Реинкарнация архимага 2

Глава 1

Реинкарнация архимага

Вторая книга цикла.

Начало цикла тут: https://author.today/reader/448008/4157144

Трофеи — дело святое…

За завтраком я поинтересовался у Сергей Никифоровича, есть ли у него среди знакомых надёжный стряпчий. Желательно, из лучших, не взирая на цену его услуг.

— У вас какие-то неприятности? — чуть поморщился Янковский.

— Вовсе нет, скорей наоборот. Но сейчас мне нужна всего лишь небольшая консультация, но по крайне важному вопросу.

— Анатолий Аркадиевич Файнштейн, — подумав, выдал он мне кандидатуру, которая, по его мнению, должна была удовлетворить мои запросы, — Берёт дорого, но того стоит. Меня он ни разу не подвёл. За заведомо проигрышные дела он браться не любит и по ним сразу обозначает двойную таксу, прекрасно понимая, что вопрос стоит всего лишь в продление сроков. Собственно, он этот момент заранее оговаривает. Могу написать вам рекомендательное письмо, но сразу хочу предупредить, что даже консультация в четверть часа может вам встать в двадцать рублей.

— Будьте так любезны, напишите. И можно я воспользуюсь вашей пролёткой ещё раз?

— Владимир Васильевич, что за вопросы! Пользуйтесь, — махнул рукой глава семьи, даже не заметив, как недовольно посмотрела на него жена, которая уже выстраивала свои планы на сегодняшний день.

Вопрос к стряпчему у меня довольно простой — на что я могу претендовать, как маг, уничтоживший опаснейшего колдуна — некроманта. Пока мне известно лишь то, что сдай я его жандармерии, то получил бы небольшую награду и благодарственное письмо. А вот как это, с точки Закона выглядит в моём случае — пока непонятно.

Пролётка Янковских мягко покачивалась на неровностях дороги, пока я размышлял о предстоящей встрече. Файнштейн. Фамилия звучала солидно, а рекомендация Сергея Никифоровича внушала доверие. Если этот стряпчий действительно был настолько хорош, как о нём отзывались, то, возможно, он смог бы пролить свет на мои юридические перспективы.

Контора Файнштейна располагалась в центре города, в одном из тех солидных зданий, чьи фасады говорили о достатке и серьёзности куда красноречивее любых слов. Мраморная лестница, полированный дуб дверей, вышколенный швейцар — всё это настраивало на деловой лад.

— Барон Владимир Васильевич Энгельгардт, по рекомендации Сергея Никифоровича Янковского, — представился я секретарю, строгому господину в безупречном сюртуке.

Тот бегло взглянул на рекомендательное письмо, кивнул и исчез за тяжёлой дверью кабинета. Через минуту я уже сидел напротив самого Анатолия Аркадиевича — человека лет пятидесяти, с проницательными серыми глазами и лицом, на котором читалась привычка к безупречному контролю над каждой эмоцией.

— Господин Янковский пишет, что вам требуется консультация по деликатному вопросу, — начал Файнштейн, аккуратно складывая письмо, чтобы вернуть его в конверт. — Чем могу быть полезен?

Я сделал паузу, подбирая слова. Юридические тонкости — не совсем моя стихия, но сейчас от них могло зависеть многое.

— Видите ли, Анатолий Аркадиевич, недавно мне довелось… устранить одного весьма опасного человека. Колдуна-некроманта, если быть точным. Он был опасен для окружающих, а в его доме я встретил некротические создания и обнаружил больше десятка обескровленных трупов, среди которых были дети.

Брови стряпчего едва заметно дрогнули, но голос остался ровным:

— Интересно. И в чём именно заключается ваш вопрос?

— Я хочу понять, на что могу претендовать с точки зрения закона. Если бы я сдал его жандармам, мне полагалась бы награда. Но поскольку он был уничтожен в процессе неожиданного столкновения… Каковы мои права в этой ситуации? Если что, я про трофеи.

Файнштейн задумался, постукивая пальцем по столу.

— Вопрос, действительно, нестандартный. Официально запрещённая магия и всё, что с ней связано, находится в серой зоне законодательства. С одной стороны, такое колдовство запрещено, с другой — доказать его использование крайне сложно, а уж тем более предъявить обвинение покойнику… — тут Файнштейн усмехнулся. — Но если ваш оппонент действительно станет известен властям как преступник, то формально вы имеете право на вознаграждение за его нейтрализацию. Другое дело, что добиваться его придётся через суд, предоставив неопровержимые доказательства вашей роли в его ликвидации.

— Какие именно доказательства потребуются? Трупы некротических собак. Высушенные тела, которые подверглись кровавым ритуалам. Некротический конструкт. В конце концов — сам некромант. Все в наличии, пусть и немного заморожены в настоящий момент.

— В идеале — изрядно поспособствовали бы свидетельства авторитетных лиц, предпочтительно связанных с государственными структурами. Если у вас есть такие…

Я подумал о капитане жандармерии. С ним есть о чём поговорить. Сделать так, чтобы он мог оказать мне ответную услугу.

— Допустим, такие люди найдутся. Какова процедура? И мой интерес заключается в недвижимости. Я могу стать собственником имений Полуэктова? Их у него два.

Файнштейн улыбнулся — впервые за весь разговор, и в этой улыбке появилось что-то хищное.

— Тогда, господин Энгельгардт, мы с вами составим иск и подадим его в соответствующий суд. Разумеется, если вы готовы к тому, что процесс может затянуться, а оппонентами выступят те, кому смерть этого некроманта была… выгодна.

Я кивнул. Риски были очевидны, но игра стоила свеч.

— Сколько это будет мне стоить?

— Первый этап, непосредственно оформление исковых требований — пятьдесят рублей. Если дело пойдёт в суд — ещё двести. И премия в триста рублей за выигранное дело.

Цена кусалась, но альтернативой было оставить всё как есть.

— Договорились.

Я согласился с Файнштейном, и мы пожали друг другу руки.

— Тогда начнём. Расскажите мне всё с самого начала. И не упускайте никаких мелочей — в нашем деле они иногда решают всё.

Я откинулся в кресле и начал свой рассказ. Игра началась.

Как я и предположил, возможность привлечения в наши союзники капитана жандармерии Файнштейна не просто обрадовала, а всерьёз воодушевила. Он мне и подсказал, где ежедневно обедает капитан в это время года.

Право, не стоит считать Россию жандармом всего мира. Той же полиции, на душу населения, у нас сейчас в пять раз меньше, чем в Германии, а весь жандармский отдел Саратовской губернии состоит всего лишь из полутора дюжин служащих.

А вот поговорить с капитаном жандармской службы мне было о чём. Как никак — а это он проворонил явные сигналы появления в Саратове опасной магии. Отчего бы такой косяк мне не оценить, как явное несоответствие именно этого человека, занимаемой им должности.

Саратов. Полдень. «Приволжский Воксал». *

* В словаре В. И. Даля, изданном в 1863 году, можно прочитать следующее: "Воксал

— сборная палата, зала на гульбище, на сходбище, где обычно бывает музыка"

Двухэтажное заведение, с двумя ажурными башенками, стояло посреди небольшого парка на высоком берегу Волги.

Платный вход, двое здоровенных вышибал в ливреях и оркестр, играющий на сцене под специальным козырьком, в виде ракушки, предполагали спокойное времяпровождение для «чистой публики».

Кухня была достойной, а множество лавочек и открытые веранды располагали к приятному послеобеденному отдыху.

Капитан Юрий Васильевич Погорелов в летнее время предпочитал обедать именно здесь, любуюсь видами на реку и на приятных барышень.

Работы у главы губернского жандармского управления было не особо много. Вольнодумством молодёжь в Саратове не страдала. Маги между собой отношения выясняли не часто. А присутствие иноземного шпиона в Саратове было настолько же вероятно, как визит английской королевы. Если разобраться — не служба, а синекура. Оттого в «Приволжском Воксале» капитан Погорелов проводил значительную часть дневного времени. Хозяин заведения быстро смекнул, что присутствие жандармского начальства ему только на руку, так как один лишь вид его мундира успокаивал горячие головы молодёжи или загулявших купцов. В итоге у Юрия Васильевича в обеденное время всегда был зарезервированный за ним любимый стол с видом на Волгу и парк, и весьма лояльные цены на все блюда и вина.

— Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться, — отвлёк капитана чей-то голос от разглядывания стайки девушек, не исключено что совсем ещё гимназисток, но пытающихся выдать себя за зрелых барышень.

Заказ на уху и заливного судака он уже сделал, а бокал вина — комплимент от ресторации, был выпит лишь наполовину.

— Слушаю вас, подпоручик, — искоса посмотрел он на молодцеватого офицера в форме пограничной службы.

— Разрешите представиться — барон Энгельгардт, Владимир Васильевич. Приятного вам аппетита. Если разрешите, я хотел бы немного скрасить ваш обед забавной историей, имеющей прямое отношение к вашей службе.

— Хм, попробуйте, — указал жандарм на место напротив себя, хотя и был удивлён.

Дворяне, а то и обычные армейские офицеры, жандармов недолюбливали. Этакая русская традиция, которая ещё со времён декабристов пошла.

Меня дважды упрашивать не пришлось. Сел, заказал себе кофе и быстренько рассказал изрядно выхолощенную историю своей ночной битвы с некромантом.

Отчего выхолощенную. Так там не было ни марш-броска через чужие участки, ни получасового ожидания, пока я дожидался, чтобы в зале чуть потеплело, ни моего героического сбора трофеев, которые оказались весьма внушительны и мне в два захода пришлось их выносить, даже применяя эликсир Силы. Богатенький некрос мне попался. Видимо он всерьёз готовился и не одно кладбище с захоронениями поднял, набивая сундуки золотом и украшениями.

Хотя тела, промороженные в том зале до состояния одеревенелой туши, я основательно разделал и раскидал по углам.

— Пока я не понял. Для чего мне это нужно? — уставился на меня жандарм.

— Если не нужно, то прошу меня извинить. Обращусь напрямую к градоначальнику. — пожал я плечами, всё прекрасно понимая, — И пусть дальше стряпчий Файнштейн моими делами занимается. Отчего-то я всегда считал, что запрещённая магия — это ваша прямая прерогатива.

— А для чего я вам нужен? — остановил меня жестом жандарм, когда я сделал вид, что порываюсь встать из-за стола и уйти.

— Вы можете ускорить прохождение перехода имений в мою собственность, а я, в свою очередь, готов буду описать всё так, чтобы у вас были все основания на блестящую реляцию о проведённых действиях жандармской службы, под вашим непосредственным руководством.

— Интересно, как вы себе это представляете, если смерть некроманта будет записана на вас? — приложился Погорелов к своему бокалу.

— Мало ли… Допустим, вы готовили операцию по захвату некроманта живьём, но тут вдруг вмешался чуть подвыпивший подпоручик пограничной службы, на которого попытались напасть сторожевые псы некроманта. Но тем не менее расследование вами проведено в кратчайшие сроки, обнаружены трупы неживых созданий, иссушенные тела его жертв и добыт редчайший трофей — Чёрная Филактерия! Всё просто — вся слава вам, а имения некроманта мне. Кстати, наградой от города, если она будет, я согласен поделиться, но это уже в частном порядке.

Уф-ф… Клюнет или нет? Все нужные слова мной сказаны. Ну же…

— Что за филактерия? — спросил капитан, глядя в свой бокал.

— Про личей вы знаете.

— Нет.

— Не правда. Знаете. Неужели никогда про Кащея Бессмертного не слышали?

— Сказки…

— Вовсе нет. Самое подробное описание нежити этого вида. И в качестве филактерии у Кащея была игла, спрятанная в целой матрёшке птиц и животных. В нашем случае это будет браслет из обсидиана, в котором заключена душа некроманта. И я его вам готов отдать. Предполагаю, что такая находка даже в столице прогремит. А кто её раздобыл — так капитан жандармерии Погорелов!

— Вы же можете и без меня обойтись?

— Могу, но зачем нам терять дружеские отношения? Я весной планирую переехать в Саратов, и перспектива наших отношений вырисовывается очень неплохая.

— В каком смысле?

— Думаю, вы в курсе, что именно я снял проклятье с сестёр Янковских.

— Про проклятье слышал, про вас — нет, — на голубом глазу соврал жандарм.

— Странно. Отчего-то я считал, что в Тамбове про меня от вас узнали, — пожал я плечами, усмешкой дав понять, что мне его роль известна, — Впрочем, не важно. Проклятья, обереги и нестандартные артефакты для вашей службы, а также помощь в некоторых запутанных делах, связанных с магией. Стоит ради такого дружить?

— Неужели к нам на службу пойдёте?

— Предпочту выступать в качестве вольнонаёмного специалиста, — помотал я головой, — И лишь в редких случаях, связанных с проклятьями.

Так-то мы оба понимаем, что это всего лишь предлог, чтобы сохраняя приличный вид можно было принять мой план.

— Интересное предложение. Думаю, мы договоримся, — дождался капитан, когда официант, доставивший его заказ отойдёт от стола.

— Тогда скажите, через какое время мой стряпчий должен прибыть к вашему кабинету?

— С какой целью?

— Вы с ним согласуете моё заявление и прочие детали, в которых я плохо разбираюсь, а потом я вам подскажу, где лично вы найдёте главный трофей. Предупреждаю сразу — руками браслет не трогать! Даже в перчатках!

— А как же вы его с некроманта сняли?

— Отрубил руку. Расщепил ножку от стула, и поймав браслет в расщеп, унёс его в надёжное место.

— Жду вашего Файнштейна через час, — кивком подтвердил жандарм, что принял к сведению руководство по правильному обращению с опасными предметами.

Уф-ф… Вроде недолго поговорили, а рубаху хоть выжимай… Нелегко мне эта короткая беседа далась. Заставил меня почти «честный» жандарм понервничать.

Надеюсь, Файнштейн из него все соки выжмет в своих переговорах.

Я предупредил стряпчего про его предстоящий визите к жандармам, а сам поехал забирать зимнюю форму и всё остальное, что должны были подогнать. Заодно прикупил три солдатских вещмешка — крепких и ёмких. А то таскать награбл… трофеи в тюках из скатертей и занавесок как-то не комильфо, а сундук был слишком здоровый и явно не рассчитан на переноску одним человеком.

