоянного расхода энергии. «Кокон» делает нечто лучшее. Правда это только первый этап настоящего барьера… но скоро вы все сможете убедиться в его эффективности.

Все заняли свои позиции. Алина стояла у главного терминала во временном командном центре, ее пальцы порхали над сенсорной панелью. Глеб и его люди рассредоточились по периметру, став невидимыми стражами. Старик-геомант опустился на колени в центре будущего сада, погрузив ладони в землю. Артефактор разложил свои инструменты у подножия холма, рядом с ядром из моих катализаторов.

Я же снова стоял в самом сердце моих владений, на узле пересечения трех могучих лей-линий, но на этот раз я пришел сюда не медитировать. Я пришел дирижировать.

«Все системы в готовности. Начинайте», — отдал мысленный приказ, который эхом

* * *

Алина

Внезапно в ее голове прозвучал голос. Это была… мысль. Чужая, властная мысль, которая появилась в ее сознании без всякого предупреждения. Она вздрогнула, ее пальцы замерли над терминалом. Сердце екнуло от неожиданности.

Что это было? Псионическая атака? Слуховая галлюцинация от переутомления? Она работала уже восемнадцать часов подряд, готовя систему к запуску — может быть, усталость наконец взяла свое?

«Алина. Начинай», — повторилась мысль, на этот раз с ноткой нетерпения. Голос был знакомым, холодным и властным.

Она поняла. Это был ее господин. Он говорил прямо у нее в голове, минуя уши, минуя воздух, минуя все физические законы передачи информации.

Ее научный разум лихорадочно пытался найти этому объяснение. Прямая телепатическая передача данных? Но это было технически невозможно! Ни одна из существующих технологий не позволяла такого. А магия… магия так не работала, по крайней мере, ни в одной из известных ей теорий. Магические коммуникаторы требовали физических кристаллов, настроенных на одну частоту. Ментальная магия существовала, но она была грубой, ограничивалась эмоциональным воздействием.

А это… это было чем-то совершенно иным. Информация передавалась напрямую, мысль к мысли, с кристальной четкостью.

Страх боролся в ней с восторгом ученого. С одной стороны, это было пугающе — кто-то проник в ее разум, минуя все барьеры. С другой стороны, это было… восхитительно. Прорыв, который переворачивал все представления о возможностях сознания.

«Боже мой,» — подумала она. «Что он еще умеет? Может ли он читать мои мысли? Видеть мои воспоминания?»

Но времени на панику не было. Приказ требовал исполнения.

Она сделала глубокий вдох, насильно отодвинула на задний план все вопросы и сосредоточилась на задаче. Ее пальцы забегали по сенсорной панели, активируя последовательность запуска. Индикаторы один за другим загорались зеленым светом.

Она почувствовала, как с окраины участка, где гудели временные генераторы, по только что проложенным ею кабелям хлынул поток чистой, стабильной энергии. Поток направлялся к узлам арканной схемы, которую она создала по чертежам господина.

«Поток стабилен», — мысленно доложила она, сама не понимая, как она это делает.

Мысль просто сформировалась в ее голове — не словами, а чистой информацией, адресованной ему. И она инстинктивно знала, что он ее услышал, принял, понял. Это было так же естественно, как дыхание, и одновременно невероятно.

«Как это возможно?» — мелькнула у нее мысль. «И почему я не боюсь? Любой нормальный человек сейчас бы в панике бежал к психиатру».

Но она не была нормальным человеком. Она была ученым. А ученые не убегают от чудес — они их изучают.

* * *

Кассиан

Затем в дело вступил — геомант. Я ощутил, как он своей волей успокаивает, гармонизирует ревущие под землей лей-линии, готовя их к колоссальной нагрузке. Земля под моими ногами перестала вибрировать и замерла в напряженном ожидании.

«Каналы открыты», — прозвучал в моей голове его старческий, но твердый голос.

«Артефактор. Активируй ядро».

Хмурый мастер коснулся катализаторов, и те загудели, оживая. Мой исцеленный кристалл, ржавый метеорит, окаменелое сердце — весь этот «мусор» теперь работал как единый, слаженный механизм, готовый принять и преобразовать первозданную мощь.

«Ядро активно».

Все было готово. Я стал центром этого сложного оркестра, и пришло время для первого аккорда. Глубоко вздохнув, потянул энергию на себя.

От центра, где я стоял, во все стороны по земле побежали волны. Они были невидимы, но все присутствующие почувствовали их. Земля под ногами запела — низкий, глубокий, вибрирующий гул, который, казалось, исходил из самого сердца планеты. Воздух стал плотным, наэлектризованным.

А затем, от краев участка, начала медленно подниматься стена. Она была почти невидимой, полупрозрачной, и слегка мерцала, искажая звезды на ночном небе. Стена росла, изгибаясь, формируя купол, который медленно, но неумолимо накрывал всю территорию «Эдема».

«Энергопотребление растет экспоненциально, — доложила Алина. — Генераторы работают на пределе!»

«Геомант, держи потоки!» — скомандовал я, чувствуя, как лей-линии под землей начинают биться в конвульсиях, сопротивляясь.

«Держу… но оно… слишком мощное…» — простонал старик.

Купол почти сомкнулся над нашими головами и в этот момент система дала сбой.

«Перегрев ядра! — раздался в голове панический крик артефактора. — Метеорит! Он не выдерживает!»

Я перевел свое внимание на ядро. Ржавый кусок железа, который я превратил в громоотвод, теперь светился багровым светом и издавал тонкий, пронзительный визг. Он не справлялся с объемом хаотичной энергии. Еще несколько секунд, и он взорвется, устроив магический катаклизм, который сотрет с лица земли не только мой «Эдем», но и половину города.

В прошлом я бы решил эту проблему сам. Влил бы свою силу, стабилизировал бы поток, но сейчас… сейчас у меня не было на это лишней энергии.

Впрочем, теперь у меня есть те, кто решит эту задачу вместо меня. Именно за этим я и выискивал для себя новые человеческие ресурсы.

«Алина! Перенаправь двадцать процентов мощности на кристалл-стабилизатор! Немедленно!» — быстро отдал я команду.

«Но это перегрузит…»

«Выполняй. Времени мало»

«Есть!»

«Артефактор! Нанеси на метеорит обратную руну заземления! Код — эпсилон-семь-три!»

Хмурый мастер, не колеблясь ни секунды, бросился к раскаленному ядру и начал лихорадочно чертить в воздухе сложный символ. Алина, закусив губу, перенаправила потоки энергии.

Багровое свечение метеорита начало спадать. Пронзительный визг сменился ровным гудением.

Кризис был предотвращен. Их слаженные действия и абсолютное доверие моим приказам спасли нас всех и я с легким удивлением понял, что впервые за долгое время положился не только на себя. Это было… довольно странное ощущение.

Купол сомкнулся над нами с тихим, финальным хлопком. Представление было окончено.

Легкая рябь в последний раз прошла по невидимой сфере, и все замерло. Мерцание исчезло. Купол стал абсолютно невидимым.

Но все, кто находился внутри, почувствовали изменение.

Шум. Тот самый фоновый, низкочастотный гул города, который всегда был слышен на заднем плане, к которому все привыкли и которого не замечали, — он просто исчез. Полностью.

Наступила абсолютная, почти осязаемая тишина, какой никто из них никогда не слышал. Воздух стал чище, свежее, словно они внезапно оказались на вершине горы, вдали от цивилизации.

* * *

За пределами Эдема. Патруль ФСМБ

Патрульная машина ФСМБ медленно катилась по лесной дороге, поднимая клубы пыли. Это была рутинная проверка, один из десятков постов наблюдения, которые Максим Кардиев расставил вокруг поместья Воронова после провала группы «Дельта». Машина останавливалась каждые полкилометра, агенты делали замеры, записывали показания датчиков и двигались дальше.

— Сектор три, докладываю, — лениво произнес в рацию молодой агент Петр Семенов, глядя на экран тактического планшета. — Объект «Ворон» без изменений. Визуально наблюдаем активное строительство. Источники аномальной энергии… стоп. Странно.

Он поднес планшет ближе к лицу, недоверчиво глядя на показания.

Его напарник, пожилой ветеран Сергей Воронин — не родственник того Воронова, просто совпадение фамилий — оторвался от своего сэндвича с колбасой.

— Что такое, салага? — спросил он, прожевывая. — Опять твои приборы глючат?

— Нет, приборы в порядке. Просто датчик хаотических эманаций… он в нулях. Полный ноль, — Петр постучал по экрану. — Такого не бывает даже в «чистых» зонах, всегда есть фоновое излучение от двух-трех единиц минимум. А тут ноль. Как в мертвой зоне, только наоборот.

Сергей отложил сэндвич и взглянул на показания. Действительно, все датчики показывали аномальную чистоту магического фона.

— И… ты чувствуешь? — добавил Петр, понизив голос.

Сергей прислушался к окружающему миру.

— Что именно?

— Тихо стало, — молодой агент выключил двигатель машины. Мгновенно наступившая тишина оказалась почти оглушающей. — И спокойно как-то. Вся злость прошла, напряжение ушло, спать захотелось.

Ветеран нахмурился. Он тоже это почувствовал, и это его встревожило. Вечное напряжение, хроническая готовность к опасности — спутник их профессии — куда-то исчезли. Воздух стал необычайно свежим, дышалось легко и глубоко. Даже головная боль, мучившая его с утра, прошла.

«Это неправильно,» — подумал Сергей. «После двадцати лет работы в спецслужбах ты не расслабляешься просто так».

Он посмотрел в сторону строительной площадки. Стены будущего особняка, башенные краны, снующие фигурки рабочих в оранжевых жилетах — все было на месте. Но звуки… звуки стройки, которые они отчетливо слышали еще пять минут назад — лязг техники, крики прорабов, стук молотков — почти исчезли, словно их поглощала невидимая вата. Доносились лишь самые громкие отголоски, да и то приглушенные.

— Смотри на растительность, — тихо сказал Петр, указывая на обочину дороги.

Сергей обернулся и присвистнул. Трава и кусты в радиусе нескольких сотен метров от границы участка выглядели неестественно зелеными и пышными. Листва была сочной, яркой, словно здесь царила вечная весна. Даже полузасохший репейник у канавы внезапно ожил и распустился свежими побегами.

— Когда мы здесь проезжали в прошлый раз? — спросил ветеран.

— Три дня назад. Все было нормально. Обычная осенняя растительность, ничего особенного.

Сергей достал бинокль и направил его на ближайшие рабочие бригады. Люди двигались спокойно, размеренно, без обычной строительной суеты. Никто не кричал, не ругался, не торопился. Даже с такого расстояния было видно, что на их лицах — выражение глубокого покоя.

— База, у нас тут странное явление, — с нарастающей тревогой в голосе доложил Петр в рацию. — Объект на месте, активность продолжается, но вокруг него… аномальная зона покоя. Повторяю. Зона абсолютного покоя. Магический фон нулевой, психическое воздействие неизвестного типа. Растительность демонстрирует ускоренный рост. Запрашиваем инструкции.

Из динамика раздался треск помех, затем голос диспетчера:

— Патруль три-семь, повторите. Зона покоя? Уточните параметры воздействия.

— База, это… сложно описать, — Петр неуверенно посмотрел на напарника. — Все негативные эмоции просто исчезают. Агрессия, страх, напряжение. Мы чувствуем себя… хорошо. Очень хорошо. Как будто кто-то стирает всю усталость и злость.

— Немедленно покиньте зону воздействия, — резко приказал диспетчер. — Отъедьте на километр и доложите о самочувствии. Возможно ментальное воздействие неизвестного типа.

Сергей нехотя завел двигатель. Странно, но ему совершенно не хотелось уезжать. Здесь было так тихо, так спокойно… Когда еще представится возможность отдохнуть от вечного стресса их работы?

— Сержант Воронин, — голос диспетчера стал жестче. — Немедленно покиньте зону воздействия. Это приказ.

— Выполняю, — буркнул Сергей и тронул машину с места.

Как только они отъехали примерно на километр, ощущения резко изменились. Покой исчез, словно его отрезало ножом. Вернулись привычное напряжение, настороженность, головная боль Сергея возобновилась с новой силой.

— Черт, — выдохнул Петр. — Это было… это было невероятно. Я не чувствовал себя так хорошо уже… не помню когда.

— База, патруль три-семь, — доложил Сергей, его голос снова был жестким и деловым. — Покинули зону воздействия. Эффект прекратился мгновенно. Подтверждаю — локальное ментальное воздействие радиусом приблизительно пятьсот метров от границ объекта. Рекомендую направить специалистов для детального изучения.

— Принято. Продолжайте патрулирование по стандартному маршруту. Специальная группа будет направлена в течение суток.

Сергей убрал рацию и задумчиво посмотрел в зеркало заднего вида, где вдалеке виднелись стены «Эдема».

— Салага, — тихо сказал он, — а что если это не оружие?

— Что ты имеешь в виду?

— А что если это просто… побочный эффект? Он там живет, и вокруг него мир становится лучше. Спокойнее. Чище.

Петр покачал головой.

— Сережа, ты что, влюбился что ли? Это аномалия. Неизученная и потенциально опасная. Любое воздействие на психику…

— Да знаю я, знаю, — Сергей махнул рукой. — Просто странно все это. Двадцать лет я охочусь за теми, кто использует магию во вред. А тут… тут кто-то создает островок рая, и мы должны это изучать как угрозу.

Он снова посмотрел в зеркало. Стены «Эдема» скрылись за поворотом, но ощущение потери чего-то важного и прекрасного еще долго не покидало старого агента.

* * *

Кассиан.

Я стоял в центре своего нового, умиротворенного мира и глубоко вдыхал чистый, свежий воздух. Тишина. Настоящая, абсолютная тишина.

В воздухе рядом со мной лениво покачивалась на лепестке новорожденного светящегося папоротника моя фея-ИИ.

— Поздравляю, Ваше Темнейшество, — прозвенел ее мелодичный голосок. — Фаза один проекта «Тишина» завершена. Вы не просто отгородились от мира. Вы превратили свой участок в самый большой в мире спа-курорт.

На моем лице, впервые за очень долгое время, появилась легкая, почти незаметная улыбка. Я чувствовал настоящий, неподдельный покой. Я понял. Чтобы обрести тишину, не обязательно прятаться. Можно просто заставить весь окружающий шум замолчать.

Теперь можно было спокойно достраивать дом.

И, наконец, поужинать, не опасаясь, что меня прервут.

Глава 21

Прошло несколько месяцев.

Впервые за очень долгое время это были по-настоястоящему тихие месяцы. Мой «Кокон», моя зона абсолютного покоя, работал безупречно. Я немного уменьшил радиус его действия, чтобы не беспокоить местных, а то его радиус изначально слишком выходил за требуемые рамки. Шум внешнего мира больше не долетал до меня. Никаких новостей, никаких шпионов, никаких незваных гостей. Лишь тишина, нарушаемая мерным стуком молотков моих строителей и шелестом листьев в моем зарождающемся саду.

Жизнь в «Эдеме» вошла в свою идеальную, предсказуемую рутину. Алина, получив в свое распоряжение лабораторию, о которой не могли и мечтать ведущие мировые институты, с головой ушла в работу над постоянным энергетическим ядром. Глеб оттачивал навыки своей небольшой охранной команды, превращая их в элитных стражей этого рая.

Мои «особенные» специалисты занимались своим делом: геомант гармонизировал землю, биомант выращивала невероятные растения, а артефактор создавал защитные амулеты для персонала.

А я… я наслаждался покоем. Я гулял по своему саду, читал книги, которые Себастьян доставал для меня, и чувствовал, как мой энергетический резерв медленно, очень медленно, но все же восстанавливается в этой совершенной среде. Это было почти идеально.

Почти.

— Господин, — голос Алины, раздавшийся из моего личного коммуникатора, был вежливым, но настойчивым. — Мне необходим ваш совет по вопросу снабжения.

Я с досадой вздохнул, отрываясь от созерцания редкого лунного лотоса, который только что распустился под присмотром моего биоманта.

— В чем проблема, Алина?

Через минуту она уже стояла передо мной в командном центре, ее лицо было серьезным.

— Проблема в логистике, — начала она, выводя на голографический экран сложные схемы поставок. — Наша автономия эффективна, но не абсолютна. Для моих экспериментов, для строительства, для питания всего персонала нам требуется постоянный приток внешних ресурсов: редкоземельные металлы, органические реагенты, высокоточное оборудование.

Она увеличила одну из диаграмм.

— До сих пор мы закупали все через десятки подставных фирм и анонимных счетов, которые я создала, но объемы растут и это начало привлекать нездоровое внимание. Финансовые регуляторы и кибер-отделы кланов начали проявлять интерес к нашим теневым транзакциям. Они пытаются отследить, куда уходят все эти ресурсы. Пока я отбиваю их атаки, но это лишь вопрос времени, когда они докопаются до нас. Нам нужен легальный, мощный и, самое главное, официальный инструмент для взаимодействия с внешним миром.

Я молча слушал ее. Мой идеальный, тихий «Кокон» оказался не такой уж и неприступной крепостью. У него была ахиллесова пята — необходимость контактировать с этим шумным, суетливым миром ради ресурсов.

— Ты хочешь сказать, нам нужен официальный «фасад», — заключил я.

— Именно, — кивнула Алина. — Легальная компания, которая будет служить нашим щитом, кошельком и отделом снабжения. Которая будет действовать открыто, у всех на виду, отвлекая внимание от того, что происходит на самом деле здесь.

Я снова посмотрел на свой лунный лотос, чей покой только что был нарушен. Ничто так не раздражало, как это. Я хотел построить стену между собой и миром, а теперь мне предлагали построить мост, но я был прагматиком и понимал, что она права. Похоже, чтобы сохранить внутреннюю тишину, придется создать контролируемый шум снаружи.

— Хорошо, — произнес я. — Займись этим.

Я смотрел, как Алина, мой новоиспеченный технический директор, с жаром и энтузиазмом раскладывает передо мной варианты решения проблемы.

— Мы можем создать сеть из двадцати семи подставных фирм, зарегистрированных в разных юрисдикциях, — тараторила она, ее глаза горели. — Я разработаю самообучающийся алгоритм, который будет постоянно менять маршруты поставок и финансовые потоки. Это усложнит их отслеживание на…

— Алина, — прервал я ее.

Она замолчала на полуслове.

— Да, господин?

— Мне не нужна сложная сеть. Мне не нужны двадцать семь фирм. Мне нужна одна, но такая, чтобы ни у кого не возникало вопросов.

Она непонимающе на меня посмотрела.

— Но, господин, это же привлечет еще больше внимания! Легальная компания…

— Именно, — подтвердил я. — Мы создадим официальный, легальный «фасад». Настолько большой, яркий и шумный, что за ним никто не заметит, что на самом деле происходит здесь.

Я откинулся в кресле. Решение пришло само собой — простое, наглое и эффективное.

— Ты создашь эту компанию, Алина и ты ее возглавишь. Назовем ее… — я на мгновение задумался, — … «Ворон Групп». В честь этого угасшего рода. Пусть их имя в последний раз послужит чему-то полезному.

Ее глаза расширились от шока.

— Я? Генеральным директором? Но я… я инженер! Я не бизнесмен!

— Ты гений, — отрезал я. — А гений способен адаптироваться. Я дам тебе бюджет, который заставит побледнеть местные кланы. Я дам тебе технологии, которых у них не будет еще лет сто и я даю тебе полную свободу действий. У тебя лишь одна директива, Алина. Обеспечить «Эдем» всем необходимым и не беспокоить меня по мелочам.

И она начала действовать.

Следующие несколько недель я наблюдал за ее работой с отстраненным любопытством, как за сложным и увлекательным экспериментом. Моя фея-ИИ, порхая у меня над плечом, периодически выводила для меня голографические сводки, которые я просматривал, занимаясь планированием своего сада.

Неделя первая. «Ворон Групп» была официально зарегистрирована. Алина, используя мои средства, выкупила под офис самое высокое и современное здание в городе, которое до этого пустовало уже лет пять. Затем она разместила на местной бирже труда вакансии. Зарплаты, которые она предложила, были вдвое выше рыночных.

Неделя вторая. В город хлынул поток лучших специалистов. Инженеры, логисты, юристы, финансисты — все, кто был достаточно умен, чтобы понять, что такое предложение бывает раз в жизни. «Ворон Групп» начала размещать заказы. Огромные, многомиллионные заказы у местных поставщиков сырья, строительных материалов, оборудования. Многие из этих мелких фирм, почти задушенных монополией кланов, были на грани банкротства. Алина не просто спасла их. Она сделала их богатыми.

