Анна Седова (Aion91), Doctor Raf

Звезда Печали. Рыцарь Скорби

Посвящение: Всем тем, кто читает, комментирует и ставит ❤️.

Это мой подарок себе на ДР. Новая макси-джен-история. С заклинателями в жанре «городское фентези»!

Пролог

— … мы клялись, что будем братьями на века… — говорит юноша, губы которого красны от собственной крови. — А ты… — и рука, дернувшая вонзенный в грудь кинжал, багряная от кончиков пальцев до запястий, тянется к тому, кто недавно был не просто лучшим другом, а братом. С кем он разделял и горе, и радости, и печаль, и веселье, — и ради чего, Тьен? Ради них? Кто таких как мы — презирают и ненавидят? — спрашивает преданный друг, смотря вниз с высотного здания. Перед его глазами все расплывется, тело от потери крови и боли наливается свинцовой тяжестью. Еще немного и он упадет.

— Нет, Лион, — делает шаг навстречу бывшему другу тот, кого назвали Тьеном. — Ради будущего таких, как мы. Ради мира между ними и нами!

Рука тянется к молодому на вид парню, невысокому, худому, с прямой когда-то осанкой, с покатыми плечами и лебединой шеей, с длинными пепельными волосами, распущенными, разметавшимися по груди, спине, плечам. Его ярко-желтые глаза, как золотые звезды, смотрят на названного брата все также, с теплом. Даже несмотря на пронзивший тело меч и утекающую с кровью жизнь. На груди Лиона пока что медленно расплывается багровое пятно, его самого мотает из стороны в сторону. Еще немного и он воспарит. Как птица поймает воздушные потоки и полетит. Только не вверх, а вниз, храня самое сокровенное — верность слову и чести.

— Значит, вот оно как! — улыбка, пусть с кашлем и кровью, хрипом и болью в глотке, все же отражала душевное спокойствие, принявшего кинжал, как плату за дружбу и доверие, — оказывается, моя смерть будет не напрасной. Как и нож от тебя, Тьен.

На этих словах Лион расправил плечи, откинул назад волосы, стер с губ кровь и сделав шаг назад, прощаясь:

— Прощай, Тьен…

Глава 1. «Где я?»

Больно!

Это последнее, что я помню. Ведь тело мое пробили кинжалом. Сталь, холодившая внутренности, раздробила ребро, осколок которого пронзил легкое. С каждым вздохом, жить оставалось все меньше. Кровь багровым пятном растекалась на ткани рубашки. Немели кончики пальцев. Сердце замедляло свой ритм.

А душа, она трепыхалась внутри, заходилась истошным воем и готова была подобно волку выть на полную луну, ведь кинжал принадлежал лучшему другу, названому брату, с которым мы делили все на двоих. Да только титул «Меча правосудия» и почести бравого рыцаря солнца оказались важнее.

— Грха! — вырвалось из глотки с жутким скрежетом и жаром во всем теле.

Не в моем теле! В этом я уверен. Ведь свое тело я знаю. Его совершенствованием я занимался долгие семьсот лет. Каждый энергетический поток, каждое созвездие меридиан, каждый всполох огня души, и самое главное киноварное поле, сосредоточенное в районе солнечного сплетения. Оно и распределяет энергию по потокам, созвездиям меридиан, делая меня мной, а не кем-то другим.

Что со мной? Где я?

Хотелось задать этот вопрос, но сил не было. Никаких. Ни физических, ни ментальных. Все смешалось, перед глазами мелькало. В ушах отражались эхом чьи-то слова. То они сопровождались теплыми, заботливыми касаниями к голове, рукам. То наоборот сочились ненавистью и ядом. Грубыми движениями, сдавленными касаниями к запястью и удивленными высказываниями, что «Бледная моль» еще не сдохла, а трепыхается.

— Оморо ино этьтэ…[1] — уловил я фразу в этом бреду. Остальное было трудно разобрать, так как горячка и пронзающий тело озноб скручивали тело. Затуманивали разум. Но я уверен, говорили на эльфийском. Фраза знакомая, но далекая.

— Мурту уто хатэ![2]

Эта фраза мне тоже знакома. И тоже на эльфийском. Значит, в этой жизни я рожден в эльфийской семье. Странно. Но таков выбор судьбы. А с ней не спорят. Принимают решение как данное. И мне по ее воле «повезло». Ну, да, куда же мне, главному злодею войны «Звезд и созвездий», без трудностей? Никуда. Вот и принимаем то, что имеем.

Эльфы!

На моей памяти эльфийских родов четыре: ночные, светлые, стихийные и драгоценные. Были еще темные, но их уничтожением активно занимались на протяжении сотен лет, еще до того, как я полетел со скалы с кинжалом в груди от названного брата. Что с темными эльфами сейчас — я без понятия. Как и с темными в принципе. Не до этого сейчас. Горячка того гляди, вновь захватит мое и так страдающее тело, погрузит разум в нескончаемый поток хаотичных видений, бреда и речи. Мольба, стоны и стенания в мокрой от пота постели, не есть состояние для выяснения: Где я? И что со мной?

— Позже… — говорю, едва шевеля губами, но вместо слов слышу лишь надрывный шепот пересохшего горла, охрипшего от жара. Рука тянется к лицу, чтобы скинуть прилипшую прядь волос. Далее к ушам, кончик которых заострен и вытянут. — Все-таки эльф, — и удостоверившись в видовой принадлежности, подцепил прядь волос, рассматривая ее в тонких пальцах. — Как есть бледная поганка, а не лунный эльф, — подтверждаю слова родни, которая ждет и никак не дождется моего издоха.

Лунный эльф, на моей памяти — это изящный, как статуэтка юноша или дева. Кожа их светлая, почти белая, как фарфор. Волосы — лунная россыпь с исками стали. Голос — чистейший горный ручей. Но то, что я видел своим замутненным от горячки взглядом, ни разу не походило на те рассказы о созданиях, поющих голосами прекрасных птиц.

— О Великая Путница! — обращаюсь к госпоже Судьбе, смотря в потолок своей комнаты, — Смешная шутка! — Говорю, обессилено опуская руку на грудь, закрывая глаза, чтобы темнота приняла меня в свои объятия. В ушах гудит, виски нещадно сдавливает, словно от стального обруча, а глаза жжет. Кажется, что еще немного, и они вытекут алыми слезами по бледным, впалым щекам. Чтобы хоть немного прийти в себя, проваливаюсь в сон.

* * *

Пришел в себя я более-менее через неделю. С помощью нянюшки Аморы, кормилицы во младенчестве, а ныне гувернантки, познавал окружение и мир, в котором проснулся. Переродился, если быть точнее. Шутка Судьбы закинула меня в тело немощного, слабого, больного и никому ненужного мальчика. А тому, непонятно за какие прегрешения, посчастливилось родиться в семье рубиновых эльфов. Властных засранцев, не считающихся ни с чьим мнением кроме своего. Ну, и с мнением Старейшин[3], так как каждый из оставшейся семерки по силе и влиянию не уступает рубиновому.

— Ихрат атэрт![4]

Выругнулся я, когда все-таки добрался до архива. Точнее, тетушка Амора принесла мне плоский предмет, зовущийся планшетом. А там, с помощью «Поиска», нашлась вся необходимая мне информации. Никакого архива с такой штукой не требуется. Но ей сначала нужно научиться пользоваться. С помощью тетушки я ее постигал. Она улыбалась, недоумевала, но помогала. И просила не сидеть долго. Глаза, даже эльфийские, перенапрягаются. Пообещал, а сам уткнулся в экран.

Невероятно!

С моей смерти прошло почти два тысячелетия! И зачем, зачем, спрашивается, Судьба вернула мою душу в этот бренный мир? С какой целью? Увы, она не ответит. А мне придется разбираться. Как и с тем, что натворил Тьен. Ведь тот роковой удар, забравший мою жизнь, подтолкнул влиятельных мира сего к переменам. Грандиозным и масштабным.

— Тебя, Рыцарь Мрака, нет давно, а поступок живет в веках и тысячелетиях! — усмехнулся, листая тонны исторической литературы, хранимой на просторах всемирной паутины. Слова такие никак не хотели укладываться в моем понимании. Отрицание — вот стадия, в которой я находился, используя технологию.

Но, благодаря этому чуду техники, я смог узнать о времени, в котором оказался. Совет старейшин, каким был, таким и остался. Изменился разве что состав. Старейшины моего времени отошли в мир иной, или на покой, отдав свой пост достойному заместителю. А так, все те же четыре семьи эльфов и четыре семьи драконов.

В драконьи дебри не лез, так как чешуйчатые мне не интересны, а вот эльфы. В силу обстоятельств вынужден был знакомиться с этим ушастым народом. Каждый род эльфов, в этом тысячелетии распределил обязанности по способностям и звездам-покровителям.

Драгоценный род — правители семи стран. Восседают в своих замках и поместьях, давая приближенным и слугам распоряжения. Светлые — это борцы за добро и справедливость. В их вотчине суды, полиция, следователи, прокуроры, и все те, кто занимается «безопасностью» граждан. Стихийные рода эльфов — это очередные дебри, в которые не вникал тогда, и не собираюсь вникать сейчас. Мозг сломать можно.

И ночные. Из четырех родов только два продолжают существовать: звездные и сумеречные. А другие, по загадочным обстоятельствам, с разницей в несколько столетий, покинули мир живых. Остались лишь единичные представители, которые род не создадут. В этом тысячелетии точно.

Лунные эльфы как раз входят в этот список. От этого рода практически никого не осталось. Их или постиг печальный конец, или те крохи серебряноволосых дев и юношей стали частью других семей. И моя бабушка тому пример. Влилась в семью Рубиновых. И, о Создатель! Как такое возможно? (ирония в чистом виде), один из потомков того союза, самый младший, то есть я, оказался бракованным. Бледная моль среди дневных красавиц.

К сожалению, памяти до пробуждения не сохранилось, но и того, что я в свой адрес слышал там, в бреду, хватало. Да и теперь, когда пришел в себя, а болезнь более-менее отошла назад, наслушался. Я и ублюдок, и выродок, и тварь, и выблядок блеклой суки. Но было и то, что позабавило.

На пике силы, в часы особенного единения с Серебряной Госпожой, лунный эльф почти теряет физическую оболочку, становясь полуматериальным. Окутанная лунным сиянием фигура, в белых одеяниях, с длинными, распущенными волосами и полностью белыми глазами, парит над полом. По бледным щекам в эту ночь нескончаемо текут серебряные слезы. Так луна оплакивает погибших. И именно за этот облик их, то есть нас, прозвали Бан-ши.

— Силь, рассвет скоро, — тихо зашла и постучала в дверь тетушка Амора, — я закрываю шторы.

— Осото мо оё[5].

— Мо ои[6], —именно так она назвала меня, касаясь плеча и волос, спадающих по спине и груди водопадом. Усталость и правда меня порабощала, сковывала цепями тяжести. Отложив в сторону планшет, опустившись на подушку, закрыл глаза.

Рассвет.

Он несет вред лунным эльфам. Днем, без защитной одежды, или защитного артефакта на улицу не выйти. Нежная, бледная кожа, от попадания солнечных лучей получит ожог. Так что мое время — это ночь. Сила — сияющая серебром луна.

Только нет их, этих сил. Почти нет. Энергия плещется на донышке. А еще больные легкие. Астма или что-то в этом роде. Кашель и боль в груди съедает изнутри. Но ничего. Позже, когда полностью приду в себя и встану на ноги, начну возвращать свою былую силу. Благо память прошлого со мной. Как и все те техники, которыми я владел до кинжала Тьена в грудь.

Отступление

В главном зале Башни Звезд…

На магической проекции, где отражается бескрайнее синее небо с россыпью золотых звезд, почти два тысячелетия как, не горит одна единственная звезда, потухшая и пустая, безжизненная, не имеющая никакой ценности. Имя ей звезда Печали. Тот, кому эта звезда покровительствует, имеет тяжелую судьбу. А родившийся в ночь, на пике ее сияния, и вовсе нарекается самым скверным титулом из всех имеющихся в мире. Титулом Рыцарь Скорби.

Когда появился этот титул? Что он из себя представлял? Какие способности и умения имел Рыцарь Скорби? Все это давным-давно позабыто. И прошедшими давным-давно тысячелетиями, и историками. Правда похоронена в бумажных архивах. Зато почти все старшие помнят последнего родившегося под этой звездой рыцаря, ставшего кошмаром наяву. Имя его лучше вслух не произносить, ибо оно стало нарекательным, а еще ругательством.

— Об этом надо доложить!

Со страхом и дрожью в голосе произнес дежурный звездочет, списывающий показания звездной активности. Не заметить вновь загоревшуюся звезду, он не мог. Ведь пустующее ранее место, нарушающее целостность созвездия, заняла та самая, ненавистная многим звезда, означающая:

— Рыцарь Скорби вновь появился в этом мире!

Страх!

Вот что полностью и без остатка поглотило звездочета. Ведь он, как заставший последнего Рыцаря, прекрасно помнил, что происходило в годы расцвета силы того треклятого темного заклинателя. Как каждый, и стар, и млад, молились Демиургу, чтобы его звезда потухла, а он сам канул в небытие. Чтобы нашелся тот, кто отправит его туда, откуда пришел. В Ад, Преисподнюю, Чистилище, не важно. Главное из этого мира прочь.

— Господин Альхаирис! — дежурный звездочет, просит у главы кабинета разрешения зайти. Дрожа руками, душой и телом от невероятно ужасной новости, выпавшей на его смену, он все-таки нашел силы и храбрость, чтобы доложить о случившемся: — Звезда Печали, господин! Она вновь загорелась! — на лице звездного старейшины отразилась паника и страх. Он, как и звездочет, прекрасно понимал перспективы вернувшийся на небосвод звезды. Знал и помнил о возможностях Рыцаря Скорби. Поэтому:

— Редьярис, о том, что звезда зажглась вновь — никому! Зельдара, — это напарник, — введешь в курс дела, — приказ номер один и два. Эльф их принял, как и третий: — подключи провидцев и светлых, найди всех рожденных в этот день. Внеси их в базу и сними показатели активности. По горячим следам найдем этого Рыцаря и потушим звезду, — это означало один путь — смерть. Методы в данном случае не важны, как и муки совести. Рыцарей Скорби не должно в этом мире существовать. Они — погибель.

— Да, господин Альхаирис! — произнес звездный эльф, покидая кабинет, отправляясь в главный звездный зал.

Временно, всего месяц, до следующего полнолуния, вновь зажженную звезду срыть удастся. За это время, как надеялся Редьярис, новоиспеченного Рыцаря они найдут, с ним покончат. А дальше сокрытие будет не нужно.

Глава 2. «Прими, познай, покарай!»

Три недели спустя…

Я все-таки выздоровел!

Не сразу, мелкими шагами, со слабостью и легкими приступами кашля, но поправился. Лихорадка меня больше не посещала, а кашель не терзал легкие. Хотел бы прогуляться и осмотреть поместье, но подниматься на ноги не дозволял лекарь. Он строго-настрого запретил нарушать постельный режим. В этот раз болезнь слишком глубоко поразила мой организм. Могла, по его словам, даже меня убить. На столько все серьезно со здоровьем.

— Раз нельзя гулять, проведу время с пользой. Исторические хроники почитаю! — решил, беря в руки планшет. В нем я уже мог не просто тыкать одним пальцем, а порхать по интерактивным клавишам.

С подушками под спиной, с теплым одеялом, укутывающим ноги и обогревателем, выделенным няней, я блуждал по всемирной паутине. Интересовал меня сейчас друг, вонзивший кинжал в грудь во имя Справедливости. Его Судьба. Что же принесло предательство и братоубийство. Информация, которую мне предоставил источник, заверенный старейшинами и архивариуса, ввел в бешенстве и неописуемую злости. То, ради чего Тьен пошел на клятвопреступление и вогнал мне клинок в легкое, полетело в Бездну.

Все возвышенные цели, благородные деяния, во имя добра, и все те слова, которыми разум друга затуманили, оказалось — пф! Ничем. Фанатики, не видящие ничего, кроме личного величия, все равно сделали по-своему. Подмяли все и всех под себя. А слова о мире между народами, темными и светлыми, исковеркали в угоду сильным и влиятельным мира сего. Младшие народы — грязь под ногами старших. Темные семьи, если таковые остались — отверженные и угнетенные. Сброшенные в пропасть, сосланные на окраины земель, загнанные, как скот, в резервации. Как было до моей гибели, так и осталось.

Сам же Тьен, несмотря на темное происхождение, посмертно вписан в историю, как один из великих реформаторов тысячелетия. А на деле, будто того обещания, сделать мир идеальным и для темных, и для светлых, данного мне на прощание на краю высотки — не было. Как и клятвы побратимов быть опорой друг другу.

— Вот значит ради чего я погиб, Тьен? — и кривая улыбка тронула бледные, бескровные губы. — Ради твоего упоминания в хрониках! — и пошел по источнику информации дальше.

Тук-тук!

— Докатились, — прошипел себе под нос, когда дверь комнаты открылась, а на пороге стоял тот, кого я никак не ожила увидеть. Хотя, не помешало бы. — Дедушка Рильярис! — обрадовался я появлению доброго дедушки, заботящегося о моем здоровье.

Дед Рильярис — это брат деда Старейшины. Тот ко мне даже под страхом смертной казни не явится. Зато дед Риль частый гость в моем склепе. Так говорят старшие братья, и все их прихвастни. С дедом я уже «познакомился». Даже общие темы для разговора нашел. Он, как и я, любит артефакты. Даже несмотря на то, что по словам моего поколения — это ненужный мусор. То ли дело гаджеты, будь они неладны!

— Силь, ты выздоровел! — дед был рад видеть меня не сгорающим от лихорадки, почти здоровым и на ногах. Я хотел встать. Но: — Уже разрешили встать? — серьезно спросил он, а я отрицательно мотнул головой, добавив что очень хочется. А то ноги слушаться перестанут. На что дед задорно и глубоко рассмеялся, говоря: — Раз ты такой прыткий, то прогуляемся!

И всего на пять минут меня покинул. А потом вернулся с утепленным комплектом одежды. И все в светлых тонах лунного рода. Серые брюки с молнией на боку, с высоким горлом водолазка, носки утепленные и пушистые тапочки. Помогая мне подняться, кое о чем забыл. О волосах. Да и я никак не привыкну.

Эльфы — народ помешанный на длинных волосах. В них заключена сила, так говорят. Но все это второстепенно. Волосы — это издревле показатель статуса. Чем они гуще, сильнее и длиннее, тем почтительнее к эльфу относились. Правда, было это тысячу, а то и полторы тысячи лет назад, еще до моей смерти. А сейчас от тех традиций остались только названия и отголоски.

— Пошли? — спросил меня дед Риль, протягивая руку помощи в передвижении по прямой плоскости. Ее я принял.

Опираясь на локоть деда, делал неуверенные шаги, словно я заново ходить учусь. Хотя, так оно и есть. Тело недавно стало моим. К нему надо привыкнуть, а магию, пусть и тихую, едва теплящуюся в груди — развить. Благо техники прошлой жизни при мне. Их я помню. Но этим я займусь после того, как привыкну к телу и еще одному источнику магии. И не буду применять чужую помощь для передвижения по дому.

— Брат, ты на ногах? — а вот и главная проблема существования появилась. Старший брат, наследник рода и любимчик отца, поставивший перед собой цель меня изжить со свету. — А я то думал ты наконец-то к бабке своей блеклой отправился! — и подошел совсем вплотную, наплевав на слова деда оставить меня в покое. Рука его легла на мое плечо, а сам он, склонившись, шепотом сказал: — дед Рель не спасет тебя, Силь!

— Прочь! — отогнал от меня брата дед, — Найди себе противника по силам, Ристарт!

— А мне и Силь подходит! — сказал брат, отходя и покидая коридор, смеясь. Еще долго я слышал его смех. Казалось, он раздавался в моей голове, а не в коридоре.

Настроение у меня скатилось вниз. Не радовало ничего. Даже библиотека, в которую дедушка меня привел развеять хандру. Определенно, я буду здесь частым гостем. Интернет — хорошо, но книги — это есть сущее. А еще источник знаний, который в моем положении мне просто необходим. Ведь не всё мастерами и технарями оцифровано и перенесено в общий доступ. Есть такая информация, которой делиться нельзя. Семейные тайны, передаваемые из поколения в поколение. Возможно, среди этих книг я найду какие-нибудь техники лунных эльфов.

Свои возвращать мне пока рано. Для неокрепшего тела они будут бесполезны, а возможно и опасны. Слишком много энергии потребляют, и каналы энергии напрягают. Нужна минимум третья ступень — уровень основы. А лучше четвертая — уровень ядра. Поэтому ищу что попроще. О способности Бан-ши я знал, но это неконтролируемая техника, даже скорее врожденный дар. Мне же нужны техники, которыми я смогу пользоваться на начальных уровнях. Постигнув несколько техник, показав родне стойкость духа, я смогу в этом новом мире закрепиться.

— Техники лунных, — сказал вслух, дедушке поясняя: — мне нужно, просто необходимо стать хоть немного сильнее. Я знаю, что до братьев мне далеко, — сказал я, признавая, что сила и власть в семье у них, — но хоть как-то жить хочется. Не падать в горячку и бред при каждом переохлаждении. И уметь отвечать на минимальные выпады брата.

— Нужно очищение и укрепление, — говорит дед, — без этого любая техника, даже самая слабая, навредит тебе. А то и вовсе убьет. — Но видя настойчивость в моих глазах, смирился: — я помогу тебе, уговорил! — Сказал дед, подходя и опуская руку на плечо, а после касаясь макушки и волос.

— Спасибо, — поблагодарил, ткнувшись в ладонь, как котенок.

— Но это будет сложно! — предупредил дед Риль, нахмурившись, — ты уверен, что хочешь этого? — я кивнул, соглашаясь, — тогда ищем подходящую технику Лильсьены.

Не сразу, а спустя мнут двадцать, дед Риль все-таки нашел то, что искал среди залежей многовековой литературы. Техника «Луна на воде», она как раз для начинающих мастеров Лунного стиля. Но перед этим необходимо пройти три уровня познания энергии. Как это сделать я знаю, память прошлой жизни при мне, как и навыки в теории. Но все равно, свиток от деда принял. Предупреждение и наставления выслушал. Как и просьбу:

— Твоя сила — это Луна. Постигай технику под покровительством Серебряной госпожи! — попросил он. Мы в моей комнате, я на кровати, в пижаме. Укутан одеялом. В руках две книги. Одна с техникой бабушки Лильсьены, вторая по развитию киноварного поля и меридиан.

— Как скажешь, дед!

Не спорил, а для вида разложил перед собой длинный свиток, на котором доходчиво и понятно был прописан каждый шаг к первой ступени начального уровня совершенствования, включающего в себя три уровня познания энергии. Уровень первый — очищение тела, второй — закалка тела, и третий — закалка костей. И как только эти три уровня будут пройдены, наступит следующая ступень — разжигание киноварного поля, а с ней и три уровня. Но до этого ещё далеко. Мне ведь нужно вступить на первый уровень начальной ступени — очищение тела.

— Я справлюсь! — сказал, посмотрев на Луну, сияющую мне в раскрытое окно. Вдохнув и выдохнув, погрузился в потоки энергии, ведущие меня к сосредоточению сути, к душе. — Интересно, — сказал, видя лунную тропу, отражающуюся в водной глади. — Еще интереснее! — удивился, так как над головой, в отражении воды, я увидел прежние регалии Рыцаря Скорби, зажженные звездой Печали. — Только этого в этой жизни не хватало! — возмутился, так как от титула Рыцаря Скорби одни проблемы. А их очень хотелось избежать.

— Прими, познай, покарай! — прогремела в ушах фраза, от которой, если услышал и увидел регалии Рыцаря, уже не отказаться.

У меня не было выхода. Реши я отказаться, отринуть данную звезде Печали в прошлом клятву, из потоков энергии не выйду. Останусь здесь. Тело же мое застынет, а вскоре сгорит огнем от первых лучей алого рассвета. Поэтому, пусть и с неохотой, я протянул руку к отражению, принимая регалию Рыцаря Скорби. Тут же на небе, освещаемом только луной, проявилось созвездие Рыцаря с сияющей во лбу звездой, той самой, именуемой Печалью.

— Рыцарь Скорби! Отныне и впредь! — произнес, ощущая как по щекам катятся от безысходности дорожки слез. Идя вперед, к созвездию, оставляя на водной глади след, окутанный звездной россыпью, слышу шепот, ласковый, родной. А на плечах ощущаю объятия, теплые, нежные.

— Госпожа Луна, — улыбка тронула мои губы, ведь та коснулась мокрых от слез щек, шепча: «Дарю!». С этим словом луна, сияющая серебром за моей спиной, оберегающая, рассыпалась серебристыми бабочками. Звон их прозрачных крыльев — это переливы весенней капели по карнизу и крышам. Каждая бабочка — это посланник ее воли. — Благодарю! — сказал Луне, смотря на бабочку, сидящую на моем пальце.

Открыв глаза, увидел небо, чуть тронутое алыми всполохами. Поднималось из-за горизонта солнце. Еще несколько минут и рассвет. Чтобы не пострадать, встал и закрыл плотную штору, погрузив комнату в привычную для меня тьму. И лишь серебряная бабочка давала надежду в гнетущей темноте. Треща полупрозрачными крыльями, роняя лунную пыльцу, она освещала мое утро.

* * *

— Сир Редьярис, сир Зельдар, — услышал я знакомые имена звездных эльфов, которых мое нутро не переваривало, как и их господина Альхаириса, явившегося на порог Рубинового рода. Сколько столетий прошло, надеюсь, года и статусы их хоть чуточку изменили.

С того момента, как я вновь принял регалию Рыцаря Скорби, прошло три недели. За это время, с поддержкой Луны и под присмотром ее послушниц — серебряных бабочек, я ступил на первую ступень познания энергии. В течении этого времени очищал внутренние органы и кровь от застоявшейся энергии, даже прорвался к уровню закалки тела. И как раз сейчас, когда хотел ступить на уровень закалки костей, пожаловали звездные эльфов. Какого прислужника Преисподней им понадобилось, узнал от отца, зашедшего в мою комнату без стука. И как хорошо, что серебряные бабочки сообщили о его приближении к двери. Успел спрятать книги с техниками, а взял в руки планшет, делая вид, что читаю и переписываюсь, перебирая пальцами по клавишам.

— Пошли! — приказал он мне, не заходя в комнату, а стоя на пороге.

Не споря, откинув одеяло, надев тапки и теплый для вида халат на плечи, шел за ним следом. Я отчетливо слышал голоса, мне знакомые и крайне неприятные. Они обсуждали дела Башни Звезд и предстоящего слета Старших. Но стоило нам с отцом спуститься, разговор стих. Взгляды были устремлены ко мне. Альхаирис! Ненавижу! Мог бы — убил, самым жестоким способом. Но я муравей по сравнению с ним. Слабак, которого раздавить одним пальцем не составит труда.

— Сир Альхаирис? — сделал удивленное лицо, — Вы ко мне? — остальных же, сделал вид, что не увидел. Да и младшие они. Толком с ними я не общался. Что Редьярис, Зельдар, в годы моего рассвета только ступали на пути звездочетов. То ли дело Альхаирис!

— Лильясиль, рад видеть тебя в добром здравии, — протянул мне руку Старший Звездный. Руку я пожал, хотя было у меня иного рода желание. Как и прежде, касание его — лед, как и взгляд. — Разреши задать тебе пару вопросов? — учтивый и вежливый, но фальшиво и наиграно. Даже лицемерно. Но я делаю вид, что верю. Отвечаю на вопрос:

— Конечно, сир Альхаирис. Я отвечу на любой ваш вопрос, — ожидал чего угодно, от жалоб на отца и деда, до желания воскресить угасающий лунный род. Но не думал, что Альхаирис спросит про клятву Звезде Печали.

— «Прими, познай, покарай!» — произнес звездный, спрашивая: — говорит ли тебе эта фраза о чем-то? — а тон его по-прежнему учтивый, вежливый. Но взгляд, его не скроешь, не перепишешь. Глаза — зеркало души. Его же душа — это черная дыра, бездна звездного мегаполиса. Поэтому, желая посеять хаос и увидеть его настоящим, не сдержался, ответил невинно, хлопая глазами:

— Конечно, знакома, сир Альхаирис, — и все тишина.

Занавес!

Глава 3. Лунный путь

Лильсиль

Эк их перекосило от слов о том, что я знаю о строках клятвы, которую приносит Рыцарь Скорби. Пару минут я стоял и наслаждался их шокированным видом, но ровно до движения в мою сторону. Эти титулами и привилегиями награжденные эльфы, пришли с одной целью: найти и схватить Рыцаря Скорби до того, как тот вступит в свою силу и познает истину титула. И как бы мне не хотелось признавать тот факт, что Рыцарь единожды — Рыцарь навсегда, придется. Звезда Печали избрала меня, вручила титул, а значит, пути назад нет.

— Сир Альхаирис, — обратился я к звездному виновато, — я не знаю, в чем вы меня хотите обвинить, или к чему привлечь, но… — говорю и протягиваю запястье, — … сил моих даже на домашние чары не хватит. — Тот руку мою взял, резко, больно дернув на себя. Коснувшись указательным и средним пальцем тока энергии, убедившись в том, что меридианы мои сухие и безжизненные, отпустил, так же резко, откинув. А я сказал, с тем же виноватым выражением лица: — слова эти я прочитал в древних хрониках.

— Каких хрониках? Что ты еще читал? — а вот это отец, злости его не было предела. Думал, он меня на месте задушит, на глазах звездных.

— Прости, отец, — совсем зажался я, естественно, для вида и показания слабого в распоряжении сильного, — магия мне недоступна, но хотя бы история. Хоть чем-то. Мне хотелось быть полезным семье хоть чем-то, — и слеза, одинокая слеза, которую я из себя выдавил, скатилась по щеке.

— Ты хочешь стать Хранителем истории? — густая бровь рубинового эльфа удивленно выгнулась, алый взгляд слегка потеплел, а тон стал одобрительным. Почти покровительным. — Похвально, сын. — Знаю, что все это напоказ, ради вуали на глаза вышестоящему Звездному Старейшине, но все равно. Хоть этот момент, но решился. А это значит, что путь в библиотеку будет для меня открыт. Осталось подать запрос на обучение, поступить на факультет «Истории» и тогда никто не посмеет отказать мне в литературе.

— Значит, книги? — задумался Альхаирис, — что же, молодой человек, всего вам наилучшего! — и откланялся, прихватив с собой прислужников.

А я, в сопровождении отца, шел к нему в кабинет. Там он, написав бумагу на прошение в обучении, запечатлев мое согласие кровью и оттиском ауры, отправит ее в академию. Как студент, академию я посещать не смогу. Дневное отделение не для меня. Но вот домашнее обучение, очень даже.

О системе домашнего обучения я уже прочитал. На досуге. Знаю, что придет из академии профессор. Проверит стандартными способами. Узнает, что мне известно, из каких источников, к чему стремлюсь. А потом уйдет, оставив темы для самостоятельного обучения. И раз в месяц будет проводить своего рода зачет по изученным темам. Или нанесет визит, или онлайн, через мессенжер. А в полугодие и в конце года — экзамен. Но исключительно в личных встречах. По моим подсчетам состоять на учете академии придется около двух лет. Если повезет с профессором, то полтора года.

— Иди к себе! — махнул рукой отец, когда послание с запросом было отправлено. Я ему, как и гласят традиции эльфийского рода, не важно какого, чуть поклонился. А он снова просиял. — Не замечал ранее за тобой такой учтивости.

Промолчал, а хотелось сказать, что он меня в принципе не замечал. Я для него был пустым местом. Но не стал. Он только-только начал проявлять ко мне благосклонность. Потерять ее будет невыгодно, в моем-то положении. Поэтому я, еще раз чуть поклонившись, побрел к себе. Чувствовал, как силы покидают меня. Нужен отдых и горизонтальное положение тела, желательно, чтобы луна окутывала и накрывала с головой, как одеялом.

— Зараза, — выругнулся, так как у самой двери в комнату я начал падать. Едва успел о стену опереться и пойти к себе уже с ее помощью. А там, закрыв комнату на замок, раскрыв шторы, ждал глубокой ночи. На кровати, смотря в окно, ждал ее — Госпожу Луну, дарующую мне силу и жизнь.

До полнолуния далеко, еще неделя, но все равно я чувствую, как благодать покровительницы наполняет каждую клеточку тела, а по каналам течет энергия. И пусть ее мало, катастрофически, но она есть. Лунная бабочка надо мной кружащая тому доказательство. Развить энергию и расширить каналы — непросто. Как и сказал дед. Но я стараюсь. Купаюсь в лунных лучах и все-таки ступаю на уровень закалки костей. После того, как начальный уровень будет мной освоен, начну постигать технику «Луна на воде», найденную дедом Рилем. А там, на следующей ступени — киноварное поле, обращусь к истории Лунного рода. Уверен, бабушка Лильясьена владела техниками не только начального уровня. Ведь она — наследница лунного рода, была ей. А теперь наследник я.

— Покровительница сна и ночи! Прими в свои объятия!

Усталость от внимания звездных эльфов и общения с отцом отошла назад, тело хоть и плохо, но слушалось. А значит, я могу вновь погрузиться в лунные потоки и закончить с благословением ночного светила последний этап начального уровня. Укрепить коски и ступить на путь киноварного поля. После этого болезнь, частая, тяжелая должна отойти назад. Перестать терзать мое тело и пытать его приступами боли и грузного кашля.

— С благословением Луны и рода! Под лучами Серебряной Госпожи!

Раскрываю потоки моря сознания, окутывая себя узорами техники «Луна на воде». Простая, практически не расходующая энергию техника. То, что нужно моему пока что слабому и неокрепшему телу. «Луна» дает возможность раствориться серебряными всполохами и оказаться там, где ты был ранее. А еще может создавать иллюзию твоего присутствия. Удобная техника, и тратит крохи энергии. Как раз для моего плачевного состояния.

— Мха, — выдыхаю и понимаю, что иллюзия я все-таки создал. Но продержалась она всего лишь десять секунд. А потом рассыпалась серебристыми искрами. Но и это я считаю победой. Шагом вперед. — Благодарю, Госпожа! — обращаюсь к Луне, складывая руки, ладонями друг к другу, оставляя ей низкий, как Учителю поклон. Ведь без ее воли и покровительства я сгорел бы от болезни.

Техника мной освоена, вторая ступень постижения внутренней энергии открыта. Киноварное поле на очереди. А следом звезды меридиан. Но чем дальше путь совершенствования, тем сложнее. Начальный уровень мной постигнут за три недели. Дальше же развитие будет проходить медленнее. К тому же учеба. Ведь если я сказал, что хочу быть Хранителем Истории, я им стану. Место в этом новом мире, в новом теле мне просто необходимо.

* * *

Тук-тук!

Слышу стук в дверь, а за ней дед Рель. Несмотря на то, что был день, а я всю ночь не спал, а постигал и развивал технику «Луны на воде», спать не хотелось. Энергии во мне было предостаточно. Кроме этого присутствовала непривычная легкость в теле и небольшая эйфория в море разума. Это все от излишек лунной энергии, которую я от Госпожи получил. Скидывать их мне пока некуда. Накопителя или артефакта в моем распоряжении нет. Но будет. Какую ему задать форму я пока не решил. И как раз, с помощью деда и придумаю.

— Силь! — удивился дед, когда коснулся моего потока внутренней энергии, — да ты первую ступень освоил! — во взгляде деда читалась гордость, ведь это он дал мне те записи, — и начинаешь постигать следующую! Молодец!

— Тяжело дается киноварное поле, — согласился с дедом, который предупреждал меня, что будет нелегко, как только я встану на путь заклинателя. — А еще излишки, — пожаловался деду, — они держат меня в тонусе. Но при этом глаза слипаются, организм требует сна.

Как лунный эльф, я должен спать днем, но не сплю. Должен, но не получается. Поэтому сейчас, напитанный энергией Луны, ощущаю себя, как покровительница в лучах золотого светила на синеве неба, прозрачным и незаметным. Увидеть ее лик можно, если только присмотреться и знать где искать.

— Тяжело, но не невозможно! — подбодрил меня дед, а потом протянул коробку. Небольшую. Всего три ладони в длину. С серебряной ленточкой и поздравительной открыткой. Спросил что это, а дед ответил: — тебе почти два месяца как 200 лет исполнилось. А подарок было некогда вручать. Да и не до этого тебе было…

Да, свой день рождения я провел в горячке и бреду. И не выходил из этого состояния почти три недели. А когда пришел, то потом еще столько же приходил в себя. И теперь, когда я в полном порядке, при силе и разуме, а не в потоках болезни, мне протягивают подарок на совершеннолетие. Я его открываю и замираю. Ведь это то, что нужно. Накопитель для излишек энергии.

— Веер!

— Непростой, — поясняет дед, — этот веер принадлежал твоей дважды прабабке Мильсилии. С его помощью она призывала своих крылатых помощниц, напускала Лунные иллюзии. И вот, — к вееру прилагались еще и техники бабушки Мильсилии. Я не знал, как мне деда Риля благодарить. Просто сидел и смотрел на все шокированным взглядом.

— Дед, это… — слов не было, только эмоции восторга и радости.

— Владей, — и улыбнувшись, прижав меня к себе, попрощался, говоря: — у меня дела, на какое-то время пропаду. Приглядывать за тобой будет только Многоликая Госпожа. Не подведи ее!

Я, прижав к груди веер, проведя кончиками пальцев по книге техник бабушки Мильсиль, кивнул. Обязательно, я обязательно стану сильнее. Может быть, прежних высот и не достигну на поприще Лунного пути, но до Царства Небес обязательно дойду. Этот путь я себе выбрал, а Серебряная Госпожа и Звезда Печали мне в этом помогут. Ведь не зря Звезда избрала меня своим Рыцарем и закрепила за моей душой этот титул.

— Вот увидишь, дедушка Риль, я стану сильнее!

На этих словах, с веером и книгой у груди я окончательно понял, что засыпаю. Слабость и усталость все-таки взяла свое. Отдых мне необходим, ведь вечером, как гласило ответное письмо из академии, прибудет профессор. Вечер будет посвящен не тренировкам, а ему. Нашему с ним общению. И уже по итогам тот решит, достоин я пути Хранителя истории, или нет.

* * *

Отступление

Участь быть профессором лунному эльфу выпала на долю Алого Дракона, носящего имя Шахссар. Дракон своим назначением был крайне недоволен, но поделать с этим ничего не мог. Не он решает, а звезда, ему покровительствующая. Звезда Тоски, прокладывает путь и указывает направление. Он — Рыцарь Одиночества. И несмотря на то, что Алый Шахссар мастер божественного уровня Золотого ранга, путь его в этом мире, под звездой-покровителем — академия. Служить башне звезд и быть профессором звездной академии. Шахссар — старший Хранитель истории.

Шахссар:

— Лучше бы тебе, мальчишка, оправдать надежды ректора, — шипит себе под нос алый дракон, откидывая назад длинную прядь волос. Одновременно с этим поправляя белый ворот нижнего одеяния и скидывая невидимые пылинки с верхнего, черного, расшитого золотыми нитями. На парадном одеянии запечатлен дракон, его истинная форма. Раскрывшая пасть, угрожающая когтями.

— Профессор Шахссар, — поклонился дворецкий, приглашая пройти, — Лильясиль ждет вас, — и показал путь, куда следует ступать дракону.

Не оглядываясь по сторонам, не обращая внимания на слуг и других потомков рубинового клана, алый профессор шел к указанному месту. Им оказалась внушительных размеров библиотека, в которой, у окна, за небольшим круглым столом, с книгой в руке, сидел беловолосый, почти прозрачный юноша. Не отрываясь от книги и строк, он поприветствовал алого профессора:

— Темной ночи, Шахссар-се!

— Лильясиль, откуда вы знаете приветствие… — задался было вопросом алый дракон, но тут увидел в руках полупрозрачного мальчишки книгу по истории высших рас, написанную прежним старшим Хранителем истории. Вопрос отпал сам собой. Алый дракон, как гласят традиции его рода, закрыв глаза, прикоснулся указательными и средним пальцем к сосредоточении тока мыслей, а после спустил их к сердцу, говоря: — И вам, наследник Многоликой, серебром укутанной ночи!

Бонус

Уровни познания внутренней энергии:

1 ступень:

Начальный уровень.

— очищение тела

— закалка тела

— закалка костей

2 ступень:

Киноварное поле.

— укрепление потоков

— закалка потоков

— пламя киновари

Меридианы звезд.

— укрепление меридиан

— закалка меридиан

— единение меридиан

3 ступень:

Уровень основы:

Земной уровень.

1 звезда, 2 звезды, 3 звезды.

Облачный уровень.

1 звезда, 2 звезды, 3 звезды, Малое созвездие.

4 ступень:

Уровень ядра.

Поднебесный уровень:

1 звезда, 2 звезды, 3 звезды, Малое созвездие, Большое созвездие.

5 ступень:

Уровень зародыша.

Небесный уровень:

1 звезда, 2 звезды, 3 звезды, Малое созвездие, Большое созвездие, Плеяда.

6 ступень:

Уровень обожествления:

— Бронзовый

— Серебряный

— Золотой

7 ступень:

Божественный уровень:

— Князь

— Герцог

— Владыка.

Глава 4. Затаенная обида

Силь

Не думал, что профессором-наблюдателем станет Шахссар собственной персоной. Я против этого алого дракона ничего не имею, он мне лично, в отличие от его предшественника ничего не сделал. А сейчас, при силе, власти и почтении в башне Звезд и Звездной академии, Шах-се может стать не только наставником, но и союзником. Я бы не отказался. В будущем, когда наконец-то достигну желаемого уровня и верну все техники Рыцаря Скорби. Главное за эти полтора-два года привлечь его внимание и добиться статуса личного ученика.

— Что же, Лильсиль-се, — обратился ко мне дракон, покидая библиотеку, — вы и правда подающий надежды историк. Я не потратил время впустую, — чуть улыбнувшись ему в ответ, поблагодарил за оценку скромных знаний.

О его следующем визите узнаю письмом с официальным гербом и печатью Звездной башни, а пока мне оставили два десятка тем к изучению. Будет сложно. Почти два тысячелетия я провел в небытие. Но интересно. История в моем случае будет не просто познавательной, а еще необходимой. Ведь я должен узнать, что на самом деле с Тьеном произошло. Не мог он просто так взять и позволить всем стараниям, основа которых его и моя жизнь, пойти крахом. Не в его характере. Каждое дело он доводил до конца. На все пойдет.

Именно поэтому мне и непонятно, как так получилось, что все его идеи сделать мир лучше, стереть границы и разрушить возведенные стены между темными и светлыми, одобренные Советом и Башней Звезд, оказались забыты и заброшены. Без каких-либо упоминаний. Просто брошены в топку. Как и в случае с темными культами и сектами.

Казалось, Старейшины и Звездочеты башни приняли условия и готовы были подписать соглашения разделения территорий. Только нигде, ни в одной из исторических записей, нет никакого упоминания этих моментов. Стерто и в пыльный угол спрятано. Тайна звездочетов, скрытая за кованными замками и печатями. Ее снять будет под силу только тогда, когда я войду в круг историков звездной башни.

— Не зазнавайся, Силь! — усмехнулся брат, как только дракон ушел, а я остался в библиотеке, продолжая читать и делать вид, что постигаю первый из пунктов, оставленных Шах-се. — Алый дракон более не одарит тебя вниманием. — С каждым словом он приближался, шипя и извергая ядом пропитанные слова. Был бы на моем месте прежний Силь, потекли бы серебряные слезы из-за страха и ощущения никчемности, но я не тот Силь. Плакать и звать на помощь не собираюсь. Брат же продолжал давить, втаптывать ментально в пол: — Никому ты не нужен. Всем на тебя наплевать! — эти слова он говорил шепотом, прожигая меня алым взглядом.

— Все сказал, брат? — спросил, не поднимая на него взгляд, читая и перелистывая страницу. Выражение лица было неизменным.

— А? Чего? — отшатнулся от меня и потерял запал. Нахмурившись, подойдя ближе, он опустил руку на мое плечо, с силой сжав. — Тебе не больно! — удивился он. На деле неприятно, да, но не больно. Как и от более сильной попытки, с применением ментального давления. — Трюкам лунных обучился что ли? — в очередной раз усмехнулся и наклонился к уху, говоря шепотом: — Это не поможет, Силь. Я сильнее!

— Да, — не отрицал, — ты и правда в разы превосходишь меня по уровню освоения энергии, — а потом улыбнулся. Чуть-чуть, всего лишь уголками губ, говоря: — зато я предусмотрительнее!

— Ристарт! — раздался в дверях голос рассерженного отца.

Его разговор с Шах-се я слышал с помощью моих серебряных помощниц. В том числе и просьбу алого дракона присмотреть за мной. Не дать пропасть таланту, сгореть в огне ненависти. Как сказал Шах-се: башне звезд пригодится такой настойчивый и упорный юноша, уважающий историю и предков. Историю я уважаю, а вот предков… но, об этом потом.

— Сдался Звездной Башне этот… омьё оту… (блеклый убл…) — но недоговорил, так как отец посмотрел на брата таким уничтожающим взглядом, что тот вздрогнул и сделал шаг назад. Потом еще и еще, оказываясь у стены. Взгляд отца же тем временем стал невыносимо тяжелым. Не хотелось бы мне, в нынешнем состоянии, оказаться на месте брата.

— Прочь! — рыкнул на брата отец, а тот, еще раз на меня посмотрев, что-то в мыслях накрутив, ушел. Следом за ним и отец, оставляя меня наедине с книгами. Был и алому дракону, и отцу благодарен. Ведь теперь я могу, не скрываясь, посещать библиотеку и при этом постигать лунный путь.

Меня ждала техника уровня киноварного поля, написанная бабушкой Мильсиль еще в тот год, когда та была на уровне чуть выше моего. Тысячу лет назад, и раньше, еще во времена моей прежней жизни, многие старшие рода и семьи сами писали техники. Создавали или с нуля, или на основе забытых. Увы, техники создавать не по моей части. Лишь использовать родовые. Даже в этой жизни.

Целью на ночь было постижение этой техники, и переход к следующему уровню второй ступени. Нужно как можно скорее начать укреплять меридианы. В этом, я не сомневался, поможет Многоликая луна и ее благословение, а еще личное упорство. Жить! Я хочу жить!

Техника носит название «Серебряный лотос». Цветок лотоса, переливающийся лунным сиянием, вписанный в круг символов, подавляет противника. Время зависит от энергетического резерва и уровня мастера. Чем выше уровень, тем дольше противник находится под контролем. В моем состоянии эффекта этой техники хватит всего лишь на пару десятков секунд. Но чтобы сбежать от братца и его внимания достаточно.

— Серебряноликая Госпожа! Открой тайну, поделись силой!

Прошу у почти полного ночного светила, открывая разум и отпуская на волю душу и сущность. Бабочки-помощницы, кружащие надо мной, трепетали серебряными крылышками, роняя пыльцу, защищая. Любая попытка нарушить мое уединения будет ими раскрыта, мне передана. Даже несмотря на защелкнутый в спальню замок. Недоброжелатель может наведаться. Главный на данный момент — брат, униженный отцом на моих глазах.

Уверен, Ристарт мне этого так просто не оставит. Что-то, но придумает. Именно поэтому мне нужно стать сильнее. Хоть немного. Иметь несколько козырей в рукаве — лучший из вариантов самообороны в моем-то положении. Чтобы в случае чего, или сбежать, или дать понять, что так просто он больше меня не достанет.

— «Серебряный Лотос»! — произнес, когда техника аккурат легла на мой узор совершенствования.

Складывая несколько печатей, слившихся в один узор, призвал лотос. Переливающаяся серебряными искрами на кончиках пальцев энергия, соединяла меня и призванную технику. Красиво. Изящно, как и лунные эльфы. Но мои техники «Разлома пространства» и «Цепей Мрака» ближе и роднее. Жаль, что пока недоступны. Не тот уровень владения внутренней энергией.

Техника же выглядела так, как и описано бабушкой Мильсиль. Распустившийся бутон лотоса, вписанный в круг рунных письмен древнеэльфийского наречия. Осталось только под ноги противнику бросить, и он будет обездвижен. Довольный тем, что на технику ушла всего лишь одна ночь, потянулся и поднялся на ноги.

Еще раз поблагодарив Многоликую Госпожу, склонившись в низком поклоне, ладонью накрывая сжатый кулак, закрыл окно и штору. Спать! Без разговоров и переписок в мессенжерах. Планшет в стороне, как и телефон. Для всех я вне зоны доступа. Усталости пусть и не было, но была необходимость сна и восстановления. Поэтому я заставил себя лечь и закрыть глаза.

Ристарт

Эта блеклая полуживая моль не просто в очередной раз выжил, но и заинтересовал алого дракона. Перспективный историк, бабку его белую задери, звездной башни! Отец и тот встал на его сторону. Защитил. И не просто в тихом, темном углу сказал не трогать поганку блеклую, а на его глазах. Прогнал и показал свою защиту. И Силь, червяк, почувствовал себя лучше и тут же схватился за лунные техники. Но ничего. Я на тебя, моль, управу найду!

— Что ты придумал для братишки Силя на этот раз? — спросил брат и широко улыбнулся, зная мою многогранную фантазию на гадости для «любимого» братца.

— То, что подпортит его смазливую мордашку! — ухмыльнулся, — паранджа станет его уделом! — такого не то что в историки, в архивисты не возьмут. С народом надо как-то общаться, должность обязывает. А как вести диалог, когда у тебя личико обожжено и за тканью спрятано?

— И станет наш Силичка никому не нужен! — воскликнул брат, добавив: — Ммм, уже предвкушаю! — облизнулся и рассмеялся.

Хартис готов меня поддержать в любой ситуации, разделить гнев отца. Так было всегда. И даже неважна причина. Поэтому он, не задумываясь о последствиях, соглашается на солнечные ванны для брата. В комнате этого сделать не получится, так как чтобы открыть шторы нужно проникнуть и взломать замок. В день, когда тот будет занят учебой. Уснет Силь в библиотеке, а проснется в лазарете.

— Будешь знать, моль белая, как выше пола летать! — со злостью, сквозь зубы процедил я.

Брат уже давно покинул мой кабинет. А я все никак не мог отпустить тот момент, произошедший в библиотеке. Отец, ради перспектив и услужливости звездной башни, нарычал на меня перед этим блеклым куском недоразумения! Поставил его выше меня! Его! Выродка блеклой суки! Унизил наследника перед каким-то лунным! Ненавижу! Что его, что Лильсиля.

— Ты, отец, тоже в свое время за это ответишь!

Да, я пока что слаб. До его уровня не дотягиваю. Но мне и не надо быть магически сильнее, чтобы оказаться выше его по статусу и занимаемому в совете месту. Достаточно завести дружбу по интересам с нужными людьми. Поддержать взгляды тех, кто поддержит мои в будущем. Дружить против кого-то. Так это у младших называется. И я пойду по этому пути. Найду союзников и отомщу. Буду как медленно действующий яд. Точить тело, кости и меридианы. Разъедать и убивать незаметно.

Глава 5. Не нытьем, так катанием!

Силь

Два месяца пролетели практически незаметно. За книгами, под лучами Многоликой госпожи. Ночью, под ее покровительством, я постигал Лунный путь, становился чуть сильнее прежнего. Техник новых пока не постигал, а учился сливать и комбинировать уже освоенные. Плюсом к этому веер бабушки Мильсилии и серебряные бабочки. Веер, как я и планировал, стал артефактом-накопителем излишка лунной энергии. А бабочки не только стражами и разведчиками, но и способом перемещения.

С нынешним запасом энергии и уровнем, стоя под сиянием Серебряной покровительницы, применяя «Луну на воде», я могу раствориться лунными бабочками и оказаться в другом месте. Мой максимум — это от окна к двери. Всего от силы пять-шесть шагов. Но и эти шаги стоили мне недельных тренировок.

Помимо этого я читал. Много, до рези и черных мошек перед глазами. Не жалея разум и зрение. Надо, ведь кто знает, когда Шах-се решит навестить меня и устроить зачет с последующим набором очередной литературы к изучению. Поэтому и читал. Иногда даже без дневного сна. А отдыхал всего два-три часа. Чтобы хоть как-то переварить и разложить все то, что узнал и из книг почерпнул. Няня Амора тяжело вздыхала в такие дни, уговаривала не перенапрягаться и беречь себя. Болезнь моя коварна. Расслабишься, и она появится.

— Я помню, мо оё! — сказал, отдаваясь в объятия сна, расслабляясь, так как книги, все то, что оставлял Шахссар, были мной наконец-то прочитаны. Осталось дождаться его визита и сдать этот долгожданный зачет. А там и до экзамена недалеко.

* * *

Шах-се, как я и думал, вскоре после того, как я закончил с книгами, явил свой лик на порог дома. Под вечер. Облик его был таким же, как и в первую нашу встречу. Неприветливым и хмурым. Со мной, как я понял, это не связано. Что его тревожило, не стал узнавать. А постарался максимально быстро, подробно, но при этом не размусоливая ответить на сложные, многоуровневые вопросы. Шахссар, слушал и соглашался, при этом не отпуская терзающую его мысль. Алые брови сверены к переносице. Он словно ждал момента. Вопрос. Ему хотелось задать какой-то вопрос, но он выжидал. Так мне показалось, и я не ошибся:

— Лильсиль-се, клятва звездам и покровителю. Как звучала изначально? К какой звезде обращались в первую очередь?

Вот ведь, дракон надоедливый. Думаю, это не его желание спрашивать меня на тему прошлых клятв. А того, кто башней звезд руководит. Альхарис, кракена тебе в жены! Ты так и не вычеркнул меня из списка подозреваемых! И вот как мне, присягнувшему Звезде Печали ответить? Ведь моя клятва Звезде, да с титулом Рыцаря Скорби не даст сказать ничего кроме непреложной истины. Той, от которой отказались все, еще тогда, в моей первой жизни. И промолчать не выход. Нужно что-то неоднозначное сказать. И чтобы Шах-се успокоить, и при этом клятву Звезде не нарушить.

— Точной формулировки нет в источниках, лишь ее варианты. Некоторые на эльфийском наречии, некоторые на темном, — уточнил, — я несколько часов со словарями и переводчиками провел над одной фразой, — это успокоило дракона, — одно скажу точно: у каждого рода и народа, с давних времён, клятва была со своими традициями и ритуалами. У кого-то яркими и красочными, с вином и угощениями покровителю, у кого-то нелицеприятными, с жертвоприношением.

— Все так, Лильсиль-се, — алый успокоился, отпустил напряжение. После этого ответа разговор и зачет прошел в более расслабленной обстановке.

По окончанию зачета, уже улыбаясь, дракон вручил мне следующий список для прочтения и изучения. И он был в два раза длиннее. Книг же, многих из списка, в нашей библиотеке я вряд ли найду. Думал заказать через Интернет, хотя бы копию. Но Шах-се спас меня от трат. Протянул именной пропуск в главный архив. Выносить книги было нельзя, но не это меня напрягало. А то, что архив работает днем. По ночам никого нет.

— Вы предприимчивый юноша, — губ его не тронула улыбка, а вот взгляд. Золотая радужка потеплела, — увы, я помочь могу только этим, — показал он на пропуск. О способе гулять днем без вреда для здоровья, думайте сами.

На этих словах дракон меня покинул. Закрылась за ним дверь. Я шел к себе в комнату и лихорадочно соображал, что же мне делать? Как выйти на улицу днем и не обгореть. Артефактов, способных защитить от солнца у меня нет. Как и одежды. И дед Риль как назло пропал. Ни звонка, ни сообщения. Придется найти выход из ситуации, как и способ выйти на улицу днем самостоятельно. Интернет, как говорит нынешнее поколение, мне в помощь.

Ристарт

Вот он мой шанс!

Избавиться от блеклого ублюдка, своими действиями помог Шахссар. Неосознанно, не зная, что я их разговор об архиве слышу. Способ прост и при этом изящен. Мальчишка даже не поймет, что произошло. А просто сгорит под лучами солнца. И если не сдохнет, то точно получит серьезный ожог. И ни о каких зачетах и экзаменах думать не сможет. Вновь закроется в своем склепе. Подловить гаденыша мне не составит труда. Ведь день — мое время суток, а не его.

— Ты сияешь, словно начищенный чайник! Кто-то сдох?

— Нет, но кое-кому, в ближайшее время, будет плохо, — уточняя, — очень плохо!

Кому именно и как, не говорил. Да Хартису не надо. Он и так понял, что братец Силь в ближайшее время окажется в весьма плачевном состоянии. Осталось лишь все устроить и почивать на лаврах победителя. Этим мы с братом и занялись. Организовывали все так, чтобы выглядело, как несчастный случай. Нас там и рядом не будет. Мы по исходу задуманного будем не при чем. А вина за покалеченное тельце моли ляжет, скорее всего, на плечи алого дракона. Ведь это Шахссар ему пропуск в архив дал, он его туда отправил. Так что…

— Простите, Шахссар-се, но вам придется понести наказание!

Сказал с улыбкой, провожая Силя взглядом, стоя в своей комнате, смотря в окно. Эта бесцветная моль, укрывшись с головой в защитную и плотную одежду, с черными очками и маской на лице, в перчатках, держа в руках телефон и нервно оглядываясь по сторонам, ждал такси. И вот, машина приехала, братец сел и поехал. Но не в архив, а на испытания. Ведь смерть, такая простая, от ожогов, для него роскошь. Он должен страдать! Молить Звезды и небеса, чтобы та закончилась. И он будет. Я ему это устрою!

* * *

Вечер. Почти ночь.

Лильсиля как не было, так и нет. И не будет, сегодня точно. Может, через пару дней. Когда отец обратится в полицию и напишет заявление о пропаже. А пока, все шло согласно моему продуманному плану. Никто о братце не спрашивал, его не искал. Никому, как и всегда, нет до него дела. Домашние и прислуга привыкла, что он или в своей комнате, или в библиотеке. Читает дни и ночи напролет. Готовится стать историком Звездной башни.

— Ристарт-эхса[7], вы не видели Лильсиля? — но вмешалась тетка Амора. Нянька блеклой немощи. — В комнате его нет, в библиотеке тоже. — В руке ее телефон, она набирает его номер раз за разом, но ответа нет. Абонент вне зоны доступа. И понятно почему. Мне, а не ей.

Нянька все-таки подняла волну переживания и суету. Силя искали по всему поместью. Даже отец и тот, взволнованно набирал раз за разом его номер, пробовал отыскать по GPS, но бесполезно. Телефон его не отреагирует. Найти братца можно только магией. Но в эпоху технологий до этого додуматься надо. Отцу и всем домашним в голову это не придет. А вот вызванному из звездной башни дракону, пришло. Но перед этим у них с отцом состоялся короткий разговор:

— Как вы могли, Шахссар-эхса! — возмущался отец, — он же лунный! Прогулка днем, да еще и без сопровождения!

— Вы отец, Лиьсиль и его проблема — ваша головная боль! — резко высказался дракон. — Вы отправили запрос на домашнее обучение в башню Звезд, на него отреагировали. Прислали меня. Свои обязанности перед башней и академией я выполняю.

Отец был в неописуемом бешенстве. По взгляду я видел, что он многое хотел дракону сказать. Но не мог. Дракон, пусть и ниже отца по иерархии, сильнее в магическом плане. Шахссар — мастер уровня обожествления золотого ранга. Тогда как отец всего лишь на уровне Зародыша. Только-только постигает Малое созвездие.

— Но это вы его в архив отправили! Неужели нельзя было… — но отец не договорил, дракон еще раз напомнил:

— Я — профессор, прикрепленный за Лильсилем от Звездной Академии. — Глаза чешуйчатого старшего полыхнули золотым огнем, зрачок стал узким. Кровь моя от его гнева и давления ужасающей энергии начала кипеть. Дракон, сдерживаясь, продолжал отвечать отцу: — В мои обязанности не входит быть Лильсилю нянькой!

— Но хоть какой-то помощи от вас дождаться можно? — выпалил обреченно отец. На что Шахссар, кракена ему в мужья, кивнул, сказав:

— Можно, — и протянул ладонь, — каплю вашей крови и я определю местоположение Лильсиля! — отец, с неохотой, но вручил алому каплю крови.

Магия крови воистину завораживает и пугает одновременно. Эта сила не идет ни в какое сравнение с силой нашего рода. Контроль гравитации, каким бы мощным не был, уступит. От одного лишь желания мага алого рода вскипятить твою кровь, все техники развалятся в руках, даже не успев сформироваться и призваться. И сейчас, всего лишь по капле отцовской крови, растертой между пальцев, Шахссар определил координаты Силя. На этом, сказав:

— Более меня по пустякам не дергать! — покинул наше поместье.

Отец, не откладывая на потом визит в указанное кровью место, собрался. Вызвав такси, назвав адрес, поехал возвращать бледную поганку домой. А я, стоя у окна своей комнаты, смотря вслед уезжающей машине, надеялся на то, что не весь план порушен, и что братец вернется домой в нелицеприятном состоянии. В ожогах и без сил. Хоть что-то, но должно было получится. Даже минимальный из возможных вариантов подойдет. Расстроит и будущее поганки, историком ему не стать, и планы отца по содружеству с академией.

— Не нытьем, так катанием!

Глава 6. В ловушке обстоятельств

Силь

Несколько часов назад…

Защитной одежды я не нашел, лишь плотную, черную, пропускающую минимум солнечных лучей. С глубоким капюшоном, высоким воротом и длинными рукавами. Для защиты глаз нашел солнцезащитные очки, а на лицо маску. Руки же спрятал за бархатными перчатками. С телефоном в руке, сидя в такси, осматривался по сторонам. Дух захватывало, и дыхание перекрывало от лицезрения, как все за эти почти две тысячи лет все изменилось.

Шумные дороги, снующие туда-сюда автомобили. Толпы спешащих куда-то людей. Яркие, пестрящие заманивающими лозунгами вывески. Регулирующие и противно пищащие светофоры, указывающие, кто может двигаться, а кто обязан во избежание травм стоять на месте. А еще дома. Невероятно высокие. Та скала, с которой я полетел вниз, ничто по сравнению с высотками городов. Их шпили и крыши словно подпирали небеса. Облака же, такое чувство, что еще немного и столкнут величественные здания, устроив этим массовые беспорядки. Но нет. Облака по-прежнему были высоко. Но выше всех, и зданий, и облаков она — Звездная Башня.

— Приехали! — огласил водитель, меня высаживая.

— Постойте, уважаемый… — но я не мог ничего сказать, не успел спросить, как тот умчался вперед, оставляя меня совершенно не в том месте, которое нужно.

Паника!

Меня тут же охватила и сковала. Чуткий слух, яркое зрение, даже затемненное линзами очков, сбивало с толку. Выводило из колеи и уверенности, что все хорошо. А еще люди, толкающие и возмущающиеся преградой на пути в моем лице. В мыслях хаос, перед глазами все расплывается. В груди лед, сердце застыло. Давно, очень давно мне не было так страшно, как сейчас. Не понимая, что происходит, оказался подхвачен волной и унесен еще дальше от прежнего места.

— Где я?

Обратился, было, к телефону, но тот ничего не показывал, только черный экран. Даже кнопки экстренного вызова нет. Ничего. Словно он разрядился в ноль. Попытки его включить оказались бесполезными. От этого страх в груди накалялся еще сильнее. Обдавал жаром. А еще солнце. Даже несмотря на плотную ткань одежды, все равно пробирался и обжигая меня, оставляя следы. Глаза слезились, дыхание перехватывало. Хотелось бежать. Куда? Неважно, лишь бы подальше от толпы и солнца. В угол, в самый темный и недоступный дневному светилу.

Нет! Это не выход — скулить и страдать, поджав под себя колени! Нужно по-другому решить проблему. Более спокойно и рассудительно. Я все-таки не дитё малолетнее. Мне, пусть и с промежутком в две тысячи лет, почти шесть веков как-никак. Страху поддаваться не выход.

Собравшись с мыслями, с духом, озираясь по сторонам, стараясь не попасть в очередной поток спешащих граждан, искал место, где смог бы укрыться от полуденного жара. Хотя бы до вечера. А там, с помощью навыков общения узнать, где я, и как мне добраться до Архива Звездной башни. Не отказался бы и от чашки кофе с куском пирога. В идеале и от зарядки для телефона. Но это уже роскошь в моей ситуации. Хотя бы кофейню, желательно малолюдную, с темными углами. Скинуть одежду, исцелить себя магией и охлаждающим ожоги спреем.

— То что надо! — обрадовался, увидев вывеску с изображением кофе и пирожным на блюдце. Шел туда, все так же, смотря по сторонам на идущих спешным шагом прохожих.

Никому не мешая, подошёл к кафе и за несколько шагов почувствовал запахи свеже сваренного кофе и выпечки. Надеюсь, мне хватит наличных, чтобы оплатить заказ. Ведь все средства на карте, а та в телефоне, в электронном виде. Зайдя в помещение, оглядевшись, увидел, что угол темный, без солнечного света я найду, а значит, смогу отдохнуть.

Выдохнув с облегчением, сняв только очки и чуть отодвинув с лица маску, чтобы был слышен мой голос, подошел к баристо. Девушка, миловидная, невысокая, стройная, со светлыми волосами, заплетенными в тугие косы, мило мне улыбнулась. Даже несмотря на мой странный внешний вид.

— Что желаете? — увидев цены, не удивился. Примерно так и думал. Мысленно рассчитывал насколько я тут. Поэтому, заказал лишь:

— Черный кофе без сахара и эклер, — по-прежнему, с улыбкой, девушка приняла заказ, а я шел к долгожданному укрытию. Хотелось расстегнуть куртку и обработать полученные ожоги. И закапать воспаленные глаза. Ведь даже через очки они пострадали.

Убедившись, что сняв одежду не попаду под солнце, даже легкий лучик, расслабился. Очки отложил в сторону, маску в карман. По спине, груди и плечам привычно рассыпались белые пряди. Даже завязанные в высокий хвост, они все равно спадали, как водопадом. Телефон, который я достал из кармана, по-прежнему не реагировал. Даже после извлечения батареи.

— Ваш заказ, — услышал голос девушки, а с этим и запах черного кофе.

— Простите, — обратился я к девушке, — зарядки не найдется? — и показал на разъем телефона. Девушка, вновь улыбнувшись, пообещала посмотреть. Поблагодарив ее еще раз, отпил глоток кофе.

Обжигающая жидкость приятно стекла по глотке, разливаясь теплом по груди. Следом в рот отправился кусок пирожного, отломленного вилкой. Когда поверхностный голод был усмирен, приступил к обработке ожогов. Спрей, который я прихватил с собой на всякий случай, оказался как раз кстати. Сбрызнув горящее от жара солнца лицо, шею и руки по локоть, откинулся на спинку мягкого кресла. И как раз, ко мне шла официантка. В ее руках зарядка для телефона.

— Вот, — протягивает мне белый кабель.

Поблагодарив ее, пристроив разъем и воткнув в розетку, ждал, когда шкала начнет показывать активность. А сам мелкими глотками не спеша пил кофе. Не забывая и о пирожном. Сколько прошло времени не знаю, но телефон по-прежнему не подавал признаков жизни. Даже шкала не появилась. Хотел было позвать девушку, спросить, может, еще какая-нибудь подходящая зарядка есть, как в кафе зашел мужчина. Внимание официантки и баристо было переключено на него. Они в его присутствии смелись, при этом заливаясь краской. А мужчина, приятный на внешность и явно не чистокровный человек, на это не обращал никакого внимания.

— Присяду? — спросил он, уже опустившись на кресло напротив.

— Прошу, — не отказал, а чуть внимательнее рассматривал будущего собеседника. Ведь у него, видно по взгляду и выражению лица, ко мне есть вопросы. Один из которых: Какого кракена лунный эльф забыл днем в кофейне, явно на окраине города. Я на него отвечу, но уже после того, как вопрос прозвучит. Ведь первым был не он, а:

— Не знал, что лунные пьют черный кофе баз сахара! — в голосе ни капли удивления, или озадаченности. Просто юмор. Усмешка. Но не несущая злого умысла. На мой вопрос, что же, по его мнению, должны пить лунные эльфы, мужчина, с такой же широкой улыбкой ответил: — сахарный сироп или цветочный нектар. — Возмутился:

— Я разве похож на фею? — буркнул и скрестил руки на груди. Даже откинул белую прядь волос, попавшую на глаза.

— Похож. Белоснежный, воздушный, практически неосязаемый, — я еще раз фыркнул, отпил большой глоток кофе и посмотрел на телефон. Шикнул и отбросил его в сторону. — Можно? — попросил разрешения сидящий напротив. Я кивнул. Он спросил: — давно не работает?

— Около часа, может даже больше!

— Странно…

Достал из кармана свой телефон, что-то там у себя нашел, какое-то приложение и ждал. Минуту, две, три, пока не пропищал странный, похожий на скрип жука звук. Отдав мне мое имущество, вынес вердикт — умер. Целенаправленно. Убит жестоко и удаленно. С помощью какой-то хакерской программы. Не все слова современного мира мне доступны и понятны. Попросил уточнить, что собеседник имеет ввиду. Он и рассказал о умельцах, для которых техника, как тело человека или старшего для хирурга. Вскроют, что-то изменят, и следы сотрут. Кто-то мастерски, кто-то что-то оставив.

— Здесь работал мастер. Если брать по вашим старшим меркам, то не ниже поднебесного уровня. — Присвистнул. Кому понадобилось взламывать мой телефон? Я не шишка какая-то, власти и связей у меня нет. За душой тоже. С чего бы?

— И как теперь домой добраться? — задался вопросом, — я даже такси не вызову. Все средства на телефоне, на счету. — И посмотрел на мужчину напротив, — или доблестная полиция поможет попавшему в беду гражданину? — сидевший до этого вопроса расслабленный мужчина, тут же потерял улыбку. Смотря на меня прожигающим взглядом, спросил:

— Как?

— Наблюдательность, — но его этот ответ не устроил. Пришлось по пунктам разложить: — Первое — когда вы вошли, то тут же считали обстановку. Кто из посетителей где сидит и чем занят. Второе — ваша выправка и осанка. Вы или военный в отставке, или коп при исполнении. Военный вряд ли, склад тела не тот, а вот коп — да. К тому же, даже в отставке, военные предпочитают короткие прически, а вы нет. Третье — ваши плечи слегка на разной высоте, так как кобура с табельным оружием под курткой чуть смещает угол плеч. Продолжать?

— Нет, — усмехнулся коп, признавая за мной правоту, называя имя, протягивая руку: — Терсел.

— Лильсиль, — ответил на рукопожатие, интересуясь: — Эльф или дракон? — спросил о родителе, наградившим Терсела миндалевидным разрезом глаз и необычного цвета радужкой. Если присмотреться, то в беспорядке смоляных волос, завязанных в небрежный пучок, можно было рассмотреть заостренные кончики ушей. Тот снова улыбнулся, и откинувшись на спинку дивана, сказал:

— Эльф, — а вот какой именно, я уточнять не стал. Мне без надобности. Полуэльф, значит, полуэльф. — Обо мне ты знаешь, расскажи о себе!

— Ничего особенного и выдающегося, — и раз уж пошли откровения, достал пропуск в архив, — учусь на историка. Даже первого экзамена еще не сдал. Только зачет. Должен был читать все по этому списку, но таксист, привезший меня не туда, нарушил все планы.

— Он лишь пешка, — я не спорил. С Терселом был согласен. — Кто-то более влиятельный, или располагающий средствами его к этому принудил. Как мне кажется, ты попал в ловушку обстоятельств, кем-то тебе подготовленную. — А потом пошла в ход полицейская логика: — напрягись, Лильясиль. Вспомни, кому ты насолил? — не было такого, — кому-то может быть отказал? — тем более. В сердце я впустил человека лишь раз, назвал братом, а потом за это поплатился. — Может, по твоей вине, косвенной, кому-то что-то сделали? Или, может быть, ты стал чьей-то костью преткновения?

— Зараза! — шикнул я.

— Вспомнил?

— Да! Но не думал, что он сделает это чужими руками, спланировано, потратившись на хакера и таксиста. Думал, сделает все сам, — Терсел не стал вдаваться в подробности, сказал, что это не его юрисдикция. Семейные ссоры — наше дело. А он умывает руки. — Придумаю, как отомстить. — Пообещал себе, а полуэльфа попросил отвезти меня в архив. Там я должен быть и постигать путь историка. А телефон? Новый куплю.

— На! — протянул визитку с номером телефона и адресом полицейского отделения, в котором работает. — Если что-то понадобится, позвони. Даже если просто будешь неподалеку.

— Хм, — улыбнулся и поблагодарил, как за компанию, так и за предложение. Приятный собеседник, которому плевать с высот звездной башни на твою расовую принадлежность и статус — редкость. Надеюсь, нас с Терселом еще ни раз сведет дорога звезд. — Книги! Наконец-то! — расслабился я, отдаваясь хроникам и трактатам давно минувших столетий…

Глава 7. Слезы Бан-ши

Покажи мою дорогу,

Силой надели сполна,

Проведи меня немного,

Дальше я пойду одна.

Полнолуние, полнолуние,

Полнолуние у моей сестры.

Полнолуние, полнолуние!

Эй, народ честной, разводи костры!

(Мельница. «Полнолуние»)

Силь

Отец нашел меня на ступеньках звездного архива глубоко за полночь. Я сидел и смотрел на почти полную госпожу. Она заботливо окутывала меня лунным светом, делилась силой и энергией. Я почти стал Бан-ши. Волосы мои, рассыпанные в беспорядке, сияли энергией. Кожа под потоком серебряного света стала почти прозрачной, показывая белые кости, окутанные лунным маревом. Мышц и крови казалось, что нет. Только нескончаемый лунный свет, из которого было соткано мое тело. Луна звала меня, пела в моей груди и душе. Не сразу понял, что оказался не один у дверей архива. Лишь когда с силой, с нажимом и давлением на разум и тело отец обратился ко мне по имени, выбрасывая из нежных и ласковых объятий покровительницы.

Что в его голосе больше злости или переживания, я так и не понял.

— Безрассудный мальчишка!

— Отец? — удивился я, отпуская состояние единения с луной, — прости, — повинился и показала телефон, — не смог найти зарядку. А номер стационарного телефона не помню, — и даже прикусил виновато губу, опустил взгляд и сжался в комок. Если уж играть виноватого ребенка, так до самого конца.

— Поехали!

И показал на такси, стоящее в нескольких метрах. Кивнув, забрав вещи и рюкзак, пошел следом за отцом. Давление его энергии на мое ментальное море сошло на нет. Он успокоился. Взял себя в руки. Почти всю дорогу до дома мы ехали молча. Лишь за несколько сотен метров отец спросил о книгах. Какие я успел прочесть и какие нужны для обучения. Чтобы этой ситуации не повторилось, он готов был сам лично посетить архив и снять копии. Лишь бы я оставался дома. Но я попросил:

— Отец, в следующий раз я буду осторожен. Обещаю. — Тот, скрипя зубами, с силой сжимая кулаки, настаивает, но и я тоже. — Могу я попросить вместо копий нужных книг приобрести защитную одежду или артефакт? Чтобы я мог спокойно ходить по улицам.

— Твое здоровье! — напомнил мне отец.