* * *

— Владимир Васильевич, а для вас есть ещё один заказ, от баронессы Марципановой, — порадовала меня Лариса Адольфовна, когда я вышел на вечерний чай, — Правда, в отличии от Наговицыной это весьма бодрая и подвижная старушка. Даже не знаю, зачем ей понадобился такой же артефакт, как графине. Думаю, ей и попроще бы хватило. Кстати, говорят Наговицына сегодня встала с постели и уже разогнала половину родственников.

— Завтра сделаю. Пожалуй, до обеда, — уточнил я, с трудом отрываясь от вкуснейшей выпечки.

Сейчас у меня в руках был пирожок с черёмухой, точней, уже его половинка.

— Ваше благородие, к вам жандарм со стряпчим, — появился в зале дворецкий, обращаясь ко мне.

Всё семейство Янковских воззрилось на меня с немым вопросом во взглядах.

— С вашего разрешения я ненадолго воспользуюсь гостиной, — обратился я к хозяину дома и после его кивка поднялся из-за стола, — Я ненадолго, — проходя мимо, еле слышно шепнул я, чтобы успокоить младших членов семейства.

— Подпоручик Энгельгардт? — обратился ко мне жандарм в звании вахмистра.

— Всё верно, — подтвердил я в ответ, но посмотрел не на него, а на довольного стряпчего, который успокоительно закивал мне в ответ.

— Подпишите вот здесь и здесь, — выложил он на стол бумаги казённого вида.

— Могу я узнать, что это означает?

— На время следствия вам запрещается выезд из города, — сухо заметил жандарм, а Файнштейн радостно закивал головой, вытаскивая из своего портфеля ручку с чернильницей.

Я бегло ознакомился с содержанием. Две идентичные бумаги, где мне, как свидетелю, предписывалось оставаться в городе на протяжении десяти ближайших дней.

— Одну минуту. Я хотел бы переговорить с господином Файнштейном, — отозвал я в сторонку стряпчего.

— Подписывайте, я еле упрочил капитана, чтобы он вам сделал подписку о невыезде, — зашептал Файнштейн.

— Зачем?

— Удалось договориться с градоначальником о том, что вашу недвижимость на вас переоформят без всякого суда. Правда, про награду от города придётся забыть. Но на оформление документов потребуется не меньше недели. Второй экземпляр подписки о невыезде заберите себе. В части отдадите, чтобы оправдать задержку.

Подписав документы, я вернулся обратно за стол.

— Владимир Васильевич, всё в порядке? — спросила Лариса Адольфовна, опередив мужа.

— В каком-то смысле — да, — несколько рассеяно ответил я, размышляя о том, какие резкие перемены произошли в моей жизни.

Трудно себе представить, но у меня появилась реальная возможность достойно адаптироваться в этом мире и уже не урывками, а полностью сосредоточиться на возвращении своих прежних возможностей.

— Что значит — в каком-то смысле? — несколько настойчивей, чем предусматривают правила приличия, поинтересовалась Лариса Адольфовна.

— Дело идёт к тому, что я в самое ближайшее время могу стать вашим соседом, — машинально заметил я, пребывая в своих мыслях.

— Позвольте, это каким же образом? — заволновался Янковский, явно беспокоясь о своём приятеле.

— Я убил Полуэктова…

Немая сцена.

Лариса Адольфовна выронила чашку из рук, и даже не замечала, что разлитый чай стекает на подол её платья. Сёстры вытаращили глаза и поднесли сжатые кулачки ко рту, а у их отца отвалилась челюсть.

— Простите, я немного неверно выразился, — выпал я из своих размышлений, — Я убил некроманта, который вселился в одного из ваших соседей. Его охраняли три кадавра в виде огромных собак и здоровенное некротическое создание. Так что можете не переживать. Всё хорошо и больше по ночам собаки выть не станут.

Глава 2

Саратовские реалии

Хорошо, что я заранее узнал у Ларисы Адольфовны, кто такая баронесса Марципанова, Юлия Милорадовна. Оказалось, известная саратовская сваха. Больше половины браков среди саратовских дворян и купцов прошли при её участии.

Опытная сваха — это уважаемая фигура в жизни города. Она не только поможет пару подобрать, но и генетику их, и репутацию проверит, а заодно и примирит будущих родственников, если потребуется, ну, и само собой — вопрос с приданным обсудит, находя резоны для обеих сторон, позволяющие сгладить углы. Понятно, сваха без наград не останется, так она ещё и все юбилеи помнит, посещая своих клиентов в день их свадьбы, и, естественно, получает во время визитов приятные подарки и прочие знаки внимания, в прилагаемых к ним конвертах.

Осознав, что интерес этой особы ко мне чреват лишними хлопотами и интригами, я вполне серьёзно попросил Ларису Адольфовну как можно меньше распространяться обо мне. Ограничить словесный фонтан до скупых капель… Понятно, что этого я не так озвучил, но её ответ меня порадовал.

К моему удивлению Янковская меня истово заверила, что так и будет, но вот её оценивающий взгляд мне не понравился. Раньше, до того, пока эта дама не узнала, что я претендую на пару неплохих имений, да ещё и дорогостоящие артефакты способен изготавливать со скоростью ветра, я в её глазах такого интереса не замечал. Хотя, чисто по-человечески я её прекрасно понимаю. Две дочери на выданье… И тут вдруг появляюсь я, и вроде, как далеко не слабый маг, а теперь ещё и при деньгах.

Отчего для неё так важно, что я маг? Так тут всё просто — Одарённым официально разрешено многожёнство. Тут даже гадать не стоит, отчего такие послабления — государство заинтересовано в магах, а Дар очень часто передаётся их детям. А когда у тебя две дочери, которые друг без друга дня прожить не могут, то поневоле призадумаешься.

Но познакомиться с Юлией Милорадовной мне всё-таки стоит. Очень уж она удобная дама со множеством самых разнообразных связей. Среди её близких знакомых есть не только жёны судей и банковских служащих, но и среди губернской канцелярии знакомые найдутся, и не только там.

Пока мы ехали к баронессе, Лариса Адольфовна смогла меня удивить. Оказывается, обе её дочери с осени начнут обучение в Саратовском Мариинском институте для благородных девиц. Их, как выпускниц Мариинской гимназии, которые получили серебряные дипломы, приняли туда на бесплатное обучение.

Интересная подробность.

А ещё интересней — отчего две чрезвычайно болтливые сестрёнки мне про этот важный момент их жизни не стали рассказывать. Но об этом я позже подумаю, а сейчас мы уже заходим в дом к Марципановой.

— Барон, а без привязки на кровь можно обойтись? — запаниковала баронесса в самый последний момент.

— Конечно можно, — солидно и соблюдая достоинство, подтвердил я в ответ, услышав её облегчённый вздох, — Но артефакт будет работать не в полную силу и начнёт это делать гораздо медленней.

— Тогда колите! — недолго думая, распорядилась она, откидывая голову на спинку кресла и выставив безымянный палец левой руки.

Пожав плечами, я жестом показал служанке на подготовленную серебряную иглу, уже проведённую пару раз над пламенем свечи.

— Достаточно пары капель, чтобы капнуть кровью на Камень для привязки. Потом можете приложить к пальцу ватку с водкой, — холодно порекомендовал я, наблюдая за процедурой.

Так-то я мог бы и заклинанием такую ранку за секунду излечить, но не стану. Не люблю притворяшек.

Оттого я с каменной мордой дождался получения денег, которые мне выдали наличными, и проследовал затем в гостиную, где нас ожидал чай и беседа.

— Прошу меня простить, но я предпочёл бы откланяться. Свою работу я выполнил. Если будут претензии по работе артефакта или проблемы со снятием проклятий, вы знаете, как меня найти. Ближайшую неделю я ещё буду в Саратове, а потом вынужден отбыть по месту службы, — не садясь за стол, прищёлкнул я каблуками и отправился на выход.

— Владимир Васильевич, а как же я? Мы прибыли вместе. Неужели вы оставите меня без экипажа? — вполне правдоподобно, как мы и договаривались, сыграла свою роль Лариса Адольфовна.

— Я прогуляюсь. Буквально в трёх шагах отсюда я заметил книжную лавку, где проведу некоторое время, а потом вернусь извозчиком, — пояснил я свой демарш.

— Простите, барон, а я могу узнать, откуда у вас появился этот артефакт? — попыталась что-то понять и узнать Марципанова.

— Повезло. Сначала мне, а потом вам. Если бы не удачные трофеи из аномальной зоны, то мы бы с вами не встретились, — подарил я старушонке одну из своих лучших улыбок перед тем, как уйти.

Ничего интересного в книжной лавке не нашлось. Сплошь новые издания. Янковскую же пришлось дожидаться почти полчаса.

— Крайне любопытная особа. К счастью, я с ней редко сталкиваюсь, — вздохнув, заметно колыхнула грудью Лариса Адольфовна, когда её пролётка остановилась у книжной лавки, и я занял свободное место.

И пусть изначально я ещё в дороге хотел вручить ей почти новую ассигнацию на пятьдесят рублей, заодно пояснив, что я артефактор, а она мой торговый агент, но вот что-то передумал.

Янковской же не столько деньги, сколько игра в романтику и приключения нужна. Пусть так и будет. Вложу эту ассигнацию в кокетливый конвертик. Мне всё равно — а ей в радость.

* * *

Саратов. Солдатская слобода. Дом Федосеихи.

Купец Батрукин, Иван Иванович, негодовал.

Прикормленный им чиновник только что сообщил, что два имения не выйдут на аукцион, как бы они с помощником не старались. Владелец объявился.

Унаследовав дело отца, Иван не особо старался его развивать. Ему ли — лучшему выпускнику Саратовского коммерческого училища, стоило объяснять, что пятеро объединившихся крупнейших купцов вскоре их всех поглотят. Пока остальные купцы им сопротивлялись, строили склады и баржи, он обрастал связями.

Первая проба пера вышла удачно. Небольшое заложенное именье, выставленное на аукцион, при его справедливой оценке в пятьдесят тысяч, имело стартовую цену в десять.

Именно столько и дал первый заявитель, а сразу за ним, второй, сразу вскинул цену на сто тысяч. Вот только денег он так и не заплатил, бездарно потеряв залоговую тысячу рублей, в виде штрафа.

Ну, для кого как. А Иван Иванович, лишь руки потирал. Схема-то работает! Если какой-то участник аукциона отказывается от выплат, то его право переходит к предыдущему, который называл перед ним свою ставку.

Именье, купленное на аукционе за одиннадцать тысяч он продал через две недели за тридцать восемь, и после совсем перестал интересоваться, что там у него с зерном на складах. Они такую прибыль за полгода не принесут. Другими делами нужно заниматься, господа, другими!

А сегодня его известили ещё об одной возможности. На радостях он даже лично аванс отвёз.

Кто же знал, что вечером все переменится.

С Федосеихой, бывшей содержательницей дешёвого публичного дома, выкинутой конкурентками с рынка услуг, Батрукин познакомился случайно. Уже перед самым выпуском из училища один из его приятелей решил угостить всех «свежачком», отмечая свой день рождения. Тогда ассортимент парня впечатлил, и он стал завсегдатаем.

Когда его отец умер, Иван Иванович переселил Федосеиху во вполне приличный дом, а потом и сам туда почти переселился. А почему бы и нет, если все его фантазии она исполняла, поставляя любых девиц на заказ. Вот и сегодня бывшая бандерша из Затона двух белокурых молоденьких близняшек привезла, которые уже голышом сидят в спальне, ко всему готовые.

Ещё раз перечитав обе панические записки от подкупленных им чиновников, Батрукин покачался на стуле, в раздумьях, и лишь потом позвал Федосеиху.

— Сможешь найти мне исполнителей, которые одного подпоручика уберут? — решился наконец купец, не в силах отказаться от столь весомого куша, — Он у Янковских живёт сейчас, на Сергиевской улице.

— Завтра к обеду скажу… — хмуро отозвалась Федосеиха, которой вовсе не улыбалось окунаться в тот криминальный мир, из которого она чудом выплыла, — Вы бы к девкам шли. Их родакам всего лишь до полуночи оплачено, — не стала она уточнять, что платой тем алкашам стала всего лишь бутыль самого дешёвого самогона, и девчата взяты до утра.

— Продли, — оправдал её надежды купец, с которого она потом вдесятеро возьмёт, и вовсе не самогоном, а приятно хрустящими ассигнациями.

В спальню Батрукин направился с гордо поднятой головой — никто не посмеет встать между ним и изобретённым им путём к богатству.

* * *

До ужина я решил заняться расширением энергоканалов и развитием их эластичности. Пока именно они меня сдерживают в плане применения более сильных заклинаний, заставляя вводить серьёзные ограничения. Есть и ещё одна проблемка, и тоже связанная с каналами. Мне очень хочется внедрить в свою магическую структуру первую Печать. Да, создать её будет непросто. Работа тонкая, архисложная и кропотливая. Но… Вот это НО меня и напрягает — Печать поставить легче, чем потом её удалять. Придётся буквально вырывать её из своего магического каркаса. Оттого мне и хочется создать её с некоторым запасом, так сказать — на вырост. Чтобы не пришлось потом удалять и ставить на её место другую — более мощную. Вот только сделать я этого пока не могу — не хватает пропускной способности каналов.

Сегодняшняя тренировка должна была стать болезненной, но необходимой.

Я сел в позу лотоса, закрыл глаза и погрузился вглубь себя, ощущая переплетение магических путей, по которым циркулировала энергия. Они напоминали узкие реки, едва справляющиеся с мощным потоком, когда я применял заклинания высокого уровня. Если я хотел установить Печать, требовалось не просто расширить их, но и сделать гибкими, способными выдержать внезапные всплески силы.

— «Начнём с малого», — прошептал я, направляя ману в ближайший канал.

Не в их пучок, а в один — единственный. И так со всеми по очереди…

Ощущение было похоже на то, как будто мне в вену вливали раскалённый металл. Я стиснул зубы, но продолжал. Постепенно энергетический путь начал расширяться, а стенки растягивались, становясь эластичнее. Но стоило мне ослабить давление, как канал тут же пытался вернуться в прежнее состояние.

— «Не так быстро», — мысленно приказал я сам себе, усиливая контроль, и набираясь терпения.

Процесс требовал не только силы, но и филигранной точности. Один неверный шаг — и канал мог лопнуть, а его восстановление заняло бы недели. Я медленно, миллиметр за миллиметром, продвигался вперёд, укрепляя стенки дополнительными слоями энергии и раз за разом повторял своё упражнение.

Через час работы я почувствовал, что пропускная способность увеличилась примерно на треть. Уже неплохо, но для задуманной мной Печати этого было мало.