Неделя третья. «Ворон Групп» запустила собственный логистический отдел. Десятки грузовиков с эмблемой черного ворона начали курсировать по дорогам региона, создавая новые, более эффективные торговые пути и нанимая сотни местных водителей и рабочих.

«Ваша протеже действует весьма агрессивно, Ваше Темнейшество, — прокомментировала фея, показывая мне диаграмму роста компании, которая устремлялась вверх почти вертикально. — Она не просто строит компанию. Она строит экономическую империю».

Я лишь пожал плечами. Меня это не интересовало, пока необходимые мне ресурсы бесперебойно поступали в «Эдем».

К концу второго месяца эффект стал очевиден не только на графиках. Ранее, депрессивный городок, в котором теперь находилась штаб-квартира «Ворон-Групп» стал преображаться. На центральной улице, где раньше зияли пустотой заколоченные витрины, открывались новые магазины, кафе, ремонтные мастерские. У людей появились деньги, и они начали их тратить. «Ворон Групп» стала главным работодателем, своего рода градообразующим предприятием. Меня, человека, который хотел лишь полного уединения, местные жители теперь называли не иначе как «благодетелем». Какая ирония.

Я стоял в своем саду, наблюдая, как биомант высаживает редкие сорта роз. Алина подошла ко мне с очередным отчетом.

— Господин, мы только что заключили эксклюзивный контракт с поставщиком титановых сплавов, полностью выбив с рынка компанию Тихоновых. Их убытки за квартал составят…

— Алина, — прервал я ее. — Меня это не интересует. Розы… они приживутся в этой почве?

Она на мгновение замерла, а затем на ее лице появилась слабая улыбка.

— Да, господин. Приживутся.

— Хорошо, — кивнул я. — Можешь быть свободна.

Она ушла, а я с раздражением подумал, что хотел всего лишь вырастить несколько редких цветов, а для этого мне пришлось перекроить всю экономику этого жалкого региона. Этот мир определенно был устроен неправильно.

* * *

Частный клуб «Монолит». Зал для неофициальных встреч Кланов.

В то время как Кассиан с отстраненным любопытством наблюдал за ростом своего сада, в самом сердце города, в прокуренном сигарами зале, кипела ярость. Патриарх клана Соколовых, Игорь, смотрел на голографическую диаграмму, и его лицо, похожее на лицо старого ястреба, было темнее тучи. На диаграмме красным цветом, словно агрессивная опухоль, разрасталась зона влияния новой компании — «Ворон Групп».

— Они перекупили нашего основного поставщика редкоземельных металлов, — процедил сквозь зубы представитель клана Тихоновых, тот самый, чью машину Кассиан превратил в произведение искусства. — Просто предложили им втрое больше. Они даже не торговались.

— Все мои лучшие инженеры из энергетического отдела подали заявления об уходе на прошлой неделе, — с холодной злобой добавила глава Лисицыных. — Все до единого. «Ворон Групп» предложила им зарплаты, которые мы не можем себе позволить, не обрушив всю нашу финансовую структуру.

Игорь Соколов молчал, его пальцы медленно барабанили по столу. Десятилетиями они выстраивали эту систему. Картельные сговоры, контроль над поставщиками, монополия на лучшие кадры. Они были пауками, которые держали в своих лапах всю экономику региона, а потом появился этот… Воронов. И он не стал играть по их правилам. Он не стал плести интриги. Он просто пришел с огромным мешком денег и начал скупать все, до чего мог дотянуться, разрушая их паутину с безразличием урагана, сносящего карточный домик.

Они теряли деньги, ттеряли влияние. И, что самое отвратительное, они теряли контроль.

— Мы должны его остановить, — прошипел Тихоновец. — Объявить ему экономическую войну. Задушить его поставки, обрушить его репутацию!

— Поздно, — глухо произнес Соколов. — Он уже стал слишком большим. «Ворон Групп» стала градообразующим предприятием. Если мы его обрушим, мы можем обрушить весь регион. И ФСМБ этого не позволит.

Он поднял свой тяжелый взгляд на остальных.

— Но я знаю одно — деньги имеют свойство заканчиваться. Этот выскочка швыряется ими словно бумагой. Скоро его запас, который он отобрал у Мефистова иссякнет и тогда мы просто снова возьмем свое.

* * *

«Эдем». В то же время.

Я стоял по колено в плодородной земле, которую приготовил для меня мой геомант, и лично высаживал саженец редкой черной орхидеи. Рядом порхала моя фея-ИИ, с любопытством заглядывая мне через плечо. Я наслаждался тишиной, запахом влажной почвы и ощущением созидания.

В этот момент идиллию нарушила Алина. Она почти вбежала в сад, ее глаза горели энтузиазмом, а в руках она сжимала планшет, на котором мелькали какие-то диаграммы.

— Господин! — начала она, не в силах сдержать восторг. — Вы не поверите! «Ворон Групп»… мы сделали это! Мы стали крупнейшей компанией в регионе! Наши логистические цепочки вытеснили конкурентов, мы наняли на работу уже больше тысячи человек, целый город ожил благодаря нашим заказам! Мы…

Я слушал ее вполуха, слегка раздраженный тем, что меня отвлекли от действительно важного дела. Весь этот шум про «влияние» и «рост» был мне абсолютно неинтересен.

— Это хорошо, Алина, — прервал я ее восторженную тираду. — Проследи, чтобы этому цветку хватало питательных веществ.

Она на мгновение замерла, ее энтузиазм угас. Затем на ее лице появилась слабая, понимающая улыбка.

— Да, господин. Прослежу.

Она ушла, а я вернулся к своему занятию. Наконец-то.

«Развитие — это, конечно, прекрасно, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос феи, когда Алина отошла на достаточное расстояние. — Но есть одна маленькая проблемка».

Я с тяжелым вздохом выпрямился, отряхивая землю с перчаток. Я только что нашел идеальное место для своей орхидеи, а тут снова какие-то проблемы.

— Ну чего опять? — устало спросил я.

Фея сделала в воздухе сальто и уселась мне на плечо.

— Алина — гений, — начала она. — Она создала идеальную, сверхэффективную корпоративную машину. Но есть один нюанс, который она, в силу своей неопытности в бизнесе, упустила.

— Какой еще нюанс?

— У нас закончились деньги, — произнесла она таким тоном, будто сообщала, что на улице идет дождь.

Я замер.

— Что?

— Деньги, — повторила фея, разглядывая свои крошечные ноготки. — Бумажки такие, цветные. Ну, или циферки на счетах. Так вот. Их больше нет. Все, что вы выиграли в казино, ушло на двойные зарплаты, скупку активов, размещение гигантских заказов и выкуп этого шикарного автомобиля. Мы почти банкроты, Ваше Темнейшество.

Я молча смотрел на нее, пытаясь осознать этот парадокс. Компания на пике. Влияние огромно. А денег нет.

Я с вселенской усталостью вздохул и подумал о том, что хотел всего лишь тихий, уединенный сад. А вместо этого получил корпорацию на грани банкротства и новую, совершенно абсурдную проблему. Этот мир определенно был устроен неправильно.

Глава 22

Я сидел в своем командном центре и с нарастающим раздражением наблюдал, как Алина, мой гениальный технический директор, выводит на голографический экран одну удручающую диаграмму за другой. Они все были красного цвета. Цвета дефицита и приближающегося провала.

Она говорила быстро, ее голос был напряженным. В нем не было паники. Алина слишком умна для паники. Тем не менее, в нем была констатация катастрофы.

— … вот здесь, — она указала на график, который пикировал вниз, как подбитый истребитель, — это наши операционные расходы. Двойные зарплаты для строителей, закупка оборудования в обход блокады Соколовых по тройной цене, авансы новым специалистам… Мы покупали скорость и лояльность, господин. Это было эффективно.

Она смахнула диаграмму, и на ее месте появилась другая, еще более удручающая. Потому что она была пустая.

— А это… это наш текущий баланс. Все средства, которые вы получили в казино, полностью исчерпаны. При текущих темпах расхода… — она сделала паузу, давая мне время осознать масштаб катастрофы, — … мы не сможем оплатить счета за поставки, которые прибудут послезавтра. Строительство придется остановить.

Я молчал. В моей голове не было ни паники, ни страха. Только кипящее бешенство. Меня раздражало не столько отсутствие этих примитивных цветных бумажек, сколько сам факт того, что я вообще был вынужден о них думать.

Я. Темный Лорд Кассиан, существо, которое одним усилием воли могло создавать и разрушать материю, теперь столкнулось с самой унизительной проблемой из всех возможных — банальной нехваткой наличности. В своем старом мире я никогда не сталкивался с такими проблемами. Если мне нужно было золото, я просто создавал его из воздуха. Если мне нужны были ресурсы, я брал их. Концепция «бюджета» была для меня такой же чуждой, как концепция милосердия.

А теперь мне, вместо того чтобы заниматься своим садом и восстановлением сил, приходилось отвлекаться на этот низменный, вульгарный вопрос. На «заработок». Какое отвратительное слово.

— Что-то не так, Ваше Темнейшество? — прозвенел рядом со мной мелодичный голос моей феи-ИИ. Она сидела на краю голографического проектора, болтая ножками. — Выглядите так, будто вам сообщили, что вселенная конечна.

— Хуже, — мысленно огрызнулся я. — Мне сообщили, что у меня закончились цветные бумажки.

Фея с сарказмом прижала ладошки к щекам.

— Ах, да. Деньги. Какая трагедия. Конечно, раньше вы просто делали золото из воздуха, но теперь вы не можете создать философский камень из-за нехватки энергии и реагентов, поэтому придется заморочиться. Ужас-то какой! Добро пожаловать в реальный мир, мой падший повелитель.

Я с трудом подавил желание щелчком пальцев развеять ее материальную оболочку.

Перевел свой взгляд на Алину, которая все еще стояла передо мной, ожидая моего решения, приказа или очередного чуда. Она смотрела на меня с надеждой, уверенная, что я сейчас, как и всегда, найду простое и гениальное решение.

Я с тяжелым вздохом потер переносицу. Опять. Опять какая-то глупая, приземленная проблема, которую я должен был решать.

— ИИ, кого еще можно растрясти на деньги? — спросил я, вспомнив Мефистова.

— Ваше темнейшество, вы решили переквалифицироваться в лесное Темнейшество с большой дороги⁈ — всплеснула ручками противная фея.

* * *

Дачный поселок «Тихая Заводь». Несколько километров от «Эдема».

Старик Федор, чьи шесть соток располагались на самом краю дачного поселка, ближе всего к дикому лесному массиву, за которым, как все знали, начинались проклятые земли Воронова, с недоумением смотрел на свою морковь. Он занимался этим огородом последние сорок лет. Знал каждую кочку, каждый каприз этой суглинистой почвы. Какими должны быть его овощи: корявенькими, некрупными, но своими, родными.

Но ТАКОЙ моркови он не видел никогда.

Она была идеально ровной, словно выточенная на станке. Неестественно яркого, насыщенного оранжевого цвета. А когда он вытащил ее из рыхлой, почти черной земли, ему показалось, что она слабо светится изнутри.

— Чудеса, — пробормотал он, разламывая корнеплод. Раздался хруст, похожий на звук ломающегося кристалла, и в нос ударил такой сильный, сладкий аромат, что у него на мгновение закружилась голова.

И это была не только морковь. Его картошка в этом году уродилась размером с голову младенца, и после того, как его старуха сварила одну на пробу, она весь вечер носилась по дому с такой энергией, какой он не видел в ней со дня их свадьбы. Капуста хрустела, как стекло. Огурцы были упругими, сочными и абсолютно лишены горечи.

Он не знал, в чем дело. Сначала Федор грешил на новые удобрения, потом на удачные дожди, но когда поговорил с соседом, Петровичем, чей участок был дальше от леса, тот лишь развел руками.

— Урожай хороший, не спорю, — сказал Петрович, показывая свою, вполне обычную на вид, картошку. — Но чтоб светилась… нет, такого у меня нет.

И тогда Федор начал замечать. Он прошелся по всему поселку и увидел закономерность. Чем ближе участок был к тому самому лесу, за которым строил свою крепость таинственный и пугающий новый Воронов, тем урожай был чудесатее. У него, на самом краю, он был просто волшебным. У Петровича, в ста метрах от него — просто очень хорошим, а на другом конце поселка, в паре километров, — самым обычным.

Это было нелогично и невозможно, но это был факт.

* * *

Городской рынок. Несколько дней спустя.

Трое молодых людей в потертой тактической одежде с нашивками в виде грифона с сомнением разглядывали прилавок старика Федора. Это были Охотники из малой группы «Железные Грифоны» — одной из десятка подобных групп, которые перебивались мелкими, низкооплачиваемыми контрактами, вечно находясь на грани банкротства. Их штаб-квартира располагалась в сыром подвале, а основной рацион составляла похлебка сомнительного качества.

Овощи на прилавке выглядели как издевательство над их жалкой жизнью. Они были слишком идеальные, слишком яркие, почти что светились изнутри.

— Слыхал я байки про эти овощи, — сказал Кирилл, самый молодой и скептически настроенный, тыкая пальцем в одну из морковок. — Говорят, от них сила прет. Чушь собачья. Старик просто нашел новый сорт и разводит лохов.

— А я слышал, что они лечат похмелье, — мечтательно добавил Дэн, здоровяк, который вчера явно перебрал. — Вот это была бы полезная магия.

— Давайте возьмем на пробу, — предложил их лидер, Влад, самый практичный из троицы. — Хуже не будет. Все равно наша сегодняшняя похлебка на вкус как вареные сапоги. Если повезет, эта морковка хотя бы перебьет этот вкус.

Они порылись по карманам, наскребли мелочь и купили у сияющего от счастья Федора несколько морковок и пару картофелин, которые были размером с голову Дэна.

* * *

Штаб-квартира «Железных Грифонов». Вечер того же дня.

В сыром подвале в большом котле булькала мутная жижа — их ужин. Влад, вздохнув, бросил туда нарезанные «чудо-овощи». Похлебка тут же приобрела приятный золотистый оттенок, а по подвалу поплыл невероятно аппетитный, насыщенный аромат.

— Ух ты, — сказал Дэн, жадно принюхиваясь. — Уже неплохо.

Они разлили варево по мискам и начали есть.

Эффект был постепенным, и от этого — еще более шокирующим.

— Ничего себе, — первым выдохнул Дэн, доедая свою порцию. Ноющая головная боль, мучившая его весь день, просто… исчезла. Стреляющая боль в старой ране на плече, которую он получил в прошлом месяце, утихла до едва заметного покалывания. — Ты смотри, ведь и правда лечит!

— У меня… — прошептал Кирилл, глядя в маленькое, грязное окошко под потолком. — У меня зрение обострилось. Я вижу трещину на кирпиче в доме напротив.

Влад же просто замер, сжимая в руке ложку. Он был слабым, почти нулевым сенсором. Мог лишь с трудом отличить ауру сильного мага от ауры обычного человека, но сейчас… сейчас он чувствовал. Несильно, как далекое эхо, но он чувствовал потоки энергии, текущие по городу, а еще чувствовал ауры своих товарищей.

— Оно работает, — прошептал он, и его глаза расширились от осознания. — Оно. Реально. Работает!

Они переглянулись. Скепсис на их лицах сменился сначала удивлением, а затем — лихорадочным блеском азарта. Они поняли, что это не простая еда, а настоящие артефакты. Дешевые, доступные, съедобные артефакты, способные сделать их сильнее.

Кирилл, не говоря ни слова, достал свой коммуникатор. Его пальцы забегали по клавиатуре, набирая сообщение в закрытом чате их группы.

«Парни. Срочно. Рынок. Старик Федор. Овощи. Это не шутка. Покупайте все, что сможете. Эффект подтвержден».

Слух об этом разлетелся по сети со скоростью лесного пожара. «Овощи с баффами». «Чудо-картошка от старого Федора». «Морковь, которая делает тебя сверхчеловеком».

На следующее утро, когда старик Федор пришел на рынок, у его пустого прилавка его уже ждала молчаливая, мрачная, но полная надежды очередь из Охотников, готовых платить любые деньги. Золотая лихорадка началась.

* * *

К концу недели весь город гудел. «Чудо-овощи» стали главной темой для разговоров. Цены на них взлетели до небес. Фермеры и дачники, чьи земли прилегали к «Эдему», внезапно превратились из нищих крестьян в самых богатых людей в округе. Началась настоящая «земельная лихорадка» — все пытались купить или арендовать хотя бы крошечный клочок земли поближе к загадочному поместью.

Город, который еще недавно медленно умирал, теперь процветал, а его невольный благодетель, сидел в своем командном центре, с раздражением глядя на красные диаграммы своего бюджета, и даже не подозревал, что решение его финансовой проблемы уже созрело на соседских грядках.

* * *

За сотни километров от этой овощной лихорадки, в залитом светом пентхаусе на вершине самого высокого небоскреба столицы, человек по имени Константин Лебедев с интересом изучал отчеты.

Он, по своему обыкновению, заметил аномалию раньше всех. Сначала это был лишь слабый сигнал на финансовом радаре — необъяснимый всплеск экономической активности в депрессивном, захолустном регионе. Затем сигнал стал сильнее. Рост цен на землю. Повышение доходов местных фермеров на тысячи процентов. Лебедев, чье прозвище «Костыль» было синонимом слова «возможность», почувствовал запах денег. Он приказал своим аналитикам копнуть глубже.

И теперь смотрел на результат.

На голографическом экране перед ним были фотографии «чудо-овощей», отчеты о их невероятных свойствах, показания Охотников, подтверждающих «эффект баффа», и, самое главное, — карта, на которой эпицентром этой золотой лихорадки был один-единственный участок земли. Тот самый, который недавно с боем выкупил таинственный Калев Воронов.

Лебедев откинулся в кресле, и на его тонких губах появилась хищная, предвкушающая улыбка. Он следил за этим Вороновым еще со времен казино и видел, как тот играючи уничтожил Мефистова. Как он публично унизил Шульгина. Калев был не простым человеком, а ходячим, непредсказуемым, но невероятно ценным активом. Ходячее «нечестное преимущество».

И теперь этот актив начал производить другой, не менее ценный актив. Уникальный, сверхприбыльный, возобновляемый ресурс, за который будут драться все — от мелких групп Гильдии Охотников до Министерства Обороны.

Нестабильный, но гениальный маг, производящий уникальный продукт. Для Лебедева это была идеальная, божественная комбинация. Не захудала золотая жила — целый континент из чистого золота, который ждал, чтобы его кто-нибудь застолбил.

Он знал, что сейчас кланы тоже это видят. Они будут пытаться действовать по-своему: угрожать, давить, отнимать. Глупцы. С таким, как Воронов, нельзя говорить с позиции силы. С ним можно говорить только с позиции выгоды. Его выгоды.

Лебедев активировал селектор.

— Анна, — произнес он.

— Да, Константин, — тут же отозвался голос его помощницы.

— Готовь машину. Лучшую. И подготовь предварительный проект по созданию агрохолдинга. Название — «Эдем-Агро». Мы едем в гости к господину Воронову.

Он выключил связь и посмотрел на фотографию Калева на экране.

— Ну что же, — прошептал он в тишину своего кабинета, — теперь дело за малым — сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Впрочем, он все равно отправлялся не на переговоры, а на… охоту. Охоту на самую вкусную дичь в своей жизни.

Лебедев собирался забрать себе все и он был абсолютно уверен, что этот гениальный, но наивный маг даже не поймет, в какую ловушку вот-вот угодит.

Глава 23

Я смотрел на красные диаграммы своего бюджета, и размышлял, кого бы еще из местных аристократов можно было бы «раскулачить» с минимальными затратами энергии. В этот момент в моем коммуникаторе раздался спокойный голос Глеба.

— Господин, к внешнему периметру приближается неопознанный автомобиль. Один. Бронированный, представительского класса. Не принадлежит ни одному из известных кланов. Запрашивает разрешение на встречу с вами.

Я перевел взгляд на главный экран, куда Алина уже вывела изображение с внешней камеры. Черный, элегантный автомобиль, похожий на мой, но другой марки, остановился ровно в ста метрах от границы действия моего «Кокона».

— Идентифицируй, — коротко бросил я.

— Минуту, — ответила Алина, ее пальцы забегали по клавиатуре. — Номера поддельные, но сигнал с его личного коммуникатора… Есть. Константин Лебедев.

Имя было мне незнакомо, но, судя по тому, как Алина и Глеб одновременно напряглись, фигура была известная.

— «Костыль», — прорычал в динамике Глеб. — Господин, это финансовая акула. Самый опасный делец в столице. Он никогда не приходит просто так. Его визит всегда означает либо поглощение, либо разорение. Не стоит с ним встречаться.

