Плач феникса

Пролог

Старое и немощное тело Сахеля хотело смерти. Не покоя, и даже не избавления от боли, являющейся неизменным спутником всех стариков. А именно смерти. Пять перерождений остались позади, позволив так долго служить своему господину. Но каждая смена оболочки забирала у него что-то потаённое. Будто само право на жизнь. И в этот раз даже Повелитель будет не в силах вмешаться в естественный ход вещей, чтобы в очередной раз поспорить с самой смертью.

Это тело точно станет для Сахеля последним. Но сожалений по этому поводу он не испытывал. Всё, что удерживало его в этом мире — это клятва верности и незаконченные дела культа. Ковен — общество сильных и смелых магов, не боящихся идти на риск ради собственного возвышения. Не чурающихся прикасаться к запретным знаниям и готовых ответить за это перед всем остальным миром. А ещё, магов жадных и эгоистичных, думающих в первую очередь о себе, и ради собственной выгоды готовых перегрызть друг другу глотки.

И именно поэтому Сахель не мог пока уйти за грань. Не было никого, кому он мог бы оставить своё бремя власти над Ковеном. Ведь он был не просто патриархом. Он был проводником воли Повелителя. Его правой рукой, заставляющей это сборище свободолюбивых колдунов действовать в интересах Господина, тем самым приближая время исполнения великой цели, лежащей за гранью их собственного понимания.

Ради этого он был готов потерпеть ещё немного.

— Мой старый друг, — голос Отрёкшегося звучал как всегда отовсюду сразу, заполняя собой этот небольшой карман реальности. — Когда-то давно я мог бы даровать тебе бессмертие, которого ты достоин как никто другой среди моих слуг. Но увы, сейчас это не в моей власти. Всё что я мог, я уже сделал. И мне остаётся лишь просить своего верного соратника не оставлять меня ещё какое-то время. Пока наше с тобой дело не будет закончено.

— Я буду служить вам сколько смогу, мой повелитель. Но бессмертие — удел богов. Их тяжкое бремя и проклятье. Восемь прожитых мной веков — достаточный срок, чтобы понять это.

— И от того мне лишь печальнее. Ведь нести эту ношу легче, когда есть тот, кто разделяет её с тобой. Ты был совсем юн, когда твой город из цветущего сада начал превращаться в Мёртвый. Был свидетелем его падения и видел, как рушились мои храмы, а на их месте возводились новые. Помнишь, как нещадно уничтожались знания, которые хоть как-то могли напомнить людям обо мне. Но ты сумел сохранить моё наследие, укрыв его от глаз ослеплённых фанатиков, в надежде возродить его однажды в будущем. И мне жаль, что твоими мечтами нам суждено было воспользоваться именно так.

— Всё ради цели, повелитель.

— И я ценю, что ты разделяешь её со мной. Ты последний из ныне живущих людей, кто чувствовал, как дрожала земля во время Раскола, и единственный, кто знает, как в тот момент трепетало моё сердце. От злости и обиды, от гнева и отчаянья. От желания отомстить во что бы то ни стало. И пусть на моих плечах лежит невообразимая ответственность, я всё ещё хочу, чтобы ты стал свидетелем, как моя месть свершится. А потому, мой друг Сахель, мы более не будем ждать. Пора выйти из тени. Отправь гонцов во все пределы, пускай разносят весть, что мы готовы выступать.

Пара огромных и раскосых жёлто-оранжевых глаз, смотрящих на Сахеля из темноты, запылали решимостью. И этот свет будоражил старую холодную кровь патриарха, вновь заставляя тело поверить, что ему ещё рано умирать. Оно должно послужить своему хозяину ещё немного, пускай и в последний раз.

— Будет исполнено, мой повелитель. Ваше знамя будущей победы поднимут многие, а врагам не останется ничего кроме страха и отчаянья. Я обещаю.

— И я верю тебе. Ступай, Сахель. И… прощай.

Пространство начало сжиматься вокруг человека, и он шагнул в черноту портала, чтобы вновь очутиться в просторном каменном зале с тысячей свечей. Арка ворот осталась позади, и более не плескалась первородным мраком. А перед патриархом, припав на одно колено, молча и недвижимо стояли все старшие слуги ковена. Они ждали его слова. Нет, они ждали Его слова.

— Братья! — обратился к ним Сахель, и на этот раз в его голосе не было прежней немощности. — Время пришло! Наш Повелитель ждёт от всех нас лишь одного. Преданной службы! И тогда Его сила станет вашей, навсегда. Так идите и умойте западные земли кровью, низвергните их ничтожных правителей, заберите себе силу изнеженных магов и добудьте нашему Повелителю эту победу!

Глава 1

— Мазай, — обратился ко мне Сивый, стоя по центру комнаты с расставленными в сторону руками. — Ты правда хочешь, чтобы именно я сопровождал тебя?

— Ну кроме тебя некому, — ответил я, лениво наблюдая за тем, как столичный портной, взобравшись на табуретку, снимает с него мерки.

— Я к тому, что я ж простым парнем в мрачные попал. А там, считай, 20 лет безвылазно отслужил. Да я тварей за жизнь больше повидал, чем людей. В общем… боюсь я. Дел натворю по незнанию, тебя опозорю или того хуже. Там же, на этой свадьбе будет весь цвет Империи! Как бы чего не вышло…

— То, что ты об этом задумался, уже говорит в твою пользу. Вот представь Колтуна. Разве ж он бы о таком беспокоился?

— Ну так Дунвест же есть! Он и благородный, и меч носит. А мне так-то топор привычней, с которым меня туда даже не пустят.

— Ему нельзя, — коротко пресёк я очередную попытку Сивого отвертеться.

И это действительно был тот случай, когда отца жениха на свадьбу не пригласили. Рейн, конечно, своего папашу любит, но вот светить закатного рыцаря перед прочей имперской аристократией уж точно не следует. Тем более после событий в Приозерье. Казантир хоть и снял с Дунвеста обвинение и даже уже повесил кого-то другого вместо него, но всё же от всех слухов не избавишься.

— Зеф ещё есть, — не унимался Сивый. — Аттестованный маг-лекарь — это же статус. К тому же он знает того мастера, как там его…

— А ты знаешь жениха, — парировал я. — Вместе с ним на демона охотился. Просто смирись и прими уже свою судьбу.

— Как скажешь, командир.

— Вот и славно. Когда будет готово?

Последнюю фразу я адресовал небольшому мужичку с приплюснутым носом и бородавкой на щеке. Несмотря на непритязательный вид вёл он себя словно королевский церемониймейстер, волей судьбы (а точнее злого рока) попавший в хлев к свиньям. Кривился при каждом взгляде по сторонам и то и дело вытирал руки своим шёлковым платком, будто успел их где-то запачкать.

— Нужно подобрать ткань, согласовать крой, определиться с аксессуарами, — начал с важным видом перечислять он. — Думаю, первую примерку мы сделаем к концу следующей декады, а финальный вариант будет готов ещё через две. Это при условии, что мы используем ту материю, которая уже есть на нашем складе. Если нужно что-то особенное, то придётся ждать, пока…

— Это слишком долго, — перебил его я. — Всё должно быть готово уже через 7 дней.

— Но позвольте, — искренне возмутился он, даже на время позабыв о своей брезгливости. — Моё ателье не занимается пошивом кухонных фартуков и одежды для лоточников. Я работаю только с состоятельными заказчиками, а мои камзолы бывали на многих званных вечерах и даже балах Триема.

— И это ещё одна возможность для ваших творений оказаться на весьма важном событии. Вот только состоится оно уже через 7 дней.

— Это исключено, я же говорю, что… — вдруг портной осёкся, и ещё раз с недоверием оглядел нас и наши простые апартаменты, которые мы сняли в пригороде Триема. — Но как же? Через 7 дней состоится только одно мероприятие. Празднование в честь бракосочетания наследника рода Деневиль, господина Рейнлиена с единственной дочерью главы дома Вестелин, леди Ериной.

— Именно туда нам и надо, — спокойно подтвердил я. — Что скажете, достойное место для того, чтобы продемонстрировать ваши таланты портного?

— Безусловно… но откуда, откуда у вас приглашение⁈ — он изумлённо взирал на двух наёмников в застиранной одежде.

— Получил на другой, не менее важной встрече благородных особ.

И я даже не лукавил. Ведь, как оказалось, на свою свадьбу нас позвал не жених и, конечно, не невеста. Заветную бумагу нам доставил посыльный с имперским гербом, одетый так, что застань его тут наш наспех найденный портной, и ему самому пришлось бы стыдливо прятаться в тёмном углу. Внутри белого рельефного конверта уместилась довольно короткая записка, весьма недвусмысленно напоминающая мне о том, что имперскому подданному, магу 4-й ступени Мазаю належит засвидетельствовать своё почтение брачующимся, и для этого моё имя уже внесено в списки благородных гостей.

При дальнейшем и уже самостоятельном изучении вопроса вдруг выяснилось, что этикетом предусмотрено обязательное наличие от одного до трёх сопровождающих. Обычно ими становились такие же благородные родственники, которые не получили приглашение лично. Своего рода возможность самим определить состав делегации и в зависимости от мероприятия «подсветить» нужных людей. Например, дочь в качестве потенциальной невесты, или сына для престижной имперской службы. Но для ненаследных аристократов вроде меня допускались исключения. Маг высокой ступени мог взять с собой либо подающего надежды ученика или же близкого друга, за которого он ручался. Как и в случае с младшими членами семьи на них возлагалась роль помощников: принеси, подай, подержи, передай и так далее. Как по мне, так абсолютно бесполезное правило, но в чужой монастырь со своими не лезут.

И всё бы ничего, но парадные камзолы, без которых тоже на праздник было нельзя, пришлось заказывать в двойном количестве. А ведь цена даже за один кусалось так, что хотелось сказаться больным, чтобы сие событие благополучно пропустить. Однако, вряд ли это был тот случай, когда подобные уловки будут уместны. Особенно при наличии аттестованного лекаря под рукой.

— Ну так что, уложитесь в 7 дней? Или нам нужно поискать кого-то другого, более расторопного и амбициозного?

— Ну что вы… если речь об этом мероприятии, то я полагаю, что мы можем пойти на крайние меры и бросить все свои силы… но даже так, придётся перешивать из уже почти готового…

— Нас устроит такой вариант.

— Тогда я немедленно примусь за работу. Вот только на счёт оплаты…

— Вот, здесь аванс, — я передал увесистый мешочек с серебром.

— Да, конечно. Однако за срочность…

— Может, будет лучше, если я в присутствии других важных гостей упомяну одного мастера, пошедшего мне навстречу и подготовившего отличный камзол в столь короткий срок?

— Кхм… да, пожалуй, это было бы отлично. Тогда ближайшие дни прошу не выезжать из города. Без ряда примерок мне не удастся подогнать всё как следует. А это недопустимо! Ведь свадьбу посетит Император!

Свернув свои измерительные ленты и уложив их в аккуратный саквояж, мастер-портной выбежал за дверь и умчался выполнять заказ.

Предполагаемое появление на публике Первого Императора действительно взбудоражило всю столицу и не только. Все благородные дома под разными предлогами пытались выбить себе приглашения на эту свадьбу, чтобы лично присутствовать на столь грандиозном событии. Ведь бессменный монарх появлялся за пределами дворца крайне редко, и являл свой лучезарный лик подданым только по очень знаковым поводам. О том, что совсем недавно он побывал на севере Закатного королевства, чтобы поучаствовать в расправе над заигравшимся со скверной командором Ордена, общественность была естественно не в курсе.

Вот и начали ходить различные слухи, навроде того, что Император лично оказывает честь дому Деневиль, возвышая его над прочими. Другие же, напротив, считали, что это лишь площадка для какого-то публичного заявления, а сама свадьба просто удачно совпала во времени и пространстве с нужными Императору вводными.

Об этом говорили везде. В гильдии, куда мы не преминули заглянуть, в тавернах и на постоялых дворах. А ещё в окружении самого виновника торжества. Дунвест нашёл возможность тайком встретиться с сыном и, будучи человеком неглупым, помимо прочего разузнал немало полезных подробностей.

— Сивый, скажи, если бы ты решил жениться, то какой подарок хотел бы заполучить на свою свадьбу?

— Деньги, конечно.

— А если бы у тебя их было столько, что складывать некуда?

— Да на кой мне тогда жениться? — с ухмылкой спросил он.

— Просто представь.

— Э-э… Ну тогда что-то, чего не купишь даже за золото.

— А что нельзя купить в Империи даже за золото?

— Ну-у… Что-то, что здесь не продаётся.

— Хм-м… Что не продаётся, говоришь? А ведь у нас есть кое-что, что не сыщешь даже на самых дорогих рынках Триема.

— И что же это? — спросил уставший от столичного лоска мрачный. — Честь, совесть и чувство меры?

— Ха. Нет уж, эти бесценные вещи мы, пожалуй, оставим себе. А ты лучше ещё раз перебери склянки, которые вручил нам Орус. Наверняка, там есть такие, которые нестыдно будет вручить в качестве подарка даже избалованным аристократам.

— Да что их перебирать, коли они там все аккуратно подписаны. И из всех на ум приходит разве что «очиститель» — универсальное противоядие. Избавляет организм от любой дряни, даже самой смертельной.

— Вещь полезная и нужная. А для благородных с их извечной подковерной борьбой так и вовсе. Жаль, правда, будет с такой расставаться.

— Их там два. Так что, не переживай. Один пузырёк ещё останется, да и объем у него приличный.

— Ну тогда на том и решим. Думаю, забота о собственной безопасности для аристократов стоит даже выше, чем статус и деньги. Осталось только упаковать правильно.

— Ага, а ещё успеть постичь азы придворного этикета. Мазай, ну может всё-таки Зеф, а? Ну не моё это. Я ж там точно облажаюсь? Так надо ли так рисковать?

— Надо, Сивый, надо. И в битве, и на пиру Зайцы друг друга не бросают.

* * *

Портной всё-таки успел, прислав наши наряды за пару часов до выхода в свет. И всё это время мы потратили на то, чтобы правильно напялить всё это на себя. Глядя на то, как мы мучаемся, у мастера по пошиву едва не случился нервный тик. В итоге он вызвался нам помочь, правда, при этом не забывая причитать о собственной озабоченности, что его творения на главном мероприятии года будут представлять два неотёсанных мужлана, ничего не знающих о манерах и современной моде.

Само торжество проходило прямо в поместье Деневиль, куда мы прибыли на карете, в очередной раз изрядно потратившись. Трием изо дня в день раздражал меня всё больше и больше. Казалось, что каждый сделанный здесь вдох стоит денег. Но ещё больше не в своей тарелке себя чувствовал Сивый.

— Успокойся. Просто напусти на себя задумчивый вид и загадочно помалкивай.

Дождавшись кивка, я шагнул к воротам, где гостей уже встречали слуги, а также виновники торжества. Первые тщательно проверяли наличие прибывающих в утверждённых списках, а вторые коротко благодарили за оказанное внимание. Можно, подумать, нашлись бы те, кто по собственной воле отказался бы от приглашения, коли уж на него согласился сам Император. Вон, даже мы с Сивым не посмели так поступить.

При виде нас, напускная доброжелательность молодожёнов дала трещину. И если леди Ерина скорее была удивлена, и даже отчего-то недовольна, то вот сын Дунвеста откровенно еле сдерживался, чтобы не заржать.

— Друзья, благодарю вас за визит, и надеюсь, что ваш вечер пройдёт хорошо.

— Спасибо за приглашение, мы с радостью откликнулись на него.

— И всё же я огорчён твоим выбором, Мазай, — уже полушёпотом добавил он. — В глубине души я мечтал взглянуть как парадный камзол будет сидеть на Колтуне. Вы оба выглядите слишком… обычно.

— Это ровно до тех пор, пока не подадут горячее, — в ответ прошептал я. — Разобраться с приборами мы так и не успели.

После чего я вручил ему самую простую деревянную шкатулку. Найти такую в городе дворцов и поместий было не так-то просто. Стоящий рядом слуга хотел было взять её себе, чтобы положить к уже скопившейся кучке других подарков, выглядящих куда более презентабельно и роскошно. Но Рейн жестом остановил его. С неподдельным интересом он самолично открыл крышку, вызвав шепотки других гостей, ожидающих своей очереди позади нас.

— Это очень ценный подарок, — уже куда более серьёзно сказал он, глядя на маленькую склянку с жёлтой жидкостью, лежащую на пучке свежей соломы. — Благодарю от своего лица и от лица моей будущей супруги.

— Примите поздравление, — я неглубоко поклонился, а вот Сивый сложился чуть ли не пополам. После чего под пристальные и немного удивлённые взгляды других гостей мы отправились дальше. Блуждать в этом море неизвестности под названием высший свет Империи.

Не вляпываться в неприятности, лавирую среди распухших от важности гостей, нам удавалось довольно долго. Однако, я недаром ещё в самом начале уловил царящий тут дух джунглей, ну или морских глубин, где рыбы побольше хотят сожрать тех, кто поменьше. И если настоящие акулы не обращали своё внимание на такую мелочь как мы (какой им с этого прирост репутации?), то вот те, кто был внизу этой пищевой цепи, были не прочь попробовать укусить нас побольнее, дабы самим утвердиться в этом обществе в качестве хищника, а не жертвы.

На разговор меня отвлёк один из магов, принимавших когда-то участие в моей сдаче экзамена в Триеме. Узнав меня, он был сильно удивлён такой встрече. Впрочем, он-то как раз был тогда не против вручить мне перстень с двойкой несмотря на незначительные отклонения по количественным показателям. И сейчас, казалось, даже искренне был рад меня видеть.

— Ваше присутствие здесь может объясняться лишь двумя причинами, — сделал он осторожное предположение. — Или же вы приняли предложение от мастера Блурвеля и пополнили ряды его одарённых слуг, или же сами взяли 3-ю ступень, и теперь находитесь здесь в статусе аристократа Империи. Первый вариант выглядит куда правдоподобнее, но почему-то, глядя на вас, я бы поставил на второй.

— И оказались бы в выигрыше.

— Что ж, поздравляю. Я рад, что старик Вупиль оказался неправ. Завтра же не премину его уколоть этой новостью. А то он за эти два года стал ещё вреднее и брюзгливее. Но выходит, что третью ступень вы получили не в Триеме. Верно?

— Да. Так уж вышло, что по долгу службы я посещал Греш и решил воспользоваться моментом.

— Удивительно. Но в любом случае рад за вас. И передавайте привет мастеру Блурвелю. Боюсь, в такой толпе мы можем с ним сегодня и не свидеться.

— Обязательно, — пообещал я, даже не пытаясь при этом развеять придуманную самим собеседником историю. Если он видит меня в качестве протеже мастера Блурвеля, недавно получившего свою 3-ю ступень, то пусть оно так и остаётся.

Раскланявшись, мы отправились по своим делам. Он — пообщаться с кем-то ещё, а я — вернуться к Сивому, который, должен был удерживать оборонительные позиции возле облюбованного нами столика. И, кажется, оборона трещала по швам.

Сначала я услышал смех, но это был тот случай, когда он не сулил ничего хорошего. Злой, полный издёвки и обещающий веселье далеко не всем. Затем я увидел Сивого, который непрестанно кланялся то одному, то другому представителю местного бомонда. Трое молодых мужчин в окружение такого же количества дам, явно измывались над непонимающим что ему делать простолюдином.

Но что было ещё хуже, этот устроенный кем-то перформанс уже успел привлечь внимание других гостей. И теперь в сторону нашего столика смотрело немало зрителей. Они ждали очередного блюда — порции горячих новостей для обсуждения и пересудов.

— Я думаю, что мой друг достаточно отвесил поклонов, чтобы удовлетворить самолюбие даже самых падких до этого персон. Если же вы хотели чем-то поинтересоваться, то попробуйте спросить меня. Моё имя Мазай.

Я на всякий случай ещё раз окинул взглядом камзолы и платья, но уже не со спины, а, так сказать, лицом. Нет, не ошибся. Побогаче наших, но уж точно не из высшей лиги. Видел я тут такие, от которых в глазах щипать начинало, от блеска камней, простых и не очень.

— А вот и твой хозяин пожаловал, — ухмыльнулся один из них, но тут же поприветствовал меня, как и подобает аристократу. — Моё почтение. Мы лишь заприметили этот столик, занимать который одному или вдвоём будет явным расточительством. Как видите, с нами дамы, которым не следует стоять у стены, когда начнётся торжество. Вот я и попросил вашего слугу войти в наше положение и благородно уступить нам это место. Но как выяснилось, «благородным» на нём оказался лишь его наряд.

— А сам он лишь молчит, сопит и кланяется, — добавил второй. — Я понимаю, что дело не моё, но я бы рекомендовал найти ему замену. Он безусловно широк в плечах и даже недурён собой, но абсолютно непригоден для службы.

— А с чего вы взяли, что он мой слуга? — пока ещё спокойно спросил я.

— Потому что аристократ из самого захудалого рода знает хотя бы основы поведения в приличном обществе. И лишь полная деревенщина будет вести себя подобным образом. Ну или кто-то, кто служит тому, кто сам в это приличное общество заскочил недавно.

— Заскочить-то заскочил, вот только ничего там не понял, — вставил третий, от чего парни заулыбались, а девушки прыснули смехом.

— Верно, пока ещё не разобрался, — я по-прежнему спокойно взирал на эту троицу, раздумывая, стоит ли оно того?

Может, действительно будет лучше отступить к стене и простоять там положенное время, не отсвечивая? После чего тихонько покинуть дворец и растаять среди просторов Империи. Да мы бы, собственно, так и поступили, знай, что столиков на всех не хватает. Но теперь-то это будет подобно бегству с поля боя, да ещё и при свидетелях.

— Если непонятно, так мы объясним, — будто бы даже вежливо предложил первый, подливая масла в огонь.

— Тогда для начала подскажите, с каких пор стало нормой не представляться? Я своё имя назвал.

И вновь снисходительные улыбки, которые я был бы не прочь стереть с их лиц. Но пока не настолько, чтобы ввязываться в прямой конфликт.

— Ох, видите ли, есть правило и на этот счёт, — начал первый. — Если хотя бы с одной из сторон в светском и малозначимом разговоре участвуют более 5 человек, то допускается опустить их имена, дабы не тратить на это время. И поэтому….

— Мне разговор не показался малозначимым, — перебил его я. — Оскорбление имперского аристократа и его друга — это вполне себе важный повод узнать имена обидчиков.

Лицо решившего поучить меня этикету аристократа скривилось, словно от горькой микстуры, зато другой подхватил эту эстафету словоблудия за ним.

— И снова вы не улавливаете момент. Словесная пикировка допустима, и никакую границу дозволенного мы не переходили. А сей разговор начинает утомлять. К тому же вы заставляете ожидать наших дам, что лишь усугубляет ваше положение. Просто отступите, чтобы не растерять хотя бы последние крохи гордости и не стать окончательно посмешищем…

Он говорил что-то ещё, но я уже не слушал. Заворочавшийся Бес подтвердил, что мне не показалось. Я уловил в этом большом зале присутствие того, кто был удостоен печати Отрёкшегося. Молча и не обращая внимания на ухмылки и смешки обнаглевшей золотой молодёжи, я двинулся следом за этим ускользающим чувством. Сивый последовал за мной, без всякого сожаления оставив удерживаемый им до этого рубеж.

Сюда. Нет, едва заметный «запах» стал ослабевать. Значит, нужно поменять направление. Да, так он ощущается отчётливее. Этот? Нет. Кто-то среди тех троих? И снова промах. Кто же, кто же из всех этих щёголей продался ковену?

Заиграла музыка, привлекая всеобщее внимание. Несколько слуг потянули на себя большие резные двери, украшенные позолотой и серебряным орнаментом, распахивая их настежь. В зал вплывала процессия, ради которой тут все и собрались. Рейнлиен, в окружении своей матери, и леди Ерина, ведомая своим отцом (и когда успели помириться?) неторопливо и величественно шагали к подготовленной для церемонии сцене. Часть гостей приветствовала их на этом пути, образовав живой коридор, и стояли так плотно, что разобрать среди них слугу ковена было невозможно. Да к тому же он был где-то там, на противоположной стороне.

— Сивый, отыщи мастера Блурвеля, он наверняка есть среди гостей. Сообщи ему, что сюда проник слуга ковена. Только не мельтеши и не привлекай к себе внимание. Просто делай вид, что идёшь куда-то с поручением.

Сам же я продолжил вглядываться в собравшихся тут людей, периодически вставая на цыпочки и смотря поверх голов. Представляю, как это выглядело со стороны, и сколь много поводов для насмешек я подкинул местным павлинам. Но сейчас куда важнее было не упустить добычу.

Вдруг музыка заиграла громче, добавились новые инструменты, а толпа с придыханием ахнула, ведь на сцене появился сам Император. В своём лучезарном образе, так сильно отличающимся от того, что я видел совсем недавно. На белоснежной ткани его одежд особенно ярко смотрелось ожерелье с крупными и абсолютно чёрными камнями, напоминающими обсидиан. Таким же камнем была инкрустирована рукоять его меча, явно предназначенного для парадов, а не для сражений. Он улыбался, приветствуя молодожёнов, и, казалось, что от одного его присутствия в зале стало светлей.

Стоило мне на мгновение отвлечься от поисков, и тот путеводный огонёк, что вёл меня до этого, вдруг исчез. А на его место пришло лишь эхо, доносящееся теперь со всех сторон разом. Что за хрень⁈

Толпа начала расходиться, торопясь занять свои места возле стоящих по центру зала столиков или выстраиваясь по его периметру. Я же завертелся по сторонам, пытаясь отследить новые источники, но казалось, что их целое множество, и все они разбросаны в пространстве. Сосредоточив всё своё внимание на ближайшем из них, я понял, что отголосок «запаха» исходит от самой процессии, которая уже подошла к приготовленной сцене и готова была подняться. Кто-то из них? Или из их охраны?

Молодожёнов и их родителей сопровождали четверо магов и столько же воинов, но все они остались внизу, выстроившись парадным караулом. И лишь девушка-служанка, помогающая справиться с длинным шлейфом от платья невесты последовала за благородными господами. Туда, где стоял Император.

Я усилил зрение и всмотрелся в её лицо. Безразличный взгляд пустых глаз, который сейчас никто не замечал. Ведь всё внимание было сосредоточено на куда более важных персонах, стоящих на сцене. Это не слуга ковена, это его марионетка!

— «На ней печать», — подтвердил Бес. — «Как и на многих других в зале.»

Уже зная, что искать, я ещё раз спешно оглядел зал, не обращая внимания на шикающих на меня аристократов, которым я мешал смотреть за представлением. Ведь я так и стоял прямо по центру, вертя головой во все стороны.

В ближайшем разносчике вина, замершим на месте с кувшином, я разглядел все те же симптомы отрешённости — стеклянный взгляд и полную неподвижность, которые так легко было принять за качества хорошо вышколенного слуги. И ведь таких в зале было немало.

Это точно не к добру! Но что прикажешь делать⁈ Я же не могу прервать церемонию банальным убийством обслуживающего персонала. Кто ещё кроме меня в зале потом сможет опознать в их трупах отголоски грозящей всем опасности? Да и если сможет, то что это даст уже моему трупу, которым я несомненно стану, если начну швыряться смертельными заклинаниями в присутствии имперских аристократов?

Но ведь тут явно готовится какая-то дичь! Знать бы ещё какая…

Тем временем, руки новобрачным повязали шёлковой лентой, в знак их единения, и гости в их честь осушили бокалы до дна. После отшумевших оваций и выкриков поздравлений, слово взял Император.

— Мне, как правителю нашей великой страны, отрадно видеть…

А меж тем слуги, попавшие под власть наложенных на них печатей, принялись наполнять опустевшие бокалы вновь.

— … как примиряются два сильнейших рода, две опоры Империи…

И никто не посмеет пригубить их, пока монарх не закончит говорить.

— … и как они решили скрепить свои дома узами брака…

И никто не посмеет не выпить, когда он сам поднимет свой бокал.

— … чтобы сделать сильнее всех нас…

Та самая служанка, что помогала с длинным подолом платья, уже несла на подносе бокалы для новобрачных и венценосной особы.

— … процветание Империи невозможно без процветания его семей! А величие Империи зиждется на силе каждого из вас!

Я уже видел, торопящегося ко мне Сивого, а за его спиной белокурого Блурвеля — того, на кого я смогу переложить всю ответственность за принятие такого непростого решения. Но, кажется, он безнадёжно опаздывал. Речь Императора оказалась на удивление короткой, и он уже взял с подноса вино.

— Да здравствует новая семья! Да здравствует Империя!

— Да здравствует Империя! — пронеслось по всему залу.

Император поднял бокал в воздух. Да будь что будет.

«Вспышка» света осветила зал, заставив бо́льшую часть гостей зажмуриться. А вместе с тем отложить на какое-то время распитие вина. Другие тоже повременили, явно не понимая, что происходит.

— Вино отравлено! — заорал я что было сил. — Вино отравлено! Никому не пить! В вино подмешан яд.

Не теряя времени, я схватил слугу с кувшином и повалил на пол. И тот словно безвольная кукла не оказал мне никакого сопротивления. Подбежавший Блурвель переменился в лице и сквозь выступающие из глаз слёзы смотрел на меня сейчас как на полоумного. Их то с Сивым задело больше прочих. Мрачный так и вовсе, закрыв руками лицо, пытался найти ориентир в пространстве. Некоторые сильные маги уже разворачивали щиты, закрывая ими важных гостей. Другие уже были готовы разорвать меня в клочья, и лишь спокойствие Императора останавливало их от немедленных действий.

— Ты рехнулся⁈ — зашипел Блурвель, глядя на растекающееся вино из разбитого кувшина. — Что ты мелешь, я бы почувствовал яд.

— Да ты сам посмотри, — забыв про вежливость, я ткнул на безвольно лежащего на полу слугу. — На нём печать.

Мастер положил тому руку на голову, но проверка не потребовалась.

— Какой вздор, — вскрикнул один из тех напыщенных мудаков, что издевались над Сивым. — Да этот деревенщина просто не в себе. Перебрал, наверное. Или ещё чего принял. Если нужно, я продемонс…

Звук падающего тела его спутницы, оборвал его на полуслове. Её тело зашлось в конвульсиях, а сама она схватилась за горло, пытаясь протолкнуть туда воздух.

— Это не яд, — Сивый наконец-то разлепил глаза и макнул пальцем в винную лужу. — Судя по стальным отблескам, это «обет молчания». Алхимия. Её нельзя почувствовать.

— Что вы стоите, помогите же ей! — вскричал молодой и дерзкий.

— И мне! Я тоже успел отхле… кх…

Ещё один человек под охи толпы рухнул на пол, а затем ещё и ещё. Не меньше десятка людей уже валялись на полу, содрогаясь всем телом. Но Блурвель не торопился их спасать. Вместо этого он пристально оглядывал зал.

— Убить всех слуг! — заорал он. — Немедленно!

И первым превратил в кашу мозги того, на чью голову возложил свою руку. «И кто из нас сбрендил», — было подумал я, но тут же осёкся, видя, чего именно опасался мастер.

Источники практически всех слуг, которых в зале насчитывалось не меньше двух десятков, заполыхали внутренним огнём, грозя уже через мгновение выпустить наружу всю их жизненную энергию в едином чудовищном взрыве.

Сам Блурвель успел дотянуться ещё до двоих. Третьего убил я, снеся голову «лезвием». Маги из гвардии дома Деневиль также принялись уничтожать потенциальную угрозу. Да и некоторые другие присутствующие на приёме одарённые не побоялись умертвить чужих слуг. Я даже видел, как один немолодой уже мужчина, с сединой и тростью, молниеносным движением достал свой меч и вонзил его прямо в сердце стоящему рядом лакею. А ещё как взорвалась голова бегущей и кричащей в ужасе девушки-официантки, пытающейся выбраться из зала. Далеко не на всей прислуге была печать, но времени на выяснение подробностей у аристократов не было.

Пятнадцать смертей уместилось в три секунды, а затем грянул взрыв. Шесть человеческих тел детонировали разом, отчего зал содрогнулся, а витражные окна поместья Деневиль с дребезгом осыпались во двор. Однако по-настоящему серьёзных разрушений не последовало. Каждый из эпицентров взрыва накрыло куполом энергии, превратив их в воплощение самого страшного кошмара. Разводы крови, измазавшие силовые поля изнутри, сделали их похожими на огромные бордово-красные шары.

В повисшей звенящей тишине кого-то стошнило. Император медленно опустил руку, и выставленная им защита схлынула, позволив ошмёткам плоти, осколкам костей и прочему кровавому месиву единовременно свалиться на пол. И тогда стошнило уже многих.

— Всех выживших слуг изолировать и подготовить для допроса! — скомандовал Блурвель. — Пострадавших разместить в одном месте у стены для оказания помощи. Выполнять!

Гвардейцы и маги беспрекословно последовали указаниям мастера, хотя, по моим данным, официально к семье Деневиль он отношения не имел.

— Господин Блурвель, времени у жертв «обета молчания» совсем немного, — охреневая от собственной смелости и согнувшись пополам, выдал Сивый. — Но среди подарков на свадьбу есть «очиститель». Если господин Рейнлиен позволит…

— Так чего ты стоишь⁈ Неси его быстрее!

Но Рейн сам уже бросился к груде подарков, которую слуги успели перенести в торжественный зал и сложили там в виде аккуратной пирамиды. Искусно украшенные ларцы и коробки полетели на пол, и я даже отчётливо услышал звон бьющегося стекла и фарфора, но молодой господин не обращал на это никакого внимания. Наконец, он выудил из этой горы нашу невзрачную деревянную шкатулку и кинулся к нам.

Успевших хлебнуть отравленного вина уже уложили рядом, и мастер Блурвель всё же приступил к их лечению. Не знаю, справился бы он, если бы не так кстати подаренная нами склянка с алхимией, но благодаря ей и советам Сивого дело явно шло неплохо.

Вместе с тем появились первые попытавшиеся покинуть зал, но двери по-прежнему оставались закрытыми, а гвардейцы никого через них не выпускали. Среди толпы благородных персон пробежал недовольный и местами испуганный шёпот. Но слово взял Император, к этому моменту единственный оставшийся на сцене. Он вновь обратился к начинающему бурлить обществу, и на этот раз каждое его слово громыхало клокочущей силой и едва сдерживаемой яростью. Его речь разлеталась по залу подобно вестнику грядущей войны, неизбежной и неотвратимой. И никто не посмел игнорировать его, прервать или усомниться в сказанном.

— Подданные Империи, поднимите лица, отриньте свой страх! Благоденствие нашей страны было добыто в бесчисленных сражениях. Мечом и магией мы установили мир на этих землях и привели их к процветанию на целую сотню лет. Теперь же настало время вновь готовиться к битве. На этот раз нам предстоит защитить всё то, чего мы добились и чем так гордимся. Мы не хотели этой войны, но она сама пришла к нам в дом. Дикие королевства исходят жадностью и завистью, глядя на цветущие земли по эту сторону Барьера. Им не даёт покоя наша сытая жизнь. Их глаза застилает ненависть к порядку и нашему образу жизни. И они хотят отнять у нас всё это! Орда этих варваров уже просачивается к нам в подбрюшье, и там, где они чувствуют нашу слабость, подобно опухолям множатся смерть и разрушение. А вскоре они хлынут сюда неукротимым потоком. И нам остаётся что-то одно. Либо покориться им, будучи разрозненными и слабыми. Или же дать отпор, единым несокрушимым молотом перемолов дикарей и всех тех, кто стоит за ними. Так какого будущего хотите вы? Кровавого раздрая под пятой Ковена? Или ещё большего величия, которое принесёт нам победа над ним⁈ Победа, которую мы одержим как единый народ!

Притихшая публика в нерешительности ожидала своего смелого представителя. И он нашёлся достаточно быстро.

Госпожа Деневиль, а затем и её сын опустились на колено перед стоящим на возвышении Императором, признавая его власть в это непростое время. Следом их примеру последовал Рейхард Вестелин.

— Империя выстоит! — крикнул из толпы тот самый дед, ловко пронзивший своим мечом одного из попавших под печать слуг. — Дом Лекорден был и останется предан Императору.

— Во славу Империи! Дом Жулион готов служить Императору.

Один за другим они вставали на колени, не просто признавая право Императора на трон (об этом речь и не шла), но его власть над благородными домами Империи. Особого выбора у меня не оставалось, и вместо того, чтобы торчать одинокой мачтой в столь торжественный момент, я тоже сделал единственно верный выбор.

— Забирая вашу свободу и независимость сейчас, я клянусь вернуть её, достигнув нашей общей цели. Ради величия Империи! Ради блага её подданных! Имперские легионы и гвардия благородных семей выступят вместе. И если потребуется, я лично поведу их в бой. Идите и готовьтесь к войне!

Сам Император в окружении охраны из дома Деневиль направился к выходу, находящемуся за сценой. Все остальные гости было тоже потянулись к главным воротам, но те несмотря на финальные слова монарха оставались закрытыми.

— Ты сказал, что тут есть слуга ковена, — обратился ко мне Блурвель, продолжающий доставать с того света людей.

— Был, но я потерял его след. Сказать, кто именно это был, я не смогу. Но есть кое-что, способное помочь тебе в поисках.

— Говори.

— Та служанка, что несла шлейф от платья, была первой, на ком я заметил признаки печати. Вот только она этой страшной участи избежала. А сейчас и вовсе спокойно стоит рядом с леди Ериной и выглядит вполне себе обычно.

— Уже не леди, а госпожой, — поправил меня он. — И это не служанка, а её подруга.

— Помня об обстоятельствах нашего знакомства с урождённой Вестелин, я сомневаюсь, что у госпожи есть подруги.

Блурвель хмыкнул, но кивнул, не развивая пока эту тему. Ведь хозяева поместья уже шли в нашу сторону.

— Не уезжай пока из города, — добавил маг. — Твоя помощь в расследовании ещё может понадобиться. Да и Император вскоре обратит свой взор на всех сильных магов, до которых сможет дотянуться.

— Так может, наоборот, лучше оказаться там, до куда он не дотянется.

— Можешь попробовать. Но я бы не рискнул. Есть ещё, что добавить?

— Разве что… — я перевёл взгляд на подошедшего Рейна и его мать. — Бывал я на свадьбах и поинтереснее. И там не приходилось так наряжаться.

— Ха, куда уж интереснее? — кисло улыбнулся молодой парень. — Но так и быть, потраченные на камзолы средства наша семья тебе возместит.

— Буду благодарен. Вот только, сам понимаешь, их шил не абы кто, а настоящий профессионал своего дела.

— И как же его имя? — с сомнением в голосе спросила госпожа Деневиль.

Что ж, не люблю быть голословным.

— Имя? — переспросил я и, чувствуя интерес со стороны других стоящих рядом благородных, чуть громче добавил. — Мастер Дрепьён, единственный и неповторимый.

Глава 2

Блурвель лениво наблюдал за тем, как госпожа Деневиль мечется по своему кабинету, пытаясь прямо на ходу задавать вопросы и тут же находить на них правильные ответы. Такое поведение свойственно многим людям, ведь таким образом они неосознанно погружают себя в медитативный транс, переключая наполненное стрессом и переживаниями тело на простую и понятную ему работу. Самому мастеру эти уловки давно были без надобности.

— Как это вообще могло произойти? Не один, не два… А двадцать пять слуг под контролем мага ковена! У меня в поместье! Разливают отравленное вино в бокалы имперской знати! На свадьбе моего сына! Ты понимаешь, что мы стали настоящим посмешищем для всех других домов? Да я теперь вздрагиваю, когда мне доставляют почту. Каждое второе письмо — это попытка воспользоваться нашей слабостью и выторговать что-то для себя в качестве извинений. Мне уже на улицах Триема страшно появляться.

— Переезжай ко мне, — наигранно легко предложил Блурвель. — Погостишь в моём поместье подальше от неприятных тебе людей, пока всё не уляжется.

— Ты прекрасно знаешь, что это наихудший вариант из всех. Нельзя показывать слабость!

— Тогда покажи им свою силу. Никаких уступок, никаких обещаний, никакого торга. Любая попытка сгладить ситуацию будет означать признание тобой вины.

— Я так и делаю! Но всё это будет иметь смысл лишь до тех пор, пока свои претензии нам не озвучит имперская канцелярия. После этого все остальные будут не намекать, а требовать. И эта неопределённость тяготит меня больше всего. Почему до сих пор молчит Император⁈

— Потому что ему это выгодно, — спокойно ответил маг. — Слова и обещания благородных домов — это прекрасно, но чего они стоят на самом деле? Ему нужен союзник, который ему чем-то обязан. И дом Деневиль первым встал перед ним на колено, поддержав его право на централизацию власти на время грядущей войны.

— А что мне ещё оставалось делать после случившегося⁈ — всё так же на ходу воскликнула хозяйка кабинета.

Но вдруг она резко остановилась и вперила пышущий яростью взгляд в своего гостя. Вколачивая каждое слово, будто гвоздь, она произнесла:

— Ты должен разобраться во всём, Блурвель. И найти предателей!

— Я уже над этим работаю. И не смотри на меня так. Если бы ты с самого начала позволила мне заниматься охраной мероприятия, то вряд ли была бы в подобной ситуации сейчас. Но ты поддалась на провокации других семей, шепчущихся о том, что мастер-лекарь оказывает на тебя и твой род слишком много влияния.

— Я не могу игнорировать их доводы. И я неоднократно предлагала тебе войти в наш Дом, чтобы избежать этих пересудов.

— В Дом, но не в Род. Вассалом я не стану. А моё предложение о замужестве ты отвергла.

— Такой брак не поддержат остальные члены семьи. Они воспримут это как твою попытку узурпировать власть. А учитывая, что по меркам мастера ты довольно молод, то окажутся не так уж и не правы. И как ты себе представляешь наш счастливый брак лет через 10? Будешь выгуливать на балы бабушку?

— Ради тебя накину себе лет 20–30 для солидности, не переживай. К тому же ты рано опускаешь руки. Ты всё ещё можешь стать мастером.

— Я не чувствую в себе этого потенциала. За последние годы я не продвинулась ни на шаг. Ты прекрасно знаешь, что это значит.

— Знаю. Но в отличие от тебя сдаваться не намерен.

— Ты твердишь об этом уже много лет. И что из этого толку? Все твои эксперименты пока не принесли плодов.

— Определённые подвижки есть, но я пока не готов рисковать. Ведь речь идёт о тебе. Когда я буду уверен, что не ошибся, то…

— Вот тогда и вернёмся к этой теме. А пока займись поиском виновных. И начни с этого наёмника, Мазая? О боги, даже я уже выучила его имя.

— А чем тебе не угодил спасший всех человек?

— Хотя бы тем, что он там был! Разве тебе самому не кажется вся эта история подозрительной? Новоиспечённый наёмник-аристократ, который попал в списки приглашённых гостей с подачи самого Императора, предотвращает трагедию, в самый последний момент распознав заговор. А его подарком на свадьбу случайным образом оказывается охренеть какой редкий «очиститель», который прекрасно справляется даже с ещё более редкой подмешанной в вино дрянью. Больно похоже на хорошо разыгранную партию, победитель в которой получил в свои руки власть над всеми благородными домами Империи.

— Я рад, что ты наконец стала мыслить конструктивно. Но думаю, спектакль оказался даже слишком хорош, чтобы таковым оказаться. Не торопись делать выводы, и уж тем более кого-то казнить. Дождись окончания моего расследования.

— Я очень постараюсь, но не заставляй меня ждать. Что на счёт Рейхарда? Надеюсь, нам не придётся разбираться ещё и с ним.

— Лорд Вестелин отбыл к себе, в Пуёль. Готовить свои земли к войне.

— Кажется, он уже понял, что сделка для него оказалась крайне невыгодной. Слова Императора перевернули все его планы с ног на голову. И с таким трудом полученная от собственной дочери торговая компания теперь не сто́ит и половины медяка. Ты ведь с самого начала это знал, да? Когда настоял на том, чтобы обменять её и моё поместье в Пуёле на клочок пограничной земли на северо-западе и две тысячи монет?

— Предполагал, — поправил её Блурвель.

— Иногда я завидую тебе и таким как ты, способным заглядывать вперёд.

— Хм… Кажется, я уже тебе объяснял, что видеть нити — это далеко не то же самое, что предсказывать будущее. Они всегда переплетены меж собой и порой очень запутаны. И стоит на них повнимательней взглянуть, как узор вновь меняется, ведь твоё знание тоже влияет на грядущие события. А теперь представь, сколько одарённых так или иначе всматривается в них, а сколько ещё делают это неосознанно?

— Я вот уже устала пробовать разглядеть хоть что-то.

— Зато это не мешает тебе мыслить рационально, полагаясь не на иллюзию предвидения, а на факты, логику и обстоятельства.

— Но войну и хаос видят все, даже Император. И что-то от этого будущее не хочет меняться в лучшую сторону.

— Возможно, потому что эта война стоит выше всех нас. Включая Императора. Мы не в силах её предотвратить. Лишь подготовиться.

— Блурвель, ты вновь говоришь про богов? Тебе что, по-прежнему не дают покоя байки, рассказанные этим наёмником, после его экспедиции в Мёртвый город? **#*#**, а ведь и здесь он наследил! Я, конечно, не вижу нитей, но у меня уже руки чешутся выдернуть с корнем эту заразу, явно замешанную в куче странных дел.

— И как ты это собираешься сделать после того, как его своим вниманием сначала одарил магистр Протерус, а затем Император? А ещё он дружит с мастером Кромвелем. С учётом его собственной 4-й ступени и огромного опыта устранить его быстро и бесшумно у тебя вряд ли получится. Придётся задействовать гвардию и боевых магов. Даже в случае успеха, не пройдёт и пары дней, как все дороги приведут сюда, в этот кабинет. И тогда тебе придётся отвечать.

— Не преувеличивай. Кто как не ты может сделать всё таким образом, чтобы никто не смог заподозрить в этом нас?

От такого предложения маг в удивлении вздёрнул бровь.

— Ну уж нет. Пожалуй, вместо этого я лучше приглашу его на разговор.

— В своё поместье? Не желаешь, чтобы и я тоже послушала о чём пойдёт речь?

— Ты слишком радикально настроена. Это может помешать нашему конструктивному диалогу.

— А может, ты просто не хочешь знакомить меня со своей новой подругой? Ходят слухи, что ты наконец обзавёлся пассией, которая с недавних пор живёт в твоём доме.

— Вот как, — и без того улыбчивое лицо Блурвеля озарилось юношеской непосредственностью. — Я вдруг почувствовал неподдельную женскую ревность, и это заставляет моё сердце биться чаще! Значит, не всё потеряно, и у меня всё-таки есть шанс вернуть тебя в свои объятья.

— О боги, Блурвель, ты невыносим. В любом случае, будь добр, не забывай своих обещаний. Ты обязан найти виновника. И кем бы он не оказался, он должен понести единственно достойное наказание.

— Так и будет, дорогая. Так и будет.

* * *

Вот уже третий день, как вся столица стояла на ушах. Слухи о том, что случилось в поместье Деневиль, пожаром распространялись по всему городу и вот-вот должны были хлынуть дальше, за пределы Триема. Я и сам успел услышать немало версий от «очевидцев» кровавых событий, так что примерно представлял, в каком именно направлении поворачивает эту историю имперская пропаганда.

А ещё я получил приглашение посетить сразу два места: поместье Блурвеля и дворец Императора. Первое было подкреплено обещанием выплатить оговоренную ранее компенсацию за истраченные на камзолы средства. При этом сумма была заявлена такая, что её вполне хватило бы на то, чтобы одеть с иголочки вообще весь наш отряд. А вот имперская канцелярия ничего не обещала, она просто требовала от всех столичных магов 4-й и 5-й ступени явиться ко двору в обозначенный срок. В общем, оба предложения были из разряда тех, от которых трудно отказаться. Особенно, если учесть, что буквально вчера в ожидании прибытия второй половины нашего отряда мы переехали в дом побольше, и о новом адресе для доставки почты пока никому сообщить не успели. Но письма всё равно пришли.

Поместье мастера Блурвеля находилось далеко за городской чертой. Невычурное, малоэтажное, зато с высокой стеной-забором и кучей охраны, для чего-то переодетой в обычных слуг. Во дворе не нашлось ни одного деревца или даже кустика, лишь зелёный ковёр из коротко подстриженной травы, изрезанный выложенными гладкими камнями тропинками.

Блурвель встречал меня в своём кабинете, и был там не один, а в окружении симпатичной дамы. И хоть видеть на этой женщине бежевое атласное платье было для меня непривычно, сидело оно на ней великолепно. Да и вообще, из образа благородной леди Полема совсем не выбивалась.

— Хватит прожигать меня взглядом, Мазай, — сказала она, поставив на стол бокал с вином. — Неужто ты думал, что я всё время только и делала, что моталась по континенту, не вылезая из седла своей лошади?

— Ну, на званных приёмах нам с тобой встречаться действительно не доводилось, — пожал плечами я.

— А с каких пор ты на них стал ходить? — поддела меня магичка.

— С недавних. И честно скажу, впечатления так себе.

— Кхм… Кажется, я уже обещал тебе некоторую компенсацию, — вступил в разговор Блурвель. — Так что не упоминай об этом снова. И без тебя, знаешь ли, хватает тех, что хочет присосаться к дому Деневиль, чтобы извлечь выгоду из этого… недоразумения. Скажу по секрету, многие даже тайком сожалеют, что нам всё-таки удалось спасти абсолютно всех гостей, ведь это ограничивает их в своих запросах.

— А ещё не позволяет занять освободившиеся места, — предположил я. — Думаю, некоторые родственники были бы совсем не прочь возглавить свои вдруг осиротевшие семьи. Возможно, среди таких и стоит искать тех, кто мог стать пособником ковена. Провернуть такое дело, не имея помощников среди местной знати, было бы крайне сложно.

— Дельное предложение, — согласился маг. — И, конечно, мои люди его уже прорабатывают. Как и вторую твою зацепку. Расследование показало, что на всех слуг, допущенных на приём, скрытые печати были наложены ещё до церемонии. После чего они были лишь активированы кем-то в нужный момент.

— И как же вы это поняли? По тому, что осталось от этих бедолаг, вряд ли можно разобрать хоть что-то.

— Ну не все пострадали так сильно. Но ты прав, дело в другом. Просто в тот момент взрывы прогремели не только в торжественном зале, но и ещё в трёх местах. Во-первых, на кухне, куда были отправлены несколько слуг, чтобы забрать оттуда десерты. Во-вторых, в спальне молодожёнов, где в этот момент расставляли свежие цветы. И в-третьих, в доме прислуги, где находилась одна из служанок, не допущенная к работе из-за болезни.

— Для чего мне эти подробности? Из-за них я невольно начинаю себе представлять эту картину. Там-то поди не оказалось никого, кто также эффектно смог купировать последствия.

— Вот уж не думала, что тебя так легко расстроить чем-то подобным, — вновь влезла в разговор Полема.

— Ну и зря. Наёмник тоже может быть ранимым.

— А мне вот куда больше интересно, — вернул меня в конструктивное русло Блурвель. — Как этот наёмник смог почувствовать присутствие мага ковена?

Ну и что прикажешь ему врать? Сколь много всего успела поведать ему Полема в обмен на исцеление обожжённого тела и вернувшуюся красоту? Она ведь считает меня кем-то вроде слуги Малека, так сказать, её коллегой. Хотя теперь уже и бывшим. Этот момент тоже бы не мешало прояснить, и лучше не в присутствии Блурвеля.

— Скажем так, — осторожно начал я. — В последнее время на моём пути слишком часто возникали прислужники Отрёкшегося. И поэтому тех, кто пользуется его силой я могу чувствовать. По крайней мере, когда они проявляют себя. Это как особый подчерк, присущий только ему одному. Или, если угодно, «запах», которым так или иначе начинают «пахнуть» те, кто прикоснулся к его силе.

— И тогда в зале ты почувствовал именно его?

— Да, сомнений в этом у меня нет. Но он быстро пропал, а затем я уже увидел печати.

— Возможно, дело в артефакте, — на этот раз Полема была серьёзна. — Существуют редкие вещицы, способные на время спрятать силу мага. Но чтобы активировать печать, колдун должен был на время снять защиту. Слуг в зале было много, к тому же ему было нужно правильно подгадать момент… в общем, какое-то время он был открыт для того, чтобы Мазай его почувствовал. Но этого времени не хватило, чтобы наш ранимый друг его нашёл среди этой толпы.

— Но откуда взялся яд? — спросил я у мага, не обращая внимания на поддёвки Полемы.

— Эта алхимическая дрянь была запрятана в одной из полых пуговиц одежд. Их остатки мы нашли в каждом из кувшинов, из которых разливалось вино перед речью Императора. А нитки, которыми они крепились к манжетам, отличались от тех, которыми были пришиты все остальные.

— Выходит, что какой-то очень сильный маг, имеющий доступ в поместье Деневиль и разбирающийся в отравах, пробрался ночью в дом слуг, когда они там все вместе мирно спали, и наложил на них управляющие печати. После чего, находясь в торжественном зале, он дождался подходящего момента и совершил задуманное.

— Похоже, что так, — подтвердил Блурвель, но тут же переменился в лице. — Подожди, ты это сейчас меня что ли обвиняешь?

— Я лишь говорю, как это выглядит со стороны, — пожал я плечами.

— Версия неплоха, — на полном серьёзе поддержала меня Полема, вызвав тем самым ещё большее удивления у беловолосого мага. — Но у неё есть один существенный недостаток. Блурвель непревзойдённый лекарь, но уж точно не мастер контроля. Такое количество управляющих печатей для него что-то из разряда невозможного.

— Тогда кто из всех находившихся в тот момент в зале магов был сильнейшим в этом аспекте?

— А сам не догадываешься? — с ухмылкой спросил Блурвель.

— Эту версию я предпочту не обсуждать, — поспешил с ответом я. Даже если она отчасти кажется правдоподобной, лучше в такое дерьмо не лезть совсем.

— Тогда, пожалуй, что Грэгель. Тот маг, что принимал у тебя экзамен, и с которым ты вёл беседу на приёме. Он даже, кажется, передавал мне привет, а ты про это и позабыл вовсе.

— Следил за мной?

— И не только за тобой, — как ни в чём не бывало сознался маг. — Вот только у него 4-я ступень, и сил на такое тоже вряд ли бы хватило.

— Если только у него самого нет печати Отрёкшегося, — добавила Полема. — Эта связь… Она способна на короткое время поднять одарённого на одну ступень повыше. Это и прельщает многих магов, отчаявшихся добиться возвышения естественным путём. В поисках недоступной им силы они вступают в ковен.

— Тогда стоит проверить и его, — кивнул Блурвель.

— А что насчёт подруги госпожи Ерины? — спросил я. — Вряд ли она находилась в одном здании со слугами.

— Мы проверили её. На ней нет печати.

— Но я же точно…

— Я верю тебе, Мазай. Похоже, что её снял Император.

Вот как. Не захотел марать сцену, с которой он собирался произнести свою судьбоносную речь? Вполне возможно, что и с другими слугами он мог поступить точно так же. Но тогда кровавые методы ковена, с которым он собрался вести непримиримую войну, не оказались бы столь наглядными. Однако же я хорошо запомнил предупреждение Императора о том, что даже невзначай сказанные слова о его персоне могут быть смертельно опасными. Да и зачем говорить, если тот же Блурвель всё понимал не хуже меня самого. Мне вообще лучше не лезть в это дело глубже, чтобы не увязнуть в нём окончательно.

— Думаю, теперь у тебя достаточно зацепок, чтобы размотать этот клубок. Я же, с твоего позволения, хотел бы забрать свою компенсацию и отбыть к себе. Нужно подготовиться к визиту во дворец. Кстати, я надеюсь, хоть туда не нужно наряжаться как павлин?

— Так как речь будет идти о подготовке к войне, то, думаю, Император скорее ждёт, что ты прибудешь туда как боевой маг, а не как знаток столичной моды. Можешь даже выставить камзолы на продажу. Слышал работы мастера Дрепьёна сильно выросли в цене, после твоей рекламы.

— С чего это вдруг? Не думал, что моя фигура имеет хоть какой-то вес среди модников Триема.

— После твоих подвигов в Фельсе поползли слухи, что ты действовал там в интересах монарха. Теперь же, после случившегося в поместье Деневиль, где ты так громко (и ярко) заявил о себе, практически все уверены, что ты напрямую выполняешь его приказы. А не прислушиваться к тому, что говорит человек Императора — крайне неразумно, даже если это всего лишь имя мастера по пошиву камзолов.

Блурвель выложил на стол кошель с золотом, который я тут же припрятал себе за пазуху. Глядя на это, Полема снисходительно цыкнула и бросила взгляд в потолок. Правда, это не помешало ей тут же обратиться к приютившему её хозяину поместья с неожиданным заявлением.

— Я отправлюсь с Мазаем. Моё длительное пребывание на одном месте может быть опасно для нас обоих. К тому же и ты, и я исполнили свою часть сделки.

— Как скажешь, — спокойно отреагировал на это он. — Но я буду не против, если ты иногда будешь меня навещать.

— Подождите, — влез я. — А меня-то вы спросить не хотите? Может, у меня совсем другие планы на этот счёт.

— Да брось, Мазай, — как-то очень уж по-женски улыбнулась Полема. — Ты же знаешь, мне есть чем тебя отблагодарить.

И тут она была безусловно права.

* * *

Прибытие остальных Зайцев я сначала услышал, и лишь затем увидел. Так своевольно шуметь на пороге дома, где сейчас проживает маг 4-го ранга, не боясь при этом остаться без головы, могут только мои охламоны. Но какого хрена они делают это так рано?

Впрочем, когда я спешно вылез из кровати и пошёл прояснить ситуацию, они уже примолкли и как-то заговорщицки давились улыбками. Мимо них в одной простыне по небольшому обеденному залу шагала Полема. И делала это она как настоящая королева, ещё вчера гулявшая на балу. То есть гордо и смело, но при этом одной рукой держась за голову, а второй схватив початую бутылку вина со стола. Из-за этого оставшаяся без присмотра простыня постепенно сползала, успев оголить уже изрядную часть женского тела.

Проводив это нетривиальное зрелище о-очень заинтересованным взглядом, всё своё внимание бойцы перевели на меня.

— А командир зря времени не терял, — присвистнул Шуст. — Ты извини, если мы не вовремя. Но сам же сказал, чтобы нигде не задерживались.

— Погода хорошая, мы если что и погулять можем немного, — поддержал Пруст. — Ты только скажи.

— А может у неё подруги хорошие есть? — с надеждой спросил Колтун, но почему-то шёпотом. — Ну или хотя бы какие-нибудь. А то мы, знаешь ли, долго в седле…

Выходит, Полему парни не узнали. Но то вполне объяснимо. Когда они тащили её обожжённое тело через пустыню, выглядела та далеко не так привлекательно. Но если честно, объяснять им это прямо сейчас мне не хотелось. Как и доказывать то, что этим утром мы с ней вышли из разных спален. Вместо этого я поприветствовал каждого, обняв и похлопав по спине.

— Давайте, располагайтесь. А после собирайтесь здесь же, позавтракаем да обсудим наши дела.

Спустя какое-то время мы уже сидели за столом, а парни наперебой рассказывали детали своего путешествия на Остров и обратно. Особенно эмоциональным был Колтун, который почему-то страшно гордился тем, что чуть не помер во время последней трансформации, и считал это верным признаком того, что ему этой потаённой силы досталось больше других. Сивый же, глядя на это, лишь ухмылялся в усы, которые с недавних пор начал отращивать. Он явно знал побольше остальных, но пока молчал. Дунвест так и вовсе демонстративно закатывал глаза, всем своим видом давая понять, как ему было хорошо и спокойно, пока тут никого не было. И встрепенулся он лишь тогда, когда Хорки с металлическим бряцаньем выложил на стол замотанную в тряпицу вещь.

— Орус просил тебе передать. Как он выразился, в качестве благодарности верному другу Ордена.

Не помню, чтобы я начинал водить с ними дружбу. А сам подарок больше походил на попытку откупиться за использование меня в своих целях. И если я его принимаю, то тем самым претензий к Ордену не имею. Впрочем, я же решил пойти по этому пути ещё там, в форпосте. И причин передумать за это время не нашёл.

Я развязал тесёмки и достал меч, спрятанный в ножны. Обычные надо сказать, без изысков и украшений. Потянув за рукоять, я со звонов обнажил клинок. Такой же простой, но в то же время… серьёзный, опасный. Именно такие чувства вызывала его тяжесть в руке, отблески на еле уловимом рисунке стали, гудение воздуха, которое, казалось, слышал только я.

— Что скажешь, Дунвест? — спросил я мастера-мечника, передавая ему оружие.

— Скажу, что это хороший меч, — почти сразу ответил он. — И что тебе ещё предстоит с ним подружиться.

— Обязательно. И надеюсь на твои новые уроки. Ну а ты, Хорки, расскажи про твою встречу с Орусом подробнее. Выходит, его не сослали в Угрюмую?

— Наоборот. Когда мы покидали Остров, его как раз избрали новым главой Ордена. А вот очередным командором был назначен Крест.

Новость была интересной и давала пищу для ума. Получается, что после смерти Люциуса собравшийся совет Ордена решил разделить власть на две ветви. Корпус рыцарей, у которого в руках была сосредоточена вся воинская сила. И маги, которые управляют их возвышением, производят алхимию и ведут контроль за скверной. Оба уравновешивают друг друга, а Орус и Крест, пожалуй, смогут найти общий язык. И я готов поставить на то, что и здесь тоже не обошлось без влияния магистра Протеруса.

— Ясно. Что-то ещё?

— Разве что он приглашал тебя в гости, когда придёт пора стать мастером.

Кажется, он сильно забегает вперёд.

— Хорошо, тогда отдыхайте с дороги. Думаю, вскоре нам всем вновь предстоит отправиться в путь.

— Э-э. А куда? — за всех поинтересовался Шуст.

— Пока не знаю. Я как раз собираюсь в дворец императора, чтобы это выяснить.

— Тогда, не стоит брать с собой этот меч, — посоветовал Дунвест.

Дельное предложение, от такого действительно лучше будет воздержаться.

— Слушайте, а где Зеф? — огорошил всех вопросом Пруст. А ведь и правда, где он и почему не встречает своих боевых братьев?

— Да вроде был у себя, — ответил Сивый. — Читал те книги, которые ты ему передал после встречи с мастером Блурвелем.

— Неужто книги для него важнее нас? — буркнул Колтун, явно намеренный уже обидеться на младшего товарища. Но тут послышался шум открываемой двери, а затем звук торопливых шагов.

Юный лекарь, чуть ли не вбежав в зал, взял со стола первый попавшийся стакан с водой и выпил его в три глотка. Движения его при этом были нервными и растерянными, а лицо пылало красной краской, какая бывает от нахлынувшего вдруг стыда. Наконец, вспомнив, что он не абы кто, а одарённый и талантливый маг, парень прикрыл глаза и принудительно успокоил тело и разум.

В этот момент в зал спокойно и неторопливо вошла Полема, и вот её лицо было больше похоже на вдоволь наигравшуюся со своей мышкой лисицу. К тому же от признаков вчерашней попойки, в которую она, к слову, пыталась втянуть и меня тоже, уже не осталось и следа. Да и одежда теперь на ней была вполне обычная и более привычная по нашим предыдущим встречам. Разве что походная куртка была застёгнута лишь на нижнюю половину застёжек, открывая вид на обтянутую белой рубашкой грудь.

— Прошу прощения, что сразу не поприветствовала вас как должно, — обратилась она к вновь прибывшим Зайцам. — И рада, что могу теперь поблагодарить вас лично. Вы настоящие мужчины, коих на этом свете осталось не так уж и много.

Звенящая тишина стала ей ответом. Парни, конечно, были рады лести, но вот за что её удостоились, понять не могли.

— Эта та девушка, которую мы вытащили из Мёртвого города, — пояснил я, видя недопонимание на лицах моих бойцов.

— Вот это да, — промямлил Колтун. — Это ж какие чудеса наш Зеф научился делать, если его об этом хорошо попросить. А мне вон даже нос нормально поправить не может.

— Да всё я тебе поправил, — нервно отреагировал лекарь, кажется, вновь потеряв самообладание. — Хрящи все поставил на место, дыхание исправил. Но я же не виноват, что он сам по себе у тебя… такой.

— Какой такой? — напрягся рыжий.

— Своеобразный, — с секундной паузой ответил Зеф. — И вообще, моей заслуги тут нет. Это работа мастера Блурвеля. А я лишь помог этой «леди» избавиться от похмелья.

— За что и получил от меня поцелуй, — улыбнулась ему Полема. — А в том, что ты, услышав от беззащитной девушки обещание награды, нафантазировал себе лишнего, моей вины нет. То юношеская страсть притупила твой разум. — Затем она оглядела всех остальных мужчин в зале и добавила. — Да и вам тоже не мешало бы всем посетить какое-нибудь увеселительное заведение. А то вон смотрите на меня, как голодные волки на бедную овечку. Аж не по себе. Пожалуй, пройдусь немного, подышу свежим воздухом.

— Ну что за женщина? — томно протянул Колтун, после того как Полема вышла во двор.

— Опасная и коварная, — ответил я. — Так что лучше бы вам не искать с ней общения, если не хотите стать очередной жертвой.

— Ну так, может, стоит хотя бы прислушаться к её совету? — не унимался рыжий. — Ну я к тому, что не пора бы нам и извилинами пошевелить.

Я невольно улыбнулся. Однажды обронённая мной и неверно интерпретированная фраза до сих пор использовалась парнями в значении «наведаться в бордель». Переубеждать их у меня не было ни желания, ни нужды.

— Обязательно, Колтун. Но только не в Триеме. Боюсь, что в местных заведениях наших денег хватит лишь на то, чтобы получить примерно такую же награду, какой сегодня был удостоен Зеф. И вряд ли это хоть как-то исправит ситуацию.

И, кажется, с этим были согласны все.

Глава 3

Пять башен императорского дворца настырно тянулись к небу. Их было видно из любой точки столицы. Самые крупные поместья местных дворян имели 3, редко 4 этажа. И хоть высоте их потолков могли позавидовать любые другие резиденции благородных особ, а крыши частенько были украшены декоративными шпилями и башенками, всё же спорить с величием главной постройки города им не приходилось.

Когда я подобрался поближе, то мне даже пришлось задрать голову, чтобы разглядеть реющие на вершине стяги. Однако, чего не разглядишь издалека, так это огромного комплекса зданий, более приземлённого и от того скрытого городской застройкой и высокой каменной стеной, опоясывающей весь императорский дворец. Множество построек, больших и не очень, были связаны друг с другом переходами и галереями, а сами башни лишь венчали крупнейшие из них. Попав внутрь такого лабиринта, легко было заблудиться, но предупреждённые заранее слуги провожали всех гостей к месту сбора.

Сильнейшие одарённые, оказавшиеся в это время в Триеме, постепенно заполняли собой зал, и в основном это были маги из гвардии того или иного благородного дома, ключевые поместья которых были в столице или в его предместьях. Прибывшие на зов императора, они даже здесь носили парадные мундиры, украшенные гербом так, что пропустить было сложно. Вот птичка на ветке, вышитая шёлковыми нитками, а у этого петушиные шпоры из начищенного серебра, приколотые к чёрному бархатному сердцу. Особняком стояла группа сразу из 4-х магов с красной розой и голубым кинжалом — символ рода Деневиль. Недаром их дом был одним из сильнейших, коли только в столичной гвардии было столько высокоранговых одарённых. Одной из них, правда, оказалась сама глава рода, что для меня стало неожиданностью. Я полагал, что ступень у неё пониже. Таким же внушительным представительством мог похвастаться разве что дом Вельп, символом которого был самый настоящий беличий хвост, крепящийся к поясу золотым зажимом. Их было трое, но зато один из них был мастером, не стесняющимся носить свою печатку открыто. Учитывая седину и морщины на лице, лет ему было давно за сотню.

В противовес ему, появившийся одним из последних Блурвель, лучился своей показной молодостью, а ещё независимостью. Он был вторым кроме меня магом, не носящим никаких опознавательных знаков (хотя наверняка у него был какой-то свой) и «забывшим» одеть свой перстень. И если на него смотреть косо побаивались, то вот на меня и мои невзрачные одежды кое-кто свои удивлённые, а порой даже раздражённые взгляды кидал. И за какие такие грехи? Ведь я им вроде ничего плохого не сделал. Или же это неосознанная зависть по поводу того, что я ещё не продался никакому благородного роду и сумел сохранить свою свободу?

Знания, заклинания, деньги — необходимые слагаемые для возвышения даже сильного и толкового одарённого. Далеко не всем повезло найти возможность взобраться столь высоко, не залезая при этом в долги у власть имущих. Но я смог. И собираюсь продолжить карабкаться вверх, не полагаясь на поддержку высоко сидящих аристократов или даже глав государств. Но вот использовать их ресурсы для своих целей — вполне допустимо.

Но если честно, то прямо сейчас я предпочёл бы оказаться от всего это подальше. Ведь у меня и так появилась ещё одна возможность заполучить всё это.

За своё спасение и новую порцию помощи Полема обещала отблагодарить меня как следует. Вот только я не юный и несмышлёный Зеф, падкий на женские чары (хоть и признаюсь, в одном месте уже действительно свербит от длительного воздержания). Вместо простых радостей жизни я в первую очередь подумал о вещах совершенно иного плана. Заклинания! Полема — не только кладезь полезной информации, но и потенциальный учитель для многих ещё не изученных мною техник. И пусть сейчас она не может мне их показать, зато может попробовать объяснить. Возможно, что-то я смогу усвоить и без демонстрации или живого наглядного примера. Ну а если получится решить и вторую проблему потерявшей дар магички, то, уверен, что я буду вправе требовать от неё получить ровно столько, сколько знает она сама. Признаюсь, именно это и двигало мной в первую очередь, когда я решился на эту опасную во всех смыслах авантюру. Это, и ещё возможность заполучить себе сильного союзника. Хотя с учётом характера самой Полемы, вторая часть плана с каждым днём вызывала всё больше вопросов и опасений. Да и Ульдаг наверняка попросит себе что-то взамен, если вообще возьмётся за такую работу. Но почему-то мне казалось, что он согласится.

Ладно, слона надо есть по частям. Поэтому пока следует послушать, что нам сегодня скажет Император, ну или тот, кого он пришлёт вместо себя. А потом уже пытаться вплести в эту картину мира свои собственные потребности и интересы.

Люди перестали прибывать, и в небольшой приёмный зал, лишённый всякой мебели, наконец, вошёл тот, кто нас всех сюда позвал. Император посчитал, что откликнувшиеся на его зов сильнейшие маги Триема достойны того, чтобы явить им себя лично. И если на приёме в поместье Деневиль он был одет во всё белое, то вот сегодня его костюм был серых тонов, а меч на поясе был самым что ни на есть боевым. Своим образом он будто подчёркивал серьёзность момента и ту причину, которая собрала нас всех сегодня в зале. Имперский венец из серой стали был сейчас и на голове, и на гербе Императора. Такие же (но только на гербах) носили ещё пятеро магов, появившихся вместе с ним. Среди них я увидел и того мага-лекаря, что вёл мой допрос в Фельсе, а также ещё одного неизвестного мне мастера.

Выходит, что только в Триеме магов 5-й ступени было четверо. Это если считать самого монарха. Да и тех, кто стоял со мной на одной ступеньке было почти полтора десятка. Но Империя — это далеко не только столица, и думаю, что если бы проводили всеобщий сбор, то из провинций приехало бы ещё столько же. И от этой мысли ощущение собственной исключительности улетучивалось само собой.

На этот раз, чтобы обратиться к публике, Императору даже не потребовалась сцена. Сами собой мы выстроились полукругом, ожидая того, что он скажет нам. Я же вдруг подумал, насколько он уверен в себе и в своей силе, раз не боится встать напротив магической элиты имперской знати, которой буквально недавно подрезал крылья. Ведь у них было время всё обдумать… и даже договориться. С некоторой опаской я ещё раз присмотрелся к стоящим подле меня людям, выискивая намёки на готовящееся покушение, но одёрнул себя. Слишком очевидная опасность, которая не могла остаться неучтённой со стороны дворцовой службы. Да и пятёрка магов подле Императора не позволит такому произойти.

— «Прямо под нами перевёрнутый купол», — мысль Беса кольнула моё сознание, после чего он тут же скрылся в глубине источника. Не любит он выходить наружу, когда поблизости есть кто-то намного сильнее нас.

Перевёрнутый купол? На ум приходит только тот, что я видел в торговой слободе недалеко от Пуёля. И, помнится, он мог гасить любые проявления магической силы. Выходит, если будет нужно, то все сильнейшие маги Триема разом превратятся в кучку растерянных мужчин и женщин, перебить которых сможет десяток вооружённых гвардейцев. Только двери закрыть поплотнее и всё, никто не уйдёт.

Стоило мне об этом подумать, как дверные ставни медленно поползли навстречу друг другу, отсекая зал от внешнего мира. Нервный холодок пробежал по спине, но и эти мысли я постарался прогнать. В смерти своих магов Император уж точно не заинтересован, особенно сейчас, когда он на них рассчитывает в грядущей войне. Легионы — это, конечно, основа военной мощи государства, да и изрядное количество магов 1 и 2 ступеней служат как раз в них. Но в то же время они медлительны, заметны и предсказуемы. В отличие от них гвардия благородных домов не так многочисленна, но куда более манёвренна. К тому же хорошо обучена и снаряжена. Ведь войска аристократов больше выступают в качестве поддержки своих магов, нежели как армия таковая. На каждые 20–30 бойцов есть хотя бы один маг 3-го ранга или парочка на ступень пониже. Такая структура чем-то напоминает мой собственный отряд, в котором я сделал ставку на качество, а не на количество поддерживающих меня бойцов.

Ну а те, кто собрался сегодня в императорском дворце — штучный «инструмент», использовать который нужно аккуратно и с умом. Любой из нас заменит собой несколько десятков самых сильных и опытных воинов, а мастер — и вовсе целую сотню. И пусть в масштабах всей армии государства — это капля в море, но зато враг никогда не узнает, куда эта капля упадёт, чтобы наклонить колеблющуюся чашу весов в нужную сторону. Такое вмешательство, осуществлённое вовремя и по месту, способно перевернуть всё с ног на голову и переломить ход любого сражения. А ещё, там, где молот оказывается бесполезен, порой лучше воспользоваться отмычкой.

Поток моих мыслей прервал взявший слово Император, уверенный голос которого приглушил все другие шепотки в зале.

— Я приветствую каждого из вас. Спасибо, что откликнулись на мой зов. Время дорого, поэтому вместо громких речей и положенных по этикету вступлений я предпочту сразу говорить о деле. За это лето мы потеряли больше половины верных нам людей, отправленных в Дикие королевства, чтобы следить там за обстановкой. Но смерть этих героев была ненапрасной. Последние их донесения подтвердили наши худшие опасения. В разных уголках восточных земель зреют семена войны, а некоторые из них уже дали всходы. Гезирские князья сумели договориться между собой и теперь совместно готовят десятитысячную армию к отправке на побережье Торгового залива. Скорее всего, они займут ещё один из Вольных городов, чтобы использовать его в качестве второго плацдарма для дальнейшего наступления вглубь западных королевств. А тауронские верфи спускают на воду по две новые галеры в декаду. И это при том, что их корабли практически уже не показываются в восточных портах других Диких королевств. Это может говорить лишь об одном, что для всех них найдётся другая работа и их капитаны ждут лишь приказа о масштабной переброске солдат. А два дня назад мы получили вести из Греша. Вольные пастушьи народы, живущие у северного отрога Барьера, целыми племенами снимаются с обжитых мест и уводят свои стада куда-то на восток. Ими движет страх оказаться на пути вторженцев. Савати, уны, снежцы. Все эти народы из покон веков воевали меж собой, но сейчас по воле ковена их стяги установлены рядом друг с другом и вместе реют на ветру. В огромные лагеря стекаются солдаты, и их уже не меньше 20 тысяч. Вскоре они двинутся на север, чтобы с первыми ночными заморозками миновать болотину и обогнуть Барьер. На юге дела обстоят не лучше. Город Новой надежды пал под натиском еретиков, и его сбежавший король больше не способен платить наёмникам. Пять тысяч копий остались без контракта и теперь готовы выступить на стороне дикарей, пообещавших им золото и право на трофеи. Золотая башня и Сияющий град не помогут нам в этой войне, так как их правители боятся стать следующей жертвой расползающейся там ереси. Но главная угроза — это хеты! Те войска, что уже занимают Корпугар — это лишь малая толика из того, что готовы обрушить на нас их вожди. А сам город — всего лишь их аванпост в цивилизованных землях, через который они намерены принести сюда хаос. И пока мы даже не знаем куда придётся их основной удар.

Прежде чем продолжить Император обвёл взглядом внемлющих ему людей, ненадолго задержавшись на каждом из своих подданых. Он говорил о грозящих нам опасностях, но сам при этом излучал уверенность. Эту же решимость он искал во всех нас.

— Ковен подготовил почву для вторжения. Собрал в кулак большую силу, объединив многие доселе враждующие народы. Поставил перед ними цель и пообещал небывалую награду — наши благодатные земли, богатства населяющих их народов и миллионы рабов, в которых превратятся те, кто переживут эти дни полные страха и ужаса. Это не просто война. Это вопрос нашего выживания!

И вновь Император сделал паузу.

— Но в этом и их слабость. Собранная из лоскутов армия, ведомая лишь жаждой наживы, разорвётся по этим некрепким швам как только получит серьёзный отпор. И мы дадим им его! Каждому из вас найдётся дело достойное именно ваших навыков и умений. Работая в разных направлениях и регионах, вы тем не менее будете приближать нашу общую победу. Мои доверенные лица обсудят с вами новые назначения и предоставят всю необходимую информацию. Я верю в Империю и верю в наши идеалы. А ещё я знаю, что вы защитите их во что бы то ни стало.

Император коротким жестом дал понять пятерым своим людям, что он закончил, и те направились к немного обескураженным магам, чтобы передать им заранее подготовленные указания. По одному такому куратору было выделено дому Деневиль и дому Вельп, а остальные трое начали подзывать к себе оставшихся представителей семей, имеющих не столь внушительные делегации на сегодняшнем собрании. Над каждой из пяти образовавшихся групп возник «купол тишины», ограждающий ведущиеся там разговоры от остальных. Мудрое решение.

Какое-то время я с интересом наблюдал за всеми, но вдруг понял, что единственными, чьё имя (или род) не прозвучали, были я и Блурвель. Белокурый маг отчего-то озорно мне подмигнул и, легонько кивнув, направился к одиноко стоящему Императору. Это он так намекает, что я должен следовать за ним? Вот же…

Я осторожно зашагал в том же направлении, ожидая, что меня вот-вот окрикнут. Может, моё имя просто затерялось среди прочих, или мою персону и вовсе не успели учесть при общем планировании. Но с каждым шагом я всё больше убеждался, что мастер ситуацию оценил верно, и никто останавливать меня не собирался. В итоге я даже успел поравняться с ним, и головы свои перед Императором мы склонили одновременно.

— Достаточно, — приказал он, тоже вешая непроницаемый купол. — Для вас у меня есть отдельные поручения.

— Мы слушаем, — за нас обоих и на этот раз вполне себе серьёзно сказал беловолосый маг.

— Война, которая начнётся на разных окраинах Империи, неизбежно придёт сюда, в самый её центр. Я не даром говорил про лоскутное полотно, которое из себя представляет армия, собранная ковеном. Однако и мы сейчас не многим лучше. Западные королевства разрознены и разобщены. Наши действия несогласованны. И что ещё хуже, среди нас есть те, кто надеется, что цену за эту общую победу заплатит кто-то другой. Но так нам эту войну не выиграть. Я займусь объединением Империи. Будь то знать, купцы или крестьяне, все они должны внести свой вклад в общее дело. Вы же двое обеспечите мне единство всего западного Павелена. Я хочу, чтобы ты, Блурвель, отправился в Золотой дол и убедил высокого владетеля Бальдо принять участие в совете государств, который состоится через 50 дней. Ты неплохо знаешь его наследника, который каждый год присылает тебе подарки по случаю дня рождения своих близнецов. Ведь это ты когда-то вытащил его беременную жену из-за грани, когда его королевский лекарь в бессилии разводил руками. Пора разыграть эту карту.

— Сделаю, что смогу, — заверил мастер.

— Ну а ты, Мазай с таким же визитом посетишь Приозерье и Северное княжество. Я отправил туда письма, но ответа так и не получил. Мне докладывали, что ты лично знаком с правителями этих государств. Сделай так, чтобы они прислушались к моей просьбе и отправили на совет хотя бы своих представителей.

— Какие полномочия у меня будут?

— Хм. Казантир и бароны не самого высокого мнения обо мне. Поэтому ты отравишься туда не как мой представитель, а как посредник. Можешь даже считать это контрактом, если тебе так привычнее. Поэтому не обещай там ничего от моего имени. Я лишь хочу собрать всех их за одним столом.

— Я понял вас и приложу все силы.

— Могу я поинтересоваться, кого вы отправите в Греш и Закатное королевство? — спросил Блурвель.

— С ними я уже успел договориться сам, — спокойно ответил Император. — Не без помощи Мазая, кстати. Поэтому и от тебя жду не меньших результатов.

Ох ты ж… Умеет же Император сталкивать лбами. На долю секунды мне показалось, что невозмутимость мастера-лекаря дала трещину, пропуская наружу его истинные эмоции. Но, к счастью, ничего кроме удивления и любопытства я там не обнаружил.

— Они не заставят себя долго ждать, мой император, — по-прежнему уверенно ответил он.

— Верю в тебя. Что с твоим расследованием?

— Кажется, версия с Грэгелем подтвердилась. По крайне мере, его нашли мёртвым в стенах академии. Он был слугой дома Вельп, но они всячески отрицают свою причастность к произошедшему на свадьбе. Все их маги явились сегодня в полном составе.

— Что ж, порой и неудачу можно обратить в победу. Дом Деневиль, дом Вельп, дом Вестелин теперь точно не посмеют выступить против меня. А с их поддержкой мне удастся убедить и всех остальных.

— Возможно, Грэгель действовал не один, и его пособник всё ещё в городе. Мои люди ещё продолжают поиски…

— Пусть продолжают, но без тебя. Отправляйся в Дол немедленно. Как и ты, Мазай. Даже день промедления увеличивает риск того, что кто-то захочет вас перехватить. Увы, но не только мы следим за врагом. В наших землях полно соглядатаев ковена.

— Мой отряд покинет город сегодня же, — заверил его я.

— И ещё. Ты же наёмник, и твоя репутация уже широко известна среди других командиров вольных отрядов. Пока будешь в тех краях, собери столько людей, сколько сможешь, и доставь их сюда. Если этим псам войны не заплатим мы, значит, они пойдут на службу кого-то другого. И в лучшем случае, это будет Казантир. А в худшем… мы получим ещё одну головную боль и проблемную точку на карте.

В ответ я молча ещё раз поклонился, принимая и это задание тоже. Что ж, новая работа оказалась хотя бы по пути. Да и вести переговоры и найм куда проще, чем, например, штурмовать Корпугар, занятый хетами. А ведь могли отправить и туда.

— Идите. Я рассчитываю на вас.

Аудиенция Императора закончилась, и «купол тишины» развеялся. Под косящиеся на нас взгляды остальных магов, ещё получающих свои указания, мы первыми отправились прочь из зала. И будто чтобы подлить масла в огонь, тяжёлые двери словно сами собой неторопливо начали распахиваться перед нами, а затем, когда мы миновали порог, поползли обратно на встречу друг другу. Теперь слухи о новом и таинственном маге на службе Императора разрастутся ещё сильнее. А камзолы мастера Дрепьёна опять подорожают.

* * *

— Мазай, мы от кого-то бежим? — спросила меня Полема, когда я, вернувшись из дворца, приказал всем собирать вещи. — Или вы послушались моего совета и так торопитесь найти бордель подешевле?

Девушка саркастически поглядывала на то, как засуетились Зайцы, прекрасно знающие, что я не люблю повторять приказы дважды. Сама она при этом уже привычно потягивала вино из бокала и никуда не спешила.

— А я смотрю ты и сегодня заливаешь своё горе нектаром из южного Дола? И откуда у тебя только деньги берутся? Ты же вроде как сейчас… безработная.

Вино пошло не в то горло, и Полема закашлялась.

— Умеешь ты испортить настроение. Хотя оно и так было паршивым. И ты прекрасно знаешь причину. Посмотрела бы я на тебя, если бы ты в один миг лишился всей своей силы. Это как ослепнуть или оглохнуть. Ещё недавно я могла бы легко заткнуть тебя за пояс, а сейчас…

— Ещё недавно ты лежала на кровати, беспомощная и обезображенная, и таращила свой взгляд в потолок желая поскорее сдохнуть.

— И я благодарна! — Полема нервно поставила бокал на стол. — Благодарна и тебе и этому мастеру, который попросил взамен не так уж и много. А ведь он, наверное, лучший лекарь из всех ныне живущих. Смог вернуть мне это тело и даже восстановил источник и все разрушенные каналы. Но даже он не смог вдохнуть в них жизнь снова! Там, в Новой надежде ты говорил, что есть кто-то, кто способен на такое.

— К нему мы и отправляемся. Так что будь добра, приведи себя в порядок и собери свои вещи. А ещё я бы рекомендовал тебе прекратить пить вино. На время пути я строго-настрого запретил Зефу лечить кого бы то ни было в отряде от похмелья. Даже если этот кто-то будет очень сильно его просить.

— Ревнуешь? — Полема вдруг стала неожиданно серьёзной, а её голос обрёл обтекаемость и глубину. — Зря. Если уж я бы вздумала кого-то по-настоящему попросить, то только тебя.

Пульс вдруг участился, а я невольно поймал себя на мысли о том, что представляю, как именно это могло бы произойти. Чёрт. Даже если она не может сейчас колдовать, то её женские чары никуда при этом не подевались. Нужно быть осторожнее.

Наш разговор прервал Шуст, вернувшийся с улицы в дом.

— Командир, лошади снаряжены, всё готово к отправлению, — сказал он, но, увидев на столе недопитый бокал с вином, уточнил. — Ну или можем ещё раз проверить, не забыл ли кто чего.

Я вопросительно глянул на Полему, и та, улыбнувшись, ответила:

— Дайте мне совсем немного времени.

Девушка встала и пошла к себе. Бокал при этом так и остался недопитым.

На всё про всё она потратила не более получаса, что я склонен был расценивать как вполне себе оперативные сборы. Особенно, если начни она их вместе со всеми. С другой стороны, это время так и так мне было нужно, чтобы утрясти вопрос с арендой дома. Этот наглец, который нам его сдал, с чего-то решил, что мы заплатим ему всю сумму несмотря на досрочный отъезд. Он даже хотел было звать стражу и взбесил меня настолько, что я посоветовал ему выслать счёт за оставшиеся дни прямиком в императорский дворец. Видимо, сложив одно с другим (а именно мой недавний визит во дворец и возникшие срочные дела), он всё же выдал расписку, о том, что стоимость аренды оплачена в полном объёме.

Однако идея учёта понесённых расходов с последующим предъявлением сметы в имперскую канцелярию была вполне себе актуальна. Кто его знает, какое вознаграждение предусмотрел Император за это непростое задание, а траты у нас точно будут, и не маленькие. Не успел я об этом подумать, как передо мной возник посыльный в сопровождение двух вооружённых до зубов гвардейцев. Под роспись он передал мне кошель с прикреплённой к нему же короткой запиской: «30 золотых монет на дорожные расходы.» Печать в виде серой плоской короны, которую я совсем недавно видел воочию, не давала возможности усомниться в том, кто и зачем нам их передал. А что, не так уж и плохо работать на Императора. Или именно это он и пытается показать своей щедростью?

Последнее, что я сделал перед тем, как покинуть Трием — это отправил письма: будущему князю Гунмиру, мастеру и ныне барону Ульдагу, а также Расту. Все они при желании могли бы прислать ответ во Вьеру — столицу западной провинции, через которую пролегал наш кратчайший маршрут. Сложнее обстояло дело с королём Казантиром. Наше непродолжительное знакомство, состоявшееся сразу после побоища у Заречной, вряд ли можно было считать достаточным основанием для ведения переговоров на базе дружбы и доверия. С другой стороны, нерешённый территориальный спор с Вольными баронствами открывает возможность для диалога. При моём в нём посредничестве. Возможно, мирное решение пограничного вопроса заинтересует короля, страна которого ещё не оправилась от бездарного управления его предшественника, а затем и от последствий кровопролитной гражданской войны. Да и с предавшим его ковеном у него должны быть особые счёты. Так что шансы есть.

А пока нас ждёт долгая дорога. И это время в пути я собирался провести с пользой.

Глава 4

Император стоял у распахнутого окна своей башни и смотрел на ночное небо. На сине-чёрное полотно, отдыхающее от дневного света, на мириады звёзд, усыпавших его причудливым узором, и на то, как малая из лун спешит на встречу со своей вечно убегающей от неё старшей сестрой. В одном из трактатов, доставленных ему из Мёртвого города, было сказано, что однажды это произойдёт, и воссоединение сестёр ознаменует конец этой эры и положит начало для новой.

Не меньше светящихся точек было и внизу. Словно отражение ночного неба Трием продолжал жить своей яркой жизнью. Несмотря на столь поздний час в окнах домов горел свет, а по улицам двигались кареты с зажжёнными фонарями. Впрочем, сейчас огней было даже больше, чем обычно. Его речь явно встрепенула это столичное общество интриганов и поломала многие из их многослойных планов. Оттого они и не спят, спешно пытаясь разобраться в случившемся. Расторгают старые и заключают новые союзы, ищут выгоду и прячут свои уязвимые места. А ещё наверняка поминают бранными словами своего императора.

Одиночество — удел истинных правителей. Некоторые наивно полагают, что настоящий лидер черпает силу в своих союзниках. Но правда такова, что даже самые верные соратники — всего лишь инструменты для достижения целей. Иначе не удержаться на самом верху. Стоит завести друзей или сблизиться с кем-то, и ты начнёшь невольно выбирать между их интересами и интересами государства.

Империя превыше всего. В большом кроется малое, но малое не есть слагаемое для великого. Ведя свою страну к общему процветанию, не следует обращать внимания на частности. Осознать, а затем принять это в самом начале было сложно. Но по прошествии сотни лет его правления такой подход кажется уже вполне естественным.

Чувствуя приближение незваного гостя, Император отошёл от окна. Он снял и положил на стол стальной венец, который когда-то водрузил себе на голову, подчинив первое королевство. К концу эпохи войн корон у него собралось аж целых пять, но носил он по-прежнему эту, самую первую и, пожалуй, самую простую из всех.

Остановить завоевания и договориться со всеми было верным решением. Хоть и не его собственным. Тогда, влекомый своими амбициями и переполняющей его силой Император хотел идти до конца, чтобы заполучить себе все земли от западного побережья Неспокойного моря и до высоких и непреодолимых гор Барьера. А затем настал бы черёд Южных королевств и государств востока.

Теперь-то он понимал, что поступи он так, Империя не простояла бы даже этой сотни лет. Завоевание непокорного Фельса тому яркий пример. Слишком велики́противоречия, слишком разнятся идеи, объединяющие разные народы, так не похожие друг на друга. И слишком долго живут они в потомках покорённых людей.

Вместо этого лучше стать объективным центром силы и постепенно стирать эти барьеры. Торговцы, артисты, проповедники — все они куда проще пересекают границы соседних государств, нежели марширующие туда легионы.

Так сказали ему посланники Троих, когда избрали его на роль лидера цивилизованных государств. Они же установили свод правил, которому он и другие правители должны следовать. И вот, кажется, сейчас наступало время, когда они хотят потребовать расплатиться за оказанную ему помощь.

Император не был их слугой, он был слишком силён для этого. Подачки возомнивших себя богами сущностей, которыми они одаривали своих глашатаев, ему были безразличны. А за прошедшие годы власти он понял, что и Трое ограничены неизвестными ему правилами и теперь в неменьшей степени зависят от него самого. Им во что бы то бы ни стало нужно удержать Трием, и только Первый Император способен объединить его защитников.

Но кто-то, кажется, этого не понимает.

Вошедший в кабинет мужчина со слегка смуглой кожей и раскосыми глазами едва сдерживал своё раздражение.

— Трое предостерегают тебя от необдуманных поступков. Ты действуешь вопреки их наставлениям.

— И что именно их так расстроило?

— Тебе не следовало убивать Люциуса. Он мог быть ещё полезен. И тем более ради этого не стоило покидать дворец.

— Не помню, чтобы я соглашался на роль цепного пса, охраняющего свою будку. А Люциус… В конечном счёте он стал бы не менее опасен, чем то, чего так боятся Трое.

— Не поминай Их имя в сравнении со всяким сбродом. Троим неведом страх! А ты носишь корону и правишь империей только благодаря Им.

— Так для этого они прислали своего посыльного? Чтобы напомнить мне об этом?

И без того неширокие глаза гостя сузились ещё больше, а голос стал и вовсе враждебным. Медленно, отделяя каждое слово паузой, теперь он словно отчитывал правителя крупнейшего во всем западном Павелена государства.

— Я — глас Троих в этих землях и проводник Их божественной силы. Я говорю с тобой от Их имени. Они недовольны тобой и тем, как медленно движется подготовка к войне.

— Ну, так может, тогда они явятся сюда сами и покажут, как сделать это быстрее? — Император, напротив, сохранял спокойствие, и это злило его оппонента ещё больше.

— Похоже, что ты решил сыграть в опасную игру, позабыв о том, что «император» — это всего лишь место на троне, которое при необходимости может занять кто-то другой.

Неожиданный смех Императора заставил дрожать сам воздух, а последовавшие за ним слова — уже наглого гостя.

— И это говоришь мне ты⁈ Жалкая пустая оболочка, брызгающая слюной в бессильной злобе? Да ты куда больше меня боишься того, что однажды твои хозяева снизойдут до своего слуги, и тогда их сила наполнит тебя до самых краёв. Выжжет дотла изнутри и снаружи, а затем превратит в никому ненужный кусок мяса.

— Откуда ты… Полема, она была здесь⁈ Где она сейчас⁈

Император вместо ответа покачал головой.

— Кажется, ты не понял мой посыл. Что ж, попробую объяснить доходчивее.

Уплотнившийся до состояния твёрдой материи воздух вдруг начал сдавливать слугу Троих со всех сторон. Ловушка захлопнулась так быстро, что не оставила человеку ни единого шанса из неё вырваться. Император с ухмылкой следил за тем, как тот сначала пытался обойтись своими собственными силами. Но быстро осознав всю тщетность такого рода усилий, активировал печать своего покровителя. Заёмная сила подкинула одарённого на одну ступень выше ему отмеренного, но и этого не хватило, чтобы выбраться из сжимающих его тисков. С каждым ударом сердца многослойная защита мага всё сильнее вминались внутрь, прогибаясь настолько, что уже практически касались человеческого тела. Через мгновение Император услышал первый хруст ломаемых костей, а затем хрип, с которым выходил воздух из сдавленной груди. Ещё немного, и защита лопнет окончательно, а вместе с ней лопнет и этот пустозвон. Если, конечно, не вмешается кто-то из Троих, даруя своему ярому, но глупому последователю право на короткое время стать их аватаром. Возможно, Император даже ждал этого. Ждал, но не верил.

Заклинание развеялось, а слуга Троих, стиснув зубы от переполнявшей его боли, обессиленно упал перед правителем на колени, схаркивая на пол кровавые слюни.

— Как видишь, Эшцех, им нет дела до тебя. Может быть, сегодня они даже подумали о том, что неплохо было бы заменить тебя кем-то посмышлёней. Убирайся из моего дворца, и пусть твои хозяева в следующий раз пришлют другую шавку. Такую, которая кроме пустого лая сможет давать дельные советы и помочь с нашей общей целью.

Слуга Троих с трудом смог подняться и злобно посмотрел на Императора. Собрав всю волю в кулак, он развернулся и направился к распахнувшейся перед ним двери. Его переломанное тело наверняка содрогалось от боли, но он старался идти ровно, сохраняя хотя бы остатки своего достоинства. «Может, не такой уж он и слабак», — подумал Император. Да только это ничего не меняет.

Информация, полученная от Блурвеля, действительно оказалась весьма интересной и полезной. А благодаря несдержанности его гостя, он смог подтвердить её правдивость. Не всю, но раз истиной оказалась часть, то Император был склонен верить и во всё остальное. Трое — не единственные высшие сущности, имеющие свои интересы в этом мире. Есть и другие, готовые поспорить с ними по силе. Возможно, даже, что стоящий над ковеном Отрёкшийся — никто иной, как один из них. И хоть его инструменты и методы несколько отличались, всё же было и немало общего с тем, что сам Император знал о Троих. Например, о том, что никто из них не торопится лично посещать Павелен, предпочитая использовать в своих целях взращенных ими слуг.

Но помимо основных сил, которые действовали хоть и опосредованно, но всё-таки открыто, были и те, кто предпочитал оставаться в тени. Ко мнению мастера Блурвеля стоило как минимум прислушиваться. А он полагал, что Мазай может оказаться никем иным, как слугой одного из таких независимых игроков. Это многое бы объяснило в истории про странного наёмника, появившегося из ниоткуда и оказывающегося всюду, где происходят судьбоносные для континента события. И сейчас у Императора есть хорошая возможность проверить, так ли это на самом деле. А заодно столкнуть лбами наблюдателей, решивших, что они вправе вершить судьбу этого мира без оглядки на его обитателей.

В конце концов, когда богов становится слишком много, они перестают быть богами.

* * *

Ничего так не бодрит по утрам, как крик твоего товарища «Тревога!». И вот ты ещё вроде сонно потягивался и боролся с ленью, как вдруг уже подскакиваешь и хватаешься за оружие. Сердце колотится как сумасшедшее, разгоняя кровь по телу, а адреналин словно электрический разряд прогоняет всю сонливость напрочь.

Какая ещё нахрен тревога⁈ Мы же всего в дне пути от Вьеры!

Я выскочил из просторной палатки, которую в этот раз взял с собой для тренировок и медитаций. А не для того, о чём думали все остальные Зайцы, когда я уединялся в ней с Полемой. Погода стояла хорошая, и лагерь мы разбили прямо в поле, между имперским трактом и небольшим оврагом, по дну которого бежал ручеёк. Спокойное место, регулярно патрулируемое легионерами и стражниками из столицы западной провинции. Многие купцы, дабы сэкономить, даже не брали с собой охрану, когда двигались по этой дороге. Так что, чёрт возьми, могло произойти в столь спокойном месте⁈

Хорки, заметив появившегося меня, ткнул пальцем в сторону встающего солнца. К нам двигались всадники, и они очень торопились.

— Буди всех, — приказал я. — Готовьтесь к битве.

Но все и так уже были на ногах, с оружием и щитами. Братья так и вовсе уже успели экипировать броню и теперь помогали Горунару и Колтуну с аналогичной задачей. Заспанная Полема с присущим ей в последние дни ворчанием подошла ко мне и, приложив в качестве козырька ладонь ко лбу, посмотрела туда же, куда уже таращился весь отряд. Её сонливость в раз исчезла, а глаза начали расширяться то ли от удивления, то ли от страха.

— Эшцех, пустынный крысёныш.

— А если по делу? — спросил я.

— Самовлюблённый ублюдок, считающий себя чуть ли не воплощением воли Троих. Какой только дряни он не творил, прикрываясь их именем и благой целью. Но здесь он вряд ли по собственной воле. Скорее уж пришёл доделать начатое.

— А с ним кто?

— Его воины-подручные. Не такие опасные как он сам, зато такие же помешанные на собственной избранности. Тебе и твоим людям эта компания не по зубам, Мазай. Так что на этот раз лучше не лезь. Жаль, что наше знакомство было недолгим. И не столь тесным. Но ты сам упустил момент, так что считай это уроком на будущее.

Что-то больно уж обречённо прозвучали эти последние слова. Да и сама Полема вдруг возьми, да и гордо зашагай навстречу всадникам, явно намереваясь сдаться. Вот дура. Нас один хрен не оставят в живых, если уж дело касается сохранения чьих-то секретов.

Повинуясь моему жесту, Горунар подхватил лёгкое девичье тело и потащил взвизгнувшую от неожиданности девушку к нам в тыл. Ну а на большее времени у нас уже не осталось.

Четверо всадников остановили лошадей и даже не удосужились спешиться, начиная наш, по всей видимости, недолгий разговор. У троих было оружие, но почти не было брони. Они явно полагались на защиту своих артефактов, которые я видел в немалом количестве. Обвешены ими не хуже орденского рыцаря или грешского витязя.

— Кто главный в этом отряде? — спросил четвёртый. Он в отличие от остальных был безоружен и амулетов или прочих магических побрякушек не имел.

— И в чём причина такого любопытства? — спросил я.

— Значит, ты. Здесь все твои люди?

— Какой-то невежливый у нас выходит разговор.

Эшцех (а это несомненно был он), обвёл взглядом наш лагерь и приготовившихся к бою Зайцев. Его злая и уверенная улыбка не настраивала на мирный лад. Она скорее говорила о том, что свою цель он нашёл, а вот угрозу для него самого — нет.

— Этого и предательницу оставить в живых, — вдруг скомандовал он своим помощникам. — Нужно выяснить с кем ещё они успели потрепаться. Остальных убить.

Вот и поговорили. Прибывшие воины повыхватывали оружие и двинули лошадей прямо на нас, намереваясь сломать строй и сделать лёгкой добычей. Но я обратил их силу в их же слабость. «Вспышка» ослепила и всадников, и их коней. Испуганные животные вставали на дыбы или шарахались в сторону, давая нам необходимое время. «Молот» сбросил на землю попытавшегося удержаться в седле Эшцеха, а россыпь «града» влетела в его щит. Второй «молот» угодил в одного из воинов. Он первым догадался спешиться, но не успел. Неожиданный удар проломил его защиту и оторвав ему голову. Я побоялся, что если эти трое по силе сопоставимы с молчаливым спутником Полемы, то моим парням с ними не справиться. Но, видимо, я переоценил угрозу. Успеть вывести из строя ещё одного я уже не успел, так как всё верно понявший маг атаковал меня самого. И заклинания его мне не понравились.

Накачанный «приливом» я начал свой манёвр уклонения, но как бы быстро я не двигался, его напитанные магией снаряды находили меня везде и жалили мою защиту. Личный щит искрился и стонал, не успевая восстанавливаться под постоянным обстрелом. А сам я всего лишь раз успел найти время, чтобы огрызнуться в ответ. Пущенный повторно «град» почему-то прошёл выше цели, словно в последний момент скорректировав траекторию полёта.

— Хватит извиваться, червяк! — раздражённо заорал маг. — Просто сдохни уже!

Вместо ответа я пустил «рябь», намереваясь поджарить этого мудозвона, но этот хитрый барьер, которым он отгородился, отвёл и это заклинание тоже. Бес на долю секунды дал мне возможность воспользоваться его зрением, и этого хватило, чтобы увидеть выстроенную под вражеским магом конструкцию. С десяток тонких жгутов протянулись от него к земле, образуя на ней сложный узор из множества двигающихся спиралей. И этот странный живой рисунок каким-то образом менял вектор моих техник. В том числе скользящего по земле пятна искрящейся энергии, которое кружило вокруг него, раз за разом безуспешно пытаясь проникнуть внутрь. Прежде чем нанести удар, нужно было сломать эту преграду или заставить мага сдвинуться с места. Но, постоянно убегая, сделать это было невозможно.

Заметив, что я перестал уклоняться и наконец остановился, Эшцех решил атаковать чем-то более грубым и мощным. По крайней мере, выглядело это именно так. Вот только и я успел кое-чему научиться у Полемы за то время, что мы провели в дороге. Вовремя выставленный клином активный и многослойный щит словно волнорез разделил на две неравных части влетевший в него яркий и искрящийся сгусток. Тот от такой встречи взорвался, разбрасывая остатки враждебного заклинания по сторонам. Благо, для нашего противостояния я специально выбрал то направление, где никого из моих бойцов не было. Незначительная часть высвободившейся энергии, сумевшая всё-таки добраться до меня самого, была поглощена моей личной пассивной защитой. Ну а я тем временем подготовил ответ.

Пять вертикальных и невидимых для обычного взора плит возникли на равном расстоянии от цели и стремительно отправились навстречу друг к другу. «Колодец» — заклинание 4-й ступени, которое я видел ещё в исполнении Ридуса, сильного мага из Илиема. Одно из тех, что он предложил мне на выбор. И хоть тогда я предпочёл взять себе на вооружение другие, недавно вновь наткнулся на эту технику, но уже в арсенале Полемы. А теперь оно было и в моём.

Пентагон из сплошных 3-х метровых стен отгородил Эшцеха от внешнего мира, буквально сантиметры не доходя до границ его хитрого барьера. И единственный путь к его свободе вёл теперь наверх. Правда, я не питал иллюзий, и, наверняка, пленник сможет вырваться из ловушки при помощи грубой силы. Но ведь тогда он будет вынужден покинуть развёрнутый им круг и станет уязвимым. А уж я постараюсь, чтобы он не успел подготовить новый. С ощутимым усилием я создал вторую «рябь», отправляя её туда же. Теперь они словно два хищных зверя параллельно кружили вокруг своей жертвы, и были готовы вцепиться в неё, как только она сделает шаг наружу. Но маг выходить не торопился, чувствуя себя пока в безопасности. Скорее всего, перебирал в голове варианты, чем именно ему разрушить «колодец», при этом явно опасался использовать мощные заклинания в замкнутом пространстве. Чтобы воспользоваться этим секундным замешательством, пришлось кое-кого вновь попросить о помощи.

— «Бес, помоги с контролем».

Объяснять, чего именно я хочу, не потребовалось. Я просто мысленно представил свой план и тут же начал приводить его в действие. Оба круга «ряби», всё также кружась вокруг цели и находясь напротив друг друга, заползли на вертикальные плиты моего «колодца». Причём именно изнутри, где оставался небольшой зазор до спирального барьера Эшцеха. Теперь они буквально смотрели друг на друга, а их наполненные электричеством заряды начали взаимодействовать между собой. Дуги ослепительного света потянулись от одного к другому, пронзая расстояние между ними. Одна, вторая, третья… Спиральный барьер всё ещё действовал и отводил угрозу от его создателя, но я вливал столько энергии, сколько вообще мне было по силам. Напряжение начало нарастать. Секунда, другая, и вот уже буквально весь «колодец» трещал изнутри от электрических всполохов, обтекающих защиту мага и выжигающих в замкнутом пространстве кислород. Температура в расставленной мной ловушке стремительно росла и уже приближалась к критическому уровню. Но хватит ли мне запаса и собственной выдержки? Энергия из источника, питающая сейчас три сложных заклинания разом, стремительно таяла, а в голове шумело от прилагаемых усилий и высокого уровня концентрации. Необкатанная комбинированная атака была слишком сложной с точки зрения контроля, но Бес помогал, взяв часть этой задачи на себя. Нет пути назад, мы должны справиться!

Наконец, почуяв реальную угрозу, Эшцех решил всё-таки покинуть западню. Однако, вместо того чтобы проломить одну из пяти стен (как когда-то сделал я сам), он предпочёл более изящный вариант побега. Изящный, но глупый.

Выставив руки в стороны, маг грациозно воспарил вверх, вырвавшись на свободу и оставив локальный электрический ад под своими ногами. Третий «молот» дался тяжело, в голове прострелило острой болью, а к горлу подкатила тошнота. Но главное, что сознание осталось при мне. Зато нашего «лётчика» уронило с небес на землю всего в пяти метрах от меня. Пять хвостов «плети» единым росчерком впились в остатки защиты, а «пресс» вдавил поверженного противника в землю. Откинув опасную мысль о том, что неплохо было бы сначала его допросить, я твёрдо решил закончить начатое. Обе «ряби» сползли со стен «колодца», который я тут же развеял, и встретились на том самом месте, где лежал удерживаемый заклинением враг. Приём, подсмотренный у магистра Шада, сработал. Обе несущие в себе электрический заряд техники столкнулись и с оглушительным хлопком исчезли, оставив после себя обугленный круг диаметром около полутора метров.

В этом же круге находился Эшцех, и он был ещё жив. Более того, он пытался встать. Нельзя позволить это сделать, нужно добить! Я схватил рукой «хлыст», намереваясь покончить с угрозой, но вдруг почувствовал кратно возросший уровень опасности. Это меня и спасло.

Поддавшись собственной интуиции, которая буквально отдёрнула меня назад, я ушёл из-под атаки. То место, где я только что стоял, пронзило копьё испепеляющей энергии. Не найдя своей цели, оно по случайности угодило в лошадь с обезглавленным мной всадником. Ошеломлённая слепотой кобыла всё ещё металась из стороны в сторону, как вдруг половина её крупа превратилась в оплавленную бесформенную массу. Что за жуть⁈

Я рванул в сторону, а за тем вверх по «ступеням», буквально перепрыгивая через новую порцию волной расходящегося пламени. Но это был какой-то неправильный огонь. Сам воздух плавился, местами превращаясь в сгустки плазмы, детонирующей короткими круглыми вспышками. Оказавшись на земле, я атаковал сам, но на этот раз «плеть» разбилась о нерушимую стену, которой отгородился маг. Он уже стоял в полный рост и злобно улыбался.

— Ты удивил меня. Скрывал свою силу. Но не думаешь же ты, что один такой? Если это всё, на что ты способен, то всё было тщетно. Я раздавлю сначала тебя и твоих людей. А затем возьмусь за эту дуру, посмевшую открыть свой рот в присутствии дикарей.

Он атаковал снова, и на этот раз уйти из-под удара не вышло. Очередное копьё из плазмы влетело в мой щит, который смело к чертям, однако всё же растеряв почти всю вложенную в заклинание энергию. Выставленную руку опалило нестерпимым жаром, буквально слизавшим кожу с моих пальцев. Больно! Но нельзя отвлекаться.

— Уходите! — крикнул я своим. — Быстрее!

Любое даже случайное касание такой мощной магии выжжет артефактные щиты Зайцев, а следом и их самих.

— Это не его сила! — услышал я в ответ крик Полемы. — Выиграй время!

Сколько, мать его⁈ Сколько этого времени мне нужно продержаться⁈

«Прилив» всё ещё действовал, и это помогало оставаться быстрым. «Пассивная» защита сдохла, да и не уверен я, что она выдержит такой удар, если даже активный щит-полусфера с ними не справился. Лучший вариант — бежать, выжидая, когда этот «приступ силы» иссякнет сам собой.

Я бросился в сторону, но прямо передо мной возникло пламя. А затем оно появилось и с других сторон тоже. Вокруг меня закружился адский хоровод, отсекая все пути для отступления. Чёрт! Воронка стремительно начала сужаться, а огонь по-прежнему был не самым обычным. Через такой не выскочишь, отделавшись лёгкими ожогами да потерей волос. Кажется, Эшцех загоняет меня в ту же ловушку, что и я его совсем недавно, и нет иного выхода, кроме как наверх. Но и подставляться под удар, который несомненной последует — верный путь на тот свет. Если только не отвлечь его чем-то…

С «клоном» дело обстояло плохо. Объяснения Полемы были обстоятельны, нужные каналы и узлы имели место быть, да и сил на иллюзию уходило не так уж много. Но вот добиться хоть какого-то реализма не выходило совсем. Мой единственный клон (а на большее я, видимо, способен не был) мало походил на человека и больше напоминал слепленного из пластилина урода. Таким только крестьян пугать. Единственное, что он умел, это повторять за мной звуки и движения. И желательно самые простые. В общем, жалкое зрелище, но вот именно сейчас сгодится и такой.

Я истошно заорал и замахал руками над головой, и «клон», которого я изначально разместил прямо в сгустках поджимающего меня пламени, принялся делать то же самое. Посчитав мою проекцию за меня самого, Эшцех пустил в ход очередное копьё из плазмы, которое благополучно прошло сквозь бестелесного «клона». Обман раскрылся, но я уже прыгал с третьей по счёту «ступени» за пределы схлопывающегося кольца пламени.

В этот момент мой источник показал дно, и в меня потекла энергия из «слезы». Я чувствовал её «запах», её расхожесть с моей собственной. Но в то же время она меня слушалась и была готова служить. Ещё находясь в воздухе, я сформировал «плеть», чтобы тут же обрушить все пять её хвостов на вражескую защиту. Один из них я планировал превратить в «бич скверны», но неожиданно получил отказ. Вместо этого в моём сознании на краткий миг вспыхнули медно-золотые глаза Багрового ужаса, и такой же цвет окрасил концы силовых жгутов в момент удара. Зазвенев от напряжения, они с яростным скрежетом прочертили сквозные борозды на казавшейся до этого нерушимой защите Эшцеха. Он попытался контратаковать, но я оказался быстрее. Выхватив свой меч, я вонзил его в одну из образовавшихся трещин. Лезвие прошло насквозь и до мага дотянулось лишь самым своим концом. Но этого оказалось достаточно.

«Раскол» отшвырнул его тело назад, выпуская в воздух фонтан из кровавых брызг. Уже находясь на земле, маг вскинул руку, но вместо того, чтобы припечатать меня очередной техникой высокого порядка, он закричал от боли. Его тело скрючило в судороге, а сам он, кажется, потерял на какое-то время возможность мыслить. Но это было неважно. Мой «серп» уже слетел с кончиков пальцев и неотвратимо двигался по направлению к цели. Крик стал ещё более истошным, но быстро затих, сменившись свистящим бульканьем в связи с разрубленной грудной клеткой. А затем и вовсе наступила тишина.

Убедившись, что угрозы больше нет, я позволил себе оторвать взгляд от бездыханного тела и посмотреть туда, где ещё недавно Зайцы вели свой бой. И эти паскудники никуда не убежали! Все как один сейчас вылезали из оврага, откуда явно следили за моим боем. А Полема так и вовсе вдруг опустилась на колено и склонила голову. Будто к королю на поклон пришла.

— Прошу меня простить за необдуманные слова, — вдруг сказала она. — Я про те, что будь при мне моя сила, то я… заткнула бы вас за пояс. И за своё нелепое поведение я тоже прошу прощения.

Что это с ней, головой ударилась? Или она так шутит? Ладно, сейчас не это важно.

Я внимательней пригляделся к поднявшимся людям и даже на всякий случай пересчитал своих бойцов. Все на месте. А те, что остались лежать на земле — помощники Эшцеха. Такие же мёртвые, как и он сам.

— Лошадей поймать, трупы обыскать. Если есть раненые, оказать помощь. Если нет, то помощь не помещает мне. И поторопитесь, места́здесь оживлённые. Даже странно, что ещё никто не спешит на это представление. А лишние вопросы нам ни к чему. Выполняйте!

— Будет сделано! — за всех отрапортовал Хорки и уже тише добавил. — Только с глазами нужно что-то сделать. Сам же говоришь, что лучше не привлекать внимание.

— С глазами? — не понял я.

— Ага, с ними. Но это не беда, Зеф поди и не такое вылечить сможет, ведь правда?

Лекарь не ответил. Он, как и другие, смотрел на меня растерянно и даже с опаской. Да что не так с моими глазами? Дайте хоть, что ли, зеркало!

Глава 5

Хорошо отполированный и начищенный меч вполне себе в состоянии заменить собой небольшое зеркальце. Особенно, когда скорость поискао́ного куда важнее качества картинки. И это был как раз такой случай.

— «Бес, ты говорил, что сила Багрового ужаса у тебя под контролем».

— «Так и есть. Она надёжно заперта.»

— «Заперта говоришь? — я с сомнением пригляделся к своему отражению. Медь и золото переливались в хаотичном танце, а свет, исходящий из глаз, дрожал и подёргивался дымкой, будто воздух над костром. — Тогда ответь мне, какого хрена я сейчас вижу глаза, которые мне до сих пор снятся в ночных кошмарах⁈»

— «Ты использовал силу Багрового ужаса, пропустив её через себя. Это лишь внешние проявления.»

— «Ну да, всего-то… А дальше что? Рога вырастут⁈ Нахрен мне не сдались такие проявления!»

— «Не преувеличивай. Просто перестань её поглощать, и всё пройдёт само собой.»

Только тут я заметил, что после окончания боя не прекратил подпитку «прилива», и энергия для его поддержания продолжала тоненьким ручейком бежать из «слезы». Оборвав связь, я убедился, что огонь в глазах начал затухать, и им вернулся мой родной цвет.

— «Просто обращайся со „слезой“ осторожно», — добавил Бес. — «Как видишь, она… немного своевольна.»

— «А раньше ты про это сказать не мог? В конце боя я рассчитывал на твою помощь. Ещё чуть-чуть, и мы оба отправились бы за грань.»

— «Ну я-то вряд ли», — не согласился этот гад. — «Скорее уж на очередное перерождение. Но ты прав, приятного в этом мало. Не хотелось бы потерять себя и стать простым придатком какого-то напыщенного второразрядного недоумка из Триема. С тобой интересней.»

— «Это ты так шутить пытаешься? Не смешно. Лучше не юли и ответь прямо. Ты можешь преобразовать эту силу по своему желанию или нет?»

— «Скажем, не напрямую. Вот если ты заберёшь её себе и похранишь в своём источнике, то она довольно скоро потеряет всякий след. Но когда черпаешь и используешь её напрямую, будь готов, что она может проявить свою собственную натуру. Она не противится тебе, но имеет характер. Скоро ты привыкнешь к этому и будешь чувствовать её настроение куда лучше, чем сейчас.»