— «Теперь следующий этап», — подумал я, переключаясь на центральный канал, ведущий прямо к ядру магии.

Именно через него должна была пройти основная нагрузка при активации Печати. Но здесь таилась другая проблема: если переусердствовать, можно повредить саму сердцевину Силы. Я действовал осторожнее, чем прежде, словно хирург, оперирующий на тончайших нервных окончаниях.

Внезапно резкая боль пронзила грудь — я перестарался. Энергия забурлила, вырываясь из-под контроля. Пришлось срочно ослабить давление и перейти к стабилизации.

— «Чёрт…», — выдохнул я, чувствуя, как по спине струится холодный пот, — «Чудом успел».

Но отступать было нельзя. Я сделал паузу, дал каналу успокоиться и снова начал, но уже с меньшей интенсивностью. Постепенно центральный путь стал расширяться, а его структура становилась плотнее и устойчивей.

К моменту, когда солнце склонилось к закату, я добился значительного прогресса. Каналы стали шире, а их эластичность возросла почти вдвое. Всё ещё маловато для идеальной Печати, но уже достаточно, чтобы задуматься о её размерах.

Я открыл глаза, чувствуя приятную усталость.

— «На сегодня достаточно. Завтра продолжу», — пообещал я сам себе, вставая и разминая затёкшие ноги.

* * *

Ужин был превосходный, как всегда. Собственно, меня именно он и подвиг на то, чтобы на завтрашний день пригласить всё семейство Янковских в «Приволжский Воксал». Понравилось мне заведение, да и семейству стоит воздать должное за их хлебосольство. Отобедаем, себя покажем и на людей посмотрим, глядишь, спишу я с себя часть долгов, а то уже мне как-то не по себе. Злоупотреблять гостеприимством в мои планы никак не входило. Думал, проведу в Саратове дня три, а потом ближайшим пароходом к себе, на заставу. А тут на тебе — застрял, и надолго.

Понятное дело, что от вечерней прогулки под Луной, отказаться было невозможно. Барышни как с цепи сорвались. Застоялись, кобылки. Молодость, понимаю. Хочется всего и сразу.

На этот раз мы гуляли долго. Яна с Анной постоянно вспоминали, что, по их мнению, я должен увидеть в самых удалённых уголках их сада.

Уже стемнело, но собаки не выли, что с радостью отметили обе девушки, и переглянувшись, тут же сменили тему.

— У нас в Саратов в прошлое лето гусарский полк прибыл и почти две недели на постое стоял, — начала Яна.

— Да, весь город встряхнули, — подтвердила Анна.

— А с вашего училища никто в гусары не пошёл?

— Нет, конечно. Не наш профиль. Да и финансовые возможности наших курсантов такое вряд ли бы позволили. Гусары, если вы знаете, за свой счёт экипируются и коней покупают. Зачастую, очень дорогих, которые не одну тысячу рублей стоят, — слегка расстроился я, вспомнив не к месту конный завод Шуваловых, который был мной уничтожен.

— А уж сколько девиц они совратили… — закатила Яна глаза.

— И не только девиц, — поправила её более рассудительная сестра.

— А некоторых даже с собой увезли.

— Зато, когда наши знакомые вернулись через месяц, то нос перед нами задирали, всем своим видом давая понять, что у них уже было!

— Но перед свадьбой сваха с врачами вместе их осматривала, и сказала, что они женщинами не стали. Как так?

Признаться, я слегка оторопел от такой постановки вопроса и откровенности сестрёнок. Понимаю, что они меня провоцируют, но не с таким же перебором! Хорош я буду, если в ответ на гостеприимство Янковских отвечу развращением их дочерей.

Или это хитрый приём и им Лариса Адольфовне отмашку дала, освобождая их от некоторых условностей этикета? Вполне похоже на то, а этим оторвам только дай. Очень живые и непосредственные девушки…

— Эм-м-м… Видите ли, это далеко не те вопросы, на которые я готов отвечать, — сказал я, и понял, что прозвучало это как-то неубедительно.

— Вы просто ответов не знаете! — не сдержалась Яна.

— Знаю, но отвечать не стану.

— А хотя бы намекнуть? — хитрой лисой подкралась Анна, шепнув мне это на ухо.

— Так вы и сами обо всём догадываетесь. Неужто ни разу не обсуждали меж собой подслушанные разговоры дворян, которые по полгода в Париже проводят? И это один из вариантов, а второй способ среди армян вовсю практикуется, как и среди прочего арабского мира.

От дальнейших откровений меня спас треск кустов, из которых вывалились три угрюмые личности, и явно с недобрыми намерениями. Когда следом и сзади раздались похожие звуки, то стало понятно, что не один я про «секретные калитки» в ограде Янковских знаю. Ровно, как и про то, что сигнальная линия там выше них проведена.

Отражающий Щит я скастовал даже раньше, чем увидел первого головореза. А там и девиц со спины вторым Щитом прикрыл.

В тех, кого первыми увидел, отправил Огнешар и Оглушалку. Нет, не прошли. Но пока они щурились, я занялся той парой, что сзади нас выползла на аллею, перекрывая девушкам дорогу к особняку.

Паралич и Молния. Молния прошла, а вот Паралич нет. Сзади минус один, а у второго есть какая-то защита.

Спереди у меня нарисовался маг. Судя по ауре — уверенная «четвёрка», и он вроде с защитными артефактами.

— Что замер! Бей его! — заорал на мага бандит, что справа был.

О! Пожалуй, главарь нарисовался. Его стоит в живых оставить.

Тем временем их маг хлестнул по мне Огнешаром, который благополучно полетел обратно, отражённый моим Щитом, а я вслед добавил своё вне ранговое Ледяное Копьё и тут же Молнию. Минус маг. Достал я его, пробив Щит.

Паралич на вожака, Молния на последнего. Без прикрытия мага всё зашло.

Обернулся, а там уже мой Щит атакуют. Но слабенько, если честно. Щит даже на треть не просел.

Маг какой-то малахольный попался. Но нет — пригляделся, пацан пацаном. Отправил Оглушалку, а пока он моргал, подскочил сбоку и с ноги в грудину ему врезал. Опал, как озимые. Я замер, раскидывая Поисковую Сеть. Чисто. Быстро я с ними справился. Пары минут не прошло.

— Барышни, всё закончилось. Бегите домой, пока я живых буду вязать, и отправьте слуг за городовыми.

Хех, как об стену горох. Стоят истуканами, рот разинув.

Пришлось вручную развернуть каждую, и смачным шлепком по филейной части придать ускорение. Во, побежали.

Самое время поговорить с главарём. Не верю, что он с бандитами тут случайно оказался.

Запирался мужик недолго. Стоило пару пальцев ему сломать, как он потёк, а потом начал орать, что больше ничего не знает. Да так истово, что я поневоле поверил в его искренность.

Федосеиха значит…

Триста рублей пообещала.

Ну-ну…

Глава 3

Лучшая битва — это та, которой не было…

Нет в мире совершенства! Ни в одном!

И пусть мой прежний мир тоже был далёк от идеала, но там бы я уже мчался к Федосеихе, а через час уже разбирался с заказчиком, выбивая из него кулаками и ногами причину найма убийц и, как минимум, виру за содеянное.

Но в Российской Империи всё не просто. Тут за самосуд могут так спросить, что завтра сам окажешься под следствием, и вовсе не факт, что заказчик от того же следствия хоть как-то пострадает. Деньги, связи, хороший адвокат, а том глядишь, он ещё платочком вслед помашет, вытирая слёзы умиления, когда тебя этапом в Сибирь отправят.

Обидно, досадно, но играть придётся на легальном правовом поле.

А раз так, то включаем голову и не творим глупости.

Что у меня имеется в активе? Я пострадавший, у меня есть два живых участника нападения и две свидетельницы. Уже неплохо. Ещё у меня есть деньги и две весомых фамилии, которыми можно будет фигурировать. И если подумать, то эту ситуацию можно обыграть таким образом, что мне самому и делать ничего не придётся. Нужно лишь правильно мотивировать полицейское начальство.

Двух налётчиков, которые выжили, я уже связал их же ремнями, предварительно проверив, не осталось ли у кого при себе опасных предметов и артефактов. Потом перетащил их к лавке и спокойно уселся, дожидаясь прихода полиции.

Чу, уже бегут. Трели полицейских свистков и топот тяжёлых сапог ни с чем не спутать. А уж как далеко звуки в вечерней тишине разносятся — все сами знают.

* * *

Саратов. Главный полицейский участок Береговой квартальной части.

Саратов нынче делится на четыре квартальных части: Береговую, Железнодорожную, Фабрично-Заводскую и Военную.

Поскольку речь шла об убийстве и нападении на дворянскую усадьбу, то мне пришлось проехаться с полицейскими до полицейского управления одной из частей города.

— Значит, вы утверждаете, что вам удалось допросить одного из нападавших и он назвал вам в качестве заказчика некую Федосеиху, проживающую на Старо-Острожной улице? — спросил у меня после непродолжительного разговора провинциальный секретарь. * Он оказался старшим по званию в столь позднее время суток.

* Провинциальный секретарь — низший из чинов среднего начальствующего состава полиции в России.

— Именно так. И я буду чрезвычайно благодарен, если вы эту Федосеиху сейчас же задержите, а уж если на месте выясните заказчика, и умудритесь его задержать, то моя благодарность будет удвоена, и я обязательно отмечу ваше старание перед капитаном жандармской службы Погореловым, — засунул я две пятидесятирублёвые ассигнации ему в нагрудный карман.

— Простите, а какое мне дело до жандармерии? — сумел он сохранить каменное выражение лица, слегка скосив глаза на мою руку, в которой были два его месячных оклада.

— Я — Одарённый, к тому же — действующий офицер погранслужбы. В нападении участвовало два мага. Мне одному кажется, что лишь одной этой причины достаточно, чтобы делом о покушении занялась жандармерия, а не полиция? Не ошибаюсь ли я, что конфликты между Одарёнными — это обязанность жандармерии? Впрочем, для общего понимания могу ещё добавить — в прошлую ночь на меня напали некротические создания. Мне пришлось защищаться, а потом и вовсе сразится с носителем запретной магии. Думаю, вы про это слышали?

— Допустим, и что с того?

— Как⁈ Разве вам не приходит в голову, что сегодняшнее покушение — это месть? Очень похоже, что это звенья одной цепи… А с учётом того, что найденные у некроманта находки даже в столице прогремят, то дело громкое выйдет. Кстати, с завтрашнего дня мои интересы будет представлять стряпчий Файнтштейн.

— Я всё понял! Не смею больше вас задерживать! Я лично возглавлю задержание! — преисполнился полицейский чин чрезвычайным усердием, — Елисеев, дежурный наряд на выезд!

Вот и славно… Трам-пам-пам… Разрулил, вроде.

Но полицейские могли бы и обратно меня подвезти. А так пришлось почти версту переться пешком по плохо освещённым улицам. Извозчики нынче, как вымерли.

Янковские не спали. Ещё бы — попробуй тут засни, после такого происшествия.

— Всё улажено, — объявил я, переступая порог гостиной, где собралось всё семейство Янковских.

Сергей Никифорович сидел в кресле, бледный, но собранный. Его супруга, Лариса Адольфовна, нервно теребила платок, а обе барышни устроились на диване с выражением, в котором читались и страх, и любопытство.

— Заказчицу найдут, — продолжил я, устало садясь на стул. — Полиция уже выехала. Но… — я сделал паузу, глядя на них, — Это ещё не конец.

— Что вы имеете в виду? — нахмурился Сергей Никифорович.

— Некромант, проклятья, нападение сегодня… Всё это не случайность. Не исключено, что кто-то хочет устранить не только меня, но и вас. Или заполучить то, что у вас есть. — я посмотрел на Янковского. — Возможно, дело в ваших дочерях, а вовсе не во мне? Вероятность такого события довольно мала, но тем не менее, она существует.

Янковская ахнула:

— Но кто⁈ Кому это нужно?

— Вот в этом-то и вопрос. — я налил себе бокал вина и сделал глоток. — Федосеиха, про которую я узнал, — лишь посредник. Настоящий заказчик, как всегда, где-то в тени. И пока его не найдут, правды мы не узнаем. Но я искренне надеюсь, что всё происходящее, — лишь причудливое переплетение обстоятельств, и не более того.

Впрочем, когда все успокоились, и чисто в лечебных целях выпили по стакану вина. Потом Янковский вдруг вспомнил, что его усадьба оборудована ещё одним защитным контуром, который он, за ненадобностью, никогда не использовал, и всех отпустило. Через полчаса все обитатели усадьбы уже засыпали, пусть и тревожным сном.

Утро у меня началось с визита к стряпчему Файнштейну, а после моего рассказа мы вместе направились к капитану жандармерии Погорелову.

Юрий Васильевич уже ознакомился с утренней сводкой городских происшествий и принял нас незамедлительно.

— Подпоручик, не скажу, чтобы я рад был вас видеть, но надеюсь, вы расскажете мне что-то интересное, — начал он, едва мы зашли.

— И отчего же вы не рады?

— Без вас Саратову жилось спокойней, — вздохнул он, но явно подразумевая не столько спокойствие города, сколько своё личное.

— Даже представить себе не могу, чем было вызвано вчерашнее нападение, — начал я, — Но ещё одно дело, раскрытое по горячим следам, вам же точно не помешает? А если окажется, что заказчик покушения каким-то образом связан с запрещённым культом, то я вам просто завидую. Можете прослыть гением сыска и следствия!

— Скажете тоже… — польщённо пробормотал жандарм, но при это воинственно подкрутил прокуренный ус.

— Ваше Высокоблагородие, а давайте-ка мы сейчас заявление составим от имени потерпевшего, чтобы дело с покушением точно к вашему ведомству перешло, — начал стряпчий отрабатывать свой немаленький гонорар.

* * *

На обратном пути я успел заехать в Воксал и заказать там стол на обеденное время. Не всё же мне у Янковских нахаляву столоваться.

Моё сообщение о том, где мы сегодня обедаем, вызвало в семействе переполох.

Дамы заявили, что они решительно не готовы, ничего не успеют за два часа, а потом добавили, что им нечего надеть, но ни одна из них от приглашения не отказалась.

По российским меркам Саратов считается довольно крупным городом. Говорят, сейчас в нём проживает около ста тысяч. Но как по мне, слухи здесь распространяются с невероятной скоростью, пожалуй, превышающей скорость звука, а осведомлённость населения о происшествиях ничуть не хуже, чем в Быково, где все про всех всё знают.