— Глеб прав, — поддержала его Алина. — Лебедев не играет в силовые игры, как кланы. Он действует тоньше. Находит слабость и использует ее, чтобы затянуть удавку, а наша слабость сейчас — финансы. Это слишком опасно.

Я молчал, глядя на черный автомобиль на экране. Опасно? Возможно. Но в то же время… интригующе. В тот самый момент, когда у меня закончились деньги, на моем пороге появляется главный специалист по деньгам этого мира. Какое удачное совпадение или не совпадение вовсе.

— Пусть войдет, — решил я. — Встретимся в саду. В новой беседке.

Алина и Глеб переглянулись, но спорить не стали.

Через десять минут я уже сидел в недавно построенной беседке из светлого дерева в центре моего зарождающегося сада. Передо мной на столике стоял свежезаваренный чай. Я ждал.

Вскоре по дорожке, ведущей от ворот, появился Константин Лебедев вместе с парой телохранителей. Он был одет в безупречный серый костюм, который стоил, вероятно, как годовой бюджет регионального городка. Двигался спокойно, уверенно, с легкой, почти незаметной улыбкой. Его глаза, в отличие от хищных глаз Соколова, были холодными и расчетливыми, как у рептилии, которая смотрит на мир и видит в нем лишь еду и угрозы.

Лебедев вошел в беседку и остановился, оглядываясь. Я видел, как его взгляд оценивает все: качество постройки, редкие растения, которые уже начала высаживать моя биомант, ощущает странную, умиротворяющую атмосферу этого места. В его глазах не было ни страха, ни благоговения. Только спокойный, трезвый анализ. Очевидно, он видел не чудо, а актив.

— Господин Воронов, — произнес он, его голос был спокойным и ровным. — Благодарю, что уделили мне время.

Я указал на кресло напротив.

— Присаживайтесь, господин Лебедев. Я так понимаю, вы приехали не для того, чтобы любоваться моими цветами.

Он усмехнулся и сел.

— Ваши цветы, конечно великоплены, но… вы правы. Я приехал по делу.

Профессионально отвесив легкий, ненавязчивый комплимент, он не стал дальше тратить время на пустые любезности. Он положил на стол тонкий, как лист бумаги, планшет и активировал его. В воздухе между нами повисла трехмерная голограмма.

Овощи. О них я уже был осведомлен.

«Ваше Темнейшество, — сообщила мне моя фея-ИИ еще три дня назад, когда я был занят калибровкой защитных рун. — Зафиксирована аномальная биологическая активность на прилегающих территориях. Почва демонстрирует повышенную проводимость жизненной энергии. Проще говоря, овощи у местных крестьян из-за этого начали мутировать и приобретать интересные свойства. Они теперь повышают выносливость, обостряют чувства и всячески усиливают. Вы случайно не переборщили с фоновым излучением „Кокона“, благодаря активации местных лей-линий?»

Я тогда лишь отмахнулся. Очередная мелкая, раздражающая проблема. Побочный эффект, который привлек ненужное внимание. Я уже подумывал о том, как нейтрализовать эту аномалию, чтобы ко мне не начали стекаться паломники за волшебной картошкой.

А теперь этот Лебедев сидел передо мной и с видом первооткрывателя демонстрировал мне то, что я уже считал своей головной болью.

Это был детальный, безупречно проработанный бизнес-план. Анализ рынка «овощей с баффами», который он уже успел провести. Схемы логистических цепочек для доставки этого скоропортящегося товара по всему региону. Маркетинговая стратегия, рассчитанная на разные группы потребителей — от отчаянных Охотников, готовых платить любые деньги за преимущество в бою, до элитных ресторанов, которые будут подавать «светящуюся морковь» как экзотический деликатес.

И, самое главное, — диаграмма прогнозируемой прибыли с таким количеством нулей, что у моих так называемых родственников случился бы сердечный приступ.

Я молча смотрел на голограмму, на эти разноцветные графики, диаграммы и стрелочки, устремленные вверх. Все это было для меня белым шумом. Этот человек, эта финансовая акула, пришел в мой сад, в мое будущее святилище тишины, и наполнил его самой отвратительной вещью на свете — деловым предложением.

Мой внутренний мир, который я с таким трудом привел в состояние хрупкого равновесия, снова наполнялся раздражением, ведь этот торгаш отвлекал меня от мыслей о саде.

Он все говорил о прибыли, о логистике, о маркетинге и не останавливался. Моей первой, инстинктивной реакцией было просто стереть его. Превратить в пыль вместе с его безупречным костюмом и этим дурацким планшетом. Или, как минимум, вышвырнуть его за пределы моего «Кокона» и навсегда заблокировать ему доступ. Не создавать еще одну головную боль. Вот только я не спешил этого делать, ведь кое в чем он действительно был прав…

«Это высокоэффективный индивид, Ваше Темнейшество, — прозвенел в моей голове голос феи, которая с любопытством разглядывала голограмму. — Его когнитивные способности в области стратегического планирования находятся в верхних 0,01% от населения этой планеты. Было бы нерационально его уничтожать».

В этот раз я был с ней абсолютно согласен. Уничтожить его было бы просто, но в тоже время бессмысленно.

Кое в чём он действительно был хорош, этого не отнять. Он говорил о прибыли, о логистике, о маркетинге. Сыпал терминами, которые для большинства были бы китайской грамотой, но для него родным языком.

Лебедев закончил свою презентацию и выключил голограмму, снова посмотрев на меня своими расчетливыми глазами.

— Как видите, господин Воронов, потенциал огромен, — произнес он. — Но этот ресурс нестабилен, а рынок агрессивен. Без грамотного управления, без правильных связей, все это так и останется лишь кучкой чудо-овощей на прилавке у старика. Вас просто съедят. Кланы не позволят такому активу существовать без их контроля.

Он сделал паузу, давая своим словам впитаться.

— Но я могу это исправить. Я предлагаю вам взаимовыгодное партнерство. Пятьдесят на пятьдесят. Я создаю и возглавляю агрохолдинг «Эдем-Агро». Я вкладываю свои средства, свои связи, свою репутацию. Решаю все ваши проблемы с кланами, с властями, с кем угодно. Беру на себя всю эту скучную, грязную реальность, а вы… вы просто продолжаете делать то, что у вас получается лучше всего. Творить чудеса. — вместе с этим он достал из портфеля и положил на стол уже готовый «контракт».

Я заглянул в эту бумажку. С виду его предложение звучало невероятно щедро и привлекательно. К тому же он был абсолютно уверен, что я, будучи гениальным магом, но полным профаном в бизнесе, не увижу подвоха в происходящем и с радостью проглочу наживку.

Пока я слушал его, на моем лице, уверен, была все та же маска скучающего безразличия, но внутри едва сдерживал усмешку. Этот маленький, суетливый хищник расставлял передо мной свои примитивные ловушки, надеясь что я в них попаду — как же это было забавно, и даже по своему «мило».

«Какой затейник, Ваше Темнейшество, — прозвенел в моей голове голос феи. — Он предлагает вам половину ваших же денег. Восхитительная наглость».

Просмотрев «контракт», я не стал сразу отвечать на его предложение. Вместо этого я задумчиво посмотрел на беседку.

— Интересное предложение, господин Лебедев, — произнес я. — Позвольте мне немного порассуждать о нашей «взаимовыгодной сделке». Пункт 3.Б на пятой странице, мелким шрифтом: «„Ворон Групп“ передает вашей компании полный и эксклюзивный контроль над всей логистикой и снабжением». Весьма интересный пункт. Почему, спрашивается? Да потому что это позволит вам искусственно завышать расходы в десятки раз, загоняя мою долю предприятия в фиктивные долги и через год легально отобрать ее за бесценок, не так ли?

Улыбка на лице Лебедева застыла.

— Ах, да, — продолжил я, не давая ему опомниться. — И, конечно же, мне особенно понравился пункт 7.В о том, что ваша компания получает эксклюзивные права на коммерческое использование всех… будущих агрокультурных и иных аномалий, обнаруженных на этой территории. Прекрасный ход. Вы не просто забираете мой текущий актив. Вы превращаете меня в ваш бесплатный, пожизненный отдел исследований и разработок.

Я откинулся в своем кресле. Мне не нужно было читать его мысли, чтобы знать это. Я видел его намерения, его суть и всю эту примитивную, жадную схему насквозь.

— Вы пришли сюда не как партнер, господин Лебедев, — заключил я, и мой голос стал ледяным. — Вы пришли как паразит, который ищет себе нового, большого и вкусного носителя. Вы увидели во мне некомпетентность в ваших грязных играх, но увы, вы ошиблись, — закончил я.

Улыбка на лице Лебедева окончательно исчезла. На мгновение он выглядел растерянным, как игрок, у которого из рук выбили все козыри, но растерянность быстро сменилась яростью. Маска вежливого бизнесмена слетела, обнажив его истинное лицо хищника.

— Очень умно, Воронов, — прошипел он. — Действительно, очень умно. Ты раскусил мой план, но ты, в своей «гениальности», упустил одну маленькую деталь. Мне не нужно твое согласие.

Он щелкнул пальцами.

— Взять его, — бросил он своим телохранителям. — Живым. Я лично вырву из его мозга секрет этих растений.

Двое элитных бойцов — его телохранителей, до этого стоявших неподвижно, как статуи, одновременно рванули ко мне. Или скорее попытались «рвануть», ведь…

…они так и не сделали второго шага.

Они просто замерли на месте, в неуклюжих, неестественных позах, их лица исказила гримаса неимоверного напряжения. Теохранители пытались двинуться, но тела их не слушались.

Я не двигался с места, а просто… наблюдал. Наблюдал и… продавливал. Легкое, почти невесомое усилие моей воли опустилось на эту беседку, утяжеляя саму гравитацию вокруг них.

— Что… что происходит? — прохрипел Лебедев, видя, как его лучшие бойцы дрожат, не в силах сдвинуться с места.

А затем, под моим невидимым давлением, они начали медленно, с хрустом в суставах, опускаться на колени. Словно под весом целой горы.

Лебедев в ужасе отшатнулся. Его рука метнулась к дорогому амулету на шее.

— Ты думал, я пришел неподготовленным, маг? — прошипел он. — После того, что ты сделал с Мефистовым? Этот артефакт…

Амулет на его шее вспыхнул ярким, защитным светом, пытаясь противостоять моей ауре. Я с любопытством наблюдал, как свет становится все ярче, отчаянно пытаясь защитить своего носителя. Камень начал раскаляться, на глазах покрываясь сетью трещин.

— Он… он не выдерживает! — в ужасе пролепетал Лебедев.

Раздался тихий, пронзительный треск, и амулет, его последняя надежда, разлетелся на десятками осколков.

В тот же миг мое давление обрушилось на него в полную силу.

Он не закричал. Просто издал сдавленный хрип, и его ноги тут же подкосились. Лебедев мгновенно рухнул на колени рядом со своими беспомощными телохранителями.

Я медленно поднялся и подошел к нему, глядя на него сверху вниз. Трое мужчин стояли передо мной на коленях, не в силах даже повернуть головы. Выражения их лиц было совершенно беспомощным.

— Вот теперь правильно, — произнес я спокойно, и мой голос был единственным звуком в наступившей тишине. — Вот из такого положения просители вроде вас и должны говорить со мной.

Я смотрел на Лебедева, и видел, как ужас в его глазах сменяется чем-то иным. Чем-то странным. Болезненным. И в тоже время… Восторженным. Он больше не смотрел на меня, как на дичь, нет, этот блеск ушел полностью, заменившись кое-чем другим. Чем-то опасным и… фанатичным? Второго верховного жреца мне еще не хватало…

Глава 24

Столица. Пентхаус Константина Лебедева.

Константин Лебедев, по прозвищу «Костыль», вернулся в свой стерильный, залитый светом офис на вершине небоскреба. Он молча прошел мимо своей помощницы, вошел в кабинет и налил себе стакан ледяной воды. Его руки едва заметно дрожали.

Он подошел к панорамному окну и посмотрел на раскинувшийся под ним город. Этот город был его игровой площадкой. Он знал здесь каждый ход, каждого игрока и был большой акулой в этом аквариуме. По крайней мере, он так думал до сегодняшнего дня.

В его памяти снова и снова всплывала сцена в беседке. Ощущение абсолютной, несокрушимой воли, которая пригвоздила его к полу. Унижение. Бессилие. И… странный восторг. Кто бы мог подумать, он действительно испытал самый невроятный и странный восторг, когда вся эта немыслимая мощь обрушилась на него. Странный, извращенный, пьянящий восторг от прикосновения к истинной, первозданной силе.

Он связался с дьяволом и этот дьявол оказался куда более реальным и могущественным, чем он мог себе представить.

Лебедев усмехнулся. Дрожь в руках прошла, сменившись настоящим хищным азартом. Да, он проиграл. Его план по поглощению гениального, но наивного мага провалился с оглушительным треском. Его поставили на колени и продиктовали унизительные, рабские условия. 90 на 10. Какой позор. Таких условий у Лебедева не было еще никогда.

Но для такого бизнесмена, как он, позор был лишь одной из переменных в уравнении. Главным было то, что он получил доступ к ресурсу. К чуду. И даже десяти процентов от чуда было достаточно, чтобы построить на этом империю и стать самым богатым человеком в истории. Он принял свою новую роль с азартом хищника, который нашел себе достойного, всемогущего хозяина.

Он активировал селектор.

— Юридический отдел. Подготовить контракт с «Ворон Групп». Условия… — он сделал паузу, — девяносто процентов прибыли в их пользу, десять — нам. И да, вы не ослышались. Контракт должен быть готов через час.

* * *

Эдем

— Господин, — Алина подошла ко мне, ее лицо было полно эмоций, которые она с трудом сдерживала. Это была смесь шока, ужаса и безграничного восхищения. — Я только что получила отчеты от Лебедева и проверила финансовые потоки.

Она вывела передо мной голографический экран.

— Вы… вы не просто нашли деньги, а заключили сделку с «Костылем». Мало того, вы… вы заставили его работать на вас за десять процентов комиссионных. Господин… — она сглотнула, — никто. Никто и никогда не мог поставить Лебедева в такое положение! Кланы годами пытались его сломить, а вы лишь за какой-то час…

Я посмотрел на нее.

— Он был слишком шумным, — просто ответил я. — И я предложил способ сделать так, чтобы шума стало меньше. Это была простая, прагматичная сделка.

Алина смотрела на меня, и я видел, как ее понимание того, с кем она работает, снова меняется, выходя на новый, еще более пугающий для нее уровень. Было очевидно, что ее уважение и страх передо мной выросли многократно.

А Константин Лебедев, мой новоиспеченный «деловой партнер», оказался не просто акулой. Он был ураганом.

Едва успели высохнуть чернила на нашем, так сказать, «контракте», как он запустил свою машину, и она заработала с чудовищной эффективностью. На прилегающие к моему «Эдему» земли обрушилась вся мощь его финансового гения.

День первый. Десятки юристов, нанятых Лебедевым, оформили долгосрочную аренду на все доступные сельскохозяйственные участки в радиусе десяти километров. Местные фермеры, получив на свои счета суммы, о которых они и мечтать не могли, плакали от счастья.

День третий. Сотни строительных бригад, нанятых по тройной ставке, начали возводить на этих землях высокотехнологичные теплицы и логистические центры. Город, до этого страдавший от безработицы, загудел, как растревоженный осинник.

Неделя первая. Была официально зарегистрирована агроимперия «Эдем-Агро». Лебедев заключил эксклюзивный контракт с Гильдией Охотников, сделав их главным дистрибьютором «продукции». Первая партия «овощей с баффами» была отправлена в их центральный штаб, вызвав фурор.

Я наблюдал за всей этой суетой с отстраненным любопытством из своего тихого сада. Это было похоже на просмотр ускоренной записи о создании муравейника. Эффективно. Шумно, но, к счастью, уже не моя головная боль.

«Ваша агроимперия растет с пугающей скоростью, Ваше Темнейшество, — прозвенел голос моей феи-ИИ, когда я наблюдал за тем, как мой геомант выравнивает очередной участок под будущий розарий. — Прогнозируемый ажиотаж на продукцию колоссальный».

Я лишь хмыкнул. Меня не интересовали ее цифры. Главное, чтобы на мои счета и дальше поступали эти бесполезные бумажки, а меня больше не беспокоили по пустякам.

* * *

Штаб-квартира группы «Железные Грифоны». Месяц спустя.

Влад, лидер «Железных Грифонов», стоял у широкого, чистого окна своей новой штаб-квартиры и смотрел на кипящую жизнью улицу. Еще два месяца назад этого окна не было. Как и самой штаб-квартиры, этого двухэтажного здания из кирпича и стали, которое пахло свежей краской. Был лишь сырой, воняющий плесенью подвал, где единственное окно под потолком выходило на сточную канаву, а они втроем хлебали похлебку и думали о том, как бы дожить до следующего низкооплачиваемого контракта.

А потом они попробовали ту морковку.

После чего их жизнь резко изменилась.

— Влад! Гляди, что привезли! — в комнату, которая теперь была их личным арсеналом, ворвался Дэн. Его лицо сияло, как начищенный до блеска шлем. В руках он держал новенький, блестящий импульсный арбалет последней модели. — Выдали по новому контракту! Сказали, всем по такому дадут!

Влад взял оружие. Оно было тяжелым, идеально сбалансированным, холодный металл приятно лежал в руке. Он вспомнил свой старый, потрепанный лук.

— Неплохо, — усмехнулся он. Их жизнь перевернулась с ног на голову. Благодаря тому, что они первыми подняли шум вокруг «чудо-овощей», Константин Лебедев, этот тихий, пугающий человек со змеиными глазами, сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться. Их маленькая, нищая группа, как и несколько других таких же групп, получила эксклюзивный контракт на охрану плантаций «Эдем-Агро». Теперь они были не просто Охотниками. Они стали стражами золотой жилы.

Их группа больше не ютилась в подвале. Лебедев выделил им целое здание. У них было лучшее снаряжение, о котором они раньше читали только в каталогах. У них была стабильная зарплата, которая позволяла не просто выживать, а жить. И, что самое главное, — у них появилось уважение. Когда они теперь заходили в таверну, другие малые группы смотрели на них с завистью и почтением. «Железные Грифоны» из посмешища превратились в элиту.

Влад знал, что они — лишь мелкие пешки в чьей-то большой игре. Он знал, что Лебедев — это лишь фасад, исполнитель. Он никогда не видел того, кто стоял за всем этим, таинственного Калева Воронова, хозяина «Эдема», но он чувствовал его присутствие. Оно было в самом воздухе этого города, в этих невероятных овощах, которые делали их сильнее, в той ауре почти осязаемого покоя, которую излучали его владения.

Этот Воронов был как бог. Далекий, непостижимый и, возможно, пугающий, но это был их бог. Бог, который вытащил их из грязи.

И Влад был этому несказанно рад. Он был готов служить этой силе верой и правдой, пока она кормила его и его ребят. И был готов умереть, защищая ее.

* * *

Продукция «Эдем-Агро» не просто вышла на рынок. Она его взорвала. Захватила. Поработила. «Овощи с баффами» из диковинной новинки за месяц превратились в стандарт индустрии. В обязательный элемент снаряжения для любого успешного Охотника, который хотел выжить и преуспеть. Группы, которые раньше закупали дорогие и нестабильные алхимические стимуляторы у кланов, теперь выстраивались в очередь к Лебедеву, умоляя о контракте.

И мир, как это всегда бывает, когда появляется новый, сверхценный ресурс, начал двигаться.

Маленький, депрессивный городок, который только-только начал оживать благодаря «Ворон Групп», внезапно превратился в новую Мекку. Золотая лихорадка XXI века, только вместо золота — овощи. Чтобы получить доступ к лучшим поставкам, чтобы быть «ближе к источнику», малые и средние группы Охотников со всего региона начали массово переносить сюда свои штаб-квартиры и тренировочные базы.

Город расцвел на глазах полным жизни цветком. На месте заколоченных витрин обанкротившихся магазинов, как грибы после дождя, росли новые заведения. Оружейные лавки, где продавали снаряжение, идеально подходящее для «овощной» диеты — усиленные доспехи, чтобы выдерживать возросшую силу и многое другое. Ремонтные мастерские, способные чинить самое современное и капризное оборудование, потому что их владельцы, переманенные Алиной из столицы, были лучшими в своем деле.

Старые, пыльные таверны, где раньше сидели лишь несколько унылых стариков, превратились в шумные, забитые до отказа бары. Теперь здесь, за кружкой эля, можно было услышать разговоры и смех Охотников со всех концов света. Они хвастались своими подвигами, заключали сделки и обсуждали последний урожай «чудо-картошки» с таким же трепетом, с каким раньше обсуждали легендарные артефакты.