— После совершеннолетия я не такой слабак, каким был, — и даже чуть раскрылся, говоря: — техники бабушки Лильесьены мне помогли сделать тело чуть сильнее, выносливее. — Отец, услышав о техниках лунных, начал было закипать и терять всю ко мне учтивость и расположенность. Пришлось испуганно, со слезами на глазах пообещать: — Я не пойду по Лунному пути, обещаю! — обещание, это не клятва. Она нарушается на раз-два. — Всего лишь воспользуюсь записями бабушки, чтобы укрепить тело и отогнать болезнь. И все! Я не мастер, а историк. Таков мой путь!

— Рад, что ты это понимаешь!

На этом мы и договорились. Я не ступаю на Лунную тропу выше уровня основы, не зажигаю звезд, а отец делает все, что в его силах, лишь бы я стал историком башни звезд. Зачем ему это надо? Без малейшего понятия. Надеюсь, что узнаю. Может, не сейчас. Через какое-то время. Мне и того, что происходит, вполне хватает. В этом бы разобраться.

— Братец!

Воскликнул голос Ристара, ждущего в парадной. И не он один нас с отцом встречал. Взволнованная, испуганная, со слезами в глазах стояла тетушка Амора. Она беспокойно теребила платок и стоило нам с ней остаться вдвоем в моей комнате, прижала к себе, прося больше так не делать, не уходить из дома без связи. На что я, показав ей телефон, взломанный хакером удаленно, кратко пересказал ситуацию, в которой оказался. Оговаривая, что отцу она не расскажет, так как тот не в курсе.

— Но Рилтиж-эхса должен знать!

— Узнает, — улыбнулся я тетушке, — мо ои, не переживай. Всем в свое время воздаться! Рано или поздно луна и звезды станут судьями душам виновных!

Тетушка Амора, еще раз меня к себе прижав, погладив по волосам, попросила беречься. Даже если я ступаю по лунному пути, не забывать о тех, кто меня окружает. Что на любую силу найдется другая, превосходящая. Улыбнулся, пообещал. А сам, как только дверь закрылась, обратился к планшету. Пока не куплю новый телефон, буду с его помощью держать связь.

«Дедушка Риль!

Надеюсь у тебя все хорошо и ты в скором времени вернешься домой. Мне столько нужно тебе рассказать!

Береги себя. Силь»

Это первое сообщение, которое я отправил с планшета. Второе же писалось долго. Я подбирал слова. Манеру общения. Несмотря на то, что с Терселом беседе была приятной, общаться вот так, через мессенджер, для меня сложно. Ведь с этим человеком, точнее полуэльфом, я знаком всего день. Но все равно, считал важным написать, что со мной все хорошо. И что я дома.

«Доброй ночи, Терсел!

Я дома. Со мной все хорошо. Еще раз спасибо за компанию и помощь.

Лильсиль»

Но не успел я отложить планшет в сторону, пришло короткое сообщение:

«Доброй!

Рад. Береги себя, фея. И если что, спускайся в наш смертный мир!

Тер»

Улыбка сама собой растянула губы. Приятно. А еще забавно. Феей я никому и никогда не позволял и не позволю себя называть. Ни в прошлой жизни, ни в этой. У Тьена были попытки надо мной подобным образом посмеяться, но за это он получил «Кольцо разлома пространства», оказываясь в плену моих пространственных нитей. Долго он висел над скалой в путах, но был прощен и отпущен. После этого ни одна живая или мертвая душа не посмела ко мне, как к слабому обращаться. И тут вот. На тебе!

— Живи пока! — сказала я, смотря на нашу короткую переписку с Терселом. Сил у меня нет, да и рассвет уже близок. Спать надо. День сегодня насыщенный.

* * *

Полнолуние.

Луна сверкает и переливается серебром, роняя свет на ночью поглощенную землю. Льется потоком в окна. Но мало кому интересно ночное светило в россыпи золотых звезд и переглядывающихся созвездий. Даже в полнолуние, и старшие, и младшие спят. Все. За исключением тех, для кого лунный свет — благословение и источник силы. Тех, кто с луной, особенно в день ее великолепия — единое целое.

Юноша, утонченный и хрупкий как фарфоровая статуэтка, окутанный лунным светом, окруженный серебристыми бабочками, стоя у открытого окна, готовится слиться с сиянием Многоликой Госпожой. Отдать в ее власть душу, разум. Ведь сегодня, в этот самый день, он увидит судьбы всех до единого, живущих в мире под небесами и созвездиями. Кроме своей. Своя судьба ему, увы, неведома.

— Лунная тропа прими и проводи меня!

Сказав это, юноша принял облик, именуемый смертными Бан-ши. Тело стало сосредоточением лунной энергии. Потеряло плотность, став полупрозрачным, словно призрак. Пижамные одежды сменились на бело-серебряный балахон с широкими рукавами и глубоким капюшоном. Легкие, как шелк волосы до этого касающиеся лопаток, спустились серебряным водопадом до самого пола. Глаза же полностью затопило лунным светом. Полупрозрачные руки открыли створки окна, давая возможность эльфу в полной мере отдаться на власть покровительницы.

— Покажи мне, госпожа, судьбы всех!

Взывал он к Луне, к ее силе и всевидящему оку. Луна, в данный момент и мгновение, лишь для него одного, приоткрыла завесу тайны. Показала тех, чья душа готовится перейти за грань. Чья звезда-покровитель будет мерцать и дрожать от тоски и боли. Остальные Лильсиля не волновали. Только он один. Дорогой и важный ему человек.

— Дедушка Риль!

Голос юного лунного эльфа дрогнул, полупрозрачное тело колыхнулось лунным маревом, а по щекам, обжигая словно огнем, стекали они — серебряные слезы Бан-ши. Слезы, стекающие и обращающиеся каплями хрусталя. Их Лильсиль пролил в эту полнолунную ночь немало. И прольет столько же, но над могилой деда. Но не сегодня, позже. Когда тело найдут и отдадут родне. А пока луна все еще в зените, а лик Бан-ши не уснул до следующего полнолуния, эльф плакал. Сидя на полу, в россыпи серебряных волос. Не в силах что-то сделать, ничью судьбу изменить. От безысходности и слабости.

— Найду, я обязательно найду виновного! — говорил он сквозь слезы, смотря на полный лик покровительницы. — Клянусь!

Эти слова, ставшие клятвой, луна приняла, одарив своего подопечного мощным потоком лунного сияния, переполняя и зажигая в его потоках энергии так необходимые ему меридианы звезд. Поделившись энергией, Многоликая Госпожа вывела юношу на следующий уровень силы. На тот самый, желанный и долгожданный, на котором можно вспоминать забытое и потерянное в веках и тысячелетиях мастерство Рыцаря Скорби. Вернуть все техники и парные клинки, карающие и рвущие нити жизни виновного, перед звездами и Создателем.

— Рыцарь Скорби вернулся!

Сказал юноша, в руках которого, лежали парные клинки с изогнутым лезвием, сотканные из лунных бабочек. Гарды клинков украшены крыльями спутниц, а по не заточенной стороне лезвия тянется дорожка письмен клятвы Рыцаря Скорби. На старом, забытом наречии темного народа, отливают три слова: Прими, познай, покарай!

— Имя вам отныне «Крылья Гильотины»! — сказал эльф, отпуская клинки, тут же рассыпавшиеся бабочками. Отошел до следующего полнолуния и облик Бан-ши.

Закрыв окно, опустившись на пол подле кровати, но при этом продолжая поглощать лунную энергию, Лильсиль постигал первую и самую простую технику Рыцаря Скорби — «Цепи пространства». Техника несложная, но требующая концентрации и достаточного количества внутренней энергии. До этой ночи ее у Лильсиля было немного, но теперь хватит.

— Цепи пространства!

Произнес юноша, разрывая ткань пространства легким, практически неуловимым движением руки. По мановению его воли, из разлома появилась окутанная лунным сиянием цепь, оплетающая его тонкое запястье. Следом, из пространственного разлома появлялись цепи, еще и еще. И так до истончения резерва. Довольный собой, своим уровнем и освоенной техникой, Лильсиль закрыл плотные шторы и вернулся в постель. Да и рассвет скоро.

Глава 8. Серебряная хризантема

Силь

— Лильсиль, время! — напоминает мне отец, вежливо стуча в дверь, — возьми, — и протягивает черный зонтик с шелковым балдахином.

Одежда моя тоже защитная от прямых полуденных лучей. Черная рубашка, брюки, пиджак, бархатные перчатки. Даже обувь. Все это покрыто защитной рунной магией. А зонтик так, на всякий случай. Как и черные очки на глаза. Раскрыв зонт, надев очки, шел за отцом. Он вел меня к машине, к поминальному кортежу. Не обращая внимания на братьев, на их усмешки, шепотки. Важен сегодня только дед Риль. Почтение его душе, телу. Надеюсь, постепенно возвращающиеся способности Рыцаря дадут мне ответ на вопрос: Умер дед сам, по причине здоровья, или же ему в этом поспособствовали. Клинки Скорби дадут ответ. Покажут истину.

В машине, сидя рядом с отцом, смотря в телефон, читал последние новости. Лента пестрила заголовками и назначениями. Тот-то сменил того-то, этот предложит то, а тот предложил это! Запутаться можно и мозг сломать. Но постарался запомнить, отложив на дальнюю полку. О назначениях, повышениях информации много, а вот о смерти деда ни слова. Или не хотят огласки, или не такая уж дед важная личность для башни. К тому же, так до сих пор стражи порядка не выяснили, смерть это естественная или же насильственная.

Возможно, умалчивают о кончине деда по этой причине. К тому же, смерть деда была не в родном городе, а в соседнем. Его туда отправили для проверки работоспособности младшей башни. Дед не был звездочетом, он специализировался на источниках. Каким-то образом восстанавливал темный, насыщал светлый. Изначально, еще во времена юности моего наставника, когда Башня Звезд строилась, основа, которую заложили, включала в себя оба вектора силы. И темный, и светлый.

Как поддерживается башня сейчас, а с ней и младшие, без темных? Без малейшего понятия. Может, кристаллы какие, может, искусственно. Я ничему не удивлюсь в этом новом, пока что для меня чужом мире. Уж если детей научились делать в лабораториях, то найти аналог темного источника не проблема. Но все равно, что-то, на подкорке сознания, не давало покоя. Шептало, что все не так просто, как думается и кажется.

— Приехали! — вывел меня из размышлений голос отца.

Раскрыв зонт еще в машине, покинул салон последним. И тут же оказался в неприятной ситуации. Родня, которой у меня слишком много, и все рубиновые или драгоценные, зашептались и возмутились, какого кракена блеклая немощь здесь, а не в своей комнате? Делая вид, что не слышу их слов, шел за отцом. И даже когда зашел, все равно оставался в стороне. В руке по-прежнему зонт, на глазах очки.

Родовой склеп отталкивал и не принимал. Неудивительно. Здесь десятки потомков драгоценных. Души их, даже отпечатки, против моего присутствия, лунный же, чужой. Но меня это не тревожит и не волнует. Каждый из здесь покоящихся — мертв. Мне они не угроза. А вот те, кто пришел проводить деда Риля в последний путь… Один дед Ваэтолис (старейшина) чего стоит. Я, даже через шелковый покров зонта, ощущал его полный ненависти взгляд. Уверен, как только с дедом простятся, он выскажет свое мнение относительно моего присутствия.

Старейшина что-то говорил, потом отец, еще родня и подчиненные деда. Я воздержался от прощальной речи, просто стоял в стороне ото всех и смотрел на закрытые глаза деда, сложенные на груди руки. Бабочка-помощница, поддерживая, щекоча ухо крылышками, спряталась в волосах. Да и за черным шелком балдахина ее не видно. Напарница же ее, призванная мной и отправленная вперед остальных, наблюдала за всеми родственниками с потолка. Каждое движение в мою сторону не станет сюрпризом. Буду к нему готов.

— Да воссияет звезда твоя на небосводе, да зажжется старшее созвездие! — произнес дед Ваэтолис, оглашая конец поминальной службы.

В знак прощания и смирения с потерей, каждый оставлял для деда по алому ликорису, проводнику душ в мир иной. Так насобирали около полусотни цветов. Я же, как гласят традиции лунного рода, возложил на плиту его склепа серебряную хризантему, отливающую сиянием Многоликой, как и мои волосы в полнолуние, говоря на прощание:

— Да примет тебя Многоликая госпожа в свои объятия, дед Рель! Да расстелит лунный путь в мир мертвых, усеяв темно-синий небосвод звездной россыпью! — Но сказал я это так, чтобы никто не слышал.

Не услышали. Зато увидели цветок.

Дед-старейшина хотел его забрать и уничтожить, прямо на моих глазах, но отец попросил не трогать. На траур я имею такое же право, как и все здесь собравшиеся. Цветок — это дань уважения моего лунного народа к потомку драгоценного рода. А я деда не просто уважал, а любил. Как и он меня. Никто другой из семьи, только он. Ни по кому другому я бы в ночь полной луны не плакал. Видел бы смерть, проронил бы прозрачную слезу, но не такие, которые обращаются лунными кристаллами.

— Ладно, — процедил сквозь зубы старейшина, подходя ко мне, прожигая меня взглядом, давя энергией родового источника, вбивая меня в пол.

Каждая клеточка моего тела напряглась, оцепенели нервные окончания. Я не чувствовал ничего кроме всепоглощающего страха. Вот она разница в наших с ним уровнях. Он на ступени обожествления в ранге бронзовый. Тогда как я только-только перешел к единению меридиан и готовлюсь ступить на уровень Основы, зажечь первую звезду. Один только его взгляд вжимал меня в мраморный пол усыпальницы. А еще голос. Ледяной, промораживающий.

— Если я узнаю, что ты, моль блеклая, высунул свой нос и вышел в люд за счет моей семьи, то я тебя…

Но что именно старейшина со мной готов был сделать, не договорил. Просто за мгновения сократил между нами расстояние и откинул шелковый балдахин зонта, являя солнцу мой лунный лик. Всего лишь пару секунд, но я находился под солнцем. Золотые лучи обожгли кожу, словно огнем. Зашипел и едва сдержал слезы боли, навернувшиеся на глаза. Прикусил с силой язык, почувствовав привкус железа. Слова в адрес старейшины рвались резкие, приправленные ненормативной лексикой, но я сдержал порыв. Выстоял.

Сделав несколько шагов назад, вернулся в спасительную темноту усыпальницы. Поближе к могиле дедушки. Что же касается внимания дневного светила, то на лице точно краснота появится. Дед же, видя и понимая, какую боль причинил, медленно ко мне подходя, предупреждал:

— Эта боль, мальчишка, в тысячу раз усилится. Гореть ты будешь в самый жаркий, яркий день. В пустыне, посреди барханов! — И снова подошел вплотную ко мне, но защитную ткань более не трогал, лишь провел по ней кончиками пальцев, как бы намекая, что он может.

Улыбка, эта кривая, полная надменности и безнаказанности. Хотелось ее стереть, с кровью и слезами. Его слезами. Но сделать я это смогу только тогда, когда поднимусь до его уровня. Верну все техники Рыцаря Скорби, которыми в прошлой жизни владел, и постигну техники Лунного пути. Помощь. Но мне нужна помощь. Самостоятельно я смогу разве только тренироваться, копить энергию и постигать путь луны и звезды печали. Но нужен тот, кто станет объектом тренировок. Не с тенью же мне сражаться.

— Лильсиль не посмеет выйти из тени благородного и великого Рубинового рода, старейшина Ваэтолис! — Как того требуют традиции эльфийского народа, говорил я о себе в третьем лице. Так положено в присутствии властью одаренных. А дед как раз такой. Властью опоен и окутан.

Увидев, что я и моя судьба в его власти, что я покорен его воле, ухмыльнулся и ушел. А я следом, садясь в машину к отцу и братьям. Лицо мое нещадно жгло огнем от попадания полуденных солнечных лучей. Ожог минимум первой степени я точно заработал. Подавать вида и акцентировать внимание на своей боли не стал. Лишь обработал ожог спреем и незаметно для старших использовал бабочку, как источник лунной энергии. Ее пыльца помогла и исцелила мою травму. К прибытию домой от касания солнца на лице и следа не осталось.

От обеда в компании родни я отказался. Ушел к себе, говоря, что у меня много книг к прочтению, а времени до следующего зачета все меньше. На деле же, планировал побег. Вызов такси, в этот раз, я доверил тетушке Аморе. Она охала, ахала, говорила, что это опасно, днем мне не стоит гулять, даже будь я трижды при артефакте и в защитной одежде.

Но я был настроен решительно. К тому же, пока драгоценные родственнички произносили прощальные речи, не обращая на меня никакого внимания, я обратился к клинкам рыцаря, явившиеся лишь по одной мысли. Прохладные, отливающие серебром Многоликой, приятно лежащие в ладонях, они поведали мне истину. Практически сразу дали понять, что смерть деда вынуждена обстоятельствами.

Проклятие.

Деда удаленно прокляли. Кто? Не по силам мне пока что такая техника, как «Последнее мгновение». Понял только то, что проклятие было накопительным. Значит, дед Риль часто виделся с проклинающим. Каждый визит, понемногу, мелкими шагами, по капле, как яд в кофе или чай, вел деда к неизбежному концу. Редкие встречи не дали бы такой эффект. Дедушка болел бы, истощался на глазах. Но он был бодр и полон энергии. Умирать не собирался. А тут…

Помочь мне и разобраться, что с дедом произошло, сможет только один человек. Тот, кто живет смертью. Точнее убийствами. Терсел. К нему я хотел обратиться. Его о помощи попросить. И не только в расследовании, но и в спарригне. Причину я придумаю, но это после того, как тот согласится взять дело моего деда.

Мотивация у меня, в случае отказа, тоже имеется. Кристаллизированные слезы Бан-ши. Каждая приравнивается к 100000 звездных монет. А у меня таких кристаллов около полусотни. И будет больше, если понадобится.

— Будь осторожен, мо ои! — прижала меня к себе на прощание тетушка Амора, сажая в машину.

— Буду, мо оё! — пообещал тетушке, говоря водителю, что можно ехать.

Телефон в руках, батареи на день хватит. Но на всякий случай старенький, с кнопочками тоже лежит в кармане. Это если вдруг мой смартфон вновь взломают. В рюкзаке зарядки к обоим телефонам, там же спрей от ожогов, кошелек с карточками и мешочек с лунными слезами. Не пропаду. Да и одежда защитная, даже неважно, что траурная, тоже на мне. В этот раз я все предусмотрел. Сплоховать не должен.

Глава 9. Силь-се, Тер-се

Обычный рабочий день. Отделение полиции младшего народа. Все куда-то ходят, что-то обсуждают. Суеты нет, но и организованности тоже. Хотя, какая может быть организованность у преступников? Особенно в стенах отделения. Только противостояние кто окажется изворотливее и удачливее. Преступник, приглашенный и приведенный на дачу показаний, переросшую в допрос, с подвешенным языком, адвокатом за плечами, или коп, у которого помимо косвенных улик и ненадежных свидетелей нет ничего.

Но не это важно, допросы с пристрастием в этом помещение не нонсенс, а вот сидящий в приемном коридоре лунный эльф, скрывающийся от дня зонтом и черным шелковым балдахином — да. Казалось, эльф прямо с поминок пришел. Весь в черном. От рубашки до галстука. Глаза закрывают солнцезащитные очки, руки же спрятаны за бархатной тканью перчаток. Но на всякий случай раскрыт и зонт-артефакт, не пропускающий даже легкие лучи. И только волосы, россыпь серебряных волос да белая, как фарфор кожа, оттесняет черноту одеяния.

— Лильсиль? — удивился тот, к кому эльф пришел. — Что ты тут делаешь? — а эльф, чуть отодвинув шелк защиты, сняв черные очки, натянуто улыбнувшись, сказал, но только для копа, к которому пришел:

— Мне нужна твоя помощь, Терсел.

— Пошли, — согласился полуэльф, понимая всю серьезность причины, раз лунный решился прийти лично, днем, а не созвониться по телефону. — У меня перерыв на обед! — рявкнул полуэльф кому-то в толпе копов.

После этих слов он закрыл дверь на замок, давая понять, что дело важное и срочное. И чтобы его не беспокоили. Даже если начальник придет и начнет тут нервно слюной брызгать и всех матом троекратным поливать. Как только Лильсиль и Терсел оказались за закрытой дверью, а полуэльф еще и задвинул жалюзи, лунный убрал зонт, и очки снял. Остался в защитной одежде. От кофе не отказался, а вот от сигареты — да. Не курил юноша в прошлой своей жизни, не собирался начинать в этой. К тому же его болезнь легких еще не полностью исцелена, только купирована.

— Рассказывай, Лильсиль!

И лунный рассказал. О дедушке, и о том, что тот в могилу не собирался, был здоров. Прожить он мог еще тысячелетие точно. Но тут, странным образом умер от сердечного приступа. Таков вердикт специалиста, который проводил осмотр тела перед похоронной процессией. Да и по внешним признакам, те, кто деда в тот момент времени видели, сказали, что он резко схватился за грудь с левой стороны, жадно хватал ртом воздух, а потом рухнул. Это очень похоже на проклятие.

— С чего ты взял, что он проклят? По мне, обычный приступ.

— Терсел, поверь, если бы все было так, как заключил мед эксперт, я бы не пришел. — Полуэльф продолжал настаивать на том, что это может быть приступом. И о проклятие тут может быть ни при чем. — Я — Бан-ши, если ты не забыл, — напомнил полуэльфу лунный, откидывая назад длинную прядь серебряных волос.

— А это тут при чем?

— При том! — давил Лильсиль, — я не могу предотвратить смерть, это так. Но я могу ее почувствовать. И я знаю, что перед тем приступом, с ним все было хорошо. И потом резко, словно из неоткуда…

— Ты видел, как его проклинают? — напягся полуэльф.

— Нет, — но, увидев хмурое выражение лица, эльф уточнил: — я это чувствовал, каждой клеточкой своего тела. Как здоровый эльф, не отягощенный болезнями, падает от сердечного приступа, которого не должно было быть. Ничего его не предвещало.

Лунный сказал правду, но не полную. Информацию, таким образом, он от луны не получал. Бан-ши видят смерть, точнее душу, отделяющуюся от тела, рвущиеся нити единения с миром, но не моменты жизни перед этим. Да только кто проверит, узнает как все было на самом деле? Никто. Помогли ему узнать причину смерти — клинки Рыцаря Скорби. Именно благодаря ним Лильсиль и узнал правду о том, что дед умер не своей смерть. А из-за проклятия. Сейчас же, предоставленная Терселу информация, была больше собирательная, из обрывков, выстроенных в логическую цепочку.

— Допустим, — сказал полуэльф, потушив сигарету о пепельницу, запивая никотин кофе, — все так, как ты говоришь. И дед твой был здоров, помирать не собирался. Но он помер. От проклятия ли, от сердечного приступа ли. Не важно, — уточняя для сидящего напротив эльфа, так как тот потерял облик феи и свел тонкие белые брови к переносице, а губы сжал в линию. Руки его с силой сжались в кулаки, давая понять, что он и врезать может, — пока что не важно. Ведь это всё рассуждения и безосновательные сотрясения воздуха. Нужны факты, неоспоримые и весомые. А еще документы.

— Что именно нужно?

— Заключение эксперта — это раз. Выписка из медицинской книжки — это два. Контакты, с кем он общался хотя бы за месяц-два до гибели — это три. И список тех, кому выгодна смерть твоего деда, кто после его кончины получит: пост, титул, место в совете, — перечислял вероятности Терсел, — это четыре.

— Хорошо, — выдохнул Лильсиль, — если это будет лежать на твоем столе, ты возьмешься за мое дело? — в мыслях было и вознаграждение, те самые кристаллизированные слезы. Ведь полуэльф будет работать сверхурочно. У него же куча дел помимо просьбы в расследовании странной смерти, которая, официально считается «по естественным причинам».

— Эм, Лильсиль, — подошел к эльфу коп, спрашивая: — думаешь, я это от тебя требую? — тот кивнул, считая так на полном серьезе. — Дурень! — и рассмеялся над лунным. До слез и рези в животе. — С тебя только список подозреваемых, и окружение твоего деда. И все!

— Правда? — уточнил эльф, сидящий в полной прострации.

Вот что значит почти два тысячи лет в небытие. В прошлой его жизни именно так и делали, сначала собирали необходимую информацию, достоверные и проверенные улики, а уже потом шли к хранителям власти и порядка. Разве только подозреваемого на поводке не вели. Сейчас же все куда проще. Для граждан проще, а вот для копов нет.

— Правда! — улыбнулся полуэльф, в животе которого настойчиво заурчало. — Пообедаем? — пригласил тот лунного, а Лильсиль не отказался. Вновь надел очки, раскрыл зонт и последовал за Терселом.

По пути им никто не встретился. Никто и слова не сказал, что Терсел покидает отделение, когда в разработке около десятка заявлений и дел, а на допрос и дачу показаний вызваны полтора десятка лиц. На отдых и обед имеет право каждый. Даже начальник отделения, который как раз собирался отдохнуть и перекусить в компании приятного собеседника. Место, в котором неплохо кормят и при этом не дерут в три шкуры, коп знал. Туда он Лильсиля и вел.

— Как учеба продвигается, историк Лильсиль?

— Тяжело, — ответил лунный, напоминая о кончине деда, — да еще книги, — рыкнул, Терселу не показалось, в ответ мальчишка, — этот алый чешуйчатый, задал к изучению рукописи не просто на древнем диалекте, а на темном.

Что странно, ведь башня звезд и все звездочеты вместе взятые, а с ними и старейшины, не переваривают темных. А тут вдруг книги на темном диалекте. Это не значит, что Силь сдался. Нет. Темный диалект для него роднее староэльфийского. Но все равно. Одно дело речь, другое письменность и книги. Говорить и понимать то, о чем говорит собеседник куда проще, чем читать трактаты и делать записи.

— Думаю, ты справишься, — подбадривал Терсел Лильсиля. Тот согласно кивнул, шагая за копом в кафе, оказываясь там же, где они с ним и познакомились. — Не ожидал? — спросил полуэльф лунного, когда увидел реакцию. — Я тут частый гость. Еда вкусная, девушки приветливые. И главное, тихо и спокойно.

Как и в прошлый визит, Силь занял столик в темном углу, где можно было не боясь, скинуть защитную одежду и зонт. Перчатки и очки тоже оказалась в стороне. Напротив же сидел Терсел. Глаза его бегали по меню, подбирая чтобы такого съесть сытного, но при этом, чтобы быстро готовилось. Силь же выбирал по вкусовым предпочтениям, а не времени приготовления. У него времени свободного предостаточно. Если вдруг его хватятся, то он всегда может прикрыться походом в архив. Ведь пропуск при нем, как и список необходимой литературы.

— Тер-се, ты уже выберешь, или опять только кофе? — спросила официантка, подошедшая к их столику с блокнотом в руке. Миловидная брюнетка, с каре и густой челкой. В униформе: черные брюки, рубашка с длинными или короткими рукавами в черно-алую клетку и жилет с бейджем на груди. Имя девушки: «Мисоль».

— Ми, я хочу есть, но не хочу ждать!

— Тогда запеканку возьми картофельную. Она только-только из духовки, — а потом посмотрела на спутника полуэльфа, спрашивая: — а вам что, эхса?

— Можно просто Силь-се, — сказал лунный, выбирая: — томатный суп с гренками и картофельное пюре с жульеном. — Полуэльф так тяжело посмотрел на лунного, что тот, аж отпрянул и удивленно спросил: — чего? Поесть нельзя? Или дорого? Так я заплачу! — и показал карточку. На ней на несколько таких обедов хватит. Но как оказалось дело было ни в этом. Полуэльф удивился по другому поводу:

— Нет. Просто ничего мясного, — сказал коп, а потом вспомнил о том, что лунные не едят мясного. Как и рыбу, да и все то, что связано с животными и их смертью. Молоко они пьют, так как корова при этом не страдает, а вот мяса нет. Как не едят лунные эльфы и яиц. По той же причине. Эмбрион курицы, мать его. Так что список продуктов, которые воспринимаются и не отторгаются организмом, ограничен. А вот выпечку, даже несмотря на то, что там используются яйца, как для коржей, так и для крема, лунные спокойно вкушают. — Точно. Лунный эльф же! — и коснулся виска, как бы вспоминая о еще одной особенности собеседника.

— Тер, — обратилась к копу девушка, — так запеканку нести, пока она горячая? — тот кивнул, подтверждая. А потом напиток. Черный, без сахара кофе. Юноше напротив тоже, в дополнение к супу и картофелю с жульеном. — Записала. Кофе сейчас принесу, а обед через пять минут, — это было сказано Терселу, а Лильсилю: — а ваш заказ, Силь-се, через пятнадцать минут, — тот поблагодарил и ждал.

— Силь-се, значит? — улыбнулся Терсел, — разрешишь и мне тебя так называть, ваше благородие? — лунный широко, но лишь губами улыбнулся, соглашаясь. Тогда коп предложил и к нему обращаться по короткому имени: — зови меня Тером, — и протянул ему руку, предлагая не просто сотрудничество, а дружбу. Лунный не отказался, руку пожал, но предупредил:

— Хорошо, Тер-се, но учти. Дружба со мной может быть опасной.

Не вдаваясь в подробности, сказал Силь, а Тер не вникал и не требовал, что тот имеет в виду. Да и его мало что может испугать. Как и оттолкнуть. Даже окажись сидящий перед ним лунный самим Рыцарем Скорби. Не важно. Силь — это Силь. А кто он, что у него за магия… Ведь у Терсела тоже есть секрет, о котором знает только та, кто его уже не раскроет. Она унесла его с собой в могилу. И никто, никогда, пока сам Терсел не решит рассказать, не узнает кто он на самом деле, какое именно наследие несет.

Глава 10. Экзамен

Силь

Три месяца!

Прошло три месяца, но кто проклял деда Риля, Терсел так и не выяснил. Лишь добился от экспертов похоронной процессии правды. Достав их перед этим допросами. Те, сдавшись, сознались и покаялись в том, что на теле деда ощущалось остаточные эманации проклятия. Почему умолчали? Отдельная история. Семейная. Руки и ноги которой, растут от старейшины. Что касается проклятия. После долгих часов и расчетов Тер узнал, каким именно проклятием убили деда. «Дыхание смерти». Мне оно было незнакомо. Я даже не слышал о таком, но, как оказалось, читал.

В одном из списков Шах-се упоминалось использование «Дыхание смерти», но я, каюсь, забыл. Проклятия — не моя стезя. Ими мастерски владел Тьен. Был мастером проклятий серебряного уровня обожествления. Мой же удел — пространство. Техники и заклинания, направленные именно на искривление восприятия. И такого же, как и Тьен уровня — серебряного на ступени обожествления. Чуть-чуть не хватило до золотой. Как и Тьену.

Но, я отвлекся…

— Силь, готов? — спрашивает отец, сопровождающий меня на первый экзамен, который проводится не на дому, как зачеты, а в башне звезд. Как бы мне не хотелось туда ехать, придется. Как и находиться под пристальными взглядами старших звездочетов, один из которых Альхаирис.

— Готов, — сказал отцу, поправляя воротник белой рубашки и черный, как смоль галстук. На руки черные перчатки, на глаза очки. В руках привычный зонт с шелковым балдахином, скрывающий меня от солнечных лучей.

Все тем же способом, на такси, мы с отцом доехали до звездной башни. Величественная, мать ее. Издалека видна. Подпирающая небосвод, уходящая остроконечной крышей к звездам. Нет ей конца, только основа. Башня словно здесь и нигде. Окутана и укрыта от глаз младших Туманностью Андромеды, защищена Млечным путем и созвездиями-покровителями. Как же давно я здесь был. Но ничего за эти тысячелетия моего забытья не изменилось. Осталось по-прежнему.

Встречал нас у главных ворот Шахссар-се. Все такой же. Длинные алые волосы распущены и спускаются по груди, спине, плечам. Золотые глаза холодны. На бледных, тонких губах ни намека на улыбку. Осанка идеальная. А внешний вид безупречен. Алая рубашка отглажена, черный галстук завязан классическим узлом, а пиджак сидит, словно влитой. Мантия старшего историка, расшитая золотыми нитями, накинута на плечи.

— Шахссар-се, — поклонился я, оставляя отца за спиной.

Дракон пригласил следовать за ним. И я последовал. Ступал шаг в шаг. По сторонам смотрел с опаской. Мало ли старики какие ловушки приготовили. Или же распознавающие формации с чарами повесили. С них станется. Ведь моя звезда зажглась, а это значит, поиски будут продолжаться до тех пор, пока она не потухнет. То есть до моей смерти. Только я так просто умирать не собираюсь. Повоюю и жизнь свою в этом потоке времени отстою.

«Потомок!» — слышу знакомый голос, лишь для меня одного. Делаю вид, что ничего не происходит, иду за драконом. Сам же, отпуская и раскрывая ментальное море для зовущего, спрашиваю:

— Предок! Потомок приветствует Вас! — и чуть склонил голову, но так, чтобы Шах-се не видел. — Чем потомок может услужить предку?

«Спаси его!» — но кого именно, предок так и не сказал. Да и не до этого было. Мы с драконом прибыли в экзаменационную аудиторию. А там…

— Старейшина Ваэтолис! — склонил я голову низко, не смотря в его алые, как рубины глаза, при этом понимая, что экзамен будет крайне сложно сдать. И не только из-за старейшины, но и из-за сидящего подле деда Альхаириса.

Этот эльф, звезда его угасни, смотрел на меня тяжелым, холодным взглядом, желая пронзить каждую жизненно важную точку на теле тончайшей иглой. Страх, паника и желание сбежать меня даже не тронули. Лишь вызов и желание поскорее здесь закончить и вернуться к книгам. Или в одиночестве, или в компании друга, которым Тер мне все-таки стал. Поэтому, с моральной поддержкой Тера, с благословением луны и с серебряной бабочкой, спрятавшейся в волосах, я подхожу в центр рунного круга.

Первым делом старейшина и старшие звездочеты, а с ними и Шахссар-се, должны узнать мой уровень познания внутренней энергии. Передо мной явилась полупрозрачная сфера. Положив руку, чуть отпустив энергию, напитав ей шар, продемонстрировал сидящим высшим чинам, что нахожусь всего лишь на второй ступени Меридиан звезд. Как и говорил отцу, а тот передал деду-старейшине, уровень основы я не осваивал. Историку этого ненужно.

— Похвально, юноша, что вы следуете своему слову! — высказался старейшины Ваэтолис. А Альхаирис его поддержал. А вот Шах-се за моей спиной было слышно, как тяжело выдохнул. Дрогнуло магическое поле подле него, слегка накалился воздух. Дракон был не согласен с мнением деда и Альхаириса, но молчал. Он — историк, власти в его руках, как таковой нет. Только сила золотого ранга уровня обожествления, с которой, против всех не пойдешь. Числом задавят.

Другие экзаменаторы приняли позицию наблюдателей, ведь они здесь именно за этим. Наблюдать за процессом сдачи экзамена, по итогу которого я получу статус «младший историк». Мне это было нужно, хотя бы для того, чтобы зайти в секцию «Скрытых созвездий». Надеюсь, хоть там я найду информацию о Тьене и всех темных родах, их угасших звездах и созвездиях. Ведь по тому пропуску, что дал мне Шах-се, пройти в эту секцию нельзя.

— Итак, молодой человек, раз мы увидели ваш уровень освоения внутренней энергией, можем приступить к экзамену! — нарушил момент ликования, накрывший Альхаириса и старейшину Ваэтолиса, один из историков соседнего города, прибывший именно для проверки знаний, а не для усмешек над младшим отпрыском лунного рода, с неокрепшими телом и слабыми меридианами. — Расскажите нам о пути вознесения и деяниях во имя звезд, героя великого Тьениориса! — вот тут я честно, готов был рухнуть. Не ожидал, что первым вопросом станет именно путь Тьена, с низов, до величия.

— Не знаете? — с кривой улыбкой усмехнулся Альхаирис, а того поддержал дед. Вот как дети малые, ей покровительница! Сделал гадость — на сердце радость! — таков что ли их девиз по жизни? Но, это все лирика. На деле печаль и тоска в груди, которую пронзили клинком.

— Знаю, почтенные, — и воспарял духом. — Даже слишком хорошо, — а вот это я сказал шепотом, исключительно себе под нос. — Тьениорис, он же Рыцарь Мрака, рожденный под звездой Хаоса, прошел свой путь, преодолевая каждый виток испытаний с гордостью и честью. Нес на своих плечах бремя Рыцаря Марка, но всегда тянулся к звездам и солнцу. Хотел стать героем. Очистить мир от скверны и гнева!

И он им стал. Но какой ценой? Клятвопреступлением и братоубийством. А потом, свершив героический поступок, отправив Носителя Зла в мир иной, и сам сгинул в неизвестности. Только имя в истории, да подвиг, который не сделал бы ему чести, будь жив наш учитель, вот и все, что он после себя оставил. Учитель, окажись на той треклятой скале, изгнал бы его из школы. Клеймил «Предателем». Только экзаменаторам это не интересно. Им подавай «новую» правду. Написанную победителями. И я ее поведал, рассказал все так, как записано в книгах. Не упоминал лишь свое имя.

— Следующий вопрос, юноша, — взял слово еще один историк, в глазах которого разочарование, но с проблеском надежды на интерес: — расскажите о предке вашем, Серебряной Мильсиль! — вот тут душа моя и разум затрепетали.

Едва сдерживая победную в этом раунде противостояния с дедом и Альхаирисом улыбку, призвав и раскрыв тот самый веер, принадлежащий бабушке Мильсиль, рассказывал с упоением о подвигах ее во имя лунного рода и Многоликой госпожи. Веер в руках, бабочки-помощницы, летающие подле меня, доводили старейшину и главного звездочета до зубного скрежета и взглядов полных ненависти. Тогда как историки, прекрасно помнящие мою бабушку лично, были в восторге. Особенно после демонстрации момента жизни, созданного с помощью серебрянокрылых помощниц.

Их лунная пыльца, падающая с крыльев, подхваченная потоками энергии, сорвавшихся с кромки веера, и использованная техника «Марево Иллюзии», которую я освоил несколько недель назад, создала сказку. Один из моментов величия моего лунного предка. Ее завораживающее и захватывающее душу сражение один на один с темными отступниками, решившими вернуть былое место под звездами.

Она одна, против трех десятков темных заклинателей, с веером в руках и бабочками-помощницами, остановила падение младшей башни. По крайней мере так написано в исторических хрониках лунного рода. А так это, или же было как-то по-другому, мне, увы, никто не ответит. Только луна, но она молчит.

К серебряным силуэтам в лунном свете, словно завороженный, протянул было руку Шах-се. Глаза его, до этого холодные — потеплели. А бледных губ коснулась тронутая болью улыбка. Я смог разобрать из всего им сказанного только: «ина миё»[8]. А стоило кончикам его пальцев прикоснуться к фигуре, та тут же рассыпалась искрами, чтобы сплестись из пыльцы вновь, за его спиной.

Но недолго длилась лунным светом сияющая сказка, ведь энергии на поддержание техники требуется много. А ее у меня ограниченное количество. Уровень не тот. Но этого историкам и экзаменаторам хватило. Как и Шах-се. Дракон вернул свой невозмутимый и неприступный вид. Глаза вновь — золото, а не мед, выражение лица — маска, безликая и отстраненная. И нет того отпечатка боли, который я увидел несколько мгновений назад.

— Ваша магия, как и Мильсиль-эхса, прекрасна. Не скрывайтесь в тени, Лильсиль-эхса. Живите своей жизнь! — пожелал мне тот самый историк, задавший вопрос о бабушке Миль-се.

Но на этом экзамен не закончен. Впереди еще много вопросов, ровно столько, сколько и экзаменаторов. Оставшиеся вопросы я принимал уже с победной улыбкой, так как историков к себе расположил. Знания показал. Как и желание стать частью исторического массива, хранящего тайны мира и народов. А на кривые улыбки и гневные взгляды Альхаириса и деда Ваэториса плевать. Они мне здесь, в стенах башни, ничего не сделают. Как и вне ее стен.

Отступление

Мальчишка!

Он посмел не только высунуть свой нос из темной комнаты, подать запрос на мастера-историка, но применить ненавистную мне лунную магию! Веер, этот чертов веер Серебряной Мильсиль! Думал, что он уничтожен, стерт в пепел. Но нет! Он оказался в руках этого болезненного выродка, так на нее похожего. Белый, невесомый, полупрозрачный. Почти стеклянный. Как и бабка его!

Ненавистная магия, даже низкого уровня освоения энергии, заставила затрепетать сердце одного холодного и мрачного историка, вспомнить прошлое и их с Мильсиль любовь. Его к ней, неразделенную. Алый, в честь памяти о Серебряной, взял на себя ответственность за обучение мальчишки. Принял его в личные ученики. Тот, кого считают самым холодным и отчужденным, поддался забытым эмоциям.

— Но я все равно его достану, с твоим покровительством, Шахссар, или же без него! — сказал, смотря на мальчишку, как на сошку, покидающую Звездную Башню. Мне даже особых усилий прикладывать будет не нужно. Лишь подождать определенного момента. Выгадать наилучший вариант и толкнуть его с башни, на волю звездам.

Отступление

Лильсиль!

Этот мальчик и его серебряные бабочки заставили дрогнуть мое сердце. Воспоминания, чувства и скорбь, глубоко в сердце и душе запечатанные, в этот вечер пробудились. Мильсиль! Её лик! Он явил всем ее лик, окутанный лунным маревом. Показал Ваэторису, Альхаирису и историкам лунную принцессу, отдающую всю себя: жизнь, магию, душу во имя спасения звездной башни. Тот самый момент, когда она, с веером в руках и бабочками-помощницами вышла в одиночку против сотен темных.

— Ина миё — сорвалось с моих губ, голос дрогнул, а рука сама собой потянулась к серебряному мареву, к лунной иллюзии. Но наваждение, захватившее меня на несколько секунд развеялось, как только я ее коснулся. Сердце пропустило удар, затем еще и еще. Смотря на Лильсиля, видел ее, мою лунную принцессу. В каждом его движении, взгляде, взмахе веером, даже в россыпи длинных, белоснежных волос. Словно она, серебряноликая принцесса, воплотилась и переродилась в своем потомке. Мне казалось, в лунном мареве, окружающем мальчика, я видел ее фигуру. Она, склонившись над ним, защищала и оберегала. И ее веер в его руках. Он признал мальчика, как и я. Смотря на Лильсиля, окруженного серебряными бабочками, пообещал:

— Я не смог защитить тебя, Миль-си, но смогу защитить его! Во что бы то ни стало, что бы ему не угрожало! — в доказательство, с силой сжав руку в кулак, пролил несколько капель заветной крови, закрепляя ей произнесенную клятву. Магия моего рода, рыча и шипя, приняла клятву. Отразила ее алой бабочкой на запястье. Чтобы быть уверенным, что мальчику точно ничего не грозит, принял его в личные ученики. Так он будет ближе ко мне. А значит, я смогу его оберегать, научить тому, что умела Мильсиль. Даже вопреки желанию Ваэтолиса и Альхаириса.

Глава 11. Фея

Силь

С того дня, как я сдал экзамен и получил звание «младший историк» отношение отца ко мне стало еще чуть лучше. Он не только снял ограничения в средствах, но и в передвижениях. Меня не отслеживал, звонков с вопросами где я и что со мной не задавал. Просто предупреждал, что на помощь я его могу не звать, если стал взрослым и самостоятельным. От этих слов с души словно цепи слетели. Был рад, что затворничество мое в собственной комнате наконец-то закончено.

— Благодарю, отец, — сказал и покинул его кабинет, направляясь в библиотеку. У меня очередной от Шах-се список к прочтению.

Алый дракон, как только закончился экзамен, а старейшина, главный звездочет и историки покинули экзаменационный зал, предложил стать его учеником, личным. Рано, странно, я на это предложение рассчитывал в конце обучения. Но, раз выпал такой шанс, согласился. Тройной низкий поклон и клятва: «Идти путем хранителя истории следом за учителем» была им принята, а потом вручен еще один длинный, из трех сотен книг список. Прочитать их необходимо за три месяца. А там очередной зачет и следующий список. Сложно, но не невозможно. Справлюсь.

Ж-ж-ж-ж!

Телефон дал знать, что пришло новое сообщение. Мне никто не пишет, кому со мной нужно связаться — звонит. Но тут сообщение. И весьма странное. Хотя от известного абонента. Тер-се. Номер его, а вот стиль написания и повествования нет. Такое чувство, что писавший подбирал и набирал слова только со знакомыми ему буквами. Поэтому так странно звучало, да еще и с ошибками.

«Приходи севодня на моё день раждения. Буду ждать. Падарак ненада!»

А дальше шел адрес, точный с домом и номером квартиры. Далековато, но раз пригласили, и, как мне кажется — ребенок, приехать я просто обязан. И с подарком. Только что купить и на какой возраст? Не знал. Поэтому решил поступить по ситуации. Приду в магазин игрушек, спрошу у продавца и подарю по факту. Но чуть позже, книгу надо дочитать и пометку в списке Шах-се оставить. Как только дочитаю, вызову такси и поеду. Сначала в магазин за подарком, потом к имениннику.

* * *

День рождения — самый лучший праздник!

Так думал маленький мальчик, закрывая глаза, погружаясь в дневной сон под убаюкивающий голос няни Мионы, читающей ему сказку о феях, принцах, драконах и рыцарях. Но мальчика не волновали приключения рыцарей и драконы. Он мечтал о другом. Видел и представлял, как вечером папа придет домой, принесет большой, вкусный торт и подарок, как всегда в коробке и с бантиком. А еще фея. Мальчик пригласил ее и ждал с нетерпением. Нашел у папы в телефоне номер и написал приглашение, что ждет ее в гости. Даже можно без подарка. Адрес он знал, написал, кое-как тыкая в буковки на экране.

— Фея! Очень скоро я тебя увижу! — бормотал себе под нос мальчик, прижимая к груди плюшевого медвежонка.

* * *

Книга прочитана, пометка сделана, а значит можно собираться на день рождения. Это не официальный визит, а дружеский, к тому же под вечер. Защитная одежда не нужна, только зонтик и перчатки, на всякий случай. А так, надел темно-синие джинсы, футболку с коротким рукавом белого цвета, рубашку в черно-фиолетовую клетку и высокие кеды. За спиной рюкзак, все также, с запасным телефоном, зарядками, спреем от ожогов. Прихватил лично Теру баночку моего любимого кофе. И даже несмотря на то, что он растворимый, вкусный. Почти как заварной. И когда готов был выезжать, вызвал такси.

Наушники и музыка. В это время великолепное разнообразие и невероятные сочетания. Казалось бы, классическая музыка: клавиши, смычковые и духовые, даже ударные. Но, стоит добавить к ним несколько видов гитар: бас-гитару, ритм-гитару, и музыка преображается. А вокалисты! Это отдельный разговор. Голоса от привычного эстрадного, нараспев и за этим неспешное повествование, до низкого, утробного, рычащего, словно драконья глотка.

Меня, прослушав несколько групп на выбор Интернет-помощницы, некой девы по имени Мирабель, зацепило такое направление, как эмо-кор. Э́мо он же «эмоциональный хардкор» или «эмокор», — стиль рок-музыки, ответвление хардкор-панка. Для эмо характерны мелодичность, эмоциональная лирика, посвящённая личным переживаниям, и экспрессивный, надрывный вокал, переходящий в крик. Я просто заслушивался пением вокалистов этого жанра, а музыка… ммм… отдельный десерт для моего тонкого слуха.

Забывшись, что я еду в определенное место, а не сижу дома, с книгой, или планшетом в руках, не сразу услышал вопрос водителя:

— Вас подождать? — спросил меня таксист.

— Если не сложно. Я недолго! — и показал на магазин с игрушками. — Подарок куплю и вернусь. — Таксист даже счетчик выключил. За что ему благодарность, а после отзыв и пять звезд.

Подарок.

Думал, будет просто. Пришел, увидел и купил. Но нет. Выбирать подарок пришлось не пару минут, а пару десятков. Каждая плюшевая игрушка, которую мне посоветовала приобрести тетушка Амора, манила взгляд. Тут и лиловый с невероятно красивыми глазами котик с бантиком. И кремовый мишка в пушистой кофточке. И плюшевая змейка сине-голубо-лазурная. Но я влюбился в зайку. Белого, с голубыми глазами и бабочкой на ухе. На шее у зайки был голубой, как глаза бантик.

— Подарочный пакет? — спрашивает на кассе девушка, улыбаясь и алея щеками и кончиками ушей. Я не отказался, а обернулся на шепотки и смущающиеся взгляды. Не стал бы обращать внимания, ушел бы, не обратись ко мне продавщица: — подарок девушке на свидание?

— А? — не понял я. — С чего такие выводы?

— Красивый юноша, старший, не стесненный в ценах, да и ваш внешний вид, — я не понимал ее логику, поэтому, как само собой разумеющимся тоном сказал, что подарок ребенку друга на день рождения. А девушки у меня нет.

Вот это я зря сказал, так как взгляды слабого пола стали иного характера. От греха подальше — сбежал. Да и таксист. Ему работать надо. Еще раз поблагодарив, раскрыв зонт, скрывшись за спасительным шелком, шел к машине. Спиной же по-прежнему ощущал жаркие и эмоциональные взгляды.

— Недолго, да? — сыронизировал водитель.

— Я бы быстрее, да только леди… — и показал на девушек, смотрящих на машину в окно витрины, — … еле сбежал!

Мы с таксистом дружно рассмеялись. Но я вновь погрузился в музыку. Осталось недолго. Минут десять-пятнадцать, и приедем. Успел за это время послушать всего пару песен. А остальное время до прибытия писал водителю отзыв. И оплатил, с чаевыми. Тот хотел вернуть часть, сказав, что много. Но я напомнил, что ему пришлось меня ждать.

— Тогда, не сочтите за наглось, Лильсиль-эхса, я бы хотел быть вашим личным таксистом. И следующая поездка за мой счет. Как вам? — и протянул карточку с номером телефона. Я спросил почему и зачем. Он ответил: — вы не такой, как другие старшие. Живой что ли. Человечный.

— Лунный, — сказал я таксисту, — но не откажусь. Спасибо, Сидор, — поблагодарил и, раскрыв зонт, вышел из машины.

А оказался я в обычном спальном районе. Высотные дома, где живут простые младшие, мне посещать не доводилось в этой жизни. Атмосфера другая, как и внешний вид. Да и воздух тоже. Более свободный, хотя, неприятный. Дешевый алкоголь, табак, моча и животные разложения. Но все равно. Люди здесь другие. Как и сказал Сидор обо мне — живые.

Нужный дом нашелся быстро. Как и подъезд. Дверь не закрыта, распахнута и подперта камнем. А там и до квартиры недолго. Всего лишь три этажа пешком. Зонт закрыт, убран в лунное марево, перчатки сняты. В руке подарок. «17 кватила», так было написано в сообщении. И я позвонил. Услышал перелив птиц и топот. Дверь открывается, на меня, удивленно смотрит Тер, а за спиной мальчик. Примерно 5 лет. Перепачканный в торте. Прижимает к груди плюшевого мишку.

— Силь? — удивляется полуэльф, но тут смотрит на сына, — Хью, сознавайся! — требовал от ребенка коп, — твоих рук дело? — и показывает на меня. Ребенок, задумчиво, подходит ко мне, осматривает и нахмурившись, спрашивает:

— Фея? — я, в ступоре, не зная, что ему сказать, протягивая подарок, призываю из лунного марева веер.

Пару взмахов и его с головы до ног окружили серебрянокрылые бабочки. От трепета их крыльев падала лунная пыльца. Мальчик, держа мишку в объятиях, смеялся и пытался каждую бабочку поймать, но та от прикосновений рассыпалась серебристыми искрами и появлялась вновь. Тер, смотрел на ребенка и улыбался. Не стал рушить момент счастья своим гневом. За «Фею» потом спрошу.

— Кофе с тортом? — предложил полуэльф, а я не отказался. Протянул ему баночку. Тот принимал ее дрожащими руками. На вопрос: что с ним? Он ответил: — это самый… Силь, это… ты хоть знаешь, сколько он стоит?

— Знаю, — видел в магазине ценник, но все равно отмахнулся, так как этот пир: — за счет отца, — шепнул, уточняя, — я из его запасов позаимствовал, — и подмигнул другу.

Вечер и почти полночи прошло за разговорами. Обо всем, кроме работы и его прошлого. Точнее, его почившей жены. Узнал только то, что Хью, он же Хьюго, полуэльф, полуколдун. Мама — ведьма, темная. После этого мне не нужно было пояснять, что с ней стало. И так понятно. Как и все темные, она подверглась чистке. Хью не тронули только потому, что магии в нем темной не оказалось. Никакой магии, как и в Терселе.

Наличие ребенка, как и статус «вдовец», Терсел носит не афишируя. Меня же он просил не распространяться. На что я напомнил ему о том, что историк, хранитель знаний, а не оратор.

— Но все равно… — на эти слова я просто пообещал. Поклялся лунным светом, что постучался в окно. — Спасибо, — поблагодарил Тер, смотря на спящего сына, прижимающего к груди мишку и зайку. Над его головой, оберегая и защищая, летали мои помощницы, осыпая сонной пыльцой.

Глубоко за полночь я ушел. Такси вызывать не стал, а перемещался лунным маревом, используя «Луну на воде». Серебрянокрылые помощницы, одаривая меня благословением многоликой, помогли оказаться дома, в моей комнате. Сил я на этот способ потратил много, но зато был в полушаге от второй зажженной звезды. Еще несколько таких перемещений, медитаций под луной в полнолуние, и я зажгу ее. Вторую звезду, став мастером лунного пути земного уровня на ступени основы. А там и до третьей звезды недалеко…

Глава 12. Помолвка?

Силь

— Наконец-то! — выдохнул, потягиваясь.

Я зажег вторую звезду земного уровня. Теперь можно и отдохнуть от медитаций и культивации. Уделить внимание телу и моей технике парных клинков «Росчерк пространства». Техника изначально предназначена на длинный клинок, но я ее слегка расширил. И теперь могу применять, пока что в теории и в бою с лунным маревом. Недолго. Около пяти минут, а потом тело напоминает о том, что оно для техник холодного оружия и ближнего боя слабое, и что его нужно закаливать боевым тренировками и спаррингами. Желательно с разными противниками.

Терсел, как только услышал про тренировки на мечах, отказался. Сказал, что кроме техник рукопашного боя больше ничем не владеет. Да и на меня у него рука не поднимется. Слишком я фарфоровый, и не боец вовсе. На мой рык, тот только улыбнулся. Но рукопашному бою все равно отказал обучать. Я не стал настаивать, но и отказываться от желания стать сильнее, вернуть себе все, что потерял в потоке времени, не собирался. Была слабая надежда на Шахссара. Алый дракон, как оказалось, а я и не знал, мастер парных клинков, сильнейший фехтовальщик своего алого рода. В рейтинге мастеров он третий по силе. Хотелось бы с ним сразиться при полной силе, да в прошлой жизни. Интересно, кто бы вышел победителем? Но не сейчас. Пока что нужно укрепить тело физически, а не магически.

Простая и доступная в моем положении связка из упражнений: двадцать отжиманий, пресс, растяжка. И дыхание. Не забывать при этом про потоки воздуха, прочищающие легкие. Они по-прежнему скованы болезнью. Ведь стоит мне перенапрячься или забыть о ингаляторах, как кашель, глубокий, раздирающий надрывает легкие. От этого недуга, судя по всему, я избавлюсь только на Небесном уровне. Последним этапом упражнений стал короткий спарринг с тенью. Клинки в руках, стойка стиля «Росчерк пространства» и выпады, подсечки, повороты, режущие удары и круговые удары с максимально быстрой на данном уровне атакой, наносящей десяток порезов за несколько мгновений.

— Душ и спать, — сказал, ловя себя на мысли, что еще немного, и перестарался бы. А там и до болезни недалеко. Отпуская клинки, рассыпающиеся помощницами в моих руках, шел в ванну. В руках любимое сиреневое махровое полотенце, пижама. На ногах пушистые тапки. Волосы забросаны в беспорядке по плечам и спине. Зевая, не смотря, куда иду, врезался.

Бах!

И как хорошо, что это отец, а не братец. Не то вони, был бы целый поток, как и высказывания в мою сторону. Нелицеприятных. Отец же, лишь смерил меня хмурым взглядом и просил в следующий раз под ноги смотреть, а не зевать. Его явно что-то тяготило. Но что? Он мне, естественно, не скажет. Я же не стану настаивать и спрашивать. Не в тех мы с ним отношениях, чтобы волноваться друг о друге. Мирно существуем и ладно.

А я вообще, как только сдам экзамен и получу звание «историк» планирую съехать. Поближе к будущему месту работы. К башне звезд. Ведь тот самый голос предка, просивший меня кого-то спасти, я вспомнил и признал, кому принадлежит. Лишь раз я его слышал, в тот самый момент, когда давал клятву верности и дружбы Тьену. О помощи меня молила его звезда-покровитель Хаос. Но только как мне его спасти, если он мертв? Или нет? Но тогда где он и что с ним? Кем он стал?

Тьен, несмотря на то, что достиг, как и я золотого уровня ступени обожествления, все же был человеком. Срок его жизни должен был закончиться, без чужого вмешательства, после моей смерти лет через пятьсот, ну шестьсот максимум. И то, если принимать особые золотые пилюли продлевающие жизнь и поддерживающие пламя киноварного поля. Голову сломал, вероятности, продлевающие жизнь человеку без иной крови просмотрел, и ничего не нашел. Но голос, каждый раз, когда я оказываюсь неподалеку от башни, молит о его спасении.

— Лильсиль, — окликнул меня отец, уже около ванной комнаты, — зайди ко мне после душа, — я опешил, удивился приглашению, как и тону, с которым он мне это говорил. Кивнув в знак согласия, скрылся за дверью. Что же за тема такая, раз он такой вежливый и миролюбивый. Заинтриговал.

Не нежась в пене и ванной, просто приняв душ, переодевшись в пижаму, высушив волосы на скорую руку и заплетя косу, пошел к отцу. Тот был не просто загружен, а подавлен. Устало, погрузившись в документы, он искал на какой-то вопрос ответ. Но не находил его. Краем взгляда увидел герб семьи, оставленный старейшиной, как старшим. Но не сам приказ или волю главы семьи. О содержании, я так думаю, отец поведает. И не ошибся:

— Лильсиль, ты уже взрослый. Совершеннолетний, — молча слушал, за что, судя по взгляду и выражению лица, отец был благодарен, — а каждый эльф драгоценного рода обязан быть помолвлен. Даже тот, кто не идет по драгоценному пути.

— Я понимаю, отец, — и с его разрешения занял кресло напротив, спрашивая: — у вас есть претендентка на эту роль? С кем старейшина Ваэтолис заключил от моего имени свадебное соглашение?

— Ты… — на мой ни капли не удивленный вид и смирение, отец было удивился, но потом вспомнил на кого я учусь и улыбнулся, пусть и криво, натянуто, говоря: — да, ты и правда вырос, Лильсиль. — А потом перешел непосредственно к личности невесты: — дева скверного нрава и привычек, — нос его сморщился, тон стал ниже и с шипящими нотками, — из драконьего пепельного рода. Потомок семьи Утьен, — а вот тут настала моя очередь кривиться и сдерживать утробный рык.

Потомки пепельного Князя Утьен не просто обладатели скверных привычек и нравов, они почитатели жестокости по отношению к партнеру. О том, что они практикуют пытки над парой или избранным, приправленные насилием и унижением, я слышал еще в прошлой жизни. Не придавал тогда значения, просто знал. С такими драконами не сталкивался, но вот. Еще одна шутка судьбы. А точнее кара деда-старейшины за экзамен. В этом я не сомневался.

— Я так понимаю, вы, отец, против союза? — был против союза с пепельным кланом и я, но пока что не могу отказаться и покинуть семью. У меня за душой ничего нет. Покинуть рубиновое поместье смогу только после того, как сдам экзамен и стану хранителем истории звездной башни. До этого момента я во власти главы семьи.

— Против, но… — и показывает бумагу-приказ с подписью и печатью старейшины Ваэториса, а с этим подписи еще нескольких старейшин, в том числе и старшего пепельного дракона. Вот почему отец такой загруженный. Как бы его не тяготило мое рождение, я его сын. Плоть и кровь. К тому же, подаю надежды на пути историка. Благосклонность башни звезд ему необходима, как и мне, поэтому я предлагаю выход из ситуации, временный:

— Срок к исполнению и заключению договора о помолвке к осени, а брак к зиме. Время еще есть. Полгода, мало, но есть, — рассуждаю вслух, думая над тем, чтобы провернуть «финт ушами» — так говорит Тер. Но нужно согласие отца и Шахссара. Если с первым проблем не будет, то со вторым… — я поговорю с Учителем Шахссаром и постараюсь сдать экзамен на историка экстерном.

Недавно я познакомился с этим словом. Это значит, что подготовившись, прочитав все необходимые темы, погрузившись в них, постигая усиленно и углубленно, я смогу сдать экзамены раньше, чем положено. Это будет крайне сложно, выматывающе, но не невозможно. Главное благословение луны и поддержка Шахссара.

— Хм, — улыбнулся отец, — не думал, Лильсиль, что ты изберешь именно этот способ, — и он поднял на меня глаза. Взгляд его отличался от того, каким он одаривал меня ранее. Даже отличался от того, которым он на меня смотрел на похоронах деда Риля. Там он был покровительственный, а тут… Он признал меня. Возможно, не как сына, но как члена семьи точно.

— Да. И отец, я хочу жить самостоятельно, — уточняя, — если ты не возражаешь, — и призвал из лунного марева мешочек слез Бан-ши, — могу попросить тебя приобрести мне небольшую, однокомнатную квартиру недалеко от башни? А остальное пусть будет моим вкладом в семейный бюджет.

— Это… — недоумевал что там, ведь он практически невесомый, но был в неведении ровно до того, пока не развязал серебристые тесемочки. Высыпав мои кристаллизированные слезы на ладонь, посмотрел на меня, задавая вопрос: — как? — в его голосе паника и ступор. А я, опустив взгляд, заправив за ухо выбившуюся из косы прядь, сказал:

— Это слезы по дедушке Рилю.

Сердце сжалось, к горлу поступил горький комок. Глаза щипало, но я сдержался, лишь губу прикусил и взгляд опустил. Боль в моей душе и сердце из-за потери дорогого человека все еще жива, тяготит и скребет раскаленными когтями. Отпустить ее, эту раздирающую нутро боль, пока не найду проклявшего деда, я не могу. А слезы? Ерунда. Их я проливаю каждое полнолуние. Тех, что я дал отцу, должно хватить и на квартиру, и мне на счет, и в семейный бюджет.

— Подберу варианты и приглашу, — я чуть поклонившись, поблагодарил.

Попросив разрешения покинуть кабинет, получив его, пошел к себе. Но у выхода, обернувшись, добавил:

— Если будет нужно, я дам еще, — и все. На этом разговор был закончен.

Я шел к себе и думал, как попросить Шахссара об ускоренной программе. Какие доводы привести. А еще тему. На контрольный экзамен нужна тема, по которой я буду писать курсовую, со всеми подробностями, листов на триста не меньше. Под разными углами ее исследуя, разбирая, опираясь и приводя в пример мнения нескольких источников. Вдобавок указать взгляд на тот период времени от выдающихся исторических личностей. И все это параллельно с изучением необходимых тем для выпускного экзамена. Ведь его никто не отменял. И все также, при коллегии историков. А еще под взгляды старейшин и старших звездочетов. Но все же:

— С благословением Многоликой госпожи, под лучами ее, ничего не страшно!

Глава 13. Первый урок

Силь

Очередной список Шах-се подходил к концу, а это значит, что он или навестит меня, или пригласит в башню звезд. Для меня не важен вариант. Лишь вопрос, который нужно дракону задать. Ведь от его ответа зависит мое будущее. Если он согласится на ускоренную программу, то я и дальше буду играть роль немощного и слабого, болезнью скованного слабака. До самого конца оглашенного времени, прописанного в свадебном договоре. Если же нет, то придется думать над альтернативным вариантом. Не хотелось бы, но все зависит от решения Учителя.

— Силь, к тебе Шахссар-эхса пришел, — сказала тетушка Амора, ставя на стол чайник с заварным чаем, две чашки и пиалу печенья.

— Спасибо, мо оё, — и как раз в дверях показался драконий лик. Шах-се как и всегда хмур, холоден и погружен в свои мысли. Не мое дело, поэтому не интересовался. Дракон взрослый, не последний в звездной башне старший. Уверен, с проблемами он и сам справится. А вот я, неокрепший телом и духом, находящийся под его покровительством… — Учитель, приветствую! — и, как гласят традиции, глубоко поклонился. Шах-се махнул рукой, мол, в сторону приветствия и лишни формальности. У него не так много времени.

— Список к прочтению, пропуск в архив и библиотеку звездной башни на имя «младшего историка Лильсиля» и до свидания, ученик, — хотел было уйти дракон, уже даже развернулся и подошел к двери, как я, снова с поклоном, не поднимая взгляд, не смотря в его золотые глаза и не разгибая спины, попросил:

— Учитель, можно просьбу! Это касается моего будущего, — дракон обернулся, увидел глубокий поклон и спросил, какого характера просьба. Попросил: — Хочу оставшийся год обучения сократить до полугода. — Он продолжал на меня пристально смотреть, прожигая золотом радужки. А потом спросил:

— С чего такая необходимость? — брови его сведены к переносице, вокруг него колышется обжигающая и давящая на разум энергия.

Он воистину силен. Мало кто из моего прошлого, даже на одном с ним уровне мог бы выстоять такое давление. Ужасает и впечатляет одновременно. Улыбка, довольная и широкая, почти растянула мои губы. Но я сдержался. Ответил вопросом на его вопрос, хоть и не очень вежливо:

— Что учителю известно о пристрастиях пепельных собратьев? — и вернулся в прямое положение, но по-прежнему не поднимал взгляд, смотря куда угодно, на плечо, грудь, но не в глаза. Как и гласили правила ученичества, когда у младшего к старшему дело личной важности.

— При чем тут пепельные драконы, Лильсиль? — вот теперь в его голосе я слышу рычащие нотки. А значит, дракон начинает не просто сердиться, а злиться. Энергия от него исходящая, не просто обжигала, а оставляла красные полосы ожогов, не хуже дневного светила. Силу он взял под контроль, как только увидел на лице и шее алые молнии, напоминающие следы. А вот взгляд все такой же.

— Дело в том, учитель, что старейшина Ваэтолис, как глава семьи, старший из старших, заключил от моего имени брачный договор с девой семьи Утьен. В силу он вступит к середине осени. Отец против деда не пойдет, я тоже, — и чуть ссутулился, — в семье драгоценных у меня права на голос нет. Так как я из себя пока что ничего не представляю. Но если я получу статус «Историк» и войду в башню звезд… — что именно это мне даст, недоговорил, так как дракон и так понял.

Он, быстрым шагом, сократив между нами расстояние, написал номер своего телефона и попросил дать ему адрес моей электронной почты, куда будет присылать материалы к изучению. А еще оцифрованные книги, чтобы мне не тратить время на визит в архив или библиотеку. Но это будет после того, как:

— Придешь ко мне завтра. В башню, — зачем и почему именно в башню, не успел спросить, дракон сам сказал: — как историк, ты должен быть не только умным и начитанным, но и здоровым. А еще способным постоять за себя. — И показал на грудь, на сосредоточение меридиан и киноварного поля, — у тебя есть талант, нужно лишь его развить.

— Вы…

Но не спросил, а увидел потеплевшую радужку, как тогда, на экзамене, когда я призвал веером и техникой «Лунное марево» облик бабушки. Скорее всего, видя меня, с ее веером, в окружении бабочек, он видит мою бабушку Мильсиль. Что между ними было? Не мое дело. Важно то, что их прошлое поможет моему будущему. И как бы гадко не звучали мысли: воспользуюсь ситуаций, я ей воспользуюсь. Не хочу быть игрушкой пепельной драконницы.

Дракон, как только план на завтра был пояснен, покинул библиотеку, оставив мне пять книг к прочтению до завтрашнего дня. Много, полночи не спать, но я знал на что подписывался, когда обращался к алому с просьбой. Поэтому, вопреки желанию уснуть, с серебряными помощницами подле меня, я читал, читал и еще раз читал. До самого рассвета. А как только темный бархат неба стал светлеть, окрашивая горизонт в пурпурно-розовые оттенки, закрыл штору, глаза погружаясь в сон. Всего три часа, но их хватит.

Шахссар

Как только покинул поместье Рубиновых, еле сдержал порыв наведаться в палату Старейшин. Хотелось с невероятной жестокостью порвать в кровавые лоскуты Ваэтолиса. Он, из-за позора договорного брака с младшей дочерью лунных, во имя мести ее роду, что те не канули в истории и не растворились в крови драгоценных, а явили наследника, собирался сломать жизнь Лильсилю. От лица старшего из старших, от имени главы семьи, эльф заключил отсроченный брачный договор со старшей наследницей Пепельного рода Утьен.

Все бы ничего, но их пристрастия…

Все, как один, от предка Утьен, до главы семьи настоящего, драконы этого рода наслаждаются болью, страданиями и мольбами своих избранных и супругов. Купаются в их криках, вкушают, как нектар слезы и теплую кровь из ими же нанесенных ран. И не важно кто приносит боль, дева или юноша пепла. Проклятие и страсть одна. У пары же, путь лишь один — в бездну безумия. Или, если повезет, в могилу. Быстро и практически безболезненно.

— Я не допущу этого, — говорю, касаясь алой бабочки на запястье, — во что бы то ни стало! Обещаю, Мильсиль, я защищу твоего потомка!

В подтверждении слов, бабочка на запястье приятно нагрелась. Алое марево клятвы окутало метку, являя мне прозрачную бабочку. Она, пару мгновений побыв осязаемой, треща крылышками, вновь стала частью моей энергии. Оставшийся путь до башни я ехал в раздумьях. План обучения, который я составил на оставшийся до выпускного экзамена год, нуждался в кардинальных изменениях. Помимо книг, подготовки к экзаменам, и написанию курсовой, необходимо поднять Лильсилю уровень освоения энергии. Чтобы за это полгода он поднялся на четвертую ступень и зажег хотя бы три звезды. В идеале малое созвездие, но я от скованного болезнью мальчика просить заоблачного не стану.

А в качестве укрепления и закалки тела и костей дать ему основы ближнего боя. Помимо этого оборона с холодным оружием и с веером в руке. Те самые техники, которыми пользовалась принцесса, должны ему подойти. Он такой же, как и она — невесомый, легкий на подъем, и гибкий.

— Их всех ждет сюрприз! — пообещал Мильсиль. — Жаль, ты не увидишь!

Улыбнулся, и представил будущее. Я, на запотевшем стекле автомобиля видел, как этот лунным светом благословленный мальчик, всего лишь на уровне ядра с зажженными звездами и малым созвездием, с документами историка и местом в башне звезд, явится на подписание брачного договора. Видел и покрывающееся гневными пятнами лицо Ваэтолиса Рубинового, готового локти кусать и ядом плеваться от злости. Как и деву рода Утьен с отцом ее.

— Это будет воистину красиво!

* * *

В назначенное мной время, на порог кабинета, пришел Лильсиль. Над головой черный зонт с шелковым балдахином, защищающим его от солнца. На руках перчатки, на глазах очки. Пришел он в повседневной одежде, а не в домашней пижаме, и тем более не в костюме-тройке. А в темно-синих джинсах, в футболке с длинным рукавом и джинсовой куртке, висящей на плечах. На ногах кеды. За спиной рюкзак.

Пригласил его следовать за мной. В раздевалку, а после в тренировочный зал. Располагался он на нижних этажах, поэтому можно было оставить зонт в раздевалке. Как и защитную одежду. Лильсиль согласился и за пару минут переоделся в тренировочный костюм. Сидящие, как вторая кожа лосины, удлиненную с короткими рукавами футболку и босиком. Волосы он завязал сначала в высокий хвост, потом в косу, а далее в пучок, перетянув его черной атласной лентой.

В этих действиях промелькнуло нечто знакомое, далекое, но с Мильсиль не связанное. Казалось, что я уже видел подобное обращение с волосами. Движения, стиль плетения и даже узел, которым мальчик закрепил ленту. Но вот где? Память отказывается говорить. И это даже не исторические сведения, просто воспоминание из юношеской жизни.

— Учитель, — позвал меня ученик, отвлекая от мыслей, спрашивая: — вы сказали, что мне нужны боевые навыки, какие именно? — он был не просто заинтересован. Как мне показалось, эти навыки, что шли далеко впереди него, были чем-то жизненно необходимым. В этом я был согласен.

Не факт, что он справится на уровне ядра с Ваэтолисом или Альхаирисом, но вот с его старшим братом — без проблем. Что же касается этих великовозрастных, наделенных властью старших, забывших о морали мастеров уровня обожествления, то их я возьму на себя. Но это будет позже. Когда Силь стане сильнее и получит заветный документ со званием «Хранитель истории».

— Начнем с физических упражнений. А перед этим разогреем мышцы! — и отправил его вокруг по залу, с ускорением и замедлением. Далее вплетал упражнения на бегу. И так полтора часа. Когда мальчишка был изрядно загнан, приступил к укрепляющим упражнениям и дыханию.

Надо отдать Лильсилю должное, он не нулевой. Физически он хоть и слаб, но не безнадежно. Движения его не рассеянные, потерянные или вялые, а уверенные. Словно он сам готовил тело, не только энергетически, но и физически. Поэтому, слегка ускорил сегодняшний урок. Опустил несколько пунктов. Перешел непосредственно к рукопашному бою. Противником стал сам. Но я не нападал, а стоял на месте, направляя и говоря ему, показывая раз движение, требовал исполнения. И он исполнял, отрабатывал на мне. Безрезультатно, но в будущем очень продуктивно.

— Братцу неожиданность устроишь, — констатировал факт, отмечая: — вижу, ты тренировался сам? — а он не отрицал. Говорил, что нашел в Интернете определенные упражнения, по ним и занимался. Растяжка, повороты, наклоны, приседания, отжимания. Все то, что делают спортсмены младших перед тем, как приступить к практике навыков. — Заметно, — и опустил руку на его плечо.

— Спасибо, учитель!

Улыбка, искренняя, открытая, а потом меня снова с головой накрыло наваждение. Неуловимое движение руки и черная лента отпускает его волосы, оставляя те в беспорядке, забросанными по плечам, спине и груди. Определенно! Я видел это в прошлом. Тысячу, две тысячи лет назад. Но где? Кто? Никак не могу вспомнить. Но обязательно вспомню. Не сейчас, позже.

— В душ! — скомандовал, а сам ушел в архив. Мальчику же сказал: — домой, Лильсиль. Список литературы к завтрашней нашей встречи я пришлю вам на почту.

Он снова, как того гласят традиции — поклонился. Не поднимая взгляд, поблагодарил за урок. О причине, по которой я не задал вопросы по прошлым пяти книгам — не задавал. Принял, как данное. Я обязательно спрошу, но в конце недели. Когда будет переход на следующую ступень освоения ближнего и рукопашного боя. К тому моменту он должен прочесть тридцать пять книг, а я подготовить парные короткие клинки. И заказать личные, желательно закаленные в пике полнолуний, с вплетением его энергии, а лучше окропленные слезами Бан-ши.