Так я решил оттого, что в ресторации в нашу сторону чуть ли не пальцами указывали, а пара поддатых прилично одетых господ так и вовсе подошла к нашему столу и оба поблагодарили меня, что я опасность от города отвёл, уничтожив нежить и презентовали нам шампанское. Приятно. Причём, не только мне. Всё семейство Янковских купается в отблесках славы. А уж когда Погорелов прибыл, и я привстал, чтобы с ним раскланяться, страсти и вовсе накалились, так как слухи получили наглядное подтверждение.

На мой невысказанный вопрос жандарм лишь головой мотнул, дав понять, что ничего нового у него пока нет. Странно. Посмотрим, что дальше будет, может и стоит вмешаться.

Чем хороша жизнь провинциальных дворян — здесь никто никуда не торопится.

Оттого обедали мы долго. Часа через два я даже девушек быстренько выгулял, перед очередным десертом. Прошлись по местному парку, где они оказались впервые. На людей посмотрели и себя показали.

Вернув после прогулки порозовевших девушек за стол, я предложил Сергею Никифоровичу произвести сравнение цимлянского и судакского вина. В этом году, после появления в Крыму железной дороги, крымские вина начали активно пробиваться на рынок, и споры между знатоками, какое из них лучше, порой переходили в лёгкий мордобой, за отсутствием других аргументов.

А тут я тихо-мирно заказал по бутылке того и другого, из лучших, и мы с Янковским начали неспешную дегустацию, делясь впечатлениями и наблюдая, как дамы смакуют и обсуждают различные десерты, давая друг другу попробовать свой.

Недолго счастье длилось… Вскоре Лариса Адольфовна пожелала нам компанию составить. И составила же, дегустируя почти на равных… Пришлось для подтверждения благостных впечатлений повторить бутылочку крымского вина. Оно у нас стало лидером соревнования. Даже барышням по паре глоточков досталось. Чисто, посмаковать.

А я присматривался к сёстрам. Говоря точней, к их ауре, в которой я нашёл некоторые странности. Вроде бы, мелочи, но вот их характер…

Домой семейство Янковских вернулось, как после замечательно проведённого праздника, а на меня так и вовсе смотрели, как на родного.

Идея с дегустацией вин мне понравилась, а тут — рекламная акция в газете: поставщик испанского двора Зварыкинъ, обладатель тридцати золотых медалей, предлагает попробовать его ассортимент не за тридцать пять, а за двадцать пять рублей. Пятьдесят бутылок разных вин! Но доставка за счёт покупателя. Хотя, из Астрахани, да по Волге, этот пятипудовый ящик дорого не встанет. Заказ по доставке я оформил на Быковскую заставу.

* * *

Время до ужина было потрачено с пользой. Находясь в поддатом состоянии, я не стал рисковать и не кинулся ювелирно прокачивать каналы. Дураков нет. Ограничился общей интенсивной прокачкой. Как дополнение к вчерашним злобным и болючим методам оно даже крайне полезным выйдет. Поддержит и закрепит достигнутый результат.

Заодно отменилась и установка Печати, что пока не критично. Чисто теоретически, если повезёт, я смогу с ней усваивать Силу лучше. Этак процентов на десять — двенадцать, для начала.

Каким образом? Так ровно таким же, как мы перевариваем обычную пищу. Там тоже далеко не всё идёт в переработку, и далеко не в полной мере.

Никаких особых чудес моя новая печать не обеспечит, как и взрывного роста характеристик. Но путь к вершине состоит из множества малых шажков…

К тому же, общая прокачка давала свой бонус — укрепляла мой фундамент. Чем прочнее основа, тем выше можно выстроить здание. Пусть даже кирпичики пока кладутся медленно.

Когда из-за дверей раздалось приглашение ужин, я с облегчением прервал тренировку. Тело отзывалось приятной усталостью, а где-то в глубине уже чувствовался тот самый «запас» — пока ещё крохотный, но такой необходимый.

* * *

Отпустило Ивана Ивановича лишь ближе к Царицыну, после бутылки коньяка.

Повезло ему так, что нет слов. Задержался с парой приятелей — купцов в кабаке допоздна, а когда подъезжал к дому Федосеихи, то вовремя заметил у её ворот два полицейских экипажа.

— Гони дальше! Не останавливайся! — ткнул он в спину кучеру, и упал обратно на сиденье, пряча лицо.

Через час он уже был на пароходе, который отправлялся вниз по Волге. В Царицыне он пересядет ещё раз, и в Астрахань. Там найдёт, у кого остановится и через кого сможет разузнать о саратовских слухах.

Деньги у него есть. Как знал, большую часть дома хранил, не доверяя банку. Если всё окажется слишком серьёзно, то он справит себе новый паспорт, хоть на того же мещанина, и уедет куда-нибудь далеко, где его никто не узнает. Россия большая, иди-ка поищи на её просторах бывшего купца Батрукина.

А то и вовсе удастся в Саратов вернуться. Его слово против выдумок какой-то старухи, которые она доказать не сможет. Для хорошего адвоката — это плёвая работа.

Тем не менее вечером следующего дня, высаживаясь в Царицыне, он невольно юркнул за здание речного порта, едва заметив пару полицейских, которые следили за порядком.

— Гляди-ка, Чалый, какой фраер пугливый к нам приплыл, — подтолкнул своего приятеля глазастый остролицый мужичок, приодетый, как приказчик, встречающий своего хозяина, — А ну, живо за ним, и кистень приготовь.

Через пять минут оба «приказчика» вышли из-за здания речного вокзала, и помахивая увесистым саквояжем, слились с толпой прибывших пассажиров.

Ограбленный купец выполз на пристань лишь через полчаса. Безумный взгляд, бланш в половину лица и волосы, слипшиеся от крови, его не красили.

* * *

На традиционной вечерней прогулке барышни отчего-то не стали заводить игривые разговоры на рискованные темы, а потребовали совсем других объяснений:

— Владимир Васильевич, а отчего вы сказали, что это мы можем стать источником неприятностей. Мы же обе отчётливо видели, что те убийцы по вашу душу явились? — обратилась ко мне Яна, едва мы вышли на аллею.

— Вы рассматриваете следствие, а я пытаюсь вникнуть в причины.

— Считаете, что причина — это мы? — вроде бы легкомысленно спросила Анна, но на самом деле задала правильный вопрос.

— Давайте вспомним, как я впервые оказался у вас.

— Вы нас спасли от проклятия, — уверенно заявила Яна.

— А в этот приезд мы пожаловались вам на вой собак, — сообразила Анна, — И вы ввязались в бой с некромантом. Ради нас?

— Если бы некромант вошёл в силу, то досталось бы не только вам, но и значительной части города. Сотни, а то и тысячи людей могли пострадать, — выбрал я довольно нейтральную формулировку, но барышни победно переглянулись и расцвели улыбками.

— Значит, всё-таки ради нас, — с торжеством заключила Яна, и её глаза блеснули лукавым огоньком.

Анна же, напротив, слегка нахмурилась, словно задумалась о чём-то серьёзном.

— Владимир Васильевич, выходит, что мы… притягиваем неприятности? — спросила она осторожно.

Я вздохнул. Так и есть — они быстро уловили суть. Как это работает, я пока не понял.

— Не то, чтобы притягиваете, — начал я, подбирая слова. — Но ваша… особенность делает вас заметными для определённых сил.

— Особенность? — переспросила Яна, приподняв бровь.

— Вы обе — не просто обычные барышни. В вас есть то, что привлекает внимание потустороннего. Возможно, это наследственное, а может, просто стечение обстоятельств. Но факт остаётся фактом: там, где вы, чаще случается нечто… необъяснимое.

Анна закусила губу, а Яна засмеялась, но смех её звучал немного нервно.

— Ну что ж, — сказала она, — Значит, нам без вас никак.

— Именно поэтому я и сказал, что вы можете стать источником неприятностей, — кивнул я. — Но это не значит, что я собираюсь вас бросить на произвол судьбы.

Анна вдруг улыбнулась, и в её глазах мелькнула твёрдость.

— Тогда, Владимир Васильевич, вам придётся смириться с нашим обществом. Надолго.

Я только покачал головой. Кажется, они уже всё решили за меня.

И, чёрт возьми, мне это почему-то не казалось такой уж плохой идеей.

* * *

Думаете, чем я занялся, стоило мне попасть к себе, в гостевые покои? Правильно — разбором трофеев!

Нельзя не учитывать деньги, как одну из важнейших частей в развитии мага.

Деньги — это не только эликсиры, артефакты и оружие, но и правильное питание, и продукты из-под Купола, и комфортные условия для самосовершенствования.

А у меня два здоровенных узла в шкафах припрятаны.

На первый взгляд незачем было их перетаскивать из особняка Полуэктова, который и так скоро станет моим, но… К примеру, сейчас он опечатан полицией, и там даже парочка городовых дежурит. Но знаете, я отчего-то уверен — когда недвижимость перейдёт ко мне, я многого недосчитаюсь. Боюсь, что не увижу ни обеденных сервизов, ни напольных часов, ни серебряных наборов столовой утвари. И не только не увижу, но и в полицейских описях про них не найду никаких упоминаний. Дай Бог, если мне хотя бы мебель и часть ковров оставят.

Так что, лучше быть недоверчивым, чем бедным.

Закрыв двери на задвижку и крючок, я задёрнул шторы и приступил к сортировке. Вместо свечей зажёг довольно яркий направленный Светляк

Всё особо ценное — в первый рюкзак, менее ценное — во второй, а всякую ерунду — в третий. Артефакты и оружие — на край стола. С ними буду отдельно разбираться.

Три часа ушло на первичную сортировку, после чего я позволил себе перерыв.

Горка артефактов и семь единиц оружия требовали более вдумчивой работы.

После небольшой передышки, во время которой я успел поработать руками и корпусом, разгоняя кровь, я порылся в кучке артефактов и вытащил оттуда тот, что показался мне самым необычным на вид.

И надолго завис над ним…

Глава 4

Имение Петровское

Утром, после обязательной разминки и очень раннего лёгкого завтрака, на который Янковские ещё не вышли, я решил заняться текущими делами.

Я хорошо помню, что сегодня утром вниз по Волге отправится один из тех пароходиков, которые останавливаются в Быково. Самый подходящий случай, чтобы передать письмо ротмистру Удалову, известив его о моей вынужденной задержке, объяснив причину.

Набросав текст, я попросил прислугу найти мне нормальный конверт. Те, что у меня, с цветочками, ротмистра вряд ли порадуют.

К счастью, в порту мне встретился один из офицеров с соседней заставы, поручик Левин, который как раз дожидался этого парохода. Запомнил его, когда они к нам приезжали за мясом и пытали меня по поводу трофеев. Так что за доставку письма я теперь спокоен. Вышло даже лучше, чем я рассчитывал.

Открытие банка пришлось дожидаться. Кучер Янковских, маясь ожиданием не хуже меня, рассказал, что это красивое здание на Никольской когда-то принадлежало советнику казённой палаты, а мемориальная доска на нём появилась в связи с тем, что здесь останавливался Александр Второй, которому банк и обязан своим созданием.

Как я позже выяснил, когда банк открылся, услуги предоставления банковских ячеек у них существуют, пусть и очень дорого. Та, размеры которой меня устраивают, обойдётся мне в семьдесят два рубля за год.

С одной стороны — чистый грабёж на ровном месте, а с другой… Нет у меня альтернативного варианта, чтобы сохранить трофеи, которые я по минимуму оценил в двадцать — тридцать тысяч рублей. При хорошем раскладе и неспешной продаже, так и вдвое — втрое больше может выйти. Есть там некоторые вещицы, для которых потребуется персональный покупатель, а не какой-то скупщик из ломбарда, который и трети цены не даст.

— А что произойдёт, если я случайно потеряю свой ключ? — спросил я у служащего, и заметив его недоумение, пояснил, — Я офицер пограничных войск. У нас всякое бывает. Может какая-то Тварь так порвать, что лишь через месяц в госпитале опомнишься. И вовсе не факт, что многие вещи останутся при тебе, а не потеряются где-то в степи.

— Ваш ключ будет завязан на отпечаток крови. Если вы его потеряете, что крайне нежелательно, то придётся сдать кровь ещё раз и выплатить сто рублей за восстановление ключа, но на это потребуется время. Не меньше недели, а то и больше. Дубликатов ключей у нас нет. — доложил он в ответ, и как я понял, следя за отголосками его эмоций, не соврал.

Вроде, серьёзно у ни х всё поставлено. И само хранилище неплохо оборудовано, и даже многоуровневая магическая защита имеется.

— Беру. Давайте всё оформим, и я сегодня же воспользуюсь вашей услугой, — кивнул я, мысленно вздыхая.

Хотел же пополнить счёт, но нет. Деньги утекают, как вода через решето.

Заглянул по дороге к стряпчему. Файнштейн сказал, что заказ на моё убийство поступил от какого-то купца, имеющего виды на мою недвижимость, но его фамилию жандармы не назвали. По его сведениям, купца пока не задержали, и сейчас он в розыске.

Не густо, но хватит, чтобы Янковских успокоить.

Застал я их, как раз за окончанием завтрака. Даже успел чашку кофе выпить со всеми вместе, попутно рассказывая о новостях. И лишь потом озадачил Янковскую вопросом.

— Лариса Адольфовна, может вы мне посоветуете, где найти управляющего в особняк, и прислугу какую?

Особнячок-то Полуэктова у меня бесхозный стоит. Из прислуги некромант никого в живых не оставил. И на купленном им загородном имении стройка не завершена.

Я скоро уеду, и кто всем этим займётся?

К моему удивлению, даже отец семейства обеспокоился. Кстати, он и предложил неплохой вариант.

— В нашем загородном имении, с деятельности которого, собственно, мы и располагаем основными доходами, есть управляющий. И у него два сына. Два, — для наглядности продемонстрировал он мне эту цифру на пальцах, — Но если первого он готовит себе на смену, то второй…

— Сколько ему лет? — прервал я его неспешные рассуждения.

— Хм… Точно не скажу, но он наверняка постарше вас будет, пусть и незначительно.

— Устраивает. Как мне вашего протеже увидеть?

— Можем сегодня же до нашего именья съездить. Тут недалеко. Двенадцать вёрст. За полтора часа доберёмся.

— А то, моё загородное имение, нам не по пути будет? — спросил я, чисто на всякий случай.