Атмосфера города изменилась до неузнаваемости. Запах уныния сменился запахом денег, раскаленной стали, жареного мяса. Город стал процветающим, шумным, агрессивным хабом Охотников. Живым, кипящим котлом, полным амбиций.

А его невольный создатель, сидел в своем тихом саду, в центре своего «Кокона», и с нарастающим раздражением слушал, как до него, даже сквозь барьер, доносятся отголоски этого нового, созданного им же шума. Он хотел построить крепость, чтобы отгородиться от мира, а вместо этого превратил соседний курятник в столицу этого мира.

Черт возьми. Как так получилось?

* * *

Частный клуб «Монолит». Кабинет Патриарха Игоря Соколова.

Игорь Соколов с мрачным, почти похоронным выражением лица изучал отчеты. Густой дым от его дорогой сигары висел в воздухе, но не мог скрыть грустных лиц собравшихся. За столом напротив него сидели главы других Региональных Кланов, и их лица были не менее кислыми. План по экономической блокаде этого выскочки Воронова не просто провалился, а с оглушительным треском обернулся против них самих.

— Он смеется над нами, — прошипел представитель Тихоновых, нервно теребя свой галстук. Его клан, специализировавшийся на логистике и транспорте, понес самые большие убытки. — Пока мы, как идиоты, пытались перекрыть ему поставки щебня и арматуры, он создал ресурс, который невозможно заблокировать. Он выращивает его прямо из земли!

— И на этом ресурсе он строит империю, — с яростью добавила глава Лисицыных. Ее информационная война, ее «черный пиар» против Воронова, захлебнулся, не успев начаться. Никого не волновали слухи о его прошлом, когда он предлагал настоящее чудо. — Этот его «Эдем-Агро»… он не просто продает овощи. Он продает силу. Он подсадил на свою продукцию все малые и средние группы Охотников. Они теперь зависят от него. Попытайтесь отобрать у Охотника его «овощной бафф» — и он перегрызет вам глотку.

Патриарх Соколов молчал. Он смотрел на голографическую карту региона, которая теперь выглядела иначе. Вокруг поместья Воронова, словно агрессивная опухоль, разрасталась новая, независимая экономическая зона. Этот процветающий город, ставший Меккой для Охотников, больше не зависел от их кланов. Он зависел от Калева Воронова. Его «Ворон Групп» стала сердцем, а «Эдем-Агро» — кровью, питающей весь этот новый организм.

Они были в ловушке. Идеальной, безупречной ловушке. Они не могли его атаковать физически, боясь его непостижимой силы. Все видели отчеты и знали, что стало с Мефистовым.

А теперь они еще и не могли атаковать его экономически. Попытка обрушить «Эдем-Агро» вызовет бунт среди сотен групп Охотников и обрушит экономику всего региона. Это будет экономическое самоубийство.

Они, великие и могущественные кланы, которые десятилетиями, как пауки, плели свою паутину, контролируя каждый контракт, каждую поставку, оказались бессильны против одного человека, который даже не пытался с ними воевать. Он просто сажал свой сад и этот сад оказался плодороднее всех их заводов, шахт и корпораций вместе взятых.

* * *

«Эдем». В то же время.

Я стоял в своем саду и с легким раздражением наблюдал, как Алина размахивает руками, демонстрируя мне очередную голографическую диаграмму.

— … и таким образом, господин, — с восторгом закончила она свой доклад, — после вычета всех расходов и десятипроцентной комиссии господина Лебедева, чистая прибыль «Ворон Групп» за этот месяц составила… — она назвала сумму с таким количеством нулей, что я даже не стал ее запоминать. — Наша финансовая проблема решена. На десятилетия вперед!

— Хорошо, — кивнул я, мой взгляд был прикован к редкой черной орхидее, на которой только что появился первый бутон. — Значит, теперь я смогу вырастить еще что-то более экзотическое.

Алина на мгновение замерла, а затем на ее лице появилась слабая, понимающая улыбка.

— Да, господин. Подыскать вам другие сорта?

Я кивнул.

Она ушла, оставив меня наедине с моими мыслями и моим садом.

«Поздравляю, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голосок моей феи-ИИ. — Вы хотели тихий, уединенный сад, а построили агроимперию. Теперь вас ненавидят не просто как мага, а как самого успешного фермера в истории этого захолустья. Мы будем создавать трактора нового типа?».

Глава 25

Прошел еще месяц, и я, к своему несказанному удивлению, почти перестал раздражаться.

Моя агроимперия под руководством Константина Лебедева работала как часы. На мои счета текли реки бесполезных бумажек, которые я даже не считал. «Ворон Групп» под управлением Алины обеспечивала «Эдем» всем необходимым, от титановых сплавов до экзотических сортов чая. Глеб и его люди надежно охраняли периметр, отгоняя редких любопытных, а мой «Кокон», моя зона абсолютного покоя, безупречно гасил весь внешний шум.

Жизнь вошла в идеальную, предсказуемую рутину. Я наконец-то мог позволить себе то, ради чего все это затевал. Я занимался своим садом.

Я стоял посреди новой оранжереи, наблюдая, как моя девушка-биомант с благоговением высаживает саженец лунного лотоса и чувствовал, как ее чистая, природная магия сплетается с гармонией этого места, и цветок, который в обычном мире распускался раз в сто лет, здесь обещал зацвести уже к следующему сезону. Я наслаждался тишиной, запахом влажной земли и ощущением созидания.

Именно в этот момент мой покой, как обычно, был нарушен.

— Господин, — раздался в моем коммуникаторе спокойный голос Глеба. — У главных ворот посетитель.

— Я не принимаю посетителей, Глеб, — устало ответил я, не отрывая взгляда от лотоса. — Ты знаешь правила.

— Я знаю, господин, но этот случай… нестандартный. Это девушка. Одна. Стоит у ворот уже третий час. Не проявляет агрессии. Я наблюдаю за ней через камеры. Наши сканеры показывают, что ее аура… чистая. Почти светится. Она отказывается уходить и настойчиво просит о встрече с «Калевом». Говорит, что она его подруга детства. Ее зовут Дарина.

Я поморщился. Подруга детства. Еще одно наследие этого никчемного тела, которое мне досталось. Моей первой, инстинктивной реакцией было приказать Глебу прогнать ее. Или, если она будет упорствовать, применить один из нелетальных, но очень неприятных защитных протоколов.

Но имя… Дарина.

Оно вызвало в глубине моего сознания странный, чужеродный отклик. Не мою мысль или воспоминание. Это было эхо. Теплое, светлое, почти забытое воспоминание настоящего Калева Воронова. Солнечный день. Двое детей, бегущих по цветочному лугу. Смех. И это имя, произнесенное с детской нежностью.

Я с раздражением подавил это чувство. Что за чушь? Эмоциональный мусор, оставшийся от предыдущего владельца этого тела, но эхо не исчезало. Оно висело на задворках сознания, как назойливая, теплая капля, нарушая мою холодную, отстраненную гармонию.

«Какая интересная сентиментальная реакция, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос моей феи-ИИ. — Никогда не видела, чтобы вы так реагировали на имена. Может, это ваша давно потерянная любовь?»

«Заткнись», — мысленно огрызнулся я.

Не только раздражающее, но и неэффективное чувство. Эмоциональный отклик был новой, внутренней «помехой», которую следовало изучить и устранить. Самый быстрый способ сделать это — встретиться с ее источником и расставить все точки над «i».

— Хорошо, — произнес я, удивляя и себя, и Глеба. — Я встречусь с ней. Проведи ее в беседку в саду.

Я решил, что покончу с этим быстро. Один короткий разговор, и я навсегда вырву этот сорняк из своего сознания.

* * *

Дарина

Дарина происходила из рода Орловых, одного из Кланов, известного своими могущественными «светлыми» магами и целителями. Она была полной противоположностью тому, кем когда-то был Калев Воронов. Сильная, уверенная в себе, с врожденным талантом к магии жизни, который проявился у нее еще в раннем детстве.

Она помнила Калева. Не того монстра, о котором сейчас шептался весь город, а другого. Тихого, застенчивого мальчика с грустными глазами, которого вечно задирали более сильные сверстники, включая ее собственного кузена, Дмитрия. Калев был слаб, у него почти не было магического дара, и в своей собственной семье он был изгоем.

Они были странными друзьями. Она, сильная, защищала его, слабого, от нападок, а он… он просто был рядом. Он слушал ее, когда она жаловалась на скучные уроки этикета. Калев умел находить в лесу самые редкие цветы и был добрым. По-настоящему, искренне добрым.

Поэтому, когда до нее дошли слухи, она сначала просто рассмеялась. Калев? Раздавил Дмитрия на дуэли? Унизил чиновника на балу? Это была какая-то нелепая шутка.

Но потом она увидела запись. Нечеткую, дрожащую, но на ней был он. Тот же самый Калев, но в то же время — совершенно другой. Холодный, отстраненный, с глазами, в которых не было ни капли той доброты, которую она помнила. И то, как он уничтожил монстра… это была даже не магия в привычном понимании. Что-то чудовищное и страшное.

Ее мир пошатнулся. Добрый, мягкий мальчик, которого она знала, не мог превратиться в это. Ее отец, глава клана, запретил ей даже думать о нем, назвав его «позором и угрозой», но Дарина, как истинный целитель, видела не монстра. Она видела симптом. Ее друг был болен. Его душу поглотила какая-то ужасная тьма, какое-то проклятие и если она, лучшая целительница на своем курсе, не поможет ему, то кто?

Она должна была его увидеть и должна была его спасти.

Путь из столицы, где он училась в этот забытый богами уголок занял несколько часов. Дарина ехала в своем скромном, но быстром автомобиле, и чем дальше она отъезжала от сияющих шпилей столицы, тем мрачнее становились пейзажи. Она ехала снова в этот город. Небольшой, депрессивный, медленно умирающий городок, где род Вороновых давно превратился в его главный позор.

Но то, что она увидела на подъезде, заставило ее сбавить скорость и с недоумением посмотреть по сторонам.

Город кипел жизнью.

Вместо разбитых дорог — новое, гладкое полотно. Вместо заколоченных витрин — яркие вывески оружейных лавок, ремонтных мастерских и десятка новых таверн, из которых доносился гул голосов. По улицам ходили целеустремленные, уверенные в себе люди. Охотники и обычные горожане, которых стало значительно больше. Воронцовск стал процветающим, агрессивным, пограничным городом. Меккой для Охотников.

Она остановилась у одной из таверн, чтобы узнать дорогу к поместью. Внутри было шумно и людно.

— … и я тебе говорю, — басил за соседним столом здоровяк в броне с нашивкой грифона, — эта морковка спасла мне жизнь! Тварь уже почти откусила мне руку, а я чувствую — раз, и прилив сил!

— Да ладно врать, — смеялся его собеседник. — Это просто овощи.

— Это не овощи! — обиделся здоровяк. — Это дар самого Хозяина!

Дарина прислушалась. Весь бар гудел разговорами о нем. О Калеве Воронове. Они называли его «Хозяином», «Благодетелем», «Темным Магом с холмов». Их голоса были полны суеверного ужаса и безграничного, почти религиозного обожания. Они боялись его и молились на него. Он дал им работу, дал им силу, он возродил их город из пепла.

Она вышла из таверны, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Это было безумие. Ее тихий, добрый, забитый Калев… стал словно божеством для этих наемников, торговцев и обычных людей.

Дорога к «Эдему» вела через лес и чем ближе она подъезжала, тем сильнее менялся мир вокруг. Шум города стих, сменившись тишиной. Воздух стал кристально чистым, наполненным ароматом хвои и влажной земли. Деревья вдоль дороги были неестественно зелеными и пышными. Она, как целитель, чувствовала это. Жизненная сила здесь била ключом.

И вот, наконец, она увидела «Эдем».

Даже издалека это было нечто невероятное. На вершине холма возвышались стены особняка из темного, отполированного камня, идеальные в своей строгой геометрии. Вокруг него террасами спускался сад, который, даже будучи незаконченным, поражал своей гармонией. Она видела работающие краны, снующих рабочих, но все это происходило в странной, почти полной тишине, словно невидимый купол гасил все звуки.

Она остановила машину у ворот. В ее душе боролись два чувства. Первое — это жалость и решимость. Она приехала спасти своего друга, слабого и доброго Калева, из лап того, кто сотворил это.

А второе… второе было тайным, непрошеным восхищением.

Она смотрела на это место, на этот шедевр архитектуры и магии, на эту демонстрацию абсолютной, несокрушимой воли. Дарина понимала. Тот Калев, которого она знала, никогда бы не смог создать ничего подобного. Он не смог бы даже вообразить это. Тот, кто построил это, был не простым магом.

И эта мысль пугала ее больше всего.

Дарина вышла из машины и подошла к массивным воротам. Они были закрыты. Ни охраны, ни звонка. Ничего. Она просто стояла перед ними, как просительница.

Прошел час. Никто не вышел. Солнце начало припекать. Дарина из рода Орловых, привыкшая, что перед ней распахиваются любые двери, просто стояла у ворот, и ее игнорировали. Это было неслыханно.

Прошло два часа. Ее решимость начала сменяться раздражением, а затем и гневом. Что он себе позволяет⁈ Кем бы он ни стал, кем бы ни был одержим, он все еще носил имя Калева Воронова! И она, его подруга детства, приехала, чтобы помочь! А он… он просто заставляет ее ждать, как какую-то служанку!

Прошло три часа. Ее гнев утих, сменившись упрямой яростью. Она не уедет. Она будет стоять здесь хоть до ночи и заставит его выйти.

Именно в этот момент ворота с тихим шипением открылись. Из-за них вышел хмурый, молчаливый мужчина с лицом ветерана. Он был одет в простую, но функциональную тактическую одежду, и от него исходила аура сжатой пружины.

— Госпожа Дарина? — его голос был ровным и безэмоциональным. — Господин вас примет.

Он не извинился за долгое ожидание. Просто констатировал факт.

Дарина, сглотнув свой гнев, кивнула и пошла за ним. Мужчина, который представился Глебом, провел ее по идеально вымощенным дорожкам. Чем глубже она заходила на территорию «Эдема», тем сильнее становились ее смешанные чувства. Воздух здесь был кристально чистым, наполненным ароматом незнакомых, цветущих растений. Тишина была почти абсолютной, нарушаемой лишь пением птиц и тихим гудением каких-то механизмов вдалеке. Она видела рабочих, которые двигались с неестественной слаженностью и скоростью. Видела оранжереи, в которых росли светящиеся цветы.

Это место было прекрасно. Идеально. Гармонично. И от этого становилось еще страшнее. Это была красота чужого, непостижимого разума. Не того доброго, но вечно неуверенного в себе мальчика, которого она знала.

Глеб привел ее к беседке из светлого дерева в центре зарождающегося сада. Там, в кресле, спиной к ней, сидел он.

Мужчина медленно повернулся.

Это было лицо Калева. Те же черты, те же темные волосы, та же аристократическая бледность, но глаза… глаза были другими. Пустыми, холодными, древними. В них не было ни капли той теплоты и неуверенности, которую она помнила. Это был взгляд существа, которое смотрит на мир с бесконечной, вселенской тоской.

Дарина на мгновение оробела. Ее сердце пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Она почувствовала себя маленькой, глупой девочкой, которая посмела явиться без приглашения во дворец к могущественному королю.

Но в следующую секунду она мысленно зашипела сама на себя рассерженной кошкой. «Что со мной такое⁈ Почему я робею перед Калевом⁈ Это же Калев! Тот самый мальчик, которого я защищала от хулиганов!»

Она отчаянно пыталась уцепиться за этот образ из прошлого, но он рассыпался в прах под этим холодным, тяжелым взглядом. Перед ней сидел не Калев. Перед ней был незнакомый, пугающе красивый, сильный и властный мужчина, от которого исходила аура такой несокрушимой уверенности, что у нее перехватывало дыхание.

* * *

Кассиан

Я сидел в своей новой беседке, когда Глеб привел ее.

Она была… яркой. Это было первое слово, которое пришло мне в голову. Не в плане одежды — на ней было простое, светлое платье.

Она была яркой по своей сути. От Дарины исходила аура тепла, искренности и какой-то наивной, упрямой веры в добро. Эта аура была настолько чистой, что казалась почти неуместной в этом мире, и уж тем более — в моем саду, где все было подчинено логике. Она была как полевой цветок, случайно проросший посреди стерильной лаборатории.

Дарина остановилась в нескольких шагах от меня, и я увидел в ее глазах боль и тревогу. Она смотрела на меня не как на могущественное существо или врага, а как на больного друга.

— Калев? — ее голос был тихим, но твердым.

Я молча указал на кресло напротив. Она села, не сводя с меня глаз.

— Я пришла, как только услышала… — начала она, и я видел, как ей трудно подбирать слова. — Слухи. О дуэли. О том, что случилось с господином Шульгиным на балу. Я… я не поверила. Я знаю тебя, Калев. Ты бы никогда так не поступил. Ты был самым добрым человеком, которого я знала. Ты и мухи никогда не обидел.

Я слушал ее, и мой разум с отстраненным любопытством ученого анализировал ее. Идеалистка. «Светлый» целитель, как подсказала мне остаточная память этого тела. Существо, которое смотрит на мир через розовые очки и верит в добро, справедливость и прочую чепуху.

«Какая редкая и нежизнеспособная форма жизни, Ваше Темнейшество, — прозвенел в моей голове голос феи. — Удивительно, как она до сих пор не вымерла».

— То, что они рассказывают… эта жестокость, это хладнокровие… это не ты, — продолжала она, ее голос дрожал. — Я знаю, что с тобой что-то случилось. Тебя прокляли? Или… или в тебе сидит кто-то другой?

Я усмехнулся. Как ни странно, эта наивная девочка оказалась проницательнее всех этих «гениев» из ФСМБ и кланов вместе взятых.

— Допустим, — произнес я ровным голосом. — И что с того?

Она опешила от моего спокойного тона.

— Что значит «что с того»⁈ Если ты в беде, я должна помочь! Я могу…

— Помочь? — прервал я ее. — Хорошо. Давай разберем факты. Ты говоришь о дуэли. Молодой аристократ по имени Дмитрий Орлов пытался меня унизить, а затем — убить, используя громкое и нестабильное заклинание. Я отразил его атаку. Эффективно. В чем здесь проблема?

— Но то, как ты это сделал! — воскликнула она, ее голос дрожал от смеси ужаса и негодования. — Эта жестокость… эта ненужная, показная жестокость!

Я посмотрел на нее так, как смотрел бы на ребенка, который пытается объяснить мне законы термодинамики с помощью сказки про злого дракона.

— Это не было жестокостью, — поправил я ее ровным, почти отеческим тоном. — А оптимальное решение проблемы. Он создавал шум. Я устранил источник шума. Все просто. Жестокость — это эмоция, а я не испытывал ничего, кроме легкой досады. Это была не более чем санитарная процедура.

Ее глаза расширились. Она не понимала. Конечно, не понимала. Ее примитивный мозг, привыкший оперировать категориями «добра» и «зла», не мог воспринять простую, холодную, как лед, логику эффективности. Она видела драму, а я — лишь решение уравнения.

— А господин Шульгин? — прошептала она, ее голос был едва слышен. — То, что ты заставил его сделать… на глазах у всех… Это… это было унижение!

— Он был препятствием, — пожал я плечами, словно мы обсуждали камень на дороге. — Препятствием на пути к моей цели. Я убрал препятствие. Быстро. Наглядно. Чтобы другим неповадно было. Я сэкономил себе массу времени и сил в будущем. Это было прагматично.

— Прагматично⁈ — она вскочила на ноги, ее светлая аура замерцала от возмущения. — Калев, которого я знала, никогда бы не унизил человека ради прагматизма! Он бы нашел другой путь! Он бы поговорил, попытался убедить!

Между нами выросла стена. Невидимая, но абсолютно непробиваемая. Стена из ее идеализма и моего прагматизма. Она смотрела на меня, и я видел, как в ее глазах рушится образ ее друга детства. Она отчаянно пыталась найти в моем лице хоть что-то знакомое, хоть тень того доброго, неуверенного в себе мальчика, которого она когда-то знала.

— Нет… — прошептала она, снова опускаясь на стул. — Настоящий Калев никогда бы так не сказал.

— Настоящий Калев сейчас лежал бы в грязи с пробитой грудью на той арене, — отрезал я. — А разговоры — это неэффективно. Это трата времени и энергии, которой у меня нет. Я предпочитаю решать проблемы, а не обсуждать их.