— «Ясно, подарок оказался с подвохом, и впредь я действительно буду осторожнее. А ты, Бес, подумай над тем, что ещё забыл мне сказать. А то, может, из-за твоей забывчивости в следующий раз наши же союзники начнут тыкать в нас острыми железяками, или того хуже, огреют чем-то таким, что времени на объяснения у нас попросту не останется.»

Бес на это ничего не ответил, вновь зарывшись поглубже в источник. Я смотрю, вокруг меня вообще сегодня одни неразговорчивые личности. Маг Эшцех вместо диалога предпочёл сразу напасть на наш отряд и поплатился за это жизнью. Спасённая от неминуемой расправы девушка задумчиво молчит и отводит глаза, боясь встретится со мной даже взглядом. А Бес, как всегда, не договаривает и уходит от ответов. Так дело не пойдёт. И если у мёртвого мага я уже вряд ли что-то узнаю, то вот у вполне себе живой и здравствующей Полемы точно можно что-нибудь выудить. Хотя бы выясню, что на неё нашло, и к чему был этот коленопреклонный спектакль.

— Долго ещё будешь пялиться в небо? — спросил я её, усевшись рядом на расстеленный на земле плащ. — Ждёшь, когда Трое спустятся оттуда и покарают нас за смерть своего слуги? Зря. Как видишь, это был уже второй случай к ряду, доказывающий, что им по большому счету на вас насрать. Найдут другого.

— Наверное, тебе лучше знать, — ответила она. Уважительный пиетет потихоньку испарился, но в голосе по-прежнему слышались отстранённость и недоверие.

— Давай-ка кое-что проясним. А то я не совсем понимаю, что на тебя нашло. Я — это по-прежнему я. Маг-наёмник, глава отряда Бешеных Зайцев, который решил помочь одной попавшей в беду девице. Признаюсь, отчасти я делаю это в своих собственных и даже местами корыстных целях, но это не меняет того факта, что обещание, которое я тебе дал, я собираюсь исполнить честно и до конца. Поэтому ответь, что же такого ты себе напридумывала, что вдруг растеряла всю остроту своего языка?

Девушка осторожно посмотрела на меня и, не увидев больше никаких потусторонних явлений, всё же позволила себе задать встречный вопрос.

— Ты — это ты, говоришь? А кто такой этот наёмник Мазай? Я помню, как гонялась за ним по всему западному Павелену, пытаясь выяснить, кто посмел открыть врата в этот мир. А когда нашла, была в полном смятении. Слуга одного из Первых, но такой слабый и бесполезный, что вызывал лишь жалость и оторопь. Но ты назвал Ма́лека своим покровителем, а он всегда отличался от своих собратьев. Пытаться понять его замысел — вряд ли мне по силам, да и не моё это дело. Но не так давно ты зачем-то вытащил меня из рухнувшего зиккурата и стал настойчиво предлагать дальнейшую помощь. Всё это походило на то, что ты пытаешься наперекор Троим перетянуть меня на его сторону. Однако сегодня, когда я увидела свет в твоих глазах, то я… Мне показалось, что разгадка оказалась на поверхности.

— Неужто ты приняла меня за него самого и решила устроить это нелепое шоу с извинениями?

— А что ещё я должна была подумать⁈ До этого момента я такое видела или у высших демонов, или… у тех, кому раньше служила, когда они являлись мне, чтобы сообщить свою волю. К слову, на демона ты не очень-то похож. Так что…

— На бога или его воплощение я похож ещё меньше. Да мной же помыкают все, кому не лень, а сам я шарахаюсь от каждой подозрительной тени.

— Неправда. Ты независим и при этом умудряешься встревать в дела магистров и королей. Перечишь планам Троих и Отрёкшегося. А в бою всегда силён ровно настолько, чтобы выйти живым из любой передряги. Да даже сегодня. Ты когда-то сам сказал мне, что не слуга Ма́леку, но при этом в тебе чувствуется его сила. Поэтому…

— Поэтому ты подумала, что я — он и есть, — закончил за неё я. — Хожу-брожу инкогнито по Павелену и зачем-то таскаю с собой отряд из восьми вооружённых до зубов оболтусов?

— Не такой уж и простой этот твой отряд, — проворчала она, не желая так просто отказываться от своей версии. — Я видела, как уверенно они разделались с подручными Эшцеха. А тех точно нельзя было назвать слбаками.

Тут она права, мои бойцы даже не получили ранений. Слаженно повалили этих самоуверенных идиотов и обнулили им щиты, не поцарапав свои собственные.

— И всё равно, твои выводы оказались ложными. Я — не он. К тому же, если бы ты была знакома с Ма́леком лично, то знала бы, что цвет его глаз — лазурный.

— Да откуда мне быть с ним знакомой⁈ — воскликнула девушка, но тут же осеклась и добавила. — Я имею в виду, до этого момента. Мне лишь известно, что Ма́лек единственный из всех Первых, кто не заперся в своих доменах и продолжает путешествовать по мирам, находясь в вечном поиске знаний. Остальные любопытству предпочитают собственную безопасность.

— Звучит так, словно они и не боги вовсе.

— Я не знаю всего, Мазай. Да я практически ничего не знаю. А то, что мне известно — может оказаться ложью. В этом я успела убедиться сполна.

— Что ж, тогда предлагаю разобраться во всём вместе. Но для начала, прекрати шарахаться от меня, как от прокажённого. Ещё недавно в Триеме ты предлагала мне совместное распитие вина и делала недвусмысленные намёки на возможное продолжение.

Услышав такое, Полема наконец позволила себе короткую улыбку.

— И что, ты наконец передумал?

— Не то чтобы я был и тогда против, но это как-то неблагородно. Воспользоваться тем, что дама в беде. Я ведь как-никак имперский аристократ.

— Ха-ха. Смешно до слёз.

— И не говори. Как много ты рассказала Блурвелю?

— Достаточно, — коротко ответила она и с вызовом посмотрела на меня. И куда только подевалась её недавняя учтивость? Может, зря я так быстро приспустил с себя ореол загадочности?

— Я не осуждаю тебя. Более того, я предполагал, что так и будет. В конце концов, чем ещё ты могла отплатить ему за его помощь?

— А может, Блурвель оказался не столь щепетильным в вопросах аристократической морали? — ехидно заметила Полема.

— Ха-ха. Теперь смешно уже мне. Ничего кроме знаний ты ему предложить не могла. И мне нужно понять, что именно ты ему поведала. Так уж вышло, что, получив недавно аудиенцию в императорском дворце, я неожиданно оказался на ней вместе с нашим общим знакомым. И всё говорит о том, что они очень даже тесно сотрудничают. Не удивлюсь, если всё, что ты рассказала мастеру-лекарю, теперь известно и Императору тоже. Поэтому мне важно знать, о чём шла речь, и в каком свете на это может посмотреть правитель этих земель. Но ещё лучше будет, если ты мне расскажешь вообще всё.

— Если я передам тебе все свои знания, то какой тебе будет смысл помогать мне и дальше?

— Так вот в чём дело. Ты боишься, что, получив своё, следом я избавлюсь от тебя?

— Жизнь приучила меня смотреть на этот мир без иллюзий. Наивную веру в добродетели оставь служителям Триединого.

— И всё же, придётся мне довериться, Полема. Думаю, я это заслужил.

— Возможно, ты и прав. Но, кажется, прямо сейчас у нас на это нет времени.

Я проследил за её взглядом и тоже увидел новую порцию скачущих сюда всадников. Зайцы уже привычно начали готовиться к бою, хоть и не скрывая при этом своего раздражения. Пробегающий мимо нас Колтун так и вовсе выдал что-то навроде «ну вот, кажись, опять», а подошедший Горунар вопросительно кивнул на Полему. Мол, потребуются ли услуги по переноске взбалмошных девиц и на этот раз?

Но благо, всё обошлось. Всадники оказались конным разъездом, который примчался проверить донесение встреченного ими купца о странных вещах, творящихся недалеко от тракта. Трупы к тому времени мы успели припрятать в овраге, но вот скрыть следы боя не представлялось возможным. Земля местами была выжжена так сильно, что даже корневища растений превратились в золу. Да и кровь далеко не везде была присыпана землёй. Если хорошо поискать, то найти можно. Но главное — это обуглившаяся туша лошади, оттащить которую в овраг мы попросту не успели. Так что пришлось сначала сдаваться, а потом ходить с козырей. В смысле, спрятать оружие и достать подорожную грамоту, подписанную имперской канцелярией.

Глядя на хмурящегося десятника, читающего переданные ему бумаги, я сунул руку в карман, чтобы надеть свой перстень с четвёркой. Даже если бумагам он не поверит, то кольцо хотя бы остудит пыл простых воинов. Одарённых среди них не было, а пытаться даже вдесятером тыкать копьями в мага высокого ранга — как по мне, глупая и бесполезная затея.

Мой жест не остался незамеченным, и свои вопросы командир задавал уже куда более вежливым тоном, нежели полминутой ранее, когда всадники только прибыли.

— Что здесь произошло? На вас напали?

— Верно, — ответил я. — Кто-то перехватил наши письма, отправленные в Приозерье, и таким образом узнал о нашем маршруте. Их задачей было помешать нам исполнить поручение Императора.

— И где сейчас нападавшие?

— Пойдёмте, я покажу.

До оврага было недалеко. Десятник вгляделся в мёртвое лицо Эшцеха и троих его подручных, осмотрел их непривычную одежду и неместное оружие, после чего сплюнул на землю.

— Южане. Никогда не доверял им. Ради денег готовы на любую подлость.

— Не обманывайся, десятник. Ковен вербует людей везде, где только можно.

— Так это… они? До нас докатились слухи, что Император готовится к войне с армией Диких королевств, которые пошли на сделку с колдунами востока. И что их лазутчики могут быть везде. Даже среди нас. Но когда видишь своими глазами…

— Угроза ближе, чем кажется, — предостерёг я. — Будьте начеку.

Воин кивнул в ответ и дал сигнал остальным возвращаться на тракт. То ли поверил в мою ложь, то ли впечатлился бумагами. А может ни то, ни другое, и просто побоялся в таком составе с нами связываться. Как бы то ни было, через пару минут всадники скрылись из нашего поля зрения, и мы вновь остались предоставлены сами себе.

— Как-то слишком легко они поверили в твою историю, — поддержал мои собственные сомнения Хорки. — Подозрительно даже.

— Будто знали, что найдут, — добавила Полема.

— Согласен. Возможно, Эшцех не единственный, кто шёл по нашему следу. Отсюда нужно уходить.

Лагерь уже был свёрнут, и отряд готов был выступать. Из плюсов: мы обзавелись дополнительными лошадьми, а заодно и всем прочим имуществом, которое нашлось в сумках и карманах напавших на нас ублюдков. Оружие, артефакты, деньги, бумаги. В том числе и письмо, отправленное мной в Железный город. Тут я не соврал, и скорее всего, именно так нас и нашли. Ведь в своём послании королю Казантиру я указывал Вьеру, как место, куда можно будет прислать ответ.

Сокровенных тайн и божественных секретов раскрыть, увы, не удалось. Никаких волшебных гримуаров или чудодейственных артефактов среди трофеев (а я называл их исключительно так) тоже не обнаружилось. Разве что разрешения на беспрепятственное пересечение любых государственных границ всех цивилизованных королевств. По словам Полемы, с такими заверениями можно было даже попробовать заявиться на приём к монаршей особе.

Но помимо прибыли, наверняка будут и последствия. Как бы я не бахвалился, но убийство своего представителя Трое вряд ли простят. Даже если он сам при этом напал на нас первым. Чтобы не давать поводов усомниться в их власти, они могут решить избавиться от неудобного раздражителя. Например, пошлют за нами другого подопечного или попытаются устранить чужими руками. Кстати, об этом.

— Сколько вообще слуг у Троих? — спросил я Полему, когда мы вновь выбрались на тракт. Наши лощади немного отстали от остальных, чтобы даже самые длинные заячьи уши не могли подслушивать наш разговор.

— Если считать меня и Эшцеха, то мне известно о шестерых. Но Павелен большой, половина из нас вели свою деятельность по другую сторону Барьера. К тому же, помимо слуг, наделённых печатью, есть и те, кто выполняет свою маленькую роль, не имея представления о бо́льшем. Непосвящённые. Я сама вербовала некоторых, поэтому знаю, что они могут оказаться практически в любом месте.

— И всё же, что-то немного исполнителей аж для целых трёх сущностей, претендующих на то, чтобы называться богами. Да и уж прости, но не самые сильные вступили в эти ряды. Если опустить тот случай, когда твоя бывшая госпожа решила на краткий миг явить себя этому миру, ничего выдающегося в ваших способностях нет. Любой магистр или опытный мастер точно размажет такого как Эшцех, если уж даже я смог.

— Возможно, им большего и не требуется. По крайней мере, раньше мы справлялись с возложенными на нас задачами. Всё-таки Трое не ведут войны, они лишь направляют людей. Внутренние распри королей их при этом не касаются. Если, конечно, те не нарушают правила.

— Что-то за Барьером дела у них идут не очень. И я не верю, что будь такая возможность, они бы не обзавелись собственной когортой сильных и верных им слуг. Печать Первых — ведь это не только способ поделиться своей силой, но и возможность покарать оступившегося. И кнут, и пряник. Идеальный поводок. Значит, дело в другом. Или таковы правила игры, или же они ограничены в ресурсах, и просто не в состоянии поддерживать больше 6 печатей одновременно. Лично я склонен считать, что второй вариант ближе к истине. Что же касается ранга, то печать, наложенная на мастера, скорее всего, требует ещё больше постоянных затрат. При этом дать что-то магу, и так уже достигшему 5-й ступени, она вряд ли может.

— Или же это и вовсе невозможно, — добавила Полема. — Взобравшиеся на вершину маги отличаются от всех прочих.

— Вполне возможно, — согласился я.

Я даже догадывался, в чём именно кроется причина. Подсказку когда-то дал Ульдаг, рассказав мне свою собственную историю. Похоже, что восхождение на 5-ю ступень заканчивается слиянием человека и того осколка сущности, что помогает ему управлять силой своего источника.

— Как быстро они смогут найти замену тебе и Эшцеху?

— Наверняка на примете у них уже кто-то был. Но посвящение — дело небыстрое. Трое не любят раскрывать своих секретов кому попало.

— В обычной ситуации так бы оно и было. Но сейчас их поджимает и время, и обстоятельства. Будем исходить из того, что угроза всё-таки есть, и умножать её стоит как минимум на три. Что тебе известно об Отрёкшемся? И в каком свете информацию о нём доносили до тебя твои бывшие покровители?

— Тут как раз всё просто. Он — зло, что пытается разрушить этот мир, впустив в него Бездну. У меня и Эшцеха были разные задачи, но если дело касалось общего врага, то мы оба должны были пресекать любые его попытки преуспеть здесь, в Павелене.

— Сомневаюсь, что всё так однозначно. Вряд ли интересы столь могущественного существа лежат в плоскости причинения зла без особой на то причины.

— Ты же видел его методы. Я не дура, и понимаю, что Трое — отнюдь не воплощение добра. Но уж лучше их закулисная власть над людьми, чем те порядки, которые установит здесь ковен и их покровитель. Разве нет?

— Я и не говорил, что поддерживаю кого-то из них. У меня с этими колдунами с самого начала как-то не заладилось. Стольких уже отправил за грань, что всех и не упомнить.

— Однако ж ты был в том зиккурате. Думаешь, я не видела, как ты нырнул в тот чёрный проём? Ты побывал там и даже сумел вернуться. Что же ты там нашёл, Мазай?

Ответил я не сразу. Нужно ли делиться информацией с той, кто может разболтать её кому-то ещё? С другой стороны, Блурвелю и так о ней известно, а без моего подтверждения она мало что будет стоить, вздумай Полема трепать языком. К тому же никто не говорит, что я должен раскрывать всю правду.

— Там был Отрёкшийся, — коротко ответил, глядя как глаза девушки расширяются.

— Вот так просто? Отрёкшийся?

— Я бы не сказал, что это было просто. Но ничего страшного со мной там не произошло. Разговор был короткий. Его куда больше интересовал Шен, тот юный искатель, который прибыл в Мёртвый город со мной. Те беспорядки, которые происходят в Южных королевствах — это его рук дело. Он получил там знания и благословление от этого давно забытого бога.

— Бога? За одно такое предположение ещё год назад я должна была бы казнить тебя на месте, дабы ты не распространял подобную ересь по свету.

— Ну теперь, по-видимому, придётся казнить едва ли не половину людей в Новой Надежде. А скоро и в соседних городах-полисах тоже. Трое проиграли войну на полуострове.

— Борьба за умы людей — теперь не моё дело. Как и высокая политика. Куда больше меня волнует правда. Я не знаю зачем мне это, но я хочу докопаться до истины. Почему он так просто отпустил тебя, Мазай?

— Этим он хотел показать, что не враг Ма́леку.

Полема повернула голову в мою сторону и слегка наигранно произнесла:

— Ну вот мы снова подошли к этому вопросу. Так кто же ты такой, наёмник Мазай?

— Ответ тот же, что я дал тебе когда-то в самый первый раз. Я человек, которому волей судьбы выпала возможность помочь одной божественной сущности. Я заключил с ним сделку, но о подробностях тебе не расскажу, уж прости. Могу лишь заверить, что это никак не угрожает Павелену и его обитателям. Да и другим Первым тоже.

— И для этого ты ищешь Мост в северных пустошах? Чтобы исполнить обещанное?

— Верно. И желательно найти его поскорее.

Некоторое время мы ехали молча. Полема явно погрузилась в свои мысли, и я не мешал ей нащупывать путь к верному решению.

— Я знаю это место, — наконец, словно бы сама себе кивнула Полема. — Была там однажды. И готова отвести тебя туда, если ты поможешь мне вернуть дар.

— Что ж, это похоже на условия по очередному контракту.

— А как иначе, ко ли уж ты так настойчиво зовёшь себя наёмником. Но если честно, то я… почему-то тебе верю, Мазай.

Вряд ли у неё был иной выбор. Но разве не приятно мужчине услышать нечто подобное?

* * *

В своих руках Император держал небольшой клочок бумаги, свёрнутый в трубочку. Такой маленький, что на него буквально уместилось несколько слов. Но сложенные вместе они значили больше, чем некоторые многостраничные доклады разведки, которые он получал каждый день. С неподдельным интересом развернув послание, он прочитал записку.

«Крыса захотела укусить зайца. Крыса сдохла.»

Кажется, на кого-то его великодушный урок не возымел никакого действия. Что ж, значит, Трое скоро пришлют другого гонца, и будет интересно его послушать. Послушать, но не послушаться. Ведь теперь у него стало ещё больше вариантов для выбора. И прежде чем остановиться на одном из них, нужно понимать, что взамен готова предложить каждая из сторон.

Глава 6

Дальнейший путь до Железного города прошёл без происшествий, но и короля Приозерья мы там не застали. Ещё во Вьере я убедился, что не все мои письма были перехвачены, и на некоторые из них я даже получил ответы. Одно из таких посланий было отправлено от имени Ульдага. В нём сообщалось, что Гунмир, наследник барона Волка и будущий правитель всего Северного княжества в ближайшее время отбывает в Солнечную заставу на переговоры с Казантиром. А сам король прибудет на встречу из Соколиного града, где он последние декады был с визитом. Кажется, эти монаршие особы сами решили обо всём договориться. Не то чтобы я горел желанием во что бы то ни стало примерить на себя роль посредника, но такой поворот существенно ухудшал мою собственную переговорную позицию. Мне ведь нужно было как-то заставить их принять участие в совете государств.

Второе письмо было от Раста, который огорошил нас тем, что он активно ведет приготовления к свадьбе, и настаивал на том, что нам следует на ней присутствовать в полном составе. Ланита вот-вот родит, и негоже будет, если это случится вот так, без повязанной ленты на запястьях будущих родителей. А обряд бракосочетания откладывали лишь потому, что дожидались нас. Всё это в очередной раз всколыхнуло нашу тесную компанию, и Зайцы активно принялись обсуждать нашего общего и, по их мнению, охреневшего от спокойной и сытой жизни знакомого.

В общем, все дороги вели нас в Солнечную, но в Железном городе мы всё-таки задержались. Именно здесь ковались лучшие доспехи и продавалось лучшее оружие. Отличное качество металла и непревзойдённое мастерство кузнецов были известны во всём Павелене. И несмотря на не самые удачные полвека истории, растерять всё это приозёрцы, к счастью, не успели. С приходом же к власти короля Казантира, так и вовсе, отрасль получила новый прилив инвестиций и шанс на возрождение былого величия. Так что, лучшего места для ремонта и обновления снаряжения просто не найти. У всех нас скопилось изрядное количество монет, и часть из них мы планировали потратить с пользой.

Что-то купили сразу, на некоторые вещи разместили заказ, который придётся забрать на обратном пути. Больше всех активничала Полема, которой после нашего разговора взбрело в голову кардинально сменить образ. Она ещё в Триеме запрятала все свои женские шмотки на дно седельных сумок, предпочтя для долгой дороги удобную и практичную одежду. Но сейчас и вовсе приобрела воинственный вид, защитив уязвимые места элементами брони и обзаведясь оружием — коротким мечом и длинным ножом. Деньги на покупки при этом она не постеснялась попросить у меня.

После этого бывшая магичка в сопровождении двух верных Ульдагу витязей отбыла прямиком в баронство Клен. При ней было моё обстоятельное и рекомендательное письмо, которое я не мог доверить обычной почте. Надеюсь, визит Полемы окажется ненапрасным, а цена помощи мастера белой ленты — не запредельной. О том, что он попросит что-то взамен, я даже не сомневался. И на этот раз я, пожалуй, предпочту самолично определить характер и объём той информации, которой буду готов с ним поделиться.

Также мы посетили мастера по изготовлению артефактов и убедились, что все камни заряжены и исправны. Вещицы, снятые с тел подручных Эшцеха, пришлось перенастраивать, что опять же стоило немалых денег. Зато теперь Зайцы были «укутаны» в несколько слоёв, да к тому же поголовно были защищены не только от физического воздействия, но и от аспекта контроля, вплоть до техник 2-го ранга. А Дунвест так и вовсе стал ещё опаснее. Оба его кольца должны были сдержать несколько заклинаний 3-ей ступени, а его меч, я уверен, способен пробить защиту даже очень сильного мага. Пускай всего лишь один раз. Ведь зная мастерство нашего мечника, ему хватит и этого. «Без головы не живут даже самые могущественные волшебники». Кажется, именно так однажды он сказал мне.

Такой же меч теперь был и у меня. И Дунвест подсказал, как именно привязать это ценнейшее оружие к себе, а после аккуратно учил прислушиваться к своему клинку вплоть до того момента, пока я не убедился, что смогу при необходимости выпустить его силу на волю.

Да и вообще, в пути я непрестанно совершенствовался, сам себя заставляя тратить свободное время с пользой для дела. Оттачивал полученные от Полемы знания и вновь возобновил тренировки с мечом. Такой же самоотдачи я требовал и от всех остальных членов отряда.

Мне было крайне интересно посмотреть, чем обернулось для них самостоятельное путешествие на Расколотый остров, и на сколько сильнее они там стали. Командир должен обладать всей полнотой информации о боевом потенциале своих подопечных. Тем более что они ходили такие гордые и важные, особенно Колтун. Впрочем, первый же тренировочный бой сбил с них всю эту спесь. И Сивый, и Дунвест вновь вышли победителями из всех устроенных поединков. Кстати, друг с другом они по-прежнему предпочитали оружие не скрещивать.

Теперь понятно почему бывший мрачный с таким скепсисом слушал воодушевлённые истории вернувшихся из Ордена Зайцев про пройденные ими трансформации. Он-то знал, что изменённое тело — это ещё не сам успех, но его основа. Поглощение плоти осквернённых тварей лишь делают человека более подготовленным. К тренировкам, нагрузкам, боли и преодолению. Теперь их организм способен выдержать больше. И чтобы раскрыть свой потенциал в полной мере, нужно пахать на тренировочном поле вдвое интенсивнее, чем раньше.

От такого поворота парни приуныли, но выбора у них не было. Да и не роптали очень уж сильно. Так, скорее по привычке, и чтобы не выходить из образа. Они, как и я, будто бы чувствовали, что вскоре нам понадобятся все наши навыки и умения. А может быть и больше.

В Солнечную мы прибыли за два дня до обозначенной в письме Ульдага даты. Застава ещё сохранила следы ожесточённой осады и вместе с потерей ореола своей неприступности, кажется, утратила и часть своего былого величия. А может, новое командование не имело в своём распоряжении столько средств, чтобы следить за ней столь же тщательно, что и при правлении князя. Всё-таки, теперь под вопросом была сама необходимость её существования. Имея такую защиту, любой посаженный в Соколиный град наместник волей-неволей будет испытывать соблазн вновь отгородиться от остальной территории Приозерья. Но пока Застава стояла, а караул нёс свою вахту.

Миновав несколько ворот, мы оказались в долине. Благо, думать, где остановиться, нам было не нужно, и мы тут же отправились по хорошо знакомой дороге к себе домой. Ведь там нас всегда ждут чистая постель и вкусная еда. По крайней мере, мы все так думали.

Стоя на пороге принадлежащего мне двора, я на секунду даже усомнился, что мы пришли по адресу. Наша разросшаяся контора бурлила своей собственной жизнью, знать не зная, что вернулся её хозяин. Да и места тут стало в три раза больше. Выкупленный соседский двор, который Раст присоединил к уже имеющейся у нас территории, более не прятался за отдельным забором и сейчас активно застраивался. Тут и там сновали люди, спешащие по своим делам: строители, грузчики, представители торговых лавок, наёмники и охранники… Мы все невольно почувствовали себя лишними в этой ставшей чужой для нас жизни.

— Вот что с мужчиной делает женщина, — философски заметил Колтун. — Вон какую бурную деятельность развёл этот ненасытный старикан, лишь бы доказать, что он ещё на что-то способен.

— Не думаю, что тут дело только лишь в этом, — ответил я ему. — Просто он наконец-то занялся тем, что у него по-настоящему хорошо получается.

— Ну пойдёмте глянем, как он тут устроился, — проворчал Пруст, который в своё время тоже положил глаз на Ланиту. Да только не успел он ничего сделать, а наш последний поход очень уж затянулся.

Первым неприятным сюрпризом было то, что нас не впустили. Набежавшая охрана начала задавать вопросы, а на нашу просьбу привести сюда Раста нас огорошили тем, что уважаемый глава компании занят неотложными делами, и тревожить его они не станут. Наверное, это стало последней каплей.

Не обращая больше внимания на протесты, я двинулся вперёд. А Горунар и Колтун доходчиво объяснили попробовавшим нас остановить охранникам, что этого делать не нужно. Пройдя через весь двор, я без стука вошёл в дом и тут же во всё горло заорал:

— Раст, а ну яви свою задницу сюда! Сейчас же!

Суетящиеся во дворе и в доме люди замерли, а все звуки на несколько секунд смолкли. В образовавшейся тишине послышались одинокие шаги спускающегося по лестнице человека.

— Мазай, ты всё-таки смог приехать! Это отлично, просто отлично! Я так рад снова вас всех увидеть!

Раст был одет в достаточно дорогие одежды, а его седые волосы и борода были не просто подстрижены и ухожены, но и явно намазаны каким-то средством, придающим им блеск. Однако, казалось, что его улыбка была действительно искренней, и это поумерило мой пыл.

— Если ты так рад, то какого хрена хозяина этой торговой компании не пускают в его же собственный дом? Или это уже не мои владения?

Последний вопрос я задал с нажимом, но в глубине души надеялся, что мне не придётся напоминать Расту, что бывает с теми, кто пробует меня обмануть.

— Да не обращай внимания, — как ни в чём не бывало махнул рукой он. — Как видишь, наша затея за последнее время сильно разрослась. Пришлось нанять много новых людей, которые, естественно, не знают ни тебя, ни положения дел. А посвящать всех подряд в то, кто и в каких долях владеет компанией, думаю, будет не самой лучшей идеей. Да не стойте вы! Проходите, располага… Ох…

— Что? Договаривай уже, — приказал я.

— Вас не было так долго, так что ваши комнаты наверняка завалены товарами и бумагами. Придётся подождать, пока всё это перенесут куда-то ещё. Но не переживайте, мы всё быстро организуем.

— Судя по всему, ты не очень-то и верил в то, что мы вернёмся.

— Ну так ты в последнем письме написал, что попробуешь заглянуть. Вот Ланита и решила дать тебе ещё один шанс, последний. Сам понимаешь, дальше тянуть нельзя.

— Да уж… Раст, я сейчас не в лучшем расположении духа. Так что, будь добр, отправь кого-нибудь готовить комнаты. И побыстрее. А сам подготовь полный отчёт о той бурной деятельности, что ты здесь устроил.

— Непременно. И я уверен, что он тебе понравится. Как и те цифры, что я тебе покажу.

— Надеюсь на это. Ну а пока выкладывай, когда свадьба, и всё ли к ней готово? Мы действительно надолго здесь не задержимся. Так что ко ли уж вы так хотели, чтобы мы присутствовали, то советую не откладывать.

— Да там, считай, всё сделано. Осталось музыкантов позвать, да столы накрыть. Всё скромно будет, без показухи. Так Ланита захотела. Если б вас не ждали, уже бы спраздновали.

— Ага, ждал он. Как же, — недовольно пробухтел Пруст. — Скорее уж дожидался, когда мы умчимся выполнять контракты, чтобы никто не помешал ему подбивать клинья к юной и беззащитной девушке.

— Ась? — растерянно переспросил Раст.

— Да ты его прости, — за брата извинился Шуст. — Ты не думай, мы не осуждаем. Порой время идёт слишком быстро.

— Чего?

— Он говорит, что жизнь скоротечна, — вставил от себя Хорки. — И никогда не поздно попробовать обрести своё счастье. А разница в возрасте…

— Да хрен бы с ней! — поддержал напарника Колтун. — Мы же все видим, как ты стараешься, чтобы Ланита ни в чём не нуждалась. К тому же, быть молодой и богатой вдовой — не такой уж и плохой вариант для девушки. Стерпит уж как-нибудь твои вялые ласки.

— Ну если прям сильно вялые, то ты не стесняйся, обращайся, — тише прочих предложил свои услуги Зеф. — Пока я здесь помогу по мере своих сил.

— А на тот случай, если лекаря рядом нет, мы и подарок приготовили свадебный, — стараясь не заржать, добавил Пруст. — Вот. Жениху от всех нас.

Он протянул коробочку, в которой аккуратно лежала склянка с не самой дорогой алхимией. Средство это помогало с потенцией и продавалось легально в любом крупном городе, кроме разве что Империи. И пусть панацеей оно не было, но в целом вещь вполне себе надёжная и проверенная. По крайней мере, так нас заверял солидного возраста продавец, в лавке которого работали исключительно женщины вдвое моложе его самого. Особенный акцент он сделал на дозировке, от которой многое зависело. Но на этот случай к зелью прилагалась подробная инструкция, с картинками. Напротив разного исходного положения стимулируемого органа было нарисовано определённое количество капель, необходимых, чтобы привести его в оптимальное положение. Короче, не удержались мы и помимо основного подарка прикупили и этот.

И вот сейчас все мы смотрели на старика Раста и завороженно ждали его реакции. Ему хватило пары секунд, чтобы оценить содержимое, и теперь он тоже пялился на нас. Вот только почему-то на его лице была растерянность, которая, впрочем, очень быстро сменилась озарением, а затем и негодованием.

— Да вы охренели что ли⁈ Что тут устроили⁈ Да при чём тут я, мать вашу⁈ Ну на кой мне сдалось свои счастливые годы тратить на то, чтобы загонять себя в эту западню⁈ Я давно отболел этой вашей романтической лихорадкой, у меня на неё здоровый иммунитет!

— Подожди, но как же, а кто тогда?..

Тут дверь позади нас открылась, и в дом рука об руку зашли изрядно округлившаяся Ланита и… широко улыбающийся десятник Творген.

— Мазай, как услышал твой ор, так сразу сюда, — поприветствовал он меня. — Рад тебя видеть, и вас парни тоже. Эх, раз, наконец, все в сборе, то и мы тогда не будем больше ждать! Завтра же устроим праздник. А вы чего такие напряжённые? Случилось что-то?

— Да ты не обращай на них внимания, — за всех нас ответил Раст. — Они просто с дороги, устали очень. Кстати, это тебе, Творген. Подарок жениху, так сказать, от друзей. Редкая вещица, и говорят, очень тебе нужная.

Это старый чёрт с серьёзным лицом вручил нашу коробочку пока ещё ничего не подозревающим молодожёнам и отошёл в сторону.

— Э-э, Творген, постой, — осторожно начал было я. — Ты не пойми нас превратно…

— А лучше вообще не открывай, — добавил Пруст, но было поздно.

— Вот **#*#**, — выдал без одного дня муж Ланиты, когда открыл крышку и развернул инструкцию. А его будущая жена в смущении выскочила из дома обратно на улицу.

— Неудобно получилось, — словно извиняясь, улыбнулся Хорки. — Мы тебе всё объясним.

— Да к чёрту всё, — Колтун заключил Творгена в свои медвежьи объятья и даже немножко приподнял. — Поздравляем тебя!

Парни один за другим начали хлопать товарища по плечу, говоря напутственные слова и желая удачи в этом нелёгком деле. И даже Пруст, которого новость о беременности Ланиты поначалу расстроила, теперь, казалось, радовался не меньше других. Проиграть молодому и бравому Творгену — это одно, а вот когда в борьбе за сердце красавицы тебя обходит ушлый старик — совсем другое.

— Ладно, пошутили и хватит, — подытожил я. — А ты, Раст, в следующий раз не экономь на почте, чтобы избежать таких недоразумений впредь. Пойдём, лучше расскажешь о том, как обстоят наши дела, и сколько ты успел заработать, пока меня не было.

Мой кабинет, также как и спальни, был отдан под склад наиболее ценных вещей. Но хотя бы стол и стул остались на своём прежнем месте. Там я и расположился, выслушивая отчёт Раста. И он не соврал, дела у компании действительно шли очень даже неплохо. Получив благодаря мне торговые преференции в баронстве Сохран, мой компаньон наладил через этот хаб каналы поставок в Греш и в северные земли Империи. Годовой оборот уже приближался к семи сотням золотых, из которых не меньше пятой части оседало в банке в виде прибыли. Огромные деньги по меркам простых людей. И по-прежнему незначительные величины, если сравнивать с потребностями аристократов в том же Триеме.

Штат людей тоже разросся, и сейчас на содержании компании числилось сорок с лишним человек, половина из которых были наёмниками. Заказами их обеспечивала сама контора, и сторонние контракты они не брали, фактически превратившись в охрану наших же караванов. И Раста, и Творгена такое положение дел более чем устраивало. Спокойная сытая жизнь, на фоне которой метания нашего отряда от одного опасного задания к ещё более рискованному выглядело безумной игрой в кошки-мышки, где в роли кошки выступала сама смерть. Слушая бывшего наёмника, я всё больше убеждался, что эти люди не помогут мне достичь главной цели. Они лишь станут обузой в моём предстоящем походе на север. Но оставалось ещё задание от Императора, и его я проигнорировать не мог.

— Сколько сейчас в Солнечной наёмников? — задал я прямой вопрос Творгену, с которым встретился сразу после Раста.

— Не то чтобы много, — ответил он. — И ещё меньше тех, кого бы я мог рекомендовать. Я постоянно слежу за тем, не появится ли кто-то достойный того, чтобы пополнить наши ряды. У нас хорошие условия, так что, мы можем позволить себе выбирать. Буресветы также ведут набор, и, так же как мы, принимают далеко не всех.

— Буресветы? Разве они ещё существуют? Я думал, они все полегли при обороне Заставы.

— Некоторые уцелели, и сейчас вновь объединяют вокруг себя сильных бойцов. Но, конечно, это лишь тень от их былой силы. Слышал, недавно они добрались до отметки в полсотни человек. Ещё столько же шатается по округе в поисках работы, или объединяется в небольшие ватаги. Но я бы поостерегся с ними связываться. Это беспринципные порождения отгремевшей недавно войны, ничего не знающие о кодексе наёмников и их полевом законе. Они позабудут о своих ранее данных обещаниях сразу же, как только кто-то заплатит им больше, чем их прежний наниматель.

— Это не так важно. Сгодятся любые, главное, чтобы умели сражаться. Как думаешь, удастся уговорить буресветов выступить на стороне Императора?

— Хм… Не знаю, но попробовать можно. Король Приозерья, кажется, дал им понять, что тут им не рады. Слишком они рьяно защищали власть князя во время осады Заставы, да и сами они вряд ли воспылали любовью к новому королю. Ходят слухи, что они собираются податься в Золотой Дол. Там сейчас требуются опытные рубаки, чтобы защищать границу от набегов обнаглевших дикарей. Так что, вопрос лишь в том, сколько ты им готов заплатить.

— Не я, а Император. А он обещал быть щедрым.

— Ясно. Теперь ты служишь ему? А что ты прикажешь нам, Мазай? Нас ты тоже призовёшь под знамёна чужой войны?

— У наёмников не бывает своей войны. Мы всегда отстаиваем чужие интересы, за что получаем серебро и золото. Или ты позабыл об этом, Творген?

— Нет, не позабыл. Если будет нужно, то мы выступим вместе с тобой. Однако ваша с Растом торговая компания не сможет обойтись без поддержки моих людей, и тогда…

— Не прикрывайся надуманными поводами. Говори, как есть. Я же вижу, что ты не горишь желанием отправиться со мной.

— Ты сам всё прекрасно понимаешь, Мазай. У меня молодая жена и вот-вот появится ребёнок. Я сам назначаю группы по охране наших обозов. И я никогда не делал для себя поблажек. Наоборот, я всегда выбираю самые сложные и опасные маршруты. Но война — это совсем другое. Отправившись на неё, я точно не смогу сказать Ланите, что скоро вернусь. Да и не единственный я такой, многие из наших завели тут семьи и хотят осесть здесь. Они скорее покинут отряд, нежели отправятся в Империю, которая сейчас вовсю готовится к войне.

— Так ты поэтому ждал меня и временил со свадьбой? Надеялся, что своим визитом я негласно дам тебе право остаться здесь?

— Не буду отрицать, это стало бы лучшим подарком на свадьбу. Но больше всех тебя хотел увидеть Раст. Он по-настоящему благодарен тебе за этот шанс, который ты ему подарил. А ещё он очень хочет, чтобы ты увидел и обдумал и другие варианты. Жизнь — это не всегда война. Сам он тебе такое не скажет, но… не пора бы и вам уйти на покой?

— Разве недавние события вас не научили тому, что прятаться от войны — не лучшая идея. Она придёт в Империю, но может докатится и сюда тоже. Здесь не найдётся достаточно людей, чтобы защитить эти лакомые для захватчиков земли.

— Тем более. Ты предлагаешь мне в эти смутные времена оставить жену и дом без моей защиты? Бросить всё, ради чего мы работали? И ждёшь, что я с радостью соглашусь?

— Нет, не жду. Все верные мне люди уже со мной. Ты же займёшься поиском бойцов, которым не чуждо ратное дело и нужны деньги. Собери здесь всех, кого сможешь. После этого отправляйся по городам Приозерья с той же задачей. Условия найма и способы связи со мной я тебе передам. И ещё, если ты не хочешь сам оказаться во главе этого отряда, то, значит, найди мне того, кто займёт это место. Моя задача тебе ясна?

— Да, командир. Сделаю, что смогу.

— Приступишь послезавтра. А пока готовься к свадьбе. И… поздравляю тебя.

* * *

Новый день, который я встречал в меланхоличном настроении, принёс очередные неожиданности. Начать хотя бы с того, что на свадьбе Творгена и Ланиты я встретил Марику.

Церемонию устроили прямо в нашем дворе. Благо простора тут было предостаточно. На местами вытоптанной траве расставили лавки и стулья, накрыли длиннющий стол, а ещё сколотили небольшую площадку для музыкантов. И каково же было моё удивление, когда среди немногочисленных подруг невесты я увидел её. Невысокую, изящную и с всё таким же гордо вздёрнутым носом.

А ведь этот старый хрен Раст даже не удосужился рассказать мне, что сотрудничает с людьми Беспалого, и наши совместные дела ведёт как раз через его сестру. Эту важную информацию я сейчас оперативно получал от Творгена, вокруг которого по традиции собрались остальные молодые и пока неженатые парни. Поначалу я даже подумал, что это была инициатива самой Марики, чтобы быть поближе к моим делам, и как следствие — ко мне самому. Ну а сейчас она и вовсе подгадала момент, чтобы пересечься со мной в Солнечной, где по торговым делам бывала не так уж и часто. Но как вскоре выяснилось, свою роль здесь я сильно переоценил.

Во-первых, несмотря на не самое удачное первое знакомство за прошедшее время Ланита и Марика действительно умудрились подружиться. Так что на свадьбу её приглашали даже более настойчиво, чем меня. А во-вторых, нашей встрече она удивилась не меньше меня. Да и не сказать, что от такого воссоединения преисполнилась счастья. Скорее растерялась и не знала, что ей с этим теперь делать. Собственно, как и я сам.

Наконец, официальная церемония подошла к концу, и на запястья молодожёнов повязали длинную голубую ленту. После чего гости расселись на свои места и принялись поочерёдно желать виновникам торжества любви и всяческих благ. Нас же с Марикой «случайно» усадили за стол на соседние места, и избежать неловкого разговора было уже не в наших силах.

— Ты явно в замешательстве, — попробовал разговорить её я. — Если тебе будет так проще, то давай сделаем вид, что не знаем друг друга.

— Это будет ещё глупее, — ковыряясь в тарелке, ответила она. — Твои зайчата уже шепчутся у нас за спиной. Я даже слышала, как рыжий стал сомневаться, пойдёшь ли ты сегодня вечером вместе с ними в бордель или уже нет. Знаешь, не очень-то приятно, когда тебя почти открыто называют заменой для шлюх.

— Нашла кого слушать, и на кого обижаться. Это же Колтун.

— Вот именно. А он всегда говорит то, что думает сам, и с чем, скорее всего, согласны остальные.

— Ну хорошо, — сокрушённо вздохнул я. — Пожалуй, ты права. И ради чести дамы я готов пожертвовать собой и всё-таки пойти с ними в бордель.

— Надо же, какая самоотверженность, — Марика покачала головой. — А ты не подумал, что в таком случае слухов только прибавится? Мол, Мазай, хорошо подумав, этой худосочной пигалице предпочёл сочных жриц любви. Как ни крути, но репутация страдает почему-то только моя.

— И что ты предлагаешь?

Девушка вместо ответа схватила бокал с медовухой и осушила его наполовину. Подцепив кусочек вяленого окорока, она отправила его себе в рот и принялась тщательно и задумчиво жевать.

— Как долго ты здесь пробудешь? — наконец, проглотив его, спросила она.

— Недолго. Может, три или четыре дня. Как только завершим свои дела, мы вновь отправимся в Империю. Кажется, в ближайшее время именно там у нас теперь основной источник заказов.

— А дальше? Так и будешь бегать по всему свету с поручениями от благородных особ? Ты говорил, что так наёмники зарабатывают себе на хлеб. Но посмотри вокруг, Мазай. Ведь это всё принадлежит тебе. А уже заработанных денег хватит на безбедную жизнь и тебе и всем твоим Зайцам, которых ты таскаешь с собой. Да если продать хотя бы половину вашего снаряжения можно увеличить товарооборот компании вдвое и выйти на совсем иной уровень. Так что не говори мне про свои заказы и долг перед отрядом. Ими ты лишь прикрываешь свою собственную жажду приключений и нежелание оставаться подолгу на одном месте. Вопрос лишь в том, кто ещё из твоих соратников разделяет твоё мировоззрение. Поинтересуйся у них на досуге, по своей ли воле они следуют за тобой, или же просто боятся ослушаться твоего приказа.

Теперь что-то улыбаться расхотелось уже мне. Не то чтобы я не думал о таком, но как-то подсознательно гнал эти мысли прочь, если они вдруг забредали в мою голову. Однако озвученные вот так, со стороны, они уже не казались чем-то эфемерным. От своей правды вечно бегать не получится. И я вряд ли уже стану другим. Так что, наверное, честнее будет отпустить всех тех, кто тянется ко мне, ожидая от меня чего-то другого.

— Марика, я…

— Я уезжаю завтра, — перебила она меня. — Так что, тебе действительно сегодня придётся выбирать, провести оставшееся время со мной или же пойти в дом удовольствий со своими друзьями. Ну а пока ты взвешиваешь все «за» и «против»…

Вдруг обрывая её на полуслове, музыканты подхватили чью-то задорную песню за столом, и её незамысловатый, но такой ритмичный мотив заполнил собой весь двор.

— Идём танцевать! — словно нарочно откинув всю серьёзность, Марика вскочила со своего места и потащила меня на полянку, куда уже потянулись другие гости, объединяясь там в хоровод.

— Я не умею, — попытался отбрехаться я.

— Ну и что? Давай же! Да не сиди ты, как поросший мхом валун! Мазая, которого я знаю, не испугать сельским хороводом.

— Но…

— Идё-ём!

Её смешные, но такие упорные потуги сдвинуть меня с места в конце концов увенчались успехом. С Марикой всегда было легко, а проведённые вместе дни отдавались в памяти приятным теплом. Что ж, о важном можно будет поговорить завтра утром. А пока лучше просто плыть по течению и наслаждаться простыми радостями жизни.

Надо ли говорить, что в тот вечер Зайцы отправились на дело без своего командира?

Глава 7

Замершие в неестественных позах тела, бледные искажённые страданием лица, редкие мольбы о помощи тех, кто ещё сохранил сознание. От запаха раскиданных по залу людей защипало глаза, а к горлу подкатил тошнотворный ком. Казалось, сам воздух здесь пропитан отчаяньем и безысходностью. Моё сердце защемило от собственного бессилия, ведь я уже ничем не мог им помочь.

Они знали на что шли, и это был их собственный выбор. Путь настоящего воина, не боящегося последствий. Дорога, по которой они шли раз за разом, не взирая на заранее предрешённый трагичный финал — пасть под ударами судьбы, чтобы позже, познав саморазрушение, возродиться вновь. Восстать словно феникс из пепла.

Не в силах больше смотреть на страдающих от лютого похмелья друзей, я вышел из дома на свежий воздух.

В отличие от них чувствовал я себя неплохо, даже несмотря на то, что и сам неоднократно накануне поднимал свой бокал за здравие Творгена и Ланиты. Вот только после свадьбы я отправился гулять по городу с Марикой, а ночь провёл у неё. Подальше от чужих глаз и городских сплетниц. Хотя уверен, что это вряд ли помогло, и кому было надо, тот всё увидел. Да и не в том мы положении, чтобы прятаться от кого-то. Скорее уж просто хотелось уединения. В любом случае, ночной поход в дом удовольствий я пропустил.

В общем, проснувшись утром совершенно один, я умылся и отправился проведать своих бойцов. За время пути от гостевого дома до нашего двора, находящегося почти что за городом, голова моя прояснилась и особых страданий я уже не испытывал. Чего не скажешь о вчерашних искателях простых удовольствий, которые, вернувшись после своего ночного рейда, отчего-то решили спать прямо в обеденном зале. На столе стояли початые бутылки, а значит, парни догуливали ещё здесь. Так что, вполне вероятно, они просто не заметили, как проиграли битву со змием, из-за чего не успели вовремя покинуть поле боя.

Хоть я и не страдал похмельем, но на душе всё равно скребли кошки. Марика сбежала, оставив после себя лишь записку. Конечно, я почувствовал, когда она проснулась первой, и молча следил за тем, как в спешке одевшись, она подхватила уже собранную дорожную сумку. Видел, как она выскочила на порог, замерла там на секунду и, не оборачиваясь, растворилась в прохладе предрассветного утра. Но я её не остановил. Так и продолжал делать вид, что ещё нахожусь во власти сна.

Возможно, со стороны это могло показаться трусостью. А может, так оно и было на самом деле. Вот только я не знал, какие слова говорить женщине, которая для себя решила, что сбежать — будет лучшим выходом из сложившейся ситуации. Если мне будет нужно её найти, то я смогу это сделать. А пока… Да хрен его знает.

В записке, которую Марика оставил на кровати, не было ничего дельного. Она лишь извинилась за столь раннее отбытие, сославшись на выходящий с рассветом из города караван. А за подробностями направила к Расту. Похоже, что и тут этот старый плут замешан основательно. Не спроста же он свёл меня с ней. Да и Творген врать бы не стал, почти открытым текстом говоря, что мой компаньон всерьёз хочет «приземлить» меня и мой отряд. И для этого он не чурается задействовать столь сильный козырь. Знает гад про мою к ней симпатию, и хочет использовать её в качестве якоря.

Что ж, поговорю с ним по душам, но чуть позже. Сейчас некогда его искать, да и пора было браться за дела. Город уже гудит от того, что в Солнечную прибыл вооружённый отряд из бывших баронств. Несколько десятков всадников, среди которых 4 мага с фиолетовыми лентами в волосах. Такую процессию трудно было не заметить, и теперь все кому не лень обсуждали зачем они сюда явились и чего они хотят.

Делегация из Северного княжества расположилась не в городе, а встала отдельным лагерем на противоположном берегу неширокой, но быстрой реки. Самого Гунмира я встретил как раз у воды, он вглядывался в её стремительный бег и ловил лицом редкие брызги.

— Не скажу, что очень удивлён, — вместо приветствия сказал он. — Можешь считать это предчувствием, а можешь глупым совпадением, но я почему-то знал, что мы с тобой в скором времени встретимся.

— Мир тесен, — пожал плечами я. — Ничего странного в этом нет.

— Да что ты говоришь? Я вот, например, впервые в этом месте. Я вообще не так уж много, где успел побывать.

— Ты молод, и жизнь ещё предоставит тебе такую возможность. Но советую тщательно выбирать направления. В мире полно мест, в которых лучше не оказываться вовсе.

— Как, например, врата в Бездну?

Я всмотрелся в лицо будущего князя и понял, что спрашивает он меня неспроста.

— И кто же тебе о таком поведал? Уж не один ли столетний дед, по старой памяти заплетающий по утрам белой лентой свои волосы?

— Ну а кто ж ещё? Этот, как ты выразился, столетний дед — мой первый советник, между прочим. И вместе с моим отцом и тестем пытается удержать княжество, наспех скроенное из 10 разных лоскутов. А ещё он поддерживает связь со своим учеником, магистром Шадом и ведёт переговоры с королём Греша Бродриком. Да если бы не он и его меченые лентой маги, то войска приозерцев уже бы штурмовали Сохран.

— Подожди, подожди… десятью? Когда я пировал на твоей свадьбе в совете родов было только 6 представителей. Я смотрю, вы время зря не теряли.

— Что правда, то правда. Нам удалось склонить ещё четверых баронов на нашу сторону, и их владения примкнули к княжеству. Но, как ты понимаешь, выбор у них был не особо богатый. Или мы, или Казантир. Ни для кого не секрет, как именно новый король Приозерья относится к даже бывшим сепаратистам.

— И всё же вольница насчитывала больше самостоятельных земель. Остальные предпочли иной вариант?

— Пограничные с Приозерьем баронства — все как один приняли власть нового короля. Местная знать надеется, что ей сохранят хотя бы жизнь и титулы. А вот срединные ещё мечутся меж двух сторон, пытаясь выторговать себе условия получше.

— Ну а в это время двое правителей решили не играть в эти игры и договориться обо всём самим.

— Хотелось бы в это верить, — не очень уж уверенно подтвердил моё предположение Гунмир. — Отец по поводу переговоров настроен весьма настороженно. Он даже опасался отправлять меня сюда, подозревая западню. Однако мастер Ульдаг его переубедил.

— И чего вы хотите получить от этих переговоров?

— А кто сейчас меня спрашивает? Глава отряда наёмников, мой хороший знакомый или же имперский аристократ?

— Неужто это скажется на твоём ответе, Гунмир? Не думай, я не пытаюсь повлиять на принимаемое вами решение. И даже если ваш раздел земель заинтересует Императора, то для этой задачи он отрядит кого-то другого. Мне лишь нужно убедиться в том, что территориальный спор между двумя государствами не приведёт к началу новой войны. И я вижу только один вариант для этого — определить границы вашего влияния и закрепить договорённости на бумаге.

— Выступит ли Император гарантом соблюдения этого соглашения?

— Об этом ты можешь спросить у него лично, если посетишь Трием. Правитель Единой Империи созывает совет государств, и ты на него приглашён.

Я вручил ему послание Императора, и Гунмир, прочитав его, задумался над ответом. Он, как и подобает рассудительному человеку, на котором лежала ответственность за целое государство, не торопился бросаться пустыми обещаниями.

— Так ты для этого здесь, чтобы я и Казантир присутствовали на совете?

— В том числе да.

— Боюсь, убедить в этом короля будет куда сложнее. Он всей душой ненавидит Императора, ведь именно из-за него в конечном счёте Приозерье лишилось своего былого могущества.

— Это уже моя задача, найти аргументы и для него тоже. Но если ты поспособствуешь этому, я уж точно не откажусь от помощи.

— Хорошо. Считай, что моё согласие у тебя есть. Что же касается предстоящих переговоров, то фактически на кону 3 последних баронства. Княжеский совет согласен разменяться один к двум, но только если мы сами выберем то, которое достанется нам. Как ты понимаешь, озвучить о котором из них идёт речь, я не могу, так как это сразу приведёт к повышенному интересу короля. Как думаешь, сможешь оказать нам эту услугу?

— Похоже на игру вслепую. Для начала неплохо выяснить, что по этому поводу думает вторая сторона. Кстати, когда и где у вас запланирована встреча?

— Казантир должен вот-вот прибыть в город. Думаю, он предложит всё обсудить в стена́х Заставы. Но если честно, я бы предпочёл какое-то видное место в городе. Не то чтобы я разделяю опасения отца, но лучше будет подстраховаться. Да и нейтральный свидетель достигнутых договорённостей мне точно не помешает.

— Что ж, подумаю и над этим тоже. Я попробую переговорить с королём, чтобы выяснить его позицию по размену. Если, конечно, он допустит меня к себе.

— Искренне желаю удачи в этом.

Распрощавшись с Гунмиром, я отправился обратно в контору, очень надеясь, что «павшие» воины вновь вернулись в строй, а помещение хорошенько проветрили. Мне ещё предстояло выяснить, во что нам обошлась их гулянка, и не будет ли каких-то дополнительных последствий, кроме как изрядно похудевших кошельков.

Раст на этот раз нашёлся во дворе, что-то обсуждающий со сторонними приказчиками. Как он сам не раз говорил: «Дела не терпят, когда их откладывают. Они начинают искать того, кто их сделает вместо тебя». Как по мне, так не всегда это плохо. Особенно когда от дел дурно пахнет, или за них тебе никто не собирается заплатить.

Увидев меня, мой компаньон споро свернул свой разговор и подошёл ко мне.

— Рассказывай, — приказал я, протягивая ему записку. — Про Марику и твои с ней дела.

Бросив взгляд на короткое письмо сбежавшей от меня поутру девушки, он как-то грузно вздохнул, внешне прибавив ещё лет так десять.

— Извиняться не буду, — проворчал он. — А она так и вовсе тут ни при чём. Мы ещё весной с ней подписали первый договор, на поставку сюда сидра. Ты в курсе, что её брат недалеко от Сохрана выкупил яблоневый сад? Так вот теперь они там возвели сидродельню. А в планах построить и вискокурню и вообще производить много чего. Ячмень в баронствах свой, а вот хорошей пшеницы нет. Объём поначалу небольшой был, меньше десятка золотом, к тому же часть прямым обменом закрыли. Но тут барон Сохран вдруг решил полностью запретить ввоз всех товаров из баронства Острошип, где раньше и находилось основное производство алкоголя в том регионе.

— Подожди, это не то ли баронство, из которого был выскочка Флеммер?

— Ага, оно самое. Его отец принял предложение короля Приозерья. И не просто принял, а публично оскорбил Хермира и других баронов севера. Тем самым он, конечно, разорвал все связи с Северным княжеством, ну а барон Сохран не остался в долгу и, в свою очередь, теперь всячески пытается его за это наказать. Как бы то ни было, Беспалый вдруг получил большой рынок, да ещё и преференции от княжеского совета, включая длинные кредиты, чтобы заложить первые бочки. И это уже совсем другие деньги.

Брат Марики всегда чуял, где выгода. А может, и не в чуйке дело, а в его умении разнюхивать информацию.

— И о каких суммах поставок идёт речь? — уточнил я.

— С нового урожая нам нужно отправить ему зерна на 45 золотых. А в следующем году вдвое больше.

— Это ж какой у него тогда намечается объём производства?

— Под тысячу полновесных монет, я полагаю. В общем, когда один из купцов в Сохране начал подбивать клинья к Марике, её братец захотел ему всё доходчиво разъяснить. Сам понимаешь, о чём он сперва подумал. А сестрёнку он свою любит, что ни говори. Однако, вскоре выяснилось, что торговец тот без злого умысла, да ещё и с большим личным капиталом, который готов вложить в дело. Марика взяла немного времени на подумать, ну а ваша встреча здесь… Наверное, то была последняя попытка расставить всё на свои места. Ты уж прости меня, за такое самоуправство.

— Ты же говорил, что извиняться не будешь.

— Говорил. Но и вину почему-то чувствую. Сбежала, значит? Что ж, раз ты тут, а не бросился её догонять, то выходит, что тоже всё для себя решил. Может, оно так и лучше будет. И для неё, и для тебя. Я же вижу, что этого Мазая уже не переделать.

Первым порывом было садануть слишком умного старика по уху. Несильно, но чтоб было больно. Зеф потом, если что, полечит. Но я быстро справился с нахлынувшим раздражением. В конце концов, вызвано он было прежде всего неразберихой в собственных мыслях. А ещё противно стало от чувства облегчения, когда сложный вопрос за тебя решил кто-то другой. Отчасти Марика была права. Мазая, которого она знала, было не напугать ни врагами, ни испытаниями, ни даже сельским хороводом. Вот только был и тот Мазай, которого звали Максим, и больше всего на свете он боялся остановиться, замереть на месте.

— Пока моя судьба мне не принадлежит, а мой удел — странствия и поиски. Ты прав, Раст, я не могу позволить Марике тратить свою жизнь на пустые ожидания.

— Хорошо, — он положил руку мне на плечо и несильно его стиснул. — Тогда позаботься о парнях, они доверили тебе не только жизни, но и свои цели в ней.

— Постараюсь. Кстати, как там мои герои? Очухались?

— Недавно Ланита прогнала их мокрой тряпкой вон. Последний раз их видел у колодца, обливались водой. Надо бы их чем-то занять, чтобы дурью не маялись. Работы тут много…

— Ну уж нет, Раст. Делом я их, конечно, займу. Но они воины, и плачу я им за их навыки. Коли у них есть свободное время, то лучше пусть тренируются. Выдели место во дворе, где парни смогут друг друга в пыли повалять.

— Так есть такое. Там Творген своих бойцов гоняет. Сам он, правда, ещё утром отбыл с твоим поручением и теперь, наверное, вернётся нескоро. Ты бы Ланите на глаза не попадался лучше… Она от такого не в настроении.

— А с чего бы мне прятаться? Ты, Раст, совсем их тут изнежил. Лучше напомни им, чьи деньги они получают, и как быстро это может закончиться. Или я не прав, и дела нужно вести иначе?

— Да, прав ты, прав. Но… Мы ж, считай, тут как семья теперь. А что сам-то? Разве ж для тебя самого Хорки или Колтун просто бойцы? Найдёшь им замену, если роптать начнут или характер проявят? Не поверю.

И правильно, что не верит. Где я ещё таких найду? Готовых жертвовать собой ради меня и отряда. Но вместо этого вслух я сказал другое:

— Ладно. У меня сегодня тоже дел невпроворот. А ты позаботься о Зайцах, не давай их в обиду беременным женщинам. Они свой отдых заслужили. Кстати, уточни, где они успели побывать за ночь. Возможно, там потребуется покрыть непредвиденные расходы или хотя бы принести извинения.

— Не переживай, этим я уже занимаюсь с самого утра. Но пока никаких серьёзных жалоб не поступало. Так, разве что по мелочи.

— Даже удивительно, — засомневался я.

— А мне вот нет. Настоящий командир дарует своим людям бесстрашие не только в бою, но и на пиру. Но в этот раз тебя с ними не было. Так что…

— Ты хочешь сказать, что в такого рода последствиях виноват именно я⁈

— И в мыслях такого не было, — осознав, что ляпнул лишнего, Раст попробовал пойти на попятную. — Я лишь говорю о твоих лидерских качествах.

Раста спасло срочное письмо, доставленное лично ему в руки. Молодой парнишка буквально влез в наш разговор, протянув моему собеседнику конверт.

— Из Солнечного Рога, — пояснил он. — Нужно обязательно расписаться в получении.

Уже заподозрив неладное, прежде чем поставить свою подпись, Раст аккуратно вскрыл письмо и развернул сложенный лист бумаги.

— Беру свои слова обратно, — как-то очень уж горестно выдохнул он. — Похоже, что ты был тем стержнем целомудрия, что удерживал этих мракобесов хоть в каких-то рамках приличия. Контора столько не потянет, Мазай. Пускай платят из своих карманов.

Бросив взгляд на переданную мне записку, я понял, что это скорее счёт, нежели письмо. И итоговая сумма мне совсем не понравилась.

— Ерунда какая-то, — пробормотал я. — Да за такие деньги Солнечный Рог можно на пару дней целиком выкупить.

— Верно, — согласился Раст. — Но твоим парням, похоже, хватило и одной ночи.

Вот же… По всей видимости, на одно дело у меня сегодня стало больше. И разбираться в произошедшем будет лучше вместе с очевидцем этих событий. Заметив, крадущегося в отдалении друга, я что было сил заорал:

— Хорки! Есть разговор!

* * *

Входя в Солнечный Рог, я ожидал увидеть что угодно. От перевёрнутой мебели и следов поджога, до синяков на лицах дежуривших там охранников. Но ничего из этого не обнаружилось. Всё было цело и, казалось, что заведение и вовсе не пострадало. Тогда за что с нас требовали аж 10 золотых монет⁈

На пороге нас встретила сама хозяйка, весьма ухоженная дама лет сорока. А ведь когда-то Хорки, которого я взял с собой, умудрился на спор её соблазнить. Не потому ли она сейчас пытается стрясти с нас столько деньжат?

— Не буду скрывать, Мазай, но когда я отправляла своё письмо, не сомневалась, что вскоре встречусь с тобой.

— О, для этого ты, Барма, сделала всё необходимое — указала сумму, с которой я просто не в состоянии смириться.

— Неужели? А я вот не могу закрыть глаза на мои убытки.

— Убытки? Ты не оговорилась? Может, всё-таки прибыли? Ведь мои парни расплатились ещё вчера, вплоть до последнего медяка, да ещё и отсыпали сверху. И что-то я не вижу последствий катастрофы, которая могла бы перекрыть твой доход. Говори как есть, моё время стоит не дешевле чем услуги в твоём заведении.

— Ох, ну о том, что ты у нас такой большой и важный, мне уже известно. Как, вскоре будет известно и всему городу. Твои зайчата вчера горланили здравницы в твою честь. И если хотя бы половина из этого правда, то я даже не знаю как мне к тебе обращаться. Может и вовсе, лучше склонить голову и молча смотреть в пол. Могу и так, ты только деньги заплати.

— Повторяю в последний раз. За что?

— За то, что твои охламоны задурили моим девкам головы! Одна не вышла сегодня на работу, а другая просит перевести её на кухню, временно. Ждёт какого-то предложения. А кто будет обслуживать клиентов⁈

— Хорки, вы чего натворили? — строго спросил я мнущегося рядом друга. — Вы что, обидели кого-то?

— Ты что, командир, за кого нас держишь? Мы и пальцем никого не трогали! Э-э… ну хотя трогали, конечно. Да и не только пальцем… Ну я к тому, что никого мы не обижали!

Я перевёл взгляд обратно на хозяйку, и та неохотно подтвердила его слова.

— Да лучше б они их по заднице докрасна отшлёпали, или за косы чуток подёргали. За такое я бы даже медяка лишнего не взяла. Ну так нет же, им же нужно было их уму разуму учить! На путь праведный наставлять! Коли такие правильные, что же тогда сами за продажной любовью заявились? А?

Я, уже совсем ничего не понимая, вновь посмотрел на Хорки. Тот хотел было просто пожать плечами, но под тяжестью моего взгляда всё-таки углубился в свои слегка расплывчатые воспоминания.

— Ну если так подумать, то вроде Колтун что-то такое говорил… Про другой путь и вообще, про цель в жизни. Как сейчас помню, та, что светленькая ему бороду расчёсывала, а вторая, с тёмными косами которая, лохмы его рыжие укладывала. Мы тогда ещё над этим разноцветьем потешались изрядно. Ну а тут и Пруст зачем-то влез. Обещал им, если надумают свою работу тут оставить, он их в контору твою пристроит. Говорил, что Раст таких работниц-красавец точно к себе возьмёт, так как они ему продажи поднимут. И не только продажи. Кажись, они его не так поняли…

— Значит, так, — решил я заканчивать этот бедлам. — Парни мои с твоими девушками поговорят, подарки подарят, извинятся очень. Ну а ты, Барма, счёт свой надуманный отзывай. Один хрен я его оспорить могу, а потому оплачивать не буду.

Я протянул хозяйке Солнечного Рога её же письмо, и она хоть и неохотно, но всё-таки его взяла.

— Если лишусь работниц, то…

— То значит, мало им платишь, — отрезал я. — Давай, лучше обсудим другой вопрос. Ты же в курсе, что в Заставу прибыл будущий правитель Северного княжества?

— Ну а кто об этом ещё не знает?

— А вскоре прибудет и король.

— И такой слух мне тоже известен. Нетрудно догадаться, что эти вещи взаимосвязаны.

— А как ты смотришь на то, чтобы их встреча состоялась у тебя?

— Шутишь? Конечно, я смотрю на это хорошо. Если заведение не гнушается посетить сам король, то чем не повод приподнять цены для остальных⁈

— Ну значит, будем исходить из твоего согласия. Встреча запланирована завтра на утро, так что убедись, что Солнечный Рог будет готов принять столь важных гостей.

Когда мы вновь оказались на улице, я отослал Хорки обратно в контору, передать Колтуну и Прусту, что им предстоит загладить свою вину перед хозяйкой дома удовольствий. Сам же я отправился по единственной дороге, ведущей из Заставы в сторону Соколиного Града.

Солнце уже начало клониться к закату, когда я увидел спешащих прибыть засветло в город короля и его многочисленную свиту. Она, кстати, была на порядок больше, чем у Гунмира. Не менее трёхсот хорошо вооружённых солдат. Правда шли они пешим строем, а всадников было не так уж и много. Была там и большая крытая повозка, отдалённо напоминающая карету, но сам Казантир предпочёл ехать верхом.

Авангард, скачущий впереди процессии, попытался оттеснить меня с обочины дороги, где я расположился. Но я поднял вверх конверт с письмом и громко прокричал:

— Срочное донесение для короля!

Один из воинов подвёл свою лошадь ко мне и протянул руку. Я передал ему запечатанное послание с вложенной туда распорядительной бумагой, найденной в вещах мага Эшцеха. На ней стояла подпись и печать ещё предыдущего монарха, однако это не отменяло её силы. Текст же документа предписывал пропускать его предъявителя через внешние и внутренние границы королевства, не чиня ему препятствий и не досматривая его самого, а также его спутников. К тому же обладатель сей бумаги мог попросить у короля аудиенции.

Туда же в конверт я положил короткую записку с просьбой о короткой встрече, представившись своим именем, и напомнив королю, что именно я помог ему когда-то закрыть прорыв под Заречной.

Один из всадников ускакал с сообщением обратно, а несколько других солдат остались меня охранять. К моему облегчению, обратно вернулся не только отправленный с запиской вояка, но и адъютант короля.

— Правитель Приозерья согласился вас принять, — сообщил он. — Но только лишь пока мы не въедем в город. Поторопитесь, времени у вас немного.

— Благодарю, — кивнул я и направил свою лошадь вслед за человеком короля.

В свою комфортабельную повозку Казантир не полез даже ради разговора со мной. Увидев меня, лишь кивнул и жестом пригласил поближе.

— Можешь говорить свободно, нас не услышат, — сказал он, когда наши лошади поравнялись.

— Благодарю за оказанное доверие. Время — ценный ресурс, порой недоступный даже королям.

— А у тебя его сейчас ещё меньше. Я уже вижу Заставу, и как только мы подъедим к городу, оно истечёт.

— Тогда перейду сразу к делу. Ковен собрал значительные силы в Диких королевствах и вот-вот обрушит эту мощь на земли, лежащие западнее Барьера. В это непростое время правителям цивилизованных стран следует забыть о распрях и взаимной неприязни, чтобы плечом к плечу встретить своего общего врага. В противном случае мы сами станем лёгкой добычей для орды дикарей. В этой связи Император созывает совет государств.

Я протянул ему ещё один конверт, на этот раз с официальным приглашением на обозначенное мероприятие. Казантир его принял, но своего отношения к такого рода перспективе он не скрывал.

— Красивые слова, за которыми прячется желание решить проблему чужими руками. Нас эта война касается в меньшей степени. От Вольних городов, куда стекаются хеты и гезирцы, нас отделяют Империя и Золотой Дол. От возможного вторжения унов и снежцев, идущих сейчас к северной оконечности Барьера — Греш. Так почему я должен переживать за своих соседей, на протяжении многих лет желавших растащить мою страну по кусочкам? Не лучше ли будет остаться в стороне и понаблюдать за тем, как они сами теперь сражаются за своё существование?

— Если они проиграют, Приозерья тоже не станет.

— Что ж, в этом есть смысл. И я даже готов им помочь. Например, продать Императору и Бродрику много качественного и дорогого оружия.

— Безусловно, это тоже можно и нужно обсуждать. Как и иную возможную роль королевства в этом временном союзе. Совет соберётся в Триеме через три декады, и голос Приозерья на нём должен быть услышан.

— Боюсь, остальным он может не понравиться.

— О том уже придётся беспокоиться не мне, а Императору.

— Думаешь? А мне вот видится, что и ты уже по уши влез в эти дела. Эта бумага не просто так попала тебе в руки.

Казантир вернул мне гербовую грамоту, на которой подпись прежнего короля была аннулирована чернильным росчерком. Рядом с ней теперь красовалась другая, ещё не подсохшая.

— Благодарю за доверие. Но признаюсь, что получил её случайно. Если я ввёл вас в заблуждение, то…

— Мне это известно. И я хорошо помню её предыдущего обладателя. Редкостный был идиот, зато с раздутым самомнением. Наше знакомство он начал с угроз и запугивания, ничего не предложив взамен. А вот бывший князь его частенько привечал, но, как видишь, его это не спасло. Отчасти поэтому я решился на сделку с ковеном, которая обернулась для меня страшными последствиями. И хоть сейчас трудно найти того, кто ненавидел бы этих грязных колдунов больше чем я, наверняка мне это припомнят на совете, явись я туда. Ты же в курсе о так называемых правилах, которые должны мы все соблюдать?

— Да, мне известно о них в полной мере.

— И после этого ты ещё говоришь, что это не твоё дело? Даже просто знание об этом не позволит тебе остаться в стороне. Но если хочешь знать моё мнение, то я верю в то, что Трое и их посланники — ничем не лучше тех, кому они противостоят. И те и другие используют нас в своей грязной игре. Ну а ты, Мазай? Во что веришь ты?

— В себя и своих людей. И в то, что выбирая из двух зол, необязательно выбирать меньшее. Иногда нужно не бояться заглянуть за горизонт, чтобы увидеть иной выход.

— Смелые слова, и я их запомню. Можешь передать Императору, что я прибуду на совет. Письмо в его канцелярию отправят завтра. Но если они думают, что иметь со мной дело будет просто, то ошибаются. Приозерье уже не то погрязшее в смуте королевство, о которое западные страны вытирали свои ноги последние 50 лет. Я веду его в другое будущее, и с этим Императору и всем остальным отныне придётся считаться.

— Вашей решимости, можно позавидовать, — я на секунду склонил голову, признавая важность его слов. — Но чтобы ваша позиция была устойчивее, вам следует не только помнить всех своих обидчиков, но и обзавестись союзниками.

— И кого же ты предлагаешь на эту роль? — усмехнулся он. — Дай угадаю. Гунмира и его папашу с тестем?

— Скорее уж господина Ульдага.

— О, ты тоже понимаешь, кто именно уже в ближайшем будущем будет управлять этим лоскутным одеялом?

— И я думаю, что мастеру белой ленты удастся его удержать, а позже превратить в единое и неделимое целое. К тому же у вас нет с ним старых счётов, и вы можете построить свои долгосрочные отношения с чистого листа.

— Хм… Ты умён, Мазай, и рассудителен. Может пойдёшь ко мне вторым советником? Прошлый как раз недавно был пойман на стяжательстве и из-за этого лишился своей головы. Подумай, должность при моём дворе — это лучше, чем быть на побегушках у Императора. Или у тебя уже есть иной господин?

Последний вопрос явно не был праздным, и ответа на него Казантир ждал даже больше, чем моего согласия пойти к нему на службу.

— Я по-прежнему наёмник, ваше величество. И берусь за ту работу, которую считаю для себя подходящей. Выполнив один заказ, я принимаюсь за новый, не вставая при этом на чью-то сторону на постоянной основе. Наверное, благодаря этому мы с вами сейчас и беседуем.

— Возможно, так оно и есть. И я даже сделаю вид, что поверил тебе. Что же насчёт союза с Ульдагом, то для начала нам нужно уладить одно небольшое дело.

— Я полагаю, речь идёт про последние три баронства, ещё не примкнувшие ни к одной из сторон?

— Да, — коротко согласился Казантир, уже даже не удивляясь, что я в курсе и этого вопроса тоже. — И я хотел бы получить все три.

— Не сомневаюсь. Как и в том, что вам будет по силам продавить этот вопрос. Но без встречных взаимных уступок будет трудно заручиться поддержкой Ульдага на совете. Его слово будет значить там немало, ведь за его спиной стоит мощь меченных лентой магов. К тому же он не утратил своей связи с Грешем и по-прежнему оказывает влияние на вашего северного соседа. В будущем это может перерасти в нечто большее, нежели временный союз с небольшим княжеством.

— И что же ты предлагаешь?

— Возможно, для баронов Волка и Сохран не так уж и важно какое именно баронство вы им отдадите. Сам факт сделки поможет им закрепиться в качестве лидеров и начать выстраивать с Приозерьем новые взаимоотношения.

— Я подумаю над этим и завтра озвучу своё предложение. Передай Гунмиру, что у него будет только одна попытка договориться со мной.

— Хорошо, я поговорю с ним.

— Твоё время почти истекло. Если есть что-то ещё, то поспеши.

Мы действительно уже были на подходе к Солнечной Заставе. Казалось, что почти весь гарнизон крепости сейчас её покинул, чтобы торжественно встретить своего правителя на противоположном конце города. Если штурм начнётся сейчас, то Застава падёт без боя. Но кто на неё будет нападать, раз уж теперь по обе стороны от неё раскинулись земли одного и того же государства, до внешних границ которого сотни лиг во все стороны?

— Благодарю за уделённое время. Добавлю лишь что в Солнечном Роге подают прекрасные завтраки. Пожалуй, лучшие в городе.

Король от такой рекламы невольно улыбнулся. Я же, коротко склонив голову, направил свою лошадь в сторону, не дожидаясь, когда этого попросит монарх.

Что мог, я сделал, да и основную задачу выполнил. Осталось надеется, что на переговорах не произойдёт ничего неожиданного. Поэтому по возможности лучше бы этот процесс проконтролировать.

* * *

— Ну и где твои гости? — Барма, хозяйка Солнечного Рога сидела напротив меня и недовольно буравила взглядом. — Я ведь специально закрыла заведение, понадеявшись на твою смелую браваду.

Я же молча и спокойно пил чай из горных трав, стараясь не обращать внимания на её причитания.

— Ну и я тоже дура, поверила, что к нам зайдёт не абы кто, а сам король. Да у меня девчонки с рассвета трудятся, готовят и убираются. Так всё вылизали, что теперь самой стыдно крошку со стола смахнуть.

Иногда я бросал взгляд в окно, проверяя не появится ли тот, кто избавит меня от этой незавидной участи, но спасителя всё не было.

— Тебе придётся компенсировать мои убытки и ещё накинуть сверху, за обманутые надежды. Мазай, ты вообще меня слышишь?

— Чем ныть и жаловаться, лучше встречай гостей, — посоветовал я ей.

Снаружи я так никого и не увидел, но мои сигнальные огоньки сработали, обозначив две сигнатуры. А ведь Казантир мастер, хоть и аспект у него специфический. Барма хотела что-то возразить, но входная дверь скрипнула и отворилась. На пороге стояли Гунмир и король Казантир. Последний сейчас оценивающе и даже придирчиво оглядывал зал. Но в Солнечном Роге действительно было прекрасное обслуживание, и персонал знал своё дело, за что и брал изрядно, серебром и золотом.

На переговорах я присутствовал, правда помалкивал, позволяя двум правителям решить свои споры самостоятельно. Однако я внимательно следил за тем, чтобы Казантир не соблазнился пойти по простому пути, внушив юному наследнику на княжеский престол нужные ему мысли. Боюсь, что в этом случае висящий у парня не шее амулет вряд ли станет для столь сильного мага аспекта контроля хоть какой-то преградой. А вот сломанная защитная печать, которую на своего посланника наложил Ульдаг, точно можно послужить поводом для обвинений в нечестной игре. И вряд ли с такого начинаются доверительные партнёрские отношения.

Но Казантир об этом знал не хуже меня, а потому свои интересы продавливал вполне привычными и законными способами — давил аргументами и разницей в положении.

— Это было моё последнее предложение, — король отставил фарфоровую чашку с допитым чаем (я, кстати, такие тут раньше даже не видел) и всем своим видом показал, что его завтрак окончен. А вместе с ним и состоявшиеся переговоры. — Принимай его или же уезжай ни с чем.

— Хорошо, я готов заключить соглашение, — уступил Гунмир, но тут же добавил. — Но при условии признания Северного княжества как суверенного государства в тех границах, которые нам обоим теперь известны. В противном случае, всё это будет бессмысленно и породит новые споры, как только поменяются обстоятельства. Взамен мы также станем первыми, кто официально признает вхождение земель бывшего Грозового княжества и части баронств с состав Приозерья. К тому же вы получите свободный доступ для ваших торговых караванов, идущих в Греш или Фельс, но с охраной не более 30 воинов каждый. И если нас устроит цена, то мы готовы разместить заказ в вашей гильдии кузнецов на сумму в две тысячи монет. Имея такое начало, думаю, мы сможем построить взаимовыгодные деловые отношения в будущем. В качестве же ближайшего шага, мы могли бы оказать друг другу поддержку на предстоящем совете государств. Учитывая близость территорий, наши интересы во многом будут совпадать.

Казантир внимательно смотрел на сидящего напротив него Гунмира и, казалось, был чем-то недоволен. Возможно, его смелостью, или же тем, как тот на равных вёл деловой разговор. Всё-таки статус двух правителей был далёк от паритета. Однако в итоге он согласился.

— Я вижу, что барон Волка не зря послал ко мне своего сына, вместо того чтобы явиться сюда самому. Думаю, Хермир уже давно бы перебил всю посуду и покинул переговоры, обматерив меня перед этим. Мой советник подготовит бумаги, которые ты сможешь изучить перед подписанием. Если нужно время для консультации с отцом или кем-то ещё, то я подожду, но лишь до конца следующей декады. Мне нужно спешить в Железный город, чтобы подготовиться к визиту в Трием.

«Купол тишины» развеялся, и мы все встали из-за стола. Я и Гунмир позволили королю Казантиру покинуть нас первым. К выходу его сопроводила краснеющая от важности хозяйка Солнечного Рога.

— Я не знаю, как ты это сделал, — начал Гунмир. — Но…

— Это не важно, — перебил его я. — Главное, что всё прошло успешно, и вы оба прибудете на совет.

Говорить ему о том, что вообще не пытался решить территориальный спор в его пользу, я не стал. Так уж вышло, что Казантир в качестве уступки своему соседу выбрал именно то баронство, которое отчего-то так было нужно княжескому совету. И если Гунмир посчитал, что я к этому как-то причастен, то зачем мне его разубеждать? Лучше положу этот случайный успех в свою копилку добрых дел. Возможно, однажды настанет черёд расплатиться ими за ответные услуги князя или его союзников.

— Как знаешь, — не стал настаивать молодой Волк. — Я дождусь официальных бумаг от короля, после чего отправлюсь в Сохран. Если нам по пути, то был бы рад твоей компании.

— Я не могу ждать. Мы выдвинемся из Заставы уже сегодня.

— Что ж, тогда счастливого пути. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Гунмир направился вслед за уже покинувшим нас Казантиром к выходу, и я остался один. Мои дела здесь тоже были окончены, но я не мог отказать себе в маленьком удовольствии. Зря что ли я выслушивал эту вредную женщину всё это утро?

Барма нашлась в главном зале, и взгляд её был задумчивым и растерянным. Не этого я ожидал от хозяйки заведения, которое только что посетил король этой страны.

— Мазай, ты…

— Не благодари, — с ленцой в голосе перебил её я, шагая к двери. Лукавил, конечно, да и шагал я очень медленно, тем самым давая ей время подобрать приятные моему уху слова.

— Благодарить? За что? — огорошила она меня. — Я лишь хотела напомнить тебе, что бы ты оплатил счёт за свой завтрак в приватной обстановке. А то сам ускачешь поди сегодня, а мне с твоего жадного компаньона монеты выбивать. Поесть ты, конечно, горазд. За троих прям. Дело не моё, и ты теперь человек важный, но всё-таки так деньгами не разбрасывайся. Это мой тебе совет.

— Чего? — не понял я. — Э… Я же тебе рекламу такую сделал. А ты мне что, счёт выставляешь?

— Тебе, Мазай, титул в голову ударил? Какая реклама? Таких как ты, ненаследных дворян тут знаешь сколько было? И что, я их всех бесплатно кормить должна?

— А как же король? — сделал я ещё одну попытку.

— Ну если бы ко мне король заглянул, тогда конечно. Вот только что он тут позабыл? Не морочь мне голову, плати и уходи! Мне ещё заведение открывать.

Да что за ерунда? Как она может не помнить? Сама же его и встречала, и провожала… И тут озарение настигло меня словно гром среди ясного неба. Ха-ха. То же мне, шутник нашёлся. Даром что правитель целой страны. Ну разве можно так играться с памятью своих же подданых? И главное, ради чего? Чтобы посмеяться над бедным и простым наёмником? Ну так не смешно!

Глава 8

Последним незаконченным делом в Солнечной Заставе оставался разговор с Буресветами. Их лидер Хольмир, немолодой уже воин с седеющей бородой, но c всё ещё русыми косами, имел вид человека неторопливого и даже сонного. Однако впечатление это было явно обманчивым. О его бойцовских навыках положительно отзывался Творген, а о деловой хватке — Раст. Как по мне, так неплохие рекомендации.

— Деньги — не самое важное, — сказал он мне, даже не взглянув на то предложение, которое я для него подготовил. — Мои люди не будут биться за того, кто просто хочет купить их топоры и копья. О тебе ходит много слухов, Мазай. Разных и противоречивых. Но я ни разу не слышал, чтобы хоть кто-то обвинял тебя в том, что ты с пренебрежением относишься к своим собственным людям. А значит, должен понимать, о чём я говорю.

— Понимаю. Но мне сообщили, что вы хотите податься в Золотой Дол, чтобы заступить на службу к Высокому владетелю. Если уж решение о том, чтобы покинуть эти края, принято, то я лишь предлагаю ещё один вариант, оплата по которому будет выше.

— У Владетеля действительно не хватает опытных людей, а его границы сейчас терзают набегами дикари с юго-западного отрога Барьера. Регулярные войска там малоэффективны, в то время как быстрые отряды вроде нашего будут, наоборот, полезны. Да и опыт службы в гористой местности у нас есть. В общем, понятная и нужная работа. А вот зачем мы сдались Императору — для меня вопрос тёмный. Его легионы многочисленны, а знать имеет свою собственную гвардию. Империя хоть сейчас может выставить в пять раз больше копий чем Дол. Так для чего они хотят заполучить ещё больше солдат?

— Чтобы быть уверенными, что смогут справиться с нашествием из Диких королевств. Хеты и гезирцы собирают своё войско, и не только они. Император не может просто ждать, когда они придут сюда. К тому же он не хочет, чтобы наёмники пошли на службу к его врагам. Многие из нашей братии не побрезговали принять золото от ковена и теперь встали под его знамёна. Я сам видел лагерь с сотнями бойцов из таких вольных отрядов, собирающихся к отправке в Корпугар. А в самом захваченном хетами городе их и вовсе уже тысячи.

— За это можешь не опасаться. Но и бросать своих людей в горнило войны, я тоже не намерен. Поищи других. После падения Заставы много кто остался без работы и готов пойти на службу за пригоршню монет. Но предупреждаю, что лучшими из них король Казантир уже пополнил ряды своей армии. Так что свободными для найма остались только те, кого его рекрутёры посчитали негодными, или же те, кому претит сама идея честной службы. В общем, не самый богатый выбор.

— Но если не деньги для вас важны, то что? — сделал я ещё одну попытку.

— А сам как думаешь? — с хитрецой в глазах спросил Хольмир.

Тут уже я не торопился давать ответ. Если подумать, то Буресветы, даже будучи вольным отрядом, верой и правдой продолжали служить на благо Грозового княжества. За что сейчас гонимы новой властью и вынуждены эти земли покинуть. И пусть князя уже нет, но вот идеалы у этих упёртых вояк остались прежние. Честь, гордость, взаимопомощь, служение единой цели. Словно они и не наёмники вовсе.

— Как насчёт того, чтобы рассмотреть ещё одно предложение? Я думаю, вам хорошо известно имя Кромвеля — бывшего главного мага Вепрей.

— Конечно, — кивнул наёмник. — Кто ж его из нашей братии не знает? Вместо сытой и спокойной жизни, положенной его статусу, он год за годом искал чего-то на полях сражений.

— Так вот, он наконец-то это нашёл. Недавно Кромвель достиг своей цели и стал мастером. А вместе с этим основал свой наследный род в Империи. Когда я видел его в последний раз, он подыскивал себе кандидатов для личной гвардии. И мне кажется, что ваш отряд вполне бы ему подошёл. У вас есть два боевых мага, несколько десятков опытных воинов и ещё столько же ребят помоложе, которых вы тщательно отбирали. В свою очередь, господин Кромвель не раз доказывал, что ценит своих соратников, и для многих из них стал настоящим боевым братом. Возможно, для Буресветов действительно будет лучше покинуть Солнечную Заставу, а вместе с ней оставить и неопределённость. Стать личной гвардией такого аристократа, как мастер Кромвель — это достойное предложение для твоего отряда?

Хольмир всё так же отрешённо и будто бы даже безразлично смотрел перед собой, вот только от меня было не так-то просто скрыть зажёгшийся в его глазах интерес.

— Пожалуй, нам следует обсудить с ним условия, — наконец, сказал он.

— Тогда я предоставлю вам такую возможность. Но прошу немного повременить с вашим отбытием в Золотой Дол.

— Так и быть, немного времени у нас ещё есть.

Распрощавшись с главой Буресветов, я отправился на почту, чтобы отправить несколько писем в разные концы Павелена, включая поместье своего друга в Фельсе. А затем с чувством выполненного долга зашагал в нашу контору, чтобы собрать Зайцев в очередной поход. Пока Творген занят поиском наёмников по всему Приозерью, мне нужно успеть добраться до баронства Клен, чтобы переговорить там с Ульдагом. В текущих реалиях Полема — это мой единственный шанс исполнить заключенную с Малеком сделку вовремя. И оставлять надолго без присмотра такой ценный источник сведений будет весьма опрометчиво.

Проводы были недолгими, как и положено таким суровым мужчинам как мы. Раст, правда, всё-таки смахнул скупую мужскую слезу, но тайком, чтобы никто не увидел. Зато он напихал нам полные сумки самой лучшей провизии, и даже хотел снарядить повозку, но мы спешили, и решили обойтись без неё.

Покидая Солнечную Заставу, меня не оставляло чувство, что если я и вернусь в эти края, то очень нескоро. Водоворот судьбы закручивался всё сильнее, и этот наш визит сюда, на островок спокойной и сытой жизни выглядел как её насмешка над нами. Словно щепку, несущуюся в беспрестанно бурлящем потоке, вышвырнуло на участок спокойной воды, чтобы через несколько мгновений подхватить вновь, и увлечь за собой. Или утянуть на дно.

В пути мы избегали городов и крупных поселений. Даже баронство Сохран и одноимённую столицу всего Северного княжества обошли стороной. Ночевать приходилось на конюшнях стоящих на отшибе деревень, в которых и постоялых дворов-то не было, а иногда и вовсе в открытом поле. Зато на таком маршруте мы не опасались соглядатаев, им попросту самим негде было спрятаться. Однако стоило нам пересечь границу баронства Клен, как всё те же верные только Ульдагу витязи появились из ниоткуда, чтобы сопроводить нас к нему.

Родовой замок, в котором ещё недавно властвовала бывшая баронесса Жинева, мне посещать пока не доводилось. Так уж вышло, что его бывшие хозяева меня не приглашали в гости (разве что в качестве пленника), да и до взятия его штурмом дело тоже не дошло. Неожиданный союз с Бродриком и появление в замке нового барона сделали эту затею неактуальной.

Но хоть я и не бывал внутри, но зато уже видел этот за́мок со стороны. И сейчас точно мог сказать, что за минувшие годы тут произошли серьёзные изменения. Неподалёку от его стен кипели строительные работы. Многое уже было возведено, но ещё больше было только заложено или даже просто размечено вбитыми в землю жердями и тонкими брёвнами. Въезд под надвратную башню был открыт, но охранялся не только воинами, но и несколькими магами, пристально поглядывающими на снующих туда-сюда людей. Фиолетовые ленты говорили о серьёзном 3-м ранге, а значит, решившие проникнуть внутрь одарённые лазутчики должны быть ещё искуснее.

Наш отряд тоже не стал исключением, и подвергся тщательному осмотру. Вот только мою ступень они определить не смогли бы ни при каком раскладе. Ульдаг встречать нас не вышел, но и томить ожиданием тоже не стал. Моих людей сопроводили на отдых в местную казарму, а меня самого отвели в главный зал, где прямо сейчас накрывали на стол. Одновременно со мной в трапезную вошла Полема, вновь одетая в своё атласное платье, за подол которого осторожно держалась Варфа. Девочка подросла с последней нашей встречи, но почему-то казалась даже менее смелой. Она будто вновь обрела возможность быть ребёнком и сейчас ластилась к красивой и уверенной в себе женщине, неосознанно пытаясь заместить отсутствие материнской ласки. Вот только лента в волосах у неё была уже зелёная. В столь юном возрасте взять 2-ю ступень… Похоже Ульдаг заполучил себе нового ученика, который в будущем сможет поспорить даже с магистром Шадом. Вот только ученик этот был одержимым, и мастер белой ленты должен понимать последствия как никто.

А вот, кстати, и он. Неизменный в своём доминирующем взгляде и хищном оскале, который он уже не прятал под маской невозмутимости. Или же этоя́всё лучше начинаю понимаю его суть, сам с каждым разом становясь на один шаг ближе к своему собственному слиянию? Я на мгновение отвёл и рассредоточил взгляд, после чего посмотрел на нового барона Клен вновь. Обычный уверенный в себе человек, радушной улыбкой приветствующий своего гостя.

— Мазай, рад тебя видеть. В это неспокойное время ты нашёл время, чтобы лично меня посетить, и я ценю это. Или же ты с официальным визитом?

— Нет, мастер. Дела, доставшиеся мне вместе с имперским подданством, я уже успел обсудить с Гунмиром. Уверен, что он тоже обо всём тебе сообщил. И гонцы, и крылатая почта разносят вести быстрее, чем передвигается по карте конный отряд наёмников.

— Так и есть, особенно если он скачет такими окольными путями. Кстати, в послании от молодого Волка также говорилось, что ты помог ему сторговаться с этим упрямцем Казантиром. Ты не перестаёшь оказывать нам поддержку, хоть уже и не связан контрактом ни со мной, ни с княжеским советом.

— Рад, что оказался полезен. И не буду скрывать, что и я, в свою очередь, заинтересован в ответных услугах.

Мы расселись за столом нашей небольшой компанией. Пересчитав количество приборов, я убедился, что мы никого больше не ждём.

— Я вижу, мастер, что за это время так и не нашлась та местная красавица, которая бы украла ваше сердце.

— Увы, это оказалось не так-то просто. А уж теперь, после прибытия Полемы, так и вовсе кажется почти неосуществимой затеей. На её фоне все кандидатки выглядят весьма блекло.

На такой комплимент волшебница скромно улыбнулась и даже произнесла тост.

— Предлагаю выпить за гостеприимство господина Ульдага.

Я не стал сопротивляться и тоже присоединил свой бокал, наполненный разбавленным прохладным вином. Правда, не удержался от того, чтобы после добавить:

— И всё же, думаю, остальные бароны от своего требования не отступят, а тебе придётся породниться с этой землёй через брак с уроженкой здешних мест.

— Ха. Тебя так задели мои слова о Полеме? Не переживай, её я не украду.

Я хотел было возразить, но вовремя понял, что любые произнесённые сейчас слова будут звучать неубедительно. К тому же сама бывшая волшебница явно навострила уши, словно кошка, заслышавшая шуршание мышки под половицей.

— Впрочем, ты прав, — тем временем продолжил мастер. — Свой выбор сделать мне придётся. И пока я склоняюсь к варианту с одной из дочерей барона Сохран. Возможно, северяне будут против, но коли уж мы все теперь живём в одной стране, я думаю, мне удастся их убедить.

— У тестя Гунмира много незамужних дочерей. Которая из них удостоится такой чести?

— О нет, Мазай, за прошедший год их поубавилось. По кусочкам собранное княжество требует от нас постоянных усилий по сохранению его единства. И родственные связи — один из таких доступных нам инструментов. На совете мы даже шутили, что барон Сохран начал усердно трудится на благо нашего княжества ещё задолго до его появления. И что, возможно, было бы неплохо потрудиться ещё. Так что свободными сейчас остаются только две, самые младшие. Полагаю, будет не очень-то красивым жестом попросить руки у той, что в этом году справит свой первый юбилей. Хотя, учитывая отведённое мастеру время, это было бы самым разумным решением. Поэтому планирую обсудить с ним и другими баронами брак с Леретой, ей вот-вот исполнится 12.

— Это не многим больше, — с сомнением сказал я.

— Не беда. Оформим помолвку, и подождём пару-тройку лет.

— Не в этом ли план? Ещё немного отсрочить неизбежное?

— Т-с-с, — без всякой тени серьёзности Ульдаг прижал палец к губам. — О таком лучше не распространяться. Но если честно, то ты видишь, что мне пока не до этого. Все силы брошены на строительство новой школы для одарённых. И этот проект всецело завладел и моими мыслями, и моей казной.

— Обучение для тех, кто не в силах самостоятельно контролировать свой дар?

— Да, но не только. Я хочу привлечь сюда и просто талантливых одарённых, не желающих идти на кабальную службу в армию или благородные дома. Если не испугаются такого соседства, то получат здесь знания, не уступающие тем, что преподают в академии в Триеме.

— Инвестиции в будущее?

— Да, но не только. Я действительно могу позволить себе дожидаться благодарности от своих учеников. Но не менее важно создать прецедент совместного мирного существования чистых и меченных магов.

— Интересно на такое будет взглянуть, — вполне искренне сказал я. — Твои знания и умения уникальны, а опыт наставничества поистине огромен. Именно поэтому я отправил Полему к тебе. Я просто не знаю, кто ещё в Павелене способен помочь ей с её проблемой.

— Благодарю за лестные слова, Мазай. И всё же, твоя просьба не так проста, — сказал мастер, подлив себе и сидящей рядом девушке вина. — Не скрою, решение есть, и я даже сделал несколько пробных попыток, но… Впрочем об этом позже. Не будем портить аппетит ни себе, ни юной Варфе. В её возрасте полноценное питание крайне важно.

Ага, как же. Думаю, в её воспоминаниях хватает таких вещей, от которых аппетит испортится даже у меня. Но раз Ульдаг не хочет пока об этом говорить, значит, на это есть причины. А вот разговоры о политике, по его мнению, на пищеварение негативного влияния не оказывали. Иначе бы он не задавал столько вопросов о том, что происходит за пределами его собственного княжества. В общем, пришлось поделиться свежими сплетнями из Триема и Закатного королевства. Да и вообще, мне тоже было интересно узнать, что он обо всём этом думает. Особенно о надвигающейся войне.

— Как думаешь, — спросил я его. — Чего опасается Император? Почему не двинет войска к побережью?

— Очевидно, он боится удара с других сторон.

— Неужто кто-то посмеет? Численность легионов составляет 50 тысяч солдат. Чтобы взять Корпугар хватит и половины. А родовая гвардия — это ещё по меньшей мере 30 тысяч бойцов. По правде сказать, редкостных напыщенных муда… Кхм…

Увидев удивлённо взлетающую бровь Полемы, я вовремя осёкся и перевёл взгляд на внимательно слушающую наш разговор Варфу.

— Я хотел сказать, они довольно заносчивы, — поправился я. — Но при этом хорошо обучены и вооружены. Я имел возможность сам в этом убедиться, сражаясь с ними плечом к плечу в войне Приозерья и Грозового княжества. Но вместо своего собственного победоносного похода правитель Империи созывает совет государств, чтобы разделить это бремя со всеми. Я не понимаю его стратегии.

— Если взглянуть на расклад сил, то, пожалуй, так оно и выглядит, на первый взгляд, — неторопливо рассуждал Ульдаг. — На юге силы хетов стремительно пополняются, а вскоре к ним присоединится не только флот, но и полноценная армия гезирского триумвирата. Однако они по-прежнему надёжно отсечены стоящими там войсками Империи и Закатного королевства. Попытка обогнуть Барьер с севера и вовсе похожа на безумие. Раскинувшаяся там болотина надёжно преграждает путь весной и летом. И лишь осенью с первыми ночными заморозками идущий из её глубин смрад стихает, давая возможность избежать отравления миазмами. Но этот путь всё равно остаётся крайне опасным, топи не промерзают полностью даже зимой. Так что потери у отправленных туда унов и снежцев появятся ещё до того, как они вторгнутся в Греш. А выходцы из королевства Савати так и вовсе в жизни никогда не видели снега. Можно представить, какие из них получатся воины, если их северный поход затянется до наступления настоящих холодов. Если Греш примет бой, то хоть и понесёт потери, но он точно выстоит.

— Но это лишь подтверждает…

— Если примет бой, — ещё раз повторил Ульдаг, и на этот раз его интонация была иной. И от этого смысл фразы тоже существенно поменялся.

— Император боится, что Греш пропустит эти войска сквозь свою территорию?

— Думаю, у него, как минимум, есть основания полагать, что конечной целью вторжения собранной наспех армии является отнюдь не Сенехим.

— Все пути ведут в Трием, — скорее утвердительно сказал я. — Но Император хочет убедить всех, что это общая война.

На озвученное предположение мастер одобрительно кивнул. Будто преподаватель, дождавшийся того, как его ученик самостоятельно через вопросы и рассуждения пришёл к правильному ответу. Сам же он лишь добавил:

— И хоть Император понимает куда именно будет нанесён решающий удар, но не знает откуда он придётся. Не удивлюсь, если бо́льшая часть его легионов попросту сторожат основные маршруты и подступы к столице. Их генералы ждут команду, чтобы выдвинуться к Корпугару и сровнять город с землёй, но… Император не отдаёт им приказа.

— Армия, способная представлять угрозу для Триема, не может возникнуть из ниоткуда. Достаточно контролировать порты и перевалы…

— Но Император считает иначе. И твоя задача, Мазай, сделать так, чтобы он не передумал.

— Что именно ты имеешь ввиду?

— Мост, — вместо мастера ответила Полема. — Он боится, что Отрёкшийся откроет Мост и проведёт по нему свою армию. Ты должен присутствовать на совете и убедить его в том, что его опасения не напрасны.

Давать такое обещание, не обдумав его, я не стал. Слишком много неизвестных, слишком мало информации. Впрочем, свои сомнения я не постеснялся озвучить вслух.

— Мне не кажется это настолько очевидным, чтобы советовать Императору оставить свои легионы там, где они стоят сейчас. Тем самым это позволит хетам и гезирцам закрепиться в Вольных городах и подготовить огромное войско для вторжения. Больше похоже на блеф, благодаря которому вся армия хетов окажется на побережье Торгового залива. К тому же пройти через Мост могут только одарённые. Даже если он проведёт по этому пути сотню верных ему магов, это не изменит ход войны. Да и это обойдётся ковену весьма дорого. Ты же знаешь про плату за проход.

— Отрёкшийся играет по своим правилам, — не согласилась Полема. — И на что именно он способен, не знаю даже я. Как бы то ни было, пока в Триеме не соберётся совет государств, Император не будет спешить. Ты должен быть там, чтобы быть в курсе вещей.

— Почему бы вместо меня не отправить мастера белой ленты, его голос на совете будет значить куда больше моего. Я всего лишь ненаследный маг-аристократ, за моей спиной не стоит многотысячная армия или сотня боевых магов.

— И поэтому Император тебя послушает, — твёрдо сказал Ульдаг. — К тому же в тебе есть много чего интересного. Но что из этого раскрывать мне или совету — решай сам. Помни лишь при этом, что чужие секреты тебе не принадлежат.

Намёк я уловил и со всей серьёзностью кивнул. Это можно было считать негласным договором, скрепляющим наши с ним отношения. Пока не доверительные, но уже имеющие серьёзные точки соприкосновения.

Обед закончился, и Ульдаг передал юную Варфу одной из служанок. Сам же он пригласил меня и Полему последовать за ним. Какое-то время мы просто прогуливались по замку и его стенам, слушая как барон увлечённо рассказывает о своих планах, связанных со строительством школы для одарённых. Однако вдруг коридоры и лестницы привели нас в казематы, а затем и вовсе — к темнице. От раздавшегося лязга цепей по моей спине пробежал холодок. Затем послышалось натужное мычание, перейти в безумный вой которому мешал комок изжёванной тряпки, засунутый в рот.

Сам узник, полуголый и болезненно худой, завидев нас, сорвался с места, остановив своё лицо в нескольких сантиметрах от решётки. Коснуться её ему не позволяла длина цепей, удерживающих его руки. Они натянулись словно струны, а я отчётливо услышал хруст выворачиваемых этим усилием суставов. Потерявший рассудок человек, казалось, не обратил на это никакого внимания, продолжая рваться к своей цели — мастеру Ульдагу, стоящему по другую сторону стальной преграды и спокойно смотрящему на своего пленника. Впрочем, Полема тоже не была удивлена, а значит, уже успела побывать здесь раньше.

— Перебежчик, — пояснил маг. — Один из меченных магов, решивших, что его свобода ограничена слишком сильно. Соблазнился обещаниями ковена даровать ему новую жизнь. Без служения и без надзора. Чушь это всё. Сменил бы один поводок на другой. Да и мысли это были не его самого. Он не просто одержим, засевшая в нём сущность сохранила разум, а когда он попытался сбежать, взяла над ним контроль.

Только сейчас в спутанных и грязных волосах я заметил едва сохранившую свой зелёный цвет ленту.

— Так же, как было с Варфой? — уточнил я.

— Не совсем. Сильный источник, но слабая воля. Как только сбросил мою печать, быстро сдался. Когда я настиг его, он уже потерял себя. Отчасти в этом есть и моя вина. Я боялся признаться себе, что он не справится с выпавшей ему участью, слишком много ценной памяти сохранилось в этом осколке. И я продолжал взращивать его несмотря на всё возрастающий риск. Но в то же время я остерегался давать ему проявлять себя в полную силу, печатями и специальными ритуалами ограничивал его развитие, не позволяя взобраться даже на первую старшую ступень. А ведь он чувствовал бурлящую в нём силу, и это в конце концов побудило его к бегству.

Я пригляделся к пленённому магу другим зрением, и удивлённо раскрыл глаза. Его источник был точно не меньше моего собственного, но множество невидимых сплетённых меж собой нитей тянулись к отходящим от него каналам. Они опутывали и пережимали их, не давая выхода этой энергии. В своего рода цепях была не только человеческая оболочка, но и тот, кто сейчас на самом деле управлял этим телом.

— И что с ним будет? — спросил я.

— Зависит от вас. Видишь ли, я внимательно изучил случай нашей очаровательной Полемы, и могу сказать, что он отличается от того, что я видел раньше. А вот о причинах случившегося она не торопится мне рассказывать. Она вообще много лукавит и не всегда говорит правду.

Сама девушка, услышав такое, отвела взгляд в сторону и будто бы даже начала картинно ковырять носком сапожка каменную кладку пола.

— Об этом её попросил я. Но мы готовы поделиться с тобой нашими знаниями, особенно если это поможет вернуть дар. Ведь я верю, что мастер белой ленты как никто умеет хранить чужие секреты.

— В этом ты не ошибся, Мазай.

Я на всякий случай посмотрел на девушку, и та коротким кивком подтвердила своё согласие.

— Полема — бывшая слуга Троих. Она потеряла дар, когда одна из ипостасей этой божественной троицы решила самолично заглянуть в этот мир, воспользовавшись ей в качестве временного вместилища. Как выяснилось, судьба такого аватара — непродолжительный всплеск невообразимой силы, после чего наступает выгорание и смерть. Так бы случилось и с ней, но нам удалось её спасти и даже помочь вернуть тело и волю. Осталось дело за магией. Это вряд ли понравится её бывшим хозяевам, а потому, помогая нам сейчас, возможно, ты, Ульдаг, идёшь наперекор их воле.

Если честно, то после сказанного я надеялся увидеть на лице мастера хотя бы намёк на удивление. Но вместо этого он достаточно спокойно ответил:

— Что-то такое я и предполагал, но организм и энергоструктура не повреждены, поэтому мне это показалось странным.

— Один мой знакомый — хороший лекарь. Он восстановил ткани и органы и буквально сшил все каналы заново. Источник наполняется, но…

— Как я и говорила ранее, я не чувствую в себе магии, — сама за себя договорила Полема. — Она не откликается мне. Совсем.

— Лекарь, говорите? — с усмешкой спросил маг. — Такое под силу разве что… Да я понятия не имею кому такое под силу! Лично я за всю свою долгую жизнь так и не наткнулся в Греше на такого талантливого мага аспекта жизни. Интересные у тебя знакомые, Мазай. Я сейчас и про многих других говорю.

— Само как-то получается, — пожал я плечами. — Так ты готов нам помочь? У тебя есть решение?

— И да, и нет, — уклончиво ответил Ульдаг и обратился к Полеме. — Причина, по которой ты не можешь чувствовать и управлять своей силой, кроется в отсутствии необходимого «придатка». Видимо, он просто испарился, когда в тебя вошла чужая сила. Не выдержал конкуренции и умер окончательной смертью. Что ж, с того момента в Павелене на одного мага навсегда стало меньше.

— Но почему её источник не спешит занять какая-то другая сущность? Такая потенциально сильная волшебница должна быть лакомым кусочком для этих симбионтов.

— Ты прав, маги смертны, и после того, как погибает носитель, его, как ты выразился, «симбионт» начинает поиск нового дома.

— Тогда почему за прошедший год никто не позарился на Полему?

От такого вопроса девушка почему-то вздрогнула и как-то недобро посмотрела на меня.

— Как думаешь, если бы источник можно было занять повторно, то разве более сильные сущности, вроде этой, — Ульдаг кивнул на продолжающего мычать и натягивать цепи одержимого. — Не повыкидывали бы более слабых из тех носителей, которые способны запасать энергии больше других? Если бы это было так, то все нынешние мастера и магистры были бы поголовно одержимыми.

— Значит, повторно заселить источник невозможно?

— Я этого не говорил. Но естественным путём этого не произойдёт. Маг становится магом, когда в центре его энергоструктуры появляется новый управляющий. После этого источник закрывается, не пропуская больше никого снаружи. Отныне добраться до него можно лишь частично или полностью разрушив источник.

В моей голове от таких пояснений почему-то всплыл школьный урок об оплодотворении яйцеклетки, которая, впустив одного гостя, закрывает доступ для всех остальных. Значит, в нашем случае требуется что-то вроде протокола ЭКО. Насильно поместить внутрь источника находящуюся поблизости сущность, которой в этот момент больше некуда деваться. Кажется, теперь я понял, для чего Ульдаг привёл нас в темницу и показал нам своего единственного заключённого.

— Ты хочешь сделать Полему одержимой? — прямо спросил я. — Разве нет иных вариантов?

— Боюсь, для неё это единственный шанс. Только сильная сущность сможет пробиться в ту лазейку, которую мы для неё сделаем. Когда я говорю мы, то имею ввиду, что мне понадобится твоя помощь. Один я не справлюсь. Но даже вместе мы сможем удерживать проход совсем недолго. Поэтому, можно сказать, что вам повезло, и не придётся носиться по Павелену в поисках очередного одержимого.

— А что будет с ним? — спросила Полема, имея в виду потерявшего своё «я» человека.

— Его уже не спасти. Слишком поздно.

Ульдаг хитёр и наверняка имеет в этом свой интерес. Похоже, что спасти он пытается не человека, а того, кто им завладел. Он сам сказал, что рассчитывал докопаться до осколков хранящейся там памяти. Но не смог, так как носитель оказался слишком слаб. И теперь он хочет попробовать вновь, но на этот раз в качестве оболочки выступит Полема. Справится ли она со своей одержимостью? А если да, то как много контроля будет над ней у Ульдага? Да и вообще, согласится ли она на такой поводок? Много вопросов, а потому нельзя идти на поводу у мастера.

— Сколько дней у нас есть на раздумья? — спросил я.

— Я могу поддерживать это подобие жизни ещё декаду, может даже больше. Но разве на то, чтобы задать самому себе вопрос и получить на него ответ, нужно так много времени?

— Не суди по себе о других, Ульдаг. Люди склонны сомневаться, и иногда это помогает им не наделать глупостей. Мы вернёмся к тебе с ответом завтра. А пока прошу проявить гостеприимство и проводить меня в комнату с кроватью. Я устал с дороги, и мне необходимо привести свои мысли в порядок.

— Разумеется, — не стал спорить он. — Поговорим завтра.

Разговор с Полемой, случившийся этим же вечером, вышел коротким. С маниакальным упорством она пыталась убедить и меня, и саму себя, что другого выхода нет. Её готовность рискнуть всем ради возможности вновь ощутить магию в своём теле даже пугала. Но как бы вёл себя я, если бы оказался на её месте? Как сильно это вросло в меня и стало неотделимой частью? Не знаю. И надеюсь, что проверять не придётся.

Что ж, раз с «пациентом» всё понятно, то осталось выяснить мнение ещё одного специалиста.

— «Бес, как ты считаешь, сколько правды в словах Ульдага?»

— «Почти всё — правда», — неожиданно для меня ответил он. Но ведь в деталях спрятана вся соль.

— «Тогда давай лучше спрошу иначе. О чём он солгал?»

— «О том, что не справится сам. Ему просто интересно взглянуть на меня. Хочет подобраться поближе.»

— «Что ж, тогда лучше бы нам этого избежать.»

— «Или же, наоборот, расставить всё по своим местам. Он силён, но я точно не слабее. Лучше будет, если он убедится в этом. И тогда вы сможете вести дела как минимум на равных.»

— «А если ты ошибаешься, и он попробует тебя сожрать?»

— «Тогда у нас есть кого призвать на помощь.»

Рискованный план, но когда у нас были другие? Отдавать Полему под полный контроль мастера Ульдага я не хотел. Так что в чём-то Бес прав. Нужно доказать ему, что мы можем говорить и с позиции личной силы наших сущностей. Почему-то я чувствовал, что для грешского мага это важнее, чем вся остальная внешняя мишура: деньги, власть, армия. Даже сила заклинаний. Всё это вторично. Надеюсь, что мы не ошибаемся.

Ритуал решили не откладывать. И на следующий день, едва рассвело, мы уже стояли напротив камеры, где был заточён одержимый. Полема сидела на стуле, прямо напротив перекошенного ненавистью лица. Сама она при этом была преисполнена фатальной решимостью. Ульдаг же был серьёзен и сосредоточен.

— Её источник закрыт на замок, который нельзя сломать. А ключ от него больше похож на «пароль», который нам с тобой неизвестен. Знание о нём навсегда исчезли вместе с предыдущим обитателем. Поэтому мы пойдём другим путём, более грубым. Я пробью щель, а та будешь удерживать её открытой, пока я не доставлю туда нового постояльца. Доверься чужим инстинктам чувствам. И помни, что от тебя самого мало что будет зависеть.

— Хорошо, давай начинать.

— Вы там только поосторожнее, — нервно пробормотала Полема. — Это вам не девке юбку задрать. Тут, знаете ли, речь про самое сокровенное.

— Готов? — обратился ко мне Ульдаг, не обращая внимания на мелкую дрожь, охватившую ещё минуту назад уверенную в своём решении девушку. — Тогда дотянись до её источника, нащупай его и следи за тем, что я делаю.

Я перешёл на другое зрение и потянул жгутики своей силы к солнечному сплетению Полемы. Для верности я даже прикрыл глаза, чтобы материальный мир не отвлекал меня от проделываемой работы. Я видел разветвлённую сеть её каналов, не сильно уступающих моей собственной. Следил за тем, как по ним струится сила, присущая в том или ином объёме всем живым существам. Мог оценить яркость её источника и даже управлять испускаемой им энергией. Для интереса я подхватил несколько крупиц силы и провёл их по тому пути, который в теле Полемы ещё не был задействован. Этим движением я будто наметил точки-маяки для последующей самостоятельной работы. Наверное, так и происходит инициация, когда маг-наставник помогает юному одарённому нащупать свои каналы и узлы.

— Не отвлекайся, — прервал мои изыскания Ульдаг. — Коснись источника и будь готов.

Я послушно перевёл внимание на само сосредоточение магической энергии, где свитый в спираль жгут мастера уже дотронулся до поверхности и начал буквально вгрызаться в него. Полема истошно заорала не в силах молча терпеть эту боль.

Я поспешил помочь Ульдагу, но стоило мне дотронуться до границы источника, как я почувствовал сопротивление. Это не было похоже на плотную преграду, скорее ощущение, с которым одинаково заряженные магниты отталкивают друг друга. Чем настойчивее я хотел преодолеть этот барьер, тем сильнее была сила противодействия. И теперь я, кажется, понял, что именно имел ввиду мастер, говоря о том, что основную работу должен проделать Бес. Будь ты хоть мастером, хоть магистром, это никак не поможет тебе в этой борьбе. Важна лишь сила самого симбионта, его воля, способная преодолеть сопротивление. И у Беса хватало и того, и другого.

Увидев, как под напором Ульдага источник дал трещину, я подхватил эстафету. Тончайшие жгутики ухватились за края микроразлома, потянув его в разные сторону. От этого крики Полемы стали уже непрерывными, и на стуле девушку удерживало лишь заклинание, частично парализовавшее её тело.

Через мгновение я почувствовал, как в метре от меня погасла живая точка. А затем на несколько секунд на моё магическое зрение наложилось другое. Я увидел этот мир так, как видит его Бес. Вихрящиеся потоки энергий, образующие материю, переплетение множества различных взаимодействий, в сумме дающих хрупкое равновесие, линии вероятностей, меняющиеся даже от простого вздоха… А ещё я увидел его — отчаянно сопротивляющийся сгусток инородной нематериальной субстанции, пульсирующий и хаотично расходящийся в разные стороны выбрасываемыми всплесками. Сковавшие со всех сторон чёрные щупальца тащили его к источнику, из разлома которого доносился жар. Он должен был почувствовать его, возжелать прикоснуться к скопившейся там силе, но он почему-то рвался на свободу.

— Я не могу его удержать! — казалось, Ульдаг и в самом деле вот-вот упустит своего пленника, и все мучения Полемы будут напрасны.

— Я помогу, — сказал я, забирая силу Багрового ужаса из «слезы». И теперь-то я осознал, как сильно по своему характеру она не похожа на Беса. Грубая, прямолинейная, предпочитающая решать задачи по принципу кто сильнее тот и прав. Но сейчас это и было нужно. Словно застывшие молнии потянулись из подаренного Ткачом артефакта, и вот уже они удерживают пытающуюся затянуться щель, а избавившийся от этой задачи Бес впился своим естеством в строптивого товарища, не желающего залезать в свой новый дом. Тот от такой встречи задёргался ещё сильнее, но мой спутник не церемонился.

— «Знай! Своё! Место!»

Он просто подавлял его своей волей, своим голодом. И не только его. Чёрные липкие щупальца Ульдага отхлынули в стороны, будто ошпаренные.

— «Соглашайся. Или. Сожру!»

Ещё мгновение, и эфемерный осколок чуждого разума, неуловимый даже для прочих магов, покорно юркнул к небольшой лазейке. Ему стоило немалых усилий, чтобы преодолеть этот путь, и помочь ему в этом мы не могли. Будь пойманная сущность слабее, и она бы не справилась. Как только гость занял своё место, я позволил краям разлома схлопнуться и затянуться, а Бесу и Ужасу вернуться в свои обители. Кажется, мы справились.