— Придётся крюк сделать, но невеликий. — подумав, ответил Сергей Никифорович, — Ваше новое имение на Волгу выходит.

— Тогда на обратном пути заглянем, если не возражаете.

— Мне самому любопытно будет посмотреть, что там у вас и как, — вполне искренне ответил Янковский.

Упс-с… А чего это у нас барышни с маменькой переглядываются, а теперь, так и вовсе подозрительно шепчутся? Не к добру это…

— Дорогой, — излишне сладко пропела Лариса Адольфовна, и её супруг чуть вздрогнул, — Нам с девочками тоже не помешает небольшая прогулка. Пожалуй, мы составим вам компанию.

— Э-э-эм… Но пролётка для пятерых…

— Значит прикажи карету заложить, а мы пока пойдём переоденемся, — сказала ему супруга, как отрезала.

После чего все женщины нас быстренько покинули, не оставляя шансов на невысказанные возражения, которые не вдруг пришли в голову.

Не мне. Я тут вообще зритель, а девочки — они такие девочки… У них свои мысли в голове. Нам, мужчинам, недоступные.

В ответ на вопросительный взгляд Янковского, я лишь плечами пожал, чтобы не рассмеяться. Раз совместный выезд предрешён, о чём он меня спрашивает?

Сергей Никифорович себя, как хочешь может выставлять, хоть альфа-самцом, но всё-таки он махровый подкаблучник.

Я же не ошибаюсь?

* * *

Парень, протеже Янковского, произвёл на меня приятное впечатление. Опрятно и со вкусом одет, пусть и небогато. Судя по представленным документам, он с отличием закончил Саратовское коммерческое училище. Заодно я выяснил, что Василию Полугрюмову двадцать четыре года. Речь у парня чистая, грамотная, без крестьянских меканий и паразитических оборотов. И взгляд понравился — честный и без подхалимства.

— Твой отец сейчас сколько получает? — спросил я у него.

— Шестьсот рублей в год деньгами. Кроме того, ему предоставлен дом, дрова на зиму, служебная пролётка и предусмотрена оплата за сено с овсом для коня.

— Могу тебя взять на таких же условиях на испытательный срок в три месяца. Если сработаемся, дальше поговорим про увеличение оклада. Устроят такие условия? — я ещё не закончил, как по его загоревшимся глазам уже знал ответ.

— А что нужно делать?

— Получить максимальную прибыль с загородного имения. Закончить там строительство, и найти для городского особняка трёх — четырёх человек в обслугу.

— Когда приступать?

— Если лошадку какую-нибудь себе найдёшь, то в моё имение прямо сейчас можно будет проехать. Для ознакомления.

— Я мигом. Отец ещё нашу пролётку не распряг.

Кстати, ехали мы не без приятности. При посадке в карету Янковских я ожидал, что мы с Сергеем Никифоровичем займём передний диван, а дамы усядутся на задний, который побольше размером, но нет. Передний диван заняли супруги, а я оказался на заднем, между обеими барышнями, которых такое положение дел ничуть не смущало. Собственно, и сидели мы не впритирку друг к другу, а на вполне приличном расстоянии, но виды мне порой открывались прелестные, и не только за окнами кареты.

Имение Петровское, а именно так оно значилось в документах, скорей всего было так названо в честь ручья Петровка, который служил границей моих земель. Другой границей оказался безымянный ручей чуть выше, если ориентироваться на течение Волги. Почти две с половиной тысячи казённых десятин * — это много. Тем более — с шикарным выходом на берег великой русской реки.

— Сергей Никифорович, а вам не кажется странным, что Полуэктов смог урвать столько земель? Я даже представить себе не готов, сколько они могут стоить, — воочию увидев размеры полей, невольно проникся я масштабами.

* Одна квадратная верста равна сто четырём казённым десятинам. Размер казённой десятины был определён с 1753 года и составлял 2 400 квадратных саженей, что в метрической системе соответствует 1,0925 гектара

— Многое от хозяйствования зависит. После отмены крепостного права помещики, кто не пожелал в дела вникать, очень быстро разоряться начали. Вокруг Саратова десятки, а то и сотни имений раза на два заложены и перезаложены. Не удивлюсь, если и ваше Петровское было Полуэктовым у банка за долги выкуплено.

Из окон кареты я видел, что поля, меж которыми шла дорога, были возделаны, а неудобья вдоль ручьёв отведены под покосы и пастбища. Значит, какое-то хозяйствование тут всё-таки ведётся. Отчего же помещик разорился?

Впрочем, всё стало ясно, когда мы заехали в Черёмушки, чтобы посмотреть на усадьбу.

Она оказалась не достроена, зато в центре села возвышался двухэтажный терем управляющего, где двор, внушительного размера, почти весь скрывался за серьёзной оградой.

Кажется, я знаю, отчего именье убыточным стало.

— Василий, именье и усадьбу ты видел. Надеюсь, объём работ понятен. Сможешь послезавтра приехать в Саратов? В особняк Янковских.

— Смогу, а зачем?

— Стряпчий мне к тому времени пообещал документы на владение приготовить. Так что поедем власть менять. Но не нахрапом, а с бумагами на руках. На законном основании.

— Вдвоём?

— Конечно нет. Думаю, тебе на первое время отставники не помешают. Человек пять — шесть. Те, что знают, с какого конца за винтовку держаться. Есть у тебя такие на примете?

— Найду. Что им обещать?

— Работу в охране поместья. За сколько согласятся?

— Рублей двенадцать — пятнадцать попросят, и обмундирование с питанием. Они так привыкли, пока служили, — довольно быстро сообразил парень, и мне его ответ понравился.

— Вот с ними и подъезжай. Выбор за тобой, так как именно тебе с ними жить и работать.

— А что сейчас? Мы просто уедем?

— Конечно. Мы же всё увидели. Поняли. Теперь наша задача — вора не спугнуть раньше времени. Поэтому, езжай пока за нами, а к себе вернёшься другой дорогой. Пусть думают, что мы тут проездом и останавливались случайно, чтобы на этот пафосный недострой полюбоваться.

Усадьба, и в самом деле задумана, как маленький дворец. С колоннами, поддерживающими большой балкон с видом на Волгу, и здоровенным фонтаном посреди двора.

Не знаю, для чего эти излишества нужны были прежним владельцам, но мне — архимагу, они никак не повредят. Статус — его нужно будет поддерживать. Так что — пусть будут.

Вёрст через шесть Василий, помахав рукой, свернул на одну из просёлочных дорог, а мы продолжили движение к Саратову.

Хех, судя по времени, моё будущее имение к городу чуть ближе, чем у Янковских. Минут на пятнадцать обратный путь быстрей вышел.

По прибытии в Саратов я попросил не распрягать карету, чтобы ненадолго ей воспользоваться. Утомлённые поездкой Янковские только рукой махнули, а я успел поместить солдатские ранцы в банк, потратив на всё меньше часа.

Время. Мне его чертовски не хватает.

Весь день ушёл на разъезды, пусть и нужные. А я же мог бы успеть подготовить каналы к установке первой Печати, если бы занялся ими с утра. Впрочем, это лишь в сказках всё быстро бывает.

Путь архимага сложен и тернист. К сожаленью, он состоит из множества мелких, и не только мелких шагов, из которых больше половины приносят боль, или, как минимум, требуют адского терпенья. Одно только нанесенье Печати чего стоит. Пусть в это время и не слишком больно, скорей, неприятно, словно кто-то в ране колупается, но сам процесс занимает много времени и требует чрезвычайного внимания и концентрации.

А пока впереди у меня ужин, на котором сестрёнки наверняка попросят их выгулять по саду и, согласно правилам приличия, у меня не будет возможности им отказать.

Казалось бы, в чём проблема? А она есть.

Я готов поставить сто золотых против дырявого носка, что во время сегодняшней поездки обе девушки потекли. Изрядно намокли от вожделения, если выразиться более понятным языком. Несколько неожиданно вышло, но характерный запах внутри небольшого объёма кареты было сложно не заметить. Пусть я и не подал тогда вида, но чую, сегодняшняя вечерняя прогулка может быть чревата неожиданностями.

Собственно, чему я удивляюсь. Брак для девушек нынче разрешён с шестнадцати лет, а обе сестрёнки восемнадцатилетие справили ещё до нашего с ними знакомства. По нынешним меркам ещё год, максимум два, и их в перестарки начнут записывать. Но сёстры Янковские — девицы бойкие, и через месяц — полтора им в институт идти. И уж там, среди студенток, точно объявятся такие, кто на них начнёт смотреть со снисхождением, как на малолеток, всего лишь по той простой причине, что у них «уже было», а у кого-то ещё нет. Не удивлюсь, если когда-то узнаю, что они ещё в гимназии сталкивались с такими, «опытными», и не смогли им возразить. И это сестёр бесило.

* * *

Девушкам удалось. Они сумели меня заговорить и под разговоры утащили в одну из беседок, которая ни с одной из аллей не просматривалась.

— Владимир, а можно я задам вам достаточно интимный вопрос? А то мы кузена начали спрашивать, а он побледнел и отвечать не стал, — к моему удивлению, на этот раз начала Аня.

— Не обещаю, что и я отвечу, раз вопрос интимный. В некоторых случаях я имею полное право не отвечать на такие вопросы, особенно, если речь касается чести дамы.

— А наш кузен отчего-то лишь побледнел и на целый вечер отказался с нами разговаривать, — на голубом глазу выдала Яна.

— Но мы же с вами уже коснулись некоторых тем, и вы уже начали нам их объяснять. Помните, перед тем как на нас напали? — вмешалась Анна.

— Увы мне, но нападение выбило из меня приятные детали нашей беседы. Не могли бы вы мне их напомнить? — вогнал я её в краску.

— Эм-м-м… нет. Похолодало уже. Давайте домой вернёмся, — неуверенно предложила она, сползая с темы.

— Могу поделиться своей курткой. Хотя мы и так быстро дойдём, — не стал я создавать интригу.

Куртка у меня одна, а сестёр двое. Любое моё предложение одной из них станет неверным.

Эх-х… Мне бы ещё ночь простоять, да день продержаться… А потом валить нужно из этого гостеприимного дома со всех ног. Иначе озабоченные сестрёнки того и гляди своего добьются. Я же не железный. А дальше Лариса Адольфовна в дело вступит.

Вижу же, что она уже почти созрела для того, чтобы начать называть меня «сынком».

Остаток дня я потратил на тренировку. С остервенением расширял каналы, стараясь не борщить, а когда закончил и всё оценил, то понял, что план я перевыполнил. Теперь можно и первую Печать в сторону увеличения подкорректировать. Засыпал я с чистой совестью. Хорошо поработал над магическим конструктом тела.

Утро у меня началось… с соседа.

Он поймал меня на утренней пробежке, окликнув из-за ограды. Заборчик в саду меж их имениями условный — этакий штакетник по плечо.

— Доброе утро, Владимир Васильевич, а я тут вас поджидаю. Заметил, что вы каждое утро бегаете. Я, знаете ли, пташка ранняя. Иногда с первыми петухами просыпаюсь, — словоохотливо начал он, — Впрочем, я по делу. Появилась у меня пара заказчиков.

— Кто такие, не секрет?

— Да какой тут секрет. Генерал интендантской службы в отставке и старый граф Налимов.

— Что, их тоже наследники одолели?

— Какие наследники? — не понял меня Никифоров, — Нет у них никаких проблем с наследниками. Просто у генерала есть дети, но единственный сын — очень поздний. Вот он и старается дотянуть до его совершеннолетия. А у графа три новых воспитанницы. Говорит, не гоже ему умирать, пока их не вырастит и замуж не выдаст.

— А он случайно не этот… ну, которые по маленьким девочкам?

— Да как вы могли подумать такое! — всплеснул руками Савелий Павлович, — Графу восемьдесят лет. А его шестеро предыдущих воспитанниц в нём души не чают и чтят его так, как дай Бог хорошим дочерям к отцу родному относиться!

— Ой, да вы успокойтесь. Просто в голову случайно пришло. Сами знаете, как порой бывает.

— Да уж знаю, как без этого. У нас что около порта по вечерам совсем юные девицы промышляют, что в районе кирпичного завода. А в Затоне так не редкость и такую сценку можно увидеть, как взрослая баба за ухо малолетку тащит, и сама её кому-то в карету запихивает.

— А полиция как на это смотрит?

— Так и смотрит. Знают, что им либо денег дадут, либо девкой какой расплатятся.

— И что, не ловят никого?

— Отчего же. Могут и поймать, если кто платить откажется, — вздохнул Никифоров.

— Ладно. Сейчас у меня зарядка, а потом я за дело возьмусь. Думаю, часам к пяти вечера всё будет готово.

— Шутите?

— Вовсе нет. Просто у меня уже больше половины работы выполнено, так что там лишь последний этап остался, — честно соврал я, решительно не желая признаваться, что для меня повторение артефактов по готовой «библиотеке» — это вовсе несложная работа.

Не стоит обесценивать свой труд и показывать, как легко мне даются повторения.

Но первую Печать я всё-таки себе сегодня поставлю.

Надо мне свою силу былую возвращать. Осень впереди. И к Осеннему Гону я должен изрядно продвинуться в магии, если не хочу быть увековеченным на стеле, где высекают имена пограничников, павших в битвах с Тварями.

Глава 5

Какой же я ещё слабый…

Утро началось сумбурно. Я своим ходом вышел на площадь, где располагалась стоянка извозчиков, и тщательно всех осмотрев, выбрал «ваньку» с приличными дрожками и здоровенным буро-чалым жеребцом, которому не стоялось на месте. Нанял извозчика на весь день, оговорил поездку загород и покатушки до позднего вечера. Сторговались на трёх с полтиной.

Время было раннее, так что для начала проехались до речного порта, где я приобрёл на послезавтра билет на пароходик, что причаливает к пристани в Быково. А затем вернулся к Янковским, где успел позавтракать и под кофе дождаться Полугрюмова с четырьмя отставниками.

Мужики показались мне вполне себе — крепкие, не глупые, и понимающие в оружии.

Немного поспорив, сошлись с ними на том, что драгунские винтовки, с их укороченным стволом и штыком, для охраны поместья вполне подходят. Они и полегче будут, и посноровистей к развороту.

За винтовки, с парой дюжин патронов к каждой, в оружейной лавке с меня запросили сто пять рублей. Скинуть цену удалось лишь до восьмидесяти семи. Если бы не вчерашняя продажа артефактов, я бы ещё поторговался, а так — лень стало, но пару пулелеек всё-таки стребовал в качестве бонуса.