Она смотрела на меня с отчаянием, и я видел, как в ее глазах рождается новая, упрямая решимость. Она не собиралась сдаваться. Орлова была целителем, и она видела перед собой «больного». Ее вера в то, что ее друг одержим, что его нужно спасти от меня, только что стала абсолютной.

Ее страх и растерянность исчезли, сменившись фанатичным огнем в глазах. Она смотрела не на меня, а сквозь меня, на ту «темную сущность», которую она себе вообразила.

— Я не знаю, кто ты, — произнесла она тихо, но ее голос был тверд как сталь. — Я не знаю, что ты сделал с Калевом, но я клянусь, я найду способ изгнать тебя. Я верну его. Чего бы мне это ни стоило.

С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь из моего сада, оставляя за собой звенящую тишину.

Я же видел в ней лишь очередную помеху. Нового, непредсказуемого и очень, очень раздражающего источника шума, который лез не в свое дело.

* * *

Дарина

Она уходила. Ноги сами несли ее по идеальным дорожкам этого чужого, пугающего сада. Она не плакала, не кричала и не чувствовала себя сломленной, как те напыщенные повара или униженные аристократы, о которых шептался весь город.

Наоборот.

Ее спина была прямой, как натянутая струна, а в ее душе, на выжженном поле разочарования и боли, разгорался огонь упрямой, наивной, но несгибаемой решимости целителя, который только что поставил своему пациенту самый страшный диагноз.

Она не поверила ему, не приняла его новую реальность. Ее разум, ее душа, все ее существо отказывалось принимать, что тот добрый, застенчивый мальчик, которого она знала, мог превратиться в это… существо.

Вместо этого ее идеалистический, но тренированный на борьбе с тьмой мозг нашел для себя единственное логичное объяснение. Ее друг детства, добрый и мягкий Калев, был поглощен. Его тело, разум и душа стали клеткой для некой темной, древней сущности. И теперь ее священный долг — изгнать этого демона и «спасти» его.

«Это не он, — стучало у нее в висках. — Тот, кто говорил со мной, — не Калев. Его логика… она нечеловеческая. „Оптимальное решение“. „Устранить источник шума“. Так говорят не люди. Так говорят машины. Или чудовища».

Она вспомнила его глаза. Пустые. Древние. В них не было ничего, кроме холода и бесконечной скуки. Это были глаза существа, для которого человеческая жизнь, человеческие эмоции — не более чем статистическая погрешность.

«Я спасу тебя, Калев, — мысленно поклялась она, выходя за ворота своего поместья. — Я не знаю, как. Я не знаю, что это за тварь сидит в тебе, но я найду способ. Я подниму все древние тексты. Поговорю с самыми мудрыми целителями. Найду ритуал, который вырвет эту заразу из твоего сердца».

* * *

Кассиан

Я провожал ее взглядом, пока ее светлая фигурка не скрылась за деревьями и в этот момент, против моей воли, я снова это почувствовал.

Не свою эмоцию, а чужое эхо из глубин этого тела. Тень былой, детской привязанности. Призрак грусти от того, что близкий человек уходит, не поняв тебя. Чувство было слабым, как далекий запах забытых духов, но оно было.

И оно было отвратительно.

Я с раздражением подавил его, силой своей воли выжигая этот сентиментальный мусор. Побочный эффект от слияния, не более. Небольшая техническая неисправность в моем новом сосуде, которую со временем я устраню.

Я развернулся, чтобы вернуться к своим цветам, к своему порядку, к своей тишине.

— О, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной мелодичный, но полный яда голос. Моя фея-ИИ материализовалась из воздуха и с укоризной посмотрела на меня, покачивая головой. — Кажется, у вас появилась новая проблема.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Светлая, наивная и очень, очень настойчивая, — продолжила она, загибая свои крошечные, светящиеся пальчики. — Ее нельзя купить, как того торгаша Лебедева. Ее нельзя запугать, как щенка Соколова и ее нельзя стереть в порошок, как того монстра, потому что это создаст еще больше шума, который вы так ненавидите. Мои соболезнования.

Она была права и это бесило больше всего.

Я вернулся к своему саду, пытаясь выкинуть эту встречу из головы, но понимал, что эта новая «помеха» — совершенно иного рода. Она не угрожала моему телу, моему проекту или моим финансам.

Она угрожала моему покою.

Глава 26

Поместье Вороновых. Несколько дней спустя.

В то время как «Эдем» процветал, превращаясь в оазис порядка и созидания, родовое гнездо Вороновых продолжало свое медленное, но неуклонное гниение. В большой столовой, где на стенах висели выцветшие, покрытые пылью портреты давно умерших предков, собрался семейный совет.

— … он просто смеется над нами! — визжала тетка Ангелина, нервно теребя в руках кружевной платок. Ее пухлые пальцы, некогда украшенные драгоценными камнями, теперь были без них. — Миллионы! Целые состояния текут рекой, а мы сидим здесь, в этой дыре, и считаем каждую копейку, чтобы оплатить счета за электричество!

— Этот Лебедев… он скупил все земли вокруг, — вторил ей бледный кузен. Его лицо, обычно лоснящееся от праздности, теперь было осунувшимся и злым. — Говорят, он теперь самый влиятельный человек в регионе и все это — на наши деньги! На деньги, которые по праву принадлежат роду Вороновых! Он просто использует имя нашего рода, чтобы творить свои дела!

— Это деньги Калева, — хрипло поправил его увядающий патриарх, глава рода, сидящий во главе стола. Его голос был слаб, но в нем все еще слышались отголоски былой власти. — А он, как мы все убедились, не горит желанием ими делиться.

Они все замолчали, вспоминая их последнюю встречу. Воспоминание было не из приятных. Они боялись Калева, но их жадность, их чувство уязвленной гордости, были сильнее страха. Они были как шакалы, которые боятся льва, но не могут оторвать взгляда от куска мяса, который он терзает.

— Он вышвырнул нас, как собак, — прошипел краснолицый кузен Игорь. — Бросил нам подачку, которой едва хватило, чтобы покрыть самые срочные долги, а сам строит себе дворец!

— Это несправедливо! — подхватила вторая тетка. — Мы — его семья! Мы имеем право! Он обязан заботиться о благе рода!

— Вообще-то он ничем нам не обязан, — снова вмешался патриарх, и все замолчали. — Он ясно дал это понять. Он — сила, с которой мы не можем бороться напрямую.

— Да, мы не можем на него надавить, — признал краснолицый кузен Игорь. — После того, что он сделал с Шульгиным… никто в городе не пойдет против него.

— Значит, нужно действовать иначе, — внезапно произнесла вторая тетка, самая хитрая из них. В ее глазах блеснул лисий огонек. — Если мы не можем надавить на него силой, нужно надавить на его… чувства.

Все непонимающе на нее уставились.

— Чувства? У этого монстра? — хмыкнул Игорь.

— Не у монстра. У Калева, — уточнила тетка. — Я навела справки. Недавно его посещала Дарина Орлова. Его подруга детства. Она вышла от него расстроенная. Так давайте узнаем, чем ее так расстроил тот визит?

В столовой повисла тишина. Все поняли, к чему она клонит. Дарина. Наследница могущественного клана Орловых. Их давняя надежда на выгодный брак, который спас бы их от разорения и, что самое главное, — единственная ниточка, которая все еще связывала нового Калева с его прошлым.

— Мы используем ее, — заключила тетка. — Пригласим ее сюда. Скажем, что мы тоже хотим помочь нашему бедному мальчику, что наши сердца разрываются от боли. Она идеалистка и поверит. Затем мы вызовем сюда Калева. На «важный семейный разговор». Когда он увидит здесь Дарину, когда мы все вместе надавим на его долг, на его старые чувства… он дрогнет.

* * *

Кассиан

В тот же день я получил на свой личный коммуникатор сообщение, которое пропустила ИИ, так как оно было от «семьи». Текст был полон фальшивого раскаяния и мольбы. Они умоляли меня явиться в родовое гнездо для «важнейшего семейного разговора, который решит не только мою судьбу, но и будущее всего нашего великого рода».

Я просто проигнорировал сообщение, как и все остальное, что происходило за пределами моего «Эдема». Вот только, в отличие от кланов или ФСМБ, моя так называемая «семья» выбрала другую тактику. Тактику назойливой мухи.

Они начали меня донимать.

Сначала это были просто сообщения, которые моя ИИ исправно блокировала. Потом начались звонки. Фея периодически материализовалась рядом со мной, когда я был в саду, и с ехидной ухмылкой сообщала: «Ваше Темнейшество, на линии ваша тетушка Ангелина. Она рыдает и говорит, что вы разбиваете ей сердце». Я лишь отмахивался, и звонок отправлялся в небытие.

Но они не унимались.

Через неделю к воротам «Эдема» явился посыльный. Молодой, напуганный парень в старой ливрее Вороновых. Глеб, разумеется, его не пустил. Тот кричал что-то про «важнейшее семейное послание» и «судьбу рода». Глеб молча развернул его и отправил восвояси.

Это продолжалось полторы недели. Каждый день. Сообщения. Звонки. Посыльные. Они были как плесень — упорные, вездесущие и невероятно раздражающие. Увы, но даже мой протокол «Тишина» был бессилен против такой тупой, аналоговой настойчивости.

И сегодня они перешли черту.

Я сидел в своей библиотеке, когда фея-ИИ снова появилась передо мной. «К вашему сведению, Ваше Темнейшество, в данный момент в поместье Вороновых находится Дарина Орлова. Судя по всему, ее пригласили на „семейный ужин“. Вероятность того, что это последняя, отчаянная попытка заманить вас в ловушку, составляет 99,9%».

Я медленно закрыл книгу.

Все. Мое терпение лопнуло.

Дело было не в Дарине. Дело было даже не в их жалкой ловушке. Дело было в том, что они меня просто достали. Они постоянно создавали шум. Лезли в мою жизнь и мешали мне. Они были как больной, ноющий зуб, который нужно было вырвать. Раз и навсегда. И я собирался наконец это сделать.

— Себастьян, — произнес я в тишину.

Дворецкий появился на пороге.

— Подай машину. Я еду в поместье.

Я отправлялся туда, намереваясь навсегда покончить с этим фарсом.

Я прибыл в поместье Вороновых без предупреждения. Мой черный «Аурелиус» бесшумно остановился у ворот, и я вышел, не дожидаясь водителя. Я не стал заходить через парадный вход. Вместо этого я прошел через запущенный сад, и мое присутствие, ощущалось в доме задолго до того, как я физически в него вошел.

Когда я вошел в холл, они уже были там. Весь «комитет по встрече», но на этот раз на их лицах не было ни страха, ни гнева. Только фальшивые, подобострастные улыбки, которые сидели на них так же криво, как дорогое платье на свинье.

— Калев, мальчик мой, ты пришел! — пропела тетка Ангелина, бросаясь ко мне с распростертыми объятиями. Я сделал легкий шаг в сторону, и она пролетела мимо, едва не врезавшись в стену. — Мы так… так волновались!

— Да, брат, мы так рады тебя видеть, — подхватил краснолицый кузен, его лицо растянулось в неестественной гримасе, которую он, видимо, считал дружелюбной улыбкой.

Я молча смотрел на этот цирк. Какой же жалкий, предсказуемый спектакль.

— Мы ждем тебя в гостиной, — пролепетал бледный кузен, указывая дрожащей рукой в сторону дверей. — У нас… у нас для тебя сюрприз.

Я прошел мимо них, направляясь в гостиную. Я уже знал, какой «сюрприз» меня там ждет.

В комнате, залитой тусклым светом, сидела вся семья и Дарина. Она сидела на диване, и ее светлая, чистая аура казалась абсолютно чужеродной в этой атмосфере гниения и лжи. Увидев меня, она с надеждой подалась вперед. Наивна. Они использовали ее, как приманку в капкане, а она этого даже не поняла.

— Калев, мы так рады, что ты пришел, — начала тетка, усаживаясь в кресло. — Мы все здесь собрались, потому что мы — семья и мы беспокоимся о тебе.

— Кровь Вороновых течет в наших жилах, — с пафосом добавил краснолицый. — Мы должны держаться вместе, особенно в такие трудные времена.

Они говорили, говорили без умолку. О семейных ценностях, великом наследии, о своем «беспокойстве» за мою душу. Это была самая отвратительная и бездарная театральная постановка, которую я когда-либо видел. Дарина слушала их, и в ее глазах росла надежда. Она верила, что это тепло, эта «забота» сможет растопить лед в моей душе.

Наконец, наступила кульминация. Опираясь на трость, из своего кресла медленно поднялся старый патриарх.

— Калев, — начал он своим дребезжащим голосом. — В тебе проснулась древняя сила нашего рода. Сила, которой не было в нашей крови уже сотни лет.

Он указал своей трясущейся рукой на Дарину.

— А эта прекрасная леди, — он сделал паузу, — верная подруга твоего детства, поможет тебе в этом. Союз с великим родом Орловых укрепит наши позиции и станет залогом нашего общего процветания!

Он закончил свою речь и с ожиданием уставился на меня. Все в комнате замерли. Дарина смотрела на меня, ее глаза сияли от слез. Она была уверена, что сейчас я растаю, что ее вера и тепло этой «семьи» совершат чудо.

Я молча выслушал весь этот спектакль до конца, мое лицо оставалось абсолютно непроницаемым. Когда в комнате повисла напряженная тишина, я медленно обвел взглядом каждого из них.

— Вы закончили? — спросил я.

— Мы… мы ждем твоего ответа, Калев. — медленно сказал Патриарх.

— Мой ответ? Хорошо, я отвечу. — Я посмотрел на тетку Ангелину. — Тебе нужны мои деньги на новые платья и побрякушки, потому что ваши старые вам уже надоели.

Я перевел взгляд на краснолицего кузена.

— Тебе — на погашение карточных долгов и оплату счетов любовниц.

Я посмотрел на бледного.

— А тебе — просто чтобы тебя не вышвырнули на улицу, потому что ты сам не способен заработать и медяка.

Наконец, я посмотрел на патриарха.

— А тебе, старик, нужна не слава рода. Тебе нужна моя сила, чтобы снова почувствовать себя значимым и в последний раз погреться в лучах чужой власти.

Я говорил тихо, почти лениво, но каждое мое слово падало в тишину комнаты, как булыжники в колодец. Их фальшивые улыбки сползли с лиц. Они были разоблачены. Полностью. На глазах у той, которую они пытались использовать как свой главный козырь. Только патриарх стоял с грустной, но понимающей улыбкой. Единственный из всех.

В гостиной повисла мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов. Их фальшивые улыбки, их пафосные речи, их жалкий спектакль — все это рассыпалось в прах. Они застыли, как уродливые восковые фигуры. Дарина смотрела то на них, то на меня, и в ее глазах отражалось полное непонимание происходящего.

Тишину нарушил сухой, надсадный кашель патриарха. Он медленно, с усилием, постучал своей тростью по полу.

— Я же вам говорил, идиоты, — прохрипел он, обращаясь не ко мне, а к своей жалкой семье. Его голос был слаб, но в нем слышалось презрение. — Я говорил, что он — не тот, кого можно обмануть. Вы хотели использовать его, хотели манипулировать им. Глупцы, а я еще больший глупец, что позволил вам сделать это!

Он, тяжело опираясь на трость, развернулся и, шаркая, вышел из гостиной. Все смотрели ему в спину в полном недоумении.

Через минуту он вернулся.

В своих дрожащих, старческих руках он нес старый, покрытый пылью меч в потертых кожаных ножнах. От него исходила слабая, едва уловимая аура силы — эхо давно минувших дней.

Патриарх подошел прямо ко мне и на глазах у ошеломленной семьи и Дарины, он медленно, с хрустом в суставах, опустился на одно колено. Потом протянул мне меч обеими руками.

— Этот меч держал в руках первый Воронов, — его голос дрожал, но в нем звенела сталь. — С тех пор его передавали лишь главе рода. Но я… я больше не глава. Я — старый, умирающий глупец, который довел свой род до такого состояния. А ты… — он поднял на меня свои выцветшие глаза, и в них я увидел отчаянную надежду. — Ты — наша единственная надежда. Только ты можешь спасти наше имя от полного забвения. Я прошу тебя, Калев Воронов. Стань нашим патриархом. Возьми все в свои руки и не дай роду Вороновых погибнуть.

Это была последняя капля. Краснолицый кузен Игорь вскочил с места, его лицо было искажено яростью.

— Отец, ты сошел с ума⁈ Отдать все ему⁈ Этому… этому выродку⁈

— Молчать! — рявкнул старик, и в его голосе на мгновение проснулась былая, давно забытая сила. Он, не оборачиваясь, ударил тростью по полу. — На колени! Все, если хотите жить! Перед новым главой рода!

Он тяжело посмотрел на них, и этот взгляд, полный власти, заставил их подчиниться. Они, один за другим, неохотно, с унижением на лицах, опустились на колени. Тетки, кузены — все они теперь стояли на коленях передо мной.

Я тяжело вздохнул. Шум. Снова абсолютно бесполезный шум.

Моей первой мыслью было просто развернуться и уйти, оставив их гнить в их собственном упадке.

«Отказ — не самое эффективное решение, Ваше Темнейшество», — внезапно прозвенел в моей голове голос феи-ИИ.

«Объясни», — мысленно бросил я, не сводя взгляда со старика.

«Анализирую, — ее тон стал деловым. — В случае вашего отказа они не исчезнут. Они продолжат создавать информационный шум: будут давать интервью, писать жалобы, пытаться подавать в суд. Они будут постоянно напоминать миру о вашем существовании, используя имя Вороновых. Это привлечет ненужное внимание. Однако…»

«Я мог бы просто заставить их исчезнуть. Навсегда. Может это и вызывало бы некоторые вопросы у других, но лучше уж так. Пока не вижу пользы в твоих словах, но продложай».

«…Но если вы их возглавите, они могут превратиться из источника проблем в полезный инструмент. Вам не хватает мелких лакеев для выполнения грязной работы, на которую вы не станете отвлекать Алину или Глеба. Вам нужен „информационный щит“. Официальные представители рода Вороновых, которые будут принимать на себя все внимание прессы, кланов и властей. Они станут вашим буфером, отвлекая на себя тот самый шум, который вы так ненавидите. Вы можете переложить на них эту ношу».

Я слушал ее, и в моей голове наконец все вставало на свои места. Она была права. Если просто устранить их, это может вызывать разные вопросы, с которыми меня будут донимать и дальше, но если использовать так, как она говорит, то… — можно и правда взять этот хаос под контроль и использовать его в своих целях.

Я посмотрел на коленопреклоненных «родственников». Они были бесполезными, жадными, мелочными паразитами, но именно поэтому они были идеальными кандидатами на эту роль. К тому же, было бы забавно, если бы они понесли наказание за то, во что превратили свой дом. И лучшим наказанием для праздных трутней будет заставить их работать.

Я протянул руку и взял меч. Он был тяжелым. Холодная сталь легла в мою ладонь.

— Хорошо, так и быть. — произнес я, и мой голос разнесся по затихшей комнате. — Я приму под своё крыло бесполезных паразитов вроде вас.

Я обвел взглядом коленопреклоненных «родственников».

— Но знайте, с этого дня все будет по-другуму. Праздность закончилась. Вам всем как следует придется поработать. А кто не согласен… — я сделал паузу, и мой взгляд стал ледяным, — … тот перестанет существовать. Причем не просто, как Воронов, а даже как личность. Уж я позабочусь об этом!

Затем я перевел взгляд на своих кузенов.

— Вы двое можете уже собирать вещи. Вас ждет военная академия. Пора научиться хоть какой-то дисциплине.

Дарина смотрела на эту сцену с широко раскрытыми глазами, ее лицо было белым как полотно. Она не понимала, свидетельницей чего только что стала — спасения этого жалкого рода или его окончательного поглощения тьмой.

Глава 27

После того, как я неохотно принял на себя бремя главы рода Вороновых, наступил период странного, почти сюрреалистичного затишья. Мои новые, так сказать, «вассалы» были отправлены на перевоспитание: кузены — в военную академию, где из них должны были выбить всю аристократическую дурь. Что же до остальных… о, для них я приготовил участь куда более изысканную, чем простой отдых.

Мои «тетки», Ангелина и Татьяна, всю жизнь мечтали блистать в высшем свете. Что ж, я дал им эту возможность. Они стали моими официальными светскими представителями. Их новой, обязательной работой стало посещение всех балов, приемов, благотворительных аукционов и прочей мишуры, которую я так презирал. Они должны были не просто присутствовать там, а работать.