Я наконец позволил себе открыть глаза, с явным облегчением возвращаясь к привычной картине мира. Узник безжизненной куклой валялся по ту сторону решётки. Сидящая напротив него Полема потеряла сознание, запрокинув голову назад. Но грудь её мерно вздымалась, подтверждая наличие дыхания. Усилив себя «приливом», я осторожно подхватил её тело на руки и обратился к Ульдагу.

— Ей нужен отдых. Идём.

— Ты прав, — ответил он, почему-то избегая пересекаться со мной взглядом. Мне показалось, или это действительно было так, но его фигура осунулась, а во взгляде больше не было того хищного оскала. По крайней мере он не демонстрировал его мне. Устал, или?..

— «Он понял, что слабее», — озвучил свою версию Бес. — «Моя возвращающаяся память подсказывает мне, что были времена, когда мы с ним стояли на разных ступенях возвышения. И я, и тот, кто заточён в „слезе“, были выше него. Его удел — править слугами, а наш — править такими как он. Но не обольщайся. То был другой мир, и другое время. Как он поступит теперь, осознав это, нам неизвестно. Будь осторожен.»

— «Непременно.»

До комнаты Полемы мы шагали в давящем безмолвии. Но когда я уложил её на постель, я всё же задал вопрос:

— Что дальше?

— Нужно дать ей время на восстановление, — ответил мастер. — Затем я должен буду убедиться, что силы её воли хватит, чтобы контролировать одержимость. В этом на первых парах ей помогут мои печати. Если всё будет в порядке, мы отправимся в Сенехим, чтобы она вновь сдала свой экзамен. Без этого сила не вернётся в полной мере.

— Я не могу сопровождать её на этом пути. Меня ждут другие дела. Позаботься о ней, Ульдаг. Ты ведь сделаешь это?

— Сделаю, — после секундного промедления ответил он, а затем и вовсе склонил голову.

Кажется, мастер белой ленты признал своё служение. Вот только я тут был явно ни при чём.

— Тогда я отправлюсь на совет, а после буду ждать от вас вестей в Фельсе. Если, конечно, Император не придумает как ещё я могу послужить на благо своей страны.

— Задержись хотя бы на пару-тройку дней. Время, чтобы успеть в Трием к назначенному сроку, у тебя ещё есть. А у меня найдётся, что тебе передать. Ради нашей общей надежды.

Хм, если он сейчас говорит про новые техники, то отказываться от такого предложения будет глупостью. Пара дней действительно ничего не решат, а вот пополнять собственный арсенал мне жизненно необходимо. Особенно, если речь идёт о тех знаниях, что может передать искуснейший в прошлом мастер Греша.

Глава 9

В итоге замок Клен я покинул лишь на 5-й день. И лишь потому, что уже не мог позволить себе дальнейшего промедления. И всё это время Полема провалялась в полубреду, так и не очнувшись после проведённого нами ритуала. И лишь когда отряд был готов выступать, пришедший проводить нас мастер сообщил новость, подарившую моему огрубевшему сердцу немного тепла. Девушка наконец-то пришла в себя, и хоть ещё слаба и немощна, но теперь с ней всё будет в порядке.

— Что ж, передай ей, что я искренне рад за неё и рассчитываю на её помощь.

— Не хочешь увидеться с ней перед отправлением? — с лёгким оттенком удивления спросил Ульдаг.

— Нет, — ответил я. — Уверен, что она сейчас не в том состоянии, да и не в том настроении, чтобы показываться мне на глаза. Женщина остаётся женщиной, даже если она снова волшебница. Как я уже говорил, я вверяю заботу о ней тебе и буду ждать новостей сначала в Триеме, а затем в Фельсе. Удачи вам!

— Удачи нам всем, — услышал я в ответ.

Барон махнул рукой, приказывая стражникам пошире распахнуть ворота, чтобы те могли пропустить конный отряд. Девять всадников вновь отправились в дорогу, подгоняемые стремительно убегающим от них временем. На этот раз мы не скрывались, но по-прежнему не задерживались нигде дольше, чем это требовалось для отдыха нам и нашим лошадям. Благодаря такому темпу до Железного города мы добрались всего лишь за 4 дня, хоть и валились при этом от усталости.

Разместились в гостиничном дворе возле гильдии наёмников, изрядно заплатив за то, чтобы провести коней за городские стены, а затем пристроить их в стойло. Пребывание лошади в столице Приозерья обходилось вдвое дороже, чем для её владельца, но я не мог позволить потерять нашему отряду мобильность. В общем, понесённые траты копились и множились, и поначалу казавшиеся избыточными средства на дорожные расходы, выданные имперской канцелярией, к текущему моменту подошли к концу. А уверенности в том, что мы получим что-то сверху, у меня пока не было. Надо бы прояснить ситуацию со сбором наёмников.

Творген разыскал нас сам, буквально следующим же утром. Сам он предпочёл остановиться за городом, в одном из прилегающих к тракту постоялых дворах. Это было и дешевле, и, как оказалось в нашем деле, практичней.

— Я разослал весть во все три отделения королевской гильдии, — поведал он о своих успехах. — Лубром и Череп отправились в соседние города, чтобы проконтролировать на местах. Люди понемногу съезжаются к столице. Но в самом городе это может вызвать лишние вопросы и бумажную волокиту, да и не все из них готовы столько платить за постой. Поэтому организовали лагерь неподалёку. Стоило немалых усилий согласовать это с местными чинушами, но гильдия выступила на нашей стороне. Они планируют на этом хорошенько заработать.

— Много просят за посредничество?

— Двадцать пять медяков за каждого человека, которого ты уведёшь с собой.

Ясно, но это ещё по-божески. Без такого покровительства вряд ли мы вообще кого-то соберём в такие сроки. К тому же сам я при этом получу вчетверо больше за каждого рекрутированного наёмника. Вот только для этого их ещё нужно доставить на место сбора, а расходы гильдии покрыть нужно уже сейчас. Одним словом, рискованные инвестиции.

— Хорошо, я передам тебе необходимую сумму в день отъезда. Сколько уже собралось?

— Три полных сотни, но есть и те, кто ещё для себя не решил. Трутся рядом, пытаются прознать про условия и конечную цель. Думаю, если поманить их реальными деньгами, согласятся. Но… Там далеко не все хорошие воины. А треть — и вовсе подозрительные личности.

— Если продолжить ждать, сколько ещё сможем собрать людей?

— Поток прибывающих всё меньше. За декаду-другую, думаю, подтянется ещё сотня, вряд ли больше. Но и столько же покинет лагерь, устав ждать подписания контракта. Недавно и вовсе появились слухи, что кто-то рыщет по королевским землям и предлагает службу в обход гильдии. И некоторых ведь это устраивает. Так что я больше не могу их удерживать одними лишь обещаниями. Им нужно продемонстрировать готовность имперской короны заключить с ними сделку уже в ближайшее время.

— Хорошо, Творген, я тебя понял. Завтра я посещу лагерь и объявлю им сроки отбытия. Но ты должен был найти того, кто будет управлять этой толпой. Есть среди них претенденты на командование?

— Человека я нашёл, но… у него есть особое условие, без выполнения которого он за эту работу не возьмётся.

— Да, и какое же?

— Он говорит, что ты должен ему снаряжённую лошадь.

— Лошадь? — переспросил я. — Это с какого хрена я ему её должен?

— Спроси у него сам. Его ты найдёшь там же, где и всех. Трактир на западном направлении, он там один, а вокруг него разросся лагерь. Так что не ошибёшься.

— Ладно, тогда завтра всё и выясним.

Остаток дня мы потратили на то, чтобы забрать наши заказы у местных кузнецов. Здоровые детины словно дети радовались своим обновкам и хвастались ими друг перед другом. В чём-то Марика была права, когда говорила, что стоимости нашего снаряжения хватило бы Зайцам на безбедную жизнь, вздумай они уйти на покой в расцвете своих сил. Не знаю, какой ещё отряд наёмников в Павелене мог бы похвастаться такими инвестициями в собственную боеспособность. И ведь всё это собиралось по кусочкам на протяжении нескольких лет, начиная с наших самых первых трофеев, полученных ещё в составе Вепрей. С каждым контрактом парни получали всё новые «запчасти», которые интегрировали в свой образ, заменяя или дополняя уже имеющиеся детали. А с ростом доходов часть средств мы начали тратить на покупку того, чего не оказалось среди той добычи, что досталась нам с поверженных врагов. Немало средств уходило и на то, чтобы подогнать и притереть одно с другим. В итоге, при взгляде на моих бойцов со стороны могло показаться, что напялили они на себя всё что плохо лежало, и своим внешним видом ужас и трепет в сердца своих врагов они не вселяли. Но это было весьма обманчивое впечатление. И очень опасное для тех, кто задумал против нас какую-нибудь пакость.

Пускай броня не сверкала как на параде, а местами и вовсе была поцарапана или даже погрызена, она надёжно выполняла свою функцию. А оружие, хранящееся в простых ножнах или спрятанное под обычными кожухами, было сделано из отличной стали и всегда готово к реальному бою. Амуниция, артефакты, сильные и выносливые лошади и прочее снаряжение, среди которого был даже набор алхимии на все случаи жизни — всё это позволяло нам раз за разом выживать и двигаться дальше. А позолоченную пыль в глаза зевак пускай бросают другие, нам от этого только лучше, меньше ненужного внимания.

Может быть, поэтому наше появление в лагере собираемых Творгеном наёмников не вызвало никакого ажиотажа. Для большинства слоняющихся здесь вояк мы были ещё одной ватагой, ищущей привычного заработка. Такие же хмурые как у всех лица, такая же повидавшая всякое броня, поверх накрытая припылившимися шерстяными плащами, защищающими от холода осеннего утра.

— Творген, собирай всех! — приказал я, наткнувшись на него в харчевне первого этажа. — Я сделаю объявление.

— Как скажешь, Мазай. Но помни, о чём я тебя предупреждал. Не все тут знакомы с дисциплиной, многие из них не привыкли держать язык за зубами. Я к тому, что ты их сразу не убивай.

— Постараюсь.

Десятник не соврал, тут и вправду было 3 с лишним сотни наёмников. И это говорило о том, что Творген и оба отправившихся с ним помощника выложились на все сто. Конечно, хватало тут и всякого сброда, но и хорошо вооружённые солдаты тоже встречались. Мой взгляд то и дело цеплялся за отдельные фигуры воинов или даже небольшие группы, снаряжённые куда лучше прочих. Профессионалы, потерявшие работу после смерти их господ. Многие оппозиционные Казантиру аристократы лишились головы, и некоторым бойцам из их гвардии посчастливилось при этом сохранить свои собственные на прежнем месте. Возможно, некоторые из них станут десятниками или даже сотниками, но всё равно, я не представлял, кто сможет управиться с этой разношёрстной толпой и хотя бы довести её до нужного нам места. Для этого нужен весьма специфический опыт. Что ж, уже скоро увидим и это.

Я взобрался на заранее подготовленный помост, которым послужила поломанная и уже рассохшаяся телега, и гаркнул во всю силу своих лёгких:

— Слушай сюда!

Но лишь передние ряды повернули свои головы, не торопясь при этом оповещать тех, кто стоял позади них. Тогда попробую по-другому. Короткая вспышка света, направленная в небо, осветила пасмурное утро и помогла привлечь всеобщее внимание.

— Я сказал, слушать сюда! И третий раз я повторять не буду!

Не самые добрые физиономии уставились на меня. Ни доверия, ни уважения. Кто-то из впереди стоящих даже пренебрежительно сплюнул под ноги, угодив, правда, на ботинок соседа, за что тут же получил от него под дых и закашлялся. Не обращая на это внимания, я обратился к толпе.

— Как вы уже знаете, Империя собирает воинов и готова им платить. До всех присутствующих уже довели условия найма, и я здесь лишь за тем, чтобы забрать тех из вас, кто на них согласен. Ну а те, кто пришёл поглазеть или поторговаться, могут идти туда, откуда явились! Уже завтра мы выступаем, обещанный аванс получите сразу, как прибудем на место, там же с вами подпишут полноценный контракт. Моя задача — отсеять тех, кому с нами не по пути. Остальных же — сопроводить до границы. Готовьте снаряжение и ждите указаний от старших!

— Надо бы покрыть тогда расходы на дорогу, — крикнул один из самых тщедушных. — До границы пешим драпом… это ж дней 5!

— Ага, и мы туда попрёмся без бумаг? — поддакнул ему второй. — Под твоё честное слово? Ты кто такой хоть?

— Моё имя Мазай, я глава отряда Бешенных Зайцев, — стараясь оставаться спокойным, ответил я. — И я тот, кому поручено собрать войско наёмников для имперской службы. А ещё именноя́буду решать, кто из вас для этой целей сгодится, а кто нет. Вас никто силком не гонит! Если что не по нраву, то можете продолжать сидеть на своей жопе здесь или отправиться на поля убирать созревший урожай. Те же из вас, кто готов заработать монет, собирайте вещи и готовьтесь выступать!

Не дожидаясь новых вопросов и возражений, я слез с телеги и уверенно зашагал в трактир. Творген последовал за мной.

— Ну, и где твой спаситель, который готов повести за собой это сборище недоразумений? — спросил я его. — Я даже пошёл у вас на поводу и привёл сюда эту чёртову лошадь. Ты хоть представляешь, во сколько она мне обошлась со всем снаряжением⁈

— Вон он, за столом у окна, — проигнорировав мой вопрос, указал он.

Окно это смотрело аккурат на телегу, с которой я недавно произносил свою короткую речь. Выходит, моё представление он видел, но вот от своей трапезы ради такого случая решил не отвлекаться? Внутри начало расти раздражение. И на него, и на Творгена, который будто что-то не договаривал. Да и вообще, весь этот предстоящий поход на запад мне виделся одной большой занозой в понятно каком месте.

Однако, подойдя к столу, все готовые слететь с языка слова куда-то подрастерялись.

— Брок, какого хрена ты тут делаешь? — вместо этого спросил я. — Ты же сейчас должен пить вино и тискать южных красавиц за мягкие места. Ты разве не для этого после Вепрей на пенсию ушёл?

— Да всё, натискался, — с грустью вздохнул он. — Возраст, знаешь ли, такой, что уже порой и не хочется даже.

— Да не мели ерунды. Со всеми бывает, к тому же это лечится. Вон даже у Творгена бутылёк заветный есть. Попроси его, поди не пожадничает. Пара капель, и снова всё захочется.

Сотник Брок с интересом глянул на своего бывшего десятника, который от моей шутки закатил к потолку глаза.

— Да пусть хоть весь забирает, если действительно надо. Только врёт он всё. Сам видел, как он местную разносчицу к себе в комнату вчера зазывал.

— Эх, хорошая она, — сотник мечтательно причмокнул. — Но отказалась ведь. Кто ж старые кости будет забесплатно греть?

Похоже, с ним всё было ясно, но на всякий случай я решил уточнить:

— Ты все деньги что ли спустил?

— Ага, — не стал отнекиваться он. — Сделать это в Сияющем граде оказалось весьма несложно. А доживать свой век в бедности, постепенно дряхлея и превращаясь в немощного старика, мне совсем не по душе. Уж лучше я в очередной раз испытаю свою удачу. Или заработаю деньжат, или сложу в бою голову.

— Ну и как давно ты приехал?

— Да почти сразу, как на юге началась вся эта возня с их новым божеством. Я сразу понял, что это дурно пахнет и ничем хорошим не закончится. Как только до меня докатились слухи, что король Новой надежды сбежал, оставив свой трон на поживу культистам, я решил не дожидаться, пока эта ересь доберётся и до Сияющего града.

— Подожди, а как ты сумел перебраться через Торговый залив?

— О, там было целых два доступных варианта. Или бесплатно, но с высадкой в осаждённом Корпугаре. Или же отвалить деньжат, и на тауронской галере подойти почти к самому берегу. Ну а дальше тебе предложат заплатить ещё столько же, ибо окажется, что стоимость шлюпки в тот самый первый раз включена не была.

— Ты, я так понимаю, выбрал второй.

— Ага, и на этом потерял почти все оставшиеся деньги, — меланхолично заявил Брок.

— Ну а почему не разыскал Кромвеля? Он бы помог старому другу.

— Ну я поспрашивал, конечно… Выяснилось, что он теперь уже целый мастер, и даже основал свой род. Ему и без меня сейчас забот хватает…

— Не уж-то постеснялся попросить у него помощи?

— Ну не могу я так! — вдруг рявкнул Брок, устав оправдываться. — Тебе нужен командир для этой братии или нет⁈

Я оценивающе взглянул на него, как когда-то он сам, будучи сотником Вепрей, смотрел на зелёных новобранцев, нанятых по разовому контракту. За прошедшие годы он постарел, его короткие волосы выгорели на южном солнце и окончательно побелели. Морщины углубились, во рту не хватало зуба, но спину он по-прежнему держал прямо, а плечи расправленными. Но что главное, он не растерял огонь в глазах. Он верил, что справится с задачей, и знал, что для этого нужно делать.

— Чёрт с тобой, — согласился я. — Лучшего варианта у меня всё равно нет. Но если Кромвель узнает, то нам с тобой обоим не поздоровится. Подбери сотников и десятников. К завтрашнему утру эта толпа должна хотя бы слушаться элементарных приказов. С безопасностью на время пути мои парни тебе помогут. Если кто-то будет плохо понимать твои указания — скажи им, и они всё доходчиво объяснят. В крайнем случае зови меня. Есть что сказать?

— Ага, есть. Пешком я не пойду.

— Да купил я, купил тебе лошадь! — отмахнулся я. — Привязана к стойлу. Знал бы сразу, что речь о тебе, может даже получше взял. Вот нахрена было держать интригу?

Последнюю фразу я адресовал уже Творгену, но тот отчего-то посчитал, что этот вопрос можно проигнорировать. С другой стороны, мне его ответ тоже был сейчас без надобности. Куда важнее довести эту вооружённую толпу до места назначения, где я смогу с чистой совестью получить вознаграждение и переложить всю ответственность на других исполнителей.

— Ну раз вопросов больше нет, то давай займёмся подбором людей. Без должной структуры это воинство нам не удержать. Есть уже кандидаты?

— Конечно, я тут, как ты недавно выразился, зря на жопе не сидел, но и порядки свои устанавливать не спешил. Для этого полномочия нужны, которых у меня не было.

— Считай, что теперь они у тебя есть, — заверил его я.

— Тогда, думаю, трёх сотников было бы достаточно, но кандидатов у меня четыре. И отказать любому из них, означает потерять два, а то и три десятка неплохих бойцов, которые уйдут вместе с ним.

— Тогда лучше сделать четыре неполных сотни. По ту сторону границы вы соединитесь с другими отрядами, которые набирали на востоке Империи и в Золотом Доле. Свободных наёмников там меньше, чем здесь, в Приозерье. Поэтому, если покажете себя способными к самоорганизации, то пополните ими свои ряды. Так что ведите своих кандидатов, хочу на них посмотреть.

Переговоры с потенциальными подчинёнными Брока прошли нормально, без лишнего пафоса и набивания цены. Как я и предполагал, все четверо ранее занимали тот и или иной чин в гвардиях аристократов. Тех самых, которые выступили на стороне альянса северных земель Приозерья, не принявших как должное коронацию Казантира. После их проигрыша чистка продолжилась, и благодаря злым языкам, клевете и доносам за решёткой то и дело оказывался очередной участник тех событий, ну или он как минимум лишался нажитого имущества. Неугодные благородные к этому моменту закончились, и фокус сместился на их помощников, советников и руководителей личных гвардий. Поэтому для этих четверых наш найм стал легальным поводом без лишних вопросов покинуть ставшую для них недружелюбной родину, забрав при этом остатки верных им людей. А там, глядишь, зарекомендовав себя через службу, закрепиться на новом месте — в Единой Империи. В общем, опыт руководства отрядами числом до полусотни у них был, а о том, что такое дисциплина, они знали не понаслышке.

— Хорошо, десятников назначьте сами, — распорядился я, закончив собеседования. — Но только не ставьте на эту должность своих простых бойцов, только лишь потому что они пришли с вами. Иначе конфликтов будет не избежать. Лучше поищите тех, у кого есть реальный опыт отдавать приказы и вести людей за собой. В остальном действуйте на своё усмотрение, но через сутки все, кто последует за нами, должны хотя бы суметь построиться, чтобы дружно маршировать на запад. Задача ясна?

— Яснее некуда.

— Тогда до завтра.

Для ночлега я предпочёл вернуться в город, чтобы в последний раз с комфортом отдохнуть. Дорога предстояла непростая, и такие моменты следует ценить. К тому же нужно было разослать письма о текущей ситуации и собранном нами войске.

Ну а на следующий день, как я и обещал, я устроил смотр этих неровных колонн, разбитых на наспех собранные десятки. Сколько впереди конфликтов, драк и ругани? Сколько зубов будет выбито и рож разукрашено, пока мы не прибудем на место? Личный опыт говорил, что не мало. Но ещё он говорил, что пройдёт время, и может быть, среди них появятся и новые боевые братья. Время покажет.

Сидя на лошади, хорошо было видно все три сотни бойцов, готовых тронуться в путь. А ещё с такой позиции было проще к ним обращаться. Волей-неволей взгляды пехоты всегда были прикованы к всадникам. А лошадьми кроме моего отряда тут могли похвастаться всего лишь с десяток солдат. В общем, на этот раз не пришлось повторять дважды.

— Дисциплина! — гаркнул я. — Это то, что я от вас буду требовать все дни, что мы шагаем до границы. И ради её сохранения я готов лично карать провинившихся. Те, кто слышал про меня и мой отряд, должны понимать, что сбежать или спрятаться не получится. Врать и утаивать тоже бесполезно. Совершившие преступление неотвратимо понесут наказание по всей строгости. С текущего момента и на ближайшие пять дней я для вас и судья и палач. Просто примите это как данность и не искушайте судьбу.

Не дождавшись возражений, я скомандовал «Выступаем!», и сам подал пример, направив свою лошадь в сторону тракта.

Глава 10

Хорошая дорога, обжитые места и ясная погода. Первые три дня пути всё так и было. Но как только мы вошли в Вязкий лес, раскинувшийся меж Барьером и южным берегом Великого Озера, всё внезапно изменилось. И начались наши неприятности с того, что пошёл дождь. Мерзкий, состоящий из мириады мельчайших брызг, способных забраться в любые прорехи. И уже там, под одеждой вода снова собиралась в полноценные капли, неприятно сбегающие по спине. Поддоспешники и одежда промокли уже настолько, что не способны были впитывать что-то ещё. Кони поскальзывались, выбивая копытами комья бурой грязи, а солдатские сапоги покрылись ей по самые голенища. Многие начали сетовать, что испорченная обувь требует прибавки к гонорарам. Но что ещё хуже, появились первые отстающие.

— Сколько их? — спросил я Брока, который принёс мне такие печальные известия.

— Человек пять уже безнадёжно, не успеют нагнать даже к ночлегу. Ещё столько же пока держат более-менее походный темп, поспеют пока будем ставить лагерь, а за ночь, глядишь, восстановятся.

— Пошли конного, передай тем, кто сдался, чтобы возвращались в ближайшую деревню. Мы не будем их дожидаться у границы, а без меня их не пропустят без досмотра и уплаты пошлины. Тем же, кто терпит и идёт, скажите, что их будет ждать тёплый ужин. Может, это придаст им сил.

— Если дождь не прекратится, то уставать начнут и другие. Нужно сбавить темп.

— Ты прав, Брок, но не сегодня. Мы должны миновать лощину и добраться до большой поляны, иначе придётся разбивать лагерь прямо на дороге, среди деревьев.

— Ты опасаешься нападения? — удивился бывший сотник.

— Я опасаюсь оставлять без хорошего пригляда наших же собственных бойцов. Два моих человека, которых ты не знаешь, сейчас шагают наравне со всеми. И делятся со мной слухами о том, чем живёт наш отряд. И там хватает разного, поверь.

— Так вот откуда у вас две запасные лошади?

Я кивнул, не став отрицать.

— Бунт, конечно, нам не грозит, но если условия будут подходящие, то с десяток перерезанных глоток ради сиюминутной наживы нам обеспечены. Я хоть и не блефовал, когда говорил, что лично разберусь с любым преступником, но вот бегать по промокшему насквозь лесу в поисках убийц и дезертиров мне тоже не особо хочется. Да и времени у нас на это нет. На открытом же пространстве я и мои люди смогут следить за всеми.

— В этом ты, пожалуй, прав. Хоть это и не такое сплошное мясо, которое Вепри когда-то набирали по разовому контракту, но тем опаснее. Тут все знают где у топора рукоять, а где лезвие.

Хорошо, что он понимает мои опасения.

Спустя два часа мы добрались до неширокой лощины, которая стала последним препятствием на пути к нашему отдыху. Там, где её пересекал тракт, она и вовсе превращалась в неглубокий овраг, через который был перекинут старый каменный мост. Незадолго до него на освобождённом от деревьев и кустов участке был отстроен большой постоялый двор. Но даже он едва ли сумел бы вместить хотя бы половину от нашего отряда. И то, если бы он к этому моменту был полностью пустой. Но это было не так.

С десяток купеческих обозов застолбил всё свободное пространство вокруг, и некоторые из караванщиков несмотря на продолжающийся дождь были вынуждены остаться на улице. Им самим не нашлось места под крышей.

— Хорки, выясни, что случилось. Тут не должно быть столько народа.

Впрочем, долго ждать ответа не пришлось. Не успел мой друг вернуться с новостями от одной из телег, в которой под не самым плотным брезентом пряталась ватага простых рабочих, как к нам подвёл свою лошадь один из немногих конных наёмников, отправившихся с нами. На время пути все они временно были определены как разведчики и посыльные отряда.

— Мост повреждён, — поведал он. — Склон расхлябался и оплыл, а вместе с ним поехала и старая каменная кладка у самого основания арки. Там уже и крупные трещины есть, а центральный пролёт и вовсе частично осыпался. Купцы по такому пути свои телеги с грузами пускать не решаются. Но я боюсь, что мост уже в таком состоянии, что может и наш по нему переход не выдержать.

Вот, значит, что. Но у нас-то тяжёлого обоза с собой нет, в крайнем случае пройдём по дну лощины. Тут всё равно места для нормального ночлега нам не найдётся. Да и к утру проблема вряд ли решится. Столько караванов тут собралось неспроста, поди ждут уже не первый день. К тому же, я всё одно планировал проследовать чуть дальше и встать лагерем на просторной опушке. Её нам в своё время показал Квильком, когда мы только взялись за наш первый самостоятельный контракт. Ведь именно здесь, за лощиной дорога раздваивалась, на южное и северное ответвления. Первое вело в Золотой Дол, а второе в Империю. Была, правда, ещё одна дорога, вьющаяся по спорной границе меж этих двух государств. По ней-то мы тогда и везли наш опасный груз в Корпугар. Но то было в прошлом, и сейчас нам ничего не мешало двигаться по вполне легальному и безопасному имперскому тракту, осталось только пересечь границу в двух днях пути отсюда.

На небольшом совете, состоящем из меня, Брока и 4-х сотников, я предложил не останавливаться.

— Нужно двигаться дальше. Прикажите людям потерпеть ещё немного, на ночлег встанем на Медвежей прогалине. Пусть самые свежие поищут путь через овраг, желательно, где посуше, да и лошади чтобы смогли взобраться в подъём.

— Знаю я это место, — кивнул один из них. — Это ещё примерно три лиги пути отсюда. Нужно спуститься поближе к Озеру, там лощина становится совсем пологой. Но вот деревья растут так плотно, так что с лошадей придётся спешиться.

— Хорошо. До темноты успеем?

— Время ещё есть, если не рассиживаться, то должны.

— Есть кое-что ещё, — привлёк к себе внимание незаметно вернувшийся Хорки. — В последние дни купцы видели много вооружённых людей, идущих в сторону границы. Одиночки и небольшие группы. Иногда даже целыми десятками. Внимания к себе старались не привлекать, на постой не останавливались. Прознав про поломку моста, некоторые шли через овраг, кто-то искал путь попроще. Но все шли дальше, даже если дело было вечером.

— Значит, тоже рассчитывали остановиться где-то неподалёку, — нахмурился Брок. — Может даже на той же Медвежье прогалине.

— Разбойники? — предположил второй сотник.

— Думаешь? — с сомнением спросил я. — Слишком места людные. Да и пограничный форт рядом. Там триста солдат на постоянной службе. Прибавь к этому конные разъезды, которые эту дорогу регулярно патрулируют.

— Не патрулируют, — покачал головой Брок. — Мост разрушен, дорога расхлябана. Пару дней этот кусок пути отсюда и до самой границы будет отрезан от остального королевства. Но того не знают купцы, что движутся из Дола и Вьеры. Пройдя границу, они наверняка также, как и эти, застряли в дне пути отсюда. Ждут, поди, новостей. Вот и представь сколько добра там собралось в одном месте разом. Я вот думаю, может и мост не случайно решил так неожиданно отжить своё…

— Всё равно, как-то не клеится, — не согласился я. — Купцы идут с вооружённым сопровождением, и если по одному их ещё кто-то осмелится пощипать, то теперь-то это, наоборот, бессмысленная затея. В любом случае, нас на охрану дороги никто не нанимал, и наша задача остаётся прежней. Уж на отряд в три сотни бойцов вряд ли кто дерзнёт нападать.

— Скорее уж мы сами распугаем всех охочих до нечестной наживы одним своим присутствием, — поддержал меня третий сотник.

— Герои по неволе, — флегматично заметил Брок.

— Ага. Тогда выдвигаемся, что ли. Нужно только оставить кого-то, чтобы показал дорогу отстающим.

Брок и сотники разошлись на позиции, чтобы отдать необходимые приказы. А я в задумчивости остался на месте, пытаясь уловить причины вдруг появившейся тревоги.

Дождь к всеобщему облегчению закончился, и к Медвежьей прогалине, или, как её ещё называли местные, Медвежьей плеши мы успели выйти засветло. Но ещё задолго до этого мы услышали гомон голосов, удары топоров, вгрызающихся в стволы деревьев, ржание лошадей и некоторых представителей рода людского. Над лесом курился дым от множества костров, но его запах из-за влажности хорошо было слышно и среди лесной чащи. Так нагло разбойники себя не ведут.

В разведку я отправился сам, взяв с собой Хорки. Он должен был обойти обнаруженный нами лагерь с другой стороны. Дозорные имелись, но миновать их незаметно для меня не составило особого труда. В итоге, заняв удобное для обзора место, я принялся изучать обстановку.

Навскидку человек 150–200, все воины или хотя бы просто вооружённые люди. Палатки и следы быта говорили о том, что находятся они тут не первый день. По крайней мере, некоторые из них точно. Больше всего это напоминало мне временный лагерь для сбора. И судя по его обитателям, собирались тут такие же наёмники, каких мы привели сюда сами. Разного качества и с разной предысторией. Но раз они сейчас все здесь, значит, кто-то пообещал им деньги за их услуги. Что ж, не самый плохой расклад, особенно, если этот кто-то — другой имперский рекрутер. По условиям бумаг, полученных от имперской канцелярии, мне было обещано по 1 серебряной монете за каждого наёмника, согласившегося подписать годовой контракт. Вполне возможно, что с такой же миссией в Приозерье был отправлен кто-то ещё. Однако подстраховаться не помешает.

Появление на опушке нашего авангарда, казалось, поначалу даже не привлекло к себе внимания. И лишь когда обосновавшиеся здесь люди поняли, что гостей к ним пожаловало даже больше, чем их самих, началось хоть какое-то движение. Но к бою никто не готовился, и это радовало. Даже когда с противоположной стороны зашёл наш «засадный полк» из самых опытных бойцов, паника так и не поднялась. Впрочем, и мы выходили из леса, не обнажая оружие и провоцируя агрессию.

Нам навстречу вышел высокий мужчина с каштановыми волосами до плеч. Одет он был в добротный и далеко не дешёвый доспех, а меч на его поясе говорил о вероятном благородном статусе. За спиной у него стояла троица таких же статных и серьёзных воинов, разве что вместо клинков к их поясам крепились одноручные секиры. Тут же чуть поодаль собралось несколько десятков человек, то ли решивших его подстраховать, то ли просто захотевших поближе понаблюдать за разговором.

— Моё имя Хедрик, — уверенно и громко объявил человек, тем самым давая понять, что кто именно будет говорить от лица собравшихся здесь людей. Представившись, он начал оглядывать ряды пожаловавших к нему наёмников в поисках того, кто назовёт своё имя в ответ.

Чтобы облегчить ему задачу, я сделал несколько шагов вперёд и тоже громко заявил о себе:

— Добра тебе и твоим людям, Хедрик. Моё имя Мазай. Вижу, не одни мы решили воспользоваться этим местом для отдыха.

— Хотел бы сказать, что рад вас тут приветствовать, но боюсь солгать, — сказал он. — Как видите, место занято, и, если впустить вас, нам всем станет тесно.

— Места хватит, — не согласился я. — Наша стоянка не продлится долго, палаток у нас нет, только спальные места, поэтому свой лагерь мы разобьём компактно. Сдвиньте немного южный край и поделитесь просушенными дровами, вот и всё, что мы просим. Ну а завтра утром мы двинемся дальше.

— Утром, говоришь… Ну если так, то хорошо, я отдам приказ. Тем более что у нас вряд ли получится вам возразить.

Под последней фразой он явно подразумевал наш численный перевес. Но количество воинов — это не единственное слагаемое победы. Уж мне-то это было хорошо известно. А если говорить про нашу пока что слабо организованную и ещё менее замотивированную армию, то и подавно. Хватит и полсотни хорошо вооружённых и слаженных бойцов, чтобы обратить её в бегство. И мой десяток в такой экстренной ситуации должен был стать тем стержнем, что удержит войско на месте и заставит сражаться. Или, наоборот, остановит сражение, если отдельные группы наёмников начнут выяснять отношения меж собой. И было бы глупо полагать, что у вставших здесь лагерем солдат нет точно такой же опоры, способной удерживать очень разных людей вместе и заставлять их выполнять приказы командования.

Отбросив приличия, я посмотрел магическим зрением на собравшихся за спиной Хедрика людей, и неприятно удивился, когда обнаружил в толпе сразу три источника, горящих намного ярче остальных. Не многовато ли магов для простого сопровождения? Да, среди них не было никого по силе равного мне, но мой случай — это скорее исключение. А вот трое одарённых в составе команды рекрутёра — это, по меньшей мере, подозрительно. Почувствовав на себе мой взгляд, они начали шарить в ответ, но я уже оборвал все концы, превращаясь в обычного человека. И всё же свою цель, пусть и ошибочную, они нашли — Зефа, аттестованного мага второй ступени. Что ж, разубеждать их в мои планы точно не входило.

Лагерь разбили быстро. Натаскали побольше еловых охапок, да разожгли с десяток небольших костров. На них недавно собранные десятки готовили пищу, скидывая в общий котёл свои личные запасы провизии. Нередко на этой почве возникали потасовки, но их быстро удавалось решать десятникам и сотникам. И лишь раз в дело пришлось вступить Горунару и Колтуну. Бойцы ещё долго будут притираться друг к другу, но без этого никак.

К концу светового дня подтянулись наши немногочисленные опаздывающие, и можно было объявлять отбой.

Брок знал своё дело, и в организацию лагеря, патрулей и дозоров я не лез. Куда больше меня волновал Хедрик и его приближённые. Чтобы быть в курсе, я снова отправил Хорки на разведку. Тем более, что наёмники из разных лагерей всё равно уже начали общаться меж собой. Такая уж у них натура — искать, где условия пожирнее, забывая при этом, что на другой чаше весов всегда будет лежать вероятность не получить вообще ничего. Ведь мертвецам не платят.

И доставленные долговязым парнем новости были неутешительные. Несмотря на позднее время, многие бойцы так и не отправились в царство снов. С шелестящим шёпотом по лагерю разлетались слухи, заставляющие людей задуматься о завтрашнем дне. И когда он настал, многие из наших бойцов отказались продолжить с нами путь. Что ж, отчасти ожидаемо. И, по всей видимости, остаться в стороне на этот раз у меня не выйдет.

— Как это понимать, Хедрик? — обратился я к главе так некстати встреченного нами отряда. — Ты решил увести у меня людей?

Возле его палатки стоял большой сколоченный из брёвен и досок стол, на котором лежала стопка однотипных контрактов. Хорки уже раздобыл для меня один такой, и я знал, какие условия в нём прописаны. И вот к этому столу с самого рассвета выстроилась очередь из людей. Людей, которых привёл сюда я!

— Ничего подобного, Мазай, — беззаботно улыбнулся этот гад. — Вольные наёмники сами вправе выбирать, с кем и когда им заключать договор. Ты не дал своим бойцам гарантий, а значит, они тебе ничего не должны. Ты уж извини, но такое бывает, когда кормишь людей только обещаниями.

— А с этим я и не спорю, — удивил его я. — Свобода выбора до подписания контракта — это нерушимое право любого наёмника. Вот только воин должен знать кому он служит, а в этом договоре указано лишь твоё имя, Хедрик. Зато есть пункт, что ты вправе свободно передать контракт со всеми правами и обязанностями любой третьей стороне. Кто же ты такой, чтобы позариться на собственное войско, и с какой такой мошны ты будешь платить обещанные деньги всем этим людям?

— Разве это твоё дело, Мазай? Мне вот видится, что нет.

Я поднял лист контракта над головой, чтобы привлечь всеобщее внимания, и, стараясь перекричать людской гомон, продолжил:

— Я думал, что ты так же, как и я, собираешь людей на имперскую службу! Но теперь вижу, что это не так! Ты говоришь, что у наёмников должен быть выбор, но понукаешь их сделать его, скрывая правду! Ответь мне, Хедрик, для кого ты на самом деле собираешь войско⁈

— А с какого рожна я должен отвечать перед тобой? — не менее громко и уверенно ответил он. — Ты, кажется, клялся покинуть это место с рассветом. Так исполни обещанное! Или же мне придётся напомнить тебе, как важно держать своё слово⁈

О, это почти уже угроза. Но оно и немудрено. По отношению к вчерашнему вечеру баланс сил претерпел изрядные изменения и качнулся не в нашу пользу. Сотня с лишним человек соблазнилась гонораром почти на треть выше того, что пообещала им имперская казна. Да ещё и договор подписывали тут же, а к бумаге выдавали серебрушку аванса. Ну а то, что условия мутные, так многие до них и не дочитали даже. К слову, оставшиеся с нами бойцы тоже очень уж неторопливо собирали свои походные вещи, внимательно наблюдая за тем, чем закончится наш спор. Уступи я сейчас, и неизвестно сколько вообще человек я смогу привести к границе.

— Кажется, ты не понял, Хедрик, — с явной враждебностью в голосе процедил я. — Или ты ответишь на мой вопрос, или я притащу тебя к королевскому двору, и его тебе задаст уже дознаватель. И поверь мне, ни здесь, ни там соврать у тебя не получится. Отвечай, кому ты служишь⁈

За моей спиной уже встали Зайцы, придавая веса моим словам. Но, видимо, это никак не поколебало уверенности Хедрика в собственном превосходстве.

— Надеешься на своего слабенького мага? — сначала с усмешкой спросил он и, уже не скрываясь, продолжил. — Зря! Я знаю тебя и не раз слышал про твой отряд, когда он ещё выполнял контракты в Корпугаре. Кучка бешенных зайцев, вечно лезущих в самую дурнопахнущую выгребную яму, заодно утаскивая за собой и всех тех, кто оказался поблизости. И сейчас ты собрал вокруг себя целую кучу даром поверивших тебе людей. Я лишь хочу помочь тем из них, кто не готов разгребать за тобой дерьмо!

— Если бы ты слушал действительно внимательно, то ведал бы, что Бешеные зайцы всегда доводят свои контракты до конца. Те, кто сражался на их стороне, не понаслышке знают звон золотых монет. В отличие от тех, кто пытался встать на нашем пути. Этих глупцов мирские блага уже не волнуют. Даю тебе последний шанс. Ответь на вопрос, или я выбью его силой.

За спиной Хедрика тоже нарисовались трое его верных телохранителей, да и ещё с десяток сильных воинов встали рядом с ними. То ли личная дружина, то ли просто решившие выслужиться наёмники. Всех троих недружественных магов я тоже удерживал в поле своего зрения.

А вот все остальные лезть на рожон не торопились, при чём это касалось обеих сторон. Расступившись в стороны, люди стихийно образовали свободное пространство вокруг нас, как бы предлагая решить всё в частном порядке. Зачем устраивать всеобщее рубилово на полтысячи бойцов, если можно обойтись малой кровью? Тем более, когда на кону как раз эти самые наёмники и были. Ни мне, ни моему визави бойня точно была не нужна. На это я и рассчитывал, провоцируя ублюдка. И, кажется, оказался прав.

— Предупреждаю в последний раз, — с откровенной угрозой в голосе сказал Хедрик. — Или ты убираешься отсюда, или тебя постигнет участь бездомной собаки, посмевшей облаять благородного человека. И пускай все присутствующие здесь станут свидетелями, что я тебя предупреждал!

Будто чтобы придать веса его словам, трое магов направились поближе к своему господину. Если он, конечно, таковым для них являлся.

— Я уйду только после того, как получу ответ на свой вопрос, — продолжил я стоять на своём.

— Ты сам сделал свой выбор!

Одновременно с криком Хедрика маги нанесли удар. Их слаженная атака не стала сюрпризом, но как-то слишком легко они пошли на то, чтобы лишить нас жизни. Похоже, что мои подозрения с самого начала оказались верными.

Три заклинания сорвались с рук, но лишь одно из них было нацелено на меня. Целью для двух других магических плетений стал Зеф, которого Хедрик и его люди ошибочно посчитали главной для них угрозой. Наш лекарь привычно стоял за широкими спинами Колтуна и Горунара, поэтому чтобы пробиться к нему через двух бронированных воинов, маги решили воспользоваться «градом», щедрую россыпь которого отправили в полёт. Они даже не задумались, что будет, если она пролетит мимо и врежется в толпу стоящих позади нас наёмников. А я вот подумал, и потому действовал аккуратно.

Растянутый на четыре метра «щит-полусфера» вобрал в себя энергию всех пущенных в нас заклинаний и разом просел примерно на половину. Мой ответ был молниеносным. Противники даже не успели ещё сменить свои пафосные позы, как «щит» двоих из них уже треснул, не выдержав удара «чёрных шипов». Словно гибкие лианы, порождённые черным диском, закружившимся под моими ногами, они по извилистой траектории пронеслись по мокрой от вчерашнего дождя земле, чтобы выскочить прямо перед своими жертвами. Невероятно острые и прочные копья из прессованной силы пронзили защиту своих жертв, и те на секунду застыли с пробитыми снизу-вверх подбородками. «Шипы» втянулись обратно, и ничем более не поддерживаемые тела рухнули на землю. И лишь один из трёх колдунов сумел защититься, отделавшись рассечённой щекой. Не обращая внимания на кровь, он тут же попыталась атаковать вновь. Что ж, как я и предполагал, этот был сильнее остальных и уже успел пройти своё первое испытание в круге. Чем не повод, опробовать на нём что-то ещё?

Неподозревающие о том, что их магическая поддержка уже доживает свои последние мгновения, воины Хедрика вступили в бой. Но мне даже не пришлось на это отвлекаться. Строй Зайцев при активной поддержке нашего лекаря встретил их словно стена, с первого же слаженного удара повалив на землю треть из нападавших, а затем сам перешёл в атаку, тесня и доминирую как за счёт личной силы, так и благодаря слаженной работе.

Со стороны оставшегося на ногах мага воздух рассекло целое облако игл, и вновь мне пришлось принимать их всех на свой «щит». Даже те, что летели мимо. Толпа зевак за эти пару секунд так и не поняла, что в битве насмерть никто не будет сдерживаться и думать о безопасности зрителей. А этот третьеранговый маг, кажется, уже догадался, что живым я его отпускать не собираюсь. Поэтому сейчас выкладывался на всю силу доступной ему магии, методично просаживая мой щит. Но тщетно, ведь он уже был обречён.

Прямо под ногами несчастного расцветал «сумеречный сад», прорастая сквозь его магический «щит» своими незримыми даже для одарённых «побегами». Осторожно, неторопливо, не тревожа до поры его защиту. Пробравшись внутрь, они за пару секунд оплели тело жертвы, и вот на их кончиках уже начинают набухать первые «цветы». И теперь их уже видно всем. Маг дёрнулся, но витые жгуты мерцающей силы сдавили ничем не защищённое тело, буквально парализуя его. Один за другим семь пульсирующих сгустков концентрированной энергии вспыхнули серо-голубым светом, привлекая всеобщее внимание. Красивое зрелище, но ровно до той поры пока не раздался первый хлопок. Каждый из набравших цвет «бутонов» спешил поделиться собранной в нём энергией и высвобождал её с силой, сопоставимой с зарядом «града». То, что осталось от мага, кровавым месивом повалилось на землю.

Только сейчас осознавший свой полнейший провал Хедрик сломя голову побежал к стоящим за его спиной наёмникам-зрителям. Те почему-то попятились назад, словно не желая принимать его в свои ряды. Да и не успел бы он до них добраться. Заранее заготовленный «колодец» захлопнулся на нём сразу же, как только он решил дать дёру. Клетка из высоких силовых панелей надёжно отрезала все пути к бегству, и я, уже не волнуясь на этот счёт, смог посмотреть за боем обычных воинов. Ну почти обычных.

Прошедшие трансформацию Зайцы при поддержке Зефа громили полтора десятка ближников Хедрика. Двоих из них убил сам лекарь, по крайней мере на лицо были все симптомы — кровь, вытекающая из носа, ушей и глаз. Да и бой как таковой уже закончился. Четверо оставшихся в живых побросали оружие и упали на колени, признавая поражение. Ещё двое попытались сбежать, но я не позволил. Техника «вверх-дном» запутала их сознание и повалила на землю, где подоспевшие тут же братья приложили их древками копий по затылкам.

Под молчание толпы и матерные крики заключённого в «колодец» Хедрика я подошёл к нему почти вплотную.

— На этот раз я спрошу тебя по-другому, — предупредил его я. — И хочешь ты того или нет, но ты мне ответишь правду. Кому ты служишь, Хедрик? Чьи деньги ты сулил этим воинам?

«Первобытный страх» впился в его сознание, но встретил на своём пути серьёзную преграду. Один из перстней, скрытых под толстой кожаной перчаткой, вспыхнул защищая его разум от моего вторжения. Но я продолжил вливать силу:

— Кому ты служишь⁈ Ну же!

Магический свет от кольца, видимый, правда, только мне и Зефу, разгорался всё ярче и ярче, но мне всё ещё не хватало напора, чтобы его сломить. И тогда, поддавшись эмоции, я щедро зачерпнул из «слезы». В испуганных глазах Хедрика я увидел отражение своих собственных, теперь пылающих раскалённой медью. А мой голос вдруг загремел подобно раскату грома:

— Кто твой хозяин⁈ Отвечай!

Камень в кольце лопнул, а человек вдруг истошно заорал:

— Ковен! Меня нанял ковен! — а затем он начал вертеться во все стороны, словно обращаясь к застывшей в безмолвии толпе. — Я даю вам не только их деньги! Я даю вам шанс на спасение! Уже совсем скоро эти земли поглотят орды хетов! И все, кто не присягнёт их Повелителю, станут рабами! Убейте этого выродка! Убейте! Скорее же! Иначе будет поздно!

Он хотел выкрикнуть что-то ещё, но забился в конвульсии, явно пытаясь покинуть нас самым последним из доступных ему способов. Странно, ведь я не увидел на нём печати.

— Зеф, не дай этому ублюдку сдохнуть! — крикнул я, и наш лекарь тут же бросился спасать важного свидетеля.

Я погасил пламя в глазах и сам обвёл взглядом молчащих вокруг зрителей.

— И что вы скажете теперь? — спросил их я, поднимая с земли один из оказавшихся там контрактов. — После всего услышанного вы всё ещё готовы подписать этот договор? По-прежнему хотите выступить на стороне захватчиков, просто потому что они пообещали вам на треть монет больше? Пойдёте к ним в услужение, зная, что жители этих земель будут ненавидеть вас даже больше, чем пришедших из-за гор хетов и гезирцев? Что ж, попробуйте, ко ли это действительно ваш выбор.

Народ зашумел, некоторые полезли за пазуху, чтобы достать уже подписанные ими бумаги. Кто-то стоял в замешательстве, переглядываясь друг с другом.

— Но помните, что есть и иной вариант! — продолжил я. — Идите со мной! И уже через два дня вы подпишите свой честный контракт с Императором, чтобы встать на защиту всех цивилизованных государств! Так какую судьбу вы для себя выбираете? Героев и моих союзников? Или предателей и тех, кто окажется на моём пути?

Что ж, я предоставил им свободу выбора. И теперь всё зависит от того, насколько убедительно звучали мои слова. Чувствуя важность момента, Брок решил поддержать мою пламенную речь понятным простым воинам предложением.

— Кто согласен, подходите к столу! Ваши имена внесут в списки!

Секунда, другая, и первые люди потянулись к нам, чтобы влиться в наши ряды.

Это были трудные два дня, полные лишений и испытаний. Но по их прошествии границу с Империей мы пересекали отрядом общей численностью в полтысячи человек.

Глава 11

Лагерь для сбора наёмников находился всего в паре часов от места, где на небольшом клочке земли сходились границы сразу трёх государств: Империи, Приозерья и Золотого Дола. Здесь же неподалёку от этой безусловно важной стратегической точки на карте постоянным лагерем стоял 11-й легион, насчитывающий почти 5 тысяч копий. Правда, одна из этих пяти сейчас в полном составе и вместе со своим трибуном обеспечивала мир и порядок в лагере наёмников. Как по мне, мудрое решение, способное уберечь ещё неслаженное войско от многих неприятностей.

Завидев наше приближение, трибун лично поспешил к нам навстречу, чтобы удостовериться, что мы те, за кого себя выдаём. А убедившись в этом, был весьма удивлён тем количеством людей, которых мы к нему доставили. Вот только 50 золотых монет, а точнее расписку на эту сумму для имперской канцелярии мне выдали не сразу. Пришлось дождаться того момента, когда вся эта орава бравых воинов подтвердит свою решимость заключить контракт на предложенных им условиях. И лишь после того, как последний из них поставил свою подпись на желтоватом листке не самого лучшего качества, я получил от трибуна уже собственную бумагу, куда белее и даже с гербом Империи.

Работу свою мы выполнили хорошо, за что и получили изрядно, даже с учётом всех понесённых нами расходов. К слову, другие рекрутёры, ведущие набор в Доле и на востоке Империи, к текущему дню собрали всего 4 неполных сотни бойцов. И вряд ли за ближайшие дни ситуация кардинально изменится. В общем, я решил воспользоваться этим моментом и поговорить с трибуном, чтобы убедить его оставить за Броком командование всем объединённым отрядом. Как ни странно, старший офицер имперского легиона пошёл мне навстречу и мою кандидатуру поддержал. Так что у бывшего сотника Вепрей на закате карьеры появлялись все шансы примерить на себя роль аж целого тысячника. И я надеюсь, что он оправдает моё доверие, ведь теперь от этого отчасти уже зависит и моя собственная репутация.

— Куда они дальше? — спросил я трибуна, имея ввиду собираемых в лагере контрактников.

— Пару декад пробудут здесь для боевого слаживания, а дальше отправятся туда, где будут нужнее. Ты же сам наёмник, и я слышал, что бывалый. Участвовал в нескольких больших кампаниях. Так что должен понимать, что, когда речь заходит о войне, наёмниками латают дыры.

— Это в лучшем случае, — невесело усмехнулся я. — Иногда их и вовсе бросают в самое горнило в качестве самой доступной жертвы. Ведь как говорят южане, война не может закончиться просто так. Сначала она должна в достаточной мере насытиться. И лишь собрав свою жатву, сонная и ленивая уйдёт дремать, пока не проголодается вновь.

— Южане любят витиевато чесать языками, вместо того чтобы называть вещи своими именами. А я говорю, как есть. Но если тебе от этого станет спокойнее, то могу заверить, что этих парней припишут в качестве дополнительной тысячи к одному из легионов. Так что, если им где-то и будет суждено рискнуть своими жизнями, то они там будут не одни. Легион своих не бросает.

Я не был столь наивным, чтобы доверять словам имперского офицера. К тому же я не понаслышке знал, как за счёт «естественных» потерь любят сокращать платёжную ведомость наниматели. Но и возражать вслух тоже не стал. В конце концов, сами наёмники знали об этом не хуже меня, и это не остановило их от подписания своих контрактов.

— В твоей тысяче есть маг контроля? — вместо этого спросил я его.

— Как и в любой другой. Легион — это прежде всего порядок.

— Я уже говорил тебе, что часть этих людей я буквально увёл из-под носа ковена. И даже передал тебе нанятого ими рекрутера.

— Поверь, мы серьёзно отнеслись к этому вопросу. Я даже отправил весть легату, чтобы он выделил людей на патрулирование этой дороги, которую так жалуют приозерские контрабандисты. Думаю, в связи с текущей ситуацией Высокий владетель не будет против, если на этой спорной земле временно побудут наши войска.

— Хорошо. Но у меня есть ещё одна просьба — приглядывать за собранными здесь наёмниками, пока они находятся под твоим надзором. Я понимаю, что уже скоро это дело не будет тебя касаться, но всё же прошу оказать поддержку Броку, если он или его сотники будут обращаться к тебе за помощью в решении «спорных» вопросов. Пусть твой маг не поленится и проверит их подозрения, если таковые возникнут. В конечном счёте, от этого зависит в том числе благополучие Империи.

Трибун ненадолго задумался, наверняка прикидывая, что он может попросить взамен. Но в итоге лишь просто кивнул, соглашаясь.

— Хорошо, я прослежу за этим. Ещё у меня для тебе есть письмо. Пришло буквально вчера вечером. Тебе и твоему отряду надлежит вернуться в Трием как можно скорее.

Он протянул мне записку, и, судя по её размеру, доставлена она была птицей. По крайней мере до Вьеры, откуда её уже мог забрать конный гонец, чтобы привезти сюда, в лагерь у границы. Саму суть немногословного текста трибун успел передать в полной мере, даже не постеснявшись того факта, что адресованное вроде бы лично мне послание он тоже прочитал. Единственное, что он не упомянул, так это указанную там причину такой спешки — дату проведения совета государств. А раз она в записке есть, то значит, что я на это мероприятие тоже приглашён. Ульдаг словно в воду глядел.

Кстати, не потому ли тысячник имперского легиона с самой нашей первой встречи ведёт себя столь обходительно, будто и нет между нами сословной разницы? Тоже поди понимает, что простого наёмника не пригласят туда, где соберутся правители стран и прочие люди, от которых зависит судьба континента. Осталось мне самому разобраться, на кой чёрт Император решил включить меня в этот не такой уж и длинный список важных особ.

Лично я наивно планировал после получения обещанного вознаграждения отправиться в Фельс. Подальше от войны и поближе к своим личным делам. Мой путь по-прежнему лежал на север, и теперь, когда у меня наконец-то появился проводник, такое путешествие больше не было чем-то абстрактным. Напротив, вполне себе определённый крестик на карте, который хитрая и подозрительная Полема под надуманным предлогом пока отказывалась там обозначить. Ссылалась она на то, что и сама не знает, где именно на огромном побережье оно находится, и сможет разыскать дорогу по известным ей ориентирам лишь сама будучи на месте. Врёт или нет, я выяснять не стал. Я рассчитывал на плодотворное сотрудничество, а начинать оное с угроз и давления — плохая идея. К тому же в пути мне не помешает помощь такого компаньона, как она. У меня вообще оставался нерешённым вопрос о том, кто именно откроет Мост. В том, что мастер Кромвель или Ульдаг согласятся отправиться со мной, я лично сильно сомневался. А других кандидатов у меня пока не было.

Об этом тоже стоило подумать, но можно это сделать и по пути в столицу. А здесь моя работа была окончена, а значит, пора седлать лошадей и вновь выдвигаться в путь. Правда, перед отъездом я расщедрился на ещё одну вдохновенную речь, слушателей для которой для меня собрал Брок. Трибун на эту мою инициативу закрыл глаза, то ли решив, что это его не касается, то ли не захотев связываться с человеком, которого Император отдельной депешей приглашает к себе во дворец.

Стоя перед целым войском, лишь половину из которого в этот лагерь привели мы с Броком, я невольно задумался, сколько из них переживут хотя бы ближайший год. Ведь отчасти на их судьбу повлияла встреча со мной. Вдруг захотелось сбросить с себя этот груз ответственности за незнакомых мне людей и отправить их всех по домам. Но я быстро прогнал эти малодушные мысли. Война так или иначе захлестнёт всех, и кому как не профессиональным военным нести на себе её основное бремя? Взамен сомнений уж лучше дать им понятную цель, ради которой они будут идти в бой.

— Бойцы! — обратился я к смотрящей на меня толпе. — Я обещал вам честный договор, и я сдержал слово! Империя не только требует от вас службы, но и многое даёт взамен. Навыки, опыт, возможность проявить себя. Ну и, конечно, золото! Всё это вы получите, если с честью выполните свою часть контракта. Чтите полевой закон, помогайте друг другу, без страха и жалости разите наших общих врагов. И тогда мы встретимся с вами не только в бою, где будем стоять плечом к плечу, но и на пиру, где наши кубки будут звенеть друг об друга, прославляя нас и нашу победу! Во славу нашу, за звон монет!

Далеко не все разделяли мой напускной энтузиазм. Особенно это касалось тех, кто до сегодняшнего дня и не видел меня вовсе. Но хватало и тех, кто нестройным хором голосов поддержал мою пламенную речь. Громче прочих кричали те из них, кто воочию наблюдал за моим коротким боем на Медвежьей прогалине. Уверен, что вскоре слухи об этом поползут по всему лагерю, по пути обрастая подробностями, которых на самом деле и не было вовсе.

Я хлопнул стоящего рядом Брока по плечу, передавая ему таким образом эту ораторскую эстафету.

— Удачи тебе, — негромко сказал я ему, а затем ещё тише добавил. — Я рассчитываю на тебя. Приведи их к победе. Или к славному финалу.

Тот серьёзно кивнул, после чего зычным и привыкшим командовать голосом проорал:

— Ну что рты разинули? Деньги, славу и почёт, о которых любят говорить всякие важные персоны, ещё нужно заслужить. А если вы не хотите обрести их посмертно, то нам всем нужно хорошенько постараться, чтобы повысить наши шансы на выживание. Тренировки и дисциплина! Вот залог нашего успеха. У меня не так много времени, чтобы превратить вас в грозную силу, которой без сомнения должна стать целая тысяча опытных воинов. Но я это сделаю, хотите вы того или нет! Так что, советую не налегать на кашу во время сегодняшнего обеда. Ну а к вечеру уже станет ясно, из чего вы сделаны, и чего вы на самом деле стоите.

Брок говорил что-то ещё, но я его уже не слушал. И так было понятно, что его посыл сильно отличается от моего напутствия. И тоном, и содержанием. Ему на само деле предстоит проделать много работы, и сделать её нужно в столь короткий срок. Ну а бывший сотник Вепрей как никто знает, что всех этих людей вместе объединяют не полные пафоса слова, а сила жёсткой дисциплины. Хотя бы на текущем этапе. Что ж, не буду ему мешать. К тому же у меня есть те, кому действительно не помешает бодрящая речь от их любимого командира.

Каким-то образом прослышав про то, что наш отряд опять ожидает гонка со временем, Зайцы явно приуныли. Кислые рожи Колтуна и братьев говорили сами за себя. Да и Дунвест, как-то очень уж по-старчески кряхтя, снаряжал свою лошадь. Так дело не пойдёт.

— Что-то не вижу вашего энтузиазма. Неужели я забыл сказать про положенную вам премию?

— Премию? — оживился Колтун, будто и не изображал недавно изнурённого походной жизнью человека. — Командир, ты, видимо, и правда забыл. Честное слово!

— Вот как? — наигранно удивился я, глядя на то, как навострили уши все остальные. — Значит, ещё не поздно передумать и подсократить финальную сумму. А то что-то у некоторых из вас я не вижу желания браться за новую работу. Потух что ли былой огонь в глазах…

— Мазай, да ты чего? — решил пока не поздно вмешаться в разговор Пруст. — Всё ж как раз наоборот работает. Чем больше объявленная сумма, тем ярче разгорается пламя! Да ты просто попробуй, и сам всё увидишь!

— Хм… Попробовать говоришь? Ну хорошо. Тогда назначаю каждому по 2 золотых монеты, которые вы получите, когда мы прибудем в Трием. Ну что, достаточный стимул проделать этот путь жопой в седле, но с улыбкой на лице? По лыбам вашим вижу, что да. Что ж, выходит, и вправду работает. Ну тогда готовьте лошадей, мы выступаем немедленно!

Повеселевшие парни разбежались по своим делам, и лишь Хорки, сделавший вид, что забыл что-то в лагере, подошёл ко мне и уже без лишних свидетелей озвучил немыслимую для наёмника вещь:

— Мазай, ты бы не баловал нас так деньгами. Парни, конечно, уважают тебя и по-прежнему преданы. Но у всех уже по карманам запрятано немало монет. Волей-неволей, вскоре они начнут задумываться о том, что жизнь слишком ценная штука, чтобы рисковать ею ради ещё одного золотого кругляша.

— Это их право, — спокойно ответил я. — Ну а ты, Хорки? Что по этому поводу думаешь ты сам? В твоих карманах монет не меньше.

— Я? — немного удивился он и даже на секунду призадумался. — Знаешь, за прошедшие годы я так и не придумал себе собственную цель и в общем-то остался верен своему предчувствию. Можешь посмеяться надо мной, но я почему-то уверен, что всё ещё не помог тебе с чем-то важным. Наверное, когда это случится, то я пойму.

— Зачем мне смеяться над тобой, друг? Я благодарен тебе, что ты проделываешь этот путь со мной. И рад, что мне нет нужды обманывать тебя. Ведь ты прав, главное наше приключение ещё впереди. И когда мы отправимся туда, чтобы исполнить то, что должно, я не стану этого скрывать. Ни от тебя, ни от остальных членов отряда. Они сами сделают свой выбор. А золото… Разве можно им измерить всё то, через что мы уже прошли? Я лишь хочу, чтобы, когда настанет время, их ответ был искренним. Но, Хорки, если ты настаиваешь… то я могу вычеркнуть тебя из списка премируемых.

— Что? — аж вздрогнул от такого предложения он. — Ну уж нет! Коли всем, так всем. Чем я хуже того же Колтуна? Да я ж, наоборот, во всём только лучше!

— Ну раз так, то седлай лошадь. Чем раньше приедем, тем быстрее получим награду. И передай парням, чтобы не болтали лишнего. Чужие деньги вызывают зависть и повышенное внимание. А нам не нужно ни то, ни другое.

— Само собой.

Хорки ушёл вслед за остальными к коновязи, а я, оставшись один, ещё раз взглянул в сторону живущего бурной жизнью лагеря наёмников. Зачем я помогаю Броку? Почему беру на себя ответственность за него и эту наспех собранную тысячу? Какое мне вообще до этого дело? Не знаю наверняка, но на уровне подсознания понимаю, что так надо. А своим предчувствиям я привык доверять, ведь они всё чаще находили своё вполне материальное отражение в этом мире. Особенно, если касались лично меня. Что ж, время любит расставлять всё на свои места, и ждать обычно приходится не так уж и долго.

* * *

Дорога до Триема уж точно не была лёгкой. Множество часов, проведённых в седле, и ещё больше лиг, оставленных позади, не прошли для нас бесследно. Они обновили старые и натёрли новые мозоли на наших телах. Однако кроме уже ставших привычными неудобств наш путь не запомнился никакими серьёзными происшествиями. Если, конечно, не считать тот случай, когда Горунар решил «по-мужски» затушить остатки походного костра, не рассчитав при этом силу порывов встречного ветра. В итоге вместо тлеющих углей он окропил не только свои ноги, но и исподнее Дунвеста, которое тот развесил на треноге из веток, чтобы оно побыстрее просохло после стирки. Но даже такой акт вопиющего, но непреднамеренного вандализма не задержал нас надолго. Лишь на то время, пока под пристальным надзором рыцаря Закатного королевства наш гигант тщательно все прополоскал и выжал. И вроде небедный человек и мог бы простить своего обидчика, ну в крайнем случае заставить его купить новую одежду в ближайшем городе, но так нет же! Видите ли, это были его счастливые подштанники. Он в них турнир в баронствах выиграл! Ну да ладно, лучше уж потерять полчаса, чем всю дорогу лицезреть обидевшегося на всех и вся немолодого уже мужика.

Когда мы прибыли в столицу, у меня ещё оставалось четыре дня. А вот Блурвель, отправившийся на переговоры в Золотой Дол, со своей задаче справился ещё быстрее. Он уже был в городе, и моё прибытие в Трием для него не осталось незамеченным. У него вообще, по всей видимости, везде были глаза и уши, а сам он успешно играл на двух полях одновременно: принимал активное участие в делах дома Деневиль и, похоже, что нередко выполнял личные поручения Императора. Как одно уживалось с другим, для меня оставалось загадкой, правильный ответ на которую я не очень-то и спешил выяснять. Уверен, что такое знание ничем хорошим для меня не обернётся.

Передав через посыльного своё желание переговорить со мной, место для нашей встречи мастер-лекарь выбрал весьма необычное.

Имперская академия магии по-прежнему жила своей жизнью и несмотря на происходящие вокруг события всё так же дважды в год проводила аттестацию всех желающих (и имеющих достаточно денег для взноса) одарённых. Так уж вышло, что именно в эти дни заканчивалась выделенная для экзаменов декада, и за своими первыми или очередными перстнями сюда стекались маги не только из всех имперских провинций, но также и из некоторых соседних государств.

В общем-то, за прошедшее время здесь мало что изменилось. Та же арена, на которой в основном молодые маги пытались доказать, что достойны получить свою 1-ю или 2-ю ступень. Тот же состав экзаменаторов, разве что без Грэгеля, того мага аспекта контроля, с которым я успел поговорить на приёме в честь свадьбы Рейна и Ерины. И на которого легла тень подозрений в сговоре с ковеном после случившихся там кровавых событий. Зрители тоже присутствовали на трибунах, правда, мне показалось, что их число заметно подсократилось. Заявление Императора многих из них заставило пересмотреть свои приоритеты и заняться более насущными вопросами. Многих, но не Блурвеля.

Его белокурую голову я заметил сразу. Он сидел на трибуне, вроде бы даже на том самом месте, когда своё испытание здесь проходил я. Добравшись до нужной мне скамьи, я плюхнулся на неё рядом с мастером-лекарем. Тот лишь кивнул, давая понять, что моё появление принял к сведению. Меж тем он продолжил смотреть, как очередное юное дарование демонстрирует свои навыки. Ну а я не мешал, мне тоже было любопытно.

— И снова пустышки, — дождавшись паузы, необходимой для объявления нового соискателя, произнёс он. — Нет никого, кто смог бы зажечь мой интерес. Очередной десяток штампованных заготовок под магов, чтобы благородные дома смогли продолжить играть в эту бесполезную игру. А ведь не так давно ты сам стоял на песке арены и пытался убедить этих самоуверенных болванов в том, что достоин своего перстня.

— И едва смог это сделать, — ответил я.

— Верно. Прошло несколько лет, и теперь ты один из сильнейших боевых магов западного Павелена. Это лишь доказывает, насколько порочна их система оценки.

— С этим я спорить не буду. Но всё же позволю себе напомнить, что после окончания того экзамена ничего выдающегося ты во мне тоже не увидел. Так что, может быть, и на их счёт ты ошибаешься.

Я кивнул на стоящего внизу претендента, нервно готовящегося сейчас к своему экзамену.

— Это вряд ли, — не согласился мастер. — Разве не отметил я тогда твои сильные качества? О них я даже не постеснялся сообщить твоим экзаменаторам. А то, что не разглядел отмерянного тебе природой потенциала, так то не моя вина. Ведь мне самому не хватило силы, чтобы разобраться в чужой игре.

— То есть это не ты упустил из виду негранёный алмаз, а кто-то другой старательно его от тебя укрыл?

— Именно! — мастер вздёрнул вверх указательный палец, давая понять, что я, по его мнению, попал в самую точку. — Осталось разобраться, кто это был. Может, всё-таки познакомишь меня с ним?

— Так ты для этого меня пригласил сюда? Хочешь покопаться в чужих тайнах? Или этого хочет кое-кто другой?

Блурвель не ответил. Вместо этого он вновь с показным интересом смотрел на арену, где, потея и трясясь от напряжения, очередной неофит пытался родить из себя какую-то технику. Наконец, «лезвие» слетело с кончиков его пальцев и почти сразу врезалось в тонкую деревянную жердь, воткнутую в землю прямо напротив него. Выбив несколько крупных щепок, заклинание подломило её, но не перерубило окончательно. На лице юного одарённого отразилась паника и, казалось, выступило ещё больше пота. Но спустя несколько томительных для него секунд ожидания жердь всё-таки треснула, и её верхняя часть начала медленно клониться к земле, пока своим концом не упёрлась в песок. Парень вздохнул с явным облегчением и широко улыбнулся.

— И ведь он получит свой перстень сегодня, — голос мастера, напротив, звучал совсем безрадостно. — Пополнит собой ряды тех, кто научился сражаться с палками, воткнутыми в землю. И дело вовсе не в рангах, Мазай. В легионе и гвардии служит немало опытных магов младших ступеней, которые будут весьма полезны в настоящем бою. Но сколько на них приходится тех, кто нагадит себе в штаны при виде бегущего навстречу врага? Боюсь, узнай мы ответ, и грядущая война нам покажется ещё страшнее.

— Не всем суждено стать воинами, — возразил я.

— Мы лишаем такой возможности и тех, кто мог бы ими стать. Заменили настоящее испытание на его безопасную симуляцию. Всё чаще меня посещают мысли, что дарованный нам однажды ритуал был вовсе не благом. Напротив, он стал нашим проклятьем, сделал нас слабыми и трусливыми, беззащитными против тех, кто привык рисковать жизнью ради собственного возвышения.

— Как это до сих пор делают маги, рождённые в Диких королевствах?

— Да, — кивнул Блурвель.

— Но есть в этом и другая сторона. Там число опытных одарённых существенно меньше, чем по эту сторону гор. Ведь ради шанса получить очередную ступень они не только убивают, но и нередко гибнут сами.

— Зато они не боятся смотреть своим страхам в глаза. И это важнее всего прочего. Взять хотя бы всех этих важных мужчин, принимающих сейчас экзамены. Они верят, что вправе решать, кто достоин, а кто нет. Но достойны ли они сами? При всех своих возможностях и доступу к знаниям разве смогут они дать отпор тебе, Мазай, пожелай ты отчего-то их смерти? Сомневаюсь и даже готов поставить на это своё поместье.

— Думаю, для всех будет лучше, если мы не станем проверять это на практике, — поспешил откреститься я. — К тому же мне не раз встречались сильные и искусные маги, умеющие сражаться и не пасующие перед опасностью. Таких одарённых хватает и по эту сторону Барьера.

— Верно. И я их всех знаю по именам.

— Тогда к чему ты клонишь, Блурвель? Какую сделку ты или Император хотите мне предложить?

— Сделку? Скорее обмен возможностями.

Над нами развернулся «полог тишины», ограждающий наш разговор от излишне любопытных зрителей, среди которых хватало и сильных одарённых.

— На предстоящий совет явятся не только правители стран, — продолжил Блурвель. — Туда же пожалует и слуга Троих. По крайней мере, так считает Император. А ещё он склонен полагать, что к советам такого посла нужно относиться с осторожностью. На тот случай, если его предложения окажутся совсем уж не в наших интересах, было бы неплохо иметь запасной план. Возможно, твой покровитель сможет предложить иную… точку зрения.

Теперь уже я сделал вид, что очень заинтересован происходящим на арене. Прежде чем отвечать на столь опасный вопрос, нужно было сопоставить все за и против. Неверный расчёт загонит меня в ловушку, но если всё рассчитать верно, то можно извлечь из ситуации немалую выгоду. Блурвель меня с ответом не торопил, приняв моё молчание как должное. Но и «купол тишины» он пока не развеивал, явно рассчитывая получить ответ здесь и сейчас. Что ж, раз меня один чёрт уже взяли в оборот, попробуем разыграть эту карту максимально эффективно.

— Боюсь, что я не в силах вам помочь. Я уже говорил тебе, что не служу, а выполняю контракт. К тому же связь с «заказчиком» сильно ограничена. Поэтому говорить на совете от его имени я не имею права.

— А если разговора с ним захочет Император, возможно ли это будет устроить?

Да простит меня Ма́лек, но я ведь это делаю и ради него тоже. Разве его спасение не спишет мне одно опрометчивое обещание?

— Думаю, что это возможно. Но для этого мне потребуется несколько вещей, а ещё свобода действий после окончания совета государств.

Блурвель кивнул, давая понять, что готов как минимум рассмотреть мой запрос. И я не постеснялся его тут же озвучить.

— Значит всё-таки сделка? — с усмешкой спросил он, когда дослушал не очень длинный перечень моих хотелок. — Иногда я думаю, что на заре своей карьеры тебе было бы лучше податься в торговцы. Мир, конечно, потерял бы сильного воина, но зато приобрёл бы непревзойдённого купца. Я передам твои слова Императору, и он примет решение. А пока, в качестве доброй воли я готов предоставить тебе возможность попрактиковаться и даже оказать посильную помощь в освоении некоторых техник, если ты в этом, конечно, заинтересован. Начать предлагаю уже завтра.

Ну вот, кажется, и в этот раз никакого отдыха мне не светит. Но разве от таких предложений отказываются?

Глава 12

— Бей! Ещё! Да не стесняйся ты! Чего ты осторожничаешь?

Да бью я, бью! Но что толку, если «щит» этого улыбающегося белозубой улыбкой парня не пронять, сколько не старайся. Да он же зализывает любые трещинки быстрее, чем я могу добавлять туда новые. Даже стой он просто на месте, мне не хватило бы силы, чтобы развалить его защиту. А Блурвель не стоял, он ко всему прочему носился по арене со скоростью, не доступной простому человеку. Если бы я не делал того же самого, то уже давно бы глотал песок, тихонько шуршащий под моими ногами.

— Ты что, принял мою похвалу слишком буквально? — не унимался мастер. — Возомнил себя опасным для меня? Да бей же, покажи свою силу!

Вот… позёр. И откуда в нём столько прыти? Он же, мать его, лекарь! Людей должен лечить, а не сражаться с боевыми магами! И, тем более, не выводить их из себя!

— Неужто это всё, что ты можешь? Да не поверю! Хватит сдерживаться!

От постоянных подначек Блурвеля, решившего поспарринговаться со мной, моё раздражение всё сильнее давало о себе знать. И не только моё. Кажется, в природе Беса и Багрового Ужаса не было места для терпения и сдержанности. И если первый всё-таки сохранял контроль, то второй буквально рвался наружу, распаляя и мои чувства тоже. Ну уж нет, я попробую сделать это сам.

Определив траекторию перемещений, я попытался загнать мага в ловушку. Сразу две «ряби» гнались за ним попятам, а возникший на его пути «колодец» должен был заставить уйти того в сторону. Но Блурвель просто с ходу разнёс его в дребезги, не замедлившись ни на мгновение. Но плох тот план, в котором нет двойного дна. Укрытые осыпавшимися осколками заклинания «чёрные шипы» выскочили из-под песка в попытке нанизать самоуверенного противника на свои острые навершия. И они это сделали! На долю секунды я даже успел испугаться такому успеху, но пронзённое тело мага подёрнулось рябью и пропало. Зато буквально в метре от этого места его точная копия продолжила свой неумолимый бег. Ну или наоборот.

— Хитро, но недостаточно! — крикнул мастер и тут же атаковал сам.

Словно из ниоткуда или, может, с изнанки пространства в воздухе начала появляться огромная полупрозрачная змея, которая тут же принялась обвивать мой «щит» своим сотканным из энергии телом. Я попробовал уйти от захвата, но в этот момент ноги буквально пристыли к песку. Я бросил взгляд вниз и увидел вкрапления кристалликов блестящей пыли, которые светились тем ярче, чем сильнее я пытался освободить ноги из сформированного ими поля. И когда он только успел их тут оставить? Разметав песок, я сумел вырваться, но было поздно. «Змея» к тому моменту уже сделала два полных оборота, а её разинутая пасть нависла надо мной, будто пытаясь откусить мне голову. И если бы не сформированный вокруг меня силовой каркас, то, наверняка, так бы и поступила.

В отличие от Блурвеля, подпитку своего «щита» я осуществлял не столь оперативно, и запас его прочности начал стремительно уменьшаться. Сколько у меня есть в запасе? Секунда, две? Нет времени перебирать решения и уж тем более обдумывать их последствия. Бес, сожги её!

И он охотно откликнулся. Такая пугающая и в то же время притягательная сила моего компаньона ринулась наружу по специально выделенному каналу, дабы не отравить всю мою энергосистему. Но на этот раз путь для неё был проторен не к «хлысту», а прямиком в контур моей пассивной защиты. Расщедрившийся вдруг на уроки Ульдаг, показал мне, какие ещё вариации использования симбионта известны ему самому. И, кажется, настало время опробовать один из них на практике.

Как только эта искра, сотканная из света и мрака, достигла цели, я оборвал всякую связь с обволакивающим меня «щитом», параллельно высвобождая его прочь в пространство и заодно от себя подальше. Я даже успел прикрыть глаза, предчувствуя, что за этим последует. Не помогло.

Чёрно-белый свет проник в сознание, заставив сердце пропустить удар. Но и сковавшее меня заклинание Блурвеля выжгло и превратило в несвязанные друг с другом лоскуты, которые ошмётками разбросало на десяток метров вокруг. Я дёрнулся влево, принимая на «полусферу» россыпь острых как бритвы «бабочек». Они хаотично порхали, пытаясь облететь преграду и ужалить меня в незащищённое место. Пришлось «тараном» отшвырнуть самых настырных из них. А дальше улепётывать зигзагом, ибо на этом вражеские атаки увы не закончились. Пару раз на ходу я огрызался «серпами», пытаясь зацепить по-прежнему неуловимую цель. Не попал, но и чёрт с ним, зато теперь всё было готово!

Единственная техника 5-го ранга в моём арсенале, которую успел передать мне мастер Ульдаг. И так до конца нормально не освоенная. Пожалуй, это был первый случай, когда попытка сотворить её прошла более-менее гладко и хоть потребовала много времени, но хотя бы увенчалась успехом! Вот на что способен человек, угодивший в безвыходную ситуацию! Сделай или проиграешь! А судя по вошедшему в азарт противнику, простым поражением сегодня можно и не отделаться.

Треть запаса, ещё имеющаяся до этого момента в моём распоряжении, практически разом покинула источник, оставив вместо себя лишь жалкие крохи, необходимые для того, чтобы не свалиться с истощением. Зато на арене стремительно начали разрастаться «тернии» — объёмное заклинание, больше всего похожее на многомерную паутину из переплетённых меж собой тонких изломанных жгутиков, сплошь утыканных острыми шипами. В отличие от мастера-лекаря я позёрством не страдал, а потому силы на визуальные эффекты не тратил. Мои «тернии» получались не так натурально, как у того же Ульдага, но на их эффективность это никак не влияло. Заклинание оставалось таким же опасным для любой угодившей в него цели. Даже такой стремительной, как Блурвель.

Теперь куда бы не направился мой противник, всюду его поджидал лабиринт из этих тончайших нитей, перекрещенных друг с другом и буквально усыпанных острыми наростами. Они не просто висели в воздухе, но и постоянно перемещались, меняя свой хаотичный узор и находясь в постоянном поиске добычи. И стоило задеть одну из них, или даже просто приблизиться к ней, как они тут же облепляли свою жертву, впиваясь в неё своими иголками, и начинали высасывать всю доступную энергию.

Подозревающий неладное Блурвель, конечно, старался такого контакта избежать, он даже попытался проторить себе путь наружу, однако ему не хватило на это времени. Очередной его шаг оказался не таким точным, и я вдруг почувствовал, как в меня начинает вливаться чужая энергия. «Тернии» не просто забирали её у своих жертв, малую часть от собранного они передавали своему создателю. Остальное же использовалось для самоподдержания конструкции. Поэтому, когда мастер-лекарь своими ударами уничтожал отдельные участки, на их месте тут же вырастали новые лозы. Мне лишь оставалось смотреть за этой битвой между порождённым мной заклинанием и угодившим в него магом. Последний при этом с невероятной скоростью восстанавливал свой «щит», не позволяя острым шипам дотянуться до своего тела.

В голове моей шумело от затраченных усилий, неположенных мне пока ещё по рангу, но желание утереть нос этому самоуверенному хлыщу заставляло держаться на шатающихся ногах. И вот, когда мне уже показалось, что дело движется к оглушительной победе, облепившие мага «тернии» вдруг поблекли и начали отмирать, одна за одной. Приток энергии тоже пошёл на спад, успев наполнить источник процентов примерно на десять. Но хуже всего было то, что настроение Блурвеля, кажется, совсем не изменилось.

— Отличная попытка! — его голос раздражал сейчас как никогда. — Даже догадываюсь, кто мог поделиться с тобой такой хитрой штуковиной. Мастер белой ленты всегда славился своей искусностью и неповторимым стилем. Слышал даже, что лет так тридцать назад в Греше его окрестили «хозяином мёртвого сада». И сделал ты всё правильно, по месту и по времени. Но проблема в том, что у того же Ульдага в запасе есть чем своего противника добить. А у тебя? Есть ещё хоть что-то у тебя⁈

Как же ты надоел…

— Да подавись!

Уже не совсем соображая, что делаю, я забрал всю доступную мне энергию из источника, после чего щедро зачерпнул и из «слезы» тоже. Двенадцать «градин», половина из которых отливала каким-то странным медно-оранжевым цветом, и два «молота»: обычный и искрящийся золотыми молниями. Всё это, ведомое моим раздражением, в раз сорвалось в полёт и врезалось в пока ещё остающуюся неподвижной цель. От последовавшей за этим взрывной волны меня обдало встречными потоками воздуха, но не замедлило ни на миг. Сцепив зубы, я рвался к противнику, уже обнажив свой меч. «Раскол», но вместо этого чужая и не всегда послушная сила пронеслась сквозь меня, наполнив лезвие злостью и решимостью. Лишь завершив выпад и отдёрнув оружие обратно, я понял, что он так и не встретил на своём пути сопротивления. Вот же хрень…

— Думаю, на этом лучше нашу тренировку на сегодня закончить, — спокойный и рассудительный голос Блурвеля, так не вяжущийся с ещё недавней его нахальностью, охладил мой пыл и помог трезво взглянуть на происходящее.

Маг, стоящий прямо передо мной, уже полностью избавился от остатков «терний» и даже успел обновить свой пассивный «щит». Всё говорило о том, что я вроде бы проиграл этот бой в одну калитку. Если бы не одно «но». Лезвие моего клинка наполовину было испачкано кровью.

Видя моё замешательство, мастер-лекарь, немного поморщившись, всё же нашёл в себе силы улыбнуться. Он неспешно протянул руку к острию и аккуратно дотронулся до него пальцем. Свежие красно-бордовые разводы на металле зашипели и осыпались на песок мелкой чёрной пылью. Тоже самое он проделал с небольшим тёмным пятнышком на своей чёрной кожаной куртке в районе правого подреберья.

— Главное правило хорошего мага — не оставлять после себя следов, — всё так же буднично произнёс он. — Полагаю, нам следует сделать небольшой перерыв в практических занятиях и в следующий раз немного подтянуть твою теорию. Не возражаешь?

— Отнюдь, — устало выдохнул я, стараясь погасить разгоревшийся в глазах огонь.

— Что ж, тогда до завтра.

Блурвель развернулся ко мне спиной, после чего уверенной походкой зашагал к выходу, позволив мне сохранить остатки достоинства и плюхнуться жопой на песок уже будучи в гордом одиночестве.

Бой вышел интересным, а его итоги давали почву для размышлений. Не знаю, кто из нас смог удивить друг друга в большей степени, но точно могу сказать, что такая тренировка пошла мне на пользу. А ещё эта фраза, про главное правило хорошего мага… Она куда больше подходит хорошему ассасину, чем призванному врачевать магу-лекарю. Но ведь ещё Кромвель говорил, что жизнь и смерть — медали одной стороны, и лучшие из убийц получаются как раз из тех, кто разбирается в этом лучше других. По словам же Полемы, Блурвель — сильнейший из всех ныне живущих магов аспекта жизни, и я был склонен ей верить. Страшно представить, кто именно прячется за маской этого улыбчивого паренька, и какие ещё поручения Императора он выполняет.

Чёрт, надо бы встать, но что-то ноги не держат.

— Мог бы и подлечить перед уходом, — сам себе под нос буркнул я и тут же на всякий случай огляделся по сторонам в поисках наблюдателей.

Ладно, один чёрт, нужно найти в себе силы и наконец подняться. Ну не вечно же здесь сидеть и рефлексировать? Дела не ждут и сами себя точно не переделают. А ещё их не будут делать те, кому впавший в прострацию командир, не выдаст соответствующие задания. А этого допускать никак нельзя. Так что подъём!

* * *

Последующие три дня прошли в тренировках и обучении. Мастер, на короткое время ставший для меня наставником, договорился с Академией, чтобы та предоставила нам арену на весь этот срок. Более того, мы на ней всегда были одни, и, зная Блурвеля, это действительно было так. Никто посторонний за нами не наблюдал, разве что его собственные соглядатаи.

И с каждым днём я всё больше убеждался в том, что мой оппонент помимо своего таланта врачевания имеет ужасающий потенциал и является очень грозным противником не только для меня, но и для любого другого мага, решившего померяться с ним силами. Я вообще не уверен, что в Империи найдётся кто-то кроме самого Императора, способный выйти из такого поединка победителем.

Но и про теорию он не соврал. В моём распоряжении вдруг оказались книги и записи из Академии, которые вряд ли попадали в руки обычным одарённым студиозам. Сразу за их изучением тут же следовала практика, а когда сил не оставалось и на неё, начинались разговоры на, казалось бы, не связанные с магией напрямую темы.

— Сколько зарабатывает твой отряд, Мазай? — в очередной раз нескромным вопросом огорошил меня Блурвель. — В одной лишь Империи ты должен был получить порядочно так золота. Уж мне-то это хорошо известно, я сам лично передал тебе немало монет.

— И все до последней мы заслужили, разве нет? А вообще, не грубо ли спрашивать другого человека о его личных финансах? Я бы вот, например, о таком узнавать у тебя постеснялся.

— Да нет же. Конкретная сумма меня не интересует. Скорее речь про твою мотивацию. Что-то же заставляет тебя двигаться дальше, браться за новую работу, вновь рискуя ради этого своей шеей.

— А что заставляет знатных особ делать то же самое? Интриги, подкупы, растраты и убийства. И всё ради того, чтобы занять место хоть чуточку повыше. Стоит ли оно того?

— О, тут как раз всё проще, — даже улыбнулся он. — Представь себе палку с жёрдочками, на каждой из которой сидит птичка. Где-то побольше, где-то поменьше. Но все они гадят. Так вот, чем выше именно твоя жёрдочка, тем меньше дерьма на тебя сыплется сверху.

— И тем больше проклятий до тебя доносится снизу.

— Ха-ха. Тонко подмечено. А ещё удивительно, ведь что-то подобное я уже однажды слышал. От того, кто сидит на самом верху.

— Ему виднее всех.

— Так всё-таки, Мазай, что движет тобой? Ты не похож на человека, для которого деньги и приобретаемые на них блага — сама цель. Но вместе с тем остервенело ищешь, где их можно заработать.

— Знаешь, золото — это своего рода мерило. Но не только стоимости товаров или услуг. Это ещё и оценка того, чего ты стоишь сам. Когда мы с парнями взялись за наш первый заказ, нам пообещали пару золотых монет на всех. А недавно я уже выплатил столько же, но каждому из своих бойцов в качестве премиальных за последний наш контракт. Мы стали лучше, сильнее, опытнее. Но даже деньгами далеко не всё можно измерить, и уж точно не за всё ими заплатить.

— А что ты получишь по контракту, заключенному с Ма́леком? — не отступал мастер.

— И опять ты суёшь нос в чужие дела. А я ведь так и не получил ответ по поводу обсуждаемого нами предложения. Как ты там говорил? Обмен возможностями?

— Император объявит тебе своё решение после совета государств.

И зависеть оно будет от его результатов, про себя подумал я. Вслух же спросил у Блурвеля:

— Тогда какой смысл сейчас это обсуждать?

— Хм… Ну хотя бы потому, что я согласился часть из твоих требований удовлетворить авансом. Иначе что мы тут вообще делаем?

Маг с наигранным удивлением обвёл взглядом арену, на которой мы отдыхали после очередной тренировки, восстанавливая мой резерв.

— Да признайся, тебе же самому это интересно, — парировал я. — Просто нашёл повод и теперь пытаешься выудить чужие знания и навыки.

— Спорить с этим не стану. Ты много у кого нахватался, Мазай. И мне на самом деле любопытно за этим понаблюдать. А ещё ты прав в том, что никогда не знаешь, какая именно информация тебе пригодится в будущем. Возможно, тебе суждено взобраться на вершину и даже превзойти всех остальных по силе. Но благодаря нашим совместным занятиям я один буду знать твои слабые места.

Мастер лучезарно мне улыбнулся, не позволяя по выражению его лица определить, он так шутит или предупреждает.

— Если я стану настолько силён, то разве тебе помогут эти уловки?

Прежде чем ответить, Блурвель задрал голову и глянул на такое пасмурное сегодня небо. Оттуда, совсем не торопясь, на землю уже летели первые вестники зимы — крупные и пушистые снежинки. Холода добрались и до этих мест.

— А давай заключим ещё одну сделку, — вдруг предложил он. — Я расскажу тебе о своём испытании на ранг мастера, а ты всё-таки поведаешь мне, что такого мог пообещать тебе этот Ма́лек, ради чего ты так настойчиво рискуешь жизнью.

Хм… Разве это будет мне хоть что-то стоить? Пожалуй, что нет.

— Хорошо. Давно хотел узнать, какие виде́ния насылает Круг другим магам.

— О, я видел немало чужих испытаний, — похвастался Блурвель. — И с гордостью могу сказать, что моё было самым интересным.

— Нескромно, — хмыкнул я, однако тут же добавил. — Но интригующе.

— Ещё бы, ведь в нём я должен был убить Императора.

От такой новости я не смог сдержать удивления, а взгляд невольно начал обшаривать всю округу, дабы удостовериться, что по близости по-прежнему никого нет. Такие крамольные фразы, вырванные из контекста, могут привести к летальному исходу даже ни в чём неповинного слушателя.

— Сам понимаешь, задача не из лёгких, — меж тем продолжил хвастаться он. — А на первый взгляд, так и вовсе невыполнимая.

И только тут до меня начал доходить смысл сказанных им слов. Круг в своей симуляции создаёт максимально реалистичные условия, а это значит, что Блурвель каким-то образом сумел найти слабое место Императора и… Да нахрена бы ему вообще его убивать⁈ И как после такого они ведут меж собой дела⁈ Ведь не узнать об этом монарх точно не мог.

— Все твои вопросы я вижу на твоём же почти невозмутимом лице. Хоть ты и старательно их от меня прячешь. Пожалуй, что на некоторые я даже смогу ответить. Как я уже тебе говорил, у всех нас есть свои слабости. И мой экзамен помог обнажить одну из них даже у правителя Империи. А затем залатать эту брешь. Так что, вздумай кто-нибудь воспользоваться этой лазейкой теперь, и его будет ждать провал. Ну а вторым последствием моей аттестации стала смерть некоторых высокородных аристократов и смена власти в одном очень влиятельном доме.

Даже догадываюсь в каком. Так вот как госпожа Деневиль получила бразды правления сильнейшим родом Империи. Её главные оппоненты досрочно покинули этот мир, оказавшись замешаны в грязных помыслах по отношению к правителю. Случилось бы покушение на самом деле или нет, вопрос для Императора был уже вторичным.

— Думаю, я рассказал достаточно для выполнения своей части сделки. Теперь твоя очередь, Мазай. Какова плата за твой контракт с Ма́леком?

— Жизнь, — коротко ответил я. — И по мне, так нет ничего дороже.

— Хреновая сделка, — усмехнулся Блурвель, даже не став пенять меня за мою немногословность. — Если взамен тебе предлагают то, что у тебя и так есть, то вряд ли это можно считать успешным контрактом.

— А я такого и не говорил. Сам подумай, будет ли мастеровой, нанимая простых работяг из нищих кварталов, заключать с ними честную сделку? А глава благородного дома, эгоистично использующий своих слуг в личных целях и интересах рода? Думает ли он в этот момент о справедливости? Может этим занят хотя бы король, которому суждено править целой страной и населяющими её подданными? Вряд ли. Так с чего бы вдруг те, кто считают себя чуть ли не богами, стали бы опускаться до честных сделок с простыми смертными? Их интересы лежат в совершенно иной плоскости.

— Ты продолжаешь меня удивлять, Мазай. Не так давно я сетовал, что мир в твоём лице потерял великого торговца, а сейчас готов поспорить, что ты стал бы отличным философом. Правда, с такими откровениями твой жизненный путь оказался бы весьма скоротечным.

— Не переживай, выходить на площадь и вещать об укоренившейся в обществе несправедливости в мои планы точно не входит.

— И на том спасибо. Совет соберётся уже завтра, и он вряд ли пройдёт гладко. Но всё же я надеюсь на разумность приглашённых на него людей. Что же касается сделок с теми, кто не считает нас равными себе… Этот момент я также постараюсь донести до Императора. Ну а пока у нас осталось немного времени, предлагаю ещё один поединок. Твои недавно освоенные техники по-прежнему выглядят натужными, да и в тех, что давно стали для тебя привычными, я вижу много несовершенства. Иногда даже мелочь может решить исход боя. Ну что скажешь, готов к ещё одной попытке?

— Конечно! Сейчас ты узришь мощь по-настоящему бешенного Зайца!

— Ну теперь-то я точно весь в нетерпении! Не сдерживай себя, покажи всё на что ты способен!

И я показал. Вот только не всё. Ни силу Беса, ни энергию «слезы» я в этот раз задействовать не стал. За что и поплатился, проиграв вчистую, да ещё и получив целый ряд травм, возможно даже не совместимых с нормальной жизнью. Хорошо, что хоть в этот раз, мастер вспомнил, что он прежде всего лекарь, и ликвидировал на месте все последствия нанесённого им же ущерба.

Но что характерно, про «особенности» нашего первого сражения, состоявшегося пару дней назад, вопросов Блурвель не задавал. Он вообще, будто бы обходил эту тему стороной, не стесняясь при этом выуживать из меня любую другую интересующую его информацию.

Что ж, пора привести себя в порядок. Не пристало грязному и небритому мужлану портить своим видом настроение дюже благородных персон. Если так подумать, то вряд ли на этой встрече окажется хоть кто-то статусом ниже меня. Как бы напитки не заставили подносить или ещё чего похуже. А то, боюсь, в этом случае возможны разного рода конфузы, вплоть до срочной необходимости поиска новых кандидатов на роль правителя той или иной страны. Но, может, всё-таки обойдётся, а?

Глава 13

Совет не был тайным, а потому возле дворца в ожидании своих правителей (или тех, кто явился вместо них) стройными рядами выстроилась сопровождающая их свита. В основном она состояла из вооружённых всадников, многие из которых, по донесению разведки, к тому же являлись боевыми магами. Но даже так, сама встреча столь значимых для Павелена людей была прежде всего вопросом доверия. Что может помешать правителю целой Империи, вздумай он подготовить для прибывших в столицу гостей «тёплый» приём? Ничто, кроме его собственного представления о морали, а также здравого смысла. На кону лежала судьба всех земель западнее Барьера, а может, и всего мира. Настало время отложить распри и действовать сообща. Или хотя бы руководствуясь общими целями.

— Все ли явились к назначенному сроку? — спросил у Блурвеля Император.

— Все, кроме южных королей, — ответил тот. — Золотая Башня и Сияющий град предпочли проигнорировать наше приглашение. А с Новой надеждой так и вовсе не удаётся наладить хоть какой-то контакт.

— Война закончится, но память об их решении останется. Проводи гостей в зал, и пусть подадут напитки.

Один из помощников императора, которому и была адресована последняя фраза, поклонился и скрылся за дверью, оставив магов наедине друг с другом.

— Давал ли о себе знать кто-то из слуг Троих? — куда более неформально спросил мастер-лекарь.

— Нет, но я не сомневаюсь в том, что он появится. Полагаю, что в этот раз им будет Фебран.

— Тот самый, кто в своё время передал вам свод правил?

— Да, вряд ли он доверит такой вопрос кому-то ещё, так что у тебя будет возможность с ним познакомиться. А пока лучше расскажи, какое впечатление на тебя произвёл этот наёмник. Есть что добавить относительно твоего первого доклада?

— Хм, однозначно Мазай является неординарной личностью, — будто рассуждая вслух, начал Блурвель. — Он быстр не только на арене, но и в своих мыслях. Рассуждает, анализирует и демонстрирует просто поразительную обучаемость. Не видел, чтобы кто-то в такие сроки поглощал такой объём информации, а затем тут же эффективно это использовал. В бою очень опасен и куда сильнее любого мага 4-й ступени.

— Но не мастер? — уточнил Император.

— Формально нет, его потенциал ограничен, но он каким-то образом его постоянно расширяет. Но даже сейчас, думаю, смог бы на равных потягаться практически со всеми нашими 5-ранговыми, кроме разве что старика Вельпа. На того у него просто не хватит резерва, чтобы расколупать его защиту. Да и там возможны варианты…

— Ты про его скрытые способности, о которых докладывал пару дней назад?

— Да, — кивнул Блурвель. — Но, почти наверняка, сила эта заёмная. Возможно, имеет место связь с его нанимателем.

— Не исключено, что целью этой демонстрации было убедить нас в том, что его слова не пустой звук, и он на самом деле может организовать наш диалог с третьей стороной.

— Возможно, но я в этом не уверен.

— Сомнения? — удивился Император. — На тебя это непохоже. Боишься на него надавить?

— И это тоже, но… Лично я не уверен, что ещё раз хочу посмотреть в эти глаза. Пусть лучше то, что спрятано за ними, не выходит наружу без надобности.

Император отошёл от окна центральной башни, через которое до этого момента смотрел на прибывающие ко дворцу делегации. Небрежно подхватив со стола стальной венец, он водрузил его себе на голову.

— Хорошо, пусть тогда всё пока останется, как есть. Я ещё не решил, как именно стану действовать. И до этого момента лучше будет сохранять все имеющиеся у нас варианты доступными. Пойдём же, поприветствуем наших гостей. Они проделали весьма долгий путь. И будем надеяться, что не зря.

* * *

По стечению обстоятельств в зал для совещаний я прибыл одним из последних, когда он был уже полон самых влиятельных людей в этой части мира. И тем удивительнее был тот факт, что из всех присутствующих на этой встрече гостей я не знал только двоих: высокого владетеля Эрего, прибывшего из Золотого Дола, и бургомистра Прата, в одном лице представляющего все пока ещё не захваченные хетами Вольные города. Со всеми же остальными мне уже в той или иной мере доводилось иметь дело.

Так, Закатное королевство представляли магистр Протерус и в прошлом капитан, а ныне ставший командором Ордена Крест. Их сюзерен предпочёл остаться в безопасности собственной столицы, сославшись на временные недомогания. Но ходили слухи, что после смерти Люциуса власть начала ускользать из его рук, постепенно растворяясь среди высшей королевской аристократии. Не удивлюсь, если именно её интересы и представлял сегодня Протерус.

В отличие от своего визави правитель Греша Бродрик на совет прибыл лично, но всё же прихватив с собой магистра Шада. То ли в качестве советчика, то ли для обеспечения собственной безопасности.

А вот Казантир не нуждался ни в том, ни в другом, и на встрече был в гордом одиночестве. Более того, он сторонился остальных участников и всем своим видом демонстрировал неприязнь к происходящему. Разве что мне улыбнулся тайком, посеяв подозрение, что всё это — лишь часть разыгрываемого им небольшого спектакля.

Гунмир тоже был тут. Я даже успел перекинуться с ним парой слов, и он подтвердил, что сделка с Приозерьем состоялась. Так что теперь он говорит от лица всех 11 баронств, входящих в состав разросшегося княжества. Я ожидал увидеть тут и Ульдага, но он, по словам молодого Волка, отбыл с Полемой в Сенехим и пока ещё не вернулся.

Последним в зал вошёл Император в сопровождении мастера Блурвеля, и как только это случилось, зал покинули все слуги, до этого момента скрашивающие ожидание гостей напитками и закусками. Хозяин дворца, одетый на этот раз в бежевый камзол, украшенный чёрными ониксами, подошёл к огромному столу с расстеленной на нём картой и опёрся руками о столешницу. Мастер-лекарь же тенью пристроился за его спиной, не привлекая к себе внимания.

— Отрадно видеть, что все вы откликнулись на мой зов, — обратился Император к присутствующим. — Вряд ли наши отношения можно назвать добрососедскими. Меж нашими странами всегда было куда больше противоречий и соперничества, чем единства и согласия. Мир, который нам удаётся поддерживать последнюю сотню лет, хрупок и ненадёжен. Но всё же это мир. А эта часть континента — наш общий дом. И когда ему грозит опасность извне, все мы должны встать на защиту наших общих интересов.

— Южане, видимо, посчитали иначе, — встрял в приветственную речь король Приозерья. — Не вижу здесь никого из них.

Но несмотря на то, что его перебили, Император сохранил невозмутимость и вполне спокойно ответил:

— Ты столько лет прожил в Золотой башне, Казантир, тебе ли не знать, как именно они привыкли вести дела. Пока это их не касается напрямую, они будут выжидать. А после попробуют договориться с победителем. Вот только на этот раз их в любом случае ждёт провал. Если выиграют хеты, то вскоре они заявятся в города-полисы, чтобы обобрать их до нитки. В одиночку даже все маги Золотой башни не смогут им помешать. Ну а если выиграем мы, то вряд ли будем вести с ними дела́на тех же условиях, что и раньше. Думаю, что все здесь собравшиеся с этим согласны.

Намёк был более чем прозрачным, и на такое предложение возражений, конечно, не последовало. Победители будут вправе диктовать южанам новые тарифы для торговли, прикрываясь моральным правом защитников континента, понёсших колоссальные расходы. И у последних опять же не будет никакого выбора, ведь в противном случае ещё не забывший как действовать сообща союз может пощипать их не хуже восточных дикарей. Правда, для этого нашей «дружной» коалиции нужно ещё выиграть войну.

— Давайте уже к делу, — негромко, но властно сказал Бродрик. Его фигура сильно выделялась на фоне остальных, и только Крест своими габаритами ему не уступал.

— Время действительно дорого, — согласился Император. — Особенно сейчас. Господин Прат, поделитесь последними новостями с побережья Торгового залива.

— Кх-м, — прокашлялся тот. Важный безусловно у себя на родине человек, но в присутствии других правителей он чувствовал себя не в своей тарелке. — Когда я отправился в Трием, гезирцы блокировали гавань Нагоса и готовились начать высадку. Сейчас там наверняка идут ожесточённые бои за порт и прибрежные районы. Город обороняют полторы тысячи наших наёмников и 4-х тысячный корпус из Закатного королевства. Но нам и нашим союзникам необходима поддержка, иначе к окончанию зимы весь город перейдёт под контроль захватчиков!

Нагос был самым западным из всех Вольных городов, и почти полностью находился под протекторатом Закатного королевства. Неудивительно, что, находясь под угрозой уничтожения, они впустили внутрь войска своего большого соседа.

— Значит, началось, — выдохнул высокий владетель Эрего. — И слухи об объединении гезирского триумвирата и собираемой ими армии не были преувеличены.

— Именно так, — подтвердил Император. — Формальным поводом для разграбления Корпугара послужила смерть отпрыска одного из их князей. Но нападение на Нагос — это прямое объявление войны, которому нет оправдания. И эта война уже скоро захлестнёт все западные земли.

— Если вы не остановите её там, где она началась, — возразил Бродрик. — Ваша медлительность дорого обойдётся всем нам. Хотите дождаться повторения событий в Корпугаре?

— Как не печально, информация от господина Прата уже устарела. Ещё позавчера мне доставили новость, что город пал, а его защитники или перебиты, или отступили за его стены.

— Но… Но как⁈ — глаза бургомистра расширились от удивления, а на лице от волнения начал выступать пот. — Так быстро…

Император не ответил, но перевёл взгляд на капитана Креста, словно предлагая закатнику поделиться своими мыслями на этот счёт.

— Армейский корпус покинул город почти сразу, как началась высадка, — невозмутимо сообщил он.

— Но… Почему вы бросили нас? Это… — начал было Прат, но осёкся под тяжёлым взглядом рыцаря.

— Прежде чем ты обвинишь нас в трусости, подумай трижды, — сохраняя спокойствие, сказал он. — Удержать город не было шансов. Никто не ожидал такого количества гезирских солдат в одном месте. Похоже, что всю свою объединённую армию они решили высадить на берег именно там. Захвачен не только порт, но и вся береговая линия на 5 лиг в обе стороны. В Нагосе нет крепостной стены, а сам он на две третьих состоит из поместий и отдельных дворов. Там попросту негде держать оборону. Это был лишь вопрос времени, когда бы защитников взяли в кольцо и перебили всех до единого. Когда командор корпуса понял, что город обречён, он отдал приказ забрать всё самое ценное и уводить его жителей на север, к границе королевства. Спасая твоих людей и городскую казну, они потеряли треть своих солдат. И это были хорошие и смелые воины, Прат.

— Я… не хотел. Но что с наёмниками? У нас был контракт с Честными Свежевателями и Голодными Цаплями. Они тоже покинули город, нарушив обязательства?

— Они в этот момент удерживали порт. Вряд ли кто-то сумел из них выжить.

— Что ж, это их работа, — тихо пробормотал уже, видимо, бывший бургомистр. И на этот раз в его голосе не было особого сожаления. — Казна города, она в безопасности?

— Не думаю, что сейчас подходящее время, чтобы это обсуждать, — уклонился от ответа Крест.

— Но…

— Сколько всего они сумели собрать солдат? — перебил бургомистра Бродрик, имея ввиду решивших вступить в масштабный конфликт гезирских князей. — И как они смогли доставить их всех разом?

— Их по-настоящему много, и они продолжают прибывать, — ответил Крест. — Не меньше 28 тысяч. Во́ды Торгового залива буквально пенятся от вёсел сотен и сотен галер. И там сейчас не только корабли триумвирата, но, кажется, что туда прибыл и весь флот Таурона.

Император взглянул на Блурвеля, и тот информацию подтвердил:

— Так и есть. Закончив с высадкой гезирцев, они примутся за переброску войск хетов. И тогда к тем 10 тысячам что уже окопались в Корпугаре, добавится впятеро больше, свежих и голодных до грабежей. Это лишь вопрос времени и места.

— Тогда нужно разбить их войска на побережье, пока это ещё возможно! — вскрикнул бургомистр Прат, который после новостей о сдаче его родного города, кажется, потерял свой страх перед куда более власть имущими союзниками. — Отправьте туда все имеющиеся армейские корпуса, созовите всех рыцарей Ордена и выдавите эту гниль обратно в солёные воды!

Услышав такое, даже невозмутимый Крест от удивления дёрнул своей бровью.

— Ты предлагаешь нам совершить этот героический подвиг в одиночку? — недобро спросил он. — Положить в сражениях за побережье бо́льшую часть собственной армии, пока остальные стоят в стороне и наблюдают за происходящим? Королевство не может бросить все свои силы на спасение одного города, который даже ему не принадлежит. Это стало бы верхом нашей глупости, и речь не только про отсутствие доверия между всеми нами. Мрачные отряды не сдвинутся со своего места, напротив, мы усилили свои северные рубежи, ожидая нового возможного прорыва тварей возле Угрюмой. Там же останется часть наших орденских рыцарей. Один из наших корпусов и так уже участвует в блокаде Корпугара, и если мы отведём его с позиций, то окружение развалится. Но главное, что Неспокойное море в этом году не такое уж и неспокойное. Если, воспользовавшись затишьем, хеты минуют ворота в залив и высадятся на юго-западном побережье, пока основные наши силы завязнут между Нагосом и Корпугаром, то мы рискуем подставить под удар уже собственные города и земли, в том числе Ксарт. Поэтому часть наших войск останется на своих позициях, по крайней мере пока хеты не сделают свой ход. Я говорю от имени нашего короля, и король не готов пойти на такой риск. Особенно, если рисковать будет только он один.

Бродрик в ответ на такую речь недовольно поморщился, словно только что подтвердились высказанные им опасения по поводу нерешительности других участников совета. А Казантир, наоборот, позволил себе лёгкую усмешку и всем своим видом показывал, что ничего другого и не ожидал.

— Мы все здесь как раз для того, чтобы не допустить разобщённости и продемонстрировать врагу наше единство, Крест, — неожиданно заявил Император. — Сколько Закатное королевство сможет предоставить солдат, не обнажая при этом север и своё западное побережье?

— Если ты лично гарантируешь неприкосновенность наших общих границ, то мы выдвинем к побережью 16 тысяч солдат и три сотни рыцарей. Но если у нас не будет поддержки, то они останутся на границе, защищая наши собственные рубежи.

— Считай, что моё слово у тебя есть, а все присутствующие будут его свидетелями. К тому же Империя выдвинет к Нагосу 4 легиона и гвардию нескольких благородных домов. В общей сложности 25 тысяч воинов. Вместе мы сможем разбить их и отбросить обратно в море. Однако же нам потребуется поддержка в Корпугаре, чтобы усилить блокаду и не допустить её прорыва. Удар в спину даже нескольких тысяч может дорого нам обойтись. Нельзя позволить расползтись это хетской опухоли, пока мы не закончим с приёмом гезирских гостей. Эрего, что скажешь? Сколько ещё копий сможет выставить Дол?

Высокий владетель глубоко вздохнул, явно не разделяя воинственные настроения более сильных в военном плане правителей. Однако же совсем отпираться тоже не стал.

— Там и так уже находится почти 4 тысячи наших мужчин. И вряд ли мы сможем добавить много. Недавно мы почувствовали, как внезапно усилился натиск со стороны горных племён. Они словно получили приказ доставлять нам как можно больше проблем, пусть даже без особой выгоды для себя. Жгут склады и посевы, режут скот прямо на месте и убивают беззащитных крестьян. Но при этом всячески избегают сражений. И хоть они не так многочисленны, но быстры и внезапны. Я вынужден держать там отряды, чтобы защитить своих подданных. Пограничные поселения уже начали собирать ополчение, чтобы частично заместить регулярную армию, но для этого нужны не только люди, но и оружие и доспехи.

— Сколько, Эрего? — с лёгким нажимом повторил свой вопрос Император.

— Четыре, может быть, пять тысяч подготовленных воинов. При условии, что мы получим необходимое снаряжение для формирования добровольных отрядов численностью… вдвое больше.

Взгляд высокого владетеля при этом скользнул по королю Приозерья.

— А есть ли чем Долу заплатить за металл? — спросил Казантир, прекрасно понимая, куда движется разговор. — Если вы хотите вооружить 8 тысяч неотёсанных крестьян, чтобы они в первом же бою передали всё это добро в руки дикарей, то дело, конечно, ваше. Но участвовать в нём бесплатно Железный город точно не станет.

— Думаешь, сейчас самое время поторговаться? — раздражённо спросил его Эрего. — Да после той резни, что ты устроил у себя в стране, твои рынки завалены дешёвой бронёй и оружием. Но у тебя действительно есть выбор. Вместо железа ты можешь отправить в бой свои войска. Ну что, каков будет твой вклад в нашу победу, Казантир?

— О, я могу пожелать вам всем удачи, — с издёвкой ответил мастер. — Или даже зайти в храм и помолиться богам за ваш успех. Скажите только каким, чтобы никому не было обидно, если я кого-то пропущу.

— Оставь свои молитвы при себе, еретик! — рявкнул высокий владетель. — Ты замарал руки так, что уже никогда не отмоешься.

— О, неужели? А ты, выходит, у нас праведник? С твоими-то 7-ю любовницами, у младшей из которых даже грудь ещё не выросла. Или она никогда и не вырастит, потому что это мальчик?

— Да как ты…

— Наши распри угодны ковену, — перебил их Император, и хоть он при этом не повышал голос, произнесённые слова пробрали до озноба и заставили заткнуться даже двух спорящих королей. — Вы оба отчасти правы. Сейчас не время для поиска выгоды, но и бесплатно поставить такое количество оружия будет невозможно. Даже старые доспехи, топоры и копья стоят немалых денег, и их ещё нужно залатать и привести в порядок. Мы согласуем разумную и честную оплату работ, чтобы твои кузнечные дома, Казантир, не оказались в убытке. Ровно так же, как мы назначим цену за провизию, которую Дол будет поставлять из своих запасов на нужды нашей объединённой армии. Этим займутся наши канцелярии, а пока давайте поговорим о важном.

Эрего несколько раз шумно выдохнул, успокаиваясь. А Казантир в очередной раз криво усмехнулся, но при этом активно возражать не стал. Не подрались, уже хорошо.

— А какие предложения будут для меня? — вновь вступил в разговор Бродрик. — Надеюсь, ты не попросишь двинуть грешские войска через пол континента, чтобы решить вашу проблему в Заливе? Ты же знаешь, какой в этом случае будет мой ответ?

— Знаю, и просить о таком не стану. Но в твоих руках находится спокойствие севера. Армия савати, унов и снежцев не должна достичь границ Империи. Если я не буду в этом уверен, то и мои легионы не сдвинутся с места.

— О, значит, теперь ты хочешь, чтобы Греш остановил 30-тысячную орду, пока вы все вместе будете ковырять уступающее ей по численности гезирское войско?

— Ты и сам знаешь, что здоровыми и способными сражаться до вас доберётся едва ли две третьих от этой армии. И их воины вряд ли смогут оказать вам достойное сопротивление в ваших землях, особенно, если вам поможет Ульдаг. Гунмир, что скажешь, баронства окажут поддержку Грешу?

Самый молодой из всех присутствующих на совете представителей не стушевался и выдал явно заготовленный ещё дома ответ.

— Баронства по отдельности вряд ли предоставят сколько-то значимое войско. Но объединённое Северное княжество могло бы подготовить сильный отряд из 40 меченных лентой магов и одной тысячи солдат поддержки.

И вновь небольшая пауза, необходимая для принятия решения по, казалось бы, простому вопросу. Сорок опытных боевых магов, всю жизнь несущих военную службу — это существенно даже в масштабах большой войны. Но с подачи молодого Волка это прозвучало так, будто взамен он просит Императора вслед за Казантиром признать суверенитет княжества в его новых границах. И это новое государство сейчас куда больше тяготеет к Грешу и к Приозерью, чем к Империи.

— Это была бы существенная помощь, — от себя добавил магистр Шад, тем самым показывая, что и король Греша уже своё решение по этому поводу принял.

— Хорошо, — наконец, поставил в этом точку Император. — В свою очередь Империя готова выдвинуть 7-й легион из восточной провинции, который поможет окружить и разбить врага. Разумеется, если ты, Бродрик, согласуешь проход по своим землям.

— Только если всей северной военной кампанией буду руководить я, — сурово отрезал тот.

— Легионы Империи подчиняются её Императору! — впервые повысил голос хозяин дворца.

— Пускай подчиняются, — пожал плечами грешец. — Главное обеспечь наличие своих солдат в нужном месте и в нужное время.

Терпение Императора постепенно истончалось. Слишком много интересов он пытался увязать воедино. И всё больше цена этих связей ложилась на его плечи.

— Так и быть. Я отдам приказ легату связаться с твоим командующим для согласования плана. Также, по вашему совету я оставил ещё один легион возле границы с Грешским лесом, но лучше бы нам знать наверняка. Вы так и не нашли храм?

— Нет, — за своего короля ответил Шад. — Даже Ульдаг, однажды побывавший там, так и не смог разыскать это место повторно. Но тем важнее, чтобы мы контролировали все подступы.

— Эти войска пригодились бы нам в сражениях с унами и снежцами…

— И всё же со своей стороны Греш оставит там как минимум 7 тысяч воинов, — отрезал Бродрик. — Охранять ли Империи свою границу — решать не нам.

— Что ж, оставим пока как есть. Храмы и мне видятся основной угрозой, которую во чтобы то ни стало нужно изолировать. Даже если это всего лишь подозрение.

Магистр Шад кивнул, подтверждая правильность такой позиции.

— Война на севере касается и тебя, Казантир, — правитель Империи перевёл взгляд на короля Приозерья. — Как бы тебе того не хотелось, остаться в стороне не выйдет. И ты это знаешь не хуже меня. Даже несколько тысяч твоих опытных воинов помогут Бродрику остановить это нашествие с меньшими потерями и сохранить силы для будущих битв. Приди нам на помощь сейчас, и в час нужды мы ответим тебе тем же.

Но, кажется, Казантир решил отыгрывать свою роль до конца.