Радости у вояк, получивших оружие — немеряно. А тут я ещё двадцать рублей для них Василию выдал, вслух сказав, что это им подъёмные и в оклад они не входят. Отчего Василию вручил, а не сам роздал, так дело в субординации и бывшие солдаты это поняли. Купив воякам пару мясных пирогов и жбан с квасом, отправил их в Петровское. Сказал, чтобы около недостроенной помещичьей усадьбы нас дожидались и на расспросы сельчан не отвечали.

Знаете, что в России нужно делать, чтобы потом не пришлось убеждать и упрашивать? Правильно — спросить совета.

В России — это отдельный вид спорта. Обратись к человеку, или чиновнику, с просьбой или пожеланием, и он найдёт сто отговорок и причин, чтобы только ничего не делать, а спроси совета — и получишь, пусть невольного, но союзника. Главное, терпеливо отнестись к многословным поучениям, не забывать к месту благодарить, и восхищаться… восхищаться мудростью собеседника.

Собственно, этим приёмом я и развёл стряпчего на выезд загород, заодно от всей души благодаря его за идею привлечения полицейского наряда, а то и вовсе привлечению жандармов, в качестве поддержки.

Хм… Восемьдесят рублей, как с куста. Тридцать за «смазку» в отделе землепользования, и пятьдесят полицмейстеру, как знак уважения. Эти взносы стряпчий стребовал безапелляционно, и я сразу понял, что торг здесь неуместен.

К жандармам меня Файнштейн отправил самого, вскользь заметив, что я лучше всех с их начальством договорюсь.

Капитан жандармерии, которого я отвлёк от раскладывания пасьянса, встретил меня пусть и без радости, но изображая внимание.

Выслушав мою наспех сочинённую версию про полноценное расследование дел некроманта, и возможном участии местной корумпированной полиции, он поморщился и отдал распоряжение, чтобы нам выделили пару конных жандармов, в качестве сопровождения.

Кажется, я ему только что немного задолжал.

* * *

Выехали мы ближе к обеду.

Полугрюмов с отставниками давно были на месте и живо влились в наш небольшой караван.

Поехали мы сразу к воротам терема, которые отгрохал себе управляющий. Тут не стоило быть провидцем, чтобы понять, что такое сооружение, да ещё и с изрядной конюшней, на оклад управляющего ни за что не построить. Даже если он лет пятнадцать — двадцать во всём необходимом себе станет отказывать.

При виде этого сооружения один из жандармов даже присвистнул, а Файнштейн начал руки потирать.

Ворота были закрыты, но отставники свою роль знали, и спрыгнув с подводы, застучали по воротам прикладами.

— Кого там принесло? — раздался со двора басовитый голос.

— Открывай! Новый хозяин именья к старому управляющему приехать изволил! — с явной издевкой откликнулся вояка.

— Подождёшь. Сначала хозяину доложу, — гаркнули из-за ворот.

— Ох тыж… Гриня, подмогни.

Пара отставников лихо показала, как нужно преодолевать препятствия, подсадив товарища наверх, чтобы потом с его помощью взобраться самому. Через несколько секунд загремели засовы и ворота были открыты.

— Кто такие? По какому праву⁈ Трошка, бегом за десятским! Тати пожаловали! — истерически завизжал багроволицый пузан, выскакивая на крыльцо.

Впрочем, заткнулся он быстро. Почти сразу, как только во двор въехали полицейские и жандармы.

— Эй, любезный, ты что ли тут в управляющих был? — окликнул я пузана, — Давай отчёты тащи. Узнаем, сколько ты у хозяев наворовать успел и от налогов государству скрыть. Надеюсь, сухарей успел заготовить?

— Да ты… Да яж тебя урою!

— Батя, дай мне! — азартно выкрикнул ражий молодец, находившийся явно в подпитии, и отодвинув отца могучей рукой, он без лишних мудрствований запустил в меня топор.

— Покушение на жизнь дворянина и действующего офицера пограничной службы. По совокупности — от восьми лет каторги, — в секунды затишья объявил Файнтштейн на весь двор.

— Хороший у меня Щит, — машинально отметил я вполголоса, и ответил агрессивной парочке двумя заклинаниями Паралича, — Можете их вязать, — повернулся я к остолбеневшим полицейским, вынуждая их очнуться.

В терем забежали отставники и вскоре вытолкали на улицу ещё четырёх пьяных молодцов, всех под стать буйному сыну управляющего. Их полицейские усадили у стены, сказав, что с ними позже разберутся, а я прошёл в дом. Внезапно наверху, на втором этаже терема, что-то загремело.

— За мной, — скомандовал я отставникам, и в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице.

Дебелая мамаша, со своей дочуркой, слегка уменьшенной её копией, набивали узлы тряпьём и украшеньями.

— Дорогуши, а куда это вы собрались? — весело окликнул я их, появляясь в дверях, — Вам в город собираться надо. В полицию поедете. К следователю на допрос. А если собрались что-то ценное умыкнуть, то смотрите у меня — сядете за воровство и сокрытие улик от следствия.

Собственно, они и так сели. Кто где стоял. Дочь так прямо на пол плюхнулась.

— А нас-то за что? — спустя время, промямлила жена управляющего.

— За что? — усмехнулся я, оглядывая убранство комнаты. Шкафы, ломящиеся от дорогого фарфора, стены, увешанные коврами, а на полу — персидские половики. — Да хотя бы за то, что жили на ворованное. Или вы думали, ваш муж купил всё это на жалование управляющего?

Отставники тем временем уже рыскали по дому, вытаскивая из потаённых уголков мешки с монетами, шкатулки с драгоценностями и даже несколько грамот на землю, оформленных на подставных лиц.

— Вот это да, — присвистнул один из них, разворачивая кожаную папку. — Барин, да тут целая переписка с купцами! Смотрите, сколько зерна списывали как порченное, а сами продавали втридорога!

— И не только зерно, — добавил другой, швырнув на стол толстую приходную книгу. — Лес, скот, даже казённые подати частью в карманах этого хмыря оседали.

Файнштейн, тем временем, деловито записывал показания пойманных «молодцов», которые под угрозой каторги уже начинали сдавать друг друга.

— Ваше благородие, — обратился ко мне один из полицейских, — А что с ними делать? — Он кивнул в сторону жены управляющего и её дочери, которые сидели на полу, обнявшись и тихо хныкая.

— Обыскать, отобрать всё, что нажито непосильным трудом, и отправить в город под конвоем, — отчеканил я. — Пусть следователь разбирается. А пока… — Я подошёл к окну и распахнул его. На дворе уже суетились десятские, сбежавшиеся на шум. — Объявить всем крестьянам: завтра утром — сход. Будем разбираться, кто сколько должен и кому.

— А управляющий? — спросил Файнштейн.

— Его следователю сдать. Если столько украл, то значит, связи есть. Может, и откупиться попытается. Но за этим жандармерия проследит.

В этот момент со двора донёсся громкий ор. Я выглянул и увидел, как к воротам подходит толпа мужиков с кольями и вилами.

— Батюшки, да это ж бунт! — ахнул один из отставников.

Но я только усмехнулся.

— Не бунт, — поправил я его. — Народ, наконец, поверил, что справедливость возможна.

— Так я и сам поверил, — ухмыльнулся он в ответ, успокаиваясь, — С молодости мечтал, что когда-нибудь доберусь до такой вот паскуды и повожу его мордой по земле. Чтоб до юшки кровавой и крошева зубов… А тут надо же, сбылось.

И всё бы хорошо, но во время долгого разговоров с сельчанами выяснилось, что предыдущий хозяин имения, господин Полуэктов, в село наведывался на два дня, и кое-кто видел его ночью на кладбище. А неделю назад у крестьян стали пропадать овцы и собаки.

— Ещё и нежить, — вздохнул я, понимая, что времени у меня в обрез.

Пароход отходит послезавтра, в одиннадцать утра. Как не крути, а мне сегодня предстоит тихая Варфоломеевская ночь. В том смысле, что будет горячо и опасно.

Из всего нашего каравана в имении остался Василий вместе с отставниками и один из жандармов. Пусть он мне и не поверил, что управляющий мог быть в сговоре с Полуэктовым, но я пообещал ему утром предоставить доказательства в виде уничтоженной нежити, а дальше пусть следствие разбирается, кто при делах, а кто нет.

Такая постановка вопроса жандарма устроила, а я поспешил уединиться в одну из комнат.

Причина проста. В этом мире пользуются эликсирами ночного зрения, но у меня их с собой нет. Зато есть заклинание Кошачьего Глаза из моего старого арсенала. Надеюсь, до полуночи я смогу его адаптировать под свои невеликие возможности.

Успел. Далось мне это на удивление легко. Так что я от полноты чувств ещё и Серебряный Туман освоил, пусть и в урезанной версии. Замечательное заклинание против нежити. Когда-то я им мог целый город накрыть, разом уничтожая простых особей, и всерьёз ослабляя и замедляя их предводителей. Посмотрим, что нынче получится.

* * *

На сельское кладбище я пришёл за четверть часа до полуночи. Особо не волновался. Сильных, отъевшихся кадавров я не должен встретить, а вот их численность пока была непонятной величиной. Как бы то ни было, но мне нужно всех их уничтожить. Иначе моё имение под угрозой уничтожения.

Луна пряталась за рваными облаками, бросая на землю неровные пятна света. Ветер шевелил высохшую траву, и где-то в темноте чуть слышно скрипела старая калитка. Я проверил Призрачный Меч и серебряные пули в револьвере. Этого должно было хватить.

Первые признаки нежити проявились сразу после полуночи.

Из-под земли выползли бледные, облезлые пальцы. Один за другим, скелеты и полуразложившиеся трупы начали выбираться из могил. Их глазницы светились тусклым зелёным огнём, а кости скрипели, будто ржавые петли.

— Ну, давайте, твари, — пробормотал я, снимая револьвер с предохранителя.

Первым выстрелом я разнёс череп ближайшему скелету. Он рассыпался в пыль, но остальные даже не замедлились. Их было больше, чем я ожидал — не меньше трёх десятков.

Сильный некрос мне попался, раз смог столько нежити поднять.

Я отступил к старой часовне, используя её стену как прикрытие. Пули вырывали куски из разлагающейся плоти, но некоторые кадавры двигались даже с пробитыми головами. Скоро патроны закончились. Тогда я активировал Меч. Его лезвие тут же вспыхнуло голубоватым светом.

Первый же удар рассек зомби пополам, и его тело обратилось в пепел. Но нежить окружала меня со всех сторон. Один из скелетов вцепился в мою руку, и я едва успел вырваться, оставив на его пальцах клочья рукава.

— Чёрт бы вас побрал! — выругался я, чувствуя, как адреналин разливается по венам, и выкрикнул, — Призрачный Туман!

Неплохо их накрыло. Специально выждал момент, когда они соберутся в кучу.

Но их оставалось ещё слишком много. Моё ослабленное заклинание поразило далеко не всех, но оно хотя бы замедлило оставшихся.

— Вот теперь потанцуем! — пробился я по флангу на чистое место, работая мечом и магией, чтобы выйти из окружения.

И когда они, всё ещё замедленные, выстроились чуть ли не в колонну, чтобы потянуться за мной, я направил им навстречу Огненную Стену.

Трое, а нет, четверо, смогли уцелеть. Пусть один и изрядно обгорел. Файербол, Ледяное Копьё, два взмаха меча, и тут последний, обгоревший, меня обманул. Казалось, он еле двигается, и я, приняв это на веру, пропустил его стремительный рывок.

Увернулся в самый последний миг, но его скрюченные пальцы, нацеленные мне в лицо, сумели пробить уже изрядно потрёпанный Щит и пробили мне предплечье, а потом сползли вниз, царапая кожу и разрывая рукав до запястья. Я успел развернуться, отмахиваясь мечом, и отрубил ему ноги ниже колен, а потом добил файерболом. Знаю уже, как они быстро могут на одних руках атаковать.

Малое Исцеление на себя и оглядеться. Движений не отмечаю.

Осмотрел руку. Обильного кровотечения уже нет, так, слегка кровит. В принципе, целительский артефакт уже начал работу и скоро эту рану затянет, но я решил не рисковать и кастанул Исцеление ещё раз.

Теперь окончательная зачистка. Прошёлся по местам сражения, и отрубил головы всем скелетам, даже тем, обугленным, которые попали под Огненную Волну. Я бы ещё и сжёг их всех дотла, но нельзя. Жандармерии нужны доказательства, и она их получит.

Возвращался я по центральной улице. Несмотря на позднее время, многие не спали. В некоторых домах промелькивал свет от свечей и колыхались занавески. Ближе к площади во дворах стали появляться смельчаки, которые выходили к ограде и смотрели на меня во все глаза. А потом и вовсе две девушки вплотную к ограде вышли, но на саму улицу выйти побоялись.

— Спите спокойно, — помахал я им той рукой, на которой болтались остатки окровавленного рукава, — Нежити у вас больше нет.

Они выпучили глаза, а потом быстренько порскнули в дом, захлопнув дверь и загремев засовами.

Эх, вовсе не так положено встречать героев…

Хотя, какой я герой. Я слаб! Чертовски слаб!

Раньше мне бы секунды хватило, чтобы перемешать в пыль не только эту жалкую кучку нежити, но и саму землю чуть ли не до горизонта.

Вот только очень жаль, что старыми заслугами, да ещё и свершёнными в другом мире, никто не живёт. Побеждать надо здесь и сейчас!

Но моя сегодняшняя победа — это огромный повод для размышлений.

И первое, что приходит в голову — а так ли я прав, собираясь ставить следующей Печатью Концентрацию?

Да, она серьёзно мне может помочь в изучении новых заклинаний из моего бывшего арсенала и в установке новых Печатей. Но будь на мне сегодня Аурный Щит…

Есть у меня и другие мысли. Например, отчего я не сделал для себя обычный артефакт, которыми снабдил весь свой десяток. Обычный, солдатский, в котором предусмотрен пусть и слабенький, но Щит. Забронзовел? Или всё ещё, чисто подсознательно, не готов признать, что я пока ещё не тот, каким был раньше.

Как бы то ни было, но сегодня я получил нормальный удар по самолюбию. Этакую отрезвляющую оплеуху. Пожалуй, не надень я сегодня один из тех артефактов, который мне перепал в трофеях, то мог бы и не успеть увернуться от последнего зомби.

Кстати, вполне годная штука оказалась. Недаром я потратил столько времени на её изучение.