Собирать слухи, выявлять врагов, заводить полезные знакомства, продвигать интересы «Ворон Групп» и «Эдема». Конечно, я не полагался на них всерьез, и вообще-то плевать, даже если у них ничего не выйдет, но благодаря их существованию теперь меня самого будут меньше донимать другие назойливые кланы, ведь все внимание будет сфокусировано на них, и никто даже догадываться не будет, что они лишь информационный фасад, не более того. Так что жизнь, состоявшая из частичной праздности, превратилась для них в круглосуточный «праздник». Они хотели блистать? Теперь они могут это делать постоянно, интересно, насколько их хватит?

А старый патриарх… О нет, он не доживал свой век в покое. Я назначил его главой своего «дипломатического корпуса». Именно он, используя свои старые связи и увядающий авторитет, теперь был вынужден вести переговоры со старыми кланами, улаживать конфликты, которые создавала моя экономическая империя, и отбиваться от нападок со стороны властей.

Он хотел спасти род?

Я заставил его работать на нового хозяина этого рода так, как он не работал никогда в жизни. И судя по его усталому, но смирившемуся взгляду, он все прекрасно понимал.

Еще в тот раз, перед тем как окончательно вернуться в свой «Эдем», я в последний раз окинул взглядом это гнездо упадка. Обветшалый фасад, запущенный сад, скрипучие полы. Отвратительно. Это место, пусть я и не собирался в нем жить, теперь носило мое имя, а я не терплю беспорядка и гниения в том, что мне принадлежит. Это было неэффективно и создавало неверное впечатление.

Я вызвал Алину.

— Господин? — она появилась в коммуникаторе, на фоне ее лаборатории кипела работа.

— Поместье Вороновых, — коротко сказал я. — Оно в отвратительном состоянии. Это плохая реклама для «Ворон Групп». Приведи его в порядок. Полная реставрация. Найми людей, используй ресурсы. Сделай из этой развалины образец аристократического достоинства. Чтобы ни у кого не возникало вопросов о могуществе рода Вороновых.

— Поняла, господин, — кивнула Алина, ее глаза блеснули. Для нее это была еще одна сложная, но интересная организационная задача. — Считать это второстепенным проектом?

— Считай это генеральной уборкой, — отрезал я и прервал связь.

Я же вернулся в свой «Эдем» и впервые за долгое время мир почти перестал меня беспокоить. Кланы, напуганные моим разговором с Соколовым-младшим, затаились. ФСМБ, после фиаско с «букетом», взяло паузу. Моя агроимперия под управлением Лебедева работала, как хорошо смазанный механизм, принося баснословные деньги.

Я мог наконец-то посвятить себя главному. Покою.

Я сидел в своей беседке, наблюдая, как Алина и старик-геомант устанавливают первый прототип стабилизатора погоды над оранжереей. Тишина, порядок, созидательная работа. Идеально.

Именно в этот момент я это услышал.

Сначала это был лишь едва уловимый, низкочастотный гул на самой границе слуха. Не ментальный шум, который мой «Кокон» отсекал безупречно, а нечто иное. Физический звук. Он был похож на далекий, назойливый пульс, который пробивался сквозь идеальную тишину моего «Эдема».

Я поморщился.

В следующий миг мой коммуникатор пискнул. Это был Глеб.

— Господин, — в его голосе слышалось сдерживаемое раздражение. — У ворот делегация. Официальная. Во главе с мэром города.

— Игнорируй их, Глеб, — устало ответил я. — Рано или поздно им надоест.

— Они не просто стоят, господин. Они привезли с собой оркестр. И они… играют.

Я замер.

Оркестр? Он сказал оркестр? Какого хрена⁈

— «Кокон» должен гасить любые звуковые колебания.

— Он и гасит, — с ноткой беспомощности ответил Глеб. — Внутри территории почти идеальная тишина. Но сам портал у ворот… он должен пропускать наших поставщиков, поэтому его фильтры работают иначе. И как видите, этот их бравурный марш… он просачивается.

Я прислушался. И правда. Теперь, когда я знал, что это, то мог различить отвратительную, жизнерадостную мелодию духовых инструментов, которая тонкой, вибрирующей нитью проникала в мой идеальный мир. Это было невыносимо. Мой покой, моя гармония были нарушены самым вульгарным и примитивным способом.

«Какая ирония, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос феи. — Ваша многомерная крепость, способная отражать псионические атаки и скрываться от реальности, оказалась уязвима для тромбона. Возможно, стоит внести коррективы в защитные протоколы?»

Мое терпение лопнуло. Я не мог это игнорировать. Этот звук был как капля воды, падающая на лоб. Рано или поздно она сведет с ума.

Когда я подошел к воротам, они вовсю играли какой-то бравурный, отвратительный марш. Мэр, полный, потный мужчина бросился ко мне, едва Глеб открыл калитку.

— Господин Воронов! Глава рода! Наш благодетель! — затараторил он, пытаясь пожать мне руку.

Я оставил свою руку в кармане.

— От лица всех жителей нашего процветающего города, я пришел лично пригласить вас стать главным почетным гостем на нашем ежегодном празднике, Дне Города! — провозгласил он. — Весь город считает вас своим спасителем! Ваше присутствие — огромная честь для нас!

Я смотрел на него. На его потное лицо, на его подобострастную улыбку, на этот идиотский оркестр и все мое существо кричало одно слово: «Нет». Праздник. Толпа. Шум. Речи. Все то, что я ненавидел.

Я уже открыл рот, чтобы послать его туда, где не светит ни одно солнце, когда в моем коммуникаторе раздался встревоженный голос Алины, а следом и Лебедев позвонил.

— Господин, не отказывайтесь, — быстро проговорила Алина.

— Это критически важно, — подтвердил Лебедев. — Вся наша экономическая модель, вся лояльность этого региона держится на вашем образе «благодетеля». Публичный отказ будет воспринят как плевок в лицо простому народу. Это может подорвать все, что мы построили. Кланы только этого и ждут.

Я замер. Черт возьми, а ведь они действительно правы. Их лояльность была щитом, который защищал меня от дурацкой возни этого мирка и этот щит требовал периодической смазки в виде таких вот публичных ритуалов.

Я с трудом подавил рвущийся наружу вздох вселенской усталости.

— Хорошо, — произнес я, и улыбка на лице мэра стала такой широкой, что, казалось, рожа вот-вот треснет. — Я приму ваше приглашение.

Я согласился.

Я, Темный Лорд Кассиан, согласился пойти на их жалкий, провинциальный праздник. Это была очередная, скучная и раздражающая обязанность. Еще одна цена, которую я должен был заплатить за свой покой.

* * *

День Города. Центральная площадь.

Площадь гудела, как никогда раньше. За последние десять лет День Города превратился в унылое, формальное мероприятие, на которое сгоняли бюджетников для массовки, но сегодня все было иначе. Площадь была забита до отказа. Воздух был наполнен запахом жареного мяса, сладкой ваты и, что самое главное, — запахом денег и надежды.

— Гляди, Петрович, народу-то сколько! — говорил один пожилой рабочий другому, протискиваясь сквозь толпу. — Я такого с детства не помню.

— А чего ты хотел, Иваныч? — отвечал Петрович, с гордостью оглядываясь по сторонам. — Раньше у нас что было? Завод закрыли, шахты затопили. Одна таверна на весь город, и та в долг наливала. А теперь? У меня сын в «Ворон Групп» устроился, зарплата — как у министра! Внучка в новой оружейной лавке работает. Жизнь-то налаживается!

— И все благодаря ему… — прошептал Иваныч, его взгляд был устремлен на пустующую пока главную трибуну.

Этот шепот, казалось, витал над всей площадью. Люди обсуждали его. Своего нового, странного, пугающего и невероятно щедрого «Хозяина». Они пересказывали друг другу слухи, которые уже превратились в легенды.

— А говорят, он монстра того, что у леса вылез, одним щелчком пальцев в пыль стер! — делился с друзьями молодой Охотник.

— Врешь! — не верил один.

— Не вру! Мне Влад из «Грифонов» рассказывал! Они там были, сами видели!

— А мой кум на стройке у него работает, — вставила слово торговка с соседнего ряда. — Говорит, он там чудеса творит. Стены сами растут, инструменты по воздуху летают. Говорит, он не человек, а демон какой-то.

— Да пусть хоть сам дьявол! — махнул рукой Петрович. — Лишь бы продолжал городу так помогать! Так что для меня он — святой

Они боялись его, не понимали его, но они были ему благодарны. Воронов был для них грозной, непостижимой, но справедливой силой, которая вытащила их город из болота уныния и нищеты. И сейчас они все ждали его появления.

Внезапно по толпе пронесся взволнованный гул. К трибуне подъехал длинный, бесшумный черный автомобиль. Мэр города, стоявший на сцене, засуетился и поправил свой галстук. Музыка стала громче.

Он приехал.

* * *

Кассиан

День Города. Я ненавидел его еще до того, как туда приехал.

Центральная площадь была заполнена галдящей, жующей, смеющейся толпой. Снова играла какая-то бравурная, отвратительная музыка. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, дешевого пива и человеческого пота. Идеальный коктейль для головной боли. Я прибыл в сопровождении Глеба, который был моим невозмутимым телохранителем, и Алины, которая исполняла роль моего, так сказать, «пресс-секретаря».

В тот момент, когда мой черный «Аурелиус» остановился у трибуны, толпа взорвалась.

— Воронов! Воронов! — скандировали они.

Овации, восторженные крики, люди, машущие мне руками. Они смотрели на меня, как на божество, сошедшее с небес. Они искренне, по-детски, были благодарны мне за то, что в их городе появилась работа, а в их карманах — деньги. Наивные. Они даже не подозревали, что их процветание — лишь побочный эффект моего эгоистичного стремления к покою.

«Вы пользуетесь популярностью, Ваше Темнейшество, — прозвенел рядом со мной голос феи. — Возможно, вам стоит основать свой культ. „Культ Уставшего Бога“. Звучит неплохо».

Я проигнорировал ее, поднимаясь по ступеням на трибуну для почетных гостей. И здесь, в этом серпентарии, атмосфера резко изменилась.

Там уже собралась вся местная элита. Весь цвет этого захолустного общества. Они были вынуждены присутствовать на этом фарсе, вынуждены улыбаться и аплодировать, когда мэр распинался о «великом благодетеле», который спас их город. Но их взгляды… В их взглядах была плохо скрываемая ненависть и презрение.

Я медленно шел мимо них к своему месту в центре. Патриарх Соколов, старый ястреб, сидел, прямой как палка, и хлопал с таким видом, будто отбивал такт на собственных похоронах. Его щенок-наследник, Андрей, хлопал так яростно, что его ладони покраснели, но в его глазах плескалась чистая, незамутненная ненависть. Он смотрел на меня, и я почти физически чувствовал, как он представляет, что разрывает меня на части.

Глава Лисицыных, хитрая женщина-паучиха, не восприняла мой урок в казино, и сейчас улыбалась мне самой чарующей из своих улыбок, но я видел за ней холодный расчет и плетущуюся паутину интриг. Представитель Тихоновых, увидев меня, побледнел и поспешно уставился в пол, словно боялся, что я сейчас превращу в куб его стул.

И еще десяток напыщенных индюков, чьи имена я не потрудился запомнить. Они смотрели на меня, как на раковую опухоль, которая пустила метастазы в их уютный, предсказуемый мир. Я был для них не просто конкурентом. Я был аномалией. Нарушением всех правил. Я был живым доказательством того, что вся их власть, все их деньги и связи — ничто перед лицом истинной, первозданной силы.

И это их пугало до колик.

Я проигнорировал и тех, и других. Прошел на свое место, сел и надел на лицо маску вежливой, вселенской скуки. Для меня и восторженная толпа, и ненавидящая элита были лишь разными видами шума. Один — громкий, восторженный и бессмысленный. Другой — тихий, ядовитый и столь же бессмысленный. Просто разные частоты одной и той же раздражающей помехи.

* * *

Дарина

Дарина стояла в секторе для почетных гостей рядом со своим отцом, главой клана Орловых. Она почти не слышала ни бравурной музыки, ни восторженных криков толпы, ни хвалебной речи мэра. Все ее внимание было приковано к одной-единственной фигуре, сидящей в центре трибуны.

Калев.

После их встреч в саду, а потом в особняке Вороновых она несколько дней не находила себе места. Снова и снова прокручивала в голове их разговор. Его холодный, пустой взгляд. Его чужая, убийственная логика. Ее семья, ее отец, советовали ей забыть о нем. «Он — не наша проблема, — говорил он. — Он опасен. Держись от него подальше».

Но она не могла. Она была целителем. Ее учили не отворачиваться от больных, а исцелять их, а Калев был болен. Его душу поглотила тьма, и она, Дарина, была единственной, кто мог попытаться зажечь в нем свет.

Она готовилась к этому дню. Провела два дня в библиотеке своего клана, изучая древние тексты о ритуалах очищения и экзорцизма и нашла то, что искала. Древнее, мощное заклинание клана Орловых — «Свет Истины». Заклинание, способное изгнать любую тьму и восстановить истинную сущность человека. Ритуал был опасен и требовал огромной концентрации, но она была готова.

Сейчас, глядя на Калева, сидящего на трибуне, она видела, как толпа обожает его, а элита — боится. И то, и другое, как она была уверена, лишь подпитывало того демона, что сидел внутри него. Она должна действовать.

Прямо здесь. Прямо сейчас.

Речь мэра, полная патоки и фальшивых дифирамбов в его адрес, наконец-то закончилась. Толпа взорвалась аплодисментами.

И в этот момент Дарина, стоявшая недалеко, глубоко вздохнув и собрав всю свою волю в кулак, начала свое движение.

* * *

Кассиан

Речь мэра наконец-то закончилась. Толпа грохнула аплодисментами. Я вежливо похлопал пару раз, с трудом сдерживая зевок и в этот момент Дарина, стоящая недалеко, начала свое движение.

Она отделилась от своей семьи и с решимостью, которая была бы достойна лучшего применения, направилась прямо ко мне сквозь толпу почетных гостей. На ее лице была маска вежливости, но я видел, как под ней горит холодный, фанатичный огонь целителя, идущего на рискованную операцию.

Она подошла, и я почувствовал, как ее светлая, чистая аура столкнулась с моей зоной абсолютного покоя.

— Господин Воронов, Калев, — произнесла она, ее голос слегка дрожал. — Поздравляю. Это… это великий день для города.

— Благодарю, — ответил я, не меняя выражения лица.

Она сделала еще один шаг и положила мне руку на плечо. Ее прикосновение было легким, почти невесомым, но в следующую секунду я почувствовал, как через ее ладонь в меня хлынул поток энергии.

Вокруг ее руки вспыхнул ослепительный, чистый белый свет, предназначенный для изгнания любой тьмы, любого проклятия, любой чужеродной сущности. Поток был сильным, концентрированным.

Но для меня это был… как теплый, приятный ветерок. Как прикосновение солнечного луча в прохладный день. Моя аура, моя сущность даже не заметила этой детской шалости.

Я стоял с выражением легкой скуки, пока эта наивная девочка изо всех сил пыталась «исцелить» меня.

Наконец, мне это надоело.

Я мягко, но крепко перехватил ее светящуюся руку своей, прекращая поток энергии. Она вздрогнула от неожиданности. Я слегка потянул ее на себя и наклонился так, что наши лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга. Я чувствовал ее сбитое дыхание, видел, как расширились ее зрачки от шока и испуга.

— Хватит этого фарса, — произнес я тихо, чтобы слышала только она. Мой голос был ледяным. — А то я начинаю думать, что у тебя проблемы с головой. Ты бы лучше потратила столько сил на свое обучение. Твое заклинание никуда не годится. Смотри, как надо!

Не отпуская ее руки, я сделал то, чего она ожидала меньше всего. Пропустил через нее ее же заклинание, но не в том искаженном, примитивном виде, а в его идеальной, первозданной форме. Я показал ей, как должен выглядеть настоящий «Свет Истины».

Тело Дарины пронзила волна чистейшей, теплой энергии. Это было не похоже на ее собственное заклинание. Словно ее коснулся крылом ангел. Она впала в состояние полной эйфории и шока. Весь мир вокруг нее на мгновение наполнился светом, гармонией и абсолютным знанием.

Я отпустил ее руку и, не говоря больше ни слова, развернулся и пошел прочь с трибуны.

* * *

В это время, в толпе, двое репортеров лихорадочно щелкали затворами своих камер.

— Ты снял это⁈ Ты снял⁈ — шипел один, отталкивая локтем какого-то мелкого чиновника.

— Еще бы! Крупный план! — восторженно ответил второй, жадно глядя на экран своей камеры. — Он держит ее за руку, шепчет ей на ухо, а у нее на лице — такой экстаз! Завтра эти фото взорвут сеть и всю прессу! Мы озолотимся!

Глава 28

Сумерки опускались на землю. В нескольких километрах от «Эдема», в глубокой, заросшей папоротником и старым мхом лощине, время, казалось, остановилось. Воздух здесь был неподвижным, тяжелым, пахнущим влажной землей и прелой листвой. Это место было «слепым пятном» — идеальным укрытием, которое не замечали ни зоркие патрули Глеба, ни сверхчувствительные сенсоры Алины.

Здесь, в этом кармане первозданного леса, собрались тени. Дюжина фигур в темных, бесформенных одеждах стояли, образуя ровный круг. Их лица скрывали глубокие капюшоны, но когда случайный луч заходящего солнца падал на кого-то из них, на коже проступали сложные, закручивающиеся в спирали татуировки, похожие на застывшие вихри хаоса.

* * *

Магистр стоял в центре круга своих верных подвижников, и сумерки казались ему рассветом нового, истинного мира. Воздух в этой забытой лощине был тяжел и сладок, как вино — он был пьяняще свободен от лживого Порядка, что царил там, на холме. Его братья и сестры, его паства Всеобщего Хаоса, стояли неподвижно, их дыхание было едино. Глупцы из Гильдии и Кланов видели бы в них лишь дюжину фанатиков. Он же видел двенадцать прозревших душ, осмелившихся заглянуть за занавес реальности и не сойти с ума от истины, которую они узрели.

Его пальцы сжимали последний, двенадцатый стержень из пористого, как кость, обсидиана. Подготовка к ритуалу, делу всей его жизни, подходила к концу. Он помнил, как его, величайшего теоретика арканных искусств своего поколения, с позором изгнали из Академии. Они назвали его труды ересью. Они испугались. Испугались правды, которую он открыл в запретных текстах: этот мир — тюрьма. Иллюзия, сотканная ленивым Демиургом, чтобы упорядочить прекрасный, первозданный хаос. Эти же дураки цепляются за свои жалкие законы физики и логики, не понимая, что это лишь прутья клетки.

Он потратил десятилетия, чтобы найти это место слияния трех могучих, необузданных лей-линий. Они были не просто источником силы, а ключом, способным пробить брешь в иллюзорной реальности, расколоть барьер и впустить в этот застойный мир истинный, живительный хаос. Этот клочок земли должен был быть их алтарем.

Но внезапно пришел он — узурпатор. Выскочка из угасшего рода, который каким-то образом почувствовал эту силу. Но что он с ней сделал? Он не попытался ее освободить. Он, в своем кощунственном высокомерии, поработил ее. Взял дикую, первозданную мощь, способную рождать и уничтожать, и превратил ее в жалкую батарейку для своего сада. Он заставил ее питать его цветочки и охранять его сон.

Магистр медленно подошел к выверенной точке. Его последователи смотрели на него с благоговением.

— Братья и сестры Необузданной Пустоты, — его голос был тихим, но он, как он знал, резонировал с самой их сутью. — Век Порядка подходит к концу. Этот Узурпатор на холме — апофеоз их лжи. Он совершил невиданное кощунство, поработив то, что должно быть свободным. Это место мы нашли раньше, мы готовились вернуть миру его истинное лицо, призвав сюда великое божество чистого Хаоса!

По рядам адептов пронесся согласный, шипящий ропот.

— Но мы здесь, чтобы исправить эту ошибку, — он поднял стержень. — Наша цель — не жалкое убийство этого тюремщика. Она куда величественнее! Мы разрушим его плотину! Мы освободим порабощенную им энергию и позволим ей хлынуть в этот мир в ее истинной, необузданной форме! Призовем сюда аватара самой Необузданной Пустоты, и этот мир наконец-то вздрогнет и проснется!

С этими словами он с силой вонзил последний стержень в землю.

В тот же миг тишину лощины пронзил низкий, вибрирующий гул. Магистр закрыл глаза и начал раскачиваться, издавая хриплый вой. Его адепты тут же подхватили его, и гул превратился в жуткий, многоголосый хор.