— Ты, видимо, забыл, что последние сто лет главной угрозой для моей страны был ты сам. У Приозерья нет границ ни с кем, кроме вас троих. Так от кого ты собрался нас защищать в будущем?

И вновь Император нашёл в себе силы, чтобы сдержаться. Но сколько это ещё продлится?

— Ты видел воочию, на что готов пойти ковен. И понимаешь, что тот, кому прислуживают их колдуны, способен на много бо́льшее. Поэтому я прошу тебя, выдели 5 тысяч солдат для укрепления наших северных рубежей, помоги Долу вооружить его ополчения. Но главное — это храм забытых богов. Размести там войска, чтобы взять это место под твой полный контроль, или же позволь нам это сделать.

Казантир без страха посмотрел в глаза Императору. И не нужно было быть одарённым, чтобы почувствовать в этом взгляде искреннюю неприязнь. Однако после непродолжительной паузы он всё же ответил:

— Четыре тысячи. Я отправлю на север 4 тысячи. Дол получит свой металл, но пусть не пеняют на качество из-за спешки, и я спрошу за него всё, вплоть до последней монеты. Что же касается храма, то в долине и так размещён 3-х тысячный гарнизон, но никто из моих людей не подойдёт к этому месту ближе, чем на 30 лиг. И ты знаешь причину.

— Я не стану требовать большего, но если это возможно, то увеличь число возле храма хотя бы вдвое. Чтобы нам всем было спокойнее.

И король Приозерья, к моему удивлению, на этот раз кивнул, после чего отвернулся, будто бы потеряв интерес к переговорам. Зато такой расклад явно не понравился высокому владетелю Эрего.

— Подождите, то есть 6 тысяч солдат, которые пригодились бы нам в настоящем бою, будут просто охранять пустое место⁈ Мне известно, что там произошло. Но чтобы предотвратить подобное, разве недостаточно просто охранять вход в храм, дабы туда не пробрался кто-нибудь снаружи и не совершил этот грязный ритуал? А лучше и вовсе завалить проход камнями и стволами деревьев. В этом случае даже тысячи воинов и пары сильных магов будет более чем достаточно. Мы не можем позволить себе тратить столько ресурсов на пустые страхи. Чего вы боитесь?

— Того, кто может пожаловать с той стороны, — незнакомый голос заставил нас всех обернуться. Но ведь я никого не почувствовал!

Массивная двухстворчатая дверь так и оставалась закрытой, но возле неё теперь стоял слегка полноватый и неприметный человек, одетый в простой дорожный костюм. Он был безоружен и не защищён доспехом, но уверенно сделал шаг навстречу собравшимся за столом людям.

— И кого вам предстоит остановить, — добавил он. — Вместе.

Несмотря на неожиданное появление незнакомца, никто в зале не выглядел особо удивлённым. Разве что бургомистр Прат, который сейчас растерянно моргал и платком вытирал продолжающий выступать на лице пот. Но даже он помалкивал, прекрасно понимая, что если уж хозяин дворца воспринял это как должное, то ему подавно не стоит задавать поспешных вопросов. Однако, молчание Императора не продлилось долго.

— Запертые двери обычно останавливают вежливых людей, — сказал он. — Даже если те могут пройти сквозь них.

— Не обманывайся. Другие видят меня впервые, но уж ты-то должен помнить, что в этом дворце не может быть закрытых для меня дверей. Ключи от них хранятся там же, где и твоё имя.

— И с чем же ты пожаловал к нам, Фебран? С угрозами, как твой предшественник, или советами?

— Это будет зависеть от того, что я услышу от вас на этой встрече. Пока же я вижу, как вы собачитесь и торгуетесь, словно собрались поиграть в очередную игру. Как прячете сильные карты по карманам и рукавам, оставляя на виду те, что попроще. Но даже за них хотите получить что-то ценное. Моих покровителей, как и прежде, не волнуют ваши междоусобные дела. Однако, сейчас на кону стоит куда больше, чем ваши короны и даже целые страны. Отказавшись от данного вашими предками обещания, вы потеряете купленное на него право на жизнь и самоопределение. Вы должны исполнить своё предназначение, или же Трое сами решат судьбу этого мира.

— Так не ходи вокруг да около и скажи, чего именно хотят твои хозяева⁈ — с вызовом спросил Бродрик. Ему, похоже, было не по душе пресмыкаться перед глашатаем чужих божков, хоть Греш когда-то и присоединился к своду установленных ими правил.

— То, что и в ваших интересах тоже, — ответил слуга Троих. — Остановите орду, уничтожьте ковен, но главное — враг не должен войти в этот город.

— Так вот что мы все должны делать? — всё не отступал Бродрик. — Защищать столицу Империи, наплевав на собственные интересы! И что же случится, если мы потерпим неудачу? Что тогда предпримут те, кто из покон веков привык наблюдать за всем со стороны?

Фебран сделал ещё один шаг вперёд, и от него начала разливаться аура силы и власти. Я даже смог различить прозрачные крылья за его спиной, трепещущие сейчас подобно языкам незримого пламени.

Простой невзрачный человек вдруг превратился в проводника чужой воли и говорил теперь устами Троих. Ещё не аватар, но уже их вестник.

— Трием и его дворец должны уцелеть любой ценой. Если для этого потребуется превратить весь Павелен в безжизненную пустыню… То значит, так тому и быть.

И хоть в его голосе по-прежнему не слышалось враждебности, каждое сказанное им слово теперь гремело сродни раскатам грома. А когда он замолчал, в зале на время повисла давящая на всех тишина. Она бременем легла на плечи всех здесь собравшихся, заставила их осунуться и понурить головы. Бургомистр Прат, ставший случайным (и, скорее всего, нежелательным) свидетелем и вовсе повалился на пол без сознания. И даже я несмотря на свою личную силу и защиту, дарованную засевшей во мне сущностью Ма́лека, ощутил этот гнетущий напор, подавляющий волю. Однако это длилось недолго. Как и ожидалось, первым в себя пришёл сильнейший из нас.

— Довольно, — сказал он, жестом развеивая негативное влияние.

— Чем уничтожать целый мир, не проще ли будет обратить свою мощь против нашего врага? — поддержал его Протерус. — Скажем, испепелить не весь Павелен, а лишь его кусочек, где в этот момент будут собраны все хетские воины. Помогите нам разбить их армию.

— Смертные должны сражаться со смертными, — не своим голосом ответил Фебран. — Мы явим себя, когда это действительно станет необходимым.

— Удобные слова, — несколько охрипшим отчего-то голосом поддержал Императора Бродрик. — Вы принесли на нашу землю свою войну, и теперь ждёте, когда мы, пожертвовав всем, выиграем её для вас. Какое вы имеете на это право?

— Право? А какое право на жизнь имеет твой народ, грешец? — вдруг спросил его тот, кто на время завладел телом своего слуги. — Лишь благодаря жертве наших братьев и сестёр твои предки сумели покинуть свой гибнущий мир. И лишь благодаря Нам получили возможность остаться здесь.

— Мы продолжаем молиться нашим богам даже после их смерти, — голос короля и вовсе стал еле слышным, и каждое слово давалось ему с видимым трудом, однако он находил в себе силы. — Оплакиваем их жертву и будем помнить о ней до скончания времён. Но этот мир не ваш! В Хрониках Исхода нет не единого упоминания об участии в нём Троих.

— А чьё имя в них значится? — потусторонний голос напротив звучал всё резче и звонче, а в этом вопросе мне послышалось уже не праздное любопытство. Словно от ответа Бродрика теперь зависела его жизнь. И это почувствовал не только я.

Шад заслонил собой своего короля, и воздух вокруг него подёрнулся рябью, от которой волоски на моей коже встали дыбом. В довольно просторном зале вдруг стало тесно. Я глянул на окно в 6 метрах от меня, прикидывая успею ли я выпрыгнуть из него до того момента, как окружающее меня пространство станет непригодным для жизни. Там, конечно, метров 15 вниз до ближайшей покатой крыши, но даже так снаружи мне виделось больше шансов на выживание.

— Имя спасителя в их Хрониках отсутствует, — неожиданно вмешался в их диалог Протерус. — А со времён Раскола прошло немало лет, чтобы говорить наверняка. Но разве мог им быть кто-то, кроме Триединого?

Бродрик от такого откровения невольно скривил лицо, даже не поняв, что тем самым магистр только что отвёл от него удар.

Фебран-вестник бросил презрительный взгляд сначала на обоих закатников, а затем им же поочерёдно обвёл и всех остальных присутствующих, сопровождая каждый такой переход своей обличительной речью.

— Закатное королевство, заигрывающее с самой Бездной. Приозерье, заключившее сделку с ковеном. Греш, дрессирующий одержимых. И Золотой Дол, тайком поставляющий рабов на ту сторону Барьера. Нам известно обо всех ваших грязных делах, которые вы творили за нашей спиной. И все они приближали этот день, когда подпитываемая вами мерзость начала расползаться по Павелену. А теперь вы говорите Нам, что это не ваша война, а Мы — не ваши боги. Ну так где же тогда они⁈ Чего стоит такая вера, если ваши жрецы возносят молитвы пустым местам, не слыша ни слова в ответ? Они рассказывают вам истории, которых не было, и обещают будущее, которое не случится. Вы все словно живёте в одурманенных снах и в своём забытье ищите спасения. А Мы говорим вам: «очнитесь»! Этот мир не переживёт победу Отрёкшегося, и никто кроме вас не остановит его вторжение. Забудьте обо всём другом, как Мы забыли о ваших грехах и нарушенных клятвах. Исполните свой долг! А иначе. Всех вас. Ждёт. Забвение.

Аура посланника богов вспыхнула в последний раз и развеялась. Видимо, Трое решили не дожидаться ответа лично, ибо перед нами снова стоял всё тот же невзрачный и слегка полноватый человек невысокого роста. Он без особых эмоций оглядел нас и своим обычным голосом произнёс:

— Слова Троих сказаны. И я должен услышать ваш ответ, здесь и сейчас. Останетесь ли вы кучкой разобщённых государств, или же вместе и сообща исполните свой долг, остановив угрозу ковена и их повелителя?

— А разве у нас есть выбор, Фебран? — за всех ответил Император. — Однако, вместо красочного представления я ожидал помощи.

— И она будет, не сомневайся, — сказав это, загадочный человек подошёл к разложенной на столе карте. — Я и другие слуги передадим вам наши знания о враге, поможем отслеживать его передвижения и будем координировать вас. А если станет необходимо, то мы вступим в бой.

— И сколько своих слуг Трое дадут нам в помощь? — спросил Протерус.

— Один из нас направится вместе с вашими войсками к побережью Торгового залива, — начал перечислять Фебран. — Второй присоединится к армии Греша, третий прибудет в Приозерье, а четвёртый на Расколотый остров. Сам я останусь в Триеме и смогу поддерживать связь со всеми ними. Но остаётся ещё одно место, над которым нам необходимо установить контроль. Здесь находится то, что вы называете храмом забытых богов. Дорогу к нему также покажет один из нас.

Он указал на место в районе предгорий Барьера примерно на середине пути от Причала до Корпугара.

— Но этот путь лежит через земли дикарей! — воскликнул высокий владетель. — И продвинуться туда по их территории будет крайне сложно. Узкие тропы, засады, обвалы… Мы потеряем очень многих.

— Даже хуже, — позволил себе лёгкую усмешку Фебран. — Это не просто их земли. Это их главное святилище и оборонять его они будут всеми силами. Но если не сделать этого, вы рискуете впустить сюда врага куда более страшного.

— Это слишком рискованно, у меня нет столько солдат… — завёл было прежнюю песню Эрего.

— Зато ты сможешь совершить возмездие за их набеги и грабежи, — подсластил для него пилюлю Император. — Показать своим подданным свою власть и силу. И я готов поддержать тебя в этом. Собери для похода ещё 5 тысяч воинов, и я удвою это число за счёт своих солдат и магов. Выжжем огнём и мечом этот старый нарыв, раз и навсегда.

Правитель Золотого Дола, который ещё недавно обречённо заявлял, что еле как сможет подтянуть к Корпугару дополнительные 4 тысячи воинов, вдруг задумался, подсчитывая расходы и возможные будущие прибыли. В чём-то посланник Троих был прав, все эти деятели так или иначе пытались тянуть одеяло на свою сторону, а точнее переложить потери на своего соседа. И Императору приходилось сейчас играть по этим неудобным для него правилам.

— Хорошо, — согласился Эрего. — Я соберу войско. Но что нам делать, когда мы доберёмся до храма?

— Пытаться заблокировать вход — пустая трата сил, — ответил Фебран. — Храм не позволит этого сделать и проторит себе новую дорогу. А заодно избавится от попытавшихся это сделать людей. Однако и подходить к нему вы сможете без всяких опасений, пока вас сопровождает один из моих соратников. Он войдёт в храм и будет нести свой дозор там. Если кто-то попытается открыть проход, то он помешает этому. Ценой своей жизни.

— Что значит «открыть проход»? — не понял Эрего. — Откуда и куда? И что это за сказки про грешцев и другие миры?

Как всё-таки обрывочны знания, переданные местным власть имущим. Впрочем, я бы удивился, будь оно иначе.

— Это не так важно, — ответил Фебран. — Просто слушайтесь наших советов, и «проход» останется закрытым.

— Но что делать с тем храмом, который сокрыт в Грешском лесу? — спросил Шад. — Один из грешских магов рассказывал мне, что набрёл на него в детстве. Однако повторно найти путь до него он не смог.

Слуга взглянул на карту, туда, где простирался большой и дремучий лес, доходящий до самой границы с Империей. Нахмурив лицо, он отрицательно покачал головой.

— О нём мне ничего неизвестно, — сказал он. — Как давно он его обнаружил?

— Больше сотни лет назад, — ответил магистр.

— Что ж, если больше никаких свидетельств о нём нет, то скорее всего, это лишь плод детских фантазий, или и вовсе байка, не имеющая под собой реальной основы. Благодаря нашим покровителям у нас есть информация обо всех подобных местах на Павелене, и новым взяться просто неоткуда.

— И всё же, я бы доверился словам Ульдага, — не совсем уже уверенно пробормотал Шад.

— Ульдага? — переспросил его Фебран. — Так речь про него? Насколько мне известно, он был твоим наставником. Возможно, именно поэтому ты столь просто доверяешь его словам. В любом случае, этот лес огромен. И вы не сможете прочесать его, даже если отправите туда все свои войска. 10–15 тысяч воинов, напрасно оставленные у его границы, возможно, не решат исход всей войны, но точно сделают нашу победу сложнее.

— Что скажешь? — неожиданно для всех решил поинтересоваться моим мнением Император.

В отличие от всех остальных я знал более полную версию истории мастера белой ленты. К тому же мог её спроецировать на свою собственную. И от того доверия к его словам по поводу храма в грешском лесу у меня было не меньше, чем у магистра Шада. А может, и больше. Но стоит ли брать на себя ответственность? Что-то подсказывало, что да. Тем более, что промолчать и остаться в стороне в любом случае уже не получится. Люди и так смотрели сейчас на меня, а пристальнее всех за мной наблюдал слуга Троих.

— Граница Грешского леса должна оставаться под контролем союзных войск, — стараясь говорить спокойно, ответил я.

— Вот как? — усмехнулся Фебран и перевёл свой взгляд с меня на Императора. — Интересного гостя ты позвал на ваш совет. Особенно, если вспомнить, что я такой чести удостоен не был.

— Это потому, что в отличие от тебя, этот гость никогда бы не заявился ко мне без приглашения.

Невзрачный человек в припыленном дорожном костюме не ответил сразу. Вместо этого он развернулся спиной к нам и неторопливо направился к выходу. И лишь находясь уже перед са́мой дверью, остановился, чтобы обронить последнюю фразу:

— Что ж, пока мы все привержены одной и той же цели, не так уж важно, кто приносит пользу для нашего общего дела. Ровно, как и наоборот. Готовьте войска и ждите вестников, а до этого постарайтесь не наделать глупостей.

Фебран шагнул прямо сквозь дверь и растворился в пространстве.

Сказать, что в зале наступила гробовая тишина, было бы не совсем корректно. Всеобщее молчание ритмично и местами даже мелодично нарушал бургомистр Прат, который из глубокого обморока перешёл в стадию здорового сна. Его громкое посапывание хоть как-то разбавляло эту драматическую паузу.

— Может, кто-нибудь уже объяснит мне, что это за человек, и почему его все знают кроме меня? — устав от неопределённости выпалил владетель Эрего. И к моему удивлению, в виду он имел не покинувшего нас Фебрана, а мою скромную персону.

— Это упущение несложно исправить, — спокойным голосом ответил Император. — Представляю тебе господина Мазая, ненаследного имперского аристократа, мага 4-й ступени и главу Бешенных Зайцев.

— Каких зайцев?

— Говорю же, Бешенных.

Но видя недоумение на лице высокого владетеля, ему на помощь решил прийти магистр Протерус.

— Не переживай. Возможно, познакомиться с ними поближе тебе ещё только предстоит.

— Правда, в этом случае нужно быть готовыми изрядно потратиться, — от себя добавил Блурвель.

— А затем не пенять на судьбу, что ты с ними связался, — буркнул Бродрик.

Как по мне, то так себе рекомендации от прошлых заказчиков.

— На сегодня совет окончен, — неожиданно подытожил Император. — Завтра обсудим детали и совместную стратегию. А сейчас отдыхайте.

Двери зала поползли в стороны, и члены совета поспешили покинуть зал. Несколько ожидающих снаружи слуг, руководствуясь приказами Блурвеля и не задавая лишних вопросов, подхватили тело бургомистра Прата и понесли его в подготовленную для него спальню. Вряд ли таковая во дворце ожидала и меня, поэтому я уже собирался попросить кого-то из местных лакеев проводить меня до выхода. Но улизнуть от вездесущего мастера-лекаря я не успел.

— Император хочет показать тебе кое-что. Заодно он сообщит своё решение по поводу вашей сделки.

Мне ничего не оставалось кроме как последовать за ним по коридорам и лестницам, надеясь, чтобы наш маршрут не окончился где-нибудь в темнице. Идти пришлось долго, и если в начале пути нам нередко попадались стражники и прислуга, то вот вторую его половину мы проделали уже в гордом одиночестве. А в конце меня покинул даже мой проводник. Мастер-лекарь не решился пересекать черту последнего зала, оставшись дожидаться меня снаружи.

Войдя внутрь и прикрыв за собой окованную железом дверь, я очутился в длинном коридоре с арочным сводом. На полу лежал ровный слой пыли, потревоженный редкими и свежими следами от сапог. Под потолком на чёрных цепях висели крупный камни, источающие ровный свет, а стены имели уже знакомую серую и шершавую поверхность. Ничего не оставалось, кроме как идти вперёд, с осторожностью заглядывая в пустые и тёмные проёмы расположенных по бокам комнат. Тем более, что в дали маячила слабо подсвеченная фигура в светлом камзоле, явно ожидающая, когда я к ней присоединюсь.

Добравшись до конца коридора, вопреки своим ожиданиям, я увидел, что проём, ведущий в основной зал, перекрыт. И дверь, что преграждала нам путь, была весьма необычной. Её створки были сделаны из точно такого же шершавого камня, из которого была построена и вся остальная нерушимая опора Моста. Бес, до этого момента сидевший так глубоко, как только мог, наконец проявил себя, заворочавшись в моём сознании. Я почувствовал его любопытство и настороженность. Но завидев стоящую напротив каменных врат фигуру Императора, он снова спрятался и больше о себе никак не заявлял.

— Почти сто лет минуло с тех пор, как я объединил 5 королевств и основал здесь новую столицу, — не поворачиваясь ко мне заявил Император. — Пять башен моего дворца вознеслись вверх, чтобы напоминать людям о моём свершении и внушать им трепет. Столь много времени минуло с тех пор, а они до сих пор незыблемы. Как и моя власть в этих землях.

Самый влиятельный человек континента повернулся ко мне, и в его холодных глазах я увидел… усталость?

— Но ещё до самого первого сражения ко мне явился Фебран, — продолжил он. — Он щедро поделился со мной знаниями, которые помогли мне выигрывать одну войну за другой. А после победы привёл меня сюда и явил мне волю своих покровителей — отстроить здесь город и дворец, что укроет от посторонних глаз то, что им видеть не положено. Храм забытых богов был здесь всегда, сколько помнят себя люди, и это знание секретом не является и поныне. Но с годами многое забывается и стирается из памяти потомков. Уже не осталось тех, кто знает, что этот храм был не таким, как тот, что находится в Солнечной долине, или тот, что наполовину занесён песками пустыни южнее Золотой башни. Я думаю, что он и вовсе один такой на всём Павелене. Закрытый храм, в который нельзя попасть даже одарённым.

— Полагаю, что раз есть дверь, значит у кого-то от неё есть ключ, — сказал я.

Император осторожно провёл ладонью по шершавой поверхности камня и невесело усмехнулся.

— Фебран пытался открыть её трижды. И каждый раз ключ, что он приносил с собой, источал разную силу. Но это ему не помогло.

Хм… Три попытки, три ключа. Похоже, что у Троих права на вход нет. Что же это за место, в которое не пускают богов?

— Оберегая столицу, Трое боятся, что сюда заявится тот, кого храм сочтёт достойным? — предположил я. — Или кто-то, кто принесёт с собой его ключ.

Император промолчал. Но о ком при этом идёт речь, было несложно догадаться. Куда труднее разгадать, что именно спрятано на той стороне и зачем мне обо всём этом рассказывает тот, кто, по всей видимости, посажен охранять это место.

— Я хочу, чтобы ты попробовал открыть дверь.

Предложение Императора застало меня врасплох.

— С чего вы взяли, что у меня есть ключ?

— А разве у тебя его нет? Я даю шанс. Воспользоваться им или нет, решай сам.

— Отчего-то мне кажется, что это вряд ли возымеет эффект, — выразил я свои сомнения.

— И всё же.

Хм… Ма́лек сказал, что его суть станет ключом, когда мне потребуется открыть Мост в его домен. Это означает, что мало иметь силу, чтобы открыть проход меж мирами. Для этого нужно быть Первым или носителем его искры, чтобы эта древняя постройка откликнулась на твой запрос. В противном случае, сильные маги уже давненько скитались бы по обжитым мирам, ведь плата за переход ничтожна.

Я помнил тот самый первый раз, когда увидел багровый свет ключа в руке, как тогда мне казалось, культиста. И приказ Ма́лека, потребовавшего уничтожить его, чтобы остановить переход. Значит, на том кристалле было что-то вроде слепка или кода. И такой штуки у меня, к сожалению, нет. Зато у меня есть кое-что понадёжнее — сама суть Первого, и при желании можно попробовать воспользоваться ей в качестве идентификатора.

Неоправданный риск, но действительно ли я могу сейчас отказаться?

— Что ж, но если там сокровища, то делим пополам, — попытался пошутить я.

Император шутку не оценил и продолжил выжидательно смотреть на меня. Знать бы ещё как это делается…

Я мысленно потянулся к закрытой двери, интуитивно выставив руку в её направлении. И кажется, что храм потянулся ко мне в ответ, словно прощупывая, с чем я к нему пришёл. Меж пальцев заиграли голубые всполохи, потрескивающие от напряжения. Свет разгорался всё ярче, по залу покатилась вибрация, заставившая пыль со стен и пола подняться в воздух. Каменные створки вздрогнули, но так и остались плотно запертыми.

Не вышло.

— Я рад, что ты попытался, — услышал я. — И готов заключить с тобой сделку на предложенных тобой условиях. Ты сможешь отправиться в Северные пустоши в начале весны, и это время тебе дозволено провести здесь или в Фельсе. Также я сниму с мастера Кромвеля ограничения по тем заклинаниям, которые он получил в своё время из библиотеки Академии. Но договариваться с ним самим тебе предстоит лично.

Я склонил голову в почтительном поклоне.

— Будет ли мне дозволено задать ещё один вопрос?

— Спрашивай.

— Зачем вам понадобилась эта встреча с… моим нанимателем?

— Я не искал её, но так складывается рисунок, — загадочно ответил Император. — Я уже говорил тебе, что Фебран иногда передавал мне знания, недоступные населяющим Павелен народам. Даже этот дворец появился здесь благодаря им. Так почему же за сто с лишним лет не было построено ничего похожего на него? Ответ прост. Потому что сразу после его возведения слуга Троих снова забрал эти знания себе, убив всех работавших над проектом зодчих. Также было и во время войны, когда я шаг за шагом объединял эти разрозненные земли в единое государство. Использование артефактов для передачи сообщений, самовзводные самострелы, наблюдение с воздуха… Троим и их последователям действительно доступно многое, но они не хотят этим делиться, предпочитая сохранять свои тайны самым простым и понятным способом — устраняя тех, кто их получил. Вот и теперь Фебран обещает нам знания и помощь в нашем деле, и уже начал понемногу приоткрывать завесу, дабы мы могли справиться с нависшей над миром угрозой. Как думаешь поступят его хозяева со всеми нами, когда поймут, что больше не нуждаются в наших услугах?

— Попробуют избавится от тех, кто больше не представляет для них интереса. А на их место поставят новых, которым снова можно будет дать ровно столько информации, сколько нужно.

— Верно. Как сказал мне недавно один мой гость: «император — это всего лишь место на троне, которое при необходимости может занять кто-то другой.»

— И что с ним стало после этого?

— Да ничего особенного. Уехал куда-то по своим делам и умер по дороге от рук одного менее сдержанного чем я наёмника.

— Что ж, спасибо за ответ, — сказал я, стараясь сохранить невозмутимость.

— Но есть кое-что ещё, что я должен знать, Мазай, — серьёзно добавил он. — Способны ли Трое воплотить свою угрозу в жизнь или нет. Судьба горстки королей меня волнует куда меньше, чем всего человечества. Даже если одним из них являюсь я сам.

— И я услышал ваши слова.

Император кивнул и движением глаз указал мне за спину, тем самым давая понять, что аудиенция окончена. Поклонившись вновь, я развернулся к нему спиной и зашагал к выходу.

Выйдя из коридора, я наткнулся на наигранно скучающий взгляд Блурвеля, который всё это время ждал меня здесь.

— Судя по всему, вы договорились? — спросил меня он.

— И как же ты догадался?

— Интуиция.

— Она тебя не подвела. Поэтому я ожидаю исполнения и других условий нашего договора. Арена всё ещё в нашем распоряжении?

— Я позволил себе договориться ещё на 3 дня вперёд.

— Так верил в успех этой затеи? — удивился я.

— Нет, просто люблю, когда всё готово заранее.

— Что ж, не будем откладывать. У нас ещё полдня впереди.

Блурвель лишь обречённо покачал головой и запутанными тропами направился к выходу из этого огромного здания. И вот, шагая обратно по очередному коридору, я вдруг подумал, что вся эта махина над нами действительно построена вокруг пусть и необычной, но всё-таки опоры Моста. И если кто-то откроет его здесь, то дворец со всеми его пятью башнями непременно рухнет, похоронив под собой всех его обитателей. Да и отстроенному вокруг городу изрядно при этом достанется. Достаточно вспомнить как выглядит Расколотый остров, чтобы понимать какая мощь сокрыта в этом то ли божественном артефакте, то ли сверхтехнологичном портале. А может, и в том, и в другом одновременно. И ведь энергии малюсенького кристалла, которым я сам когда-то расплатился за проход, явно недостаточно для такого чудовищного выброса силы, способного пронзить триллионы километров пространства. Ну или что он там пронзает… При этом, так называемый «ключ» — это твой билет на этот рейс, а кристалл — плата за провоз багажа. Вот только его габариты определяются не в привычных единицах измерения, а внутренней силой носителя. Но что тогда питает сам Мост?

Интересные мысли, подтверждения которым у меня пока не было. Да и пользы от них прямо сейчас никакой. В отличие от обещанных знаний и тренировок.

* * *

Наёмник ушёл, и Император вновь остался один на один с храмом, что был древнее всех государств Павелена. Кто их построил, для чего раскидал по всему материку, и почему лишь этот неподконтролен тем, кто считает себя вправе указывать смертным, как им жить, и грозить за непослушание карой небесной?

Возможно, именно поиски ответов на эти вопросы двигали им, когда он согласился на эту опасную сделку. Фебрану и его хозяевам точно не понравится, что он приглашает в игру кого-то ещё. Да и будет ли этот кто-то чем-то лучше Троих?

Всё решила судьба.

Император не соврал Мазаю, когда говорил, что Фебран трижды приносил ключи ко входу. И не обманул его, что во всех случаях его ждала неудача. Он лишь умолчал тот факт, что не сам вестник пытался открыть врата, а другой слуга, отмеченный печатью, что приходил вместе с ним. Каждый раз разный. Три попытки, и три смерти. Врата не просто не пускали одарённого, заявившегося к ним с силой Троих. Они превращали его в пыль.

Мазай тоже не смог войти, но при этом остался жив. А значит, его покровитель (или, как он сам говорит, «заказчик») хоть в чём-то отличен от опостылевших ему кукловодов.

Что ж, «нити» натянуты как никогда, и играть на них сейчас отважатся лишь сильнейшие из всех.

Глава 14

Нестерпимый жар кипящей и брызгающей лавы, воздух, целиком состоящий из ядовитых газов, пепел, застилающий глаза и норовящий забить собой глотку. Но главное — глас чёрной печали, зовущий за собой и способный заставить любого добровольно расстаться со своей жизнью. Такой сильный, что даже те, кто нарекли себя новыми богами, не могут противиться ему здесь. Пожалуй, что на всём Павелене не нашлось бы места лучше, чем это, чтобы укрыть от их жадности и неразумности то, что по праву принадлежало его Повелителю.

Сахель, патриарх ковена и верный слуга своего Господина завис в пространстве прямо над пламенеющей пропастью. Его окружал не только собственный щит, но и тёмная сфера, дарованная ему самим Отрёкшимся. Она защитит его, когда он отправится вниз, в глубь жерла вулкана, где под слоем изрыгаемой магмы спрятано одно из главных чудес всех известных миров.

Без тени страха и всякого сомнения Сахель начал своё погружение. Нельзя мешкать, ведь каждая секунда промедления забирает силу у его Повелителя.

Раскалённая докрасна жижа расступилась перед ставшим практически чёрным силовым полем. И чем глубже погружался маг, тем сильнее давила она на защищающий его барьер, стремясь бесследно растворить в себе укрывшегося внутри человека. Старое и оттого неспешное сердце патриарха успело сделать два десятка ударов, прежде чем он почувствовал, что достиг цели. Он словно провалился в пустоту. И хоть вокруг по-прежнему было нестерпимо жарко, а лишённая защиты плоть за считанные мгновения превратилась бы в угли, всё же это было очагом спокойствия в бушующем море лавы и огня.

Небольшая каверна, свободная от расплавленных до жидкого состояния камней, обнажила вход в длинный серый коридор. Его стены несмотря на бушующую вокруг ярость огненной горы оставались прохладными, а царящая внутри чернота обещала избавление от вездесущего и нестерпимого света. Так и не ступая ногами на каменный пол, Сахель влетел в арочный свод и продолжил свой путь к главному залу опоры Моста.

В отличие от других, Сахель знал, что Мост — дар истинных властителей мира. Тех, кто силой своей воли мог когда-то пробивать пространство и время. И это не просто перемычка меж мирами, раскиданными в безбрежном космосе. Это нечто большее. Великий замысел, обернувшийся великой трагедией.

Почти восемь веков это место оставалось нетронутым. Но сегодня патриарх заберёт отсюда то, что оно скрывало все эти годы.

Оказавшись под купольным сводом, Сахель увидел ещё одно чудо. Описать его словами вряд ли было возможно, ибо человеческое зрение и другие органы чувств тут были бессильны. Он словно смотрел на дыру в пространстве, но в то же время в этом «ничто» он видел все грани мира. Будто отдельный кармашек реальности, замкнутый сам в себе и бурлящий тем невообразимым объёмом энергии, который сначала был вложен в него своим создателем, а позже поглощён им самим.

Именно таким предстало перед магом Сердце Пожирателя Миров.

Оно давно лишилось своей оболочки, осколками разбросанной по всему Павелену, но продолжало жить своей жизнью, отравляя теперь всё вокруг чёрной печалью. Отрёкшемуся потребовалось немало времени, чтобы найти способ, как обуздать его вновь, но теперь всё было готово. Вскоре оно послужит его целям.

Патриарх ковена и сильнейший из магов всего восточного Павелена активировал второй слой наложенной на него печати и впустил в себя волю и силу своего Повелителя. И хоть он сохранил сознание, его тело больше ему не принадлежало. Он мог лишь следить за тем, как его система каналов и узлов трещит от напряжения, пропуская через себя огромное количество энергии. Как вокруг древнего артефакта, застывшего в воздухе, сложным узором рисуются сразу 12 печатей. И как они сковывают и ограничивают его силу, ограждая привычный Сахелю мир от таящейся в нём невообразимой мощи.

Чёрный шар непроглядного мрака размером с обычное яблоко с шумом упал на пол. Вернувший себе контроль патриарх невидимым жгутом подхватил его и вложил себе в руку. То, что осталось от некогда самого грозного оружия, сейчас было заперто в этой обжигающе холодной сфере.

Что ж, теперь он сможет доставить Сердце Пожирателя своему Господину. А вместе с ним он принесёт ему залог будущей победы.

Свободной рукой Сахель схватился за висящий на его шее ключ и активировал Мост. Грохот и шум заполнили всё пространство, и лишь поддерживаемая магом защита не позволила ему оглохнуть. Из последних сил он ступил на сплетённые воедино перламутровые нити и начал свой путь на другую сторону светового потока. И вновь ему нужно было спешить.

Открытие прохода всколыхнуло всю извергающуюся гору. Каверна, откуда начинался вход в храм, обрушилась, позволяя осколкам породы и кипящей лаве заполнить собой все пустоты. Одна из стенок основного кратера обвалилась, и огненная река начала свой бег к накатывающим на подножье вулкана волнам Мёртвого моря. И хоть источник его проклятья Сахель унёс с собой, отравленные его влиянием воды ещё долгое время останутся безжизненными, а раскинувшиеся неподалёку чёрные пески с наступлением темноты всё так же будут сводить с ума неосторожных путников.

* * *

Заплатить за новые знания пришлось потом и кровью. И того, и другого за минувшие 4 дня из меня вылилось достаточно, став единым целым с песком арены. Заключив сделку с Императором, я получил доступ к ещё одной технике 5-го ранга, но успехами в её воплощении пока похвастаться не мог. Вот и сейчас из 15 мишеней, роль которых исполняли воткнутые в землю палки с насаженными на них деревянными чурками, серьёзно пострадали только 3. С учётом затраченной на заклинание энергии и моего собственного истощённого состояния результат, прямо скажем, не впечатлял.

— Ты слишком многого от себя требуешь, — произнёс Блурвель. — Нельзя овладеть таким сложным контролем в столь короткий срок. К тому же подобные техники изматывают тебя, снижая уровень концентрации. Будь ты мастером, и дело двигалось бы быстрее.

— Ты сам сказал, что я ещё не готов, — отмахнулся я, без сил опускаясь прямо на песок. — Как раз для этого я и пытаюсь прыгнуть выше головы.

— И ты уже это сделал. Просто дай естественному ходу вещей доделать оставшуюся работу. Продолжай практиковаться, не жалей сил, но и не торопи события. Ты почувствуешь, когда настанет твоё время.

Время? Но разве у нас есть это самое время? Война уже здесь, на юге и на севере, и многочисленные армии, наверняка, уже начали свой марш навстречу друг другу. Правда, о конкретных планах меня в известность не ставили. Ни на второй день, ни на последующий меня во дворец больше не приглашали, и в совете участия я не принимал. Словно был уже отыгранной картой, которую Император вовремя предъявил вестнику Троих. И теперь я всерьёз опасался за свою жизнь, не зная, как именно поступит Фебран или его покровители. Надежду внушали лишь его последние слова о том, что, пока мы все выступаем на одной стороне, он не будет считать меня врагом. Однако, насколько им было можно доверять, оставалось вопросом.

— До чего договорился совет? — перевёл я тему с собственной неудачи на более глобальные события.

— Они выступят как союзники, — коротко ответил маг.

— И этого хватит чтобы остановить орду? — не сдавался я.

— Надеюсь, что да, — вновь попытался соскочить мастер, но увидев, что я уже готов спрашивать вновь, вздохнул и всё же удосужился выдать немного подробностей. — Ну хорошо, хорошо. Слушай, раз так хочется. Даже без Южных королевств армия всего западного Павелена насчитывает не меньше 140 тысяч воинов. Добавь сюда гвардию аристократов и отряды наёмников и получишь все 200. Это значительно больше, чем даже объединённое войско хетов, гезирцев и всех тех, кого сумел втянуть в эту войну ковен. Но если ты взглянешь на карту, то ситуация покажется не столь обнадёживающей. Союзные войска раздроблены и растянуты. Между нашими основными армиями почти тысяча лиг, а на охрану храмов мы вынуждены выделить чуть ли не треть от всех имеющихся солдат. Мы не знаем куда именно придётся следующий удар, и в этом наша слабость. Так что в открытом бою мы можем рассчитывать в лучшем случае на половину от этого числа, а значит, исход сражений решит не число солдат, а то, насколько умело мы ими распорядимся.

— Фебран обещал с этим помочь. Если Трое и их слуги обеспечат нас связью, то это позволит быстрее реагировать и перебрасывать наши силы туда, где они нужнее.

— Думаешь, у хетов такой возможности не окажется? — резонно спросил маг.

— Я бы исходил из того, что в этом плане они не будут уступать нам.

— Вот и я так думаю. Но в любом случае, наши камни-маяки едва работают на расстоянии в 30–40 лиг, да и то, могут лишь подавать самые простые сигналы. Хотел бы я взглянуть на те, которыми располагает Фебран и его подчинённые.

— Уверен в этом? — спросил я Блурвеля. — Не боишься, что это знание дорого тебе может стоить?

Тот в ответ нахмурил лоб, вроде как что-то серьёзно обдумывая, а после улыбнулся своей молодой и лучезарной улыбкой.

— Пожалуй, ты прав. Лучше придержу своё любопытство при себе. К слову, сегодня в Трием прибыли ещё двое слуг Троих. Это не считая тех, что уже отправились к храмам, и тех, кто был приставлен к южной и северной армиям.

Хреново. Теперь у меня под боком не только Фебран, но и целая компания подобных ему персонажей. А ведь одного из членов их тайного клуба я не так давно собственноручно пришиб. И Император явственно дал мне понять, что знает об этом. А возможно, не только он. В любом случае, правильным решением будет убраться подальше он них всех, и Фельс для этого подходил как нельзя лучше.

— Что, раздумываешь, а не последовать ли тебе их примеру и не уехать куда-нибудь на север? — очень точно интерпретировал мою паузу мастер.

— Думаю, мне пора приступить к своей части сделки, — ответил я. — Путь до северной провинции неблизкий, а в это время года и вовсе может стать опасным.

— Боишься, что тебе постараются помешать?

— Почти в этом уверен. Поэтому будет лучше, если город я покину незаметно. Можешь с этим помочь?

— Я что-нибудь придумаю. Будь готов выступать, я пришлю своего человека.

— Что ж, тогда предлагаю на этом завершить нашу тренировку, — сказал я и, собрав волю в кулак, встал на подрагивающие ноги. — Всё равно я временно ни на что не способен. И почти беззащитен.

— Теперь ты намекаешь, чтобы я проводил тебя до дома и обеспечил охрану?

— Больше всего в тебе, Блурвель, меня всегда поражала твоя проницательность, — сказал я, сопроводив свой ответ невинной улыбкой.

— Чёрт с тобой. Так и быть. Но мой тебе совет, не рассчитывай, что справишься с Фебраном, даже если будешь полон сил.

Мастер тоже поднялся с лавки, с которой наблюдал за моей неудачной попыткой, и первым направился к выходу с арены. Там нас дожидались наши лошади, а вместе с ними несколько молчаливых слуг Блурвеля, следящих за тем, чтобы наше занятие не потревожил кто-нибудь, случайно или намеренно. Уже добравшись до арендованного отрядом домика, Блурвель пожелал мне удачи и вместе с помощниками растворился в сгущающихся сумерках. Но даже после его ухода я чувствовал, что это место всё ещё находится под его присмотром.

— Ну что, друзья мои, — обратился я к своим бойцам, которых собрал за ужином. — Не пора ли нам оставить этот столичный лоск и отправиться туда, где на нас не будут смотреть как на комок навоза, свалившийся из-под хвоста проскакавшей мимо кобылы? Ведь в мире есть место, где нас помнят и уважают, а по кабакам не перестают рассказывать байки о наших с вами подвигах и похождениях. А ещё, там нас ждёт и скучает один хороший человек.

— Это где такое место? — не сразу понял Колтун.

— Я говорю про славный город Фельс!

— Так мы там вроде один разок всего… погуляли, — заскромничал Сивый.

— Тем более! — воскликнул я. — Город начал забывать своих героев! Пора бы им напомнить, кто спас их от междоусобной войны, а заодно проведать нашего старого друга.

— Осла-пиводуя? — спросил рыжий и заржал. А сидевший рядом Горунар, будто извиняясь, потупил взор.

— Вообще-то, я имел в виду мастера Кромвеля. Но если так сильно хочется, то можете попробовать разыскать и вашего четвероногого собутыльника. В общем, давайте собираться! Город мы покинем ночью, и будьте начеку. Возможно, не всем понравится, что нам так быстро наскучила столица.

* * *

Луна на небе сегодня была одна, да и та явила себя лишь одним тонким краем. Оттого ночь казалась густой и непроглядной. Но не для всех. Мои бойцы, прошедшие в Ордене трансформацию, имели обострённое зрение и чутьё. Не кошки, конечно, но и не слепые котята, в потёмках натыкающиеся на преграды и своих товарищей. Но даже так не обошлось без парочки отдавленных конечностей и порции нецензурной брани. Ну а как ещё реагировать, если тебе на ногу своим окованным сталью ботинком наступил Горунар?

В остальном по городу мы старались продвигаться неспешно и не привлекать к себе внимания. Лошадей вели под уздцы, и те своим мерным цокотом оглашали пустынные улицы, по которым нас вёл проводник, присланный Блурвелем. Добравшись до выезда из города, он предъявил какие-то бумаги городской страже, и та несмотря на столь поздний час пропустила наш отряд, тщательно перед этим пересчитав лошадей и всадников.

Северный тракт, ведущий в Фельс, был едва различим, и торопиться в таких условиях нам точно не стоило. Вот только всё моё естество свербело, и началось это сразу, как только мы покинули Трием. Причина таких неудобств обнаружилась весьма скоро, и ей стала одинокая фигура, ожидающая нас на обочине дороги. Что ж, уйти незаметно не вышло, но если честно, то удивлён я не был.

— Что может заставить честных людей отправиться в путь глубокой ночью? — услышал я.

Невысокая фигура была скрыта плащом и капюшоном, но по голосу я без труда узнал в этом человеке Фебрана.

— Возможно, то же самое, что заставляет другого честного человека поджидать кого-то в темноте на дороге.

Но мой ответ, кажется, не смутил вестника Троих.

— Получается, что у всех есть на то свои причины, и это просто случайная встреча двух честных людей. Но раз уж так вышло, я бы хотел поговорить.

Я спешился и, оставив отряд позади, сделал несколько осторожных шагов навстречу. Когда воздух вокруг задрожал, я с трудом удержался от ответных действий. Но это оказался лишь «полог тишины», развёрнутый вокруг нас.

— О чём? — спросил я.

— А разве ты не догадываешься? Вечный Странник одарил тебя своим вниманием, я и сейчас отчётливо чувствую его присутствие. Ты не просто слуга, тебе позволено больше. Но Ма́лек всегда был наблюдателем и никогда напрямую не вмешивался в ход событий. Даже в своём собственном домене он оставил власть в руках Велены, лишь иногда появляясь там, чтобы восстановить силы. Так что же заставило его изменить себе и выйти из тени?

— Его мысли мне не известны, как и причины, что им движут, — вполне себе искренне ответил я, сам при этом отмечая новую для себя информацию.

— И это действительно так. Но какая роль уготована во всём этом тебе, наёмник?

— Ты сам ответил на свой вопрос, Фебран. Ма́лек — наблюдатель, и сейчас он это делает моими глазами. Что вижу я, увидит и он.

— И что же он уже успел увидеть? — спросил Фебран, едва пряча угрозу в голосе.

— Мир, погружающийся в хаос, — ответил я, готовясь при этом отразить атаку, если таковая последует.

— И твой покровитель знает, кто тому виной, — надавил голосом (и не только им) вестник. — Отрёкшийся сейчас — лишь грязная тень своего былого могущества, но даже в таком виде ему нет места в этом мире. Его возвращение ввергнет абсолютно все миры в такой хаос, которого его обитатели не знали почти 6 тыс. лет. Однако остальным Первым нет нужды вмешиваться. Трое остановили это зло однажды, они же сделают это снова. И на этот раз окончательно.

— Даже если при этом погибнет целый мир?

— Они милосердны и не хотят такого исхода. Но это допустимая жертва, если речь идёт о благоденствии всех остальных доменов. В том числе того, который Странник считает своим.

Мысли в голове неслись с бешенной скоростью. Стоит ли продолжать столь опасный разговор, не понимая его сути? Не проще ли согласиться со всеми доводами и уехать отсюда подальше? Но не будет ли это ещё более подозрительным? К тому же, я мог получить хоть какие-то крупицы знаний.

— Павелен — ничейный мир, — припомнил я слова Ма́лека. — Раве могут Трое решить его судьбу в одиночку?

— А кто оспорит это решение? — ещё более жёстко ответил Фебран. — Восемь веков назад, все, кто мог бы так поступить, обменяли это право на власть и могущество. Вздумай сейчас Ма́лек выступить против, и он будет совершенно один.

— Это угроза?

— Это предупреждение. Если Странник хочет удостовериться, что с Отрёкшимся будет покончено раз и навсегда, я не стану этому противиться. Но любое вмешательство в планы Троих в Павелене я расценю как сговор твоего покровителя с тем, кто сеет всюду страх и разрушение. Надеюсь, мои слова оградят тебя от поспешных и необдуманных действий.

— Если твоё назидание подошло к концу, то я бы хотел продолжить свой путь, — вместо ответа сказал я.

Пауза, которую взял Фебран, вряд ли длилась больше нескольких секунд. Но для меня это время натянулось подобно струне, концы которой с каждым ударом сердца всё сильнее наматывались на колки. И вот, когда я уже ожидал, что она вот-вот лопнет, вестник всё же прервал молчание.

— Дорога — прекрасное место для раздумий, — неожиданно заявил он. — Эшцех мёртв, а его место по-прежнему свободно.

Не услышав продолжения, я осторожно направился к своей лошади. Забравшись в седло, я подал команду, и отряд неспешно двинулся вперёд. Я же при этом не сводил взгляда с одинокой фигуры, оставшейся на обочине. Но вот она сделала шаг в сторону и растворилась в темноте.

— «На нём три печати», — обрадовал меня Бес. — «На Эшцехе была лишь одна.»

И снова это заветное число «3». Выходит, что Фебран — действительно вестник Троих и может обращаться за благословением сразу ко всем? Наверное, об этом и говорил мастер-лекарь, предупреждая об исходящей от него опасности.

Напряжение не спадало до самого рассвета, и лишь когда первые лучи восходящего солнца заиграли на лежащем пока тонким слоем снегу, я смог хоть немного расслабиться и действительно заняться мыслительным процессом. А подумать было над чем.

Предложение Фебрана, которое тот даже не постарался завуалировать, я принимать не собирался. В том числе, потому что я не понаслышке знал о методах работы его покровителей. Но кто сказал, что Ма́лек в этом плане окажется лучше? В момент нашего с ним знакомства он вообще собирался вышвырнуть меня из моего же тела, чтобы благополучно пройти по Мосту. И вся наша сделка — результат того, что он тогда в своей затее не преуспел.

Изначальный план по-тихому добраться до нужного места, воскресить загадочную сущность и требовать от неё награды, сейчас виделся мне довольно наивным. Волей судьбы (или чьего-то провидения) я оказался втянут во всю эту глобальную повестку. И то, что движет мной прямо сейчас, отойдёт на второй план сразу, как только я достигну первоначальной цели. В моей голове уже столько запретных, по мнению многих, знаний, что, даже после завершения сделки с Ма́леком мирно удалиться в закат мне точно не позволят. Выйти из этой игры можно либо победителем, либо мертвецом. Так что придётся принимать чью-то сторону, ну или забиться в самую тёмную щель и трястись там всю оставшуюся жизнь. Не хочется ни того, ни другого. По крайней мере, пока я не узнаю больше.

С другой стороны, ничего не поменялось, и ответы по-прежнему лежат по ту сторону Северных гор, где-то на побережье среди весьма обширных Пустошей. А единственный проводник, готовый отправиться туда вместе со мной, должен скоро прибыть в Фельс. Короткое письмо от Полемы пришло в Трием ещё вчера утром. Из него следовало, что из Сенехима она прямиком двинулась в северную провинцию Империи, чтобы дождаться меня там. Никаких подробностей в записке не значилось, лишь приписка: «жду нашей встречи», прочитав которую мой мозг охотно вывалил на меня череду образов дерзкой волшебницы, большинство из которых были далеки от целомудрия. Неизвестные пока ещё детали при этом дорисовывались благодаря богатому воображению и подгонялись под мои собственные предпочтения. Ну что тут скажешь в собственное оправдание? Слишком много времени я провёл в пути, слишком долго оставался без женского внимания.

Наверняка, остальных Зайцев одолевают те же проблемы. Вон как на этот раз они резко собрались в дорогу и без всяких возражений двинулись в Фельс. Тамошние злачные места они уже успели опробовать в полной мере и примерно знали, на что и по какой цене могут рассчитывать. И в отличие от зажравшегося Триема на свои кровные монеты мы многое могли себе там позволить. Надо бы составить им компанию, чтобы, так сказать, поддержать командный дух, а заодно получить иммунитет к козням одной умной и хитрой знакомой. Пусть и на короткое время.

Но для начала нам предстояло преодолеть несколько сотен лиг по заснеженной дороге.

Глава 15

В связи с ухудшающейся погодой, периодически подкидывающей нам то снегопад, то ночные заморозки, ночевали мы только в раскиданных по тракту деревнях и небольших посёлках. Да хоть в придорожном трактире, где сейчас драли втридорога. В общем, лишь бы не на улице. Тёплые плотные поддоспешники и отороченные мехом шерстяные плащи помогали переносить тяготы зимней дороги. Но даже так на двенадцатый день пути наши тела промёрзли до костей, а все мы так и грезили о том времени, когда можно будет провести целый день у тёплого камина, не показывая носа на улицу.

Поэтому печной дым, серыми струйками поднимающийся в небо, мы восприняли с воодушевлением. Фельс был близко, буквально в нескольких поворотах дороги, петляющей меж поросших лесом холмов. Его высокие стены не продувались ветрами, а каменные дома надёжно хранили накопленное от печек тепло.

— Что-то не так, — вдруг сказал Хорки, лошадь которого поравнялась с моей.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил я.

— Дым. Не весь он от древесины и угля. Посмотри на те столбы, словно масло чадит или смола.

Теперь я и видел тяжёлые плотные клубы более тёмного цвета. Не мешало бы проверить.

— Я попридержу остальных, а ты скачи вперёд. Думаю, с того холма город уже хорошо должно быть видно.

Долговязый парень кивнул и пришпорил лошадь. Я же вскинул руку с зажатым кулаком вверх, привлекая внимание остальных. Но те и так уже заметили спешно удаляющегося от нас товарища и почуяли неладное.

— Командир, — вкрадчиво обратился ко мне Пруст. — У нас намечаются приключения?

— Пока не знаю, но у Хорки есть подозрения.

— Если этот проныра что-то заметил, значит, нужно готовиться, — буркнул Колтун, после чего первым слез с лошади и почти с головой залез в свои седельные сумки, чтобы выудить оттуда недостающие элементы брони и прочего снаряжения для ратного боя.

А затем его примеру последовали и все другие Зайцы. Буднично и без лишних вопросов они принялись облачаться во всё то, что предпочитали не таскать на себе без лишней на то необходимости. Зато сейчас каждая деталь или мелочь могла спасти им жизнь.

Ждать пришлось недолго. Хорки вернулся с неутешительным докладом.

— Мазай, не поверишь, но Фельс вот-вот возьмут в осаду, — сказал он, и по его лицу я видел, что он не шутит.

Признаюсь, от таких новостей на какое-то время дар речи потерял даже я.

— Давай выкладывай уже, — наконец, приказал я.

— Похоже, что имперский легион ведёт бой на подступах к городу, но они уступают противнику числом раз так в пять.

— В пять⁈ Да кто они, и откуда, чёрт возьми, взялись⁈

Впрочем, задавая такой вопрос нашему разведчику, ответа я не ждал. Откуда он мог такое знать, тем более наблюдая за всем с довольно приличного расстояния.

— На холме пока безопасно, — вместо этого добавил он. — До сражения лиг пять, в крайнем случае сможем уйти. Лучше бы тебе самому взглянуть на это, чтобы принять решение.

Что ж, в этом он был безусловно прав.

— Все готовы? — спросил я у закончивших своё «прихорашивание» бойцов. — Тогда выступаем. Хорки, тебе тоже не мешало бы заменить свой пижонский наряд на что-нибудь попрочнее. На кой хрен ты вообще купил его в Триеме, и почему нацепил на себя именно сегодня?

— А разве не ясно, командир? — хмыкнул Шуст. — В нём он собирался триумфально въехать в Фельс, чтобы под видом столичного франта покорить сердца провинциальных красавиц.

— Меня куда больше интересовали другие их части тела, — проворчал Хорки, спешно стягивая дорогой и вычурный дорожный костюм. — Но, похоже, что сейчас под стенами города охочих до их прелестей собралось слишком уж много. Можем, и не успеть.

Вместо обновки он влез в лёгкую кольчугу, поверх которой надел куртку из многослойной дублёной кожи и обитые стальными пластинками наручи.

Через четверть часа я смог убедиться во всём сам. Картина, что открылась мне с высоты возвышенности, поражала своей эпичностью и необъяснимостью. Имперские войска, ощерившиеся довольно широким полукружным фронтом, давали бой во много превосходящему его числом противнику. Штандарты 3-го легиона я видеть не мог, но ровные ряды хорошо обученных и дисциплинированных воинов трудно было спутать с накатывающей на них бесформенной и слабоорганизованной ордой. Она будто вода обтекала держащих оборону имперцев, постепенно беря их в кольцо и не давая отступить к стенам города. Их действительно было не меньше 20 тысяч, и всё новые и новые черные точки ползли из-за горизонта, вливаясь в это людское море. Часть из них, миновав сражение в поле, уже вела бои за ближайшие к ним городские ворота. Не имея никаких осадных приспособлений, они просто лезли на стены, строя из человеческих тел живые лестницы, а немногочисленные защитники города пускали в них стрелы, сбрасывали сверху камни или лили раскалённое масло. Несколько таких человеческих куч уже превратились в чудовищного вида костры, посылающие в высь клубы едкого дыма. Но перевес был очевиден, и это лишь дело времени, когда захватчики прорвутся на стену и попробуют открыть ворота для основных сил.

Фельс — город-крепость, бастион из высоких и прочных стен, а трое его врат, расположенные на равном удалении друг от друга, представляли собой комплекс из оборонительных сооружений. Вот только прямо сейчас оборонять всё это было некому. Похоже, что расквартированный неподалёку легион каким-то образом застали врасплох. Иначе как объяснить, что они предпочли вступить в безнадёжное сражение, вместо того чтобы встретить врага в более выгодной позиции? Пытаться же выбраться из окружения, чтобы сделать это сейчас — означает на своём хвосте привести врага прямо в город, и командующий легионом на это не пойдёт.

Теперь-то я видел, что имперские солдаты не просто так истончили свой строй. Они, наоборот, пытались навязать бой и задержать рвущуюся к городу орду, чтобы дать горожанам время подготовиться. И отчасти у них это неплохо получалось. За счёт лучшей выучки и более качественного снаряжения они не торопились сложить головы под этим чудовищным натиском и меняли одного своего бойца на нескольких вражеских. Может, даже всё не так уж безнадёжно…

Но стоило подумать об этом, как по рядам имперцев прокатилась череда вспышек. Далеко не все из них можно было увидеть обычным зрением, но они посеяли хаос по центру и на обоих флангах. И без того чрезмерно растянутый строй легиона дрогнул, и весы противостояния качнулись не в его пользу.

— На стороне нападающих маги, и их довольно много, — для остальных прокомментировал я. — Легион долго не простоит.

— Что будем делать, командир? — с тревогой спросил Пруст. — Вряд ли мы им сможем хоть чем-то помочь.

С этим не поспоришь. От нашего маленького отряда толку там не будет. Убей мы хоть сотню другую неизвестных пока нам врагов, ход сражения это не переломит. Имперцы будут разбиты, а город взят в полноценную осаду. Если, конечно, захватчики не прорвутся туда прямо сейчас, взяв западный барбакан и открыв ворота. Но даже если у них не получится сделать это с наскока, у фельсцев всё равно нет шансов удержать город. Просто не хватит опытных рубак, чтобы оборонять весь периметр стен.

Геройствовать, зная, что город всё равно обречён — бессмысленная затея, и логичнее было бы повернуть назад. Благо, у нас есть быстрые лошади, и мы можем избежать сражения. Но был один важный нюанс. Вполне возможно, что Полема сейчас в Фельсе, и это в корне меняло моё отношение к происходящему.

— Смотрите туда, — и вновь Хорки был первым, кто заметил появление новых действующих лиц.

Навскидку около тысячи солдат огибали сейчас соседний холм и бодрым шагом маршировали прямиком к Фельсу. При чём к той его окраине, которая была подальше от обеих сражающихся армий. Среди немногочисленных всадников, затесавшихся среди этого пешего войска, в глаза бросался тот, что был впереди всех. Он ехал верхом на лошади белого окраса в крупное серое яблоко. Именно такую не так давно я самолично приобрёл в Железном граде по требованию одного, как выяснилось, старого знакомого.

— Да это же Брок! — подтвердил мои догадки глазастый Хорки.

— А это его тысяча, — добавил я. — Что он пытается сделать?

— Думаю, он хочет отбить западные ворота и прорваться внутрь города, — предположил Дунвест.

— Решил поиграть в спасителя? Но ворота заперты, а вокруг них полно этих… да хрен его знает кого.

— Их там пока не так уж много, — возразил рыцарь. — Если легион продержится ещё немного, то это даст Броку необходимое время. Но если он не сможет быстро опрокинуть противника и увязнет в бою, то наверняка погибнет сам и погубит всю тысячу.

Резон в словах Дунвеста был. Осада города только начиналась. У восточных ворот, где и продолжалась отчаянная рубка, уже скопилось несколько тысяч штурмующих. Однако ко двум другим проходам в город пока что тянулась лишь тонкая вереница людей, постепенно опоясывающая Фельс. До западной стены их едва ли успело добраться полторы или две сотни. Даже если их число удвоится, пока мы туда скачем, то совместно с тысячей наёмников…

— Вперёд, — сам себе не веря скомандовал я. — Нужно помочь Броку отбить ворота.

Прокатившийся по отряду выдох говорил сам за себя. Героями мы себя не считали, к тому же все понимали, чем нам грозит такая вылазка. Но никто не посмел перечить. Лишь Шуст проворчал что-то в духе:

— Надеюсь, нам за это кто-нибудь заплатит, — но тут же получил лёгкий тычок в бок от своего брата.

Нашарив в кармане куртки камень-маячок, который когда-то перенастроил Кромвель, я влил в него немного энергии. А затем, подавая пример остальным, пришпорил своего коня и во весь опор устремился вслед за опережающими нас примерно на полторы лиги наёмниками.

В итоге, мы настигли их, когда до наглухо запертых врат оставалось метров триста. Первые ряды во главе с самим Броком уже вступили в бой со скопившимися здесь силами противника, число которых росло с каждой минутой. Поэтому пробиваться пришлось через разрозненных пока ещё врагов, поодиночке бросающихся на нас. Словно свора дикарей, бесстрашных, но незнающих ничего о тактике или дисциплине.

Я берёг запас энергии, не тратя его сейчас без необходимости. Уверенность в том, что он мне сегодня ещё понадобится, была крепка как никогда. Поэтому я позволил парням расчистить для меня дорогу, а сам, наконец, смог добраться до командующего впереди тысячника.

— Брок! — во всё горло заорал я, привлекая его внимание. — Брок!

Тот явно не сразу понял, кто зовёт его по имени, а шлем мешал обзору. Он стащил его свободной рукой и завертел головой по сторонам в поисках источника голоса. Наткнувшись взглядом на меня, его лицо с некоторым запозданием озарила улыбка, после чего он крикнул своим ближайшим соратникам что-то ободряющее и двинул свою лошадь ко мне навстречу.

— Не буду спрашивать откуда ты здесь, но я чертовски рад тебя видеть! — стараясь перекричать шум боя, заорал он. — Теперь-то ещё потрепыхаемся!

— Нет времени на болтовню! Какой у тебя план⁈

— Нужно расчистить путь к барбакану! Иначе ворота точно останутся закрытыми!

— Тогда нам нужно поторопиться! На подходе ещё несколько тысяч этих… дикарей.

— Лучше про них не скажешь! Они плохо организованы и прут напролом! Так что гоняться за ними не придётся! Но есть и плохая новость! О бегстве они тоже совсем не думают! Так что нам нужно положить их всех!

— **#*#**! — констатировал я.

Это действительно сильно меняет дело. Я-то думал, что мы сомнём их за счёт нашего временного численного превосходства и заставим отступить. Ну а дальше войдём в город и закроем за собой дверь. Если, конечно, те, кто командует сейчас в Фельсе, нас впустят. В противном случае придётся удирать и надеяться на быстроту наших коней. Всех же пеших, скорее всего, ждёт смерть под стенами города.

Но теперь времени у нас на это уйдёт вдвое больше, и шансов успеть до подхода основных сил становится всё меньше.

— Тогда не стоит медлить! — крикнул я и жестом отдал приказ своим бойцам. — Давай закончим по-быстрому! Мы подчистим тех, кто только подходит, а затем ударим в спину этим! Когда это произойдёт, окружай и дави что есть силы, чтобы мои старания не прошли даром!

— Как я пойму, что ты начал действовать⁈

— Не переживай, такое трудно будет не заметить!

Не теряя больше времени, мы отошли сначала в тыл наёмникам, после чего обогнули их по восточному краю. Как я и говорил, даже сильный отряд из десятка хороших бойцов не может перевернуть ход масштабного сражения, но когда речь идёт о числах на порядок меньше, то здесь наш вклад был весьма весомым. Даже не используя мои таланты боевого мага, мы успели отправить на тот свет немало вражеских воинов. При этом тактики мы придерживались простой. Пока тысяча Брока строем в три шеренги перемалывала основную массу скопившихся вокруг барбакана дикарей, мы отлавливали небольшие группы двигающихся сюда подкреплений, тем самым не позволяя им пополнять свои ряды и облегчая задачу нашей пехоте. А ещё всё это время я периодически посылал сигнал Кромвелю, надеясь быть услышанным.

Очередной мой выпад закончился тем, что копьё застряло в теле коренастого воина. Я выхватил меч и ударил другого, попытавшегося перерубить мне ногу своей кустарного вида гвизармой. Ногу я уберёг, но вот круп лошади пострадал. Выращенный для битв скакун заржал и качнулся в сторону, но выкидывать меня из седла не стал. Вместо этого он озлобился на мелких людишек, снующих вокруг него, и даже припечатал одного копытом.

— Они обезумели! — крикнул мне Сивый, по случаю оказавшийся совсем рядом. Со своим копьём он тоже уже где-то расстался и сейчас прямо с седла орудовал топором на длинной рукояти. — В их глазах нет ни страха, ни желания сражаться!

Но они сражались. И порой даже весьма умело. Разного роста, цвета кожи и волос, одетые в поношенные доспехи, не подходящие им по размеру, и вооружённые таким же старьём они бездумно лезли в бой, просто перешагивая через трупы своих уже поверженных товарищей. С такой самоотверженностью они могли бы стать грозной силой, способной своим бесстрашием задавить менее подготовленного оппонента. Вот только действовали захватчики несогласованно и разрозненно, будто каждый был сам за себя. И тем самым сводили на нет всё своё преимущество.

Однако через пару минут всё изменилось. Тонкий ручеёк из отдельных воинов прекратился, и со стороны восточных ворот к нам выдвинулся крупный отряд. И вот он уже не разваливался на отдельные составляющие. Нет, про строй или сложную тактику по-прежнему говорить не приходилось, но шли они скученно и компактно, будто кто-то собрал это «стадо» воедино. Кто-то, кто может ими управлять…

Такое же подобие порядка сейчас наблюдалось среди тех, кого теснил Брок и его люди.

— «Бес, нужно разыскать мага ковена! Он точно где-то здесь!»

— «Его поводок вряд ли длиннее сотни шагов», — поделился мыслями он. — «Он должен быть рядом, или посреди этой толпы.»

Что ж, звучит логично. В любом случае, там, где мы до этого собирали свою жатву, его точно нет. Иначе не слонялись бы они по одиночке в поисках очередной цели для своей атаки. А это значит, что придётся лезть в самую гущу.

— За мной! — скомандовал я отряду. — Нужно разыскать поводыря!

Зайцы по большей части были ребятами догадливыми, и разжёвывать команду им не понадобилось. Они окружили меня со всех сторон, не подпуская случайных врагов и давая мне возможность сосредоточиться на поиске. Мы подошли практически вплотную к стене, откуда изредка в полёт отправлялись одиночные стрелы. Одна такая чуть было не угодила в нас, но Колтун вовремя подставил щит.

— Вы там совсем **#*#**, что ли⁉ — заорал он. — Мы же ваши задницы спасаем!

Не знаю, услышали ли его горожане, но больше гостинцев в нашу сторону они не посылали.

Оказавшись позади неровных рядов противника, Бес, наконец, дал о себе знать.

— «Он здесь, среди одержимых.»

Но их здесь сотни! Как найти в этой толчее именно того, который нужен нам⁈

— «Я помогу», — вновь сообщил Бес. — «Дай мне показать тебе.»

— «Всего мгновение», — решился я. — «На большее я не согласен. Ты понял?»

— «Да. Приготовься.»

На короткий миг я позволил ему завладеть моими органами чувств, оставляя при этом за собой контроль над ситуацией, но я всё равно чуть было не свалился от неожиданности с лошади. Окружение потеряло привычные очертания, словно на него наложились ещё несколько измерений. Среди расплывшихся и дёргающихся однотипных силуэтов я вдруг увидел один особенный, источающий ни с чем не сравнимые эманации. Мириады тончайших невесомых паутинок тянулись к окружавшим его обездушенным, превращая толпу безвольных марионеток в сражающееся войско.

Я уже хотел лишить Беса контроля, но на этот раз он не стал злоупотреблять моим доверием. Мир также внезапно встал на место, а лёгкое головокружение быстро сошло на нет. Зато привлёкшая внимание цель по-прежнему оставалась в фокусе моего внимания. Спокойно стоящая фигура, окружённая десятком таких же неподвижных громил. Островок спокойствия в этом беснующемся море битвы. И мне как можно скорее нужно было туда добраться.

— Он там! — указал я направление своим бойцам. — Я расчищу себе путь, а вы постарайтесь сделать так, чтобы я смог по нему вернуться обратно!

— Ты спятил⁈ — крикнул Сивый, видя как я спешиваюсь с лошади и передаю Зефу поводья.

— Все мы немного чокнутые, — тихо и, скорее даже, сам себе пробормотал я. — Кто-то больше, кто-то меньше.

— Что⁈ — не расслышал бывший мрачный.

— Начали! — вместо ответа рявкнул я.

Россыпь «града» смяла ближайших к нам противников. В ответ на такое приветствие солидная часть дикарей развернулась и собиралась атаковать нас, но «вспышка» остановила их порыв. Не дожидаясь, пока они придут в себя, я бросился сквозь временно ослепших солдат в самую гущу их войска. Сразу две «ряби» заскользили по истоптанному сапогами снегу, защищая меня справа и слева и впиваясь в любого, кто решался напасть на меня. И пусть врагам отчего-то был неведом страх, но они чувствовали боль. Уже через пару секунд воздух сотрясался не только от треска электричества, но и от криков попавших под заклинание людей. Их тела выгибало дугой, одежда курилась дымом, а кожа и плоть пузырились от нестерпимого жара. С таким обилием целей промахнуться было сложно, и будь на моём месте кто-то вроде магистра Шада, он бы решил всё в одиночку. Но у меня не было такого же монструозного объёма источника, как у него, а каждая пойманная в электрическую ловушку жертва требовала новых и новых вливаний энергии. Запас источника с опасной скоростью пополз вниз, но и я не менее стремительно продвигался к цели.

За спиной послышался лязг оружия и ржание лошадей. Это Зайцы вступили в бой, пытаясь всеми силами удержать проторенную мной тропу. А ещё впереди протяжно прогудел рог — Брок, завидев яркий свет от «вспышки», гнал своих наёмников вперёд, чтобы поддержать нашу вылазку.

Наконец, заветная цель оказалась на расстоянии удара, и я обрушил на неё «молот». «Щит» колдуна с трудом, но выдержал, однако добавить следом не позволила его охрана. Здоровенные бугаи, скрывающие лица под капюшонами, бросились на меня, расталкивая своих же соратников. И в этих фигурах я с неприятным для себя удивлением опознал мороков.

Двое из них напоролись на «чёрные шипы», не добежав до меня буквально пару метров. Их массивные туши сами насадили себя на выскочившие у них из-под ног чернильные пики с прочными как сталь наконечниками. Третьего я отшвырнул в сторону «тараном», заодно расчистив себе путь для прыжка. Перескакивая с одной «ступени» на другую, я с каждым шагом уходил всё выше, оставляя опасных телохранителей под ногами. А затем обрушился с «плетью» на уже пришедшего в себя мага ковена. Он встретил меня россыпью «игл», но мой пассивный «щит» атаку выдержал. Чего не скажешь о его собственной защите. Уже пострадавшая от «молота», она осыпалась даже от пришедшего вскользь касания силовыми жгутами. От смерти же его спасли оставшиеся с ним мороки, ценой своей жизни загородившие тело поводыря от удара. Не успел я напасть вновь, как земля попыталась уйти из-под ног. Будто кто-то дёрнул ковёр, на котором я стоял, заставив меня припасть на одно колено. По глазам резануло багряной вспышкой, и по тем самым паутинкам, которые я теперь мог почуять даже без помощи Беса, пробежал новый приказ. Ориентируясь на источник этого света, я ударил «градом», но колдун уже скрылся за телами своих марионеток. Их кровавые ошмётки разметало по округе, но на большее у меня не осталось времени.

Все окружающие меня одержимые вдруг решили, что именно я являюсь для них приоритетной целью, и бросились ко мне, отчаянно желая наделать во мне дырок или порубить на куски. Всё что я успел предпринять, это сформировать «колодец», пленником которого стал я сам. Находясь под его стремительно тающей защитой, я наблюдал, как багряные всполохи оказавшегося в руках колдуна артефакта сначала скрылись среди окруживших меня плотным кольцом воинов, а затем, постепенно затухая, начали удаляться. Сбежал паскуда!

Шквал ударов, обрушившихся на все 5 стен моего «колодца», заставил переключить внимание на вопросы собственного выживания. Совсем скоро барьер рухнет, а я окажусь в окружении нескольких сотен желающих моей смерти безумцев. Вновь воссозданная «рябь» закружила вокруг «колодца», давая ещё несколько секунд времени на подумать. Мой источник был близок к тому, чтобы показать дно, и, видимо, придётся брать из другого места. Опасного и не всегда предсказуемого.

Но спасение пришло на мгновение раньше, чем я решился на это. Передовые ряды наёмников, наконец, прорвались к месту моего добровольного заточения. Они били буквально в спину обезумевшим дикарям, не замечающим ничего кроме меня. А с противоположного края путь ко мне прорубили Зайцы. Только сейчас мне стало понятно, что сбежавший колдун увёл бо́льшую часть выживших марионеток, бросив оставшихся прикрывать своё отступление. В том числе, во что бы то ни стало, они должны были задержать меня.

Развеяв все заклинания, я шагнул на встречу Броку, уже проталкивающемуся через своих же подчинённых.

— Я не знаю, как ты это сделал, но нам удалось обратить их в бегство, — устало заявил он. Немолодой уже мужик, судя по кровавым ошмёткам на своей повидавшей многое броне, сам был вынужден помахать сегодня мечом.

— Быстрее, — перебил его я. — Если ворота не откроются, то всё это было зря. И нам придётся отступать к холмам, а затем на юг.

— Боюсь, что у моих парней для такого марш-броска уже нет сил. Так что лучше бы этим фельсцам не страдать **#*#** и впустить нас всех поскорее.

За развернувшимся вокруг барбакана сражением естественно наблюдали, и как только оно закончилось, со стены раздался окрик.

— Эй! Вы кто такие⁈

— А ты сам не видишь⁈ — рявкнул Брок, вместе со мной вышедший вперёд. — Ваши грёбаные спасители! Открывай ворота, пока не поздно!

— Я Мазай, глава Бешенных Зайцев! — громко, но пока ещё сохраняя спокойствие, добавил я. — Друг мастера Кромвеля и хороший знакомый наместника! Возможно, ты слышал обо мне!

— Кто ж про вас не слышал-то? Вас пол города с прошлого лета проклинает!

Вот она цена славы… Но о причинах всенародной «любви» будем выяснять потом.

— Ну так открывай ворота, раз знаешь кто я!

— А как я могу быть уверен, что вы на самом деле Бешенные зайцы⁈

— **#*#**, тебе что, уши показать⁈ — не выдержал уже я. — Открывай или мы уходим! И тогда вон с той оравой бегущих сюда головорезов вы будете разбираться сами!

А ситуация действительно была аховая. Тот крупный отряд, что я заметил ещё в начале нашего скоротечного боя, слился со сбежавшими от нас недобитками и уже спешил к нам на всех парах. Через 4, максимум 5 минут мы окажемся в кратном меньшинстве и в открытом поле будем раздавлены.

Несколько секунд томительного ожидания закончились неожиданным скрежетом петель. И хоть он страшно резал по ушам, но вот прямо сейчас трудно было себе представить более приятную для нашего слуха мелодию.

— Давайте, ленивые лентороги! — заорал на своих Брок. — Шевелитесь, мать вашу!

Тысячник, а затем и его сотники начали отдавать приказы солдатам, распределяя очерёдность тех, кто войдёт в город первым, а кто останется прикрывать наш отход. Бойцы в спешке тащили раненых, некоторые еле тащились сами, ну а кто-то уже никуда не торопился. Бой, не занявший в общей сложности и 15 минут, наверняка, стоил наёмникам немало жизней. Собирать же или даже проверять тела павших у нас не было времени. Разве что…

— Отправь два десятка людей к Зефу! — крикнул я Броку. — Это вон тот молодой парень, что слоняется среди тел. Он укажет кого из твоих ещё можно спасти. Только быстрее!

Когда ковен привёл к западной стороне Фельса почти 2 тысячи человек, последние из наёмников ещё вбегали меж не до конца открытых дверей. Нам не хватило какой-то минуты, чтобы закрыть их обратно, и теперь это могло стать трагедией для всего города. Даже странно, что его защитники решили дожидаться до самого конца, а не пожертвовали парой десятков солдат ради всеобщего блага. В текущих условиях никто бы их за это точно не осудил.

Чтобы выиграть немного времени, я послал в сторону накатывающих валом дикарей прощальное послание в виде двух «серпов», а ещё нескольких особо шустрых отбросил назад «тараном». В общем-то, на этом мой запас и закончился. Будучи уже последним, я нырнул в темноту барбакана и побежал по недлинному, но широкому коридору, соединяющему внешнюю надвратную башню со внутренней. Но почему я до сих пор не слышу лязга петель? Почему эти идиоты не закрывают двери⁈

Вдруг своим блеском моё внимание привлекла уже виденная однажды круглая пластинка, закреплённая на стальном колышке, вбитом в шов каменной кладки. А вон ещё одна, и ещё…

— Да быстрее же! — крикнул такой знакомый мне голос. — Не вздумай геройствовать!

И я побежал что есть силы.

За моей спиной уже слышался топот и прочий шум. Это армия ковена, добравшись до так и не закрывшихся внешних врат, рекой хлынула внутрь. Наверняка часть из них подручными материалами сейчас пыталась заклинить ставни, чтобы у замешкавшихся защитников города не осталось возможности это исправить. Но строители Фельса знали толк в войне и не пожалели сил и средств на его постройку. Помимо внешних воро́т были ещё и внутренние. Вот они-то как раз и закрывались, грозя оставить меня в этой ловушке. Добежав до них и протиснувшись в полуметровую щель, я ввалился во внутренний двор.

— Дави! Дави! — орал над ухом какой-то мужик, видимо, обращаясь к тем, кто крутил сейчас цепной во́рот приводящего механизма.

Массивные ставни почти сомкнулись, но я всё же успел кинуть взгляд себе за спину. Сотни ведомых кем-то дикарей набились внутрь каменного мешка и неслись сюда, чтобы начать выламывать последний редут нашей обороны.

А затем последовала первая вспышка. Сгусток плазмы, больше всего похожий на шаровую молнию, начал метаться от одной стены к другой, зигзагом продвигаясь по коридору и сея смерть всем, кому не повезло оказаться на его пути.

Наконец, двери захлопнулись окончательно, но даже после этого я продолжал слышать крики боли, а воздух внутреннего двора начал наполняться ни с чем не сравнимым запахом опаленной плоти и волос.

Мастер Кромвель, усталый и еле стоящий на ногах, всё же нашёл в себе силы для приветственной улыбки.

— Ну и какими судьбами вас обоих занесло в этот гибнущий город? — спросил он нас с Броком.

— Да вот, хотел сделать тебе сюрприз, — хмыкнул бывший сотник.

— Ну а я решил ему в этом помочь, — от себя соврал я.

— Сюрприз? Ну что ж, поздравляю, вам это удалось. Вот только наградить за старания мне вас нечем. Разве что парой-другой тысяч свихнувшихся безумцев, что будут здесь с минуты на минуту.

Я огляделся вокруг, и все мои подозрения подтвердились в самом худшем из своих сценариев. Защитников на стенах было не просто мало, они практически отсутствовали. Да и привратный двор был заполнен только теми людьми, что привели сюда мы сами. В общем, западный барбакан и прилегающие к нему стены охранялись едва ли сотней фельсцев. Но где же ополчение? Где, в конце концов, простые мужики, которые могут кидать камни и лить масло⁈

— У нас в строю больше 9 сотен бойцов, — уже серьёзно сказал Брок. — И мы сможем какое-то время удерживать ворота и часть стены…

— Это бесполезная затея, — отрезал мастер. — Без легиона солдат нам не выстоять. А он в полном составе остался снаружи и вряд ли теперь сам продержится долго. Однако есть ещё внутренний город вокруг резиденции наместника. Стены там даже выше, зато их протяжённость в десять раз меньше. Пока мы держали восточный край, горожане со всех районов стекались туда. Почувствовав твой сигнальный камень, я сначала даже не поверил. Но ты был настойчив, и тогда я решил рискнуть и проверить. Без меня восточные ворота не продержатся долго, так что недавно я подал им сигнал оставить позиции и отходить. Нам тоже не стоит медлить, скоро эти улицы заполнятся солдатами и мародёрами, и тогда до дворца придётся прорываться с боем.

— Раз так, то показывай дорогу, — сказал ему Брок. — Я в этом городе, знаешь ли, впервые.

— Что ж, тогда внимательнее смотри по сторонам, — в ответ ему осклабился мастер. — Боюсь, что таким красивым ты видишь Фельс в последний раз.

Глава 16

И всё-таки мы не успели. Резиденция наместника, окружённая отдельным кольцом стен, находилась в северной части города, и чтобы добраться туда целой тысяче человек, Кромвель выбрал одну из трёх главных улиц. Дважды наш путь пересекался с небольшими отрядами захватчиков, уже пробравшихся в город. Скорее всего, перелезли через никем не охраняемую стену, и теперь хватали не успевших спрятаться горожан. Стычки с ними были скоротечными, но даже так, это отняло у нас драгоценные секунды.

— Восточные ворота пали, — через какое-то время сообщил Кромвель, видимо, имеющий свой источник информации или способ связи.

Это означало, что враг совсем скоро неудержимой рекой вольётся в город, и отдельные очаги, уже поразившие некоторые районы, разрастутся до неизлечимых метастаз. Фельс обречён, но его жителей ещё можно спасти!

Вместе с Броком и Кромвелем я двигался впереди нашей маленькой армии и поэтому одним из первых смог разглядеть ворота внутреннего города. Сложенная из обтёсанного камня арка, посреди двенадцатиметровой стены, опоясывающей дворец наместника, казармы его личной гвардии, городское хранилище, сад и ещё несколько строений, назначение которых мне было не известно. В отличие от внешних врат, здесь не было ни массивных дверей, ни барбакана. Одна лишь тяжёлая и почерневшая от времени решётка, поднятая сейчас к самому верху. Зато здесь был сухой ров, заваленный сейчас мягким снегом, и небольшой горбатый мост, ведущий через него к единственному проходу.

Горожане продолжали стекаться под защиту стен, но как это часто бывает, даже в столь отчаянное время они тащили с собой не только своих детей и жизненно необходимый скарб, но и, казалось, вообще всё ценное, что могли унести на себе. Многим из них сегодня это будет стоить жизни. И лишь завидев нас, мирные граждане Фельса, бросали всё лишнее и мчались к воротам изо всех сил. Понять их было несложно, на имперских легионеров мы похожи не были, а насмотреться на истинных захватчиков они ещё не успели. Так что, первое, что им приходило на ум при взгляде на нашу разношёрстную тысячу — враг уже здесь, в самом сердце города.

— Тебе бы штандарт не мешало какой-нибудь придумать, — не сбавляя шаг обратился я к Броку. — Чтобы вести такой большой отряд ему нужно имя и знамя. Кстати, ты хоть название-то придумал?

— А то ты не знаешь, что прозвища для вольных отрядов не придумывают, — также на ходу пробухтел он. — Оно само должно «прилипнуть» к тебе и твоим людям. Оттого ни одного нормального и нет на всём Павелене. Сплошь херня несуразная.

— И что, не «прилипло» пока? — не отставал я.

— Ага, безымянные мы ещё. Но вот ежели переживём всё это, то на меньшее, чем «Спасители Фельса» я не согласен.

— Посмотрим, — хмыкнул я.

Пока же нашим опознавательным знаком был мастер Кромвель, лишь благодаря которому, нас ещё не записали в стан врага. Вон он как активно кому-то машет рукой с зажатым в ней камнем-маячком. Явно посылает сигнал о нашем прибытии.

Как раз в этот момент со стороны надвратной башни тревожно запел горн, возвещая о скором приближении противника. Заслышав его, и без того торопящиеся горожане ещё яростнее ринулись внутрь, спеша успеть до того, как решётка опустится. В панике они толкались и отпихивали друг друга, создавая давку. Да тут ещё эта чёртова телега, гружёная до самого верха, норовила перегородить весь проход!

— Ты сдурел⁈ — заорал Брок, когда мы достигли моста. — Убирай её **#*#**! Немедленно!

— А жрать вы все что будете⁈ — в ответ взбеленился возничий. — Чем орать, лучше помогите мне!

Сверх меры заваленная бочками и мешками повозка не выдержала собственного веса и решила сломаться прямо в начале подъёма на горбатый мост. Передняя ось надломилась и даже две лошади не могли сдвинуть теперь её с места. Люди, ищущие спасения, лезли прямо через возникшее препятствие, лишь усугубляя ситуацию. А ведь если там действительно провизия, то бросить её вот так — было бы расточительной ошибкой. Это же понимал и новоиспечённый тысячник.

— Стаскивайте мешки! — отдал он команду одному из сотников. — Нужно облегчить повозку и затолкать её внутрь!

Бойцы слаженно заработали, сгружая на землю всё, что можно будет дотащить вручную. А затем упёрлись плечами в борт и начали давить. Повозка, скрипя и плача, сдвинулась с места и поползла в гору. А за ней двинулись и мы, не забыв подобрать припасы. Уже скоро необходимость в помощи солдат исчезла, так как добравшись до середины моста, оставшийся путь телега проделала самостоятельно, сама подгоняя лошадей и нерасторопных горожан, ещё недавно перелазивших через это препятствие. Зато, въехав в ворота, она едва прокатила ещё метров двадцать, после чего её передняя часть рухнула на землю, отбросив оба колеса в стороны. Что тут скажешь, повезло.

Тысяча наёмников начала втягиваться следом, но прямо за их плотными рядами скопилось ещё немало мирных фельсцев, ожидающих теперь своей очереди. В этот момент горн протяжно загудел во второй раз.

— Когда он просигналит в третий, они закроют решётку, — пояснил мне Кромвель. Он вместе со мной и другими Зайцами остался снаружи наблюдать за процессом. — Враг уже совсем близко. Нужно выиграть время, чтобы впустить как можно больше людей. Ты со мной?

Вот так просто? Пойти и рискнуть жизнью ради незнакомых тебе людей, чтобы дать им время спрятаться от опасности? Но в этом был весь Кромвель. Когда наступало время, он не терзался сомнениями, а просто делал то, что мог, оставляя все вопросы морального выбора на потом. А ещё мастер всегда выкладывался до конца и в этом нашёл свой собственный путь к величию. А к чёрту!

— Да, — односложно ответил я и по его лицу понял, что другого ответа он и не ожидал.

— Тогда идём. Бойцов своих оставь здесь. Когда будем уходить, они нас только задержат. И вот ещё…

Он сунул руку в карман и, бросив два коротких взгляда по сторонам, словно какой-то воришка вложил мне что-то в ладонь. От прокатившейся по всему телу дрожи и от того, как заворочался внутри меня Бес, я сразу понял, что это такое. Эти ощущения запертой в жертвенном кристалле энергии сложно было перепутать с чем-либо ещё.

— Тут осталось немного, но тебе оно сейчас нужнее, — добавил мастер.

Не раздумывая и не отнекиваясь, я начал втягивать в себя остатки силы, ощущая, как прохладным потоком они смывают с меня усталость и наполняют собой мой источник.

Отдав короткий приказ отряду, я последовал за Кромвелем, который уверенно побежал в сторону ближайшего проулка, ведущего на восток. Там над крышами двух- и трёхэтажных домов виднелась верхушка той самой колокольни, на которую когда-то хотел взобраться пьяный Шуст, чтобы осчастливить всех жителей Фельса. И именно оттуда с минуты на минуту появятся первые волны захватывающей город орды.

Через 200 метров петляний мы вышли к другой широкой улице, и теперь привлёкшая моё внимание башня-ориентир возвышалась прямо над нами. Я помнил это место. Тут неподалёку находилось здание гильдии, а чуть дальше — ярморочная площадь с фонтаном, который однажды шутки ради заморозил Кромвель.

Выглянув из-за угла, мы тут же снова втянули свои головы обратно. В паре сотен метров от нас топали многочисленные сапоги вражеских солдат, сплошным потоком заполнивших собой практически всю выложенную камнем мостовую.

— Я останусь здесь, тебе же нужно перебраться на ту сторону, — поделился со мной своим планом мастер. — Я постараюсь их задержать, а ты бей в толпу и уходи. Попробуем выловить рыбу покрупнее. Помнишь дорогу до моего поместья? Вот и отлично, отходи туда и не влезай в бой, пока я не подоспею. Начали!

В таком цейтноте на более подробные указания рассчитывать не приходилось, и я, укрывшись «пологом», скользнул на другую сторону улицы. Нырнув в тень одного из проулков, я оценил высоту ближайшего ко мне здания и в несколько этапов взобрался на его крышу. Стоя уже на заснеженной и обледенелой черепице, я вжался спиной в холодный камень небольшой декоративной башенки. Отсюда я хорошо видел не только продвигающееся в центр города войско, но и мастера Кромвеля, что-то колдующего возле колокольни. Он шарил руками по каменной кладке её основания, будто что-то разыскивая, а затем замирал на несколько секунд. Так повторялось снова и снова, пока времени у нас не осталось вовсе.

Когда передние ряды поравнялись с тем местом, где прятался я, мастер привёл свой план в исполнение. Раздалась череда взрывов, и осколки дроблёного камня шрапнелью ударили во фланг марширующим мимо захватчикам, а улицу заволокло поднявшейся пылью. Но это было лишь началом. В чудовищном треске, перекрывшим даже марш десятка тысяч сапог, мне послышался жалобный стон простоявшей здесь не одно столетие колокольни. Ведь теперь она падала!

Несмотря на шок от увиденного я продолжал готовиться к собственной части представления. Выбор пал на новую технику, которую я практиковал в Триеме, а отдельные её элементы тренировал по пути в Фельс. Не всё выходило гладко, но почему-то именно сейчас мне показалось, что всё должно получиться. Как там говорил Блурвель? Когда придёт время, то я это почувствую? Наверное, время пришло.

Стараясь не отвлекаться на происходящее вокруг (а это очень трудно, когда мимо тебя с оглушительным грохотом на толпу живых людей валиться 25-типятиметровая каменная башня), я выполнял одно заученное действие за другим. Собрать энергию, пропустить через узлы, создать подпитываемый контур, похожий на большой многослойный круг с симметричным узором внутри. Затем закинуть его повыше над головой и развернуть в сторону многочисленных врагов. Другой поток направить в точки преломлений круга и наполнить их до отказа. За основным диском-печатью расположить второй изоляционный, а за ним третий — с отрицательным зарядом, выполняющий функцию разгонного блока. Оставалось лишь отдать последнюю команду.

Все манипуляции заняли не больше пяти секунд, после чего я смог вынырнуть из внутреннего представления в реальное пространство, чтобы осмотреться вокруг. Последствия устроенного Кромвелем обрушения в основном затронули мостовую, завалив её крупными фрагментами и множественными осколками, почти полностью перекрывшими проход по улице. Частично задело и два дома на противоположном краю улицы, добавив и без того внушительной картине красок. И тут и там валялись сотни покорёженных и изломанных тел, частично погребённых под камнями и деревянными балками. И наверняка были те, кого и вовсе размазало или с головой присыпало обломками зданий. Ещё больше бойцов получили серьёзные ранения. Их посекло камнями, контузило или переломало конечности. Все они теперь недееспособны, а значит, не подходят на роль целей для моего заклинания. Однако на смену им уже накатывали новые, так что искать других долго не пришлось.

Над моей головой в нетерпении подрагивал созданный мной тройной слой из разного рода печатей. Движущийся до этого узор наконец встал на место и застыл. Я немного скорректировал направление и с надеждой на лучшее распустил вспомогательную печать «звездопада». Двенадцать зарядов с искрящимися хвостами понеслись в направлении всё прибывающих захватчиков. Пролетев первую треть пути, каждый из них с шумом разделился на три части поменьше, а ещё через треть утроение произошло вновь.

Поток из порождённых магией стрел косым дождём пролился над обездушенной толпой. Попадая в людей, он прожигал их низкокачественную броню, добирался до плоти, а затем вгрызался в неё, заставляя кровь запекаться прямо в венах. Не все снаряды нашли цель, половина из них разбились о брусчатку, но не меньше чем для полусотни врагов поход на Фельс закончится уже сегодня.

От вложенных усилий и напряжения голова закружилась, а колени предательски подогнулись. Пытаясь удержаться, я переступил ногой и тут же ощутил, как она поехала по обледенелой поверхности. Свалившись на задницу, я вместе с коркой из снега и наста заскользил вниз по покатой крыше. А через секунду то место, где я только что стоял, разлетелось на куски вместе с декоративной башенкой, за которой я прятался. Кажется, Кромвель был прав, и среди всей этой орды мы наткнулись на рыбу покрупнее.

В полуметре от края крыши я успел прямо по ходу своего движения создать «ступень», которая уберегла меня от падения. Оттолкнувшись от неё, я дал дёру на противоположный угол дома, подальше от глаз того, кто смог достать меня даже здесь.

В отличие от главных улиц города остальные его проулки и подворотни особой шириной не отличались. Один-два прыжка по воплощённым прямо в воздухе подставкам, и я оказывался на следующей крыше. И главной задачей первое время было не свернуть себе шею. Однако поместье Кромвеля располагалось недалеко от внутреннего города. Богатый район жался поближе к резиденции наместника, и здесь уже хватало открытых пространств, заставивших меня вновь спуститься на землю. Но и там меня какое-то время никто не атаковал.

Я даже подумал, что переоценил противника и «удирал» от него слишком быстро. Но стоило мне пробежать по брусчатке до ближайшего поворота, как предчувствие опасности вновь обожгло меня. А нет, это был реальный жар, заставивший снег под ногами превратиться в воду, а меня отпрянуть назад, лишь чудом не угодив в западню.

Воздух передо мной дрожал и рябил искажениями, но длилось это не больше секунды, после чего ловушка развеялась, так и не поймав неосторожную жертву. Я начал хаотично менять своё местоположение, периодически скрываясь за естественными преградами. Но и покидать окрестности поместья не торопился. Кромвель хоть и не сказал прямо, но и без того было ясно, что в этой охоте мне уготована роль приманки.

Очередная атака пришла сверху. Техника, очень похожая на «молот», выбила осколки из булыжников опустевшей мостовой в полуметре от меня, а второй заряд и вовсе задел край выставленной мной полусферы «щита», лишив её целостности. Силён, паскуда. Да к тому же хорошо прячется. Так хорошо, что я даже ни разу его и не видел.

— «Бес, ты чувствуешь его?»

— «Нет, он умеет сливаться с потоком. Нужно или оказаться ближе, или чтобы он сдвинулся с места.»

С места, так с места. И я побежал вновь, надеясь, что на этот раз удаляюсь от умело скрывающегося мага, а не бегу ему прямо в руки. Судя по тому, что ударил он мне в спину, то с выбором направления я не ошибся. Перемахнув через забор поместья Кромвеля, я тут же сместился влево, поэтому мою защиту лишь немного посекло осколками каменной кладки. В самом же заборе теперь зияла серьёзная такая дыра.

— «Старший слуга», — сообщил мне Бес. — «Я почувствовал его. А что вижу я, можешь увидеть и ты.»

О нет, только не снова, мысленно простонал я. Но иных вариантов, похоже, не было. Что-то мастер Кромвель потерялся где-то по пути сюда, явно запаздывая со своей помощью.

— «Чёрт с тобой, давай! Но ты знаешь условия!»

Бес ничего не ответил. Вместо этого он вновь на краткий миг окунул меня в эту странную версию собственной реальности. Подобный опыт, да ещё и второй раз за день, чуть было не заставил меня скрючиться в тошнотворном приступе. Зато я увидел затухающие колебания потоков энергий, порождённых присутствием сильного мага. Тот словно пытался встроиться в них и синхронизировать свою ауру с окружающим его фоном, от чего возмущения постепенно сходили на нет. Привычные краски вернулись, но я успел запомнить место.

Запаса в источнике оставалось примерно на четверть, плюс была ещё энергия «слезы», которая хоть и вела себя непредсказуемо, но не раз выручала меня. В любом случае, медлить больше нельзя. Нужно или уходить или атаковать самому, если я не хочу быть в конечном счёте размазанным очередным выпадом. Убегать, поджав хвост, мне не хотелось, но и простые заклинания 2–3 ступени тут явно не помогут.

Мысленно удерживая местоположение колдуна ковена, я прикинулся всё таким же слепым котёнком. Вместо того, чтобы попытаться укрыться в большом доме, я побежал вдоль забора, провоцируя его на новые атаки. Каменная изгородь обзавелась ещё двумя новыми отверстиями, а поместье лишилось всех своих оконных стёкол на первом этаже. Хреново, что и мой щит последней из атак тоже снесло к чертям, оставив меня почти с голой жопой. Спешно активированный защитный артефакт едва ли спасёт от прямого попадания такой убойной техникой, разве что убережёт от случайных осколков. Но если маг настолько силён в нападении и маскировке, будет ли он настолько же хорош и в защите?

На этот раз «тернии» дались даже натужнее, чем в бою с мастером-лекарем. Всё-таки, благодаря подарку Кромвеля, я сегодня трачу уже второй свой запас. Не привыкшие к такому напряжению каналы саднило, а вся энергосистема словно истончилась, испытывая истощение собственного ресурса. Да и физическое тело жаждало покоя, измученное постоянной повышенной нагрузкой под «приливом». Без своевременной помощи Зефа это может аукнуться длительным восстановлением, время на которое у нас в текущих условиях просто нет. Но всё это потом, а сейчас я наблюдал, как шипастые лозы оплетают пространство вокруг притаившегося мага.

Он слишком верил в свою невидимость, поэтому опоздал с реакцией на мой ответный ход. Когда он понял, что действую я зряче, то попытался выскочить из зоны действия «терний», однако было уже слишком поздно. Вокруг со всех сторон и даже сверху над ним сплетался плотный узор из жадных до чужой энергии колючих нитей.

Первое же касание подсветило жертву, нарушив целостность её маскировки. Она словно мыльная воды стекла с него, явив обычного человека, с головы до ног одетого в тонкую, но в то же время тёплую войлочную одежду. А ещё тихую и не издающую ни звука. Видимо, маскировка — это не отдельно взятый трюк, а своего рода специализация, на которую он делал ставку. Но ставка оказалась проигрышной, ибо прямо сейчас он увяз в моей ловушке и отчаянно трепыхался, подобно мотыльку, угодившему в паутину.

Однако радоваться рано. Уроки мастера Блурвеля не прошли для меня даром, и я хорошо помнил, что даже пойманного врага нужно ещё суметь добить.

Получив преимущество, а заодно и небольшой приток энергии, я тут же начал плести новое заклинание. В отличии от других техник, те, что я получил из арсенала Ульдага, между собой не конфликтовали. Наоборот, они прекрасно дополняли друг друга. Так что, когда слуга Отрёкшегося всё-таки нашёл свой собственный подход и магией преобразования начал испарять оплетающие его лозы, внутрь выстроенной им защиты уже проникли ростки другого заклинания. «Сумеречный цветок» был эффективен только против неподвижных целей, зато действовал осторожно и незаметно. Пробравшись же внутрь, его «побеги» стремительно разрастались и набухали «бутонами». Секунда, другая, и тело жертвы покроет череда мелких взрывов, превращающих человеческую плоть в кровавые ошмётки.

Но колдун всё же успел. За мгновение до собственной казни он распустил свой щит и с головой окунулся в созданный им же испепеляющий жар. Всего на мгновение он оказался в центре раскалённого почти до состояния плазмы воздуха, и этого хватило, чтобы выжечь не успевшие раскрыться «цветки». Правда, цена спасения оказалась едва ли меньше самой смерти.

Даже войлочная одежда, хорошо защищающая не только от холода, но и от жара, деформировалась и обуглилась, в некоторых местах вплавившись в кожу. Крик боли, вырвавшийся из обожжённой глотки, был сиплым и приглушённым, а фигура человека пошатнулась, но всё же устояла на ногах. Освободившись от всех связывающих его заклинаний, колдун вскинул руку и попробовал атаковать своего обидчика, но действовал при этом вслепую. Мы словно поменялись ролями. Он не глядя начал швырять заклинания туда, где видел меня в последний раз, вот только там меня уже не было. «Бич скверны» отделил верхнюю часть туловища от нижней, прервав поток атакующих техник, а заодно остановил поглощение слугой Отрёкшегося зажатого в другой руке жертвенного камня.

Сохраняя бдительность, я подошёл к разделённому надвое телу. Вытащив меч из ножен, я коротким движением вогнал остриё колдуну под подбородок, внимательно наблюдая за его реакцией. И лишь убедившись в его окончательной смерти, позволил себе изъять кристалл и обыскать одежду в поисках ценных трофеев. Ничего полезного там не обнаружилось. Лишь непростой мешочек для жертвенника, чтобы укрыть от других магов его свечение. Ни монет, ни артефактов, ни даже самого простого ножа. Пуговицы и те — лишь кожаные узелки да петельки, почерневшие от жара. Как будто колдун осознанно избегал всего инородного и неорганического.

— «Так ему проще было укрывать себя в потоке», — пояснил Бес.

Услышав такое объяснение, я не стал пытаться отыскать потайные кармашки в оплавленной одежде. Запах от мертвеца шёл преомерзительный, а мой желудок от перенапряжения вдруг решил продемонстрировать слабость. Тем более, что даже алчность и жажда наживы отходили на второй план перед желанием убраться с открытого места, и желательно туда, где можно будет передохнуть. Где же этот чёртов мастер⁈

Стоило мне вспомнить о Кромвеле, как он тут же появился. Вот только выглядел он иначе, нежели когда мы расставались с ним у фельской колокольни. Опалённые волосы и серьёзный ожог на лице намекали на то, что у его опоздания тоже были свои причины.

— Живой? — с облегчением спросил он и поспешил ко мне. При этом маг подволакивал левую ногу и скалил от боли зубы. — Думал, не успею тебе помочь.

— Судя по твоему состоянию, это мне следовало прийти к тебе на помощь, — мальчишеской бравадой встретил его я.

— Не переживай, ожог — ерунда, а нога просто онемела. Скоро пройдёт. Кто тут у тебя?

— Да вот, странный тип. Очень хорошо прятался, да и бил больно. Ты уж извини… за забор и за окна.

Кромвель, казалось, только сейчас обратил внимание на плачевное состояние собственного имущества.

— Идём, — вдруг сказал он, и поплёлся в один из раскуроченный колдуном проёмов. — Всё равно пока нога не отойдёт, добраться до внутреннего города у меня не выйдет. Так что немного времени у нас есть.

— Будем здесь прятаться?

— Нет, заберём кое-что ценное. Есть вещи, которые не должны попасть в руки этих грязных магов. Кстати, об этом. Ты нашёл что-нибудь?

— Если ты про кристалл, то говори прямо. Да, забрал. Но наполовину использованный.

— В других королевствах с этим попроще, но в Империи… Лучше не распространяться об этом.

— Мне кажется, что прямо сейчас Император готов на многое закрыть глаза, если это приблизит его к победе.

— Ничто при этом не помешает ему «прозреть» после. Не давай им повода поймать тебя на крючок, Мазай.

— И снова ты прав, мастер. Я даже успел соскучиться по урокам своего учителя.

— О нет, нет, нет. Даже не пытайся вновь ко мне так обращаться! Это и тогда звучало будто издевательство, а сейчас и подавно. Ты только что в одиночку убил старшего слугу ковена. Так что лучше уж считай это советом друга, а не очередным наставлением.

— Выходит, что тот первый кристалл ты тоже добыл с тела какого-то колдуна?

— Да, он пробрался в барбакан и пытался обрушить восточные ворота. Но ему не повезло, что там оказался я.

— Интересно, сколько всего у них сильных магов?

— Не знаю, но сегодня их точно стало меньше. Мы пришли.

В подвале поместья Кромвеля я был впервые. Но ничего интригующего я тут не увидел. Ни тебе решёток, ни пленников, ни обитых железом сундуков. Так зачем мы сюда тащились? Здесь же вообще ничего нет кроме этих пыльных шкафов с уложенными там бутылками вина.

— Только не говори мне, что мы здесь для того, чтобы вынести отсюда твою коллекцию?

— Увы, спасти всё не в наших силах, — вполне себе серьёзно ответил маг. — Но пару бутылок я забрать должен. К тому же, это нам по пути.

Кромвель и в самом деле выдернул два на его взгляд особо ценных образца местного виноделия и сунул их мне в руки. Когда я уже хотел послать мага куда подальше, он нащупал какой-то рычаг и сдвинул в сторону заднюю стенку шкафа. Из потайной ниши на свет от масляного фонаря появилась запертая шкатулка, которую мастер тут же сунул себе подмышку.

— Уходим, — скомандовал он. — Нужно торопиться. Штурм вот-вот начнётся.

Что может быть нелепей, чем бежать по практически захваченному врагом городу, сжимая в каждой руке по бутылке вина? Только делать это в компании хромоногого и обгорелого мужика в драном и грязном плаще. Сам я выглядел при этом не лучше. Распознать в этих пережёванных жизнью маргиналах двух имперских магов-аристократов было бы непростой задачей. От того во мне с каждым шагом крепли сомнения, что нас вообще с распростёртыми объятьями пустят во внутренний город, даже если мы успеем добраться туда вовремя.

Но Кромвеля это, кажется, не смущало. Как он и прогнозировал, его нога немного «оттаяла», и теперь мы могли передвигаться существенно быстрее. А идти через главный вход в его планы не входило с самого начала. Мы миновали ещё пару поместий и вышли к противоположной от ворот части стены. После чего Кромвель вновь подал условный сигнал, а в ответ получил отмашку сверху.

Сброшенная верёвочная лестница не доставала до земли всего метр. И она была очень даже кстати, так как фокусов сродни полёту в моём арсенале до сих пор не было, а взобраться при помощи «ступеней» на 12-ти метровую высоту — задача для меня непосильная.

— Ты первый, — скомандовал Кромвлель, а я на секунду замешкался, решая куда засунуть эти треклятые бутылки.

Наконец, кое-как впихнув их себе за пазуху, я ухватился за лестницу. И тут же от неё отпрянул. Прилетевшее откуда-то «лезвие» перерубило один из канатов прямо над моей головой. Вместо второй попытки подняться я развернулся и приготовился к бою.

Человек двадцать неслись на нас, пребывая в своём пугающем безмолвии. Кто из них маг, и есть ли он вообще среди этой толпы, определить мне не удалось, да и Бес пока молчал. Стараясь экономить силы, я принялся одного за другим устранять нападавших, чувствуя, что мой предел уже близко. И дело даже не в том, что запас снова подошёл к концу, ведь у меня ещё оставался кристалл в запасе. Я уже просто не мог использовать некоторые каналы и узлы, которые не выдерживали нагрузки от многократных повторений. Это серьёзно ограничивало меня в выборе техник, а вскоре и вовсе грозило лишить всякой возможности колдовать.

Под конец, я уже просто отмахивался «хлыстом», который держал в своей левой руке. Им я пытался останавливать врагов на подступах, в то время как мечом в правой — разил тех, кто всё-таки сумел приблизиться вплотную. «Щит» сдох повторно, и я переключился на слабенькую защиту артефакта. Но благо, что против обычных вояк пока хватало и её. Магические снаряды в меня не летели, ибо этим вопросом был озадачен Кромвель. Время от времени я бросал короткие взгляды на то, как у него обстоят дела, и мастер пока держался, сражаясь сразу с двумя колдунами ковена.

Когда я подумал, что мне не удержать натиск атакующих, часть из них буквально снесло в сторону, а некоторым оторвало головы. Сначала я подумал, что Кромвель всё-таки разобрался со своей проблемой вперёд меня, но нет, помощь пришла не от него.

Полема одетая в лёгкую броню, по краям отороченную волчьим мехом, словно разъярённая фурия пронеслась по пропитанному кровью снегом. Такому же алому, как и лента в её волосах. В несколько ударов она покончила с остатками диверсионного, по всей видимости, отряда и бросилась на помощь мастеру. Впиваясь своими заклинаниями в одного из слуг Отрёкшегося, она забрала всё его внимание на себя. И это стало фатальной для магов ковена ошибкой. Кромвель, получивший немного свободы, сначала вспорол своего оппонента, а затем ударил в спину тому, кто отвернулся от него в сторону магички. Колдуна, растерявшего всю свою защиту, бросило ничком на землю, практически под ноги Полеме, и та тончайшим копьём, сотканным из золотистых нитей, пробила его череп. Копьё распалась на искорки света, а девушка обернулась ко мне.

— Не так я себе представляла нашу встречу, — сказала она и направилась в мою сторону. — Хотя признаюсь, вино в моём плане тоже присутствовало.

Наклонившись, она подхватила единственную не разбившуюся бутылку, брошенную мной на снег и чудом там уцелевшую. Вторая, увы, падения не пережила.

— Быстрее, — скомандовал Кромвель. — Не время сейчас для воркования. Нужно убираться отсюда, пока не набежали новые.

И в этом я с ним был полностью согласен. Путь наверх по-прежнему оставался один. Пострадавшая верёвочная лестница всё ещё выполняла свои функции, нужно было только подпрыгнуть повыше. Что я и сделал, правда, пропустив даму вперёд.

Оказавшись на стене, я увидел суровые лица немногочисленных мужиков, уважительно смотрящих на нас. Им хорошо был виден наш бой внизу, и они безусловно были рады, что на стороне защитников города есть сильные маги. Это дарило им хоть какую-то надежду, без которой смотреть в лицо накатывающей на них опасности становилось совсем уж страшно. В одном из них я узнал Хольмира, лидера Буресветов. А теперь, по всей видимости, начальника личной гвардии Кромвеля. По крайней мере тот поприветствовал мастера как своего господина.

Я перевёл взгляд на открывшуюся мне сверху панораму и, не сдержавшись, выругался на русском.

Обрушенная мастером Кромвелем колокольня перегородила главную улицу, ведущую к восточным воротам Фельса. И теперь сплошной поток ворвавшихся в город захватчиков разделился на множество отдельных ручейков, просачивающихся к внутреннему городу через узкие проулки и подворотни. Некоторые из них уже достигли стены и теперь расползались по периметру в поисках слабых мест. А судя по активности на востоке, штурм ворот уже начался.

Похоже, что все уже совершённые за сегодня подвиги были лишь началом этого бесконечно долгого дня.

Глава 17

Ве́сти в башенный дворец Триема стекались со всего Павелена. И днём, и ночью гонцы и соглядатаи спешили поделиться ими с Императором, будто сговорившись лишить его всякой возможности выспаться. Война захлестнула западные королевства с головой, не позволяя разбираться с проблемами по очереди и тем более тратить много времени на принятие решений. Ошибки в таких условиях неизбежны, но до недавних пор ему удавалось справляться.

Даже сейчас услужливые советники, получив очередную порцию донесений, двигали фигурки войск по огромной карте, разложенной на столе в зале советов. За каждой из этих резных статуэток скрывались тысячи чьих-то жизней. И тысячи чьих-то смертей.

Император вновь окинул взглядом по людской прихоти изрисованный границами Павелен. Его взор раз за разом оббегал наиболее важные места, где сейчас решалась судьба известного ему мира. И он не просто смотрел. Он пытался заглянуть в ход вещей и событий, увидеть нити, пронзающие полотно реальности, разглядеть куда они ведут, и кто их держит в своих руках.

Вот 20 тысяч хетов вкупе с нанятыми ими наёмниками беспрепятственно высадились в порту удерживаемого ими Корпугара. Превращённый в подобие про́клятой крепости город словно нарыв начал наконец изливать наружу весь скопившийся в нём за это время гной. И кроме стойких и привыкших к войне солдат там хватало сильных колдунов, не стесняющихся использовать свои самые грязные знания. К тому же они черпали силу в добытых ими жертвенных камнях, источником для которых послужили взятые в рабство жители вольного города. У них было достаточно времени, чтобы запастись ими вдоволь.

Союзные войска, окружающие город, насчитывали 30 тысяч человек, половина из которых были имперцами. Но они сильно проигрывали в части магической силы. И чтобы не дать прорвать блокаду, Императору пришлось отправить туда двенадцать одарённых старших ступеней, включая одного мастера.

Западнее, в окрестностях Нагоса 15-тысячная армия закатников вступила в бой с солдатами триумвирата, которые, не отвлекаясь на разграбление опустевшего города, рвались навстречу со своими хетскими союзниками. Гезирские князья сумели собрать почти вдвое превосходящее по численности войско, и если бы не мощь орденских рыцарей, то королевские корпуса были бы смяты, а легионы у Корпугара получили удар в спину. Но Крест и его люди выстояли и продолжали удерживать позиции. Императору приходили донесения, что командор лично принимал участие в боях, и ведомые им рыцари не раз и не два переворачивали ход сражений. Со дня на день к ним на подмогу подойдут 15 тысяч легионеров, снятых с западной имперской границы. Ещё почти восемь тысяч бойцов из благородных домов будут патрулировать побережье, препятствуя высадке подкреплений и купируя отдельные прорывы.

Сами закатники тоже теперь воевали на несколько фронтов. Как и опасался Крест, три десятка больших галер воспользовались коротким затишьем в Неспокойном море и обошли вход в Торговый залив. С них на берег западного побережья всего лишь в сотне лиг от Ксарта сошло почти 9 тысяч хетов, тем самым стянув внимание соседа Империи на защиту собственных земель. В ближайшее время подкреплений оттуда ждать не стоит.

На востоке, за Великим Озером дела обстояли спокойнее. Казантир сдержал обещание, отправив своих солдат на север, а железо на юг. Как и Гунмир, снарядивший в поход боевых магов Ульдага. Более того, совместно они собрали в Приозерье и бывших баронствах полтысячи лучших в Западном Павелене всадников, и эта конница в неменьшей степени, чем маги, была способна решить исход больших битв. Пока армия Бродрика исполняет для обогнувших Барьер унов и снежцев роль наковальни, мобильное войско Казантира и Гунмира ударит по ним сокрушительным молотом.

Узнав, что Приозерье отправило в Золотой Дол металл, высокий владетель тоже не стал отказываться от своих слов. «Победоносное» шествие в предгорьях Барьера закончилось потерей 2-х тысяч его солдат и почти целой тысячи легионеров. Однако дикари были разгромлены, их верховный вождь пленён и отправлен в столицу Дола для зрелищной и показательной казни. Но главное, что священное место, которым оказался ещё один храм забытых богов, перешло под контроль слуги Троих.

Как и все остальные храмы, известные Фебрану, и которые, по его мнению, могли представлять для союза королевств опасность.

Да, война лесным пожаром разливалась по окраинам их земель, но им удавалось гасить это пламя, не позволяя его всполохам пробраться глубже. И всё благодаря тому, что он успел подготовиться. Все сильные дома Империи верны своему императору, и среди них нет того, кто мог бы оспорить его право распоряжаться сейчас их силой и властью. Бывшие враги стали пусть временными, но союзниками, а их войска сражаются бок о бок с его легионами, оставив на время былые обиды. Гремящие повсюду бои каждый день множат потери, но враг истощает свои ресурсы ещё быстрее, ведь он сражается на чужой земле. А загадочные храмы, таящие в себе скрытую угрозу, вовремя заблокированы слугами Троих.

Они справлялись, и именно поэтому тревога Императора крепла с каждым днём всё сильней. Если практически всесильный враг действует так предсказуемо, то он либо уверен в своём превосходстве, либо хочет, чтобы его противник поверил в своё собственное. Поэтому, когда пришли новости из Фельса, он не был удивлён.

Грешский лес изрыгнул из себя десятки тысяч обезумевших людей, которые принялись без всякой логики разорять все близлежащие деревни и посёлки. Потерявшие рассудок и собственную волю, они имели лишь одну поставленную кем-то цель — хватать всех, кто попадался им на пути. Всё говорило о том, что они прошли через храм, запрятанный в дебрях древнего леса, и заплатили за это свою цену. Но разве такое возможно?

Этот вопрос он не постеснялся задать вестнику Троих, но тот ушёл от ответа, заявив лишь, что обездушенные не имеют порядка, а потому не представляют угрозы. Довериться его знаниям стало первой ошибкой Императора.

А ведь поначалу всё было именно так, как сказал Фебран. Оставленный там по совету магистра Шада легион постепенно вычищал расползающуюся во все стороны заразу, не неся серьёзных потерь. Но имперские солдаты не успевали везде, и каждый день всё новые деревни пустели и предавались огню. И тогда Император совершил второй просчёт. Он приказал выдвинуть на подмогу 3-й легион, расквартированный возле Фельса, а аристократам Вьеры собрать для той же цели 3-хтысячный отряд гвардейцев.

Когда ситуация в корне изменилась, стало уже слишком поздно разворачивать войска назад. Хаотично действующие дикари вдруг собрались в единый кулак и разбили сначала 9-й легион, а затем, пополнив свои ряды продолжающими прибывать из леса обездушенными, сами двинулись навстречу идущим к ним имперским войскам. И как не спешил со своим отступлением 3-й легион, он тоже был разбит под стенами Фельса, прямо на глазах у его жителей. И теперь лишь вопрос времени, когда враг разорит город и все прилегающие к нему земли.

Или всё-таки нет?

Взгляд Императора остановился на отмеченной малой короной столице северной провинции. Нужно было принять трудное решение, и окружавшие его сейчас советники единогласно предлагали оставить город врагу, чтобы воспользоваться передышкой для перегруппировки войск. Их доводы казались логичными, любые альтернативы же, напротив, сулили ещё больше потерь. Такого же мнения, судя по всему, придерживался и Фебран. Он молчал, а значит, его устраивало куда ведёт нить их рассуждений.

Вот только что-то останавливало самого Императора, заставляя его сомневаться и терять драгоценное время. То ли его умение видеть нити, ведущие сейчас в Фельс, то ли аура мастера Блурвеля стремительно приближающаяся к залу совещаний. Не дожидаясь стука и прочего соблюдения формальностей, хозяин дворца силой воли приоткрыл дверь, впуская спешащего сюда гостя.

— Мой господин, — войдя, мастер склонил голову, после чего протянул ему записку. — Только что пришли вести от наместника Фельса. Горожане укрылись во внутреннем городе, а его защитники продолжают сдерживать натиск дикарей. Однако их потери множатся, а усталость воинов растёт. Они надеются на вашу помощь.

— Легион разбит, а у наместника 5 сотен личной гвардии, — в слух принялся рассуждать Император. — Фельс — не город аристократов. Все его благородные дома едва ли смогут выставить столько же. Так каким тогда чудом он продолжает удерживать город?