Трофейный артефакт, если выражаться языком моего бывшего мира, даёт небольшое увеличение сразу к трём характеристикам: Силе, Ловкости и Выносливости.

Насколько небольшое? Тут уверенно утверждать сложно. Нет при мне нужного измерительного оборудования. По моим тестам — от четырёх до семи процентов на каждую из характеристик. Скорей всего, верный результат окажется где-то посредине этого разброса.

Но даже плюс пять к Ловкости… Пожалуй, сложно такое переоценить, когда понимаешь, что пальцы кадавра могли бы сегодня попасть тебе не в предплечье, а в глаз.

В бывшем доме управляющего никто не спал.

— Ваше благородие, вы ранены?

— Уже нет, но меня слегка зацепили. И знаешь, что радует? — спросил я у Василия, — Я сегодня в старом кителе.

Глава 6

Мы за мир во всём мире

Признаюсь, прибыв на заставу, я выдохнул.

Нет, я конечно же помню, как совсем недавно я восторгался тем, как мне хорошо и спокойно в доме Янковских. Но что-то пошло не так… Беспокойная там жизнь оказалась, если разобраться, хоть и прибыльная. Затрат много, но и вернулся я в изрядном плюсе, даже по деньгам и ещё не распроданным активам. Не говоря уж про недвижимость. Та, можно сказать, как награда за риск мне бонусом досталась.

Но сейчас это не главное. После недавней схватки с нежитью я понял, как я слаб. И это проблема первостепенной важности. Всё остальное подождёт. Покойникам деньги и именья не нужны.

И пока наш пароходик рассекал воды Волги, меня вдруг осенило — под Куполом находится магический фон высокой концентрации! Пожалуй, даже более высокий, чем был в моём бывшем мире. Чем не место для прокачки резерва?

Что это значит? Всего лишь, что мне нужно под Купол. Как можно чаще и на довольно большие промежутки времени. Кому как, а мне только там в полную грудь дышится, если так можно говорить про магическое ощущение этого мира.

— Ваше Высокоблагородие, подпоручик Энгельгардт к месту службы прибыл. При себе имею бумаги от Саратовского жандармского управления, оправдывающие мою задержку, — браво и громко отчитался я, как положено, в основном работая на тех, кто нас подслушивает.

Ещё бы не подслушивали. Я и дверь приоткрытой оставил, и окно у ротмистра распахнуто. Уверен, и часа не пройдёт, как все на заставе знать будут, что мне жандармы не дали из Саратова выехать.

— Что там у вас произошло?

— О! Уникальная история! Разрешите, за ужином сразу всем расскажу. Уверяю, вам понравится.

— Заинтриговали, но до ужина потерплю. Да, и ваш десяток вместе с вами завтра дежурит на заставе.

Оп-па… Это в честь чего такие изменения?

— Кто-то ещё научился вскрывать Купол? — заметно тише высказал я самое реальное предположение.

— Вовсе нет, — помотал Удалов головой, — Просто инициативная группа офицеров весьма настойчиво попросила меня вернуть заставу к прежнему режиму дежурств, намекая на свои личные связи с моим начальством. А мне неприятности не нужны.

— Завидуют, или что-то ещё? — спросил я, активируя Купол Тишины.

— Что-то ещё, — для чего-то ткнул ротмистр пальцем в радужную плёнку, отрезавшую нас от всех звуков, — Поручик Радошевский с парой прихлебателей на вас отчего-то взъелся.

— Он и раньше меня пытался задеть.

— А теперь, так и вовсе ненавидит. Не подскажете, что случилось? — наклонился ко мне ротмистр.

Думал я недолго. Секунд пять, быстро перебирая варианты.

— А скажите-ка мне, Радошевский случайно не пердел, как пожарная лошадь, пока меня не было?

— Не могу знать. При мне не случалось. С парой солдат такое было, а вот поручик… — тут Удалов задумался, — А вы знаете, как-то раз он пропустил утреннее построение, сославшись на недомогание.

— Тогда всё понятно. У меня под окнами, внутри палисадника, мины — пердушки стоят. Наступи на такую, и часов десять — двенадцать будешь страдать метеоризмом. Старая курсантская шутка нашего отделения. Меня её установке один алтайский парень научил.

— Хотите сказать…

— Уже сказал. Другой причины не знаю.

— Подпоручик, ну это же неприлично?

— А за переодеванием моей личной служанки прилично подглядывать? Кстати, надо будет сказать сегодня за ужином, что я некоторые мины — пердушки решил сменить на дристушки. Пусть потом никто не жалуется, что не был предупреждён. Иначе двенадцать часов с горшка не слезет.

— Это же ваши боевые товарищи… — попытался воззвать ротмистр непонять к каким чувствам.

Наверное, к тем, которых я за собой никогда не замечал. По крайней мере, в отношении тех, кто надумал мне в карман гадить.

— Боевые товарищи подглядывать и подслушивать под окна не полезут, — отрубил я в ответ, — А вот недоброжелатели… Собственно, их мы с вами и наблюдаем.

— Но вы же понимаете, что ваши прежние выходы придётся отменить?

— Конечно же нет. Я теперь и с одним своим десятком справлюсь со вскрытием Купола. Мы стаи мутантов уже изрядно проредили. Вот только с мясом возникнут проблемы, раз схема добычи нарушена. Его будет крайне мало. И мне бы хотелось, чтобы все узнали, по чьей вине такое произошло, — с намёком выдал один из этапов противодействия, и спустя пару секунд, увидел согласный кивок Удалова.

Признаюсь, выдохнул. Раз начальник заставы на моей стороне, то жить уже легче.

Теперь осталось придумать, как я буду прокачивать свой резерв, находясь под давлением магического фона Купола. Пока мне кажется, что это самый быстрый путь, который позволит мне расти, как магу.

* * *

Дома меня встретил Федот, кипящий самовар и густой запах трав.

Вдохнув ароматы трав, я лишь головой покачал. Ещё одно направление, которым предстоит вдумчиво заниматься — это травничество, а точней — его более узкая специализация — зельеварение.

Самое основное действие зельевара — научился подавать дополнительную энергию, как при первичной переработке грибов и растений, так и при изготовлении из них снадобий. Собственно, именно из-за этого эффективность снадобий, вышедших из рук магов-зельеваров в разы выше, чем если бы их готовил неодарённый травник.

Почти все растения, выросшие недалеко от аномалии, имеют лёгкий магический фон, который они сохраняют не только в высушенном виде, но даже в спиртовой настойке что-то остаётся. Задача мага — зельевара, направит эту магию на усиление лечебных свойств растения, а затем ещё раз усилить, напитав снадобье в процессе изготовления уже своей энергией.

Впрочем, недолго я предавался мечтам, что займусь когда-нибудь зельеварением, Федот мне ещё чай подать не успел, а я уже вижу в окно, как ко мне мой десятник, фельдфебель Самойлов, Илья Васильевич, через плац торопливо вышагивает.

— Федот, Илье Васильевичу чай наливай, — распорядился я прежде, чем крикнуть фельдфебелю, чтобы заходил.

— Наконец-то вы вернулись, ваше благородие, — обрадованно загудел десятник.

— А что, проблемы какие-то были? — насторожился я.

— Никаких не было. Застава в обычное расписание вернулась, а вместо вас с нами ротмистр ходил, — хитро глянул на меня Самойлов, поверх кружки.

Ай да Удалов! А ведь ни слова не сказал, что он не только меня прикрыл, но и моём десятке позаботился, взяв моих парней под своё покровительство. Красавец, что могу сказать.

— Меня жандармерия в Саратове задержала, как потерпевшего. Вопросов у них много было, — начал выдавать я тщательно выверенную дозу информации, — Пришлось мне некроманта с его приспешниками убить, а потом целую толпу нежити на кладбище.

— Неужто самый настоящий некромант? Давно я про них не слышал! — почти натурально изумился десятник, якобы не расслышав скрип половицы за дверью.

— Да был там один неудачник, который себя археологом возомнил. Вот и залез в курган с проклятьем. Пришлось с ним разбираться, пока некромант в полную силу не вошёл, — слегка упростил я историю, которая со мной случилась.

— Понятно, — пригладил фельдфебель ладонью ёжик волос, — Мне тут писарчук штабной сказал, что мы с вами завтра на дежурство по заставе заступаем.

— Правильно сказал. Оказывается, не всем по нраву наши успехи, — отдал я должное чаю, и потянулся к сдобе.

— Выходит, зря мы размечтались…

— Вовсе нет. Послезавтра же наша очередь к Куполу идти?

— Неужто в один десяток пойдём?

— Вот об этом-то я и хотел поговорить. Но давай сначала подарки покажу. Федот! — громко крикнул я, словно не зная, что он за дверью стоит, — Принеси-ка длинный свёрток и два ящика, что с ним шли.

— А что там, вашбродь? — не удержал Самойлов любопытства.

— Утятницы. И сотня патронов к ним.

— Ух ты! И пулелейки к ним есть?

— По две штуки к каждой.

— Зачем две?

— Под шар и жакан.

— Жакан… — покачал Илья Васильевич головой, — Так им матёрого быка из этой дуры с ног сбить, пара пустяков.

— Во! Мысль ты уловил. А теперь давай вместе думать, что нам оставить на выход к Куполу: две утятницы и две твои старые грохоталки, или всё же двух новых ружей хватит, а остальные пусть с берданками идут?

Видели бы вы этот чистый и незамутнённый взор Самойлова, когда он уставился в потолок и зашевелил губами, сам с собой споря! Истинный поэт оружия!

— Стрельнуть бы надо, — озвучил он итог своих размышлений.

— Так бери и стреляй.

— Эм-м… Мы ещё на такие денег не набрали…

— Самойлов! Ты за кого меня принимаешь? Совсем сдурел? Забирай и зачисляй, как дополнительное вооружение в наш десяток. И отныне сами о ружьях заботьтесь. Федот, помоги фельдфебелю с доставкой!

Я спокойно допил чай, и даже не все вещи из багажа сумел, не спеша разобрать, как где-то за заставой бабахнуло. И тут же, ещё раз. Да так, что стёкла звякнули.

— Надо же, какие они оглушительно громкие, эти утятницы, — покачал я головой, примериваясь, куда бы мне засунуть ещё одну книжку по травам, которую я только что вытащил из привезённых с собой саквояжей.

* * *

Похоже на то, что столы в офицерском собрании сдвинули исключительно ради моего рассказа, который я пообещал Удалову.

Ну чтож, начнём. Рассказывать «охотничьи байки» я научился. Там ведь что главное — создать коктейль из достоверных фактов, которые все видели или могут проверить, и потом от себя добавить красок в то, что проверить нельзя. И да, полёт фантазии и размах рук стоит всё-таки контролировать, а то тот же орёл в своё время господами офицерами принят не был. Сочли за перебор.

— Как вы помните, уехать мне пришлось с магом очень высокого ранга на яхте саратовского губернатора, — небывальщину я начал травить с достоверных фактов, как и положено, — Кто он такой, и по какому поводу прибыл, рассказать не могу, дал клятву. Тем не менее, сделав своё дело, связи в Тамбове я завёл внушительные, девушка была очаровательна, и отблагодарили меня достойно. И вот когда я уже собирался было на свою любимую заставу, то меня, уже в Саратове, задержала лишь зимняя форма, которая подгонки потребовала. И надо было такому случиться, но попался мне на дороге некромант!

И вот с этого момента меня понесло. Я вставал, размахивал руками, даже ветвистый шрам, который ещё не успел свести, продемонстрировал, как и походку мертвецов. Короче, минут тридцать витийствовал, правда, не признаваясь, что стал владельцем пары имений и кучи украшений.

— Кстати, господа, мне жандармерия обещала благодарственное письмо за помощь, — устало закончил я, допивая полбокала откуда-то взявшегося вина.

— Три письма уже в ваш адрес пришли, — флегматично заметил ротмистр, — Но все они про ваши более ранние приключения. Я их пока в одну папку сложил. Вы же теперь всех добытых тварюшек на себя станете записывать, а не раздавать заслуги другим офицерам, как раньше делали? Вот как наберёте пару десятков, так я на вас представление к званию напишу, и те письма к нему приложу.

Он сделал пару глотков из своего бокала.

— Не повредят, — продолжил Удалов, сохраняя невозмутимый покер-фейс, — А то маг пятого разряда, и подпоручик. Нонсенс.

— А вы не торопитесь. Надеюсь, я скоро смогу и шестой уровень магии показать и подтвердить, — порадовался я за своего командира.

Правильный у меня начальник. Побольше бы таких!

— Не может быть! Откуда у вас мог шестой ранг взяться⁉ — выкрикнул со своего места Радошевский.

— Я много тренируюсь. Почти всегда. И даже сейчас, — вытянул я перед собой руки, раскрывая ладони.

На одной появился и пропал шар Огня, а на второй это же действие повторил шар Воды. Потом я повторил то же самое, но уже в разной последовательности, а то и сразу добиваясь одновременного появления и исчезновения Стихий. Вроде, меньше минуты на демонстрацию потратил, зато какое впечатление произвёл! Все рты открыли.

— Да, поначалу было сложно, — начал я под уважительное молчание, — Я не мог одновременно управлять двумя разными стихиями, но как видите, научился. Теперь не только при разговоре могу их контролировать, но и во время пробежки. А вот при занятиях на турнике пока не выходит. Но я над этим работаю, — чистосердечно признался я, честно соврав.

Конечно же нет у меня той запредельной концентрации, чтобы такое исполнять. Сценка мной была заранее подготовлена. Зато сколько свидетелей её увидело, и как потом эта сказка гладко ляжет в легенду моей быстрой прокачки до высших уровней. Заодно, гонористому поляку дал понять, что мы уже вот-вот будем с ним на равных, а затем я легко и непринуждённо его обгоню. И не только по магии, но и по званию.

— Кстати, господа офицеры, предупредите своих солдат, что у меня в палисаднике, под окнами, теперь не только ловушки — пердушки разбросаны, но и дристушки появились, которыми я заменил часть отчего-то разряженных пердушек, — объявил я напоследок, поднимаясь с места.

Новость восприняли кто как. Пара офицеров шутку оценили и слегка похлопали, трое плечами пожали, а Радошевский побагровел.

Сдаётся мне, не уживёмся мы с ним на одной заставе. Точней, он со мной.

Но похоже, наш ясновельможный пан, за которого он пытается себя выдавать, про это ещё не знает. Оттого и гадит исподтишка.