Глава 14. Знакомство с невестой

Силь

Как же мне хорошо!

Это просто невероятное чувство свободы, охватывающее тело, душу и каналы энергии. Я наконец зажег еще одну звезду и вот-вот ступлю на Облачный уровень. Все со мной происходящее — заслуга Шах-се. Этот дракон воистину гений! И как историк, и как мастер рукопашного боя, и как мастер парных длинных клинков. Всего за месяц он вернул десятую часть моих прежних сил и умений. Дальше будет сложнее, но не так важно, ведь начало положено.

Тело мое теперь не анатомическое пособие целителей и патологоанатомов, а переплетение закаленных туго натянутых мышц. Хватка же, как у бульдога. Пальцы способны ворваться в тело противника с такой силой, что внутренние органы, без разрыва кожи, тканей, переломов костей, могут пошатнуться с насиженных мест. А вырвать глаз из глазницы — плевое дело. Видел в одном фильме. Две шикарные блондинки, в руках их самурайские мечи, замкнутое пространство и противостояние. Сила их практически равна, но вот возможность использовать подручные средства… Глаз злодейки-блондинки оказывается в цепких пальцах другой блондинки.

— Силь, зайди ко мне, — перед тем, как зайти или куда-то пригласить, отец теперь стучит. Проявляя этим самым уважение к моей личности.

Между нами по-прежнему исключительно семейные отношения, но родительские. Мы потомки одного чрева. Изначальной эльфийки Асмаирии. Ее почитают и воспевают в веках и тысячелетиях все эльфийские рода. Она — богиня, прошедшая путь от начального уровня освоения энергии до Богини-Герцогини. Более никто и никогда не повторял ее путь. Выше Князя-Бога/Княжны-Богини не поднимался. С чем это связано? Историки и старейшие эльфы умалчивают. Я же пока не лезу. Не по уровню.

— В чем дело, отец? — он снова был загружен мыслями. Между бровей залегла складочка. Губы с силой поджаты, а на столе, перед ним лежал золотом и рубинами украшенный свиток.

Мне не нравятся причины нашего с ним общения. Каждый вот такой визит в его кабинет заканчивается неожиданным сюрпризом от деда Ваэтолиса. Этот раз не стал исключением. Дед, а с ним и глава рода Утьен требуют от отца нашего с девой Утьен знакомства. Желательно личного, тет-а-тет, но и на праздновании моего грядущего дня рождения сойдет. На этот день у меня были другие планы. Не связанные с учебой. Хотел навестить Терсела и Хью. Полуэльф приглашал в гости. А его сын, с телефона няни, присылал сообщения. Говорил, что скучает. Я же пообещал навестить его на свой день рождения. Угостить тортом и вновь призвать стайку серебрянокрылых бабочек.

— Отец, а можно устроить празднование в выходной день? Я пообещал одному мальчику сказку, — губ коснулась улыбка, а бабочка-помощница затрепетала крылышками на пальце, но растворилась пыльцой, стоило мне об этом подумать. — Я не отказываюсь соблюдать традиции, но можно ведь устроить его чуть позже…

— Хм, — улыбнулся отец, сворачивая свиток, — можно устроить, — говорит, — ведь в свитке не указана конкретная дата, только требование вашей с наследницей Утьен встречи. И вы встретитесь. Как того требуют традиции перед помолвкой… — я скривился, передернул плечами. Отец в этом был со мной солидарен. Я же решил перевести тему в более приятную:

— Что там с квартирой? Есть варианты?

— Есть, — и показал мне три, один из которых, был достаточно близко с башней. Два других чуть дальше, но с удобными развилками и транспортными путями.

Дальше была показана обстановка в самой квартире. Скромно, минимальное количество мебели. Но новые окна и застекленный балкон. Третий этаж из пяти. Вариант номер два мне приглянулся больше остальных. На него я положил глаз, а пестрящие, яркими кирпичами обои переклею. Светлые шторы сменю на темные, плотные. Да и перестановку кое-какую сделаю.

Договорившись на второй вариант, оставив всю документацию на отца, ушел к себе. Мне нужно, просто необходимо, в связи с грядущим знакомством с невестой, постичь новую лунную технику. У бабушки Мильсиль, в ее сборнике была одна, как раз для того, кто был на пике Земного уровня, готовился переходить на Облачный. Техника «Дрожащая луна».

Техника вводит противника в мир иллюзий, действует на разум, ослабляет сразу с двух сторон. Мастер лунного пути, с веером или клинками в руках, очерчивая перед собой серебряно-черный круг, используя технику Дрожащей луны, отказывается в личном ментальном пространстве противника, но с огромной полной луной за спиной. Сопровождают ее созвездия и космические тела. Под ногами прозрачная, как зеркало поверхность, на самом же деле вода. И пока огромная Луна, на метальном плане накрывает и вбивает в водную гладь противника, на физическом обрывается его жизнь клинками или другой техникой.

Мощная техника, но требующая высокой концентрации и резерва. На раннем уровне я бы не решился ее освоить, но теперь, когда я на пике земного уровня, можно попробовать. Под лунным сиянием почти круглолицей Госпожи, в окружении серебряных бабочек, я вливал в поток сознания письмена, сплетая их с уже имеющимися от освоенных ранее техник. Под ногами, для защиты, круг «Серебряного Лотоса». Он куполом меня закрывал и не давал технике выйти из-под контроля.

Жар кипящей от перенапряжения крови идущей из носа, неимоверная тяжесть в теле и боль, пронзающая тонкими иглами каждую клеточку тела — вот что меня накрыло с головой, как только техника стала частью моей основы. Я было рухнул на пол, отдавшись луне и ее милости. Но не тут-то было. За окном брезжил рассвет. А значит, мне пора спать, ведь через три часа тренировка с Шахссаром. И уже после нее очередная порция книг к изучению до следующего дня. Но без отчета и вопросов. Я на третьей неделе нашего с Шахссаром ускоренного обучения перестал удивляться. Принимал все по факту.

* * *

— Лильсиль-эхса, приятно познакомиться! — именно так начался мой кошмар наяву. Каждое слово в этом коротком предложении — отравленная игла, загнанная под кожу. Жалит и обжигает. А я ничего сделать не могу, так как нахожусь в окружении драгоценных родственничков. Да и пепельные тут.

Не сработал наш с отцом ход. Не получилось перенести встречу с будущей невестой на выходной день, так как она, в сопровождении пепельного главы и деда Ваэтолиса явились на порог рубинового поместья на несколько дней раньше. Причем сделали это днем. В самый разгар. Когда солнце было в зените.

— Прогуляемся? — пригласила меня драконница в сад, — пообщаемся, — и подмигнула. Тяжко вздохнув, пусть и мысленно, согласился. Попросил дать мне несколько минут на то, чтобы собраться. Ведь день не мое время. — Конечно, Лильсиль-се. Я подожду!

На первый взгляд девушка сама милота и вежливость. Манеры, голос, учтивость. Но вот взгляд. В нем я видел себя уже распятого, усыпанного мелкими порезами, сочащимися кровью. Слышал, как в ее ушей касается мольба и просьба остановиться. Не причинять боль, отпустить. Да только ее ждет разочарование. За себя, не на глазах старших, я постоять могу. Мне не составит труда, хоть и не в полную силу, использовать новую лунную технику.

Но буду надеяться, что до этого не дойдет. На край бабочками прикроюсь и «Луной на воде» к себе в комнату перемещусь. С третьей звездой Земного уровня чуть дальше стал прыжок. В пределах дома и его окрестностей я могу спокойно перемещаться, практически не тратя энергию. Удобно. К тому же развивает и поднимает уровень освоения техники. Но использовать любую из техник я буду при крайней необходимости. Пока что делаю вид, что я слабый и болезненный эльф, не переносящий солнечный свет, как и все мои предки. На мне обычная одежда, но зонт с шелковым балдахином скрывает и защищает.

— Прошу, Утьен-эхса, — пригласил ее, предлагая следовать рядом, напоминая о том, что руку и локоть я ей не дам.

— Лунный! — усмехнулась она. Уйдя на пару шагов вперед, обернувшись, спросила: — как жить будем, моль? — улыбку она мою за балдахином не видела, и не увидит, а услышит только обеспокоенный вопрос:

— Как же, эхса? — вот тут она рассмеялась.

Неприятно и развязно, как портовый грузчик. Но при этом стан ее — изящный, походка — элегантная. Внешний вид — аристократический. Да вот только манеры подкачали. Никакого такта к собеседнику. Да, мельчает пепельная порода. Ее предок старший Утьен, хранил свои предпочтения за семью замками и сотней печатей. Тогда как она, и как ее предки пару поколений назад, открыто и не стесняясь, говорили о пристрастиях. Любви к пыткам и истязаниям.

— Ярко и красиво, Лильсиль-се!

И остановившись, обернувшись, потянула было руку к шелковой защите, чтобы посмотреть на мой лик, в мои глаза. Только хотела коснуться ткани, как я отпрянул назад. Дал понять, что не позволю солнцу до меня дотронуться. Мне одного раза хватило. Более этих ощущений испытать не хочется. Но она настаивала. Тогда просто уклонялся от ее попыток меня достать. Изворотливость, гибкость и предугадывание ее хода позволили потушить запал любопытства.

— Подумаешь! — фыркнула она, направляясь обратно в поместье, — в следующий раз получится! — пообещала мне невеста, махая рукой на прощание. И по-прежнему мило улыбаясь: — Пока-пока, Силь-се.

Это уже третий раз, когда она меняет обращение. Первое — официальное, второе — дружеское, третье — семейное. Но кракена ей в карман, не будет так, как спланировал старейшина Ваэтолис. Не дамся, живым точно. А от мертвого пепельным никакой выгоды. Лишь услада для больного рассудка. Смотря ей вслед, спрятавшись за шелком зонта, ждал, когда та скроется, присоединиться к родителю в поместье. Пошел было в дом, как услышал за спиной:

— Сильчик, какими судьбами? Твой бледный лик, да под лучами солнца?

Братец Ристарт собственной мерзкой персоной. И не просто так, а с целью вспомнить былое и поиздеваться над немощным младшим братом, не способным за себя постоять. Да только былое это паутиной поросло. А я не тот безобидный и слабохарактерный мальчик, не способный слова в ответ сказать. Я и убить могу. Уже могу. Но пока что раскрывать способностей и мастерства не стану, а применю лишь пару фокусов.

— Гуляю, брат. Солнечные ванны принимаю, — брат не видит широкую улыбку, растянувшую губы, но слышит уверенность в голосе. А должен слышать страх и панику. — Присоединишься? — предлагаю, а тот, скрипнув от злости зубами, с силой сжав кулаки, сделал шаг, потом еще и еще, до минимального сокращая между нами расстояние. Рука его потянулась к шелковой защите, да не тут то было.

— Чего?

Не понял братец, что именно произошло, и как я оказался за его спиной. По-прежнему держа зонт в одной руке, второй же, с веером в руке, ждал его повторной попытки. И она не заставила себя ждать. В мыслях же вертелся вопрос: Получится ли у меня, с помощью «Луны на воде» отправить братца, например, в его комнату? Попытка не пытка. Веер раскрыт, техника призвана и на брата направлена. Бабочки-помощницы, окружившие его с головы до ног, хаотично кружа, обсыпая пыльцой, ждали моего приказа.

— Какого хрена, Силь? — недоумевал брат. — Что ты задумал?

А я, мановением руки, взмахнув веером, приказал своим крылатым помощницам отправить Ристарта в его комнату. Хотел вдобавок «Серебряный лотос» на комнату повесить, да не стал. Это будет в следующий раз, если брат этот урок не усвоит. Да, он сильнее и выше уровнем. Но эффект неожиданности никто не отменял. Так что:

— 1:0, братец Ристарт!

Глава 15. День рождения

Ристарт

Немыслимо! Уму непостижимо!

Эта бледная моль, находясь всего лишь на второй ступени освоения энергии, только-только зажигая меридианы звезд, осмелился применить против меня свой лунный фокус! И я, мастер облачного уровня с двумя звездами ничего не смог ответить. Эти чешуйчатокрылые твари, подхватив меня и закружив в серебряном вихре, перенесли в комнату. А когда я вернулся в парк, то Силя и след простыл. Зато там, с главой звездного зала, старшим звездочетом Альхарисом, гулял дедушка Ваэтолис. С широкой улыбкой на лице, о чем-то недалеком размышляя и рассуждая, увидели меня. Гнев так и рвался на волю. Опаляя щеки и кончики ушей. Даже глотка и та горела. Того гляди как дракон начну пламенем плеваться.

— Рист-се, — обратился старший Альхаирис, — что с вами? На кого вы так гневаетесь? — слова его — мед, а вот взгляд — яд, разящий наповал. Но мне плевать на тон и надменность, в их лице я видел союзников, которые, с их-то связями, поставят одного лунного выскочку на место.

— Силь, — это имя встало костью в горле деда Ваэтолиса, да и звездный был с ним солидарен. Мальчишка слишком зазнается. Ничего из себя не представляет, сил практически нет, рода лунного за плечами и подавно, а строит из себя будущего главу Хранителей знаний. А еще эта его лунная магия? Когда только успел? — Эта бледная моль, средь бела дня, с помощью веера и своих бабочек, да какой никчемной техники, отправил меня в комнату. Лишь по мановению руки!

Дед и звездный не распалялись злостью, как я. Не мечтали видеть мальчишку в разгар полуденного солнца без защиты, лично ее лишив. Они это сделают. Но чужими руками, доверив дело профессионалам. Связи в легальных и нелегальных организациях мира, что у одного, что у другого — внушающие. План к действию мне поведали незамедлительно.

Хотели оставить его на потом, когда мальчишка получит статус «Историк», но раз такое дело, не стали откладывать казнь. Со словами: «За честь наследника Рубинового рода!» поведали ближайшие испытания, которые выпадут на долю Сильчика. И теперь, как бы он ни крутился, ни старался, победителем не выйдет. А его день рождения отныне и вовек станет грустным праздником.

Силь

Мысль на грани подсознания не давала покоя. Подозрение скорейшей расправы терзало и заставляло оглядываться по сторонам. Явно что-то назревало. Об этом во всю кричало мое чутье Рыцаря Скорби. Звезда моя молчит, прямо никогда не говорит, но вот так, тревожностью дает понять, что неприятности близко. Что чьи-то не несущие приятного поступки в ближайшее время меня настигнут. Тот случай с Ристаром, скорее всего, скоро мне аукнется.

Луна меня оберегает, бабочки-помощницы даже днем сопровождают. А кинжалы Рыцаря и веер, с техниками бабушки Мильсиль, которые мне дал учитель Шахссар помогут отбиться и сбежать, нанеся урон противнику. И если веером и техниками бабушки я могу пользоваться спокойно, не раскрывая принадлежность к звезде Печали, то вот клинки и стиль «Шаги Пустоты», которые я постепенно осваиваю и возвращаю в былое мастерство, выставлять на показ не стоит. По крайней мене на глазах старшего поколения. Они помнят, кому именно принадлежит этот стиль.

— Мо оё, ты снова в библиотеку собрался? В свой день рождения! — негодовала тетушка Амора, — этот алый совсем тебя загонял! — возмущалась та, но я ее успокоил, сказал, что иду к другу, единственному в этом мире, чтобы отпраздновать день рождения. А еще подарить сказку его ребенку. — Ребенку? Сказку? — не понимала тетушка Амора. Тогда я призвал из лунного марева веер и показал какой способностью уже овладел.

— Тетушка, я постигаю силу бабушки Лильсьены и бабушки Мильсиль. Я пока еще слабак по сравнению с братьями, но буду сильнее! — и по мановению руки с кромки веера сорвались и устремились к ней мои серебряные помощницы.

Трепет крыльев звенел и переливался множеством хрустальных колокольчиков. У тетушки Аморы, стоящей в вихре бабочек, по щекам потекли слезы, на губах была улыбка. Она, все еще плача, но улыбась, подошла ко мне и прижала. Так крепко, но не больно, а нежно и ласково, что я застыл на месте. Никогда я ни от кого таких объятий не получал. Она, все еще прижимая меня к себе, склонившись к уху, шепнула:

— Мой Силь. А то, что ты все забыл и ведешь себя иначе — не важно. Как и то, что более не играешь тетушке на виолончели, — вот тут я вздрогнул. Виолончель! Я не умел играть в прошлой жизни. Музыка — не моя стезя. Но в этой, возможно, пальцы еще помнят. — Все это не важно. Ты — мой Силь. Мой ребенок, которого я воспитала, о ком заботилась. — На последнем слове тетушка всхлипнула. А я, обняв ее, опустив голову на плечо, сказал:

— Придет время, мо ои, и я тебе обязательно все расскажу.

Тетушка, все еще со слезами счастья и улыбкой на губах, меня проводила до такси. Убедилась, что я все с собой взял. Попросила ей позвонить, как я приеду и как буду собираться обратно. Пообещал и сел в такси. Таксист надежный, проверенный. Как только я сел в машину, поздоровался:

— Доброго дня, Сидор.

— Доброго, эхса. Куда едем?

Адрес человеку знаком, поэтому он даже навигатор не включал. А просто ехал. Со мной практически не разговаривал. Так, обмолвился парой слов, спросил про необходимость дневной прогулки, а когда узнал, поздравил с личным праздником. Дальше мы не разговаривали. Я слушал музыку в наушниках, а он тихо радио. Меня не отвлекало от мыслей, я не замечал. Внимание было приковано к виолончельной группе, исполняющей произведения других групп. Заинтересовало. Захотелось попробовать повторить. Думаю, устроить мини концерт в ближайшее полнолуние. Благо оно через пару дней.

Влияние приближающегося полнолуния отражалось на моей внешности. Волосы еще пока не тянутся за мной шлейфом, а вот кожа уже полупрозрачная в темное время суток, глаза же залиты серебром, с едва различимым зрачком темно-серого цвета. А энергия лунного источника, даже днем меня окутывает и наполняет каждую клеточку. Уверен, в такие дни, а особенно в полнолуние, я смогу бабочками и деда Ваэтолиса на пару сотен метров от себя отвадить. Но, пока проверять не стану. Могу пострадать. С него станется.

— Приехали, эхса!

— Спасибо, Сидор, — и перевел на его счет чуть больше. На вопрос зачем, ответил: — купишь себе и своим торт. Съешьте за мое здоровье.

Сидор согласился, поблагодарил и поехал дальше. А я шел к подъезду. Там, во дворе играл Хью, а на лавочке, за ним наблюдая, сидела Миона. Девушка была очень внимательна к мальчику. Практически не отводила от него взгляд. При этом успевала и читать необходимые для университета книги. Когда же увидела меня, то улыбнулась. Книга была закрыта и отложена.

— Силь-се, доброго дня.

— И тебе, Миона-се.

— Фея! — восторженно крикнул Хью, оставляя друзей, подбегая ко мне. — Ты пришел! — радостно, а я, улыбнувшись, призвав веер, не раскрывая его, взмахнул, призывая стайку бабочек. Пусть и мамы других деток отдохнут. Пообщаются.

— Это не опасно, пользоваться лунной магией днем? — переживала за меня Миона.

— Нет. Особенно за пару дней до полнолуния. Сил во мне куда больше в такие дни. — Она более не спрашивала. А приняла как данное. Рядом со мной, под присмотром бабочек, она могла расслабиться. Погрузиться в чтение полностью. Так и прошло полчаса. — Хью спать пора? — спрашиваю Миону, так как мальчик начинал зевать и тереть глаза.

Взяв ребенка за руку, со мной за спиной, Миона шла домой. А там, у подъезда, компания. Девушке незнакомая. Но на вид нелицеприятная. Бандиты. Головорезы. Так их называли в наше время. Сейчас же это шпана или гопота. Сидят на корточках, пьют пиво, грызут семечки и ненормативной лексикой изъясняются. А еще громко слушают странную музыку. Ничего против музыки не имею, любой ее разновидности, но не на всю округу.

— О! Красавица! — подошел к Мионе один из парней. Грязный, в мятом спортивном костюме, с двухдневным перегаром, и щетиной на физиономии, с сигаретой в руке. — Давай познакомимся! — и видит мальчика, — паренька спать уложи и приходи, потолкуем! — И потянул было руку к ее талии, как я резко прижал девушку к себе со спины, закрывая и выходя вперед. Это не понравилось гопнику, он разозлился и грубо выплюнул: — А ты чё за перец? Чё тебе от моей цыпы надо?

— Харю прячет! — крикнул кто-то из дружков.

— Урод поди? — и дружно вся компания рассмеялись. Хью же начал хныкать. Тереть глаза и плакать. Миона взяла его за руку и сказала, что все хорошо, и что я со всем разберусь.

Я как раз именно это и планировал. Ведь гопники выдвинули своего бойца. Драться и мастерство ближнего боя показывать нет необходимости. Как и клинки Рыцаря призывать. А вот отправить парнишку туда, куда надо — очень даже. Поэтому дождавшись, когда тот, вальяжной походкой, вразвалочку, подойдет и потянет руку, взмахнул веером, призывая стайку серебристых бабочек.

— Чё? Куда? — не понял гопник, растворяющийся в магии лунного марева.

— Эй, пацанчик! — на меня двигались всей оставшейся толпой дружки отправленного во владения Тера главаря. В их руках бутылки. Разбив их, стали мне угрожать вскрыть горло. Снова Хью заплакал, а Миона испугалась. Сделала несколько шагов назад. Я же наоборот вперед. Веер в руке, бабочки уже вернулись и показали, как именно приняли бандита копы. С распростертыми объятиями. Оказывается, он частый гость в их обезьяннике. И скоро, за такой родной решеткой, к нему присоединятся остальные. — Поясни за базар, перец! — настаивал второй по старшинству гопник, угрожая мне так называемой «розочкой».

— Неа, — сказал и вновь взмахнул веером, призывая серебряных помощниц. Теперь же они окружили всех оставшихся бандитов, отправляя их на постой в отделение. К Теру, с приветом от меня. Слыша в свой адрес ненормативную лексику из уст гопников, тяжко вздохнул и посочувствовал. Как им, так и их окружению. — Вырождается вежливое младшее население. Мельчает разбойник.

— Фея, фея! — смеется Хью, выкрикивая это как клич. — Как ты их! Ух!

Как шепнула Миона, я теперь для мальчика кто-то вроде супергероя. Как Бетмен или Супермен. Пусть будет так. Мне не жалко. Когда мы с Мионой и Хью поднялись в квартиру, Хью почти сразу уснул. Успел только умыться, поесть. И то, сидя за столом, носом клевал, того гляди в тарелке уснет. Но суп он доел. А потом, обнимая мишку Тера и подаренного мной зайку, ушел к себе. Даже Миону с ним посидеть не просил. Вот как устал…

Глава 16. Подарок

Терсел

Обычный рабочий день. Ничего выдающегося. Пара мелких воришек-карманников, решивших поживиться за счет туристов, трое подростков-хулиганов, рисующих граффити в неположенных местах. И один пожилой, когда-то интеллигентный мужчина, скатившийся в алкогольную бездну. Вещал мне о временах репрессий, о годах революции, да и так, об исторических моментах.

— Ростислав Добролюбович, — обращаюсь я к интеллигенту, — не вам, старшему, рассказывать мне, младшему, о прошлых годах и о том, что там было, — на этих словах заправил за заостренное ухо черную прядь, — я там был и все видел воочию!

— Ик! — только и смог выдавить из себя интеллигент.

Я же, записав все его показания, взяв объяснительную в письменном виде, хотел пойти на обед, как почувствовал магию. Принадлежала она Силю. Его серебряных бабочек с другими не спутаю. Лунные мотыльки, по воле парня, перенесли ко мне в отдел юношу. Нелицеприятного на вид. Помятого, выпившего, грязного и развязного, ругающегося матом на все отделение. Он проклинал и покрывал половыми мужскими органами одно пацана с зонтиком и веером.

— Силь, ты в своем репертуаре, — улыбнулся и подошел к задержанному, уже заключенному в камеру. Проще говоря в обезьянник. — Имя, год рождения и адрес регистрации! — требовал, смотря на гопника. Тот, цедя сквозь зубы, назвал все, а дежурный записал. Слово в слово. — Что натворил, парнишка? За что старший на тебя бабочек натравил? — но не успел тот и слова сказать, как в камере, в вихре серебряно-лунного марева, оказываются еще несколько представителей подъездного хулиганства. — О, как! — значит, группа хулиганов. — Спасибо тебе, Силь! Вот удружил! — ворчал я на друга.

Одиночка — это минут на десять, пятнадцать. Бумаги на него заполнить, показания взять, как и признание, пальчики снять, в базу ввести, пометку о повторном хулиганстве добавить. Ведь он не просто так в россыпи бабочек ко мне переместился. Без необходимости Силь магию не применяет. Только защищаясь. Так что за парнем грешок. Но статья административного нарушения у гопника индивидуального характера — за хулиганство.

А тут их компания. Значит, минимум на два часа застряну. Ведь то, что нужно было сделать с одним, нужно сделать с компанией. И это уже другая статья, групповое правонарушение. С умыслом и применением физической силы. «Розочка» из бутылки в руке одного из задержанных тому доказательство. Поэтому, ругаясь на друга, но одновременно благодаря, группа оказалась весьма красочной на преступления мелкого характера, написал Силю:

«Без меня торт не есть!» — и заталкивая голод в глубины желудка, пошел работать. Потом с него за «подарок» спрошу. Лично.

* * *

Как и думал, работа, подкинутая Силем, задержала меня на целых три часа. К тому времени, страдающий от нехватки еды желудок поскуливал, а вот кишечник того гляди готов был намотаться на позвоночник и посасывать спинной мозг. Но я наконец-то со всем разобрался. Всех хулиганов в базу внес, по пятнадцать суток им выписал, а интеллигента отпустил. Не дело ему в компании гопников сидеть. Но вынес предупреждение, еще раз поймают за распитием алкоголя в общественном месте, не посмотрят на аристократический род за его спиной и посадят в каталажку наравне с остальными.

— Премного благодарен, сударь! — и откланялся.

Я же шел домой. К сыну и Силю. Этот эльф, бабочку ему в желудок, ждал меня и проводил время с сыном. Развлекал Хью иллюзиями и сказками, как и обещал. Миону же отпустил домой. Ей к экзамену готовиться надо. Она — будущий воспитатель. А пока только студентка третьего курса. Практику проходит.

— Я дома!

И ко мне тут же бежит довольный сын, со счастливой улыбкой и радостью в глазах. Чуть медленнее, неспеша, выходит из комнаты и Силь. Улыбка не такая радостная, просто есть. Как и приветствие в глазах. А еще вина. Ведь он понял, после того сообщения, что задержал меня на работе. Да еще и обеда лишил. Повинился, как только Хью убежал играть. А я, махнув рукой, потребовал еды.

— Миона сварила полноценный обед, — и показал на стол, на котором меня ждал и суп, и салат, и второе, а также торт в честь 201 дня рождения лунного друга.

Не торопясь, уговаривая желудок, что все на столе мое, ел. Силь же, как и всегда, закинув ногу на ногу, смотря на Хью, мелкими глотками отпивал из чашки кофе. Взгляд его мне не нравился. Слишком тяжелый, чем-то отягощенный. Такое чувство, что его вот-вот из окна снимут, прицельным выстрелом между глаз. Вид его, словно он под карой небесной ходит. Пока не доем, не стану спрашивать. Да и он сейчас не со мной и Хью, а в своем мире разума. Ищет там ответ на терзающий вопрос.

Как только тарелки опустели, а я унял свой голод, все-таки спросил:

— Что тебя тревожит, друг?

— Будущее, Тер. Мое будущее, — и пару раз моргнув, возвращаясь в мир реальный из мира астрального, добавил: — с легкой руки и впечатляющих связей старейшины Ваэтолиса и старшего звездочета Альхаириса, моя жизнь в ближайшее время может превратиться в ад!

— За какие такие грехи?

— Мои или их? — с сарказмом спросил лунный.

Иногда, крайне редко, мне кажется, что Сию не 200 лет, а гораздо, гораздо больше. Что он как тот же Альхаирис и Ваэтолис разменял второе тысячелетие. Глаза, порой я вижу в них Скорбь и Печаль. Тоску и Боль мира. А не невзгоды мальчика-эльфа, только-только ступившего на лунный путь. Но я откидывал в сторону все подозрения и предположения о перерождениях и переселении душ. Хотя, не исключал. Я не знал его до той встречи в кафе. И не мне судить прежний он Силь, или нет. Он — мой друг. Это важнее.

— Думаю, грехи их связаны с твоим лунным родом и предками, — ведь не просто так лунные практически в одночасье оказались за гранью в объятиях Смерти. Кто-то или что-то этому поспособствовало. — Альхаирис и Ваэтолис, как подсказывает мне чутье копа, в этом непосредственно замешаны.

— Вероятно. Но это наши с тобой, Тер, просто мысли. Они ничем не подтверждены. Не обоснованы уликами. Даже исторические факты — и те молчат о прошлом. — И зло сузил взгляд, который, как мне показалось, всего на мгновение потерял серебро радужки, став угольно-черным, практически полностью затапливая белок глаза. Жутко смотрится. Но, как и говорил, он мой друг. Сущность, даже будь он Рыцарем Скорби, не имеет значения.

* * *

Под присмотром бабочек Силя, Хью спал дома, обнимая мишку и зайку. Тогда как я пошел провожать друга. Да и проветриться после того гнетущего разговора не помешало бы. Пройти пару кварталов, под лунным сиянием. Я без значка и оружия, а Силь без защитного зонта. Скоро полнолуние, луна уже почти круглая, поэтому облик Бан-ши практически его захватил. Волосы переливались серебром, горели сталью радужки. Кожа же была практически прозрачной, окутанной лунным маревом. Он, скинув с себя рубашку, оставшись в футболке, отдаваясь луне и ее благодати, шел и о чем-то своем размышлял. Но не тяготившем, скорее о приятном.

— С днем рождения, Силь! — поздравил я друга, как только тот хотел взмахнуть призванным веером и растворившись маревом, оказаться дома. — Не знал, что подарить старшему, у которого все есть, долго думал и вот: — И протянул ему сборник сказок лунного рода.

— Это… — рука у него дрогнула, как и голос. — Спасибо, Тер, — и улыбнулся, искренне, открыто, широко. — Это лучший подарок, — но как только книга была спрятана в лунное марево, улыбка с губ Силя сошла, как и с моих. Я и он стойко ощущали присутствие старших, не ниже облачного уровня. Если не путаю, то они уже зажгли третью звезду и готовятся зажечь малое созвездие. Лица их и личные ауры были скрыты, тогда как уровень внутренней энергии открыт. Так действуют те, кто в себе и своих силах уверен. И как я понял, пришли они не переговоры вести. Калечить, возможно даже летально.

— Зараза! — выругнулся я. — Номер Шахссара есть? — спрашиваю у Силя, тот кивает, но говорит, что дракон не успеет на выручку. Если только к нашим хладным трупам.

— Они по мою душу, уходи, Тер! — рыкнул Силь, но в этот раз не показалось. — Я смогу какое-то время продержаться, а у тебя Хью… — тут я, без разговоров встал за его спину. Спина к спине, ожидая атаки, сказал:

— Хрена лысого, Силь, ты меня прогонишь. Друзья так не поступают!

— Хм, — вот и все, что я услышал. Но приправленное горечью и воспоминаниями, явно не радужными. — Раз так, то не вини меня за поток вопросов, который в скором времени будет тебя раздирать, — и в его руках, из лунного марева, появляются парные клинки. Гарда их — крыло серебрянокрылой бабочки, материал — чистейшая и прочнейшая сталь, а гравировка: — Да, Тер!

— Рыцарь… — но какой именно, не произнес. Зато увидел воочию мастерство владения кинжалами. То самое, о котором ходят легенды среди мастеров ближнего и дальнего боя. — Силь, берегись! — крикнул я, прикрывая спину, в которую, удаленно летела ледяная стрела. — Что б тебя! — еще раз выругнулся, так как наемников, решивших забрать наши жизни, оказалось куда больше, чем мы думали.

— Может, уйдешь? — еще раз предложил Силь.

— Ни за что! — и потянулся к серьге на хрящике уха, — раз ты открылся мне, то настала и моя пора…

Как же давно я не ощущал его — яд, бегущий по жилам вместе с кровью. Как и силу давно забытого источника. Энергия уровня обожествления бронзовой ступени обжигала мои каналы и меридианы, а пламя киновари распаляло огонь сущности в груди и сердце. С серьгой слетел блок не только на магию, но и на внешность. По плечам, непривычно, рассыпались длинные темно-фиолетовые пряди, уши вытянулись так, как и положено чистокровному старшему. Кожа от гуляющего в крови яда стала отливать лавандовым, а радужка глаз налилась алым.

— Терсел, — удивился Силь моим преображениям, а потом, с улыбкой уточнил: — или лучше обращаться к тебе Тьерриссэл?

— А к тебе тогда Лионис обращаться?

И дружно рассмеялись, но недолго радовались. Мастера облачного уровня нападали, как в лоб, так и удаленно. Трупы — их не останется. Все растворит мой яд. Так было всегда. Улики своих незаконных деяний я заметать умею, как и хранить чужие, жизненно важные секреты. Раз я сказал, что Силь, или Лион, неважно, мой друг, то так оно и будет. До последней капли моей крови, до последнего вздоха.

Нашу дружбу и верность данному слову, я доказывал ядовитыми техниками, растворяя и отравляя любого, кто посмел на меня напасть, на ту сторону мироздания. Силь же, с клинками Скорби в руках, используя лишь малую часть своих способностей Рыцаря, и технику «Шаги Пустоты», растворяясь в пространстве, появлялся на долю мгновения, за спиной противника, чтобы в одночасье забрать жизнь. Практически неуловимо, мелькая серебристыми росчерками в темноте ночи, он оставлял после себя только бездыханные тела, смотрящие пустыми взглядами в бесконечность.

— Вот и все! — сказал лунный, отзывая клинки в магическое пространство. А посмотрев на меня, спросил: — Клятву? Или… — и протянул руку, предлагая дружить, без секретов и тайн друг от друга. Руку я пожал и ответил:

— Сумеречные эльфы — верны своему слову и обещанию! — Чуть склонил голову в знак уважения к Рыцарю Скорби. — От тебя прошу того же, — говоря это, возвращал серьгу на ее прежнее место.

— Конечно! — улыбнулся привычной улыбкой Силь, призывая в руки веер и серебряных помощниц, — до скорой встречи, Тер! — и унесся домой в вихре крылатых помощниц.

А я вернулся домой, к сыну, спящему в обнимку с игрушками. Над его кроватью кружили бабочки Силя. Но стоило мне подойти, тут же рассыпались лунной пыльцой. Дикое сочетание и непредсказуемое. Не завидую я Альхаирису и Ваэтолису. Иметь во врагах Рыцаря Скорби со способностями лунного, то еще зрелище. А оно для меня в ВИП ложе. С попкорном и колой.

— Мда, несладко вам, властью наделенные, придется…

Глава 17. Оён иссимё

Силь

Вот уж не ожидал, что встречу кого-то из сумеречного эльфийского рода. Особенно после масштабных зачисток, как темных, так и светлых родов. В истории это описано как: «Странное стечение обстоятельств, приведших к исчезновению или необъяснимым смертям по болезням, не тяготивших ранее здоровье…».

Всего за несколько столетий, точно и филигранно, чтобы не привлекать внимание других семей, Звездная башня и звездочеты во главе с Альхаирисом, с содружественными родами старших, уничтожали темных: ведьм, колдунов, заклинателей, полукровок, эльфов и драконов. В этом я уверен, ведь все то, что происходило с ночными и темными родами во время «стечения обстоятельств», было описано со слов главного звездочета — это Альхаирис, и ответственного за благополучие старших родов старейшины, а это дед Ваэтолис. Он тогда только-только получил статус Старейшина.

Понимаю темных. К нам всегда было много претензий. Мы не тем источником пользуемся, не те техники постигаем, звездным эльфам и старейшинам в ноги не кланяемся. В рот никому из власть имущих не заглядываем. Нас сторонились, нашим мнением не интересовались. И даже боялись. Но накалились отношения света и тьмы с меня, Рыцаря Скорби, явившего и обратившего свой клинок правосудия против тогда еще главного Хранителя истории.

А потом и против тех, кто его деяния покрывал и невиновных подставлял. Да и времена бабушки Мильсиль сыграли против темных. В том числе и момент, когда толпой они вознамерились напасть на башню звезд. Остановило их нападение и многочисленные потери бабушка, с веером в руке и техникой «Лунный танец в россыпи звезд».

— Ночные-то при чем? — задавался вопросом, но ни в одной книге, что давал к прочтению Шахссар информации не было. Только намеки и полуфразы, размытые, читающиеся сквозь строки.

Отсутствовала информация и о том, куда делся глава рода ядовитых. Упоминалось лишь то, что он пропал несколько десятилетий назад. Также в спорных и неточных хрониках говорилось, Что Терриссэл поддерживал темных, спонсировал их нападение на Звездную башню. В одном из отчетов старейшин видел пометку: «Ядовитый отчаянно сражался, один против десятка старших с бронзовым уровнем, был ранен…» — на этом все.

— Вот откуда у него на щеке тот жуткий шрам! — плохо обработанный, наспех зашитый обычной нитью.

Все источники, старейшины и звездочеты, когда погасла звезда Циана, похоронили пурпурного главу. Но, как оказалось, Тьерриссэл Пурпурный прятал свою чистокровную сущность за артефактом «Сокрытие», выдавая себя за полуэльфа Терсела. Но ради меня, во имя нашей дружбы, он этот артефакт снял и раскрыл кем он является на самом деле. И плевать, что это было ответом на мой секрет.

Несмотря на то, что Тер находился под блокирующим артефактом несколько десятилетий, техниками ядовитого типа пользоваться не разучился. Как и гласят записи, Терсел достоин бронзового уровня обожествления. По одному лишь взмаху руки, не применяя высших техник, он растворил самым простым ядом несколько противников, не оставляя от них даже костей.

— А Хью? — вот что было интересно.

Он его сын, а значит, как и Тер, в ближайшее время, с десяти лет, начнет проявлять признаки ядовитого эльфа. Ведь мать его ведьма, темная, как я понял. Кровь ее в десять лет раствориться в яде. Эльфийское начало станет единственным. Как и путь ядовитого мастера. Пока что особенность отравы в крови, и в дыхании нет. Но вот когда появится, Теру придется туго. Но я помогу. К тому времени, надеюсь, я уже буду на тех позициях, на которые рассчитываю. Плюс магию лунных никто не отменял. Поищу что-нибудь в записях бабушек. Но на очереди еще одна техника Рыцаря Скорби — «Колодец пустоты».

«Колодец пустоты» — это разлом пространства, в котором противник бесконечно долго падает, при этом видит все его грехи, сожаления, несбыточные мечты и порушенные надежды. С детства и до глубокой старости. Отведенные ему годы проживет за мгновения, лицезря все совершенное, без возможности исправить. И когда техника развеивается, остается в облике дряхлого старика, которому отведено всего несколько минут, чтобы покаяться и со всеми проститься. Жуткая техника, но для Рыцаря Скорби в самый раз.

Эту технику мне нужно постичь к завтрашнему вечеру. Уверен, она мне пригодится. Ведь завтра, как и гласили традиции помолвки высших, состоится наша с девой Утьен официальная встреча, при родителях и старейшине. А где Ваэтолис, там и Альхаирис. Уверен, что этот день будет наполнен повышенным вниманием со стороны старших братьев и ее старших сестер. Что рубиновых отпрысков, что пепельных наследников, медом не пои, а дай поиздеваться над теми, кто слабее.

Возможно, я пока слабее, и со всеми сразу справиться не могу, но вот поодиночке, как с Ристартом, я могу с ними повоевать. Для этого нужны козыри. Ими будут две новые техники. Второй, а точнее первой, чтобы не напрягать внутренние каналы и киноварное поле, станет техника бабушки Лильсьены — «Серебрянокрылый щит», способный выдержать атаку даже мастера с Плеядой звезд небесного уровня. Ограничено лишь время. Чем сильнее мастер, тем меньше времени выстоит щит.

— Лунная Госпожа, во имя ночи, темноты! Прими в свои объятия!

Произнес слова, обращая свой взор на Луну, отпускающую свой полноликий облик. Как и в прошлое полнолуние, постигая силу Рыцаря, возвращая то, что мое, под сиянием луны и покровительством ее источника, я вновь поднял уровень. Земная ступень с зажженным созвездием Малого Пса. Звезда в этом созвездии пока только одна, но скоро будет и вторая.

Когда малое созвездие зажглось, а сила луны меня переполняла, добавил технику, как раз подходящую по уровню. Раскрыв источник, разжег киноварное поле и впустил в узор души и мастера технику «Щита». Красивая техника. Завораживает. Как и весь лунный путь. Была бы моя воля, не принял бы регалий Рыцаря Скорби. Но Рыцарь Скорби единожды — Рыцарь Скорби навечно! Такова судьба рожденного под Звездой Печали, одаренного ее регалиями.

— Ммм… — потянулся и сладко зевнул, видя еще один символ на узоре ауры. — Да! — Еще одна техника, а это значит, я ближе к цели стать сильнее. — На очереди «Колодец», — и снова, отдаваясь на волю Серебряной госпоже, вплетал в узор души и сущности технику. Тяжелую, жгучую, давящую на разум и меридианы.

Применять «Колодец» в моем состоянии пока что опасно. Разум и тело могут не выдержать нагрузки и мощи техники. Но это не значит, что я откажусь от такого умения. Нет. Просто повременю с использованием, оставлю эту кару для самых виноватых перед миром и звездами.

Справился с «Колодцем» я только к рассвету, едва не попав под лучи утреннего солнца. Благо бабочка предупредила и поторопила. Еще бы чуть-чуть и все мои старания канули бы в пропасть. Ожоги утренним светилом, как ни странно, но намного опаснее полуденных. Больнее. Последствия встречи рассвета проходят дольше, остаются жуткие шрамы.

— Вот теперь спать! — сказал устало, уже при закрытых шторах, в кровати, практически засыпая. — Силы мне понадобятся…

* * *

Никогда не переваривал лицемерием пропитанные сборища, именуемые собраниями или банкетами. Как в прошлой жизни, так и в этой. И если в прошлой я мог послать всех, сказать, что мне нет дела до высшего света и привилегированных особ, то тут не отвертишься. Сборище было в мою честь. Бррр! Как звучит. Мерзко. На деле же это просто доминирование и унижение младшего отпрыска, не имеющего никакой власти и слова в семье. Пока что не имеющего. Очень скоро, всего полгода, и я получу статус «Историк», а с ним и место в семье.

Да, я не наследую семейному делу, не иду рубиновым путем, и я не стану старейшиной, ни младшим, ни уж тем более старшим, так как уродился лунным. Но я буду полноправным членом семьи, а не нахлебником и балластом. У меня появиться свое мнение на определенного рода вещи, зародится своя ветвь на родовом древе. Это если дед Ваэтолис и звездочет Альхаирис не закончат мою жизнь чужими руками раньше выпускного экзамена и диплома.

— Силь, гости прибывают, — шепнула мне тетушка Амора, поправляя ворот черной рубашки, как и идеально сидящий черный пиджак с вышивками серебряных бабочек.

В дань уважения к лунному роду, тетушка Амора из моих длинных волос создала прическу. Вся длина спускается по спине, касается копчика, но вот по бокам, открывая прямой лоб, вплетены в основной белоснежный поток косы, сложные, эльфийские. Я такие конструкции себе сам не сооружу. А тетушка Амора, как рубиновая полуэльфийка, воспитывающаяся в семье ведущего рода, но при этом, общаясь с моими лунными бабушками, знает несколько секретов.

— Пожелай мне удачи, мо ои, — просил я тетушку, опускаясь лбом к ее плечу.

- Удачи, мо оё, — сказала тетушка, отпуская меня и смотря вслед.

А я, отсчитав от одного до десяти и обратно, смотря на длинный коридор, ведущий в приемный зал, уже украшенный и полный гостей, подавлял желание сбежать и послать все на хрен. Но, не тут-то было! Ко мне, с улыбкой о ушей, с полным восторга взглядом, шел средний по старшинству брат. Хартис собственной персоной. Его, как сказал брат, послал отец, проверить, все ли с именинником в порядке. Затолкав рык и сделав привычное для брата лицо, шел за ним. А он, у самых дверей, чуть остановившись, повернувшись и нависнув, опуская руку на плечо, чуть сжимая, тихо спросил:

— Расскажешь потом, каково это — стонать под бабой? Плакать и молить о прощении и пощаде? — улыбка, того гляди расползется по швам, а яд в голосе, до Тера и его рода не дотягивает, но смертоносный, мучительный. Взгляд же, этот алый колодец с черным провалом в пустоту испугал бы до слез прежнего Силя.

— Хм, — только этого удостоился братец Хартис, и скинутой с плеча руки небрежным движением.

Отмахнувшись от него, как от назойливой мухи, поправив галстук и волосы, шагнул в зал, в пропахший фальшью и лицемерием. Пропитанный духами и алкоголем. «Терпение, Силь, терпение! Недолог будет праздник». Особенно зная, кто меня в этот вечер почтит. Точнее уже почтил. Первым, кого я поприветствовал, был не старейшина Ваэтолис, или старший звездочет Альхаирис, а:

— Учитель, приветствую! — и, как гласят традиции личного ученичества, припал на одно колено, склонил голову и сложил руки в приветственном жесте, ладонью правой руки накрыл тыльную сторону левой. Так я дал понять, что данный гость важнее всех остальных присутствующих.

— Ученик! — подыграл мне Шахссар, касаясь головы, волос и называя: — оён иссимё, — что значит лунный принц. Логично, ведь бабушка Мильсиль была лунной принцессой, а я, как ее потомок и преемник на лунном пути, могу называться лунным принцем. — Прими! — и протянул подарок, — пусть я буду первым, кто поздравит тебя в этот день, — легкая улыбка коснулась его тонких губ, взгляд же потеплел. И пусть всего на мгновение, но я увидел в глаза заботу и трепет. Ощущения похожи на те, которыми меня окутывает тетушка Амора.

Принять подарок я не мог, стоя на колене, поэтому встал. Но как только деревянная крышка была открыта, готов был рухнуть без чувств. На черном бархате, сверкая лунными гранями, отражая блики ламп, на меня смотрели парные короткие кинжалы с широким чуть загнутым лезвием. Гарда была похожа на крылья бабочек. Почти как те, что вручила мне Звезда Печали с титулом Рыцаря. Только гравировки у них нет. Как сказал дракон:

— Им нужно дать имена, тогда они станут с тобой единым целым!

— Это же…

И все, занавес!

Ведь такого рода подарок, наделенный не просто магией, а отпечатком души, да еще на важном, людном мероприятии, дает понять всем присутствующим — даритель сим действием берет под свое крыло подопечного, почти принимая его в род и семью. Крестный отец, как у младших именуется. Вот кем мне стал Шахссар. Но пока я не закончу обучение, для меня он только:

— Благодарю за дар, Учитель!

Глава 18. Чуть не попался

Мальчишка!

Наглый, мнящий о себе невесть что! Поклонился не старшему в роду, носящему титул Старейшины, и даже не отцу, а какому-то алому дракону. И не просто выказал почтение и уважение, а показал всем до единого гостя, припав на колено, склонив голову и сложив руки определенным способом, что только он — Шахссар, из всех присутствующих важен и близок в этот день. А тот, посмотрев на мальчишку с трепетом и заботой, коей до этого за ним не водилось, лишь отстраненность и холодность, вручил подарок. Необычный, вызывающий только зубной скрежет да черные точки от злости у власть имущих и высоко сидящих.

Подарок — это парные клинки, выкованные из лучшей стали. И как гвоздь в крышку гроба спокойствия, оружие оказалось артефакторным, с отпечатком души мастера-оружейника. Дать им имя, привязать магией к душе и сущности, и те будут служить верой и правдой даже в загробном мире. Такие подарки простому ученику, даже личному не дарят. Только тем, кого принимают в ближний круг. Или в качестве возлюбленной (ого), или в качестве подопечного, почти крестного, вводимого в род побочной ветвью.

Возлюбленная у Шахссара одна, и та давным-давно растворилась в потоке истории сотней серебряных бабочек, забрав с собой часть его души и сердца. Лильсиль в жизни алого дракона может занять место исключительно как подопечный, за которого алый порвет любого, вспомнив в мгновение ока, каким именно уровнем энергии владеет. Ведь мальчишка — это единственное, что осталось у него от лунной принцессы. Он — напоминание о ней.

— Нельзя допустить, чтобы этот лунный выблядок занял место историка, — шепотом, максимально тихо, для надежности накрывшись «Пологом тишины», говорит старший рубиновый младшему, который грезит и во сне, и наяву, как бы занять место выше имеющегося. На этом играет старший, поручая младшему: — Лунный род не должен возродиться. Он недостоин места в Совете. Убеди его в этом. Растолкуй что к чему, — этими словами старший дает в руки младшему полный карт-бланш.

— Да, старший, — с поклоном ответил младший, не скрывая хищную, от уха до уха улыбку и полный предвкушения взгляд.

Рубиновый наследник уже видел, как братец, поднявшийся высоко, очень высоко — с криками и болью сгорает. Падает, опаленный своими же амбициями, не пойми откуда взявшимися. Братец Силь, ранее застенчивый, забитый, скрывающийся в тени собственной комнаты, боявшийся и носа показать, слова поперек сказать, достигший чудом совершеннолетия, кардинально изменился. Не в лучшую для рубиновых сторону. Но ничего, с помощью дорогого брата, с покровительством старшего из старших, он вспомнит свое место.

— Погоди у меня, моль! — шипел, как кобра старейшина, смотря на принимающего поздравления мальчишку.

«Эта немощь своё получит сполна. Вкусит боль и страдания своей лунной родни от первого до последнего потомка и предка. Ощутит на своей бледной шкуре унижение и позор, схожий с тем, что пришлось пережить рубиновому роду», — так думал Старейшина, смотря на лунного внука.

Он ни за что не позволит мальчишке жить припеваючи. Не даст ни единой возможности занять любое из кресел в Башне звезд. Будь то глава рода, или хранитель знаний. Старейшина непременно искоренит и вырвет с корнем лунный сорняк, посмевший пустить корни в его рубиновом саду. Сотрет с лица эту самодовольную улыбку, потушит блеск в глазах. Они вновь станут безжизненными и пустыми. А мальчишка забитым и угнетенным в своих правах.

— Погоди еще немного, Силь. Еще немного, — говорил старейшина Ваэтолис, смотря на мальчишку, принимающего поздравления от гостей. Подарки и пожелания успеха на пути Хранителя истории, — и твоя улыбка растает, как утренний туман…

Убеждал себя старейшина, не видя и не ощущая присутствие одной чешуйчатокрылой серебряной красавицы, ментально и зрительно связанной со своим хозяином, который все, до мельчайших подробностей разобрал и увидел. А значит, будет готов. К любой гадости со стороны братца, деда и того, кого тот надоумит. И пусть он не имеет такой власти, как Старейшина или главный Звездочет, в его руках есть то, что стирает границы и скидывает с высоких постов любого, делая равным перед ликом звезды Печали.

— Поздравляю, Лильсиль-се, — поток мыслей и размышлений прервал фальшиво-сладкий голос, принадлежащий:

— Благодарю, наследница Утьен, — натянуто улыбнулся именинник, подходя к пока что будущей невесте ближе.

Она, как и в их неофициальную встречу, походила на младшего представителя кошачьих, нежели на дракона старого рода. Движения ее тягучи, расслаблены, в ее глазах горят огни интереса и азарта. А слова, каждый звук, она готова растягивать.

— Прими от меня и моего клана, — и по мановению ее руки, сопровождающий протянул лунному несколько книг, — думаю, тебе понравится, — техники его рода. В этом Лильсиль был уверен, так как увидел знак лунных мастеров — полную луну, окутанную силуэтами бабочек-помощниц, такой же, как и на книге бабушки Мильсиль, подаренной дедом Рилем на двухсотый день рождения.

Рука потянулась было к книгам, заветным знаниям и техникам предков, но остановилась, так и не коснулась даже края обложки. А это значит, что первый пункт подчинения будущего супруга у девы Утьен провалился. Нет точки давления, нет повода упрекнуть и сказать, что мастером лунного пути он стал благодаря ей и отданным в дар техникам. Девушка, поджав пухлые губки, фыркнув, махнула сопровождающим рукой. Сама же ушла к столу с напитками и угощениями.

— Фух, — выдохнул Лильсиль, прикрыв глаза, — чуть не попался, — улыбнулся и приоткрыл один глаз, смотря на невесту. Хотел было побыть в одиночестве, но не судьба. С поздравлениями шел отец. Его компании он был не против, но все равно хотелось бы побыть какое-то время одному.

— Дева Утьен весьма настойчива! — предупредил отец, поднося бокал с игристым к губам, отпивая глоток, — это не единственная попытка тебя окольцевать и к себе привязать, — предупреждал рубиновый лунного. А тот, с тяжелым выдохом с отцом согласился, соглашаясь, что по глупости чуть не попался. Увидел желанные техники и почти попал в ловушку. — Будь осторожен, — и на прощание: — Поздравляю, — сказал и отдал ему ключи от квартиры, незаметно для остальных. — Переезжать можешь хоть завтра. Документы ждут тебя дома.

Ключи от квартиры, собственной квартиры, были для Силя в этот день, пожалуй, даже важнее парных клинков, подаренных драконом и техник, отданных пепельной Утьен. Ключи — это знак того, что он, в этом новом мире, стал самостоятельным, независимым. Путь до полного вливания в современный мир далеко, но треть пути он точно прошел. А с помощью и поддержкой Тера пройдет куда быстрее и увереннее.

— Прими и от меня подарок, Лильсиль! — вот кого-кого, но Альхаириса, улыбающегося и распространяющего благоприятные эманации Силь не ожидал увидеть. Этот вечно язвительный и смотрящий пристально эльф, так и норовящий втоптать в пол уже упавшего, сиял благосклонной улыбкой и смотрел таким же взглядом. Странно.

«Или где-то что-то сдохло, или Альхаирис задумал гадость, и от этого на его сердце радость» — размышлял Лильсиль. Он был до невозможности напряжен. Каждая клеточка его тела, каждая мышца готова к гадости или низости со стороны старшего звездочета.

— Прими, Лильсиль! — и протянул лунному веер. Стальной. Говоря: — Владей, — и снова гадко-сладко улыбнулся, смотря темно-синим взглядом, словно провалом в беззвездную бездну.

Веер красив. Этого не отнять. Как и смертельно опасен. Каждая часть веера в виде пера-клинка, обоюдоострого, способного рассечь что угодно. Мастер, ковавший этот боевой веер, создал оружейное произведение искусства, передал точно и детально каждый волосок и изгиб пера. Чтобы владеть таким — нужно быть достойным мастером. Силь пока что недостоин такого оружия. Да и технику бабушки Мильсиль «Лунный танец в россыпи звезд» он пока что не освоил.

— Вынужден отказаться, старший Альхаирис, — говорит Лильсиль, чуть склонившись в знак уважения, но не к звездному, а к мастеру-оружейнику, ковавшему веер. — Я не владею техниками веера. И не овладею! — напоминает: — чтобы постичь их, мне нужен уровень освоения энергии выше облачного, но я обещал старшему Ваэтолису, что не зажгу звезды Земного уровня.

— Похвально, похвально, — сказал Альхаирис, забирая с собой веер. — Надеюсь, лунный наследник останется верен данному слову. — И это не вопрос, а предупреждение. Угрозу в голосе Альхаирис не скрывал. Ступи Лильсиль выше, начни постигать земной уровень, кара за нарушение слова его тут же настигнет.

«Думаете, обложили меня со всех сторон? Сковали по рукам и ногам? — насмехается над старшими Рыцарь, смотря вслед старшему звездочету, который уже подошел к рубиновому старейшине, — вы не учли одного, Рыцарь Скорби так просто не сдается. И я не клялся, а просто пообещал».

На этой мысли, с позволения отца, попрощавшись с алым драконом, поблагодарив всех прибывших гостей за визит и поздравления, Лильсиль вернулся в свою комнату. Скинул парадный вид, расслабился. Лишь прическу лунного рода не трогал. Переодевшись в пижаму, заблаговременно зашторив окна, забравшись под одело, рассматривал книги лунных мастеров, принесенных девой Утьен.

Теперь, когда они были не помолвочным даром, а подарком имениннику, Силь мог их взять и почитать. До рассвета есть еще время. Как на чтение, так и на изучение. Постигать же на практике данную технику боя веером, носящую название «Осенние листья», он будет под чутким руководством Шахссара. А пока:

— Почитаем…

Глава 19. Враг моего врага…

Отступление

Ночь давно опустилась на город. Стихли двигатели моторов, растворилась в переулках и высотках толпа снующих смертных, стихли разговоры. Лишь фонари и светофоры, постоянно регулирующие движения хоть как-то освещают улицы и дороги. А с высоты, с темно-синего бархатного неба, Многоликая госпожа в россыпи звезд наблюдает за старшими и младшими. Те, практически все спят, видят сны или кошмары. А кто не спит, не мешает другим.

Небольшой зал, полумрак. И только настольная лампа дает понять, что хозяин комнаты не один. Он, сидя напротив ночного гостя, смотря на черно-белую доску и расставленные фигуры, думает над следующим ходом. Вслух не рассуждает, лишь мысленно, представляя каждый шаг и на него ответ.

— Попытка не удалась, друг мой? — интересуется у хозяина кабинета гость, скрывающий лик в тени, куда не попадает свет тусклой лампы. Ночной гость для хозяина кабинета не загадка, с ним он хорошо знаком. Но тому все равно приятнее оставаться в тени. Привычнее.

— Да, он все так же, как и раньше мозолит нам глаза. — Говоря, хозяин, сдерживает рык и желание самолично свернуть шею надоедливому поганцу, путающемуся у него и его организации под ногами. — Его нужно устранить, — сказал, отрывая взгляд от шахматной доски, делая ход: — Шах! — произнес играющий черными фигурами. Он все просчитал, высчитал, готовился к победе, еще немного и Король белых проиграет. Но он не ожидал, что гость пожертвует Ферзем, чтобы поставить Шах и Мат Конем.

— В каждой войне нужно кем-то или чем-то жертвовать, — хозяин кабинета не мог не согласиться. Поэтому, мановением руки, призвав магический источник, окутав шахматную доску ближайшими тенями, вернул рабочий вид письменному столу.

Ноутбук, документы, ручки, перья, печати, калькулятор, все на своих местах, как и настольная лампа, чуть касающаяся бледным светом лица, сидящего за столом. Стоящий по-прежнему в тени кабинета гость мог, как и всегда рассмотреть черты хозяина кабинета. Резкие, как у хищника, выделяющиеся скулы, длинный, с горбинкой тонкий нос, узкий подбородок с сеточкой неглубоких, но заметных шрамов, в миндалевидном разрезе темно-карие, почти черные глаза.

Волосы, как смоль, длинные, касающиеся поясницы. Они всегда завязаны или в низкий хвост, или в высокий на затылке пучок. Из-под прядей, довольно заметно выглядывает кончик заостренного уха с серьгой-гвоздиком в хрящике. Серьга — артефакт, позволяющий скрывать истинный облик, раскрывая его только перед теми, кому доверяет. Мужчина, владеющий этим кабинетом ни разу не эльф, и уж тем более не дракон. А младший его сородич.

Наг. Черный из рода Теневых гадюк. Об этом говорила чешуя, тянущаяся по плечам, шее и касающаяся скул и висков. Чешуей также покрыты и руки, от кончиков пальцев до запястий, далее она тянется витиеватой змейкой, оплетая локтевой сгиб и плечо. По спине же, по позвоночнику, до самого копчика, спускается тату — истинная форма, в которую данный нелюдь по желанию может перекидываться.

— Твое предложение. Как от него избавиться?

— Грубой силой не возьмешь, — улыбка чуть тронула губы гостя, но хозяин кабинета ее не увидел, зато услышал в голосе.

Предложение стоящего в тени было весьма заманчивым, избавиться от проблемы, используя ближний круг. Не так много людей и нелюдей, что подле него, с кем общается, кем дорожит. Запугать или захватить затруднений не вызовет. Ведь никто из них магией и уровнями освоения внутренней энергии практически не владеет. А тот, кто владеет, ничего не сделает. Бледный и немощный.

— С кого начнем?

— С него, — и показал на фото белого мальчишки, что в дневное время ходит с черным зонтом. Лунный, в этом наг не сомневался. Только эти ушастые не переносят солнечный свет. А белые волосы, как и серебряные радужки глаз принадлежат исключительно этому виду старших. — Он владеет внутренней энергией. Но всего лишь на начальном уровне. Недавно разжег киноварное поле и меридианы.

— И как же мне с вами поступить, Лильсиль-эхса? — смотрит на фото наг, чуть касаясь раздвоенным языком уголка губ. — Был бы ты девчонкой… — то одно другому не мешает. Но он мальчишка, утонченный, изящный, как фарфоровая статуэтка. Но взгляд, что-то в нем цепляло, порабощало. — Пообщаюсь-ка я с тобой лично… — решил хозяин кабинета.

Но перед тем, как назначать личную встречу, нужно узнать о лунном мальчике чуть больше. Что он из себя представляет, кто в его окружение входит. Это для черного нага не проблема. Пара дней и папка с полным личным делом будет на его столе. А в ней все, от гигиенических принадлежностей которыми пользуется, до интимных фото, если такие потребуются. Во всех ракурсах, позах.

Гость покинул дом нага, как только отдал папку с информацией на всех, кто окружает их цель к устранению. Дальше лунного эльфа наг смотреть не стал. Не волновал его сын цели, няня и напарник по работе. Только эльф. Этот мальчишка, по какой-то причине, сам наг не понимал почему, напоминал ему покойную много десятилетий назад Мильсиль Серебряную. Эта эльфийка, оставившая о себе на память шрамы на точеном и аристократическом лице, давно стала частью лунного марева. Но мысли о ней и потухшие в веках видения, о завораживающем «Лунном танце в россыпи звезд» с веером в руках и стайкой серебряных бабочек, роняющих пыльцу, поднимались из глубин воспоминаний.

— Ты не она! — говорит наг, смотря на ее потомка. Он уже не ребенок, но еще и не мужчина. Только-только проглядывают взрослые черты, приобретает форму угловатое и нескладное подростковое тело. — Внук, скорее всего, — рассуждал наг вслух.

Через него, надавив или уговорив, не имеет значения, наг выйдет на детектива. На этого вездесущего и настырного, лезущего не в свое дело полуэльфа. С помощью Лильсиля, или с дулом у его виска, наг заставит треклятого Терсела, или работать на организацию, или лечь в сырую землю и не мешать.

— Посмотрим, насколько вас хватит, эхса.

Силь

Переезд из поместья в квартиру оказался не таким простым, как я предполагал. Благо Сидор согласился мне помочь и навернуть несколько кругов туда-обратно. Не бесплатно, конечно, и в достаточно позднее время. Все-таки мне ночью куда комфортнее. Нет нужды держать над головой зонт и следить, за солнцем и его лучами, так и норовящими коснуться моего лица. Вещей, как таковых у меня немного. Несколько сменных комплектов, пара курток и пальто, три пары обуви, несколько постельных комплектов. А дальше шли книги.

Как историку, прибывшие на мой день рождения гости, решил одарить тем, чем обязан владеть хранитель истории. Встряхнув свои коллекции, поискав самые древние, но при этом ненужные фолианты, вручили их мне с бантиком и поздравительной открытой. Не все из них подошли к коллекции, какие-то я оставил у отца. Имеющие для меня ценность — переехали со мной. Как и дар девы Утьен. Эти книги, хоть и были даром с двойным умыслом, все же грели мне душу и сердце.

— Эхса, я поехал! — сказал Сидор и широко зевнул.

— Спасибо, Сидор! — поблагодарил, пожелав: — Пусть Серебряная госпожа бережет тебя и освещает путь.

— Ну вы и загнули, эхса! — тепло улыбнулся таксист и уехал.

А я, с коробками в руках, поднимался по лестнице. То, что осталось у подъезда, все захватить не получалось, осталось под присмотром бабочек. Те, если кто-то решит позариться на мои вещи, предупредят. Открыв дверь в очередной раз, поставив коробки в прихожей, не включая свет, стал спускаться. И в пролете, между первым и вторым этажом пришел от серебряных помощниц сигнал. Кто-то чужой, им неизвестный, стоял и ждал моего прихода.

Прибавив шагу, держа наготове веер, дума о вероятности использования парных клинков, подаренных Шах-се, спустился вниз и увидел улыбающегося, довольного собой черного нага. Мне хорошо по историческим данным знакомого. Имя ему — Дашшарэн. Отличился он и попал в исторические хроники не просто так. Именно этот наг возглавлял мятеж темных родов и мастеров, которых остановила моя бабушка Мильсиль всего лишь веером и лунным танцем. Доказательство нападения на Башню и столкновения с лунной принцессой — это белые полосы-шрамы, разбросанные хаотично по хищному острому подбородку. Оставила их она — бабушка. Веер и его заостренные техникой «Танца» грани с другим не спутаю.

А о «подвигах» нага на пути совершенствования мало что известно. Какой именно уровень — башня звезд и хранители истории не в курсе. Регистрацию он не проходил, в обществе старших и младших лично не светился. Исключительно как наблюдающая и вездесущая тень. Доподлинно известно лишь то, что змей входит в клан Теней, следовательно, как и все его чешуйчатые собратья владеет теневыми техниками. Практически в совершенстве.

— Что вас привело ко мне, Дашшарэн-эхса?

Наг, услышав свое имя из моих уст, слегка опешил. На миг черные брови взлетели, но потом опустились, а губы растянулись в улыбке. Широкой, еще чуть-чуть и рот треснет по швам, оголяя клыкастый оскал. Ко мне он не подходил, а стоял в нескольких шагах. Я же, беря коробки, все те, оставшиеся на лавочке, иду к себе, говоря:

— Вы немного не вовремя, эхса. У меня дела, — и хотел скрыться в тени подъезда, закрыв показательно перед его носом дверь, как наг стал приближаться. Враждебности я от него не ощутил, только интерес, к моей личности, или к той, что ему на память рамы оставила. Не знаю. И не хочу знать. Да и не до этого было. — Вы с собой еще и гостей привели! — возмутился, так как бабочки шепнули о еще одних нелюдях, настроенных недружелюбно и крайне враждебно. И что странно: — даже против вас, эхса.

— Кто посмел? — зашипел он, смотря на визитеров, приближающихся к подъезду. Он, закрыв меня спиной, отправил домой, мол, тут сам со всем разберется. Но не на того напал.

Как Теру открываться я ему не стану, клинки Рыцаря в руки не призову, а вот веером бабушки Мильсиль и ее техниками, да еще и теми, которые подарила дева Утьен, воспользуюсь. Заодно узнаю, что это за организация, и на кого данные мастера работают. Поэтому, поставив коробки на пол, призвав из марева веер, попросил у нага:

— Оставьте одного в живых, — тот удивился и спросил причину: — допросим. Очень хочется знать, по чью душу они пришли. По мою, или по вашу, — тот снова удивился, но в этот раз так быстро взгляд и вид не поменял, а спросил:

— Кому же это вы дорогу перешли, Лильсиль-эхса? — на произнесенное мной имя, ненавистное и вызывающее утробный рык и ненормативную лексику на темном наречии, среагировал и наг, говоря: — как оказалось, эхса, нас с вами объединяет чуть больше, чем я думал!

Посмотрев на наступающих мастеров, Дашшарэн согласился с тем, что одного мы все-таки оставим в живых. А вот остальные пусть перед предками и звездами-покровителями каются. Отправим их туда лично. В его руках, из ближайшей тени, окутанные темными миазмами, материализовались изогнутые клинки, похожие на тело змея в движении.

Я же раскрыл веер и применил не на всех, лишь на троих, технику «Дрожащей Луны», обрушив Многоликую на их ментальное пространство, вдавливая в водную гладь. Тогда как наг, молниеносным движением, рассекая воздух, отправил в небытие их в реальном мире. Именно таким образом, с помощью моей техники и его клинков, мы расправились со всеми на нас напавшими.

И что странно. Я снова ни слова от них не услышал. Ни возмущения, ни удивления, ни возгласа. Ничего. Словно они или неживые, что вряд ли, или находятся в ментальном подчинении. Или хуже того, в рабстве. Такое состояние хуже смерти. Ведь ты себя не контролируешь, не даешь отчета действиям. Делаешь все в угоду хозяина. Отдаешь тело и мастерство в его руки. Становишься куском мяса, свиньей на убой. Жутко.

Только, обрушив на них Луну, ничего такого не почувствовал. Значит, там что-то другое. Или это мастерски скрыто, за печатями и формациями. Был бы я в прежнем состоянии, с серебряным уровнем обожествления, в миг бы узнал, лишь клинки Рыцаря обнажив. Но тут…

— А из нас хороший тандем получился! — сказал Дашшарэн, когда все, кроме одного, лежали хладными трупами. Но недолго.

Тенями, мановением руки, наг устранил все улики произошедшего. А тот, кто был жив, но тоже без сознания, переместился в его личную допросную комнату. Дашшарэн взял на себя «разговор по душам» с мастером, а о том, что выяснит, пообещал рассказать, как только во всем убедится лично.

— На этом простимся, Лильсиль-эхса, — и растворился в ближайшей тени. А я, убрав веер, вернулся к коробкам. Мне предстоял разбор другого характера. Этим я буду заниматься до рассвета. А потом отдыхать. Ведь сегодня мне предстоит урок с Шахссаром.

Глава 20. Осенние листья

Силь

Днем, как только более-менее навел в квартире порядок и разобрал основные вещи, приготовил легкий ужин и привел себя в порядок, смыв пот и усталость, начал собираться. Так как лето было в самом разгаре, солнце жгло и палило, надел легкий светлый комплект. Светло-серую футболку, белые льняные брюки, и легкую шелковую рубашку. На ноги кеды, а волосы завязал в высокий хвост и собрал из него пучок, перетянув стального цвета лентой. Над головой, как и всегда в дневное время, раскрыт черный зонт с защитным балдахином. Вышел, закрыл дверь, проверил все ли взял и спустился вниз.

— Доброго дня, — поздоровался с пожилыми соседями, поймав на себе их шокированный взгляд. На мои слова и внешний вид те только кивнули и ответили взаимностью. Памятуя особенности подъездной жизни, рассказанной Тером и Мионой, смирился с тем, что я буду объектом разговоров и сплетен ближайшие две, а то и три недели точно. Но я не скучный объект. Обсуждать будет нечего.

Сообщение от Шахссара о том, что он меня ждет на урок по освоению техники боевого веера, застала как раз у подъезда. До башни, так как живу теперь близко, шел пешком. По пути размышлял над тем, как же мне тренироваться и постигать владение клинками открыто, при этом скрывая технику Рыцаря «Шаги пустоты», которая разительно отличается от техник бабушки Мильсиль «Лунный танец» и «Серебряная Вспышка». Вернуть прежнюю форму нужно как можно быстрее. Ведь кто знает, когда ждать очередной «привет» от Альхаириса и Ваэтолиса.

После всех предположений и вариантов, что крутились в голове, понял, что мне никак не удастся запутать дракона. Он, как историк, и как мастер-фехтовальщик, прекрасно осведомлен о боевых стилях практически всех высших и старших. И не только о тех, с кем сражался. Достаточно увидеть, запомнить, потом невозможно забыть.

На уроках с Шахссаром буду постигать техники бабушки Милсиль, а вот с помощью Тера, который не должен мне отказать после откровений, буду возвращать умения Рыцаря и технику «Шагов». Договорившись с самим собой, шагнул на пешеходный переход и стоило мне оказаться около высокого каменного забора, снова услышал голос звезды Тьена, молившей о помощи:

— Потомок, помоги! Спаси! Освободи!

— Сделаю все, что в моих силах, предок! — пообещал, проходя в башню через парадную дверь. Пропуск и удостоверение младшего историка с меня не спрашивали. Знали в лицо, точнее по зонту и белому облику. Лишь расписавшись, поприветствовав дежурного, пошел привычной дорогой.

Сначала в раздевалку, переоделся в лосины и удлиненную тунику, босиком, взял веер и парные клинки, а также подаренные девой Утьен книги с техникой «Осенние листья». Интересная техника, красивая, но при этом беспощадная к врагам. Хотелось бы и ей овладеть до уровня мастера. Не только ради прикрытия и сокрытия рыцарской сути, а в дань уважения и почитания предков-эльфов лунного рода, частью которого я стал.

— Ты как всегда точен и пунктуален, Лильсиль, — отмечает Шахссар, облаченный в традиционный тренировочный комплект: свободные штаны-шаровары, легкая, но с длинным рукавом рубашка, застегнутая на все пуговицы, расположенные со смещением влево. — Приступим, — сказал, приглашая меня в круг. — Вижу, ты принес первую ступень техники «Осенние листья», — не вопрос, а факт, — похвально. Показывай. — Это значило, что я должен был показать на практике то, что познал в теории. Объектом же станет он сам.

Призвав в руки веер бабушки Мильсиль, прикрыв глаза и сосредоточившись, обратился к лунному источнику в груди. В поле киновари вспыхнул и замерцал серебристый огонек, обдавая каналы прохладной энергией. Меня же, в реальности, окутало лунное марево, заклубился под ногами серебристый туман. Вот она, концентрация, именно та, которая нужна и для «Осенних листьев» и для «Серебряной вспышки». Запомнив эти ощущения и состояние, использовал на Шахссаре первую ступень.

— Молодец!

Похвалил меня дракон, когда я, растворившись в энергетических потоках, оставляя после себя лишь размытые очертания и шуршащие листья, оказался за его спиной, угрожая веером. Всего лишь взмах, мановение руки и голова дракона, роняя алые волосы, словно потоки крови, покатится по полу. Но я этого не сделаю. Никогда. Даже если Шах меня раскроет и станет врагом.

— Делай веер боевым, окутывай его энергией, заостряй грани. Нападай. Быстрее. Я буду отражать и атаковать в ответ.

За долю мгновения в руках Шах-се появились тренировочные парные клинки по типу тех, которые он мне подарил. Блеснула стальная вспышка, и я ощутил холод, а за ней жар. Щеки, я даже не почувствовал как, коснулось лезвие клинка. Улыбка сама собой растянула губы. Азарт качнул и разжег пламя в груди еще ярче. Полностью, без остатка отдавшись энергетическим потокам, уйдя в скорость, почти того самого, прежнего уровня мастерства, не оставляя после себя и всполоха, лишь листья, атаковал дракона. Наносил удары с неожиданной стороны, менял траектории и сторону атаки.

Тот же, защищаясь формацией и алым щитом, по куполу которого шли багровые разряды, управляя клинками силой мысли, заставлял меня увеличивать скорость и маневрировать, бегать и практически летать над полом тренировочного зала, используя природную и выработанную гибкость тела. В очередной раз, бросив в дракона энергетический поток с кромки веера, принявший вид серебристого лезвия, уловил летящие в мою сторону клинки. Но времени, чтобы от них увернуться, уйти в скорость, было катастрофически мало. Если только использовать «Шаги пустоты», но нет. Я этого не сделаю. Не раскроюсь. Не сейчас. Приму удар, делая вид, что не успеваю применить «Вспышку».