— В момент начала осады туда прибыло подкрепление, — пояснил Блурвель. — Около тысячи бойцов с боем пробились внутрь и теперь помогают наместнику на стенах.

— И кто же этот безумец, что рвётся внутрь осаждённого города?

— Мазай, мой господин. А тысяча — это собранные им наёмники.

Впервые за несколько дней на лице монарха появилась что-то напоминающее улыбку.

— Другого имени я и не ожидал услышать. И всё же, две тысячи против двадцати…

— С недавних пор в Фельсе живёт мастер Кромвель. Два сильных и умелых боевых мага многое могут сделать. В письме наместника указаны примерные потери врага за время осады, а также информация о том, что им удалось устранить по меньшей мере шестерых слуг ковена, двое из которых точно были старшими посвящёнными.

Император взял письмо и пробежал его глазами. После чего велел всем советникам покинуть зал.

— Ты останься, — обратился он к лекарю, намеревающемуся последовать за остальными.

Фебран же в отдельном разрешении не нуждался и с места не сдвинулся.

— Слышишь? — обратился к нему Император, когда лишние уши покинули их. — Мои люди в Фельсе ещё держатся.

— Этот город неважен, — сухо ответил слуга Троих. — Нужно сосредоточиться на защите центральной провинции и Триема.

— Там 40 тысяч моих подданных, привыкших к мирному труду, — не скрывая злость, заявил Император. — И всего лишь горстка людей, знающих, что такое война не понаслышке. Ты хочешь, чтобы я обрёк их всех на смерть?

— Ты сам говоришь о том, что город обречён. Ни этот Мазай, ни его тысяча не помогут его удержать. Так к чему эти метания? Нам следует трезво смотреть на вещи и планировать свой следующий шаг.

— И каким он, по твоему мнению, должен стать?

— Отведи все войска с севера, собери как можно больше ополчения и отправь его в бой. Они не остановят орду, но задержат её продвижение и снизят численность. Войска из Вьеры и Пуёля необходимо стянуть к столице. Вместе с поддержкой твоих старших магов они закончат начатое.

— Теперь ты предлагаешь мне в дополнение к тем 40 тысячам, запертым в Фельсе, бросить на убой толпу неподготовленных мужиков?

— Эта война должна быть выиграна. Какие при этом будут потери, меня мало волнует.

Император обошёл стол и подобрал одну из свободных фигурок, обозначающих крупные вольные отряды. С глухим стуком он поставил её на Фельс, а затем ткнул пальцем в пограничную область на карте, занятую дремучим лесом.

— Ты ошибся раз, Фебран. Значит, можешь быть не прав и во второй. Откуда здесь взялась армия дикарей, родной дом которых находится в двух тысячах лиг к востоку? Каким путём они прошли сюда, если не через храм забытых богов? Храм, которого, по твоим сведениям, тут нет! Ты говорил, что цена за проход велика, но теперь мы видим многотысячное войско, готовое опустошить север Империи и начать свой путь в Трием! Так откуда мне знать, что завтра из этого чёртового леса на свет не появится ещё больше врагов?

Вестник не торопился с ответом. Он с неменьшим презрением сейчас смотрел на человека в стальной короне, явно сдерживая своё желание поставить того на место. Ну пусть попробует. Особенно, когда за спиной последнего стоял мастер-лекарь. На долю секунды мозг Императора пронзило желание напасть на него первым и смертью одного из них оборвать эту порочную связь с тремя самозванными богами. Возможно, что-то такое почувствовал и Фебран, так как, подняв руки в примирительном жесте, он всё же пояснил.

— Этому может быть только одно объяснение. Отрёкшийся завладел одной опасной реликвией, которую Трое считали утраченной. И, похоже, что её силы было достаточно, чтобы перебросить даже такое большое войско. Однако цена за проход измеряется не только затратами энергии. Для любого неодарённого это неминуемо грозит потерей своей сути. То есть того, что определяет его как человека. Маги ковена не чураются использовать эту особенность в своих грязных техниках подчинения и контроля.

— Ни один кукловод не может управлять больше, чем 30–40 телами одновременно, — возразил Блурвель, сбросивший маску простого слуги. — Но эта армия пусть и неэффективна, но всё же способна сражаться как единое целое.

— Потому что они не просто обездушенные, — продолжил вестник. — Они сродни послушным одержимым. Эта реликвия… артефакт немыслимой силы, который успел пожрать и переварить миллионы разумных. Осколки их душ томятся внутри и могут занимать освобождённые тела. Но даже после этого, они будут подчинятся тому, у кого есть право ими повелевать. Хозяину артефакта, или его слугам.

— И ты говоришь мне это только сейчас? — спросил Император. — Ты хочешь одержать победу нашими руками, но умалчиваешь о таких важных вещах. Почему?

— О том мне не было известно самому, — огорошил его вестник. — Боги не делятся со смертными своими знаниями без надобности. Особенно если те могут быть для них опасны.

— Скорее уж они дают им лишь те крохи, которые люди не в силах обернуть против них самих.

— А разве это не одно и то же? — кажется, Фебран восстановил временно утраченное хладнокровие. — Как бы то ни было, оставшиеся 20 тысяч дикарей не представляют для Империи серьёзной угрозы. А воспользоваться храмом вновь, если таковой действительно есть в Грешском лесу, будет возможно не ранее следующей осени. Таковы правила, и даже Отрёкшийся не в силах их изменить.

— Сомнений в этом у меня всё больше и больше. Пока твои советы обошлись мне потерей двух легионов, Фебран. А могут стоить и всего севера.

И вновь лицо вестника скривилось, обнажив истинные эмоции. За последние несколько дней устал не только Император, но даже слуга Троих подрастерял своё самообладание. А вот Блурвель, казалось, таких проблем не испытывал вовсе. И хоть он день за днём успевал проделывать колоссальную работу, его лицо по-прежнему отражало исключительно то, что он хотел показать окружающим. Вот сейчас, например, там светилось желание высказаться.

— Говори уже. Что, по-твоему, мне следует предпринять?

— Мазай до сих пор не ошибался, — будто между делом заявил он. — И если он вдруг решил спасать Фельс, то для этого должна быть веская причина. Нам не следует игнорировать это.

— Причина может быть не у него самого, — излишне резко не согласился Фебран. — А у его покровителя. Что вам вообще известно об этом человеке, и о том, что им движет?

— А что нам известно о твоих мотивах, Фебран? Лишь то, что говоришь нам ты. Что же до Мазая… У меня было достаточно возможностей, чтобы убедиться в его непримиримой вражде с ковеном. Да и сейчас он один уже сделал больше, чем все слуги Троих вместе взятые.

— Вот как? И что теперь? Пожертвуешь легионами, чтобы спасти его из этой ловушки, в которую он угодил по собственной воле?

— Нет, но я отправлю солдат освобождать имперский город, жители которого рассчитывают на защиту своего императора.

— Твои игры в благородного правителя могут обойтись всем нам слишком дорого. Подумай трижды.

— Я принял решение, Фебран. И не советую тебе пытаться меня переубедить.

Глава 18

Шёл третий день осады. Силы защитников были на исходе. Как и мои собственные. Если бы не Зеф, то и я, и мастер Кромвель уже давно бы скончались от банального переутомления. Но этот дрянной мальчишка заставлял меня поднимать своё усталое тело, всякий раз, как этот треклятый рог трубил сигнал об очередной атаке. Наверное, его мелодия теперь будет сниться всем нам в кошмарах, заставляя вскакивать с постели и мчаться защищать свой участок стены.

Это если, конечно, мы выживем.

Хрен его знает, как мы протянули так долго. Почти две полных тысячи хорошо обученных воинов — ничто против в десять раз превосходящего противника. Но среди горожан нашлись те, кто не побоялся встать на стену возле нас и даже взять в свои руки оружие. Всем им было что защищать даже помимо собственных жизней.

Тысяча мужчин получили копья, щиты и прочее обмундирование из казарм наместника и ещё столько же вооружились подручными средствами: плотницкие топоры, вилы, молотки… Да даже острый гвоздь на длинной палке — всё это вполне себе работало, когда тебе нужно было ткнуть лезущего на стену врага. Мужики, которым оружия не досталось, швыряли тяжёлые камни, которые добывались тут же, в пределах внутреннего города. Для этих целей не занятые обороной жители заканчивали разбирать уже третье строение. Женщины и дети, которых наместник впустил во все здания, включая свой дворец, готовили и кормили солдат, ухаживали за раненными и пытались поддерживать быт в этом переполненном людьми пространстве.

Но был и неотапливаемый склад, уже доверху заполненный холодными телами тех, кто не дожил до текущего момента. Сколько их там, я знать не хотел. Не хотел, но знал. Сегодня это число перевалила за тысячу. И то, что там пока не было никого из тех, кто мне был дорог, можно считать большой удачей.

Нам повезло, что в Фельсе помимо нас оказалось ещё несколько сильных магов. Отчасти это была заслуга Кромвеля. Ведь стразу трое одарённых заявились в северную столицу, чтобы попросить мастера принять их в качестве его учеников. Всем им он отказал, но вот теперь, по воле случая, вот уже третий день давал им практические уроки. У двоих из них была аж 3-я ступень, да и третий был не так прост — сильный одарённый с большим потенциалом, пусть пока что и с малым багажом знаний.

Ещё шесть магов 2-й и 3-й ступени состояли на службе местной знати, в том числе двое из них были из бывших Буресветов, присягнувших Кромвелю. Ещё у наместника был собственный маг-лекарь, а в городе жил и работал артефактор. Не самый толковый, но перезарядить 5–6 вещей в день он мог.

Но не это было залогом нашей стойкости. Главным фактором, благодаря которому нам вот уже три дня удавалось сдерживать натиск врага стала его собственная неорганизованность. Кем бы при жизни не оказались эти смуглые и низкорослые воины, сражаться они умели. Но лишившись души, они потеряли способность вести за собой. Кто-то должен был командовать этой армией, вести её тысячи в бой, поддерживать порядок в сотнях и оперативно управлять десятками. И среди колдунов ковена такого количества командиров не нашлось.

Мои мысли прервал очередной протяжный вой горна, сообщающего нам, что на одном из участков стены начался штурм. Но это лишь дело времени, и скоро марионетки полезут на стену по всему её периметру, как это уже случалось неоднократно. Мне же надлежит ждать отдельного сигнала, который подскажет, где мой отряд в этот раз будет нужнее всего.

— Что мы здесь делаем, Мазай? — спросила стоящая за спиной Полема. А ведь этот вопрос она задавала уже третий день к ряду.

— Ждём, когда им надоест обламывать об нас зубы, — выдал я свежепридуманную версию.

— Может, будет лучше, если мы подождём в другом месте?

Я обернулся, чтобы заглянуть ей в глаза. Осунувшаяся от усталости, с немытыми и растрёпанными волосами, наспех перевязанными красной лентой, и тёмными от недосыпа кругами под глазами, она тем не менее оставалась прекрасной и продолжала притягивать взгляды мужчин.

— Ты предлагаешь нам сбежать? — прямо спросил её я. — Ещё недавно ты готова была отдать жизнь за чужие идеалы и не щадила себя в борьбе с Отрёкшимся и его пособниками.

— И я сыграла свою роль до конца, если ты помнишь. Сгорела в очистительном пламени. Теперь я хочу прожить свою жизнь. И всё, что меня в этом останавливает — это мой последний долг. Тебе, Мазай. Нам нужно двигаться дальше.

— Наш поход на север не имеет смысла, если мы отправимся туда вдвоём. Ульдаг не просто так повязал тебе эту ленту. Ты вернула себе 4-ю ступень, но лишившись печати Троих, уже не сможешь шагнуть на ступеньку выше. А значит, ни ты, ни я не сможем в одиночку открыть Мост. Поэтому нам нужно найти или ещё одного смелого идиота, не уступающего нам в рангах, или уговорить отправиться с нами какого-нибудь мастера.

— Ты рассчитываешь на помощь своего друга Кромвеля?

— Я бы от неё не отказался. Но этот упрямец не сдвинется с места, пока не убедится, что город выстоит без него.

— А я уж думала, что ты заразился от него необъяснимым благородством. А тобой, оказывается, движут вполне себе корыстные цели.

— Ты плохо знаешь меня, и ещё меньше мастера. Поверь, у него тоже есть на то свои интересы, явные и неявные.

— Тогда давай сбежим в Сенехим. Это лишь вопрос времени, когда ты сам взойдёшь на вершину. Что для тебя эти несколько лет?

— У меня нет этого времени. К тому же я заключил ещё одну сделку.

— И с кем на этот раз? — нахмурилась магичка.

— С Императором.

— А заказчиков попроще у тебя не бывает?

На это я предпочёл промолчать и вместо ответа задал свой собственный вопрос.

— Как думаешь, что им нужно? Почему они так упорно лезут на эти стены, теряя тысячи своих марионеток? Разве их цель находится не в Триеме?

— О том лучше спросить наместника. Может, он что-то такое скрывает в своей сокровищнице?

— Спрашивал. И он говорит, что там нет ничего кроме казны. Вряд ли ковен так сильно интересуют деньги, тем более что разграбление города дало бы им куда больше.

— Тогда что по-твоему?

Я бросил взгляд за её спину, туда, где укрытые стенами внутреннего города копошились тысячи людей, готовящихся отбивать очередной штурм. Что может быть ценнее человеческой жизни? И сейчас этот вопрос лежал отнюдь не в области гуманизма, а имел вполне себе прикладной смысл.

— Сорок тысяч потенциальных жертв, собранных в одном месте, — предположил я.

— В мире нет столько алтарей и их осколков, чтобы поглотить такой объём за раз, — возразила волшебница.

— До недавнего времени я считал, что невозможно отправить через Мост 30-ти тысячную армию. Но посмотри вперёд и скажи мне, что ты видишь?

— Я вижу, как в ста шагах от нас эта армия готовится пойти в бой. Возможно, ты прав, ведь даже слуги Троих ничем не лучше слепых котят, блуждающих во тьме собственного невежества. Теперь я это хорошо понимаю.

— Раз так, тогда лучше будет допустить, что способ собрать такой «урожай» у ковена есть. И я бы не хотел, чтобы у него это вышло. Нам не спрятаться в Сенехиме или где-то ещё, если Отрёкшийся одержит победу.

— А если наши хладные тела пополнят сегодня тот склад за казармой?

— Тогда нам не придётся об этом беспокоиться.

Она хотела возразить что-то ещё, но осеклась. Вместо этого она легко коснулась моего плеча рукой и шёпотом попросила:

— Просто обещай мне, Мазай, что если ты поймёшь, что город обречён, то мы уйдём отсюда. Вместе.

— Обещаю.

В этот момент горн завыл второй раз, а над участком стены, расположенным к востоку от ворот, зареяла чёрная тряпка.

— Идём, — кивнул я и сам зашагал вдоль парапета, стараясь держать спину прямо. Полема молча пристроилась рядом, а за моей спиной, на ходу одевая шлемы, шли молчаливые сейчас Бешенные Зайцы.

Да, наш отряд действительно ещё недавно поминали в Фельсе недобрым словом. И дело было даже не в том, что мы тогда так славно здесь погуляли. Просто после нашей попойки не оценивший её по достоинству наместник ввёл в городе комендантский час, запрещающий пить спиртное после наступления темноты. А зимой, как известно, темнеет рано…

Вспомнив о наших похождениях, я невольно улыбнулся. И вдруг увидел, что встреченные мной на пути простые мужики улыбаются в ответ. Ну что ж, новая репутация Зайцев и их командира зарабатывалась прямо здесь и сейчас нашими потом и кровью. Эти ставшие по неволе воинами пекари, кузнецы и лоточники были благодарны тем, кто остался защищать их, когда легион был разбит.

Но были здесь и другие. Те, кого привёл Брок. Многих из них я лично убедил подписать тот самый контракт. И для четверти из них он уже стал роковым. Так что, не все наёмники смотрели на меня с воодушевлением, памятуя о другой славе нашего отряда. Зайцы всегда ходят по краю.

Но и тем, и этим в столь сложный час не помешает порция понятной для всех мотивации. Увидев стоящего внизу наместника, с тревогой провожающего наше шествие, я не удержался и выдал очередную пламенную речь.

— Ну что бойцы! — продолжая продвигаться к точке назначения, заорал я. — Готовы ещё разок обагрить нашу стену вражеской кровью⁈ Хотите посмотреть, как эти безмозглые выродки отправятся в свой последний полёт⁈ Так давайте сделаем это в очередной раз! Мы выстоим и сегодня, и завтра! А враг останется там, за стеной! И когда мы одержим победу, наместник выплатит всем доблестным защитникам Фельса по золотому и закатит пир с утра и до поздней ночи!

Народ одобрительно зашумел, а где-то внизу, слышавший всё наместник начал нервно икать. Да и срать на его переживания. Не велика цена за чудо.

Через полторы сотни шагов мы прибыли на обозначенное флагом место. Штурм ещё не начался, но до него оставались считанные секунды. Гвардия наместника, удерживающая этот участок, уже рассредоточилась и заняла свои позиции.

— А сегодня они подготовились, — с удивлением проворчал Сивый. — То-то ночью так вяло наседали. Поди бегали по городу и искали материалы с инструментами.

И действительно, в прошлые разы ковен придерживался простой тактики. Строили из человеческих тел живые лестницы, по которым наверх забирались атакующие нас обездушенные. Иногда в бой вступали сами колдуны, но всё же они предпочитали руководить снизу, по крайней мере пока не убеждались, что прорыв на этом участке имеет шансы на успех. И вот тогда уже свои силы тратили я, Кромвель или Полема. Вчера нам удалось убить ещё несколько младших слуг, правда при этом мы потеряли одного из собственных магов, а второй валялся в лазарете с истощением и серьёзными травмами.

Но вот сейчас они тащили лестницы! А другие группами от 4-х до 20-ти человек несли над головой грубо сбитые дощатые настилы разного размера. Ситуация усугублялась тем, что немногочисленный запас стрел у нас кончился в первый же день, и пополнить его было абсолютно нечем. Ладно хоть и у противника не было ничего дальнобойного, не считая редких выпадов их магов. В общем, встречать нападающих на подступах нам было попросту нечем. Использовать же весь резерв, чтобы расправиться с сотней врагов, когда они на стены напирают тысячами — бесполезная трата сил.

— Готовьтесь их поприветствовать! — громогласно скомандовал сотник. — На лестницах нет крюков! Толкайте их или спихивайте вбок! На тех, что под щитами не тратьте камни! Мазай, ты и твои ребята лучше пока не высовывайтесь. Чувствую, сегодня будет непросто.

Ко мне он уже обращался, не надрывая глотку, благо стоял я совсем рядом.

— А мне вот кажется, что всё это отвлекающий манёвр, — сообщил ему я. — И основной удар они готовят где-то ещё.

— С чего так решил?

— Да так, предчувствие, — отмахнулся я, сам при этом взглянув на картину глазами Беса. Слишком мало центров управления одержимыми, а значит, атака по большей части будет обычным валом. Да и колдунов, способных прорвать нашу оборону немного, если они, конечно, не прячутся, оставив все нити в распоряжении своих товарищей.

— Но задачи это не отменяет, — тем временем подытожил сотник. — Лезущих на стену нужно один хрен остановить, по возможности покалечив как можно больше из них.

Я кивнул ему, вполне соглашаясь с такой постановкой задачи, ну а дальше времени на разговоры у нас с ним не осталось. Первая длиннющая лестница брякнула об стену в метре от её края прямо напротив нас. Но не смотря на такой «недолёт», враги всё равно полезли по ней наверх. Когда рука самого первого из них ухватилась за каменный край невысокого парапета, на неё тут же обухом опустился топор сотника, превращая кисть в месиво. Воин сорвался в низ, но на смену ему уже лез другой.

— Бей! Раз! Два! — тут и там гвардейцы-десятники начали раздавать приказы своим отрядам, тоже получившим свою первую возможность отличиться.

— Навались! Толка-а-ай! — кричали мужики, пытающиеся опрокинуть лестницы ещё до того, как по ним вскарабкаются дикари.

— Седьмой десяток на левый край! — распорядился сотник, увидев, что там плотность нападающих была выше.

Вдруг стену сотряс удар, и несколько её защитников со стонами повалились вниз.

— Колдун! Здесь колдун!

Я ещё пристальнее вгляделся в тысячу напирающих на стену марионеток в поисках тех, кто ими руководил. На этот раз подрагивающие багряными всполохами нити привели меня практически на стену.

— За мной! — скомандовал я своим бойцам и бросился закрывать прорыв. — Полема, не вмешивайся! Следи за ситуацией!

В тридцати шагах отсюда бой уже переместился на стену, и пытающиеся это исправить защитники его проигрывали. Колдун несколькими заклинаниями расчистил подъём по одной из приставленных лестниц, и по ней наверх буквально за пару секунд вбежали здоровенные и сильные воины — мо́роки. Они расшвыривали и гвардейцев наместника, и пытающихся помочь им ополченцев, а к ним на подмогу по проторенному уже пути лезли обездушенные марионетки.

Прежде чем вступать в бой, я «серпом» перебил одну из длинных жердей этой самодельной лестницы, после чего она начала заваливаться вбок вместе со всеми успевшими залезть на нею дикарями. Но рядом уже ставились новые!

Мороков было всего лишь четверо, и я позволил своим парням заняться ими самостоятельно. Моё же внимание было сосредоточено на вражеском маге, который продолжал пытаться выиграть время для своих марионеток.

«Хлыст» ожёг его защиту золотистым росчерком. Мой собственный запас за время, минувшее с последнего боя, успел восстановиться лишь наполовину. Но трудности нас всегда чему-то учат. Вот и я, находясь в безвыходном положении, приноровился тянуть из «слезы» энергию, смешивая её в техниках со своей собственной. Так она вела себя менее непредсказуемо.

Колдун, почувствовав угрозу, атаковал в ответ. Липкие жгуты впились в меня и стоящего рядом Горунара. Его артефакт тут же сдох, но я успел перерубить их всё тем же «хлыстом» прежде, чем они добрались до тела здоровяка. «Черные шипы» прошмыгнули под «щитом-полусферой» и впились в неприкрытые им лодыжки мага. Его личная защита не выдержала, а ноги пронзило насквозь, буквально пригвоздив к месту. Оставалось лишь завершить начатое, но магическое зрение обожгло вспышкой света, испускаемого двумя оставшимися в живых мороками. Внутренне уже готовый к такому трюку, я не растерялся и снёс одному голову «градом», а того, что был ближе к парапету, вышиб «тараном» за край стены, не пожалев при этом вложенной в заклинание силы.

Грохот, раздавшийся через секунду, был оглушительным, но основной ущерб понесли войска неприятеля. Взрывная волна опрокинула несколько только что приставленных лестниц и оторвала немало голов миньонам этого колышущегося внизу войска.

Однако для этого мне пришлось развеять «шипы», что дало прислужнику ковена возможность для побега. Раненый и проваливший попытку прорыва, он решил ретироваться. И, наверное, даже успел бы перемахнуть через парапет, но врезался в силовое поле, вовремя выставленное Полемой. А дальше его шею обвил мой «хлыст», потянув за который, я отдёрнул слугу Отрёкшегося от спасительного для него края.

— Зеф! — скомандовал я, и юный лекарь всё понял без слов, шарахнув по колдуну чем-то оглушающим. — Проверь печати и следи за источником! Попробуем хоть этого уберечь до допроса.

Покончив с одно проблемой, пришлось тут же решать другую. Пока парни разбирались с оставшимися лестницами и настырно лезущими по ним дикарями, под стеной началось настоящее строительство. Из деревянных настилов разного размера и удерживающих их над головами обездушенных там возводилась настоящая пирамида. Вся эта постепенно растущая монструозная конструкция вызывала у меня большие сомнения в своей жизнеспособности, и я даже хотел поначалу не вмешиваться. Но когда дикари начали подтаскивать туда брёвна, которыми планировали подстраховать свои живые опоры, и десятки коротких лестниц, чтобы удобно было карабкаться со всех сторон, дело начало принимать нежелательный оборот. Так они минут через 10 соорудят тут самую натуральную штурмовую башню.

Понимал это не только я, но и сотник, который так мне и заявил:

— Мазай, делай, что хочешь, но от этой **#*#** надо избавиться!

Согласен. И лучше сделать это прямо сейчас, пока ещё весь вес на своих плечах и спинах держат люди, сделанные из обычного мяса и костей. Протянув в нужном направлении руку, я влил в своё заклинание изрядное количество доступной мне силы.

«Пресс» вжал и без того нагруженных непосильной ношей дикарей в землю, заставляя их ноги дрожать и подкашиваться. Несколько уже построенных этажей пирамиды качнуло и повело в сторону, а через мгновение она просто сложилась как карточный домик, похоронив под собой немало своих живых подпорок.

Взгляд сотника проникся безграничным уважением, а стену огласил радостный ор его подопечных. Однако не успел я насладиться минутой славы, как горн завыл снова.

— Мазай, надвратная башня, — сориентировал меня Хорки.

И правда, на этот раз чёрная тряпка взвилась именно там, а значит, предчувствие меня не подвело.

— Быстрее! — скомандовал я. — Полема, останешься с Зефом здесь! Пригляди за нашим пленником и помоги сотнику. И не криви личико, от этого случаются морщины.

Услышав вдогонку что-то крайне непристойное, я начал продираться сквозь защитников стены, стараясь не мешать им делать свою работу. До ворот было шагов триста, и на всём протяжении этого пути шли упорные бои. Но если здесь вражеские солдаты, облепившие стену, были размазаны тонким слоем, то вот к небольшому мосту, перекинутому через сухой ров, приближалось сразу полдюжины колонн, по тысяче воинов в каждой. И впереди всего этого шествия полсотни человек тащило огромное, просто исполинских размеров бревно, наверняка выломанное из какого-то местного особняка. К нему были приделаны несколько десятков жердей, и в целом конструкция хоть и выглядела кустарной, но явно была очень тяжелой. Таким тараном может даже получиться выломать или хотя бы прогнуть железную решётку. Можно, конечно, поубивать всех тех, кто нёс эту штуковину, но на это уйдёт уйма силы, а на смену им придут другие обездушенные, готовые беспрекословно подчиняться приказам своих поводырей.

А вот и Кромвель, что-то командует снующим вокруг него людям. А раз мастер тоже здесь, то дело даже хуже, чем кажется на первый взгляд.

— Что произошло? — спросил я, когда наконец добрался до его позиции.

— А ты не видишь? Они решили таранить ворота.

— Думаешь у них получится?

— Среди них есть сильный маг аспекта преобразования. Я чувствую, как ослаб металл решётки, ей хватит и одного сильного удара.

— А ты не можешь её снова сделать прочной? — наивно предложил я.

— Такого заклинания у меня нет, зато я знаю кое-что другое, — ответил мастер и вновь переключил своё внимание на бегающих туда-сюда мужиков. — Да быстрее же! Кидайте подальше!

Сейчас я уже понял, что таскали мужики самую обычную воду, которую выливали на брусчатку ведущего к воротам моста. Некоторые и вовсе от души швыряли вёдра, чтобы вода попала хотя бы на его середину. Зимы в Павелене были мягкие, и вряд ли она успеет превратиться в лёд. Но Кромвель был одним из тех редких магов, кто мог поторопить естественный ход вещей.

В момент, когда несущие бревно воины ступили на мост, мастер коснулся влажного от про́литой воды парапета, заставляя капельки подмерзающей влаги мгновенно кристаллизоваться. Этот заряженный холодом импульс стремительно хлынул вниз, превращая стену, а следом и мост в покрытую тонким и прочным льдом поверхность.

Ступив на него, продолжающие свой неудержимый разгон марионетки, тут же начали падать, заваливаясь сами и лишая равновесия тех, кто ещё стоял на ногах. Когда количество выбывших из строя достигло критической отметки, а вес самодельного тарана превысил возможности оставшихся, бревно рухнуло на мост и заскользило в сторону решётки. Не успел я испугаться, что так оно ещё хлеще протаранит нам ворота, как Кромвель намагичил что-то ещё. Ровный ствол словно наткнулся на какой-то пригорок, после чего развернулся практически поперёк, перегородив собой весь воротный проём. Слуги Отрёкшегося, потерявшие вдруг своё главное орудие взлома, остановили продвижение колонн, видимо, решая, что им делать дальше.

— Ну и зачем ты меня звал? — устало спросил его я. — Чтобы похвастаться?

— Это их остановит лишь на короткое время. Сегодня они бросят на нас все свои силы.

— Откуда такая уверенность?

— К наместнику только что прилетела птица из Триема. Вчера Император отдал приказ выдвинуть к Фельсу последний из северных легионов. Если погода не помешает, то уже послезавтра он будет здесь. Также в двух днях пути отсюда находится 3-х тысячный отряд гвардии благородных домов Вьеры со своими 30-ю одарёнными. Толку от этих доморощенных магов, конечно, немного, но всё же вкупе с легионерами выходит серьёзная сила. Если вместе ударят по дикарям, а мы их поддержим, то шансы у нас есть.

Наверное, Кромвель прав. Даже если не брать в расчет собранное нами ополчение, которое и так уже навоевалось, почти 10 тысяч хорошо обученных воинов должно хватить, чтобы переломить хребет поистрепавшемуся войску марионеток. Сколько у них осталось в строю? Тысяч 15? Так что, если не сломают нас сегодня, то ковен может принять решение об отступлении. И тем яростнее они будут давить на нас сейчас.

— Нужно сообщить всем, что подмога близка, — предложил я. — Люди устали, но надежда поднимет их дух.

— Я слышал, ты и так пообещал им всем уже по золотому. Так что будет лучше, если хоть эту новость сообщит наместник. Он, кстати, уже отправил гонцов ко всем сотникам, чтобы те донесли весть до своих бойцов.

— Как думаешь, что ещё они могут предпринять? — спросил я мастера, имея в виду тех, кто руководил ордой.

— Пойдут на прорыв, завалят стену трупами, чтобы остальные могли взобраться по ним наверх. Несколько скрытных магов проберутся внутрь, чтобы в это же время ударить нам в спину. Одновременно с этим они отправят к воротам тех образин, которых ты зовёшь мо́роками, и подорвут их, как тогда, на стене Заставы.

— Ого. Спрашивая тебя, я не ожидал такого подробного плана.

— Так поступил бы я сам. Знание даёт преимущество, но не обеспечивает победу. Нам нужно менять одного нашего бойца на пять вражеских, и благодаря высоте этих стен нам это пока удаётся. Однако люди устали, они совершают всё больше ошибок. Вскоре чаша весов качнётся не в нашу пользу.

— Эти слова… Ты явно что-то задумал, Кромвель. Что-то на грани безумия и отваги. Ведь так?

Вместо прямого ответа маг ненадолго отвлёкся от созерцания временно застывших перед мостом колонн и посмотрел на меня.

— Никто кроме тебя и Полемы не видят этих нитей, связывающих марионеток с их кукловодами. Я не буду допытываться в чём причина, но мне нужно, чтобы кто-то из вас показал куда они ведут.

— Ты хочешь выйти за пределы стен, чтобы попытаться устранить кого-то из лидеров? Но кто даст гарантию, что контроль не перехватит кто-нибудь другой?

— Никто, — задумчиво ответил мастер, по привычке почесав свою щетину. — Но попытаться всё же стоит.

— «Я могу забрать контроль себе», — вдруг услышал я внутренний голос. — «Нужно лишь добраться до того артефакта, что есть у каждого из этих пастухов.»

Лучше бы ты молчал, Бес. Лучше бы молчал.

Глава 19

Обходной маршрут, который привёл нас в тыл противника, занял около получаса. Враг не стал выжидать и половину от этого времени, так что сейчас его многочисленные миньоны вовсю пробовали на прочность оборону фельсцев и помогающих им наёмников. Как и предполагал Кромвель, на этот раз они не жалели сил и гнали на убой всех своих марионеток, не считаясь с их потерями. Наверняка в западном Павелене у них были глаза и уши, способные подсказать о приближении к городу имперских войск. И если всё это не было очередной уловкой, направленной на стягивание сюда дополнительных сил, то сейчас они вынуждены пойти ва-банк.

О том, что эти обращённые в служение дикари являются для ковена расходным материалом, мы уже успели убедиться в полной мере. Все как один они носили дрянную и ржавую броню, были вооружены таким же второсортным и разномастным оружием и не имели никаких личных вещей. При этом никто из нас не видел их раньше и не мог сказать, из какой страны они сюда прибыли. Даже в Вольных городах, где не так давно во всю процветала международная торговля, мне не попадались люди с такой внешностью.

В общем, очередная загадка, на которую, возможно, получится пролить свет за счёт информации, добытой от нашего последнего трофея — пленённого вражеского мага. Если он, конечно, не закончит свой бренный путь ещё до того момента, как я вернусь обратно во внутренний город. Отрёкшийся умел хранить свои секреты, и его слуги имели свойство неожиданно умирать, если им начать задавать не те вопросы. И даже наличие одарённого лекаря не гарантировало успеха в этом деле.

Как бы то ни было, прямо сейчас по меньшей мере половина из всех оставшихся в распоряжении ковена дикарей облепила стену на сотню метров в обе стороны от главных ворот. Ещё около четырёх тысяч двинули в обход на восток, а три — до поры осталось в тылу в качестве резерва. Вот они-то и были нашей с Кромвелем целью. Осталось придумать, как выманить из этого стада его пастухов.

— Похоже, двинулись, — предупредил Кромвель, как и я аккуратно выглядывающий сейчас из окошка опустевшего дома. — Готов?

— Да, — ответил я и нацепил на свою голову вонючий шлем с одного из погибших на стене вражеских воинов. Мы вообще принарядились перед нашей вылазкой, вот только я до последнего не понимал, как нам это поможет. Но у моего бывшего наставника оказался припрятан очередной трюк в рукаве.

— Одень ещё это, — мастер протянул тканевую повязку, расшитую то ли крупным бисером, то ли мелким жемчугом. А скорее ни тем, ни другим, а зачарованными кем-то артефактными камнями.

Что-то подобное я уже видел, но всё-таки уточнил:

— И что это даст?

— Повяжи куда удобно, — ответил он, сам уже завязывая узел на своём предплечье. — Когда вольёшь в камни силу, твоя аура на какое-то время затрётся. Это не спрячет тебя полностью, но и не позволит понять, где ты конкретно.

— Если они поймут, что мы рядом, то один хрен быстро найдут нас. Не так уж это и сложно, учитывая, что друг друга они точно могут распознать.

— Всё верно, — согласился Кромвель. — Как только приблизимся, они бросятся нас искать. Вот только будут чувствовать нас то слева, то справа, а может даже, сверху или снизу. А если при этом дать им подсказку, то всё внимание они перенесут именно туда.

— Подсказку? Ясно. Значит, ты решил стать приманкой?

— Ты обещал сам разобраться с колдуном, и я верю тебе, Мазай. Я же сделаю всё от меня зависящее. Так что давай обойдёмся без возражений, времени у нас на них нет совсем. Оборона без нас двоих едва ли продержится долго. Нельзя, чтобы наша вылазка стала напрасной.

Да я, в общем-то, и не собирался спорить. Скорее уж уточнял детали нашего наспех придуманного плана. Но, похоже, он как минимум на половину состоит из импровизации.

— Ну тогда пошли, что ли? — предложил я. — Только не вздумай выкладываться полностью. Этому городу нужен герой, но война ещё не окончена.

— Не переживай, самоубийство в мои планы не входит.

Улыбнувшись мне напоследок, Кромвель первым выскочил из дома, вливаясь в ряды проходящей мимо нас походной колонны.

Присутствие постороннего там заметили почти сразу. Это было видно по зашевелившейся массе миньонов и коротким отблескам заклинаний, доносящимся из самой гущи человеческих тел. Наверное поисковых, а может, сигнальных. Но уже через секунду их смыло яркой вспышкой по-настоящему сильной магии. С десяток изломанных тел (а иногда и просто их частей) с оглушительным хлопком подкинуло в воздух метрах в двадцати от меня. Зная Кромвеля и насколько он ценил эффективность, такое представление он устроил специально. «Вот он я! Смотрите сюда!», — вот что это значило. А ещё то, что мне тоже пора было действовать.

Пока всё внимание было сосредоточено на мастере, который наверняка сейчас всеми способами старается выжить в этом посеянным им же самим хаосе, я влился в ряды обездушенных солдат, пытаясь хотя бы внешне походить на них. Но едва сделал шаг, как ближайший миньон попытался меня убить. Почему⁈

— «На тебе нет поводка», — пояснил Бес. — «Они это чувствуют. Убей кого-то и дай мне секунду.»

Я, не используя магию, вонзил меч подмышку напавшему на меня воину, и приготовился отражать новые атаки. Но их не последовало.

— «Что ты сделал?» — мысленно спросил я.

— «Перекинул поводок с мертвеца на тебя. Но он не опасен. Этот колдун слабее меня. Хорошая цель, и у него наверняка есть кристаллы.»

— «Мы здесь не за этим», — осадил я Беса, хотя нужно отдать ему должное, трюк сработал, и далее я продвигался беспрепятственно. Благо, вмешательство Кромвеля превратило относительно стройные ряды марширующих в обычную толпу, спешащую разобраться с возникшей угрозой. В таком потоке легко было затеряться, продолжая своё движение к намеченной Бесом цели.

Но время было дорого. Неподалёку то и дело раздавались взрывы и прочее светопреставление. Наверняка, сюда уже спешат сильные колдуны из других тысяч, чтобы разобраться с наглецом, решившим устроить такую дерзкую вылазку. Но не только это подгоняло меня. Я отчётливо видел, как перламутровые бусинки, составляющие хитрый узор, похожий на спираль ракушки, выгорают и чернеют одна за другой. Враг не прекращал поиски, и тем самым расходовал ресурс артефакта ещё быстрее. Даже в такой ситуации в голове мелькнула мысль о том, сколько такая вещица может стоить, и что ещё ценного было в той шкатулке, которую мы вытащили из винного погреба Кромвеля.

Наконец, я добрался до островка спокойствия. Небольшой участок пространства словно глаз бури оставался недвижим, и со всех сторон обтекался снующими вокруг миньонами. По центру его располагался колдун с уже привычной свитой из 6 мо́роков. А в руках у него было то, что нам нужно.

Как только я подвесил «молот» над его головой, вся моя маскировка тут же слетела, а оставшиеся жемчужины в раз потемнели. Колдун дёрнул голову в мою сторону и наши глаза встретились. В этот же момент напитанный энергией «слезы» снаряд рухнул вниз, сминая вражеский «щит» как будто тот был сделан из стекла, а «бич скверны» хищной змеёй проскочил меж двух бросившихся на меня мо́роков и ударил своим концом в уже беззащитное тело.

— «Артефакт! Быстрее!» — подгонял меня Бес, но я и так уже бросился к искомому камню. Надежда на то, что миньоны, потеряв своего пастуха, перестанут действовать, не оправдалась. Какие-то базовые установки у них всё же сохранились, и они продолжили атаковать всех, кого посчитали врагами. А таковых тут было только двое — я и мастер Кромвель.

Отшвырнув ближайших мо́роков назад, я добрался до тела поверженного колдуна, после чего образовал вокруг себя «колодец». На невидимые для простых смертных стенки тут же обрушились удары одержимых. Не отвлекаясь на них, я с усилием разжал ладонь уже мёртвого мага и схватился за тревожно пульсирующий камень. Нити управления по-прежнему тянулись к нему, но я понятия не имел, как их подчинить себе. Зато это знал Бес.

Наш с ним план мы проговорили заранее, поэтому, когда он попросил силы, я позволил ему забрать самый мелкий из кристаллов. Давать ему контроль над собственным источником я откровенно боялся.

Пульсация управляющего артефакта оборвалась, и он вновь загорелся ровным багряным светом, словно обретя нового хозяина.

— «Прикажи им остановиться!» — повелел я, и тысяча обездушенных воинов замерла на месте, ожидая новых указаний. — «А теперь пусть атакуют всех, кто связан с другими пастухами. Ну и мастера нашего пусть не трогают.»

Но на этот раз марионетки остались недвижимы.

— «Бес, у нас какие-то трудности?» — уточнил я, хотя внутренне уже был готов к тому, что он скажет.

— «Я чувствую в каждом из них толику силы. Всего лишь крупицу, но их целая тысяча. Через эту связь я могу пожрать их, и мы станем сильнее.»

— «Это не входило в наш план. Обратив этих воинов против других таких же, мы приблизим победу. Это сейчас важнее!»

— «Это нерационально.»

— «Ошибаешься. Всему своё время, Бес. И помни, что артефакт по-прежнему в моих руках. Я в силах его уничтожить.»

В этот момент до меня добрался Кромвель. Он внимательно следил за застывшими на месте дикарями, а затем с тревогой посмотрел уже на меня и испускающий свет камень. В его взгляде читался немой вопрос и даже некоторые (и надо сказать, оправданные) подозрения. Но к счастью, ситуация разрешилась сама собой. Бес, не говоря больше не слова, отдал команду подконтрольной теперь ему армии, и та пошла в атаку на своих же собратьев, идущих такой же колонной позади нас.

— Что дальше? — спросил Кромвель. — Этого вряд ли нам хватит для победы.

— Ты прав, нужно обратить на нашу сторону как можно больше одержимых.

— Тогда идём, я проложу тебе путь.

Я хотел было возразить, что с этой задачей неплохо справляются ставшие послушными воины. Тем более, что они атаковали внезапно и тем самым нанесли серьёзный удар противнику, ещё не до конца понимающему, что происходит. Но тут же осёкся, так как вражеские колдуны наконец пришли по нашу душу.

Далеко не все слуги Отрёкшегося в этой армии выполняли функции пастухов. Были и те, кто сражался в качестве боевых единиц или магов поддержки. И сейчас двое из них добрались до нас. Вот только они явно не ожидали, что окажутся прямиком во враждебном для них окружении. Одного из них зарубили толпой, и всё, что он успел сделать, так это уничтожить несколько десятков взбесившихся одержимых. Второй же не только удержался, но и сумел проторить путь до нас с мастером.

Как и обещал секундой ранее, Кромвель принял удар на себя, точнее на свой щит. Разбившееся об него заклинание своими осколками посекло окружающих нас бойцов. И их пусть и плохенькая, но всё-таки сделанная из железа броня была прошита и изорвана, будто была не прочнее бумаги. Кромвель ударил в ответ, стараясь не задеть невольно вставших на нашу сторону воинов, от чего колдун попятился, но отступать не захотел.

— Иди! — крикнул мне мастер. — Добудь нам это войско!

И я пошёл. Продираясь сквозь сражающихся друг с другом обездушенных, я шаг за шагом приближался к другому центру управления. В момент, когда в бой вступила третья оставленная в резерве тысяча, образовав тем самым перевес уже не в нашу пользу, я вновь атаковал колдуна, держащего в своих руках ниточки власти. «Вспышка» ослепила вражеских солдат, а мои собственные набросились на ближайших к магу приспешников. Сам я, не разбирая своих и чужих, ударил искрящейся «плетью», пропитанной силой, некогда принадлежащей высшему демону. Словно росчерк гигантской когтистой лапы прошёлся по воинам, оставляя глубокие рваные раны не только на их телах, но даже на каменной брусчатке под их ногами. Защитный кокон лопнул, а выставленную в моём направлении руку отсекло по локоть, так и не позволив мне узнать, чем именно слуга Отрёкшегося собирался меня приложить.

Сопровождающие меня мороки вступили в бой со своим отражением, а прочие миньоны теснили дезориентированных противников. Я же вдавил «прессом» раненого колдуна, а заодно всех, кто оказался в зоне поражения, и удерживал их там до тех пор, пока «чёрные шипы» не пробили бедолаге живот и голову. Убрав давление, я отсёк вторую руку, чтобы подхватить обрубок и добраться до заветного камня.

— «Мне нужно больше силы», — неутешительно констатировал Бес.

Благо, ещё пара кристаллов у меня была. Надеюсь, я смогу восполнить свой запас с убитых сегодня врагов. Но это позже, когда на сбор трофеев появится время.

— «Останови бой, пускай атакуют только тех, кто не связан с нами.»

И о чудо, только что молотящие друг друга дикари, объединились, чтобы вместе дать отпор тем, кого они теперь в новых реалиях считали чужими. Знать бы ещё сколько у нас их осталось…

— «1340», — получил я ответ. — «1339, 1337, 1335…»

Что-то быстро они убывают, даже как-то обидно. Не мешало бы остановить этот процесс, а ещё лучше повернуть его вспять.

— Мазай!

Кромвель вновь нашёл меня прямо в пылу битвы. Правда, на этот раз, он выглядел опустошённым.

— У меня кончаются силы, — подтвердил он мои опасения. — Но хуже то, что они вот-вот ворвутся в город!

Прогремевшие со стороны ворот мощные взрывы говорили о том, что мастер, скорее всего, прав.

— Тогда давай завершим начатое и поспешим им на помощь!

Третий и последний колдун-кукловод верно оценил новый расклад сил и всей своей тысячей стал отходить к основным войскам. Этого допустить было нельзя.

Уже не таясь и не осторожничая, я словно хищник на охоте рвался нагнать свою жертву, чтобы пополнить наши ряды перед финальным сражением. Сделать мне это удалось в самый последний момент, за какие-то полсотни метров, что отделяли вражеский отряд от моста, ведущего к воротам внутреннего города. Воро́там, которые уже не перекрывались наглухо решёткой. Часть её выломало и выгнуло вовнутрь, и теперь враги остервенело пытались воспользоваться образовавшейся брешью.

О том, что мы угодили в ловушку, я понял почти сразу. Удар вражеского мага проделал натуральную просеку среди обездушенных. При этом попавшие под него люди падали на землю в судорогах и агонии, хрипя и пуская ртом жёлтую пену.

— Назад! — заорал я, предостерегая идущего следом Кромвеля. — Это маг жизни!

И судя по силе — мастер, или же старший слуга, наделённый печатью. Мой напарник послушно отступил, а я, напротив, кинулся в бой. Тем более что дорога уже была проложена самим противником. Дважды я чувствовал, как колдун пытается воздействовать на меня, но оба раза тщетно. И лишь когда я был уже совсем близко, он сменил тактику.

Близлежащие трупы взорвались мириадами брызг, кровавым дождём оросив мой «щит». И там, где красные капли попадали на него, защитное поле шипело и истончалось. Но ни это было главной угрозой. Раскуроченные тела исторгли из себя клубы ядовитого газа, молниеносно распространяющегося вокруг. Не успел я придумать очередную импровизацию, как вдруг воздух вокруг меня крутанулся вихрем, разгоняя в стороны едкие желтоватые клубы. Кромвель очень вовремя пришёл на помощь, позволив мне начать свою собственную атаку.

Шесть заряженных энергией «слезы» снарядов врезались в застывшую напротив меня цель, заставив её переключить внимание на собственную защиту. Три или четыре раза выставленные колдуном оборонительные редуты поглощали мои техники, но очередная из них всё-таки добралась до укрываемого ими человеческого тела, добавив и его кровь на брусчатку.

Почувствовав слабину, я попытался завершить начатое, но мага вдруг окутала сфера мрака, а внутренний голос сказал:

— «Бежим».

Желания спорить с засевшей во мне сущностью у меня не возникло. Всё моё естество затрепетало от неподконтрольного страха, и единственное, на что я уговорил своё тело, это выбрать правильное направление для своего стремительного отступления. Я нырнул в самую гущу сражающихся друг с другом марионеток, расталкивая их и пробираясь как можно дальше от заполыхавшей тьмой угрозы. Оба моих «клона», как всегда, получились кривыми и неказистыми, и спутать их с нормальным человеком мог бы только слепой. Но в такой толкучке сойдёт, ведь главное, что они обладали копией моей ауры, которая продержится как минимум ещё секунд 5–10. Оставалось надеяться на то, что этого будет достаточно. А ещё на то, что из нас троих своей первой целью взбесившийся колдун выберет не меня.

Огромное вертикальное лезвие, сотканное из тьмы и ночных кошмаров, рассекло толчею обездушенных воинов и вспороло мою копию в десятке метров от меня. Иллюзия схлопнулась, изрядно снизив мои шансы на выживание. Я попробовал добавить копий, но попытка сорвалась, а тело скрутило болью, что говорило о том, что некоторые каналы уже истощены.

Когда чудовищной силы заклинание добралось до моего второго «клона», я не знал, радоваться мне или нет. Удача явно была на моей стороне, но какой смысл в таком везении, если оно лишь на секунды отсрочивает неизбежное? С другой стороны, активированная слугой печать наверняка имеет свой срок жизни, и чем дольше мне удаётся скрываться, тем больше шансов дожить до окончания её действия. Смогу ли я защититься хотя бы раз?

Стоило мне подумать об этом и развернуться, как очередной сгусток острого мрака рассек пространство прямо передо мной, превращая вставшие на его пути человеческие тела в чёрную пыль. Поддавшись наитию (или проявлению чужой воли), я встретил эту атаку «вспышкой», полностью наполненной энергией «слезы». Золотое свечение, озарившее поле боя, не ослепляло, но и не было похоже на то, что даёт летнее солнце. Скорее оно было олицетворением ярости и непреклонности.

Загнутый словно серп жнеца росчерк чёрного пламени увяз в этом разлитом в воздухе золоте, постепенно заполняя его багрянцем. Моё дыхание спёрло, рука онемела, а из глаз покатились слёзы. Но я выстоял, а ещё из моей головы вымыло весь страх.

— «Отправь всех в атаку», — скомандовал я, и Бес дёрнул за свои ниточки.

Сотни одержимых, забыв про себе подобных, бросились на слугу Отрёкшегося, принося свои обездушенные тела в жертву. Всё ради нескольких секунд времени, нужных мне, чтобы закончить начатое. Я уже понял, что получивший на время силу своего господина тёмный маг не является последним из трёх кукловодов. Кто-то по-прежнему руководил остатками своих войск, и я всё ещё мог до него добраться.

Оставшиеся подле меня мо́роки ценой своей жизни расчистили мне путь, который привёл к сжимающему в своей руке артефакт магу. От его лежащего на почерневшем снегу тела осталось чуть больше половины. Остальное превратилось то ли в пепел, то ли в пыль, усыпавшую мостовую в тридцати шагах от моста. Он почти уже добрался до союзников, когда его накрыло «дружеским» огнём, и вряд ли ему теперь помог бы даже мастер-лекарь, реши он отчего-то потратить на него свои силы. Но даже в таком состоянии, из последних сил цепляясь за жизнь, колдун продолжал отдавать команды подконтрольным ему миньонам.

Короткая вспышка прекратила его агонию, а заветный камень-артефакт оказался в моих руках.

— «Сколько у нас воинов, Бес?»

— «1693», — ответил он, после чего, как и в прошлый раз, начал неутешительный отсчёт. — «1668, 1649…»

Темп потерь, конечно, совсем другой. Но я удивлён не был, учитывая с кем они сейчас сражались.

— «Отправь тысячу на помощь защитникам, остальные пусть продолжают атаковать мага с печатью».

Мы были уже достаточно близко к воротам, чтобы не потерять контроль, разделив войско и отправив его в оба направления сразу. Вся наша с Кромвелем стремительная операция не заняла много времени, но точно наделала немало шума. Так что даже занятые штурмом собратья по ковену успели уже догадаться, что в их тылу творится какая-то хрень. Ну а когда тот колдун аспекта жизни активировал печать (ну или что он там сделал), то не заметить подобное было просто невозможно. В общем, наше нападение не стало для них полной неожиданностью, но всё равно, кажется, поломало им планы.

Те первоначальные семь тысяч, что штурмовали главный вход и близлежащие стены, уже потеряли немало солдат, а защитники Фельса отчаянно сражались, не пуская врага внутрь. А теперь мы не только лишили их 3-х тысячного подкрепления, но и заставили обороняться от напавших на них сзади бывших союзников. А тут ещё и арочный свод надвратной башни оглушительно затрещал и обрушился в проём. Под завалами оказались десятки дикарей, но что главное — крупные осколки частично перегородили брешь в повреждённой решётке.

— «Он уходит», — сообщил Бес, и не трудно было догадаться про кого именно идёт речь.

Колдун, исчерпав время, дарованное ему повелителем, и не добившись нужного результата, покидал поле боя. А вместе с ним уходили и все нападавшие на город одержимые. Они словно лавиной отхлынули от стен и, отдельными ручейками стекаясь в единую реку, замаршировали прочь по главной улице. А на их пути оказался я и наша изрядно поредевшая армия.

— «Уходим на запад!» — скомандовал я, помня, что часть войска ковена ушла на восточное направление. — «Нужно сохранить оставшихся марионеток.»

Останавливать вражеское отступление или пытаться завладеть ещё одной тысячей у меня не было ни сил, ни желания. Но слова Беса, о том, что мы можем стать сильнее, занозой засели в моей голове, и упускать такой шанс я не захотел.

Выбрав для собственного маршруту одну из не самых широких улиц, я провёл остатки подконтрольной Бесу армии до поместья Кромвеля.

— «Что дальше?» — спросил я, глядя на три разных по форме, но одинаковых по сути камня-артефакта. — «Как мы можем использовать их силу?»

— «В каждом из этих воинов есть отголосок моего мира. И именно поэтому они подчиняются мне. По праву сильного.»

— «И по этому же праву ты хочешь их пожрать?»

— «Они калеки, обломки без собственной судьбы и воли. Их уже не спасти. Но они ещё могут послужить высшей цели.»

— «Это какой же?»

— «Сделать нас сильнее.»

— «Иногда я завидую твоему восприятию мира, Бес.»

— «Ты согласен?»

— «Чего конкретно ты хочешь?»

— «Наполнить сосуды, которые ты зовёшь 'слезами.»

— «И этого хватит?» — я невольно обвёл взглядом истрёпанных битвой и практически поголовно раненых людей. Из трёх первоначальных тысяч тут едва набиралась пятая от них часть.

— «646», — поправил меня Бес. — «Могло быть больше, но ты решил иначе.»

— «И оказался прав. Город выстоял, а ковен потерпел поражение. Что тебе нужно для ритуала?»

— «Кристалл и твоё согласие.»

— «Хорошо. Приступай.»

Я взял в другую руку последний из мелких жертвенных камней, и тот начал истаивать, постепенно отдавая свою энергию.

Убивать нападающих на тебя одержимых — совсем не то же самое, что лишать их безвольные сейчас тела этой псевдожизни. Но внутренний моральный компас молчал, и я не знал в чём именно причина такого спокойствия. В моём собственном понимании, что эта сила может ещё послужить на благо жителей Павелена, или же продолжающемся сближении наших с Бесом сущностей. Хочу ли я такого финала? Готов ли к нему?

Тем временем я следил за тем, как по каждой из 646 ниточек искорка за искоркой в похожие на застывшие капли янтаря «слёзы» стекаются крохи энергии, наполняя собой эти загадочные сосуды. Сначала тот, в котором с недавних пор поселилась суть, принадлежавшая Багровому Ужасу. А затем другой, до сих пор остававшийся пустым. Когда поток прекратился, обе эти «слезы» оказались полными. А вот третья, не заполнилась ни на йоту.

Осталось выяснить, что это нам даёт.

— «Даже заполненная она не откликнется на твой зов, если в ней нет чего-то цельного.»

— «Как, например, сущности высшего демона?»

— «Да. Сильная воля, достойная повелевать другими и способная объединять их силу вместе.»

Что ж, по крайней мере, одна такая «рабочая» у меня уже есть, и силы в ней теперь хватит на целого мастера. Осталось только не поменяться с этим своенравным постояльцем ролями. Как бы он, заполучив столько в своё распоряжение, не решил завладеть моим телом. Особенно после того, как я избавлюсь от дарованной Малеком защиты. Кстати, об этом…

— «Хватит ли этого, чтобы открыть Мост?»

— «Наверняка.»

Что ж, иногда не мы выбираем путь, а он выбирает нас.

Сотни потерявших даже подобии жизни воинов лежали вокруг меня на холодном снегу. Город вообще был завален трупами, и, не будь на дворе зима, это грозило бы серьёзными последствиями. Пережившие вторжение ковена фельсцы могли стать жертвой банальной эпидемии.

Хотя неплохо бы было убедиться, что опасность действительно миновала, и слуги Отрёкшегося, перегруппировавшись, не бросят на убой всех оставшихся у них дикарей. Придётся ещё немного постараться, прежде чем получить заслуженный отдых.

— Вот ты где, — услышал я голос за своей спиной. — Решил не демонстрировать своё искусство жителям города?

— Лучше, если такое останется между нами, Кромвель.

Идущий ко мне мастер оглядывал лежащие на земле тела, и в его взоре я не видел осуждения.

— Они могли ещё нам пригодиться. Почему не бросил их в бой?

— Удерживать контроль непросто, — соврал я. — Наше дело сделано, риск становился излишним.

— А вот это лучше проверить, — озвучил мои недавние опасения маг.

— Тогда предлагаю прогуляться до внешних стен, и убедиться, что город действительно свободен от этой мерзости. Составишь мне компанию?

— Мы начали это дело вместе, друг. Вместе его и закончим.

До городской окраины идти нам не пришлось. Всех своих марионеток ковен согнал на ярморочную площадь, неподалёку от обрушенной мастером колокольни. Более-менее точно определить их количество было сложно, так как наша точка обзора, расположенная на крыше одного из домов, не позволяла охватить взглядом всё занятое людьми пространство. Вероятно, от 6-ти до 8-ми тысяч. Многие из них едва стояли на ногах, имея серьёзные раны или увечья. И не похоже было, что тот, кто руководил всем этим нашествием, планирует привести своё войско в порядок и вновь бросить его в бой. Но тогда почему они не уходят из города?

Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать. Из центра этой человеческой массы дохнуло тьмой, и обездушенные все как один рухнули на землю. На ногах остались стоять лишь 9 фигур, центральной из которых оказался всё тот же колдун, едва не стёрший меня в пыль. В руках его были сосредоточены все управляющие камни, которые теперь светились куда ярче прежнего. Видимо, не только Бес умеет собирать израсходованную на создание марионеток силу, но и кто-то из старших слуг ковена. Не потому ли Отрёкшийся сошёл до того, чтобы так потратиться на защиту именно этого своего последователя?

Будто в подтверждении моих догадок прямо посреди ярморочной площади, покрытой сейчас сплошным ковром из трупов, возникла арка чёрного портала, поглотившая колдуна и оставившая восьмерых его соратников наедине с собой. Впрочем, удивлены они не были и через несколько секунд после исчезновения своего лидера побрели в сторону восточных ворот, переступая через тела оставшихся лежать марионеток.

— И что это было? — шёпотом спросил меня Кромвель.

— Полагаю, что это наша победа, — ответил я. — Враг отступил, а город спасён. Идём, нам нужно возвращаться, мы оба уже на пределе.

Кромвель последовал за мной, но вопросы свои не оставил.

— Я про ритуал и это таинственное исчезновение. Что тебе об этом известно?

— Хотел бы я тебе ответить, но сам не знаю. Могу лишь предположить, что тот маг избавился от уже бесполезной армии и переместился куда-то ещё.

— Переместился? А ты не задумывался, почему даже магистры, когда хотят добраться куда-то, вынуждены протирать свою жопу, сидя в седле?

— Полагаю, потому что такого заклинания им неизвестно.

— Именно! — воскликнул маг, позабыв об осторожности.

— Не думаю, что тот колдун отправился именно туда, куда хотел. Скорее уж ушёл на поклон к своему повелителю. А учитывая сколько ресурсов он здесь просрал, ему там может очень сильно не понравиться.

Кромвель на это задумчиво почесал щетину, после чего серьёзно так выдал:

— Значит, для него этот трудный день ещё не закончился. Зато мы наконец-то сможем отдохнуть. Только советую не попадаться на глаза наместнику. Узнав, что опасность миновала, он может вспомнить о твоём опрометчивом обещании.

— Пускай, — отмахнулся я. — Главное, чтобы он не забыл о том, кто спас его самого и всех жителей Фельса.

Глава 20

В каменный зал, напрочь лишённый окон, не проникало ни одного лучика света. Глазам не за что было зацепиться, от чего все прочие чувства обострялись, а собственные мысли слышались особенно громко. Бессменный патриарх ковена любил темноту. Она помогала ему находить верные ответы и видеть пути.

Семь веков назад, медитируя во мраке, Сахель впервые услышал зов своего Господина. Тогда его сердце наполнилось неописуемой радостью и предвосхищением чуда. Но стертый чужой волей из этого мира Повелитель оказался слаб и измождён. Он скрывался от тех, кто предал его, и тех, кто жаждал его силы и знаний. Раненый лев, что вынужден прятаться от голодных шакалов, рыщущих по всем мирам и только и ждущих его ошибки.

Радость последнего слуги сменилась смирением. Шесть сотен лет, меняя тела, но сохраняя память, он был единственным на всём Павелене человеком, кто знал правду — Повелитель жив, хоть и отрёкся от всех своих прежних имён, ибо даже простое их упоминание могло всколыхнуть ткань пространства и времени и навлечь чужое внимание.

И вот, ровно столетие назад он услышал зов опять. На этот раз куда более сильный и уверенный, наполненный жаждой мести. Он больше не скрывался и не боялся быть услышанным. И тогда Сахель начал действовать. Он принялся собирать воедино разрозненные ковены колдунов-самоучек, набирать среди них слуг и посвящать некоторых из них в тайну. Вместе они разыскивали раскиданные по миру осколки былого могущества, мёртвые и бесполезные без знаний Повелителя. Они объединяли племена и страны, проникали во все сферы их жизни и в конце концов стали пусть и неявной, но определяющей силой на большей части континента. И лишь на западе и юге они встретили отчаянное сопротивление.

Почувствовавшие угрозу враги не остались в стороне и всеми силами пытались удержать то, что им не принадлежало. А ещё, они не оставляли надежд закончить начатое. Лишь сейчас незримое для простых смертных противостояние обрело свою форму и смысл. Близилось время для решающей схватки, и Сахель не мог подвести своего Господина. Этого же он требовал от всех остальных Его слуг.

Силой мысли он заставил вспыхнуть пару десятков свечей, свет от которых выхватил из черноты пространства фигуры пятерых посвящённых, собравшихся на совет вместе. Стоящий перед ними на небольшом возвышении патриарх обвёл их взглядом, остановив свой взор на том, что стоял, преклонив одно колено. Он только что закончил с докладом и теперь ожидал решения главы ковена.

Даже успешная война не состоит из одних лишь побед. Отдельно взятые поражения — неизбежны и допустимы, если они не ведут к изменению баланса сил. Северная кампания имела своей целью ослабить западные королевства и оттянуть их силы от южного фронта и Триема. Отправляя туда собранные на востоке войска, Сахель знал, что их неминуемо ждёт разгром. Грешское войско было сильно́и непременно бы справилось с измученными походом унами и снежцами. А армия марионеток, потеряв эффект неожиданности, рано или поздно столкнулась бы с достаточным по численности имперским войском и потерпело бы крах.

Но поражение поражению рознь. Слишком быстрой и очевидной была победа грешцев и их союзников. Слишком велики оказались потери среди одарённых при осаде северной столицы. Но что хуже всего, затраченные силы не удалось восполнить. Практически выигранное сражение обернулось провалом, поставившим под угрозу основной план.

Четверо старших и 14 младших слуг — вот цена, которую они заплатили в Фельсе. А ещё четверть накопленной в сердце Пожирателя энергии, потраченной на переброску орды и управление её. Два уничтоженных имперских легиона — не такой уж удачный размен.

Более того, чтобы защитить артефакты и сохранить хотя бы часть вложенной в них эссенции, в ход событий пришлось вмешаться самому Повелителю, расходуя свои и без того ограниченные силы. Так бездарно потратить дарованную Господином мощь…

— Отрёкшийся щедро вознаграждает присягнувших ему слуг, — слова патриарха звучали спокойно и властно. — Но служение ему — это не только верность и исполнительность. Это ещё и готовность принять ответственность за собственные результаты. Кому как не тебе, Ульф, знать об этом?

— Я искуплю ошибку, патриарх, — промолвил преклонивший колено человек. — Дай только возможность.

— Время слов прошло.

Сахель взмахнул рукой, активировав печать, способную подпитывать посвящённого заёмной силой. Через неё же своей силы можно было и лишиться. Тело одного из сильнейших магов ковена повалилось на пол и затряслось в предсмертной агонии. Чудовищное расточительство, но разве мог он поступить иначе? Последствия проявленного милосердия окажутся для них ещё более разрушительными, нежели потеря одного мастера.

— Весген, — обратился патриарх к одному из стоящих полукругом колдунов. — Как обстоят дела на западном побережье?

— Войска хетов сделали несколько попыток пробиться к Ксарту, но после вмешательства магистра Протеруса отступили под ударами закатников и их рыцарей. Сейчас они держат оборону у самой береговой линии.

— Как долго они продержатся?

— Не больше декады, если не прислать за ними галеры.

— Обещай им, что корабли будут в этот срок.

— Но свободных кораблей нет…

— Обещай, — отрезал патриарх.

— Будет исполнено, — сдался Весген, опустив голову. Услышав правильный ответ, Сахель перевёл своё внимание на другого мага.

— Хольмар, смогут ли гезирцы удержать занятые ими высоты севернее Нагоса?

— Нет, патриарх. Численный перевес сместился не в нашу пользу, а боевой дух постепенно падает. Воины Гезира хотят вернуться в оставленный ими Нагос, чтобы закончить его разграбление и отчалить домой. Именно это ковен обещал триумвирату до начала войны.

— Твоя задача задержать их отход. Придумай что-нибудь, не скупись на обещания. Ближайшие 7–8 дней они должны оставаться на позициях и отражать атаки противника.

— Это будет непросто…

— И тем не менее, ты сделаешь это, — и вновь в голосе патриарха послышался холод, до дрожи пробирающий даже сильных одарённых и заставляющий их склонить голову.

— Приложу все силы.

— Ирвин, это же касается и тебя. Давление у Корпугара не должно ослабевать ни на мгновение. Но до моего сигнала не пытайтесь прорвать фронт. Стягивайте на себя как можно больше имперских войск. С каждым днём к вам будут подходить новые галеры со свежими бойцами. Этим же вам будет отвечать враг, присылая свои подкрепления. Важно сохранять паритет и поддерживать иллюзию, что королевства запада вот-вот сломают вам хребет и отбросят обратно в залив. Отдай приказ генералам, пусть раненных солдат и всех пленных свозят в Корпугар. Их жизненная эссенция нам вскоре понадобится.

— Это не понравится хетам. Их генералы недовольны ходом войны и теми командами, которые они от нас получают. А узнав о том, как мы собираемся поступить с их ещё не павшими воинами, они и вовсе выйдут из-под нашего контроля.

— Когда они об этом узнают, их решение уже будет неважно. Нам необходимо восполнить запасы артефакта во что бы то ни стало. И сделать это нужно как можно быстрее. Что скажешь, Чухэй, сколько мы сможем собрать душ для жатвы на востоке.

Ещё один немолодой колдун, по собственному обыкновению опирающийся на резную трость, поднял глаза к скрывающемуся в темноте потолку, будто там ища ответ.

— Вряд ли много, — наконец выдал он. — Савати, уны и снежцы вот-вот получат весть о разгроме их войска. Они не дадут нам солдат снова. Да и вообще, вести́с ними дела в ближайшее время будет непросто. Это же касается Таурона и Гезира. Мы скупили всех тамошних рабов, которых смогли, но их едва наберётся 30 тысяч…

— Нам нужно вдвое больше, — сухо констатировал Сахель. — Отправьте хетских всадников на границу с Савати. Разрешите им грабить и уводить людей в плен. Там густонаселённые земли, а половина местной армии сгинула в Греше, они не смогут дать отпор конным отрядам. Пообещайте хетам щедрую оплату за каждого живого пленника.

— Но патриарх, это разрушит союз! Ковен на долгие годы потеряет своё влияние…

— Все эти союзы и договорённости служат одной единственной цели. Уже совсем скоро мы достигнем её, и тогда все они осыплются подобно золе с прогоревшего полена. Мир станет другим, в нём не останется места прежним формациям. Ты должен решить, Чухэй, идёшь ли ты по этому пути до конца или нет.

Колдун нервно бросил взгляд на валяющееся на полу тело другого оступившегося посвящённого и, смахнув выступивший на лбу пот, кивнул.

— Я рад, что ты принял правильное решение. Каждый из собравшихся здесь по-своему важен для ковена и нашего общего дела. И нет у нас иного пути кроме служения. Ведь только он ведёт вперёд, к возвышению. Любой же шаг в сторону неминуемо тянет нас к смерти и забвению. Помните об этом каждый миг отмеренного вам времени. А теперь идите. Всем нам предстоит потрудиться во славу Повелителя.

Образы трёх посвящённых в тайны ковена магов растворились в воздухе, оставив на каменном полу лежать одно единственное материальное тело, принадлежащее мастеру Ульфу. За время существования ковена круг посвящённых сменился далеко не один раз, но Ульф был с патриархом практически с самого начала. Сахель даже мог назвать его если не другом, то близким соратником. Но тот подвёл Господина и их план. Былые заслуги не стоят ничего, когда они уже так близко к завершению пути. Любая ошибка, любой промах сейчас могли обрушить все их многолетние старания. А потому он должен отринуть любые личные мотивы и судить людей по их готовности вершить судьбу мира здесь и сейчас.

— Джебус, — Сахель повернулся к оставшейся в одиночестве проекции молодого мага. — Ты готов завершить начатое?

— Да, патриарх. Я прибыл на место и жду приказа.

— Время пришло. Пускай Павелен наконец-то узрит своего истинного владыку.

* * *

Легат 9-го легиона и старший из наследников рода Вельп повидал на своём веку немало. Но даже его, не обделённого смелостью и выдержкой аристократа пробил озноб, когда он въезжал в распахнутые восточные ворота Фельса.

Трупы. Они были повсюду. Павшие с обеих сторон воины устилали поле неподалёку от въезда в город, валялись под стенами и внутри барбакана, ими же была выложена дорога ко дворцу наместника, а ярморочную площадь и вовсе пришлось обходить стороной, так как там охладевшие мертвецы заполнили собой всё пространство. Горы окровавленных и поломанных тел жались и к внутренним стенам, местами лишь чуть-чуть не доставая до самого верха. Те же участки стены, что оставались свободными, были покрыты замерзшими на холоде багрово-красными разводами.

Если бы не разведчики, которые уже успели доложить легату обстановку, он бы подумал, что попал в город мёртвых. Но нет. Фельс каким-то чудом выстоял, а его жители по большей части уцелели и продолжали скрываться за спасительными для них стенами.

Но кто же наделал столько трупов, что ими завален весь город?

На стенах редкой шеренгой показалась бойцы, с подозрением вглядывающиеся в приближающихся к ним легионеров. Защитников было так мало, что в голове просто не укладывалась мысль, как они таким числом всё это время удерживали оборону, тысячами убивая своих врагов.

Стараясь не терять самообладания, легат отдал команду своему адъютанту, чтобы тот объявил о их прибытии. Не пристало старшему из наследников рода Вельп орать во всё горло, пытаясь докричаться до тех, кто не торопился встречать его с положенным почётом.

— Жители города! — не жалея сил, закричал его молодой помощник. И в отличие от ветеранов и самого легата, его голос явно дрожал от страха и волнения. — Девятый легион прибыл в Фельс по указу Императора, чтобы помочь вам…

— Отлично, — перебил его стоящий на стене воин, немолодой уже мужик с короткой седой стрижкой. — Поможете нам тут прибраться. Как видите, мы тут немного намусорили.

— Где наместник? — всё-таки взял инициативу в свои руки легат.

— За ним уже послали, — ответил не то гвардеец, не то наёмник. — Но не гоже наместнику Императора ходить по трупам. Так что, если хотите встретиться с ним побыстрее, то лучше бы уже начинать расчищать мост и ворота. Вы начинайте со своей стороны, а мы со своей. Глядишь на середине и встретимся.

Двое стоящих рядом трибунов вопросительно посмотрели на своего легата, ожидая его реакции. Стоит ли им и в правду отдать приказ разбирать завалы, или же лучше сперва дать сигнал сотне лучников продырявить этого наглеца, посмевшего дерзить их командиру.

Но легат был не только старшим из наследников влиятельного рода Вельп, но ещё и настоящим полководцем в душе. А потому, прежде чем распорядиться наделать дырок в стоящем на стене человеке, он решил разобраться, по чье вине город завален мертвецами. И кому они обязаны тем, что среди этих трупов теперь не окажется никого из его собственных людей.

* * *

Это была шестая ночь после прибытия легиона, когда весь в холодном поту я проснулся в своей кровати. Поместье Кромвеля, куда я перебрался после нашей победы, было наполнено самыми обычными сумерками, а редкие звуки, доносящиеся с улицы, имели вполне себе естественную природу. Я проверил сигнальный контур и просканировал всё вокруг, но не обнаружил поводов для беспокойства. Однако зародившаяся в груди тревога постепенно начала перерастать в панику. Да что, чёрт возьми, происходит⁈

Вдруг резкий спазм скрючил всю моё тело, не давая сделать вздох. Конечности онемели, а перед глазами поплыли круги. Звук сердца, перекачивающего мою кровь, стучал в ушах подобно набату, норовя выдавить барабанные перепонки наружу. И я даже не мог позвать на помощь!

— «Успокойся», — голос Беса выдернул меня из пучины бесконтрольного страха. — «Это лишь предупреждение. Скоро всё закончится.»

Испытывал ли Бес те же чувства, что и я? Вряд ли. Иначе он не называл бы прошедшее время «скоро». Лично мне показалось, что минула вечность, и я вот-вот помру в постели, предварительно измазав всё вокруг кровью из своей лопнувшей головы. Но в том, что это прекратится, он не солгал.

Облегчение наступило так же внезапно, как и случившийся приступ. Лёгкие наполнились воздухом, в голове началось проясняться, и на место страху пришли вопросы.

— «Что это было, Бес?»

— «Напоминание.»

— «О чём?»

— «О том, что время на исходе. Суть Ма́лека в твоей груди скоро распадётся. И тогда ты умрёшь.»

— «Но оговоренный срок не вышел!»

— «Ты неоднократно использовал мои силы. А в последнее время особенно часто. Это не проходит бесследно. Защита, созданная Малеком, разрушается. Как только она обнажит содержимое, это убьёт тебя.»

— «Но почему ты молчал⁈»

— «Тогда бы ты колебался. И мы бы погибли ещё раньше.»

— «Чёрт! Сколько у нас времени?»

— «А что ты сделаешь, если я скажу, что его у нас нет?»

— «Не поверю тебе. Разве ты хочешь смерти? Не-ет. Ты всегда хотел лишь одного — силы! Что ты задумал Бес? Отвечай!»

— «Жизнь нелинейна», — внутренний голос по-прежнему сохранял спокойствие, которого мне так не хватало самому. — Низшие верят в судьбу, потому что им так проще жить и оправдывать своё положение. Высшие же сами управляют реальностью, ибо знают, что любое предназначение — это кем-то навязанная воля. Тебе решать, пойти ли путём силы, или отдаться течению.'

— «Путём силы? Ты ведь хочешь поглотить сущность Малека, верно? Всегда хотел. С самого начала. Как только получал от меня подачку, начинал ковырять окружающую её оболочку, крупица за крупицей. И теперь, когда защита наконец дала трещину, ты пытаешь завернуть своё предательство в красивую словесную обёртку. Ты стал похож на человека, Бес.»

— «Я многому у тебя научился. Как и ты у меня. И мы можем продолжить этот путь вместе. Но мне тесно в этой смертной оболочке. Чтобы двигаться дальше, нам необходимо шагнуть за её рамки.»

— «Разорвав договоры и пожрав суть полубога?»

— «Это заложит основу. Первый шаг на пути к истинному величию.»

— «Ни ты, ни я после такого уже не будем прежними, Бес. Чем такая судьба лучше той, что уготована твоим собратьям, потерявшим собственное „я“?»

— «Я готов к этому.»

— «А я нет. Мы отправимся на север и закончим начатое. И в твоих интересах помочь мне с этим.»

— «Там тебя предадут, и мы растворимся в ничто. Лучше ударить первыми.»

— «Скажи, Бес, ты же затеял этот разговор, потому что сам сомневаешься? Ведь так?»

— «От тебя я получил не только хорошие черты.»

— «Или ты чувствуешь, что тебе уготовано нечто большее? Не ты ли говорил мне, что, глядя на дарованные тебе Отрёкшимся „слёзы“, ты чувствуешь надежду?»

— «Этот путь намного сложнее.»

— «Когда нас это останавливало? Мы получим ответы, когда доберёмся до домена Ма́лека. Главное успеть туда, пока эта бомба в моей груди не закончит свой финальный отсчёт. Так всё-таки, Бес, сколько мне осталось?»

— «Я не знаю. Но если ты решил пройти по пути надежды, то разве это важно? У тебя остаётся лишь один выход — спешить изо всех сил.»

* * *

Возможно, попроси я Кромвеля отправиться со мной, и он бы согласился. Ровно как и наоборот. Если бы он сам изъявил такое желание, я уж точно не стал бы такому предложению противиться. Вот только ни он, ни я, прощаясь друг с другом, ничего подобного не озвучили. С самого начала я чувствовал, что вовлекать его в свой поход за правдой — неправильная идея, и своё место мастер должен определить сам. В конце концов, если верить Бесу, у всех у нас есть своё право выбирать себе роль в творящейся истории. Так что мы просто похлопали друг друга по плечу и пожелали удачи. Тем более что кое-чем он мне всё-таки помочь успел. Да, я рассчитывал на более длительный срок, который смогу потратить на обучение, но судьба распорядилась иначе. Придётся довольствоваться теми знаниями, которые он успел передать за столь короткий срок. А ещё подарком, который он неожиданно преподнёс перед моим отъездом.

Не то «маяк», не то «путевой камень». В хрониках Золотой Башни он назывался по-разному. Какого́его истинное предназначение, никто толком не знал, даже сам Кромвель. Но безделушкой он не являлся точно, и потому наверняка стоил дорого.

— Это его ты хранил в той шкатулке? — спросил я ставшего другом мастера.

— Их, — поправил меня он. — Второй останется у меня. Каждый из камней знает, где находится другой. В какой бы уголок Павелена тебя не занесло, ты будешь чувствовать куда он зовёт.

— И не жалко тебе с таким расставаться?

— Ну пока они оба лежат рядом — они бесполезны. К тому же, я до сих пор не могу разгадать их загадку. Может быть, это получится у тебя.

Спорить я не стал и камень взял. На этом наш разговор как-то сам собой закончился. В этот день почему-то все предпочитали оставаться немногословными. Будто в последний путь меня провожали. Вот и Зайцы, узнав, что я не беру их с собой, кривили обиженные рожи, но придумать серьёзных аргументов не могли. Заключительный штурм, устроенный ковеном, не прошёл для парней бесследно. Именно они удерживали прореху в подорванных воротах, пока фельцы заваливали её обломками досок и камней. И половина из моих бойцов до сих пор были неходячими с перспективой восстановления не раньше, чем через декаду-другую. Пускай лучше побудут с Кромвелем и его Буресветами, которые вскоре отправятся в столицу. По крайней мере, доставленное наместнику письмо содержало именно такой приказ. Всем сильнейшим магам страны надлежало прибыть в распоряжение Императора.

Наместник, прослышав о моём внезапном отбытии, сначала порывался провожать меня с почестями, как героя Фельса. Однако, видимо, в очередной раз вспомнил об обещанной мной награде, которою ему ещё предстоит выплатить из городской казны, предварительно согласовав такие траты с имперской канцелярией. В итоге передумал и решил придерживаться нейтральной позиции, хотя бы пока не придёт ответ из Триема. Так что, до того момента, как я покину город, избегал встречи со мной.

Брок слонялся по городу чернее тучи, и на то причин у него было несколько. От его тысячи уцелело лишь 4 полных сотни, что само по себе было печальной историей, из-за которой он немного замкнулся в себе. Ещё по Вепрям я помнил, что он был одним из тех командиров, для которых жизни рядовых бойцов не были пустым звуком. А тут ещё и прилипшее с подачи прибывшего в город легата имя для отряда. Вместо «Защитников Фельса», на которых от так рассчитывал, их окрестили «Труподелами», что, учитывая потери, можно было расшифровать двояко. Кто в такой отряд пойдёт? И как с таким именем искать себе спокойные контракты? Но думаю, его депрессия — явление временное. Наместник уже намекал, что в его изрядно пострадавшую гвардию требуется пополнение, а заодно и новый глава. Так что, может и не придётся им искать новую работу.

Даже острая на язык Полема растеряла свой запал и стала какой-то серьёзной. Правда, перед этим я обнаружил её в той самой комнате, которую выделил мне Кромвель. Обнажённую и решительную. Стресс от пережитого сделал своё дело, и мои защитные редуты пали. Но на утро она растворилась словно туман и больше к близости не стремилась. Я даже словно юнец какой-то начал переживать, что не оправдал её завышенных ожиданий. Но к счастью, к длительной рефлексии я склонен не был, а ежедневные занятия с Кромвелем забирали всё моё время и внимание. В общем, за прошедшие дни мы и не поговорили с ней толком. Хорки докладывал, что она слонялась по большому городу, наблюдая за тем, как пережившие осаду люди постепенно начинали возвращаться к нормальной жизни. Но сегодня я вновь нашёл её в своей комнате. Такую же решительную, но на этот раз одетую в доспех и собранную в дорогу. А её пронзительные глаза смотрели на меня, будто она всё знала наперёд.

— Думаю, нам пора, — сказал я ей, протягивая руку, чтобы помочь встать с кровати.

— Ещё недавно ты никуда не торопился, — ответила девушка, но тем не менее воспользовалась предложенной помощью.

— Ещё недавно у меня здесь были дела.

— О да, и я наблюдала за тем, как ты их все переделал. Со стены, знаешь ли, был неплохой обзор.

— Это было непросто.

— В одиночку разгромить целую армию колдунов и их марионеток? Мне показалось, что ты даже не устал.

— Ты преувеличиваешь. Если бы не Кромвель, то я бы несколько раз там умер. Его заслуга не меньше, чем моя. Да и не прибедняйся. Я знаю, что это ты остановила прорыв диверсионной группы, в одиночку умертвив троих колдунов.

— Это как раз было несложно, учитывая, что твой друг чуть ли не пальцем указал нам на предателя.

И это было правдой. Один из учеников мастера оказался засланным лазутчиком. Тот самый, со второй ступенью и большим потенциалом. Каким-то образом Кромвель вычислил его практически сразу и не спускал с него глаз. А если не мог приглядывать сам, то доверял это дело Полеме. Когда тот сбросил маску и помог нескольким другим младшим слугам Отрёкшегося пробраться в тыл, наша магичка была готова.

— Эта победа — наше общее дело. Каждый из тех, кто сражался на этой покрасневшей от крови стене, внёс в неё свой вклад. Кто знает, может если бы у нас не оказалось одного единственного воина, то враг занял бы стену, ворвался бы внутрь и… добился своего.

— Что именно ты видел, Мазай? Как погибло оставшееся войско дикарей?

— Старший слуга вернул потраченную энергию и ушёл в чёрный портал.

— Значит, ты был прав. У них не только появился колоссальный источник силы, но и есть способ поглощать её в огромных масштабах. Не собрав жатву здесь, они попробуют где-то ещё.

— Возможно, но эту битву мы доверим кому-нибудь другому. Разве что, тебе что-то об этом это известно?

— Нет, ничего, — Полема мотнула головой и машинально начала поправлять почти развязавшуюся ленту. — Но если сложить то, что знаем мы, и то, что нам удалось выпытать у пленника, пока он не начал пускать слюни, то вырисовывается весьма мрачная картина.

И это действительно было так. Влияние ковена тянется на восток дальше, чем мы думали. Именно там они собрали немалое войско из отсталых племён. Вооружили их и, пообещав отправить на священную войну, заставили пройти по Мосту. Это значит, что пустые сосуды наполнили уже здесь, в Грешском лесу, прямо под носом у Императора и прочих западных королей. А ещё то, что в отличие от Малека и ему подобных Отрёкшийся не был скован многими рамками.

— Сколько займёт дорога?

— Три дня до перевала, а дальше будет зависеть от погоды. Если повезёт, то через 15 дней будем на месте. Надеюсь, ты подготовился к долгой дороге.

— Всего не предусмотришь, но я старался.

— Тогда нет причин задерживать наше отбытие. Чем дольше я нахожусь здесь, тем меньше моя решительность исполнить данное тебе обещание.

— Не хочешь попрощаться с парнями? После пережитого ты для них уже член отряда.

— Ну да, того и гляди уши вырастут и превращусь в зайчиху. Не люблю я эти сентиментальности.

— Тогда идём.

Город мы покидали без провожатых. У всех было полно дел, и никто не обратил внимание на двух одиноких путников, идущих к северным воротам. Там нас ожидала запряжённая повозка на полозьях с аккуратно уложенными тюками и коробами — провизия и прочие припасы, рассчитанные на длительное время. Своих больших и сильных лошадей мы оставили с отрядом, заменив их на четверых привычных к зиме и неприхотливых. Наместник хотел выделить нам отряд сопровождающих, хотя бы до Старого колодца, но я отказался. Чем меньше шума, тем лучше. В итоге сошлись на двух помощниках, которые должны были править сани и помогать нам в пути. Оба они бывали в тех краях и знали дорогу через перевал.

Мы покинули Фельс в полдень. Солнце стояло высоко, и свежевыпавший снег искрился по обе стороны набирающих ход саней. Все вопросы и тревоги улетучились вместе со встречным ветром, пытающимся сорвать с меня тёплый капюшон. Я больше не сомневался в выбранном пути. Всё что мне осталось, это пройти по нему до конца.

Глава 21

Старый Колодец встретил нас закрытыми воротами и угрюмыми лицами стражников. Слухи о том, что Фельс был в осаде, не настраивали жителей соседних поселений на приветливый лад. В каждом пришлом они видели или лазутчика или грязного колдуна, задумавшего сотворить с ними страшное. И если бы не моё знакомство с нынешним главой города, то внутрь бы нас не пустили. Или и вовсе прирезали бы на всякий случай, распихав наше добро по карманам. Здесь, на севере были свои представления о чести и совести, особенно, если они касались приехавших с юга имперцев.

А в город нам было нужно, так как только здесь можно было раздобыть информацию о текущем состоянии перевала и заручиться помощью местного проводника.

Хоть я и готовился к походу, по крупицам собирая информацию, о Пустошах мне по-прежнему было известно немногое. Раскинувшиеся за Северными горами просторы оставались необжитыми, но не совсем уж необитаемыми. За прошедший век коренные фельсцы сильнее прочих покорённых народов сопротивлялись навязанным им имперским законам и правилам. Некоторые из них открыто выступали против, устраивая бунты и требуя независимость. Другие пытались бороться за автономию и исключительные права мирным путём. Но были и те, кто всему этому предпочёл переселиться туда, где их попросту не достанут ни имперские легионы, ни имперские же бюрократы — в Пустоши, земли, продуваемые ветрами и омываемые холодными морями.

На обширные территории севера-запада Павелена одинаково претендовали и Трием и Сенехим, но фактически они не принадлежали никому. Часть этой земли лежала даже на более южной широте, чем столица Греша, но несмотря на это условия для жизни здесь были куда суровее. Высокий горный хребет отсекал воздушные массы, идущие с тёплых южных морей, из-за чего в Пустошах царила более холодная погода и практически круглый год не было осадков. Неподходящая для земледелия почва и короткое лето не давали возможности собирать нормальный урожай. В хвойных лесах близ гор была дичь, но в основном мелкая, и прокормить ею полноценные города было невозможно. Серые воды, которые не замерзали в заливе у Сенехима, в этих местах плавно переходили в Стылое море и половину года были скованы льдом. Даже для неприхотливых северных оленей, которых разводили вольные народы, обитающие восточнее от Греша, не хватало подножного корма. В общем, не самое приветливое место, а потому выпавшее из фокуса внимания двух крупных государств.

И всё-таки несколько постоянных поселений в Пустошах было, и связь с покинутым ими краем тамошние обитатели поддерживали. Это трудно было назвать полноценной торговлей, скорее натуральным обменом, ибо имперские монеты на той стороне не были в ходу. Какой прок от серебра и золота там, где нет ни рынков, ни купцов? А те, кто привозит всё необходимое, не ищут выгоды и не пытаются заработать, ведь путь слишком сложный, а товар для обмена ничем не отличается от того, которые можно добыть в окрестностях Старого колодца — шкурки, ягоды и прочие дары леса.

Как это ни странно, но именно со второй половины зимы и вплоть до начала таянья снегов открывался самый удобный маршрут через перевал — по замёрзшей реке, берущей своё начало где-то в здешних белоснежных пиках и ледяной змеёй бегущей через извилистое ущелье. Она-то и являлась условной границей, разделяющей Северные горы на имперские и грешские владения. Помимо зимней была ещё и летняя дорога, через перевал, но времени она занимала больше, а товара и припасов позволяла взять с собой меньше.

Знала обо всём этом и Полема. И именно она настояла на том, что без знающего своё дело проводника нам на ту сторону не добраться. Река коварна, и лёд не везде одинаково прочен. А найти такого человека можно было только здесь, в Старом Колодце. Вот только согласится ли он показывать нам дорогу, зная, что ещё не так давно я выполнял заказ для наместника Императора?

Благо в городе был тот, кто многим мне был обязан, хоть не признал бы такого даже под пытками. Бывший стражник и предводитель ортодоксальных Сынов Фельса, ставший главой города вместо пойманного на сговоре с ковеном Идриса.

— Зачем ты идёшь в Пустоши, наёмник? — спросил меня Хоуг. — Там нет ничего ценного для тебя и твоих заказчиков.

Мы сидели в местной харчевне, где нам подали постную подгорелую кашу и похлёбку из прошлогодних овощей. Сначала я даже подумал, что так нам пытаются показать, что нам здесь не рады. Но в тарелке у нашего собеседника было тоже самое, а если так кормят главу города, то это что-то да значит.

— Я смотрю, дела у вас идут неважно, — вместо ответа заметил я, без энтузиазма ковыряясь в своей еде.

— Война остановила торговлю. Но это, может, и к лучшему. Отобьёт охоту у некоторых якшаться с южанами. Нам давно было нужно понять, что рассчитывать лучше всего на собственные силы.

— В одиночку вам не выжить, и тебе это известно. Но я здесь не для того, чтобы учить вас жизни. Ты поможешь с проводником?

— Ты не ответил на вопрос, Мазай. Зачем тебе нужно ну другую сторону?

— Это не касается твоего народа и даже дел Империи. Я кое-что ищу, запрятанное давным-давно в пустынных землях к северу от гор.

— И почему я должен тебе верить?

— А чего ты боишься, Хоуг? — удивился я. — Сам говоришь, что там нет ничего полезного для меня. Даже если ты или Сыны Фельса скрываете там какие-то свои тайны, то мне нет до них никакого дела. Мне просто нужно миновать ущелье, после чего мы двинемся дальше.

— Тайны? Хех. Скорее я просто не хочу, чтобы этот маршрут стал известен наместнику и его так желающим выслужиться прихлебателям. Большая война закончится, а в Империи появятся новые герои, которых нужно будет наградить титулом и землёй. И тогда их взоры вновь обратятся сюда, на север.

— За это можешь не переживать. Говорю же, я не за этим сюда прибыл. Дашь ты мне проводника или нет, зависит, конечно, от тебя. Но ты должен понимать, что вне зависимости от этого я всё равно попробую пройти по зимнику. Так что, это в твоих интересах — отправить со мной своего человека, чтобы я случайно не забрёл куда не следует.

Хоуг над моим предложением крепко задумался. Став новым мэром Старого колодца, он получил в свои руки не только власть в городе, но и ответственность за судьбу своего народа. Куда проще возглавлять оппозицию и кричать во весь голос, что всё сломалось и катится под откос, нежели самому рулить этой разваливающейся на ходу телегой.

— Хорошо. Но заплатить за услугу придётся изрядно. Поселения нуждаются во многих простых вещах, которые они могут получить только от нас. Так что…

— Сколько, Хоуг?

— Тридцать золотых, — выпалил он, видимо, ожидая моего отказа.

— Как скажешь. Когда мы можем выступать?

Тот аж хэкнул от такого быстрого ответа. После чего скривил лицо, то ли думая, что продешевил, то ли от того, что и вовсе не хотел соглашаться на сделку.

— Это что же ты там такое ищешь, Мазай, что готов выложить любые деньги?

— Я не задаю вопросов тебе, в том числе потому, что не хочу отвечать на твои. А ещё я знаю, что фельсцы от своих слов не отказываются. Ну что, по рукам?

— По рукам. Но обоих провожатых, которых вам выдал наместник, вы отправите обратно. Переночуй в городе, а завтра с рассветом двинетесь к ущелью. Я пришлю к тебе своих людей.

— Договорились, — сказал я и встал из-за стола. — И ещё, Хоуг… Не принимай на свой счёт, но все, кто пытался меня обмануть или ограбить, сейчас мертвы. Предупреди своих, чтобы ненароком не оборвали свои жизни зря.

Глава Старого колодца промолчал, но что-то в его хмуром взгляде подсказало мне, что он меня услышал. И понял.

Ночью нас с Полемой никто не потревожил, а гружённые припасами сани остались нетронутыми. Правда, с утра пораньше мы обнаружили в них двух рослых рыжебородых детин с заплетёнными в косу волосами и парой стальных колец, продетых через отверстия в левом ухе. А ещё двух лошадок, подвязанных к одной нашей запасной. Тоже невысоких и невзрачных, но привычных к местной погоде и скудной пище.

— Мазай, — представился я, но оба они лишь отвели взгляд в сторону. Ну дело их, мне как-то насрать. Лишь бы дорогу показывали. Полема тем более не стала пытаться завязать с неулыбчивыми фельцем диалог и просто плюхнулась на своё место. После чего выдала нагловатое «Трогай!».

Непривыкшие, что ими может помыкать женщина, мужики аж поморщили свои суровые лица и, видимо, ждали, когда команду отдам я.

— Поехали, — махнул я, и мы наконец-то отправились в путь.

За следующие два дня и без того возвышающиеся на горизонте горы стали ещё выше, однако наиболее высокие из них располагались теперь по обе стороны от нас. Участок же впереди был чуточку поплоще и не казался таким непреодолимым. Третий день выдался самым сложным, так как почти на всём своём протяжении дорога забирала наверх по склону. К сумеркам мы достигли ущелья, где уже явственно слышался шум водного потока.

— Заночуем здесь, — указал один из наших неразговорчивых проводников, указав на расчищенную полянку с кострищем. Снег выпадал позавчера, а значит, место хоженое, и кто-то не так давно здесь уже останавливался.

К нашим спутникам ни у меня, ни у Полемы особого доверия не было, поэтому караул мы с ней несли по очереди, да и не в свою смену я спал вполглаза. Сигнальный контур, это, конечно, хорошо, но вот чем он поможет, если на нас, например, решат обрушить отвесный склон горы, за которым мы укрывались на ночь от ветра?

Вместо ночного нападения у меня случился второй приступ, скрыть который от дежурившей в это время Полемы у меня не получилось. Её встревоженный взгляд был первым, что я увидел, после того как меня перестало скручивать болью и разрывать изнутри. В ответ на него я пробормотал что-то вроде «не обращай внимания» и попытался вновь уснуть. Так себе отговорка, но вопросов она задавать не стала.

На утро я наконец смог разглядеть реку, наполняющую своим несмолкающим шёпотом всё ущелье. Узкое русло было зажато меж двух скалистых берегов, и далеко не везде бирюзовые воды скрывались подо льдом. Наиболее бурные перекаты по-прежнему были хорошо видны, от чего крепость имеющегося ледяного покрова вызывала серьёзные сомнения.

— Лёд точно выдержит? — спросил я.

— Здесь самое опасное место, — снизошёл до ответа фельсец. — Чем дальше в ущелье, тем воздух холоднее, а лёд крепче.

— И как нам его миновать? Полозья, конечно, широкие, но вес у саней всё равно приличный. Да и лошади опять же…

— Пойдём по мелководью.

Выпытать больше не удалось, а ругаться с проводниками не хотелось. Оставалось надеяться на то, что они знают, что делают. Однако надежда надеждой, но с Полемой мы шли замыкающими и уже по проверенному тяжестью запряжённых лошадьми саней пути.

Копыта лошадей обмотали специально выделанными шкурами, а полозья, наоборот, обильно смазали жиром, чтобы не пристыли. Но несмотря на все приготовления и нашу осторожность лёд под нами стонал и трескался, и местами из таких трещин выступала вода, грозя промочить нашу обувь. Первая серьёзная преграда встретилась через два часа пути. Ствол мёртвого дерева, упавший с обрывистого берега, частично проломил лёд на нашем пути и вмёрз в него, мешая саням проехать.

— Дальше не пройти, — констатировал тот из проводников, что был чуть приветливей. Он хотя бы как-то с нами взаимодействовал в отличии от своего напарника.

— А если объехать его?

— Люди пройдут, но сани с лошадьми нет. Там глубоко, лёд тонкий, не выдержит.

— А если по берегу? Меньше лиги назад был пологий подъём.

— Там выше сплошной ельник. Не проедем. Или бросать сани, или поворачивать назад.

— Разве нельзя убрать это бревно? — вмешалась Полема, но я и сам видел, что это будет сложной задачей. Нужно было выдолбить лёд, чтобы выковырять вмёрзший в него ствол, а потом сдвинуть и его. Для этого нужны инструменты и люди. Да и целостность льда в этом случае нарушится, придётся ждать пока затянется свежая полынья. Однако же бросать припасы — гиблое дело. Без них мы точно не доедем до конечной точки маршрута.

— Рубите ветки, — распорядился я. — Нужно зачистить ствол. Из них и мокрого снега сделаем взъём. Если впряжём запасных лошадей, они смогу перетащить сани на другую сторону.

Однако наши помощники не торопились выполнять поручение. С безразличными рожами они продолжили стоять на месте, всем своим видом демонстрируя, что если оно мне надо, то вон там лежит топор, и я могу им воспользоваться.

Раздражение начало усиливаться, а тут ещё и Полема подтвердила мои догадки.

— Оно здесь явно не первый день лежит, — сказала она, имея в виду это здоровенное полено. — Не могли они о нём не знать. Ставлю поцелуй, что оно не само сюда упало.

Уточнять кто кого должен в случае выигрыша целовать, я не стал. Вместо этого я неторопливо обошёл упавшее дерево и встал под удобным для удара углом. Два «серпа», накаченных под завязку энергией, сорвались с обеих рук и вгрызлись в сухую безжизненную древесину. Большая часть торчащих и мешающих моему плану веток повалилась на лёд. А те, что остались Полема в несколько ударов перерубила своим «хлыстом».

— А теперь послушайте меня, — обратился я к застывшим истуканами фельсцам. — Вы можете как полагается исполнить свою работу, за которую я заплатил вашему главе изрядную сумму золотом. А можете продолжить наше путешествие в качестве послушной скотины. Такой же молчаливой как обычно, но исполнительной и услужливой. Выбор за вами.

Последнюю фразу я подогрел лёгкой формой «первобытного страха», и оба мужика, поёжившись, отправились мастерить помост. Они уложили две плотных охапки срубленных мной веток и закидали все это собранным тут же снегом. Воду натаскали из ближайшей полыньи, после чего дело осталось за малым. Нужно было ускорить процесс замерзания. Самое время вспомнить, чему я научился у Кромвеля.

То, на что мастер потратил бы пару минут, заняло у его бесталанного ученика почти час. Добавляя понемногу воды, я раз за разом подмораживал пока ещё непрочную конструкцию. В итоге, на работу мы потратили весь остаток светового дня. Однако с целью не растерять эффект от внушения, я настоял на том, чтобы сани мы перетащили уже сегодня. Благо, в трёхстах метрах от этого места нашёлся небольшой участок с крепко застывшей заводью и галечным пляжем. Там мы и расположились на ночь, следя за тем, чтобы наши находящиеся под впечатлением проводники не надумали от нас удрать.

Дальнейшее путешествие через ущелье мы проделали всё также молча, лишь изредка перебрасываясь парой фраз, необходимых для дела. Но с каждой пройденной лигой температура опускалась, а открытых участков воды становилось всё меньше. И единственным труднопроходимым местом стал небольшой речной перекат, где река ненадолго обнажала свои воды, после чего снова пряталась под своим ледяным панцирем. Крупные камни и наросший причудливой формой лёд не позволяли продолжить движение уже ставшим привычным путём. В итоге пришлось выходить на берег и тянуть сани сначала вверх по склону, а затем аккуратно спускать их вниз. Обходной маршрут был явно хоженым, так как был расчищен от деревьев и крупных пней, но всё равно отнял много времени и сил.

Зато преодолев перевал, мы наконец-то увидели то, куда шли. Отсюда открывался вид на Пустоши, простирающиеся до самого горизонта. Унылая равнина, лишь у самого основания гор поросшая хвойным лесом. Буквально через 20–30 лиг растительность сходила на нет, обнажая бесплодную пустыню. Даже снег покрывал её далеко не везде. Постоянно дующие на равнине ветра собирали его в незаметных отсюда ложбинках и складках местности, отчего вся обозримая панорама была похожа на пятнистое покрывало, поделенное на две неровных части блестящей полоской замёрзшей реки.

Неподалёку от перевала к воде жались несколько поселений, ближайшее из которых тянуло даже на полноценную деревню. По крайней мере срубов там я насчитал не меньше сотни. Над всеми ними курился дымок, а значит, жизнь шла своим чередом.

Когда мы вновь спустились к реке и продолжили по ней наш путь, я поинтересовался у Полемы, предварительно создав наконец-то выученный «полог тишины»:

— И куда нам дальше? Как мы найдём храм?

— Какое-то время будем двигаться вдоль реки, а когда покажется Первый страж, направимся на северо-восток. Если не ошибёмся с направлением, то вскоре доберёмся до Второго. Сложнее всего будет разыскать Третий, так как он завалился и наткнуться на него можно только подобравшись совсем близко.

— Что ещё за стражи? — не понял я.

— Древние камни. Ты наверняка видел такие, когда сдавал свой экзамен. Именно из них состоит круг, чтобы одарённые могли пройти испытание. Не все они сохранились. За столько лет многие из них растащили и использовали как придётся. Только представь, божественное наследие древних времён лежит себе где-нибудь в качестве фундамента для чьего-нибудь дома, или и того хуже, служит частью забора, чтобы овцы не разбежались и ненароком не оказались в соседской отаре.

— Значит, эти стражи — камни из круга, расположенного возле храма?

— Скорее всего. По крайней мере, очень похоже, что кто-то не пожалел сил, что бы попробовать их оттуда утащить. Но что-то у него пошло не по плану, и он бросил их по дороге. Вот и служат они своего рода ориентирами для тех, кто хочет найти храм.

— И кому же такое могло понадобиться? Я имею в виду, тащить тяжеленые каменюки хрен пойми куда.

— Этого мне неизвестно. Как ты понимаешь, Трое скрывают многое даже от своих собственных слуг. Но я натыкалась на свидетельства того, что даже до Раскола климат на Павелене отличался от того, к которому мы привыкли сейчас. В южных королевствах было куда больше зелени, а здесь на севере было не так уж и холодно. Тем камням-стражам многие тысячи лет, так что за столь долгий срок многое могло с ними случиться. И как именно они попали на свои места, мы вряд ли уже узнаем.

— И часто ты бывала здесь?

— Один единственный раз. Мой наставник показал этот путь, когда я была ещё юной.

— Наставник? Интересный маршрут он выбрал.

— Ничего удивительного, если учесть, что он был моим предшественником на службе у Троих. Настоящий фанатик и истинно верующий в праведность нашей миссии. А ещё он был стар, поэтому решил подготовить себе смену.

В голове почему-то возник образ доброго мудрого старца, воспитывающего юную волшебницу и передающего ей свои знания. Но он тут же был разрушен новой поступившей от Полемы информацией.

— Он вообще любил наставничество. И среди его учеников не было ни одного юноши. Как думаешь, почему?

— Смею предположить, что он был классической ориентации.

— Если ты имеешь в виду, что он спал только с молодыми девками, то да, ты прав. Когда обучение закончилось, его окончательный выбор пал на меня. До сих пор не знаю, что именно сыграло решающую роль: мои способности к магии, интерес к его учению или самая красивая задница из всех четверых.

— И что стало с остальными одарёнными девушками?

— Понятия не имею, но их я больше не встречала. Сразу после моего посвящения и наложения печати сердце наставника остановилось, и мне как-то стало не до них. Но думаю, что им вряд ли было позволено продолжить жить обычной жизнью. Или они согласились на роль непосвящённых слуг и шпионят где-нибудь для Фебрана и прочих, или же ещё тогда расстались с жизнями, так как не хуже меня умели смотреть и слушать.

— Невесёлая история.

— Она уже в прошлом. Как бы то ни было, в моей голове сохранилась память о том единственном разе, когда этой дорогой нас провёл наставник, и именно поэтому я не могу показать тебе маршрут на карте. Даже если бы захотела. Нам остаётся надеяться, что я не упущу из вида ориентиры, и мы не забредём в какую-то непролазную жопу.

— Не переживай, я не сомневаюсь в наших способностях.

— Это прозвучало как-то двояко.

Я промолчал и развеял «купол».

Тренироваться нужно всегда, даже в пути. Особенно, если другого времени у нас нет. Кромвель снабдил меня своими записями в дорогу, и их я изучал при любой возможности. А ещё практиковался в аспекте преобразования. Замораживал небольшие объёмы воды и заставлял лёд растаять вновь. Воспламенял сухую хвою, управляя её температурой, создавал порывы ветра, регулируя плотность воздуха и изменяя давление. Даже пробовал баловаться с энтропией вещей, но такие попытки забирали слишком много сил, и я отложил их на потом, когда в моём распоряжении будет больше времени и знаний.

Всё это точно не относилось к моей специализации, но практика показывала, что нельзя зацикливаться на чём-то одном. Нужно быть разносторонним и стараться искать способы применения всем своим знаниям. К тому же, такие тренировки помогали лучше понимать и применять те заклинания, которые находились на стыках сразу нескольких аспектов. Например, «вспышка», «молот», «рябь»… А ещё «цепи».

Из всего арсенала Кромвеля именно они показались мне наиболее полезными и практичными. Без его таланта и многолетней практики освоить сложные заклинания аспекта преобразования у меня вряд ли бы получилось. Его умение чувствовать и подчинять себе природу вещей было выдающимся даже по меркам лучших магов Павелена. Не так уж много было среди них тех, кто шёл по этой сложной и опасной дороге. И не мне повторять этот путь, несясь сломя голову и пытаясь постичь наработки мастера буквально на ходу.

Но вот «цепи» неплохо укладывались в мою концепцию и дополняли имеющийся арсенал. Они не только помогали сковать жертву, но и в отличии от «колодца» не мешали атаковать её. Да и саму конструкцию, действительно чем-то похожую на вериги, по желанию можно было напитать энергией. Например, раскалить её до температуры в несколько сотен градусов, или разогнать поток электронов, вызывав тем самым электрический разряд. К сожалению, моих поверхностных знаний в области физики и химии было недостаточно, чтобы глубинно понимать эти процессы. И я уверен, что никто из местных к их разгадке тем более не приблизился. Вся заслуга в применении магии людьми целиком и полностью принадлежала симбионтам, нашедших свою спасение (а возможно, погибель) в источниках некоторых людей. Это шестое чувство магов, их инструмент, о принципах работы которого сами они могли лишь догадываться. И лишь немногие знали правду.

— «Бес, почему так вышло? — спросил я, отдыхая после того, как при помощи силы разжёг сухие ветки под ночным костром. — Ты ведь много раз заявлял, что выше прочих. Так почему же я не могу останавливать время и изменять пространство? Да чёрт с ним с пространством! Хотя бы сжигать своих врагов по щелчку пальца.»

— «Твоя оболочка слаба. Об этом я тоже неоднократно тебе говорил.»

— «Выходит, командор Люциус был прав в своём убеждении? Чтобы продолжить возвышение, необходимо выйти за рамки человеческого тела.»

— «Не только тела. Он также пытался изменить свою суть. И вскоре у него это бы получилось.»

— «И что бы тогда произошло?»

— «Родился бы кто-то, кто смог поспорить с навязанной этому миру судьбой.»

— «В твоих словах я чувствую чуть ли не одобрение. Ты не забыл, что он пытался сделать с нами?»

— «Он шёл по своему пути. Мы просто оказались на нём.»

— «И я рад, что он об нас споткнулся.»

— «У тебя по-прежнему есть выбор. Боли терзают тебя, заставляя бежать всё быстрее. Но мы можем разорвать ведущую тебя в ловушку нить.»

— «Я уже принял решение, Бес.»

— «Я знаю.»

— «И всё же ты не ответил. Пускай я слишком слаб для того, чтобы сотрясать основы мироздания. Но тот же Кромвель способен на такие вещи, которые я просто боюсь даже делать. Я уж не говорю про Императора, который, если мне не изменяет память, просто стёр из реальности куски плоти из тела того же Люциуса. Это ли не высшая форма преобразования?»

— «Всё так, но их симбионты вполне обычны, и со временем такие манипуляции несут в себе всё меньше риска. Когда одарённые неосознанно обращаются к своим осколкам сущностей, то не сталкиваются с их волей и разумом. Лишь с их слабыми отголосками. И если маг соблюдает осторожность и обучается этому под контролем опытных наставников, то постепенно привыкает к этому, сводя вероятность потери контроля к минимуму. В твоём случае всё иначе. Применяя аспект преобразования, ты вынужден погружаться в мои чувства и смотреть на мир моими глазами. Это сводит обычных людей с ума, погружает их в поток чуждого им разума, в котором они попросту тонут и теряют собственное 'я». Рано или поздно они отдают управление своим телом и эмоциями сохранившему свою основу симбионту. Самый верный и быстрый способ стать одержимым.

— «Но я не стал.»

— «И ты знаешь причину. Тот, кого зовут Ма́леком, силён. И даже его покрытая защитным кристаллом суть оберегает тебя от многих бед. Но и она не спасёт тебя, если ты с головой ринешься постигать запретную науку. Процесс привыкания должен быть плавным. Кромвель шёл к этому почти 50 лет, Император 100. А ты решил проделать этот путь за 5?»

— «Но ведь я могу использовать некоторые заклинания…»

— «Готовые схемы и блоки с хорошо прописанным алгоритмом доступны многим магам. Кромвель же может импровизировать, обращаясь к материи напрямую. Этому он постарался обучить и тебя.»

— «Ага. И мне, пожалуй, пока хватит.»

«Домашнего задания» мастер мне выдал в дорогу достаточно. И будь на то моя воля, я бы уединился с ним где-нибудь в спокойном месте до самой весны. Да и Полема ещё не все свои секреты успела мне поведать. Правда, её желание ими делиться что-то начало угасать. Дошло до того, что за очередную интересующую меня технику мне пришлось предлагать ей что-то равноценное.

— Мазай, а ты дерзкий парень, — заявила она мне, когда взамен «клинка правды» я озвучил ей на выбор несколько имеющихся у меня заклинаний 4-й ступени. — Разве не знаешь, что бывает с теми магами, которые делятся чужими знаниями без разрешения тех, кто их им передал?

— А ты что, собираешься об этом кому-то рассказать? — удивлённо спросил я.

— Разве что под пытками.

— Если дойдёт до такого, думаю, наша маленькая сделка окажется наименьшим из тех секретов, которые эти злодеи из тебя достанут.

— Что-то разговор пошёл не в том направлении, — пробурчала Полема. — Тогда, пожалуй, я остановлюсь на «молоте».

— Хороший выбор, — улыбаясь, сообщил я.

— Осталось понять, насколько ты хороший учитель.

— О, я могу быть очень строгим.

— Хм, я может даже и не против быть наказанной. Но лучше с этим повременить. Погода и обстановка пока не располагают к этому. Да и эти молчаливые зрители не добавляют нужных эмоций.

Я невольно скосил глаза на занятых своим делом фельсцев. Они сейчас спускали наши сани с горы, не позволяя им слишком быстро скользить по склону.

Ну вот как с ней разговаривать? Лучше вообще не вступать в эту пикировку. Один чёрт, каждый раз я терплю в ней поражение.

Спуск и дальнейшая дорога по замёрзшей реке заняли весь оставшийся день и половину следующего. После полудня мы, наконец-то, добрались до той деревни, которую видели ранее с высоты перевала. Лес, растущий неподалёку не изобиловал большими деревьями. Поэтому местные срубы выглядели несколько необычно. Тонкие брёвна клали в два ряда, и их концы шашечным строем торчали наружу. В остальном же поселение выглядело весьма солидно и ничем не уступало тем, что были по другую сторону Северных гор. Это не вязалось с той информацией о нужде и суровом выживании, которая имелась в общем доступе, или той, которую можно было раздобыть у коренных фельсцев. Что-то тут явно было не так, но что именно скрывают Сыны Фельса, оставалось загадкой.

Мы миновали деревню, аккуратно лавируя меж сидящих у лунок мужиков и подростков. Судя по подмороженным рыбёшкам, лежащим прямо на льду, проводили они тут своё время с пользой. Захотелось даже остановиться и попробовать заговорить с кем-то их местных, но идею эту я откинул. Всё-таки я обещал Хоугу, что не буду лезть в местные дела. Лучше будет сдержать обещание и продолжить путь. Вон и провожатые наши отчего-то стали даже хмурнее, чем раньше. Не к добру это.

Но как бы я не старался отстраниться от чужой тайны, привыкший всё подмечать взгляд зацепился за брошенное на берегу и припорошенное снегом оборудование, очень уж похожее на то, что использовали золотодобытчики во времена золотой лихорадки. Да и сейчас без этих лотков и шлюзов не обходятся частные искатели удачи.

Вот тебе и тайна за семью печатями. Выходит, на реке есть рассыпное золото в достаточном объеме, чтобы вести добычу. Вполне возможно, что где-то поблизости могут оказаться и ко́пи для более масштабной выработки. А если так, то ценность этого неприветливого края резко возрастает, и Греш с Империей с куда большим энтузиазмом начнут двигать общую границу в нужную каждому из них сторону. Но чего именно добивается новый глава Старого Колодца? Хочет добыть достаточно, чтобы купить автономию? Или же есть другие мотивы?

Стоп. На этот раз это меня не касалось, и я лишь поплотнее прижал к голове капюшон, пытаясь всем своим видом показать, что я ничего не видел и совсем ни о чём не догадался. Слева, где сидела Полема, послышалась насмешливое фырканье, говорящее о том, что её-то мне точно обмануть не удалось.

Через пять дней с того момента, как мы миновали деревню, сразу за очередным витком реки вдруг показался Первый Страж — здоровенный прямоугольный камень, похожий на сильно потёртый временем обелиск, лежал на берегу реки, одним из своих концов практически касаясь кромки замёрзшей воды.

В это же самое время наши проводники вдруг огорошили нас тем, что дальше они не поедут.

— Дальше нельзя, — заявил один из них. — Там нет ничего, только холод и голод. Мы обещали проводить вас в Пустоши, и мы это сделали.

— Но мы ещё не достигли цели, — возразил я.

— Я всё сказал. Можете двигаться вглубь, хоть до самого края мира. Но мы возвращаемся назад.

Северяне уже начали отвязывать своих лошадок, когда Полема остановила их решительным жестом. Мужики насупились и теперь смотрели на нас исподлобья. А нужны ли нам такие помощники? Особенно если дальше дороги они и сами не знают.

Ухватив магичку за рукав, я аккуратно потянул её в сторону.

— Сколько ещё нам идти? — шёпотом спросил я у девушки.

— Четыре, может, пять дней, — ответила она. — Но ехать придётся на лошадях.

— Тогда лучше будет проделать этот путь без лишних свидетелей.

— Они бы нам пригодились в качестве обслуги, — засомневалась Полема. — Или жертвы. Кто его знает, что нас ждёт в храме и хватит ли твоего запаса камней, чтобы открыть Мост.

Я с нескрываемым удивлением посмотрел в эти невинные девичьи глаза и так и не смог понять, шутит она, или говорит серьёзно. Однако решение я уже принял.

— Вам хватит и одной кобылы, — обратился я к проводникам. Возьмите провизии до деревни и идите.

— Но это наша лошадь… — решил было возразить первый, но я подкинул в его сторону золотую монету грешской чеканки, и тот ловко поймал тяжёлый кругляш.

Спустя четверть часа, оба фельсца, а также гружёная провиантом и прочими необходимыми в дороге вещами лошадь двинулись в обратный путь. Мне даже показалось, что все наши 4 оставшихся животных с тоской смотрели ей вслед, словно зная, что их товарку вскоре ждёт покой и теплое стойло, а им уготована дорога в холодные Пустоши.

Дальнейший путь прокладывала Полема. Для начала она взобралась на древний камень и, ориентируясь на образованную им линию выбрала направление, добавив к нему примерно 15 градусов. Сани наши мы все такие вытащили на берег, и какое-то время пытались двигаться на них. Но уже совсем скоро снежный покров стал слишком прерывистым, и ехать стало затруднительно. Заночевав в удобной повозке на полозьях в последний раз, утром мы снарядили наших лошадей, сгрузив припасы на двух из них и оседлав двух других. Я рассчитывал, что мы найдём наши сани на обратном пути на прежнем месте, но всё же не рискнул оставлять здесь даже часть оставшейся провизии.