Черные стержни начали вибрировать в такт гудению, и от каждого из них к центру круга потянулась тонкая, как паутина, нить иссиня-черной энергии. Нити сплетались в воздухе, формируя не круг, а сложную, постоянно меняющуюся трехмерную фигуру.

Атмосфера в лощине изменилась окончательно. Воздух стал плотным, как вода, дышать было тяжело. Тени деревьев потекли, сливаясь в единую колышущуюся массу. По земле пробегали волны пространственного искажения. Культисты, полностью погруженные в транс, раскачивались все быстрее, их гул нарастал, превращаясь в физически ощутимое давление.

Они сделали это. Успешно подключились к одной из трех могучих лей-линий, питающих «Эдем». И подобно смертельному вирусу, проникшему в кровеносную систему, они начали искажать ее поток, превращая чистую, гармоничную энергию в ревущий, всепожирающий хаос.

Плотина начала трещать.

* * *

Первым аномалию почувствовал старик-геомант Демьян. Он сидел, скрестив ноги, в центре будущего розария, его ладони лежали на теплой, плодородной земле. Его сознание, как и каждый день до этого, было погружено в глубокую медитацию, вслушиваясь в мерную, могучую песнь земли. Три лей-линии под ним гудели, как струны гигантской арфы, их гармония была идеальной, успокаивающей. Это был пульс жизни, который он научился не только слышать, но и направлять.

И внезапно в этой идеальной симфонии прозвучала фальшивая, режущая нота.

Демьяна прошиб холодный пот. Он резко открыл глаза, его дыхание сбилось. Одна из трех великих рек силы, самая южная, внезапно «заболела». Ее ровный, глубокий гул, похожий на дыхание спящего гиганта, сменился прерывистым, аритмичным пульсом. Это было похоже на судорогу, на предсмертный хрип. Земля под его ладонями мелко, лихорадочно задрожала.

Он тут же попытался вмешаться. Протянул нить своей воли, своей успокаивающей магии к больному потоку, пытаясь сгладить его конвульсии, вернуть ему прежний ритм, но в ответ он ощутил не просто сопротивление природной стихии. Он почувствовал чужую, враждебную волю, которая с силой оттолкнула его. Это было похоже на прикосновение к раскаленному металлу. Лей-линия не просто была больна. Ее целенаправленно отравляли.

Почти в тот же самый миг, в своей мастерской на другом конце «Эдема», хмурый артефактор Марк с ругательством отскочил от своего рабочего стола. Он как раз заканчивал калибровку нового комплекта защитных амулетов для строителей, когда на его главном диагностическом стенде завыла сирена.

Его взгляд метнулся к нише в стене, где в защитном поле парило ядро «Кокона» — те самые «бесполезные» артефакты, которые он теперь считал вершиной инженерной мысли. Главный кристалл-стабилизатор, сердце всей системы, который обычно светился ровным, чистым белым светом, теперь тускло мерцал, и по его граням пробегали уродливые, багровые всполохи.

— Какого черта? — прорычал Марк, подбегая к приборам.

Стрелки на аналоговых датчиках, которые он предпочитал цифровым за их надежность, метались в красной зоне. Скачки нестабильной, хаотичной энергии. Он никогда не видел ничего подобного. Это было похоже на то, как в чистейший бензин кто-то подмешал грязь. Вот только источник «грязи» он определить не мог. Она словно возникала из ниоткуда, отравляя самое сердце его творения.

Алина как раз оптимизировала распределение энергии для новой оранжереи, когда на главном голографическом мониторе, занимавшем всю стену, вспыхнул ярко-красный сигнал тревоги. Пронзительный, неприятный звук заполнил помещение.

На экране, где обычно плавно и гармонично двигались три синусоиды, обозначавшие потоки лей-линий, творился хаос. Две линии были стабильны, их изгибы были идеальны., а третья… третья превратилась в хаотичную, зазубренную линию, похожую на кардиограмму пациента при тяжелейшем сердечном приступе.

«Сбой оборудования», — была ее первая, профессиональная мысль.

Она тут же запустила полную системную диагностику. Секунды ожидания показались вечностью. Наконец, на экране появилась надпись зелеными буквами:

«ВСЕ СИСТЕМЫ В НОРМЕ. ОБОРУДОВАНИЕ РАБОТАЕТ В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ».

Холодок пробежал по ее спине. Это означало, что проблема не в технике. Проблема была реальной. Она попыталась запустить стандартные протоколы стабилизации, перенаправить часть энергии с двух здоровых линий, чтобы сгладить колебания третьей. Система ответила мгновенно. На экране вспыхнуло новое сообщение, на этот раз зловеще-красное:

«ОШИБКА ВЫПОЛНЕНИЯ. ОБНАРУЖЕНО ВНЕШНЕЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ. ПОТОК АКТИВНО ОТВЕРГАЕТ ГАРМОНИЗАЦИЮ».

Энергия не просто колебалась. Она активно сопротивлялась. Словно живое, разумное существо, которое не хотело, чтобы его лечили. Алина поняла — это была не природная аномалия, а целенаправленная атака.

Она тут же открыла экстренный канал связи, соединив в одну конференцию себя, Демьяна и Марка.

— Докладывайте! — приказала она, ее голос был спокоен, но в нем звенела сталь.

— Южная линия больна! — хрипло доложил геомант. — Я чувствую чужую волю. Она отравляет поток!

— Ядро «Кокона» загрязнено! — рявкнул в ответ артефактор. — Хаотические эманации, источник неизвестен! Система на грани перегрева!

Они обменялись данными, и на главном экране Алины сложилась единая, непротиворечивая и абсолютно ужасающая картина. Кто-то снаружи, оставаясь невидимым и неслышимым, целенаправленно воздействовал на одну из их лей-линий, превращая ее в проводник чистого хаоса, который теперь отравлял всю их систему изнутри.

— Глеб! — вызвала она начальника охраны.

— Периметр чист, — тут же отозвался тот. — Патрули ничего не видят. Сенсоры молчат.

Осознание всей серьезности ситуации обрушилось на Алину, как ледяная волна. У них не было времени на поиски. Нужно было понять, чем это грозит. Она дрожащими пальцами ввела все полученные данные в симуляционное ядро — мощнейший прогностический компьютер, который она создала по чертежам Хозяина.

— Запрос, — произнесла она в пустоту. — Спрогнозировать развитие ситуации при сохранении текущей динамики искажения.

Система задумалась на несколько долгих, мучительных секунд, а затем на голографическом дисплее появился результат. Это был приговор.

Симуляция показывала, как отравленная лей-линия входит в каскадный резонанс с двумя другими. Гармония нарушается, и потоки начинают сталкиваться, аннигилируя друг друга. «Кокон», их щит, их зона покоя, не просто выключится. Он схлопнется внутрь, как проколотый пузырь, вызвав неконтролируемый выброс энергии колоссальной мощности.

На экране, на месте их прекрасного, цветущего «Эдема», разрастался фиолетово-черный вихрь. Новый, гигантский, нестабильный Разлом.

Внизу экрана тикали цифры. Таймер обратного отсчета.

ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ КОЛЛАПС СИСТЕМЫ ЧЕРЕЗ: 58 МИНУТ 42 СЕКУНДЫ.

Они все сидели на пороховой бочке, и фитиль уже горел. Они не могли справиться с этим сами.

Под таймером светилась последняя строка:

РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕОБХОДИМО НЕМЕДЛЕННОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ОСНОВНОГО ОПЕРАТОРА.

Нужно было срочно связаться с Хозяином.

* * *

На центральной площади города фарс достиг своего апогея. Я сидел в своем почетном месте и наблюдал, как на сцене какой-то танцевальный коллектив в нелепых костюмах подсолнухов исполняет свой номер. Их движения были рассинхронизированы, музыка — оглушительной и фальшивой. Я отгородился от этого хаоса стеной вселенской скуки. Для меня это было худшей пыткой — не боль, не угроза, а примитивная, бездарная суета.

«Обратите внимание на солиста в третьем ряду, Ваше Темнейшество, — прозвенел у меня над ухом мелодичный голос моей феи-ИИ, которая устроилась у меня на плече, видимая только мне. — Его хореографическое мастерство находится на уровне тектонического сдвига. Завораживающе».

Я не удостоил ее ответом. Просто считал секунды до того момента, как смогу вежливо откланяться и вернуться в свой тихий, упорядоченный мир. Я уже почти достиг дзена в своем безразличии, когда это случилось.

В моей голове, прорвавшись сквозь все ментальные барьеры, раздался экстренный, зашифрованный вызов от Алины. Ее мысленный голос был напряженным и лишенным всяких эмоций, что было хуже любой паники.

«Господин, у нас чрезвычайная ситуация. Критическая. Внешнее воздействие на южную лей-линию. Прогнозируемый коллапс системы через пятьдесят восемь минут».

В одно мгновение все изменилось.

Маска скуки слетела с моего лица. Мои глаза, до этого полуприкрытые и безразличные, стали холодными и темными, как глубина космоса между звездами. Раздражение от праздника испарилось, сменившись чем-то куда более древним и страшным — концентрированной яростью.

Это был не просто шум, не просто очередная помеха. Кто-то устроил прямую атаку на фундамент моей крепости, на саму суть моего покоя.

Кто-то, пока я был вынужден сидеть здесь и терпеть этот цирк, посмел протянуть свои грязные руки к моему святилищу.

Кто-то посмел ломать мой дом!

Не говоря ни слова, я резко поднялся со своего места. Мое движение было настолько внезапным и полным скрытой угрозы, что мэр, который как раз семенил ко мне с подобострастной улыбкой, застыл на полпути с открытым ртом. Музыка, казалось, споткнулась. Ненавидящие взгляды кланов на трибуне сменились недоумением. Патриарх Соколов нахмурился, почувствовав резкую перемену в атмосфере.

Я проигнорировал их всех. Для меня они перестали существовать. Просто развернулся и быстрым, ровным шагом направился к выходу с трибуны.

Мой внезапный уход вызвал волну ропота и недоумения в толпе, которая провожала меня сначала удивленными, а затем и испуганными взглядами. Они не понимали, что произошло, но чувствовали — их добрый «благодетель» только что превратился в нечто иное.

Едва мои ноги коснулись земли за пределами трибуны, я шагнул в тень. Придется немного потратится энергией, но мне нужно было добраться обратно максимально быстро. Мир передо мной на мгновение исказился, сжался, как лист бумаги в кулаке. Пространство в несколько десятков километров схлопнулось в один короткий миг.

И вот я уже стою на холме на границе своих владений.

Картина, представшая передо мной, заставила мои глаза сузиться. Я сразу направился туда, где, по данным Алины, находился эпицентр искажения. Небо над лощиной в паре километров от меня было искажено. Оно закручивалось в медленную, уродливую багровую воронку, словно в небесной тверди образовалась гниющая рана. Земля под ногами вибрировала в лихорадочном, аритмичном пульсе. Воздух был густым и вонял — это был запах грязной, хаотичной энергии, которая отравляла мою чистую, гармоничную землю.

Я видел внизу, в тени деревьев, колышущиеся фигуры каких-то фанатиков. Слышал их низкий, диссонирующий гул, который заставлял саму природу содрогаться. Я мгновенно, без всяких докладов и симуляций, понял, что они делают и зачем.

Мое лицо исказилось в хищной улыбке, многообещающей улыбке существа, чью тщательно выстроенную тишину посмели нарушить самым варварским способом.

Фея-ИИ материализовалась рядом, ее крошечное личико было необычно серьезным. Она посмотрела на багровую воронку, потом на меня.

Я не удостоил ее взглядом. Смотрел на оскверненный пейзаж, и в моей голове прозвучала одна-единственная, абсолютная в своей окончательности мысль.

Они посмели тронуть мой сад!

Глава 29

Я не спеша спускался с холма, и само мироздание, казалось, реагировало на мой гнев. Мое появление не сопровождалось громом или вспышками молний — в этом не было нужды. Вместо этого сама атмосфера в лощине начала меняться. Теплый вечерний воздух стал холодным и колким, как в зимнюю ночь. Диссонирующий, многоголосый гул культистов споткнулся, распался на отдельные, испуганные голоса и затих.

Теперь единственным звуком в наступившей тишине были мои ровные, спокойные шаги. Я шел по оскверненной, вибрирующей от хаотичной энергии земле так, словно прогуливался по дорожке собственного сада.

Культисты в ужасе отшатнулись от меня, инстинктивно прижимаясь друг к другу. Их фанатичная уверенность испарилась, сменившись первобытным, животным страхом перед хищником несоизмеримо высшего порядка. Я видел в их глазах, как они смотрят на мою темную фигуру, и им, должно быть, казалось, что на них надвигается не человек, а сама ночь, обретшая форму и волю.

Лишь один из них не дрогнул. Их лидер, стоял в центре своего угасающего ритуала, выпрямившись во весь рост. Его лицо было бледным, но на нем я читал странную смесь ненависти и триумфа. Он верил. Верил, что его жалкий ритуал достиг своей цели — он откроет дверь хаосу. Сейчас, как он наверняка был уверен, начнется великая, апокалиптическая битва, и он станет ее центральной фигурой, а потом мир вздрогнет.

Магистр выступил вперед, расправив плечи, и воздел руки к искаженному багровому небу.

— Ты слышишь зов Пустоты, Узурпатор⁈ — его голос звенел от фанатичного восторга. — Ты почувствовал нашу силу и пришел, чтобы защитить свою жалкую тюрьму! Но уже поздно! Мы пришли освободить эту землю от оков! Мы пришли вернуть этому миру его истинную, первозданную свободу!

Он говорил, упиваясь каждым словом, уверенный в значимости момента. Он ожидал от меня ответа — угрозы, вызова, вспышки магии. Чего угодно.

Я лениво поднял руку, и невидимая сила заставила Магистра захлопнуть рот. Мое лицо не выражало ни гнева, ни страха, ни интереса. Только крайнюю, вселенскую степень раздражения, как у человека, которому назойливая муха мешает спать.

— Я слышу шум, — произнес я спокойно, и мой тихий голос без всякого усилия перекрыл завывания ветра в багровой воронке над их головами. — Вы шумите. Ваши игрушки вибрируют и отравляют мою землю.

Я обвел лощину скучающим взглядом, который на долю секунды задержался на почерневшей от хаотической энергии траве.

— Из-за вас почва в моем будущем розарии теряет оптимальный уровень pH.

В повисшей тишине, казалось, можно было услышать, как в голове Магистра с треском ломаются все его представления о мироздании. Он смотрел на меня с отвисшей челюстью.

— Розарий⁈ — наконец смог выговорить он, когда я слегка ослабил контроль, чтобы он мог сказать хоть что-то. Его голос дрогнул от недоумения. — Ч-что… Что ты несешь? Наша цель изменение судьбы вселенной!

Я смерил его взглядом, полным легкого, почти отеческого презрения.

— Ваша судьба вселенной меня не интересует, — произнес я с нажимом, словно объясняя неразумному ребенку прописную истину. — А вот мои цветы — очень даже. Ты хоть знаешь как сложно выращивать розы? И, что самое непростительное, — мой голос стал ледяным, — вы создаете помехи, которые мешают мне отдыхать.

Лицо Магистра исказилось от ярости. Он почему-то не мог принять мой очевидный ответ и выбор приоритетов.

— Глупец! — взревел он. — Ты не понимаешь, с какой силой играешь! Адепты! Всю мощь! На него! Уничтожить Узурпатора!

По его приказу культисты снова впали в ритуальный транс. Черные стержни вспыхнули нечестивым, багровым пламенем. Вся грязная, хаотичная энергия, которую они вытягивали из лей-линии, сконцентрировалась и, словно прорвавшаяся плотина, устремилась ко мне. У них получился не просто энергетический удар, а поток чистого безумия.

Я не стал уклоняться. Вместо этого лениво выставил перед собой ладонь, и перед ней соткался небольшой, иссиня-черный диск.

Поток хаоса с ревом врезался в него.

Раздался оглушительный грохот такой силы, что могло показаться будто задрожала сама основа этого мира. Земля под ногами пошла трещинами, деревья на краю лощины прогнулись до земли. Багровая энергия билась о мой щит, как яростный шторм о скалу, но не могла пробить его. Ни единой царапины. Ни единой трещины. Мой маленький, созданный без всяких усилий барьер, полностью поглощал их величайшую атаку.

На лицах культистов отразился шок, сменившийся отчаянием. Магистр смотрел на это, и его фанатичная ярость уступила место липкому ужасу.

— Невозможно… — прохрипел он, его лицо побелело. — Это… это вся сила Пустоты! Ты должен был исчезнуть!

Видя, что его атака бесполезна, он принял последнее, отчаянное решение. В его глазах вспыхнул огонь безумия.

— Если мы не можем уничтожить тебя направленным ударом… то Пустота сама придет за тобой! — взревел он, выхватывая из-за пояса кривой ритуальный кинжал. — Я стану вратами! Я стану ключом! Узрите же истинную мощь, слепцы!

С этими словами он с силой вонзил кинжал себе в грудь, прямо в сердце.

Его тело вспыхнуло, как сухой хворост. Он не кричал от боли, а смеялся безумным смехом, и его смех смешивался с ревом пламени. Вся его жизненная сила, вся его воля стали последним катализатором для ритуала.

Черные стержни взорвались, и реальность в центре лощины с оглушительным треском разорвалась на части. На месте ритуала разверзлась гигантская, пульсирующая багровым светом рана — Разлом. Тело Магистра обратилось в пепел и было втянуто внутрь. Он пожертвовал собой, чтобы силой открыть дверь.

Из глубины Разлома донесся утробный рев.

А затем из него показалась гигантская, бронированная лапа, увенчанная когтями размером с кинжалы.

«Химера Пустоты, класс „Разоритель“, — тут же возник в моей голове бесстрастный голос феи-ИИ. Ее слова подтверждали мои собственные знания об этой твари. — Биологическое оружие, созданное одной из древних рас для осадных войн. Панцирь из хитина, сросшегося с обсидианом, обладает высоким сопротивлением к большинству видов энергетических атак. Основное оружие — физическая сила, сравнимая с малым титаном, и плевки концентрированной хаотичной энергией. Регенерация ускорена при близости к источнику — Разлому».

Я с досадой смотрел, как огромное существо, похожее на кошмарную помесь паука и льва, выбирается из разлома. Десяток паучьих ног поддерживал массивное туловище, а из пасти, полной острых зубов, вырывался пар. Разбираться с этим будет долго и энергозатратно. Что за боль… Чем я заслужил это?

Тварь, лишенная разума, но движимая первобытным инстинктом, немедленно нашла свою цель. Она атаковала меня. Десяток ее острых, хитиновых лап заскрежетал по земле, и она с невероятной для своих размеров скоростью ринулась вперед.

Для начала, я решил проверить ее возможности и снова выставил перед собой силовой щит, но на этот раз вложил в него ровно столько энергии, чтобы выдержать удар среднего осадного орудия.

Тварь врезалась в него всей своей массой. Щит продержался ровно полсекунды, а затем с оглушительным треском осыпался дождем ярких искр. Ударная волна отбросила меня на пару шагов назад.

«Да уж, физическая мощь на уровне малого титана, данные и правда точные», — мысленно поморщившись констатировал я. — Весьма неприятно.

«Какая грубость, Ваше Темнейшество, — прозвенел в моей голове голос феи. — В „этом“ же нет никакого изящества. Просто тонны хитина и дурной энергии. Этот мир определенно лишен вкуса в выборе своих чудовищ».

Пришлось отнестись к делу более серьезно. Я уклонился от следующего удара массивной лапой и начал плести более сложные заклинания, нацеленные не на грубую силу, а на ослабление. К сожалению, чтобы распылить эту тварь на атомы с одной атаки, мне банально не хватало текущего резерва энергии.

Я поднял руку, и на монстра обрушилась волна гравитационной силы, в сотню раз превышающая стандартную — я не сдерживался. Но даже так, тварь пусть на мгновение и припала к земле, а ее панцирь затрещал, но чудовищная сила и прочность тела позволили ей выстоять. К тому же, часть эффекта блокировалось ее врожденной защитой от магии. Тварь взревела, и ее ноги, напряглись, снова поднимая массивное тело. Она и правда обладала серьезным сопротивлением.

Тогда следом я наложил на нее проклятие энтропии. По ее обсидиановому панцирю пошли тонкие серые трещины, он начал медленно крошиться, но регенерация, подпитываемая Разломом, тут же принялась восстанавливать повреждения.

Да что же с тобой делать? — мысленно проговорил я, обдумывая тактику боя. — Вся эта возня была слишком неэффективной.

«Резерв энергии: 1,823%», — прозвенел в моей голове панический голос феи-ИИ. Она порхала в стороне, ее крошечное тело нервно мерцало, пока я уворачивался от очередной атаки.