— Силь! — вскрикнул дракон.

На последних секундах он остановил кинжалы, но те меня все-таки достали и ранили. Рухнув на пол, тяжело дыша, жадно хватал ртом воздух. Это оказалось больнее, чем я предполагал. Легкие отказывались слушаться, приходилось напрягаться. От этого из глотки выходило нечто наподобие хрипа или скрежета. Когда восстановил дыхание, попытался встать, но словил разряд пронзающей боли, сковавший по рукам и ногам. Бок и левое бедро нещадно жгло огнем. Перед глазами скакали черные мошки. На ткани футболки растекалось багровое пятно, а на полу уже накапала приличная лужа крови с раненого бедра. Чувствовал, как с кровью теряю силы. Луна мне, как было с ожогом, не поможет, бабочки не поделятся энергией. Разгар дня, солнце практически в зените, да и слишком сильное ранение.

— Силь, потерпи, я сейчас! — склонился надо мной Шахссар, призывая магию крови. Голос его испуганный, взгляд полный тревоги. А тело, я чувствовал и видел, била дрожь. С чем это связано не интересовался. Не до этого.

Приподняв меня, придерживая за плечи, помогая сесть, первым делом направил энергию на пострадавший бок, там кинжал прошелся глубже. Внутренних органов не задел, но порезал серьезно. Обессилев, опустив голову на его подставленное плечо, ждал, когда раны затянутся. Дракон дышал тяжело, утробно, даже с рыком. Взгляд все это время был звериный, с вертикальным зрачком.

«А это что такое? — задался вопросом, увидев на запястье, прикрытом тканью рубашки, алую бабочку, похожую на моих серебряных помощниц. — Очень похоже на клятву. Но кому? Бабушке? Так она мертва. Звезде-покровительнице? Тогда должен быть дракон, а не бабочка. Интересно» — задумался над меткой клятвы, этим самым отвлекаясь от жжения затягивающихся ран и слабости из-за потери крови.

Целитель из Шахссара неважный, но с кровью договариваться он умеет. Достаточно быстро кровь остановилась, а раны покрылись багровой коркой. Ковылять я буду еще пару дней, но потом, если соблюдать постельный режим, не напрягать конечность, не делать резких движений, и слушать наставления Учителя, через неделю смогу вернуться к тренировкам. Но в следующий раз, как сказал Шах-се, я не должен буду пострадать. А нападать он будет чуть медленнее, постепенно увеличивая скорость своих атак.

— Нужно восстановить потраченные силы, — сказал дракон, помогая мне подняться, — пообедаем? — предложил, а я не отказался. Но сначала принял душ, переоделся и мысленно улыбнулся.

Я, несмотря на то, что достаточно серьезно в моем нынешнем состоянии пострадал, смог устоять от использования «Шагов пустоты». Да, было больно, опасно, даже чуть страшно, но лучше так, чем ненужные вопросы и последствия, которые я не могу просчитать. Ведь реакция Шахссара, узнай он о том, кто я на самом деле, какой несу на своих плечах титул, может быть разной. От схожей с Тером, до вердикта Тьена. А целенаправленно получать кинжалом в бок я не намерен.

Мне эта жизнь нравится. Поэтому, сколько бы раз я не плошал, в его присутствии буду применять исключительно техники бабушек Мильсиль и Лильсьены. А техники и способности Рыцаря я оставлю для тех, кто о них точно не проговорится. И для Тера. Тот тоже не проболтается.

Шахссар

Ранил! Я его ранил!

Силь не успел среагировать на мой выпад. Не смог увернуться от клинков, уклониться от траектории удара или применить какой-либо щит. Одно лезвие глубоко пропороло бок, а второе левое бедро. Запах его крови тут же сковал меня по рукам и ногам, а бабочка на запястье стала гореть огнем и обжигать. Клятва его защищать меня не наказала, а всего лишь предупредила, дала понять, что за нарушение и опасность подопечного я получу в несколько крат сильнее, чем сейчас.

Помощь я оказал. Кровотечение остановил, процесс исцеления запустил. Мальчик все это время, опираясь о мое плечо, лежал и ждал, пока раны затянутся. Прикрыв глаза, дышал через раз. Он испугался, страх я хоть и не чувствовал, но видел. Снова оказаться беспомощным, прикованным к кровати — вот чего он боялся. Но этого не будет. Неделю полежит, придет в себя и вновь за тренировки. До зимы я обязан поднять уровень хотя бы до облачного с полностью зажженным малым созвездием.

— Пообедаем? — предлагаю восстановить силы, Лильсиль не отказывается. Опираясь на мое плечо, прихрамывая на пострадавшую ногу, он идет в душ и переодеваться. Как и я. А после, у главного выходы мы встречаемся.

Он все также, под покровом черного шелка, скрывающего его от солнца, следует за мной. Я не спешу, иду медленно, чтобы не открылась рана. Кафе, в котором я планировал пообедать, было недалеко от башни. Там и вкусно, и быстро готовят. Даже несмотря на то, что гостей в любое время достаточно, персонал и повара все успевают. Нет отказов и покинувших кафе недовольных посетителей.

Найдя с Силем столик, где он мог бы убрать зонтик, ждали официантку. Буквально через пару минут пришла милая девушка, с блокнотом в руке. В привычной глазу форме. Но каково было мое удивление, когда девушка, с улыбкой и теплом во взгляде, обратилась к Лильсилю:

— Силь-се, тебе как обычно? — а он, с ответной улыбкой, сказал:

— Да, Мисоль. Как всегда, — и посмотрел на меня, спросил: — а вам что, Учитель? Здесь, по словам Терсела, отличная картофельная запеканка.

Я смотрел на него и недоумевал, но от запеканки и травяного чая не отказался. Он же к обеду заказал черный без сахара кофе. Не знал, что лунные черный кофе пьют. Это напиток почитаем младшими, или темными старшими. Но, это его выбор. Пусть пьет то, что хочет. Когда отошел от ситуации, спросил, откуда девушка и персонал его знают. Лунный, с улыбкой и теплом в серебряных глазах рассказал весьма занятную историю о том, что он, получив от меня список книг, пропуск в архив и библиотеку башни, оказался в ловушке обстоятельств. Таксист, принявший заказ, привез его совершенно в другое место.

— Сюда?

— Не совсем. Чуть дальше.

К прискорбию, звездочеты и согласные с ними старейшины, оказываются переносить архив ближе к башне. Как бы мы их не уговаривали. Причину, так и не выяснили. Отказ, без разговоров и пояснений. Вот и приходится нам историкам, между двух организаций странствовать. И там, и там кабинет в порядке поддерживать. А ученики, их удел такой же. Бегать туда обратно. И по поручениям старших, и по обязанностям занимаемой должности.

— Значит, тот вызов, — и усмехнулся.

Ристарт, паршивец. Уверен, его рук дело. Больше некому. Другие братья под его дудку поют. Прихоти и замыслы исполняют. Потехи ради. А Ристарт, явно угрожая таксисту, вынуждая нарушить запрошенный заказчиком маршрут, захотел таким образом Лильсилю на его место указать. Чтобы он, как и прежде носа из комнаты не высовывал и о себе выше, чем плинтус не думал.

— Ничего, учитель, у меня есть мысль как сбить с братца спесь, — и улыбнулся так, что я застыл на пару мгновений. Определенно, внешний вид не соответствует внутреннему. Закаленный стальной прут в мальчике есть. И я даже знаю кого за это благодарить. Братьев, тех самых братьев, а Ристарта особенно. Они, над ним издеваясь, унижая, дали толчок к личности, что теперь передо мной.

— Надеюсь, ты поделишься планом отмщения? — поинтересовался, а тот согласился, пригласил быть в первом ряду. Снять сливки, так сказать: — Думаю, представление будет исполнено на «Браво и Бис!»

— Всенепременно, — ответил он. А я понял, кого принял в ученики — мстительного и злопамятного парня, отринувшего слабость. В его груди клокотал гнев, словно пузыри кипящего масла в котле Падшего. И все накопленное за годы унижений, оскорблений и угнетений, приправленное обидой и болью за безнадегу и обреченность, он непременно выплеснет. На головы всех, кто хоть как-то виноват.

Глава 21. Ниточка к правде

Силь

Раны, несмотря на то, что покрылись коркой, все еще меня беспокоили. При каждом неправильном или резком повороте, движение, они давали о себе знать. Опаляя и обжигая, как огнем. Сидя за столом, не спеша обедая, понимал, приду домой и рухну на кровать без чувств. И приду в себя только ночью. Вот тогда Госпожа мне поможет, исцелит и даст силы пережить временную слабость. Пока что я терплю и делаю вид, что со мной все хорошо.

— Силь, ты какими судьбами? — услышал я голос Тера, который как раз пришел пообедать. Увидев Мисоль, заказал ей солянку и картофельную запеканку, а напиток как обычно. Тер, взяв стул, присоединился к нам с Шахссаром. — Светлого дня, Шахссар-эхса, — тот ответил кивком и доев обед, запив все чаем, покинул нас. С меня же взял обещание беречь себя и не перенапрягать ногу, не тревожить бок. Проводив дракона взглядом, убедившись, что тот более не вернется, спросил: — и как Шахссар тебя умудрился ранить? С твоим-то умением! — это он про «Шаги», — или ты специально…

— По-другому никак, — развел руками в стороны, — он не должен узнать, что я Рыцарь, и уж тем более, что тот самый, — Тер меня понял и тему эту закрыл. Спросил о том, как долго я хромать буду, ведь он хотел узнать, насколько восстановились мои навыки и техники, как фехтовальщика. — Думаю, через пару дней я смогу скрестить с тобой клинки, Тер. А пока буду восстанавливаться.

— Лечись, — сказал эльф. Улыбнувшись, он сладко облизнулся, вед его обед, желанные и аппетитный, уже шел с помощью прекрасной Мисоль. Поставив все перед Тером, Мисоль ушла принимать заказ других посетителей. А друг напомнил об еще одном обещании, но уже с его стороны: — у меня для тебя есть новости. О дедушке. — Я был в ожидании. Ждал, не торопил друга, пусть поест, и тогда, на сытый желудок, внятно и подробно расскажет обо всем, что узнал.

Как только Тер отставил пустую тарелку, в которой недавно была запеканка, рассказал все, что узнал. Точнее его люди, тайно, под прикрытием проникнувшие в младшую башню Звезд в соседнем городе, где дедушка и нашел свой конец. У дедушки, как оказалось, было свое расследование. Скорее, личная проверка, как ответственного, касающаяся энергетического источника темного направления и тех, кто должен с этим источником контактировать. Он не скрывал интерес, узнавал у звездочетов башни, как все работает, с учетом того, темных все меньше, а в совет они вообще не входят.

— И, что узнал?

— Вот в том и вопрос. Как сказал секретарь твоего дедушки, при нем был увесистый блокнот, в котором было множество пометок и записей. Дед твой, как оказалось, так документацию вел. Сначала все от руки записывал, схемами, таблицами зарисовывал и рассортировывал, а потом все в один поток информации соединял, — и тут тупик, так как: — блокнота у почтенного при себе не оказалось. Как и в номере. Да и нигде, ни по одному адресу. Детективы и звездочеты все проверили.

— Значит, тот, кто был с ним в последние минуты… — и начал отчаянно вспоминать то, что видел в ту ночь. Кто подле него был, все окружающие дедушку эманации. Но ничего. Дар Бан-ши молчал. Ничего не показывал. Только страдающую перед смертью душу деда Риля.

— … забрал блокнот. А с этим и мотив убийства. Твой дед, Силь, скорее всего, что-то узнал о башнях, темных источниках. За это его и приговорили, — Тер смотрел на меня, но взгляд его был не здесь, а там, откуда не вернулся дед.

Если бы не жесткий график Шахссара и неприятная вероятность стать супругом пепельной Утьен, наведался бы туда, и сам, в компании Тера выяснил, что именно узнал дед. Как и то, кто проклял. Зная это, несложно узнать, кто заказал. В том, что руку приложил к смерти деда Альхаирис, не сомневался. Вопрос: что такого в этих кристаллах? И как на самом деле происходит поддержка темного источника?

У меня был еще один вариант узнать правду, но его я хотел оставить на самый крайний случай. Даже несмотря на то, что фраза: «враг моего врага…» — звучит крайне заманчиво, как и более размытые границы дозволенного, опасно с моим-то уровнем развития энергии связываться с мастером теней, особенно не зная, каким именно уровнем тот владеет. Его участие в этом деле будет лишним, пусть лучше для начала узнает, кто на него или меня тех немых, с подавленной волей наемников натравил. А уж там видно будет.

Тер, погруженный в свои мысли, со мной сухо и коротко попрощался. А я, набрав Сидора, попросил его за мной приехать. О том, что со мной случилось, и почему мне нужна помощь в передвижение на столь короткое расстояние, узнает уже в машине. Заплатив, собравшись с мыслями и силами, напрягая ногу едва-едва, с зонтом над головой, шел к машине. Сидор, как обычно, с улыбкой, традиционным обращением «эхса», открывает передо мной дверь. А я, на заднем сидении с облегчением выдыхаю, ведь бок сковало и обдало жаром.

— С вами все хорошо, эхса? — обеспокоено спрашивает водитель.

— Будет, ночью. Луна поможет, — и откинув голову на спинку сидения, восстанавливал дыхание. За этот короткий путь мне не удалось подумать о том, что я узнал от Тера. Но подумаю позже, когда буду дома, на кровати, в привычной темноте, с закрытыми шторами.

Дашшарэн

— Лильсиль-эхса, а вы, оказывается, не так просты! — удивленно сказал, прочитав отчет своих людей, собравших мне полную информацию на лунного эльфа.

Не ожидал увидеть в окружение Лильсиля такую личность, как Алый Шахссар. И дракон не просто знакомый, или как ранее приставленный к мальчишке наставник, наблюдающий за перспективным хранителем истории, а Учитель, заявивший об этом во всеуслышание на праздновании, в честь 201 дня рождения Лильсиля. И не просто заявивший, а вручивший дар. Назвав мальчишку «оён иссимё», дал таким образом понять, что сравняет с землей, или порвет в лоскуты любого, кто посмеет ему навредить. У драконов, в чем мы с ними схожи, дети — это больная тема.

— Значит, вот кто поднял ваш уровень со второй ступени до облачного! — в очередной раз восхитился мастерством алого, решившего вернуть себе лунную принцессу, пусть и в мальчишеском облике. — Хоть так, но будете рядом, да, Шах-се?

Усмехнулся, но радость за благополучие мальчика под чутким руководством алого, длилась недолго. Ровно до одной бумажки, несущей информацию о неприятной ситуации, в которой лунный оказался. Брак от лица старшего из старших, грозящий Лильсилю лишь невыносимой болью, всевозможными страданиями, от душевных до физических, с последующей смертью. Так как тот позор, что с ним сотворят эти отпрыски Безумного, смывается только кровью. Сначала тех, кто пытал, потом личной.

— Пожалуй, вмешаюсь…

Но сначала, как и планировал, пообщаюсь с лунным мальчиком еще раз. В более спокойной обстановке. У него дома. Выгнать он меня не выгонит, воспитание не позволяет, как и магический уровень. Даже несмотря на то, что он на пике Облачного и вот-вот перейдет на Поднебесный, не играет важной роли. Со мной, мастером серебряного уровня Обожествления ему никакими уловками не справиться. По силам меня одолеть, пожалуй, что Шахссру да Альхаирису, и то придется постараться. Тени бесконечны. А именно от них зависят мои техники.

Отложив папку с личным делом Лильсиля, обратился к ближайшей тени, оказываясь около его подъезда. Узнать, в какой квартире он живет, не составит труда, к тому же на мальчика у меня полная информация. Ей и воспользовался. Лишь у самой двери вспомнил, что не вежливо приходить в гости, тем более без приглашения, с пустыми руками.

— Вы снова не вовремя, Дашшарэн-эхса, — сказал лунный, прихрамывая на левую ногу, — но, раз пришли, то прошу! — и пустил меня в квартиру.

Видеть место, где он живет своими глазами, а не с помощью теней, не одно и тоже. Уютно, просто и со вкусом. Шторы на окнах плотные, темно-фиолетового цвета. Ковер под ногами мягкий, того же цвета, что и шторы. Покрывало пушистое с кошачьими следами на черном плюше. Обои светло-лиловые, как и кухонный гарнитур. Даже полотенца и обивка табуретов в тон. Да и сам он в пижаме темно-фиолетового цвета. На ногах же пушистые тапочки.

— Что вас в столь поздний час привело, эхса?

— Услуга, — он удивился, пригласил за кухонный стол, предлагая кофе или чай, — кофе. Черный и без сахара, — сказал и продолжил: — я помогаю вам, а вы мне. Взаимный обмен.

— И в чем же мне нужна помощь, по-вашему? — удивился лунный, заливая кофе кипятком. — Что такого надо мной нависло, раз пришли лично, и предложили услуги вашей организации? — улыбка уголками бледных губ и азарт в глазах, пылающих серебром мне не нравились.

Промелькнуло такое чувство, что это не я собирал на него информацию, а он на меня. И что это не ему грозит свадебный ритуал с наследницей рода Утьен, а мне. Или я брежу, или это так. Ведь следующая фраза о том, что я могу за него не переживать, так как свадьбы не будет, вывела в прострацию на какое-то время. Мальчишка, еще из себя, как мастер, да и историк тоже ничего не представляющий, ведет себя так, словно обо всех все знает. Все секреты, тайны. Или он потрясающе блефует, или и в самом деле знает и может самостоятельно с проблемой женитьбы справиться.

— Могу, Дашшарэн-эхса, предложить билет на представление в первый ряд, — и улыбка, та самая, поднимающая уголки губ, стала хищным оскалом. А серебряный взгляд — провалом в бездну, в котором, как вспышками, осколками сломанного зеркала, видны грехи. Все, до единого. Пока что мои, но думаю, их увидят враги Лильсиля. И я обязательно на это посмотрю. Из первого ряда, кидая цветы актерам, крича постановщику: «Браво» и «Бис!».

— Премного благодарен, Лильсиль-эхса, за приглашение.

…

Его квартиру я покинул за пару часов до рассвета. Воспользовался тенями. За это время мы с лунным обсудили пару моментов из нашего общего дела. А он, с неохотой, скрипя зубами, попросил проверить одну младшую башню, располагающуюся в соседнем городе. Там произошла странная смерть, которая выглядела на первый взгляд, как несчастный случай. Его дед, наблюдатель за источниками питания младших башен, составляющий отчет об их эксплуатации, нашел свою смерть, а не ответ на поставленный вопрос — как функционирует темный источник. По словам и подозрениям Лильсиля, дед его нашел ответ, но за него и поплатился. Виновным же был:

— Альхаирис? Он тут при чем? — не понимал к чему клонит лунный.

— А кто у нас старший звездочет?

Эта фраза убедила меня в то, что с темными источниками и правда что-то не так. Но что именно? Узнаю тогда, когда пошлю туда людей, или сам наведаюсь. Пока что рано строить какие-либо предположения. Как и винить во всех грехах Альхаириса. Он, конечно, гад и мразь, но не думаю, что до такой степени! Хотя…

Глава 22. Деловое предложение

Наследница Утьен

«Доброго дня, дева Утьен!

Приглашаю вас на вечернюю прогулку. Есть деловое предложение, от которого вы не сможете отказаться. 20:00. Улица Эксцентричная. Дом 3.

Лилисиль».

Приглашение от лунного пришло чуть позже полудня. Через мессенжер. Как раз тогда, когда я покинула звездную башню и вернулась домой, чтобы отдохнуть перед вечерней встречей с поставщиками и партнерами по бизнесу. Стиль общения деловой, обращение ко мне уважительное, из написанных строк выводов о том, что он задумал, не сделаешь. Кроме интереса, что же за предложение такое, от которого я не смогу отказаться, ничего нет.

— Я приду, Лильсиль-се, обязательно приду и узнаю, что ты задумал!

Эти строки, им написанные, не давали мне покоя несколько часов. Я все вчитывалась и вникала в написанное, ища хоть что-то, за что было бы можно зацепиться. Но приглашение на прогулку было идеальным. Поэтому, смирившись, занялась семейными обязанностями. И лишь за час до оглашенного времени я пришла в себя, понимая, что не успеваю. Только на то, чтобы переодеться, причесаться и кое-что захватить.

Вызвав такси, тяжело дыша в салоне, успокаивая легкие и сердце, бешено колотящееся, ждала, когда же младший довезет меня до нужного места по указанному адресу. Место встречи, которое обозначил Лильсиль — это городской центральный парк, точнее кинотеатр, который является частью парка. Удивилась, но сделала вид, что мне все равно. Заплатив за поездку, открыла дверь, а мне тут же протянули руку, помогая покинуть салон.

— Эхса, вы пунктуальны, — голос вроде и его, но вот тон, в котором он в данный момент общается… — пройдемся? — предложил мне лунный, замершей на месте.

Определенно, ночь его время суток. И ночью он совершенно другой. Выглядит иначе, ощущается иначе, воспринимается иначе. Минуту только и могла, что стоять и смотреть на будущего супруга. Он весь в белом: широкие льняные брюки, футболка, рубашка. Волосы распущены, от потоков теплого ветра они взметаются и вновь рассыпаются по плечам и груди. Серебряный взгляд цепкий, серьезный, а губы в легкой приветственной улыбке. Рука его по-прежнему держит мою, приглашая следовать дальше. Не отказываюсь.

Иду подле него и думаю, не подмена ли это? Ведь тот Лильсиль, что был на приеме, и тот, что пригласил меня и ведет за руку, совершенно разные по типу личности. И по ощущениям, и по внешности. Тот — утонченный, изнеженный. Весь в шелках. Этот — скромный, простой и видно, что закален характером. Тогда как тот, и слова против старших сказать не мог. Принимал все, как данное. Сейчас же он сам руководит своей жизнью.

— Что за перемены во внешности, Силь-се? — спросила, вызывая его улыбку, чуть шире прежней. — Неужели, забыл о брачном договоре и нашем с тобой ярком супружеском будущем?

Ведь я не забыла. Помню и предвкушаю самый долгожданный момент, когда его белоснежность разбавится красками, а голос, до этого говоривший в подобном тоне станет умоляющим, со слезами и мольбами, стонами и всхлипами. Я уже видела все то, что с ним сотворю, до мельчайших деталей, до пробирающих каждую клеточку моего тела запахов, смешавшихся в аромат страсти. Пот страсти, слезы боли и кровь невинности — вот самый любимый запах, желанный.

— Именно о нем я хочу с вами, дева Утьен, поговорить.

— Идрисса, — назвала я свое имя, — называй по имени, Лильсиль!

Потребовала, а он в подтверждение кивнул и далее обратился ко мне по имени, но все с такой же уважительной приставкой «эхса». Зубодробительный эльф, непробиваемый и до приторности вежливый. Не люблю таких. От них у меня челюсть сводит и точки черные перед глазами мелькать начинают.

— Идрисса-эхса, у меня к вам, как и писал, есть деловое предложение. Касается оно брачного союза, — я слушала и предполагала, что он выставит какие-то рамки, или пункты в брачном договоре, с него, как с историка станется. Те личности умеют даже в подобных союзах выгоду находить. Но, как оказалось: — хочу предложить изменить имя супруга. Вам, как наследнице и старшей в семье, это по силам и занимаемой должности.

— С чего бы это? Меня и твоя кандидатура устраивает! — а то, что его не устраивает, не волнует, ни меня, ни отца, ни старейшину Ваэтолиса.

— Устраивает, несомненно, да, — соглашался Лильсиль, — но ваша семейная и любовная жизнь может быть еще насыщеннее и ярче, — на что он намекал, я пока не понимала, поэтому уточнила, что он под этими словами имеет ввиду. С улыбкой, широкой и открытой и сверкнувшим серебром взглядом, эльф сказал: — в нашей семье есть тот, кто будет вам, Идрисса-эхса, благодарен за все то, о чем мечтаете и предвкушаете вы. Он будет готов целовать ваши ноги, даже места, которых они касались. В вашу честь он будет плакать и стонать. А сидя на цепи ждать ваших приказов, указаний, как послушный и преданный пес.

Признаться я не ожидала от лунного такого предложения. И сейчас, слыша эти слова, явно направленные на мою драконью сущность, не могла отказать себе в удовольствии еще раз, все, до мельчайших деталей воспроизвести. Каждое слово, каждый представший перед глазами момент. Даже тот самый вожделенный запах, окутавший меня с головы до ног. Я млела, а он продолжал говорить:

— Ведь вашей пепельной сущности будет куда приятнее, когда партнер заплачет, взмолит не просто от страданий и боли, а желанных терзаний и ограничений. Когда вы будете ему это преподносить, ни как наказание, а как поощрение, как дар от госпожи, — на этих словах сердце мое, душа и драконье начало вспыхнули, объяли каждую клеточку тела и затрепетали, заклокотали пламенем и обжигающей энергией.

— Ты прав, Лильсиль-се, куда приятнее получать удовольствие обоюдно, чем односторонне, — согласилась я с ним, заталкивая все то, что во мне пробудилось чуть дальше. Его, вестника приятных новостей, мое желание не коснется. Боль не причинит. А слезы, пусть текут только в полнолуние, в облике Бан-ши.

Оставшееся время мы с лунным гуляли просто так. Как младшие на свидании. Держались за руки, друг другу улыбались, ели мороженное, разговаривали о властных личностях и общих знакомых. Я ему о делах семейных, о том, что как наследница и почти глава семьи, погрязла в документах и отчетах. А он о том, что благодаря подаренным мной книгам, постигает лунный путь и технику веера «Осенние листья».

— Эх, жаль, что ты тогда не прикоснулся к книгами, — задумалась и представив, чтобы бы было, сказала: — тогда бы, по прописанным, но давно забытым правилам, которые оставил совершенствующимся Первый Мастер, ты считался бы учеником нашего рода. Ведь техники хранились у нас, они наши…

— Я историк, Идрисса-се, — он все-таки отошел от официального разговора и перешел на дружеский, — такие мелочи и нюансы мне положено знать. Иначе, какой я Хранитель истории? — и улыбнулся, искренне, открыто.

На этом мы с ним простились. Он вызвал мне такси, оплатил, а сам воспользовался веером и техникой лунных, растворившись серебряными бабочками прямо на глазах младших. Вызвал взгляды полные восторга и восхищения, а еще томные и любовные вздохи: «Ах!». У меня же только улыбку и осознание, что он, как супруг моему роду не подходит. А вот как друг, союзник, знающий много, возможно:

— Даже слишком много… — факт.

Отступление

Старейшина Ваэтолис уже несколько часов к ряду, не отрывая взгляд, был погружен в дела семейные. Документация! За все свои прожитые тысячелетия он так и не привык к этому. Ненавистные бумаги и отчеты, которыми заваливали его подчиненные и отпрыски. Когда перед глазами заплясали черные точки, а руки от переборов по кнопкам клавиатуры судорогой, как и пальцы, старейшина взял перерыв. Откинувшись на спинку кресла, прикрыв глаза, он отдыхал. Но недолго. В дверь постучались.

— Да! — рыкнул эльф, так мечтавший об отдыхе хотя бы еще пару десятков минут. Но нет.

Чуть поклонившись, уголками губ улыбнувшись, в кабинет вошел представитель пепельных драконов. Одет с иголочки, в черный костюм-тройку, белую рубашку. Галстук завязан классическим узлом, а ботинки сверкают бликами чистоты. Длинные пепельные волосы, касающиеся посланнику середины спины, завязаны в низкий хвост, перетянутый жгутом. Взгляд же смотрит оценивающе, пристально, досконально. Словно жертву выбирает.

— Послание от наследницы Утьен, — и протягивает свиток, хорошо знакомый, так как точно такой же, совсем недавно, Ваэтолис отдал сыну, чтобы тот поставил перед фактом супружества немощного мальчишку.

Не произнеся более ни слова, пепельный посланник покинул старейшину. Ваэтолис, какое-то время не трогал свиток, предполагая, рассуждая и прикидывая, что же там может быть. Очередные требования к брачному сочетанию? Поправки в договоренностях между родами? Смещение даты ритуального союза? Или может предложения иного характера? Предположений много, как вариантов.

— Что гадать, открываем!

И дернул тесьму, сдерживающую пергамент. Свиток раскрылся, а строки, изящным и витиеватым почерком написанные, несущие отпечаток силы наследницы рода, повествовали о кардинальных изменениях относительно супруга. Дева Идрисса Утьен отказалась от Лунного Лильсиля, как от будущего мужа, ссылаясь на отсутствие перспектив. Ее избранником стал наследник рубинового рода — Ристарт.

Старейшина, смотря на требования наследницы пепельных драконов, не мог ничего сделать. Ни отказать, ни разорвать брачный договор, так как соглашение и обещание объединить семьи и рода, было подписано и закреплено перед эльфийскими и драконьими предками перед звездами-покровителями. Договор никак не разрушить, от него не отказаться. Поэтому старейшине пришлось соглашаться.

Ваэтолиса не отпускала мысль и подозрение, что этими изменениями в брачном договоре он обязан лунному мальчишке. Что именно Лильсиль уговорил, или убедил деву Утьен изменить имя избранника. Но как?

— Я обязательно узнаю! — пообещал себе старейшина, ставя подпись согласия на свиток брачного договора.

Глава 23. Ударить луной

Силь

Раны от клинков Шахссара затягивались медленнее, чем я думал. На восстановление потребовалось не пара дней, а неделя. Бедро к тому времени уже зажило, хромать я перестал, тогда как бок еще пронзало болью от неправильных и резких движений до скрежета зубов. Легкие тоже забывали, как воздух качать. Их словно стальными цепями сковывали. Шахссар пару раз навещал меня, советовал не перенапрягаться, больше медитировать, читать и гулять на свежем воздухе. Я следовал и его инструкциям, и советам Тера.

Ночью, под лучами Многоликой госпожи, поглощая лунную энергию, поднимал уровень. Тогда как днем, читая и сокращая список дракона к прочтению, готовился к приближающимся экзаменам. Думал над темой диплома, о чем я буду вещать всем заслуженным и почтенным хранителям истории. Не забыл и о деле дедушки, из-за которого тот лишился жизни. С помощью нага и его связей узнал кое-что интересное. Но пока что, как писал Дашшарэн, это неточно. Нужно документальное подтверждение. Когда бумаги будут на руках, тогда и обвинять.

Я ждал и готовился к очередному привету или от старейшины Ваэтолиса, или от брата, так как наш с девой Утьен брачный договор ее отец, и старшие в семье пересмотрели, учли пожелания как самой Идриссы, так и ее сущности. Да и я пепельному роду как носитель наследия не подхожу. Слишком магия и сила моя своеобразная. И связей в высшем обществе у меня нет, как и перспективы быть старейшиной. Как у того же Ристарта.

Уверен, его уже обрадовали и поставили в известность, что сочетаться браком с пепельной наследницей будет он, а не я. Наша с Идриссой встреча состоялась недавно, но пепельные юристы работают очень оперативно. Так что это вопрос времени, когда братца поставят перед фактом скорой помолвки, а потом и вовсе женитьбы.

— Вот, зараза!

Выругнулся, так как продукты, принесенные Тером и Мионой, заканчивались, а это значит, что нужно выходить на улицу, в магазин. Мне не трудно, но сейчас день. До вечера еще далеко. Но есть хочется. У меня же, кроме пары пачек макарон, замороженного овощного набора и молока, плещущегося на донышке, ничего нет. Ни овощей свежих, ни молочки, ни фруктов, даже печенья — и того нет. Так что, собравшись, перетянув бок, ногу, одевшись и раскрыв над головой зонт, шел в ближайший супермаркет. Благо он в соседнем дворе. Недалеко.

Список покупок был недлинный, состоял из девяти пунктов: молоко, творог, сыр двух видов, печенье, картофель, морковь, лук, капуста и яблоки. Рагу сделаю, а может, салат. Соображу. Возможно, еще что-то придумаю. Пока не знаю. Шел с этой мыслью на кассу, а после — с пакетами домой. Но за метров триста почувствовал знакомую энергию. Принадлежала она Ристарту.

— Братец, какая встреча!

Брат, несмотря на приветливый голос и улыбку находился в бешенстве. Руки его с силой сжимались в кулаки, зубы скрипели от гнева, а из глотки еще немного и рык вырвется. Его сила гравитации, которой владеют все рубиновые, была направлена на меня. Было ощущение, пока слабое, что меня, как муху к стеклу ладонью прижимали. Лишая возможности передвигаться. Еще немного и прижмут, раздавят.

— Что тебе надо, Ристарт?

Давление было хоть и ощутимым, неприятным, это да, но переживу. Брату я и того не показал. Он видел, что мне все равно, что его гравитация на меня вообще никак не действует. А вот мой бок, сковывающий движения… Убрав пакеты с покупками в лунное марево, спросил еще раз, что ему от меня надо. В этот раз Ристарт ответил:

— Стонать под пепельной драконницей, плакать и умолять, твой удел, моль, а не мой! — и усилил нажим гравитацией.

Под моими ногами сформировалось рунное поле, которое сковывало движения и тянуло к земле, требуя поклон сильнейшему. Только оно должно было сковать, но снова и не тронуло меня. Да, опять неприятное чувство от его умения, но ничего такого выдающегося и критичного. Простое давление, от которого отмахнуться не составило особого труда.

— Это ее решение, — сказал братцу, призывая веер в руки, как и серебристых бабочек, — и не от меня зависел выбор ее спутника в вечность, — и тут не удержался, добавил: — дева Идрисса избрала будущего жениха по предпочтениям и общим увлечениям, — вот тут Ристарт взревел, словно с катушек слетел.

— Ах ты тварь блеклая!

В его руках парные изогнутые сабли, которые окутаны багровой энергией. Боевая стойка: корпус чуть вперед, полубоком, левая нога опорная, правая толковая, один клинок заведен за спину, другой лезвием к врагу. Взгляд полный гнева и желания меня порезать на кусочки. Он в миг срывается с места, мчится на достойной мастера-фехтовальщика скорости, оставляя после себя лишь росчерк энергии. Видит меня покойником, но умирать и принимать участь быть располосованным я не собирался.

В моих руках веер. Не раскрывая его, обращаюсь к лунному источнику в сосредоточении киноварного поля. Клинки против брата применять считаю не целесообразным расточительством времени. Поэтому, как только лезвие клинка оказалось за шаг до шелка защитного балдахина, я призвал доступную мне технику ограничения. Под его ногами расцвел «Серебряный лотос». Движения его замедлились, энергия на клинках почти потухла.

— Что ты…как ты? — Не понимал брат, почему я, находясь всего лишь на ступени единения меридиан смог подавить технику уровня второй звезды земного уровня. Но это не все сюрпризы для братца на сегодня. Смотря в его полные гнева и ненависти глаза, улыбаюсь и обращаюсь к еще одной технике бабушки Мильсиль, мной так любимой и простой в исполнении, но трудной в концентрации. Только перед этим, подойдя ближе, коснувшись веером клинка, спросил:

— Скажи, братец, а тебя когда-нибудь били луной?

Я намеревался вдавить братца полноликой Госпожой в гладь застывшей воды, ворваться в его море разума. А уже в реальности, когда ментальное пространство будет в моей власти, а Ристарт по-прежнему останется скованным «Лотосом», отправить его к отцу с приветом и просьбой провести воспитательную беседу. Не успел он и слова сказать, как я, раскрыв веер, очертив круг, обратился к ней, «Дрожащей луне».

— Как ты смеешь, моль, врываться в моё…

Но не договорил, так как техника уже применена, я в его море разума, а за моей спиной, сияя серебряными всполохами, в россыпи звезд, показала свой полноликий образ она — Госпожа Луна. Брат, пытаясь разрушить технику, применял против меня техники гравитации, неплохие, но бесполезные, так как на деле он скован Лотосом, и находится под моим контролем. Врочем, как и здесь. Да и по уровню, настоящему, а не тому, который видели старейшина и звездочет на экзамене, я его превосхожу. На целый ранг.

— Нет, ты не посмее…

И тут увидел улыбку, широкую, и взгляд, который был непоколебим. Что я намеревался, то и сделал. Сложив веер, указал Многоликой цель моего праведного гнева. Окутанная серебряной стайкой бабочек, полноликая госпожа покинула синий бархат неба. Брат Ристарт пытался хоть что-то сделать, да только бесполезно. Скованный «Лотосом» он не мог даже сдвинуться. А все им применяемые техники блокировала гладь воды под ногами.

— Тварь блеклая! — рыкнул брат перед тем, как вкусил на себе всю тяжесть Госпожи.

Водная гладь от столкновения с Луной даже не всколыхнулась, лишь слегка дрогнула, прошлась легкой рябью. А вот брат, стоило Госпоже обрушиться на него, вдавить и раздавить, рассыпался звездными искрами, проклиная меня, на чем белый свет стоит. Улыбка от этих слова сама собой растянула губы, а в мыслях мелькнула фраза: «Я и так проклят, братец!».

Вернувшись в реальный мир, отозвав технику, увидел лежащего в круге лотоса Ристарта. Он просто…

— Потерял сознание? — удивился, подходя ближе к эльфу, проверяя, а не притворяется ли он, чтобы напасть со спины. Для надежности даже чуть пнул его. Тот не отозвался. Как был в отключке, так и лежал. — Слабак! — выдал я, вспоминая записи бабушки Мильсиль.

В ее записях говорилось, что «Дрожащая Луны», примененная в бою, лишь ослабляла противника, рассеивала его технику, давала секундное преимущество для атаки или контратаки. А тут… Я даже не в полную мощь его с водной гладью столкнул, да и луна была не такой большой и тяжелой, как должна быть. Так, легкий вариант. А он не выдержал и сознание потерял. Как есть слабак.

— Вали-ка ты домой, братец Ристарт! — и, взмахнув веером, призвал стайку серебристых бабочек, а с ними и «Луну на воде».

Перед тем, как назвал место его следующей дислокации, подозвал одну из чешуйчатокрылых помощниц. Посадив ее на палец, продиктовал сообщение, которое просил передать отцу. И как только сообщение было записано, как и воспоминания нашего с ним общения до «Дрожащей луны», отпустил. А сам, поправив шелковый балдахин зонтика, который все это время был в моей руке, пошел домой. Ужин готовить и отдыхать.

Отступление. Поместье Рубиновых эльфов.

Глава семьи, почтенный Рилтиж-эхса, сидел в своем кабинете, разбирал очередной бумажный и документальный завал. Сводил в единую таблицу данные по расходам, как уже произведенным, так и будущим. Мысли, его удручающие, были наполнены приготовлениями к помолвке с пепельными. Эта леди Идрисса Утьен весьма непостоянна в своем выборе. То ей младшего отпрыска подавай, то теперь старшего. Рилтиж-эхса уже и не знал, чего от пепельных драконов ждать. Впрочем, как и от своего отца, как хозяину кабинета показалось, вознамерившегося со свету Лильсиля сжить.

Да, мальчик не уродился рубиновым. Да, слаб и изнежен, и по здоровью, и по магическим способностям. Нет в нем стержня воина и мастера. Но у него будущее, перспективное и Рубинову роду выгодное. Хранитель истории — почетная должность, уважаемая и драгоценным эльфам ранее не доступная. Да и не поднимется Лильсиль, как ни старайся, выше земного уровня. Может, дай Звезды, лет через 200–300. И то не факт.

— Что это? — недоумевал почтенный Рилтиж, когда в его кабинет, откуда ни возьмись, ворвалась стайка знакомых серебряных бабочек, оставляя на ковре старшего сына, находящегося без сознания. Принадлежат бабочки лунному отпрыску, значит, это послание от него. — У тебя для меня сообщение? — спросил рубиновый у одной из вестниц, порхающей отдельно от дргуих, явно требуя внимания. Рилтиж-эхса, протянул руку.

Серебрянокрылая бабочка тут же опустилась на его раскрытую ладонь, а в ушах, словно через гарнитуру, эльф услышал голос младшего сына, кратко пересказавшего причину столь эффектного появления Ристарта. Даже визуальный эффект прилагался, показывая его воспоминания. А следом просьба, поговорить с братом и объяснить ему, что не младший виноват в выборе девы Утьен. Что она сама, как будущая глава рода, выбрала пару, достойную пепельного рода.

— Надеюсь, ты знаешь что делаешь, Силь, вороша осиное гнездо, — сказал глава семьи, отпуская бабочку к хозяину. Старшего же сына, взвалив на плечо, Рилтиж-эхса отнес в комнату. — А с тобой, Рист, мы утром поговорим, — сказал рубиновый эльф сыну, закрывая дверь в его комнату.

Глава 24. Ледяной эльф

Силь

С момент моего ранения прошло три недели. Я полностью восстановился. Никаких неприятных ощущений и боли при поворотах не испытывал. Не хромал. Поэтому, по словам Шахссара, я мог продолжить наши тренировки. Не забывая при этом читать и закрывать тот список, им ранее оставленный. За то же время и от брата вестей не было. Как и повторных попыток показать мне место. Отец, судя по всему, с ним пообщался и разложил по полочкам перспективу и будущее. Хоть этот пункт из неприятных неожиданностей исключил.

— Лильсиль, вы как всегда пунктуальны, — сказал Шахссар, чуть улыбнувшись. — В круг, — сказал, указывая приглашающим жестом место спарринга.

— С удовольствием, Учитель, — ответил и быстро, практически за пару секунд, закрутил волосы в пучок, перетянув лентой. За моими действиями наблюдал Шахссар, смотрел так, словно пытался вспомнить о чем-то далеком, забытом в веках, но у него не получалось.

— Клинки, Лильсиль! — приказал Шах-се и напал, а я, улыбаясь и предвкушая жаркое сражение, песню стали и яркие вспышки-искры, приготовился защищаться.

Воистину гениальный мастер. Так сражаться, так подавать свой стиль, при этом сохранять самоконтроль, удерживая драконий нрав и желание попезать меня в лоскуты. Все-таки я не враг, а ученик. Опасности дракону не несу. Вреда, даже будь у меня такое намерение, не причиню. И не потому, что не смогу из-за ученической клятвы. Нет. Я слаб, по сравнению с ним, просто щенок.

— Быстрее! Скорость! — приказывает мне дракон, а я вижу, как зверь внутри Шаха, затопивший глаза золотом, рычит и требует крови, моей.

Следуя приказу учителя, обратился к скорости и технике бабушки Лильсьены «Взмах крыла», которую освоил, пока восстанавливался. Освоение этой техники далось мне нелегко. Плетения и формулы техники запутанные и многоуровневые. Вписывать их в узор сущности было крайне неудобно, они так и норовили вырваться из рук. Но зато эта техника простая в применении. Призывая бабочек, отпуская их на свободу, имеешь возможность поменяться с ними местами. Мелькать и появляться там, где только что были они. При этом никакого просчета вероятностей противнику не предоставляя, так как материализоваться можно откуда угодно.

— «Взмах», хорошая техника, — сказал Шахссар, чуть приподняв в улыбке уголки губ, — в полную силу, Силь-се! — приказал учитель, переходя на мое короткое имя. Я не возражал, так как ему было можно. И не потому, что он учитель, а потому, что я его безмерно уважаю и ценю.

Бой в полную силу был коротким, так как Шах, даже при всех моих навыках и техниках, уложил меня на лопатки, рассеяв технику «Взмаха» и выбив клинки из рук. Окончание боя ознаменовалось лезвиями его клинков, угрожающих недавно зажившей ране на боку. Но проиграл я ему не за пару минут, как было тогда. А за десять. Как сказал дракон, в этот раз ему пришлось со мной повозиться, чтобы победить. Счел это за похвалу и поклонился. Убрав клинки, спрятав их в лунном мареве, стянул с волос ленту и пошел в душ. Не задерживаясь.

— Помоги ему, потомок!

Снова услышал голос звезды Тьена, тоскующей и молящей о помощи. Каждый раз, будучи в башне, я слышал ее голос и одну и ту же фразу. Но, пытаясь на нее, на звезду Хаоса, настроиться, получал лишь головную боль и капающую из носа кровь. Не моя звезда, не мой источник сил. Поэтому такая реакция организма. Только голос, ее голос я слышу. Надеюсь, что она скажет мне хоть что-то еще, даст намек и подсказку как спасти, кого? Но ничего нового. Одна и та же фраза, и так на протяжении месяцев.

— Знать бы, как? — буркнул себе под нос и покинул башню, накрывшись зонтом, скрываясь от солнца шелковым балдахином. — Поищу, чем можно помочь в звездном архиве, — ведь я как раз туда и собирался.

На то, чтобы дочитать полученный список, длиною в три сотни книг, дракон отписал несколько дней. До конца недели. Именно этим до следующей тренировки я и собирался заниматься. Читать и готовиться к пробным экзаменам, которые мне устраивает лично Шахссар. Ведь осталось всего-то семьдесят три книги к прочтению. Зачем так много и столь за короткий срок? Шах-се хочет проверить и убедиться в том, что к зиме я успею получить необходимый минимум для получения статуса «Историк». Ведь если экзамен провалю, даже статуса «младший историк» лишусь, а с этим и свободы от гнета старейшины Ваэтолиса.

— А мне нравится быть от семьи независимым, — сказал и открыл двери архива, заходя в помещение.

Меня уже знают, без пропуска впускают, лишь просят расписаться о прибытии. Ставлю свою подпись и следую по привычном маршруту. Беру несколько книг, располагаюсь за столом и погружаюсь в чтение, на периферии сознания что-то записывая в лежащий рядом блокнот. Покидаю место только для того, чтобы взять еще книг к прочтению. И так, из моей жизни пропало несколько часов. Вернулся я в реальность от голоса архивариуса, говорящего о том, что время уже позднее и пора закрываться.

— Конечно, мастер Нилье, — ответил архивариусу, потирая глаза, — верну книги на место и уйду.

— Пять минут, Лильсиль-эхса, — озвучил время, а я согласился, говоря, что мне хватит.

Спешно собравшись, убрав все записи в рюкзак, а книги на полки, покинул архив, перед этим расписавшись, что ушел. Зевая, потягиваясь и наслаждаясь почти полной луной, ощущая ее благословение, шел в ближайший к дому супермаркет. Купить молока, фруктов и кофе. Да и печенье тоже. Есть у меня один уничтожитель, который каждый раз оставляет пиалу пустой, но ее не пополняет. И это не Хью, а Тер, ставший достаточно частым гостем в моей квартире.

— Лильсиль-эхса, — нарушает поток моих мыслей голос девушки-кассира и ее касание к моему плечу, — помогите, — и ведет меня к отделу с замороженными продуктами. А там…

— Ледяной? — удивился я, смотря на эльфа, чуть старше, чем Хью.

Мальчик, невысокий. Эльфийские ушки торчат в стороны смешно дрожат, когда тот меняет положение головы. Когда ребенок повернулся к одному из холодильников, что-то там рассматривая, убедился, что разрез глаз характерен старшему представителю — миндалевидный, а еще светло-голубая кожа и белые, как снег волосы, чуть касающееся плеч. Одет мальчик в темно-синее пальто с меховой отделкой, такого же цвета брюки и ботинки. Руки же в перчатках. И все в тон его вида — бело-сине-голубой[9].

— Сию ото исьёоно (мальчик, ты потерялся)? — спросил ребенка, подойдя к холодильнику. Делая вид, что выбираю что-то, посмотрел на него, чтобы увидеть реакцию.

— Нет, — сказал он на всеобщем, — есть хочу, а папа на работе.

— Понятно. Папе позвонить можешь? Номер помнишь? — и протянул было телефон, как он достал свой, показывая, что в этом ему помощь не нужна.

— Папа сильно занят, просил его не беспокоить.

— И ты сам, один со всем справляешься? — спрашивал, выбирая рыбу для Тера и Хью, которые на выходных хотели заглянуть.

— Не со всем. Вот, — показывает на холодильники, — никак не могу выбрать что приготовить, чтобы самому поесть и папу накормить. Рыбу или мясо! — а я не сдержал улыбки. — Что? — удивленно спросил мальчик, поставив руки в боки, — что смешного, эхса?

— Ничего. Не обращай внимания, — я просто поддался воспоминаниям. Поэтому и забылся, рассмеялся. — Может, я чем-нибудь смогу помочь? — поинтересовался, — готовить умеешь? Или только учишься?

— Учусь, — нахмурился и поджал губы мальчик, смотря на меня глазами-льдинками. — Поможете? — спросил мальчик, показывая на красную рыбу, — а папа вам, если понадобится.

— Безвозмездно, — сказал мальчику, — бери рыбу и пошли на кассу.

— Угу! — обрадовался ребенок и пошел оплачивать набранные в корзине товары. Как и я.

Набор продуктов в корзине мальчика говорил о том, что он и правда подготовился. Что не просто пришел бездумно и покидал все, что понравилось. Значит, он на десять-пятнадцать лет точно старше Хью. Это и по речи видно, и по поведению. За исключением доверчивости к первому встречному эльфу. Об этом мы с ним по пути поговорим. А пока что продукты.

— Эхса, могу узнать, как вас зовут и из какого вы клана? — все-таки спросил ледяной, уточняя, — а то по волосам и глазам этого не понять.

— Нужно было об этом раньше спрашивать, но лучше поздно, чем никогда, — поставил ему как минус в манерах поведения с незнакомыми младшими и старшими, — имя моё Лильсиль, я из Лунного клана, — в доказательство даже серебряную бабочку призвал.

— Лунный! — восторженно воскликнул ледяной. — Вот это да! — И тут же, поклонившись, представился: — Людорис Снежный, к вашим услугам. Подойдя ближе, опустив руку на его макушку, чуть встрепав волосы, сказал:

— Луной, предками и магией клянусь, что не причиню тебе вреда! — Луна подтвердила, окутав меня своим серебряным светом, как и бабочками, которые рассыпались серебряными искрами, как только клятва была принята мальчиком и его предками. — Пошли? — спросил я ребенка, смотрящего заворожено на все еще сверкающие искры.

— Угу, — кивнул он и повел меня к себе домой.

Как оказалось, мы недалеко живем друг от друга. Всего в нескольких домах. По пути на квартиру узнал, что с папой они переехали недавно, но надолго не задержаться. Пару лет и вернуться на север. Кем папа работает не стал спрашивать. Не имею привычки. Надо будет, сам расскажет. Или мальчик, или его отец, если я того застану.

— Вот, Лильсиль-эхса! — показал на кухню мальчик, с гордостью говоря: — порядок — моих рук дело!

— Молодец! Разбирай пакеты, мой руки и готовить! — попросил пристроить и мои, а то там молочные продукты, замороженные вареники и блинчики. Не хотелось бы потом пить кислое молоко, есть испортившиеся блины и слипшиеся вареники.

Ужин на двоих мы с Людорисом приготовили за полтора часа, полчаса из которых он отчаянно клевал носом, борясь со сном. И не удивительно, на часах давно не детское время. Видя, что еще немного, и он рухнет, уснув на полу или на столе, отправил его спать, перед этим накормив, а сам наводил на кухне порядок. Убирал последствия нашего поварского шедевра под названием: запеченная красная рыба в фольге с лимоном. Мне осталось только вымыть столешницу и плиту, как заскрипел в замке ключ. Следом дверь открылась и закрылась. На ногах хозяина дома сменилась обувь, а сам он, тихо, не шумя, шел на запах еды. Но стоило ему зайти на кухню, увидеть меня, настроение его, как тепло в квартире, резко покатились вниз, к отметке 0.

— Кто ты? — рыкнул он, формируя в руке ледяное копье, — что с Людорисом?

— Спит он, а я Лильсиль, — и призвал бабочку, говоря: — встретил мальчика в магазине, помог купить продукты, приготовить ужин, — показал на стол и рыбу, все еще завернутую в фольгу, чтобы тепло не пропало. — И да, — как контрольный выстрел: — Клятву «не вредить» я принес, — на этих словах, призвав в руки веер, с пакетами продуктов в руке, использовал «Луну на воде», оказываясь дома, на кухне. И лишь на последних мгновениях, перед тем как полностью рассыпаться стайкой серебристых бабочек, услышал:

— Лунный… — и все, я дома.

Глава 25. Принесенные извинения

Новая должность и место работы обязывали Гольдориса Снежного[10] оставаться на работе допоздна, даже несмотря на то, что его дома ждал сын. С ним, в течение дня, он часто связывался и по видеосвязи, и звоня, спрашивая как провел время, нашел ли себе друзей во дворе, что покушал, чем занимался. Гольдорис знал, что виноват перед ребенком, который только-только встал на путь взросления и самостоятельности, но ничего поделать не мог.

Как специалист по энергетическим источникам питания башен северной провинции, Гольдорис был рекомендован, а после командирован в звездную столицу и прикреплен к главному звездочету Альхаирису. И вот, уже третью неделю, не покладая рук, ледяной разбирает записи и папки с отчетами, оставленные младшими сотрудниками и предшественником.

— Это последняя папка на сегодня, — тяжело выдохнув, сказал Гольдорис, вбивая данные, — и домой! — в такт этому в животе от голода заурчало.

Давно, с завтрака, приготовленного сыном, решившего стать поваром он ничего не ел, только пил. Горячий чай, кофе, какой-то кислый, но тонизирующий морс. Но не ел. А очень хотелось. Только, вопреки желаниям, времени на обед не было, а с собой эльф ничего не взял. Некогда было.

— Завал от предшественника разгребаете, Гольдорис-эхса? — прервал мысли настойчивый визитер, даже не удосужившийся постучать. — Похвально-похвально, эхса, — сказал незваный гость.

Не прося разрешения, он прошел в кабинет, как к себе домой и опустился в кресло, стоящее напротив Гольдориса. Закинув ногу на ногу, чуть облокотившись на спинку, Альхаирис-эхса взглядом, словно сверху вниз, показывал ледяному ту самую разницу в положениях между ними. Только не скалился в открытую, а скрывал за лицемерной похвалой и поддержкой. Гольдорису в данный момент было плевать на Альхаириса и его желание показать, кто тут начальник. Главное — это сделать дело и к сыну вернуться, а звездный глава пусть зубоскалит, раз этого желает его Эго. Но в своем кабинете, а не здесь.

— Прошу меня не беспокоить, эхса, — и всем видом, тоном, не удостоив даже взглядом, дал понять звездочету, что все попытки его достать или чем-то задеть бесполезны. Что мериться словарными запасами и мастерством плетения словесных кружев ему не интересно. Как сейчас, так и потом. Дело, ради которого его командировали, гораздо важнее. А еще сын, ждущий его дома.

— Спокойного вечера, эхса, — с улыбкой пожелал Альхаирис, покидая кабинет и Гольдориса.

Ледяной, как только дверь за звездным закрылась, выдохнул. Ибо раздражает его этот эльф. Так и хочется в снегу утопить или в лед заковать. Но он его начальник, по крайней мере, на ближайшее время. А вот когда контракт закончится, можно будет призвать силу и лицезреть закованного в лед Альхаириса, усыпанного снежными шапками. С этими мыслями и предвкушением расправы, Гольдорис закончил работу на сегодня. Собрался и вышел, перед этим вызвав такси.

Душа его была спокойна, сердце билось размеренно и неторопливо. «К сыну!» — только эти мысли и никакие больше не беспокоили. Даже вездесущий и высокомерный Альхаирис и его взгляд остались там, в кабинете. К сыну он шел отрешенный от работы, забот башни и вопросов, терзавших разум. Только семья, забота и любовь. Так было в северной провинции, так будет и здесь.

Покинув такси, расплатившись, Гольдорис шел домой, поднимался в квартиру. На последнем лестничном проеме почувствовал запах еды. Вкусной и еще теплой. Готовил точно сын, больше некому. Поднявшись, открыв дверь, тихо и не шумя, Гольдорис зашел, но увидел чужака. Первой реакцией стал гнев, поднявшийся из глотки рыком. Сын. Где он? Что с ним? Вот что волновало отца.

— Кто ты? Где Людорис? — рычал Гольдорис, останавливая желание вспороть ледяными лезвиями глотку этому паршивцу.

— Я Лильсиль, а Людорис спит, — пояснил незнакомец, а следом ответил на повисший в воздухе вопрос, какого хрена он тут делает. Оказалось, просто помог мальчику. Вот и все. И продукты купить, и ужин приготовить. А потом уточнил, чтобы у Гольдриса от сердца отлегло: — клятву «не вредить» я принес.

На этих словах юноша призвал серебряно-лазурный веер. Взяв в руки пакет со своими продуктами, взмахнув, окутал себя маревом энергии и рассыпался в стайке серебристых бабочек, оставляя о себе на память только кеды у порога. Но и они, через пару мгновений вернулись к хозяину. А Гольдорис, смотря на эту завораживающую магию, вслух произнес только:

— Лунный…

Встретить эльфов из этого рода на данном веку несоразмерная роскошь. Так как практически вымер вид. От когда-то могущественного рода осталось от силы десятка два представителей, разбросанных по миру. Ведут затворнический образ жизни, словно отшельники. Не принимают приглашения высокопоставленной знати, не участвуют в турнирах молодых мастеров. Скрываются и переезжают, если их нашли и раскрыли.

— Странно все это, — вслух рассуждает Гольдорис, все еще видя перед глазами лунного юношу, спокойно и без опаски живущего в столице.

Но лунные эльфы не его проблема. Ими он не интересуется. Для него они всего лишь часть истории. Да и слишком они эфемерны, как утренний туман или мираж в пустыне. Тронешь, рассыплются своими серебристыми искрами. Все такие, даже юноша Лильсиль, который помог сыну. Как только почувствовал угрозу со стороны ледяного, рассыпался стайкой бабочек.

— Нужно найти лунного и извиниться, поблагодарить за помощь и ужин, — решил Гольдорис, смотря на спящего сына.

Силь

Как оказалось, ледяной появился в столице не просто так, а был командирован из северной провинции, поставлен на место дедушки Риля мастером по источникам башен. Уже третью неделю Гольдрис работает, разбирает всё то, что скопилось за время, пока должность пустовала. А сын, хоть и самостоятельный, в этом я убедился, предоставлен сам себе. Сам дома порядок наводит, сам за продуктами ходит, сам готовит. Увы, но положиться Гольдорису здесь не на кого.

— И зачем тебе информация на этого ледяного? — задает мне вопрос Тер, под глазами которого залегли темные круги, а желудок в недрах наворачивал кульбиты. Завалом на работе занят и он. Какое-то сложное, запутанное дело, в которое не лезу, а меня не просят, так как и я тоже занят. Подготовка к экзамену отнимает все свободное время. Но на еду и отдых все-таки хватает.

Что касается Тера, то в отличие от Гольдориса, у друга есть та, кто за сыном приглядывает, и горячим ужином встречает. А еще под ее чутким руководством в доме порядок. Вещи постираны, полы, посуда — помыты, пыль выбита. В воздухе же витает запах свежести с ноткой лимона или апельсина. Зависит от моющего средства, которым Миона полы моет.

— Нужно, — сказал, читая внимательно все Тером принесенное, — так сказать нерешенные дела прошлого, — Тер не акцентировал на этом внимание, а медленно, растягивая, пил кофе, иногда отламывая от пирога кусок, заедая. — Ничего такого, с чем не справлюсь.

— А есть то, с чем не можешь? — заинтересованно спросил Тер, приподнимая вопросительно бровь. — Может, чем помочь?

— Ты сначала с делами разберись, — говорю, — себя в порядок приведи, отдохни, а потом мне помощь предлагай, — имея ввиду его облик, которым только на день Всех Святых пугать. Тер, зная, как выглядит со стороны, так как смотрится по утрам в зеркало, только кивнул и согласился, что он и правда больше на умертвие похож, чем на полуэльфа.

— Да и дело, меня беспокоящее, пока что не важно. Так, ерунда, — отмахнулся от желания с другом поделиться. Смысла не вижу, сам еще толком не разобрался.

Виноват в моей озадаченности и задумчивости настойчивый голос звезды Хаоса, не дающий покоя, зовущий и молящий помочь наследнику. Стоит мне оказаться рядом с башней, даже больше, прийти на очередную тренировку к Шахссару, как мольба повторяется. С каждым разом громче и настойчивее. А в дни полнолуния становится еще хуже. Я, вместо того, чтобы медитировать и поднимать уровень, зажигать звезду большого созвездия, слушаю одну и туже фразу. Только вот за попытку быть чуть ближе к источнику звезды, получаю мощную ударную волну отторжения, до крови из носа и легкого ментального сотрясения.

Погруженный в мысли, распрощавшись с Тером, шел на остановку. Вечер, свежо и хорошо. Поэтому решил не пользоваться услугами Сидора, не тревожить его, а поехать на общественном транспорте. Пешком же далеко. Не обращая внимания на удивленные взгляды, шепотки и рассуждения, что старший забыл в общественном транспорте среди младших, с музыкой в ушах, проехал столько, сколько надо. Шел не спеша, дыша полной грудью, к дому. В магазин не надо, ужин приготовлен еще днем. Но у подъезда меня ждал сюрприз. Двойной.

— Лилисиль-се! — позвал меня Людорис, улыбаясь. — Доброго вечера! — пожелал мне эльф, я ответил тем же.

— И тебе, Людорис, — а потом посмотрел на отца, спрашивая: — Гольдорис-эхса, чем обязан? — ледяной, подойдя, чуть поклонившись, сказал:

— Поблагодарить, Лильсиль-эхса, за помощь и приготовленный с сыном ужин, — и добавил: — как и извиниться за свое поведение.

— Не за что извиняться, на гнев у вас были основания. Я — чужак, ступивший в ваш дом. А у вас сын. Людорис — ваша жизнь, я понимаю, — но ледяной настаивал. Повторял, что должен принести извинения, — вы мне ничего не должны, Гольдорис-эхса. Извинения за гнев лишние. — На что уже Людорис, подойдя ко мне, взяв за край рукава рубашки, шепнул, что папа, в силу характера, не уйдет, пока не отблагодарит и не получит на извинения ответ. И посмотрел серьезно, настаивая. Поэтому пришлось смириться, — хорошо.

— Лильсиль-эхса, примите мои искренние извинения и благодарность за оказанную помощь, — сказал Гольдорис, склонившись в поклоне так, как гласят традиции ледяных эльфов. Правая рука у сердца, взгляд опущен.

— Как и говорил, я не держу зла.

— Благодарю, Лильсиль-эхса, — и уже мне стало не по себе.

Накрыло такое чувство, словно я гостей на пороге держу и там же с ними разговариваю. Поэтому пригласил ледяных к себе, на чай и печенье, которое пока что не съедено одним великовозрастным эльфом. Тер, в силу его загруженности и должности, периодически забывает обо всем мирском, кроме желудка и его потребностей. Как и о том, что неплохо было бы возмещать съеденное.

— Прошу, — пригласил я эльфов, выдав им гостевые тапочки. — Ванная комната там, — показал на вторую дверь, — полотенце сиреневое, мыло на тумбочке.

А сам пошел ставить чайник и заваривать чай, кофе. Так как гостиной у меня нет, а стол только один — на кухне, расположил ледяных там. Поставив посуду и пиалы с печеньем, и о чудо, конфетами. Их тоже пока что загребущие руки Тера на захватили в плен с последующим уничтожением[11]. Мальчик, намыв руки первым, попросил разрешения посмотреть мою квартиру. Не отказал. Тогда как старший присоединился ко мне за столом.

— Лильсиль-эхса, могу спросить?

— О чем?

— Кем вам приходится Рильярис Рубиновый? — имя деда отозвалось тупой болью в сердце, сковав грудь тяжестью и холодом. Убийцу, проклявшего дедушку удаленно, Тер все еще не нашел. Никаких улик, зацепок. Мотива у ближайшего окружения тоже нет. Поэтому Тер с прискорбием разводит руками.

— Дедушкой, — ледяной удивленно выгнул бровь, прося взглядом о бо́льших подробностях. — Каких, эхса? О чем рассказывать? О том, что в семье рубиновых родился лунный, то есть я? Не вижу смысла в подробностях. Простое стечение обстоятельств. Вот и все.

— Не простое, эхса, — сказал ледяной, рассуждая, — ваше рождение было необходимо миру. Многоликая госпожа, вам покровительствующая, не просто так одарила рубиновую семью лунным дитя. А с высшей целью.

— Это ваше мнение, эхса, — сказал, отпивая кофе, держа возмущенный фырк при себе, — своим я уже поделился, — так каждый из нас остался при своем мнение насчет моего рождения.

Тему Дара свыше мы более не поднимали, а разговаривали на другие темы. Так, чисто из вежливости друг к другу. Он спрашивал меня о выбранном пути, почему я пошел по пути историка, а не лунного мастера. Ведь так у лунного рода был бы шанс возродиться. Но я сказал, что слишком слаб и не способен подняться выше, чем земной уровень. Да и не дадут мне.

— Ваэтолис, — не вопрос, а факт, с которым я согласился. — Историк, значит, историк, — ледяной принял мою позицию, как данную и попрощавшись, поблагодарив еще раз за сына и помощь, оставив свой номер телефона, ушел, держа на руках уснувшего Людориса.

— Юкионис, а вы похожи, — рассуждал вслух, мысленно держа перед глазами образ Гольдориса, только покинувшего мою квартиру, вспоминая при этом другого ледяного, с которым я был знаком в прошлой жизни. — Интересно, жив ли ты? — но ответ я получу тогда, когда задам его Гольдорису. При следующей встрече, если она состоится. — Надеюсь, северные ветра и трескучие морозы не обратили твое сердце в глыбу льда, как это было с Крионисом…

Глава 26. Незваный гость

Силь

Следующие несколько дней пролетели как один, так как я читал, прерываясь исключительно на обед и трехчасовой сон. Даже медитацию и поднятие уровня отложил в сторону. Скоро день пробного экзамена. Список Шахссара заканчивался, и начиналась проверка по усвоенным материалам. Из-за мельтешащей в разуме информации, трещала голова, боль стягивала виски, отдавая пульсацией в глазах.

— Но я готов, — тяжело выдохнув, сказал самому себе, откладывая последнюю прочитанную книгу в сторону.

И как же хорошо, что в запасе, перед предварительным экзаменом, у меня есть целый день на выспаться и отдохнуть. Привести мысли в порядок и разложить все по полочкам. Этим я собирался заняться. В тишине и одиночестве, дома, под одеялом, видя сны. И плевать, что день. Зевая, иду из ванной, чистый и приятно пахнущий, в сторону спальни, уже в пижаме, слышу звонок в дверь. А бабочка докладывает, что там Тер, и не один.

— Вот ведь зараза! — выругнулся я и пошел открывать.

— Силь, выручай! — просит Тер, показывая на ребенка, прижимающего к себе плюшевого зайку, мной подаренного, — Миона экзамены сдает, а у меня срочный вызов в соседний город, — время у Тера поджимает, поэтому он тараторит и нервно смотрит на часы. Чтобы его заткнуть и отправить по делам, хватило взгляда. Тот понимая, что виноват, пообещал: — С меня торт! — убегая. А я, смотря на Хью, спрашиваю:

— Кушал? — он отрицательно качает головой, — значит, будешь, — показал на ванную комнату, имея в виду мытье рук, а сам пошел ставить в микроволновку свой ужин. И как же хорошо, что у Хью в расписании все еще есть дневной сон. Пообедает и спать. Я же к нему под бочок лягу. Часа два-три на то, чтобы отдохнуть у меня все-таки будет.

* * *

— Силь, Силь, — слышу сквозь сон голос Хью, зовущего меня, — Силь! — чтобы быстрее меня разбудить, мальчик трясет за плечо, — Си-и-и-иль, — уже протяжно и с дрожащим от тревоги голосом, всхлипами. Это сработало куда эффективнее тряски. Кое-как, разлепив глаза и проснувшись, вижу испуг во взгляде ребенка.

— Что случилось? — спрашиваю я обеспокоено, предполагая: — плохой сон приснился? — но тот, прижимая к груди игрушку, отрицательно качает головой и показывает на кухню.

Я прислушался и услышал шуршание. Отправил туда бабочку. И буквально через несколько секунд пришло подтверждение, что в квартиру и правда проник незваный гость. Оставив Хью в кровати, под наблюдением бабочек, и в защитной формации «Лотоса», шел на кухню. По пути, из пространственного кармана призывал клинки Рыцаря. Применить их дело пары мгновений. Сжимая рукояти клинков, шел на шуршащий звук, доносившийся из тени. И уже за пару шагов, уловил знакомый шлейф магии.

— Дашшарэн-эхса, чем обязан? — спрашиваю я нага, при этом не отзывая клинки. Но вместо внятного ответа, змей зашипел и вывалился из тени, прямо на пол. — Ихрат атэрт! — выругнулся я на темном наречии, и кинулся к змею, на помощь.

Включив свет, призвав бабочками аптечку, подсел к нагу, находящемуся то ли в бреду от кровопотери, то ли от шока из-за множественных ран. Дашшарэн, не открывая глаз, что-то на змеином шипел, но в себя не приходил. А сам был залит собственной кровью. Казалось, на нем живого места не было. Все в мелких, но глубоких порезах. Они покрывали тело, лицо, руки. От одежды тоже остались одно лохмотья. Ее я снял, верхнюю часть, и выбросил.

— Ихрат атэрт! — снова выругнулся, так как, промыв грудь, плечи и шею, смыв с них кровь, увидел знакомый рисунок травм. Точнее, стиль техники, которую я считал утерянной.

Владел ей тот, кого я в этом времени похоронил. Считал мертвым почти два тысячи лет как. Хотя, есть вероятность, что этот стиль «Хаотичный Покров», знаком не ему одному. Возможно, он взял ученика, а тот еще ученика. Но, я отвлекся. Раны, их было ровно сто — именно столько предполагает данный стиль. Наносятся они в неопределенной последовательности и крайне быстро. Мало кто способен этому стилю противостоять. Наг не смог. Поэтому проиграл и сейчас лежит на моей кухне, истекая кровью.

— Си-и-и-иль, — зовет меня Хью, покинувший комнату, но не развеявший формацию «Лотоса», — кто этот дядя? — спросил мальчик, показав на раненого нага.

— Союзник — ответил я, в очередной раз промывая раны и их обрабатывая. Глубокие залил специальным кожным клеем, тогда как неглубокие и поверхностные оставил как есть. Сами затянутся. — Он мне помогает в одном деле.

— А он добрый, или злой?

— Злой, — сказал я Хью, а тот вздрогнул, — но нам с тобой вреда не причинит, — этими словами я мальчика успокоил. Думал, он в комнату вернется, но нет. Он стоял и смотрел. А еще слушал наш разговор с нагом, который отошел от шока и пришел в себя. Приоткрыв один глаз и посмотрев на меня, сказал:

— Это был Хаотичный Покров. — Дашшарэн тяжело дышал. Старался не двигаться, так как тело, от любого неверного движения, тут же било разрядами боли. А раны, мной обработанные и уже перевязанные, вновь открывались и сочились кровью. — Это стиль Рыцаря Мрака. Но это не может быть он. Он же…

— Знаю, — ответил нагу, сдерживая гнев и желание сорваться с места и узнать, а может быть даже лично познакомиться с мастером «Покрова». — Запомнили того, кто этим стилем воспользовался? Кто вас победил? Лицо, магический шлейф, может, шрамы или особые движения? — хотелось хоть одну ниточку к разгадке. Но нет:

— Нет, все случилось быстро, — ответил наг, пытаясь вспомнить, но бесполезно, — Силь-се, — обратился он ко мне, смотря встревожено, — я знаю из-за чего убили Рельяриса, — но не договорил, так как потерял сознание.

Вот почему он так изранен. Скорее всего наг проник в башню, бродил тенями, что-то нашел, и как раз из-за этого его и устранили. Пытались устранить, но наг тот еще живучий мерзавец. Так просто убить себя не дал. Уверен, на последних силах обратился к тени и шагнул туда, где его точно не будут искать. Ко мне. Жаль, что дед не смог выйти оттуда живым.

— Вот и не знаю теперь, радоваться этому или нет? — вопрос риторический, заданный самому себе, — не обращай внимания, Хью. Это просто мысли вслух, — говорю, отмахиваясь.

Взвалив раненного нага на плечо, получив от него неразборчивое то ли ругань, то ли шипение на родном, змеином, потащил в комнату. На кровать не положу, слишком много чести, а вот рядом, на запасной матрац, да. Пока я разбирался с раненым, Хью умылся, почистил зубы и поставил на кипячение чайник. И уже открывал холодильник в поисках съестного. А я, как только уложил нага отдыхать и восстанавливаться, пошел наводить порядок. Благо крови со змея натекло немного. Одежда же, ей пропитанная, была выброшена. Как и бинты, которыми я промывал раны Дашшарэна.

— Си-и-иль, — позвал меня Хью, — а злой дядя поправится? — обеспокоено спросил мальчик, смотря в сторону комнаты, где спит наг.

— Да, скоро, — уточняя, — через пару дней раны затянутся, а магический резерв наполовину восстановится, — ответил, а потом попросил ребенка не говорить отцу о том, кто ко мне вломился.

— Папа его ловит? — Спросил Хью, а я кивнул, подтверждая. Тогда мальчик, на полном серьезе, чуть нахмурившись и раздув розовые щечки, сказал: — это наш с тобой секрет! — и закрыл тему.

Он мне все больше и больше напоминает Терсела. И поведением, и мимикой, и некоторыми речевыми оборотами. Миона и ее воспитание там тоже видны. Но от отца больше. Все-таки одна и та же ядовитая кровь. Оно и не удивительно, растет будущий чистокровный сумеречный эльф. Хью всего пять, но я уже вижу, каким он будет лет через десять-пятнадцать. Улыбка, широкая, растянула губы сама собой. А в мыслях: «Эх, и попортит же он крови своему окружению!»

* * *

Вечером, уже ближе к ночи, в дверь позвонили. На пороге, улыбаясь, стоял Терсел. В его руке обещанный торт. Друга я впустил, Хью ставить чайник и доставать тарелки отправил, а нага, все еще спящего и не пришедшего в себя, накрыл формацией «Лотоса». Тот так и продолжал мирно дышать, посапывая. Просыпаться он, судя по всему, в ближайшее время не собирался. Два дня точно.

— А-а-а! — тяжко выдохнул Тер, опускаясь на табурет. — Ты просто не представляешь, через что мне пришлось сегодня пройти!

— Рассказывай, — сказал другу, соглашаясь быть слушателем.

Хью же, как только отец заговорил о работе, о преступниках и их поимке, сделал вид, что его тут нет. Взял в руки планшет и включил какую-то игру. «Тетрис», или «Блоки», я так и не понял. Но, как он объяснял ранее, это развивает ориентировку в пространстве и образное мышление. Не спорил, Мионе, как педагогу дошкольника виднее. Это ее вотчина и призвание.

— Вызвали нас в Звездный, — это тот самый город, где погиб дед Риль, — а там нападение на башню. Точнее, проникновение со взломом. Что хотели взять, или узнать, без понятия. Нам не докладывали. Важно лишь само наличие преступления. Плюс моральный вред здоровью, нанесенный стражам. Взломщик, связав их, обездвижив, оставил на парапете башни. На высоте тридцати метров. С северной стороны, где как раз дули ветра.

Я почему-то тут же подумал на нага, спящего в комнате, что это его рук и магии дело. И, как оказалось, был прав. По словам Тера, напавшие и проникнувшие на территорию башни, к кристаллам и темному источнику — это члены гильдии. Чешуйчатые гады, направленные главным и самым ядовитым засранцем нашего города. Только ушли теневые ни с чем. Но при этом умудрились каким-то образом активировать защитный механизм внутренней безопасности.