Второй Страж хоть и стоял вертикальным столбом, но был меньше первого и располагался в необычно круглой низине. Будто неглубокий кратер в этой довольно равнинной местности, прямо по центру которого торчал истёртый ветрами менгир. От такого зрелища холодок пробежал по моей спине, и краем глаза я увидел, как вздрогнула Полема от схожих с моими эмоций. Непростое место, отталкивающее.

— Здесь кругом останки, — сказала магичка, тем не менее спешившись и начиная спуск вниз. — Если копнуть немного, то земли лишь с ладонь. Нанесло и присыпало ветром за многие годы. А вот слой костей куда глубже, сколько ни рой, конца не видно.

Кому они принадлежат, и кто здесь пробовал копать, я спрашивать не стал. Я сосредоточил свои мысли и унял дрожь. Уже холодным взглядом я следил за тем, как Полема поочерёдно осматривает все четыре грани этого почерневшего и растрескавшегося мегалита. Наконец, сделав свой выбор, она вновь задала направление.

Третьего Стража мы искали три дня. Всё это время магичка видела одной ей известные знаки и говорила, что мы на верном пути. Но время шло, а очередная каменная вешка никак не появлялась. Дважды мы возвращались к уже найденным ориентирам, чтобы попробовать пройти по этому же маршруту снова. Но всякий раз нам не везло, и искомый камень не попадался нам не глаза. Я даже предложил бросить это дело и просто двигаться к побережью, ведь мы знали приблизительное направление. Но Полема была против.

— Весь берег изрезан глубокими фьордами, чтобы проверить каждый из них, у нас уйдёт уйма времени. На это просто не хватит припасов. Не говоря уже о твоём состоянии.

Возразить на это мне было нечего. За время пути со мной случились ещё три приступа, при этом с каждым разом они становились всё болезненнее, а промежуток между ними явно сокращался. И хоть прямо мы об этом не говорили, неглупая волшебница могла связать воедино мою спешку с моим же ухудшающимся самочувствием.

В итоге, лежащий на боку камень обнаружила одна из наших лошадей. На одном из очередных привалов в поисках прошлогодней травы, она начала разгребать снежный покров. И вдруг её ноги вместо тонкого слоя провалились в самый настоящий сугроб. От испуга кобыла принялась ржать и фыркать, и это заметила Полема.

— Сюда, помоги мне! — позвала она меня. Когда я подошёл к этому месту, она уже стояла напротив и сметала снег с поверхности огромного прямоугольного камня.

Менгир лежал на боку перпендикулярно дующему здесь ветру. Именно поэтому к одной из его граней нанесло столько снега, а вот вторая оставалась оголённой и легко различимой. Нам просто каждый раз не везло оказываться не с той стороны.

Довольно скоро Полема нашла, что искала. Какое-то небольшое углубление в камне и, наоборот, такой же не большой выступ. Проведя меж ними мысленную линию, она уверенно показала на ложбинку меж двух практически плоских холмов, расположенных в отдалении.

— Запомни их и не спускай глаз. Иначе заблудимся.

Перед тем, как последовать её совету, я оглядел горизонт и понял, что все прочие подобные возвышения были на одно лицо и практически не отличались друг от друга. Да я уже и не мог понять, куда именно указывала Полема всего пару секунд назад!

— Покажи ещё раз, — попросил я, и магичка вновь указала на них пальцем. Правда, перед этим сморщила своё обветренное лицо в недовольной гримасе.

Однотипные пейзажи настолько замылили глаза, что поддерживать концентрацию и не сбиться с пути было очень непросто. Однако обычно взбалмошная и своенравная волшебница на этот раз проявила себя с неожиданной стороны. Она была сосредоточена и максимально сконцентрирована. И в конце концов, привела нас на место.

Сначала я увидел круг камней. В нём не хватало, наверное, трети, и нетрудно было догадаться, где лежат как минимум три из отсутствующих громадин. Сам же храм показался почти сразу, как ми миновали этот древний кромлех. Купол опоры Моста, расположенный на отвесном берегу одного из глубоких фьордов, казался продолжением самой скалы. Такой же серый и суровый, но без сомнения — тот самый, что я виде однажды во сне.

— Моя часть сделки исполнена, — несколько устало заявила Полема. — Но, если хочешь, я могу побыть с тобой ещё какое-то время. Судя по всему, тебе может пригодиться моя помощь.

Что имеет в виду моя спутница, догадаться было несложно. В храме явно кто-то был. Об этом говорили следы разбитого у его входа лагеря, правда, сейчас покинутого. Окоченевшие трупы лошадей говорили о том, что времени минуло не так уж и мало, но вот зачищенная от шкуры плоть и аккуратно вырезанные куски конского мяса наталкивали на мысль, что их хозяева ещё могут скрываться где-то поблизости. Например, в самом храме.

Мы спешились и связали друг с другом начавших нервничать лошадей. Им вид своих мёртвых товарок явно не понравился. Так что пришлось дать им овса, чтобы успокоить.

Стоя у входа в храм, я вслушался в его тишину, пытаясь различить хоть какие-то звуки.

— «Внутри кто-то есть», — дал о себе знать Бес. — «Но стены скрывают, кто именно.»

— Идём, — и для него, и для Полемы сказал я. — Кто бы там ни был, меня он не остановит.

Уже не сомневаясь в собственном выборе, я ступил внутрь храма и зашагал по длинному коридору.

Наконец-то настало время закрыть и этот контракт.

Глава 22

Джебус серой тенью пробирался сквозь палаточный лагерь, разбитый в горах. Для своего маршрута он выбрал ту его часть, где реяли голубые флаги с золотым солнцем, застывшем в своём зените — штандарты Золотого Дола. Высокий владетель, собирая своё карающее горцев войско, явно пожадничал и не отправил в поход ни одного сильного мага. Чего не скажешь о расположившемся рядом легионе. По имеющейся у Джебуса информации, на 5 тысяч солдат в его составе должно быть не менее пяти боевых магов 3-й ступени и несколько десятков рангом пониже. Даже с учетом понесённых потерь их количество всё равно должно быть внушительным. К тому же колдун привык доверять не только добытым кем-то знаниям, но и собственным наблюдениям. В имперском лагере был как минимум один одарённый не слабее него самого, и слуга ковена хотел бы избежать этой ненужной ему встречи.

Трижды он был близок к тому, чтобы попасться. Дважды он прерывал чью-то жизнь, чтобы этого не случилось. И всего один раз поколебался, когда перед самым входом в храм услышал обжигающую душу мысль:

— Входи, отродье мрака. Я знаю, что ты здесь.

Иного пути не оставалось. Оба лагеря вдруг пришли в движение, зазвучали сигнальные трубы, люди всполошились и схватились за оружие. Ещё немного, и он окажется один против 6 тысяч воинов, и тогда никакая поддержка Господина не поможет ему уцелеть.

Сжав в кулаке изящный кулон с пауком, висящим на собственной паутине, маг попросил у Отрёкшегося силы. И тот не заставил своего слугу долго ждать.

Все тревоги и страхи Джебуса, ещё недавно съедающие его изнутри, растворились словно утренний туман под лучами восходящего солнца. Откуда-то появившаяся решимость наполнила его разум, а сила заструилась нескончаемым потоком по телу. Переживёт ли он подобное ещё раз? Справится ли со своей задачей? Эти вопросы в раз стали незначимыми. Прямо здесь и сейчас он выполняет волю своего Господина и не может оступиться или проиграть.

Колдун вошёл внутрь храма и уверенным шагом двинулся по длинному коридору.

Первый удар обрушился на него уже на середине пути, однако Джебус не стал его блокировать. Вместо этого, словно предчувствуя всё заранее, он сделал шаг в сторону, укрывшись в одной из боковых комнат. Шквал разрушительной энергии пронёсся мимо него, заставляя сам воздух дрожать и вибрировать. Не будь храм нерушимым, и даже для каменных стен такой натиск не прошёл бы бесследно.

Слуга Отрёкшегося продолжил свой путь, и вновь предвидение заставило его замереть перед очередным входом, чтобы уже через мгновение нырнуть в спасительное пространство. Очередная волна заряженной силы прокатилась по коридору, не задев колдуна. Зато сзади послышался оборвавшиеся на вдохе крики. Несколько магов из лагеря лишились жизни от атаки того, на помощь к кому они так спешили. Глупцы. У Троих нет союзников, лишь расходный материал, который им не жалко тратить. Даже их собственные слуги, готовые стать для них временным вместилищем, ничего для них не значат. Всего лишь слепые фанатики, подкормленные крупицами правды и целой горой лжи.

В отличии от этих самозванных богов Отрёкшийся не напускал на себя ореол праведника, а своих последователей одаривал за службу вполне понятными благами: богатствами, знаниями, артефактами и, конечно, силой. Но почему-то именно сейчас Джебусу всё это показалось незначимыми и ненужными. Через активированную связь с Повелителем он чувствовал, что является важной частью воплощения Его замысла, цель которого стоит выше всех смертных и бессмертных обитателей мира. Во что бы то ни стало он должен исполнить эту волю.

С этой мыслью он продолжал идти по коридору, пока наконец не вошёл в центральный проём.

Противник был не один. Двое одарённых выставили щиты, прикрывая ими того, кто стоял между ними — миниатюрную девочку лет двенадцати, которая едва доставала своим спутникам до груди. Голубое платье плотно облегало ещё несформировавшуюся девичью фигуру, черные блестящие локоны струились по нему до самых колен, а застывшая на лице улыбка была подобна озарению самой невинности.

Из всех возможных вариантов ему достался наихудший. Шаади — старая ведьма и вторая по силе после Фебрана слуга Троих. И пусть её личное возвышение остановилось примерно там же, что и у самого Джебуса, её связь со своим покровителем за многие годы служения стала необычайно прочной. Даже одного слоя активированной печати хватало, чтобы выдернуть это хрупкое на первый взгляд тело на иной уровень существования. Лишь о ней и о вестнике патриарх счёл необходимым дать отдельные пояснения. И если, говоря о последнем, он ограничился простым приказом «бежать», то по поводу прозванной им костлявой шлюхой Шаади он поведал немало полезной информации. Немудрено, ведь по слухам каких-то полсотни лет назад они были даже близки.

Липкие пальцы тревоги снова потянулись к сознанию колдуна, пытаясь породить сомнения и неуверенность. Но прямо сейчас он был под надёжной защитой. Кто бы не стоял перед ним, это не изменит будущего.

— Из всех провонявших проклятой силой выблядков я меньше всего ожидала увидеть кого-то вроде тебя, — грубые и наполненные желчью слова, произнесённые устами ребёнка, резали слух. — Я даже имени твоего не знаю, а значит, ты посвящён в круг недавно. Уж не место ли скользкого слизняка Хирузена ты занял?

Не говоря ни слова в ответ, маг ковена открылся для силы и стал её проводником. Первым же ударом он уничтожил обоих свидетелей их разговора, развоплотив выставленную ими защиту. А вторым атаковал столетнюю волшебницу, обменявшую своё служение на вечную молодость.

Но вся обрушившаяся на Шаади мощь не причинила ей вреда. Лишь разметала в разные стороны её длинные и густые волосы. Они так и остались трепыхать будто на сильном ветру, даже намёка на который не было под этим древним куполом.

Юное и милое лицо исказила гримаса презрения, а зал вдруг начал наполняться треском и яркими всполохами. Между ними то и дело выгибались дуги ослепительного белого пламени. Они словно ручные молнии, послушные и податливые облизывали своими длинными языками пространство вокруг волшебницы. Сама она раскинула руки в стороны и воспарила, оторвавшись от пола на высоту двух локтей.

— Не хочешь разговаривать? — ехидно спросила она. — Ничего, я умею правильно задавать вопросы.

За мгновение до её ответной атаки Джебуса окутал сотканный из мрака щит. Уже находясь под его защитой, он раз за разом принимал на себя посыпавшиеся со всех сторон разящие молнии, даже не пытаясь при этом сдвинуться с места. Бежать бесполезно, пробовать увернуться — тем более. Всё вокруг превратилось в непригодную для жизни среду, и оставалось лишь верить, что канал, связывающий Господина со своим слугой, окажется достаточно прочным, чтобы справиться со всё возрастающим давлением.

— Только пришёл в ковен, а уже в любимчиках? — голос Шаади перекрывал даже раскаты беснующихся молний. Теперь он казался ниже и грубее, будто от задействованных усилий с волшебницы начала облетать её фальшь.

— Или наоборот, попал в немилость? — не унималась магичка. — Почему именно тебя они отправили на смерть?

Джебус умирать не собирался, как и отвечать на вопросы. Он сосредоточенно ждал, пока иссякнет первая волна. Та, что поддерживается начальным уровнем её связи со своим покровителем. В это же самое время он готовился действовать, тщательно и безошибочно выстраивая сложную последовательность элементов. Он не мог заглянуть в их суть, но зато мог их повторить.

— Уж поверь, мне известно куда больше, чем тебе. Ведь когда-то и я чуть было не измаралась в вашей мерзости. Но Трое даровали мне иной путь. И я могу показать его тебе. Соглашайся, познай силу Троих и обрети истинное служение.

Юное с первого взгляда тело вдруг подёрнулось рябью и словно показало свою память. Глубокие морщины прорезали кожу и тут же прятались обратно. Ровная осанка сменялась сгорбленной фигурой, но мгновение спустя распрямлялась вновь. А белоснежные зубы на короткое время уступали место почерневшим пенькам.

— Вся ваша кодла служит почти мёртвому божеству. Проклятью миров, что цепляется за подобие собственной жизни, укрывшись на таком же умирающем, как и он сам, мирке. Это ничего не изменит!

Ведьма сорвалась на крик, и теперь Джебус уже не мог понять чей именно голос он слышит, юной девы или харкающей старухи.

— Уже совсем скоро его противоестественные замыслы сгинут вместе с ним самим, растворившись в первозданном небытие. Время Отрёкшегося давно прошло!

Когда шквал из искр и молний уже начал проникать сквозь тёмную сферу щита, а сам Джебус почувствовал первые болезненные ожоги своей плоти, на противоположном краю купола появились первые перламутровые всполохи. В этот момент он ощутил, как его собственная связь с печатью оборвалась, а переданный патриархом паучий артефакт в последний раз исторг из себя колоссальный объём энергии и вместе с ней передал ключ к заклинанию.

— Тогда почему вы так боитесь встретиться с ним? — впервые прервал своё молчание Джебус. — Чувствуете свою ущербность?

Мерцающая пелена светилась всё ярче. Кто-то пытался открыть Мост с другой стороны, но не мог в одиночку этого сделать. Не тогда, когда здесь находилась прислужница Троих, а весь купол был покрыт её печатями.

— Нет! Он не пройдёт! — истошно завизжала парящая в воздухе дряблая старуха.

— Это неизбежно, — с леденящим душу спокойствием ответил колдун, обронив из своей руки абсолютно чёрную сферу. Шар размером с яблоко с гулким стуком упал на каменный пол, заставив храм забытых богов содрогнуться. Тёмная волна пронеслась по залу, смывая все проявления чужой магии. Невидимые до этого печати, наложенные на стены и пол, вспыхивали своими сложными узорами и письменами, после чего осыпались истлевающей пылью.

Барьер был разрушен, а Мост открыт.

— Не-е-ет! — крик старой ведьмы вдруг наполнился страхом и отчаяньем. Но не слугу ковена она сейчас боялась. И даже не его Господина.

Маленькое и скорченное тело вдруг с хрустом треснуло, и из спины наружу вылезли растопыренные в разные стороны костяные наросты. Цепляясь за них, вокруг замолчавшей волшебницы начал нарастать исполинского размера силовой каркас. Сотканные из потустороннего света рёбра, кости, череп… Будто неприкаянная душа великана решила ненадолго вернуться в мир живых и поиграть со своими останками. При этом отдельные части, казалось, не были ничем друг с другом связаны, но несмотря на это держались вместе. В каждой из четырёх двухметровых рук аватара появилось копьё из белого пламени, и таким же огнём загорелись его пустые глазницы.

Сам Джебус, временно потерявший связь со своим Господином, в который раз за сегодня ощутил горький вкус страха и паники. Оставшийся без защиты и заемных сил, он лишь мог наблюдать, как неотвратимо вздымается над ним рука призрачного гиганта. И как за его спиной во всём своём великолепии пронзает пространство Мост.

Огромная чёрная тень ступала по сплетённому из разноцветных нитей пути. Она никуда не торопилась, это весь мир застыл в её ожидании. Само время стало густым и вязким и почти не текло вперёд. Но каким-то образом Джебус сохранял ясность ума, хоть всё остальное его тело подчинялось изменившимся законам материального мира. Шаг, другой… Нерушимый и вечный храм гулом отзывался на каждый из них, а полотно Моста мерцало и трескалось, грозя обрушиться в любой момент.

Чем ближе становилась тень, тем чётче вырисовывались вселяющие трепет очертания. И вдруг время снова продолжило свой бег, а под куполом храма забытых богов разразилась новая битва. Чёрный как смоль дракон обрушился на только начавшего оборачиваться голема-аватара. Когти и зубы крылатого змея принялись разрывать магические связи, а вырвавшееся из пасти дыхание разъедать саму суть плетений. Но и противник уже не стоял на месте. Одно из его яростных копий вонзилось в грудь дракона, взорвавшись с оглушительным треском.

От последовавшей за этим ударной волны щит Джебуса схлопнулся как мыльный пузырь, а самого мага вышвырнуло в коридор и чуть ли не четверть пути по нему протащило по полу. Он попытался встать на ноги, но едва смог перевернуться на бок, а затем перевалиться на живот. Лицо нещадно жгло, а один из глаз полностью утратил зрение. Одежда местами обгорела и дымилась. Левая рука совершенно не слушалась. Наверняка были сломаны и другие кости.

Очередной всплеск силы сотряс храм и заставил слугу Отрёкшегося скорчиться от новой порции боли. Теперь страдала не только бренная плоть, но, казалось, что даже сама его суть, как человека может раствориться, если он не уберётся отсюда подальше. Борясь с собственной немощностью, маг заставил себя ползти в сторону ближайшего проёма, оставляя после себя окровавленный след на вечно прохладных камнях. Там он забился в один из углов и силой воли пытался удержать угасающее сознание.

Буйство под центральным куполом продолжалось недолго и оборвалось также внезапно, как и началось. Тишина была неполной, так как поселившийся в ушах Джебуса звон так быстро проходить не собирался. Но даже сквозь него он услышал мерную поступь того, кто никуда не спешит.

Шаги, на этот раз вполне обычные, становились всё ближе и ближе, пока в комнату не вошёл человек, который таковым скорее всего не являлся. Половина его лица скрывалась под сплошной маской, а единственный видимый глаз светился оранжевым светом, источая вокруг себя бледно-жёлтую дымку. Одежда гостя состояла из множества отдельных лоскутов, которые парили в воздухе, не касаясь тела. По мириадам нитей, из которых они были сшиты, пробегали чёрно-фиолетовые всполохи, появляясь из неоткуда и пропадая в никуда. В левой руке он держал обронённую Джебусом сферу, такую чёрную, что на неё было больно смотреть.

Теперь уже не осталось сомнений, кто именно стоит перед ним.

— И вновь мой слуга не подвёл меня, — голос его звучал негромко, но что-то в нём заставляло склониться и принять свою судьбу.

Колдун попытался занять подобающую позу, но его израненное тело отказалось повиноваться. Тогда Отрёкшийся протянул к нему руку с древним артефактом, прозванным сердцем Пожирателя миров.

— Коснись его моим кулоном, — велел он, и Джебус не посмел воспротивиться приказу. Паучье тельце, прикованное лапками к тончайшим цепочкам, до онемения обожгло руку холодом. Сила заструилась по телу, постепенно залечивая раны и прогоняя боль.

— Мой Господин, — выдохнул маг, подбирая колени под себя и склоняясь в глубоком поклоне. — Не стоило тратить на меня силы.

— Это капля вряд ли что-то решит, но благодаря ей ты спасёшься.

— Благодарю. И готов служить.

— Ты был честен со мной, Джебус. В своих помыслах и действиях. Оставь его себе, в качестве моего подарка.

Колдун машинально сжал в своей руке кулон, напоминающий о том, что некогда у Отрёкшегося было множество имён. Он всё ещё не решался вновь посмотреть на своего Повелителя, так и буравя прояснившимся взглядом каменный пол. Но, кажется, пришедший в Павелен владыка и не требовал от него чего-то другого. Джебус снова услышал шаги, на этот раз отдаляющиеся от него. А вскоре он всем телом содрогнулся от неистового рёва исполинской твари, на смену которому пришли крики ужаса стерегущих храм солдат.

Когда ноги Джебуса вновь стали послушными, и он наконец-то смог встать, паника на улице уже закончилась. Но вместо того, чтобы идти к выходу, он отправился к куполу храма. Он должен был убедиться во всём сам.

Мост закрылся, огромный призрачный голем исчез, но старая ведьма Шаади ещё была жива. Её разорванное тело лежало в луже собственной крови, однако глаза были широко открыты. И теперь они смотрели на вошедшего в зал мага.

— Тх… Тхы… — слова давались волшебнице с трудом, но она выплёвывала их из себя, тратя на это последние силы. — Что… ты… наделал.

— Исполнил долг слуги.

— Нхет… У смерти… нет… слуг.

— Смерть — естественный итог для всего сущего. Ни ты, ни я не станем для неё исключениями. Твой путь был долгим.

— Нет… Помоги… мне… Я… не готова…

Кажется, она хотела сказать что-то ещё, но Джебус уже не слушал. У него не было жалости к этой ведьме. Как не испытывал он и гнева к той, кто совсем недавно пыталась испепелить его самого. Но вот патриарх её не простил. Коротким взмахом руки он оборвал её жизнь, избавив от всех страхов и надежд одновременно.

Перед выходом из храма колдун набросил на себя полог, отводящий ненужные взоры. Но как оказалось, никто не собирался встречать его. Чёрная пыль, оставшаяся от самых смелых охранников, была достаточным аргументом для всех остальных, не подходить слишком близко ко входу. Но и те, кто сгрудился сейчас широким полукругом, по большей части смотрели в совершенно противоположном направлении. Туда, где в багровеющей дымке вечернего неба ещё был виден силуэт удаляющегося на запад чёрного дракона.

«Что ты наделал». Последние слова Шаади вдруг вновь зазвучали в голове Джебуса, пытаясь посеять смятение в его душе. В поисках собственного успокоения колдун непроизвольно нащупал кулон, висящий теперь на его шее, после чего зашагал прочь, так и оставшись для всех незамеченным.

* * *

Ещё один день, проведённый Императором в непрекращающейся череде проблем и забот, подходил к концу. Война в Торговом заливе стремительно близилась к своему логичному завершению, и он всячески пытался не выпустить из своих рук её нити.

Хеты продолжали прибывать на побережье, но их поток постепенно начал иссякать. Лазутчики и шпионы, добывающие информацию на территории Диких королевств, уже давно сообщали о зреющем среди тамошних королей недовольстве. Обещанная ковеном быстрая победа не случилась, и даже добытые в Корпугаре и Нагосе богатства уже не покрывали разочарования от огромных потерь среди их воинов. Построенный на обмане союз вот-вот должен был развалиться.

Новости о том, что Город Новой Надежды встал на сторону Отрёкшегося и его прислужников, также не таили в себе серьёзной угрозы. Хоть корабли этого южного королевства и причалили к Корпугару, доставив туда почти 6 тысяч человек, на их борту не оказалось настоящих воинов. В основном то были фанатики, недавно принявшие свою веру и теперь истово ждущие возвращения своего всеми забытого бога. Вряд ли их появление хоть как-то изменит ход всей военной кампании. Тем более, что успехи самого Императора и его союзников выглядели куда внушительнее.

Гезирские войска были разбиты под Нагосом, а корпуса Закатного королевства добивали последние отряды высадившихся на западном побережье хетов. Закончив с ними, рыцари командора Креста двинутся на помощь к основным силам союзников, которые продолжали теснить армию ковена у Корпугара.

Король Греша Бродрик, освободив север от нашествия унов и снежцев, отправил в поход почти 7-митысячное войско, которое уже добралось до Фельса и продолжало свой марш по имперскому тракту. Вместе с ним был магистр Шад, а также мастер Ульдаг с 4-мя десятками его меченных лентой магов.

Даже высокий владетель Дола после разгрома дикарей сподобился выделить ещё несколько тысяч опытных солдат, которые уже заняли некогда разграбленный Причал. Вскоре они тоже прибудут на фронт.

Победа всё явственнее виделась Императору на расстеленной на огромном столе карте, и всё отчётливее она ощущалась в сплетении вероятностных нитей. Как вдруг, глядя на опускающееся за горизонт солнце, правитель Империи увидел кровавый закат привычного ему мира.

— Что произошло, Фебран? — спросил Император, почувствовав появление в комнате вестника Троих.

— Моя связь с Шаади оборвалась. Это может значить лишь одно. Отрёкшийся прошёл по Мосту в предгорьях Барьера.

— И ты, как я вижу, этому не удивлён. Разве не для того ты приставил к храмам своих людей, чтобы не допустить подобного?

— Надеяться на иной исход было бы глупо. Но мы заставили его потратить свои силы. Даже не представляю, во что ему обошлось снятие наложенных на храм печатей и сам переход.

— Вопрос не в том, сколько он потратил, Фебран. А в том, сколько у него осталось.

Вестник промолчал. Он застыл на месте, а взгляд его помутнел. Будто внимал голосам, которые мог слышать только он.

— Будь он уверен в своей победе, и был бы уже здесь, — наконец сказал он. — Но он держит путь на запад. Трое чувствуют его уязвимость и знают, что с каждым своим вздохом он становится слабее. Этот мир отторгает его, заставляет все ранее полученные им раны болеть с новой силой. Однажды он уже проиграл здесь. На этот раз он и вовсе закончит тут свой путь.

— Опять эти твои пространственные речи. Я устал от них. Если ты действительно хочешь нашей победы, не пора ли начать говорить, как есть.

На этот раз прежде чем ответить слуга Троих своим холодным и безразличным взглядом заглянул в глаза Императору.

— Правда опасна, она лишает тебя свободы, отсекая иные пути. Готов ли ты к этому?

— Не пугай меня, Фебран. Я спрашиваю тебя не о сакральных истинах твоих покровителей, а о полезных деталях, способных помочь нам победить общего врага.

— О деталях, говоришь. Что ж, тогда слушай! Ступив в Павелен, Отрёкшийся поставил на кон свою суть. Чтобы пройти по Мосту он сковал её смертной оболочкой, стал уязвимым и слабым. Растратил колоссальное количество энергии в качестве платы за проход. И у него теперь нет пути назад, ибо ему некуда больше возвращаться. Мир, который он покинул, прямо сейчас рассыпается на части. Так что, он пойдёт до конца, не взирая на жертвы и последствия. Вот что тебе нужно знать, и вот с чем нам предстоит столкнуться.

Так мало было сказано, и так много это значило. Особенно, если умеешь думать и сопоставлять. Император вот умел. Трое не явятся в Павелен лично, по крайней мере без крайней на то необходимости, ибо что было верным для Отрёкшегося, скорее всего будет верным и для них. Значит, их разящим мечом по-прежнему останутся их слуги. А скорее всего лишь один из них.

— Ты справишься с ним? — напрямую спросил Император.

— Да, но мне будет нужна ваша помощь. Скольких магов ты собрал?

— Не считая тебя, в Триеме сейчас 8 мастеров. С Шадом и Ульдагом будет ровно десять. Ещё около 30 магов ступенью ниже.

— Не достигшие слияния одарённые не помогут нам в битве с Отрёкшимся, но станут нашим щитом против колдунов ковена.

— А что насчёт других слуг Троих? Если враг уже в Павелене, то нужно отозвать их из храмов.

— Они не успеют прибыть в Трием. Не переживай, в нужный момент вся сила Троих станет доступна мне. Поэтому нет смысла растрачивать её по частям.

— Когда, по-твоему, Отрёкшийся заявится во дворец?

— Не сегодня и не завтра. Он не всесилен и знает, что проиграет, приди сюда один. Поэтому ему нужна армия.

— Но где он её возьмёт? — Император вновь бросил взгляд на карту.

— Всё там же, под Корпугаром. Он вот-вот вмешается в ход сражения и обернёт его в свою пользу. Ты же сам почувствовал это. Узор изменился.

— Ну так пусть Трое тоже вмешаются! Когда, если не сейчас⁈ Там 50 тысяч наших солдат, помоги им!

— Он только этого и ждёт, — отрезал Фебран. — Его не интересует война. Он жаждет пробраться в запечатанный храм. Отправься я туда один, и тоже потерплю поражение. А затем он пожалует сюда и уничтожит вас.

— Если война доберётся до Триема…

— Город — это не только здания, которые несложно отстроить заново. Прикажи простым людям покинуть столицу. Готовь улицы к обороне. Призови под свои знамёна всех, кто может сражаться.

— В центральной провинции мы вряд ли соберём хотя бы 12 тысяч воинов. Ещё 2 тысячи бойцов Дола должны быть в районе Причала. Так что, даже если войско Бродрика успеет прийти на помощь…

— Оно не успеет, — оборвал на полуслове Фебран. — Бой у Корпугара случится уже этой ночью. А путь от проклятого города ближе, чем по заснеженному тракту от Фельса. Пешие войска грешцев прибудут слишком поздно. Всё, на что ты можешь рассчитывать — это сотня конных витязей и их маги, которые двигаются вместе с этим войском. Я помогу тебе послать им весть. Как и рыцарям командора Креста, ведущим бои на Нагоских холмах. Их лошади быстры и выносливы. Если этот закатник не станет мешкать, то тоже поспеет вовремя.

— И всё равно, этого слишком мало, — покачал головой Император.

— Даже с появлением Отрёкшегося бой у Залива не будет простым. Его войско будет истощено, на пятки ему будут наступать отряды твоих союзников, а к столице Империи двинутся легионеры и гвардейцы, охраняющие сейчас её границы. Поэтому враг не станет медлить и разом бросит все свои силы на штурм дворца. Армия, собранная ковеном, уже разваливается на куски. И всё, что будет удерживать её вместе — это страх перед явлением Повелителя. Поверь, со смертью Отрёкшегося война закончится в тот же миг.

Император верил. А ещё он знал, что вместе с ней отпадёт надобность во всех тех, кто обеспечивал эту победу. Там, где закончится одно противостояние, начнётся другое. И ему остро был нужен союзник, ну или хотя бы плохо прогнозируемый фактор, способный спутать карты не только Императору или Фебрану, но даже Троим.

Правитель Империи ещё раз посмотрел на разложенную на столе карту, мысленно начертив путь от Корпугара до Триема. После чего ненадолго прикрыл глаза, прислушиваясь к звону натянутых до предела вероятностных нитей. Он старался не трогать своим вниманием ничего лишнего, концентрируясь лишь на одном конкретном человеке. А когда открыл глаза вновь, взгляд его устремился совсем к другому концу карты. Туда, где размытыми и нечёткими штрихами был обозначен изрезанный фьордами и плохо изученный берег Стылого моря.

Глава 23

— Как думаешь, кто их построил? — почему-то полушёпотом спросила Полема. Как только мы вошли внутрь, её боевой настрой куда-то улетучился, и теперь она опасливо выглядывала из-за моей спины.

— Точно не Трое, — ответил я, тоже невольно понижая голос. — И не подобные им. Не похожи они на тех, кто знает, как это всё на самом деле работает. Слишком многими условностями и ограничениями они связаны.

— Чего не скажешь об Отрёкшемся. Как думаешь, он…

— Не знаю, — перебил её я. — Но мы в том числе здесь за этим. Чтобы получить ответы.

— А разве не для того, чтобы закрыть твой таинственный контракт?

— Одно другому не мешает. Знаешь ли, он был очень непростым. Думаю, я заслужил право задать несколько вопросов.

— Только задавай их осторожно. И убедись перед этим, что меня нет поблизости.

— Обязательно. А пока давай сосредоточимся на текущих проблемах. Мы пришли.

Коридор действительно закончился, и осталось лишь пересечь границу арочного свода, чтобы войти в главный зал опоры Моста. Выставив перед собой на всякий случай ещё и щит-полусферу, я, готовый к бою, шагнул внутрь помещения.

Первое, на что я обратил внимание, это печати, покрывающие весь купол и пол. В самом же центре находился, по всей видимости тот, кто их нанёс. Мужчина, лет 35, приятной наружности, но я с явными следами утомления и даже истощения. Но несмотря на это взгляд он имел решительный, а настрой явно враждебный.

«Прилив» разогнал кровь, к моим пальцам потянулась сила, готовая сплестись в убийственные заклинания, а сам я ловил любое движение точно также приготовившегося к бою противника.

— Стой! — то ли мне, то ли человеку напротив крикнула Полема. — Мы не враги!

— Полема? — удивлённо спросил незнакомец. — Но как…

— Опусти руки, и я объясню.

— Ну нет, — коротко мотнул головой маг. — Этому может быть только одно объяснение, и имя ему — предательство. Осталось понять на чью сторону ты переметнулась.

— Не неси ерунды, Пилат. Я служила Троим верой и правдой. И когда пришло время пожертвовать собой, я это сделала.

— Тогда почему ты стоишь сейчас здесь⁈

— Потому что меня спасли. Разве есть что-то постыдное в том, чтобы хотеть жить?

— И кто же тебя спас, Полема? И кому ты теперь служишь?

Не похоже было, чтобы наш собеседник хоть немного снизил градус своей враждебности. Наоборот, чем больше он говорил с Полемой, тем ярче я чувствовал его негативные эмоции, которые он особо и не прятал. Ещё немного, и он атакует. Так стоит ли ждать? Но если я нападу первым, то как на такое отреагирует моя спутница, пробующая сейчас закончить нашу встречу мирным исходом? Не встанет ли на сторону «потерпевшей» стороны?

— Я никому не служу, Пилат. Я лишь хочу вернуть долг этому человеку. У нас нет причин сражаться с тобой.

— Мне сказали, что ты умерла, — словно не слушая, что ему говорят, принялся рассуждать маг. — Сгинула где-то на юге, выполняя свой долг. Сначала я даже не поверил, надеялся, что это ошибка. Затем скорбел. И вот вдруг, я вижу тебя живой и невредимой.

— Так может стоит за меня порадоваться? — осторожно предложила девушка.

— Я не чувствую на тебе печати! — вдруг рявкнул маг. — Зато от твоего спутника веет аурой другого покровителя. Это ли не подтверждение предательства?

— Чьего предательства? — спросила Полема, и миролюбие в её голосе, кажется, начало улетучиваться. — Слуги́, готовой пожертвовать всем ради чужой цели, или Госпожи, бросившей её сразу после того, как она стала бесполезной?

— Не пытайся оправдываться. Ты прекрасно знала, что служение предполагает самопожертвование. Такова наша участь.

— Меня не спрашивали, о том хочу ли я такой судьбы! Ну а ты, Пилат, готов к такому исходу?

— Готов, — голос парня не дрогнул. — Именно для этого я здесь. Проход останется закрытым несмотря ни на что. Уходите! В память о прошлом, я отпущу тебя сейчас. Но больше не попадайся мне на глаза.

Кажется, пора и мне вмешаться в разговор. В конце концов, я прибыл сюда не для того, чтобы слушать препирательство бывших соратников. А может и не только соратников.

— Мост откроется сегодня, хочешь ты того или нет, — спокойно сказал я, готовый в любой момент уйти от вражеской атаки. — Но лишь тебе решать, останешься ты при этом жив или нет.

— Послушай его, Пилат. Тебе с ним не справится…

— Ты не только лишилась печати, Полема. Ты утратила веру! Трое не позволят мне проиграть.

— И тогда ты всё равно умрёшь! — попыталась всё-таки достучаться до него магичка. — Да даже если мы развернёмся и отправимся к Северным горам, тебя всё одно, ждёт смерть от холода. Мы видели твоих окоченевших лошадей. Без них и без нормальных припасов тебе не добраться до поселений. Как давно ты здесь? И где твои спутники, с которыми ты путешествовал?

— Они оказались недостаточно преданы делу. Будучи неодарёнными, они были вынуждены разбить лагерь снаружи. Холод и ветер сломили их, и они решили сбежать, забрав с собой остатки провизии.

— Ты убил их?

— Не самолично. Я не могу покидать храм, но чувствую их метки. Без меня они не смогли вернуться тем же путём. Заблудились, и пару дней назад погас огонёк последнего из них. Так что их погубила собственная глупость.

— Ну так хотя бы ты сам внемли голосу собственного разума, — не сдавалась Полема. — У нас есть запасная лошадь, есть припасы, которыми мы можем поделиться с ещё одним человеком. Не чини препятствий тому, кто имеет право на проход, и тогда твоя миссия здесь не окончится холодом смерти.

— Никто не должен открывать Мост, — покачал головой Пилат. — Это приказ Фебрана. И я не отступлю…

В этом момент в мире что-то изменилось. Нечто неуловимое, трудно поддающееся описанию. Сродни тому, как читатель, перелистывая очередную страницу, вдруг понимает, что счастливого конца у этой книги не будет. Почувствовал это и слуга Троих, ибо он осёкся на полуслове и теперь, также как и я пытался разобраться в том, что случилось. А вот Полема, судя по всему, осталась к этому безучастной, так как, воспользовавшись замешательством своего оппонента, продолжала сыпать ставшими уже бесполезными аргументами. Я аккуратно положил ей руку на плечо, останавливая её монолог и привлекая внимание.

— Что произошло? — напрямую спросил я Пилата, и тот после некоторой паузы всё же ответил.

— Отрёкшийся… он здесь, в Павелене.

— Где это случилось?

— Около южного отрога Барьера. В землях дикарей-горцев.

— Это ближайшая к Триему опора Моста, — пробормотала Полема.

— Но как? — парень, казалось, не мог принять свершившееся. — Шаади, она не могла проиграть.

— Время на исходе, — перешёл я к делу. — И я должен спешить. Твой дозор здесь окончен, пропусти меня…

— Нет, — огорошил меня Пилат. — Пока Отрёкшийся не будет повержен, никто не войдёт в Павелен, и никто его не покинет.

— И какой в этом смысл? Отсюда до Триема не поспеть даже к приходу весны.

— Человеку — нет, — огорошил меня он. — Фебран не хочет вражды с Ма́леком. Но он не доверяет тебе. Его приказ остаётся прежним. Уходи, и тогда я тебя не трону. Так будет лучше для всех.

Это вряд ли. Жгучая боль, с недавних пор укоренившаяся в моём теле, теперь оставалась со мной постоянно. Очередной приступ мог случиться в любой момент, и каждый из них может стать для меня последним. Я был не в том положении, чтобы ждать.

— Возможно, будь у меня выбор, то я так бы и поступил. Но его у меня нет.

— Спасибо за честность, — серьёзно кивнул Пилат и ударил заранее подвешенными заклинаниями.

Я успел смахнуть его атаку в сторону, отведя часть урона и от Полемы тоже. Но магичка не растерялась и сама уже выставила свой «щит-волнорез», заставляя долетевшие до неё сгустки энергии обтекать его по бокам.

— Нет! — закричала она. — Остановитесь!

Но обратного пути уже не было.

— Не вмешивайся, — приказал я ей. На помощь лучше не рассчитывать. Главное, чтобы не ударила в спину.

Бой насмерть сильно отличается от тренировочных поединков. И хоть я верил в свою победу, всё же старался быть осторожным. Мы оба были на 4-й ступени. И у нас обоих были запрятаны козыри в рукаве, которые мы не торопились предъявлять друг другу. Поэтому какое-то время противостояние шло на равных. Я был быстрее и мобильнее, но Пилат имел больше запаса, а значит мог позволить себе чаще атаковать. Да и опыта ему, судя по всему, было не занимать. Чем-то его манера боя напоминала стиль Полемы, такой же хлёсткий и уверенный, не оставляющий времени на раздумья. Даже заклинания он использовал схожие и мне уже во многом знакомые.

Правда, один раз он всё-таки вынудил меня понервничать, когда после череды размена стандартными техниками я чуть не угодил в доселе невиданный мною аркан. Пространство между мной и магом подёрнулось едва заметной дымкой, и хоть я тут же отскочил назад, она успела коснуться поверхности моего «щита». Он заискрился, словно выгорая, изрядно потеряв при этом в своей прочности. А вот мой собственный «град», пролетев сквозь этот барьер, до противника добрался в виде полуиздохших горошин. Дымка замерцала чуть ярче и, кажется, даже увеличила радиус охвата. Эффект заклинания мне не понравился, и я решил от него как можно быстрее избавиться. Вот только сделать это с наскока не вышло. «Таран» никак на туман не повлиял, как и попытки разогнать его порывом обычного ветра. А это значит, что он не состоит из частичек, зависших в воздухе. Это скорее поле, и воздействовать на него нужно иначе. Но как?

Не успел я подумать об этом, как получил сдвоенный удар похожими на яркие копья росчерками. Они примерно наполовину просадили мой пассивный щит, заставляя думать чуть быстрее. На удачу я попробовал «пресс», и сам не поверил, когда он сработал. Полупрозрачную дымку начало прижимать к земле, истончая её слой. Секунда, и вот голова Пилата уже оказалась выше этого уровня и стала уязвима для атаки сверху. Подвешенный мною «молот» тут же обрушился на оголившуюся цель, почти проломив защиту неподвижного мага. Осознав, что уловка с барьером не сработала, тот развеял заклинание и попробовал продолжить бой в открытую. Но уже через четверть минуты стало ясно, что без поддержки своего покровителя слуге Троих со мной не справиться.

Я продолжал избегать прямых попаданий, выжидал и экономил силы, сам при этом стараясь доковырять уже повреждённый вражеский щит. Для этого я методично и последовательно бил в одну и ту же точку, тем самым подготавливая себе почву для решающего удара. Но несмотря на удачно складывающийся рисунок боя я не на секунду не забывал о том, что Пилат ещё не показал и четверти того, на что он станет способен после активации своей печати. Именно поэтому я пока не использовал сильнейшие заклинания из собственного арсенала и не заимствовал силу «слезы».

Однако ничего подобного не произошло.

После очередной атаки его щит не просто дал трещину, а разлетелся вдребезги. Разбитый и опустошённый Пилат повалился на камни, не в силах больше сражаться. И хоть он гордо молчал, в его глазах я видел удивление и отчаянье. Он мысленно взывал к своему покровителю, пытаясь активировать связь, но безуспешно.

Я был всего в нескольких шагах от него, готовый завершить начатое. И было бы куда проще это сделать, продолжи он бой.

— Кажется, Трое покинули своего слугу, — обратился я к нему.

— Но почему? — выдавил из себя Пилат.

— С приходом Отрёкшегося их сила теперь нужнее в другом месте. Просто смирись, бери лошадь и скачи отсюда.

— Соглашайся, — произнесла Полема, следившая за боем, но не принимавшая в нём участия. — Ты проиграл. И даже благословение Троих ничего бы не изменило. Именно поэтому ты не получил его.

— Я…

Не знаю, что именно хотел сказать маг, и как бы всё повернулось, но в этот момент невидимый счётчик решил, что ему пора обнулиться. Моё тело скрутило в адском приступе боли, нервы словно намотались на узлы, а я рухнул на колени, пытаясь втянуть сквозь одеревеневшее горло хотя бы глоток воздуха. С потерей контроля над собственным организмом я утратил связь и с его энергоструктурой. Вся моя защита, ставшая для меня уже второй кожей, осыпалась в одно мгновение. Тот кусочек сознания, который ещё сохранил способность воспринимать окружающую действительность, завопил об опасности. Побеждённый мною маг решил воспользоваться подарком судьбы и явно собирался меня грохнуть. Но я уже ничего не мог с этим сделать!

Гаснущим взором я видел, как он поднимает руку, как собирает силы для своей последней атаки. Но вместо этого сам заходится кровавым кашлем, пронзённый силовым копьём Полемы. А дальше мир схлопнулся, оставив меня наедине со своей пыткой, и всё прочее на это время потеряло всякий смысл.

Когда же я наконец пришёл в себя, в зале мало что поменялось. Всё те же голые стены и пол, всё та же звенящая тишина. И нас тоже по-прежнему было трое. Правда, Пилат уже не подавал признаков жизни, лёжа лицом вниз в луже собственной крови.

— Да уж… хреново получилось, — только и смог выдавить я из себя. — Прости.

Девушка сидела напротив, уместив свою пятую точку прямо на холодном полу и поджав свои колени к груди. Услышав мой голос, она посмотрела на меня и вздёрнула бровь.

— Не выдумывай того, чего нет, — голос её был холоден, но не враждебен. — Я уже вижу, как ты в своей голове нарисовал себе слезливую историю из дешёвого романа. Не стоит.

А мне вот действительно показалось, что они были близки. По крайней мере когда-то. Это не изменило бы моего решения, откажись он покинуть храм или продолжи сражаться, используя уже заёмную силу. Но убить самому — это одно, а вынудить сделать это Полему…

— И всё равно, прости.

Девушка невесело хмыкнула и поднялась на ноги. Она подошла к телу мёртвого слуги и бесцеремонно начала обшаривать его карманы.

— Из всех моих бывших собратьев и сестёр, — не отрываясь от дела, начала рассказывать она. — Пилат, пожалуй, был самым разумным. Сейчас я понимаю, что, возможно, здравого смысла в нём было даже больше, чем во мне самой, когда я ещё следовала по пути своего служения. У нас с ним один покровитель, поэтому иногда доводилось работать вместе. Он без оглядки на правила делился своим опытом и знаниями. Несколько раз даже выручал меня, рискуя собственной жизнью. Пару раз мы были с ним близки. Но выбирай он между мной и своей госпожой — не колебался бы ни секунды. Я тоже сейчас сделала свой выбор.

На этот раз уже я удивлённо вздёрнул бровь, прервав на секунду свои попытки размять затёкшие на твёрдом полу ноги. Заметив это, Полема усмехнулась.

— Вот только не думай, что я выбирала между им и тобой. Скорее между старой жизнью и новой. Теперь обратного пути нет. И хоть на душе невообразимо паршиво, но знаешь… стало как-то легче дышать.

— Ты уже отдала долг, наша сделка исполнена. Так что вправе сама решать, куда идти и на что тратить свою жизнь.

Полема, видимо, наконец-то отыскав в карманах покойника то, что искала, бросила мне небольшой обрамлённый в оправу кристалл. Я машинально подхватил его в полёте, после чего разжал ладонь.

— А если я скажу, что хочу отправиться с тобой? — прямо спросила она.

— Тогда тебе придётся отрастить уши.

— И всё-таки странные у тебя пристрастия, Мазай.

— Как и у тебя, — парировал я. — Из всех возможностей, которые мир готов предоставить молодой одарённой волшебнице, ты хочешь выбрать ту, что ведёт в неизвестность. Что это? — спросил я, имея ввиду находку.

— Даже не будешь меня отговаривать?

— А надо?

— Ну хотя бы мог попробовать, проявить заботу.

Я промолчал, ожидая ответа на ранее заданный вопрос.

— Это ключ, — сказала Полема, не став продолжать эту словесную пикировку. — Или что-то вроде того. Но не обольщайся, он не откроет тебе путь в обитель богов. По крайней мере не здесь. Зато он позволяет слугам слышать приказы своих покровителей, а также общаться через них друг с другом. Если на то будет воля Троих, конечно. Не хочешь передать привет Фебрану и спросить у него «как дела»?

— Уж точно не сейчас, — ответил я. Сам же про себя отметил, что вещь хоть и опасная, но точно небезынтересная. В крайнем случае, я знал одного мастера, который был бы не прочь разгадать секрет её работы. Интересно, сколько он будет готов за неё заплатить?

— А ещё она содержит искру покровителя, — добавила магичка. — Что-то вроде его подписи или шифра, без которых нельзя творить дарованные ими заклятья. Например, такие, как эти.

Полема обвела взглядом купол, по-прежнему покрытый сложным рисунком из блокирующих Мост печатей. Я вот надеялся, что со смертью Пилата они развеются сами собой. Но, видимо, не всё так просто, и после создания они имеют некоторую автономность.

— Выходит, используя его, можно снять барьер?

— Да, но не удивляйся, если тем самым привлечёшь внимание госпожи. Она такого не пропустит.

— А другого, менее заметного способа нет?

— Есть, конечно. Но мне он не известен.

— «Я справлюсь», — неожиданно вставил своё слово Бес. — «Просто дай мне достаточно силы.»

Ну уж нет, эта история выглядит и вовсе безрассудной. Особенно когда кристаллизованная суть в моей груди близка к тому, чтобы распасться окончательно. Вариант с заимствованием печати выглядит хоть и опасно, но не так фатально. Особенно по сравнению с тем, что я уже успел натворить. Надеюсь, Ма́лек после своего воскрешения войдёт в моё бедственное положение и сможет уладить этот назревающий между мной и Тремя конфликт.

— Если хочешь, это могу сделать я, — вдруг неожиданно предложила магичка.

— Ты уверена, что хочешь навлечь на себя внимание своего бывшего покровителя?

— Ну кто-то же из нас двоих должен это сделать. Думаю, моя скромная персона её интересует куда меньше, чем твоя.

Полема подошла ко мне и протянула руку. Секунду посомневавшись, я отдал ей ключ.

— А сейчас отговаривать надо? — на всякий случай спросил я.

В ответ на это девушка скорчила рожицу, давая понять, куда я могу идти со своими шутками. Затем она прикрыла глаза и сосредоточилась на работе. Какое-то время ничего не происходило, но вот первая печать подёрнулась и начала осыпаться. А за ней и все остальные.

Но даже когда барьер был полностью снят, Полема продолжила неподвижно стоять с опущенными веками, словно пребывая в медитации. Я аккуратно тронул её за плечо, ожидая при этом любой реакции. Девушка вздрогнула и очнулась.

— Как прошло? — на всякий случай уточнил я.

— Она… она отпустила меня.

— Кто и куда тебя отпустил?

— Неважно, — махнула головой Полема, словно прогоняя наваждение. — Барьер снят, теперь ты можешь открыть Мост. Но ты так и не сказал мне, как именно собираешься сделать это в одиночку.

В одиночку я бы и не смог. Но говорить ей о том, что у меня за пазухой припрятан источник силы, по объёму превышающий запас рядового мастера, я точно не собирался. И уж тем более рассказывать о его происхождении.

— Будь готова помочь, — уклонился я от ответа.

Набрав полной грудью воздух, я медленно его выдохнул, успокаивая мысли и настраиваясь на новую задачу. Прямо по центру зала отыскался уже виденный мною ранее круг, испещрённый нечитаемой вязью. Встав рядом, я мысленно потянулся к нему, пытаясь нащупать связь, и тот откликнулся мне, предлагая заполнить его пустоту. Очень осторожно я начал вливать в него энергию из той «слезы», что была занята сутью демона, искренне надеясь, что тем самым не сломаю тут чего-нибудь бесповоротно. Но, похоже, что древнему храму было всё равно, что жрать. Он поглощал силу безразлично, без всякой жадности. Просто забирал то, что ему дают. Может, она вовсе ему и не нужна? Просто проверка на то, достоин ли путник того, чтобы воспользоваться этой дорогой? Ведь я видел Мост, и от того прекрасно понимал, сколь ничтожен тот объём, который может нести в себе даже самый сильный маг.

Хватило три четверти запаса одной «слезы», после чего переток энергии прекратился. Однако, тишина и покой, по-прежнему царящие под куполом, говорили о том, что чего-то не хватает. Необходимо задать направление, и для этого нужен ключ. Я представил расположенный в груди кристалл и протянул невидимую линию от него до круга, и это сработало. От центра зала по направлению к дальней стене устремились переливающиеся потоки света. Перламутровые оттенки белого, голубого, розового, они образовывали единую конструкцию. Каменная стена при этом словно растворилась, и я увидел, как скрученные линии света простираются на сотни метров вперед, нависая над холодными водами Стылого моря.

Мост открыт, осталось набраться смелости пройти по нему. Достав из мешочка пригоршню жертвенных кристаллов разного размера, я направился ко входу. Увязавшаяся за мной Полема шагала рядом, стараясь при этом смотреть строго вперёд и не коситься на меня взглядом.

— И куда это ты собралась? — спросил её я.

— Ну а что ты мне предлагаешь? — тут же отреагировала она, всё также избегая зрительного контакта. — Проделать весь обратный путь в одиночку? Или сидеть и ждать тебя здесь, пока не закончится провизия или собственное терпение? Ну уж нет. Я помогла тебе, Мазай, и заслуживаю чуда.

— Да пойми ты! Я понятия не имею, что меня ждёт на той стороне. Это моё бремя. Ты же можешь…

Волшебница первой ступила на полотно Моста, после чего двинулась дальше.

— Я всё решила. Не отставай!

Гулкий звук её шагов не оставлял никакого выбора, и я поспешил последовать за ней.

Глава 24

Неутомимый ветер ни на секунду не прекращал терзать поверхность Стылого моря, заставляя его воды сталкиваться друг с другом в этом волнительном танце. Гребни вздымались и пенились, качая на себе белые льдины, отколовшиеся от ледяной шапки, наползающей на берег с северной стороны. Нам повезло, что мы добрались до храма ещё до наступления этого шторма и теперь взирали на него, находясь под защитой Моста. Шагая по этой сплетённой из света дороге, я старался не думать о том, что под моими ногами беснуется готовая бесследно поглотить нас стихия. И она сделает это, если нам станет нечем платить за проход.

Жертвенный кристаллик в руке Полемы медленно истаивал, шипя и испаряясь на глазах. Где она его взяла, я не спрашивал. В Фельсе у неё было полно возможностей забрать парочку таких трофеев с поверженных ею врагов. Мне же лучше. Не пришлось делиться своими собственными. Их у меня было 5, и ещё недавно я был уверен, что этого мне точно хватит.

— Чем сильнее маг, тем выше плата за проход, — поделилась своими мыслями магичка. — Ты или скрывающий ото всех свою силу мастер, или слишком много пытаешься пронести с собой.

Про мастера — это промах. А вот второе её предположение попало в цель. Фактически я тащу с собой ещё троих непонятных личностей в разного рода кондиции. А до этого таскал их по всему Павелену. Я вообще всё больше склоняюсь к тому, что наша с ними связь — никакой не симбиоз. Скорее уж моё тело захватили паразиты, которые пытаются управлять им через моё же сознание, дабы я делал то, что им нужно. И от одной такой инородной сущности я планирую избавиться в самое ближайшее время. Если, конечно, успею добраться на ту сторону.

Первый кристалл уже закончился, второй был на исходе. Я попытался ускорить шаг, но как не торопился, оторваться от мерно шагающей Полемы не смог. Видимо, здесь всё работает как-то иначе. Оставалось лишь надеяться, что моя жизнь не оборвётся столь нелепым образом, когда я буду буквально в нескольких шагах от финала своего путешествия.

Четвёртый кристалл уже истаял наполовину, когда мы наконец-то увидели окончание Моста. Ничем иным, кроме как входом в очередной храм он закончиться не мог. Да и у нас, собственно, не было особого выбора. Не могли же мы заглянуть туда ненадолго, и, если вдруг не понравится, развернуться и зашагать обратно. Так что, под купол мы входили с настороженностью, но вид при этом старались иметь уверенный и спокойный.

Внутри нас уже встречали. Шестеро девушек, одетых в яркие разноцветные платья, окружили нас полукругом. Молодые и симпатичные, отметил про себя я. Но, если они здесь, значит, одарённые и опасные. Та, что носила расшитое золотом платье, в характерном жесте протянула руку в нашем направлении.

— На колени, — вдруг я услышал сухой и полный презрения приказ.

Вот так приветствие. А я точно куда нужно попал? Даже бросил взгляд на Полему, грешным делом, заподозрив её в обмане. Ведь у неё тоже был ключ, и связан он был с её бывшей покровительницей. Но та явно пребывала в неменьшем замешательстве и смотрела на меня в ответ, без слов вопрошая: «и что нам теперь делать?»

— Давайте не будем спешить с выводами и спокойно поговорим, — разумно предложил я.

— На ко-ле-ни, — по слогам повторила дама. Угроза в её голосе слышалась всё отчётливее. Все другие девушки вслед за первой направили на нас свои худые и утончённые ручки.

— Моё имя Максим, и я прибыл сюда исполнить волю Малека, — сделал я ещё одну попытку, надеясь, что тем самым не совершаю большую ошибку. Ведь если это не его домен, то подобное заявление лишь усугубит ситуацию.

— Мне известно об этом, — неожиданно выдала воинственно настроенная дева в золотом. — Госпожа вскоре прибудет сюда, чтобы лично допросить вас. Но дожидаться вы её будете, стоя на коленях.

Наверное, лимит терпения защитников храма истёк, так как я ощутил исходящее от всех шестерых давление. Не прошло и секунды, как Полема плюхнулась на пол, исполняя подкреплённый магией приказ. И хоть я мог игнорировать заклинания аспекта контроля, всё же подчинился, аккуратно усевшись на поджатые под себя ноги. Лицо защитницы храма озарилось самодовольной улыбкой, и других проявлений агрессии не последовало.

Ждать пришлось недолго, даже ноги не успели затечь. По длинному коридору опоры Моста двигалась немногочисленная процессия. И судя по тому, как насмешливо-презрительные ухмылки на лицах девушек сменялись на серьёзные и одухотворённые выражения, шёл сюда кто-то очень важный.

Обещанной нам госпожой оказалась необычайной красоты женщина с пронзительным взглядом зелёных глаз. Её внешность, казалось, не содержала в себе изъяна, кроме, разве что, слегка вздёрнутого кончика носа. Но эта деталь лишь усиливала наполнившее меня до краёв ощущение встречи с прекрасным. Вдруг захотелось не просто преклониться перед этим чудом, а упасть навзничь и раболепно коснуться своим лбом пола. Но не успел я сотворить подобной глупости, как сознание обожгло рациональным холодом, позже и вовсе сменившимся раздражением и непокорством. Кто-то во мне явно не хотел пресмыкаться перед этим то ли человеком, то ли божеством.

Вместо челобития я поднялся с колен и глубоко, но ненадолго склонился в поклоне, признавая высокое положение хозяйки этого места. Со стороны разодетых в платья стражей храма донеслись удивленные и рассерженные вздохи. Та, что была самой активной, так и вовсе раскраснелась, вдруг осознав, что я лишь притворялся, следуя её велениям.

— На колени! — услышал я от неё всё тот же приказ, но на этот раз подчиняться не стал.

— Довольно, Ирга, — голос госпожи был одновременно и мелодичным, и сильным. — Такое тебе не под силу. Разве ты не видишь, что он под защитой?

— Госпожа, я прибыл сюда без злого умысла, — поспешил заверить я. — Я следую воле Малека.

— Следуешь его воле или служишь ему?

Врать, глядя в эти глаза мне быстро расхотелось.

— Действую в его интересах, — поправился я.

— Не забывая про свои собственные, — утвердительно добавила она. — Мне известно кто ты и зачем ты здесь. Но я должна убедиться в том, что ты не привёл с собой никого, кто может мне навредить.

От этих слов продолжающая сидеть на коленях и смотрящая в пол Полема вздрогнула.

— Его может ты и сумела обмануть, — обратилась к ней так и не назвавшая своего имени госпожа. — Но мне лгать бессмысленно. Чего добиваются Трое, отправив тебя сюда?

— Всего лишь передать послание, — покорно произнесла моя спутница, огорошив меня такой откровенностью. Вот тебе **#**#* и внезапное желание последовать за мной. Больше похоже, что на мне хорошенько так прокатились. Осталось понять, насколько высок уровень моего кретинизма и глубок потенциал его последствий.

— Не врёшь. Хорошо, я выслушаю тебя позже. А теперь ты, — тут уже я ощутил на себе испытующий взор, продирающий до мурашек. — Кого ещё ты притащил с собой? Отвечай!

Все, кто находились сейчас в главном зале древнего храма, уловили настрой своей госпожи и вновь приготовились растерзать меня, продолжи я отнекиваться или попробуй солгать. Но почему я чувствую неправильность происходящего? Почему всё вообще повернулось таким образом? Разве должен я, проделав такой трудный путь, оправдываться сейчас перед тем, кто даже не удосужился назвать мне своё имя? Неужели кто-то вправе диктовать мне условия?

Раздражение и злость начали вытеснять все прочие мысли. Бес, осознавший куда ведёт разговор, в последний раз попытался перехватить контроль над моим телом. Но я был к этому готов. Не думаю, что нам выиграть этот бой. По крайней мере не здесь и не сейчас. Я аккуратно задвинул своего компаньона на задний план, мысленно предлагая ему подождать и не вмешиваться.

— «Доверься мне. Я не предам. Ты же знаешь, что я не лгу.»

Бес не ответил, но негативные эмоции притупились, хоть и не исчезли полностью. Оно и понятно, ведь я их тоже разделял.

— Со мной тот, кто помог мне справиться с моей миссией и добраться сюда, — ответил я.

— Ложь! Эта тварь никому не помогает. Она ненасытна, а на уме у неё лишь собственное возвышение. Дай ей волю, и она сожрёт твою суть без остатка. Многие мои братья и сёстры пали в сражениях, на себе познав бесконечную жадность подобных ему. Но тот, кого ты пригрел у себя — страшнее прочих. Укротитель хаоса, вечно шагающий по его кромке — тёмный феникс Тиамас, возрождающийся из пепла собственных врагов. На своём пути он всегда смотрит лишь вперёд, не оглядываясь на разрушения, которые оставляет за своей спиной. И ты посмел привести его в мой домен⁈

— Без него я бы не смог зайти так далеко. Он не представляет угрозы.

— Откуда тебе это знать, смертный? Он глубоко укрылся в тебе. И, возможно, сумел бы остаться незамеченным. Но даже спустя столько тысячелетий я чувствую его жажду мести, которую он пронёс сквозь эту толщу времени. Ведь так, Тиамас? Ты всё ещё ненавидишь нас. Где же ты так долго прятался? И зачем именно сейчас решил показаться на глаза?

Кажется, первые ответы оказались даже ближе, чем я думал. Получение новой информации — это, конечно, хорошо, но лучше бы это происходило в более дружелюбной атмосфере.

— Ни он, ни я не хотим здесь задерживаться дольше, чем это необходимо. Позволь нам исполнить данное Малеку обещание, и мы покинем этот мир.

— Так просто? Думаешь, я отпущу вас? Я ведь могу просто убить вас обоих и забрать то, что у тебя есть.

— Верю. Но Малек доверял тебе, и именно поэтому послал меня сюда. Если он ошибся, то весь разговор не имеет смысла. Если же нет, то об остальном я бы предпочёл поговорить уже непосредственно с ним. К тому же наше время на исходе, так что лучше поторопиться.

— А ты смел и дерзок, — вынесла она свой вердикт. — А значит, глуп и слаб. Следуйте за мной.

Особого выбора у меня не было, и я двинулся за развернувшейся процессией, сплошь состоявшей из молодых и красивых девушек. Полема тоже встала с колен и поравнялась со мной.

— Значит, передать послание, да? — украдкой спросил её я.

— И не больше, — утвердительно качнула головой волшебница. — Последняя воля бывшей покровительницы, которую она озвучила мне там, в храме. Исполню её и могу быть свобода.

— И ты поверишь ей? Думаешь стоило лезть в это логово немного спятивших женщин ради ничем не подкреплённого обещания?

— А что? Тебе уже не терпится остаться с ними наедине? Вон как эта в золотом провожает тебя взглядом. Поди, не прочь уделить тебе толику своего внимания.

Я невольно покосился в сторону оставшихся охранять зал девиц и нервно сглотнул, встретившись с полным ненависти женским взглядом. Да что я им такого сделал?

Выйдя из храма, я понял, что мы уже не в Павелене. Небо имело другой оттенок, смещённый к более насыщенному синему. Да и диск солнца казался не таким ярким, зато был немного больше в диаметре. Впрочем, дышалось нормально, и никакой угрозы, исходящей от окружающей меня среды, я не чувствовал. Чего не скажешь про окружающих меня людей.

К небольшой одарённой делегации присоединились закованные в бронзовые доспехи воины. И судя по их построению больше это походило не на сопровождение почётных гостей, а на конвой преступников, которых ведут на казнь.

В отличие от храмов Павелена, эта опора Моста не выглядела заброшенной. К ней вела вымощенная шлифованным камнем дорожка, вокруг которой был разбит красивый цветущий сад, благоухающий пьянящими запахами. В рукотворных руслах, выложенных гладкими булыжниками, журчала вода и плескались разноцветные рыбки. А впереди на невысокой горе возвышался дворец, своими размерами не уступающий тому, что был отстроен в Триеме. Если нам туда, то это не меньше половины дня пути.

Однако вскоре мы свернули чуть в сторону и вышли к поросшей короткой зелёной травой поляне. На ней стояла одинокая арка, сложенная из трёх больших продолговатых камней. Тропинка вела прямо под её свод, и там же она обрывалась. А ведь нечто подобное я уже видел, в зиккурате Мёртвого города. И тогда меня такие врата привели на аудиенцию к Отрёкшемуся.

На этот раз всё было несколько прозаичнее. Активированный по воле таинственной волшебницы портал не отливал первородным мраком, а больше походил на открытую дверь, заглянув в которую, можно было увидеть украшенный тканями и золотом тронный зал с огромными витражными окнами. Теперь понятно, как хозяйка дворца так быстро добралась сюда, чтобы встретить своих незваных гостей.

— Следуйте за мной, — сказала она и первой вошла в проём, мгновенно очутившись на той стороне.

Я хотел было из вежливости пропустить даму вперёд, но Полема недовольно зыркнула на меня, тем самым предлагая на собственной шкуре испытать все прелести такого быстрого перемещения. Стараясь выглядеть как можно увереннее, я прошёл сквозь арку портала и оказался во дворце. Практически сразу моя спутница присоединилась ко мне, после чего арка портала вновь превратилась в непримечательную конструкцию, на этот раз стоящую посреди большого тронного зала. При этом все наши сопровождающие остались где-то там, на поросшей травой поляне.

Но тут хватало новых. Два десятка молчаливых и безразличных ко всему стражников в доспехах стояли вдоль стен, исполняя роль почётного караула. Зато несколько женщин всё в тех же ярких платьях склонили головы при появлении своей госпожи, но, глянув на меня, не преминули скривить свои лица. Без сомнений тоже одарённые, и, возможно, от того считающие себя исключительными? Чёрт его знает, какие тут нравы и порядки, но, если честно, не уверен, что хочу здесь оставаться дольше необходимого. Даже несмотря на то, что для ставшего почти родным Павелена сейчас наступили не самые спокойные времена.

В тронном зале мы надолго не задержались, отправившись куда-то в составе этой небольшой и молчаливой процессии. В отличии от императорского дворца Триема, где всё выглядело монолитно и надёжно, резиденция здешней сиятельной особы казалась воздушной и лёгкой. Ажурные барельефы, тонкие колонны, поддерживающие высокие потолки, огромные разноцветные витражи, сквозь которые струился солнечный свет.

И тем сильнее ощущался контраст, когда мы дошли до конечной точки нашего маршрута — огромных массивных створок, окованных металлом и закрывающих собой вход посреди необработанного человеком скалистого склона горы. Ни замка, ни замочной скважины на них не было. Даже ручки, чтобы потянуть за неё.

— Госпожа, — обратилась одна из сопровождающих нас дворцовых фрейлен, скромно опустив глаза в пол. — Дозволено ли будет усомниться в правильности подобного? Мужчине, да ещё и столь порочному, не следует входить в святилище. Будет лучше, если мы прямо здесь избавим это тело от его ноши, дабы он не осквернил своим присутствием Запретный зал.

— Ступайте, — вместо ответа велела госпожа. — И проводите нашу гостью в спальню. С ней я поговорю чуть позже.

Никто перечить более не посмел, и вскоре мы остались перед загадочной дверью в одиночестве.

— Ты знаешь, кто я? — вдруг спросила меня она.

— Полагаю, что Велена, — озвучил я то, о чём не так давно обмолвился Фебран. — Одна из Первых, и та, которой Малек вверил свой домен на время своего отсутствия.

— И в придачу почти сто миллионов человек, которые вечно чего-то хотят. Есть, спать, творить, любить и пускать друг другу кровь. Мой брат всегда ненавидел брать на себя ответственность за судьбы других разумных. Куда больше ему нравилось скитаться по мирам в поисках чего-то нового и необычного. В последнем своём странствии он обнаружил запертый тысячи лет назад мир, ключ от которого считался давно утраченным. Обратно он так и не вернулся, а наша связь с ним оборвалась. Последнее, что он передал мне, находясь в храме на той стороне, что вынужден на время укрыться в теле смертного человека, с которым он заключил контракт. И вот, наконец, ты здесь.

— Свою часть сделки, как видишь, я выполнил. И рассчитываю на то, что Малек выполнит свою.

— Непременно. Но для начала я должна кое в чём убедиться. Открой эту дверь.

И дураку стало бы ясно, что речь не о банальном этикете, а о проверке права доступа. Схожий опыт у меня уже имелся, поэтому я протянул линию силы между сутью Малека и дверью, после чего она вздрогнула и медленно начала распахиваться.

— Ключи от этого домена есть только у нас с Малеком, — сообщила Велена и шагнула в темноту открывшегося перед нами проёма. — Идём.

За порогом обнаружилась уходящая вниз винтовая лестница, спуск по которой мы и начали. Ступени и окружающее пространство было подсвечено мягким светом, ореолом исходящим от самой Велены. От этого она ещё больше начала походить на настоящую богиню из сказок и легенд.

На смену изящной невесомости и кричащей хрупкости оставшихся позади дворцовых залов пришли надёжность камня и тайна тишины. Казалось, что идущая впереди меня волшебница прокладывает для нас дорогу в недра самой горы. Несколько раз она развеивала магические преграды, дважды мы миновали другие закрытые наглухо двери, а в конце концов и вовсе прошли сквозь стену, на несколько секунд ставшую прозрачной.

— Стой там, где стоишь, если не хочешь превратиться в пыль.

Послушно остановившись, я замер, поражённый открывшейся мне картиной. Вокруг меня было достаточно большое помещение, по форме своей представляющее идеальную сферу. Мы же стояли на основании каменного «языка», вдающегося во внутрь на две трети от её радиуса. А в самом центре зависло нечто, описать которое вот так сразу не получалось. Будто что-то прорастало из-за грани бытия в этот материальный мир. Сотни, а может и тысячи извивающихся во все стороны белых и золотистых отростков. Одни были толщиной с руку, другие тоньше волоса, но все они не были статичны и создавали иллюзию шевеления. Вот только не двигались в обычном смысле слова, а каждую секунду времени по несколько раз меняли своё положение, исчезая и появляясь вновь уже в другом месте и в другой позиции. И лишь в самом центре этого хаотично прыгающего узора был хоть какой-то очаг стабильности — небольшая область «ничто», буквально разрезавшая пространство неровным шрамом. Ни обычным, ни магическим зрением я не видел там абсолютно ничего. Зато прорастающие оттуда отростки-щупальца обжигали сознание одним своим видом и будто жили сразу в нескольких измерениях.

Велена протянула руку, и один из таких золотистых лучиков мгновенно материализовался, коснувшись её указательного пальца. Пойманный её вниманием, он уже не спешил исчезнуть, чтобы тут же появиться в другом месте. Словно стал стабильным и послушным. А затем она коснулась им моей груди.

Привычный мир закружился, перевернулся, а потом исчез.

Глава 25

Я стоял посреди пустынного кратера, заполненного мелким серым песком. Прямо передо мной возвышалось колоссальных размеров окаменевшее древо, а может то был живой и причудливо разросшийся кристалл, раскинувший свою изломанную ветвистую крону на тысячи метров вверх и закрыв собою небо над кратером. И я по какой-то причине доподлинно знал, что под моими ногами его огромные корни вгрызаются в твердь земли на ещё большую глубину. Они были сотканы из множества переплетённых между собой нитей, по которым вместо соков бежала чистая энергия, поднимающаяся снизу вверх по этому исполинскому стволу к его раскидистым ветвям. А вместо листьев вся крона была покрыта белыми и золотистыми лучами-отростками, каждое мгновение меняющими своё положение словно всполохи молний. Точно такими же, что и виденные мной секундой ранее во дворце Велены. Где это я, чёрт возьми?

— Вот мы снова и встретились, — услышал я голос.

Обернувшись, я столкнулся со взглядом лазурных глаз. Малек стоял рядом и смотрел на меня.

— Надеюсь, наша встреча означает, что я справился со своей задачей, и мы оба остались живы?

— Всё верно, — подтвердил он. — Скоро я вернусь в этот мир в своём привычном обличии.

— Тогда, где мы сейчас?

— Там же где и были. В глубоком подвале моего дворца, и в самом сердце моего домена.

— А это? — я кивнул в сторону заслоняющего собой горизонт древа. — Сон? Видение?

— Не знаю. Полагаю, что это реальность, происходящая в другом месте. А возможно, что и в другое время. То, что ты видишь сейчас — результат того, что ты напрямую коснулся источника силы домена. Правда, обычно всем таким смельчакам подобный поступок просто выжигает мозги, и они уже ничем не интересуются, преспокойно пуская слюни.

— Да при чём тут моя смелость⁈ Это дело рук Велены!

— Знаю. Не забывай, всё, что с момента нашей встречи видел и чувствовал ты, теперь помню и я. Именно поэтому я решил вмешаться и оградить тебя от участи безвольной куклы.

— Но зачем ей это?

— А ты ещё не догадался? Твой друг её очень заинтересовал. И она не прочь получить его живым, чтобы пытать ближайшую пару тысяч лет. Сестра не очень искусна в такого рода вещах, поэтому для неё куда проще изъять такую сущность из тела человека, уже лишённого воли и самосознания.

— Вот тебе и… благодарность за твоё спасение.

— О, она наверняка благодарна. Поверь. Сделанное тобой для неё значит не меньше, чем для меня. Но это не помешает ей исполнить задуманное. Не вини её за это. Она слишком долго не покидала домен, и уже забыла, что кто-то может осудить её поступки. Игра в бога имеет негативные побочные эффекты.

— Думаю, что и ты их не избежал. Так скажи мне правду. Зачем ты сейчас здесь?

Малек широко и вполне по-человечески улыбнулся, тем самым словно подтверждая правильность хода моих мыслей.

— Всё просто. Умрёт твоё сознание, и тогда я не получу информацию, переданную нам в зиккурате Мёртвого города. Видишь ли, в отличие от моей сестры мной давно завладел совсем другой порок — любопытство. И на нём-то Отрёкшийся и решил сыграть. Если ты помнишь, оставив нам послание, он разделил его на две части. Суть его он передал тебе, а ключ к расшифровке есть только у меня. Я знаю и помню то же, что и ты с твоего первого дня в Павелене. Но информация, полученная от проклятого бога, тебе недоступна. Значит, пока что её не могу получить и я.

— Выходит, ты решил спасти меня, только чтобы удовлетворить свою жажду знаний?

— А разве ты против? И разве не хочешь того же? Выжить и получить хоть какие-то ответы на вопросы.

— Допустим. Но что толку, если сразу после этого твоя сестра решит закончить начатое?

— Я постараюсь этого не допустить. Договор будет оставаться в силе, пока ты не покинешь мой домен. К тому же ты доказал свою полезность, и, возможно, мы сможем сотрудничать и дальше. Во многом твоя дальнейшая судьба будет зависеть от того, что именно собирался поведать мне Отрёкшийся. У него явно были планы на счёт всех нас. Включая тебя и твоего необычного попутчика. Вполне возможно, что я с подобного рода идеями согласен не буду. И тогда проще и правильнее будет лишить его всякой возможности исполнить задуманное.

— Это звучит так, будто ты в отличие от своих собратьев не считаешь проклятого всеми бога абсолютным злом.

— У любой силы есть вектор, и если эта сила враждебна и направлена на тебя, то ты называешь её злом. Оглянись назад и представь, в скольких конфликтах ты успел поучаствовать. Сколь многим людям принёс горе. Скольких лишил жизни. У всех у них была своя правда, и теперь они или их близкие считают тебя злом. Пусть многие даже никогда и не видели лично. Но простой наёмник вроде тебя живёт свою короткую жизнь и ограничен в своих возможностях, а потому ему не стать проклятьем для всех миров.

— Выходит, что у Отрёкшегося для такой роли времени и силы было достаточно? Кто же он?

— Ты второй раз задаёшь мне этот вопрос. И ответ останется прежним. Он силён, разумен и опасен. Я не могу тебе дать однозначный ответ, ибо многого не знаю сам. Но думаю, что всё началось именно здесь.

Малек перевёл взгляд на продолжающее жить своей странной жизнью древо.

— Когда я впервые осознал себя, Отрёкшийся и ему подобные уже правили полусотней миров, а великая война только разгоралась. Их было мало, и они нуждались в союзниках. Сильных, смелых и преданных.

— Таких как Первые?

— Первые, Вторые, Третьи… Всего лишь номер очередной партии одарённых творений, готовых встать в строй и умереть за интересы своих создателей. Мы считали их богами, истинными демиургами… Но мы ошибались. С каждой битвой они слабели, как и последующие поколения наших братьев и сестёр. Те, что появились последними, по силе и вовсе не отличались от встреченных тобой сильнейших магов Павелена. Но теперь, спустя тысячелетия, получив ключи от своих доменов, все они почему-то зовут себя Первыми, будто пытаясь спрятать за толщей времени истинную очерёдность своего происхождения.

— А ты сам? — позволил я себе задать дерзкий вопрос.

— Среди прочих я действительно ношу это имя по праву. Как и Трое, и ещё несколько известных мне братьев и сестёр.

— Но не Велена.

— Верно. Она из череды последних. Лишись она поддержки моего домена и вряд ли окажется сильнее любого магистра. Но здесь, в нашем дворце она практически всесильна, а её подданные не сомневаются в её божественности.

— Итак. Получается, что все вы сражались с общим врагом под предводительством Отрёкшегося и таких же как он? И кто же вам противостоял?

Малек вновь позволил себе улыбку, но на этот раз насмешливую, прячущую в себе загадку.

— Об этом ты можешь спросить у Беса, — ответил он.

— Он пока предпочитает помалкивать о таком. А другие его собратья встречались мне в виде разбросанных по Павелену осколков сущностей, служащих теперь в качестве безвольного придатка для местных одарённых. За редким, конечно, исключением. В общем, не похоже, чтобы его сторона одержала победу.

— В той войне не было победителей. Но его народ пострадал больше прочих. И то, что ты видел на Павелене — ещё не самая худшая участь, постигшая ему подобных.

— И всё же, выходит, что лишь Первые получили свою выгоду. По крайней мере, именно вы заняли освободившееся место правителей миров. Кстати, куда вы подевали всех прочих ваших создателей?

— Их с самого начала было немного, 13 если быть точным. Часть из них погибла в войне, другая — пытаясь исправить её последствия. Последних троих своих собратьев лишил жизни Отрёкшийся, пытаясь завладеть их силой. Те, кто окрестил себя Тремя, в прошлом были их старшими слугами. В ответ на содеянное они попытались убить бывшего владыку. И у них это почти получилось. Израненный и измождённый он сумел скрыться в одном из умирающих после войны миров. Долгое время не было ни малейшего намёка на то, что он сумел там выжить. Но примерно сто лет назад (если считать по меркам Павелена) нам стало понятно, что все эти годы он залечивал раны и восстанавливал свои силы.

— Теперь он наверняка жаждет отмщения, — предположил я.

— Только ли его? — с сомнением спросил Малек. — Я в этом не уверен. Но мы здесь с тобой как раз для того, чтобы услышать его взгляд на события прошлого. Возможно, это приоткроет завесу и над тем, что нас ждёт в будущем.

О том, что в этом наваждении или выверте моего сознания появился кто-то ещё, Малек понял даже раньше меня. Его взгляд сместился на гигантское древо, и я поспешил последовать его примеру. С одной из лучистых ветвей сорвалась крылатая тень и полетела к нам. Прежде чем я успел по-настоящему удивиться, огромный чёрный дракон уже опустился на землю, обдав нас сильнейшим ветром. Земля под ногами вздрогнула, а вспышка света заставила на миг зажмуриться. Когда я вновь открыл глаза, то исполинский ящер уже пропал, а нам навстречу шагал человек с маской, закрывающей половину его лица.

— Вы оба хотите знаний, — заявил Отрёкшийся, а скорее всего его образ, который он вложил в своё послание. — Так не лучше ли тогда будет начать с самого начала? С того момента, когда мой собственный мир стал таким.

Вдруг окружающее нас пространство подёрнулось рябью и предстало совершенно в ином виде. Цветущим и райским местом, полным жизни и живых существ. В какую сторону не посмотри, всюду простирались вполне обычные леса и луга, а в чистом и голубом небе парили тени, очертаниями напоминающие только что сошедшего к нам дракона. И не было никакого огромного древа, разросшегося на километры вокруг.

— Эол — мой родной мир. Большой и прекрасный. Дом для миллионов разумных существ.

Вдруг в небе появился росчерк падающего метеора, стремительно приближающегося к земле. И летел он прямо к нам!

— Таким он был до падения звезды. И вот таким стал после.

Вспышка, и картина вновь изменилась. Мы оказались посреди выжженной каменной пустыни, на которую с небес хлопьями опускался серый пепел. И только голос Отрёкшегося нарушал тишину этого мёртвого места.

— Почти всё живое на планете погибло. Лишь немногим удалось спастись. И я был в их числе. По крупицам мы пытались восстановить наш мир, но тогда мы были слабы, смертны и лишены дара. В поисках решения я и ещё 12 моих братьев и сестёр отправились сквозь мёртвую пустыню к месту падения звезды. Измождённые и потерявшие всякую надежду мы нашли здесь уже пустившее свои корни Звёздное семя. А вместе с ним мы нашли спасение. Будь тогда Древо таким, как сейчас, оно спалило бы нас, не дав подойти к нему даже близко. Но нам повезло. Росток только проклюнулся и высотой едва превышал самые высокие из деревьев нашего мира. Наш вид оказался достаточно приспособлен, чтобы поглощать силу Звёздного Древа, и мы изменились. Когда мы окрепли для обратной дороги, мы вернулись к сородичам, чтобы рассказать о найденном чуде. Но было уже поздно. Все они были мертвы. А наши изменённые силой тела утратили способность давать потомство. Так мы остались последними разумными существами Эола. И такую цену мы заплатили за обретение собственного могущества.

С каждым словом Отрёкшегося окружающий мир менялся, во всех деталях показывая то, о чём он говорит. Я словно очутился в обрывках чужих воспоминаний, неимоверно далёких, но при этом чётких и таких реальных, что даже странно, что они смогли сохраниться в таком виде несмотря на уйму прошедших лет.

— Древо росло, а вместе с ним и наши силы. Каждый из нас стал подобен всемогущим богам из легенд, что когда-то передавались в нашем народе из поколения в поколение. Вот только не было у этой власти ни свидетелей, ни подданных. Крылатые боги пустынного мира, правящие камнями и золой — вот кем мы стали. Мы скитались из одного конца Эола в другой в поисках выхода, возвращаясь сюда, чтобы восстановить свои силы. Пока однажды не услышали зов. Нечто, находящееся за пределами нашего мира взывало к Звёздному Древу. И то отвечало ему взаимностью.

Передо мной возник образ белого дракона с чёрными мраморными прожилками. Его тело было тоньше и изящнее того образа, в котором минутой ранее предстал сам Отрёкшийся.

— Тот из нас, кого в будущем люди нарекут Эхом, сумел зацепиться за этот зов и проложить путь. Мы построили Мост, вернее его первую опору. И 12 тысяч лет назад она привела нас в Павелен. Новый мир далеко не сразу принял нас. Шагнув в него, мы растратили все силы и вдруг вновь почувствовали себя смертными и уязвимыми. Да, мы по-прежнему были сильнее прочих его разумных обитателей, которые звали себя людьми, но это было бесконечно далеко от того могущества, которым мы обладали в своём родном мире. Пройдя по Мосту мы словно сбросили с себя всё, что нам не принадлежало. А потеряв связь с Древом Эола, мы лишились безграничного источника силы. Мы всё ещё ощущали её тончайший поток, который проникал теперь сюда по проложенному нами пути. Но он был подобен каплям утренней росы, тогда как мы привыкли черпать силу из бушующего водопада. Нам нужна была прорва времени, чтобы вернуть утраченное. Или же мы могли воспользоваться жизненной силой его обитателей, что кратно ускорило бы процесс. Тогда голоса 13-ти разделились, но большинство выступило против жертвенных обрядов. Вместо того, чтобы воевать против целого мира, мы решили раствориться в нём. Нам хватило сил и умений, чтобы в новом для нас облике встать во главе местных государств, поделив континенты на несколько крупных регионов. Понадобилась почти тысяча лет, прежде чем мы стали достаточно сильны, чтобы вновь повторить однажды сделанное. Вторая опора Моста связала оба мира прочной нитью, позволив нам вернуться назад и восполнить свои силы. Благодаря ей мы также смогли протянуть одну из многочисленных ветвей Звёздного Древа, создав тем самым в Павелене свой первый домен.

Очередная смена образов вернула нас в святилище дворца, в котором располагался пробой в пространстве с тянущимися из него золотистыми лучиками силы. Так значит, они тянутся прямиком из Эола⁈

— Теперь мы могли восстанавливаться после перехода намного быстрее, и вместо 13-ти правителей в Павелене появилось ровно столько же богов. Но довольно быстро нам стало в нём тесно. За предшествующую тысячу лет мы в полной мере познали вкус власти. Слишком много повелителей для одного обитаемого мира, и слишком мало подданных для всех нас. К тому же, мы уже поняли, что зов, который мы слышали, и который привёл нас в Павелен, шёл не отсюда. Мы сделали лишь первый шаг на этом длинном пути и собирались сделать следующий. Почти пять тысяч лет длилась наша экспансия. Один за другим мы открывали множество миров, обитаемых и нет. Те, на которых ещё не успела зародиться разумная жизнь, мы подготавливали и заселяли людьми. Именно они оказались наиболее приспосабливаемыми из всех, к тому же обладали потенциалом стать одарёнными. Изначально человеческая способность поглощать и накапливать силу Древа даже напугала некоторых из нас, но у вашего вида не оказалось инструментов для её использования. Зато такую способность могли даровать вам мы. Конечно, не всем. Только избранным.

Пространство крутанулось, и вдруг мы с Малеком очутились друг напротив друга.

— Те, что сейчас чтут себя богами, присосавшись к руинам построенной нами империи, в своей основе всего лишь люди, которым мы когда-то даровали кусочек нашей силы. Хоть ты этого и не помнишь, Малек, но ты был рождён человеком. И сейчас ты смотришь в своё отражение. Ты то, чем может стать этот смертный. Ему остаётся всего лишь шаг на этом пути, но, кажется, он нашёл в себе силы, чтобы его не делать. Но вы здесь не одни. Ведь так, Тиамас?

И вновь разворот, и вот напротив меня уже чёрно-белая рябь, очертаниями всё больше походящая на худого и рогатого демона с ярко белыми провалами вместо рта и глаз. Он сутулился и осторожно озирался по сторонам, выдернутый из привычного состояния в этот иллюзорный карман реальности.

— Шесть тысяч лет назад мы наконец нашли источник, испускающий зов. Но перед этим мы встретились с теми, кто также как и мы шёл по нему, пускай и в обратном направлении. Такие не похожие на нас и такие непреклонные. Они успели подчинить себе несколько десятков планет, найдя свой собственный путь, чтобы объединить их в одну сеть. Началась война, которая довольно скоро разрослась настолько, что грозила разрушить половину миров. Мы были сильнее и могущественнее. Но их было больше, а некоторые из них и вовсе были бессмертны. Сражённые нами они возвращались на поле боя, становясь лишь ещё опаснее. Тёмные фениксы, черпающие силу в собственно перерождении. Тогда-то мы и вспомнили о людях и их способности поглощать энергию Звёздного Древа. Во всех мирах мы отобрали обладающих наибольшим потенциалом и внедрили им ослабленные сущности пленённых врагов. Первые попытки оказались неудачными, и наши потенциальные одарённые срывались в одержимость. Но постепенно мы научились проводить слияние, разбив его на 3 этапа, заодно отбраковывая откровенно слабых. Так появились Первые слуги, которые встали с нами плечом к плечу.

Перед моими глазами проносились обрывки яростных сражений, где драконы и их ангелоподобные союзники сражались с ордами похожих на демонов тварей. Вот только даже мне было очевидно, что их рогатые противники лишь отдалённо напоминали виденных мною порождений Бездны. Не было в них ещё той скверны, что когда-то извратила их тела.

— Потери по-прежнему были велики, но вместе с нашим новым воинством мы стали теснить этих порождённых самим хаосом сущностей. Отвоёвывали у них мир за миром, пока наконец не достигли их собственного — Хиздесерима. Да, сомнений не осталось. Именно оттуда мы слышали зов. Настолько громкий, что не было сил ему сопротивляться. Войдя туда, мы обнаружили другое Звёздное Древо, ставшее когда-то для Тиамаса и ему подобных источником неисчерпаемой силы. Их миру повезло чуть больше, чем нашему. И хоть он также, как и Эол, в конечном счёте превратился в пепел, его агония длилась дольше, а загнанные в безвыходное положение обитатели успели подстроиться. Напитавшись энергии, они эволюционировали. Отринув свою телесную оболочку и следуя зову нашего Древа, они отправились на его поиски. Перемещаясь по мирам, они научились использовать тела других существ, трансформируя их и делая похожими на свои некогда утраченные. А после их смерти сильнейшие из них возвращались обратно в свой мир, чтобы возродиться там вновь, используя силу «слёз», что подобно росе собираются в кроне Звёздного Древа.

Теперь я увидел и его. Такое же огромное, разросшееся на десяток километров во все стороны, но меж тем другое. Испускаемые им лучи энергии отливали фиолетом и чернотой, извиваясь при этом подобно мягким эластичным жгутам. На мгновение я будто почувствовал тот самый зов, о котором говорил Отрёкшийся. Он пронизывал всю паутину миров, пытаясь соединить оба Древа. Словно то были инь и ян, две схожих противоположности, отчаянно тянущиеся друг к другу.

— До полной победы и разгадки тайны нам оставался последний шаг. Но, попав в Хиздесерим, мы поняли, что совершили ошибку. Сила, разлитая в их мире практически не слушалась нас. Зато защитники обладали неисчерпаемыми ресурсами. Многие наши слуги погибли, как и несколько моих собратьев. Когда мы вырвались из ловушки, то были опустошены и раздавлены. Те, кто ещё недавно были верны и следовали за нами, теперь шептались за нашими спинами о том, что мы утратили право вести их за собой. К тому же они не видели цели, так как видели её мы. Их не гнал вперёд этот странный и загадочный зов. Тогда я решился на это.

И вновь переданные Отрёкшимся образы перенесли нас в Эол. Мы стояли в гигантском кратере, уже занятым огромным древом. На моих глазах из разбросанных по нему обломков оплавленных скал начал собираться монструозный голем шарообразной формы. Влекомые таинственной силой куски породы слипались друг с другом, образуя причудливый конструкт.

— Я создал Пожирателя миров. Его телом стали обтёсанные камни, помнящие жар от падения Звёздного семени. Его зубами были осколки скорлупы, в которую оно было когда-то заключено. А сердцем… сердцем стал Эхо. Он с самого начала больше остальных грезил зовом и хотел любой ценой соединить оба Древа.

Теперь я видел творение Отрёкшегося во всей его красе. Или безобразии. Огромная сфера, состоящая из множества движущихся каменных колец разного диаметра, готовых перемолоть всё на своём пути. А в самом его центре находилось нечто, отливающее первородной чернотой и угнетающее само желание жить. Не в силах смотреть на Пожирателя, я отвел глаза в сторону, испугавшись, что даже иллюзия способна вытянуть из меня волю и разум. Но картинка уже снова сменилась, перенося нас в Хиздесерим под кроны растущего там Звёздного Древа.

— Другие оставшиеся в живых собратья были против нашего с Эхо замысла. Но мне уже было всё равно. С последними верными мне слугами и силой Пожирателя мы пробились к сердцу Хиздесерима. Поглощённые моим творением сущности больше не возрождались. Но даже с помощью голема нам было не выиграть эту войну во враждебном для нас мире. Мы отступили вновь, но на этот раз я успел исполнить задуманное — заложить основу нашей будущей победы. Я внедрил в их Древо вирус, созданный при помощи украденной ранее «слезы» и жизненного кода Эола. Он должен был постепенно заменять мириады мельчайших частиц на практически такие же, с одной лишь неуловимой разницей. Ровно до тех пор, пока процесс не стал бы необратимым, и в конечном счёте у Звёздного древа в Эоле не появился бы близнец в Хиздесериме. Сколько бы на это ушло времени? Тысяча? Десять тысяч лет? Какая разница, ведь ведомый зовом я верил, что исполняю священную волю.

Вдруг полное жизни кристаллическое чудо на моих глазах начало менять свой цвет, будто обрастая чернильной грязью. Испускаемые им эманации также изменились и теперь походили на ни с чем не сравнимое дыхание, слышимое в Северных горах недалеко от Угрюмой.

— Но я оказался неправ, и моя ошибка породила Бездну. Тиамас, один из предводителей своего народа, был первым, кто догадался о заражении и понял весь ужас его последствий. Отринув страх и гордость, он явился ко мне просить избавления. Пытался убедить меня, что «зов» — это ловушка, которая погубит абсолютно всех. Но тогда я был ослеплён неминуемой победой и не внемлел его голосу. Я даже не убил его, вышвырнув на границу пустоты, дабы он мог оттуда наблюдать смерть своей цивилизации. Его собраться попытались всё исправить, однако я запрятал вирус слишком глубоко. Они не смогли отыскать тот самый изъян в зашифрованном мною коде. Энергия их Древа начала меняться, но она почему-то не стала похожа на ту, что мы черпали в Эоле. Она оскверняла и подчиняла себе всё, до чего дотягивалась. Погибшие сущности возрождались уже в новом обличии. Их терзал голод, который им нечем было утолить. Ведь лишь чистая и неизмаранная энергия их собственного Древа была на это способна. В страхе, что их постигнет та же участь, многие из обитателей Хиздесерима бежали из него. Самые сильные укрылись меж мирами, застыв на границе бегущего времени. Те, кто был послабее, добрались до внешних миров и скитались по ним какое-то время, пока от вечного голода не растеряли остатки разума. Но большая часть сородичей Тиамаса превратилась в озлобленных и ненасытных духов Бездны, алчущих силы, но не способных её насытиться. Осквернённое Древо гнало их своим новым зовом, и они хлынули нескончаемым потоком во все обжитые миры.

И вновь я видел колоссальные сражения, где на этот раз люди и ангелоподобные существа сражались с порождениями Бездны, орды которых тянулись до самого горизонта.

— Сила Хиздесерима лилась нескончаемым потоком и открывала врата в один мир за другим. Возведённый нами Мост стал нашей же погибелью. Стоило нам закрыть один проход, как скверна начинала проникать через другой. Не прошло и столетия, а мы уже потеряли всё, что у спели завоевать, и половину от того, что у нас было до начала войны. Обжитые планеты постепенно превращались в новые рассадники вечно голодных тварей. К тому моменту нас самих осталось всего четверо. Не видя иного выхода, я предложил им вернуться в Эол и уничтожить Мост, чтобы остановить распространение скверны. Но они не послушали меня. Они считали меня виновным в произошедшем, и отчасти были правы. Я не посмел и в этот раз перечить воле большинства, и последовал за ними. Мы заблокировали лишь несколько опор Моста, отсекая тем самым от них заражённые планеты. Но Мост — это не только путь сквозь пространство. Через него во все связанные им миры проникает энергия Древа, наделяя их его силой. Оборванная связь привела к разрушению доменов и вызвала чудовищные катаклизмы. Чтобы дать шанс обитающим там цивилизациям, перед закрытием опор мы оставили с ними некоторых из наших слуг, которые должны были сопровождать их на пути к восстановлению, пока те сами не исчерпают последние крохи доступной энергии. Твой мир, Максим, был одним из таких.

Перед глазами проносились образы колоссальных катаклизмов, надламывающих континентальные плиты и опускающих под воду острова вместе с отстроенными на них городами. Вулканы выбрасывали миллиарды тон пепла, накрывающего сплошным ковром возделанные человеком поля и сады. Огромные волны обрушивались на побережье, смывая с него людские поселения. Я видел, как в ослепительных вспышках без следа исчезают прекрасные храмы и высокие, уходящие к облакам башни.

— Но даже такая жертва не остановила бы расползание порождённой мной Бездны. Она постоянно искала новый путь и обязательно бы его нашла. Тогда мы собрали последние силы и наложили барьер на сам Хиздесерим. Для его поддержания нам понадобилась вся энергия, которую мы могли пропускать через себя. Чтобы сделать это, мы впали в вечный сон в усыпальнице, построенной в домене Павелена. Пока трое находились на границе реальности и черпали силы из Эола, четвёртый направлял поток и следил за целостностью барьера. Каждые полторы тысячи лет один из нас просыпался, а другой занимал его место. Пожиратель миров охранял наш сон, а сильнейшие из слуг — наши домены, ключи от которых по-прежнему оставались у нас. Так длилось четыре с половиной тысячи лет, пока не настала моя очередь бодрствовать.

Новая панорама показалась знакомой. Но я не сразу понял, что вновь очутился в Павелене на вершине пирамидального зиккурата Мёртвого города. Ведь сейчас его обступали не глубокие пески, а цветущие фруктовые сады, а впереди виднелось оживлённое портовое побережье с множеством ходящих на вёслах кораблей. Меж тем, голос Отрёкшегося, льющийся из ниоткуда и отовсюду сразу, продолжал своё повествование.

— Очнулся я не разбуженный моим собратом, а пожираемый собственным творением. Взбесившийся голем к тому моменту уже убил последних представителей нашего рода и пытался проделать то же самое со мной. Лишь потому что я и был тем, кто создал Пожирателя, я смог избежать подобной участи. Моё тело было истерзано и кровоточило, но всё же, зная его слабости и уязвимые места, я смог победить. Сокрушённый мною он потерял стабильность. Его разломанное на куски основание разметало по всему Павелену, как и служащую зубами скорлупу звёздного семени. Часть поглощённых им и хранящихся в его недрах сущностей оказалась на свободе. Те, что ещё сохранились осколками, нашли пристанище в источниках наиболее одарённых людей. Те же, что уже истёрлись в пыль, стали Чёрной печалью, отравившей Мёртвое море и его побережье.

Вдруг чудовищный взрыв сотряс горизонт, буквально разорвав и расшвыряв в разные стороны виднеющийся посреди морской глади конус горы.

— Домен был разрушен, однако храм в недрах горы уцелел. Спрятав там вышедшее из-под контроля сердце Пожирателя, я отправился на континент, чтобы попытаться остановить трагедию. Ведь со смертью моих собратьев выстроенный нами барьер дал трещину, и Бездна вновь рвалась в Эол, остановившись всего лишь в одном шаге от него. Врата в Северных горах уже начали впускать в Павелен скверну. Изменённые её твари рыскали в поисках человеческой плоти, а заполучившие тела людей демоны пробивались к центральной опоре Моста. Я был ранен и слаб, но всё же вновь вступил в бой. Теряя остатки сил, я добрался до места прорыва. И всё, что я смог сделать, так это прикрыть дверь, оставив там небольшую щель. Контролируемая инвазия, ослабляющая общий натиск, и с которой смогут справиться обитатели этого мира. Закрой я дыру полностью, и Бездна начнёт искать другой путь. То было временное решение, пока не найду другого. Но такой возможности мне не дали.

На этот раз пред нами появилась панорама Расколотого острова. Правда, судя по всему, в тот момент он ещё сохранял свою целостность. На зеленеющем травяном море застыли три фигуры, облачённые в белоснежные одеяния. Одна из них была похожа на изящного ангела со сложенными крыльями, другая на огромного рыцаря в сияющих доспехах, а третьим был мальчишка, окружённый полупрозрачным скелетом великана с двумя парами рук и таким же количеством искрящихся копий.

— Смерть своих создателей не могла остаться незамеченной для их верных слуг. Не успел я оправиться от ран и разобраться в том, что же всё-таки отравило сознание Пожирателя, как на меня напали те, кого вы сейчас привыкли звать Тремя. Их атаки были слаженными и яростными, как и обвинения в убийстве моих же собратьев. Дав последний бой на этом острове, мне пришлось отступить в единственное место, где бы меня не нашли — умирающий мир, буквально разваливающийся на части, но сохранивший пока ещё свой домен. Трое побоялись последовать за мной, посчитав, что я уже не вернусь обратно. Но я сумел там выжить, первое время тратя все собираемые силы на то, чтобы продлить агонию этого куска материи, плавающего в пустом и холодном космосе. Там в бессилии я мог лишь наблюдать за тем, как искажается правда, и как всюду начинают проклинать дюжину моих имён.

Показываемые мне и Малеку эпизоды начали сменять друг друга, но на всех них мы видели примерно похожую картину — Трое и, видимо, их союзники сражались и убивали других Первых и простых смертных.

— Малек, ты наверняка помнишь, что сделали Трое, когда возвестили всем о моём грехопадении. Они набросились на моих немногочисленных последователей, обвиняя их в пособничестве. Убивали всех, кто смел им возразить, и захватывали охраняемые ими домены. Они устроили геноцид проживающих там народов только лишь потому, что они почитали меня или моих слуг в качестве своих покровителей. Ценой своей жизни верные мне адепты спасали некоторых из них, открывая проходы в утративший свой домен и ставший неподконтрольным Троим Павелен. Никто не заступился за них, никто не посмел задать правильные вопросы. Ведь тем, кто молча принял рассказанную ими «правду», Трое посулили щедрый дар — возможность самим стать по силе равным богам. Пусть для этого потребуется добровольно заточить себя в одном единственном домене. Большинство согласилось, приняв ключи из рук Троих. Они даже не поняли, что стали цепными псами, охраняющими для них источники силы от их истинного хозяина.

Вновь появившийся перед нами Отрёкшийся смахнул рукой все иллюзии, оставив нас четверых парящими в пустом сером пространстве.

— Оглянись назад, Малек, и скажи, ты всё ещё веришь в их праведный гнев? Зачем мне было убивать моих сородичей, когда настал мой черёд бодрствовать? Не уж-то задумав подобное, я бы не озаботился последствиями? Не обезопасил верных мне слуг? Не забрал бы у своих собратьев ключи от их доменов, чтобы они не попали в руки Троих? Вместо всего этого я почему-то спасал всех вас от нашествия тварей, хлынувших из Бездны.

В окружающей нас мгле начала выстраиваться паутина из полусотни миров, обозначенных полупрозрачными сферами, имеющими какой-то знак или эмблему. Большинство из них были связаны друг с другом перламутровыми нитями. Некоторые только парой, другие же тремя или пятью. И лишь от одной из них переливающиеся паутинки тянулись сразу к 23-м планетам. В том числе к той, что горела ярче прочих и была обозначена символом Звёздного Древа. Родной мир Отрёкшегося, напротив, иных связей с прочими мирами не имел.

— Павелен когда-то стал первым завоёванным нами миром, и из него мы проложили дороги ко всем остальным. Чтобы обезопасить Древо, мы оставили лишь один проход, ведущий в Эол. Пока жив последний из его истинных обитателей, никто иной не сможет войти в него. Однако, убив меня, Трое заполучат ключ, а вместе с ним и доступ к безграничной силе. Сначала я думал, что это и есть причина их предательства. Но пока я скрывался на осколках умирающего мира, у меня было достаточно времени, чтобы подумать и разобраться в произошедшем. Теперь я знаю, что заставило их так поступить.

Сфера с изображением Звёздного Древа начала легонько пульсировать, прогоняя искры по связывающей миры паутине.

— Зов. Несмолкающий с самого своего зарождения. Перед тем, как установить барьер вокруг Хиздесерима и погрузиться в вечный сон, мы вчетвером отправились в Эол, чтобы проверить слова, сказанные мне Тиамасом. И там нам открылась ужасная правда. Звёздное Древо живёт одним лишь стремлением — дотянуться своими отростками до другого такого же, дабы обменяться с ним жизненным кодом и породить потомство. В недрах обеих планет уже зреют гигантские семена, только и ждущие того, чтобы получить недостающую часть этого шифра. Когда это случится, Эол и Хиздесерим разорвёт на части, выпустив их на свободу. Они отправятся на поиски новых миров, населённых разумными существами, которые станут их будущими проводниками для очередной волны размножения. Мы сами проложили им путь в безбрежном космосе, и сами заселили потенциальные для жизни миры. Мы даже расположили на них домены, словно маяки указующие им верное направление. Когда семена упадут на планеты, практически всё живое на них будет обречено. Миллиарды людей погибнут, а те, кто выживут, последуют зову и продолжат цикл. То, что виделось нам величайшим из чудес вселенной — на деле оказалось лишь паразитической формой жизни, разрушающей целые миры. Создав барьер и сдерживая Бездну, мы помешали этому замыслу. И тогда Древо нашло себе новых проводников своей воли, разочаровавшись в старых. Мой брат Эхо когда-то был готов пожертвовать собой ради исполнения веления этих звёздных скитальцев. Превратившись с моей помощью в Пожирателя, он каким-то образом сохранил эту часть своей памяти. И именно через неё голем получил приказ атаковать своих создателей, мешающих его великой миссии.

Разбросанные на паутине миры один за другим начали темнеть, пока в конечном счёте половина из них не превратилась в сгустки мрака. И один из них уже был связан с Павеленом, пульсирующей чёрной нитью, пытающейся пробиться в него.

— Сколько мы не отсекали поражённые скверной миры, дыхание Бездны всё-таки проторило себе дорогу. Как только этот мир падёт, останется один единственный шаг на пути в Эол. Пробравшись в него, демоны протянут туда ветвь своего древа, закончив тем самым начатый много тысяч лет назад цикл. Трое до конца не понимают, что ими движет. Они жаждут силы, но вместе с тем слепо ведут всех обитателей миров к верной гибели. Если Древа коснутся друг друга, наступит конец для всех нас. Более того, со временем осквернённые семена разнесутся по всей вселенной, не оставив в ней места ни для чего другого.

Щелчок пальцев, и мы вновь стоим под кроной колоссального Древа Эола, застывшего в своей кристаллической форме, и одновременно живого и переменчивого.

— Здесь всё началось, и здесь же всё закончится. Уже совсем скоро я вернусь в Эол и, как когда-то предлагал своим сородичам, обрушу главную опору Моста, используя для этого оставшуюся силу из сердца Пожирателя. Мост падёт, а проложенная меж мирами связь прекратит своё существование. Вся паутина миров содрогнётся в этой агонии, и волна катаклизмов обрушится на все существующие на них цивилизации. Они вновь будут отброшены далеко назад в своём развитии, чтобы попытаться возродиться вновь, подобно фениксам Хиздесерима. Домены, оборвавшие связь с Древом, коллапсируют. Все обитающие в них Первые превратятся в пыль. Те же, что успеют их покинуть, лишатся своего могущества, которое было им когда-то даровано. Они встанут в один ряд со всеми прочими одарёнными и вместе с ними будут наблюдать за тем, как переданная Древом сила постепенно развеивается, превращая их в обычных смертных. Магия будет вырождаться, и через десяток поколений останется лишь на страницах сказок и легенд. Люди заплатят высочайшую цену. В обмен на неё они получат свободу и тысячи лет для поиска решения, пока оба Древа будут прокладывать новый путь навстречу друг к другу.

Отрёкшийся замолк, словно давая нам осознать грандиозность его замысла и тех событий, что последуют за ним. С языка рвались вопросы, ведь так много всего осталось непонятным и недосказанным. Но ни я, ни все остальные не были в силах задать ни один из них. Человеческий образ последнего из владык Эола начал истаивать, растворяясь в дымке вместе с навеянными им видениями. Пока не остался один единственный пламенеющий глаз, заполнивший собой все пространство.

— Или же вы можете попробовать меня остановить, — вдруг услышали мы.

Глаз моргнул, и мир окончательно померк второй раз за день, видимо, готовя для меня очередное непростое пробуждение.

Глава 26

В себя я пришёл в кровати.

В обычной хорошей кровати, с подушками, простынёй и симпатичной девушкой, мирно посапывающей рядом. При этом Полема, лёжа на животе и раскинув руки в стороны, занимала бо́льшую её часть, в то время как я почему-то ютился с самого края. Грешные мысли в голову не лезли, но оно и понятно. И я, и моя спутница были хоть и не в доспехах, но в нательной одежде, а магичка даже не удосужилась стянуть с себя сапоги. Моя обувь, кстати, аккуратно стояла на полу.

Стоило мне оторвать голову от подушки, как она тут же проснулась и потянулась.

— О, очнулся наконец. Я, знаешь ли, уже устала караулить твой сон.

— Да ты сопела громче меня, — поддел её я, но она нисколько на это не обиделась.

— Это маскировка, вводящая в заблуждение потенциального врага.

— И много их?

— Кого?

— Врагов.

— Это как посмотреть. Я бы не доверяла тут вообще никому.

— Хорошо, что наше мнение в этом вопросе совпадает, — сказал я и начал неторопливо обуваться. — Ладно, давай ближе к делу. Как я здесь оказался, и что происходит?

— Ну, тебя приволокла без сознания парочка больших и молчаливых стражников. И надо сказать, они не особо церемонились со своей ношей. Как и те расфуфыренные девицы, что их сопровождали. Велена при этом не появлялась.

— А как тут оказалась ты?

— Да всё просто. Меня поселили в соседнюю спальню, и твоё весьма шумное появление я не могла не заметить. А ещё самодовольные и явно пакостливые рожи твоих провожатых. В общем, пришлось вмешаться и на всякий случай остаться тебя сторожить. Не благодари. Хотя…

— И давно я тут исполняю роль спящей царевны? — перебил её я.

— Не особо. Был полдень, а сейчас солнце только начало клониться к закату.

— Что ж, тогда нам не мешало бы привести себя в порядок. Думаю, если мы живы, то значит, с нами в ближайшее время захотят поговорить.

— Перед этим неплохо было бы нас покормить.

После слов Полемы я прислушался к себе и понял, что действительно хочу есть. Но не только голод создавал дискомфорт. Некое чувство пустоты заполняло теперь район груди, где раньше я носил кристалл с сутью Ма́лека. Его отсутствие означало, что мне больше не нужно бежать наперегонки со временем. Но вместе с тем напоминало, что я утратил его защиту, к которой уже успел привыкнуть. И об этом теперь нельзя забывать.

Стук в дверь был негромким, но настойчивым. Приоткрыв её, я обнаружил ту же самую процессию, что вела меня по коридорам и залам дворца. Вот только самой Велены среди них не оказалось.

— Проследуйте за мной, — сухо велела та, что предлагала совершить мою сепарацию на месте, дабы не осквернять святое место. — Вам снова дарована честь предстать перед взором Госпожи.

Что ж, тон и настрой местных то ли слуг, то ли жриц не изменился. И все те 10 минут, которые нам понадобились чтобы добраться до нужного зала, я ощущал исходящее от них презрение. Но мне на это было наплевать. Главное, чтобы не изменился план Малека, а вместе с ним данные обещания. Ведь, если сказанное им — правда, то именно он тут на самом деле является главным, а не это сборище высокомерных женщин во главе с их надменной госпожой.

А вот кстати и он. Сидит как ни в чём не бывало и смотрит на нас своими яркими голубыми глазами. О том, где он взял себе новое материальное тело, спрашивать, думаю, не стоит. Вдруг ответ мне не понравится.

Первой приятной за весь день новостью стал тот факт, что общаться мы собрались за накрытым столом. Выходит и этим двоим нужна мирская пища? Или же они потребляют еду не с целью насыщения? В любом случае, блюд на этом огромном и длинном столе было предостаточно, как и напитков. Малек и Велена при этом занимали противоположные его концы, ну а нас с Полемой усадили в его центре, друг на против друга. Неудобная позиция, ведь хозяевам дворца нас было хорошо видно, а вот нам приходилось крутить головой. Никого кроме нас четверых при этом в зале больше не было.

Какое-то время мы молча ели. Несмотря на богатый выбор я постарался не распылять своё внимание и остановился на хорошо прожаренном мясе и нескольких фруктах, уже виденных мной в Павелене. Пил воду, не притрагиваясь ни к чему окрашенному или отдающему алкоголем. А вот сидящая напротив меня магичка моего аскетизма не разделяла, и хоть вела себя прилично, но с куда большим азартом брала еду из разных тарелок. Да и бокал она выбрала тот, что был наполнен янтарной жидкостью, пахнущей подбродившим мёдом. Или это опять всего лишь маскировка?

Примерно четверть часа спустя сиятельные особы начали свой диалог, невольными свидетелями которого мы с Полемой стали. И хоть от нас пока не требовалось выражать собственное мнение, всё же чувствовали мы себя словно в ловушке. Каждая невинная и малозначимая по своей сути фраза усиливала напряжение на обоих концах стола. И когда, наконец, случится разряд, то снесёт он в первую очередь тех, кто окажется между ними.

— Как прошло твоё путешествие, дорогой брат?

— Не без происшествий. Но в то же время весьма познавательно, дорогая сестра.

— Могу ли я рассчитывать на то, что ты поделишься со мной подробностями?

— Безусловно. Наверняка ты засиделась здесь, и всё вокруг тебе приелось. Как я могу оставить тебя хотя бы без новых историй?

— О, ты так любезен. Буду ждать с нетерпением.

— Но я вижу, что и ты не забросила своё увлечение. И наверняка хочешь похвастаться своими успехами. Какая на этот раз тебе приглянулась форма правления?

— Хамарезский матриархат.

— Это тот, в котором всем заправляют одарённые женщины, а все мужчины после рождения сыновей становятся евнухами?

— Да, но с небольшими изменениями. Концепция ещё не до конца прижилась в обществе, но я работаю над этим. Нужно проработать механизм пресечения оттока полезных для государства представителей мужского пола.

— Странно, что они ещё поголовно не покинули наш домен.

— Мировая обстановка к тому не располагает, знаешь ли.

— И что же случилось?

— Да как обычно — война. Спорные земли снова залиты кровью, а все способные держать оружие мужчины, оказавшись там, рискуют пополнить ряды той или иной армии.

— А что же мы? Тоже участвуем?

— Нет, мой любимый брат. Мне показалось, что затеянная на континенте резня не вписывается в мою концепцию. Да и приз на кону стоит, не сказать, что большой — очередной передел торговых маршрутов внутреннего моря.

— Ты, как мудрая правительница, должна понимать, что торговля через воды внутреннего моря — ключ к процветанию наших земель.

— Раз это так важно для нас, то может ты и займёшься этим вопросом вместо того, чтобы пропадать чёрт его знает где?

— Поверь мне, я был занят делом не менее важным.

— Настолько важным, что позволил вверить свою жизнь незнакомому тебе смертному?

— Иногда судьба оставляет нам не так уж много выбора. Но поверь мне, человеком он оказался неординарным.

— В этом я уже успела убедиться. Не каждый таскает в себе тень тёмного феникса и, уж тем более, осмеливается заявиться с ней в домен его заклятого врага.

— Та война давно закончена, Велена. Но мир стоит перед новым вызовом. Возможно, нам придётся заново взглянуть на то, кто является нашим врагом, а кто союзником.

— Та война закончится со смертью последнего из отродьев Бездны. И того, кто её породил.

— Отринь человеческую привычку перекладывать вину на кого-то другого. Это мы вторглись в Хиздесерим и принесли войну в мир Тиамаса и его сородичей. Мы все причастны к тому, что случилось.

— Не по своей воле.

— И всё же это так.

— И что ты предлагаешь? Отпустить его? Может, мне перед этим ещё и принести ему извинения?

— Думаю, он их не оценит.

— Вот именно! Вместо этого он ударит нам в спину!

С каждой новой фразой глаза Велены разгорались, и сейчас они буквально полыхали жёлтым огнём.

— То же самое готовы сделать половина из наших братьев и сестёр, умудрись ты подставить им её для удара, — возразил Ма́лек.

— Да что с тобой? Ты одержим какой-то новой идеей⁈ Хочешь погубить всех нас⁈

— Довольно!

Голубые глаза Ма́лека всего на один миг вспыхнули лазурью, погасив тем самым весь запал его сестры. Та вдруг склонила голову, уставившись вполне обычным человеческим взглядом в свою тарелку.

— Прежде любых поспешных решений нам следует получить информацию из всех доступных источников, — меж тем продолжил Первый. — Кажется, тебе есть, что нам сообщить.

Последнюю фразу он уже адресовал Полеме, и та, стараясь сохранить хотя бы видимое спокойствие, аккуратно поставила бокал на стол.

— Мне велено передать, — начала она. — Что Трое просят сиятельного Ма́лека о помощи. Взамен они готовы предложить ему разделить с ними право пройти через врата Триема.

Щедрое предложение, подумал я. Или опасная ловушка. Пройти в Эол означает встать на ступень выше остальных. Превратиться со временем в новых богов, для которых власть не будет ограничена одним собственным доменом. Но разве кто-то захочет делиться её, если не уверен в своей собственной победе?

— Что ж, я услышал сказанное тобой. Можешь считать свою роль исполненной.

Неглупая магичка склонила голову и, стараясь не издавать много шума, покинула сначала стол, а затем и роскошный обеденный зал. Дверь перед ней распахнулась сама собой, после чего также самостоятельно и бесшумно закрылась обратно.

— И что ты им ответишь? — спросила брата Велена.

— Они не ждут слов, они хотят увидеть мои действия. В любом случае, это хороший повод, чтобы находиться рядом, когда всё произойдёт.