Тогда я создал вокруг твари сразу несколько гравитационных аномалий, но они лишь распались на сотню мелких вихрей, которые долго не продержались. Бой на истощение изматывал меня. Впервые за очень долгое время я почувствовал физическую усталость. На моем лбу выступила капля пота, а движения, всегда безупречно легкие, утратили часть своего изящества.

'1.563%… Внимание, падение ниже критического уровня восстановления! — ее голос становился все настойчивее.

Да уж, этот бой точно не стоило затягивать. Сражаться с этой тварью на ее условиях, пока открыт Разлом, было глупо. Как ни крути, а нужно придумать как закончить все одним ударом. Ударом такой силы, который перегрузит и уничтожит ее способность к регенерации.

У меня в арсенале было не одно такое средство, однако тем, что я мог использовать прямо сейчас… Пожалуй, подойдет лишь техника, которую я не применял с тех пор, как мой резерв стал исчисляться жалкими процентами.

«Ваше Темнейшество, нет! — мысленно вскрикнула фея, очевидно, проанализировав мои намерения. — Использование „Схлопывания Пустоты“ при текущем резерве нерационально! Это приведет к падению ниже одного процента! Вы станете критически уязвимы!»

Я проигнорировал ее. Да, возможно мне придется стать чуть более уязвимым, но это приемлемая цена за тишину.

Я прекратил атаковать и на мгновение замер, собирая почти весь остаток своей силы в одной точке. Воздух перед моей ладонью начал темнеть, искажаться. Я не создавал огонь или молнию, а приоткрывал крошечную, нестабильную дверь в небытие. Создавал «абсолютную пустоту» — микроскопическую черную дыру, запрограммированную на один-единственный акт поглощения. Это был прием из моего старого арсенала, требовавший колоссальной концентрации и энергии, лишь несколько существ по всей исследованной вселенной могли похвастаться подобным, и я входил в их число.

Монстр, словно почувствовав опасную для него концентрацию силы, с ревом ринулся в последнюю, отчаянную атаку. Я спокойно дождался, пока тот приблизится на расстояние удара, и… щелкнул пальцами.

Точка абсолютной пустоты сорвалась с моей ладони. Не было ни звука, ни вспышки. Она просто появилась внутри массивной грудной клетки монстра. На одно бесконечное мгновение все замерло, а затем тварь начала схлопываться внутрь себя, втягиваясь в эту точку небытия. Ее рев, до этого изрядно раздражающий, оборвался, сменившись беззвучным вакуумом. Когда микроскопическая сингулярность испарилась, на поляне не осталось ничего, кроме выжженной, дымящейся земли в форме идеального круга.

Как и ожидалось. Успех. Однако была и цена…

…Последствия ударили незамедлительно. Я тяжело выдохнул, ноги подкосиились и я упал на колени. Резерв был критически опустошен.

«Текущий уровень энергии: 0,513%, Ваше Темнейшество», — констатировала фея, ее голос был тихим и лишенным обычной язвительности.

Я потратил все, что с таким трудом накопил и даже больше…

Я выпрямился и медленно повернулся к застывшим от ужаса культистам. Их лидер обратился в пепел, став топливом для Разлома, и теперь они были лишь напуганной, лишенной воли толпой, сбившейся в кучу. Они смотрели на выжженную землю, потом на меня, их лица были белыми как полотно.

Я подошел к ним.

Убить их? Слишком просто и милосердно. Для тех, кто посмел осквернить мой будущий сад, я был безжалостен. Поэтому решил наложить проклятие. Даже с текущим уровнем, это было мне вполне по силам. Дать им весьма ироничное наказание, которое было куда хуже смерти.

Я подошел к ближайшему из адептов и коснулся его лба. Лишь едва заметная рябь прошла по его ауре, словно я переключил невидимый тумблер в глубине его души. Что-то фундаментальное в нем было сломано и собрано заново, но уже совершенно иначе.

Фанатичный ужас в его глазах погас, на смену ему пришла тихая и абсолютно пустая безмятежность. Я проделал то же самое с остальными, одного за другим, методично обходя круг и оставляя за собой дюжину пустых оболочек с умиротворенными лицами.

Иллюзия покоя наступила мгновенно.

Я остался один посреди разоренной, дымящейся лощины. Тишина, которую я так жаждал, вернулась, но она была пропитана запахом смерти. Вокруг меня, на коленях, стояли бывшие апостолы хаоса. Внезапно один из них, тот, к которому я прикоснулся первым, медленно опустил взгляд. С выражением бесконечной скорби он увидел у своих ног единственный уцелевший, но обгоревший полевой цветок.

С нежностью, которой в нем никогда не было, бывший культист с безумной, счастливой улыбкой, начал аккуратно поправлять его почерневшие лепестки, что-то ласково шепча. Другой адепт рядом с ним принялся с одержимой тщательностью собирать мелкие камушки, выкладывая из них идеальный, ровный круг.

Я смотрел на это с вселенской усталостью.

Я спас свой сад, но цена оказалась слишком высока.

Глава 30

Я стоял в одиночестве посреди разоренной лощины, и тишина давила на уши. На месте, где еще несколько часов назад бушевал хаос и сражалась порожденная им тварь, теперь чернел идеальный круг выжженной, дымящейся земли. Однако так называемая «победа» ощущалась на вкус горько.

«Текущий уровень энергии очень мал», — констатировала фея-ИИ, материализовавшись у моего плеча. Ее голос был лишен обычной язвительности. — «Весь с трудом накопленный прогресс был потрачен на устранение данной аномалии».

Я чувствовал глубокую, ноющую усталость, так непривычно ощущаемою в этом слабом человеческом теле. Битва с Химерой стоила мне дорого.

Вокруг меня двигались мои новые «садовники». Бывшие культисты. С тихим, одержимым усердием они уже принялись за работу. Один из них, с благоговением на лице, собирал мелкие, оплавленные камушки и выкладывал их в безупречную спираль. Другой, что-то ласково шепча, пытался обвязать обгоревший ствол дерева лоскутом своей туники. Они не замечали меня. Их мир сузился до одной-единственной, вложенной в их разум цели — нести порядок и красоту в это оскверненное место.

Я молча смотрел на дело рук своих. Да, я спас свой любимый сад, но какой ценой? Я снова был на нуле, слаб и уязвим.

И это раздражало меня больше всего!

Несколько дней спустя я сидел в самом сердце «Эдема», в центре моего сада. Вокруг царила гармония, которую я так старательно выстраивал. Необходимо было срочно восстанавливать силы. Уязвимость была для меня неприемлемым состоянием.

Я разложил на земле свои катализаторы — ржавый метеорит, треснувший кристалл, окаменелое сердце. Все было готово для повторного, пусть и менее масштабного, ритуала подпитки. Закрыв глаза, я погрузил свое сознание в землю, протягивая ментальные щупы к могучим лей-линиям, что текли под моим убежищем.

И… ничего.

Там, где раньше я чувствовал ревущие, полноводные реки первозданной мощи, теперь была почти звенящая тишина. Лей-линии, которые я раньше слышал как могучий гул, теперь едва «шептали». Они были похожи на уставшего, загнанного зверя.

Мой первый ритуал и последующее грязное вмешательство культистов истощили их до предела. Я попытался потянуть энергию, но в ответ получил лишь слабую, болезненную пульсацию. Земля отказывалась делиться силой. Она требовала долгого, естественного восстановления. Месяцы. Возможно, даже годы.

Я внезапно понял, что застрял в этом состоянии слабости на неопределенный срок. Раздражение еще сильнее начало закипать у меня внутри. Именно в этот момент рядом со мной снова появилась фея. На ее лице не было и тени сарказма.

«Ваше Темнейшество, есть проблема, — произнесла она. — Куда серьезнее, чем ваше личное бессилие. Лей-линии истощены и больше не могут в полной мере питать защитное поле».

Она взмахнула рукой, и передо мной возникла диаграмма.

«По моим расчетам, при текущем уровне эманаций, эффективность „Кокона“ упадет до критической отметки в течение следующих 72 часов. Он перестанет отсекать нас от внешнего мира. Весь шум снова начнет проникать внутрь и загрязненный воздух тоже».

Я смотрел на диаграмму, на которой линия эффективности нашего щита стремительно пикировала вниз. Мой идеальный пузырь покоя вот-вот должен был лопнуть. Я был не просто слаб, а чертовски слаб, и мое убежище скоро рухнет, выставив меня на обозрение всего этого шумного, надоедливого мира.

Мне срочно нужен был новый способ восстановить силу.

* * *

В стерильном, залитом холодным светом кабинете в штаб-квартире ФСМБ дознаватель Максим Кардиев смотрел на главный голографический экран. На нем, словно уродливый шрам на теле реальности, застыла диаграмма энергетического всплеска, зафиксированного прошлым вечером.

— Мы перепроверили трижды, — доложил главный аналитик, бледный мужчина в очках, чьи руки слегка дрожали. — Выплеск магической энергии можно сопоставить с открытием нестабильного Разлома класса «А».

Он сделал паузу, чтобы Максим осознал масштаб сказанного.

— Сэр, чтобы вы понимали, Разлом класса «А» — это уровень угрозы, достаточный, чтобы стереть с лица земли небольшой город. Для его закрытия Гильдия Охотников собирает сводный отряд из нескольких элитных команд со всего региона, и даже в этом случае успех не гарантирован, а потери почти неизбежны. Это событие крупного масштаба. А Воронов… он сгенерировал эквивалент этой энергии в одиночку, а затем погасил его за несколько часов.

Максим молча смотрел на пик графика. Он и раньше считал Воронова угрозой национального масштаба. Теперь он понял, что ошибался в самом определении. Это не было «угрозой», которую можно измерить, классифицировать и сдержать. Воронов был явлением Словно сам природный катаклизм, обретший разум и волю.

Существо, способное генерировать такую мощь, не должно строить себе частную крепость в нескольких десятках километров от города. Оно должно находиться в самом глубоком бункере под тотальным контролем.

— Он что-то готовит, — глухо произнес Максим. — И мы должны узнать, что именно, прежде чем станет слишком поздно.

Он повернулся к аналитику.

— Инициируйте полномасштабное полевое расследование. Кодовое название — «Эпицентр». Мне нужны все доступные агенты. Перекройте дороги, опросите каждого фермера, каждого рабочего, каждого, кто видел хоть что-то. Проверьте все поставки в «Эдем-Агро». Я хочу знать, из чего он строит свой дворец и что он прячет за своими стенами.

* * *

Следующие несколько дней превратились в тихий, изматывающий кошмар для всех, кто был связан с проектами Кассиана. Черные седаны ФСМБ с тонированными стеклами стали привычной частью пейзажа на тихих проселочных дорогах. Агенты в строгих костюмах задавали вопросы.

Они опрашивали строителей, уходящих со смены. Допрашивали фермеров, чьи «чудо-овощи» теперь проходили тройной контроль на наличие «запрещенных магических веществ». Останавливали грузовики «Ворон Групп», устраивая многочасовые досмотры каждого ящика с болтами и мешка с цементом, ссылаясь на «проверку контртеррористической безопасности».

Работа моих предприятий не остановилась, но серьезно замедлилась. Логистические цепочки, которые с таким трудом выстраивала Алина, начали давать сбои. Начался тот самый «шум», который я так презирал — шум бюрократии, подозрений и закона, используемого как дубина.

Официальные вызовы на допрос, адресованные мне, приходили по три раза в день. Я приказал Себастьяну и патриарху игнорировать их.

Но я не учел одного. Мой «деловой партнер» ценил порядок и прибыль куда больше, чем принципы.

Срочный вызов от Константина Лебедева поступил, когда я как раз пытался найти альтернативный способ подпитки энергией. Я нехотя принял его. На голографическом экране появилось его спокойное лицо.

— Господин Воронов, прошу прощения за беспокойство, — его голос, как всегда, был предельно уважительным, но в нем слышались нотки срочности. — У меня тревожные новости касательно ваших активов. ФСМБ развернуло полномасштабное расследование, которое создает серьезные помехи для работы «Эдем-Агро».

Он вывел на экран несколько графиков. Линии поставок были отмечены красными точками задержек. Линия прибыли впервые за долгое время поползла вниз.

— Их агенты фактически парализуют нашу логистику. Мы несем ощутимые убытки. Боюсь, мое влияние здесь бессильно, когда дело касается прямого конфликта с ФСМБ. Я лишь прошу вашего совета… или вмешательства. Только ваше слово может заставить их прекратить наносить ущерб нашему общему предприятию.

Он замолчал, ожидая моего ответа. Я смотрел на красные линии на графике, и меня захлестнула волна бешенства. Эти примитивы, эти насекомые со своими жалкими расследованиями, не просто шумели. Они посягали на мои ресурсы. На те самые разноцветные бумажки, которые были нужны мне для строительства моего убежища!

— Хорошо, Лебедев, — произнес я. — Я решу эту проблему. Назначь мне встречу с дознавателем Кардиевым.

Я согласился на встречу. Они смели мешать восстанавливать мою энергию, мешать моей деятельности, кажется следовало четко напомнить кое-кому, что так делать не следует.

* * *

Максим Кардиев сидел в небольшой, стерильно-белой приемной на сороковом этаже башни «Ворон Групп» и чувствовал, как в нем закипает ярость. Он ждал. Ждал уже три часа. Он, старший дознаватель ФСМБ, человек, от одного имени которого вздрагивали главы кланов, сидел в этой безликой комнате, как мелкий проситель, пока «объект», по словам бесстрастной ассистентки, был «занят в оранжерее».

В оранжерее.

Калев Воронов — человек, который не просто нарушал закон — он его игнорировал. Он смотрел на всю выстроенную им систему, на ФСМБ, на кланы, на само правительство, как на нечто незначительное и это сводило Максима с ума.

Он пришел сюда не просто допросить этого наглеца. Практика показала, что допросы в отношении него бесполезны.

Максим пришел, чтобы найти трещину в броне этого гаденыша. Чтобы доказать ему, что Система, которой он служил, имеет зубы! Вот только весь его настрой разбился о трехчасовое ожидание.

Наконец, дверь открылась.

«Господин Воронов готов вас принять».

Его провели в огромный, минималистичный конференц-зал. За длинным столом из черного стекла, спиной к двери, уже сидел он, глядя на город.

Максим с ненавистью осознал, что его заставили обогнуть почти весь стол, чтобы сесть напротив, демонстративно показывая его место. Он с силой бросил на стол планшет с данными. Наконец, Кассиан медленно повернул голову.

— Воронов, — начал Максим, его голос был натянутой струной. — Неделю назад наши сенсоры зафиксировали в районе ваших владений энергетический всплеск, не имеющий аналогов. Объяснитесь.

Он ожидал чего угодно: лжи, угроз, уловок, но он не был готов к тому, что последовало. Кассиан посмотрел на него с выражением вселенской скуки.

— Дознаватель, я уже объяснял вам основы юриспруденции. «Эдем» — моя частная территория…

— Это не важно! — рявкнул Максим, теряя контроль. — Статус территории не освобождает вас от ответственности за действия, угрожающие национальной безопасности! Выброс такого масштаба мог дестабилизировать всё в регионе! Я требую ответа: какое оружие вы испытали?

Кассиан позволил себе легкий, усталый вздох, который взбесил Максима еще больше.

— Я обеспечивал безопасность своей частной территории от несанкционированного вторжения. Весьма успешно. Детали относятся к вопросам безопасности моего проекта и являются тайной.

— Хватит прятаться за юридическими формулировками!

Но тут Кассиан прервал его, и его взгляд стал холодным.

— Ваши детские игры в расследование меня утомили, дознаватель. Я пришел сюда решить проблему. Ваши люди мешают работе моих предприятий. Они задерживают поставки, устраивают досмотры. Это влияет на мои ресурсы, а значит — на мой покой. Я хочу, чтобы это прекратилось. Немедленно.

Максим замер, ошеломленный такой наглостью. Этот… паразит не просто уходил от ответа. Он, находясь под следствием, имел дерзость отдавать ему, представителю Закона, прямой приказ.

Внутри Максима все вскипело.

— Я не могу прекратить официальное расследование по вашему приказу, Воронов, — процедил он, и в его голосе прозвучало торжество. Он нащупал опору. — Государственная машина — это не мои «люди». Это Закон. Проверки, которые мы проводим, — это стандартная процедура при фиксации угрозы такого уровня. За мной стоит вся мощь Системы. И она не отступит.

Он ожидал реакции, но Кассиан лишь слегка наклонил голову, глядя на него, как на любопытное насекомое. Максима буквально вымораживало это спокойствие.

— Возможно, — продолжил Максим, пытаясь задеть его, — если бы вы были более открыты, Системе не пришлось бы так тщательно проверять ваши… поставки.

Между ними повисла тишина.

— Дознаватель, я настоятельно советую вам пересмотреть свои приоритеты, — голос Кассиана стал тише, но в нем зазвучала угроза такой силы, что у Максима по спине пробежал непроизвольный холодок.

Это была реакция организма на столкновение с аномальной, чужеродной силой. Но этот холод лишь разжег пламя в его душе.

Праведный гнев затопил его сознание. Как он смеет⁈ Так нагло и бесцеремонно угрожать не ему, Максиму Кардиеву, а представителю власти, воплощению Закона! Этот паразит, этот выскочка, возомнивший себя богом, посмел ставить себя выше Системы!

«Не смей недооценивать Систему, паразит!» — мысленно взревел Максим.

На лице Максима появилась мстительная, злая ухмылка. Он проиграл этот раунд, но у него остался последний козырь.

— Мои приоритеты определяет начальство, Воронов! — почти выплюнул он, упиваясь каждым словом. — И знаете что? Ваша проблема в том, что вы не понимаете, какую проблему создаете своим упрямством и нежеланием сотрудничать! Вы привыкли иметь дело с жалкими кланами или со мной, местным следователем, но это дело больше не в моей юрисдикции. Им заинтересовались в столице. Моё начальство только что передало его тому, чьи приказы я буду выполнять с огромным удовольствием! Вами займется сам Игорь Стрельников!

Максим был абсолютно в себе уверен, ведь человек, который должен был заняться делом, являлся настоящей легендой.

Воронов же в ответ… лишь бесстрастно смотрел на него. Смотрел словно на очередной насекомое. После чего… молча поднялся, давая понять, что аудиенция окончена.

Максим так и остался посреди комнаты, его лицо все еще было искажено мстительной ухмылкой.

Дверь в конференц-зал бесшумно открылась, и на пороге, словно вырос из тени, появился Глеб. Его холодный, тяжелый взгляд упал на Максима.

— Дознаватель, — голос Глеба был ровным и лишенным всяких эмоций, как у машины. — Вас проводят.

Максим ничем не выдал своего раздражения, хоть его и бесила эта ситуация. Но ничего, в глубине души он уже предвкушал, когда этот выскочка Воронов поплатится за все. Поэтому он молча проследовал за «сторожевым псом» Воронова.

* * *

Кассиан

Я вернулся в командный центр «Эдема». Алина, Глеб и Себастьян уже ждали меня.

— Переговоры прошли… ожидаемо, — сообщил я, садясь в свое кресло. — Собачка передала дело в столицу. Некоему Игорю Стрельникову.

Алина тут же начала вводить имя в поисковую систему. Глеб нахмурился, пытаясь вспомнить, слышал ли он его раньше.

Но реакции, которой я не ожидал, последовала от Себастьяна. Старый дворецкий, который с непроницаемым лицом встречал бандитов, псайкеров и элитных диверсантов, побледнел. Его руки, державшие поднос с чаем, едва заметно дрогнули.

Все посмотрели на него.

— Себастьян? — осторожно спросила Алина. — Вы его знаете?

Старик медленно поставил поднос. Он сглотнул, собираясь с мыслями, и когда он заговорил, его голос был тихим и полным глубокой, застарелой тревоги.

— Господин, — обратился он ко мне. — Это не просто следователь. В высших кругах старой аристократии у него есть прозвище — «Инквизитор».

Он сделал паузу.

— Говорят, он маг-эмпат высшего уровня, способный чувствовать ложь как физическую боль. Он никогда не использует грубую силу или угрозы, но он в одиночку, лишь с помощью допросов, разрушил несколько кланов средней руки, докопавшись до их самых грязных тайн и стравив их друг с другом. От него невозможно ничего скрыть. Если он взялся за дело… он не остановится, пока не докопается до самой сути.

-≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡≡-

Конец первой книги.

Следующая книга по ссылке: https://author.today/reader/485699/4568795

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Темный Лорд Устал. Книга I

Content

Темный Лорд Устал. Книга I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Nota bene