Странно. Дашшарэн о другом сказал. Что против него применили «Хаотичный Покров». А я уверен, ни одна защитная структура, магическая или технологическая, не способна вписать узор этой техники, потому что удары этого стиля хаотичны, непредсказуемы, и зависят от воли мастера. Именно поэтому техника так и называется. Владеть ей могут только живые существа, практикующие стиль ближнего боя на короткой дистанции.

— Это тебе хранители башни сказали?

— Да, официальная версия, — ответил Тер, опуская ложку с куском торта в рот, — а что? Есть подозрения? — я отмахнулся, но мысль не отпустил, поэтому спросил: — Вас до источника допустили, дали осмотреть место преступления, считать ауру и остаточный шлейф нарушителей?

— Нет, — ответил друг, снова тяжело выдыхая, — они, эти звездочеты херовы, когда мы приехали, все показатели уже сняли. Место взлома зафиксировали и данные записали. Даже заверили.

— Подозреваемые?

— Только один, — говорит друг, уточняя: — ауру этого ядовитого ублюдка, даже едва ощутимую и почти неуловимую, я с другой не спутаю. — На мой вопросительный взгляд, Тер назвал имя: — Дашшарэн. Он — наг. Из теневого рода. Ему чуть за тысячу. Владеет, как и все змеи его рода, теневой магией. А еще он глава местной гильдии.

— Гильдии? — уточнил я, краем взгляда смотря на Хью. Но тот даже бровью не повел. Выдержка достойная. Или он и правда просто не слышал. Да и не понял, что наг в комнате, и наг о котором говорит Тер, один и тот же змей.

— Да. В его власти профессиональные киллеры, первоклассные грабители, торговцы нелегалом, ночные девы и элитные бордели, несколько престижных ночных клубов. У него повсюду связи. И это он, его люди, на тебя тогда напали, — сказал Тер, а я услышал шум со стороны комнаты. Точнее, шуршание одеяла, которым был накрыт раненый наг. Да и бабочки передали мне картинку проснувшегося и пришедшего в себя змея. Почувствовал и услышал движение со стороны комнаты ни я один. Как только дверь в спальню открылась, а оттуда вышел наг, Тер тут же на меня рыкнул:

— Силь, какого хрена в твоей квартире делает раненый змей?!

От злости и кипящего в крови гнева, яд сумеречного рода пробивался через формацию «Вуаль». Витал около друга неоформленным туманом и полупрозрачными всполохами. Окрашивал некоторые пряди его волос в фиолетовый, как и радужки глаз. Когти его удлинились, потемнели. Вытянулись заостренные кончики ушей. А на щеке, едва заметно, пробивался старый, загрубевший шрам. Тер готов был и клинки призвать, чтобы точно и наверняка от змея избавиться.

— Чтоб меня освежевали! — воскликнул Дашшарэн, понимая кто перед ним, и чем ему светит нахождение подле меня. — Давай поговорим, сумеречный? Как взрослые нелюди, — предлагает, уточняя: — без этого всего, — имея в виду его частичное преображение и желание порезать объект гнева на ленточки. — Я с удовольствием приму вызов на бой. Но позже. — Тер слушал. Дыша глубоко, смотрел на нага убийственным взглядом, но понимал, что тот прав. Здесь и сейчас действительно не время, и не место. Битва между ними обязательно будет, но не при Хью. И уж точно не в моей квартире. Поэтому, отпустив порыв распылить нага в кровавый пепел, вернув себе прежний вид простого полуэльфа, сказал:

— Хорошо, теневой, я тебя слушаю, — а мне: — а с тобой, Силь, мы потом поговорим!

— Угу, — ответил другу, выдыхая и опустошая чашку с чаем…

Глава 27. Переговоры

Терсел

Немыслимо! Уму непостижимо!

Нет, я знал, что Силь ни разу не белый и пушистый, но чтобы связываться теневым нагом?! Да еще и за моей спиной вести с ним какие-то дела. Я был реально в бешенстве. Именно поэтому не сдержал сущность и ее желание отравить виновного. Но ни эльфа, а нага, у которого хватило наглости заявиться к Силю и просить приюта.

— Рассказывай! — потребовал я от Дашшарэна, отправив перед этим Хью спать. Не дело ему сидеть в такое позднее время вместе со взрослыми.

Сын, отдав мне планшет, взяв зайку, кивнув и пожелав спокойной ночи, ушел в комнату, закрыв за собой дверь. Силь же, для надежности, как и всегда, отправил к нему бабочек. На эльфа я злился: за тайны, за сокрытие опасного преступника, за сговор с гильдией, точнее с его главой, за расследование смерти деда втайне от меня.

Несомненно, у него веские причины для всего этого: загадочная смерть деда, выставленная, как несчастный случай, тайны и загадки вокруг темного источника, которые не дают покоя и наводят на определенные мысли. Но это не значит, что я оставлю их с нагом общение без своего внимания.

— А с тобой, Силь, мы потом поговорим, — сказал я другу, усмиряя сущность и возвращая формацию «Вуали» на место, скрывая сумеречный облик.

— Угу, — ответил друг и успокоился.

— Начну с того, Терсел, что ты влез в дело, которое тебе не по зубам, — предъявил мне наг, но наткнувшись на полный гнева и желание линчевать взгляд, пояснил: — это не мои слова, а заказчика.

Какое именно имелось в виду дело и личность, меня заказавшая, уточнять не стал. Как и вводить Силя в курс дела. А он и не спрашивал. Так как знал, я сам со всем разберусь и справлюсь. Личность же, меня заказавшая, в определенных кругах весьма властная, влиятельная, не имеющая каких-либо ограничений и норм. Все то, что видит, хочет, тут же получает. С мнением других не считается, как и с жизнью владельца желаемого. Тот еще дерьма кусок.

— Да и не убивать я их к тебе отправил, — усмехнулся наг, — а поговорить. Для начала. Растолковать, что к чему. Пояснить, куда лезть можно, а куда нельзя. Дать понять: то, во что ты влез, не закончится для тебя удачей, только оцинкованным гробом и мемориальной табличкой.

Сказал он это, как само собой разумеющееся. При этом улыбался клыкастой улыбкой, демонстрируя характерный змеиный прикус и раздвоенный язык. Взгляд же, как и всегда, наглый, бесцеремонный. Мол, это он правила назначает, а не законы. Бесит!

— А тот раз? — спросил Силь у нага, а я переспросил, что он имеет в виду под словами: «тот раз». Оказалось: — Когда я переезжал в квартиру, ко мне пришел Дашшарэн, поговорить о тебе, о том, что не стоит копать и искать информацию на ту самую, выше упомянутую личность. Но привел хвост.

— Ублюдок! Ты втянул в то дело Силя? — Руки мои так и тянулись к шее змея, намереваясь ее сжать и в идеале сломать, чтобы не мучился. Но я сдерживался. Заталкивал рык и возмущение, уговаривая себя, что ему за все воздастся, чуть позже, но не здесь. Лишь напоминал: — Как будто у него проблем мало! Ты ему еще подкинул! — Процедил я сквозь зубы. Но тот, казалось, не слышал моего возмущения, не обращал внимания на гнев и возможность раствориться в ядовитых миазмах. Продолжал говорить:

— Бой был коротким, почти все отправились на тот свет, почти что с облегчением. Кроме одного, — уточнил наг. А эльф спросил, рассказал что-то выживший, или нет. Указал на заказчика, или промолчал. — Он вообще ни звука не проронил. Даже когда я от разговоров перешел к действиям, — имел ввиду пытки и допрос магического характера с ментальным воздействием, — он нем, полностью, и по всем направлениям. И как чуть позже выяснилось, лишен не только голоса, но и воли. Марионетка в руках хозяина, делает все, что тот прикажет.

— Хм, странно… — задумался Силь, смотря на меня, поясняя: — когда мы с тобой, в день моего рождения «общались» с наемниками, я тоже почувствовал неладное. Никаких звуков, разговоров.

Если вспомнить, то да. Мне показалось странным их молчаливость. Даже тогда, когда яд сумеречного рода разъедал их плоть, оголяя кости. Ведь это боль нестерпима. Молчать не выйдет. Даже у немых. Какие-то звуки они все равно издали бы. А тут. Значит, вот оно как. Марионетки. Или порабощенные телом и душой, или сущностью. Одно из двух, а может, все сразу.

— Мой яд не оставит никого равнодушным, — сказал я, а наг переспросил:

— Ты уверен, что на тебя напали мои люди?

— Уже нет. Хотя, настроены они тогда были решительно. Да и уровень освоения энергии достойный. А я знаю, слабаки под тобой не ходят, — сказал и вернул нагу его зубоскалистую улыбку, как и насмешку в голосе. — Так что да, тогда я был уверен, что это твои люди.

— А сейчас? — спросил Силь.

— А сейчас я ни в чем не уверен, — в голове была каша из фактов и информации, которую мне предстоит разобрать и по полочкам разложить.

Два нападения, с разницей несколько недель. Вроде, разные организации, но при этом один и тот же тип поведения, молчаливый и беспрекословный. Уровень энергии значительно выше среднего, способности и техники не средние, а достаточно эффективные. Были бы, не будь мы с Силем теми, кем являемся. Поэтому я уже не знаю о чем думать и кого подозревать. Да и наг в шоке и непонимании как так и что вообще происходит. Пока он отошел в ванну, чтобы пообщаться с помощником, или заместителем, я решил высказать Силю все, что клокотало в груди:

— Силь, как ты мог с нагом связаться? Он ведь опасен. Все то, что я о нем говорил — правда! — Чуть повышая голос сказал эльфу, а тот, тяжело выдохнув, подняв на меня полный тревоги и обеспокоенности взгляд, ответил:

— Знаю, но правда о смерти деда важнее моей безопасности, — уточняя, — я о себе могу позаботиться.

Я в этом не сомневался, особенно зная его самый важный и главный секрет, хранимый за семью печатями и замками. Только это не отменяло того, что я о нем волнуюсь. Ведь даже Рыцарь Скорби не всесилен и смертен. Силь — мой единственный в этом мире друг. Важнее него только Хью, ведь сын — моя жизнь. Моя путеводная нить.

— Это не я навязывался, он сам предложил помощь, а я не отказался. Дашшарэн не переваривает Альхириса так же, как и мы с тобой. А враг моего врага… — Силь не договорил, я закончил фразу за него:

— …союзник, — сказал, добавив: — Опасный и себе на уме. Может в любой момент предать, подставить и вонзить нож в спину, — и перешел на эльфийский, памятуя прошлое: — оно тебе надо?

— Нет уж, — сказал Силь. Посмотрев в сторону ванны, где на кого-то шипел и шепотом кричал наг, переходя со змеиного на матерный всеобщий, добавил: — Я ему не доверяю, а использую. Ведь его тени-слуги практически вездесущи. Они повсюду.

— Что верно, то верно, — согласился с другом, — но он проиграл. Система защиты… — тут эльф меня перебил:

— Это не охранная система, а мастер, владеющий техникой «Хаотичного Покрова», — не веря ушам, переспросил, не ослышался ли я, ведь техника эта принадлежит… — я видел раны, Тэр. Я их обрабатывал и промывал. Поэтому могу с уверенностью сказать — это то самое!

— Но, как? — не произнося имени, не вдаваясь в подробности, чтобы ненароком не раскрыть личность друга. — Он же мертв!

— Да, без шансов, — ответил эльф, — так как смертен, и без примесей какой-либо нечеловеческой крови. — А потом предположил: — может, ученик? — вероятность минимальная, но может быть.

— А с темным источником что? Удалось Дашшарэну что-то о них узнать?

Силь на это отрицательно качнул головой, говоря лишь то, что мне и так известно. Темный источник окутан тайнами и загадками, и его слишком тщательно охраняют, тем самым, наводя на мысли о проблемах. Не раскрывают личность и того, кто источник питает. Ведь не просто же так нам, стражам порядка, даже место преступления осмотреть не дали. Там явно что-то не так.

— Но что?

Этот вопрос теперь мучил и меня. Словно сверлом перфоратора терзал недра разума. Что же такого там увидел и узнал старик Рельярис, и почти раскрыл Дашшарэн, раз одного из них убили в кратчайшие сроки, а второго попытались? Точно ничего, делающего чести ни башне звезд, ни всем сидящим там звездочетам. Уверен, грязное белье и скелеты в шкафах каждого из нас покажутся цветочками на солнечном поле. Чутьё подсказывает, а к нему я прислушиваюсь. Как и Силь.

— Выясню! — сказал Силь, — сдам экзамены на Хранителя Знаний, получу полный доступ и вот тогда проникну к источнику. Раскрою-таки тайну смерти деда Риля.

Кроме смерти деда, было что-то еще. Явно. Но я не лез. Это «что-то» меня не касается. По крайней мере напрямую точно. Поэтому, не лезу. Но если Силю понадобится помощь, совет, помогу и подскажу как быть, сам же в дебри его души не полезу. Боюсь, что утону.

— У меня дела! — выскочил из ванной комнаты Дашшарэн, собираясь покинуть квартиру эльфа ближайшей тенью. Но перед тем как раствориться в углу комнаты, обратился ко мне, с улыбкой и усмешкой в голосе: — Жду нашей встречи, Терсел!

— Вали уже! — рыкнул на него, отмахнувшись. Потом разберемся, когда загадку темного источника решим, а с этим тайну смерти Рельяриса, — нам тоже пора, — сказал эльфу, забирая из его кровати сына, который даже не проснулся. Только зайку крепче обнял и уткнулся носом мне в плечо.

— Спокойной ночи, Тер, — и взмахнув призванным веером, отправил нас с Хью домой. Бабочками и техникой «Луна на воде». Просто и удобно. Не поспоришь.

Глава 28. Предварительный экзамен

Силь

На следующее утро, точнее, ближе к обеду, проснувшись и собравшись, как с мыслями, так и с духом, под шелковым покровом, шел в башню Звезд на предварительный экзамен. Сегодня решается моя судьба. Или я пойду по пути Хранителя знаний, или нет. Этот экзамен — пропуск на следующий, завершающий этап. Как сказал Шах-се, экзаменатором будет не только он. Несколько звездочетов из соседних башен и младшие старейшины, откликнувшиеся на просьбу дракона проверить мои знания и задать вопрос. Также предупредил, что на экзамен может заявиться и Альхаирис. Он-то сможет день испортить и свои пять копеек вставить.

— Не важно, — отмахнулся я тогда, да и сейчас тоже.

В одиночку, без деда Ваэтолиса, ему зубоскалить и палки в колеса вставлять неинтересно. У них тандем, по одному нет того азарта. Дедушки Ваэтолиса не будет. Почти для всех он вне зоны доступа. Занят он по самые уши. В ближайшее время, несколько недель точно, он будет загружен приготовлениями к свадьбе Ристарта и Идриссы. Пепельные драконы, по просьбе девушки, сдвинули дату. Помолвка состоится на несколько месяцев раньше оговоренного срока со мной, не зимой, а осенью. А сама свадьба следом, чуть ли не на следующий день. Поэтому получать звание «Историк» я буду без опасения непредвиденных форс-мажоров. Если только братец не подгадит. С него станется.

— Лильсиль-эхса, доброго дня! — поздоровался со мной, желая удачи: — Чтобы звезды сошлись над вашей головой, эхса!

— Благодарю!

И пошел целенаправленно в малый экзаменационный зал. По пути сложил защитный зонт, убрал его в пространственный карман. На всякий случай призвал веер и несколько серебряных бабочек, отпустив их сторожить периметр и докладывать мне, на случай непредвиденных и нежелательных визитеров. Клинки Рыцаря также при мне, в мгновение ока окажутся в руках и оборвут жизнь, если того потребует ситуация. Нужно быть готовым ко всему. И я готов.

Гольдорис

— Это честь для меня — быть экзаменатором, — чуть поклонившись, ответил я на предложение Шахссара Алого.

К тому же я знаю, у кого буду экзамен принимать. Не от дракона, а от Силя. Эльф говорил мне, что будет предварительная проверка всех изученных им тем, для прохождения на следующий этап. И как друг, надеюсь, что им стану, или уже стал, я должен помочь. Хотя бы быть рядом. Поэтому в малый экзаменационный зал я шел воодушевленным, с единственным интересующим меня вопросом. Думаю, Силь на него ответит без проблем.

— Доброго дня, Релтиж-эхса, — поздоровался я с отцом Лильсиля, опускаясь на кресло рядом с ним. — Поддержать сына пришли, или вопрос задать? — интересуюсь.

— Одно другому не мешает, Гольдорис-эхса.

Что верно, то верно. Поддержать можно по-разному. Больше с рубиновым эльфом мы не общались, так как в зал зашел Силь. И сейчас, смотря на него, я действительно видел наследника Лунной Принцессы, а не тень. Белоснежный костюм-тройка, такая же рубашка, с идеально отглаженным воротником, серебряный галстук, с едва заметной вышивкой бабочек, начищенные до блеска ботинки. Белые, как снег на Севере, волосы Лильсиля рассыпались по груди и спине. В руках же, тот самый веер, призывающий бабочек.

На миг я потерял счет времени. Забыл где нахожусь. Засмотревшись на лунного эльфа, я увидел в нем Лильсьену. Ее черты, движения, даже манера держать веер. Улыбка, взгляд и тон голоса, всего на миг, вернул меня в прошлое. Когда Лильсьена была всего лишь девой лунного дома, а не Лунной Принцессой рода и супругой Ваэтолиса Рубинового.

«Ты не она» — сказал я мысленно, смотря на Силя, стирая образ Лунной Леди, возникшей перед моими глазами.

Но они и правда очень похожи…

Силь

Вот кого не ожидал увидеть в экзаменаторах, так это Гольдориса и отца. Сидели они рядом, но фразами не обменивались, только взглядами, и то изредка. Остальные звездочёты и младшие старейшины мне не знакомы. Да и неважно. От них мне нужны вопросы и засвидетельствование полученных ответов. Всего вопросов будет семь, как и приглашённых экзаменаторов. Но сначала, как и тогда, проверяли мой уровень освоения внутренней энергии. Я едва мог улыбку сдержать, как и Шах-се. Он-то прекрасно знает, каков на самом деле мой уровень. А вот наблюдатели…

— Уровень Основы. 1 звезда.

Огласил дракон, а я отошёл назад, при этом краем взгляда замечаю довольный кивок отца, которому я пообещала, что выше этого уровня не поднимусь. И он не поднимется, для них я так и останусь Историком уровня Основы с одной звездой.

— Уровень ваш мы выяснили. Теперь приступим к основной части экзамена. К вопросам от наблюдателей, — произнес дракон, давая волю собравшимся здесь главам семей и кланов.

Первым задать вопрос выпала честь, как тот сам сказал, главе древесного рода — Дидириусу. Он спросил об основателе своего рода, об его заслугах перед стихийными кланами. О самых ярких моментах в жизни. И конечно, об уровне внутренней энергии, которой эльф владел. Никого этот вопрос не удивил, так как древесный глава — самый ярый почитатель своих предков. Ответить же мне на его вопрос не составил труда.

— Основатель вашего рода, Дидириус-эхса, был не только мастером-стихийником бронзового уровня на ступени обожествления, но и выдающимся артефактором. Он один из первых начал сочетать магические узоры с предметами, используя нестандартные плетения и формации.

— А пример? — спросил эльф.

— Вот, — и показал веер бабушки Мильсиль, не раскрывая его, — на нем стоит гравировка вашего предка, — и по его просьбе, чтобы убедиться, что веером я владею так же, как и бабушка, продемонстрировал. Распахнув, взмахнул, призывая стайку бабочек.

— Благодарю за такой ответ, Лильсиль-эхса, — улыбнулся мне эльф, а я чуть поклонился в ответ. Ждал следующий вопрос.

— Лильсиль-эхса, поведайте нам о темных временах, — хозяина этого голоса я не знаю, его лик мне незнаком. Но по хмурому выражению и холодному взгляду Шахссара, младший старейшина не очень приятная личность. Вызывает раздражение. — Расскажите о мастере, основавшем стиль «Шаги Пустоты».

— Что?

— Зачем тебе это?

— Снова ты воду мутишь!

Послышались возмущенные возгласы звездочетов и младших старейшин. Они смотрели на того, кто скрывался в тени зала, сидя в углу. Призывали одуматься и спросить о чем-то другом. Но бесполезно. Тот молчал, даже не двигался, ожидая от меня ответ. Эх, как мне хотелось широко, во все зубы улыбнуться, а после заливисто рассмеяться, как Темный Властелин. Прогнувшись в спине, раскинув руки в сторону. Но не могу. Да и не делал я так никогда. Даже когда слыл Злом всего мира.

— Основатель «Шагов Пустоты», говорите, — и сделал первый шаг, потом еще и еще по кругу, как бы задумываясь, рассуждал: — Был ли он, этот основатель? Да и сама школа «Шагов»? — вопрос я обратил к задавшему. Тот же, молчал. — Мастер-основатель своего имени в истории не оставил. А школы, как таковой, не было. Ведь тех мастеров, что освоили эту сложнейшую, опасную для ментального здоровья технику, можно было в те года по пальцам пересчитать. Теперь мастеров, владеющих «Шагами», и вовсе не осталось.

— И чем же она опасна? — послышался очередной вопрос с той же стороны.

— Это уже второй вопрос, эхса, — усмехнулся, пошутив, — но я отвечу. Владеющие техникой «Шагов», проходят те же круги ада, что и противник. Окунаются в деяния прошлого, видят все то, что видит попавший под их технику противник. Они так же, как и соперник, могут застрять в пространственных разломах.

— И кто же последний мастер «Шагов»?

— Это уже третий вопрос от тебя, Олиссар! — возмущался Шахссар, но я сказал, что мне не сложно ответить. Ведь я знаю ответ. К тому же, очень хочется, хоть из своих уст услышать имя:

— Лионис Безмятежный. Он же Рыцарь Скорби, рожденный под погасшей два тысячелетия назад Звездой Печали…

По щеке, сама собой, непроизвольно, потекла серебристая слеза. Сердце кольнуло, словно от иглы. А грудную клетку сдавило. Звезда, моя Звезда-покровитель, это ее слеза. Она оплакивала меня, мою прошлую жизнь. И здесь, в звездной башне, где связь с ней максимальна, я чувствую все то, что и она. А наша связь сильнее, чем когда-либо. Лишь Луна в полнолуние мне ближе.

— Разбавим темное прошлое снежными морозами и вьюгой, — произнес Гольдорис, смотря на меня серьезным, но при этом поддерживающим взглядом. Вопрос был о его предке, прадедушке, если быть точнее: — Лильсиль, расскажи о моем дедушке Крионисе…

Вот тут я не знал, что сказать. Точнее знал, но не думал, что ответ будет приемлемым, так как это то же самое, что вскрыть гнойный нарыв, томившийся под пластырем долгие годы. Поэтому, чтобы убедиться, призвал бабочку, отправив к нему. Сидя на его плече, она передавала каждое мое слово в мысленный поток.

«Гольдор, ты уверен, что хочешь раскрывать все здесь и сейчас?» — спросил я ледяного эльфа, смотрящего мне прямо в глаза.

«Уверен, Силь»

«Твое право!» — не стал спорить и отозвал бабочку.

— Крионис Вьюжный, старейшина Ледяных эльфов позапрошлого тысячелетия. Сильнейший мастер льда. Выдающийся мечник, владеющий короткими парными клинками, прозванными «Медвежьи Когти». Основатель школы «Ледяное созидание», — на этом заслуги перед миром закончились, и начались провинности, за которые я, в прошлой жизни, отправил его в «Колодец»: — Крионис-эхса, как мастер Небесного уровня с зажженным Большим созвездием, ушел в медитацию, постигать Плеяду Звезд. Но пошел не по тому пути, свернул с праведной тропы. Чтобы стать сильнее, пустил в душу и сердце Лед Скверны. Поддался власти и могуществу, сошел с ума. Заковал в кристаллы многих учеников, друзей и близких. Но был казнен… — на этом я свой ответ хотел было завершить, не называя имя судьи. Но Гольдорис настаивал:

— Имя, Силь, пожалуйста, — сказал он это шепотом, но я услышал, назвал:

— Криониса Вьюжного, за все им совершенные убийства, приговорил к смерти через «Колодец Пустоты» Рыцарь Скорби — Лионис Безмятежный…

Бонус. Персонажи. 1 часть

Обещанные карточки персонажей. Это первая часть. Следующие позже.

Лильсиль Лунный

Раса — лунный эльф.

Титул — младший Хранитель истории.

Возраст — на момент повествования истории исполнилось 200 лет. Совершеннолетие по эльфийским меркам.

Внешность — невысокий, хрупкий, на вид лет 15–16 человеческих лет. Бледная кожа, длинные бело-серебряные волосы, заостренные уши и раскосые серебряные глаза.

Особенности — лунный эльфийский род, никто из предков, не мог выйти под солнечные лучи без последствий. Дневное светило всех, без исключения, обжигало, оставляя жуткие ожоги.

Характер — до пробуждения был замкнут и зажат, на все выпады и выходки братьев реагировал слезами, дрожа от страха перед старшими. Не мог и слова поперек отцу сказать. А от мысли о деде-старейшине забывал, как дышать. После пробуждения — мстительный и злопамятный, ядовитый и резкий, расчетливый и дальновидный. Способен заткнуть парой фраз, как старшего брата, так и среднего. От упоминаний о старейшине больше не вздрагивает, не дрожит и не ищет спасения. С отцом же ведет себя достойно воспитания и статуса младшего в семье.

Способности — как потомок лунных эльфов ведущей ветви и прямой наследник серебряной принцессы, Лильсиль (Силь), владеет лунными техниками. А также бабочками-помощницами. Видит и слышит с их помощью все, о чем говорят, и что делают вне досягаемости привычного слуха и зрения. Может с их помощью перемещаться на дальние расстояния.

Помимо этого, на пике силы, в часы особенного единения с луной, эльф почти теряет физическую оболочку, становясь полуматериальным. По бледным щекам в эту ночь нескончаемо текут серебряные слезы. Так луна оплакивает погибших. За это лунных прозвали Бан-ши.

Кроме того, как Рыцарь Скорби Силь владеет парными клинками, именуемые «Крылья гильотины». С их помощью и техник «Разлом пространства», в прошлой жизни карал виновных, перед звездами и созвездиями. Как представителей младших народов, так и старших.

Артефакты — Веер бабушки Мильсиль «Лунная Иллюзия». Именно им Силь призывает бабочек и перемещается в пространстве. Парные клинки Рыцаря «Крылья гильотины» — оружие Рыцаря Скорби.

Шахссар Алый

Раса — дракон алого клана.

Титул — старший Хранитель истории.

Возраст — Шах-се 3 тыс. 295лет. Переводя на человеческий лад около 33 лет.

Внешность — Шах-се выше Силя на полторы головы, шире в плечах и развороте груди. Красив и привлекателен, аристократичен. Длинные алые волосы дракона, или завязаны в высокий хвост, или спускаются змеевидной косой до середины бедра. Золотой взгляд с вытянутым зрачком может, как поработить и пленить оппонента, так и ранить, даже убить. А голос, тихий, низкий баритон, не оставит равнодушным никого. Даже властью наделенного старейшину.

Характер — как и токи крови в теле. Ровно и медленно отсчитывают вместе с сердцем ритм жизни, года отведенные. Но ровно до кардинальных перемен, нарушающих привычный поток жизни.

Особенности — как и Силь, Шах-се тоже Рыцарь. Рожден дракон под Звездой Тоски. Носит регалии Рыцаря Одиночества.

Способности — как чистокровный представитель алого клана, Шах-се владеет магией крови. Во всех ее аспектах. Как на информационном уровне, считывает все о носители, так и в боевом. Может заставить кровь врага вскипеть, сердце лопнуть, а мозгу устроить кровавую баню. Но эти способности в алом роду под запретом. Исключение — кровная месть.

Кроме того, что Шах-се маг крови Божественного уровня Золотого ранга, он Мастер ближнего боя на парных клинках. И коротких, и длинных. Среди ныне живущих мастеров он 6 в рейтинге. Выше только драконы его рода и пепельного.

Артефакты — парные клинки средней длинны. Лезвия выгнуты, напоминают серп, с письменами клятвы на режущей кромке. Рукояти короткие, прямые, обтянутые кожаными ремнями, а навершие заканчивается цепью.

Ристарт Рубиновый

(Говнюк обыкновенный)

Раса — чистокровный рубиновый эльф. Старший брат Лильсиля.

Титул — нет.

Возраст — примерно 550 лет. По человеческим меркам лет 19–20.

Внешность — как и все чистокровные эльфы семьи и клана, он обладает длинными волосами в цвет драгоценного камня. Радужка глаза такая же, рубиновая. Ристарт выше Силя на пол головы, чуть шире в груди и в плечах. Достаточно неплохо натренирован и физически силен.

Особенности — любит боль, особенные игры.

Характер — мерзкий, гадкий. Ристарт смотрит свысока на тех, кто слабее и ниже по статусу. Унижает, третирует и оскорбляет, смотря в глаза, при этом улыбаясь. Быть сволочью — его хобби. Силь был его игрушкой для битья и насмешек. Но до того, как стал совершеннолетним.

«Это почему я злобным и мерзким был? Потому что меня наказать некому было. А теперь я добрым и послушным буду! Правда-правда!» — цитата Ристарта устами автора.

Способности — как и Старейшина Ваэтолис, Ристарт владеет техниками Гравитации. Находится Ристарт на Облачном уровне с тремя зажженными звездами. Кроме этого владеет техниками рукопашного боя. Неплохо владеет шпагой и рапирой.

Артефакты — их у Ристарта нет. Пока что. А там видно будет.

Ваэтолис Рубиновый

(Мерзавец редкостный)

Раса — рубиновый эльф.

Титул — старейшина.

Возраст — около 6 тысяч лет. Переводя на человеческий возраст лет 50.

Внешность — типичный представитель рубинового клана: миндалевидный разрез рубиновых глаз, длинные, в цвет рода волосы и вытянутые кончики ушей. Лицо, скулы, щеки и подбородок скрыты за густой бородой. В силу возраста на висках и в бороде проглядывают серебристые проблески. А вокруг глаз начинают распространяться мелкие морщины. Старейшина, несмотря на это имеет превосходную физическую форму. Силен не только магически.

Характер — расчетливый мерзавец, не считающийся ни с чьим мнением. Для него все потомки всего лишь способ достижения определенной цели. Их потребности и пожелания идут лесом. Под стать ему только старший Звездочет Альхаирис. Такой же кусок де***а.

Особенности — один из старейших эльфов мира. Еще полтора тысячелетия и станет древним.

Способности — Ваэтолис владеет техниками Гравитации. Находится на Золотом уровне Обожествления. Почти достиг Божественного уровня. Как только достигнет Божественности, ступит в мир Бессмертных. Присоединится к предкам-основателям в небесном городе.

Помимо техник Гравитации Ваэтолис владеет техниками клинка. Двуручный меч в руках эльфа сразит за несколько мгновений любого, кто осмелится усомниться в его словах. По силе и мастерству боя на мечах с Ваэтолисом может сравнится пожалуй лишь Шахссар, Терсел и Лильсиль (когда вернет прежний Серебряный уровень Обожествления).

Артефакты — их Ваэтолис надежно хранит и о них не распространяется.

Терсел, он же Тьерриссэл Пурпурный

Раса — Сумеречный эльф, но скрывается за «Вуалью личности», носит маску полуэльфа.

Титул — глава сумеречного рода.

Возраст — около 3 тысяч лет, примерно 30 человеческих.

Внешность — как и все эльфы, Тер имеет длинные волосы, миндалевидный разрез глаз и вытянутые кончики ушей. Но из-за яда, являющегося частью крови, дыхания и магии, его волосы, радужка глаз, даже магические потоки в оттенках фиолетового. Сам Терсел в истинном облике не уступает физически Шахссару. Великий, могучий воин, в руках которого, тяжелые двуручные мечи порхаю, словно пушинки.

Характер — не трогай гадюку, не отравит. Таков Терсел по отношению к тем, кто не входит в круг его близких и родных. А к врагам особенно. Но вот дома, в объятиях Хью (сын), он превращается в плюшевого котика, которого можно дергать за уши. От друзей и близких рядом, когда у тех все хорошо, мирно и спокойно, Терсел готов мурчать.

Особенности — до чисток и охоты на ночных и темных эльфов Терсел был главой рода. В бою же, отстаивая жизни родных, Терсел получил тяжелую рану. Чужой клинок оставил жуткий шрам на лице.

И еще. Терсел, как и Лильсиль, как и Шахссар, является Рыцарем. Рожден под звездой Циан и владеет регалиями Рыцаря Ядов. Вдобавок Тер невозможный сластёна. Запасы Силя, если тот не доглядит, уничтожаются мгновенно.

Способности — яд во всех его проявлениях. Дыхание, кровь, техники — все им пропитано. Терсэл — мастер Бронзового уровня на ступени Обожествления. Помимо этого владеет техниками ближнего боя на мечах, коротких клинках и рапирах. До падения ночных эльфов входил в десятку лучших мечников мира.

Артефакты — меня пока что не просветили на этот счет…

Глава 29. Лёд Скверны

Силь

— Так зачем ты задал именно этот вопрос?

Я подошел к Гольдорису, когда экзамен был сдан, а значит, получен доступ на последнюю ступень обучение на Хранителя истории. Гольдорис провожал меня, точнее нам с ним было почти по пути. Я же, не скрываясь за защитным пологом зонта, в обычной, а не парадной одежде, завязав волосы в высокий хвост, дыша полной грудью, шел домой. Но хотелось все-таки узнать, зачем ледяной спросил о Крионисе. Мог о другом предке узнать, о том же Юкионисе. Он, в отличие от Криониса, пока что не получил приглашение Льда Скверны. А даже если и получил, то держится, не поддается соблазну. Узнавал, через Дашшарэна и его тени.

— Обратить внимание Звездочётов и Старейшин на проблему, — сказал ледяной эльф. — Она как была, так и осталась, — попросил пояснить, о какой проблеме идёт речь, — о той же, Силь. О закованных в Лёд Скверны эльфах, которых, как того требует уважение, нужно предать снегу, упокоить в склепах останки, а они вместо этого…

В его взгляде, как мне показалось, и в чем я не сомневался, стояли образы предков, скованных льдом. На их лицах застыли посмертные маски, отражающие ужас и страх. Жуткое должно быть зрелище. Даже представить себе не могу, каково это — видеть родных из года в год, из столетия в столетие, словно те живы, но знать, что души там более нет. Лишь застывшая во льду оболочка.

— Я понял тебя, Гольдорис.

Действительно, это веская причина бередить старые раны. Север и его провинции мало кому интересен, а произошедшая много столетий назад трагедия тем более. О ней или забыли, или делают вид. Так что чувства здесь и правда стоят на втором месте. Эльфа и его позицию я понял, пообещал сделать всё, что в моих силах.

Попробовать найти способ снять эффект Льда Скверны, станет моим первым действием, как только сдам все экзамены и стану Хранителем знаний, получив полный доступ к башне и архивам. Пока что попрошу помощи у Шахссара и Терсела. Может быть они в курсе, или предполагают, как снять с ледяных эльфов «Оковы Льда Скверны».

Ж-ж-ж!

— Хью, что-то случилось? — спрашиваю у мальчика, отвечая на телефонный звонок. Знаю, ребенок просто так тревожить меня не станет. У нас с ним уговор. Раз звонит, значит, важно.

— Силь, папа на работе сидит, а у Мионы родственники, — это слово далось ему трудно, длинное, — явились[12]. Ей быстро надо к ним.

— Хорошо, Хью. Пару минут и буду у тебя, — и посмотрел на Гольдориса, сказав: — прости, Тер на службе, а я запасная нянька, — рассмеявшись, призвал из лунного марева в руки веер. Взмахнув, обратившись к «Луне на воде», рассыпался стайкой бабочек, но перед этим: — передавай Людорису привет!

А буквально через пару минут оказался у двери в квартиру Терсела. Звонок, и мне открыл счастливый Хью. В его руках подаренный мной зайка. Миона же виновато смотрела и благодарила за понимание, за то, что подменил ее. А пока собиралась, вводила в курс дела: ужин Терселу на плите, завтрак для них с Хью в холодильнике, белье и вещи выглажены и разложены по полочкам, постельное белье поменяно, Хью накормлен и помыт. Осталось с ним только поиграть, немного почитать и спать уложить.

— Без проблем, Мион. Беги к своим.

Девушка, еще раз поблагодарив, пообещав приготовить вегетарианский ужин, ушла. Как только за ней закрылась дверь, Хью принес книгу. Большую, яркую, с картинками. Попросил не только почитать, но и фокусы показать. Не отказал. Не сложно. «Марево Иллюзий» мне в помощь. Всего лишь взмах веером, легкий поток энергии в узор, построенной за пару секунд формации и герои, словно сошедшие со страниц книги, предстают перед мальчиком, показывая свою историю, опираясь на мой голос.

— Силь, это здорово! — восторженно говорит Хью, смотря на заканчивающих свою историю персонажей, внимательно наблюдая за каждым их действием, — вот бы и мне такую, как у тебя магию… — уже сонно бормочет себе под нос мальчик, лежа на моем плече, а потом: — х-х-х-хр.

— Непременно, Хью, ты тоже будешь сильным мастером, — говорю ребенку с улыбкой, касаясь его макушки и завитков волос.

Но пойдет он по стопам Тера и предков. Будет владеть, как и отец, ядовитыми техниками Сумеречного рода. Хотя, пару моих техник он тоже освоить сможет, если захочет. Попросит — научу. Но до этого долго. Минимум пятьдесят лет. Он ведь даже не пробудил эльфийскую сущность. Выглядит и ощущается, как человек. Если не знать, кто его отец на самом деле, не поймешь.

— Силь, ты чего тут? — спросил Терсел, подходя бесшумно. Но не для меня. Эльфийский слух не подвел. — Где Миона? — уложив Хью на диван, укрыв его пледом, отдав в руки зайку, оставив бабочек наблюдать, повел друга на кухню. А уже там, за ужином, сказал:

— У Мионы родственники неожиданно приехали, вот Хью мне и позвонил. Попросил с ним посидеть, пока ты не вернешься.

— Понятно, — а потом сменил тему: — Как экзамен?

— Сдал!

— Поздравляю. Кто бы среди экзаменаторов? Какие вопросы задавали? Сложно? — интересовался Терсел, одновременно уничтожая ужин, приготовленный Мионой.

Я рассказывал.

Сначала о нашем спектакле с Шахссаром с определением уровня энергии, потом о почти всех заданных вопросах и моих точных, детальных ответах, как того и требовали экзаменующие. Особенно ярко расписал ситуацию с вопросом некоего Олиссара. Тер смеялся, предполагая выражения лиц других старейшин и звездочетов, когда я рассказывал не только о технике «Шагов», но и назвал имя Рыцаря Скорби во услышание.

— Как они только не обосрались все разом? — почти в полный голос рассмеялся Терсел. — Но Силь, с Олиссаром будь осторожен, — говоря об этом эльфе, Терсел стал серьезным, весь задор и смех улетучились. Отставив тарелку в сторону, пояснил причину: — Этот светлый эльф владеет редким даром «Око истины». И если ты его заинтересуешь, и он за тебя возьмется…

Что произойдет дальше, говорить не нужно. Особенно, если вскроется тот факт, что я — Рыцарь Скорби, и не вновь рожденный, а тот самый — Лионис Безмятежный, прозванный Злом всего мира. Ведь муки и пытки, на которые теперь способны мои враги, покажутся мне адом наяву. И даже «Колодец пустоты», отражающий и указывающий все грехи, которые тяготят душу и сердце, не пойдет ни в какое сравнение с тем, что мне приготовят высшие чины Звездной Башни и Совета Старейшин. Так что:

— Буду держаться от него подальше…

— Это правильное решение, — сказал Терсел и вновь перевел тему: — Так ты мне расскажешь, какой вопрос задал Гольдорис?

Я рассказал, так как для Терсела это не секрет. Он, как заставший Криониса, должен помнить трагедию Севера. Ведь в тот год ледяные эльфы потеряли не только Старейшину, почитаемого и уважаемого, но и главу семьи, а с ним и десятки дорогих и любимых. Кто-то матерей, отцов, кто-то детей, внуков и племянников. Кто-то возлюбленных. Всех, стоявших неподалеку от эльфа, забрал лёд скверны. В мгновение оборвал их жизни. Оставив в живых только Криониса. Закованные в лед, даже спустя десятки столетий, все еще не оттаяли.

Попыток разбить, растопить, расколоть лёд скверны было множество. Как самими ледяными эльфами и северными мастерами, так и с помощью стихией наделенных гостей. Жгли лёд изначальным огнем, стягивали корнями многовекового древа, пытались разрубить острейшими мечами, но бесполезно. Какие бы формации не применяли, лёд даже не дрогнул. От клинков не осталось и следа.

— Значит, Гольдорис таким образом напомнил о беде ледяных эльфов, на которую все давным-давно наплевали, — подвел итог Терсел. Я же подтвердил.

Тогда Старейшины и звездочеты были бессильны, разводили руками и отказывались продолжать попытку растопить кристаллы льда. Как и мастера с совершенствующимися заклинателями. Теперь же, спустя столетия, может быть, найдется умелец, способный их освободить. На это рассчитывал ледяной, задавая мне этот вопрос.

— Видимо, — а потом спросил у Тера: — а твой личный яд, как думаешь, способен растопить Лёд Скверны?

— Не думал об этом, — сказал друг, рассуждая, — может быть тогда, когда я был всего лишь на Облачном уровне с одной звездой, не удалось бы. Но сейчас, находясь на Бронзовом уровне Обожествления… — и, посмотрев на спящего Хью, добавил: — Если выдастся возможность, попробую помочь Гольдорису. Глядишь, он мне должен будет.

— Хм, расчет всегда и во всем, — согласился я с ним, понимая, что и мне, и ему пора расходиться.

Ему спать, так как завтра на работу, а мне медитировать, пока луна еще в россыпи звезд. Несмотря на то, что я недавно поднял пол ранга и почти ступил на Поднебесный уровень, нужно продолжать, а с этим и техники лунных осваивать. Не помешает вернуть и одну их техник Рыцаря. Нужно быть готовым ко всему. Даже к разговору со светлым эльфом, если тот вдруг явит свой солнечный лик на порог моих лунных владений. И у меня на примете есть как раз одна техника лунных из сборника бабушки Лильсьены, на которую я давно поглядываю. Уровень был не подходящий. За применение техники ждала тяжелая отдача. А на Поднебесном ее нет. Поэтому:

— Многоликая Госпожа, прими меня в свои объятия!

Глава 30. Незапланированные встречи

Силь

С момента сданного экзамена прошло две недели. Уровень я поднял, став Поднебесным мастером с одной звездой, а вот технику «Лунного зеркала» пока что полностью не освоил. В теории я знаю, как и когда ее нужно применять. Когда использовать «Отражение», а когда «Осколки». Но все равно. Мало знать принцип, нужно уметь применять навыки техники на практике. Рассчитывать, против кого какой стиль использовать. С этим обещал помочь Шахссар, но позже. У него, как у одного из старших Хранителей знаний, от Башни Звезд есть задание.

Тренировки наши мы пока что отложили на потом. Меня лишь просили не забывать об упражнениях на растяжку, скорость, и о спаррингах с тенью. А еще с противником, или несколькими противниками сразу, созданным с помощью «Марева Иллюзий». Наставления и просьбу дракона я принял к сведению, пообещал все делать. На прощание же получил очередной список литературы к прочтению в количестве 200 штук. Срок — начало осени. А она уже близко. Еще чуть-чуть и август, помолвка и свадьба Ристарта с Идриссой, а там и он — сентябрь.

— Хоть это радует! — сладко потягиваясь, сказал я, вставая с пола и призывая технику Рыцаря «Безвозвратность».

«Безвозвратность» — мощная техника. Как раз для Поднебесного уровня. Техника эта похожа на «Разлом пустоты». Там, под воздействием формации, противник блуждает в кошмарных воспоминаниях, без возможности выбраться самостоятельно. В «Безвозвратности» же, попавший в подпространство мастер, получает удар по всем жизненно важным точкам. В мгновение ока противник лишается одновременно всех чувств. Как счета текущего времени. Порой во власти этой техники, мастер может блуждать годами, искать выход. Но так и не выбраться вовсе.

Этой техникой мне нет нужды учиться пользоваться заново. Ей я владел и владею в совершенстве. Она полностью мной постигнута и вплетена в узор мастера. В отличие от «Зеркала», которое требует особого подхода и некоторых советов к исполнению. Помог бы Тер, стал подопытным, но он тоже занят. Снова по уши в работе. Возвращается только поздно вечером.

— Ладно, пройдусь!

До полуночи далеко, Многоликая Госпожа пока что не в зените, а значит, можно спокойно пройтись и не привлекать к своему полупрозрачному облику внимания. Еще несколько дней, и полнолуние. А с ним и мой почти нематериальный серебристо-голубой облик Бан-ши. Одевшись, завязав волосы в высокий хвост и закрутив его лентой, вышел. Несколько бабочек, мной призванных, летали неподалеку. Наблюдали за окрестностями. Так, на всякий случай. А то мало ли… И как оказалось, не зря.

— Поговорим, Лильсиль-эхса? — спросил меня тот самый, вездесущий кошмар, с которым Терсел и Шахссар просили не связываться. Я бы и рад, но он сам ко мне явился. Во всем своем светлоликом облике.

Золотые волосы заплетены в сложную, но изящную прическу с несколькими переплетающимися между собой тугими косами. Золотые глаза с вытянутым зрачком смотрят пристально, внимательно, даже заинтересовано. Словно я реликвия какая-то. В ухе поблескивает ограненный, напоминающий кристалл артефакт. Вижу начертанную руну на одной из граней. Весь его образ так и пышет богатством и роскошью.

— О чем, Олиссар-эхса? — вежливо поинтересовался я, подзывая к себе бабочек.

— О вашем потрясающем таланте скрываться, Лильсиль-эхса! Вы мастерски ввели экзаменаторов в заблуждение, — он даже похлопал, поблагодарив за спектакль, — мне понравилось ваше выступление. Как и знания. Несомненно, вы достойны звания «Хранитель знаний».

— Только, я так понимаю, есть одно «Но», — и это был не вопрос, а констатация факта, которую эльф не отрицал. Это самое «Но», висело надо мной как лезвие гильотины. Того гляди покатится к ногам эльфа моя голова. А тот, словно прочитав мысли и поняв опасения, или здраво рассмотрев ситуацию, сказал:

— Кого угодно, но не вас, Лильсиль-эхса. Вы не тот, чью жизнь забрать будет уместным.

— Тогда что вам от меня нужно?

— Вы, — ответил на мой вопрос светлый эльф, — ваши умения, все до единой освоенной лунной техники, полученные от Шахссара знания и навыки боя. Вы, полностью и без остатка, — и уточнил, — и не мне, а моей организации, — и протянул карточку, со словами, хотя, скорее с просьбой, о нашей встрече никому не рассказывать. Ни Шахссару, ни Терселу, ни тем более Дашшарэну. — Не перевариваю этого змея. — А вот про Гольдориса не упомянул. Или не знает о нашем общении, или ему-то как раз можно рассказать, так как он часть коллектива. Потом у ледяного узнаю. Меня пока что интересовало другое:

— И чем же занимается ваша организация?

— Раскрываем старые, многовековые и древние дела, закрытые за давностью лет и отсутствием улик и доказательств. Кроме этого разыскиваем и придаем суду тех, кто ранее смог уйти от правосудия, увернуться от меча карающего, или откупиться. Обращаем внимание и на тех, против кого не смогли выступить хранители порядка и звездочеты.

Я не понял, как так получилось, только спустя пару секунд осознал, что улыбнулся не свойственной для меня улыбкой. Смотря при этом далеко в прошлое. Во времена, когда этим занимался я, как Рыцарь Скорби. Все то, что сейчас делает эльф с командой, я делал один. Иногда с помощью Тьена.

— Вы правильно подумали, Лильсиль-эхса. Мы — это ОН.

— Я подумаю, Олиссар-эхса, над вашим предложением. Возможно, дам ответ в ближайшее время, а может… — и тут увидел название его организации. «Звезда Скорби».

— …раньше, — закончил за меня ответ эльф, смотря с улыбкой и покровительством.

Но более на общение не настаивал. Просто попрощался, пожелал тихой, лунной ночи и ушел, оставив меня наедине с мыслями. Ведь подумать я должен о многом. Например о том, в сохранности ли мой самый главный секрет. Не раскрыт ли я, как Рыцарь Скорби? И не ловушка ли это? Так сказать громкое дело, за которое им — почести, а мне путь в один конец.

Хотя…

Олиссар выше меня на два уровня. Он уже на пределе пятой ступени и готовится перейти на шестую, получить Бронзовый уровень Обожествления. Тогда как я только-только стал Поднебесным. Ему бы не составило труда схватить меня и предать суду Совета Старейшин и Звездочетов. Тут и правда дело в другом. И мой секрет в сохранности. Самый важный так точно. А то, что я Поднебесного уровня, а не облачного, Олиссар не докажет, если не нападет. Но он не нападет, прилюдно точно. Ведь это — дуэль. А любая дуэль должна быть не только обоснованной, но и засвидетельствованной в башне звезд. Ему же самому это светит позором. Биться с мальчишкой, который только-только зажег звезду земного уровня (по официальной версии), не по кодексу. Засмеют.

Значит, в моем лице он и правда видит перспективу с последующим плодотворным сотрудничеством. Что мне приятно и импонирует, а еще необходимо. Ведь на одну крепость против тарана «Ваэтолис» тогда станет больше. Чуйка, к которой я прислушиваюсь, бьет набатом. Предупреждает о опасности каждый раз, как только Рубиновый Старейшина на горизонте. Этот эльф, с него станется, может устроить мне Преисподнюю на земле. Но так просто я не дамся. С собой захвачу, если того потребует случай.

А над предложением Олиссара-эхса я и правда подумаю. Оно мне приглянулось. Возможно, с его помощью я узнаю, что на самом деле произошло с Тьеном и остальными темными мастерами. Почему за какие-то четыре сотни лет ночные эльфы перестали существовать как вид. И конечно, терзающий не только меня вопрос, что не так с Темными источниками Звездных Башен? Ведь не просто так умер дед Риль, и там же чуть не помер Дашшарэн.

— С вашей помощью, Олиссар-эхса, я непременно это выясню…

* * *

Прошло несколько дней, но я так и не ответил Олиссару. Рано соглашаться. Я еще не все пункты в сотрудничестве обдумал. Да и не до этого мне было. Список книг, полученный от Шахссара, выбил меня из колеи на несколько дней. Я только и делал, что читал. Что-то на эльфийском, что-то на темном наречии. Пару трактатов из списка вообще оказались доступными только на драконьем. Этот язык я плохо знаю, поэтому пришлось корпеть над книгами, держа переводчик поблизости. Худо-бедно прочел, но пообещал самому себе, что как только Шахссар вернется, выскажу ему.

Треньк!

Слышу звонок в дверь. Смотрю на часы. Не поздно. Всего лишь 20:13. Значит, это не Торсел. Он раньше 21 часа домой не собирается. Следовательно, это кто-то незваный, так как Шахссар занят, а Дашшарэн дверью не пользуется, исключительно тенями. Бабочки об опасности не предупреждают, значит, визитер не несет мне неприятностей. Лишь нарушает планы на вечер и ночь.

Отложив книги в сторону, надев тапки, пошел открывать дверь. Но посмотрел перед этим в глазок. Удивился. На пороге, с банкой кофе в руках, стояла Идрисса. Взгляд ее обеспокоенный, встревоженный.

— Идрисса-се, что-то случилось? — спросил драконницу, открывая ей дверь.

— Случилось, Силь-се, — и протянула мне банку с кофе, а я пригласил ее пройти в квартиру. Показал на ванную комнату, сказал, что буду ждать ее на кухне. И вот когда в ее руках была чашка с черным кофе, она рассказала причину своего вечернего визита и встревоженного поведения: — Мне нужна твоя помощь, Силь-се, — и добавила: — Как друга прошу, помоги.

— Слушаю тебя. Чем могу помочь? — спросил я, сидя напротив драконницы, которая постепенно брала себя в руки.

— Дело в том, Силь-се, что мне нужен свидетель на свадьбу, — я не перебивал, слушал, но при этом понимал, к чему она клонит, — достойных претендентов на этот статус нет. Подруг тоже, а те дамы и леди с которыми я общаюсь…

Я ее понял.

Что же касается статуса «Свидетель», то у пепельных, да и еще некоторых драконьих родов, нет критерий к полу. У девушки может быть, как свидетель, так и свидетельница. У юношей так же. Главное, чтобы дракон свидетелю доверял. Не только брачные браслеты, но и душевное состояние. Свидетель брачного ритуала должен поддерживать невесту или жениха. Не дать ему сорвать все мероприятие. Уговорить принять правильное, по ситуации решение. Охладить пыл, или наоборот разжечь пламя.

Так что ее просьба меня не ошарашила, а наоборот порадовала. Доверяя свое душевное состояние и браслет с супружеской клятвой, Идрисса дала понять, что я для нее и правда друг. Не знакомый, не союзник, не собеседник. А именно друг. Друзей в моем окружении можно пересчитать по пальцам. Это — Терсел, возможно Гольдорис, и она. Все. Поэтому, на ее просьбу, не задумываясь, ответил согласием. Только уточнил об обязанностях. Что в них будет входить.

— Силь-се, почти всеми приготовлениями занимается мой младший брат. Он, как будущий младший старейшина взвалил на себя эту ответственность. Нам же с тобой остался поход за платьем и торт.

— Когда? Куда?

— Да хоть завтра! — с облегчением выдала драконница, сладко потягиваясь. Ситуацию Идрисса отпустила, и теперь могла себе позволить расслабиться, дать волю чувствам. — Не представляешь Силь, как я рада, что ты согласился стать моим свидетелем. — И, допив кофе, отставив чашку в сторону, добавила: — мне пора. Лунной ночи, Силь.

— Лунной, Идрисса, — ответил так же, закрывая за ней дверь. А о времени и месте встречи, я узнал из полученной чуть позже СМС…

Глава 31. Я знаю…

Силь

День с Идриссой — это что-то с чем-то!

Зато я знаю точно, что прогулка по магазина, точнее бутикам, не моё. Все эти взгляды, томные вздохи и намеки, словно липкая паутина, прилипшая к волосам и лицу. Снять ее не получается. Бесит! Но я обещал. А раз обещаю, то делаю. К тому же, это разовый поход. Больше на эту авантюру я не подпишусь. Даже не поддамся на конечную точку в виде кофейни с элитными сортами кофе и пирожными от шеф-повара кондитера.

— Выжат, как лимон! — бурчал я себе под нос.

И это несмотря на то, что прогулка наша происходила в крытом помещении со специальными стеклопакетами, где нет необходимости скрываться под защитным пологом зонта и быть внимательным к чужим движениям. Я банально устал. И от самих перемещений по Торговому центру, и от внимания персонала, и от взглядов посетителей. Под конец, когда Идрисса определилась с платьем и фурнитурой к нему, хотелось уже просто поесть, принять душ, а потом спать. Но еще оставался торт. Благо с ним она определилась быстро, увидела и загорелась идеей. А потом обещанная кофейня и прощание:

— Скоро увидимся, Силь! — попрощалась со мной драконница, посылая воздушный поцелуй перед тем, как я растворился в десятке серебряных бабочек.

— Увидимся, Идрисса, — улыбнулся и, слава звездам, оказался дома.

Быстро скинув с себя всю уличную одежду, смыв многочасовой пот, а с ним и все ощущения от чужих взглядов, переодевшись в домашнее, сел за поздний обед. И только было собрался залечь под одеяло, как услышал вибрацию телефона. Номер был мне знаком. Звонил Людорис. Людор, как и Хью, просто так звонить мне не будет. Значит, что-то случилось.

— Слушаю!

— Силь-се, папа, — и всхлип, а у меня в груди похолодело, сердце пропустило удар, потом еще и еще, но ровно до следующих слов: — Пришел домой и рухнул на пол! — снова всхлипы и слезы. — Он весь горит! Бредит и на родном наречии разговаривает!

Тут же, услышав эти слова, усталость отошла на задний план. Я, не долго думая, призвав из лунного марева веер, раскрыв его, оказался в квартире ледяных. Как был, в пижаме и тапках, но с аптечкой. Людорис встречал меня со страхом во взгляде и застывшими слезами-льдинками, не зная, что делать, как быть. Гольдориса мы перенесли в комнату, уложили в кровать. Ледяной эльф и правда весь горел. Дышал тяжело, стонал.

Измерив температуру, увидел жуткую для ледяного рода отметку в 38 градусов. Это как 40+ у обычных младших и старших. Страшно и опасно. Обычные жаропонижающие ему не помогут точно. Нужны специальные сборы от мастера-целителя. Я такими лекарствами не располагаю, но знаю кто поможет. Только перед этим Гольдора нужно немного охладить, создать приближенную к родным краям обстановку. Поэтому:

— Людор, ты техниками льда владеешь? — спрашиваю я мальчика, сидящего рядом с отцом, держа того за руку.

— Немного. А что?

— Смотри, — и показал ему стандартное плетение защитного купола с узорами охлаждения. С моей стихией не получится того эффекта, какой нужен Гольдору. А вот он как раз сможет приблизить температуру под куполом к нужной для восстановления. — Возьми, — и отдал ему сложенный веер, — с ним легче концентрацию держать.

И пока Людор накладывал на постель отца формацию охлаждающего купола, я набрал тётушку Амору. Сначала извинился и повинился за то, что пропал и не давал о себе знать. И уже потом попросил помощи и номер телефона мастера-целителя, который наблюдал за мной во время тяжёлых приступов болезни. Ставил меня на ноги за короткое время. Только ему я могу доверить здоровье Гольдориса, так как его мастерство я испытал на себе, и не раз. Тетушка в просьбе не отказала, но сказала, что сама ему позвонит и направит по адресу. Целитель не отвечает на незнакомые номера. Я назвал симптомы и причину, но уточнил:

— Это мой друг.

— Я рада, мо оё, что у тебя появились друзья.

— И я, мо ои, — поблагодарил и пообещал, как только друг выздоровеет, навестить ее и все-все рассказать. — До встречи, мо ои!

Закончив разговор с тётушкой, вернулся в комнату Гольдора, к Людору, который уже заканчивал с плетением. Руки его дрожали, как и он сам. Нити энергии того гляди лопнут и порвутся от перенапряжения. Тихо, почти неощутимо, опустил руки на его плечи, и шепотом наставлял:

— Хорошо, вот здесь затяни, так, вот тут ослабь, отлично. Этот потом сюда, этот свяжи с этим, — каждое мое слово — это его действие. И так, за пару минут, мы закончили.

Как только последняя ниточка энергии связалась в узелок, постель Гольдориса накрыл купол, мерцающий серебристо-голубыми льдинками. Сев рядом, почувствовал прохладу, которая, через несколько минут станет лёгким морозцем. Самое то, чтобы состояние эльфа начало улучшаться.

— Папа… — сказал мальчик перед тем, как рухнуть без сил.

— Людор! — едва успел поймать падающего ребенка. — Дурень! Весь резерв вложил в формацию! — ругался я, неся мальчишку в его комнату. А там, укрыв одеялом, оставил на попечение бабочкам.

Сам же сел на край постели Гольдора. Коснулся его руки. Убедился, что купол и правда помогает. Он все еще горячий, но не критично. Но не это меня волновало, а не от проклятия ли эльф рухнул. Для этого, прикоснувшись к запястью, к току вен и сосредоточению звёзды меридиан, погрузился в поток. Следа проклятия или чужого вмешательства я не нашел. Лишь подтверждение, что Гольдор себя не бережет и работает на износ.

— Перенапряжение и многонедельная усталость. Так и помереть недолго! — ругался я на эльфа, теперь просто держа его руку.

— Спасибо, — прошептал ледяной, чуть приоткрыв глаза. — Я тебе должен… — хотел еще что-то сказать, но сил не было. Глаза его снова закрылись, а сам он погрузился в беспокойный сон.

И как раз, стоило Гольдору уснуть, послышался стук в дверь. Целитель, сняв обувь и намыв руки, прошел к эльфу. Как и я ранее, опустился на край постели. Мороз под куполом его не смутил. Зато возмутило тяжёлое состояние. Как я и предполагал, а целитель подтвердил, Гольдор и правда заработал переутомление. Израсходовал все силы и рухнул. Этому же поспособствовала и смена климата. Ледяной эльф, в чьей крови и потоках магии гуляет мороз и стужа севера, живёт в обычном, не предназначенном для ледяного рода доме. Ходит под летним солнцем, и все это без формаций охлаждения или специальных артефактов. Чтобы не гореть от жара сезона, свои силы тратит. Вот и результат.

— Жаропонижающие, — протягивает мне флакон целитель, — по две чайные ложки на чашку чая. Питье чуть теплое, обильное. И этот самый купол на неделю, как и постельный режим. — А потом поинтересовался: — Вы же за ним присмотрите, Лильсиль-эхса?

— Конечно. Спасибо вам.

Целитель ушел, а я остался. Как того требовали предписания мастера, пошел на кухню, чтобы заварить чай с лекарством. Людор все также спал, Гольдор тоже. Но разбудить друга все-таки пришлось. Ненадолго, чтобы дать ему лекарства. Мелкими глотками, не торопясь, он выпил весь чай. А потом, уже проснувшись, сидя на постели, опираясь спиной о подушку, держа в руках чашку, сказал:

— Силь, я знаю, за что убили Рельяриса-эхса.

— Что? — не понял я, с чего он вдруг заговорил о дедушке и его смерти.

— Причина, по которой умер Рильярис, — уточняет Гольдор, — я ее нашел.

Сказанные им слова на миг выбили меня из прострации. Поместили в своего рода вакуум. Звуки практически не слышались. Только стук сердца в груди. Оно билось, словно пичуга в клетке, пытаясь вырваться на волю. Неужели, я наконец-то узнаю, за что убили деда. С замиранием ждал рассказ. Готов был ко всему. Даже окажись это просто предположения или догадка. Или же ложный след. Неважно. Я хотел услышать.

— Источники, Силь. Темные источники…

— Я не сомневался… — прошептал, возвращаясь в привычное состояние.

— Долго, почти два месяца я разбирал его записи. Проверял и вновь рассчитывал по формулам показатели источников, им записанных. А потом еще столько же сравнивал с полученными данными ранее. Как от главной, так и от младших башен. И все это отшлифовал своими показателями, списанными с датчиков.

— Я не силен в вычислениях, — напомнил я Гольдору, а тот повинился и пояснил:

— Прости, забыл. Все это я сделал, и еще несколько раз перепроверил с одной целью — убедиться. Как я и думал, все подтвердилось, — за то, что он тянул кота за хвост, хотелось его тряхнуть. Только он болен, а я хоть и раздражён, но терпелив. Поэтому просто ждал, когда Гольдор закончит прелюдию и перейдет к основному моменту. — Все показатели, за период в сотню лет, практически идентичные, — я смотрел на друга и, кажется, начал понимать к чему он ведёт. — Этого просто не может быть. Источник не может изо дня в день находиться на одном и том же уровне. Согласно теории Дьюссира… — и хотел было вновь углубиться в дебри вычислений, раскинув какую-то матрицу вероятностей, как я напомнил:

— Гольдор, я историк, а не инженер!

— Да, прости, Силь, — снова повинился эльф, продолжая, — в общем, показатели эти, постоянные и практически стабильные, навели Рильяриса на мысль о фальсификации. По его выводам я понял, что последняя поездка в Звездный, это заключительная проверка. Так сказать, выведение на чистую воду. Разоблачение.

— Но доказательства пропали! Все! Даже тот блокнот, что был с дедом всегда!

— И он сам покинул мир живых, как единственный свидетель, и знающий суть проблемы. Нам, увы, без блокнота ничего не доказать, — а потом задумался, — если только…

— Нет, Гольдор! — я понял, к чему он ведет, — даже не думай! — а потом напомнил, или предположил, так как все еще не уверен до конца: — Попроси об этом Олиссара. Как у главы гильдии, у него больше власти и связей.

— Да, гильдия… — и только понял, в чем неосознанно признался, — как догадался?

— Не догадывался, Олиссар мне почти прямым текстом сказал, что ты — часть гильдии, — вдаваться в подробности недавнего разговора не стал, да и Гольдору не до этого. Лекарство начинало действовать. Эльфа клонило в сон. Только перед тем, как уснуть, попросил:

— Силь, пригляди за Людором, — хотел было возмутиться, что меня об этом просить не надо, я и сам в состоянии понять, но Гольдор уже спал. Так что возмущался молча, про себя.

Уложив друга в кровать, укрыв одеялом, проверив все ли впорядке с плетением охлаждающего купола, пошел к Людору. Тот тоже спал. Мои серебрянокрылые бабочки кружили над его кроватью, роняя лунную пыльцу. Убедившись, что и с ним все хорошо, что внутренняя энергия постепенно восстанавливается, призвал в руки веер. Взмахнув, рассыпавшись стайкой бабочек, оказался дома. А там, как только дошел до постели, рухнул без сил. От накатившей усталости уснул, стоило очутиться головой на подушке…

Глава 32. Лунный ученик

Силь

На следующее утро, как только проснулся и собрался, прихватив некоторые продукты и вещи, вернулся в квартиру Гольдора. Друг все еще спал под охлаждающим куполом, а вот Людор уже нет. Он, надев поварской фартук, с поварешкой, стоял у плиты и готовил завтрак на троих. По инструкции на коробке с рисовыми хлопьями варил кашу, когда надо помешивал, убавляя огонь, добавлял сахар и соль, сухие фруты. Одновременно с этим делал тосты и нарезал к ним сыр и ветчину. Заварил кофе и себе какао. Увидев меня, мальчик обрадовался, улыбнулся и пожелал доброго утра, а потом извинился:

— Силь-се, прости, что рухнул к тебе на руки без сил. И это я должен быть подле отца. Всегда, — в его голосе вина, а взгляд виноватый, опущен вниз. Руки же с силой сжимают край фартука. — Ты наш друг, а не нянька, — выдал Людор, поднимая на меня серьезный взгляд. В радужке искрились льдинки. Губы его были поджаты, а брови сведены к переносице. Он считал себя виноватым передо мной.

— Не говори ерунды, Людор, — сказал я мальчику, опуская руку на плечо, — друзья для этого и нужны. Помогать, в трудную минуту быть рядом. — Тот хотел еще что-то сказать, как я добавил: — А по поводу того, что ты рухнул без сил, то это урок концентрации и распределения магической энергии. И теперь, надеюсь, ты знаешь, сколько именно нужно магии в это плетение вливать, — спросил у мальчика, касаясь макушки и волос.

— Да. Теперь знаю.

— Вот и отлично! — похвалил и спросил: — Пойдем будить Гольдора?

Короткое «Угу», и мальчик почти в мгновение ока заставил поднос тарелками и чашками. С ним в руках шел к отцу в комнату. Не открывая штор, лишь включая свет, сел на край постели. Поднос же поставил на тумбочку. Касание руки к руке, шепот и надежда, что отцу за ночь стало чуть легче, чем вчера. И ему стало. Жар не спал полностью, Гольдор все еще горячий, но градусник показывает 36,8. Уже не критично, но все еще плохо. До выздоровления, как и сказал целитель, неделя точно.

— Орис, ты все это сам сделал? — спросил Гольдор, смотря на завтрак на троих, а потом на меня. Я лишь взглядом и поднятыми вверх руками, дал понять эльфу, что к этому никак не причастен. — Спасибо, Орис, — сказал Гольдор, прижимая мальчика к себе.

— Ты заботишься обо мне, мне тоже нужно, — и на этих словах вручил в руки отца тарелку с кашей. Как и мне. Получилось очень даже съедобно. А с кофе, тостами и сыром — идеально.

Когда мы все позавтракали, Людор тактично нас с Гольдором покинул, оставив вести взрослые разговоры. Забрал посуду, закрыл за собой дверь. Но напомнил о лекарствах. Их друг тоже выпил. А потом разговор пошел о дедушке Риле. О его последних моментах перед смертью. О том, что он видел, кого. Гольдор о даре Бан-ши, из-за причастности к гильдии, знал значительно больше остальных, возможно, даже больше меня. Поэтому вопросы его были куда точнее, чем у того же Терсела.

— Я ощутил тогда только боль, резкую, неожиданную, пронзившую его грудную клетку и сердце. От боли потерялась ориентировка во времени и пространстве. Он просто забыл как дышать. А потом конец… — на последних словах я перешел на шепот. Не сразу понял, что по щеке течет слеза. Не та, что в ночь полнолуния, но все-таки напитанная энергией Многоликой.

— Прости за это, — извинился Гольдор, зная, как мне в эти моменты больно. А в ту ночь особенно, так как я потерял родного и дорого человека. — Но может быть, Силь, хоть что-то. Попробуй вспомнить? — просит меня эльф, — обратись к Луне в ночь ее силы, в облике Бан-ши, попроси…

— Ты думаешь, я не простил?! — Возмутился я, с силой сжимая кулаки, до побелевших костяшек, вспоминая все те тщетные попытки увидеть хоть что-то, хоть какую-то деталь. — Просил, но бесполезно. Она делится благодатью, наполняет каждую клеточку своей энергией, подталкивает к новой ступени и уровню, но при этом держит тайну смерти деда при себе.

— Может, уровень внутренней энергии не тот был? — интересуется Гольдор, — как давно ты ее просил? Месяц, два, три назад?

Больше полугода назад. Я тогда только на второй ступени был, на уровне мириад звезд, только-только с укрепления на закалку перешел. Сейчас же, находясь на ступени Поднебесного уровня с одной звездой… Надо попробовать воззвать к Многоликой покровительнице. И время как раз подходящее. Полнолуние сегодня. Я уже полупрозрачный. Лунная энергия у меня чуть ли не через уши льется.

— Силь-се, — слышу тихий шепот и касание к плечу, а следом и просьбу: — А покажешь себя в полном лунном облике? — А в глазах плещется надежда, интерес и восторг от предстоящего великолепия.

Не разделяю его восторга. И вообще считают этот облик слишком опасным, так как невозможно контролировать как его, так и окружающих подле, но в просьбе провести полнолуние и пообщаться с Луной в их доме, не отказал. В данном случае нет особой разницы, где с Многоликой общаться. Здесь или у себя дома. Но перед ночной беседой с Луной, и я, и Людор проведут время за учебой. Он учится по книгам и записям отца, а я по списку Шахссара. Он хоть и начат, но конца и края ему не видно. Особенно с рукописями на драконьем.

Гольдор же, как только разговор о дедушке и Луне был закончен, приняв лекарство, уснул. Все также, находясь под охлаждающим куполом. Людор, под моим чутким руководством, его усилил и напитал энергией. А еще добавил дополнительный узор «Дрёмы». Так что Гольдор проспит до вечера. А там снова лекарства, ужин, пару часов бодрствования и снова в сон. Быстрее восстановится и поправится.

* * *

Вечер наступил не так быстро, как я думал. У меня точно. Так как я провел большую часть времени не просто за чтением, а за разбором очередного трактата на драконьем наречии. Определенно, вернется Шахссар, выскажу ему все, что думаю. Сейчас же, собираюсь на ночевку к Гольдору и Людору. Беру с собой все, что может понадобиться. И защитный зонт, и сменную одежду, и пижаму с тапками. Зарядник от телефона летит туда же.

Взмахнув веером, призвав стайку бабочек, оказался за несколько мгновений в квартире ледяных. Людор снова хлопотал на кухне, Гольдор сидел на постели, опираясь спиной о подушки. В руках его тарелка с ужином, на тумбочке чай с лекарством. Ужин предложили и мне, но я отказался. Сказал, что не голоден. Но от кофе не отказался. Только пил его на кухне, в компании Людора, моющего посуду. Голдор, съев ужин, выпив чай, снова уснул. Мы же с мальчиком готовились к полнолунию.

— Ты попросишь ЕЁ рассказать о твоем дедушке? О том, что с ним случилось? — спрашивает мальчик, вытирая полотенцем тарелку и убирая ее на полку.

— Если получится, то да, спрошу, — а потом тихо, с улыбкой и надеждой в сердце добавил: — может быть она все-таки расскажет или покажет…

Я надеялся на это, когда открывал шторы в комнате Людора, отдаваясь во власть Луны, ее силы и могущества. Верил в то, что сегодня я обязательно получу ответ на терзающий мою душу вопрос. Увижу, или хотя бы уловлю силуэт виновника, проклявшего деда Риля. С этими мыслями и надеждами, а также мольбами к покровительнице, время и пространство для меня потеряло всякий смысл. На последних мгновениях сознания я уловил завороженный взгляд Людора, и услышал обращенные к Луне, через меня слова:

— Многоликая Госпожа, поклон прими! Просьбу услышь! Нареки отпрыска ледяного учеником наследника твоего лунного… — и все, перед глазами серебряная пелена тумана, а в ушах безмолвие, душа же и разум несется далеко вперед…

Отступление

Мальчик с замиранием сердца ждал вечера, точнее полуночи. В груди его тихо стучало вьюгой и льдом окутанное сердце. А в потоках магии искрились гранями снежинки. Легкий румянец на щеках и кончиках ушах выдавал в нем смущение, а легкая дрожь в пальцах неуверенность, что все им задуманное пройдет так, как хочется.

Давно, очень давно, еще когда был маленьким, слушая сказки о могучих и величественных драконах, прекрасных эльфийских принцессах и принцах, Людорис мечтал быть как Лунная Мильсиль, последняя лунная принцесса. Чтобы от взмаха его, как по мановению, в серебряных искрах появились полупрозрачные бабочки. Чтобы окружали его и уносили далеко-далеко вперед. Чтобы Многоликая Луна, сияющая и указывающая путь, благоволила и исцеляла, даровала силы и защищала от коварного Льда Скверны.

«Защитить отца, не дать Льду Скверны поселиться в его сердце!» — вот чего хотелось мальчику всем сердцем.

Но лунные эльфы стали просто сказкой, красивой, волшебной. Надежда быть, как и лунная принцесса, луной благословленным, таяла и растворялась, считалась несбыточной мечтой. Только появился он — Лильсиль. Лунный эльф, прямой потомок той самой лунной принцессы. Такой же, как и она. Серебряный, окруженный бабочками. За спиной Силя мальчик видел силуэт Многоликой госпожи. Она опускала руки на плечи юноши, защищала и оберегала. Даровала ему то, в чем нуждался и Людорис.

Людорис ждал момента, той самой желанной возможности, увидеть друга в полнолунном облике. В его серебряном великолепии. Каждое полнолуние он сидел у раскрытого окна и смотрел на Госпожу. Обещал себе, что рано или поздно он станет ее учеником, ступит на лунный путь, как Мильсиль, как ее дочь Лильсьена и сам Лильсиль. И вот эта ночь наконец-то наступила. Силь не отказал, а остался с ними, даже больше, пообещал показать мальчику свой облик Бан-ши.

«Надеюсь, ты простишь меня», — подумал ребенок перед тем, как припасть на колено и склонить голову перед Лильсилем, теряющим телесность и физическую оболочку.