— Неужто явишься туда самолично? Это поставит под угрозу не только твою жизнь, но и…

— Иногда риска не избежать. Но чаще он бывает не оправдан. Трое отправили в Трием своего вестника. Я же отправлю того, кого они считают моим.

На этой фразе небольшой кусочек мяса, который я тщательно до этого пережёвывал, отказался лезть в горло.

— Кажется, у твоего будущего «посланника» иное мнение на этот счёт, — не скрывая сарказма, прокомментировала мой кашель Велена.

— Мы ещё с ним это обсудим, — ничуть не смутился Ма́лек. — Наедине.

— Что ж, тогда я оставлю вас. Кто-то должен заниматься насущными делами домена и управлять миллионами людей, пока их истинный правитель занят играми другого порядка.

— И я благодарен тебе за это, сестра.

Мы проводили взглядом удаляющуюся из зала госпожу, после чего вставший из-за стола Ма́лек предложил:

— Идём, дадим глазам отдохнуть от этой роскоши.

И в этом я был с ним согласен. В своём архитектурном решении дворец был прекрасен, но его наполнение казалось мне приторным и излишним. Слишком много вещей и деталей, подчёркивающих неисчислимые богатства его обитателей. И хоть все они были подобраны со вкусом, я никак не мог избавиться от чувства пресыщения.

Из обеденного зала вела ещё одна дверь. Точнее часть его большого витражного остекления открывалась наружу, образуя тем самым выход на просторный балкон. Мы были далеко не на самом верху этого величественного строения, но дворец стоял на горе, а потому вид отсюда открывался прекрасный.

— В чём-то Велена права. Я слишком мало провожу времени здесь, доверив ей управление доменом и нашими землями.

— Может, как всё разрешится, дашь ей отпуск? Лет на двадцать.

— Вряд ли она им воспользуется. Страх прочнее всяких цепей сковал всех моих братьев и сестёр. Они боятся сделать шаг за пределы своих доменов.

— Ну не могу сказать, что я им сочувствую. Многие смертные за всю свою жизнь не покидали даже окрестностей своей деревни. С рождения и до самой смерти они копошатся в земле, выращивая урожай на одном и том же поле. И даже так умудряются быть счастливыми. А ты сетуешь на золотую клетку, которой является целый мир.

— Домен куда меньше. Но в целом ты прав.

— А на сколько меньше? — тут же зацепился я. — И с кем вы тогда боретесь за торговые пути внутреннего моря?

— Нас многое объединяет с тобой, Максим. Ты любишь искать ответы на свои вопросы, и почти всегда их находишь. Я даже отчасти рад, что угодил в эту ловушку. Твоя память, накопленная за время скитания по Павелену, весьма интересна.

— Пользуйся на здоровье. Я как-то привык, что за моей жизнью кто-то постоянно наблюдает. Одним больше, одним меньше… уже не имеет значения. Разве что попрошу поделиться информацией в ответ. Так что насчёт доменов и их размеров?

Ма́лек, кажется, шутку не оценил, но и жадничать тоже не стал.

— Связь с доменом напрямую зависит от расстояния. Здесь во дворце и в радиусе сотни лиг от него власть владельца ключа абсолютна. Но за пределами этого круга она начинает постепенно слабеть. Если же удалиться на тысячу лиг, то и вовсе можно вспомнить это давно забытое моими сородичами чувство смертности. Ибо там они смогут рассчитывать только на собственные силы, которые способны почерпнуть из окружающего пространства. Практически во всех мирах расположено не только по нескольку опор Моста, но и сразу несколько доменов, разбросанных в разных частях света. И у каждого из них свой хозяин. В частности, в доставшемся мне мире таковых трое, если не брать в счёт Велену. Вокруг этих центров силы образованы государства, а иногда целые империи, которые простираются намного дальше, чем границы власти их полубожественных (а где-то и божественных) покровителей. И естественно, они находят точки соприкосновения друг с другом. Решать возникающие конфликты на спорных территориях приходится руками смертных: солдат, торговцев, магов и прочих специалистов своего дела.

— Магов? Если в Павелене они появились лишь после смерти Пожирателя, то откуда одарённым взяться в других мирах.

— Павелен — особенный мир, ты прав. Магия в нём спонтанна и попадает в руки совершенно разных людей. В мирах, где расположены домены, всё иначе. В этом плане мы мало чем отличились от своих же создателей, решив, что возможность контролировать силу получат лишь избранные. Верные и послушные.

Ну или красивые и в платьях, подумал я, вспоминая подборку кадров во дворце Велены и его окрестностях.

— И как же это происходит? Я имею ввиду, ведь нужен же инструмент, чтобы одарённый мог не только поглощать силу, но и распоряжаться её.

— Не так давно ты и мастер белой ленты Ульдаг вернули магию бывшей слуге Троих. Неужто ты думаешь, что если подобное может проделать обычный мастер, то не смогу я или Велена?

— Но где вы берёте осколки сущностей?

— За время войны у нас их скопилось немало. Куда сложнее найти подходящих кандидатов. В Павелене процесс был спонтанным и более похожим на естественный отбор. Будто бы люди начали подстраиваться под своих симбионтов, а те под них. Из-за этого на свет появилось большое количество по-настоящему сильных одарённых. В других мирах дела обстоят иначе. Где-то возможность стать магом даётся за верность и службу, где-то её получают фаворитки и фавориты. Кто-то даже пытался вести селекцию. Но в итоге результаты не сильно разнятся. Однажды Велена отправила наших сильнейших магов на поиски наиболее одарённых учеников, но большинство или вернулись ни с чем, или же привели тех, кто в последствии едва смог бы подняться на 3-ю ступень. Подконтрольные нашему домену земли обширнее, чем весь западный Павелен, включая Южные королевстав. Но в распоряжении Велены лишь пятеро мастеров. И за время моего длительного отсутствия не появилось ни одного нового.

Да уж. По слухам в одной лишь Золотой башне их вдвое больше. Да я лично знаком с бо́льшим количеством магов 5-й ступени. Но если так, то…

— А что тебе мешает набрать с десяток в том же Павелене?

— Прямой запрет Троих на перемещение смертных по Мосту. Таким правом обладают лишь слуги, имеющие на себе печать Первого. Тебе повезло, что Полема не казнила тебя на месте в момент вашей первой встречи.

— И никто не осмелился им перечить? — с сомнением спросил я.

— Они те, кто отдали другим Первым их ключи от доменов, забрав их с тел бывших владык Эола. Как думаешь, передавая столь щедрые дары, не оставили ли они себе их копии?

— Это было бы недальновидно с их стороны.

— Вот именно. Я уже говорил тебе, что за пределами своих доменом далеко не все Первые равны по силам. Мало кто может противостоять мощи любого из Троих. Выступить сразу против всех них — и вовсе безнадёжное дело.

— Какие дружные ребята, — с сарказмом заметил я. — Одно дело делают и совсем не ссорятся. Даже имя одно на всех.

— Так было не всегда. Но Отрёкшийся был не единственным, кто предпочёл оставить прежние имена в прошлом. Какой бы на самом деле не оказалась правда, но попытка убийства одного из собственных создателей потребовала от бывших слуг неимоверной решительности. В одиночку они не смогли бы преодолеть этот моральный рубеж и потому сплавили свои души во что-то иное. Их тела и мысли по-прежнему живут отдельно друг от друга, но их сути прочно скованы незримой цепью.

— Их всё ещё трое, но при этом они одно целое?

— Грубое описание, но в целом верное.

— Но даже так, ты говорил, что обитаемых миров много, а доменов ещё больше. Если не прямое противостояние, то хотя бы косвенное должно иметь место быть. В том же Павелене пусть и ограниченное количество слуг Троих, но их вполне достаточно, чтобы оказывать влияние на весь континент. Почему никто не пытается вклиниться в этот процесс, отправив туда своих подручных?

— Причина всё в том же. Печать — это проводник силы домена, которую получает её носитель с согласия владельца ключа. Чем больше между ними расстояние, тем ощутимее потери в момент её передачи. Нахождение в другом мире и вовсе требует поддержания канала связи через сеть опор Моста. Это постоянно расходует силу домена, существенно снижая доступный его хозяину объём. Даже несколько таких слуг, отправленных в Павелен, уменьшат подконтрольную мне территорию на четверть. А чтобы на короткое время превратить смертного мага в собственного аватара, потребуется абсолютно вся доступная мне сила. Восстановление при этом займёт несколько дней. Учитывая постоянную конкуренцию между Первыми, желающих ограничивать таким образом свою мощь не находится.

— Но Троих это не останавливает.

— Им некого боятся. Их домены расположены в одном мире. Они не страшатся предательства или нападения. А власть в отдельно взятом мирке их особо не заботит. И, кажется, теперь я знаю почему. Однажды они всё поставили на кон, но та игра продолжается до сих пор. Чтобы выиграть в ней, они должны убить Отрёкшегося, после чего смогут занять его место и стать правителями всех без исключения миров.

— Если их к тому времени не пожрёт Бездна.

— Этого мы, как раз, и не должны допустить.

— Ты уже принял решение, на чьей стороне ты выступишь? — спросил я.

— А разве может быть иная сторона, кроме как твоя собственная?

— Ты понял о чём я говорю, Ма́лек.

— И всё же мне интересно послушать твоё мнение.

Хм. Моё мнение? Как бы оно не обернулось для меня неудобными последствиями. Но вот своими мыслями я готов поделиться.

— Победа Отрёкшегося низложит вас до уровня смертных магов. И то, лишь на тот срок, пока миры не истратят рассеянную в них силу Древа. Вряд ли ты готов смириться с такой участью. Альтернатива же сулит восхождением трёх новых богов, готовых на всё ради власти и грозящих уничтожить всё живое, лишь бы её вновь не заполучил прежний владыка Эола. И в тот момент, когда тебе нужно сделать этот выбор, Трое вдруг предлагают разделить с ними возможность триумфа. Они словно знали, что ты будешь колебаться, и можешь им помешать в их планах. Точно так же, как знал это и Отрёкшийся, доверив тебе свои знания. Но в отличие от Троих, он не пытается превратить тебя в союзника и не просит остаться в стороне. Наоборот, он словно подталкивает всех нас остановить его и помешать воплотить его замысел. Но зачем?

— Вспомни его слова в зиккурате Мёртвого города, — посоветовал Ма́лек. — Тысяча путей ведут его к победе, но есть тот единственный, что приведёт к поражению. И если такое случится, он хочет, чтобы мои глаза в тот момент были открыты.

— Он хочет, чтобы ты был рядом, когда это произойдёт. А ещё, чтобы ты мог принять своё собственное решение.

— Мне видится это так.

— Выходит, что у тебя нет причин отказываться от предложения, озвученного Полемой.

— Я и не собирался. Пока что у нас нет иного пути, кроме как защищать врата в Эол. Обрушение Моста грозит настоящим сотрясением миров. Бо́льшая часть человечества погибнет, а та, что останется, будет вынуждена начать строить свою цивилизацию заново.

— Уверен, что большинство из вас легко согласились бы с такой ценой, если бы вы сами при этом сохранили свой статус и силу.

— Ты не высокого о нас мнения, Максим. Но я не могу тебе сказать, что ты ошибаешься. В любом случае, мы должны остановить Отрёкшегося, если хотим иного исхода. И это первое, о чём нам нужно думать. Времени осталось немного. Проклятый всеми бог уже в Павелене и не станет ждать. С первой же возможностью он бросит на Трием все силы, собранные ковеном, чтобы сокрушить его защитников и проторить себе дорогу к храму. Ты отправишься туда в качестве моего слуги и поможешь с обороной города.

— Я вроде не давал никаких намёков, что хочу податься к кому-то в услужение. И уж тем более не горю желанием примерять на себе чью-то печать, способную превратить меня в выгоревшую головёшку.

— А что ещё ты планируешь противопоставить тем, кто на голову тебя сильней? Не забывай, теперь ты беззащитен. Тот же магистр Протерус может щелчком пальцев заставить тебя вспороть себе живот и станцевать прощальный танец, размахивая собственными кишками. Я уж не говорю про Фебрана или самого Отрёкшегося.

— И всё же, слугой я не стану, –отрезал я.

— Тогда, как насчёт ещё одного контракта? Краткосрочного.

— Не вижу в нём для себя выгоды.

— Выгоды? — так по-человечески удивился Ма́лек. — Не ты ли только что распинался на тему безразличия Первых по отношению к судьбам миллиардов людей. А что же сам? Разве их жизни — не достаточная цена за твой риск? А что на счёт твоих собственных друзей? Ведь твой отряд сейчас в Триеме, и без меня тебе туда не добраться в срок. Прими свою судьбу, а я, так и быть, постараюсь быть щедрым.

— Просто отправь меня в столицу Империи и выбери себе другую болванку для проявления своей божественной силы.

— Никого лучше тебя я найти не смогу. В этом я успел убедиться сполна. Но ты зря беспокоишься. Трое накладывают свою печать на магов 4-й ступени. Это существенно снижает расход энергии их доменов. При этом для большинства стоящих перед ними задач этого вполне достаточно. Однако одарённый, не прошедший слияние, имеет предел того объёма, который способен пропустить через себя без фатальных для него изменений. Это и случилось с Полемой в зиккурате Мёртвого города. Если же ты станешь мастером, то самых тяжёлых последствий удастся избежать, а с остальными справится любой хороший лекарь.

— Ты хочешь, чтобы я прошёл экзамен на мастера? — уточнил я.

— Считай это авансом по нашей новой сделке. Но есть один нюанс. Видишь ли, мне нужен тот, кто будет действовать в наших общих с тобой интересах. Но если мы проведём ритуал прямо сейчас, то все наши договорённости потеряют смысл. На свет появится новая личность, и прежнего Максима в ней окажется слишком мало. Тиамас очень силён, он заберёт себе куда больше половины.

— А разве не ты подсадил мне Беса в момент моей инициации? — на всякий случай спросил я.

— И зачем мне такое делать? Чтобы он сожрал и тебя, и меня? О, нет. Я внедрил в твой источник вполне себе обычный осколок сущности от его сородича. Достаточно сильный, чтобы дать толчок к развитию, но слабый, чтобы иметь претензии хоть на какой-то контроль. Своего попутчика ты встретил на Мосту, на этой кромке пространства и времени, где он ждал своей возможности почти 6 тысяч лет. Ведь так, Тиамас?

Бес не ответил. Он вообще затих, не желая вести диалог с тем, чью суть ещё недавно предлагал мне поглотить.

— Но как он тогда попал в мой источник? — спросил я.

— После инициации прошло слишком мало времени. Источник ещё не успел закрыться полностью. Так что, наш общий знакомый попросту воспользовался лазейкой и сожрал того, кто там был, заняв его место. Мне повезло, что твоя сила воли оказалась прочнее, чем у большинства людей. И ты смог сопротивляться его влиянию.

— И что ты предлагаешь теперь?

— Я мог бы извлечь его и уничтожить, как того хотела моя сестра. Однако, думаю, что его роль во всей этой истории не менее важна, чем наша. Не зря же Отрёкшийся передал ему неосквернённые «слёзы» с кроны Звёздного Древа Хиздесерима.

— Знать бы ещё, зачем именно он это сделал.

— Ну кое-что я предположить могу. Но лучше будет, если об этом расскажет сам Тиамас. Убеди его не противиться нашему плану и добровольно покинуть твой источник. У тебя есть полностью заполненная «слеза» в качестве временного вместилища. Так ты обезопасишь себя от его влияния, а тёмный феникс получит свой шанс на перерождение.

— И ты дашь ему им воспользоваться?

— Не знаю. Но в случае отказа я разобью его суть на осколки, которые раздам первым встреченным мною одарённым. Ваш ответ нужен мне сегодня до заката.

Ма́лек отвернулся от меня и теперь по-хозяйски оглядывал открывающиеся с балкона просторы его домена. Солнце уже подкрасило горизонт алыми тонами, предупреждая, что времени для раздумий мне оставлено не так уж и много.

Стоило мне выйти из обеденного зала, как возле меня тут же появились сопровождающие. Я даже вздрогнул от неожиданности, когда на этот раз среди них увидел ту самую девушку в золотом платье, которая так нелюбезно встречала меня на этом конце Моста. И за прошедший день ненависти в её глазах не убавилось ни на йоту. Благо, рот на этот раз она держала закрытым, ограничившись лишь тем, что буравила мне спину своим испепеляющим взглядом. Да на здоровье, она от этого даже не вспотеет.

Вернувшись в свою спальню, Полемы я там не застал. То ли ушла к себе, то ли занята ещё какими-то делами. Например, строит с хозяйкой дворца коварные планы на счёт меня и Ма́лека. О которых, я надеюсь, она мне потом непременно доложит. В общем, самое время поговорить с тем, от решения которого сейчас зависит очень многое.

— «Бес», — обратился к нему я. — «Или правильнее теперь будет называть тебя Тиамас?»

— «В отличие от своих врагов я не верю в магию имён», — ответил он. — «Можешь называть меня как хочешь.»

— «А во что ты тогда веришь?»

— «Уж точно не словам Ма́лека. Разве что тем, где он грозится расщепить меня на части. Здесь он способен на такое.»

— «Зато ты можешь верить мне. И слова здесь не нужны.»

— «Даже если ты искренне стремишься к чему-то, в конечном счёте тебе могут не позволить этого достичь. Никто из них не заинтересован в том, чтобы я или мои собратья вернулись в этот мир. Они знают, чем им это грозит.»

— «Отрёкшийся дал тебе „слёзы“, а вместе с ними надежду. Как бы ты не относился к нему, но не можешь отрицать, что он видит и знает больше, чем те, кто пришёл не его место. Значит, выход есть. И я постараюсь его для тебя найти. Но мне понадобится твоя помощь. Расскажи мне всё, что ты сумел вспомнить.»

Я чувствовал сомненья Беса, его страх пустоты и нежелание лезть по собственной воле в клетку. Но, с другой стороны, то был шанс на его полноценное перерождение. И в итоге он согласился.

Глава 27

Свой ответ Малеку мы озвучили с заходом солнца, и ритуал было решено провести незамедлительно. Для этого нам пришлось вновь спуститься в святая святых этого места, чтобы предстать перед ветвью Древа, протянутой сюда из Эола.

«Слеза» была под завязку заполнена энергией, добытой нами из марионеток в Фельсе, и лучшего вместилища для моего спутника было не найти. Однако, прежде чем добровольно отправиться туда, Бес передал Ма́леку «пароль» от моего источника, что существенно облегчило ему задачу. В противном случае, моё восстановление заняло бы слишком много времени, как это когда-то случилось с Полемой.

Учитывая добровольный характер изгнания, всё произошло практически без моего участия. Я лишь проложил канал, задав направление, и Бес самостоятельно перенёс свою суть в этот древний артефакт, давным-давно порождённый Древом Хиздесерима. Практически одновременно с этим Ма́лек возложил мне руку на солнечное сплетение и подселил туда нового обитателя. Куда более послушного и безынициативного.

Вопреки моим опасениям, кардинальных изменений после осуществлённых Ма́леком манипуляций не последовало. Лишь гнетущее чувство одиночества на короткий миг овладело мной. Словно лишился чего-то важного и нужного, но оно быстро начало сходить на нет.

То влияние, которое на мою личность успел оказать Бес, также сохранилось, и с его уходом возврата к базовым настройкам уж точно не произошло. По крайней мере, я этого не почувствовал, и все ранее принятые мной решения казались мне верными и оправданными. Это давало повод предположить, что и сам Бес уже не станет прежним Тиамасом, добавив к своему психотипу некоторые мои человеческие черты. А может, я ошибаюсь, и после перерождения весь оставленный мной след смоет начисто.

Как бы то ни было, мои мысли наконец-то стали только моими. Связь с обеими «слезами» была чёткой и устойчивой, но всё же они находились за периметром моей энергосистемы. Словно два дополнительных резервуара с энергией, которая пополнялась без моего участия. Но в случае необходимости я мог зачерпнуть её оттуда, чтобы использовать по своему усмотрению. Нужно только быть готовым, что творимые заклинания могут иметь не всегда предсказуемые эффекты.

А вот внедрённый мне осколок себя никак не проявлял. Я не чувствовал его личности, не слышал его желаний. Зато он был готов выполнять приказы, если это позволит ему и дальше купаться в наполняющей источник энергии.

— «Слёзы» пока побудут у меня, — сказал Малек, и я не смог бы ему возразить, даже если бы решился на это. — Тебе же нужно отдохнуть. На рассвете тебе предстоит пройти испытание.

— Может есть способ обойтись без него?

— Нет. Иного способа для слияния мне неизвестно. Этот ритуал был придуман ещё во время той войны, которую вели наши создатели. Не переживай. На этот раз твой осколок не имеет личности. Слившись с ним, ты не утратишь своей сути.

— Ты говоришь так, будто это уже решённое дело. Успех в испытании на ранг мастера ведь не гарантирован.

— Тебе нет смысла беспокоится о последствиях твоей неудачи. В этом случае они не будут тебя волновать.

Хм… и что это значит? Но больше в тот день я не услышал ничего. Ну хоть сознания не лишили, и до своей кровати я добрался своим ходом, а на утро вся память была при мне. Всё-таки вести дела с Ма́леком мне нравилось больше, чем с его так называемой сестрой.

* * *

Каменный круг находился недалеко от храма забытых богов. Очередная тропинка с рассветом вывела нас на поляну с подстриженным газоном, где были установлены вертикальные валуны высотой в два или три человеческих роста. Камни гудели своим странным звоном, но пока слабо, едва уловимо. Здесь не было магов, которые бы их подпитывали, но это и не требовалось. Магическим зрением я видел, как сила домена вливается в них через своего проводника, которым выступала Велена. Ма́лек же занял место простого наблюдателя.

Кстати, он такой был не один. Свидетелей испытания собралось немного, но они были. Помимо хозяев домена я насчитал трёх девушек из свиты Велены. А ещё здесь была Полема, и стояла она почему-то внутри круга, словно бы приготовившись к бою.

— Да тут прямо очередь на экзамен, — невесело заметил я, прекрасно понимая, что на такое простое объяснение вряд ли стоит рассчитывать. — Что ж, я готов пропустить даму вперёд.

— Не стоит тратить драгоценное время, — ответил на это Ма́лек. — Для испытания нужны двое.

— Мы оба знаем, что есть и иной способ. Маги западного Павелена используют ритуал глубокой иллюзии, почему я не могу воспользоваться им?

— Потому что ты сейчас здесь, а не там. И этот Круг настроен на испытание точно так же, как и на бо́льшей части Павелена.

— Ты предлагаешь нам сразиться?

— Именно. Вы оба близки к вершине. Без поддержки Тиамаса и артефактов ваши силы примерно равны. Достойнейший из вас станет мастером и, получив мою печать, отправится в Трием в качестве моего вестника. Лично я не сомневаюсь, что это будешь ты. Но вот моя сестра почему-то уверена в обратном.

Какая-то ерунда. Зачем это Полеме? Не уж-то она ещё не наигралась во все эти игры, будучи слугой Троих? Или ей не оставили выбора?

Сама девушка молча дожидалась того момента, когда я пересеку заветную черту. Она даже не смотрела в мою сторону, почему-то сосредоточив всё своё внимание на Велене. Может, она под её контролем? Я вот точно не хочу плясать под чужую дудку.

— Мне не нравится ваша идея. Замените противника, или я откажусь от испытания.

— У тебя нет выбора. Оно уже началось.

Непреодолимая сила буквально швырнула меня в Круг, прямо под ноги то ли своей соратнице, то ли теперь уже противнице. Впрочем, сама магичка со своим статусом определялась недолго, тут же обрушив на меня несколько своих убойных техник. Парочка «серпов» взрыла покрытый травой дёрн на том месте, где секундой ранее был я сам. А следом в мой «щит-полусферу» вонзился целый сноп «игл», словно пиявки высасывающих из него энергию.

— Ты что творишь, безумная⁈ — попробовал я докричаться до спятившей девушки.

Очередная атака пришла сверху и была похожа на росчерки трассирующих пуль, пытающихся вонзиться в моё стремительно убегающее тело. Я дёрнулся в сторону, чтобы выскочить из Круга, но быстро понял всю тщетность этой затеи. Над моим плечом пронеслось пламенное копьё Полемы, угодившее прямиком меж камней. Лёгкая рябь всколыхнула барьер, надёжно укрывший всю арену для сражения непроницаемым куполом.

— Да очнись же! Они управляют тобой!

Но слова не находили отклика. Атаки следовали одна за другой, а объём вкладываемой в них силы только рос. В какой-то момент я понял, что убегать и защищаться у меня уже не получается. Ещё немного, и сбрендившая магичка меня просто прикончит!

С уходом Беса часть заклинаний мне стала недоступна. Но в арсенале по-прежнему было достаточно техник для того, чтобы справиться с волшебницей 4-го ранга. Осталось не прибить её ненароком, но та Полема, которую я знаю, вряд ли помрёт так просто.

Удар «плетью» стал первой моей попыткой огрызнуться. Он словно содрал один из слоёв защитной оболочки противника, за которым оказался новый. Но стоило приблизиться ещё на метр, как уже мне пришлось прикрываться активным «щитом», принимая на него материализовавшийся в её руке трезубец, свитый из золотых молний. «Чёрные шипы», выскочившие в этот же момент, должны были впиться ей в ноги, нанеся несмертельные раны. Но, почти достигнув цели, они рассыпались исчезающей пылью. Я вновь отступил, попутно избегая продолжающих сыпаться на меня атак 2-й и 3-й ступеней. Однако, как я и предполагал, всё это было лишь отвлекающим манёвром для по-настоящему опасных техник.

Ловушку я заметил благодаря интуиции, а вот о том, что у неё есть второе дно догадался благодаря своему опыту. Все её атаки словно вынуждали меня двигаться в нужное ей место, и когда я там оказался, она попыталась захлопнуть западню. Вот только я отправил впереди себя парочку своих кривых клонов. Обмануть таким представлением глаза обычного человека у меня бы не получилось, но расставленная ловушка была рассчитана на другого одарённого, и поэтому среагировала на наличие слепка ауры. В общем, оба жалких подобия меня вдруг задёргались, как ужаленные, а затем рассыпались целым сонмом похожих на золотых бабочек осколков, ринувшихся в мою сторону. Готовый к чему-то подобному, я не стал уклоняться или пытаться их сбить. Вместо этого я поймал их в заранее подготовленный «колодец», выиграв тем самым время для ответной атаки.

Раздражение происходящим росло, пробуждая внутри меня злость и желание поставить заигравшуюся волшебницу на место. Уже не сдерживая себя, я дважды ударил «молотом», в ответ получив аналогичный снаряд, чуть было не снёсший мне полностью «щит». А она точно пользуется только своей силой⁈

Мы снова сблизились, чтобы обменяться несколькими ударами и разойтись вновь. По моим ощущениям, за наш скоротечный бой она уже потратила втрое больше, чем я. И пусть мой личный запас не такой уж большой, всё равно, магичка должна быть близка к истощению. Но я не вижу этого по её атакам, с каждой секундой они только набирают мощь!

Подгадав момент, я выпустил «тернии», заполнившие собой пространство вокруг Полемы и сковавшие её передвижение. Но вместо того, чтобы пытаться бороться с этими шипастыми лозами, она попробовала прихлопнуть их создателя. В прямом смысле слова прихлопнуть. Укрывшись золотистого цвета сферой, она ударила в ладоши, с двух сторон обрушив на меня спрессованный воздух. Получив ощутимый удар, уже без всякой защиты я словно недобитая муха повалился на траву, но кости оказались не сломаны, а голова на месте. Однако Полема не остановилась на этом, выпустив несколько пламенных копий в мою сторону, от которых я увернулся, перекатившись по траве. А ведь она видела, что мой «щит» слетел, и любое попадание приведёт к моей смерти!

— Прекрати, или ты не оставишь мне выбора! — крикнул я ей, чувствуя, как закипает моя злость.

— Да что ты можешь мне сделать? — вдруг зло ответила она. — Без твоих побрякушек и чужой силы ты ничтожество!

Вот, значит, какого ты обо мне мнения? Я усилил нажим, заставив «тернии» сжаться плотнее. Сфера волшебницы треснула, и она попробовала выскочить из ловушки по воздуху. Но тут же рухнула вниз, подбитая моим «молотом». Шипастые полупрозрачные лозы, питающиеся чужой энергии, почувствовали добычу и облепили упавшую в них жертву. Секунду ничего не происходило, я лишь чувствовал небольшой приток выпитой ими силы, ожидая истощения своей противницы. Может быть тогда она станет сговорчивее?

Но вместо этого я стал свидетелем вспышки, выжигающей не только моё заклинание, но и траву под ним. Волшебница получила свободу, но её сфера зияла дырами и готова была вот-вот развалиться. Но похоже это её мало волновало.

— Я покажу тебе, где твоё место! — разъярённая Полема бросилась на меня, чередуя боевые заклинания с выпадами трезубца из золотых молний.

— Моё место на самом верху! — рявкнул я, атакуя в ответ и уже не сдерживая себя.

«Чёрные шипы» наконец нашли лазейку и, проскользнув сквозь бреши в её щите, впились своими наконечниками девушке в бёдра. «Цепи» сковали её руки, прерывая очередное заклинание, а щелчок «плетью» окончательно развалил защиту, добавив жжёные раны по всему правому боку. В самый последний момент мне удалось остановить готовое сорваться с руки добивающее заклинание и сжать раскрытую ладонь в кулак. Вместо того чтобы убить ещё недавно бывшую мне спутницей девушку, я ударом в живот заставил её сложиться пополам и закашляться. «Цепи» перекинулись на всё тело, постепенно обвивая его, а «пресс» вдавил проигравшую магичку в землю, не позволяя сделать очередную глупость.

— Бой окончен! — не сводя с противника глаз, крикнул я себе за спину. — Я выиграл.

— Круг покинет лишь один из вас, — услышал я безразличный голос Ма́лека. — Таковы правила. И цена.

— Какой в этом смысл, ведь я победил⁈

— Круг не сомневается в твоей силе, Максим. Он сомневается в твоей решимости. Ты жаждешь возвышения, так докажи это.

Какого хрена он несёт? Убить не чужого тебе человека ради того, чтобы доказать собственную решимость? Почему моя цена оказалась именно такой?

— Думаешь, она бы колебалась хотя бы мгновение? — словно слыша мои мысли, спросил Ма́лек.

Это он про Полему, лежащую сейчас у моих ног и пытающуюся прийти в себя. Возможно, он и прав. Её стремление убить меня показалась мне искренним. Что если всё остальное было лишь шелухой? Она не раз и не два обманывала меня, преследуя свои собственные интересы. А сейчас, получив возможность взойти на вершину, просто показала своё истинное лицо. Так почему я должен сдерживаться, проявляя великодушие? Минутой ранее это чуть было не стоило мне жизни. Возвышение требует не только силы, но и решимости? Что ж, возможно, в этом испытании есть смысл. Естественный отбор, отсеивающий недостойных. Нужно лишь закончить начатое, и я наконец стану мастером. Поднимусь над многими. А позже…

Твою мать! Это что ещё за бред в моей голове?

Я вновь посмотрел на скривившуюся от боли Полему, несмотря ни на что пытающуюся сейчас преодолеть силу моего заклинания и встать.

Откуда в моей голове эти мысли? Разве я готов пойти на такое? Нет. Найду другой способ.

— Тогда я отказываюсь от этого права! — крикнул я. — Если такова цена, то я не стану её платить.

Вдруг я почувствовал давление извне. Будто кто-то попытался вмешаться и поменять моё финальное решение. Привыкший сопротивляться попыткам Беса взять надо мной контроль даже с его уходом я не ослаблял своей бдительности и поэтому был готов. Мои внутренние барьеры затрещали под натиском чужой воли, но всё же выстояли. Они будто бы даже стали крепче, а шум чужих повелительных мыслей, наоборот, с каждой секундой становился всё тише.

— Ты разве не слышал? — раздражённо спросил я. — Я отказываюсь от своего права!

Ещё несколько секунд томительного ожидания, после которых всё же последовал ответ.

— Ты сделал свой выбор, Максим. Испытание пройдено.

До меня не сразу дошёл смысл сказанного. Хотя бы потому, что моим вниманием завладела та трансформация, которая сейчас происходила с телом и одеждой моей противницы. На месте Полемы вдруг оказалась совершенно другая девушка. Хоть и на первый взгляд чем-то знакомая… Да это же та самая привратница в золотой одежде, которая встречала меня на Мосту и велела на коленях дожидаться её госпожу! Какого хрена тут происходит? Подмена? Иллюзия?

Мысли потеряли стройность, запрыгали с места на место. Барьер, окруживший на время боя Круг, развеялся. А огромные камни гудели сейчас намного звонче, чем в начале испытания. И этот шум впивался в меня всё сильнее и сильнее, заставляя будто бы вибрировать мой источник. Я пошатнулся, но устоял на ногах. Тошнотворный ком подкатывал к горлу, и я с трудом его сдерживал. Я оглянулся за спину, и от этого движения голова закружилась, словно я был мертвецки пьян. Но даже так я заметил там Полему, спокойно стоящую возле Ма́лека. Настоящую Полему, следящую за испытанием со стороны, а вовсе не пытающуюся умертвить меня на поле боя.

Не в силах больше удерживать заклинания, я развеял «цепи» и убрал «пресс». Почувствовав свободу, магичка вскинула голову, прожигая меня испепеляющим взглядом, но мне на него было плевать. Всё моё внимание занимал этот шум и те изменения, которые творились из-за него в моём теле. Неужто никто не слышит его кроме меня? Это только моё нутро похоже сейчас на раскалённый пульсирующий шар?

Наконец, камни перестали звенеть, застыв немыми исполинами. Жить стало чуточку легче, и я даже наконец-то сдвинулся с места, сделав свой первый шаг. Две другие прислужницы Велены тут же бросились в Круг, чтобы помочь своей раненой товарке. Мне же ничего не оставалось, кроме как на подкашивающихся ногах отправиться на выход. Голова потихоньку прояснялась, но ноги откровенно плохо слушались. Хотелось прилечь и забыться сном. Но перед этим послать нахер Ма́лека и его неординарные методы.

Когда уже думал, что всё-таки грохнусь на землю, своё плечо мне подставила Полема, и я с благодарностью принял её помощь.

— Спасибо, что не убил меня, — насмешливо шепнула она мне на ухо. — Приятно осознавать, что ты дорожишь мной настолько, что готов терпеть даже такие выходки.

— Советую не пытаться проверить это ещё раз, — угрюмо ответил я.

— И в мыслях такого не было. Как и занимать твоё место. И поэтому я на тебя очень обижена, Мазай. Как ты мог спутать меня с этой надменной идиоткой? Внешность — это далеко не вся женщина, но тебе хватило и этого, чтобы затуманить мозги.

— Не вини его понапрасну, — вмешался в разговор Ма́лек, вставший рядом. — Ради испытания я немного снизил критичность его мышления. Он верил в то, что сражается с тобой.

Теперь и я понимал, как много было знаков и поводов для сомнений, которые я почему-то проигнорировал.

— Но зачем? — только и смог, что выдавить из себя я. Ввиду я при этом имел вообще всё состоявшееся здесь представление.

— Я должен был убедиться, что след, оставленный Тиамасом, не слишком глубокий. Иначе я не смог бы доверить тебе так много.

С этими словами он вернул мне сокровища Хиздесерима, и обе «слезы» поделились со мной своей силой и решимостью. Это позволило мне добраться до арки портала своим ходом, а дальше до мягкой и удобной постели в выделенной мне спальне.

Кажется, Кромвель после своего испытания на ранг мастера пребывал в таком разбитом состоянии пару дней. Скорее всего, такая же участь уготована и мне. Что ж, нужно принять её и попытаться отдохнуть. Но перед тем, как мои глаза сомкнулись, я ещё раз заглянул внутрь себя, чтобы убедиться в произошедших со мной изменениях.

Источник пульсировал, слегка увеличившись в размерах. Посылаемые им импульсы пробегали по всем каналам, словно ощупывая их и заново исследуя. Любые мысли о том, чтобы что-нибудь наколдовать прямо сейчас, вызывали физическую боль, но при этом отклик шёл напрямую, без всяких посредников. Такое ощущение, что тот осколок, который внедрил мне Ма́лек, сплавился с моим источником под действием вибраций, испускаемых Кругом. Как это повлияет на мои способности, я пока не знал, но сомневаться в том, что всё-таки взял 5-ю ступень, также не приходилось. Чем не повод для радости?

* * *

Первое пробуждение выдалось прескверным. Впрочем, как и весь оставшийся день. Голова болела, во всём теле была ломота и слабость, а каналы и узлы ныли тянущей болью. Пару раз меня бросало в жар, да так, что вся постель была мокрой от пота. Под вечер, наоборот, начал бить озноб. На вторые сутки я наконец-то смог поесть ту еду, которую принесла прямо в спальню Полема. Да и в целом чувствовал себя уже намного лучше. К концу же третьего дня охвативший моё тело недуг отступил, позволив впервые попробовать себя в роли новоиспечённого мастера.

Источник охотно ответил на мои запросы, а простые заклинания потребовали чуть ли не на треть меньше энергии и времени. Но в целом, чего-то особенного я не ощутил. И это хорошо. Чем меньше странностей, тем лучше. Скорее всего, и физические проявления меня затронут в меньшей степени. В отличие от того же Кромвеля, лет мне было поменьше, и серьёзное омоложение мне не грозит.

Когда же в дверь постучал, а затем вошёл Ма́лек, я понял, что время моего ничегонеделанья закончилось. Он не задавал вопросов, не проводил проверок. Он и так всё знал и видел.

Собравшись, я последовал за ним. Молча мы прошли по пустым коридорам его дворца, не встретив на своём пути ни одной живой души. Будто бы он опустел, превратившись в обитель призраков. Куда все подевались?

Всё те же монументальные ворота, врезанные в нетронутую строителями каменную стену, распахнулись перед нами, предлагая окунуться в темноту.

На этот раз спуск по винтовой лестнице, ведущей в недра горы, показался мне длиннее чем обычно. Нет, ступенек там вряд ли прибавилось. Но каждый шаг приближал меня к событию, участником которого я не горел желанием становиться. Судьба в любом случае приведёт меня в Павелен. Другого пути я не видел и иной возможности не искал. Но вот в каком статусе я появлюсь в Триеме, уже зависело от меня и Ма́лека. Во многом он был прав, и его печать послужит надёжным барьером, а в случае крайней нужды поможет справиться с превосходящими меня силой противниками. Но вместе с тем, я передам в его руки контроль над собственной жизнью и своими решениями. Даже если мы заключим сделку, кто даст гарантию, что он исполнит свои обязательства, если на кону окажется его власть над смертными?

Время на раздумья вышло, а правильный ответ так и не пришёл в голову.

Сферический зал, куда мы вошли с Ма́леком всё также освещался мигающим светом, порождённым тысячей нестабильных отростков, тянущихся из пространственного разлома.

— Думаешь о том, как избежать своей участи? — вдруг спросил меня Первый.

— Скорее о том, какие гарантии попросить взамен. Контракт без них — дело рискованное.

— В прошлый раз тебе хватило моего слова.

— В прошлый раз по нам били тактическим ядерным боезарядом, и времени на размышления и торг не было вовсе.

— Его нет и сейчас. Войска Отрёкшегося уже начали штурм Триема. Вскоре он явится туда и сам.

— Ты говоришь об этом так просто. Будто не судьба всех миров сейчас стоит на кону.

— Но это же не мешает какому-то наёмнику торговаться со мной, — парировал Ма́лек.

— Я лишь хочу честной сделки.

— И ты её получишь, — заверил меня он. — Всё, как и тогда. Помнишь? Твоё слово, моё слово и наши жизни. Ты примешь печать моего домена и отправишься в Трием. Я же останусь здесь, чтобы подпитывать тебя его силой. Если мы проиграем, то погибнем оба. Если же выстоим, то я освобожу тебя от роли своего вестника. Если на то будет твоя воля, конечно.

Победа или поражение? Думаю, ситуация не выглядит так просто, и Малек об этом знает. Пока что мы плывём с ним в одной лодке, но что случится, когда настанет время выбирать берег, к которому нужно пристать? Не уверен, что мы сделаем с ним один и тот же выбор. Однако, такие мысли лучше держать при себе. Ведь правитель домена, в котором я сейчас нахожусь, ждёт от меня других слов и действий.

— Я принимаю твоё обещание, — заявил я.

— А вместе с ним ты принимаешь моё благословение.

Малек поднял руку, и к его сдвоенным пальцам метнулся луч, дрожащий и потрескивающий от напряжения. Словно ему было в тягость сохранять свою неподвижность на столь длительный срок. Поймавший его внимание Первый аккуратными движениями прямо в воздухе начал вырисовывать сложный рисунок, состоящий из кругов и символов. А когда закончил, упёрся пальцем в самый его центр со своей стороны.

— Коснись, печати, чтобы скрепить сделку.

Я также как и он кончиком пальца дотронулся до парящего передо мной рисунка.

— А теперь открой мне свой источник, чтобы я мог установить между нами связь.

Я прикрыл глаза и расслабился, впуская в свою энергосистему постороннего. Словно тончайшая нить потянулась к моему сосредоточию силы и соединила нас с Ма́леком через висящую в воздухе печать.

— Не пытайся её оборвать сам. Вряд ли это у тебя получится. А если и выйдет, то ты потеряешь дар.

— Спасибо, что предупредил.

— Возьми этот кулон. Он поможет нам слышать друг друга, но не злоупотребляй такой возможностью. Даже простая связь на таком расстоянии будет тратить мои ресурсы.

Первый передал мне кристалл в оправе, к которому крепилась тонкая цепь. Сам камень был очень похож на тот, который не так давно Полема изъяла у покойного Пилата, охранявшего опору Моста в Пустошах.

— А теперь идём. Тебе пора отправляться.

Мы вернулись наверх, а затем проследовали к дворцовой арке портала, ведущего к опоре Моста. Древний храм точно также встретил нас тишиной и одиночеством. И лишь внутри него под центральным куполом нас ждали две такие разные женщины.

Велена казалась даже прекраснее, чем в прошлые наши встречи. Её платье из невесомой ткани словно парило над землёй. А исходящий от неё ореол освещал мягким светом пространство вокруг. Полема же, напротив, была облачена в свой потёртый доспех и никакого свечения не испускала. Разве что мимолётные отблески играли на её стальных наручах да рукояти меча. Соломенные волосы, заплетённые в две косы, серо-зелёные глаза, уверенно глядящие на меня, решительно вздёрнутый нос… Совсем другая красота, и для меня она была куда более притягательной.

— Решила отправиться со мной? — спросил я, уже зная ответ.

— Кто-то же должен за тобой присмотреть.

— Я рад, что это будешь ты.

На секунду мне почудилось, что невозмутимое лицо дерзкой волшебницы подёрнулось румянцем. Но сразу за этим она хмыкнула и отвернулась к той стене, где должен был вскоре появиться проход. Да нет, наверное, показалось.

— Я открою Мост в Павелен, но он не приведёт вас в столицу Империи, — меж тем предупредил нас Ма́лек. — Выйдя из храма, тебе предстоит открыть локальный портал в Трием. Воспользуйся моей силой и переданным тебе ключом, чтобы создать его. Но перед этим найди точку притяжения, чтобы проложить путь.

— Точку притяжения? — не понял я. — Где я её возьму?

— У тебя есть интересная вещица, которую тебе передал твой друг. Помнишь? Два камня, каждый из которых знает, где находится другой. Они послужат тебе проводником. Сам портал открою я. Просто попроси об этом, когда будешь готов.

— А чем мы заплатим за переход?

— Об этом не переживай. В твоём кулоне достаточно энергии, чтобы расплатиться на Мосту. Что же до твоей подруги, то я чувствую, что у неё в карманах припрятано достаточно жертвенников, чтобы не беспокоиться на этот счёт.

Полема на это замечание лишь коротко пожала плечами, никак не став комментировать такое наблюдение.

Получается, что все приготовления закончены, и нет повода больше откладывать. Наверное, нужно было что-то сказать перед тем, как отправляться в столь рискованный поход. Что-то воодушевляющее, или, наоборот, саркастическое. Но ничего умнее, чем «Открывай!», я не придумал.

Ма́лек тоже не стал нагнетать пафоса и просто сделал это. Мост заиграл уже привычными переливами перламутрового света, приглашая пройти по нему смельчаков, решивших вернуться обратно в свой мир. А ведь Павелен за эти проведённые там годы действительно стал мне практически родным. И многие живущие там люди не были для меня чужими. И теперь, кажется, пришло время их всех спасать. И не только их.

Да **#*#**, как я вообще оказался втянут во всё это светопреставление⁈

— Идём, — сказал я Полеме и первым шагнул на Мост.

Глава 28

Дом Деневиль на протяжении последнего десятка лет слыл одним из сильнейших во всей Империи. Его влияние распространялось даже на соседние страны, где этот имперский род через местных посредников владел стратегически важными или доходными активами. Сама глава дома никогда не умаляла собственных заслуг в таком положении дел, ибо все те 20 лет, что она возглавляла род, она денно и нощно трудилась на его благо. Деневиль была умна, решительна и безжалостна. Качества, без которых она не продержалась бы и года на вершине власти. Как и без поддержки Блурвеля, с появлением которого так резко изменилась её жизнь. В этом она себе тоже давала честный отчёт.

Однако за всё нужно платить. И имперский мастер-лекарь раз за разом намекал на ту цену, которую он считает справедливой за его помощь. Получив свой первый отказ на предложение о замужестве, он вернулся уже через декаду, чтобы озвучить его вновь. И делал так раз за разом, пока это не вошло в привычку. Словно некая игра с неустановленными правилами, пока однажды она первой не придумала для неё условие. Если она возьмёт 5-ю ступень или иным способом получит возможность прожить такую же долгую как у мастера жизнь, то согласится на брак. К её удивлению, Блурвель условие принял и взялся за наставничество.

Четвёртая ступень, которой она достигла, когда ей не было ещё и сорока, была отличным результатом среди одарённых. Вот только дальше дороги не было. Как бы она не билась и не старалась на этом поприще, никакие знания мастера-лекаря не смогли ей помочь сдвинуться с мёртвой точки. Но Блурвель не сдавался и продолжал изыскания.

Возможно, что именно из-за этого она так и не смирилась с отмеренным ей судьбой жизненным сроком. Какое-то время она действительно ждала, что возжелавший её руки мастер принесёт ей готовое решение на блюдечке. Но разве правильно полагаться на других? Что ж, они пошли разными путями к одной и той же цели, и, кажется, сама Деневиль нашла искомое первой.

В этом они были похожи с леди Ериной, ныне ставшей супругой её сына Рейна. Та тоже пыталась взять всё в свои руки, и, раздобыв запретные знания в песках Мёртвого города, загубила с десяток молодых пуёльских девиц в попытке сменить свою поражённую проклятьем оболочку на новую. Но несмотря на скрупулёзную точность ритуала ей не хватило самой малости, чтобы свершить задуманное. А с избавлением от проказы отпала и потребность. По крайней мере до тех пор, пока её тело свежо и молодо. Деневиль была уверена, что мысли о ритуале ещё посетят эту симпатичную головку, как только она разглядит в зеркале свои первые глубокие морщины.

Саму же Деневиль вопрос привёл к слугам ковена и тому предложению, которое они ей озвучили. Первым порывом было рассказать обо всём Императору, снискав тем самым его одобрение и новые преференции. Но чем больше она размышляла, тем отчётливее понимала, что судьбу её дома это никак не изменит. С ней или без неё он отойдёт Блурвелю, как плата за его преданность имперскому престолу и ту грязную работу, которую он для него делает. А это уже напрямую грозило не только ей, но и её единственному наследнику — Рейну.

Но что если мир изменится? Что если не станет самого Императора, приглядывающего за всеми сверху. В чьи руки уйдёт власть? Империя огромна и давно поделена между горсткой Домов, конкурирующих между собой. Их власть зиждется на личностях и лидерах. Стоит их устранить, и осиротевшая страна станет куда податливее для её передела.

Но тщательно спланированная попытка не удалась. Более того, Император сумел воспользоваться её провалом и ещё прочнее сжать в своём кулаке власть. Рано или поздно нити приведут его к Деневиль, и тогда её настигнет кара. Не помогут ни крошки, рассыпанные ею и ведущие по ложному следу, ни прикрытие свадьбой собственного сына. Это лишь вопрос времени. Что ж, она знала, на что идёт. И ступив на эту тропу, нужно идти по ней до конца, не оглядываясь назад.

Даже неудача с покушением на цвет имперской аристократии позволила Деневиль заслужить доверие ковена, который поручил ей очередное задание. И роковой день наконец-то настал. Как и было обещано, она получила сигнал, чтобы начать действовать. Авангард армии хетов уже ищет наиболее удобные пути, чтобы провести к дворцу основное войско — десятки тысяч марширующих солдат, волной накатывающих с юго-запада. Об их появлении дозорные на башнях дали сигнал ещё утром, так что в городе вот-вот начнутся ожесточённые бои. Нужно лишь помочь захватчикам пройти верной дорогой, выведя при этом своих людей из-под удара. Чьей бы победой не закончилась битва за Трием, но обе армии будут разгромлены. Хеты не смогут продолжить вторжение, а имперские войска — удержать все ранее подконтрольные Императору территории. Фельс с его непокорными северянами заполыхает первым. Другие сильные игроки поспешат отхватить себе кусок пожирнее, чтобы потом ни с кем им не делиться. И самый большой достанется дому Деневиль. Вся западная провинция перейдёт под её контроль, и это будет началом для появления нового государства на карте. И править она им будет долго. Ведь ковен обещает ей то, чего не смог сделать даже сам мастер-лекарь.

Осталось только устранить двух человек, способных помешать её замыслу. Двух сильнейших магов Империи. И самой ей это сделать будет не под силу. Зато она может помочь устроить их встречу с тем, кто не будет считаться с их статусом. Отрёкшийся пришёл в этот мир. И он жаждет уничтожить тех, кто посмел предать Его забвению, и тех, кто стоит на его пути.

Если её выбор стороны окажется верным, то она получит всё, что хотела. А если нет… Что ж, не только в Греше играют в Игру, где на кон ставят исключительно собственную жизнь.

Мысли оборвал стук в дверь её кабинета. Почти все слуги покинули поместье, спасаясь от ужасов пришедшей в столицу войны. Но сама она свои последние часы перед сражением проводила именно здесь.

— Вы хотели меня видеть, госпожа Деневиль? — спросил вошедший внутрь Дунвест.

— Мы здесь одни. Поэтому не нужно этих пиететов.

— Как прикажете, госпожа.

— Прекрати! Я же сказала, не нужно. Я позвала тебя сюда не как наёмника из этого вашего отряда, и даже не как закатного рыцаря. Ты здесь, как отец Рейна.

— И кому я обязан тем, что ты об этом вдруг вспомнила?

Деневиль на колкость не ответила. Вместо этого она встала из-за стола и подошла к окну.

— Совсем скоро Трием превратится в пылающий град, залитый кровью. Нас всего 15 тысяч, а хетов и их союзников втрое больше.

— Мазай удержал Фельс, когда перевес на стороне врага был кратно выше, — не без гордости заметил рыцарь. — Это не безнадёжный бой.

— Я знаю, — не стала спорить она. — И всё же риск слишком велик. Я хочу, чтобы ты забрал нашего мальчика и покинул Трием. Отсутствие двух мечников не отразится на общем исходе сражения. Но так я смогу сражаться с большей отдачей и вести своих людей в бой без страха.

— Рейн — не мальчик. Он мужчина, не единожды доказавший свою решимость в бою. Как он возглавит твой дом, если будет отсиживаться под твоей юбкой? Он должен доказать себе и твоим людям, что достоин править ими, когда тебя не станет.

— Мужицкие речи, за которыми нет ни капли желания заглянуть хоть немного наперёд. Что будет, если мы оба погибнем?

— Меня не интересует судьба твоего дома. Я лишь забочусь о своём сыне, который большую часть своей жизни провёл со мной. Я учил его другому, и менять свои принципы не намерен.

— Ты не понимаешь, — раздражённо бросила Деневиль и развернулась к гостю. — Рейну грозит опасность. Не только от врагов внешних, но и здесь, внутри Империи. Блурвель давно хочет забрать наш дом себе. Он устал ждать моего согласия и как никто заинтересован в нашей смерти. Война же — прекрасное прикрытие для его замыслов. Людям свойственно на ней умирать.

— Тогда он не получит ничего, — не согласился рыцарь. — У него нет и не было на это законных прав. Это ясно даже такому простому мужику, как я.

— Ты ошибаешься. Устроенная им свадьба Рейна и Ерины — не просто блажь. Устранив нас, он просто возьмёт себе вдову Рейна в жёны. И Император его поддержит. Всегда поддерживал. Просто поверь мне! Я хочу, чтобы ты увёз Рейна подальше отсюда. Если всё закончится для меня хорошо, ты поймёшь это. И тогда привезёшь мне сына обратно. Более того, сможешь остаться со мной. Навсегда. Слышишь? Ведь ты, как и я, так и не нашёл себе кого-то ещё. Я это знаю. Как и то, что это вряд ли уже изменится.

— Деневиль… Это невозможно. Наш статус…

— Просто доверься мне. Я сделаю всё, чтобы сломать эти барьеры. Но если я потерплю неудачу… если я умру, то помоги нашему сыну выжить и забрать себе то, что ему принадлежит по праву. Обещай мне.

Дунвест молчал. Его мужественное и ещё не старое лицо отчего-то посерело. Будто он услышал горькую правду или то, чего по-настоящему боялся. Не такой реакции она ожидала.

— Выходит, Хески оказался прав, — с горечью в голосе сказал он. — Ты продалась ковену.

На секунду Деневиль опешила, её мысли сбились. Её раскрыли⁈ Мастер-лекарь обо всём в курсе? Но тогда почему ещё ничего не предпринял? Однако прямо сейчас нужно убедить не его, а Дунвеста.

— Послушай, Блурвель уже не тот наш друг Хески, с которым мы когда-то познакомились в Угрюмой. Его больше нет. Вместо него нам приходится иметь дело с карающей дланью Императора. И они оба не оставляют мне выбора. Я должна обезопасить нашего сына. Верь мне!

— Это приказ?

— Да что с тобой такое? Просто забери Рейна и увези его из города. Вернись с ним в Закатное королевство и выжди там немного. Разве я о многом тебя прошу?

— Я люблю нашего сына уж точно не меньше твоего. И тоже готов ради него на многое. Но я вижу лишь один способ избавить его от грехов собственных родителей. Твоё предательство должно умереть вместе с тобой, Дени.

— Что? Ты не посмеешь. И не сможешь.

Атаковали они одновременно. Понадеявшаяся на свой пассивный «щит» Деневиль постаралась не наделать много шума. Выскочившие из её руки силовые щупальца с острыми как шило жалами под разными углами атаковали не одевшего доспех рыцаря. В три шага и в три удара мастер-мечник разрубил почти все из них, после чего вонзил свой меч в сердце женщины.

«Как же он быстр», — мелькнуло в её голове. — «Как же он…»

Энергия вплавленных в меч жертвенных камней пробила щит волшебницы и оборвала её жизнь. Последним, что она увидела, были слёзы в его глазах.

* * *

Приготовления были завершены, и Рейн в сопровождении капитана гвардии и отказавшегося уезжать дворецкого поспешил к матери доложить об этом. Он уже не был тем юнцом, мечтающим о подвигах, а потому грядущее сражение наполняло его смешанным чувством страха, тревоги и азарта. Однако он был готов встать на защиту этого города, как и весь их род.

Дверь кабинета он открыл без стука.

— Госпожа, войска собраны, мы готовы выступать на позиции… Отец? Что ты здесь…

Дунвест молча направил на единственного наследника рода свой окровавленный клинок. Тот потускнел и выглядел бледной тенью, но без сомнения это был он — лучший меч его отца.

Тело матери лежало на полу в луже собственной крови, заставляя его собственную кровь похолодеть.

— Что ты натворил? — скованным горлом выдавил из себя Рейн и тоже обнажил клинок.

Но Дунвест не ответил. Он ринулся в атаку, как делал это уже сотни раз. Вот только этот бой не был учебным. Отец нещадно разил со всех сторон, и первым от его меча пострадал капитан гвардии, тоже доставший оружие, но тут же лишившийся нескольких пальцев и заработавший колотую рану в живот. А Рейн, оставшийся один на один со своим отцом и наставником, был вынужден прилагать все силы, чтобы не разделить его участь.

Шесть или семь ударов, которые он парировал, слились в сплошной шквал, но даже так он успел заметить неточность. Несовершенство. Слабость. И воспользовался ей.

Меч Рейнлиена скользнул по мечу Дунвеста, лишь самую малость меняя траекторию его движения, после чего стремительно ринулся к открывшемуся бедру опорной ноги. Укол, нырок под контрудар и выпад. Меч вошёл меж рёбер с правой стороны, пронзая лёгкое. Руки Дунвеста выпустили меч, и тот со стуком упал на пол. В раз ослабевшее тело его отца навалилось на Рейна, и тот, позабыв об опасности, его подхватил.

— Рад… что ты не забыл… моих уроков… сын.

— Зачем, отец⁈ Зачем⁈

— Мы оба… гордились тобой.

Последние силы оставили мастера-мечника, и его тело в раз стало вдвое тяжелее. Не в силах удерживать навалившегося на него Дунвеста, Рейн аккуратно опустил его на пол. Он попытался услышать дыхание, но грудь уже не вздымалась, а сердце перестало биться.

— Лекаря! — в отчаянье заорал он заглядывающему в дверной проём дворецкому. — Скорее! Разыщите Блурвеля!

Только сейчас он увидел на теле Дунвеста ещё несколько окровавленных ран, оставленных не мечом. Да и защитный артефакт, которые носили все наёмники из отряда Мазая, был явно разряжен. Чёрт! Да что же здесь произошло? И где этот мастер, когда он так нужен⁈

Блурвель появился практически сразу, но надежды с собой не принёс.

— Позаботьтесь о телах, — коротко велел он прибывшим вместе с ним людям. — Позже я займусь ими. Сейчас на это нет времени.

— Что ты такое говоришь⁈ — заорал Рейн. — Разве ты не поможешь⁈

— Я умею лечить людей. Но не умею воскрешать мёртвых.

— Но как же так? Это какое-то безумие…

— Послушай, Рейн, — голос Блурвеля был сухим, но не отстранённым. — Прямо сейчас ты стал главой рода и дома. На Трием движется армия хетов, и она вот-вот войдёт в город. Ты должен взять командование в свои руки и сделать всё, что от тебя зависит, чтобы мы выиграли сегодняшнее сражение. Оплакивать нашу с тобой утрату мы станем завтра, если победим. А если проиграем, то оплакивать будет некому. Ты меня понимаешь?

— Просто ответь мне, мастер. Что. Здесь. Случилось?

Рейн не сводил с мага глаз, ожидая ответа, и Блурвель всё-таки сдался.

— Хорошо, — обречённо выдохнул он. — Но прежде отдай приказ гвардии дома Деневиль выдвигаться на позиции. Поговорить мы можем и по пути туда.

* * *

Не всякий князь или прочий аристократ мог похвастаться таким размером гвардии, которую собрал дом Деневиль. Полторы тысячи хорошо вооружённых и обученных бойцов, а ещё три десятка магов 2-й и 3-й ступени. Грозная сила, которая сейчас маршировала от родового поместья, расположенного в центральном квартале, к периферии. К тому участку, который им было назначено оборонять.

Опустевший город, из которого накануне были высланы все его жители, закрытыми и заколоченными окнами провожал своих воинов. Но уже скоро тишина и спокойствие сменятся шумом и ужасом, а вымощенные брусчаткой дороги окрасятся кровью нападающих и защитников. Стоит ей пролиться, и уже не отличишь, где чья. Так зачем это всё?

Лошади Блурвеля и в раз осиротевшего Рейна шли рядом, и маг хорошо видел застывшую на его лице маску. Нельзя, чтобы он сломался. Иначе и он не сможет считать себя в праве двигаться дальше. Но как подобрать слова, если правда настолько остра, что никакие словесные обёртки не уберегут парня от порезов.

— Ты обещал мне, — сухо напомнил о себе Рейн.

А ещё когда-то давно он давал обещание его родителям.

— Как ты помнишь, твоя мать поручила мне расследовать покушение, которое состоялось на твоей свадьбе. И все ниточки привели меня к ней самой. Она тщательно замела следы и даже подставила другого тайного агента, но…

— Значит она заключила сделку с ковеном? — с каменным лицом спросил Рейн.

— Верно. Мои люди следили за ней, ожидая очередной ход. Я планировал использовать это в наших интересах, чтобы получить преимущество в грядущем сражении.

— Император в курсе?

— Да. Но тебе это напрямую не угрожает.

Рейн наконец повернул голову и посмотрел мастеру в глаза.

— Как об этом узнал мой отец?

Это был не просто вопрос. Это была практически угроза, исходящая от нового главы дома Деневиль. Всего на мгновение, но Блурвелю захотелось соврать. Однако, отринув мимолётную слабость, он всё же сказал правду.

— Об этом ему сказал я. Когда твоя мать вызвала его к себе, мои люди уже окружили ваше поместье, готовые его штурмовать. Мы не могли больше ждать. Я попросил твоего отца поговорить с ней, чтобы она сдалась без боя. Её судьба была предрешена, ибо Император не прощает тех, кто служит ковену. Тем более не сейчас, когда его войска готовы разрушить столицу Империи. Но твой род ещё можно было спасти. Окажи она сопротивление или прикажи своим войскам атаковать нас, и всё было бы кончено не только для неё, но и для тебя и всего вашего дома. Однако твой отец решил всё иначе и поступил по-своему.

— Ты хочешь сказать, что он убил мою мать, чтобы вместе с ней умерла история её предательства?

— Да. А затем обрубил последнее, что связывало тебя с твоим происхождением. Ты же знаешь, что родственная тебе оппозиция не раз вменяла твоей матери, что ты как наследник слишком лоялен к своему отцу закатнику. Думаю, теперь поводов для этих пересудов поубавится.

— Это… Мне тяжело принять.

— Поверь, мне тоже. Сегодня я потерял двух друзей. Но мы должны двигаться дальше. Я поговорю с Императором и продолжу оказывать тебе поддержку в память о твоих родителях. Но тебе предстоит много тяжёлой работы, и первое, что необходимо сделать, это взять себя в руки и помочь выиграть сегодняшнюю битву. Твоя мать успела сообщить ковену о том участке, где будут стоять ваши войска. В решающий момент она бы приказала им отступить, чтобы оголить несколько улиц для прорыва. Не думаю, что именно туда придётся решающий удар, но ваша гвардия в любом случае окажется в пекле. Мы укроем несколько тысяч солдат, которые придут к вам на помощь, но сделать они это смогут, только когда ловушка захлопнется. Твоя задача продержаться до этого момента и выжить самому. А чтобы повысить твои шансы, я распорядился усилить твою охрану. Кстати, вот и они.

Наперерез гвардейской колонне из примыкающей улочки вышел небольшой отряд из десятка воинов. Все они были хорошо знакомы Рейну и их суровые, но в то же время улыбчивые лица, быть может, хоть немного скрасят это тяжёлое для него время.

— Приветствуем вас, господин Рейнлиен, — за всех Зайцев обратился тот, которого звали Хорки. — И вас, мастер Блурвель. А где же Дунвест, разве он не с вами?

— Он остался с госпожой Деневиль, — поторопился с ответом маг, дабы молодой парень не ляпнул чего-то лишнего. Сейчас не время для всеобщей скорби. Лучше будет дождаться утра.

Но, кажется, он недооценил сына Деневиль. Ибо тот уже успел собраться и натянуть на своё лицо непроницаемую маску. Вместо причитаний Рейн обратился к ещё одному всаднику.

— Мастер Кромвель, и вы здесь? Я думал, все сильнейшие маги собираются во дворце.

— Так и есть, но я в кругу всех этих очень уж важных персон чувствую себя словно не в своей тарелке. Уж лучше я принесу пользу на поле сражения.

— Это я попросил Кромвеля помочь тебе и твоим людям, — со своей стороны пояснил Блурвель. — И он согласился. Но ты прав, он будет единственным мастером на вашей стороне, так что используй его навыки с максимальной пользой.

— Думаю, мастер не нуждается в моих советах. Его опыт намного превосходит мой. В любом случае, я рад что сегодня мы будем сражаться плечом к плечу. Как и со всеми вами, парни. Но где же ваш лидер Мазай?

— Немного задерживается, — несколько удручённо сообщил Хорки. — В его отсутствие отрядом руковожу я.

— Что ж, надеюсь, он не заставит себя долго ждать и не пропустит самое интересное. С героем Фельса под боком мне было бы спокойнее.

— Как и всем нам, господин Рейнлиен. Как и всем нам.

Глава 29

Хорки не любил большие сражения. Слишком много крови и грязи. Слишком мало зависит от тебя лично. В общем, тот ещё способ испытать свою удачу.

Ещё больше он не любил брать на себя руководство отрядом. И Мазай ведь об этом прекрасно знал. Так почему командир так упорно продолжает назначать именно его своим заместителем? Ну хорошо, допустим, никто из братьев на эту роль не годится, очень уж они себе на уме. Зеф слишком молод, а Горунар почти всегда молчит. Но есть же ещё Сивый с большим опытом службы в мрачных. Или Дунвест, пользующийся у парней авторитетом. Правда, он куда-то запропастился, но это же временно. Ну или Колтун… Хотя нет, до такого действительно лучше не доводить.

Но всё-таки, как же проще и понятней становится жизнь, когда груз ответственности несёт кто-то другой. И как же он давит, когда оказывается на твоих собственных плечах.

Хорки взглянул на серьёзное лицо возмужавшего за прошедшие годы Рейнлиена. Вот у кого забот в сто раз больше, чем у заместителя небольшого отряда наёмников. Но если наследника Деневиль и тяготило такое положение вещей, то виду он точно не подавал.

— Залп! — уверенно скомандовал Рейн, и целая россыпь полупрозрачных снарядов, выпущенная несколькими магами, влетела в передние ряды хетов, наседающих на позиции гвардейских щитоносцев.

— Лучникам! По 3-му и 4-му ряду! Бей!

Больше сотни стрел, отправленных с крыш прилегающих к улице зданий, кучно прошлись по передовым позициям врага, угодившего в засаду. А место для неё мастер Блурвель выбрал весьма подходящее.

Хорки хорошо знал Трием. Пожалуй, лучше всех в их отряде. Но об этом помалкивал, то ли избегая лишних вопросов, то ли не желая ворошить собственное прошлое. Как бы то ни было, эта улица ему была хорошо знакома, и лучшего места для засады придумать было сложно. Единственная достаточно широкая в этой части города со множеством узких проулков, которые несложно было забаррикадировать.

— Двадцать шагов назад!

Гвардейцы раз за разом понемногу отступали со своих позиций, но делали это осознанно и слаженно. Им нужно было удерживать строй, постепенно увлекая противника за собой. Ровно настолько, чтобы центр вражеской колонны оказался в районе только что пройденного малого перекрёстка, откуда должны были ударить обещанные Блурвелем союзники.

— Вражеские маги на крыше! — окрик одного из солдат привлёк внимание Хорки и заставил задрать голову.

Несколько колдунов действительно попытались прорваться по верху к засевшим там лучникам. Но у них ничего не вышло. Разместившийся неподалёку Кромвель махнул рукой, и черепица под ногами бегущих людей словно превратилась в живую реку. Она с шумом покатилась по скату вниз, увлекая за собой двоих несчастных. Третий успел подпрыгнуть и в несколько прыжков по воздуху миновать опасный участок, но порывом ветра всё равно был сброшен вниз, прямиком на остриё подставленных воинами копий. «Щиты» упавших на землю бедолаг вспыхнули, а толпа имперских гвардейцев бросились их добивать. Кого-то из них даже отбросило в сторону или ранило, но с десяток уверенных ударов быстро проломили сначала защиту, а потом и лёгкий доспех магов ковена.

— Залп! — очередная команда, и новая волна атакующих заклинаний останавливает продвижение врага. — Целься! Бей! Двадцать шагов назад!

Кажется, теперь мы на месте, но где же обещанное подкрепление?

— Ох, не нравится мне это, — пробормотал Колтун, подставивший Хорки спину, чтобы тому дальше было видно.

— Потерпи немного, — отмахнулся тот. — Я должен знать, что там происходит.

— Да я не про это.

— А про что? — заинтересовался стоящий на цыпочках Пруст. Он тоже пытался разглядеть как идут дела на передовой, но лезть на спину Горунару не решился. — Вокруг жопа, но разве ты это только сейчас понял?

— Не-е, это-то дело привычное. И не из таких вылазили. А вот то, что Мазая до сих пор нет… это меня тревожит.

Самого Хорки сейчас больше волновали наседающие на них хеты, от которых их отделяла не такая уж толстая прослойка из гвардейцев дома Деневиль.

— Бегут! — заорал кто-то впереди. И действительно, сквозь прореженный последними залпами строй к ним бесстрашно неслись здоровенные воины, закутанные в плащи.

— Это мо́роки! — крикнул Хорки. — Приготовьтесь!

Ни вонзившиеся в них стрелы, ни выставленные вперёд копья не смогли остановить натиск этих уродливых громил. Линия обороны дрогнула и прогнулась. Словно почувствовав это, своё слово наконец решили сказать притаившиеся до этого момента колдуны. Они осыпали имперцев шквалом заклятий, усугубляя и без того сложную для них ситуацию.

— Кромвель! Убери их пока не поздно!

Но маг и сам прекрасно знал, что может последовать за этим прорывом. Безобразные головы, возвышающиеся над всем остальным строем, начали лопаться одна за другой. Но даже мастер не успел дотянуться до всех.

Взрыв разметал полдесятка воинов и оросил ошмётками плоти все передние ряды левой фаланги. Второй прогремел с противоположного края.

— Держать строй! Держать!

Теперь уже об организованном отходе речи не шло. Враг перешёл в решающее наступление, пытаясь закрепить успех. И всё это грозило перерасти в отчаянную рубку, в которой численный перевес будет не на их стороне.

Так где же эти обещанные мастером Блурвелем союзники⁈

В этот момент Хорки увидел дымный росчерк, появившийся над крышами домов. Сигнальная стрела?

— Ни шагу назад! — скомандовал Рейн. — Помощь уже близко!

Оконные стекла стоящих по обе стороны домов осколками посыпались вниз, а из тёмных проёмов на армию хетов обрушились заклинания боевых магов Блурвеля. Не успела отгреметь первая волна, как из двух небольших проулков, расходящихся в стороны, на ошарашенных магией людей пришёлся новый удар. А следом оттуда же хлынули имперские легионеры, своей слаженной работой отрезавшие почти треть колонны захватчиков. Обстрел продолжился, и зажатые меж двух армий хеты не могли вырваться из этой западни. Их строй дрогнул, в рядах появились первые признаки паники.

— Дави! — новая команда от молодого господина, и ряды его гвардейцев от обороны переходят к наступлению.

— Они отходят, — сообщил один из дозорных, стоящий на некотором подобии лестницы, удерживаемой его напарником. — Пытаются развернуть строй.

Это он про те ряды, которые не успели дойти до линии перекрёстного обстрела. А ведь их даже больше половины.

— Нужно добить тех, кто остался и уходить самим, — осмелился озвучить свои мысли Хорки. — Если они нас обойдут, то уже мы сами попадём в котёл.

— Так и поступим, — кивнул Рейн и принялся раздавать указания сотникам.

Разгром противника не был скоротечным, но стал неизбежным для него финалом. Зайцам при этом даже не пришлось вступать в бой. Так и проторчали без дела подле охраняемого ими объекта.

Вот только особой радости от такой победы не было. Кажется, они выиграли сражение, но проигрывали войну.

Хорки не считал себя большим стратегом, но и глупцом уж точно не был. Ловушка, устроенная мастером Блурвелем, удалась, и у них получилось остановить продвижение почти пятитысячного войска, заметно при этом его проредив. По крайней мере, враг был вынужден отступить и искать другие пути для продвижения к центру города. Но что это меняет? Происходящее всё меньше походило на сражение двух армий, ибо весь Трием становился полем боя для отдельных разрозненных отрядов. Столица Империи была объята пламенем и заполонена захватчиками. И хоть у самого наёмника не было к здешним обитателям особой жалости, всё же выглядело это печально. Будто прямо сейчас он наблюдал крах привычного ему мира.

— Соберите раненных и укройте их в непострадавших зданиях, — скомандовал Рейн. — Остальным готовиться отходить.

Раненными и мёртвыми они потеряли едва ли четверть. Значит, в их распоряжении остаётся ещё полноценная тысяча.

— Что насчёт людей Блурвеля? — спросил Хорки.

— Они мне не подчиняются, — отрезал молодой наследник рода. — Как и войска легиона. К тому же распоряжением из дворца велено избегать укрупнения отрядов на периферии. Придётся рассчитывать на свои силы. Кромвель, ты как?

— Не переживай, я не сильно потратился.

Заслышав об этом, Хорки немного успокоился. Кромвель всегда был тем, кто поворачивал ход битвы в нужную сторону. Это он помнил ещё с тех пор, как его самого угораздило затесаться в ряды Свирепого Вепря. И если у мастера остались силы, значит, и у них есть шанс пережить этот день. Главное не лезть в самую гущу…

— Все дороги столицы ведут к дворцу, — вдруг заявил Рейн, порушив все надежды. — Как бы мы не оттягивали финальное сражение, оно состоится под его стенами. Мы закончили здесь и теперь направимся туда, чтобы соединиться с основными имперскими войсками. Постройте бойцов и вышлите разведчиков.

Сотники бросились выполнять приказы молодого господина, а Хорки, обречённо вздохнув, отдал сигнал остальным Зайцам о походном охранном построении. Кажется, отсидеться за спинами гвардейцев в этот раз уже не выйдет.

Совсем скоро вернулись дозорные, которые проложили начало маршрута по ещё не пострадавшим улицам. Колонна бойцов дома Деневиль двинулась слаженным маршем. И в самом её центре шёл их небольшой спешившийся отряд. Не весь, так как обоих братьев Хорки отправил следить за округой.

Тысяча гвардейцев — сама по себе грозная сила, которая отваживала от них вражеские отряды поменьше. И какое-то время они двигались, не встречая сопротивления. Всюду вокруг вздымались столбы дыма и периодически что-то грохотало, не оставляя иллюзий о том, что это затишье продлится долго. Ведь, как известно, на каждую большую рыбу найдётся та, что сумеет открыть рот ещё шире.

— Впереди идёт бой, — доложил разведчик. — Крупный отряд хетов взял в окружение небольшое количество воинов. Но это не легионеры и не гвардия благородных домов. Лучше будет обойти.

— А кто⁈ — рявкнул на него Рейн. — И сколько их?

— С моей позиции было плохо…

— Это закатные рыцари, — перебил его вдруг появившийся Шуст. — Тяжелобронированные, около двух сотен, зажаты с двух сторон на Праздной аллее. Пытаются прорваться в сторону дворцовой площади. Но хетов в десять раз больше. Мы можем или свернуть здесь, чтобы миновать стычку, или ударить хетам в спину.

— Что думаешь, Хорки? — ни с того ни с сего спросил его Рейн. — Как бы на нашем месте поступил Мазай?

Первой мыслью было соврать и отправить отряд в окружную. В конце концов, его задачей была охрана наследника Деневиль, и чем меньше он будет ввязываться в сопутствующие этой миссии бои, тем выше шанс на итоговый успех. Но ведь Рейн спросил не его мнение. Он хотел знать, что бы на его месте сделал Мазай. А командир всегда старался думать на несколько шагов вперёд.

— Уклониться от боя — означает потерять союзников, которые могут пригодиться нам у дворцовых стен, и упустить возможность сократить поголовье хетов, которые, всё одно, прибудут на место битвы. Нельзя мешкать, нужно ударить, пока у нас есть преимущество, — сам себе не веря, резюмировал Хорки.

— А ты что скажешь, Кромвель?

— Согласен, — поддержал наёмника маг. — Потеря инициативы в конце концов обернётся нашим поражением.

— Тогда выступаем, — скомандовал Рейн. — Шуст, веди нас.

Как выяснилось, до сражения их отделяло всего лишь четверть лиги, которую они очень быстро миновали. Хетов было вдвое больше, чем гвардейцев дома Деневиль, и далеко не все из них были вовлечены в бой. Так что разгромного удара в спину не вышло. Зато закатникам явно стало легче дышать. Главное, чтобы они распорядились такой возможностью по совести, а не дали бы дёру, оставив армию Рейна один на один с превосходящим их по численности противником.

Слава богам, такого не случилось. Получившие поддержу рыцари, наоборот, удвоили нажим и двинулись на соединение со своими нежданными спасителями. Теперь они стали стальным молотом, бьющим по наковальне. А имперцам оставалось только держать строй, да глядеть по сторонам, дабы уже самим не получить удар в спину.

— Кромвель, мы теряем людей! — перекрикивая шум боя, обратился к магу Рейн. — Мои маги выдохлись, можешь им помочь?

Он явно хотел сберечь своих бойцов, но приказывать другому наследному аристократу был не вправе. Побывавший же во многих сражениях Кромвель не торопился тратить оставшиеся у него силы. И Хорки полностью разделял такой подход. Магия, на которую был способен этот маг, может им ещё сильно пригодиться. И когда именно наступит такой момент, предугадать невоз…

Дикий рёв разорвал воздух и заложил уши. Весь шум идущего вокруг боя померк на его фоне, а ноги наёмника задрожали и начали подкашиваться. Липкий необъяснимый страх зародился в его животе и стал расползаться по всему телу.

— Ко мне! — услышал он хриплый крик Кромвеля. — Быстрее!

На подгибающихся ногах Хорки двинул к мастеру, по пути ухватив за шиворот остолбеневшего рядом Рейна. Маг почему-то смотрел наверх и в том же направлении вытянул ладонь с растопыренными пальцами. Рёв раздался вновь и, кажется, стал ещё громче и ближе. Хорки, борясь с самим собой, сделал ещё один неуверенный шаг. Да что же там такое? И почему он сам так боится взглянуть наверх? Разве он трус? Ещё шаг, и ещё. Наконец встав подле мастера и отпустив обмякшего Рейна, наёмник упрямо начал поднимать голову вверх. Однако, увиденное заставило его усомниться в собственном решении, ибо на секунду он забыл как дышать, а тело парализовало первобытным ужасом.

Прямо над ними на огромных кожистых крыльях парило чудовище, сплошь покрытое чёрной чешуёй.

Хорки захотелось отвернуться, бежать, забиться в самую тёмную щель и безмолвно кричать в пустоту… Но он, поражённый, стоял на месте и продолжал смотреть, как мимо них пролетает сама смерть.

Пасть монстра разверзлась, и исторгнутая ей сфера непроглядного мрака ринулась на ряды имперских гвардейцев.

— Щиты! — скомандовал Кромвель и ударил в ответ.

Его заклинание куда менее яркое и страшное, похожее на бесформенный сгусток дрожащего воздуха, врезалось в несущийся в их сторону чёрный шар. Раздавшийся после их столкновения грохот вновь заставил всех вздрогнуть, а мгновение спустя взрывы уже доносились со всех сторон. Хорки мало что смыслил в подобной магии, но даже он понял, что мастер как-то сумел разрушить целостность летящей в них штуковины. И теперь она целым сонмом отдельных частей разлетелась по округе, превращая крыши и фасады близлежащих строений в руины. Но многие из чёрных осколков падали и в переделах зажатой меж домов улицы, где вели свой бой собравшиеся здесь воины. Правда, теперь эти осколки летели не только в отряд Рейна, а вообще во всех подряд, уже не разбирая сторон и оставляя вопрос жизни и смерти нао́ткуп слепой удаче.

В случае с Хорки эту роль на себя взял Кромвель.

Невидимый до этого момента купол заискрился, принимая на себя чёрные сгустки. Магический щит, выставленный мастером, трескался и покрывался дырами, но всё же прикрывал собою тех, кому посчастливилось оказаться в десяти шагах от мага. За пределами же этого круга всё обстояло иначе.

Улица была завалена каменными и деревянными обломками, лежащими там вперемешку с искорёженными телами. Многие из них уже вели себя молча, как и положено мертвецам. Другие же стонали или звали на помощь, пытались ползти или просто пребывали в контузии. При чём хетам, кажется, досталось даже больше, чем имперцам. И Хорки готов был поставить горсть монет на то, что и тут не обошлось без расчёта мастера Кромвеля. Тот действительно умел находить серебро даже на дне выгребной ямы.

Правда, сейчас сам маг выглядел хреново. Будто из-за грани вернулся, ну или вот-вот туда отправится. Бледный, с измазанным собственной кровью лицом, текущей из его носа. И еле стоящий на ногах.

— Сивый, помоги ему! — крикнул Хорки, одним из первых пришедший в себя после случившегося. — Зеф, твою мать, не стой столбом, помоги мастеру. Да живее вы!

Крылатое чудовище исчезло также внезапно, как появилось. А вместе с ним начал отступать и сковавший всех страх.

— Рейн, ты слышишь меня? Отдай приказ твоим людям собраться вместе. Этот бой закончен, нам нужно убираться отсюда.

— Да, да… — пробормотал он. — Столько раненных…

— Сейчас им не помочь, — отрезал наёмник. — Оставь с ними два десятка тех, кто не может сражаться, но твёрдо стоит на ногах. Пускай помогут оттащить в безопасное место и дожидаются помощи. Наше потрёпанное войско лишь привлекает…

— Хе-ты! — услышали они крик Шуста.

Хорки крутанулся назад и увидел, как к ним наперерез спешили многочисленные отряды дикарей. Они ручьями с разных сторон стекались на Праздную площадь, чтобы потом единой рекой хлынуть на одноимённую аллею, отрезая путь к отступлению. Да сколько же их⁈ Похоже им «посчастливилось» оказаться на пути основного удара ковена, а то появление крылатого чудовища должно было помочь проторить этой армии путь.

Завидев столь крупное подкрепление, почти разгромленные хеты издали воинственный кличь и начали вновь собираться в строй. Теперь уже войско Рейна оказалось в ловушке, запертое меж двух армий противника. И помощи ждать было неоткуда. Оценив расклад, рыцари Ордена решили отступать ко дворцу. И Хорки их не осуждал. Будь он на их месте, то отдал бы такой же приказ.

Героическая смерть бессмысленна. Именно поэтому он должен поступить сейчас так.

— Рейн, нужно решать, — резко заявил он. — Тебя и Кромвеля мы сумеем вытащить, но войско придётся оставить.

— Я не брошу своих солдат, — вздёрнув подбородок, выпалил молодой ещё парень.

— Другого я от тебя и не ожидал, — хмыкнул наёмник. — Ладно, ничего не поделать. Тогда держи, выпей немного.

Хорки протянул парню небольшую флягу, и тот машинально её взял.

— Что это?

— Алхимия. Поможет пережить этот бой. Но предупреждаю, вкус не ахти, да и голова потом будет раскалываться.

— Это меньшая цена, которую я готов заплатить.

Парень в два глотка осушил горькую на вкус жидкость, при этом даже не поморщившись.

— Я знаю, — кивнул Хорки. — Ты уж прости.

— Что…

Ноги молодого наследника дома Деневиль подкосились, и он бы рухнул на землю, если бы сильные руки Горунара не подхватили его сзади.

— Господин Рейнлиен ранен! — закричал Хорки. — Лекаря! Кто старший командир гвардии⁈

Несколько только-только пришедших в себя сотников подбежали к своему господину.

— Кому из вас переходит командование? — ещё раз спросил Хорки, после чего с нажимом добавил. — Да быстрее же!

— Я готов! — выпалил тот, кто был моложе.

— Он возьмёт эту сторону улицы, а я противоположную, — сказал тот, что был старше и рассудительнее.

— Тогда мы вытащим с поля боя господина, а вы попытаетесь спасти его солдат. Действуйте! И уходите, как только появится возможность.

— Он вам этого не простит, — устало заявил Кромвель, когда Горунар закинул себе на спину тело уснувшего беспробудным сном Рейна.

— Для этого ему придётся выжить, — парировал Хорки. — А это будет значить, что со своей задачей Зайцы справились. Уходим, быстрее!

Всё было готово, да и враг уже был так близко, что можно было доплюнуть, если постараться. Первая волна хетов врезалась в тонкую шеренгу имперских гвардейцев, которых спешно построил принявший на себя командование молодой сотник. Да и на противоположном краю уже завязался бой. Так что прорываться там было чревато. Нужно проложить другой путь.

— Колтун! Голубая дверь слева!

Рыжий всё понял и разбегу врезался плечом в массивные ставни. Древесина выдержала, но петли и замок вывернуло с корнем, обрушив дверное полотно внутрь здания. А вместе с ним туда же ввалился и Колтун.

— Вот же **#*#**! — выпалил он.

— Что там? — насторожился Хорки.

— Думал, бабы, — непонятно ответил его друг, но тут же добавил. — Заходите.

В образовавшийся проход один за другим вбежали Зайцы. В здании, которым оказался модный дом, были заколочены окна, не пропуская свет. Несколько манекенов, одетых в уже пошитые для кого-то платья, в царящем тут полумраке действительно можно было принять за живых людей.

— Сивый, поставь дверь на место! Шуст, проверь соседнюю улицу! Пруст поднимись повыше, осмотрись. Нужен путь подальше отсюда. Кромвлель, ты как? Сам идти сможешь?

— Постараюсь, — неуверенно заявил он, но сделав несколько шагов, запнулся обо что-то и рухнул на пол.

— Твою мать. Не геройствуй! Зеф, что с ним?

— Магическое истощение, — коротко ответил лекарь.

— И что это значит?

— Что я ему помочь не смогу. Надорвался. Нужно время.

— Ясно. Колтун, тогда этот пассажир на тебе.

— Ты уж давай понежнее со мной, — попытался было пошутить Кромвель, но тут же крякнул, когда сильные руки сгребли его и бесцеремонно закинули на спину.

От такого обращения с благородным магом что-то со стуком вывалилось из его карманов. Хорки машинально подобрал с пола несколько выпавших вещиц, среди которых оказалась пара дорогих побрякушек, да какой-то невзрачный камень. На разглядывание и тем более возврат вещей их владельцу времени уже не оставалось. Поэтому он просто сунул себе в карман все находки с честной мыслью вернуть их позже.

Тем более братья уже возвращались с докладом.

— На соседней улице полно хетов, и их не меньше, чем там, — Шуст кивнул на уставленную обратно дверь.

— Можно пройти по крышам, — предложил Пруст. — На втором этаже балкон, и там есть лестница.

Сомнительно, но других вариантов не осталось. Шум боя уже был буквально за дверью, которая теперь и не запиралась толком.

— Веди, — скомандовал Хорки.

Не успели они подняться до второго этажа, как голубая дверь во второй раз за день рухнула на пол, а в здание вломились вооружённые люди.

— Живее! — прикрикнул на своих Хорки.

Завидев удирающих по лестнице Зайцев, хеты попытались взять их с наскока, но тут же поплатились за это. Прикрывающий отступление Сивый проломил обухом топора шлем одного из них, а второму расквасил лицо металлической кромкой своего щита. Остальные уже куда более осторожно продолжили преследование, не торопясь нападать из невыгодной позиции.

На втором этаже манекенов с платьями оказалось ещё больше, как и дверей, ведущих в разные комнаты. Но старший из братьев уверенно вёл их к балкону.

— Пруст, ты первый, — приказал Хорки, когда они оказались на улице. — Горунар и Колтун следом.

Балкон был достаточно широким и там действительно оказалась обычная деревянная лестница, приставленная к стене.

— Главное, чтобы выдержала, — с сомнением пробормотал Колтун, начиная свой подъём вместе со своей нелёгкой ношей.

— Шуст подстрахуй их. Ну а мы встретим гостей.

Внутри уже послышался топот сапог хетов, а через мгновение самые смелые из них попробовали сунуться в дверной проём. Короткое копьё Хорки вонзилось в шею мужика, не надевшего бармицу. Сивый же взял на себя того, кто был экипирован лучше. В два удара своего топора он отправил того валяться на пол. Не защитила его ни кольчуга, ни кожанка, накинутая сверху. Третий вместо того, чтобы атаковать следом, кинул в наёмников свой топор, но бывший мрачный успел среагировать и подставить щит.

— Уходи, я за тобой! — скомандовал Хорки, сам бросая своё копьё. Удачно, попал в бедро аккурат под нижним краем бригантины.

Сивый бросился к лестнице, а Хорки сдёрнул с пояса свою сеть с грузиками и швырнул в несущегося на него верзилу. Этот был явно опасней прочих, снаряжён не хуже баронского дружинника и ростом был как Колтун. Но, запутавшись в сплетённых меж собой бечёвках, мужик потерял равновесие и врезался в косяк. Искать уязвимые места на этом покрытом бронёй теле Хорки уже не стал. От копья он уже избавился, а тыкать в этого громилу кинжалом — так себе идея. Да и нет на это времени.

Бросив взгляд на лестницу и убедившись, что Сивый уже заканчивает свой подъём, Хорки кошкой взлетел по ступеням, после чего хотел сбросить лестницу вниз. Но Пруст остановил его и вместе с братом потащил довольно тяжёлую конструкцию наверх.

— Нужна, — коротко пояснил он. — Поможет выбраться отсюда.

— Да живее вы! — прикрикнул на них Сивый. — Они уже рядом.

Хорки глянул в ту же сторону, куда смотрел мрачный, и выругался матом. На противоположном конце крыши уже появилось два десятка лучников, и враги продолжали прибывать. Наверное, нашли другой выход на крышу и теперь с выгодной позиции хотели ускорить разгром гвардии дома Деневиль. Завидев же Зайцев, решили сперва избавиться от этой небольшой помехи. Но что хуже, они преграждали путь в сторону городской окраины, куда изначально и собирался двинуться Хорки. Если все вражеские войска спешат к центру города, то лучшем решением было бы двигаться в противоположном им направлении. Но теперь вариантов не осталось.

Лестницу братья, наконец, подняли и, закинув её себе на плечи, побежали к свободному от хетов краю крыши.

— Они готовятся стрелять! — предупредил Зеф, на бегу поглядывающий себе за спину.

— Разверните меня! — вдруг заорал Кромвель. И где только силы на это взял.

Колтун не посмел ослушаться столь уверенного приказа и повернулся в сторону вражеских стрелков. Те уже отпустили тетиву, отправив в полёт два десятка стрел. Рассекаемый ими воздух засвистел, предупреждая об опасности, но сидящий на своём рыжем скакуне мастер махнул рукой, и все они прошли чуточку левее, никого не задев. Правда и мастер окончательно поник головой, так что на новый его подвиг рассчитывать не приходилось.

— Быстрее! — подгонял всех Хорки. — Бегите!

Первыми добравшись до края, братья установили лестницу вертикально, после чего уронили её, придерживая у основания. Когда туда добежал Хорки, он сразу понял их задумку. От крыши соседнего здания их отделял проулок шириной в шесть шагов, и длины лестницы хватило, чтобы перебросить этот мост. Пруст тут же перебрался по нему на другую сторону, давая понять остальным, что план вполне рабочий. Вот только…

— Да вы издеваетесь, — пробормотал Колтун. — Она же треснет.

— Голова твоя треснет, если мы не уберёмся отсюда! — сказал Шуст, тоже уже оказавшийся рядом с братом.

— Рейна и Кромвеля кинем, — озвучил идею Хорки. — Парни поймают.

Первым в полёт отправилось бессознательное тело сына Дунвеста. Колтун и Горунар ухватились за руки и ноги и с первого же кача перекинули Рейна через проулок. К тому моменту Сивый тоже уже был на той стороне, и втроём они удачно его подхватили. Сложнее было с Кромвелем, ведь маг хоть и не мог передвигаться сам, но всё ещё находился в сознании.

— Да ну **#*#**! — выдал он, когда двое здоровенных наёмников схватили его. — А-а-а!

Но крик мастера был недолгим. Как, собственно, и полёт.

— Они снова стреляют! — предупредил Шуст, оттаскивающий Кромвеля подальше от края.

— В один ряд! — крикнул Зеф, и трое других наёмников поспешили укрыться за его не самой могучей спиной. Колтун и Горунар так и вовсе припали на колено. Стрелы ударили кучно, и почти треть из них угодили в выставленный лекарем «щит». Вот только не был он ни мастером, ни даже боевым магом. То ли третья, то ли четвёртая прошила эту почти невидимую для обычных смертных плёнку. Ещё парочку взял на себя тут же сдохший артефакт, а последняя вонзилась в правое плечо молодого парня, пробив слишком тонкую кольчугу.

— Бегом! — скомандовал Хорки, отправляя по импровизированному мосту своих друзей. — Зеф, ты дойдёшь?

— Да, — отмахнулся он и, не вытаскивая стрелы, перебежал на соседнюю крышу.

Особого выбора у них не было, и они продолжали двигаться в единственном доступном направлении. Слава богам, хотя бы отряд хетов их больше не преследовал. У тех нашлись дела поважнее и попроще. А именно, пускать свои стрелы в имперских гвардейцев, пытающихся организованно отступить на соседнюю улицу. Но, как и сказал Шуст, это их не спасёт. Зато даст немного времени Хорки и их отряду.

Они бежали по крыше, ненамного опережая колонны солдат, двигающихся теперь с обеих сторон. Да и если посмотреть дальше, то и там, на других ведущих к центру города аллеях можно было разглядеть покачивающиеся штандарты армии ковена. Казалось, что величественные башни императорского дворца манили к себе дикарей, как свет фонаря влечёт мотыльков безлунной ночью.

— Дальше по верху не пройти, — сообщил Пруст. — Слишком широкий переулок.

— Сюда! — позвал всех Хорки. — Здесь можно спуститься.

Высота здания была приличная, но на одном из его углов когда-то располагалась привязь для лошадей с дощатым настилом. Хорки бежал и просил всех богов, чтобы там она и осталась. И, кажется, боги его услышали. Прочные доски выдержали даже спрыгнувшего на них Горунара и помогли им спуститься на брусчатку мостовой.

Правда, это не осталось незамеченным для хетских разведчиков, которые под этим навесом следили за округой. Завязался бой, который у пятерых дикарей отнял жизни, а у отряда Хорки драгоценное время. Авангард вражеской армии был всего лишь в тридцати шагах, и эти сволочи не поленились отправить в погоню несколько десятков своих солдат!

— За мной! — вновь скомандовал Хорки.

Он ринулся поперёк Торговой улицы и вместе с другими наёмниками нырнул в тёмный и узкий проулок. Его он тоже хорошо знал. Не раз и не два он удирал по нему мальчишкой, подрезав чей-нибудь кошелёк или умыкнув вещицу с прилавка зазевавшегося продавца. И вёл он в небольшой двор с ливнёвкой, куда во время осенних дождей сбегалась вся вода с южного края столицы. Зато, когда было сухо, там можно было отсидеться до самой ночи, дождавшись, когда пропажу перестанут искать. А если осадков не было давно, то и вовсе пройти под землёй пару кварталов до другого такого же люка. Хорошее место. Правда, именно там он когда-то и попался, чуть было не лишившись при этом жизни.

И, кажется, история повторяется.

На противоположном конце проулка замаячили чьи-то фигуры, норовя перекрыть им путь к спасению. А сзади уже пыхтели пытающиеся их догнать хеты. Но может, всё-таки удача ещё их не покинула? Ведь им осталось совсем немного. Вряд ли в тупиковом дворе будет много врагов. И вряд ли они захотят лезть за ними в местную канализацию. Так что шансы на успех есть!

— Нужно прорваться и выиграть немного времени! — на бегу крикнул он своим товарищам.

Сивый и братья сходу атаковали заперших переулок людей. Двое из них тут же отправились за грань, а третий повалился на землю безоружный и с окровавленной рукой. Ещё трое отшатнулись от Зайцев как от безумных прокажённых и будто бы даже пропустили их вперёд.

Отряд наёмников вывалился в небольшой невзрачный двор, окружённый со всех сторон безликими торцами двух- и трёхэтажных зданий. В самом центре его находилась пара зарешёченных отверстий, куда и стекалась дождевая или талая вода со всей округи. Одна из ржавых решёток была открыта, и несколько десятков вооружённых людей спешно сгружало туда мешки и свёртки. И на хетов они похожи не были. Скорее уж наёмники. Но у всех на рукавах красовались рыжего цвета нашивки с чёрной головой чудовища. А значит, всё равно враги.

— Это ещё кто⁈ — вскрикнул тот, что следил за погрузкой. — Прикончите их!

В этот момент во двор начали вбегать хеты, постепенно заполняя собой всё оставшееся пространство. Зайцы отступили ближе к центру, и теперь были окружены со всех сторон. Пятьдесят, или даже шестьдесят топоров и копий смотрели на них, и всё, что отделяло их от смерти — небольшая заминка, вызванная перепалкой их врагов.

— И что тут происходит? — с подозрением спросил командир хетов. — Так это ваши крысята бегают по городу и режут наших людей?

— Впервые их видим, — ответил единственный из присутствующих здесь воинов, у которого был меч. — Нашивок у них нет, а значит, воюют за другую сторону.

— Наёмники, — с презрением выдал хет и сплюнул на землю. — Продаётесь, как товар на рынке.

— Где спрос, там и предложение, — философски ответил наёмник с мечом. Сам он при этом не сводил глаз с хетов. Да и его люди побросали всё имущество и с настороженностью ждали приказов. Вон, даже из сточного люка на белый свет вылезли те двое, что принимали тюки от своих подельников, и тоже осторожно потянулись за топорами.

— Если вашу службу купили, то чего же вы тогда бежите под землю, словно крысы? Да ещё и прихватив с собой добро. Война ведь ещё не закончена.

— Так мы и не уходим. Хотим лишь припрятать пару вещичек, чтобы уберечь их от возможного пожара.

— Понимаю… — с ухмылкой протянул хет.

— А за понимание готовы ими поделиться.

— Нам несподручно будет биться с врагом, если мы согласимся принять эти вещи. Уж лучше что-то, что можно положить в карман.

— О, выход есть, — наёмник скинул заплечный мешок и выудил оттуда шкатулку. — Самоцветы много места не займут.

— Как и золотые монеты, — ехидно улыбнулся хет. — Досыпь их доверху, так чтобы крышка еле закрывалась. И считай, мы договорились. А после вместе раздавим этих крысят.

Наёмник хмыкнул и вновь сунул руку в мешок, видимо, чтобы достать кошель.

Кажется, надежда на то, что они повздорят и порубают друг друга не оправдалась. Дерьмо! Что же делать, их слишком много.

— Хорки, — прошептал Колтун. — Сделай что-нибудь. Мы столько капусты не нарубим.

Он, как и Горунар, уже сгрузил на землю свою нелёгкую ношу и приготовился к бою.

— Ага, — так же шёпотом согласился Сивый. — Нам не помешало бы какое-нибудь чудо. У тебя случайно одного не завалялось?

Чудо? Но что он мог сделать? Ситуация откровенно хреновая, и никакого нормального из неё выхода он не видел. Да ещё и это жжение, которое мешает сосредоточится… Жжение? В районе груди действительно что-то обжигало, будто ему в карман положили ещё тлеющий уголёк. И жар становился всё сильнее. Да что за⁈..

— А-а! — неожиданно для всех вскрикнул Хорки и спешно полез в карман, чтобы избавиться от этой горячей штуковины. Не глядя он швырнул обжёгшее пальцы нечто прямо перед собой, привлекая всеобщее внимание. И только после этого понял, что это был тот самый камушек Кромвеля, который он недавно подобрал.

— А вот, кажись, и чудо, — немного неуверенно пробормотал Колтун, глядя как на месте упавшего камня открывается зловещий чёрный портал.

— Ага, — поддержал его Пруст. — И даже не одно.

Из портала действительно появились две загадочные фигуры с накинутыми на голову капюшонами, вызвав оторопь у всех присутствующих во дворе людей. И лишь Хорки устало улыбнулся, первым признав своего командира. Теперь-то всё будет хорошо. Ведь…

— Мужики, Мазай вернулся.

Глава 30

Вопреки моим ожиданиям обратный переход не вернул нас к той же самой опоре в северных Пустошах. О том, что Первые пользуются Мостом с явными ограничениями и условностями, я знал и до этого. Но теперь становилось понятно почему. После смерти почти всех его создателей Мост словно застыл в том самом положении, в котором они его оставили. Каждая из его опор была «направлена» на другую, и чтобы «повернуть» её, у новых властителей миров просто не оказалось нужных знаний. С другой стороны, большинство из них по этому поводу и не переживали. Им хватало своей междоусобной грызни на отдельно взятых планетах. И не трудно было догадаться, что Троих такое положение дел вполне устраивало. Не удивлюсь, если они даже поощряют такого рода локальные противостояния. Как говорится, разделяй и властвуй.

Единственным, кто не смирился и продолжал поиски, был Ма́лек. И судя по всему, определённого успеха он достиг. Ведь нашёл же он как-то в своих странствиях ключ от моего родного мира, позволивший ему проложить туда путь. Но даже он пока не мог подобно Отрёкшемуся открывать проходы куда вздумается.

В общем, я не сильно удивился, когда в очередной раз пройдя по Мосту и выйдя их храма, очутился по щиколотку в песке.

— Кажется, мы в пустыне, — поделился я своим наблюдением с Полемой.

Безоблачное небо и яркое солнце с непривычки заставляли щуриться, и я накинул капюшон на голову.

— Скорее всего, мы где-то на территории Южных королевств, — предположила магичка. — Сама я здесь ни разу не была, но знаю, что южнее Золотой башни должна быть опора Моста.

Похоже на то. Но сути дела это не меняет. Мы по-прежнему слишком далеко от Триема, в который должны попасть. А значит, придётся впервые задействовать печать.

Я достал парный камень, врученный мне Кромвелем, и сосредоточился на нём. Влив немного энергии, я попробовал нащупать его тёзку. Результат я почувствовал сразу. Это не было похоже на камень-маячок или другие поделки местных артефакторов. Скорее уж полноценный навигатор, только без экрана и карты. Крутанувшись на песке, я повернулся в ту сторону, откуда теперь ощущал устойчивый сигнал. Не откладывая неизбежное, я выудил ключ Малека и отправил в него простой запрос — открыть портал в указанную точку.

Пару секунд ничего не происходило, но вот камень в моей ладони начал нагреваться. Да так, что я чуть было не выронил его из рук. Видимая только мне ниточка, связывающая мой источник с доменом Ма́лека, загорелась ярче солнца, получая из него колоссальные объёмы энергии. В голове сами собой начали всплывать сложные структуры заклинаний, необходимых для стабилизации внутримирового перехода. Я начал чертить заклинание, напитывая его заёмной энергией. Лишь малую её часть я пропускал непосредственно сквозь себя, а всё остальное вливалось туда напрямую. Но даже так мне приходилось напрягать всю свою волю, чтобы удержать контроль.

По самым скромным подсчётам, на создание портала ушло вдвое больше энергии, чем было у меня самого. А я ведь уже был мастером! Сколько же тогда потратил Ма́лек, сетовавший на многократные потери при передаче по межмировому каналу?

Как бы то ни было, ведущий в неизвестность проход зиял перед нами своей непрозрачной чернотой и приглашал войти. Наверное, не стоит тратить драгоценное время. А для сомнений и страхов сегодня просто не осталось места. Уже шагая в чернильный проём, я вспомнил, что не снял капюшон. Надеюсь, никого из моих друзей инфаркт не трахнет от такого появления. Ещё меньше хотелось бы получить чем-нибудь убойным от мастера Кромвеля, если тот решит подстраховаться и прибить незваного гостя прежде, чем он сам попробует что-нибудь предпринять.

Я ожидал мгновенного перемещения, но на деле всё оказалось иначе. Я будто попал в водоворот, вот только тонуло не моё тело, а сознание. Наверное, ему было трудно принять находящийся за гранью его понимание процесс перемещения. А может, какие-то другие вещи стали причиной такого головокружения. Однако длилось это не долго. Сложно считать секунды, когда ты в полной темноте, а мозг лихорадочно пытается определить, где верх, а где низ. Но вряд ли больше половины минуты. Хотя кто его знает, сколько прошло в пространстве, оставленном снаружи.

А вот, кстати, и он. Мир материальный, но почему-то всё равно кружащийся перед глазами.

Первое, что я увидел, когда картинка встала на место — целую толпу серьёзных и настороженных лиц, тычущих в мою сторону оружием. Вот так встреча. Не ожидал такого безрадостного приёма. Но где чёрт возьми Кромвель и Зайцы, которым я велел за ним приглядывать?

— Мужики, Мазай вернулся, — услышал я за спиной немного охрипший голос Хорки. И от этого немного отлегло на душе. Живые — уже хорошо.

— А по мне вы что, даже не скучали? — тут же взъелась на него Полема. Значит, тоже добралась и уже пришла в себя.

— Скучали, конечно, — вместо долговязого ответил Колтун. — Чего ж не скучать. Нам вообще не принципиально кто именно вытащит нас из этого дерьма.

Благодаря этой короткой перебранке я наконец полностью восстановил свою концентрацию и сумел оценить ситуацию. Почти шестьдесят человек окружили ощерившихся оружием Зайцев и явно желали им смерти.

— Есть тут кто-то кроме вас, кого убивать не следует? — на всякий случай спросил я. И от этой уверенной фразы некоторые из столпившихся вокруг воинов аккуратно попятились назад.

— Нету таких, — недобро выдал Сивый.

— Раз так, то держитесь поближе.

Чтобы обратить в бегство полсотни обычных солдат сила Ма́лека мне точно не понадобится. Тем более, что в случае необходимости, меня подстрахуют Зайцы. Они бы, может, и сами справились, если бы судьба не оставила иных вариантов. Но даже с их навыками и экипировкой безвозвратные потери при таком раскладе были бы гарантированы.

— Побереги силы, — вдруг осадила меня Полема. — Они тебе ещё понадобятся.

В руках её появилось сотканное из энергии копьё, а другой она уже целилась в хетов. Что ж, смысл в её словах уж точно был. Полагаться на заёмную силу — глупо. Никогда не знаешь, когда тебе перестанут давать в долг. И когда этот долг попросят вернуть. Чем больше сохраню своей собственной, тем лучше.

— Магов всего двое, — изрёк побогаче других снаряжённый хет. — Убить их!

Совсем остаться в стороне, когда вокруг начинается настоящая рубка, конечно, не получилось. Но я действительно ограничился несколькими техниками, направленными туда, где они были наиболее нужны. В общем, на мой счёт едва ли можно было записать полдесятка остывающих тел. А вот Полема и Зайцы успели положить втрое больше, прежде чем остальные успели понять, что имеют дело отнюдь не с рядовыми магами и бойцами. Те, кому посчастливилось к этому моменту остаться в живых, ринулись к единственному выходу, ведущему прочь из закрытого двора. Ещё парочка мужиков бесстрашно сиганули прямиком в сточный люк, не удосужившись даже прикрыть за собой крышку. В общем, победа была разгромной, но бо́льшая часть противников благополучно для них успела ретироваться.

— Они скоро вернутся, — не обнадёжил меня Хорки. — И приведут подмогу и колдунов. Тут совсем рядом целая армия. Тысяч двадцать, не меньше. Нужно уходить.

Сказав это, парень принялся утирать лицо от чужой крови. Использовал он при этом дорогущий шёлковый платок, который вытащил из валяющегося рядом свёртка. Второй такой же он галантно протянул Полеме, но та, хмыкнув, его не взяла. Зато ажурную тряпочку из его руки тут же выхватил Колтун, после чего применил её по назначению.

— Других путей особо не видно, — я с сомнением огляделся по сторонам. — Даже если я смогу взобраться на крышу, вас я туда не подниму.

— Выход есть, — Хорки махнул платком в сторону люка, где недавно скрылась парочка наёмников из вражеского стана. — Канализация идёт под городом, и она достаточно широка, чтобы там протиснулся даже наш малыш.

— И куда она ведёт?

— В зависимости от того, куда тебе нужно.

— Хочешь сказать, что сможешь там ориентироваться?

— Да.

Короткий ответ, намекающий на то, что парень хотел бы избежать сопутствующих вопросов. У Зайцев было не принято говорить о прошлом. Все попавшие в наш отряд люди, начиная с меня самого, не распространялись о том, как они жили раньше и почему решили связать свою судьбу с нелёгкой наёмничьей долей. Разве что кроме Сивого, да Дунвеста. Кстати, о рыцаре.

— Не вижу с вами ещё одного.

— Он вроде как остался с госпожой Деневиль, — пояснил Хорки. — А вот их сынишка путешествует с нами. И мастер Кромвель тоже.

Я взглянул на обоих, и вид последнего мне не понравился. Рейн ощущался как вполне себе живой, и его огонёк горел ярко. Скорее всего, просто спит или потерял сознание. А вот Кромвель был не только бледен, но и изрядно растерял жизненные силы. И Зеф, у которого самого из ключицы торчал обломок стрелы, пытался сейчас влить в него хоть немного.

— Хреново выглядишь, друг, — обратился я к ещё находящемуся в сознание мастеру. — Стоило мне ненадолго покинуть тебя, как ты снова решил взвалить на свои плечи больше, чем можешь унести.

— О-о, на этот раз мне достался противник посерьёзнее прочих, — почти прошептал он. — Так что, если ты собираешь двигаться в сторону дворца, то не завидую тебе. Кажется, никто из присутствующих там не готов к тому, что их ждёт.

— Не время для разговоров, — перебил всех Шуст. — Нужно убираться отсюда. Немедленно!

Младший из братьев следил за проулком, и раз он такое говорит, то значит, Хорки прав, и враг решил не оставлять нас в покое.

— Веди, — скомандовал я, и Хорки бросился к люку, на ходу подобрав какой-то камушек с земли.

В люк я прыгнул последним, готовый, если что, выиграть для остальных немного времени. Но этого не потребовалось. Когда вооружённая толпа хетов ворвалась во двор, мы уже закрыли за собой решётку и начали движение в темноту. Если сунутся за нами, то в этом узком проходе мне не составит труда положить самых смелых из них, перегородив проход их трупами. Тут особо не разбегаешься, ведь идти приходилось, склонив голову.

Хуже всех приходилось Горунару, да и Колтун был на пол головы меня выше. Так что шли они чуть ли не пополам согнувшись, передав свою ношу тем, кто был поменьше — братьям и Сивому. Фонаря у нас не было, но Полема наколдовала небольшой огонёк, который позволял нам не пропустить нужный поворот, а заодно видеть, куда наступают наши ноги. И далеко не всегда нам это зрелище нравилось. Запах тоже был не из самых приятных, но на удивление терпимый и глаза не резал.

И всё-таки хеты решили попытать свою удачу ещё раз. Не успели мы отойти на пару десятков шагов, как услышали лязг отворяемой решётки. Что ж, это их выбор. Первый же двое спрыгнувших вниз воинов синхронно издали истошный вой, угодив прямиком в «рябь», и заткнулись только после того, как у них отказало сердце. Больше смельчаков не нашлось. По крайне мере, я таких не почувствовал вплоть до первой развилки, где мы ушли налево.

Хорки явно был здесь не в первый раз, ибо почти не колебался, когда выбирал направление. А повороты встречались не так уж и редко. Правда, в некоторые ответвления можно было разве что ползком пролезть. И лишь на пятой развилке он остановился, чтобы кое-что прояснить.

— Если идти прямо, то через сотню шагов будет такой же люк, как и тот, через который мы сюда спустились. Скорее всего, там не будет хетов, так как их армия стремительно продвигается к центру. Разве что можем столкнуться с наёмниками-мародёрами, такими же как те, что мы встретили недавно.

— Не пойдёт, — покачал я головой. — Мне нужно попасть во дворец.

— Почему-то я так и предполагал, — обречённо вздохнул мой заместитель. — Тогда я пойду с тобой, без меня ты вряд ли найдёшь дорогу.

Тоже верно. Вот Ма́лек удивится, если его вестник, с такими затратами прибывший в Трием, пропустит всё самое интересное, заблудившись в местной канализации.

— Рассчитываю на тебя, друг, — я хлопнул Хорки по плечу и обратился к остальным. — Вам же приказываю дотащить наших благородных господ до безопасного места и охранять их от всех опасностей. Ясно?

В ответ Зайцы пробурчали что-то нестройное, а Котлтун и вовсе решился напроситься в сопровождающие. Но я был непреклонен. Правда, когда Полема не говоря ни слова встала возле меня, я перечить не стал. Её помощь точно лишней не будет. Ну а шёпот Шуста на ухо своему брату, так хорошо слышимый в замкнутом пространстве, и вовсе заставил меня улыбнуться.

— А волшебница-то наша на всё ради Мазая готова. И в говно по колено, и к чудищу в пасть. Кажись, любовь.

— Ну так и Колтун не отстаёт, — также шёпотом ответил ему брат. — Выходит, и он…

— Да заткнитесь вы оба, — зашипел на них рыжий. — А не то я вас полюблю. Вот прямо здесь.

— Идёмте, — оборвал перепалку Сивый и двинулся в темноту, уводя свою группу в безопасное место. Парни скрылись вслед за ним, мы же двинулись за Хорки, юркнувшим в правый коридор.

Какое-то время шли молча, сосредоточившись на том, чтобы как можно меньше касаться стен, и не разбить себе голову о всё опускающийся потолок.

Трием был не единственным городом на Павелене, где мне встречалась полноценная канализация. Но безусловно этот образчик инженерного дела был самым выдающимся. Выложенные камнем коридоры образовывали целую сеть, уводящие воду прочь из города. И поддерживалась она в хорошем состоянии. Тут и там встречались следы ремонта или свежей кладки, а мусора и веток встречалось не так уж и много. Наверняка, в Триеме есть целая служба, отвечающая за исправную работу этого городского подземелья. Кстати, это порождало определённые вопросы.

— Хорки, как думаешь, почему хеты не воспользовались этим проходом при штурме города?

— А зачем им? В столицу они вошли свободно. А к дворцу им нужно провести десятки тысяч солдат. Спускать их всех под землю — значит загонять в ловушку. Какой-нибудь маг, навроде нашего Кромвеля обрушит тоннель в двух-трёх местах, и считай победа в кармане.

— Кромвель — далеко не какой-нибудь маг, — возразил я. — Но в целом мысль понятна. Однако не верится, что его совсем никто не охраняет.

— Может и охраняли, но сейчас в этом точно нет необходимости. Слышишь?

Хорки добрался до небольшого сливного отверстия в потолке, через которое не пролезло бы даже его худощавое тело. Но он и не пытался выбраться наружу, через него он следил, что происходит над нашими головами. Я тоже отчётливо слышал топот многотысячной армии.

— Хеты уже здесь, — подтвердил мои опасения Хорки. — Но может, удача нас не оставит.

Прежде чем двинуть дальше, парень сунул руку в карман и достал тот самый камень, который подобрал с земли. Уже тогда я догадался, что это такое, а сейчас убедился окончательно. Парный артефакт, который должен был быть у Кромвеля, и предназначение которого Хорки, по всей видимости, уже понял.

— Вот, возьми, — сказал он.

— Нет, — ответил я. — Так он будет бесполезен. Пусть уж лучше на какое-то время останется у тебя.

Спорить он не стал и спрятал его обратно.

Повезло нам или нет — вопрос спорный. Когда мы наконец добрались до нужного люка, наверху уже гремело самое настоящее сражение. Тысячи людей убивали друг друга самыми разными способами. Пускали друг в друга стрелы, рубили топорами, кололи копьями, пытались перегрызть друг другу глотки. А ещё швырялись заклинаниями, заставляющими весь воздух гудеть от разлитой в нём силы.

Но несмотря на то, что мы оказались в самой гуще событий, наше появление никто не заметил. Кому какая разница до вылезшей из-под земли троицы, если вокруг царит полнейший хаос, а смерть собирает урожай сотнями душ. И судя по всему, бой на этом участке уже шёл давно. По крайней мере, об упорядоченном строе обе стороны уже позабыли, превратив сражение в отчаянную рубку. Хеты уже видели цель, а защитникам уже некуда было отступать.

Первого же бросившегося на нас воина я рубанул «клинком правды». Меч во время удара будто получил продолжение за счёт заискрившейся силы и остановил врага на расстоянии двух метров. Силовое лезвие практически не встретило сопротивления, перерубив и кожаный доспех, и прикрытое им человеческое тело. Хорки выхватил у поверженного мной врага копьё и всадил его ещё одному, повернувшемуся в нашу сторону.

Я бросил взгляд на громадину дворца, до которой теперь было рукой подать, и обомлел. Всё это грандиозное строение, возвышающееся над столицей Империи было огорожено огромным барьером. Ячеистый купол, едва заметный простым смертным, шёл по всему периметру стен и уходил ввысь вплоть до шпиля самой высокой из башен. Это сколько же силы было затрачено, чтобы растянуть такой контур? Или тут дело в самом дворце и запрятанных в нём артефактов?

Любуясь чужим творением, я не заметил очередного нападения, но Полема хладнокровно лишила напавшего жизни.

— Так и будем стоять и смотреть? — спросил Хорки. Он нервно озирался по сторонам и ещё чаще почему-то поглядывал на небо.

— Нет, — спокойно ответил я. — Но это не наше сражение. Мне нужно добраться до ворот.

Ведь именно там начинался магический барьер, а значит, находился его создатель.

— Тогда сюда, — позвал Хорки и словно юркий зверь нырнул меж пытающихся убить друг друга людей.

Недолго думая, я и Полема последовали за ним, тоже стараясь избегать ненужных сейчас столкновений. И лишь иногда нам приходилось короткими и экономными ударами прокладывать себе путь. Но как бы мы не пытались не привлекать к себе внимания, у нас это не вышло.