Юноша сливался с потоками полнолуния, принимал облик Бан-ши, и сделать ничего не мог. Увидев мальчика на колене и в поклоне, лишь удивиться, было возмутился поступку ледяного, вручающего себя Луне, но поздно. Сделать было ничего нельзя. Лильсиль растворился сознанием и душой в лунном мареве, а сознание и тело перешло во власть Госпожи. Вот тогда-то Людорис и произнес:

— Многоликая Госпожа, поклон прими! Просьбу услышь! Нареки отпрыска ледяного учеником наследника твоего лунного…

Бонус. Персонажи. 2 часть

Альхаирис Звездный

(Скотина высокомерная)

Раса — звездный эльф

Титул — глава Звездной Башни

Возраст — около 5 тыс. лет. По человеческим меркам 40–45 лет.

Внешность — высокий, на полголовы выше Ваэтолиса, жилистый и гибкий. Волосы длинные, темно-синего цвета. Лицо узкое, кожа бледная. Глаза глубокого индигового цвета, но в приступы злости радужка становится золотой. В одежде предпочитает темные оттенки.

Особенности — артефакты этого эльфа, как владельца не принимают.

Характер — смеющаяся гиена и то приятнее будет. Надменный, высокомерный уб****к. Чтобы достичь желаемого идет по головам, оставляя за спиной трупы. Как и его друг Ваэтолис, ни с кем не считается, а использует. Без зазрения совести может убить любого. Как и подставить.

Способности — как и все звездные эльфы, владеет техниками определенного созвездия, которое ему покровительствует. Альхаирис рожден под звездой «Альхаг» — альфа Змееносца. Техники именно этого созвездия ему доступны. Оружием Альхаирис не владеет. Как и рукопашным боем. Но несмотря на это находится на Золотом уровне Обожествления. Только в отличие от Ваэтолиса ему до Божественного ранга еще далеко.

«Далеко… Очень далеко. Ему-то Божественного ранга, как раком от Англии до Луны… Нептуна»

Идрисса Утьен

(Леди Боль)

Раса — дракон пепельного клана.

Возраст — около 700 лет. По человеческим 20 +/-

Титул — негласная глава пепельного рода.

Внешность — красивая девушка с приятными чертами лица. Кожа гладкая, аристократически бледная. Ни веснушек, ни родинок. Волосы длинные, пепельного цвета, как и чешуя истинного драконьего облика. Раковина уха обычная, глаза чуть раскосые, с темно-серой радужкой. Девушка невысокая, ростом примерно с Силя.

Характер — две стороны медали, точнее куча масок, которые Идрисса мастерски меняет. Ее настоящую мало кто видел. Для кого-то она милая и добрая, для кого-то высокомерная стерва, для кого-то вежливая и учтивая, а для определенных личностей величественная и желанная.

Особенности — любит доставлять боль.

Способности — Идрисса, как и все драконы ее пепельного рода, владеет техниками Пламени души. Что это такое? Позже поясню. Драконница находится на Поднебесном уровне с тремя зажженными звездами.

Артефакты — Флейта снов.

Дашшарэн Тенебрис

(Гад ползучий)

Раса — теневой наг

Титул — глава преступной гильдии

Возраст — около 2 тыс. 700 лет, примерно 27–28 человеческих лет.

Внешность — высокий, на 1,5 головы выше Силя. Широк в груди и развороте плеч. Даже через рубашку проглядывает рельеф мышц. Опасный противник. Как и все змеи красив. Волосы черные, как иссиня тьма. Но недлинные, едва касаются лопаток. Черты лица резкие, хищные. Глаза темно-карие, почти черные. По лицу, шее и плечам тянется витиеватой дорожкой темно-серая чешуя.

Характер — знаете змею гюрзу? Так вот Дашшарэн — это она. Ни перед кем, и ни чем не остановится. От трудностей и опасностей не бежит, не скрывается, а наоборот, перехватывает инициативу и нападает первым, без предупреждения. Плевать даже на то, что противник может оказаться сильнее. Будет ранен, при смерти, но до врага доберется.

«…— Дашшарэн, а какая у тебя тотемная змея?

— Гюрза, а что?

— Это многое объясняет…» — разговор Силя и Дашшарэна в далеких главах.

Особенности — на подбородке и скуле едва заметная сеточка шрамов. Их оставила лунная принцесса Мильсиль.

Способности — Дашшарэн — мастер теней. С их помощью он и сражается, и перемещается, и шпионит. Наг находится на Бронзовом уровне Обожествления. Кроме теневых техник владеет хлыстом. Дашшарэн мастер ближнего боя, но в десятку не входит.

Артефакты — «Хлыст тени» — этот хлыст Дашшарэн сделал сам, из своей собственной сброшенной в линьку шкуры. Он не артефактор, но кое-что может.

«Кисёру забвения» — этот артефакт еще покажет себя. Его нагу подарила одна лунная леди (имя узнаете позже).

Гольдорис Снежный

Раса — ледяной эльф

Титул — наследник ледяного рода

Возраст — 2 тыс. 800 лет, примерно 28–30 человеческих лет.

Внешность — как и все ледяные эльфы обладает белыми, как снег волосами, светло-голубой кожей и узорами снежинок на лице, шее, плечах и груди. Кончики ушей вытянуты. Глаза в миндалевидном разрезе. Радужка голубо-прозрачная. Гольдорис высокий, но худой, жилистый, гибкий.

Характер — спокойный и тактичный. Вежливый. Но при этом замкнутый. В душу так просто не впустит. Только тех, кому полностью доверяет. Гольдориса довести до злости крайне сложно. Он как ледяная глыба, непробиваемый. Но если все-таки умудрился довести, разозлить и уж тем более взбесить его, то готовься познать все прелести гнева. А он будет похож на сход лавины, сметающей все и всех на своем пути.

Особенности — отец-одиночка. Есть сын Людорис. Ему 20 лет, как 8-10 человеческих. Гольдорис воспитывает сына с его рождения.

Способности — как и все эльфы его рода, Гольдорис владеет ледяными техниками. Находится эльф на Небесном уровне с зажженной Плеядой звезд. 10–20 лет и он ступит на Бронзовый уровень Обожествления. Кроме ледяных техник мастерски владеет луком, метко стреляя на дальние расстояния. Максимальная дальность выстрела — 350 метров. С применением формаций наведения в три раза больше.

Артефакты — Лук льда и мороза

Олиссар Солнечный

(Черт в табакерке)

Раса — светлый эльф

Титул — глава гильдии «Звезда Скорби»

Возраст — около 3 тыс. лет, примерно 30 человеческих лет.

Внешность — типичный светлый эльф. Золотого цвета длинные волосы, такого же цвета радужки глаз. Невысокий, на полголовы выше Силя. На лицо и внешность приятный, располагающий к себе. Черты плавные, даже идеальные. Так бы сказала. В отличие от Шахссара, Терсела и Гольдриса, Олиссар в физических тренировках не заинтересован. Предпочитает развиваться как мастер родовых техник.

Характер — та еще шкатулка с секретом. Поэтому и назван чёртом из табакерки. Даже я пока что не раскусила этого светлого эльфа.

Особенности — владеет редким даром «Око истины».

Способности — Олиссар вот-вот переступит 5 ступень и получит Бронзовый уровень Обожествления. Светлый эльф, как и все в его роду, владеет техниками «Жаркого солнца». Можно сказать, что они с Силем прямые противоположности.

Артефакты — Копьё рассвета.

Глава 33. Бабочки льда

— Многоликая Госпожа, поклон прими! Просьбу услышь! Нареки отпрыска ледяного учеником наследника твоего лунного…

Произнес мальчик из ледяного рода, опускаясь на колено перед наследником лунной госпожи, складывая руки в приветственном жесте: ладонью правой руки накрывая тыльную сторону левой. Разум и тело лунного эльф уже заняла Многоликая Госпожа, осталось только дождаться ЕЁ ответа. Мальчик надеялся и верил, всем сердцем и душой, что Госпожа не откажет и исполнит просьбу. От трепета, в ожидании Её решения, руки ребенка била мелкая дрожь, а колени подрагивали. Он того гляди упадет на пол.

— Людорис Снежный! Смелый мальчик! — и рука коснулась макушки, проводя по волосам, спускаясь к лицу. — Дай мне посмотреть! Увидеть!

Голос Госпожи, каждый звук, словно упавшая за ворот холодная капля воды, стекающая по спине вниз, охлаждающая кожу. Мальчик, словно завороженный, поднял взгляд и замер. На него смотрели с нежностью и теплом, заботой и благоговением. Рука же, по-прежнему касалась головы, белых волос. А еще улыбка. Так, как казалось Людорису, можно смотреть только на ребенка, на свое любимое дитя. Отец смотрит на него так же, как и сейчас Многоликая Госпожа. И улыбается. Уголками губ, чуть их приподнимая.

— Вижу в твоей душе смятение и тревогу, — сказала Госпож Луна, чуть приподнимая лицо мальчика, держа его за острый подбородок, все также, смотря в глаза, читая душу, — за отца, за род твой ледяной.

— Да, Госпожа… — еле выдавил из себя Людорис эти слова, так как страх и тревога его переполняли.

— Понимаю, принимаю и нарекаю: Людорис Снежный, отныне и впредь ты — Ученик наследника моего, принца лунного Лильсиля! Твой путь — это его путь!

Мальчик, услышав эти слова, склонился в глубоком поклоне и поблагодарил. А Многоликая отпустила тело и разум Лильсиля, рассыпавшись сотней полупрозрачных бабочек, вернувшись на небосклон, в свой серебром укутанный дворец. Лунный эльф, все еще пребывавший в облике Бан-ши, но ментально витающий где-то далеко, опустился на пол, под лучи Луны. Закрыв глаза, выровняв дыхание, он поглощал лунный свет, делая его частью своей силы. Буквально через несколько минут облик эльфы засиял серебром, заливая светом комнату.

— Как ученик, я должен быть подле Учителя, — сказал Людорис, опускаясь рядом с Лильсилем, принимая удобную для медитации позу.

Как и Учитель, выровняв дыхание, Людорис концентрировался на киноварном поле и потоках энергии, разливающих легкую прохладу в груди. Раскрываясь душой и разумом, впускал в себя лунную энергию. Делал ее частью своего резерва, питая меридианы и наполняя их. Отгоняя тем самым и Лёд Скверны, точащий свои грани на каждого, кто идет по пути льда и снега.

Сколько прошло времени, мальчик не понял. Он ушел в медитацию. Ничего кроме луны и ее света для Людориса не существовало. Но ровно до ощущения легкости и прохлады, окутывающей все тело, от макушки до пят. А еще сила. Почему-то мальчику показалось, что он стал сильнее. Ненамного, но стал. Так это, или же ему кажется, проверить он боялся. Как и открывать глаза. Ведь подле него Лильсиль, его Учитель, но вынужденный, обязанный и привязанный навеки Многоликой Госпожой.

— И давно ты вынашивал этот план? — спросил лунный у покинувшего медитацию ребенка. Голос, этот голос не такой, как прежде.

Раньше он был как легкий, освежающий ветерок, теперь же в нем слышатся стальные нотки. Даже, как показалось Людорису, холод и нарастающая злость. Ледяной и правда разозлил своим поступком лунного. Не понимая взгляд на Учителя, ледяной кивнул головой и все-все ему рассказал. Начиная со сказок о лунных, их силе и великолепии. Особенно о принцессе Мильсиль, которая в одиночку, лишь с веером и бабочками расправилась с десятками темных.

— Уверен, будь принцесса жива, она спасла бы бабушку Ниррису, тетушку Люккаю и дядюшку Айриса. Освободила бы из тюрьмы Льда Скверны, — глаза ребенка щипало от слез, в горле клокотал рев, но он их сдерживал, с силой сжимая веки и ткань пижамных штанов в пальцах, глотая ту боль, что подступала и терзала изнутри. — Поэтому я… я… — но не договорил, а растерялся, так как рука, уже принадлежавшая Лильсилю, а не Лунной Госпоже, опустилась на макушку, проведя по волосам, к лицу, к мокрым щекам от внезапно хлынувших слез.

— Ты попросил мою Госпожу о помощи…

Закончил за ребенка фразу лунный, возвращаясь к себе прежнему. На его губах вновь та же самая улыбка, что и раньше, а взгляд теплый, без намека на злость и сталь. «Все-таки он меня принял…» — подумал мальчик, сидя на полу все еще в окружении лунного света.

— Раз ты стал моим учеником, а Госпожа одарила тебя лунным светом, то начнем наш первый урок… — и призвал в руки свой веер, протягивая его мальчику, говоря: — Концентрация и внимание. — Мальчик вновь закрыл глаза, глубоко вдохнул, выдохнул, сосредотачиваясь на лунном источнике в свой груди. Воззвал к нему, получил отклик и услышал следующее наставление Учителя: — мысленно представляешь то, во что хотел бы обратить силу. Взмах, несколько капель энергии. И…

Людорису почему-то захотелось увидеть таких же, как у Лильсиля бабочек. Чтобы они его окружали и сопровождали. Даровали защиту и прохладу. Именно их он и представил, когда взмахнул веером. Переливающихся серебряно-ледяными искрами чешуйчатокрылых красавиц, распространяющих каждым взмахом своих полупрозрачных крыльев снежную россыпь, дарующих прохладу и ощущения родных снежных простор.

— Неожиданно, — сказал Лильсиль с улыбкой и радостью в голосе.

Людорис же, медленно, с тревогой открывая глаза, поднимая взгляд к потолку, увидел кружащих серебристо-голубых красавиц, с крыльев которых, падали крохотные резные снежинки. «Бабочки Льда» — так мальчику хотелось назвать первую лунную технику, которой овладел. Протянув руку, Людорис попробовал подозвать одну из них.

— Освежает, — сказал мальчик, улыбаясь, когда одна из бабочек опустилась на его ладонь, — спасибо, Учитель, — поблагодарил ребенок, посмотрев на лунного эльфа.

Тот, снова коснувшись головы ребенка, потрепав по волосам, отправил Людориса спать. Сам же продолжил медитацию и постижение техники «Лунное Зеркало». Мальчик, развеяв ледяных бабочек, вернув веер хозяину, лег в постель. Прошло всего лишь несколько минут, как со стороны кровати лунный эльф услышал сопение и глубокое дыхание, говорившее о том, что ученик спит.

— Вот ведь, паразит… — сказал лунный, тяжко выдохнув, — забот мне прибавил…

Силь

— Повтори, что ты сделал? — возмущался Гольдор на следующее утро, отчитывая Людора за его поведение и манеры. Мальчик, под грозным взором отца вжал в плечи голову и виновато опустил глаза. Нервно кусая губы и теребя край пижамной рубашки, пытался объяснить причину, его побудившую на такой поступок. — Ты хоть представляешь, сколько Силю хлопот доставил? — Голос друг не повышал, но одного тона и взгляда хватало. Людор еще больше сжался, и, как мне показалось, даже всхлипнул.

— Гольдор, Госпожа уже связала нас узами Учитель-Ученик. ЕЁ решение неизменно, вечно. Ничего не изменить, — сказал ледяному эльфу, протягивая чашку с чаем и лекарством. — Я сам еще ученик, экзамен и диплом не за горами, а тут… — и посмотрел на мальчишку, все еще не поднимающего на нас с Гольдором взгляд.

— Мха-а-а-а! — тяжко и глубоко выдохнул друг, — мда, учудил ты, Орис!

— Да, учудил, — согласился я с ледяным, но отметил: — но мастер он перспективный, — похвалил ребенка, который тут же посмотрел на меня. В его глазах радость, а на губах счастливая улыбка. Похвала и поощрения, что еще надо? Только артефакт, с которым Людор будет постигать лунный путь. Свой я не отдам, а где взять подобный? Задумался.

Сначала поговорю с Шахссаром, попрошу его об услуге. Думаю, дракон мне не откажет. В крайнем случае попробую сделать веер самостоятельно. Вроде, если ничего не путаю, в записях бабушки Мильсиль, были пошаговые инструкции. Если же нет, то дождусь дракона. Время, им обозначенное, подходило к концу. Еще два-три дня, и Шахссар вернется. Возобновит наши тренировки.

— Перспективный говоришь? — все еще сурово смотрит Гольдор на сына, который после моих слов расслабился и больше не опасался гнева отца. Хотя, от голоса чуть выше обычного вздрогнул. — Показывай, чему научился! — потребовал эльф. Людор, посмотрев на мня, попросил веер. Своего атрибута у него пока нет, а без проводника пользоваться способностями не может.

Не отказал, протянул свой веер. Мальчик тут же закрыл глаза, настраиваясь на лунный источник в сосредоточении киновари. Глубоко дыша, концентрируясь, раскрыл веер и взмахнул. С шелковой кромки в мгновения ока сорвалась стайка ледяных бабочек, роняющих снежинки, как пыльцу. Они, по воле Людора, кружили над Гольдором, охлаждая его вместе с куполом.

— Неплохо, — сказал эльф, по ладонь которого опустилась одна из бабочек. Шевеля крылышками, она распространяла легкую прохладу. — Интересное сочетание льда и лунного света, — отметил Гольдор.

А я с ним согласен. Вроде, Людор идет по лунному пути, но техника все равно опирается на лед в крови и каналах ребенка. Я даже представить не могу, что будет дальше. Во что, например, обратиться «Луна на воде» или «Марево Иллюзий». Но в одном я уверен точно, когда Людор станет еще сильнее, такая вот красавица окажется не просто источником зимней прохлады в летнюю жару, а опасным оружием, способным по воле хозяина заморозить врага за несколько мгновений, обратив того в лёд. От кончиков пальцев, до крови и дыхания.

— Это пока что все, на что я способен, как лунный мастер, — в голосе я слышу тоску, но при этом в глазах радость и счастье. — Спасибо, Силь, что не отказался от меня, — и как мастеру-наставнику глубокий поклон. Ладонь правой руки накрывает тыльную сторону левой, лоб касается сложенных рук. Смирение и повиновение. И вот что мне с ним делать?

— Отбрось это, — сказал я, опуская руку на его макушку, — просто учитель, или по имени. Я не Многоликая Госпожа, чтобы передо мной так кланяться.

— Силь, но того требуют традиции… — хотел возмутиться Гольдр, но я напомнил, что пока что сам ученик. Да и не люблю я этого всего. К тому же:

— Мы друзья, практически семья[13], так что… — но теперь я не договорил, так как Людор, оказался подле меня, прижимаясь и благодаря, не как строгого наставника, а как друга, члена семьи:

— Силь, спасибо тебе, — руки его сжались на моей талии, сам же он прижался еще ближе, к груди, к сердцу, слушая его биение. Так мы заходились некоторое время. Ровно до тех пор, пока в животе у обоих не заурчало. — Завтрак! — опомнился мальчик и побежал на кухню, оставив нас с Гольдором вдвоем.

Эльф был не так плох, жар практически спал, но вот слабость от перенапряжения осталась. Сил хватает на то, чтобы сходить в уборную и обратно. А потом снова постельный режим и дрема, даже без прописанных целителем лекарств. Но под охлаждающим куполом.

Ж-ж-ж!

— Гольдор, я ненадолго вас оставлю, — сказал другу, читая присланное от Шахссара сообщение, — вечером вернусь. — И попросил: — Не отчитывай Людора, я хоть и не все, но многое из их разговора с Госпожой помню. И точно знаю причину, по которой он все это провернул, — рука моя сжалась на теплых пальцах эльфа. Тот, сжав ее в ответ, согласился. — До вечера, — и, раскрыв веер, взмахнув им, оказался у себя дома. А потом, переодевшись, взяв зонт, вышел на встречу с Шахссаром…

Глава 34. Бойцовский клуб

Силь

Шахссар встречал меня у главного входа в башню. Вид его был встревоженный. Я таким дракона видел первый раз. Даже когда он меня задел клинками, пропоров бедро и бок так не выглядел. То был испуг, а тут паника. Он старался ее скрывать, сдерживать, но я, как Рыцарь прошлого и настоящего мог все его тревоги рассмотреть, прочувствовать, даже не призывая клинки. Слишком ярки его эмоции.

— Шах-се, что с вами? — спрашиваю дракона, — о чем вы хотели поговорить? — интересуюсь, не подходя ближе, лишь на уровне зонта, разделяющего нас с ним шелковым балдахином.

— Силь-се, пройдемся, — пригласил меня Шахссар, показывая на путь дальше, прочь от башни. — Здесь повсюду уши, глаза. А мне свидетели не нужны, — сказал Шахссар, а я тут же напрягся.

Мне не нравилось то, что он сказал и как сказал. Такое чувство, что меня хотят увести подальше и где-нибудь оставить, желательно без защиты от солнца, а лучше пронзенного кинжалами. Понимаю, что Шах так не поступит, я его ученик, да и подозрения я никакого не вызывал, силами Рыцаря не пользовался, даже со звездой Тьена в его присутствии не общался. Но все равно. Тяжесть мыслей не отступала.

— Что-то случилось, Шах-се? — обеспокоено спрашиваю я дракона, который шел рядом, но при этом молчал.

— Случилось, Силь-се, — все, мир перед моими глазами практически рухнул, ноги уже подкашивались, а сердце, оно готово было вот-вот вырваться из тела, сломав грудную клетку. — Вот, — сказал дракон, протягивая мне свиток, от которого фонило знакомой звездной энергией. Альхаирис, мать его за ногу. — Ты, как историк (почти, но к тому времени будет) и мастер лунного пути, должен участвовать в турнире юных мастеров. Представлять Хранителей истории.

— Но это значит… — я не договорил, но Шах все понял.

Ваэтолис и Альхаирис, кракена им в печенку, или раскрыли наш с драконом секрет, или просто таким образом хотят от меня избавится. Ведь для всех я только-только зажег звезду Земного уровня. И мало кто знает, что на самом деле я уже на Поднебесном уровне с одной, почти второй зажженной звездой. Знают: Шахссар, Терсел, Олиссар, догадывается Дашшарэн, возможно Гольдорис. И все. Но никто из них мой секрет Ваэтлису и Альхаирису не раскроют, так как от одного лишь упоминания о этих эльфах киснет выражение лица. Поэтому второй вариант. Они хотят от меня избавиться чужими руками.

— Да, увы…

На этой не особо радостной новости, мы с Шах-се пришли в нужное, как сказал дракон место. Какой-то клуб с полупотухшей вывеской. За железной дверью, но с окном. Постучавшись в дверь, назвав пароль, прошли внутрь. Там я мог спокойно убрать зонт и не бояться получить ожог.

Странное место. Вроде, мрачно и тихо, чуть влажно, но при этом не противно. Народа практически не было. За столиками в углах несколько компаний, затянутых в кожу, видимо мотоциклы на входе их. Да официантка с барменом у стойки. Но мы с драконом шли на второй этаж. По винтовой лестнице. Как сказал Шах, к начальнику заведения. Не спорил, шел следом.

— Силь-се, если что, не спорь, не встревай, не злись и не возражай! — предупредил меня Шахссар.

Я уже устал сегодня возмущаться и удивляться, так что коротко кивнул, согласился вести себя тихо и послушно, а про себя подумал, что потом вакханалию дракону устрою, не на глазах посторонних. А в тренировочном зале. Пока я об этом думал, мы уже поднялись к главному.

Открывается без стука кабинет, отлетает к стене дверь, а мужчина внушительной, но бесформенной комплекции, с сигаретой в зубах, со стаканом чего-то крепкого на столе, считающий выручку за ночь, даже взгляд не поднимает. Только показывает дракону и мне на дверь, мол, проваливайте.

— Не думал, Аристарх, что ты так встречаешь дорогих гостей!

Услышав голос Шахссара, мужчина широко и клыкасто улыбнулся, бросил на стол все деньги и потушил сигарету. Оттолкнувшись от стола, проехавшись на стуле и поднявшись, шел в сторону дракона с распростертыми объятиями. На его лице еще шире растянулась улыбка. Когда он подошел ближе, смог рассмотреть расовые отличия.

Кончик заостренного уха, две пары клыков, как сверху, так и снизу, черные когти и серая с пятами, словно от разложения кожа. Все это указывает на то, что он — нежить. Аристарх — гуль. Нежить разумная, но питающаяся теплой человеческой плотью. В мое время таких тварей уничтожали, отрубали головы и сжигали на кострах. Сейчас же у них, если привилегии и средства, а еще связи, то выдается разрешение на охоту. Жуть одним словом.

— Шахссар-эхса, каким ветром? Кто это с тобой? — пристально смотрит на меня гуль, но я и слова не сказал, бровью не повел. Гулей на моем счету в прошлой жизни достаточно, как их убивать, даже старых, владеющих техниками, в курсе.

— Боец! Поднебесный уровень, одна звезда, — так вот почему Шах сказал стоять и молчать.

Понятно. Хоть и неприятно.

Втягивать меня в явно подпольный турнир, да еще и истинный уровень раскрывать, не этого я от дракона ждал. Думал, он меня привел, чтобы посмотреть, возможно, кого-то из бойцов на обучение нанять. Но тут. Зараза ты, Шах, редкостная зараза! Я тебе это припомню. Потом, не сейчас. Обещание свое я не нарушу, если сказал, что буду молчать, значит, буду молчать. Принимать все, как данное.

— Он? Боец? Шахссар-эхса, за кого ты меня принимаешь? Это же лунная моль!

А вот за эти оскорбления хотелось его в колодец отправить. Даже наплевав на то, что раскроюсь, как Рыцарь. Закипающего меня от злости остановил Шахссар, предлагая Аристарху меня проверить, убедиться в том, что я не просто так получил Поднебесного с одной звездой. Гуль, фыркнув, оттеснив дракона и меня, пошел к выходу. А потом, обернувшись, все так же скалясь, сказал следовать за ним. «Проверим бойца», насмехался он, спускаясь по лестнице.

По пути вниз, дракон шепнул мне, что я должен получить место в боевой группе. Что моя победа принесет очко в будущих сражениях. И не только в тайном турнире, но и в звездном, организованном Альхаирисом и Ваэтолисом. Снова не спорил, кивнул, только перед тем, как войти в дверь, ведущую в подпольный бойцовский клуб, попросил:

— В следующий раз предупреждайте меня, учитель, — и показал на свой внешний вид, — я не в том виде. Мне бы что полегче. Посвободнее. Да и ленту для волос я не взял, — тут Шах протянул свою, алую. Не то, что мне надо, но и это пойдет.

Быстро стянув волосы в хвост, завернув его в пучок, перетянул лентой. Краем взгляда, всего на мгновение, увидел реакцию дракона. Он снова, словно пытался что-то вспомнить. Взгляд его, всего на несколько секунд, пока я затягивал волосы лентой, устремился в прошлое. А потом стал прежним, будто бы ничего не было. Не нравится мне это ощущение, что вот-вот, я окажусь на крыше какой-нибудь высотки, с кинжалом в груди, но уже не от друга, а от учителя. Очень не нравилось.

— Вот, — показал Аристарх на круг арены, — если твой мальчишка победит, станет частью команды, нет… — и усмехнулся, откидывая в сторону бычок сигареты, — поминки и похороны сам организуешь.

А вот это был вызов уже мне. Так что я не буду сдерживаться. В кратчайшие сроки отправлю противника в травматологию, со множественными рваными ранами. Залью алым желтый круг. Пропитаю песок кровью. Призвав в руки подарок Шахссара, стайку серебристых бабочек, предупредил:

— Если ваш боец будет молить о пощаде, звать мамочку, то я пощажу. А если нет, то… — и тут мои губы растянулись в подобной гулю улыбке только без клыков, глаза же, пусть и не черные, стали провалом во владения демонов преисподней. Гуль шарахнулся в строну, а Шахссар наоборот кивнул, подтверждая.

— Моль бледная! — процедил сквозь зубы Аристарх, но тут же заткнулся, так как я в одно мгновение сократил между нами расстояние, а клинок с загнутым лезвием приставил к его шее со множеством подбородков. Клинок, жаждущий возмездия, ранил его до крови, стекающей черной каплей.

— Силь-се, думаю, Аристарх понял и больше не будет так тебя называть, — рука дракона легла на мое плечо, чуть сжимаясь. Я сбавил нажим, но ждал, когда гуль подтвердит, скажет, что больше не назовет меня бледной молью. — Ведь так, Аристарх? Или ты хочешь узнать, за сколько секунд Силь снесет твою голову с плеч? — тут гуль крякнул, просел и испуганно замотал головой. Сказал, что больше не будет называть меня подобными словами. — Вот и славно.

Я отпустил кинжал, убрав его от шеи нежити. Шел в круг, по пути скидывая обувь, снимая рубашку, оставаясь в джинсах и футболке. Разминая шею, плечи и чуть подпрыгивая на ногах, готовя их для скоростей и быстрых передвижений по арене, почувствовал ауру. Знакомую по окрасу и принадлежности к роду. Наг, моим противником будет наг из теневого рода. Судя по ощущениям до Дашшарэна ему далеко, но противник он достойный. Будет сложно. Но не невозможно.

— Что лунная принцесска здесь забыла? Танцевать не с кем? — рассмеялся наг, играя костяшками пальцев. Внушительных размеров молодой мужчина, выше меня на полторы головы, гораздо шире в плечах. Сила его в руках, в змеином захвате. Так что ближний бой, в данном случае не выход. Значит… — веер! — и рассмеялся, но ровно до того, как меня окружили бабочки, замелькавшие серебряными вспышками.

Вот тогда-то наг оскалился, взгляд его стал змеиным, с вытянутым зрачком. Тело его скрипело от напряжения мышц, кости трещали от тяжести и мощи. Опасный противник, но и я не промах. Сила моя не в физических возможностях, а в техниках, скорости и контроле. А еще игре на грани правил. Ведь наг, если запахнет жаренным, станет подопытным. На нем я планирую испробовать технику Рыцаря, переложенную на лунный путь. Но, это на крайний случай. Пока что, как того требуют правила, даже в подпольном клубе, нужно представиться:

— Марришэн, теневой наг, Облачный уровень с зажженным малым созвездием, — чуть поклонился змей, ожидая от меня того же.

— Лильсиль, лунный эльф, Поднебесный уровень с одной звездой, — и тоже чуть поклонился в знак уважения к традициям.

— Бой! — скомандовал Аристарх, и время для меня остановилось…

Кабинет главного звездочета.

— Лицо Шахссара, его надо было видеть! — смеялся гость кабинета, откинувшись на спинку кожаного кресла, стоящего напротив стола. — Я думал, он меня прямо там, на месте, за этого бледного щенка порвет! — и снова утробный, заливистый смех, отражающийся от стен эхом.

— Но кто он, а кто мы! — напомнил Рубиновому Старейшине главный звездочет Альхаирис, — у Шахссара руки коротки. Да и каким бы он сильным не был, дракон всего лишь старший Хранитель истории.

План, их общий план по уничтожению ненавистного, презренного лунного рода, бледного бельма на глазу, вновь приведен в действие. Направлен на конкретного. На Лильсиля. Он, как последний представитель прямой ветви, наследник серебряной принцессы, вот-вот к ней присоединится. Тогда-то и оборвется ветвь правящего рода. Ждать осталось каких несколько месяцев.

— Еще немного, и я очищу свой драгоценный род от бледного ублюдка… — мечтал старейшина Ваэтолис, откинувшись на мягкое кресло, прикрывая глаза. В его мыслях Лильсиль уже развеян по ветру серебряной пылью, как и его бабка, прабабка и все родственники. — Еще немного…

Глава 35. Зеркальные осколки

Шахссар

Я привел Лильсиля в подпольный клуб с одной целью — дать ему основу командных боев, которые мальчику предстоят волей Ваэтолиса и Альхаириса. Судя по выражению лица, Лильсиль был крайне недоволен, даже слегка раздражен. Но он должен понять, что тренировки один на один против уже изученного противника, новых возможностей не дадут, тогда как здесь, можно не только поднять уровень, но и научиться работать в команде. Только для этого необходимо освободить место. Убрать одного из команды, в данном случае теневого нага.

— Шахссар-эхса, он и правда Поднебесный? — спросил у меня Аристарх, смотря на эльфа и нага. Они, обмениваясь ударами и техниками начальных уровней, подбирали тактику боя. Проверяли противника, готовились к жесткой и энергозатратной дуэли за место в команде. Тогда как мы с гулем наблюдали за боем.

— Да, Лильсиль достиг Поднебесного уровня всего за полгода, — Аристарх, услышав срок, за который мальчик вырос в культивации, чуть не рухнул. Дрогнув от испуга, он заверил меня, что он и правда, даже в сердцах, не назовет моего ученика «Бледной молью». — Хм, — усмехнулся я, смотря на арену, — вот теперь начинается настоящий бой.

Силь стал невероятно серьезным, тонкие белые брови сдвинуты к переносице, взгляд — сталь, а по виску от напряжения катится каплями пот. В его руках не веер, а подаренные мной клинки. Мгновение, и эльфа окружает стайка серебряных помощниц. Еще мгновение, вспышка, и он, меняясь с одной из бабочек местами, наносит разом несколько режущих ударов, практически неуловимых взглядом. Снова вспышка, и теперь Силь за спиной нага, продолжает наносить урон противнику, выматывая его.

Наг пытался сменить позицию, уклониться от режущих ударов эльфа, заблокировать их, но Силь видел, словно предугадывая, где тот окажется в следующий миг. Маришшэн, используя доступную ему скорость, техники перемещения в тенях, уходил от вспышек Силя, но не полностью. Каждый раз, растворяясь в очередной тени, применяя доступную ему технику быстрого перемещения, он все равно попадал под лезвия клинков Силя.

— Это что за скорость такая? — смотрел на арену гуль, не различая ни движений, ни силуэтов, ничего, кроме остаточного шлейфа энергии, тянущейся за нагом и эльфом. Мастер, не достигший хотя бы их уровня, не сможет следить за боем, а будет видеть только размытые очертания противников, летающие искры, и слышать срежет метала о металл. Тогда как я могу в полной мере насладиться отточенными и идеальными движениями эльфа, его хищной грацией и скоростью, которая доступна немногим, даже достигшим Небесного уровня.

Мальчишка!

Он стал невероятно сильным. Ему всего два столетия, а он уже Поднебесный. От былой болезни, съедающей его тело, не осталось и следа. Все это за каких-то полгода. Невероятный рост и сопутствующее этому упорство, а также желание избавиться от оков семьи, дало толчок, придало сил. Уверен, пока меня не было, он каждую ночь, находясь в сиянии Лунной Госпожи, поглощая ее энергию, медитировал, разжигая киноварное поле, увеличивая не только резерв, но и ширину каналов.

— А ты достойный противник, принцесска! — услышал я голос Марришэна, отдающего поклон уважения Лильсилю, как мастеру. — Ты вынудил меня быть серьезнее! — и тут в руках нага появился хлыст. — Я покажу тебе технику рода Тенебрис.

— Посмотрим! — усмехнулся Силь и снова сверкнул, оказываясь за спиной нага, нанося ему сразу три десятка режущих ударов.

Но в этот раз клинки ученика не достигли цели. Резкими и быстрыми взмахами, видя, куда метит эльф, наг защитил себя стальным плетением. Режущие кромки парных кинжалов столкнулись с кнутом, не давая Силю приблизиться. Снова и снова эльф пытался пробиться через защиту, но не мог. Каждый раз кнут блокировал клинки, отбрасывая Силя назад. Наг навязывал бой на дальней дистанции. Любая попытка эльфа сверкнуть блокируется, а серебряные бабочки уничтожаются. Силь пытался, снова и снова. Искал слабые места в защите. Сверкая, менялся с бабочкой местами, но нет. Марришэн предугадывал и отбрасывал ученика в сторону, нанося тому мелкие раны.

— Не нытьем, так катанием! — процедил сквозь зубы Лильсиль, сплевывая кровь на песок и стирая пальцем стекающую каплю по подбородку.

К этому моменту, и эльф и наг были в алых росчерках. Тело каждого: руки и спина, лицо, были усыпаны мелкими ранами. Дыхание тяжелое, сердцебиение бешеное. Но на губах и в глазах, что у эльфа, что у нага — азарт. Им нравилось то, что сейчас происходило. Они горели этим боем. Но победитель должен быть один. Поэтому в ход пошли техники их путей. Эльф спрятал в пространственный карман кинжалы, а наг отбросил в сторону хлыст. Под ногами Марришэна пришла в движение тень, являя на свет теневых воинов. А Силь…

— Зеркало? — я не верил глазам. — Когда ты успел освоить эту технику? — сердце пропустило удар, следом еще и еще. Только, как оказалось, это не все сюрпризы от Лильсиля на сегодня.

Одной рукой, складывая печати, эльф накладывал зеркальную защиту, не дающую теням нага к нему приблизиться. Второй же, стоило зеркалу полностью сформироваться, разбил молниеносным движением, вдребезги. Только осколки не осыпались, а застыли в воздухе, отражая эльфа под разными углами. Я не знал, что он творит, и что это за техника такая? Мильсиль-эхса не так «Зеркалом» пользовалась.

«Что же ты задумал?» — спрашиваю я Силя, смотря на арену.

— Каждый осколок — есть мое отражение!

И все…

Время замерло, я забыл как дышать. Просто стоял и смотрел за всем, что происходит. В полном недоумении, пропуская очередной оглушительный удар сердца. Осколки, отражающие лунный лик, ведомые волей эльфа, растворяясь серебряной пыльцой, обращались его точной копией. Аристарх, стоящий со мной, пытался до меня дозваться. Но его голос воспринимался так, словно я под толщей воды. Коснуться меня он не посмеет, поэтому повторял раз за разом один и тот же вопрос: «Что это такое? Что за техника?!». А я не знал, что ответить, только:

— Кто же ты, Лильсиль?

Силь

— Каждый осколок — есть моё отражение! — произнес и отпустил плетение, наполненное моей внутренней энергией.

Осколки, пропитанные лунной энергией, рассыпаясь серебряными искрами, принимали мой облик. В руках каждого зеркального двойника парные клинки, как и у меня. Это последний выпад, решающий. Чья техника окажется сильнее, тот и остается в команде. Мои зеркальные копии против теневых слуг змея. Мы выжидали подходящий момент, замерев на месте. Что это будет: удар сердца, шуршание песка под ногами, не важно. Поймем!

Хлюп!

Послышалось за моей спиной, и я сверкнул, рассыпавшись стайкой серебристых бабочек, как и мои зеркальные копии. Наг же окружил себя теневыми слугами. Но бесполезно. Тень не спасет от лунных лезвий-крыльев, будет разрезана. Серебряные вспышки то тут, то там, истончали тень, создавая брешь в защите, давая мне возможность нанести несколько режущих выпадов сразу. Сверкая, превозмогая боль с жилах, увеличивал доступную мне скорость. Лишь на мгновение приобретая телесность, появлялся то за спиной нага, то сбоку, то слева, то справа, покрывая его тело мелкими ранами. А потом снова растворялся в лунном свете, обращаясь бабочками.

— Достойно лунного принца! — зло выплюнул наг, — но и я не пальцем деланный!

Теневой купол, что защищал Марришэна, вернулся под ноги. Тень, растягиваясь, увеличивалась в размерах. Злющий, как все демоны преисподней змей, клыкасто улыбнувшись, сказал: «Это конец, принцесска!», и взревев, принял свою истинную форму. На арене, занимая почти полкруга, раскинула свои кольца громадная змея. Тень же, ведомая волей господина, трепетала, поднималась и принимала облик длинных тонких жгутов. Мгновение и сотню бабочек пронзило шипами, растворяя их лунной пыльцой. А на меня неслась клыкастая пасть, капающая ядом.

— Интересно, — сказал я, отзывая «Зеркальные осколки», возвращая физическую оболочку, — но и у меня припрятан козырь в рукаве. — Усмешка, концентрация, и вместо клинков в моей руке появляется веер. Наг было рассмеялся, утробно, с шипящими, но я, посмотрев на него, спросил: — Скажи, Марришэн, тебя когда-нибудь били луной? — глаза в глаза, ментальный контакт и взмах.

Мой разум проникает в его ментальное пространство. Там змей в человеческой форме. Озираясь по сторонам, не понимая, что происходит, видит меня и Госпожу в ее полноликой форме. Пытается вырваться, но еще одна техника «Лунное отражение» не позволяет ему этого сделать. Каждая попытка напасть, применить против меня тень, достать жгутом или лезвием, отражается на нем. «Отражение» возвращает ему все, что направлено на меня.

— Какого хрена, принцесска? — спрашивает меня наг, в очередной раз получая увечья от своей же техники. — Что это такое?

Атаки вновь и вновь обращаются против него самого. На нем уже практически нет живого места. Все исполосовано и изрезано. Кровь застилает ему глаза, капает под ноги. Он не пределе. Как и я. Но от энергозатратных техник. Сначала «Зеркальные осколки», потом «Отражение». Все эти техники уровня поднебесного с зажженным Малым созвездием. Для меня, только ступившего на первую звезду, они еще опасны. Но я должен победить. Поэтому:

— Стою я, стоишь и ты! — улыбка, а следом: — Падение Луны, — мановение руки и Полноликая Госпожа за моей спиной, сияющая серебром, приходит в движение. Марришэн пытается выбраться, сделать хоть шаг, но «Отражение» держит его в своих путах. Тогда как Луна несется и давит своей тяжестью.

— А-а-а! — вопль нага, так как на ментальном уровне он повержен. На физическом же, осталось только добить. Но этого не понадобилось.

Марришэн, находясь в человеческой форме, прибывая в полной прострации и смятении, держится за голову, которая раскалывается от невыносимой боли. Он не понимает, что происходит, где он находится, так как им сейчас овладела она — боль, терзающая ментальное пространство лунной мощью, вдавливающей его в зеркальную гладь. От невероятного давления, по лицу, по щекам, из носа, ушей и глаз, капают вязкие алые капли.

— Хватит! — умоляет он, — я так больше не могу! — рычит змей, зарываясь когтями в волосы, до крови.

Падая на колени, откидываясь назад, прогибаясь в спине, все еще пронзая голову когтями, наг воет в голос. Срывает его и все-таки падает без сознания. А я чувствую, что еще немного и тоже рухну. Развеянная техника принесла за собой тяжесть и ощущения опустошение. Как физически, так и энергетически я выжат. И мне хочется одного — спать. Качнувшись, потеряв на миг статичность картинки перед глазами, как и счёт времени, оказываюсь на руках Шахссара.

— Учи…тель, — язык меня не слушается, а в ушах я начинаю слышать шум. Тело становится как свинец, глаза закрываются, сознание уплывает. Но перед этим я слышу обеспокоенный голос дракона:

— Безрассудный мальчишка… — и все, тишина и темнота.

Глава 36. Предвестник полнолуния

Силь

Пришел в себе через пару часов. Энергия моя не восстановилась, но усталость и боль от использования техник не по уровню развития уже стихла. Потянувшись, осмотрелся, где нахожусь, и кто рядом со мной. Спал я в небольшой комнате, похожей на чей-то кабинет, на раскладном диване, а рядом со мной, на кресле, сидел дракон. Пока я спал, он задремал. Руки его сложены на груди, нога закинута на ногу, вид он имеет хмурый и недовольный. Говорят об этом поджатые губы и сдвинутые к переносице брови.

— Судя по всему, меня ждет трепка, — усмехнулся я, смотря на Учителя. Но так было надо. По-другому место в команде не получил бы. Надеюсь, Шахссар это понимает. — Учитель, — позвал я дракона, откидывая плед, которым меня укрыли. На мой голос дракон отреагировал, проснулся.

— Лильсиль, — тон его мне не нравился, напрягал. Как и разговор, который за этим последовал: — техника «Зеркал». Откуда ты о ней узнал?

— Записи бабушки Мильсиль, — уточняя, — дедушка Риль перед своей смертью оставил мне ее веер и техники, — и я не солгал.

Дедушка Риль и правда оставил мне все перечисленное. Я не обманывал Шахссара, а недоговаривал. Опустил момент, что техника «Лунного Зеркала» стала прикрытием умения Рыцаря. «Осколки отражений» — это особая техника Рыцаря Скорби, позволяющая обратить мысли и деяния преступника против него самого.

Каждый осколок — его грех перед миром и звездным небом. Но в битве с Марришэном я поступил иначе. Переложил узор способности Рыцаря на технику лунного пути. В итоге у меня вышло нечто иное. Зеркальные двойники или клоны, с моими способностями и умениями. Удобно.

— Осколки… Расскажи про них. — требовал Шахссар.

— Учитель, я не в праве, — а вот теперь придется лгать, хоть и не хотелось. — Осколкам меня научила Многоликая Госпожа, — дракон замер, впал на пару минут в прострацию. И пока он не опомнился, добавил: — Она показала путь.

— Это… — но слов дракон так и не подобрал. Тяжко выдохнув, попросил:

— Лильсиль, не рискуй так больше! — гнев его отошел назад. Теперь он переживал, опасался: — Техники, примененные не по уровню, могут сжечь твои меридианы. А это значит…

— Что я потеряю все умения и навыки, что с таким трудом развивал, — согласился с Шахссаром, — я понимаю, Учитель. И больше так опрометчиво не поступлю. — Пообещал, и спросил: — Так я в команде?

— В команде, — улыбнулся Шахссар, — приходи в себя, восстанавливайся, — сказал дракон, покидая кресло, — отдыхай и готовься. Первый бой послезавтра, — а потом резко что-то кинул мне в руки.

Поймал. Рассмотрев, что именно кинул Учитель, удивился. Маска. В виде зверя, оскалившего пасть. Белая, с серебряными прожилками. Закрепляется шнурками на затылке и скрывает нижнюю часть лица, оставляя только глаза. На вопрос: Что с этим делать? Шахссаор ответил:

— Это часть формы. Такая маска есть у каждого, — уточняя, — чтобы наблюдатели и зрители не узнали, кто ты в повседневной жизни, — и потом, у самой двери, добавил: — Пока есть время, придумай себе имя.

На этом Шахссар меня покинул. А я, смотря на маску, думал о том, что меня ждёт через несколько дней. Командный бой. Кто бы мне сказал, что я, одиночка по жизни, буду частью команды, послал бы. В прошлом я никогда не участвовал в турнирах, если только в дуэлях один на один. В крайнем случае парные дуэли, а в напарниках Тьен. И даже тогда, с другом за спиной, я чувствовал себя не в своей тарелке. А тут целая команда!

С мыслями о предстоящем турнире я вернулся домой. А оттуда, переодевшись и поужинав, с помощью веера и бабочек, переместился к Гольдору и Людору. Мальчик хлопотал на кухне, готовил ужин, тогда как друг дремал, опираясь спиной о подушки. В его руках книга по ледяной магии, но она отложена в сторону.

Опустившись рядом, на край постели, коснувшись руки, убедился, что он потихоньку восстанавливается. Жар практически отступил, а внутренняя энергия медленно тянется по меридианам и каналам.

— Я уснул, — буркнул недовольно Гольдор, открывая глаза. Увидев меня, улыбнулся: — Силь, ты вернулся.

— Да, — с какой целью меня к себе приглашал дракон, друг не спрашивал. Лишь о том, почему я такой задумчивый, и что меня тревожит. — Турнир, Гольдор, — и протянул бумагу от Шахссара, заверенную Альхаирисом и Ваэтолисом.

Взяв документ в руки, прочтя его, ледяной нахмурился. Гольдорис хотел высказать все, что думает по этому поводу, но промолчал, так как реплики рвались полные ненормативной лексики. А рядом Людор. Не дело ребенку слушать подобные речи. Вот друг и матерился взглядом, исключительно взглядом.

— Я так понимаю, выбора у тебя нет, — констатировал эльф, протягивая документ обратно.

— Нет. Это приказ старшего в роду, — и как жаль, что из потомков старшей ветви лунного рода остался только я. Была бы жива бабушка Лильсьена, она бы оспорила решение старейшины Ваэтолиса. — Мне придется участвовать, Гольдор. А еще экзамены и диплом, — тяжко выдохнул, поднимаясь и идя на помощь Людорису. Мальчик почти все приготовил, осталось нарезать овощи на салат и заварить чай.

Вернулся к себе под утро. Людор давно спал, а Гольдор предлагал варианты имени для подпольного турнира. Друг, когда я рассказал о задумке Шахссара, был с ним солидарен. Я должен понимать принцип турнира. Уметь сражаться в команде. Что до псевдонима, то кроме как «Лунный принц» или «Серебряный клинок» он не выдал. Да и у меня мыслей не было.

— Отдыхай, завтра приду, — сказал другу, раскрывая веер и призывая бабочек.

Пару мгновений, и я у себя дома. Медитация сегодня отменяется, поздно уже. Поэтому надо поспать. Хотя бы несколько часов. Перед тем, как погрузиться в сон, держа маску в руке, крутил варианты имени. Было одно, которое меня олицетворяло, намекая на суть и силу, которой владеют исключительно лунные эльфы. Его и назову.

* * *

Прошло два дня.

Наступил день первого командного боя. Но мне нужно было прийти раньше, чтобы познакомиться с будущими напарниками по команде и провести дружеский спарринг полкоманды на полкоманды. Чтобы проверить силы и подобрать подходящего напарника по совместным атакам. К тому же, как сказал Шах, будут недовольные заменой Марришэна. На это тоже нужно время, как и на предвидимые стычки с будущими напарниками по команде. Как я понял, мне предстоит демонстрация уровня и способностей. Не хотелось бы, но это не от меня зависит.

В разгар дня, под защитным зонтом, я шел к ночному клубу, где и находися подпольный бойцовский клуб. Охранники, по приказу Аристарха, меня пропустили и показали куда следовать. Сложив зонт, скинув верхнюю рубашку, остался в легких широких брюках и футболке, на ногах кеды. Волосы я предварительно стянул на затылке, перевязав лентой. Спускаясь по лестнице вниз, слышал смех и разговоры. Мужики взрослые и матерые. Как Марришэн или Дашшарэн. По сравнению с ними я подросток, скорее ребенок.

— Лильсиль-эхса, вы пришли, — засиял улыбкой гуль, стоило мне переступить порог зала с ареной, — как и Шахссар-эхса, вы пунктуальны. Присоединяйтесь, — и показал на команду. — Общайтесь, — клыкасто улыбнулся гуль, покидая нас. А я остался, как агнец на растерзание.

— Принцесска, че ты здесь забыл? Шел бы ты отсюда, — сказал один из команды, выражая общее мнение. И под грубый, утробный смех, а также надменные взгляды, тяжело выдохнув, посмотрев серебром глаз, сказал:

— Я бы рад, но место Марришэна теперь мое!

— Че?

— Какого хрена?

— Тебе голову напекло?

В принципе, я именно такой реакции и ожидал. Поэтому ждал приглашения в круг арены на спарринг. От кого угодно. Вперед, выражая общее недовольство, вышел внушительных размеров мужик. Как бы назвала его тетушка Амора: шкаф с антресолью.

Накаченный, даже перекаченный. Смуглая кожа, короткий ежик белых волос, нос картошкой, скорее всего сломанный в нескольких местах. Глаза узкие, а кончик уха чуть заострен. Скорее всего, кто-то из родителей, или старшего поколения принадлежит к нелюдям. Одет верзила в кожу. На руках же короткие перчатки, с шипами на костяшках.

— Кулак Громовержца! — назвался громила, — Облачный уровень. Три зажженные звезды, — и усмехнулся, — твое имя, принцесска?

— Предвестник Полнолуния! — и, чуть склонив голову набок, улыбаясь куголками губ, назвал уровень: — Поднебесный уровень. Две зажженные звезды!

— Чего?

— Какой уровень?

— Раскатай его, Краст! — рявкнул кто-то из бойцов.

Громовержцу понравилось предложение товарища по команде. Не долго думая, он рванул вперед, нападая. А я, тяжко выдохнув, призвав веер в руки, но не раскрывая его, применил на полную мощь технику земного уровня. Под ногами Громовержца, переливаясь серебром, раскрыл свои лепестки «Серебряный лотос», сковывая движения.

— Вот и все! — констатировал я, сменив веер на парные клинки, подаренные драконом. Вспышка, пара взмахов и громила лежит на песке, без возможности подняться, так как «Лотос» все еще активен. Поворачиваясь к бойцам, чуть улыбаюсь, спрашиваю: — следующий?

— Ах ты!

Взревел еще один желающий проверить мои силы на себе. В отличии от громилы, этот парень шустрый, гибкий. Не такой, как Марришэн, но достоин пика Облачного уровня. Только вот в чем дело. Между Облачным уровне и Поднебесным — пропасть. Поэтому:

— Луна на воде! — взмах веером и противник отправляется в кабинет к Аристарху. Больше я не знаю, куда можно было бы его отправить. — Еще? Или хватит? — смотрю на оставшихся бойцов. — Бой скоро, а мы так и не познакомились.

— Хватит! — видимо, это их капитан, — видим, ты не принцесска, а воин. — И поклонился, называя свое имя и уровень: — Цербер, Облачный уровень с зажженным Малым созвездием. Я капитан команды. Это, — показал он на невысокого парня, закутанного в черное, — Мухоловка. Облачный уровень с двумя звездами, — судя по всему, он чуть старше меня. Глаза его ядовито зеленые с вытянутым зрачком. Волосы черные с зелеными прядями. Кожа бледная. Как мне кажется, он не человек. Наполовину, или на четверть, — Этот тип, — указал на блондина с маской на пол-лица и в балахоне с глубоким капюшоном, — Жнец. Пик Облачного уровня, — парень кивнул, я в ответ. — Тот, кого ты отправил в полет, или куда там, — отмахнулся, усмехнувшись, — Шакрам. Облачный уровень с одной зажженной звездой. А Громовержца представлять без надобности.

— Мое имя Предвестник Полнолуния. Поднебесный уровень с двумя зажженными звездами. И я, как вы поняли, лунный эльф, — уточняя, — чистокровный.

— Добро пожаловать! — выразил общее мнение Цербер, предлагая: — Ну, что, проверим тебя в командных сражениях? — и со всей ему доступной силы хлопнул меня по плечу. Шикнув, подняв взгляд, согласился:

— Проверим…

Глава 37. Командный бой

Силь

До боя осталось всего ничего. Каких-то три часа, а я на нервах. Не знаю, куда себя деть и что делать. Остальные участники команды медитировали и настраивались на предстоящее сражение, или просто общались и делились планами. Я сидел поодаль и за ними наблюдал. Отмечал особенности поведения и привычки. Мне с ними еще сражаться, надо понимать, кто из себя что представляет.

— Силь, — услышал я голос Учителя, решившего навестить меня перед боем, — как ты? — спросил Шах-се, опуская руку на плечо и чуть сжимая, тем самым подбадривая.

Глубоко вздохнув, чуть ему не нагрубил. Хотелось сказать, что все происходящее его рук дело, что если бы не он, то я бы не стоял здесь. Но опомнился и признал — мое участие в подпольных боях и правда пойдет на благо. Ведь уже скоро мне предстоит участвовать в официальном турнире Звездной башни. А там, кто знает, что за команда и участники достанутся. Нужно уметь находить общий язык и подстраиваться под состав. Как здесь и сейчас.

— Переживаю, — отвечаю Шаху на его вопрос, — а так, готов.

— Это хорошо, Силь, — легкая улыбка и покровительственный взгляд, — у меня для тебя кое-что есть.

По мановению руки из его пространственного кармана выплывает веер. Стальной, с резьбой и письменами по боковым граням. С рукояти свисает серебряная кисточка. Каждая пластина веера напоминает перо. То ли феникса, то ли павлина. На самом же деле это кинжалы, способные по воле хозяина сорваться с места и атаковать цель, а потом вернуться и снова стать единым целым.

— Это… — я даже не знал, что сказать. Слов не было, одни эмоции, — спасибо, Учитель. — Шахссар снова улыбнулся, говоря, что хотел подарить его, когда я стану «Историком», закончив обучение. Но он мне, волей Старейшины и главы Звездной башни, понадобился раньше. — Благодарю, Учитель! — отойдя на шаг назад, сложив руки перед собой, левой ладонью накрывая правый кулак, поклонился, касаясь лбом сложенных рук, как того требуют правила личного ученичества и кодекс совершенствующихся мастеров.

— А веер Мильсиль-эхса можешь отдать Людорису, — вот тут я, как был, так и замер. Я не говорил Шахссару о том, что взял ученика. Как? Хотел спросить, как он ответил: — Луна шепнула, — и на этих словах покинул меня и нашу комнату отдыха.

Я пребывал в недоумении. Но недолго. Команда дала знать, что пора переодеваться и готовиться. Не помешало бы и обсудить стратегию еще раз. Обозначить, кто на каких местах находится, и в каком направлении работает. Шесть человек в команде — шесть позиций. Цербер — атакующая позиция, специализируется на дальних дистанциях. Мухоловка — позиция массового контроля и ослабления.

Жнец — позиция поддержки, почти все его техники направлены на восстановление потраченных сил. Но есть и обратная сторона медали. Шакрам — атакующая позиция, мастер ближнего боя. Громовержец — силовик, может сражаться сразу с несколькими противниками. А я, как и Марришен, занимаю позиция мастера скорости. Ведь в каждой команде есть такая личность. И она достанется мне. Это если бой пойдет не по выстроенному Цербером плану.

— Готов, Предвестник? — спрашивает меня капитан, опуская руку на плечо, — это твой первый командный бой. Не оплошай! — и на этих словах, каждый из нас надел серебряную маску, скрывая нижнюю часть лица, и капюшон на голову, оставляя на обозрение только глаза.

Сердце пропустило удар, следом за ним еще один, и еще, а потом был дан сигнал к выходу команд на арену. Я шел за Жнецом. Когда он ступил на арену, подошла моя очередь. Сделав шаг вперед, чуть не ослеп и не рухнул. Невероятных размеров заговоренный магией круг для сражающихся команд с вплетенными чарами защиты по всему радиусу. А зрители, там точно тысяча сидячих мест. А еще огромный куб под потолком. Он показывает все происходящее тем, кто сидит на верхних рядах или в VIP-ложе.

— Итак, дамы и господа! — услышал я голос Аристарха, ведущего этот бой, — добро пожаловать на первый в этом сезоне командный бой… — а дальше его слова слились в единый поток информации, в котором я только и смог разобрать свой псевдоним и уровень, а дальше: — Начали!

Отступление

Альхаирис

— … это что-то невероятное! — воскликнул Аристарх со своего места под куполом арены на весь зал, оглушая даже участников команды. — Осталось на ногах всего трое участников! Один против двоих — таков расклад!

Две команды — «Теневые Дьяволы» и «Морские Корсары». От «Дьяволов» — последний участник, специализирующийся на скоростных техниках и атаках ближнего боя, тогда как от «Корсаров» — мастер силовых техник и мастер массового контроля. Расклад не в пользу Предвестника полнолуния, так он себя называет. Он на пределе, но не сдается. Уклоняется на невероятной скорости от атак мастера контроля. Уходит от каменных объятий мастера-силовика. Но при этом умудряется атаковать. Наносить минимальный урон каждой атакой.

— Пугающая скорость, — пробормотал сидящий подле меня Ваэтолис, с замиранием сердца смотря за боем, за атаками Предвестника, которые трудно уловить и рассмотреть тем, кто не находится на хотя бы Облачном уровне.

На вид мальчишка, лет двадцать от силы, но уже на второй звезде Поднебесного уровня. Что же будет, когда этот парень достигнет Небесного уровня или взойдет на ступень Обожествления? Даже трудно представить. Уже сейчас это скорость сравнима с молнией или звуком, но какой она будет дальше? Вот оно! Новое поколение гениев! Те, кто лет через триста займут наши места.

— Предвестник Полнолуния остался один на один с Безжалостной Касаткой! — огласил Аристарх, выводя меня этим самым из мыслей.

Обратив внимание на арену, увидел лежащего без сознания мастера контроля «Корсаров». Раскинув руки в стороны, раскрыв рот в застывшем крике, он смотрел в пустоту белыми, без намека на радужку и зрачок глазами. По лицу текли багровые струйки. А тело его, словно одна сплошная гематома, сине-лилового цвета. Никто, ни Ваэтолис, ни сидящие рядом мастера не поняли и не увидели, что там произошло. Только взрыв, стена пыли и туман, а потом тело, упавшее на каменный пол.

— Веер! — воскликнул Ваэтолис, увидев в руках Предвестника оружие, — не может быть! — вздрогнул друг, с ужасом смотря на парня, который двигался точь-в-точь, как его почившая много веков назад жена, — этого просто не может быть! — продолжал он причитать, смотря на парня из «Дьяволов». — Это же «Лунный» стиль!

— Ты уверен? — уточняю я, смотря на застывшего в страхе старейшину.

— Я жил с Лунной, видел ее техники, — напомнил мне друг, с силой сжимая кулаки, до хруста костей и треска края мантии, на которой тот вымещал злость, — это «Лунный» стиль. Я уверен. — Зло процедил он сквозь зубы, продолжая смотреть за боем, за парнем, который двигается все также, на невероятной скорости, при этом управляет веером, гоняя противника по арене, одновременно с этим применяя и Лунные техники.

— Значит, не всех лунных мы перебили, — тяжело выдыхая, говорю только для него одного, чтобы другие, сидящие рядом не слышали. — Ничего. Турнир закончится и мы с тобой, друг мой, эту оплошность исправим, — после этих слов Ваэтолис успокоился. Гнев отпустил, как и желание тотчас сорваться с места и задушить лунного паршивца собственными руками.

Силь

Зря, конечно, раскрылся, но выхода у меня другого не было. Я остался один на один против громилы «Корсаров». Простыми техниками его не достать, а клинками Учителя пользоваться не стану. Не хватало мне его еще прибить ненароком. Так что, остается только один вариант — веер. Его я против «Касатки» и применил. Кружа и нанося удар за ударом, выводя его из себя, метил по важным опорным точкам. Громила пытался меня достать, схватить и откинуть в сторону, и пару раз мне и правда досталось, да так, что я слышал хруст ребер, но в итоге:

— «Вспышка», — произнес и сверкнул, оказываясь за спиной, — «Крылья гильотины», — и зажатыми между пальцев лезвиями веера, нанес сразу десяток режущих ударов. — «Вспышка» — оказываюсь подле него, напротив, глаза в глаза и снова десяток новых ран, окрашивающих его тело алым цветом.

— Предвестник Полнолуния выматывает Касатку! Так что же победит? Скорость или Сила? — задается вопросом Аристарх, наблюдающий сверху.

— Грха-а-а! — рычит Касатка.

Превозмогая боль, он хватает меня своими могучими руками, с силой сжимая запястья. Слышится хруст, а следом мой вопль боли. Но, сгруппировавшись, пинком в грудь, отпрыгиваю назад. Руки болят, перед глазами красная пелена, а в груди бешено колотиться сердце. Кончики пальцев жжет одна техника, но применять ее — равносильно самоубийству. А альтернатива? Она есть, но тогда я снова вычерпаю себя до дна и провалюсь в беспамятство на сутки, если вовремя не развею технику.

— Шкет! — обращается ко мне Касатка, сплевывая кровь и отколовшийся зуб, — решим все одним ударом?

— Решим! — соглашаюсь, быстро складывая печати и призывая все то же «Зеркало», но второй уровень это техники. — «Зеркальный колодец»! — произнес, и за моей спиной, переливаясь серебром, появляется зеркальная воронка, затягивающая Касатку в зеркальный мир. Тот сопротивляется, всем своим весом пытается противостоять притяжению зеркального мира. Но в итоге, воронка его заглотила. Только перед этим:

— Техника облачения! Облик зверя! — воскликнул противник, доставая последний козырь из рукава.

Всего за мгновения он обратился огромной касаткой, ныряя в зеркальное пространство. Воронка схлопнулась, а зеркало за моей спиной осталось. Оно показывало, что происходит с тем, кто по ту сторону мира. Все то, что видит он, вижу и я. Только я. Остальные лишь ждут, когда этот бой закончится.

— Чья же техника развеется быстрее? — вновь послышался голос гуля. Голос его дрожал от страха, я это чувствовал.

Силы мои от использования техники выше по рангу таяли с невероятной скоростью. Тело била крупная дрожь. Кончики пальцев немели. Во рту же от перенапряжения появился привкус крови. С каждой секундой энергии оставалось все меньше. Меня качнуло. Потом еще раз и еще. Я готов был принять поражение, отозвать «Зеркальный колодец», как услышал голос капитана Корсаров:

— Мы принимаем поражение! — и уже мне: — Предвестник, отзывай технику!

Развеять проще чем создать. Нужно было всего лишь разорвать цепочку построения. Несколько печатей, короткий приказ, и тело касатки, принимающее облик громилы, падает из зеркальной воронки. Техника разлетается мелкими осколками, а я понимаю, что еще немного и рухну рядом. Но на силе воли и под восторженные крики зрителей, возвращаюсь к команде.

— Поднебесный уровень твой, заслуженный! — сказал Цербер, опуская руку мне на плечо, — ты молодец!

Получив похвалу от всех участников команды, отправился в раздевалку. Мне нужно не только восстановить силы, но и исцелить полученные от громилы раны. Особенно руки. Кости он мне не сломал, но вот сухожилия повредил. Восстанавливаться я буду с неделю точно. С ребрами и другими ранами проще. Медитация под лунным светом, и я в полном порядке, а вот руки.

— Это было потрясающе! — услышал я голос за спиной, от которого дрогнули мои поджилки, и застыла в жилах кровь, став льдом. — Вы действительно достойны Поднебесного уровня! — похвалил меня Старейшина Ваэтолис.

И как же хорошо, что я еще не распустил волосы и не снял с лица маску. Не то рубиновый старейшина меня бы сразу узнал, а потом здесь же и задушил. Перетянув ноющие запястья фиксирующими бинтами, сняв верхнюю часть формы, предстал перед дедом в черной рубашке, брюках и босиком, сапоги я тоже бросил в сторону. Измотанный, обессиленный, раненый и голодный, опустив взгляд, учтиво поклонившись, сказал:

— Благодарю, Старейшина. Это честь для меня, — даже голос и тот пришлось изменить. Сделать его грубее и ниже.

— Что ты! — и его рука опускается на мое плечо, похлопывая, — это для меня честь видеть юношу из лунного рода. Несмотря ни на что, ты идешь путем предков. Используешь лунные техники. Похвально!

Голос его, если не прислушиваться, так и течет елейным маслом в уши. Располагает к себе. На деле, после них остается привкус затхлости и гнили, обволакивающий нёбо клейкой пленкой. Завуалированные оскорбления и унижения. Вместо похвалы я слышу: «Твой род издох, почти никого не осталось, и ты там будешь». А еще улыбка, широкая. Кому-то она покажется обворожительной, на деле — это оскал голодной пираньи, учуявшей кровь. Миг — и она разорвет, растерзает.

— Предвестник! — спасает ситуацию Цербер, открывающий дверь, — мы праздновать идем, — и показал стоящую за его спиной команду, — ты с нами?

— Да, переоденусь и присоединюсь, — ответил, выглядывая из-за спины старейшины, — прошу меня простить, Ваэтолис-эхса, друзья ждут! — этим давая понять, что наш с ним разговор закончен. Что ему пора покинуть раздевалку.

Дед, скрипнув зубами, но при этом, натянуто улыбнувшись, пообещал навестить меня в следующий раз. Пообщаться с достойным наследником почившего в веках рода. А пока пожелал удачи в следующих боях. Как только он закрыл за собой дверь, я рухнул на лавку. Сняв маску, распустив волосы, восстанавливал дыхание и усмирял сердце, готовое того гляди сломать ребра и выпрыгнуть на волю.

— Не дождетесь, старейшина Ваэтолис! — рыкнул я, все еще видя перед глазами его лик, надменный взгляд и поганую улыбку, — убить меня вам так просто не удастся! Клыки сломаете! — и, отпустив гнев, переодевшись, уложив фору, вышел из раздевалки. А там меня ждала команда. На вопрос: куда пойдем? Цербер ответил:

— В «Каракатицу»! — и что-то мне подсказывало, там я получу массу впечатлений. А вот каких именно, узнаю по факту.

Глава 38. «До последнего удара сердца…»

Силь

С первого боя прошло две недели.

За это время мы с командой приняли участие в пяти отборочных боях, три из которых были за нами, один против и один в ничью. Теперь же перерыв. Три недели нас никто к барьеру не призовет. Арена будет пустовать и принимать только новичков или желающих провести индивидуальный бой.

Каждый из нас, как только Аристарх объявил окончание отборочных туров, занялся своими делами. Не знаю, как остальные, а я нагонял пропущенные с Шахссаром уроки. Читал все из врученного им списка и практически не прерывался. Только на обед и трехчасовой сон, и то, чтобы не падать без сил от усталости. И стабильно, каждый второй вечер я проводил с Гольдором и Людором.

Ученик, с помощью веера бабушки Мильсиль, постигал лунные техники, а мы с Гольдором, с чашкой чая на кухне, обсуждали все найденные им несоответствия в отчетах дедушки Риля. Я не инженер, но кое-что до меня дошло. Особенно после того, как Дор мне это подробно не только рассказал, но и даже схемами зарисовал. На вопрос что делать, как виновных к стене прижать, тот только руками развел.

Доказательства, которые нашел дед Риль, их нет. А все записи… их подделать можно. По крайней мере так могут ответить те, кто за всем этим стоит. Так что мы пока что бессильны. Если только привлечь Олиссара, но этот эльф пропал с радаров уже месяц как. Никто о нем ничего не слышит.

Странно. Дарришен тоже давно не дает о себе знать. Он был не особо частым гостем в моем доме, но мы списывались раз в три дня точно. А тут уже три недели как тишина. Я понимаю, он личность неординарная, заведующая преступным миром, но а вдруг с ним что-то случилось? Как и с Олиссаром. Мне не нравилось то, что происходит.

И еще, замолчала Звезда Тьена. Обычно, каждый мой визит к Шахссару сопровождался просьбой найти и спасти ее Рыцаря, помочь ему. Но тут тишина. Сколько по времени я так и не скажу, но тоже где-то пару месяцев, может, дольше. Со всеми этими событиями, что происходили, я как-то не акцентировал внимание. А тут, под чай и разговор с Дором, в памяти постепенно всплывали все моменты и странности.

«Разберемся» — подумал про себя, покидая квартиру Дора и Ориса. И уже на следующий день, вернувшись в режим подготовки к экзаменам и защите диплома, после долгого и изматывающего спарринга с Шахссаром, с книгой в руках, обедал и отдыхал. Все там же, в нашем с Тером любимом кафе. Но недолго длилось мое спокойствие. План закрыть последний список книг растаяли, как туман утром.

— Силь, тебя-то я как раз и ищу! — воскликнула Идрриса, спешным шагом направляясь ко мне. — Ты все с книгами обнимаешься и не знаешь! — упрекала меня драконница. Спросил ее, о чем я не знаю. Она ответила: — О нашей с твоим братом помолвке в эти выходные!

Наша свадьба с Идррисой, по планам деда Ваэтолиса и Альхаириса, должна была состояться зимой, перед новым годом, как раз тогда, когда закончится моё обучение у Шахссара. Думал, эта же дата останется и на их с братом свадьбу. Но, видимо, у старшего свои планы. Дату перенесли. С зимы на раннюю осень. А помолвку с середины осени на первый день третьего месяца. И поставили Идррису перед фактом только вчера. Именно поэтому девушка на нервах, ведь у нее ничего не готово.

— Идрриса, успокойся, присядь, — показал на стул напротив. — Времени мало, да, всего три дня, но я помогу, — она смотрит на меня измученно, устало, но с благодарностью:

— Силь, ты — золото!

Я бы поспорил с этим мнением, но не стал. Идрриса явно не в настроении на наши с ней привычные вилки и шутки в сторону друг друга. Спросил, что мне делать, и где будет проходить помолвка. Кто гости? Какая развлекательная программа? Подруга, измученно вздохнув, посмотрев на меня, сказала:

— В поместье твоего отца, гости — те же, кто и на твое совершеннолетие. Добавятся только представители старших ведьменских ковенов: лаванда, гортензия и лилии. Программа почти такая же, — слово «почти» меня напрягало, она явно что-то в ее духе задумала.

— Не в поместье старейшины Ваэтолиса, и то радость, — сказал я, отложив все дела, потянувшись за блокнотом. Нужно сделать кое-какие пометки. А еще уточнить по меню, напиткам, закускам и горячему. Не помешало бы и торт заказать.

Помочь все организовать вызвался и брат Идррисы — Ассальгар. С ним она меня обещала познакомить на месте, когда будем украшать зал и расставлять все по задуманному ей проекту. Когда я хотел уже с ней проститься, собирал вещи, она попросила стать одним из пунктов развлекательной программы. Я замер и уточнил, не ослышался ли.

— Силь, пожалуйста! — взмолилась она. Вот это как раз то самое «почти», которое не давало мне покоя.

— И как именно я буду развлекать гостей, м? — задал вопрос, пристально смотря на мило улыбающуюся подругу.

— Ты же виолончелист? — уточнила она, а я с неохотой кивнул.

Несмотря на то, что я в прошлой жизни никогда не играл на музыкальных инструментах, знал, как это делать. Пальцы, держащие смычок и струны, не подводили, а помогали остаточные умения парня. Мышечная память, так это смертные называют. Правда, последний раз я играл для тетушки Аморы, перед тем, как покинуть особняк. Она тогда расплакалась, обняла меня и сказа в очередной раз, что ей неважно, тот я Силь, или нет. Главное, я здоров и жив.

— Чтобы играть перед гостями, нужно вспомнить каково это, — сказал Идррисе, — с подготовкой к экзаменам и тренировками с Шахссаром-эхса я забросил смычок.

— Я не требую от тебя часовой концерт, — отмахнулась Идрриса, — пару композиций и все, — сказала девушка, перекидывая через плечо пепельную прядь. Видно было, как она отпустила панику и успокоилась.

— Хорошо, — согласился, — разыграюсь и настроюсь, подберу подходящие мелодии, а ты выберешь, — и как только закончил фразу, оказался в ее объятиях. Драконница, неожиданно сократив между нами расстояние, прижавшись ко мне, зарылась носом в собранные в пучок волосы. Одной рукой девушка прижимала меня к себе, второй взяла мою руку и переплела наши пальцы, говоря:

— Душа моя и сущность подле тебя отдыхают, — не знаю, к чему это сказано, но приятно. — Рада, что ты не стал мне супругом, Силь. Друг… — и запечатлела на остром кончике уха легкий поцелуй, вводя тем самым в краску и меня, и тех, кто наблюдал за нами все это время, — …до конца жизни! До последнего удара сердца! До последнего вздоха! До последней капли крови! — произнесла она клятву, не осознавая, что натворила и с кем себя связала.

«Дуреха!» — подумал я, уже смотря ей вслед.

Тяжко вздохнув, собрав оставшиеся книги и записи, расплатившись по счету за обед, взяв в руки зонт, пошел домой. Там, в углу, одиноко и тоскливо стояла виолончель. А среди книг и учебников с техниками бабушек Лильсьены и Мильсиль, несколько партий для виолончели. Ничего сложного, скорее всего для начинающего музыканта. Их-то я и собирался исполнить моей Многоликой Госпоже. Заодно помедитировать и набраться сил на предстоящие дни.

* * *

На следующий день, как и обещал Идррисе, поехал к отцу в особняк. Взял виолончель, партии к ней, а также зонт от солнца, так, на всякий случай. Собравшись, вызвал Сидора. А когда речь зашла про обратную дорогу, сказал что сам доберусь. Или с Идррисой, или бабочками. Это если хозяин дома разрешит. Ведь когда я покинул поместье, перестал быть жителем этого дома, на меня стал действовать энергетический ограничитель. Максимум, что я могу в стенах поместья, и то с разрешения отца, передвигаться бабочками из комнаты в комнату.

— Хорошего дня, эхса! — пожелал мне Сидор.

— И тебе, Сидор! — ответил любезностью, держа в одной руке зонт, другой придерживая саквояж с виолончелью.

Переступать порог дома, когда ты его покинул, став самостоятельным, та еще нервотрепка. Сердце билось пичугой, кровь горела, а кончики ушей и щеки жгло огнем. Я нервничал. Не знал, как себя вести, что говорить отцу. С братьями, что с Ристартом, что с Хартисом понятно. Пара фраз, веер в руках и призванные бабочки, способные переместить их из одного конца поместья в другой. А вот отец…

— Лильсиль? — слышу голос родителя, и вижу его, улыбающегося, идущего мне навстречу, — какими судьбами?

— Помогаю Идррисе с организацией банкета, — улыбка чуть тронула мои губы, а сердце успокоилось. — Я — ее свидетель на свадьбе.

— Свидетель? — недоумевал отец. Он хотел меня еще о чем-то спросить, как в дверях показалась виновница предстоящего торжества.

— Силь, что же ты так долго? — упрекала меня подруга, возмущаясь: — Мы с братом тебя уже заждались! — и схватив мой саквояж с виолончелью, не тревожа шелковый покров зонта, подталкивала к двери, по пути причитая, что я задерживаю и ее и себя.

Под изумленный взгляд отца и ругань драконницы, я переступил порог когда-то родного дома. На полминуты замер. Привыкая к ощущениям и тяжести чужого источника. Идрриса, видя мое замешательство, понимая, как трудно вернуться в отчий дом после того, как его покинул, став самостоятельным, дала мне еще несколько минут. Показав на коридор, ведущий в приемный зал, сказала, что будет ждать меня там. Как и мой инструмент.

— Мо ои, — услышал я голос тетушки Аморы, на глазах которой наворачивались слезы. Поставив корзину с бельем, она шла ко мне раскрыв свои объятия. Не отказал себе в слабости и уткнулся ей в плечо, с придыханием говоря:

— Мо оё, я дома, — сказал ей, и замер так, всего на полминуты. А потом, покидая ее объятия, смотря в дорогие глаза, на теплую улыбку, вытирая с ее щеки слезу, говорю: — Музыка, что будет играть сегодня, она для тебя, — и, взяв ее руки, поцеловав, прижал к своим щекам.

Ничего не сказав, только улыбнувшись, посмотрев на меня с материнской любовью, провела кончиками пальцев по раковине уха и отпустила в зал, на репетицию. К Идррисе и ее брату. Расправив плечи, уверенно шагая, шел по коридору. В зал. К подруге.

— А вот и ты, Лильсиль-се! — звонкий голос ворвался в окружающую меня тишину. Принадлежал он младшему брату Идррисы — Ассальгару.

Дракон на вид чуть старше меня. Разбросанные в беспорядке пепельные локоны чуть касались плеч. Ярко-серые, почти стальные глаза смотрели с прищуром, с интересом. Кожа бледная, ни намека на родинки или веснушки. Сам он невысокий, ростом с меня. Из-за широкого кроя рубашками не видно его телосложения, но мне кажется, что он ни разу не худой. Жилистый, гибкий. И его позиция — это ловкость и ближний бой.

— Силь, это мой брат Ассальгар, — представила Идрриса юношу, смотрящего на меня, как очередную игрушку. Подруга, увидев его взгляд, опустила руку на плечо брата со словами: — Гар, не стоит, — на ее губах улыбка, а в глазах блеск. — Реши ты осуществить то, что плещется в твоем разуме, Силь от тебя мокрого места не оставит, — уточняя, — как ментально, так и физически.

— Хм-м-м, — протянул дракон, покидая нас с Идррисой, возвращаясь к столам и расстановке мебели.

— Ну, что? — спрашивает подруга, беря меня под локоть, ведя в сторону импровизированной сцены, — покажешь еще одну сторону себя? Продемонстрируешь игру на виолончели? — я тяжко вздохнул, а она напомнила: — Ты говорил, что я смогу выбрать композиции. Помнишь? — и ее указательный пальчик с длинным коготком ткнул меня в плечо. Пришлось сдаться. К тому же, я обещал музыку тетушке Аморе. Поэтому:

— Ладно, — и пошел к инструменту.

Там, в чехле, лежали и партии, которые я смог найти в Интернете на понравившиеся мне композиции. Найдя удобный стул, размяв пальцы, сделав несколько упражнений, взял в руки смычок. Перед собой же поставил пюпитр, положив партию. Закрыв глаза, глубоко вздохнув и выдохнув, усмирив трепещущее сердце, открыв глаза, отдался музыке. Смычок прикоснулся к струнам, пальцы зажали нужные ноты, и полилась мелодия.

Опомнился и покинул поток мелодии, когда закончились распечатанные листы. Отпустив струны, опустив смычок, посмотрел вокруг и замер. На меня, с замиранием сердца, с восторгов во взгляде, боясь лишний раз вздохнуть, смотрели и гости, и хозяин дома. А я, сглотнув нервный комок, достал следующую партию. Но Идрриса, подойдя ко мне, сказала, что репетиций не нужно. А мелодии я выберу сам.

— Как скажешь, — сказал подруге, складывая инструмент и распечатанные листы, отставляя в сторону пюпитр и стул, на котором буду сидеть во время выступления.

— А ты не так прост, Лильсиль-се, — сказал мне Ассальгар, улыбаясь.

Один Создатель ведает, что у этого пепельного дракона на уме. Благо, он предупрежден Идррисой. Не сунется, а если попытается, то на своей шкуре убедится в словах сестры. С ним у меня дружеских отношений нет. Церемониться не стану. Нападет — размажу его разум тонким слоем по водной глади. Уничтожу ментально. Луна мне в помощь.

— Не обращай внимания на брата, — отмахнула от него Идрриса, — у нас, пепельных, сам знаешь, бесы в душе сидят, — знаю. Но ей я это простить могу, так как она друг, а вот ему. — Лучше скажи, — перевела она разговор на другую тему, — с кем ты на праздник придешь? Того полуэльфа с мальчиком позовешь? Или ледяного?

— Все-то ты знаешь! — улыбнулся я ее осведомленности, — я предложу Терселу и Гольдорису, кто согласиться, тот и придет. Тер вряд ли, у него работы полно, да и Дор тоже по уши в делах башни. А вот мальчишки…

— Тебе решать, — сказала подруга, протягивая приглашение, — сам имена впишешь, — и на этом попрощалась, говоря, что у нее дел в клане полно. Да и готово все, осталось только дню «Х» наступить, а гостям прийти. Жениху явиться на церемонию, а мне ее музыкальным сопровождением дополнить. — Пока, — махнула она мне, ведя дракона под локоть к приехавшей машине.

А я, получив разрешение отца на перемещение своим способом, призвав в руки веер, обратившись к лунному источнику, взмахнув, рассыпался серебристыми бабочками, оказываясь дома. Душ, ужин и медитация под лунным светом. Вот мой план на вечер и последующую ночь.

Глава 39. Помолвка. 1 часть

Силь

С приглашением от Идррисы на помолвку я пришел сначала к Теру, застав его в обеденный перерыв. Уставший, с залегшими под глазами темными кругами, Тер медленно, не торопясь, отламывал кусок котлеты за куском и отправлял в рот, пережевывая и заедая картофельным пюре. Поэтому, пока тот не взял чашку с кофе, я молча сидел напротив и пил свой кофе. И вот когда Тер был сыт и готов меня слушать, протянул ему приглашение на свадьбу к Идррисе.

— Нет, Силь, я не того полета птица, — отдал мне обратно кусок красиво расписанного картона, — да и дел у меня выше крыши! — сказал друг, откидываясь на спинку дивана. — Ледяного позови, он хотя бы чистокровный эльф, ведущий инженер звездной Башни. Статус и манеры при нем. А я уже несколько столетий как не вхож в высший свет, — усмехнулся друг.

— Дор тоже работает, — тяжко выдохнул я, смотря на приглашение, — не факт, что согласится. Но я предложу, — а потом перевел тему на пропавших с радаров Олиссара и Дашшарэна. — Что-нибудь о них слышно?

— Нет, — нахмурился Тер, — и мне это не нравится. Такое чувство, что они влезли в дела башни, как и дед твой, что-то нашли и теперь где-то или заточены, или хладными трупами лежат.

— У тебя есть связной в «Тенях»? — спрашиваю Тера, зная как именно работает система внедрения. В каждой крупной преступной ячейке должен быть «свой» человек. Чтобы в один момент взять и накрыть всю преступную группу и разорвать сеть. — Я не раскрою его личности, но поговорить не откажусь. Дашшарэн хоть и сволочь редкостная, но враг моего врага. Он нам нужен, Тер. Наг — один из гвоздей в крышку гроба старейшине и звездочету.

— Подумаю над этим, — сказал друг и, посмотрев на часы, сказал: — обеденный перерыв закончен, мне пора, Силь, — и расплатившись по счету, добавил: — Гольдорису и Людорису привет.

— Хью и Мионе тоже, — тот кивнул и ушел. А я следом.

* * *

Вечером, как только село солнце, а Дор вернулся домой, переместился к ним на крыльях моих серебряных помощниц. Орис, увидев меня, тут же сократил расстояние и, прижавшись, обнял. Пригласил к столу, вручил в руки чашку с чаем. И как раз из душа вышел Дор. В пижамных штанах, босиком, с распущенными мокрыми волосами с которых на грудь капала вода. Дор, увидев меня, улыбнулся и поспешил надеть футболку. Но волосы так и оставил распущенными.

— Силь, у тебя какой-то вопрос? — поинтересовался Дор, отрезая кусок отбивной и нанизывая его на вилку. Не отрицал, а протянул ему приглашение на помолвку Идррисы. — Неожиданно, — и посмотрел на Ориса, практикующегося с веером и призывом лунно-ледяных бабочек. Думаю, еще немного, и ему можно будет показать плетение «Луны на воде», — я не против, но в качестве кого я буду подле тебя? — насчет Ориса вопрос не стоял. Он — мой ученик.

— Знаешь, я и сам не знаю, — и почему-то щеки мои и кончики ушей вспыхнули, сердце забилось чаще. Он смутил меня этим вопросом. — Ты мой друг, Дор. Близкий друг, — и все-таки поднял взгляд, а там улыбка и тепло в глазах-льдинках.

— Хорошо, пусть будет так, — согласился эльф, закрывая тему меня смущающую, переходя к нейтральной: — когда следующий тур?

— Через неделю. Аристарх даст знать, — от имени этого гуля меня передергивало, как и от него самого. Не перевариваю я высшую нежить, так и хочется укоротить его на голову. Но он повода не дает, а тот раз не считается. Рядом Шах стоял. Его бы не было, голова гуля и правда бы покатилась по арене.

— Каковы ваши шансы?

— Одни к трем, — осталось четыре команды, полуфинал, финал и все решится. Я, как и ребята, ждем боев и возможности размазать противника тонким слоем по арене. Ох, как ждем.

— А награда? Что получат победители?

— Возможность навестить башню звезд и выбрать из предложенных техник им по уровню развития подходящую, — был бы это официальный турнир, прилагались бы еще артефакты, но так как это подпольный, хоть и с поддержкой башни и совета, только техники.

— Хм, — вот и все, что сказал на это Дор.

Ужин он съел, чай выпил, и теперь эльфа клонило в сон. Не стал задерживаться, попрощавшись, сказал, что в указанный вечер я за ними с Орисом приду. Получив от Дора очередную теплую улыбку и взгляд, взял в руки веер. Раскрыв его, и обратившись к технике, рассыпался бабочками, оказываясь в своей квартире. Душ, ужин и спать. А то мысли всякие в голову лезут. Неподобающие. Нужно от них отрешиться и переключиться.

* * *

Следующим вечером, как и говорил, я зашел за Гольдрисом и Людорисом, человеческим способом. Дверь мне открыл Орис, а я тут же замер. Ученик был одет в белую рубашку, голубо-серебряный костюм и начищенные до блеска ботинки. Ворот перетягивал серебряный галстук с зажимом-бабочкой. Руки скрывали белые бархатные перчатки. А волосы заплетены в две тугие косы, соответствующие статусу, украшены серебристыми жгутами. Я даже представить боюсь, как выглядит Дор.

— Силь, пошли? — спрашивает эльф, выходя из своей комнаты.

— Д-д-да, — отвечаю, чуть заикаясь и залипая на несколько секунд.

Определенно, чувствуется порода Юкиониса. Этот хренов эльф, чтоб его сердце все еще билось, а разум был чист и не замутнен безумием, умеет воспитывать молодое поколение. Его вкус в одежде, манеры и умение подать себя, передается даже через поколения. А может, дело не в Юкионисе, а в самом Доре? Этот эльф, стоящий напротив меня, снова пошатнул спокойствие и душевное равновесие. А всему виной его внешний вид.

Длинные белые волосы распущены, спускаются по спине, плечам и груди, но по бокам все-таки перетянуты косами-жгутами, в которые вплетены серебряные нити с жемчугом. Одет Дор в светло-голубую рубашку, светло-синий удлиненный жилет и брюки. Ворот рубашки перетягивал такого же цвета, как и жилет с брюками галстук, украшенный снежинкой-зажимом. В руках же у Дора пиджак с удлиненным подлом. На руках белые перчатки.

Я по сравнению с ними и правда бледная моль. Ничего особенного. Волосы завязаны в высокий хвост, хоть и украшены заколкой с бабочкой. Одет в белую рубашку и темно-серые брюки с жилетом. На плечах лежит мантия со знаком младшего историка, все в таких же бело-серых цветах.

— Си-и-иль, — протянул Дор, протягивая мне руку, — так мы идем? — уточняет эльф.

— Да, прости, задумался, — и отмахнувшись, сказал: — нас на улице такси ждет, — не стал применять массовое перемещение бабочками, а воспользовался услугой Сидора. Дор, закрыв дверь, шел за мной, как Орис.

Сидор, увидев еще двух эльфов, да еще и ледяных, впал на несколько секунд в прострацию. Но потом, отмерев, пригласил в салон. Я сел на переднее сидение, тогда как Дор и Орис назад. По взгляду Сидора, который нет-нет, да столкнутся с моим, понял, что он хотел у меня что-то спросить, но не решался. А когда собрался с мыслями и сформулировал предложение, то было поздно. Мы уже прибыли к поместью моего отца.

— Доброй ночи, Сидор, — пожелал ему, переводя на счет нужную сумму с учетом чаевых, — обратно мы сами.

— Доброй, эхса, — ответил водитель и покинул парковку.

А мы с Дором и Орисом, смотря по сторонам, видя картежи и лимузины, украшенные семейными и клановыми гербами, шли к дому. Там нас никто не встречал. Но я знаю дорогу. Поэтому иду первым, а эльфы за мной. Но стоило мне открыть дверь и пригласить спутников, как на меня, с объятиями, кинулась Идрриса. В ее глазах танцевали джигу бесы, а губы растягивала безумная, но совсем слегка, улыбка. Предвкушаю от нее гадость. Не в мою сторону, но с моим участием.

— Силь! Я так рада! — а потом посмотрела на Дора и Ориса, — значит, я была права. Ледяных с собой привел, — и махнула Дору рукой. На Ориса же посмотрела почти как на своего младшего брата. — Добро пожаловать, Гольдорис, Людорис.

— Иса, ты чего такая веселая? Кто твоя жертва? — заговорщески шепнул, чтобы не слышали эльфы за моей спиной. — Неужели брат? — и тут губы драконницы растянулись еще шире, демонстрируя звериный прикус. — Я в предвкушении.

«Любовь» к моему брату нас с Исой объединяет. Только я это делаю в дань уважения своей темной душе, во имя мести за все те гадости, которых от него натерпелся, тогда как она в силу сущности и потребностей драконьего рода. Но это, вдобавок ко всему, не отменяет того факта, что брат от ее «милого» общества и наклонностей получает неизгладимое впечатления и удовольствие.

— На, — протянула она мне сложенную и отглаженную одежду ни разу не моей цветовой гаммы. Я было начал протестовать, говорить, что не надену невесть что, на что Иса попросила: — Силь, пусть это будет моей последней просьбой к тебе, как к свидетелю, — пообещала она, подмигивая. А я, скрипя зубами и глубоко дыша, говорю:

— Иса, последняя просьба обычно у приговоренных к смерти, — напомнил ей. На что девушка отмахнулась, мол, я утрирую.

— Переодевайся и выходи. Мелодия на твой выбор, — а к ледяным обратилась: — прошу следовать за мной, Гольдорис, Людорис, — и только я направился в свою комнату, как мне в спину прилетела еще одна последняя просьба: — и волосы распусти! — и снова обворожительно улыбнулась.

А я, матерясь на темном наречии, шел и мысленно молился Многоликой Госпоже и Звезде Печали, чтобы в предложенной Исой одежде не было кружев и кожи. Моя комната встретила меня тишиной и спокойствием. А еще родной энергетикой. Луна оставила отпечаток на каждой вещи, которая когда-то принадлежала мне. На шкафу с книгами, на шторах, на покрывале, даже на подушках и одеяле. Проведя кончиками пальцев по пушистому покрывалу, потянулся к пуговицам на жилете, на рубашке. Скинув их, снял брюки и взял то, что вручила мне Иса.

— Нет, я точно ее убью! — пообещал самому себе, смотря на одежду, предложенную подругой.

Кружев не было, но вот кожа!

Облегающие черные брюки сидели идеально, подчеркивая фигуру, созданную упорными тренировками. Против них я ничего не имел, не считая цвета. А дальше шел мой персональный ад. Рубашка белая, цвет мой, да, но вот фасон… За него Ису хотелось окунуть в котел с кипящим маслом. То, что она мне дала — личный позор. Там, где должны быть пуговицы, шло широкого кроя жабо, с ворота до самого нижнего края, при этом оголяя грудь. И рукава, не с манжетами, а расклешенными складками белой ткани. В придачу кожаный пиджак, с удлиненным подолом.

— Только не это! — с ужасом воскликнул, когда нашел еще и корсет в виде ремешков, перетягивающих талию. — Ну, Иса! Лахтья ыхтраэ! — зло выплюнул я на темном наречии, так как это были не все сюрпризы от нее. — Ихрат атэрт! — матерился я, держа в руках кожаный ошейник со свисающими с него цепочками и украшениями. Надеть не сложно, но вот выйти в этом в люди, чтобы на меня смотрели. — Прибью! — зло рыкнул, смотря на себя в зеркало.

Я не спорю, смотрится эффектно и даже в какой-то степени красиво. Но почему я? Почему бы ей так не облачить брата, или Ристарта? Почему именно я? Обязательно спрошу с нее, когда представится случай. А пока вдох-выход, и в зал, сквозь толпу, под изумленные взгляды гостей, родителя и Дора с Орисом. К виолончели, играть и усмирять свой гнев, клокочущий в груди и сердце…

Глава 40. Помолвка. 2 часть

Гольдорис

Когда Силь вышел в одежде, которую ему дала Идрриса, я замер. Подобная реакция была не только у меня, но и у всех собравшихся в зале гостей. Особенно у отца Лильсиля. Я знал, что у пепельных драконов свое понятие вкуса, но не думал что оно настолько специфическое.

Не отнять, Силь выглядел эффектно, я даже замер на несколько секунд, забыв как дышать, но вот каково ему в этом костюме, представить не могу. Как и отвести взгляд от спадающих по спине волос, распущенных по просьбе драконницы. И от белоснежного воротника-жабо, в котором поблескивали украшения, свисающие с кожаного ошейника.

Силь, под взгляды и шепотки гостей, метая в сторону Идррисы испепеляющие молнии, прошел к небольшой сцене, где его ждал музыкальный инструмент и все необходимые дополнения. Сев на резной стул, поставив перед собой ноты, взял смычок. Между ног установил виолончель.

— Не знал, что Учитель на музыкальных инструментах играть умеет, — удивился сын, предлагая подойти ближе.

Не отказал в просьбе, стал продвигаться, при этом не отводя от эльфа взгляд. Тот, заливаясь краской, закрыв глаза, усмиряя дыхание, зажал одной рукой, тонкими гибкими пальцами нужные струны, второй со смычком прикоснулся к струнам, и полилась мелодия. Мне незнакомая, но тронувшая сердце.

Все с замиранием и восхищением, смотрели на Лильсиля, слушая мелодию, думая и представляя каждый свое. Я отстранялся от видений, просто слушал. Держа сына за плечо, не отводил взгляда от смычка, двигающегося по струнам, подмечая каждое движение, каждый взмах руки, каждое передвижение по грифу. Силь был собран, полностью погружен в мелодию, отдался ей, пропуская через себя. Тонкие белые брови сдвинуты к переносице, губы с силой сжаты, а веки дрожат.

— Лильсиль-эхса воистину достойный сын рубинового дома, — слышал я разговоры гостей, когда мелодия стала стихать и сходить на нет.

Приглашенные на пир покидали выстроенные Силем мирки уединения, возвращаясь в реальность. На их губах улыбка, в глазах благодарность. Не у всех, но у многих. Тех, кто был хмур и холоден, даже упоминать не нужно. Они, как преклонного возраста леди у подъезда на скамье, смотрят на всех скептическим и неприветливым взглядом, обсуждая сугубо своей компанией, шепотом, почти по-змеиному шипя.

Как только музыкальная пауза подошла к концу, Силь покинул зал и вернулся уже в одежде, в которой пришел. Найдя нас с Орисом, не обращая внимания на взгляды и улыбки гостей, был только с нами. Сын сыпал комплиментами и делился эмоциями от сыгранного произведения, тогда как я просто был рядом.

— Учитель, а меня научите играть? — спросил Орис, получая от Силя очередную улыбку и слова «посмотрим».

— Учитель? Неожиданно, — послышался за нашими спинами голос, принадлежащий самому гадкому и мерзкому эльфу из всех, с кем я когда-либо общался. — Не думал, что у вас, Лильсиль-эхса, появится ученик, с вашим-то уровнем развития внутренней энергии, — насмехался звездный, — да еще из ледяного рода!

Мне не нравился тон, в котором он это сказал, выводил из себя взгляд, с которым он на сына посмотрел, и тема, которую поднял. Альхаирис завуалировано оскорблял Силя, говория, что тот ничтожество, ничего из себя не представляет, а раз он такой, таким же будет и мой сын. Не собираясь прощать подобных речей в адрес близким, выйдя вперед, загородив и Ориса, и Силя, смотря в темные глаза звездного эльфа, предупредил:

— Еще слово о Людорисе или Лильсиле, Альхаирис-эхса, и вы станете ледяным изваянием этого вечера, — показывая всю серьезность своих слов.

На руках, от кончиков пальцев до запястий проявлялся родовой узор. Температура от высвобожденной силы стала падать. От дыхания рядом стоящих появлялись облачка пара. Хотел обратиться к одной из родовых техник, заковать ей звездного в лед, как со стороны гостей вышел глава семьи Утьен.

— Гольдорис-эхса, отпустите гнев, — попросил он, опуская руку на мое плечо. С улыбкой и бесами в глазах: — только почтенного Альхаириса-эхса в замороженном виде нам не хватало, — и чуть склонившись, только для меня одного, — если бы не помолвка Исы, я бы и слова не сказал. Потом, Снежный, — и посмотрел на сына и Силя, обращаясь к лунному: — Благодарю, Лильсиль-эхса, что приняли руку дружбы от Исы. Это честь, быть другом лунному принцу.

— Как и для меня, Утьен-эхса, — ответил лунный, склоняясь в уважительном поклоне. На губах его всего на мгновение появилась теплая улыбка. Тут явно не только дружба. Что-то еще. Но не чувства, это точно…

— Си-и-иль! Вот ты где! — протянула появившаяся драконница, обнимая лунного за плечи со спины, целомудренно целуя его в острый кончик уха, чем вызывала шок у всех гостей, но не у своего отца и Силя. Тот, хоть и залился краской смущения, ничего Идррисе поперек не сказал, но аккуратно, взяв ее за руку, развернул к себе, спрашивая зачем она его искала. Та, явно на хмеле, ответила: — церемо-о-ония, — сказала она, растягивая гласную, — ты — мой свидетель, — и словно упрекая, ткнула коготком ему в грудь, уточняя: — или забыл?

— Как тут забудешь? — проворчал он, ведя девушку к алтарю, к старейшинам. Те были готовы провести помолвочный ритуал, ждали только невесту и ее свидетеля.

Идрриса, идя под руку с Силем, сияла счастьем, радовалась и смеялась, тогда как ее жених стоял ни жив ни мертв, словно приговоренный к смертной казни. Но когда увидел, кто идет подле его будущей жены, взревел диким зверем. Глаза его до этого казавшиеся мертвыми и пустыми, налились кровью, а радужки багровым сиянием. Руки с силой сжались, а внутренняя энергия всколыхнулась. Выступив вперед, не сдерживая гнев, смотря на Идррису и Силя, рубиновый взревел:

— Так вот кто все это подстроил?! — и пошел в сторону Силя, призывая технику притяжения. Но лунный призвал из пространственного кармана в руки веер, одолженный у Ориса, а следом и бабочек, одна из которых опустилась на подставленный палец. Смотря на нее, а не на брата, Силь сказал:

— Неужели ты забыл нашу с тобой последнюю ссору, брат? — спросил он, не обращаясь к силе, но очерчивая перед собой круг сложенным веером, намекая тем самым на одну определенную технику. — Мне не составит труда ее повторить, — уточняя, — я полон сил и энергии, — сказал Силь, отпуская серебряную красавицу.

— С-с-сука, — прошипел Ристарт в адрес Силя, — потом с тобой разберусь, моль бледная, — и уже девушке, протягивая руку: — Давай проведем ритуал и закончим этот вечер, — сказал он, ведя Идриссу к алтарю.

За всем скандалом между братьями гости и старшие наблюдали молча, но вот взгляды и выражения лиц. Кто-то над Ристартом потешался, была бы воля — рассмеялся в голос, кто-то пронзал Силя гневным взглядом, возводя его брата на пьедестал небес. А кому-то было в забаву наблюдать за происходящим, словно на представление.

Когда Силь повел Идррису под венец, через толпу собравшихся у алтаря гостей, Орис спросил о «бледной моли», что значат эти слова, и почему лунных эльфов так называют. Это же оскорбление. Но за что? Он этого не понимал.

— Они же красивые, особенно в свете полной луны в облике Бан-ши! — восторженно сказал сын, вспоминая их с Силем уроки при полной луне, когда сама Госпожа наставляет Ориса и показывает ему путь.

— Потому что не понимают их силы, — ответил Орису Шахссар, появляясь рядом с нами, смотря за происходящим ритуалом, — а раз не понимают, начинают бояться. Так было всегда, — на эти слова стоящие рядом с драконом начали перешептываться и возмущаться, обсуждать абсурдные высказывания историка, бросать на него осуждающие взгляды.

— Учитель красивый в облике Бан-ши! И совсем не страшный, — и обернувшись, посмотрел на меня, спрашивая: — да, пап?

— Да, — не отрицал, — красивый, — сказал, опуская руку на макушку Ориса, чуть встрепывая волосы, — словно лунная фея.

Шахссар ничего не ответил, но улыбнулся. Он не по наслышке знает, каков лунный род. Ведь когда-то, очень давно, его судьба пересеклась с лунной принцессой — сияющей Мильсиль. Путь их единым, под луной и звездами так и не стал, но сердце его бьется исключительно ради нее, в память о ней.

— Какого черта? — послышалось со стороны алтаря, а следом взрыв, ало-серебряная вспышка, уходящая вверх столпом света, и дальше тишина.

Уши заложило, а глаза заволокло пеленой. На некоторое время мы потеряли ориентировку в пространстве. Это состояние отходило назад постепенно. Сначала звуки — они звучали, словно через толщу воды. Потом картинка перед глазами, все еще расплывчатая, но статичная, не норовящая сбежать или растаять. Все чувства восстанавливались. Приходили в себя гости, старейшины, главы брачующихся семей и молодожены. И только Силь, держа под руку Идррису, стоял, словно ничего не произошло.

— Сука! Мерзкий омьё отурьё (блеклый ублюдок)! — рычал на лунного рубиновый, протягивая руку к вороту рубашки, занося кулак для удара.

Силя загородила собой Идрриса. Ловко перехватив кулак Ристарта, летящий в лицо Силю, откинув его в сторону, не применяя особых усилий, указала длинным коготком сначала в грудь рубиновому, потом на пол, со словами:

— Место!

— Что ты ска…

Рубиновый возмутился, но фразу не договорил, так как золотые браслеты на его запястьях, обозначенные, как дар друг другу на помолвку, сковали по рукам и ногам. Боль от неповиновения старшей супруге скрутила Ристарта. Он, не выдержав энергетических ударов, тут же рухнул на колени перед ней, склоняя голову, но все еще сопротивляясь.

— Кто-то подменил браслеты! — взревел старейшина Ваэтолис, и почему-то посмотрел на Силя. А тот, сделав шаг назад, поклонившись, ответил на подозрения, как того и требуют традиции:

— Лильсиль бы не посмел, — Ваэтолис фыркнул, отвернулся, ища виновного среди пепельных драконов и не заметил, как Силь улыбнулся. Уголками губ, но победно. У меня не осталось сомнений в том, что он или в курсе данного представления, или приложил к этому руку. А может, просто радуется за счет Ристарта и Ваэтолиса.

Пока Рубиновый и Пепельный старейшины искали виновного в подмене браслетов, праздник продолжался. Но без Ристарта. Он с позором, по велению Идррисы отправился в покои ждать свою госпожу. Сама же драконница веселилась в компании друзей, среди которых был Силь и мы с Орисом. К нам присоединился младший брат девушки, который нет-нет, да посмотрит на Силя пристально, словно изучая. Но, не выдержав клокочущих в душе бесов:

— Лильсиль-се, как вы смотрите на то, чтобы обменяться парой ударов? — поинтересовался Ассальгар, держа в руках бокал с игристым вином. Взгляд его захмелевший, как и речь. Гласные звуки растягиваются. Идрриса не вмешивалась. Она прекрасно знала, на что способны и Силь, и Ассальгар.

— Я к вашим услугам, Ассальгар-се, — сказал Силь, которому надоело быть объектом наблюдения. — Веер и сила при мне, к тому же, — указал он в окно, на почти полную луну, — Госпожа сегодня благоволит.

— Гр-р-рха! — восторженно протянул пепельный, потягиваясь и разминая шейные позвонки и плечи, отдавая бокал сестре.

— Силь, будь аккуратен, — попросил его шепотом, перехватив под локоть, склонившись, — у Ваэтолиса и Альхаириса повсюду уши и глаза, — лунный кивнул и пообещал не переходить грань. «Техник пика Земного уровня хватит» — так он сказал и пошел следом за Ассальгаром. Как и мы с сыном и Идррисой.

Девушка была неописуемо счастлива. Можно было бы, она бы заливисто, на весь зал рассмеялась, как Темный Властелин, раскинув руки в сторону, прогибаясь в спине, безумно смотря на всех, оскалившись, демонстрируя драконий прикус. Но она сдерживалась. И только полый бесов взгляд говорит о том, что она ждет не дождется, когда прольется первая кровь. А чья? Ей не важно.

Глава 41. Якорь разума и души

Силь

Ассальгар вызвал меня на дружеский спарринг, а я не отказался. И не потому, что хотелось эту язву чешуйчатую по полу раскатать, нет. Мне нужно показать Орису, как сражаться всего лишь веером, не раскрывая его, и не применяя техник высокого уровня, как базовыми умениями и плетениями вывести оппонента из кокона спокойствия и заставить действовать так, как надо тебе, а не ему. К тому же, не помешало бы и гостей развлечь и отвлечь оттого, что с братом произошло.

— Веер? — удивился Ассальгар, принимая атакующую стойку, готовясь плести узоры техники, — может, ты его хотя бы раскроешь, Лильсиль-се? — предлагает мне дракон, но я отказываюсь, говоря:

— Сложенного хватит, — и уже Орису: — смотри, — и пока дракон взывал к техникам начального уровня, я, сложенным веером, плел сразу два узора, похожих друг на друга, только отзеркаленных, предназначенных для противоположных целей.

Один — техника замедления противника, второй — техника ускорения, направленная на меня. И как раз, к тому моменту, как Ассальгар закончил плести узор, призывая танцующие подле него язычки пепельного пламени, я сплел два. Рванув вперед, обращаясь к лунному источнику в сосредоточении киноварного поля, призвал два десятка бабочек. Серебряные помощницы, кружащие около Ассальгара, отвлекали его, уничтожая огонь, при этом не давали возобновить технику, тогда как я, оказавшись рядом и коснувшись груди дракона сложенным веером, произнес:

— Туше, Ассальгар-се! — и улыбнулся. Услышал аплодисменты от ученика и удовлетворенный фырк от Шахссара. Идрриса же фыркала совсем по другому поводу. Ее недовольство было направлено на брата, который вспылил:

— Раунд за тобой, Лильсиль-се, — и широкая улыбка, полный бесов взгляд, наводили меня на мысль, что он задумал что-то в пепельном духе. — Кольцо огня! — произнес он название техники, которая активировалась под моими ногами. Пламя обжигало, приносило боль, но по сравнению с лучами солнца, это ерунда. — Столп пламени! — приказал Ассальгар бегающему по кругу огню, который, по мановению его руки и щелчку пальцев вспыхнуло и накрыло меня с головой, уносясь вверх, под потолок зала.

— Интересная техника, — отметил я, смотря на ученика и Дора, застывшего в панике. Но у меня есть высокоуровневая защита, — Серебрянокрылый Щит, — произнес, как только сплел узор защитной техники. Теперь пламя меня точно не достанет, даже жар не почувствую.

— Щит не поможет, Силь-се, — обратился ко мне дракон панибратски. Улыбка, все такая же, приторно-сладкая, а взгляд — наточенное лезвие, готовое вот-вот пронзить мою грудную клетку. — Как ни старайся, но ты проиграл, — и, коснувшись груди, сосредоточения внутренней энергии, сказал: — Многоликая Госпожа не защитит теб, не в этот раз, — и снова усмехнулся Ассальгар, говоря: — «Оковы души», — связывая мою и свою душу.

Вот оно что!

Не знал, что пепельные драконы — мастера техник подчинения души. Точнее знал, в прошлом, в мое бытие Рыцарем Скорби водились мастера подобных способностей, но их свои же сажали под замок, награждали ограничителями, не давая в полной мере развивать внутреннюю энергию. Хм, много же с того времени изменилось, раз мальчишка, всего трех сотен лет от роду, не скрывается и использует душевные техники в открытую.

— Бесполезно, — улыбка и взмах веера, очерчивающий круг.

Благо, я от глаз зрителей скрыт его столпом огня, и никто не увидит то, что я против него использую. «Падающую Луну» я применять не стану, Ассальгар и так разумом нестабильный, раз техники души практикует, поэтому использую другую технику, но тоже врывающуюся в ментальное пространство. Обратившись к клятве Рыцаря, данной Звезде-покровителю, сплетал узор под своими и его ногами:

— Осколки пустоты! — произнес я, разбивая водную гладь в осколки.

— Что это? — не понимает дракон.

На него, под разными углами и ракурсами смотрят его отражения. Улыбка и бесы в глазах такие же, и все ему что-то шепчут. Одновременно. Шепот постепенно усиливается, врывается в разум и становится навязчивой идеей. Но их много. Разум Ассальгара напрягается. Еще немного, и он не выдержит.

— Прекр-р-р-ратите шипеть! — рычит дракон, падая на колени. И уже смотря на меня, все с такой же бесноватой улыбкой и слезами на глазах, молит: — Заткнитесь уже! Хватит!

— Хм, — вот и все, что я ответил, отзывая технику «Осколков», покидая стоп пепельного пламени, проходя через него без травм и ожогов, ведь Щит все еще защищает меня. Подходя к Ассальгару, уже не используя техник, опустил руку на его плечо. Наклонившись, шепотом сказал: — Еще одна попытка применить против меня техники души, и то, что ты испытал, покажется цветочками.

— Гад, — сказал пепельный, и тут посмотрел на меня с благодарностью и счастьем. С застывшими слезами в серо-зеленых глазах, с улыбкой, обнажающей драконий прикус, — это было незабываемо, Силь-се, — а потом ошарашил: — Господин моего разума, владыка моей души!

— Чур меня, — отмахнулся я от его слов, как от проказы, подходя к Орису и Дору.

Дор улыбался, поздравлял меня с тем, что я не раскрыл свой уровень. А Орис ликовал и пересказывал наш с драконом бой по ролям. Идрисса сказала «Так ему и надо», а вот Шахссар напрягся. Глаза, из медовых, стали словно расплавленное золото, на руках проявлялась чешуя. О причине столь резких перемен я спросить не успел, так как со спины раздался до боли знакомый голос:

— Вот оно, новое поколение!

— Ледышка! — произнес я губами, но на своем родном наречии, смотря на древнего эльфа, вышагивающего медленно и размеренно через толпу гостей.

Он шел целенаправленно к нам, точнее, к своим потомкам. Облачен, как и Дор с Орисом, в цвета своего клана. В светло-голубую рубашку и темно-синий костюм. Галстука нет, зато есть артефакт охлаждения в виде снежинки. У Ориса и Дора — это зажимки для галстука. Волосы Юкиониса завязаны в тугие косы с вплетенными серебряными жгутами. Одна спускается по груди, вторая за спиной. Он практически не изменился за эти два с лишним тысячелетия. Может, пара новых морщин и снежинок на лице. В остальном такой же.

— Юкионис-эхса! — восторженно произнес отец, — не думал, что вы почтете нас своим вниманием. Ходили слухи, что вы медитируете и вот-вот станете Божеством. Но вот, вы перед нами, — и пригласил к столу, к напиткам и угощениям.

— Всенепременно, Релтиж-се, — сказал Юкионис, — но сначала я пообщаюсь с внуками, — и опустил руку на плечо Дора, прижал к себе улыбающегося Ориса, — как-никак я тут ради них, — а потом посмотрел на меня, говоря: — и того, кто стал частью семьи совсем недавно.

Юкионис посмотрел на меня, и в разум тут же ворвался поток ледяной энергии, неся личное послание:

— Ведь так, Демон Пустоты? — это обращение было произнесено на темном наречии и на ментальном уровне, только для меня одного. — Рад видеть тебя в мире живых, Лионис.

— Юки, если хоть кто-то… — но не договорил, так как тот, опустив руку на мое плечо, сказал:

— Спасибо, Лильсиль-се, что наставляешь Ориса. Путь Многоликой спасет его от влияния Льда скверны.

Вот чего не отнять, так это дружелюбного отношения Юкиониса к ближнему кругу и членам семьи. Им он готов простить любые прегрешения, защищать до последней капли крови, до дна энергетического резерва. А вот врагов… Я рад, что в прошлой моей жизни мы с ним были друзьями. Хоть и недолго, но я был желанным гостем в Снежном поместье.

— Силь, с Гаром-то что? — задалась вопросом Иса, смотря на брата.

Ассальгар стоит у окна, поодаль от всех гостей, и смотрит в одну точку, при этом умиротворенно улыбается, что-то себе под нос шепчет. По его щекам, если меня не обманывает зрение, текут слезы. А сам он дрожит то ли от удовольствия, то ли от страха. А может, одно другое дополняет. Сказав, что разберусь, попросил Дора и Ориса меня не терять, а с Юкионисом обещал пообщаться, как узнаю, что происходит с драконом.

— Ассальгар-се, — позвал я дракона, — что с тобой? — спрашиваю дракона, протягивая бокал шампанского. Себе же взял яблочного сока.

С алкоголем не дружу, не в той жизни, не этой. Проверял, и повторения ситуации не хочу. Благо выпивал я в компании Тера, в противном случае на лунного эльфа стало бы меньше. Убили бы на месте. Выгляжу я под действием алкоголя совершенно трезвым, на деле же не ведаю тормозов и запретов, говорю все, что вздумается. При этом, как на всеобщем и эльфийском, так еще и на темном. Поэтому, от неприятностей подальше, пью то, что градусы не содержит.

— Мой разум, в кои-то веки, не терзают бесы. Не рвется на части душа, сжигаемая огнем неутолимых желаний, — о чем-то таком говорила мне Иса, в кафе, когда принесла клятву вечной дружбы. Если правильно помню: «Моя душа и сущность подле тебя отдыхают…». Вот только что она имела ввиду, я так и не понял. А вот сейчас, видя вполне обычного юношу, а не пепельного дракона, начал догадываться.

— Только не говори, Ассальгар-се, что я стал для твоей сущности и разума кем-то вроде якоря? — вместо ответа он ко мне повернулся и улыбнулся, но не приторно-сладко, а печально и даже криво. Взгляд его не бездне подобный, а обычный, может, даже слегка измученный. Заставляющий сострадать, сопереживать. — Бьятэ этэ орсаор![14]

— Лильсиль-се, — обратился ко мне дракон, приблизившись, — клянусь своей жизнью, сущностью и культивированием, твой секрет уйдет со мной в могилу! Никто и никогда от меня не узнает правду! — а клятву закрепил кровью и чешуей, отданной в дар.

— Зараза! — прошипел я, принимая и клятву, и то, что я для обоих пепельных теперь что-то вроде громоотвода. И если для Исы успокоительным является лунная сущность, то для Ассальгара рыцарская. — Гар-се, — обратился я к дракону, показывая ему на Ису в компании улыбающегося старейшины Ваэтолиса, — у меня к тебе просьба или предупреждение, понимай, как хочешь, — тот внимательно слушал, — не позволяй ей оставаться наедине с моим дедом. Ваши бесы по сравнению с его демонами — ничто, бессильны в проигрышной ситуации изначально.

— Пригляжу, — сказал дракон, улыбнувшись искренне, — и ты не открывай спину, Силь-се, — сказал он это потому, что к нам шел Юкионис.

Эльф жаждал пообщаться со мной. Обсудить то, что происходит, что уже произошло. И конечно вспомнить былое. Я был не против, но для надежности все-таки отпустил несколько бабочек охранять периметр и вычислять прослушивающие артефакты. Когда убедился, что можно говорить, и никто нас не услышит, выдал:

— Так как тебе удалось обойти путь Льда Скверны?

Глава 42. Юкионис

Более двух тысяч лет назад потухла Звезда Печали, сгинул в небытие и Рыцарь Скорби, забрав с собой из мира справедливость и порядок. Кто-то считал, что поделом. Кто-то, что смерть его принесет перемены. Кто-то, что ничего это не изменит. А были и те, кто скорбел, оплакивал, обещая в следующей жизни и воплощении пойти все тем же путем. Среди скорбевших был тогда еще наследник ледяного рода, почти старейшина — Юкионис Снежный.

— Сгинул! — ликовали светлые.

— Туда и дорога! — с облегчением выдыхали те, чья судьба была на грани, грозя режущей кромкой карающего меча.

— Пусть Пустота укажет тебе путь! — сказал в день смерти Рыцаря Юкионис, смотря в темно-синие небеса, на пустующее место. Туда, где когда-то сверкала Звезда Печали. — Клянусь нашей дружбой, что в следующем воплощении я буду все также верен и предан тебе, Лионис Безмятежный.

Прошли года, десятилетия, столетия, а Звезда Печали по-прежнему не давала о себе знать. Нить клятвы, принесенная Юкионисом потухла, почти истлела. Но он, даже несмотря на трехвековое уединение и глубокую медитацию, не терял надежды. Верил в то, что друг рано или поздно переродиться, а Звезда вновь воссияет на небосводе.

И даже когда родовое проклятие сковывало по рукам и ногам, пыталось смутить разум и затуманить чувства реальности, ледяной верил — друг вернется в этот мир. А слова, врывающиеся в разум, призывающие ступить на путь Льда Скверны, требующие подчиниться, отгонял мыслями и воспоминаниями былых лет. Продолжал идти по своему пути, поперек проклятию.

— Подчинись мне! — требовало проклятие, раз за разом соблазняя и привлекая перспективой быстрого роста культивации.

Мало кому из ледяных эльфов удавалось устоять от соблазна Льда Скверны и прекратить культивирование, остановиться на Бронзовой ступени Обожествления. Но Юкионис всегда был упрямым и настойчивым, добивался поставленной цели. К ней он шел, не обращая внимания на сладкие речь проклятия.

— Нет! — отказывался он всякий раз, как Лед Скверны предлагал помощь в совершенствовании. Продолжал медитировать, идти к следующему уровню.

Лёд Скверны не оставлял попыток и мешал, ограничивал поток поглощаемой энергии, тушил пламя киновари в сосредоточении души и узора сущности. Оттягивал и замедлял процесс культивации. Из-за Льда Скверны ледяные эльфы Снежного рода так и не достигли наивысшей ступени совершенствования. Остались на начальном уровне Обожествления.

И именно поэтому Божеств Льда и Снега практически нет. А тех, кто все-таки смог прорваться на Божественный уровень, достигнув последней ступени «Владыка» и не поддаться сладким речам проклятия, скидывался с небес своими же. Божества опасались, что проклятие Скверны станет частью божественного мира.

Будучи на Золотом уровне Обожествления, Юкионис продолжал медитировать. Даже вопреки попыткам Льда Скверны ему помешать. Он был в шаге от Божественного уровня, почти стал Князем Льда, как вдруг натянулась связующая нить принесенной два тысячелетия назад клятвы. А это значит, что тот, кто рухнул камнем вниз, с кинжалом от названного брата, вновь вернулся в этот мир.

— Скрывают, мрази! — произнес ледяной эльф, смотря на звездное небо, не видя той самой звезды, что оглашает возвращение Рыцаря Скорби. — Но я тебя найду! — обещает Юкионис, покидая уединение.

* * *

Почти год Ледяной Старейшина искал того, в ком пробудился или переродился его друг. Искал среди новорожденных и малышей, еще не ступивших на путь совершенствования. Только безрезультатно. Дети, рожденные в день, когда натянулась и налилась силой нить клятвы, оказались самыми простыми, не несущими обязательств перед Звездой Печали. Юкионис было отчаялся, как до него дошел слух о юном эльфе Лунного рода, рожденного в Рубиновой семье.

Этот юноша, хоть и слаб телом, силен сердцем и душой. Вопреки ожиданиям своей семьи, в особенности старейшине Ваэтолису, он добился успехов. Путь совершенствования на Земном уровне, и это за год. Кроме того, лунный эльф получил статус «младший историк». Помогал ему Алый Шахссар. Когда-то давно дракон принес клятву верности лунной принцессе Мильсиль. И теперь, когда ее нет, считает своим долгом перед чувствами, что до сих пор живут в его сердце, приглядывать и помогать ее наследнику.

— Лильсиль, значит, — улыбнулся Юкионис, отправляясь в Звездную столицу. Туда, где живет лунный эльф. Там же и его внуки — Гольдорис и Людорис.

* * *

— …вот такая вот история, — сказал Юкионис, стоя подле переродившегося друга. Ледяной эльф был счастлив, и за Лиониса, получившего второй шанс, и за Людориса, спасенного от влияния Льда Скверны.

— Я тебя не об этом спросил, — проворчал лунный, болтая остатки яблочного сока на дне фужера, — а о том, как тебе удалось достичь пика уровня Обожествления и не сойти с ума? Почему проклятие до сих пор не подчинило твой разум?

— А лучше было бы, если подчинило? — недоумевал ледяной, чуть не поперхнувшись игристым.

— Нет, конечно! — возмутился лунный, все-таки опустошая фужер, отставляя его в сторону, — просто хочу узнать, что ты такого делал, чтобы этого избежать. Возможно, этот способ поможет Гольдору продолжить культивацию.

— Я передам способ внуку, — с улыбкой ответил Юкионис, — можешь за него не переживать, как и за его культивацию.

— Если ты так говоришь, — отмахнулся Лильсиль, — лучше скажи, Юки, ты надолго в столицу?

Если Юкионис задержится, то Лильсиль сможет реализовать один задуманный ранее план по спасению светлого эльфа и нага, заточенных в Звездной башне. Он почти не сомневался, они там. Только проблема в том, что у него нет доступа на другие этажи, кроме тренировочного зала, рабочего кабинета Шахссара и библиотеки. Подниматься или спускаться он может только в присутствии учителя. А дракон втягивать в это дело Силю не хочется. Он и так ему помогает.

— Если я тебе нужен, то задержусь, — усмехнулся эльф, предвкушая веселье и очередной красочный план. А по спасению или нападению, не важно. — Кого спасать будем? — Силь не удивился вопросу друга, тот всегда понимал его по взгляду, улыбке. Поэтому не зацикливаясь, ответил:

— Дашшарэна и Олиссара. Они пропали около месяца назад. Это как-то связано с темными источниками. С ними что-то не так. До правды почти докопался дед Риль, но его устранили, обставив все, как сердечный приступ.

— Темные источники давно не давали Звездной башне покоя. Звездные Старейшины всегда мечтали их или уничтожить, или чем-то заменить.

— Но безрезультатно. Свет — есть противоположность тьмы, а тьма свету. Одно другое дополняет, и это есть гармония.

— Только судя по тому, что умирают и пропадают раскрывшие тайну темного источника, с ним и правда что-то сделали.

— Вопрос что? — риторический, так как нет на него даже теоретического ответа. — Это я и хочу выяснить, — сказал лунный, — с твоей помощью, Юки, — и улыбнулся, как улыбался тогда, в прошлой жизни. Уголками губ, широко и обворожительно. По этой улыбке и многообещающему взгляду, Юкионис узнал бы Лиониса, даже не знай, что он перерожден лунным эльфом. На подсознательном уровне.

Силь

Банкет подошел к концу. Гости расходились, как и виновница торжества. Ушли уже два часа как Дор и Орис в сопровождении Юки. Друг нес спящего мальчика, а Дор, засыпая на ходу, шел следом. Перед тем, как покинуть поместье, вернуться домой, Дор притянул меня к себе и поблагодарил за вечер. За то что я пригласил его и показал себя с новых сторон.

— Спокойных снов, Дор, — пожелал я, обещая, — на днях загляну.

— Буду ждать, Силь, — улыбнулся Дор, задерживая руку на моем плече чуть дольше обычного. А потом ушел.

Проводив всех гостей, поблагодарив за приход, с разрешения отца остался в поместье, заняв свою комнату. Сил на то чтобы вернуться домой не было. Приняв душ, переодевшись в пижаму, закрыв все шторы, лег под одеяло. Заснул я быстро, стоило голове оказаться на подушке, а одеялу на плечах. Проснулся же часов через пять. И не сам, а из-за возни около окна. Голоса, даже звучащие чуть слышно, я смог разобрать. Ристарт и Хартис.

— Блеклый ублюдок! — ругался старший брат, — он мне ответит за унижение. Посмотрим, каким ты будешь красавцем со сгоревшей-то рожей! — предвкушено смеялся Ристарт, а Хартис ему как всегда поддакивал.

«Дети малые, ей Многоликая Госпожа! — думал про себя, — вроде взрослые эльфы, а гадости делают, как малыши», — тяжко вздохнув, накрылся с головой одеялом, вновь проваливаясь в царство Морфея. А шторы закрыл с помощью «Цепей пространства». Так что, когда полностью проснусь, не пострадаю.

* * *

В столовую на поздний завтрак или уже ранний обед, умывшись, и переодевшись в повседневную одежду: джинсы, футболку с длинным рукавом и кеды, оставив волосы распущенными, я пришел почти одновременно с остальными. Позевая, присоединился за столом к сияющей счастьем Идррисе. И каково же было удивление братцев, когда на моем лице они не нашли и следа ожога. Только широкую улыбку и серебром горящий взгляд.

— Доброе, Иса, — пожелал подруге, чуть толкнув ее в плечо, — как спалось? — вместо ответа девушку улыбнулась и посмотрела на Ристарта. Тот вздрогнул и потупил взгляд. Я снова улыбнулся, но с усмешкой. — Гар как?

— Нормально. Спит еще, — уточняя, — для него еще рано.

— Мо оё! — раздался голос тетушки, подошедшей со спины и обнявшей меня. Она спросила: — кашу или запеканку?

— Запеканку. Она великолепна, мо ои, — и шепнул: — и рецептик напиши, пошаговый, — на удивленный взгляд отца и Исы пояснил: — хочу детей побаловать. Хью и Орис любят сырники. Уверен, и запеканку сметут за минуту.

— Конечно, — ответила тетушка Амора, касаясь моей макушки и кончика острого уха, уходя за порцией, и мне, и Исе. А вернулась с тарелками и листочком, на котором аккуратным почерком, пошагово, был расписан процесс приготовления запеканки. Вот и попробую в выходные.

Родительский дом я покинул сразу после завтрака. Все также, с помощью «Луны на воде», перед этим попросив отца снять печать ограничения. Раскрыв веер, взмахнув, рассыпавшись бабочками, оказался дома. И только хотел заняться делами, как раздался звонок в дверь. На пороге же стоял…

— Только этого мне не хватало!

Глава 43. Черный конверт

Силь

— Только этого мне не хватало! — возмутился я, увидев стоящего на моем пороге Марришэна, довольного собой, улыбающегося. — Какими судьбами, Марришэн-эхса? Что вам надо? Реванш?

— Нет, Лильсиль-эхса, я от Терсела.

Вот тут я в самом деле потерял дар речи. Не знал, что теневой наг работает на стражей порядка, даже больше, находится под прикрытием особого отдела по борьбе с высокоуровневой преступностью. Все еще пребывая в недоумении, приглашаю нага зайти в квартиру. Предлагаю чаю, кофе, большим не располагаю, так как в магазин давно не ходил. Некогда было.

— Кофе и полторы ложки сахара, пожалуйста, — попросил наг, — и молока, — но его нет. Предложил сухие сливки, но Марришэн отказался, перейдя к делу, по которому явился на порог моей квартиры, — так о чем ты хотел спросить? — задал наг вопрос.

— О Дашшарэне. Расскажи о последних трех сутках перед его исчезновением. Чем он занимался? Где бывал? С кем общался? — наг, отодвинув в сторону чашку с кофе, задумался, вспоминая:

— По большей части в клане. Разбирал дела и посещал семейные архивы. Вызывал на ковер смотрящих по районам. Пару раз наведывался в Звездный город. Там он навещал местный клан и общался с главой. А пропал Рэн после того, как получил приглашение в черном конверте. В тот же день, спешно собравшись, оставив все дела заместителю — уехал, но так и не вернулся.

— О содержании того конверта, я так понимаю, ты не в знаешь. Как и адрес, по которому Дашшарэн уехал, — не вопрос, а факт, с которым Марришэн не спорил, — не тот уровень доверия, понимаю, — наг кивнул, соглашаясь, — скажи, а в тот день он воспользовался такси, личным автомобилем или тенями? — этот вопрос вызвал у нага улыбку и какую-то мелькнувшую мысль, которой он, естественно, не поделился.

— Такси, — и, достав портмоне с карточками, нашел визитку таксопарка и протянул ее мне, — вот, тут номер таксопарка.

— Интересно, — сказал я, узнав и номер телефона, и машину, подвозившую Дашшарэна, — очень интересно. Терсел в курсе этого? — уточняю, показывая кусок картона с номером и электронной почтой фирмы.

— Нет. Он не спрашивал, а я не говорил.

— Ясно, — сказал, смотря на буквы и цифры. Я тоже пока не удостоверюсь в свих догадках с Тером эту тему обсуждать не буду. Мне нужны веские улики, указывающие на то, что Олиссра и Дашшарэна последними видели именно таксисты. Как и то, что они — винтик в давно отлаженной системе.

Чтобы быть на сто процентов уверенным в своих рассуждениях, осталось узнать, пользовался ли Олиссар услугами этой компании и получал ли он приглашение в черном конверте. Если это так, то найдя их, я буду на шаг ближе к убийце деда Риля. Ведь чует мое сердце, это все как-то связано. Но вот как? Я до конца так и не понял. Только то, что эльф и наг были похищены после того, как что-то нашли. Дашшарэн так точно. А вот Олиссар…

Поблагодарив Марришэна за рассказ, пообещав не раскрывать его прикрытие, набрал Дора. Эльф, как член гильдии, должен иметь экстренную связь с главой. По крайней мере, я на это надеялся. Дор не спал, а был на работе, занимался делами башни. Разбирал бумаги и таблицы, полученные от звездочетов. Услышав о просьбе, задумался. Но вот так сразу ответить на вопрос не мог. Он не близок к светлому эльфу. Занимает не такое уж важное положение.

— С кем можно на эту тему поговорить? — уточняю у Дора.

— Я скину тебе номер, набери, скажи, что от меня, — голос эльфа был встревожен, как и тон. А я видел, как его белые тонкие брови поползли к переносице, а взгляд чуть потемнел. Он переживал. Не за светлого эльфа, а за меня. Просил: — Силь, будь осторожен. Не влезай в неприятности.

— Постараюсь, — пообещал Дору и скинул вызов.

Следующим звонком стал как раз тот самый заместитель Олиссара. Некий Эмеральдис Лазурный. Эмеральдис ответил на все мои вопросы, рассказал, что Олиссару и правда прислали письмо в черном конверте. Только светлый, в отличие от нага воспользовался услугами каршеринга. Уехал и не вернулся.

— Информацию фирмы я скину вам по электронной почте, — и разговор с заместителем Олиссара закончился. А мне и правда после разговора пришли координаты и номера телефонов фирмы по аренде автомобилей.

— Интересно, очень интересно, — произнес я, смотря одновременно и на визитку от Марришэна, и на экран телефона, — что же получается? — задался я вопросом, — это или сеть автоаренды, или прикрытие для преступной организации, о которой ни Терсел, ни Дашшарэн не знают.

Разобраться хотелось, но вот окунаться в это дело с головой, да без подстраховки, не самый лучший вариант. Радует, у меня есть тот, кто поможет и вытащит из любой бездны, если я туда угожу. Не долго думая, набрав номер Юки, пригласил его на чай. Эльф не отказался, обещая прибыть через пару часов, как закончит свои дела. А я, по такому случаю, как беседа с другом спустя два с лишим века, собрался в магазин. Ведь в холодильнике даже повесившейся мыши нет.

Одевшись по погоде в легкую белую рубашку и светлые льняные брюки, завязав кеды и закрутив волосы в тугой пучок, вышел из дома. Прихватил зонтик. У подъезда как всегда сидели леди преклонного возраста. Поклонившись им, поприветствовал, пожелал хорошего дня. А они мне в ответ:

— И тебе, Силюшка!

* * *

Возвращаясь с пакетами в одной руке и зонтиком в другой, поднимался к двери квартиры. Тяжко, но не от веса, а от жары, которая давит на меня. Даже сквозь шелковый балдахин с узорами защиты солнце причиняло мне боль. Чувствовал, как горит кожа лица, шеи. Как плавятся от жары глазные яблоки. Еще бы немного, и точно получил бы тепловой или солнечный удар.

— Етрэ эмэ! (Грубый мат. Переводить не буду.) — ведь в двери меня ждал черный конверт, запаянный воском и подписанный гербом.

Руку я к письму не тянул, а то мало ли там какое проклятие. Может быть и такое, что в узор предмета вплетены письмена подчинения и гипноза. Возможно по этой причине Дашшарэн и Олиссар в тот же день сорвались со своих дел и помчались по приглашению. Необдуманно.

— Юки, ты мне срочно нужен! — сказал я эльфу, оставляя пакеты около двери, но не отводя взгляд от конверта. — Меня тут на свидание приглашают, — уточняя, — подстраховка нужна.

— Скоро буду! — пообещал друг, отключаясь.

Все то время, что я ждал Юкиониса, смотрел на конверт. Пытался использовать на нем одну из техник лунного пути. Но ничего опасного не нашел. Только все равно не прикасался к бумаге. Мало ли, зачаровали не конверт, а само письмо. От вероятности оказаться там же, где и Олиссар и Дашшарэн, держался в шаге от входной двери.

— Силь, где конверт? — влетает в подъезд Юки, взволнованный и даже слегка испуганный. Я показал, а он подошел. Покрыв руку от кончиков пальцев до запястья корочкой льда, прикоснулся к приглашению. Ничего не произошло. — Пошли в квартиру, — он держал письмо, словно это бомба, которая в любой момент, от неверного движения взорвется в руках.

Пока я раскладывал покупки по местам, заваривал нам с Юки кофе, эльф не выпускал послание от «доброжелателей» из рук. Когда я закончил разбор пакетов, протянул его мне, говоря, что опасности нет. Пока что. Ведь мы не развернули его. Только не исключается вероятность, что проклятие, или техника подчинения разума заключена в самом послании, в письме или строках, которые читают адресанты.

— Возможно, я предложу глупость, но попробуем ловлю на живца?

— Силь, ты знаешь, я поддержу тебя, помогу и буду рядом, — я знал, за это был благодарен, — но если с тобой что-то случится, то перед Гольдором и Шахссаром сам оправдываться будешь.

— Договорились! — и потянув руку к восковой печати, дернув ее на себя, открыв и развернув письмо, застыл. Ожидал, что мой разум затуманится, появится желание вздремнуть, или еще нечто подобное, но нет. — Это как? — показывал я исписанную мелким почерком бумагу, несущую в себе адрес места, куда меня приглашают.

— Может, твой разум устроен по-другому, — предположил Юки, — или Звезда Печали защищает своего Рыцаря.

Не отрицал такую вероятность. Но и не отказывался от возможности вытащить нага и эльфа из западни «Черного конверта». Поэтому, все с Юкионисом обговорив, продумав пути отступления, договорились на проникновение с последующим освобождением. Для страховки я призвал серебряную бабочку, связав ее и сознание Юки с моим морем разума.

Видя мои манипуляции со сложными узорами разума и многоуровневыми техниками Рыцаря, ледяной задавался вопросом: а не скрываю ли я часом свой настоящий уровень. Он спросил, а я широко и красочно улыбнулся. По улыбке Юки все понял, но настоящий уровень спросил. А я ответил:

— Поднебесный, с двумя зажженными звездами.

— Чего? Поднебесный? — я кивнул, — и это за год?

— За семь месяцев, если быть точнее, — Юки не знал, как реагировать. Только возмущался и поражался. А я пояснял: — мне помогала Многоликая Госпожа. Она делилась со мной своей силой. Особенно на пике своей силы.

— Бан-ши! Точно, — усмехнулся Юки, — как я мог забыть о прикрасах лунного рода, — и тут его рука опускается на мое плечо. Не понимаю как, оказываюсь прижат к его груди. Друг, тяжело и глубоко дыша, какое-то время помолчав, сказал: — Прости, что меня не было рядом, когда Тьен вонзил нож тебе в сердце. Если бы не Крионис и его проклятие… — но Юки не договорил, так как я, чуть его оттолкнув, криво улыбнувшись, сказал:

— Юки, семья важнее. Будущее поколение, предки. Если бы я был подле тебя тогда, возможно, Нирисса не… — но теперь я не договорил, так как эльф улыбнулся, как и я, криво, говоря:

— Обстоятельства — твари те еще! — сказал друг, показывая на время и дверь. — Тебя машина должна ждать. Я на связи, Силь.

Показал на бабочку Юки, закрывая за мной дверь. Для надежности я взял с собой зонт и веер Учителя. Клинки же всегда при мне. Спустившись, открыв дверь, увидел до боли знакомую машину, водитель которой, как я думал мой хороший знакомый. А кем же он окажется на самом деле — мы выясним с Юки чуть позже. Как и то, зачем ему похищать нага и светлого эльфа.

— Доброго дня, эхса. Куда едем? — спросил Сидор, как и всегда приветливо мне улыбаясь.

— По этому адресу, Сидор, — ответил, показывая черный конверт.

— Хм, не знал, — сказал водитель, — что вы, эхса, такой проблемный! — и дал по газам.

— Поговорим, Сидор? — спрашиваю я, передавая наш с ним разговор Юки.

Только вместо ответа Сидор нажал какую-то кнопочку на панели. Тут же пассажирскую часть закрыло стеклом, а из-под сиденья начал поступать газ. Не яд, а снотворное. Не испугался, а наоборот обрадовался. Поспать не отказался, но перед этим отправил через бабочку послание Юки:

«Рыбка на крючке» — и потерял сознание…

Глава 44. Тайна тёмных источников

Силь

Просыпаясь, ощущал себя так, словно вчера я много пил, а сегодня страдаю похмельем. В ушах шумело, в глотке пересохло, а перед глазами все мелькает. Тело меня не слушается. Но помимо этого, мое движение ограничивали стальные наручи на запястьях и лодыжках, с тянувшимися к стене цепями. Суда по темноте, сырости и гуляющим сквознякам, меня держат в каком-то подвале. И я не один.

Едва-едва, но я слышал биение двух сердец, окутанных внутренней энергией. Одна из энергий, обжигающая и горячая, принадлежала Олиссару. Этого эльфа я с другим не спутаю. А вторая энергия, пропитанная ядом и шепчущая ближайшими тенями — Дашшарэну.

— С добрым утром, Лильсиль-эхса, — поздоровался со мной Сидор, или тот, кто надел его личину.

— Не могу сказать того же, эхса! — сказал, тем самым давая понять, что его личность раскрыта.

На деле это блеф, вынужденный обстоятельствами и временно заблокированными каналами энергии. Слишком слабая печать, рассчитанная на мастера Земного уровня, а не на Поднебесного. Снять ее мне не составит труда. Не сразу, а минут через десять. Поэтому, пока что, буду отвлекать его разговорами.

— Как вы догадались, эхса? — спросил, обращаясь ко мне вежливо и учтиво. Не отказал себе в удовольствии, спросил в ответ:

— Эхса, вам права подарили, или вы их купили? — и для наглядности потер ноющие ребра, — водите отвратительно, — стоящий напротив начинал злиться, учтивость в речи пропала. А я стал мелким паршивцем и блеклым выродком, — вот и я о том. Никакого уважения к пассажирам. На месте таксопарка я вам даже катафалк не доверил бы, с учетом того, что пассажир уже мертв! — тяжко выдыхал и осуждал.

— Ах ты! — рычал эхса, смотря на меня, как на таракана под ногами, готовясь меня в любой момент раздавить.

Я же, откровенно и в лицо, продолжал над ним издевался. Говорить о его криворукости и неумении водить, придумывая разные гадости и шутки. Говорил, что ему больше подошла бы роль постового с полосатой палочкой, больше бы заработал. Эхса сдерживал порыв меня прибить на месте. Но ругаться и покрывать меня все новыми-старыми оскорблениями не переставал. От этого диалога я получал неописуемое удовольствие, как и от кипящей в его груди злости.

А печать, на меня наложенная, еще немного, и слетит. По ее поверхности уже шли трещины и сколы, пропускающие энергию и позволяющие восстановить нашу ментальную связь с Юки и отпустить незаметно бабочек на разведку и сканирование обстановки.

— Ядовитый мальчишка! — констатировал факт похититель, а я не отрицал. — Но ничего. Еще немного, и пыл твой поумерится! — насмехался эхса, намека на кандалы и мое местонахождение. — Есть что сказать напоследок?

— Есть, — не отрицаю, — хочу спросить, раз уж все равно помру, — и усмехнулся, задавая вопрос: — что не так с темными источниками? Ведь не просто же так, вы убили дедушку Риля, — как, вопрос другой, — и похитили нага и эльфа. Расскажи, окажи любезность! — и широко, обворожительно улыбнулся, усаживаясь на полу поудобнее, опираясь о стену спиной, подгибая ноги под себя.

— Любезность?! — возмутился эхса, — с чего бы? Ты нам столько крови и нервов попортил, как и те двое, — имея ввиду нага и эльфа, — а дед твой… — но не договорил, так как хотел помоями полить. Взял себя в руки, а я сказал:

— Считайте это последней просьбой приговоренного к смертной казни, — и снова моя фирменная улыбка, от которой в прошлом у всех бежали ледяные мурашки и кровь стыла в жилах. Но этого не проняло, или он еще не понял.

Лунный источник, пока мы беседовали, уже полностью освободился. Я его ощущаю в полной мере, как и влияние Звезды Печали. Клятва Рыцаря — «Карать виновных», уже жжет кончики пальцев, а крылатые клинки, отмеченные волей покровительницы, готовы оборвать жизнь стоящего напротив.

— Источников темного направления не должно было существовать изначально, — зло процедил тот, кто все еще носит маску Сидора. Что произошло с настоящим, я узнаю потом. А пока: — Каким же счастьем стала случайная смерть последнего хранителя. Своего рода избавление от скверны, — каждое слово пропитанное гордыней. То, что происходило, стоящего напротив невероятно радовало. Его просто распирало. — Что же касается всей той темной энергии, свободно гуляющей по жилам мира, то ее удалось запечатать. А тех, кто тьмой пользовался — устранить, вырвать с корнем.

— А стабилизаторы? — это единственное, что я понял из рассказов Дора, — они нужны для равновесия. Как с ними быть? — поинтересовался, надеясь на то, что в запале гордости он расскажет и об этом, но, увы.

— Это уже второй вопрос, Лильсиль. У тебя было право только на один.

Мановение руки и с его лица слетает чужой облик, являя знакомую, почти всегда улыбающуюся физиономию младшего Звездного старейшины Зельдара. В его руках, под действием складываемых печатей, формируется Звездная техника, готовая наконец-то оборвать мою жизнь. Но не тут-то было. Взгляд глаза в глаза, сложенные мной печати и вот, он уже в моем ментальном море. Видит Многоликую Госпожу за моей спиной.

— Когда ты… — недоумевал он, смотря на полнолунную покровительницу в россыпи звезд, — ты не на Земном уровне! — догадался эльф, но поздно. Как и применять против меня технику.

Она рассыпалась искрами в его руках. А под ногами же застыло недвижимое озеро, отражающее и его, и меня, и все, что вокруг. Кроме того, что происходит за его спиной. Улыбаясь, предвкушая пир моей темной душе, показываю на то, что происходит позади. Не решаясь, он все-таки оборачивается, и видит тьму безлунной ночи, потухшие звезды и трещащие разломами пространства темно-синие небеса, с зияющими дырами и зеркальными гранями. Они затягивают его в недра бездны.

— Колодец Пустоты!

— Поздно спохватился! — широкая, как у Чеширского кота улыбка и взмах руки по кругу.

Тут же кольцо колодца покрылось новыми трещинами, разломами и пришло в движение. Рука сжимается в кулак, рывок на себя, и потоки энергии начали затягивать пойманной мной сознание эльфа внутрь. Тот сопротивлялся, но бесполезно. Колодец поглотил его разум полностью, без остатка, отправляя душу в пучину воспоминаний, наполненных чужой болью и страданиями, потерями и смертью.

А я, пока звездный эльф находился под действием моей техники, делясь всеми знаниями и памятью, позвал по связи Юки. Друг откликнулся, и с помощью моих серебряных помощниц и техники «Луны на воде», оказался в камере. По ту сторону решетки.

— Силь, ты как? — обеспокоено спросил Юки, видя на моих руках и ногах кандалы и цепи, удерживающие и сковывающие движение.

— Нормально, — и взмахом кинжалов избавился от оков. — Я пока тут побуду, — показал на звездного, — а ты найди Олиссара и Дашшарэна. Они где-то там, — показал направление. С той стороны я слышал биение сердец. Что же до тех, кто прибежит на шум вышибаемых решеток, Юки тоже разберется. Мне об этом говорить даже не стоило. Он будет только рад косточки размять.

Юки ушел спасать эльфа и нага, тогда как я переваривал и раскладывал по полочкам все, что показывали воспоминания Зельдара. Все его знания. Колодец, прокручивающий жизнь эльфа в обратном порядке, давал мне ответы на все терзающие меня вопросы. Кроме одного — что случилось с Тьеном. Об этом я тоже непременно узнаю. Только позже.

Первоочередной задачей является план Ваэтолиса и Альхаириса на мою личность. Ведь то, что Зельдар меня похитил, прислав перед этим черный конверт, Альхаирис не в курсе. Самодеятельность, чтобы перед старейшиной показать себя и свою преданность.

— Значит, казнив тебя, на меня не подумают, — улыбался я, касаясь плеча звездного эльфа, опускаясь рядом, смотря в затуманенные техникой глаза, — вот и отлично.

И как раз, стоило мне подняться и отойти в сторону, техника закончилась. И передо мной на коленях сидел не молодой мужчина эльфийского рода, а старая, умирающая развалина, сморщенная и седая. Жить ему осталось недолго. Всего пять минут от силы. Но этого хватит, чтобы спросить еще кое о чем:

— Где тело Тьениориса? — и клинок с крылатой гардой приставлен лезвием к шее, раня ее до алой полосы и стекающей капли.

— Иди в пекло, моль блеклая! — прошипел звездный эльф, смотря на меня взглядом, в котором уже видна могила и надгробие с инициалами и датой жизни. Падая на пол, закрывая навечно глаза, прошептал, с улыбкой на губах: — Господин убьет тебя, тварь, как и всех твоих… — но не договорил, жизнь его подошла к концу. Разум и душа уничтожены, а тело застыло в посмертии. Отнятые воспоминания стали моими, полностью слившись с потоками сознания.

Покидая камеру, стирая по пути скатившуюся по щеке серебряную слезу в память о дедушке Риле и всех лунных эльфах, ставших жертвами зависти и коварства, шел к Юки. Эльф уже разобрался с теми, кто сторожил пленных. Обратил их глыбами льда. А я, всего лишь взмахом клинка, расколол лед, и тех, кого он сковывал, отправляя для надежности в «Разлом Пространства».

— Как Дашшарэн и Олиссар?

— Их разум и воля подавлены. Тут явно поработал мастер ментальных техник, не ниже уровня Обожествления.

— Я с таким не знаком, — задумался, вспоминая всех, кто мог бы владеть ментальными техниками.

— И я, — сказал Юки. Показывая на нага и эльфа, спросил: — что делать будем?

— Забираем, а как быть дальше, вне «радушных» стен.

Взвалив на плечо Олиссара, а Юки Дашшарэна, призвал стайку серебряных бабочек, выстраивая путь обратно. Пока что расположу их в своей квартире. А вот что дальше, будем думать вместе со знающими. Это Юки, Тер. Возможно, Ассальгара привлеку, но это неточно. Юки предлагал рассказать все Дору и Шаху, но я пока что не готов к потоку нотаций в двойном количестве. Поэтому отказался.

— Твой выбор, — согласился Юки, покидая мою квартиру, оставляя меня с Дашшарэном и Олиссаром, пребывающими в бессознательном состоянии.

Глава 45. Собрание по интересам

Силь

С того дня, как мы с Юки освободили нага и эльфа, прошли сутки. Собрание знающих договорились провести в выходные, когда Тер сможет спокойно выдохнуть от груза рабочей рутины, а Миона забрать с собой Хью на дачу. Этот мальчуган покорил и пленил сердце ее старенькой бабушки. «Понянчить дитё перед кончиной» — так говорила почтенная Хильда, балуя Хью пирожками и ягодами.

Сдав сына Мионе, проводив и посадив их на электричку, Тер пришел на мой порог. В его руках пакеты с печеньем, конфетами и несколькими видами заварного чая. Так сказать, компенсация за ранее уничтоженные запасы. Приняв подношение к своему столу, показал тех, чьи судьбы мы будем обсуждать. Увидев Олиссара и Дашшарэна, Тер не удивился. Сказал, чего-то такого он ожидал. Только не думал, что так скоро.

— Кого-то еще ждем? — спросил друг, так как раздался звонок в дверь.

Вместо ответа я открыл дверь и представил Снежного Старейшину Юкиониса, с которым, в прошлой моей жизни дружили, хоть и недолго. Терсел, смерив ледяного эльфа скептическим взглядом, скрестив руки на груди, недовольно фыркнул, говоря:

— Приятно познакомиться.