Колдунов было трое и нацелились они на меня с Полемой. Скорее всего, заметили всплески силы, периодически исходящие от нас, когда мы устраняли на своём пути живые препятствия. А нашу попытку вести себя неприметно восприняли за нашу слабость. Иначе откуда столько бережливости по отношению к собственной силе?

Благо, Хорки успел продвинуться чуть дальше, и вражеские атаки его не задели. Зато они заставили притормозить нас. Я взял того, кто бил в спину, так как его техники мне показались опаснее. Двое же других нападавших скорее служили отвлекающим манёвром и явно были слабее. Полема точно должна с ними справиться, даже если они оба уже шагнули на 3-ю ступень.

А вот этот немолодой колдун, быстро осознавший свой просчёт, был не так уж прост. На этот раз он не поскупился и обрушил на меня несколько заклинания 4-й ступени, включая «паучью сеть», которую мне разок доводилось видеть в спаррингах с Блурвелем. Мерзкая штука, не только сковывающая движения своей жертвы, но и отравляющая её тело, заставляя энергию в каналах буквально кипеть. Отлично работает против одарённых противников. Видя, как его заклятье уже падает на мой щит, маг ковена даже посмел выдать мне свою ехидную улыбку. Ох, знал бы он сколько секретов скрываю я сам, наверное бы не лыбился сейчас.

Чем удобен «клинок правды», так это тем, что он одинаково хорошо режет и плоть, и магические связи. Особенно, если напитан энергией тех, кто эти связи буквально видит в ином свете. Меня терзало чувству упускаемого времени, и поэтому на короткое время я отринул осторожность и маскировку, чтобы закончить бой как можно быстрее. А заодно и испытать кое-что на практике.

Меч, подаренный мне Орденом, вспыхнул чёрно-белыми искрами и на мгновение получил продолжение. Это силовое лезвие рассекло «паучью сеть» пополам, и та прямо на лету начала истаивать, опадая на землю отдельными ошмётками. В левой же руке появилась «плеть», концы которой буквально звенели от желания впиться в чью-нибудь плоть. И такую возможность я им дал. «Щит» колдуна вспороли рваные борозды, даже после удара продолжающие светиться медно-золотыми всполохами. Защита начала осыпаться буквально кусками, а всё понявший колдун начал пятится назад. Когда же он побежал, одна единственная «градина» угодила в его спину, разорвав в клочья уже беззащитное тело.

— Чего так долго? — с отдышкой буркнула Полема, сама только-только закончив бой.

На такой вопрос я лишь вскинул бровь, после чего она примирительно улыбнулась.

— Где Хорки? — спросил я. — Ты его видишь?

— Не потеряется, — отмахнулась она. — Поди не маленький уже. А путь к воротам отсюда уже видно.

Тут она права. И про Хорки, и про ворота. Вот только за парня один хрен боязно. Уцелеть в такой сече, будучи простым смертным, та ещё задачка. А чем ближе мы подбирались к единственному входу во дворец, тем жарче гремел бой. Всё новые и новые подкрепления хетов и их союзников прибывали под стены императорской резиденции. Они рвались в бой, чтобы прорвать оборону, выстроившуюся по всему периметру. И той причиной, почему они ещё не лезли на стены, был огромный силовой купол, защищающий сейчас дворец.

— Тебе лучше будет… — начал было я, но Полема меня перебила.

— Идём же! Время ускользает от нас. Это даже я чувствую.

Мы вновь начали пробиваться через хаос сражающейся толпы пока не выбрались на участок, где был ещё хоть какой-то порядок. К сожалению, этим порядком оказался строй хорошо вооружённых хетов, закованных в броню и шагающих напролом сквозь уже сломленных на этом участке защитников Империи. Их колонна буквально преграждала нам путь, заставляя остановиться всего лишь в сотне метров от цели.

— Через них нам не пробраться! — крикнул Полема, оглядываясь в поисках иного пути.

— Самим нет, — согласился я. — Но можно заручится помощью. За мной!

Сияющую броню командора Креста трудно было не заметить. Даже если она сплошь покрыта сажей и кровью. Ибо светилась она не столько в лучах ещё холодного солнца, сколько силой вплавленных в неё жертвенных камней. Его отряд закованных в металл рыцарей двигался словно крейсер, прокладывающий себе путь сквозь бушующее море. Вот только направление было не совсем то, что было нужно мне.

— Крест! Крест! Да не тычь ты в меня своим мечом!

Моё появление закатник встретил без особого энтузиазма. Это было заметно хотя бы по тому, как кончик его меча ещё какое-то время подрагивал перед моим носом.

— Ты же не на помощь к нам пришёл, Мазай. Ведь так? Хочешь сам попросить меня о чём-то.

Такая проницательность настораживала, но выбор у меня был не особо большой. Или просить его, или попытаться прорваться самому. Сколько при этом уйдёт силы, лучше даже не думать.

— Ты прав. Мне нужно к главным воротам. Но как видишь, есть одна загвоздка в виде пары тысяч хетов.

— Я потерял половину своих ребят! — озлобленно ответил он. — А те, кто выжили, едва держатся на ногах. Мы умираем, пока Император с сильнейшими из магов взирают на это под защитой своей магии. С нас довольны, мы отходим.

— Если я не окажусь на той стороне, то спасаться будет некому. Смерть найдёт вас всюду.

— Я уже принял решение и…

— Ты должен мне, Крест, — перебил его я. — И я хочу взять свой долг сейчас!

Бывший когда-то капитаном рыцарь сдвинул брови, прожигая меня своим взором.

— Я думал, что я отдал тебе долг, — играя желваками, выдал он.

— Если ты про этот меч, то можешь забрать свою побрякушку обратно. Не так давно ты использовал меня и моих людей в своей собственной игре, а теперь я хочу сделать то же самое. Разве это не справедливо?

— Ты играешь с огнём, Мазай.

В голосе Креста слышалась угроза, а меч в его руке шкрябнул остриём по каменной брусчатке.

— А ты с самой судьбой, — ответил я, зачерпнув немного энергии из обеих «слёз». На стальном шлеме с откинутым забралом я увидел отблески пламени, заигравшего в моих глазах. Пару секунд командор не отводил взгляда, но после отвернулся и отдал приказ.

— Построится клином! Нужно прорубить дорогу для нашего мастера!

Не прошло и полминуты, как мы уже неслись напролом. Я и Полема находились в самом центре нашего таранного построения. А Крест стал его остриём, первым врезавшимся в колонну хетов. Те даже остановились, пытались как-то подготовиться. Но разве можно быть готовым к тому, что попадёшь под живой танк.

Противников было много, в такой суматохе и не сосчитать сколько. Но точно не меньше нескольких тысяч. В то время как рыцарей Ордена едва набиралась полная сотня. Но их длинные мечи, которые они держали одноручным хватом, разили хорошо вооружённых дикарей, словно те были крестьянами, похватавшими вилы. Так что мы с треском пробились на противоположную сторону, надвое разрубив строй хетов, марширующих к дворцовой стене. Вот только для воинов Ордена это стало самой простой частью нашего плана. Куда сложнее виделась задача организованно отступить после такого дерзкого наскока, ведь пришедшие в себя дикари навалились с двух сторон, пытаясь взять рыцарей в кольцо и задавить их числом.

— Теперь мы в расчёте! — крикнул мне закатник. — Делай своё дело!

Я лишь кивнул ему, бросившись вперёд. Но отбежав на безопасное расстояние, обернулся.

Я знал, что подставил их под удар. Знал, что многие из людей командора погибнут сегодня из-за этой неподготовленной атаки. Но также я знал, что на кону стояло куда больше. И всё же, глядя на то, как отчаянно за моей спиной рубится Крест, обеспечивая мне возможность двигаться дальше, я не удержался от того, чтобы хоть немного повысить их шансы на выживание.

«Звездопад», уже опробованный однажды в Фельсе, на этот раз дался намного легче. Ведь теперь уровень этого заклинания массового поражения соответствовал моей собственной ступени. Двенадцать золотистых стрел с искрящимися хвостами взмыли вверх, чтобы, пройдя по дуге, начать своё падение. В полёте они дважды расщеплялись на более мелкие сгустки, в итоге пролившись смертоносным дождём по так плотно стоящим хетам.

Десятки вражеских воинов, поражённые всё прожигающей энергией, кричали и падали на землю. Они пытались содрать с себя доспехи и избавится от незатухающих искр. И этой паникой воспользовались закатники, ринувшиеся прочь из ловушки, в которую сами себя загнали. Однако, им всё ещё нужна была помощь.

— Полема, помоги им. Но не рискуй жизнью, просто поддержи их отход магией.

— Но как же ты?..

— Дальше начинается не твой бой. Прощай.

Девушка хотела что-то сказать, но так и не смогла выдавить из себя ни слова. Она резко крутанулась на каблуках, а на кончиках её пальцев заискрились готовые сорваться в полёт заклинания. Я же продолжил свой путь в одиночестве.

Одарённые, не достигшие слияния, слишком подвержены магии Отрёкшегося. Поэтому такое решение было оправданным. К тому же наличие под боком ставшей уже далеко не чужой Полемы, может отвлечь меня от главной задачи. Если противостояние выйдет на другой уровень, то я не смогу её защитить. Так что, как бы странно это ни звучало, но для молодой волшебницы сейчас будет безопасней находится посреди толпы сражающихся мужиков, нежели подле меня.

А вот и ворота! Отсюда я даже вижу людей, стоящих на стене над ними. Я немного усилил зрение, чтобы разглядеть их получше. Десять человек, многие из которых мне были знакомы. Включая Императора, облачённого в белые одеяния с черными как уголь ониксами на его груди. Блурвель стоял рядом, как и магистр Шад, прибывший из Греша. А вон и Ульдаг, что-то шепчет своему бывшему ученику на ухо. Ещё шестеро мастеров встали за их спинами и будто подпитывают созданный ими круг.

Интересно, что же там происходит? И куда запропастился Фебран?

Ничего, скоро выясню. Осталось только понять, как подобраться к ним поближе, не поломав при этом их барьер.

Глава 31

Император наблюдал за волной хетов, захлёстывающей преддворцовую площадь. Вылазки, обрушения зданий, расставленные по всему городу ловушки… Всё это возымело свой эффект, лишив противника трети его армии. Но те всё равно шли напролом, не взирая ни на какие потери. И теперь они будто просачивались сквозь широкие и не очень улицы, отовсюду стекаясь в единую силу под стенами его дворца. Что-то гнало их сюда. Что-то пострашнее простой и понятной каждому воину смерти.

Сражение уже кипело повсеместно. Защитники Триема приняли на себя финальный удар. Их было меньше, но людям Императора и его союзникам было чем ответить орде, управляемой ковеном. Сотни магов, которых он собрал здесь, превращали каждый пройденный врагом шаг в игру со смертью. Они хорошо подготовились и достойно встречали своих гостей, прибывших к ним из Диких королевств.

И всё же хеты были всё ближе. Они уже рвались к центральному входу, намереваясь прорвать оборону и войти на территорию дворца. Возможно, они бы уже пробовали на прочность их защитный барьер, если бы не дерзкая атака рыцарей Ордена во главе с их командором. Даже сам Император был поражён такой самоотверженностью закатников. И тем больше ответственности ложилось на его собственные плечи в грядущем сражении.

— Мы не сможем долго удерживать барьер, — говоря это, Шад был спокоен и свои опасения скорее констатировал, нежели призывал к каким-то немедленным действиям. — Пока сквозь него пытаются пробиться лишь отдельные группы, но даже так он пожирает запас слишком быстро.

Император ненадолго оторвал свой взгляд от разворачивающегося внизу сражения, чтобы посмотреть на магов из Греша.

Магистр Шад — воплощение силы и мощи. Огромный потенциал, возможно, даже больший чем у него самого. Однако, он ещё молод и к тому же не так искусен в контроле. А рядом с ним Ульдаг, его бывший наставник и единственный в своём роде мастер белой ленты. Он-то, напротив, хоть и не имеет такого врождённого объёма, но откуда-то владеет знаниями и мастерством, недоступными прочим магам. Страшный тандем, и владыка Империи был рад, когда он из-за произошедших недавно в Греше событий распался. Однако прямо сейчас они вновь действовали сообща, и их совместная сила была ему нужна.

— Сколько времени у нас есть? — спросил он у магистра.

— Мы потратили уже пятую часть личного запаса.

Расход оказался даже больше, чем он опасался. Переданные Фебраном и встроенные ещё при строительстве дворца накопители помогли создать этот огромный купол. Но на этом их энергия иссякла. Имея такой гигантский контур, пассивные потери также были неимоверно велики, и поддерживать его целостность приходилось уже за счёт собственных сил. К тому же любые попытки хетов прорваться внутрь периметра требовали всё новых и новых вливаний.

Словно слыша чужие мысли, Ульдаг подтвердил его собственные опасения:

— Если Отрёкшийся не объявится в ближайшее время, то мы растратим весь запас без остатка и без всякой на то пользы.

— Он появится, — пообещал Император. — Он уже в Триеме. Его подавляющая аура слышна даже на таком расстоянии. И он тоже тратит сейчас свои силы, помогая своим войскам продвигаться к центру.

В этот момент яркий всплеск магической силы привлёк всеобщее внимание. Такое выброс мог быть следствием только заклинания 5-й ступени. И действительно, золотистые росчерки «звездопада» посыпались на сражающихся с рыцарями хетов, неся им боль и страдания.

— Не знаю, что насчёт Отрёкшегося, — сказал Блурвель. — Но кое-кто действительно появился.

Мастер-лекарь указал пальцем на одинокую фигуру, выскочившую из толпы сражающихся друг с другом воинов. Император вгляделся в человека, и на секунду их взгляды встретились. Кажется, Ма́лек всё-таки прислал своего посланника с ответом. Но что он скажет и на чьей стороне выступит?

— Дракон!

Крик магистра Шада заставил всех позабыть про одинокого мага и переключиться на летящее к ним воплощение ужаса. В отличие от простых смертных, чьё естество замирало при одном лишь явлении этой запредельной мощи, прошедшие слияние и достигшие вершины маги могли побороть этот страх. И поэтому Император видел перед собой не только угрозу всему сущему, но и величие, обличённое в совершенную форму.

Фебран поведал многое (хоть явно и не всё) и подготовил сильнейших из магов запада к тому, с чем им предстояло столкнуться. Но никакие описания и рассказы не могли передать красоту и силу парящего в небе дракона. Огромного, покрытого чёрной чешуёй, с глазами полными рыжего пламени. И аурой, затмевающей всё вокруг.

— Барьер не выдержит! — крикнул Ульдаг.

Он, как и сам Император, видел чуть больше остальных. Грешский мастер уже понял, что то бедствие, которое надвигалось на них, не остановить «щитом», воздвигнутым даже силой восьмерых магов высшего порядка. Но этого и не требовалось.

— Нужно сдержать его до появления Фебрана, — хладнокровно распорядился Император. — Пусть тратит свои силы, пытаясь пробиться внутрь.

Шад и Ульдаг укрепят щит. Шестеро мастеров из благородных семей поддержат их своей энергией. А он и Блурвель попробуют подрезать этой летающей бестии крылья. Осталось поверить, что Фебран не станет дожидаться, пока его враг сделает за него всю грязную работу по устранению свидетелей, и появится своевременно. В противном случае их уже ничто не спасёт.

* * *

Появление в небе дракона заметили все. Но если для одних это стало сродни кошмару, то вот хеты, кажется, наоборот воодушевились и с удвоенной силой принялись пробиваться к дворцовым воротам. Громогласный рёв сотряс воздух, заставляя захотеть закрыть себе уши, а былая решительность начала улетучиваться.

Что я здесь делаю? Зачем вмешиваюсь? Разве это моя война?

Два тоненьких ручейка заёмной силы просочились из обеих «слёз» и вновь наполнили меня смелостью.

Я должен закончить начатое. Во что бы то ни стало исполнить обещание. Тысячи дорог, по которым я мог бы пройти, всё равно привели бы меня сюда. Теперь я это знал.

Двенадцатиметровая туша дракона пронеслась надо мной и на всей скорости врезалась в казавшуюся на первый взгляд непрочной плёнку куполообразного «щита», укрывшего дворец.

Удар был страшен. От вспышки света я на мгновение зажмурил глаза, а открыв их, ожидал увидеть что угодно. Начиная с того, что огромный ящер свернул себе шею, до полного уничтожения всего дворцового комплекса. Но этот бой только начинался.

«Щит» устоял, а получивший отпор дракон ударил вновь, но на этот раз сгустком черноты, вырвавшимся из его зубастой пасти. Непрозрачная сфера, пожирающая свет, с треском влетела в защитный контур, но разлетелась на куски. Осколки начали падать на примыкающую к дворцовой стене площадь, сея там смерть и панику среди простых воинов.

До укрывшихся за барьером магов оставалось не больше 40 метров, и я хорошо видел, как один из стоящих там мастеров, упал сначала на колени, а затем и вовсе навзничь. Значит, я не ошибся, и этот гигантский «щит» подпитывают они.

Похоже, что к такому же выводу пришёл и Отрёкшийся, решивший на этот раз явить себя людям в своём истинном обличие. Крутанувшись в воздухе, свою третью атаку он направил уже непосредственно на Императора и его союзников. А я резко расхотел оказаться возле них.

Очередная чёрная сфера ударила в собравшихся вместе магов, а следом в то же место влетел сам дракон. Казалось, что он снесёт замешкавшихся людей, но в момент столкновения «щит» на этом участке вспыхнул куда ярче прежнего, а по стыкам между его ячейками побежали молнии. Они перекинулись на чудовище, пытающееся разорвать своими когтями и зубами силовой контур, и заставили его вновь отступить. Однако и защитники дворца понесли новые потери. Ещё один мастер свалился без сознания от чрезмерного перенапряжения.

А вот Отрёкшийся останавливаться даже не думал. Сделав короткий вираж, он снова готовился атаковать. На этот раз защитники встретили его дружным огнём. Чудовищные по силе техники, каждая из которых была не ниже 5-й ступени, с гулом и треском влетали в драконью чешую, не причиняя ей никакого вреда. И лишь длинная змея Блурвеля, сотканная из спрессованной силы, смогла обвить огромное чёрное тело, заставив крылатого монстра на секунду отвлечься. Дракон изогнул длинную шею и в два укуса разорвал мешающее ему плетение. Но и этого мгновения хватило, чтобы свой удар нанёс Император.

Я был достаточно близко, а усиленное зрение помогало разглядеть всё в деталях. Я даже видел, как по очереди осыпаются ониксы на груди сильнейшего из магов, и как вслед за этим появляются сферы «ничто». Они вгрызались в драконью плоть, пытались пробраться как можно глубже, но неимоверная сила Отрёкшегося не давала им это сделать, словно выталкивая их обратно. И всё же в паре мест непробиваемая до этого чешуя исчезла без следа, да и в левом крыле теперь зияло несколько прорех.

Заревев то ли от боли, то ли от ярости, крылатый ужас вновь врезался в защитный купол прямо напротив горстки поддерживающих его мастеров. Он впился в него когтями, застыв на одном месте и, не обращая внимания на терзающие его плоть молнии, выпустил из своей пасти мерцающую дымку. Она буквально на глазах начала проедать здоровенную такую дырень в магическом барьере, оставляя Императора и его союзников без этой защиты.

Да он же сейчас ворвётся внутрь и разорвёт их всех!

Я хотел было вмешаться, призвав на помощь силу Ма́лека, но вовремя себя остановил. Если Фебран ещё не вступил в бой, то и я не могу доставать свой последний козырь. Не думаю, что даже мастер может войти в эту воду дважды за один день. Тем более, что и те, кто сейчас противостоял чудовищному натиску, уж точно не были мальчиками для битья.

Целый дождь из шаровых молний, созданных Шадом, принялся жалить Отрёкшегося. Сгустки электричества шарили по его телу, выискивая уязвимые места, включая те раны, которые оставило заклинание Императора. Но дракон не отступал, продолжая методично разрушать «щит». Ещё двое мастеров повалились на камни парапета, не выдержав нагрузки. И лишь очередная запредельная техника владыки Империи заставила тварь отступить.

Тусклое тёмно-фиолетовое пламя сначала отдельными всполохами, а затем всё увереннее начало окутывать рогатую морду. Но для меня этот огонь был ярче солнца в летний полдень. Ибо столько в нём было силы, что страшно даже представить, какого это оказаться терзаемым им.

Дракон замотал головой, стряхивая магическое пламя, и в два взмаха крыльев отлетел от проделанной им же бреши. Этим в мгновение ока успел воспользоваться Ульдаг, затянувший прореху, похожими на прозрачные лианы жгутами. Поэтому очередная чёрная сфера врезалась уже в них, а не в людей, пытающихся воспользоваться передышкой и восстановить «щит». Половина заплатки, установленной мастером белой ленты, превратилась в ничто, а у очередного маг за его спиной подкосились ноги. И судя по тому, что Блурвель не спешил им помогать, дело тут было в их полном истощении. Зато я видел, как мастер-лекарь поддерживает Императора, вливая в него не только свою энергию, но и выводя того на другой уровень восприятия.

Очередную попытку дракона разобраться с надоедливыми людишками сильнейший маг Империи встретил точными и выверенными ударами. Сферы аннигиляции, которые проходили даже сквозь защиту твари, теперь без промаха били в её уже подраненное левое крыло. Получив болезненные уколы, Отрёкшийся взревел, и от его гласа затряслась земля под ногами. В его пасти начала формироваться новая сфера, и она была вдвое больше прежних. Но своей атаки он так и не совершил.

Небо озарилось яркой вспышкой от росчерка кометы, поразившей чёрное как смоль тело дракона. Уже через секунду стало ясно, что в бой наконец-то вступил аватар Троих.

Ангелоподобное существо в сияющих на солнце доспехах сжимало в руке сотканный из света меч. Им оно раз за разом полосовало своего врага, пытающегося извернуться так, чтобы сомкнуть свою огромную пасть на новой для него угрозе. Однако сошедший с небес ангел был быстрее, а его атаки оставляли всё новые и новые раны на теле дракона. Казалось, что он даже не машет своими полупрозрачными крыльями, но при этом свободно движется в любом направлении.

Теперь битва протекала в небе, заставляя меня задрать голову и внимательно следить за тем, чтобы на меня не свалилось чего-нибудь до жути смертоносного. Например, очередной снаряд Отрёкшегося, которым он промахнулся по свой юркой цели и угодил в толпу сражающихся на площади воинов. Не меньше сотни людей превратились в чёрную пыль, и ещё столько же оказались под руинами рухнувшего дома. А меня самого, окатило волной осколков, которые я принял на «щит-полусферу».

Наконец, дракону удалось разорвать дистанцию. После чего он выплюнул сразу девять небольших невзрачных шариков. Куда меньше тех, которыми швырялся до этого. Ангел без труда увернулся от всех, но это оказалось ловушкой. Вместо того, чтобы улететь вдаль, все они застыли на месте, окружив ангела. И куда бы тот не сдвинулся, они синхронно следовали за ним. Миг, и все точки пронзила чёрно-оранжевая молния, соединяя их друг с другом. А в самом центре этого буйства стихии оказался крылатый рыцарь.

Секунду ничего было не разобрать, но, когда молнии перестали бить, ангел остался невредим. Вокруг него кружился силовой каркас, похожий на огромные рёбра и защищающий его со всех сторон от любых внешних угроз.

Фебран (а это без сомнения был он), получивший силу всех своих покровителей, вновь пошёл в атаку. Заклятые враги сцепились в ближнем бою, пытаясь разрубить или разорвать друг друга на части, и, похоже, что вестник в этой схватке одерживал верх.

Получив очередную рану, крылатый ящер рухнул вниз, целиком разрушив один их домов, прилегающих к дворцовой площади. Выбравшись из-под обломков и сложив растерзанные крылья, он тут же взобрался на уцелевшую по соседству колокольню. Добравшись до самого верха и вытянув свою шею, дракон издал душераздирающий рёв. И хеты услышали его зов.

Многотысячная армия ответным криком поддержала Отрекшегося и бросилась на приступ стен дворца. А тот дал им своё последнее благословение. Сгусток мрака, от которого так легко увернулся Фебран, пролетел над всей площадью и врезался в уже изрядно прохудившийся барьер. В последний раз мигнув, он сначала распался на отдельные сегменты, а затем и вовсе исчез.

Дворец остался без защиты, но ни аватар Троих, ни собравшиеся вместе мастера не обратили на это внимания. Все они хотели покончить с главной угрозой. Ведь лишь со смертью Отрёкшегося эта война может быть выиграна. Ну а тот сдаваться не спешил.

Все нанесённые ангельским мечом раны начали затягиваться на глазах. И лишь прорехи, оставленные магией Императора, по-прежнему зияли ровными дырами.

Дракон попытался воспарить, но Фебран низверг его обратно, на этот раз разрушив и колокольню. Они вновь сошлись друг с другом, разрушая всё вокруг. Дикая мощь хаоса и сверкающая сила порядка в ужасающем танце разрушения. От этой страшной пляски все соседние здания начали рассыпаться как карточные домики, погребая под обломками тех неудачников, кому не посчастливилось оказаться в этот миг поблизости. Да они даже убежать не могли, так и стояли парализованные страхом и наполнившей воздух энергией.

А вот я, наоборот, не веря себе и тому, что делаю, мчался на встречу этой буре. Буквально кожей чувствовал, насколько густо разлита в окружающем пространстве магия обоих противников. Она давила и сковывала, путала мысли, насылала наваждения. Но в отличии от смертных или не достигших слияния магов я мог бороться и сохранять разум чистым. И этот самый разум, руководствуясь логикой и здравым смыслом, кричал мне бежать совсем в другую сторону!

Однако я продолжал приближаться к месту битвы, готовый в любой момент воззвать к силе Ма́лека. Нужно лишь выгадать правильный момент.

Я должен быть там, когда всё случится. Я знал это, но не знал откуда. Нить тащила меня вперёд и заставляла выкладываться по полной. Я перепрыгивал через обломки и тела мертвецов, проскакивал меж застывших в ужасе людей, защищался от летящих в меня осколков камней и заклинаний. И вот, когда я уже был на месте, в бой вступил Император и оставшиеся на ногах мастера.

Барьер пал, и удерживать дворец от десятков тысяч ополоумевших хетов было уже не в их силах. Зато они могли покончить раз и навсегда с главной угрозой. И ради этого они были здесь, сошли со стены дворца и готовы были добить почти поверженного бога.

Фебран, понадеявшийся на скорый финал, допустил ошибку. Мощным ударом его подбросило метров на тридцать вверх, но на смену его атакам пришли новые. Шквал из техник Шада, Ульдага и ещё одного оставшегося в строю мастера раздирал защиту Отрёкшегося, не давая ему восстановиться. Некоторые из заклинаний, ранее не причиняющие ему вреда, на этот раз впивались в его покрытую чёрной чешуёй кожу. Но сколько бы они не пытались, они не могли повергнуть древнее существо. Ведь стоит им ослабить свой натиск, и дракон затянет раны и покарает своих обидчиков.

Но я-то видел, что пока все прочие маги тратились без остатка, свой удар готовил Император. Неужто я зря медлил? Нет, ещё не время.

Я вытащил клинок и был готов нанести свой удар, когда сильнейший из магов закончил напитывать созданную им многослойную печать. Оставшиеся ониксы на его груди осыпались мелкой пылью, а сам он побледнел от усилий. Чёрный луч, вырвавшийся из его сложенных вместе ладоней всего на долю секунды прорезал воздух. Будучи не толще человеческого пальца, он одним диагональным росчерком прошёлся по груди и предплечью монстра, а заодно разрезал целый дом, расположившийся позади него. Не веря глазам, я смотрел как в облаке пыли начинает сползать изрядный кусок сложенного из камня и кирпича строения, будто срезанный гигантским и неимоверно острым ножом. А вот Отрёкшийся отделался очередной глубокой и незаживающей раной, да отрезанным напрочь крылом. Теперь уже не полетает.

Оранжевые глаза с чёрными вертикальными зрачками вперлись в того, кто посмел причинить ему такой вред. Фебран же решил воспользоваться удачным моментом и нанести свой финальный удар. Вот только он врезался в замерцавшее вокруг дракона шарообразное поле. От столкновения с ним его сияющая фигура пошла рябью, а нерушимые рёбра дали трещину. Ангел рванул прочь, но через мгновение его уже потащило обратно. Как и всех нас.

Пространство вокруг Отрёкшегося затянулось мглой и запульсировало. Сначала медленно, но постепенно увеличивая свой такт. И с каждой новой вспышкой оно было всё настойчивее. Созданный очаг гравитации легко победил силу притяжения планеты, и нас неумолимо влекло к его эпицентру. Шад и Ульдаг поначалу пытались атаковать, но очень быстро у них не осталось иного выбора, кроме как сосредоточить все свои силы на выживании.

Покрытое мглой пространство начало наливаться внутренним светом, будто вбирая в себя всю оставшуюся энергию умирающего дракона. И все мы уже догадались, что последует за этим. Он хочет забрать нас с собой!

Фебран, что-то кричал, но я не слышал ни слова. Я вообще ничего не слышал кроме рёва поднявшегося ветра, а вскоре перестал что-либо и видеть из-за пыли и мелких осколков, которые тоже попали под влияние этой силы. Через пару секунд вокруг нас уже бушевала настоящая буря, стягивающая к своему эпицентру, всё до чего дотягивалась.

Первой жертвой стал последний из имперских мастеров, которого сорвало с места и уволокло в сторону точки отсчёта. Судя по тому, как быстро погас огонёк его жизни, ничего хорошего с ним там не случилось. Другие попытались защититься, они разными способами окапывались на месте, вгрызаясь заклинаниями в земную твердь. Но тем самым они лишь отсрочивали неизбежно. Ведь это только начало! Мало устоять на месте. Отсюда нужно сбежать!

Однако я быстро понял, что не способен этого сделать. Как и все остальные, я не мог вырваться из гравитационного плена, и лишь вовремя вонзённые в брусчатку «чёрные шипы» удерживали меня на месте. Хотя нет, Фебран, наделённый силой всех троих покровителей, пусть и медленно, но всё-таки двигался в спасительном для него направлении. Он, наверняка, как и я чувствовал, что время на исходе, а Отрёкшийся уже готов сказать своё последнее слово.

Но чёрт возьми, как этот невзрачный маг может так долго примерять на себя роль аватара⁈ Разве не должно было его тело уже рассыпаться от подобной нагрузки⁈ Если я ошибся, то весь мой план может кануть в Бездну.

Но, прежде чем подступаться к этой проблеме, нужно сначала решить другую — не сдохнуть самому. Кажется, придётся всё-таки просить помощи, иначе мне не спастись. Но что я буду делать потом? И нет ли другого решения?

Вдруг я ощутил уверенность, исходящую из обеих «слёз». Их нынешние обитатели явно не в первый раз сталкивались с мощью вторгшихся к ним древних богов. Многих из них они даже отправили за грань. И вот сейчас предлагали сокрушить последнего.

«Ма́лек, дай мне силу вестника!»

И вновь та тонкая связь, что связывала меня с таким далёким доменом, окрепла и загорелась ярче солнца. В меня потоком хлынула заёмная энергия, мгновенно выводящая на иную ступень существования. Ещё не аватар, но уже и не человек. И пусть я не выглядел подобно сияющему рыцарю и не порхал на крыльях, сотканных из света, но всё равно почувствовал, что могу свернуть горы. Ну или добить одного единственного и уже изрядно потрёпанного дракона.

Окутанный лазурным сиянием и сжимающий обеими руками свой меч я перестал сопротивляться той силе, что тащила меня к себе. Наоборот, я прыгнул ей на встречу. Моё тело стремительно понеслось к покрытому пульсирующей сферой Отрёкшемуся, норовя разбиться о неё вдребезги.

Вся пыль и осколки, заполонившие пространство, превратились в прозрачный фон, а моё магическое зрение сосредоточилось лишь на самом необходимом — границе вражеского заклинания. За миг до рокового столкновения я рубанул «мечом правды», предварительно напитав его силой вестника, а затем влив энергию Беса. Многократно усиленная магическая атака превратила кусок заточенного металла в огромное силовое лезвие, почти надвое разрубившее сферу. Чёрно-белые искры пронеслись по всей поверхности искривляющего поля, лишая его целостности и разрывая связи.

Окончательно истративший силы дракон в качестве своего последнего довода изогнул шею, пытаясь схватить меня на лету. Время будто застыло, мои глаза на мгновение встретились с его. Огромными, наполненными оранжевым пламенем, решимостью и… долгом?

Прежде чем его страшная пасть захлопнулась, я успел вонзить в неё свой меч. Сила Багрового Ужаса заструилась по клинку, выжигая всё на своём пути, а «раскол» отправил её ещё дальше, изнутри пробивая массивный затылок. Небольшой фонтан из осколков костей, кусков плоти и драконьей чешуи с чавкающим звуком брызнул вверх, а я начал своё падение вниз.

Упав с 3-х метровой высоты, я тут же подскочил, готовый к продолжению боя. Но всё что от меня потребовалось — это сделать шаг в сторону, чтобы не быть придавленным массивной рогатой головой на враз обмякшей шее. Дракон пал, но война ещё не закончилась.

Я огляделся по сторонам.

Вопреки моим ожиданиям, гром не грянул с небес. Выжившие маги не спешили купать меня в овациях. А орда хетов всё также штурмовала дворец. Лишённый барьера он стал уязвим, и тысячи дикарей спешили на его разграбление. Бои гремели по всему периметру, но существенная часть вражеского войска, наплевав на всё, сплошной рекой уже втекала через центральные ворота. Разве так должна вести себя армия ковена после смерти своего Повелителя?

И где, чёрт возьми, моя награда⁈ Ради чего я решился на эту безрассудную атаку?

Первым, кто поспешил к телу поверженного дракона, был Фебран. Ангел как ни в чём не бывало спустился с неба, будто и не он совсем недавно хотел удрать, оставив нас всех умирать вместе с прощальном подарком Отрёкшегося.

— Где ключ⁈ — первое, что вырвалось из уст аватара Троих, когда он возложил руку на чёрную чешую.

Да у меня, собственно, был тот же самый вопрос, ответа на который пока не было. Но Фебран считал иначе. Он резко развернулся в мою сторону и уже не спрашивал, а требовал.

— Отдай его мне! Сейчас же!

Его голос громыхал и наверняка подавлял волю, но сила Ма́лека по-прежнему была со мной. И если будет нужно, то я возьму ещё больше.

— Успокойся, Фебран. Никакого ключа у меня нет.

— Не смей лгать! Отдай его мне!

Да что он заладил про этот ключ? Ну нет его у меня. А если бы и был, то хрен бы я его отдал. Иначе зачем я так рисковал?

Такой простой и одновременно сложный план не выдержал проверки суровой реальностью. Всего делов-то, быть тем, кто нанесёт последний удар ослабевшему от долгого сражения Отрёкшемуся и заберёт себе в награду его ключ от врат Эола. А затем, используя силу Ма́лека, отбиться от претензий на него со стороны Фебрана, исчерпавшего в бою свой лимит аватара. Вот только что-то ни ключа мне не досталось, ни Фебран не выказывает никаких признаков измождённости. А, значит, я ошибся дважды. А точнее мы все ошиблись.

— Не торопись с вы…

— Немедленно! — перебил он меня, явно теряя остатки терпения. — Иначе я испепелю тебя на месте!

В подтверждение его слов меч Фебрана вспыхнул огнём, а аура вновь засияла ярче нас всех вместе взятых.

— Умерь свой пыл, вестник, — Император тоже сумел прийти в себя и был уже рядом. Правда из его носа продолжала течь кровь, а на ногах он стоял не совсем уверенно. Но и это было лучше, чем состояние тех же грешцев. И Шад, и Ульдаг и вовсе не смогли подняться с земли.

— Не вмешивайся! — осадил его ангел.

— Ну уж нет. Прежде чем решать свои дела, ответь мне на вопрос. Где обещанная тобой победа⁈ Хеты не дрогнули. Они продолжают наступать.

— Меня не интересуют дела смертных. Пусть хоть сровняют город с землёй. Теперь это уже неважно. А если тебе угодно, ты можешь попробовать тут всех спасти.

— Мы отдали все силы, чтобы помочь тебе, — повысил голос Император. — Понадеялись на твоё слово!

— И потому вы ещё живы. А теперь не мешай мне. Я должен забрать то, что по праву принадлежит Троим. Или ты тоже хочешь это оспорить?

Вдруг за спиной Императора появился Блурвель. Он не проронил ни слова, но позволил себе лёгкую улыбку-усмешку. А сам владыка Единой Империи расправил плечи, подпитываемый его восстановительными техниками.

— Не смотри на людей свысока, Фебран. Может, это будет последнее, что мне уготовано в жизни, но, чтобы подрезать и твои крылья тоже, силы мне хватит.

— Вот как, — протянул вестник. — А доверяешь ли ты тому, на кого так надеешься и кого подпустил так близко?

Услышав это, я невольно перевёл взгляд за спину Императору. А ведь там сейчас стоял тот единственный на всём Павелене маг, который сумел его одолеть. Пусть то было в рамках его экзамена, но всё же. И эта улыбка… «Неужели предательство», — промелькнуло в моей голове.

— Думаешь мне неизвестно про вашу сделку? — неожиданно для всех спросил Император. — Знаешь, в чём твой просчёт, Фебран? Для тебя мы все одинаковые. Ты веришь, что всеми нами движет жажда власти. И даже не можешь себе представить, что среди сильнейших из нас может быть тот, кто во что бы то ни стало хочет её избежать. Блурвель и без твоих обещаний станет новым Императором, когда придёт его время. И для него это наказание, а не награда.

Ухмылка Блурвеля стала злее, и непонятно было на кого из них двоих он злится больше. Однако мастер-лекарь не перестал подпитывать силой своего господина и явно не собирался подыгрывать Фебрану.

— Надеюсь, ты не ждёшь от меня извинений, — фыркнул слуга Троих и повернулся ко мне. — Я знаю о том предложении, которое было сделано сиятельному Ма́леку. И Трое не отказываются от своих слов. Но ключ должен быть передан им, и это не обсуждается. Поэтому в последний раз предлагаю решить дело миром. Отдай его мне, и тогда вместе мы откроем дверь в новую эру.

Для начала неплохо было бы закрыть дверь в старую, подумалось мне.

— Открой глаза, Фебран! Ты ослеплён победой, которой ещё даже не случилось. Это не Отрёкшийся.

— Ложь! И ею ты не оставляешь мне выбора.

Ангел терял остатки терпения. Его меч уже пылал так, что ослеплял глаза. Но сражение с ним придётся отложить. Боюсь, что теперь он нужен мне живым.

— Да очнись же! Трое и Ма́лек прислали на этот бой нас. Так почему ты думаешь, что Отрёкшийся не мог поступить так же.

— Потому что никто из смертных магов не выдержит такой мощи. Разве что…

Фебран крутанулся в воздухе и вновь возложил ладонь на мёртвого дракона. Несколько секунд ничего не происходило, но вдруг огромная туша начала осыпаться чёрной пылью. Сначала сползла чешуя, затем мясо и кости. А под конец в куче мелкого пепла осталось лежать человеческое тело. Голое и настолько дряхлое, что казалось, человек не способен дожить до такого возраста.

— Сахель, старый ублюдок, — в голосе Фебрана была ненависть, а на лице растерянность, но через мгновение всё это сменилось осознанием. — Но где же тогда твой господин?

— Что это значит? — вмешался в разговор Император. — Кто этот человек?

— Бессменный патриарх ковена, — как ни странно, ответил вестник. — И самый верный из его слуг. Примерил напоследок на себя роль воплощения. Наверняка готовился к этому не одну сотню лет. Кто бы мог подумать, что такое возможно… Но сейчас куда важнее выяснить, где его хозяин!

В этот момент центральная башня дворца дала трещину и начала осыпаться. Крупные куски каменной кладки падали во внутренний двор, погребая под собой оказавшихся внизу хетов. Дворец задрожал и будто просел, став ощутимо ниже.

— Он уже внутри! — крикнул Фебран. — Сработала одна из ловушек, защищающих доступ к вратам.

— Если так, то коридоры теперь обрушены, и ему не пробраться…

— Нет! — перебил вестник. — Это лишь даёт нам небольшую отсрочку. Храм проторит для него дорогу. А вот мы теперь потратим куда больше времени, пытаясь добраться до него.

— Ты можешь открыть портал и перенести нас туда? — спросил Император.

— Нет, в сам храм не могу. Лишь в комнату ожидания, но… он блокирует любую связь!

— И что ты предлагаешь? Просто ждать своей участи?

Вестник нахмурился, его глаза сузились. Казалось, что он принимает непростое решение, но на самом деле прямо сейчас он получал указания от тех, кто претендовал на власть во всех мирах. И кто так боялся возвращения собственного создателя.

— Вы не справились, — обречённо покачал головой Фебран. — Теперь судьба этого мира уже не в вашей власти.

Они ударили одновременно. Император, как и обещал, решил подрезать ангельские крылья, используя всё ту же магию пустоты. А тот в ответ приложил его сразу четырьмя тонкими копьями плазмы, способными расплавить даже камень.

Не знаю, справился ли бы правитель гибнущей Империи с такой угрозой, но благодаря моему вмешательству, он уцелел. Накинутый мною слой «щита» поверх его собственного смягчил удар и позволил пережить атаку. Как и Блурвелю… А где Блурвель⁈

Мастер-лекарь неожиданно оказался за спиной потерявшего манёвренность Фебрана. Я даже не понял, чем именно он атаковал аватара, но, кажется, тому это сильно не понравилось. Иначе почему он так заорал. Весь его ангелоподобный облик задрожал, словно через него проходили волны мелкой ряби. Зарычав, он резко сжал и разжал кулак, и в раз высвободившаяся энергия разметала наши тела по округе. Меня, так метров 20 протащило по разломанной брусчатке сквозь пыль и обломки. И хоть никто серьёзно не пострадал, момент был упущен.

Даже на одном крыле Фебран уже успел отлететь к краю руин, оставленных отгремевшей здесь недавно битвой. Недобро глянув на нас, он активировал посреди полуразрушенного дома портал и шагнул в него. Чёрт! Нельзя его упускать. Но он слишком далеко, мне не успеть!

Но несмотря на понимание всей тщетности моей попытки, я мчался вперёд, задействовав все доступные силы. И был вознаграждён за это.

Нет, я не успел добраться до цели и заскочить следом в чернеющий зев пространственной дыры. Но зато моё намерение стало понятно кое-кому другому. В тот миг, когда я проделал лишь половину своего пути, среди обломков здания прошмыгнула до боли знакомая долговязая фигура. В самый последний момент она нырнула в уже схлопывающийся портал и исчезла без следа.

Резко остановившись, я нащупал в кармане путеводный камень и мысленно потянулся к его тёзке. Ничего. Никакого отклика. Лишь холод в руке. Вот же дерьмо! Неужто я ошибся?

Даже под «приливом» эмоции пытались захлестнуть меня с головой. Но это сейчас точно не поможет. Нужно успокоится и мыслить здраво. Если камень не отвечает, значит он там, куда не проходит сигнал. Или внутри храма забытых богов, или… Или он ещё в пути. Ведь перемещение не мгновенно. Я продолжил нащупывать связь, ожидая, когда сигнал вновь появится.

— Сбежал, — одновременно с грустью и облегчением выдал подошедший ко мне Блурвель.

Я посмотрел за его спину, и увидел Императора, распластавшегося на спине.

— Он жив, но растратил все силы, — пояснил Блурвель.

— Хороший шанс занять его место, — невесело пошутил я.

— Ну уж нет. Думаю, ещё лет на 30 мне удастся отсрочить такое счастье. Если, конечно, тут вообще останется чем править. Что нас теперь ждёт?

— Смотря кто окажется быстрее. Если Фебран, то смерть всего живого на Павелене. Если Отрёкшийся, то череда глобальных катаклизмов и потеря магии на всех обитаемых мирах. Выбор не самый разнообразный.

— Но он есть. Как по мне, второй вариант звучит предпочтительней. Но, думаю, для подобных Троим небожителям это видится иначе. Так ты поэтому не помог нам с этим крылатым мудаком?

— Нет. Просто я хочу проложить третий путь. Тот, в котором шансы на всеобщее выживание кажутся мне чуточку выше. И для этого плана Фебран нужен был мне живым. Но не переживай, это ненадолго. А теперь извини, мне нужно идти.

Камень в руке наконец-то начал нагреваться, прокладывая путь к своей второй половинке.

— «Малек, мне снова нужно дохрена энергии», — бессовестно воззвал я к своему спонсору и чуть не икнул от неожиданности, когда в голове раздался его голос.

— «Осторожнее. Ещё немного, и мне нечем станет с тобой делиться.»

И вновь я стал транзитом для чужих знаний и чужой силы. Потоки энергии сложились в упорядоченные узоры, и предо мной начал формироваться портал, ничем неотличимый от того, которым совсем недавно воспользовался Фебран.

— И какой же ответ передать Императору, когда он очнётся? — напоследок спросил Блурвель.

— Если он очнётся в уцелевшем мире, то скажи ему, что Павелен был и остаётся миром людей. И никто не вправе навязывать его обитателям свои решения.

Маг удовлетворённо кивнул, а я шагнул в портал, мысленно приготовившись к самому худшему.

Глава 32

Первым, что я почувствовал, было ни с чем не сравнимое дыхание Бездны. А значит, мои опасения подтвердились. Троим не по силам уничтожить целый мир, как бы они не бахвалились. Зато они могли проторить дорогу для силы совсем иного порядка. Поражённый скверной мир рвался нести свою извращённую эволюцию на другие планеты. И Павелен был последним оплотом на пути её распространения. Неужели Трое не понимают этого? Или же Отрёкшийся прав, и их воля уже не принадлежит им самим?

Хорки нашёлся тут же, неподалёку. Привалившийся к скальной стене и с белыми закатившимися глазами. Влияние окружающей нас скверны было настолько велико, что его сил хватило только на то, чтобы отползти подальше и укрыться за ближайшим крупным валуном. Тело уже начинало подрагивать в конвульсиях, а кожа на лице покрылась серыми пятнами.

И всё-таки парень родился под какой-то счастливой звездой. Ведь он не мог знать, что Фебран не откроет свой портал прямиком в храм, или что не убьёт его на месте за дерзкую попытку преследования. Как не мог быть уверен в том, что я последую за ним. Но несмотря на всё это рискнул своей жизнью и уцелел.

Я достал пустую «слезу» и упрятал её ему за шиворот.

— Дождись меня. Не вздумай тут умирать. Ты слышишь?

Хорки, естественно, ничего не ответил, но судороги прекратились, а дыхание начало выравниваться. Возвращая руку, я случайно дотронулся до цепочки, которую парень никогда не снимал. Даже когда мылся или отправлялся в бордель, он носил на шее небольшой невзрачный медальон. Я всегда думал, что это какая-то память о прошлой жизни, о которой у нас в отряде было не принято рассказывать.

Но сейчас я зачем-то я потянул за цепь и явил его наружу. Кусочек металла, похожий на дырявую монетку, слегка подрагивал и излучал тепло. Я влил в него немного силы, и тут же выпустил его из рук. Ведь на долю секунды мне почудилось, как на нём проступил схематичный рисунок паука. И такой я уже однажды видел.

Это что ещё за хрень? И почему она решила показаться именно сейчас?

На выяснение всех обстоятельств у меня не осталось времени. Нужно было найти вход в храм. Но всё-таки я сдёрнул амулет с шеи Хорки и только потом двинулся на поиски.

Место оказалось хорошо знакомым, ведь однажды я уже был в этих краях вместе с тогда ещё капитаном Крестом. Так что невзрачный проём в скальной породе, похожий на естественную пещеру, меня не обманул.

Войдя внутрь, я аккуратно начал продвигаться вперёд готовый к любым неожиданностям. Но похоже я зря осторожничал. Всё самое интересное происходило в главном зале укрытого в недрах горы храма, и если я не потороплюсь, то там же всё и закончится.

Я ускорил шаг, а под конец так и вовсе уже вбегал под центральный купол. Прямо посреди него стоял Фебран, обеими руками ухватившийся за металлический шест, торчащий из испещрённого символами круга. Теперь-то я уже знал, кто именно его туда воткнул и сумел нацарапать эти знаки прямо на нерушимой поверхности опоры Моста.

А вот у вестника Троих, кажется, силёнок на такое не хватало. Правда, пока что он пребывал в человеческом обличии, и лишь незримая для обычных людей аура свидетельствовала, что сила его покровителей по-прежнему с ним.

— Что ты задумал, Фебран?

Мой вопрос не застал человека врасплох.

— То, что и было обещано, — ответил он. — Трое не бросают своих слов в пустоту.

— Вытащив стержень, ты отворишь дверь в Бездну и погубишь не только Павелен, но и все остальные миры. Разве этого ты добиваешься⁈

— О нет. Истинный губитель миров сейчас на пути в Эол. Совсем скоро он доберётся до врат и вступит на Мост. Но когда он это сделает, я открою проход, и Бездна последует вслед за ним.

Я даже не сразу понял, что именно он говорит, отчего несколько секунд был в смятении.

— Ты спятил! Если это произойдёт, то Звёздное Древо будет отравлено! Скверна проберётся в каждый из обжитых миров, и первыми, кто попадёт под её влияние, окажутся властители доменов. Включая Троих, что стоят за твоей спиной.

— А ты не так прост для слуги, раз тебе известно столь многое, — Фебран пристально посмотрел на меня. — Может быть ты тоже… Хотя это неважно. Тебе в любом случае не остановить меня.

— Лучше бы тебе остановиться самому. Ты же ведёшь всех нас к гибели!

— Нет. Соединившись, обе силы породят совершенство. То, что должно было случиться много веков назад, наконец произойдёт! Павелен будет стёрт, но вместо этого будет написана новая история. И в ней будут править новые боги. Ма́лек может стать одним из них. Просто не мешай нам.

— Скажи, Фебран, это твои слова? Или те, что вложили тебе в уста твои покровители? Трое явно одержимы, они потеряли контроль, а их волей завладело Древо. Но ты можешь им сопротивляться.

— О чём ты говоришь? Трое стоят на страже миров уже восемь веков. И за это время жизнь на них была куда лучше и сытнее, нежели чем во времена властвования Отрёкшегося и ему подобных.

— Возможно, это правда. Но прямо сейчас они готовы уничтожить весь Павелен из-за страха перед его возвращением. Просто посмотри на всё своими собственными глазами!

Фебран не отвечал. Тень сомнения на его лице я видел и раньше, ещё там, в Триеме, когда он выслушивал указания своих хозяев. А сейчас он явно колебался, не решаясь задействовать все свои силы, чтобы уничтожить запечатывающий стержень. Но что это меняет? Ведь человек не может противиться воле тех, кто стоит на другой ступени возвышения и через печати держит его поводок. Вот только человек ли он?

Простой смертный маг не смог бы так долго использовать силу аватара, а после преспокойно вести беседы. Мне хватило и силы вестника, чтобы почувствовать, как задрожали все каналы и заныли преобразовывающие энергию узлы. Но Фебрану явно не так уж сильно это повредило. И этому есть только одно объяснение.

— Ты ведь один из Первых, Фебран? Тех, кому не досталось своего домена. И поэтому ты пошёл на службу к Троим. Что они пообещали тебе? Чей мир отдадут, когда ты сделаешь за них всю грязную работу?

— Это не твоё дело, Мазай, — резко ответил он.

— Просто представь, что случится, если Трое ошибаются, и их решения продиктованы чьей-то волей, стоящей на порядок выше всех вас. Как тогда будет выглядеть обещанная тебе награда? Кем ты будешь править? Изуродованными скверной существами, только и думающими о том, как им утолить свой ненасытный голод? А кем станешь ты сам?

— И что ты предлагаешь? Позволить Падшему войти в Эол? Его расправа будет скоротечной.

— Я знаю, как исцелить Древо Хиздесерима, — привёл я свой самый сильный аргумент. — Но мне нужно попасть в тот мир. Приоткрыть щель пошире, чтобы я смог протиснуться.

— Ни у кого нет ключа от Бездны. Он был уничтожен тысячи лет назад, когда Хиздесерим был запечатан.

— А если я скажу, что он есть у меня? И с ним я могу попытаться всё исправить.

— Даже если ты не врёшь, и у тебя что-то получится, это не остановит Отрёкшегося.

— Ты прав, он жаждет отмщения. Ведь это Трое повинны в том, что тогда случилось. Но ещё больше он хочет искупить свою собственную ошибку. Если я дам ему шанс, то он выберет иной путь.

— Откуда тебе знать? Он сам тебе об этом поведал?

В голосе Фебрана был не только сарказм. Но и какая-то затаённая надежда. Неужто есть шанс его убедить мирным путём?

— Можно и так сказать. Пусть и не напрямую, но его слова я расслышал именно в таком ключе. Я, как и ты, не прошу помогать мне. Я лишь хочу, чтобы ты дал мне немного времени.

— Его у нас почти не осталось. Я слышу поступь Отрёкшегося даже здесь. Он движется через завалы дворца к своей цели и уже скоро доберётся до опоры. Как быстро ты сможешь…

Но договорить Фебран не успел. Его тело вздрогнуло, а на лице появилась гримаса боли. Глаза по-прежнему смотрели на меня, но в них с каждой секундой становилось всё меньше осмысленности.

— Это… сильнее меня… Спасайся.

Эти слова стали для него последними. Власть печатей, наложенных сразу тремя хозяевами, оказалась сильнее даже воли одного из их сородичей. Фебран утратил контроль, а на его месте вновь появился ангел, закованный в броню.

— Ты смеешь противиться нашей воле, Ма́лек? — на этот раз голос звенел потусторонней силой и обращён он был не ко мне. — Хочешь отдать силу Древа в руки нашему заклятому врагу? Ты всегда оставался в стороне, был наблюдателем. Так почему решил вмешаться сейчас?

— Потому что увидел, куда ведут всех нас ваши замыслы, — услышал я свой собственный голос. — Бездна — это зараза, которую необходимо вылечить. Или выжечь, если нет иного пути. Вы же хотите использовать её в своих целях.

Теперь и я послушно озвучивал чужие мысли, словно говорящая болванка. Как бы всё не повернулось, но от этой печати нужно избавиться во что бы то ни стало!

— Слова, не достойные нового хозяина мира. Ты слишком много времени провёл среди людей, Ма́лек. Стал доверять им, считать равными нам. Заразился от них дурными мыслями. И от того утратил своё право стоять с нами на одной ступени.

— Я никогда к этому не стремился. Тем более не хочу этого сейчас.

— Однако решил встать на сторону врага.

— Я лишь решил убедиться в том, что его слова не лишены смысла. И я это сделал. Теперь мой долг — не позволить вам отравить скверной все обитаемые миры.

— Скверна… — так по-человечески скорчил своё лицо ангел. — Это просто слово. Проявление страха перед неизвестным и неподвластным. Но что, если эта изменённая сила станет тебе послушной? Как тогда назовёшь её ты?

— У Бездны не может быть хозяина.

— Ошибаешься. Мы знаем, что Отрёкшийся передал тебе знания. Но ведь многое он утаил. Прежде чем запечатать Хиздесерим он сам долгое время искал способы подчинить себе силу, которую породил. И определённых успехов в этом добился. Однако, он испугался пройти этот путь до конца, поддавшись уговорам своих собратьев.

— Неужто вы вообразили себя способнее собственных создателей?

— Их время давно прошло. Крылатые владыки Эола были могущественны от рождения и от того всегда считали себя совершенными. Они закостенели и не были готовы подстраиваться под новую реальность. В отличие от людей, для которых эволюция и адаптивность — краеугольные камни выживания. И эти свойства являются и нашей основной тоже. Посмотри на Павелен. Даже простые смертные приспособились к скверне, добиваясь с её помощью возвышения и выходя за рамки своей бренной оболочки. Бездну не остановить, но ей можно управлять. И если ты согласишься, то мы поделимся с тобой своими знаниями.

— Теперь я понимаю, о чём предупреждал Отрёкшийся. Вы одержимы. И представляете опасность для всех нас.

На лице ангела отразилась прескверная улыбка, не сулящая мне ничего хорошего.

— Вместо стольких слов мы можем показать тебе этот путь, Ма́лек.

Аура, окутывающая воина света, резко начала меняться. В ней всё меньше оставалось белого и всё больше появлялось грязно-коричневых и бордовых вкраплений. Я явственно ощутил, как проникающая из незакрытого разлома скверна потянулась прямиком к аватару Троих, меняя уже не только цвет его ауры, но и весь облик.

Черты лица заострились, глаза налились чернотой. Чешуя и ороговелые пластины начали наползать прямиком на потерявшие свечение доспехи. Сложенные сейчас крылья, сотканные из тончайших энергетических нитей, прорезали изломанные багровые прожилки. А вместо парящего над головой венца появились два изогнутых рога, между которыми воздух рябил и преломлялся.

И этот извращённый гибрид протянул в мою сторону свой полыхающий огнём меч. Будто бы враз отяжелевшее пламя целыми сгустками стекало с него на каменный пол и с шипением пыталось проделать в нём дыры. И будь это просто камень, то, скорее всего, это бы у него получилось.

— «Ну и что мы будем делать?», — задал я внутренний вопрос.

— «Не мы, а ты», — ответил Ма́лек, возвращая мне управление моим же телом. — «Контроль отнимает слишком много сил. А их осталось не так уж и много. К тому же, твои „друзья“ меня не станут слушаться.»

Это он, видимо, про обоих обитателей «слёз». Что ж, уже хорошо, что власть наложенной печати не абсолютна и имеет хоть какие-то ограничения. Вот только теперь и вся ответственность ложится на мои плечи.

— «Тогда я полагаю, что время для разговоров прошло. Дай мне свою силу, Ма́лек.»

На этот раз поток энергии был куда внушительней. На мгновение я даже испугался, что потеряю сознание или попросту лопну от нахлынувшей на меня чужой силы. Лазурное свечение, исходящее от моего тела, стало настолько ярким, что я отчётливо видел, как подсветилась им та часть купола, где стоял я. И теперь центральный зал храма словно разделился надвое, проведя границу примерно посередине. Именно там коричневые и багровые тона встречались с голубыми и небесными, совершенно не смешиваясь при этом. Моя броня начала покрываться полупрозрачной плёнкой, а на голове оказался такой же шлем, невесомый и не мешающий обзору. Нового оружия не появилось, но у меня было своё собственное и вполне себя зарекомендовавшее.

Я обнажил меч с вплавленными в него жертвенниками и ответным жестом направил его в сторону аватара Троих.

— Ты избрал путь конфронтации, — подытожил тот.

— Я выбрал путь надежды, — озвучил я уже свои собственные мысли.

— Ма́лек, мы признаём твою силу. Но нас трое, а ты один. Исход предрешён.

— Кто вам сказал, что он один? — с этими словами я вернул то ли ангелу, то ли уже демону его злобную улыбку. — Вселенная стремится к равновесию, иначе нити судьбы не были бы так запутаны.

В мой меч потихоньку начала вливаться энергия Беса, а в левой руке уже материализовалась «плеть», концы которой со звоном шкрябнули по полу. Они подрагивали и звали поскорее пустить их в ход. Я отчётливо чувствовал нетерпение Ужаса, мечтающего уничтожить это осквернённое воплощение своих давних врагов.

— Так вот с кем ты теперь водишь дружбу, Ма́лек. Тогда нам действительно не о чем больше говорить. Сначала мы уничтожим твоего слугу, а его зверушек обратим и посадим на цепь. Затем мы придём за тобой, в твой домен и заберём себе его силу. Ведь теперь вся она будет принадлежать только нам!

Первый удар Фебрана (или того, в кого он превратился) был молниеносным. Пламенный меч за долю секунды успел рассечь воздух трижды, повсюду разбрызгивая капли жидкого огня. И будь на моём месте даже Крест, он бы, наверное, не успел уклониться. Однако сейчас и моё тело, и мой разум были совершенно на другом уровне существования. Я видел эти удары. Они были чудовищно стремительны, но всё же не превосходили мой собственный предел.

Впитавший в себя силу Беса меч дважды встретился со своим визави и столкновение выдержал. Третий выпад я парировать не успел, и он ожёг мою броню. Зато и я сумел огреть ангела «плетью» по единственному уцелевшему крылу, прерывая тем самым его попытку взмыть в воздух. Лучше уж пожертвовать малым, но сразу приземлить его, чем пытаться потом достать под куполом.

Энергия лилась сквозь меня бушующим потоком, заставляя тратить её как можно быстрее. «Меч правды» и «плеть» стали моим основным оружием, но помимо этого я старался использовать весь свой арсенал. Простые и не очень заклинания, напитанные силой извечных для Первых врагов, приобретали совсем иные свойства и доставляли осквернённому ангелу немало проблем. Удары «молотом» усеяли окружавшие врага «рёбра» трещинами, «град» срывал куски ороговевших пластин и брони, а «рябь» заставляла того куда осторожнее передвигаться по залу.

Противник тоже не оставался в долгу, успевая между непрекращающимися атаками своим мечом, осыпа́ть меня всевозможными заклинаниями. При этом не тратя на это ни времени, ни внимания. И если бы не дарованная Ма́леком защита, меня бы многократно разорвало на части, а ошмётки размазало тонким слоем по куполу храма.

Бой вообще протекал совершенно иначе, нежели все мои предыдущие столкновения даже с самыми сильными магами. Ни о какой тактике или тем более стратегии речи не шло. На это просто не было времени. Весь воздух вокруг превратился в сплошные вспышки, и даже несмотря на моё в разы ускоренное восприятие я не успевал реагировать на все угрозы. Впрочем, как и мой оппонент. Именно поэтому, основным аргументом стали наши мечи и прочность покрывавших нас щитов.

И всё же план на бой у меня был. Во-первых, я надеялся, что сражение с драконом должно было заставить Троих изрядно потратиться. А во-вторых, им явно требовалось оставить силы на то, чтобы достать стержень, удерживающий проход в Бездну всегда приоткрытым. Поэтому они не станут затягивать, прежде чем нанести решающий удар. Но хватит ли моей собственной живучести до этого момента?

Те объёмы, что я пропускал через себя, уже давали знать. Внутренний огонь становился всё жарче и уже обжигал меня до боли. Уверен, что скоро наступит отказ основных узлов и каналов, а сразу за этим последует расплата. Сколько я уже потратил? В пять или, может, в семь раз больше, чем было у меня самого?

И всё же, когда аватар Троих нанёс свой решающий удар, я был ещё на ногах и в состоянии сражаться, ведь сила «слёз» просто не позволяла мне сдаться, как бы я ни устал.

Ангел разорвал дистанцию, уходя от моего «клинка правды», и обрушил на меня свою мощь. Я оказался заперт в бушующем водовороте из пламенных лезвий, которые принялись раздирать уже изрядно потускневшую защиту. Я дёрнулся в сторону, но заклинание было словно привязано ко мне. Впрочем, чего-то подобного я и ожидал, и цель преследовал иную.

Оказавшись возле торчащего из каменного пола стержня, я встал на границу очерченного вокруг него круга, не пересекая при этом заветную черту. И почти сразу ощутил, как давление вражеского заклинания начинает спадать. Вся та энергия, что кружила вокруг меня, сделав очередной оборот, непременно попадала в область стержня, оставленного здесь Отрёкшимся. Загадочный металл, добытый из скорлупы Звёздного Семени, жадно впитывал в себя энергию, раскаляясь до бела и не торопясь возвращать её обратно.

Уже через пару секунд буря из пламенных лезвий превратилась в обрывки заклинания, не представляющие для меня угрозы. Зато те неупорядоченные всполохи перламутрового цвета, что играли на дальней стене, теперь светились в разы ярче. Щель приоткрылась, а вместе с этим усилился поток проникающей в Павелен скверны. И, кажется, что для аватара Троих это тоже не прошло бесследно.

Его тело дрожало, продолжая впитывать в себя кратно усилившееся дыхание Бездны. Всё меньше в нём оставалось от того ангела, что ещё недавно так яростно сражался с драконом в небе над Триемом. Всё больше он походил на бесформенное отродье, покрытое шипами и наростами. Даже меч его перестал гореть, стекая на пол чёрными кляксами.

Первой мыслью было сбежать. Возможно, проход в Хиздесерим уже приоткрылся достаточно, чтобы попробовать протиснуться в него. Но, во-первых, вероятность удачи была невелика. А во-вторых, я не очень-то хотел оставлять в Павелене эту до жути опасную тварь, особенно когда где-то на выходе из храма лежит без сознания мой друг. Лучше разделаться с ним здесь и сейчас.

Превратившийся в демона Фебран взревел скрипящим голосом и бросился на меня в атаку. Всякая осмысленность в его действиях пропала, ещё раз доказывая, что заигрывания Троих с Бездной оказались ошибкой. Зато агрессии и силы у этой твари было хоть отбавляй. Я рубил её мечом и «плетью», отбрасывал заклинаниями, но та упорно продолжала пытаться меня убить.

— «Моя сила на исходе», — вдруг сообщил Ма́лек. Но и без его вмешательства я уже понимал, что нахожусь на пределе. Ещё немного, и моё тело просто не выдержит нагрузки.

«Пресс» лишь на мгновение замедлил рванувшегося ко мне монстра, но и этого хватило, чтобы две «ряби» соединились в одно целое под его ногами. Будь это простое электричество, вряд ли бы эффект был стол заметным, но каждая из них была напитана энергией из разных «слёз». Я достаточно быстро уяснил, что не стоит смешивать силу Беса и Багрового Ужаса, но если сделать это на безопасном удалении…

От прогремевшего взрыва и меня, и демона отшвырнуло на противоположные края зала. При этом я отделался тем, что проехался на спине по каменному полу, а вот враг практически лишился своих нижних конечностей. Плоть и покрывающая её броня выгорели напрочь, обнажая сразу в нескольких местах желтоватые кости. Тварь попробовала встать, но её изуродованные ноги подкосились. Впрочем, мясо и жилы уже начали нарастать, черпая внутренние резервы демонической твари. Если и бить, то сейчас.

— «Дай то, что осталось!», — запросил я.

Поток, идущий из домена Малека, пересыхал, и энергия поступала неравномерно, толчками. Но на пару секунд связывающая нас нить вновь засияла ярче солнца, даруя ощущение власти и могущества.

Я вскочил на ноги и бросился вперёд, посылая перед собой россыпь «града». Десяток разрывных снарядов врезались в грудь и плечи аватара, отбросив его к стене. «Чёрные шипы» вонзились в ещё не восстановившиеся ноги, приковав их на месте. Тварь заревела и протянула свою когтистую лапу в мою сторону. На меня понеслась стена, состоящая из мрака и тумана, но «вспышка», подпитываемая яростью Багрового Ужаса, развеяла разъедающую даже воздух тьму. Время начинает двигаться рывками. Шаг, другой, и мой меч врубается под локоть, отсекая руку демона, тоже сжимающую оружие. Вторым движением он опускается вниз, на покрытую пластинами шею, оставляя глубокую борозду до середины груди. Демон бьёт в ответ единственной уцелевшей лапой, намереваясь развалить меня пополам, но остриё моего меча уже несётся в оставленную предыдущим ударом щель.

В момент, когда победа была так близко, поток заёмной силы окончательно иссяк, оставив меня один на один с недобитой тварью. Меч, лишившийся магии, не смог преодолеть сопротивление демонической плоти и завершить начатое. Зато вражеские когти прорвали мою потускневшую защиту и врезались в левое стальное оплечье. Рука повисла плетью, а я со странной одержимостью зарычал не хуже своего противника и надавил на меч всем телом. Пускай поддержки от Ма́лека больше нет, «слёзы» опустели, а моё собственное тело лишилось последних крупиц магической силы, но у меня ещё остался последний козырь. Вплавленные в подаренный Орденом меч жертвенники разом высвободили всю запасённую в них энергию, вгрызаясь в неподатливую демоническую плоть. Лезвие из самой лучшей стали разлетелось на мелкие осколки, оставив в моих руках лишь рукоять от меча. Но перед этим оно всё-таки пронзило сердце твари, а потерявшая свой носитель энеригя взорвалась внутри её грудной клетки.

Я отскочил назад, опасаясь, что бой ещё не закончен. И отчасти я оказался прав. Демон повалился на пол, но продолжал шкрябать конечностями по камням. Из его рта доносился то ли рык, то ли хрип. И мне даже показалось, что я слышу отдельные слова. Однако, вместо того чтобы пытаться разобраться в этом, я ухватился за неповреждённую конечность и остервенело потащил это омерзительное существо к стержню. Тот по-прежнему гудел от полученной энергии, но, кажется, уже начинал «остывать». Проход тускнел, переливающиеся всполохи теряли свою интенсивность, и соваться в такой нестабильный переход было бы самоубийством. Хотя решение отправиться в Бездну при любом раскладе как-то иначе назвать не получалось.

Дотащив тушу до места, я сделал ещё одно усилие, чтобы приподнять её и насадить проделанной моим мечом раной прямиком на штырь. Надеюсь, остатков агонизирующего демона хватит, чтобы приоткрыть дверь пошире. И да простят меня жители Закатного королевства и несущие свой дозор бойцы мрачных отрядов.

Соприкосновение загадочного металла с оголённой плотью умирающего аватара сопровождалось шипением и участившимися конвульсиями последнего. Проход засиял ярче, практически складываясь в полноценный Мост. В какой-то момент я испугался, что переборщил, а превратившийся не пойми во что Фебран всё-таки сделал свою работу, пусть и ценой собственной жизни.

Но вскоре он совсем затих, потеряв последние крохи жизненной силы. А Мост так и остался открытым лишь наполовину. Нужно идти, другого шанса уже не будет.

Я зажал в кулаке амулет, который стянул с шеи Хорки, и поднёс к своим губам.

— Я уже иду. Слышишь? Просто дай мне немного времени!

Последнюю фразу я почти выкрикнул, после чего подошёл к тому месту, откуда должен был начинаться Мост. Некоторые нити света уже сплелись меж собой, образуя что-то вроде островков. Но полноценное полотно так и не сложилось. Сколько у меня в запасе времени? Вряд ли много. А потому, если я хочу ещё и вернуться, то нужно спешить. Но как же тяжело сделать этот первый шаг!

— Показывай дорогу, — вслух сказал я. Хотя это было необязательно. Бес, нашедший своё временное пристанище в одной из «слёз», слышал сейчас даже не мои мысли, а желания. Его воля потянула меня вперёд, а Багровый Ужас поделился своей решимостью.

Нельзя пройти по Мосту в обратную сторону. Так считают те, кто привык так думать. Но тёмный феникс Тиамас с таким утверждением был готов поспорить. Мой попутчик вообще не любил сковывать себя какими-то рамками, да и мыслил иными категориями. В тот день, перед тем как согласиться на своё заточение, он успел поделиться со мной многими секретами, о которых успел вспомнить. И теперь они должны были пригодиться в нашем общем деле.

Пройти по открытому Мосту можно в любом направлении. Но есть несколько условий. Чтобы двигаться «против течения», нужно избавиться от всего лишнего. Источник должен быть пуст, а за пазухой не должно быть ничего, что может стать твоим якорем. В этом плане, мы подготовились хорошо, истратив все свои силы без остатка. К тому же у такого странника должен быть ключ, но для истинных обитателей Хиздесерима это не проблема. Они и есть сами по себе ключ и всегда могут вернуться в свой родной мир.

Мне же оставалось надеяться, что Бес ничего не перепутал, и я не застряну на пол пути где-то меж миров. Вряд ли я смогу, как и он, прождать 6 тысяч лет, пока кто-нибудь не впустит меня обратно.

На этот раз я не шагал в привычном понимании. Я словно плыл от островка к островку, ведомый проложенной Бесом путеводной нитью. Мимо меня проносилась вся та грязь и скверна, которую Бездна пыталась успеть доставить в Павелен пока дверь в этот мир была так широко приоткрыта. А я старался даже дышать потише, чтобы не быть ею замеченным. Будто бы дух или призрак двигался к своей цели, не платя при этом ничего за переход.

Островков становилось всё меньше, нити света расплетались и распадались на отдельные обрывки, а выход по-прежнему был в недосягаемости. Вдруг меня потащило вперёд со всё возрастающей скоростью. Всё закружилось и начало сливаться в единый поток. Когда я перестал различать хоть какие-то отдельные элементы, меня вышвырнуло в реальность и хорошенько так приложило о что-то твёрдое.

Глава 33

Смерть своего слуги и са́мого верного из соратников Отрёкшийся почувствовал сразу. Сахель исполнил свой долг, насладившись напоследок чудом полёта и ощущением своего безмерного могущества. Такова была его последняя просьба, и свой финальный танец он исполнил великолепно. Все сильнейшие маги Триема не оставили его без внимания. И даже Фебран заподозрил подвох слишком поздно, уже когда сработала его последняя линия защиты.

Обрушение дворца лишь ненадолго отсрочит неизбежное. Совсем скоро он достигнет врат и вернётся в Эол, чтобы подарить миру ещё один шанс. Шанс начать всё сначала. Себе же он подарит право отомстить. Лишить предателей самой возможности распоряжаться дарованной им когда-то силой. Превратить их в смертных и хрупких, какими они изначально являлись. И напомнить о том, что бывает со слугами, решившими хозяйничать в доме их господина.

Отрёкшийся продирался сквозь толщу камней, влекомый жаждой мести и зовом Эола. Опора Моста уже торила для него путь навстречу, а сила сердца Пожирателя защищала от чудовищного давления. Наконец, он ступил под своды нерушимого храма и зашагал по коридору прямиком к веками закрытой двери. Пыль под его ногами не оставляла сомнений, что за время его отсутствия нашлось немало тех, кто попытался открыть проход. Что ж, все они уже поплатились за свою дерзость.

Отрёкшийся направил свою волю, и каменные створки послушно поползли в сторону. Войдя под своды центрального купола, он хотел было расправить свои крылья, но передумал. Человеческое обличье давно стало для него привычным, оно экономило силы и куда больше подходило для пространственных переходов.

Последний из тех, кто мог считать Эол своим домом, влил энергию в очерченный на полу круг. Осталось лишь указать направление, и Мост явит себя в своём великолепии.

«Эхо, ты сотворил чудо. И мне жаль, что я хочу его разрушить.»

Перед тем, как наложить барьер и погрузиться в сон, оставшиеся в живых сородичи приняли решение уничтожить ключи от обоих миров. Выжечь из их драконьих тел, чтобы однажды не поддастся соблазну. Сам Отрёкшийся был не согласен, но не посмел выступить против остальных. Не после того, что он совершил. Однако, он позволил себе утаить от них правду. Ведь оставался ещё один ключ — Эхо, их брат, создавший Мост и пожертвовавший всем ради исполнения предательского зова. Его суть до сих пор составляет основу сердца Пожирателя и способна проложить дорогу в обе колыбели Звёздных Древ.

Троим, как и прочим слугам, такое известно не было. Именно поэтому они до сих пор не смогли реализовать свой замысел. И именно поэтому так жаждут его смерти сейчас. Глупые и слабые, неспособные осознать, что их воля уже им не принадлежит. Разве достойны они того, чтобы пользоваться наследием его брата?

Совсем скоро это станет неважным. Он уже чувствовал, как нарастает зов. Древо Эола тянет его к себе, жаждет заполучить в свои руки сильнейшего из проводников его воли. Обещает взамен исцеление. Оно ещё не знает, что он задумал, иначе не манило бы так, торопя открыть поскорее Мост. Или же знает, но всё равно хочет. Не идёт ли он по собственной воле в западню? Чьё именно это желание? Его или…

— «Я уже иду. Слышишь? Просто дай мне немного времени!»

Голос, что заставил его остановиться на полпути. Узор полотна вновь изменился. И тот, кто носил когда-то имя Ткача, не мог проигнорировать это.

* * *

Лёжа на голых камнях, я выблевал скудное содержимое своего желудка. После чего попытался встать. Головокружение усилилось, и я временно отказался от этой идеи. Вместо этого, приоткрыл один глаз и сфокусировался на том, где я нахожусь.

Камни подо мной были похожи на те, из которых были сделаны другие опоры Моста. Но над головой не было привычного купола. Только звёздное безоблачное небо, с уходящими в него перламутровыми всполохами. Сам же я лежал в центре огромного каменного круга, исписанного сотнями неизвестных символов и оплетённого практически со всех сторон странного вида корнями. Словно живые кристаллы, внутри которых вместо соков нескончаемым потоком текла грязная, пахнущая Бездной сила. И она щедро вливалась в каменный круг, поддерживая проход открытым.

Уже понимая, что я увижу, я всё-таки приподнялся и посмотрел в том направлении, откуда тянулись эти загадочные корни. Всё верно, это оно. Звёздное Древо Хиздесерима.

Гигантский живой кристалл, раскинувший свою ужасающую крону на многие километры, поражал воображение. И в разных слоях восприятия это порождение чуждой нам жизни выглядело совершенно по-разному. А ведь Бес наверняка видит его иначе и многослойнее, в то время как я способен узреть лишь то, что лежит на поверхности. Но даже мне было ясно, что с ним творится что-то неладное. На смену иррациональной красоте пришло извращённое проявление нестабильности, интуитивно вызывающее отторжение.

Я отвёл глаза, не желая больше взирать на это. В конце концов, моя задача заключалась в том, чтобы доставить Беса к цели. А для этого нужны не умные мысли, а простые действия — встать и идти.

Решив придерживаться этой нехитрой стратегии, я собрал всю свою волю в кулак и подал сигнал своим мышцам. Трясущиеся ноги не хотели слушаться, но я был настойчив и довольно скоро сделал свой первый шаг. Осталось сделать ещё… Да тут же километров десять, не меньше! Голова наконец прояснилась, а вместе с этим пришло осознание всей тщетности моего плана.

Кто же мне даст столько времени? Да и я скорее грохнусь где-нибудь по дороге, чем в таком состоянии осилю этот путь. Что же делать, что…

Корни! Это же тоже часть Древа! Через них оно питается само и обеспечивает энергией разлом. А значит, нет необходимости переться до исполинского ствола, можно попытать счастье и здесь. Рискованно? Конечно. Но разве есть иной выход?

Я сделал несколько неуверенных шагов и упал на колени у самого края каменного круга. «Слеза», которую я достал, испускала спокойный янтарный свет, разгоняющий не только царящий мрак ночи, но и потоки скверны, вливающиеся в приоткрытый проход. Последний из неосквернённых образцов Древа Хиздесерима, хранящий в себе его первозданный код. А внутри него заточён тот, кто не раз пользовался дарованной ему возможностью возрождаться вновь и вновь, сохраняя собственную память — последний из тёмных фениксов, что волей судьбы сумел избежать перерождения в Бездне.

Я аккуратно приложил «слезу» к кристаллическому отростку, внутри которого бурлила концентрированная энергия.

— Ну же, Бес, твой выход. Как видишь, свою часть нашего плана я выполнил.

«Слеза» начала вплавляться в прочную поверхность, словно горячий камень в лёд. Но очень скоро движение прекратилось, и она вновь оказалась в моей руке. Потускневший цвет янтаря явно не сулил успеха. Чёрт, ведь в ней же совсем не осталось силы. И, видимо, без неё Бес не может запустить обратную реакцию. Но где мне её взять?

— «Малек, дай мне ещё немного! Иначе всё зря!»

Но в ответ я не почувствовал никакого отклика. Ни притока энергии, ни даже обратной связи. То ли проклятый мир Хиздесерима блокировал сигнал, идущий через связывающую нас с Ма́леком печать. То ли, последняя битва опустошила его домен подчистую. Но итог в любом случае был одинаков.

И ведь силы вокруг разлито столько, что сложно представить. Но стоит только позволить ей заполнить мой источник, как последствия станут необратимыми. В этом я сполна успел убедиться. Тогда остаётся последний вариант.

Я вновь сжал в руке амулет, найденный на шее Хорки, и обратился к его владельцу.

— Помоги мне!

И вновь молчание.

— Разве не для этого ты всё это затеял? — не сдавался я. — Разве не хочешь того же, что и я? Так почему ты молчишь⁈

Звенящая тишина была мне ответом. Но в этом потустороннем звоне я будто услышал чужие мысли. Я постарался отрешиться от всего происходящего вокруг и сосредоточился исключительно на этом ощущении. И вот, когда я почти отчаялся разобрать что-либо внятное, в моей голове зазвучали слова:

— «Закрой. Разлом.»

О каком разломе идёт речь, догадаться было нетрудно. Куда сложнее было понять, как именно я должен это сделать. Энергия, поступающая через корневые отростки, подпитывала огромный каменный диск, который, по всей видимости, и служил когда-то сородичам Беса в качестве отправной точки в их путешествиях в другие миры. Вряд ли бы у меня хватило сил уничтожить его, даже будь я до краёв наполнен силой. Как и перерубить питающие его корни Звёздного Древа. Да у меня от одного взгляда на них всё внутри переворачивалось, а тело начинал бить озноб. Тогда что остаётся? Что ещё нужно, чтобы открыть Мост?

Нужен ключ или тот, кто знает дорогу.

Я огляделся по сторонам, пытаясь обнаружить искомое. А вот, кажется, и оно. Небольшой кристаллик сверкнул, словно нарочно привлекая мой внимание в этом непрекращающемся потоке бликов. Он был зажат меж переплетённых друг с другом корней, опутывающих какой-то… скелет. Да это же останки дракона! Раза в полтора поменьше того, что я недавно видел в Триеме, но всё же. Кто-то из погибших здесь сородичей Отрёкшегося?

Не так уж это и важно. Нужно лишь изъять ключ и не стать при этом пылью.

Я очень осторожно потянулся своей рукой, всячески избегая соприкосновений с корнями и костями мёртвого исполина. Наконец мои пальца сомкнулись на прохладном и гладком камне, и я потянул его к себе. Тот не поддавался, он словно врос в одно из рёбер с внутренней стороны. Но моя настойчивость принесла свои плоды. В скелете что-то хрустнуло, а я повалился на спину, сверзнувшись при этом за пределы каменного круга. От падения выбило дух, да так, что я даже не с первой попытки смог заставить себя снова дышать. Но в своём кулаке я сжимал заветный ключ, а потерявший ориентир проход меж мирами начал неторопливо закрываться.

Зато, кажется, теперь я привлёк внимание Древа по-настоящему. Ибо давление разлитой повсюду скверны многократно усилилось, постепенно съедая мою безопасную зону. Десять метров, девять, восемь… Это порождение чуждого нам разума явно хотело вернуть себе такую нужную ему вещь и не жалело теперь своих сил. «Слёзы» — не панацея, и лишь вопрос времени, когда их сопротивление будет сломлено.

— Ну и что дальше⁈ — заорал я в небо, пытаясь достучаться до того, кто сподвиг меня на это геройство. — Не пора бы уже как-то проявить себя⁈

Столб света, ударивший из каменного круга, заставил меня заткнуться. Его и Мостом-то трудно было назвать. Впрочем, все эти обозначения и материальные воплощения наверняка нужны были тем, кто не мог видеть самой сути вещей. Для тех же, кому «посчастливилось» лично узреть падение звёздного семени, такие условности были ни к чему.

Я ожидал увидеть, как с небес слетает дракон, но Отрёкшийся явился в своём почти человеческом обличье. Его тёмная фигура, появившаяся внутри перламутрового потока, медленно и неторопливо начала спускаться к земле. Она словно тонула в ставшем таким плотным свете. Но в отличии от меня, владыка Эола не грохнулся плашмя на каменный диск, служащий основанием, а грациозно коснулся его сначала одного ногой, а затем и второй.

Мост рассеялся, но тьму ночи по-прежнему ярко освещал ореол, исходящий от ступившего в Хиздесерим бога. Чужого на этой земле и враждебного его предыдущим хозяевам. Скверна, так активно давящая до этого, теперь и вовсе обезумела. Всё пространство вокруг буквально бушевало, стараясь сожрать и меня, и вновь прибывшего гостя. И от того, его пылающая аура, похожая на огненные крылья, горела ещё пронзительнее, создавая вокруг нас купол спасительного света.

— Ты звал, и я пришёл, — сказал он, и эти слова заставили меня вздрогнуть и прийти в себя.

Не время рассиживаться на заднице, когда вокруг происходит такое. Я предпринял ещё одну попытку встать, и она снова оказалась успешной. Вот только не уверен, что и на этот раз смогу сделать хотя бы несколько шагов. Кажется, что из всех возможностей у меня остались лишь слова, которые я по-прежнему мог произнести.

— Звал, ты прав. Но ведь это ты вёл меня всё это время, чтобы я оказался здесь и открыл для тебя дорогу. Разве нет?

Отрёкшийся улыбнулся той частью лица, которая не была скрыта под маской.

— Я уже говорил тебе, Максим. Ты — лишь одна из тысяч ниточек, которые вели эту историю к финалу. Не самая прочная, не самая очевидная. И уж точно не та, в которой у всех всё хорошо сложится.

— Тогда почему же ты пришёл?

— Потому что не мог поступить иначе. За тысячи лет своего существования я растерял многие из чувств. И первым, которого я лишился, было сожаление о содеянном. Слишком много раз мне приходилось брать на себя ответственность за целые миры и миллионы их обитателей. Поэтому Тиамас не услышал от меня слов раскаянья за участь, постигшую народ Хиздесерима. Вместо этого я даровал ему шанс. И раз вы им воспользовались…

Отрёкшийся протянул в мою сторону раскрытую ладонь, на которой лежала чёрная непроницаемая сфера, и поток энергии устремился ко мне. Она в мгновение наполнила мой источник, но тот, казалось, не мог её удержать. Словно решето он разбазаривал дарованную мне силу, вновь оставляя меня ни с чем. Последствия примерки роли аватара давали о себе знать, и как долго это продлится, мне было неизвестно.

Зато обе «слезы» напитались энергией под завязку и теперь ритмично пульсировали. Я положил их на пыльную и мёртвую землю, после чего сделал осторожный шаг назад.

— Загадка перерождения, которую я так и не смог разгадать, — услышал я. — Только в своём родном мире «слёзы» могут даровать им новую жизнь.

Отрёкшийся, как и я, наблюдал за тем, как треснула одна из янтарных капель, и в мир явился феникс. Я уже видел Беса в его истинном обличье. В том видение из осколков памяти Отрёкшегося, которыми он решил с нами поделиться. Но теперь настал черёд Багрового Ужаса явить себя.

Он был почти вдвое больше своего собрата, а рябь имела бордовые и золотистые тона. В отличии от Беса он смотрел на Отрёкшегося с нескрываемой злобой, а всё другое его, кажется, не волновало.

— Хочешь свершить свою месть? — обратился к нему владыка Эола. — Что ж, ты можешь попытаться. Или же, как и я, усмирить своё пламя и пожертвовать малым ради бо́льшего. Так что ты выберешь?

Гнетущие мгновенья тишина прорезал скрипучий голос Ужаса, зазвучавший прямо в моей голове.

— Говори.

— Когда-то давно Тиамас пришёл ко мне, чтобы попросить избавления. Он хотел узнать какой именно изъян я внёс в жизненный код вашего Древа, и как это можно исправить. И теперь, спустя столько лет, ответ находится в твоих руках.

Отрёкшийся шевельнул пальцем, и так и не проклюнувшаяся «слеза» Беса поднялась в воздух.

— Исцелить Древо не выйдет, — сообщил он. — Ведь порочный код уже добрался до каждой его частички. Но мы можем «заразить» его вновь. На этот раз его исходным жизненным шифром. Эти несколько «слёз», что я передал Тиамасу, я похитил из вашего мира ещё до того, как создал Пожирателя. И потому они не были запачканы скверной. Все они были пусты, кроме одной, наполненной сутью одного из вас. Феникса, ждущего своего перерождения. И именно она послужила основой для создания моего вируса. Ты хотел всё исправить? Так докажи свою решимость.

— Почему ты говоришь со мной, а не с ним? — вновь этот пугающий голос Ужаса в моей голове.

— Тиамас — единственный из всех фениксов, кто сумел избежать участи перерождения в Бездне и сохранил свою суть до наших дней. Твоя же «слеза» уже не годится.

— И чего ты хочешь?

— Разделить это бремя между всеми нами. Тиамас станет нашим проводником. Я же обеспечу его силой, добытой когда-то Пожирателем. А ты останешься на страже этого мира, не позволяя никому прервать процесс замещения. Сотни, а может быть и тысячи лет одиночества, пока Древо не восстановится полностью в своём первоначальном виде. Готов ли ты на такую жертву?

Багровый Ужас продолжал яростно смотреть на того, кто разрушил его мир, и кто теперь предлагал ему эту страшную сделку. Но я почему-то знал, что он согласится.

Вдруг я почувствовал связь, будто бы Бес пытался достучаться до меня из своей янтарной скорлупы. Я потянулся к нему навстречу, проявляя его образ в своём сознании. Бес не хотел умирать, но был готов пожертвовать собой. Я слышал его чувства, его обречённость, и в то же время облегчение. А ещё благодарность. Не слова, но эмоции. Как будто он всем своим естеством пытался сказать такое непривычное для него 'спасибо. А может мне просто показалось, и я додумал всё сам. Как бы то ни было, связь на этом прервалась.

Багряная тень Ужаса выхватила из воздуха вполне себе материальную «слезу», а в моей голове раздался то ли яростный рёв, то ли отчаянный крик. После чего он со всего размаху влепил янтарную каплю в один из больших корневых отростков, оплетающий местный аналог опоры Моста. Слеза куда охотнее, чем при моей попытке начала своё погружение в кристаллическую основу Древа. Ведь теперь её подпитывал сильнейший поток энергии, льющийся из всё той же чёрной сферы в руках Отрёкшегося. Что это? Неужто то самое сердце Пожирателя, сила которого должна была обрушить Мост? Наверное, сейчас в Хиздесериме это был единственный источник неосквернённой силы.

Корень, в котором растворился Бес, начал менять свой внешний вид. Фиолетовые прожилки активно потянулись в разные стороны, перекидываясь на всё новые участки и разгоняя чернильные кляксы. Процесс запустился, и новообразованные клетки Древа (или из чего оно там состояло) начали замещать поражённые. А вокруг нового очага «заражения» появилась зона отчуждения скверны. Её эманации будто старалась обходить это место стороной.

Тем временем вся сила, запасённая в сердце Пожирателя, была израсходована. Сфера на ладони Отрёкшегося треснула и начала осыпаться мелкой чёрной пылью, которая даже не долетала до земли, растворяясь прямо в воздухе.

Наверное, весь этот путь в конечном счёте был проделан не зря. Ведь так, Бес?

— В моём родном мире есть легенда, что, когда феникс плачет, его слёзы несут исцеление.

Услышав это, и Отрёкшийся, и Багровый Ужас повернули голову в мою сторону.

— Ты думаешь, что достиг цели? — спросил владыка Эола. — Думаешь, сделал что-то хорошее? У этой истории с самого начала не было правильного финала. Когда скверна уйдёт из Хиздесерима, сюда потянутся последние из выживших его обитателей. Те, кто не до конца утратили свою суть и ещё способны на очистительное перерождение. А вместе с ними воскреснет и их обида. Они будут набираться силы и рано или поздно захотят отомстить. Ты избавил мир от немедленной катастрофы, но, возможно, обрёк его на ещё более жестокое будущее. И это, Максим, твоя часть от нашего общего бремени.

— Боюсь, если я не вернусь в Павелен прямо сейчас, то не успею познать всю тяжесть своей ответственности. Ибо помру прямо здесь.

— Возможно, однажды ты даже пожалеешь, что этого не случилось.

Отрёкшийся потянулся к своей маске и аккуратно отодвинул её в сторону. Страшные незаживающие раны словно вгрызались в ранее прикрытую половину его лица. Не просто шрамы или порезы, а пугающие чернотой космоса жилы, готовые вот-вот перекинуться и на вторую половину тоже.

— Раны, оставленные Пожирателем, не заживают. Мой путь окончится здесь, Максим. Ты же станешь тем, кому придётся занять моё место.

— И что это значит, чёрт возьми? — с опаской спросил я.

— Звёздные Древа не должны соприкоснуться, но они будут стремиться к этому. Искореняя Бездну и уничтожив ключ от Эола, мы замедлим этот процесс, но не остановим его полностью. Обе сущности будут искать пути для воссоединения и тех, кто способен их проложить. Никто не может быть уверен, что не поддастся их зову. Даже Ма́лек. А посему позволь мне разорвать вашу связь, пока она так слаба.

Не дожидаясь моего ответа, Отрёкшийся сделал очередное движение освободившимися уже руками, и я понял, что никакая нить больше не связывает меня с доменом одного из Первых. Что ж, не могу сказать, что я расстроился. Правда, и благодарить никого не спешил. Всё это явно было неспроста и уж точно не предвещало ничего хорошего.

— Взамен я наложу иную печать и сделаю тебе свой прощальный подарок. Слушай и запоминай. Пока ты следуешь верному пути и оберегаешь миры от звёздного зова, ты будешь жить. И неважно сколько при этом минует лет. Все миры кроме двух для тебя станут открыты. А смертная оболочка не будет более сковывать твоё развитие. Но стоит тебе оступиться, и смерть неминуемо настигнет тебя. Вот только не она станет твоими оковами. А знание, что именно ты потянул за эту нить. А значит, теперь в ответе за последствия и судьбы столь многих миров.

— Нет, нет, нет… — забормотал я, пытаясь найти нужные слова. Аргументы, доводы, причины… — Я не хочу!

От яркой вспышки я в очередной раз за сегодня свалился на землю. На том месте, где ещё мгновение назад стоял человек с маской, пыльную землю попирал дракон. Ядовитые прожилки, захватившие уже добрую треть огромного тела, были видны даже на чёрной как смоль чешуе. Но несмотря на них исполинский ящер расправил крылья и в два взмаха оторвался от земли, подняв при этом клубы пыли и заставив меня прикрыть глаза рукой.

Когда завеса развеялась, он был уже высоко. Его парящий силуэт проплывал там, в вышине ночного неба, укрывая собой звёзды и выпуская их вновь из своего плена. Но вдруг тень сложила крылья и начала стремительно приближаться. И летела она прямиком на меня!

О побеге не шло и речи, так как я и на ноги-то не мог подняться (наверное, исчерпал свой лимит вставаний на сегодня). Так что, этот последний полёт владыки Эола я встречал с какой-то роковой обречённостью.

На полпути тело Отрёкшегося начало истаивать, оставляя после себя лишь сноп оранжевых искр, продолжающих своё неумолимое приближение к земле. Через секунду они на полной скорости врезались мне в грудь и начали прямо сквозь броню и одежду заползать под кожу. Уже ранее испытанное мною чувство заставило меня зашипеть от боли. Будто что-то инородное прорастало в моей грудной клетке и пыталось устроиться там поудобнее. О нет, только не снова!

Но кажется, на этот раз никто моего разрешения спрашивать не собирался.

Когда боль пошла на спад, и я наконец-то смог осмыслить произошедшее, я встретился с глазами Багрового Ужаса. Точнее с двумя провалами, в которых сейчас полыхало пламя.

— Уходи, — заскрипело в моей голове.

Новоявленный страж Хиздесерима был немногословен. Получив своё перерождение, он освободился от скверны. Но даже его изначальная натура жаждала моей смерти. Или, правильнее будет сказать, она хотела заполучить то, чем наградил меня перед смертью Отрёкшийся. Ведь все фениксы по своей природе были помешаны на возвышении и иерархии. И Ужас явно сейчас сдерживался, давая тем самым мне возможность покинуть его мир.

Не то чтобы я был против, но…

— Если я открою Мост, то дыхание Бездны поглотит Павелен.

— Вернись тем же путём, — ответил он. — Через щель. Ненадолго я придержу скверну. И помни, дверь должна оставаться приоткрытой, иначе Тиамас не справится.

Больше спорить я с ним не стал. Вместо этого залез на каменный диск и попробовал напитать его силой. Источник был пуст, и где взять необходимый объём я не знал. Однако Звёздное Древо уже само откликнулось на такое предложение. Почувствовав, что ключ вновь вернулся на место, оно начало накачивать опору энергией, чтобы пробить путь сквозь пространство и продолжить свою экспансию. И в моих интересах было самостоятельно выбрать, куда именно откроется Мост.

Как там говорил Отрёкшийся? Теперь у меня есть все ключи, кроме двух? Что ж, попробуем применить хотя бы один. Я представил Павелен, врата Бездны и стержень из чёрного железа, торчащий из каменного пола. Перед глазами замелькали картинки и образы всех других врат, и среди них действительно нашёлся искомый. Я сфокусировался на нём и почувствовал, что готов открыть Мост.

Осталась плата за переход, но страж Хиздесерима позаботился и об этом. Он коснулся уже изменённой части корня и буквально через секунду в его руке материализовался кристалл, который он тут же бросил мне.

— Уходи, твоё время на исходе, — повторил он.

Столб света уже сиял вокруг меня. Не такой яркий, как во время явления Отрёкшегося, но и не такой тусклый, когда в этот мир заявился я.

— Если вдруг, закончив свою работу, Тиамас решит вернуться в этот мир, передай ему… что я не жалею о пройдённом вместе пути. И что не прочь поговорить с ним вновь.

Ужас не ответил. Круговорот света и перламутровых всполохов начал растворять меня в себе, даря ощущение невесомости. Но совсем скоро я ощутил под ногами опору. Окружающий мир пропал, зато уже привычные нити из света, сплелись в полотно и превратились в дорогу, по которой нужно было пройти до конца. Однако повсюду зияли дыры, а каждый мой шаг добавлял новые, разрывая хрупкие связи. Мост стонал и прогибался, обещая вот-вот развалиться под тяжестью идущего по нему человека. Слишком тонкий, слишком слабый. И не будь я так опустошён, наверняка бы не выдержал моего веса.

И всё-таки я добрался. Буквально протиснулся в узкую щель, потратив на это последние силы. Жезл всё ещё был раскалён, но уже не так ярко, как когда я покидал Павелен. Тело Фебрана, растерявшего свою человечность, практически истаяло, отдав последние крохи своей жизненной энергии. Проход за моей спиной потихоньку затягивался, всё меньше в нём оставалось упорядоченного, а пляска света становилась всё более хаотичной. Уже скоро эта опора Моста вернётся к своему привычному состоянию громоотвода для скверны, коим её и задумал Отрёкшийся 8 веков назад.

Надеюсь, однажды наступит день, когда надобность в нём исчезнет окончательно. Ну а пока нужно выбираться отсюда, если не хочу, чтобы меня постигла участь Фебрана. Но как же тяжело идти, как трудно переставлять ноги. Может, лучше попробовать на четвереньках? Или вообще ползти…

Тело предательски отказывалось слушаться и призывало принять горизонтальное положение. Все другие мысли постепенно улетучивались из головы, уступив место моей внутренней борьбе. Ещё шаг, ещё…

* * *

Из прохода снова повеяло мерзостью, от которой у Хорки задрожали поджилки. Вся его смелость, вся решимость давно истаяли, но он почему-то продолжал с надеждой вглядываться в этот проём в скале. Сначала он даже пытался пройти по следам, оставленным Мазаем, но благодаря врождённой внимательности сумел вовремя заметить неладное — место, где природный камень пещеры сменялся ровными шершавыми стенами храма забытых богов. Лишний шаг — и ты превратишься в обездушенную куклу.

Он покрепче сжал странный янтарь, похожий на каплю, в надежде, что эта сила не оставит его внезапно. Командир где-то там, внутри храма. Он воспользовался его отчаянным прыжком и даже нашёл способ оградить от дыхания Бездны. И теперь Хорки должен его дождаться.

Зачем? Он не знал, но почему-то рефлексивно потянулся к своей шее.

Да откуда вообще такие вопросы? Разве не потому, что у него нет и не было более близкого друга? Да как он вообще в глаза остальным посмотрит, если вернётся назад один и без вестей. Мазай вернётся, Хорки верил в это. Нужно только подождать.

Звук шаркающих шагов напугал, но вместе с тем подарил надежду.

— Мазай, это ты? — осторожно спросил он в темноту.

Ответа не последовало, но уже скоро лучи дневного света достигли идущего к выходу человека.

— Мазай, ты… ты в порядке?

Бледное лицо, подволакивающиеся ноги, полуприкрытые глаза… Да он больше на оживший труп похож, чем на боевого мага, которого Хорки знал. Но всё-таки это был он.

На очередном шаге Мазай споткнулся и чуть было не упал.

— Не сдавайся! Ещё немного, слышишь? Ты должен дойти до меня, иначе я не смогу тебя вытащить!

Когда до заветной черты оставалось всего пару шагов, командир запнулся снова и на этот раз равновесие не удержал.

* * *

Очнулся я от желания оторвать себе голову, чтобы она больше не болела. А лучше вообще избавиться от всего тела, ибо на нём не осталось ни одного участка, который бы не отзывался болью на неровное покачивание.

Да где я, и что вообще происходит?

Найти ответы на эти вопросы оказалось несложно. Я был на спине у Хорки, и он куда-то меня тащил.

— Эй, может, сделаем перерыв? — прохрипел я. — Дай полежать.

Спина вздрогнула, а мир перестал сотрясаться. Меня аккуратно сгрузили на землю, после чего я наконец смог собрать мысли в кучу. Воспоминания последней четверти часа пронеслись в моей голове, расставляя всё по своим местам. Впрочем, обрывались они в коридоре храма, когда я пытался добраться до выхода и ждущего меня там Хорки. Вот только вроде не сумел…

Я посмотрел на лицо своего друга, и внутри меня всё перевернулось. Пустой безразличный взгляд, смотрящий не на меня, а в стену, послушность, с которой он исполнил мой приказ… Только не это!

— Хорки, ты что, вытащил меня из храма? — с дрожью в голосе спросил я.

— Да, — односложно ответил он, даже не взглянув при этом в мою сторону.

— Ну и зачем ты это сделал, идиот⁈ — заорал я на него, а на глаза начали наворачиваться слёзы.

Тот при этом и бровью не повёл, словно ожидая от меня не эмоций, а указаний.

— Ну ничего, ничего, — забормотал я, лихорадочно соображая, что в этой ситуации можно сделать. — Я что-нибудь придумаю. Обязательно найду выход, ты только потерпи…

Но тут маска на лице Хорки дала трещину, и как тот не старался сдержать улыбку, уголки его губ всё равно поползли вверх. Осознав, что меня держат за дурака, первым желанием было схватить этого придурка за шкирку и всё-таки затащить его в храм. Может такой Хорки будет даже полезнее. Вот только сил на это у меня пока не было.

— Ну ты и **#*#**, — только и смог выдавить из себя я.

— Прости, командир, — уже во всю рожу улыбаясь, сказал долговязый. — Не смог я удержаться. Обещаю, что остальным про это не скажу ни слова.

— Да делай что хочешь, — ответил я, поудобней привалившись к скале. — Главное, что живой.

Гнев на друга прошёл как-то слишком быстро. Словно его смыло холодной водой.

Хорки протянул мне пустую «слезу», продолжающую оберегать нас от дыхания Бездны.

— Вот, держи. И спасибо тебе.

Я забрал её, тут же упрятав в потайной кармашек. После чего тоже извлёк их-за пазухи цепочку, на которой когда-то Хорки таскал свой простенький медальон. Вот только никакого дырявого кругляша на ней уже не было. И куда делся?

— Прости, я тут тоже у тебя позаимствовал ненадолго. Вот только видишь, как оно вышло…

— А что это? — с удивлением спросил он.

— Как что? Цепочка от твоего медальона.

— Медальона? — переспросил тот и словно машинально потянулся в область шеи. — Я вроде и не носил ничего такого.

Странно, ведь ложь, к тому же такую откровенную, я бы почувствовал. Возможно, Хорки действительно верил в то, что сейчас говорил. Что ж, такому может быть только одно объяснение.

— Не носил, говоришь? Ну тогда и сожалеть не о чем.

Ни ему, ни мне.

— Куда дальше, Мазай? — вдруг спросил меня Хорки. — Может в Солнечную вернёмся? Или в Фельс? Ну после того, как заберём в Триеме награду. Нам же наверняка полагается награда, ведь так?

— Само собой, — кивнул я. — Зайцы забесплатно не работают.

А спасение мира я оценивал в весьма значительную сумму.

— Эх, и погуляем же мы, — улыбнулся своим мыслям парень. — Может, и мой камзол наконец пригодится. А если Император расщедрится, так и вовсе можно будет больше не брать заказы. Мы ж теперь не только герои Фельса, но и спасители дома Деневиль. Чем не повод для пожизненного пансиона? Скажем два золотых в декаду, но, разумеется, каждому. Мы ведь скромные, а излишки портят личность.

Хорки говорил что-то ещё, про большие планы и беззаботное будущее, но его слова впустую сотрясали воздух. Глаза мои вновь слипались, а тело жаждало самого обычного отдыха. Находясь на этой грани между сном и явью, я услышал, как оставленное Отрёкшимся наследие нашёптывает о совсем других перспективах. О новых мирах и скорых битвах, о сложном выборе и поисках возвышения. А также о грядущем расставании.

Трое не оставят меня в покое. Их слуги будут преследовать меня пока я ещё слаб. Да и другие Первые могут позариться на такое сокровище, которое теперь сокрыто в моей груди. И самым опасным из них является Ма́лек, отлично знающий где меня можно найти.

А значит, под угрозой окажутся все те, кто мне дорог и кто привык делить со мной тяготы и радости жизни.

Что ж, тем больше поводов поскорее стать сильнее, чтобы отбить охоту у всех желающих.

В конце концов, не так уж редко пешки доходят до края доски. Куда реже они отказываются от роли ферзя и начинают свою собственную игру.

Но когда это происходит, мир перестаёт быть прежним, а на смену одной истории приходит другая.

Эпилог

— Вот скажи мне, Колтун, как можно так долго собираться? — обратился к своему другу Хорки. Сам он уже был в седле, а его немолодой, но всё ещё своенравный конь нетерпеливо постукивал копытом.

— Ты бы не спрашивал, если бы тоже обзавёлся семьёй, — ответил рыжий, взбираясь на свою кобылу. — Лиска, кстати, спрашивала про тебя. Ждёт, что ты навестишь нас вновь.

— Передай ей, что обязательно загляну. И с подарками.

— Балуешь ты её сильно, — проворчал Колтун. — А она и рада. Говорит, что лучше тебя на всём свете никого нету.

Хорки от таких слов невольно улыбнулся, вспоминая о пятилетней рыжей непоседе. И хоть характер ей достался отцовский, но внешностью своей она, слава богам, пошла в мать.

— Ну десяток лет и, глядишь, приударю за ней, — не удержался он, прекрасно зная, что последует дальше.

Лицо Колтуна начало пунцоветь, а борода подёргиваться от заигравших желваков. Так что Хорки поспешил пришпорить коня, дабы избежать немедленной расправы над собой.

— Дошутишься ты однажды, — высказал своё мнение Зеф, отправивший свою лошадь следом. — Оттяпает он тебе твои причиндалы, так на всякий случай. А я вот их назад пришивать не буду. По крайне мере забесплатно.

— Боюсь, скоро мне твои услуги станут не по карману, — хмыкнул Хорки. — Слышал, ты недавно взял третью ступень. Поздравляю.

Лекарь на это спокойно кивнул, как и подобает новоиспечённому имперскому аристократу.

— А остальные где? — спросил Колтун, догоняя обоих товарищей.

— Решили не топтать траву возле твоего дома. Уж больно красивые цветы твоя жена насадила. Если по весне не проклюнутся, то жди беды. Так что парни будут ждать на развилке.

— Так бы и сказал, что боятся, — не без гордости проворчал рыжий.

— Ну после того раза, когда она на годовщину Лиски их колодезной водой окатила, дабы перегар сбить…

— Так то она ж с заботой.

— Вот пусть лучше о тебе, Колтун, и заботится.

Тот хмыкнул, но спорить не стал. Его-то как раз такой расклад устраивал.

— И что, даже братья будут? — уточнил он. — В прошлом году они не явились.

— Путь из Сияющего града неблизкий, сам понимаешь. Однако в этот раз они нашли время.

— Сивый и Горунар тоже приехали, — добавил Зеф. — Оба остановились в гостевом доме Блурвеля. И даже успели вчера надраться. Да так, что просили с утра их подлечить.

— Но ведь ты не согласился? — даже с какой-то злорадностью спросил у лекаря Колтун.

— Конечно, нет, — подтвердил тот. — Все знают правила.

— Значит все в сборе, — подытожил рыжий. — Жаль, что старик Раст уже не с нами. Он вроде как тоже… в этом году собирался…

Какое-то время они ехали молча.

— От Мазая по-прежнему нет вестей? — спросил Зеф.

На это Хорки лишь покачал головой. Семь лет уже минуло с той битвы за Трием. И почти столько же они не виделись с Мазаем, который, распрощавшись со всеми и раздав всю казну отряда, отбыл по каким-то своим загадочным делам, прихватив с собой только Полему. Отряд после этого практически сразу распался, и все вместе они собирались разве что раз в год. Да и то, повод для этого был на самый радостный.

Добравшись до развилки, где их уже дожидались остальные Зайцы, они все молча пообнимались, да похлопали друг друга по спинам. Сивый с Горунаром при этом действительно выглядели несколько помятыми, но не сказать, что несчастными. Может, попробовать уболтать всех задержаться на денёк-другой? Поставить на уши какой-нибудь столичный трактир…

Неторопливые мысли Хорки прервал едущий навстречу конный отряд. Большой и хорошо вооружённый, с начищенными доспехами и отглаженными плащами. Карета, которую они охраняли, выглядела не просто дорого, а так, что и самому Императору не зазорно было бы на такой прокатиться. Ну а красная роза на гербе не оставляла иных вариантов.

Значит, Рейнлиен уже побывал на могиле своего отца и возвращается обратно в поместье. Что ж, тем лучше для них. Неловкость в такой день ни к чему.

Как и предсказывал Кромвель, нынешний глава дома Деневиль не простил Зайцев за тот случай с его усыплением. Хотя сам Хорки был уверен, что тот всё прекрасно понимал. Просто не мог принять смерть отца, и от того был так холоден с теми, кто о ней ему напоминал. Да уж, не уберегли они друга.

Дабы пропустить благородную особу и её сопровождение, они всем отрядом были вынуждены съехать с дороги в подмёрзшую за ночь грязь.

— Даже не остановился, — с застарелой обидой пробормотал Сивый.

— Скажи спасибо, что не приказал нас упрятать в темницу, — ответил ему Колтун. — Как говорил Мазай, благородные редко бывают благодарными. Эх, был бы командир здесь, посмотрел бы я на этого зазнавшегося мальчишку.

— Мазай и сам был имперским аристократом, — напомнил ему Хорки. — А Рейн давно не мальчишка.

— И всё-таки обидно. Мы его спасли, а он…

— Да ладно тебе, — перебил рыжего Сивый. — Не нужно жить прошлым. Лучше радоваться дню сегодняшнему. Ты вот слышал уже, что Зеф теперь у нас благородный?

— Да ладно? — встрепенулся Шуст. — Чем не повод отметить? Особенно, если господин Зеф проставляется.

— А это мысль! — с воодушевлением поддержал его брат. — Когда ещё так соберёмся. Хорки, что скажешь?

— Думаю, что идея отличная, — ответил он, внутренне радуясь, что всё решилось само собой, и никого уговаривать не пришлось.

— Тогда предлагаю тот кабак, в гостевом квартале. Как там его?..

— Рыжий ёж, — подсказал ему брат.

— Это тот, в котором нам недопечённого поросёнка подали? — уточнил Сивый.

— Пожрать мы и в другом месте можем. Зато там девки самые весёлые. Такие выдумщицы…

Пруст мечтательно закатил глаза, явно вспоминая одну (а может и не одну) из кабацких блудниц.

— Ну ладно, ладно, уговорили, — сдался Сивый. — Жаль только Колтун с нами не пойдёт.

— Э-э… Как это я не пойду? — не понял тот.

— А куда ты собрался? Ты человек нынче семейный. А жена у тебя грозная. Как прознает, так хозяйство тебе и подрежет. А заодно и нам.

— Ну так я ж только посмотреть. Так сказать, за друзей порадоваться.

— Эй-ей, — вклинился Шуст. — Вот не надо на меня смотреть, когда я делом занят. Я, может, стеснительный очень.

— Да я ж не в том смысле…

— Потом обсудим, — пробасил Горунар, обрывая разговор. — Мы почти на месте. Не нужно тут о таком.

По левую сторону действительно уже показались первые надгробья. Огромное кладбище, появившееся здесь после сражения за Трием. Сам Император распорядился отдать должные почести защитникам города даже прежде, чем восстанавливать сам город. Правда могилы в основном были братские. Но на огромных каменных стелах были выбиты имена всех, кто сложил свои головы, пытаясь защитить привычный им мир. Говорят, что их было так много, что мастера до сих пор трудятся, не покладая рук, добавляя туда новые.

Но даже здесь не обошлось без аристократической возни. Словно соревнуясь друг с другом, благородные дома с присущим им размахом обустраивали могилы для своих погибших гвардейцев и магов, а количество нацарапанных там имён служило очередным доказательством их вклада в эту общую для всех победу.

Битва за Трием продолжалась три дня. Сам Хорки успел поучаствовать лишь в дне первом, после чего вместе с Мазаем выживал предгорьях Северных гор, кишащих тварями всех мастей. Весь север закатного королевства словно сошёл с ума, а Угрюмая чуть было во второй раз не стала жертвой накатившей на неё орды. Благо, что, когда они добрались до самых опасных мест, командир уже пришёл в себя и смог проложить для них дорогу. Но и в столице Империи в этот момент дела обстояли не лучше. Недобитые хеты, лишившиеся своего Повелителя, разграбили город и попытались отступить. И лишь подоспевшая армия Греша вкупе с другими войсками, опоздавшими на защиту дворца, дала новое сражение и разбила врага окончательно.

Отгремевшая на континенте война унесла сотни тысяч жизней, но для всех Зайцев одна потеря оказалась самой горькой.

Дунвеста похоронили отдельно, а Рейн не поскупился обустроить его могилу так, как и подобает, когда речь идёт об отце нынешнего главы рода. Вот только сам рыцарь наверняка предпочёл бы хотя бы после смерти оказаться рядом со своей единственной возлюбленной. Пусть даже при этом никто не знал бы, где он на самом деле упокоен. Но кто такой Хорки, чтобы давать свои советы одному из самых влиятельных аристократов Империи?

Вот они и на месте.

Каменная ограда, кованные воротца и расчищенная земля, на которой летом цветут цветы. Кроме них да Рейна сюда никто не приходит, но слуги дома Деневиль поддерживают идеальную чистоту и порядок круглый год. Однако прямо сейчас напротив надгробья из белого мрамора возвышалась одинокая фигура. Тяжёлый плащ ниспадал с её плеч до самой земли и явно укрывал под собой меч. На слугу не похож, но кто тогда…

— Мазай, — первым признал командира Зеф и как-то странно поёжился, будто оказался на морозе. Маги видят иначе и чувствуют силу друг друга.

— Да быть не может, — пробормотал Колтун и первым спешился с лошади. — Командир?

Человек повернулся и скинул с головы свой капюшон. Он широко и искренне улыбался, отчего серый и пасмурный день словно раскрасился красками.

— Рад тебя видеть, дружище. Как и всех вас. Надеюсь, вы не затаили на меня обиды.

— Ну, если честно… — начал было Шуст, но получил тычок от старшего брата.

— Что ж, я готов понести заслуженное наказание. Ну а после предложить вам новое дело.

— Это какое? — с подозрением спросил Сивый, глядя на лукавую улыбку Мазая.

— Узнаете. Но перед этим, неплохо было бы привести вас в форму. Стоя здесь, я прямо-таки слышу, как Дунвест не скупиться на бранные слова, глядя на то, как изнежила вас сытая жизнь.

— Что, правда? — выпучил глаза Колтун и будто даже вслушался в шёпот ветра. Очередной его порыв словно по заказу налетел на бывших наёмников, заставляя тех поёжится. И лишь Зеф скептически хмыкнул на такое представление. Хмыкнул, но промолчал.

— Как на счёт того, чтобы для начала взять несколько непростых заказов и тряхнуть стариной? У меня как раз есть парочка таких на примете. И вряд ли они под силу кому-то другому, кроме как легендарным Бешенным Зайцам.

Все явно опешили от такого неожиданного предложения и начали переглядываться друг с другом. Их дороги давно разошлись, и каждый из Зайцев сам продолжил искать своё место в жизни. Но Хорки знал, что все они так или иначе пытаются заполнить возникшую семь лет назад пустоту. И свой шанс на новые приключения уж он-то точно ен упустит. В его груди уже разливалось тепло, говорящее, что всё идёт своим чередом, а он снова на верном пути. Но разве мог он в этом так просто признаться?

— Да, видишь ли, командир, тут такое дело, — начал он. — Мы уже вроде как договорились, что никаких новых дел начинать не будем… пока как следует не отпразднуем. Так что, если хочешь что-то предложить, то придётся присоединиться. И отдуваться ты будешь за все семь лет, что тебя не было.

— Ну если такова моя расплата, — с фальшивой обречённостью вздохнул Мазай. — То так тому и быть.

Конец

Выражаю свою благодарность читателям, добравшимся до этого послесловия. Надеюсь, что каждый из отряда Бешенных Зайцев найдёт своё место в вашем сердце. Серия книг подошла к своему завершению, но приключения персонажей обязательно продолжатся, дайте лишь волю своей фантазии.

Ведь там, где заканчивается одна история, обязательно начинается другая.

Content

Плач феникса

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Эпилог