— Судя по тону и яду в голосе, не похоже, — усмехнулся Юки. — Яд поубавь, мальчишка, не то замерзнешь, — улыбаясь, сказал эльф, уже готовый применить против Тера одну из своих техник. А тот, еще раз фыркнув, прикрыв только один глаз, сказал:

— Мне ядовитым положено быть по статусу!

Коснувшись лица, словно снимая маску, Терсел показал себя настоящего. К нему ненадолго вернулись длинные фиолетовые волосы, лавандовая радужка глаз в миндалевидном разрезе, в лиловый цвет отливающая кожа, вытянутые кончики ушей, загнутые по-кошачьи когти все того же, как и волосы цвета, и он — жуткий шрам, рассекающий левую щеку и скулу.

— Так понятно? — уточняет друг причину своей ядовитости к посторонним.

— Ядовитый глава Тьерриссэл! Собственной персоной! — шутовски поклонился Юки, — какая неожиданность видеть вас в мире живых, — слова его, казалось и правда выражали почтение и уважение к стоящему напротив, но вот тон, в котором он это говорил, говорил совершенно об обратном.

— Аналогично, — оскалился Тер, отвечая любезностью на любезность, — рад, что безумие родового проклятия не захватило ваш разум, Снежный Старейшина.

— Кха-кха! — напомнил я о себе, и о проблеме, которую нужно решить.

Олиссар и Дашшарэн были в состоянии невменяемости. Разум под контролем, а душа скована подчинением. И если с душой может помочь Ассальгар, или по крайней мере подсказать способ, как это сделать, то вот как быть с разумом? Знакомых мастеров этого направления, особенного уровня Обожествления, ни у меня, ни у Юки, ни у Тера нет.

Да и в прошлом, я не помню, кто бы владел техиками разума. Если и владели, то скрывали. Они были под запретом, как и техники души. Карались или выжиганием узора совершенствования, или смертью. Зависило от степени греха, за которое приговаривался мастер.

— Силь, ты же историк. Имеешь доступ в архив Звездной башни. Может, воспользуешься своим статусом «Младший историк» и выяснишь, какая из семей этими техниками промышляла? — предложил Терсел. Его задумка неплоха, не отрицаю. Но есть одно жирное «Но».

— Я беру только те книги, которые значатся в списке Шахссара. Если возьму что-то из своих интересов, то это станет известно Альхаирису, а уже потом Ваэтолису. В архиве полно их ушей и глаз, — уточняя, — тебе ли не знать.

— А если Алого привлечь? — предлагает Юки. — Посвятить Шахссара в то, что происходит, но опуская кое-какие детали, в том числе твой рыцарский титул. Рассказать только о том, что творят Звездный и Рубиновый Старейшины.

— Хм… — задумался я.

Рассказать Шахссару сокращенную версию событий, о произошедшем на нижних этажах Звездной башни, не раскрывая мою личность, как Рыцаря Скорби, можно измудриться. Но есть вероятность, что Алый догадается обо всем самостоятельно. Он умный и сообразительный, всегда таким был. Не зря стал старшим Историком. По обрывам информации Шахссар может выстроить таблицу вероятностей, а просчитав ее, получить ответ, который, как я думаю, его не обрадует.

И скорее всего, звездные эльфы, во главе с Альхаирисом, уже обнаружили опустевшие камеры, в которых ранее содержались эльф и наг. Как и нашли состарившегося Зельдара, потерявшего душу и разум с воспоминаниями. Сложить два плюс два и понять, что им нанес визит Рыцарь Скорби, не составит труда. Ведь старит и забирает душу и разум только одна техника — «Колодец Пустоты».

Эта же информация дойдет и до Алого. А я, расскажи дракону о произошедшем на нижних этажах, покажи Олиссара и Дашшарэна, прямым текстом скажу ему, что Рыцарь Скорби — это я. И вот тогда будет стоять вопрос: Шахссар, узнав и поняв правду, сразу меня убьет, или отдаст Старейшинам, чтобы руки моей кровью не марать?

— Увы, даже ему я полностью не доверяю. И неважно, какие он принес клятвы. Вероятность получить кинжал в сердце есть, — закончил мысль, высказывая свое мнение о том, почему не хочу раскрывать секрет алому.

— А с чего ты взял, что он тебя сдаст? — спросил Юки, — судя по тому, как он рьяно тебя защищает, оберегает, но при этом гоняет по тренировочному залу, ему глубоко плевать, кто ты. Да хоть трижды Рыцарь! Шах так не поступит, — почему-то Юки в этом был уверен, тогда как я нет.

— Был бы я вновь названным, да, но я тот самый, Юки. Тот, кто на его глазах казнил Тархарриса, учителя и наставника. Не думаю, что Шах мне это простит, — и улыбнулся, попутно вспоминая все те лестные эпитеты, которыми меня покрывали и младшие. Одно радует, уже после смерти.

— Попытка не пытка, — сказал Терсел, — нам нужен Шахссар, его знания, статус. Без него нам не узнать, кто может быть причастен к созданию марионеток.

Марионетки!

Возможно, их хотели сделать такими же, которых мы с Тером и Дашшарэном отправили в небытие. Подконтрольными, послушными. Выкрав их, кто знает, какой винтик из механизма мы извлекли, и к чему это приведет? Одно ясно, Альхаирис и Ваэтолис будут в неописуемом гневе. А виновный? Он перед их носом. Смиренный, не смеющий нарушать волю старшего в семье.

— Я поговорю с Шахссаром, — этот пункт собрания мы закрыли, перешли к следующему: — темные источники и смерть деда Риля.

— Чего? — недоумевал Терсел, — ты знаешь кто убил твоего деда?

— Знаю, — и коснулся точки между глаз, сосредоточения памяти, как своей, так и принудительно захваченной, — все воспоминания Зельдара теперь мои.

— Колодец! — ужаснулся Терсел, зная, какая техника Рыцаря захватывает воспоминания. А я не отрицал.

— Именно! — подтвердил, — дедушкина записная книжка и разоблачающие документы, раскрывающие истину об источниках, все это находится в руках Альхаириса. Дед раскрыл их схему всего за три года. Вычислил причину, по которой темные рода погибали один за другим. Кто-то самостоятельно, кто-то с чужой помощью.

— Это как? — спросил Терсел.

— Я не инженер, но благодаря общению с Дором, кое-что понимаю. А теперь, владея памятью Зельдара, осознаю масштаб их деятельности. Люди Альхаириса и Ваэтолиса, разбирающиеся в источниках и принципах их распределения, перекрывали потоки, тем самым ослабевая потребителей темной энергии. И уже ослабленных темных, или устраняли, или ждали, когда те сами уйдут в мир иной. На звездной карте города, соединенной с точками малых и семейных источников, видно каждого темного, как и светлого. Перекрыть доступ, зная как, не составит труда. Это в общих чертах, — так как принцип я понимаю только как мастер, а не инженер. Дор бы лучше рассказал, это его стезя.

— Но у меня остался еще один вопрос, — задумался Юки, — стабилизаторы. Кто-то или что-то должно выполнять эту роль. В противном случае, энергия рано или поздно, получив свободу, взбунтуется и нарушит баланс.

— Этого Зельдар не знал. Лишь то, что Альхаирис и Ваэтолис все контролируют. У них есть способ, — развел я в сторону руками.

— Ну, хоть что-то прояснил, — с облегчением выдохнул Терсел, — жаль только, официально закрыть дело о пропаже Олисара я не могу. Как и о кончине твоего деда.

О пропаже Дашшарэна никто не заявлял. Оно и понятно. Не придет же представитель преступной гильдии в отделение стражей, чтобы подать заявление о пропаже их главы? Как и не напишет прошение о розыске. Они ищут своими силами.

— Ладно, — сонно пробормотал, смотря на часы, — спать пора. Так что, друзья мои, я вас больше не задерживаю, — вежливо попросил их свалить и дать мне отдохнуть.

Тер усмехнулся, на прощание махнул, а Юки предложил «спящих красавцев» в пустующие комнаты своей съемной квартиры пристроить. Для сохранности, а то мало ли старейшины начнут расследовать пропажу и каким-то образом узнают о моем визите в Звездную башню.

— Типун тебе на язык! — возмутился я, отправляя и его, и спящих серебряными помощницами по указанным Юки координатам.

А сам, как только остался в одиночестве, принял душ, переоделся в пижаму и лег с головой в одеяло. Но перед этим написал Шахссару о просьбе встретиться во внеурочное время. Дракон не сразу, но ответил. Положительно, обещая прийти завтра, к обеду. А уже там, будь что будет. Лишь на одно надеюсь, что не получу кинжалом от Шахссара под ребро, как от Тьена. С этими мыслями и провалился в сон.

Глава 46. Правда

Отступление

— Охтьё отрэ эдрэ! (Грубый эльфийский мат, переводить не буду) — ругался глава Звездной башни на тех, кто выкрал важных для следующего хода марионеток, тем самым нарушая столетиями продумываемый и продвигаемый план. Недоумевая, просматривая камеры наблюдения, и никого там не видя, он вновь крайне ненормативно выражался, швыряя стопку с документами и бумагами, устраивая беспорядок в своем рабочем кабинете.

— Альх, — без стука вошел Ваэтолис, говоря: — я еще раз проверил остаточные эманации внутренней энергии, оставшиеся на теле Зельдара, — рубиновый эльф говорил спокойно, не взрываясь, как его друг, — это точно «Колодец Пустоты».

— Значит, Рыцарь Скорби объявился! — процедил сквозь зубы звездный эльф, с силой сжимая кулаки и бумаги, находящиеся под его руками. — Отурьё! Где же ты прячешься? — и посмотрел в окно, на небо и россыпь звезд.

Та самая звезда, покровительствующая Рыцарю Скорби, все еще скрыта от глаз. С трудом, но ее проявление на небосводе удается сдерживать. С каждой новой блокировкой все труднее. Но ничего. Рано или поздно Звездный Старейшина найдет Рыцаря, отправит в небытие, как и предшественника, но уже своими руками, а не чужими, и тогда отпадет необходимость пользоваться техниками сокрытия.

— Наг и эльф, печати-маячки на них еще активные? — спросил рубиновый ушедшего в свои мысли друга. — Найдем их, найдем и Рыцаря, — предположил Ваэтолис, но Альхаирис, оглушительно и обессилено рухнув на кресло, закрыв глаза, ответил, что метки обнаружения стерты. Никаких следов и ниточек, ведущих к месту нахождения несостоявшихся марионеток. В противном случае он бы не матерился и не рвал и метал, выплескивая гнев на все, что под руку подвернется.

— Все дракону под хвост! — устало выдал Альхаирис, — столько усилий, и они похерены! И кем? Каким-то мальчишкой! — ведь не может быть Рыцарем взрослый мужчина или проживший несколько столетий эльф, дракон, наг, так как Звезда Печали зажглась недавно.

— Мальчишка! — сузил глаза Ваэтолис, почему-то вспоминая своего блеклого ненавистного внука Лильсиля. Он не посмел бы, да и уровень его энергии мал, чтобы Колодец применять, но все-таки, почему-то, перед глазами встает его образ. — Ты уверен, что отродье лунного рода не является Рыцарем? — спросил Ваэтолис у Альхаириса, — она ведь зажглась, когда ему исполнилось двести лет!

— Проверял. Я и Зельдер. В нем и задатка Рыцаря не было. Простой слабак, ничего из себя не представляющий, — но вот крови и нервов попортивший, это да.

Собрал около себя значимых и титулами наделенных, не подберешься. И на что только приманил, моль бледная? Ни силы, ни титула, ни внешности, подобающей высшему обществу и старшему роду. Но факт остается фактом. Рядом мастера́ не ниже уровня Обожествления, и выше. Один только Юкионис чего стоит, и его внук Гольдорис, старший инженер звездной башни Северного государства. Про пепельных драконов, в количестве трех штук, звездный эльф даже не заикался, так как чревато визитом любого из них.

— Я еще раз проверю, для надежности, — сказал Ваэтолис, давая понять, что он покидает компанию друга, — потом расскажу.

— Буду ждать, — проворчал Альхаирис, устало закрывая глаза и проваливаясь в дрему сна без сновидений…

Силь

Скоро придет Шахссар, а я не знаю куда себя деть, что делать. Готовлю речь, проговариваю каждое слово, предполагая, какая именно реакция будет у дракона, когда я расскажу ему правду. Но ничего, кроме «Пут крови» или «Багровой тюрьмы», сковывающих меня по рукам и ногам, перед глазами не видел. И вот он, спасительный звонок в дверь. Потянувшись к ключу в замке, предварительно заглянув в глазок, чуть не рухнул.

— Ихрат атэрт! (Ругательство на темном наречии) — ругнулся я, видя на пороге своей квартиры не Алого дракона, а Рубинового Старейшину, — какого мрака ему надо? — шепотом задаюсь вопросом, открывая дверь.

— Доброго дня, Старейшина, — и учтивый поклон, полный смирения и уважения к старшему члену семьи. — Прошу, — и пригласил его в дом.

Перед этим, помня ситуацию в семейном склепе, и зная о любви причинения боли слабому, то есть мне, заблаговременно закрыл все шторы и навесил еще пару скрывающих и ограничивающих печатей на свой источник и киноварное пламя. Даже если он решит меня проверить, не увидит ничего, кроме Земного уровня с одной зажженной звездой. Как и путь Рыцаря, который находится на таком же уровне, что и лунный.

— Скромно, но со вкусом, — отметил Старейшина.

— Чаю, кофе? — спросил я, приглашая на кухню, так как гостиной у меня нет, обедаю я на кухне, как младшие.

— Чаю, — улыбается Ваэтолис, скидывая пиджак и отставляя в сторону трость, — черный, три ложки сахара, — если бы не разница в положениях, спросил бы — а не склеится? Но не стал. Просто насыпал листья в заварник и залил кипятком, а в чашку три куска рафинада. Себе же один кусок.

— Прошу, — протягиваю чашку, и ставя перед эльфом пиалу с печеньем, принесенным вчера Терселом. А потом нерешительно спросил: — чем Лильсиль обязан визиту Старейшины?

Ненавижу говорить о себе в третьем лице, но пока я не достигну уровня Обожествления хотя бы Бронзового уровня, придется следовать правилам. Это как минимум два года. И все это время мне придется терпеть его взгляды, речи и попытки унизить, втоптать в грязь, облить помоями на глазах у всех. Но когда я все-таки достигну уровня Обожествления, вопреки его приказу и воле, то сделать Ваэтолис уже ничего не сможет. Будет бессилен, так как я стану ему равным.

— Руку дай! — приказал Старейшина, решивший убедиться в том, что я все еще нахожусь на Земном уровне.

Не отказал ни себе, ни ему в удовольствии. Протянул. Тот, с силой, до красноты сжав мое запястье, погрузился в потоки энергии, врываясь в сосредоточение киноварного пламени. Больно, очень, но я, прикусив губу, до крови и черных точек перед глазами, терпел. Выжидал, когда же это закончится. И спустя пять минут он отбросил мою руку в сторону, говоря:

— Земной уровень. Одна звезда.

— Лильсиль не посмеет пойти против воли Старейшины. Этот внук давал слово, что не поднимется выше, и так сделает, — взгляд опущен, голова тоже.

— Правильно, — широко и довольно улыбнулся Ваэтолис, — нечего бледной немощи вроде тебя, покидать тень Рубинового дома. Ты ничего из себя не представляешь, за твоей спиной никого нет. Все уже давно кормят червей в сырой земле!

Ох, как мне хотелось за подобные слова погрузить его «Колодец», но не могу. Пока что. На нем эта техника в должной мере не сработает. Между нами слишком большая разница в уровнях. Будь я хотя бы на Небесном уровне, с зажженным малым или большим созвездием, то есть шанс, но не на Поднебесном. Поэтому молчу и принимаю все слова и взгляды покорно и смиренно. Как и положено младшему в семье.

— Дверь! — приказал мне Ваэтолис, накидывая на плечи пиджак и забирая трость. Я открыл дверь, еще раз поклонился и пожелал хорошего дня.

Как только дверь закрылась, а старейшина ушел, я сполз по стене, откидывая голову назад, закрывая глаза. Тяжело дыша, восстанавливал сердцебиение и дыхание. Но недолго длилось мое одиночество. Раздался звонок и на пороге тот, кого я ждал. Поднявшись, успокоившись, отрыл дверь.

— Силь, что-то случилось? — Шах очень хорошо меня знает. Да и я еще не полностью отошел от визита Ваэтолиса.

— Старейшина Ваэтолис наведывался, вот прямо перед вами, — Шах обеспокоено, смотря на меня, держа за плечи, спрашивал, что тому было от меня надо. Ответил как есть: — проверял уровень моего культивирования. Больно, — руку показал. На ней до сих пор красные следы от его стального захвата. Синяки останутся точно. — Только ничего он не увидел. Только то, что я показал, — кривая улыбка и приглашение за стол, — чаю? Кофе?

— Кофе с молоком, без сахара, — улыбнулся, кивнул и пошел к чайнику.

Достав кружку побольше, насыпал полторы ложки кофе, залил кипятком на две трети, и одну треть молоком. Поставил чашку перед драконом, показал на пиалу с печеньем. Достал и конфеты. Алый, отпив глоток, посмотрел на меня. Меня еще немного трясло, но уже почти отпустило. Шах, убедившись, что я отошел от визита деда Ваэтолиса, спросил:

— Так о чем ты хотел поговорить, Силь?

— Хотел кое о чем рассказать, — говорил, не поднимая взгляд, — но сначала хочу спросить вас о клятве, которую вы дали моей бабушке Мильсиль, — от ее имени алый вздрогнул, уточнил, откуда я знаю об этом. Не стал скрывать: — Юкионис рассказал. Он был знаком с ней.

— Не ожидал от Снежного, — рыкнул Шах, но на вопрос ответил: — клятву верности ей и её потомкам, — ответил Шах, показывая руку, на которой изображена алая бабочка, та самая, которую я видел в день ранения от клинков дракона. — Я не могу причинить осознанный вред ее потомкам и наследникам. То есть тебе, — и я все-таки поднял взгляд, так как он спросил: — так что можешь говорить все, что хотел. Моя рука на тебя не поднимется. Даже будь ты Рыцарем Скорби, несущим завет Звезды Печали…

— Пф, — истерически выдал я, откидываясь на спинку стула. Широкая улыбка сама собой растянула губы, — зря вы это сказали, Учитель, — и отпустив напряжение, довольно, расслабленно потянулся, похрустывая косточами и шейными суставами. — Ведь я и правда Рыцарь Скорби, — чтобы не терять время на доказательства, для наглядности пригласил его в свое море разума, показывая и Луну за спиной, и Звезду Печали в отражающей глади воды под нашими ногами. А еще парные клинки с гравировкой клятвы по режущей кромке.

— Силь, это… — слов у Шаха не было, только шок и ступор, который сменился гневом, — как ты мог от меня такое скрыть? Я же твой Учитель!

— Чего? — не понял претензии, — разве сейчас Рыцарь Скорби не зло во плоти? Не вселенская ошибка, которую благородный и великий Тьениорис искоренил собственными руками? — тут уже я рычал зверем, припоминая: — Кинжал в грудь, слова прощания и просьба не винить его за то, что предал и убил, хотя клялся идти рядом, до последнего вздоха, сражаться спиной к спине. Ведь все это во имя будущего, и таких, как мы — темных! — не сразу понял, что говорю то, что знают только двое. Сам Тьениорис и полетевший с кинжалом в сердце вниз Лионис. Ведь о последнем разговоре между нами никто не знал. Все видели только казнь, а после, мой полет со скалы.

— Ты! — взревел Шахссар, покидая море моего разума. — Ты — Лионис Безмятежный! — вот и все. Карты полностью раскрыты…

Глава 47. Мастер марионеток

Шахссар

Соглашаясь навестить ученика, чтобы ответить на некоторые вопросы, не думал, что стану хранителем его тайны. Мало того, что лунный оказался Рыцарем Скорби, так еще тем самым — Линисом Безмятежным, проклятым в веках и тысячелетиях. Первая реакция — недоумение и гневный рык, извергаемый из глубин драконьей глотки.

Внутренняя энергия вокруг меня накалилась, расходясь алыми волнами в сторону. Начинала пробиваться чешуя, заострялись когти. Я готов был обрушить весь свой гнев на этого паршивца, водящего меня за нос. Чтобы не порвать в кровавые лоскуты, упрекал в том, что он дурил меня все это время. Просил научить, а сам все знал и умел.

— Нет, — говорил он, стоя в защитной стойке, руками закрываясь от летящих искр. Даже техник не применял, — я и правда ничего не умел. Тело слабое, больное, потоки энергии ни к черту, — и кривая улыбка, — с твоей помощью, Шахссар-се, я укрепил тело и разжег пламя киновари.

Эти слова, и алая бабочка на запястье, напомнив о себе и принесенной клятве, остудила мой пыл. Энергию и драконий облик отозвал, а с этим пришло и осознание, что ничего не поделаешь. Прежнего Силя уже нет. Да и был ли он? Госпожа Судьба, ориентируясь своими принципами, реинкарнировала душу Лиониса в тело Силя, даровав тому шанс на вторую жизнь.

Следом шло принятие того факта, что у меня в ученикам не просто Рыцарь Скорби, а сам Демон Пустоты, известный своим скверным нравом и характером. Смерть, предательство брата по оружию и перерождение, с сопутствующими факторами и ограничениями, исправили это, сделали его более мягким, но нет. Взгляд, это темно-серый, с искрами-звездами взгляд и предвкушающая страдания виновных улыбка, говорили об обратном. Но меня его «доброта и радушие души» не коснется. Ведь:

— Ты мой учитель, Шах-се, — перешел он на более равное обращение, — и если не откажешь, то союзник в свержении зарвавшихся личностей, которым корона кровообращение в мозге перекрывает, — говорить, кого он имел в виду, не пришлось. И так понятно. Только вот за что? За сволочизм в «Колодец» не отправляют. — У меня к ним целый список претензий. Начиная с искоренения всего лунного рода и темных мастеров, заканчивая убийством деда Риля.

— Давай подробнее, — попросил, отпивая уже травяной успокаивающий сбор, а не кофе. — И чем я могу помочь?

— Начну с того, что Зельдара отправил в Колодец я, — это я уже понял, как и то, что все воспоминания звездного теперь принадлежат Лионису. — Поблуждав в его памяти, я нашел много интересного, в том числе и причину, по которой почти все темные рода, и старшие, и младшие, покинули этот мир. Лунные эльфы в том числе.

— И что это?

— Банально, — фыркнул Лионис, — даже ску-у-учно, — и снова расслабленно потянулся, похрустывая шейными позвонками. Вот он какой на самом деле. — Очищение мира от скверны тьмы. В обход балансу сил и равновесию с прописанным предками порядком. Объяснить, как они это сделали? — не отказался, кивнул. — Замудрено, прилагая массу сил и средств. Но медленно и постепенно, не привлекая внимание общественности. Словно это все в порядке вещей. Помогли им в этом темные источники, находящиеся в руках Звездной башни. А еще ученые инженеры, способные наладить дополнительную сеть поиска, чтобы перекрыть поток энергии. И да, чтобы загребать жар чужими руками, самим же оставаться в тени, мастера ментальных техник.

— Кукольника? — так называют тех, кто управляет живыми существами, используя нити подчинения разума, воли и души.

— Именно, — кивнул Лионис, тяжко выдыхая, — мы с Терселом и Дашшарэном столкнулись с такими марионетками. Ни намека на разум, пустота во взгляде и движения неестественные, хоть и уровень внушающий. Но не поняли, что те мастера были на самом деле куклами. Уничтожили. А сейчас, — и очередной тяжелый вздох и взгляд, словно ему все это в тягость. Хотя, так оно и есть. Ему бы уровень совершенствования поднимать, сильнее становиться, да учебу заканчивать, диплом писать, к экзамену готовиться, а он с сильными мира в прятки играет.

— От меня ты чего хочешь?

— Информацию, какие из оставшихся родов промышляют ментальными техниками. Или хотя бы записи за последние три столетия о мастерах, рожденных под покровительством Звезды Паука. Я, сам понимаешь, не могу прийти в архив и попросить данную литературу к прочтению. Тогда как ты…

— Могу, да… — и задумался.

Не обращаясь к архивным записям, уже сейчас могу назвать имена троих мастеров, достигших на пути Кукловода Небесного уровня с зажженным Малым созвездием. И еще двоих, находящихся на пике Небесного уровня. Только место их нахождения неизвестно. Уже несколько лет как. Звезда, им покровительствующая, сияет, и дает понять, что ее подопечные живы и при силе. Но их самих не видно и не слышно.

— Небесный уровень? — задумался Лионис, — тоже может быть, просто техника подчинения разума мощная, не по уровню использованная, — рассуждал он вслух. — Но все равно, Шах-се, мне нужен кукловод, достигший уровня Обожествления Бронзового ранга, не меньше, — о причине не успел спросить, так как он сам рассказал: — Олиссар и Дашшарэн. Их хотели сделать высшими марионетками. Разум, волю и душу подавили, сковали, но программу поведения и задачи с целями не прописали. Не успели. Мы с Юки их забрали.

— Они в безопасности?

— Да. Но без сознания, под коконом сокрытия, — нахмурился Лионис. — Чтобы привести их в порядок нужны мастера разума и души. И если с душой помогут пепельные, то вот с разумом…

— Я понял тебя, Лионис.

— Силь, называй как раньше, — попросил ученик. А подняв на меня взгляд, попросил: — И еще, раз теперь ты знаешь, кто я на самом деле, — тут в серых глазах промелькнула печаль, — хочу попросить прощения за то, что двадцать веков назад тебе пришлось увидеть казнь Хаттарриса. У меня не было другого выбора.

— Я тебя не виню. Уже не виню, — поясняя: — Не сразу, но я нашел ответ на вопрос, почему ты так жестоко с ним поступил. «Колодец» — это ведь крайняя мера для того, кто совершил непростительное злодеяние перед звездами и миром. Был бы он преступником земных дел, хватило бы и карающего клинка.

— Все так, Шах-се. Хаттар был редкой мразью и мерзавцем, которого даже небеса ненавидели и Звезды-покровители. Именно они, через мою Звезду, и попросили очистить небосвод от звезды твоего учителя. Но за все то, что он сделал, даже «Колодец» — мягкая мера наказания. Жаль, что Божественными техникам я тогда не владел. Обрушил бы «Омут Пропасти» или «Харибду Бездны».

От названий Божественных техник Пространства у меня кровь застыла в жилах, а сердце замерло. Мне не доводилось видеть эти техники воочию, и надеюсь, что не увижу. Ведь даже записи, гласящие о муках и страданиях, которые испытывают караемые, требуют не просто стальных нервов, а адамантовых.

— Вот, — протягиваю лист бумаги, наспех исписанный нужной ему информацией, — тут имена мастеров разума, находящихся на Небесном уровне, места, где их видели последний раз. С окружением и родней помочь не могу. Не моя вотчина, — а насчет мастера на уровне Обожествления Бронзовго ранга, — данные на Микаэля я пришлю тебе позже.

— Микаэль Багровый? — уточнил Лионис, я подтвердил, — Удивлен, что эта пиявка древняя все еще жив. О нем, как о потенциальном мастере-кукольнике, не думал. — недоумевал Лионис, а я пообещал прислать адрес его последнего места обитания. — Наведаюсь к нему вечером, под присмотром Госпожи.

— Будь осторожнее, — напоминая, — все-таки ваша разница в уровнях сейчас как пропасть. Даже несмотря на то, что ты идешь двумя путями.

— Со мной все будет хорошо. К тому же, я не псих, в одиночку к мастеру ментальных техник на уровне Обожествления лезть. Даже будучи я трижды Рыцарем Скорби. Юкиониса с собой возьму. Он ему махом настроение испортит, — и снова улыбнулся, да так красочно, что я, даже будучи на Бронзовой ступени Обожествления, вздрогнул. А взгляд, это тот самый «Колодец», что за минуты забирает годы жизни и всю, без остатка внутреннюю энергию, как и память.

На этом я откланялся, но перед уходом напомнил:

— Через неделю полуфинал и финал. Это шанс оказаться в главном звездном архиве и найти там подходящую тебе технику.

— Помню, спасибо, — поблагодарил Лионис, добавляя: — Шах-се, еще раз спасибо, что принял меня и не заковал в «Багровую тюрьму» или не связал «Путами крови», сдав с рук на руки Совету Старейшин. Приятно осознавать, что мой титул и настоящая личность тебя не оттолкнула, не подняла гнев и враждебность.

Ничего ему не сказав, только кивнув на прощание, покинул квартиру. Идя пешком, не вызывая такси и не применяя телепортационный круг, шел домой и думал, как вести себя в присутствии Лиониса дальше. То, что он не есть зло во плоти, я знаю и знал еще тогда, в годы его прошлой жизни.

Да, он жесток, холоден и беспощаден к врагам. Не знает прощения. Но это все из-за его обязанностей, как Рыцаря Скорби, несущего возмездие во имя Звезды Печали. Звезде, которой в года его рассвета, молились и которой поклонялись страдающие, просящие отмщения и кары тем, кто ушел от ответственности за свои поступки и деяния. Но она все еще скрыта от людских глаз силами Альхаириса и его прислужников.

— А когда зажжется, то погаснут другие Звезды.

Силь

Не сдержался, выпалил в порыве злости то, что знали только мы с Тьеном, тем самым раскрывая Шахссару свою истинную личность. Он сначала воспылал гневом, упрекал меня в том, что я водил его за нос, изображая немочь. Думал, когтями меня в лоскуты порвет. А я только и мог, что защищаться, не применяя техник.

Когда же Шах получил напоминание от клятвы, что объект гнева убивать нельзя, остыл. Потихоньку переваривал ситуацию, принимая меня не только как Рыцаря Скорби, но и как Лиониса Безмятежного, более известного, как Демон Пустоты. А дальше разговор пошел о мастерах разума, которые открыто и не скрываясь практикуют техники кукольных нитей и мастерство марионеток, и не только их.

Среди имен, названных Шахсаром, было одно мне знакомое. Микаэль Багровый — мастер Бронзового уровня Обожествления, которому покровительствует Звезда Крови. Не думал, что эта пиявка красноглазая до сих пор небо коптит. Думал, давно в урне прахом лежит. Ан, нет. Именно поэтому о нем, когда мы с Юки разговаривали, даже не вспомнил.

Уже когда Шах ушел, а позже прислал данные на последнее место жительство Багрового, я решил его навестить. Вечером, когда сядет солнце, и небо будет освещать Многоликая Госпожа. Но, как и говорил Шахссару, явлюсь к нему на порог не один. У меня есть тот, кто с превеликим удовольствием составит компанию.

— Юки, не отвлекаю? — спрашиваю друга, который отвечает что не отвлекает и не занят. Слыша это, понял, что Юки страдает скукой. — Помнишь Микаэля? — спросил у друга, а тот уточнил, имею ли в виду, ту самую красноглазую пиявку. — Его, его.

— Помню, конечно! — усмехнулся Юки.

— Есть предложение его навестить. Былое вспомнить, — Юки не отказался, был рад косточки размять. Я же предупредил: — Он может быть причастен к подчинению нага и эльфа, или знать виновного.

— А если это не его рук дело, то можно будет «попросить» разбудить наших спящих красавцев, — глубоко и гортанно смеется эльф, представляя, как именно он будет «просить» пиявку поучаствовать в спасении Олиссара и Дашшарэна. — Призывай меня бабочками, готов, — сказал Юки, а я, взмахнув веером, настроился на нашу с ним нить клятвы.

Юки, в прекрасном расположении духа, притянув меня к себе, спросил о нашем с Шахссаром разговоре. Пришлось рассказать эльфу, что опустить некоторые детали в разговоре не получилось. Ведь я, в порыве злости и от его вопроса, почему не рассказал правду с самого начала, сам себя раскрыл, сказал то, что знали лишь мы с Тьеном. Юки сначала ржал, как породистый жеребец, потом снова ржал, а потом отдал дань уважения Шахссару и его клятве, говоря:

— Не зря Лунная принцесса признала Шахссара своим рыцарем, — уточняя, — жаль только, что она не была хозяйкой свей судьбы. Если бы не обязанности перед лунным родом, Госпожой Луной, то Шах и Миль были бы вместе.

— Они любили друг друга, знаю, — печально улыбнулся, вспоминая реакцию дракона на иллюзорный образ Серебряной Мильсиль, тогда, на первом экзамене. — Ина миё, так он ее называл.

Отбросив в сторону печальную тему, собрался и вышел, Юки следом. Пиявка, а если точнее и уважительнее, потомок старого вампирского рода — Микаэль Багровый, по данным Шахссара, обитал на окраине города, почти в пригороде. В противоположной стороне от Рубинового поместья. Вызвал бы такси, но я никому, кроме Сидора, не доверяю. А он, увы, в реанимации. Тот ублюдок, что надел его личину, постарался на славу. Но ничего. Сидор отмщен и скоро поправится.

На порог к Микаэлю мы прибыли на крыльях моих серебряных помощниц. Далеко, пришлось пару раз материализоваться и обращаться к технике вновь, но мы все-таки прибыли на место. Небольшой домик, всего два этажа. Из черного камня с современными окнами и железной дверью. Крепкий. Чувствуется, что усиленный техниками защиты. Просто так не пробьешь. Забора нет, палисадника тоже. Лишь яблоня и кустарники облепихи справа, а под окнами слева новая лавочка с навесом от дождя.

— Ты первый, или я? — спрашивает Юки, стоя у двери.

— Давай я, — и, скинув печати ограничения, как на лунном источнике, так и на рыцарской клятве, давая понять, с самого начала, кто я на самом деле, постучал в дверь, говоря: — Пиявка древняя, разговор есть! — не сразу, но за дверью послышались шаги.

— Не шуми, Демонюка, соседей напугаешь! — ответил вампир, когда открыл дверь и вышел из темноты. Улыбаясь во все клыки, сверкая на меня кровавыми радужками, добавил: — С возвращением в мир живых, Безмятежный! — а потом спросил: — Какого хрена приперся? Да еще и в компании Ледышки!

— Разговор у нас к тебе, Мика, — вмешался ледяной, оказываясь у меня за спиной, — пустишь? — показал на темный проем, без намека на свет. Вампир, тяжко вздохнув, отошел в сторону и пригласил. Тут же включился свет, а в нос ударил запах чего-то сладкого, цветочного. — Зараза! — зашипел Юки, зажимая нос, так как запах, а с ним и плотный туман, витающий вокруг, это яд. Не такой, как у сумеречных, магический, а именно природный. Из трав, цветов и ягод. Еще одно хобби клыкастого гада, за которое хочется отправить его в «Разлом Пространства», и о котором я забыл за давностью лет.

— Отравить нас вздумал? — спрашиваю, накрывая нас с Юки «Серебрянокрылым щитом», — так бесполезно, — щелчок пальцев, и по воле Юки весь дом пиявки покрылся корочкой льда, а тот самый порошок, распыленный в воздухе, замерз и упал на пол. Еще щелчок, и копья изо льда в количестве десяти штук угрожают пронзить вампира. Предупреждаю: — еще такой фокус, и ты станешь ледяным ёжиком, — для закрепления эффекта призвал в руки парные карающие клинки.

— Ладно, ладно, — сдался Микаэль, поднимая руки вверх, — сдаюсь. Убийственный дуэт. Даже спустя тысячелетия.

Мы с Юки отозвали и лед, и технику защиты, но не клинок. Он все еще находился в моей руке, как бы угрожая и показывая, чем грозит очередная попытка нас взять под контроль. Вампир, расставляя чашки и блюдца, косо поглядывал на кинжал. Боялся и помнил, как и я применял их в прошлой жизни.

— Так, чего вам от меня надо, демоны?

— Услугу, Мика-се, — улыбаясь, сказал я, — как раз по твоему профилю. — Пиявка удивился, но уточнил какого рода услуга. Кого-то подчинить, или наоборот, — увы, наоборот. Пробудить. Хотя, хотелось бы и первое, — и переглянулся с Юки, который понял ход моих мыслей. Хохотнув в ответ, Юки озвучил критерии помощи:

— Ты помогаешь нам разбудить двух спящих, а мы тебе кукольные техники Божественнго уровня, — Микаэль, услышав о техниках, просиял. Готов был тот час сорваться и начать пробуждение, но Юки его остановил: — Нет-нет-нет, не так скоро. Сперва клятва!

И началось официальное заключение договора, с десятком пунктов, со Звездами-покровителями в качестве свидетелей, с пролитием крови, чтобы этот хитромордый упырь, не смог отбрехаться от обязанностей и перевернуть все с ног на голову, оставив нас ни с чем.

— Я — Микаэль Багровый, идущий путем клятвы Звезде Крови…

Глава 48. Полуфинал

Силь

Микаэль принес клятву. С горем пополам, но сделал это без уловок и отходных путей. Осталось только найти всё необходимое для ритуала «Освобождения» и можно будить эльфа и нага. Но перед этим вернуть душе ее законное место. С этим я хотел обратиться к Ассальгару, пригласить его и об услуге попросить. Только Юки предложил вариант лучше.

— Давай я поговорю с Таррисаром, он все-таки мастер душ Серебряного уровня Обожествления. Не вдаваясь в подробности. Он, как и мы с тобой, как и другие, не лижущие зад Альхаирису и Ваэтолису, адекватный, — в силу сущности, но да, — с ним можно договориться. Показать выгоду от свержения этой парочки.

— Хорошо, — тяжко выдохнул я, соглашаясь, — а то у меня уже сил нет. Скоро полуфинал, потом финал, да и экзамен с защитой диплома не за горами. А я даже не начинал писать. И тему не выбрал, — хотя, есть одна задумка. Она точно взбесит токсичную парочку, Рубинового особенно. Вот только чем мне это обернется, другой вопрос.

— Отдыхай, — опуская руку на мое плечо, сказал Юки, — а с остальными пунктами я разберусь. Вон, тебя уже шатает, — а я и правда от усталости и перенапряжения едва на ногах стоял.

Мне бы лечь спать и не просыпаться сутки. Да не получится. Надо учиться, к тому же тренироваться. Уверен, ребята из команды мне скоро позвонят и пригласят на обсуждение стратегии. Сегодня, завтра, не знаю, когда. Но скоро. И чтобы ясно мыслить и быть в состоянии сражаться, нужно поспать. Отдых — мое все.

— Спокойной ночи, Юки, — попрощался с другом, раскрывая веер и отправляясь домой, под теплое одеяло, на мягкую подушку. Закрыв глаза, провалился в сон. Во тьму, без сновидений.

Проснулся рано, еще и восьми утра не было. Просто открыл глаза и сел на кровати, зевая, путаясь в волосах спросонок. Думал, подремать, просто полежать, но сон уже не шел. Поэтому, заправив кровать, накинув покрывало, умывшись и переодевшись, завязав волосы в высокий пучок и перетянув лентой, готовил себе завтрак. Пока варилась каша, заваривался кофе, от капитана «Дьяволов» пришло сообщение о том, что в 13:00 мы встречаемся в «Каракатице», обсудить стратегию на предстоящий бой с «Небесными Драконами».

— Зараза!

Но ничего не поделаешь. Я с командой уже в полуфинале. Обратного пути нет. Как и не отказаться от задуманной подлянки Старейшинам, особенно деду Ваэтолису, который спит и видит, как искоренить и вырезать подчистую весь лунный эльфийский род. Да и меня с ним за компанию.

* * *

В назначенное Цербером время, с защитным зонтом в руке, под покровом шелкового балдахина, с маской на лице, на всякий случай, я пришел в «Каракатицу». Вся команда уже была в сборе, ждали только меня. В ожидании ребята заказали обед и напитки. Даже на меня, зная об особенности. Перекусив, расплатившись, раскинули на столе карточки участников команды. С уровнями, слабыми и сильными сторонами. Уверен, у них на нас тоже есть карточки.

— Драконы неудобная команда, — говорил Цербер, — в отличие от нашей команды, с младшими и старшими народами, их команда — это представители чешуйчатой братии. Все как один.

А это плохо, потому что техника каждого отдельно взятого дракона может обернуться кусочком общей командной техники. Понимал это и Цербер, говоря почти то же самое, но иными словами. На вопрос Громовержца, что делать, и как не проиграть на первой минуте, капитан ответил:

— Не дать им объединить техники в одну, — а вот как, вопрос второй. — Именно поэтому я вас здесь и собрал. Предложения?

Мыслей на эту тему было немного. Даже у меня. Сражайся я как Рыцарь, был бы шанс разорвать единение техник, но я не могу. Поэтому предложение от меня поступило одно, но бредовое. За него в прошлом мне бы подзатыльник старшие по команде дали, но не сейчас.

— Капитан, у меня есть мысль, — тот кивнул, — в каждой команде есть мастер поддерживающих техник, целитель, — у нас это Жнец, который может, как вылечить, так и наоборот покалечить, — вывести первым ударом его, — и показал на мальчишку-дракона, с темно-синей копной волос и золотым взглядом. Он по уровню ниже остальных, но это ничего не значит.

— Поясни! — требовал Цербер.

— Во-первых — он ниже остальных по уровню. Техниками защиты не владеет. Его самого защищать надо. — Капитан согласился, но этого было мало, — хорошо. Во-вторых — нет мальчишки — нет одной из техник общего умения, — но и этого было мало. Тогда последний аргумент: — В-третьих — когда не будет Целителя, справиться с ними станет легче. Никто не вылечит, не вернет волю к бою, не восстановит потраченную энергию. Силы их будут медленно таять.

— А что, — задумался Мухоловка, — Предвестник дело говорит.

— Как нам это сделать? — спрашивает Жнец, уточняя: — или ты сам?

— Сам. Возьму мальчишку на себя, — знаю, что подло и гадко, но другие времена, другие нравы. Так что поговорка: «В бою все средства хороши», как раз в тему.

Уверен, они тоже не будут сдерживаться, а с этим кланяться и извиняться, каждый раз как нападут. И мы не станем. Именно поэтому и будем следовать задуманному плану. Я выношу с арены их целителя, а потом, вызвав каждого из команды, сражаемся практически один на один. Проблема только в их капитане, который на одном со мной уровне. Но молнии…

— Ненавижу громовых, — проворчал себе под нос, возвращаясь домой.

Полуфинал назначен на послезавтра. До этого времени Цербер просил меня и других ребят из команды освоить какую-нибудь новую технику, так сказать, устроить противнику сюрприз. Не отказался и обратился к записям бабушки Лильсьены, так как техники бабушки Мильсиль не по уровню. Но сначала дипломная работа. Ее надо уже начать писать. В противном случае я останусь без корочек и звания «историк».

— Порадую вас, Старейшина Ваэтолис, экскурсом в прошлое моего лунного рода, — бормотал, широко и гадко улыбаясь.

Погружаясь в историю, во времена, когда на троне Ночи сидел Король Луны с Королевой по правую руку, предвкушал перекошенное лицо Рубинового Старейшины. Уверен, когда я буду рассказывать о богатстве и величии уважаемого и почитаемого когда-то рода, канувшего в небытие, он будет мысленно предавать мое бренное тело мукам и пыткам, обещать, что скормит меня Харибде морской, отдаст на растерзание псам.

— А теперь новая техника! — и сладко потянулся, обращаясь к Госпоже Луне, прося ее дать мне сил и энергии. Новую звезду я зажигать не намерен, а вот быть на шаг к этому ближе не откажусь. — Прими наследника своего в объятия лунные, о Великая! — произнес, раскинув руки в сторону.

* * *

Наступил день полуфинала.

Накрывшись защитным пологом, с зонтом в руке, я шел в бар к гулю. Там меня уже ждали товарищи, сияющие улыбками. В глазах их азарт и уверенность в победе. Как и я, они освоили новые техники и готовы радовать ими драконов. Переодевшись в форму, скрыв половину лица, отойдя в сторону, сидел и медитировал. Я только недавно проснулся. Сначала до глубокой ночи писал дипломную работу, не все, но начало уже положено. Потом в полной мере постигал технику бабушки Лильсьены, перекладывая ее с веера на клинки. А уснул только за пару часов до рассвета.

— Предвестник, — трясет меня за плечо Мухоловка, — там с тобой поговорить хотят, — и показывает на противоположную сторону арены, — капитан в шоке, но сказал тебе решать.

О чем именно и кто со мной хочет поговорить, узнал, когда дошел до противоположной стороны арены. Там, в позе медитации, закрыв глаза, окутанный трещащими, жгучими молниями, летящими и бьющими каждого, кто приблизится, сидел капитан команды «Небесных». Как только я подошел он открыл глаза и отозвал родную стихию. Усмехнувшись, дракон предложил:

— Ваш капитан ниже меня на ступень, — сказал громовой, — а мы с тобой, Предвестник, одного уровня, — не совсем понимал, к чему этот разговор. Дракон пояснил: — не велика победа над тем, кто слабее изначально, поэтому предлагаю дуэль один на один за честь команды и выход в финал. — Неожиданное предложение, решение которого Цербер взвалил на меня.

— Минуту, — попросил у дракона, и мановением руки призвал серебряную бабочку, отправляя ее капитану.

Тот, как только ее получил, услышав мой вопрос: «Не против ли команда, что от исхода нашей с Громовым дуэли будет зависеть выход в финал», ответил, что команда оставила принятие решения на меня. Ведь мне и правда по силам с ним сразиться. По крайней мере, попытаться это сделать.

— Лунный эльф! — восторженно произнес дракон, видя помощницу на моем пальце, — для меня будет честью сойтись с вами, Предвестник Полнолуния, в бою, — поклонился в дань уважения к моему роду.

— Как и для меня, Принц Грома! — ответил любезностью и легким поклоном, возвращаясь на прежнее место, погружаясь в медитацию. Еще пару часов, и трибуны начнут заполняться зрителями. А там и до нашего с драконом боя недалеко. Один на один, сильнейший в команде против сильнейшего, за место в финале, за звание чемпиона. Интересно, кто останется из нас на ногах?

* * *

— Готов? — спрашивает меня Цербер, держа руку на плече. Смотря на арену, на трибуны, забитые полностью, на стоящего неподалеку противника, киваю, говоря, что готов. — Вот и отлично, — еще раз хлопнув мне по плечу, пожелав удачи, подтолкнул в круг.

Вернув на лицо маску, завязав волосы в хвост, а потом в пучок, перетянув лентой, подошел к противнику. Судья, наблюдающий и иногда комментирующий бой, попросил нас официально представиться и назвать ранги и количество зажженных звезд. Первым, как инициатором данной дуэли, представился дракон:

— Принц Грома. Поднебесный уровень с тремя зажженными звездами, — буря оваций, аплодисментов, а со стороны моей команды скрип зубов и проклятия в адрес дракона, но ровно до моих слов:

— Предвестник Полнолуния. Поднебесный уровень с тремя зажженными звездами, — дракон усмехнулся и сказал, что не ожидал боя с реально равным противником. На что ответил: — Госпожа благоволит мне, — и чуть отогнув рукав формы, показал на переливающуюся перламутром кожу, на едва-едва проглядывающие венки и очертания костей. Скоро полнолуние, а с ним и полноценный облик Бан-ши.

— Бан-ши! — шарахнулся в сторону Аристарх. А потом объявил: — Бой!

И мы с драконом, разойдясь в разные стороны, приготовились атаковать друг друга. Толпа зрителей, среди которых я видел белую макушку Юки, ликовала и требовала зрелища. Не отказав им в удовольствии, резко, призвав техники начального уровня, мы с драконом сошлись лоб в лоб. Тут же сверкнули искры, от столкновения двух источников разошлись в сторону энергетические волны.

— Силен! — отдал мне должное дракон.

— Взаимно, — ответил тем же.

И вновь мои парные клинки пытаются отрубить его длинные драконьи когти, от соприкосновения с которыми бьет не шуточной молнией. Удар — заряд, удар — вспышка. Больно, но терпимо. Только если так и дальше продолжать, я проиграю. Поэтому, перехватив кинжалы, выставив их лезвиями вперед, применил технику «Осенние листья».

— Откуда тут листья? — задался вопросом дракон, видя падающие лисья, усыпавшие арену, — зараза! — ругнулся он, едва успевая выставить блок и принять десяток молниеносных ударов на свои когти.

Только он заблокировал один выпад, как на него обрушился десяток. Растворяясь лунным маревом, шурша лишь листьями под ногами, поднимая их вверх, отвлекаю от очередной связки и атаки. Дракон, не видя ничего кроме багрово-золотой пелены перед глазами, вздымающейся и падающей от каждого последующего движения, пытается сжечь их небесной стихией. Только бесполезно. Они не исчезнут, пока у меня есть хоть капля внутренней энергии, или пока я не отзову технику.

— Выкуси! — рычит дракон и наотмашь, наугад, снизу вверх, выбрасывает руку с когтями. И плевать, что мой клинок пришелся ему в плечо.

Слышится хруст драконьей брони, хлюп крови, брызнувшей из нанесенной мной раны и треск ломаемой маски, падающей к моим ногам. С ней рвется и разлетается лоскутами лента. Тут же мои волосы рассыпаются по плечам, груди и спине. А еще жжение. По лицу, в этом я уверен, текут вязкие алые капли крови, пахнущие раскаленным железом. Кривая улыбка, серебряный огонь вперемешку с бешенством в глазах и обещание дракону:

— Ты об этом пожалеешь!

Глава 49. Лунный рыцарь

Отступление

— Ты об этом пожалеешь! — рыкнул лунный, стирая с лица алые капли, откидывая испачканные в крови пряди назад.

Выдохнув, призвав одну из бабочек, Лильсиль создал новую маску, но в этот раз скрывающую верхнюю часть лица. Его не должны узнать, иначе все старания коту под хвост. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Как и проигрыша какой-то электрической змее. Что до ран, оставленных когтями дракона, то они скоро затянутся. Даже следа не останется.

— Разозлился, Предвестник? — усмехнулся громовой, видя серебряный блеск в глазах противника.

— Нет, остыл, — и быстро, за мгновения, сложил два десятка печатей разом, произнося: — Марево Лунных Иллюзий. Танец.

Лильсиль, с кинжалами в руках, растворившись серебряной пыльцой своих помощниц, слился с энергетическими потоками пространства. Неуловимо для глаз дракона, оказываясь, то справа, то слева, то за спиной, то перед глазами, он наносил один единственный режущий удар, оставляя алый росчерк и глубокую, сочащуюся кровью рану.

— Тактику сменил? Ладно, — весело рассмеялся громовой дракон, стирая стекающую по подбородку алую дорожку большим пальцем, — принимаю этот вызов! — рыкнул и замер на месте, концентрируя силу, формируя из нее что-то мощное.

Воздух накалился, сверкали искры, трещали разряды, уползая змеями в стороны. Принимая удар за ударом, не отражая, не ставя блок, защищаясь только хаотично бегающими по телу молниями, Принц Грома взывал к своей сильнейшей технике. Складывая пальцы, он бормотал активирующую формулу. И когда лунный эльф в очередной раз оказался рядом, занося клинок для режущего выпада снизу вверх, собираясь потом снова раствориться серебряным туманом, дракон произнес:

— Небесный Император! Раскат!

Круг активированной техники под его ногами засиял лазурью и тут же взлетел вверх энергетическим потоком, скрывая дракона с головой от глаз зрителей и противника. Под потолком сформировались тучи, сгустились и потемнели. Запахло проливным дождем. Раздался гром, сверкнули желтые вспышки, а темень разорвала ярко-золотая молния, обрушаясь на тех, кто за спиной. В очертаниях свинцовых туч, под росчерки молний, можно было увидеть очертания могучего зверя, с развивающимися длинными усами, гривой и горящими золотом глазами. Когтями он угрожал тем, кто угрожал его призывателю.

— Это конец, Предвестник! — тучи разверзлись, но гром и молнии продолжали сверкать и громыхать. А на арену, сверкая лазурными чешуйками, по которым бегают электрические разряды, спустился он: — Громовой дракон! — зависнув за спиной Принца Грома, ожидая приказа. Принц, смотря на противника, что-то бормочащего и спешно призывающего защитную технику, приказал дракону: — Рык!

Тут же из клыкастой пасти, с рыком, вырвался десяток обжигающих молний, бьющих эльфа в грудь, до хруста, до хрипа. Не увернуться, не отразить, слишком мощный поток и жар, плавящий все, даже песок под ногами. От столкновения с противником, вверх поднялся столп света, через мгновения разлетаясь волнами энергии во все стороны. Раздался истошный крик:

— Грха!

Все похоронили эльфа как мастера, ведь принять удар такой мощи дорогого стоит. Ему грозит если не смерть, то разрушение всех полученных навыков и меридиан. Ядро тоже не выдержит, расколется. С замиранием сердца, смотря на арену и стихающий золотой свет, окутывающий Предвестника, зрители ждали чуда. Им нравился этот мастер с ручными бабочками. Никто не желал ему такого печального конца.

— Ха-ха-ха! — слышится смех эльфа.

Миг, и золотое марево драконьей техники рассеивается, являя эльфа. Живого, чуть поджаренного, но не проигравшего. Губы его, окрашенные кровью, растягиваются в улыбке. Длинные белые волосы, покрытые копотью и сажей, развиваются от концентрации энергии, исходящей от него и бьющей во все стороны разрядами. Расправив плечи, поправив маску на лице, восклицает:

— Больно, мать твою! — выплескивая сгусток крови, клокотавший в груди, — убить меня вздумал? — ругается эльф. — Если бы не новая техника, сдох бы, — и благодарит капитана его команды за своевременный толчок и ход. — Она меня спасла, — и показал на раскрывшиеся за спиной серебристые крылья.

«Серебрянокрылый доспех» — он покрывал его тело: грудь, плечи, спину, руки и ноги, переливаясь оттисками лунных помощниц. Доспех защитил и принял мощь небесной стихии на себя. На серебряных пластинах от рева дракона даже царапины не осталось. Было больно, безумно, до черных точек перед глазами и привкуса крови во рту, но скорее от ударной волны, которая все-таки прошла и задела его.

«Доспех — хорошая техника защиты. Но бесполезная в нападении» — так думали зрители, пока в руке не увидели его — меч, с крылатой гардой, именуемый:

— Клинок Полнолуния!

Взмах, всего один, но с лезвия срывается сотня энергетических лезвий, разрушающих и уничтожающих технику громового дракона. Еще взмах, и серебряного цвета росчерки пронзают призванного техникой противника дракона и растворяют его, оставляя только золотые вспышки. Последний взмах, и стихает гром, перестают сверкать молнии, а тучи под потолком развеиваются, оставляя только темный бархат небес и сияющую полноликую Госпожу.

— Это точно техника Поднебесного уровня? — рычит сквозь хрипы и боль Принц Грома, держась за грудь.

От принудительно разрушенной техники, по нему ударила отдача. Скрутила его и повредила внутренние органы. А от перенапряжения с пальцев на песок стекала струйками кровь. По лицу, застилая глаза пеленой, катились багровые дорожки. От усталости и опустошенного резерва его шатает и мотает. Как и лунного. Они дошли до своего предела, каждый из них.

— Да, но для Малого созвездия, — устало отвечает эльф, улыбаясь.

— Значит… — хотел предположить дракон, что противник поступил нечестно, скрыл истинный уровень, но эльф отрицательно качнул головой, говоря, что он и правда мастер Поднебесного уровня с тремя зажженными звездами, просто ему повезло усвоить и постичь технику выше ступенью.

— Последний удар? — предлагает эльф.

— Нет, — отвечает дракон, — я сейчас сознание потеряю, — усмехнулся громовой, — последняя техника была козырем. Так что… — и посмотрел на Аристарха, говоря: — Я сдаюсь, — и, едва не падая, пошатываясь, пошел к своей команде. А эльф к своей, принимать поздравления и благодарность за красочный бой.

* * *

— Омьё отурьё (блеклый ублюдок)! — метался в бешенстве Ваэтолис, под взгляд своего лучшего друга с ним солидарного. Лильсиль это или нет, не важно.

Доказательств, что блеклый выродок Лильсьены и Предвестник Полнолуния одно и то же лицо, не нашлось. Как Ваэтолис не старался, какими бы способами внука не проверял, даже принудительным проникновением в потоки меридиан, бесполезно. По всем показателям паршивец в самом деле находится на первой звезде Земного уровня. Он был бы рад ошибиться, но нет.

— Лунный ублюдок не должен выступать в финале! — смотрит рубиновый на звездного, настаивая на том, чтобы тот придумал способ, как и всегда это было в безвыходных ситуациях. Если их гениальные планы настигает тупик, то Альхаирис ищет из него выход. Обходной путь, лазейку, альтернативу. И так было всегда. Этого же сейчас от друга рубиновый и добивается. Придумать хоть что-то, лишь бы лунный не вышел на арену в финале.

— Команды уже выступили, финалисты известны, дата боя назначена. Раньше бы, — и развел от безысходности руками, — я ничего не могу, Ваэт, пойми. Я, как и ты, просто наблюдатель.

— Да пойми ты, Альх, — рычит рубиновый, быстро подходя к другу, беря того за ворот рубашки, чуть встряхивая, — пойми! Если тот блеклый выродок победит, то доберется до главного архива, до всевозможных техник своего поганого рода, а как доберется, постигнет, поднимет уровень — станет сильнее.

— Знаю! — рычал звездный эльф, не вырываясь из захвата цепких пальцев друга.

— А раз знаешь, понимаешь, то придумай что-нибудь!

— Что придумать-то? — задавался он вопросом. И тут задумался, уходя в мысли на пару минут, потом предлагая выход, — если только… — и гадко, мерзко улыбнулся, выкладывая Ваэтолису свою мысль.

Силь

Я себя переценил. Использовать технику «Лунный рыцарь» было опасно, особенно в ослабленном состоянии. Раскрыть ее потенциал в полной мере не получилось. Только защитить себя от потока молний и напасть в ответ, разрушив технику дракона, которую тот призвал из последних сил. Я остался почти на нуле. Благо Громовой исчерпал резерв до дна. В противном случае я бы проиграл.

— Да, Шах-се, — отвечаю на телефонный звонок, держа телефон плечом, готовя одновременно с этим обед.

— Силь-се, приходи на тренировку в башню через час. Разговор есть, — не споря, говоря, что приду, убираю телефон. Еще десять минут, и обед готов.

Поев, собравшись, взяв на всякий случай веер и клинки, раскрыв зонт — вышел на улицу. Двадцать минут спешным шагом, и я буду у главного входа в башню. Вахтер как всегда меня приветствует и пропускает, желая хорошего дня. А я в ответ. Поднимаясь по лестнице, прислушиваюсь к зову Звезды Тьена, но бесполезно. Она молчит. Почему? Хороший вопрос. На него я хочу получить ответ не меньше, чем на вопрос, где тело Тьена.

— Шах-се, ты меня звал? — спросил, подходя к дракону со спины, уже переодевшись. Но вместо ответа дракон протягивает мне большой конверт с печатями и подписями всех Старейшин. — Что там? — мне это уже не нравилось. И как оказалось, не просто так. Шах сказал мне самому раскрыть конверт, так как это именной документ. — Досрочная сдача экзамена и защита диплома? — недоумевал я.

— Да, — уточняя, — и не только у тебя. У всех, кто зимой получает полноценный статус. Инженеры, звездочеты, историки, все, в качестве эксперимента сдают экзамен на соответствие должности раньше. Защищают диплом через три недели по этой же причине.

— Ясно, — процедил сквозь зубы, понимая, откуда ноги растут. — Что с турниром? Команда уже в курсе?

— В курсе. Мухоловка тоже получил приказ от Звездной башни. Он защищается на инженера источников, — мда.

Слов у меня приличных нет, а материться на темном наречии при Шахссаре не стану. Да и смысл, если все уже решено и официально по бумагам согласовано. Радует, что я диплом начал писать, да и тему я выбрал такую, что заткнут меня достаточно быстро, лишь бы не слышать восхваление моего рода и предков. Особенно Лунных Королей и Королев.

— Покажи мне технику «Пут крови», — попросил я дракона, чтобы отвлечься и выплеснуть весь накопившийся негатив, — хочу ее на лунный путь переложить, — пояснил Шахссару, который все еще стоял и недоумевал от моей наглости. Ведь техника «Пут» семейная. Думал, откажет, но нет:

— Ладно, смотри…

Глава 50. Историк

Силь

Все оставшееся время, как и планировал, я провел за ноутбуком, строча и день, и ночь дипломную работу. Радует, что список дракона был мной осилен ранее. Прерываясь только на обед и ужин, а ночью на пару часов медитации, чтобы хватало сил, и не было желания послать все, прописывал и детально, подробно, даже красочно, описывал выбранный отрезок времени, опираясь на разные источники, в соответствии века и людей у власти. Параллельно этому предвкушал и видел перекошенное лицо Ваэтолиса, когда я буду рассказывать о королях и королевах своего лунного рода.

— Готовьте литры валерианы, Ваэтолис-эхса, — усмехался над Старейшиной, в очередной раз, погружаясь в глубины истории моего народа.

За эти почти три недели, Шах в правилах так ничего не нашел, хотя пытался найти лазейку, позволяющую команде участвовать в финальном туре в неполном составе. Увы, бесполезно. В каждых поправках, и новых, и старых, черным по белому, говорилось об обязательном присутствии на арене всех ранее заявленных участников. Если не явится хоть один, то команда автоматически проигрывает. Команда смирилась, приняла тот факт, что дипломы нам с Мухоловкой важнее, и сами признали поражение.

— Нечего мозг канифолить! — сказал Цербер, пожимая мне руку и притягивая к себе, добавляя: — было честью, эхса, сражаться с тобой плечом к плечу. Пусть это не по правилам подпольного клуба, — и назвал свое имя: — Виттор Эмьен. Наследник дома, старший сын Герцога Эмьен.

Эмьен — достаточно уважаемый и наделенный определенной властью род Черных волков-оборотней в Западной столице. Оборотни живут не так долго, как мы или драконы, но тоже немало. Несколько тысяч лет прожить могут, особенно если культивируют. Не удивительно, что Виттор в его-то возрасте все еще наследник. Герцог еще живее всех живых, помирать не собирается.

— Хм, — улыбнулся в ответ, — для меня это тоже было честью, наследник Эмьен. Раз такое дело, то представлюсь и я, — сделав шаг назад, приложив руку к сердцу, назвал имя: — Лильсиль Лунный, наследник Серебряного трона, последний принц Луны, — опуская голову в легком поклоне. Оборотень застыл в шоке, а я уточнил, или скорее напомнил: — Лунного трона и королевства уже нет пятьсот лет как. Так что просто Силь, — и улыбнулся.

— Вау! — выдал оборотень, отойдя от шока новостей, — Силь-се, до следующего турнира, — сказал Виттор, покидая арену и желая мне удачи в защите дипломной работы и сдаче экзамена.

* * *

— Последним наследником лунного эльфийского престола, носящим королевский титул, был Мелильсиль Серебряный. На лунном пути совершенствования он достиг Золотого уровня Обожествления, был в шаге от Божественного, создал зародыш божественной сущности. Но погиб на поле боя от руки Короля Солнца, сражаясь за бескрайние темные воды Платинового моря. Короли Луны и Солнца скончались в том сражении, сгинули вместе с ними и монаршие регалии, дарованные покровителями основателям первой семьи. Без них никто отныне и впредь, не Лунный род, не Солнечный, королевского титула не имеет. Только наследников. Ведь без регалий Солнца и Луны, король не король.

— Хм, — нахмурился один из экзаменаторов, — как интересно, Лильсиль-эхса. И что, вы не нашли информации, где могут быть эти регалии?

— Нашел, Катарсан-эхса, — учтиво, сухо и сдержанно, без намека на улыбку, отвечаю старейшине Светлых эльфов. Но в душе, в самых ее недрах, меня раздирает злорадством, от лицезрения мины двух мрачных и злющих Старейшин, сидящих поодаль от остальных, — страница 194, почтенные, — назвал место, где указаны не только координаты, но даже зарисована карта почти с точным местоположением. — Лунные предки так и не смогли созвать экспедицию на поиски утраченных регалий. А сейчас поздно. Некому.

Экзаменаторы со мной не спорили, говоря, что и правда некому искать монаршее наследие. Да и смысл, если королевства нет пять веков как. Посовещавшись, задав еще несколько несложных вопросов, касающихся жизни и развития как личности последнего короля Милильсиля, отпустили, поздравляя со званием «Историк Звездной башни».

— Это было честью, — сказал, поклонившись старейшинам.

За официальными документами и дипломом нужно будет прийти через неделю, а вот пройти в главный архив и получить карточку с полным доступом, как к литературе, так и к техникам моих предков, хоть сейчас. Это я и собирался сделать. Орису не помешают новые навыки и техники. Он уже достиг пика второй ступени, достиг единения меридиан, готовится перейти на Земной уровень, зажечь первую звезду. Но сначала нужно навестить Шахссара и поблагодарить дракона за то, что не отказался от меня, в тот самый день, когда пришел в Рубиновое поместье. Ведь если он тогда не увидел во мне потенциал, кто знает, на каком бы я был сейчас уровне, и культивировал бы.

— Шах-се, можно? — постучавшись в дверь, спросил разрешения зайти. Но дракона в кабинете не было. — Ладно, на обратном пути загляну, — и пошел в сторону архива, держа в руке приказ старейшин, принимающих у меня дипломную работу.

— Лильсиль! — слышу за спиной голос деда Ваэтолиса, злющего, как все демоны преисподней.

От злости его аура так и выбрасывала сырую, не оформившуюся в технику энергию. Он просто давил на меня, мой разум, мои каналы и пламя своим родовым умением контроля гравитации. Вдавливал в пол, заставляя приклонить колено. Только хрен ему тертый, а не почтение и уважение. Больно, да, так и хочется потерять осанку, отвести от деда взгляд, но я держусь. Да и он тоже. Нападать на меня в стенах башни, особенно за пару коридоров от других старейшин, сравнимых с ним по силе, та еще рулетка.

— Как ты посмел?! — гневно требовал ответа Рубиновый Старейшина, метая алые искры, все-таки выпуская почти на полную мощь свою силу. Сложенные печати призвали одну их начальных техник гравитации — «Колокол Подчинения». Им, накрыв меня с головой, прижав к полу, он хотел заставить поклониться. — Я твой старший, ты не посмеешь пойти против меня, выродок! — с каждым словом он приближался, а колокол опускался ниже, вжимая меня в пол. Но колено я так и не преклонил, взгляд не опустил.

— Серебрянокрылый Щит! — и меня накрыл купол в виде сложенных над головой крыльев, переливающийся серебром и лунным светом. Он не защитит меня полностью, разница между нашими уровнями большая, но основной поток гравитации ослабит. Даст мне возможность сказать то, что давно хотелось: — Ваэтолис-эхса, — обратился к нему по имени, как к равному, смотря в глаза без намека на страх, — я теперь сам по себе, — напомнил и уточнил. — Диплом защитил, экзамены сдал, статус «историк» получил, — хотел добавить и сказать «благодаря вам», но не стал, он и так взбешенный и готовый из меня аэрографию на полу сделать, — так что у вас нет права требовать прежнего поведения. Мы с вами старшие. Вы — Старейшина, я — историк. Не забывайте об этом, эхса.

На этих словах, призвав веер, взмахнув им, растворился бабочками, оказываясь вне досягаемости его техники. Зато ближе к архиву. А там, коридорами, известным мне путем, шел к главному архивариусу башни. Он, как и всегда, был на месте. Заполнял документы и формуляры. Протянув его документ от экзаменаторской комиссии, получил разрешение пройти и выбрать, скопировать все, что мне необходимо.

— Благодарю, Фальсарад-эхса, — поблагодарил, и забрав документ нового статуса, пошел по указанному архивариусу пути.

* * *

С защиты дипломной работы прошла неделя. А от Шахссара никаких вестей. На телефонные звонки он не отвечает, и в сети был последний раз восемь дней назад. В башне он тоже не появлялся, как и в своем рабочем кабинете в главном Архиве. Я начинал беспокоиться. Тревога меня не отпускала, била дрожью. Думал на что угодно, даже на крайнюю месть со стороны старейшин за то, что довел меня до диплома и статуса «историк». С них станется. Твари те еще.

— Силь, Шах не ребенок, — сказал мне Юки, а Терсел бы с ним в этом вопросе солидарен. В кои-то веки.

— Юки, пойми, — говорю другу, — мое чутье вопит, словно сирена, — и коснулся груди, места, куда пришелся в прошлой жизни клинок Тьена, — оно так же вопило и в тот вечер, когда я шел на утес Забытых надежд. К Тьену, который просил помощи. Не прислушался и, — кривая улыбка и боль, которая была всего лишь призрачной.

— Думаешь, эти двое с ним что-то сделали? — хмурится Терсел, предполагая один из вариантов: — делают из него марионетку, как с Олиссаром или Дашшарэном? — мне не нравится то, что рисует мое воображение, подогреваемое опасением и словами друга. Не хотелось бы, чтобы это оказалось правдой.

— Не знаю, Тер, — тяжко выдыхаю, опускаясь на пол. — Возможно, подскажет Госпожа, — говорю, смотря в открытое окно на наливающуюся силой покровительницу. — Завтра, в облике Бан-ши, я выясню правду, — надеюсь на это.

— Выяснишь, — сказал Юки, опуская руку мне на плечо, — а если что, мы знаем к кому за помощью обращаться.

Юки, взвалив на себя ответственность за нага и эльфа, держал меня в курсе происходящего. Старший семьи Утьен, ответивший согласием на просьбу о помощи, медленно, но верно, слой за слоем, снимал с их душ порабощение. Обещая, что еще пара сеансов и можно будет обращаться к мастеру разума. Микаэль тоже готовился. Он спит и видит тот день, когда получит техники Божественного уровня. А то, что он только на Бронзовом уровне Обожествления, так будет стимул культивировать дальше.

— Лунной, Силь, — пожелал Терсел, покидая мою квартиру, — завтра Миона с Хью приезжают, надо бы порядок навести.

— Не накручивай, — сказал Юки, уходя за ним следом.

Оставшись один в квартире, сел у раскрытого окна, подставляя лицо под серебряные лучи моей Госпожи. Вопрос я задам завтра, а сегодня буду медитировать. Еще немного и пора будет зажигать малое созвездие. Но до этого необходимо накопить и поглотить достаточное количество лунной энергии, чтобы совершить прорыв на созвездие разом, а не попытками.

— Прими, Многоликая, в свои объятия!

Где-то…

Полумрак. Тишина.

Ступая босыми ногами по холодному каменному полу, оставляя за собой серебристую пыльцу, идет лунный принц. Он не понимает, где находится. Не видит, даже с Госпожой за плечом, что вокруг. Только холод и царящую безнадегу, порушенные мечты и уничтоженное будущее. На ощупь, ориентируясь на шепот, едва слышный, наполненный тоской, он подходит ближе к одной из стен. Так он думал, пока не прикоснулся к ней, ощущая кончиками пальцев грани. Это словно кусок горного кристалла или ледяной глыбы, в которую закованы эльфы Снежного рода волей Льда Скверны.

— Кристалл, — прошептал эльф, — но что там? — хотел призвать лунную бабочку, но техники не отзывались, ни одна. Даже самая слабая. Внутренняя энергия подавлялась, пламя киновари словно застыло, а ядро совершенствования, его будто бы и не было. — Печаль, укажи мне путь! — обратился он к другой, не менее значимой в его существовании покровительнице.

Звезда, слыша зов своего Рыцаря, коснулась его своей дланью, даруя золотистый свет, исходящий из сердца. Тусклый, так как здесь нет ее власти, но дающий возможность рассмотреть то, что перед глазами. Не сразу, но лунный принц рассмотрел кристалл, увидев то, что тот скрывает. Точнее тех.

— Шах-се, — сорвалось с губ эльфа, — бабушка Лильсьена, бабушка Мильсиль! — все они были закованы в кристаллы, словно в личную тюрьму. Казалось, они спали. Только разбуди. Но бесполезно. Сколько бы Лильсиль не пытался, как бы не звал, итог один — тишина.

Приближался рассвет, а значит, пора просыпаться. Отступая назад, в полумрак, смотря на учителя, на бабушек, и на всех, кто стал жертвой заговора двух Старейшин, эльф пообещал:

— Я вас освобожу, клянусь! — и ощущая текущие по щекам серебряные слезы, падающие на пушистый ковер прозрачными кристалликами, открыл глаза. Посмотрев на Многоликую Госпожу, поблагодарил ее за полученный ответ. И не один. — Так вот кто играет роль стабилизаторов!

Продолжение следует…

Сноски

1

Милый мой ребенок…

2

Сдохни поскорее!

3

Старейшина — это сильнейший и влиятельнейший представитель старшего народа.

4

Темное наречие. Не эльфийское.

5

Спасибо, дорогая.

6

Дорогой.

7

Обращение к старшему по статусу эльфу.

8

Моя Госпожа…

9

У ледяных нет такого понятия как «жарко/холодно». Из-за морозного магического источника в сосредоточении меридиан, температура тела ниже 36,6, намного, около 34,5. Поэтому и различия сезонов у них.

10

Снежный — это что-то вроде фамилии. Как Лильсиль Лунный, или Ваэтолис Рубиновый. Клан — ледяной, род снежный.

11

Тер — тот еще сластена!

12

Это слово явно от девушки услышал.

13

Ледяные эльфы Силю гораздо ближе, чем Рубиновые. Даже несмотря на их нормальные взаимоотношения с отцом.

14

«Только этого мне не хватало!» на темном наречии.

Content

Анна Седова (Aion91), Doctor Raf
Звезда Печали. Рыцарь Скорби

Пролог

Глава 1. «Где я?»

Глава 2. «Прими, познай, покарай!»

Глава 3. Лунный путь

Бонус

Глава 4. Затаенная обида

Глава 5. Не нытьем, так катанием!

Глава 6. В ловушке обстоятельств

Глава 7. Слезы Бан-ши

Глава 8. Серебряная хризантема

Глава 9. Силь-се, Тер-се

Глава 10. Экзамен

Глава 11. Фея

Глава 12. Помолвка?

Глава 13. Первый урок

Глава 14. Знакомство с невестой

Глава 15. День рождения

Глава 16. Подарок

Глава 17. Оён иссимё

Глава 18. Чуть не попался

Глава 19. Враг моего врага…

Глава 20. Осенние листья

Глава 21. Ниточка к правде

Глава 22. Деловое предложение

Глава 23. Ударить луной

Глава 24. Ледяной эльф

Глава 25. Принесенные извинения

Глава 26. Незваный гость

Глава 27. Переговоры

Глава 28. Предварительный экзамен

Бонус. Персонажи. 1 часть

Глава 29. Лёд Скверны

Глава 30. Незапланированные встречи

Глава 31. Я знаю…

Глава 32. Лунный ученик

Бонус. Персонажи. 2 часть

Глава 33. Бабочки льда

Глава 34. Бойцовский клуб

Глава 35. Зеркальные осколки

Глава 36. Предвестник полнолуния

Глава 37. Командный бой

Глава 38. «До последнего удара сердца…»

Глава 39. Помолвка. 1 часть

Глава 40. Помолвка. 2 часть

Глава 41. Якорь разума и души

Глава 42. Юкионис

Глава 43. Черный конверт

Глава 44. Тайна тёмных источников

Глава 45. Собрание по интересам

Глава 46. Правда

Глава 47. Мастер марионеток

Глава 48. Полуфинал

Глава 49. Лунный рыцарь

Глава 50. Историк

Где-то…

Сноски