Чем я его собираюсь порадовать? Так заклинанием Успеха, но со знаком минус. Там всего-то одну руну перевернуть вверх ногами требуется. И пусть работает оно недолго, часа два — три, и процент везения/невезения не так велик, но для старта неплохо. Сегодня подготовлюсь, а завтра его встречу этаким бодрым началом дня. Вот жеж достал, пакостник. Я из-за него целый час готов потратить, чтобы переделать это заклинание под свои нынешние возможности.

Впрочем, мне самому уже любопытно, что из этого получится.

А получилось занятно.

Первый раз наш поручик обо что-то невидимое споткнулся, когда его десяток с плаца выходил, а потом, через полтора часа, его и вовсе на носилках принесли.

Говорят, на ровном месте поскользнулся и так неудачно в глубокий овраг упал, что ногу сломал и головой сильно ударился.

Что могу сказать — не всем везёт в этой жизни. И походу, больше всего не везёт тем, у кого шанс на успех в минусе.

Весть о происшествии с Радошевским я услышал на улице, от Федота, и продолжил заниматься тем, чем занимался — медитацией.

Значит, сижу я себе на плетёном коврике, и глядя на деревья, впитываю энергию Солнца и вдыхаю запахи степи. Чем не релакс.

И тут вдруг мою хлипкую калитку, с её самодельным шпингалетом, выбивает внутрь какое-то крупное тело, да ещё так, что она повисает на одной нижней петле.

— Подпоручик! Вы мне нужны, чтобы помочь с ранением поручику Радошевскому! — ворвался ко мне во двор поручик Гаврилов, и резко притормозил перед дверями моего дома, заметив меня у яблони.

— Учите Устав, поручик, — полусонным голосом отозвался я, не прерывая медитации.

— Ваш боевой товарищ ранен. Я приказываю оказать ему помощь! — заверещал Гаврилов.

— Давайте вместе посчитаем, сколько раз вы соврали и нарушили Устав, — открыл я глаза, не поднимаясь с коврика, — Во-первых, ваш вожак, мне не товарищ. Во-вторых, достижениями в боевых действиях он себя не запятнал. В-третьих, кто ты такой, чтобы приказывать мне, когда я нахожусь в режиме боевого дежурства? В-четвёртых, по Уставу вы обязаны доставить его лекарю, и на этом всё. Или вы где-то на моём доме увидели намалёванный Красный Крест? А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы сейчас извинитесь, и тихо-тихо покинете мой двор. Потом обеспокоитесь, чтобы в течении часа мне отремонтировали калитку, и тогда я не стану вас особо беспокоить, пока вы все, втроём, не покинете заставу. Думаю, три дня вам на это достаточно. А теперь — пошёл вон! — вышиб я поручика Воздушным Кулаком за ворота, попав его вылетевшим телом точно в раскрытую калитку.

Ну, вот так. Опыт не пропьёшь…

Помнится, в прошлой жизни я как-то раз два десятка аристократов за десять секунд таким способом за двери ресторана отправил, и выиграл пари.

— Федот, — крикнул я, поднимаясь с коврика, — А чем у нас сейчас поручик Попов занимается? И где он живёт?

Во, теперь никто мне не скажет, что я не забочусь об офицерах заставы.

Вроде не поленился и лично пошёл к поручику Попову, чтобы предупредить его, что у него остался семьдесят один час и пятьдесят пять минут, чтобы безболезненно покинуть заставу.

Впрочем, я же всегда предпочитаю мирное разрешение вопросов…

Глава 7

К нам едет генерал…

В плановый рейд к Куполу мы на этот раз вышли одним своим десятком.

Все четыре крупнокалиберных ружья несём с собой.

Посидели мы вчера с фельдфебелем, под пиво с раками, обсуждая варианты, и решили, что утятницы с жаканами, на крупных тварюшек, и громыхалки с картечью, на мелкую и стайную дичь, побасче будут, чем обычные берданки. Сложней было втолковать стрелкам, кто и когда из них должен стрелять, но тут мой Рупор им в помощь и зычный голос Самойлова.

Покомандуем.

Понятное дело, десятник изрядно сомневался, справедливо утверждая, что «раньше так никто не делал», но тут уж мне пришлось карты раскрыть. Рассказал, что я по случаю парой неплохих артефактов обзавёлся, которые не только мою магию усиливают, но и позволяют кастовать намного быстрей, заодно заверил, что из Камня с черепахи у меня славный накопитель вышел. Такой, что я могу теперь долго кастовать, как бы не с час подряд.

— Неужто вы целый час теперь непрерывно магичить сможете, ваше благородие? — удивился он.

— Если не слишком затратными заклинаниями, и не частить, то может и чуть больше. Пока весь свой резерв и запас Силы в накопителе не израсходую, а он у меня полон.

Про то, что у меня ещё один накопитель есть, пусть и слабенький, я говорить не стал. Этот резерв у меня на самый крайний случай припасён. Когда совсем туго станет.

Так что, вышли мы обычным порядком и без лишней помпы. Идём, внимательно поглядывая по сторонам и соблюдаем выверенный порядок движения. С разведкой в виде пары бойцов спереди и по одному с флангов.

Хоть казачий полк и разогнал недружественно настроенных кочевников, но казаки уже ушли на свой берег Волги, а с киргизов станется вернуться. Жадные они до чужих пастбищ, да и молодёжь у них горячая, на рассказах стариков про славные набеги на русские селения воспитана.

Наш укреплённый пункт, по сути, небольшой форт, что в трёх верстах от Купола, так до сих пор и не восстановлен. И это напрягает. Так бы было где укрыться от кочевников. На коне в форт не залететь, а без коня из кочевника боец никудышный.

Но пока никого нет, и мы движемся, быстро, но сторожимся.

У небольшой рощицы — явления в степях редкого, чуть задержались. Бойцы в два топора нарубили с дюжину кольев, чтобы было чем прорехи заделать, если такие буду в нашей загородке у Пробоя.

— Сдаётся мне, что кто-то следит за нами, — передёрнул десятник плечами, поравнявшись со мной, — Как будто взгляд чей-то порой на себе чувствую.

— Предупреди парней, чтобы были готовы. Если что, уходите внутрь наших ограждений, а я Пробой с той стороны закрою и вернусь, — кивнул я в ответ, — А сейчас лучше ускориться.

Рискованно, но почему бы и нет.

Пришли. Осмотрелись. Вроде тихо. Бойцы попарно сбегали вдоль Купола вправо и влево. Вернуться успели, как раз, когда работы по усилению ограждений закончились.

— Ну, с Богом, — перемахнул я за заграждения, вытаскивая артефакт — «пробойник».

Бахнуло штатно.

Пробой показался мне чуть большего размера, чем раньше выходили. Купол слабеет или артефакт немного мощней оказался? Поди узнай. Нет у меня возможности и приборов, чтобы проверить то и другое.

Ждём. Уже довольно долго. Я с тревогой поглядываю, как Пробой затягивается. Но нет, шакалы выскочили. Шесть штук!

— Картечь! — командую я, и два гулких выстрела перекрывают пальбу берданок, — Отлично, бойцы.

Действительно хорошо отстрелялись. Пожалуй, пяти секунд не прошло, как всю стайку тварюшек положили. Мне даже вмешиваться не пришлось. Я лишь руки потёр — шакалы мне нужны. Я Камни из них на пробойники расходую.

Дальше пошли вороны. Десятка полтора. Тут уж мне пришлось вмешиваться. Отчего-то они шустрые вылетают и почти с ходу в бой бросаются. Двух принял на Молнию и Огнешар. Но картечь и с ними себя неплохо показала.

* * *

Ахмат ждал долго.

О том, что в их сторону идёт наряд русских, его разведчик доложил ещё час назад.

Амир, чьи глаза не уступят соколу, сумел углядеть их с такого расстояния, что это казалось невозможным.

Даже Ахмат, с его старой подзорной трубой, доставшейся ещё от деда, и то не вдруг их увидел, хотя и смотрел, руководствуясь на подсказки разведчика.

— Сыйлы, мы же убьём русских? — спросил Амир.

Они оба лежали на обратной стороне песчаной дюны, и несмотря на то, что русские пограничники виднелись едва заметными точками вдали, высунулись лишь на полголовы.

— Будем следить. Чем дальше они отойдут от заставы, тем лучше.

Эх, если бы не казаки, которые от его полусотни оставили лишь тридцать воинов в живых. И те чудом от погони ушли. Дождь спас. По раскисшим солончакам их кони, привычные к таким дорогам, оказались быстрей. А сейчас бросаться с оставшимися бойцами на русских солдат Ахмату не хотелось. Воевать пограничники хорошо обучены, а своих людей ему теперь нужно беречь. Вот если подвернётся удобный случай, тогда, конечно.

Но как же хочется получить русские винтовки… Это только у него и четырёх его ближников есть английские карабины, а у остальных одно старьё. У самой молодой пятёрки, так и вовсе луки в руках. А тут… сперва Ахмат сам себе не поверил, показалось что в глазах двоит, но присмотревшись, понял, что пограничники по две винтовки с собой несли.

Был и ещё один момент, от которого у Ахмата прилила кровь к лицу.

В какой-то миг, когда марево над степью согнал ветер, он успел заметить у офицера на поясе кобуру необычного вида.

Какой соблазн!

Фантазия тут же подсказала Ахмату, какой той он закатит по случаю победы, а в самый последний момент, когда все гости усядутся, выйдет к ним в новенькой офицерской портупее с кобурой…

* * *

Занимаясь уничтожением мутантов, мы с Самойловым нет-нет, да поглядывали на взгорки. Там, метрах в тридцати от отряда, затаились наши наблюдатели, которые лишь изредка постреливали с фланга по мутантам, а больше по сторонам пялились.

Теперь уже и меня не покидало ощущение, что за нами следят. Успокаивало лишь одно — моя Поисковая Сеть, раскинутая почти на полверсты, никого не фиксировала.

Тем временем из-под Купола выскочили восемь сайгаков.

— Картечь по стаду! Жаканы по выжившим! — решил я проверить наши новинки.

Мда-а… Жакан по сайгаку, пусть он и мутант — это жестоко! Всё-таки слонобой, он и в Африке слонобой. Снесло бедных тварюшек, как фигуру из городков, по которой прилетело битой. Даром, что сайгаки — мутанты здоровенные. Чистые жеребцы с рогами.

Но пару раз и мне пришлось вмешаться, добивая подранков Молнией.

Похоже, весь десяток этих выстрелов ждал. И дождался. Мощь новых ружей, да с жаканами в качестве пуль, оказалась выше всяких похвал.

Только мы успели порадоваться победе, как вдруг…

Два здоровенных кабана-мутанта, матка и четыре подсвинка — это не смешно!

Мутант раза в два здоровей обычных кабанов-секачей, и может пудов на сорок по весу вытянуть. А если принять в расчёт его жёсткую шерсть, непробиваемый лоб, толстую шкуру, слой сала и стойкость на рану, то это серьёзнейший противник! Даже если он будет один, а не с компанией изрядно подросших подсвинков. Те тоже не подарки. Любой из них наши ограждения в щепки разнесёт, как только опомнится от перехода. Пудов двадцать — двадцать пять необузданной силы и ярости!

И в это время раздался пронзительный свист! Тревога! Нападение! И вовсе не тварей!

Надо же, как нас подловили.

— Киргизы! Всадников тридцать — сорок! — доложил прибежавший боец.

— Жаканы по головам! Берданки, стреляйте по ногам!

Хех… Легенды моего мира утверждали, что рейнджер лучник, стреляя на двести шагов, способен целую минуту держать в воздухе четыре стрелы. В том смысле, что пока первая летит, он ещё три успевал выпустить. Врали, наверное.

И пусть я не рейнджер, но отстрелялся я по кабанам знатно.

Паралич, Молния, Ледяное Копьё, Сноп Стрел! А потом ещё раз, и ещё! И ещё!

— Все за ограждения! Проверить Тварей на недобитков! Закрываю Пробой! — выпустил я файербол за Купол, а следом и сам выскочил.

Почти тихо на этой стороне. Вижу, орёл вдали летает, но к нам не спешит.

Две заморозки! Одна за другой! Потом активировал артефакт со Щитом, прикрывая ещё и им Пробой, и бегом обратно!

— Кучней встаём! Чтобы стрелять было удобно, и достаточно! Чем плотней встали, тем прочней будет мой Щит! — начал я раздавать команды, едва вылетев из-под Купола.

Самойлов быстро сориентировался и подтверждал мои команды ощутимыми тычками, оптимально выстраивая солдат. В итоге, четверо стрелков с винтовками и вовсе на туши кабанов залезли, чтобы стрелять поверх голов первого строя.

— Коней, которые упадут, не добивать! А то трофеи на себе потащите, — предупредил я свой десяток, отчего пара человек нервно хохотнула.

А теперь мне нужен точный расчёт.

Ледяной Дождь, который изрядно ранит противника и лишит их половины подвижности, надо выставить так, чтобы под него попали не все. Коняшки нам самим пригодятся, поэтому те, кто идёт с краю атакующего отряда, будут караться обычным Параличом.

— Ружья — картечь! Врагов справа и их коней не трогать — они мои! — подгадав момент, запустил я своё первое заклинание в работу.

И наш короткий бой начался.

Выскочив из-за пригорка, кочевники одурели, увидев нас за ограждениями.

Они конечно же стреляли, я даже дважды восстанавливал Щит, когда он падал до половины и ниже. Вот только перезарядится киргизам никто не дал, а от пик и сабель заграждение спасало, позволив мне разгуляться с Параличом.

— Ружья, огонь картечью с двадцати шагов!

А уж когда от выстрелов наших ружей-уточниц кони сбились с бега… Да, я туда же Оглушалку добавил… Чисто для полноты впечатлений. Избиение началось, иначе никак не назвать.

Семь коней и трое пленных.

Как мне показалось, пленных могло бы быть и больше, но отчего-то после контрольного обхода их всего трое осталось. Наверное, контрольные тычки штыком, оказались порой чрезмерными, но я такого приказа не отдавал, оттого совесть моя чиста. В конце концов киргизы сюда мчались вовсе не для того, чтобы с Рождеством нас поздравить, а пограничники — не мать Тереза, и всепрощением эти суровые мужики ни разу не страдают. Оставили живыми самых нарядных, и достаточно.

Что могу сказать…

Кастовать, когда на тебя словно свежим ветром дует из Пробоя поток маны — это истинное наслаждение. В какой-то миг мне даже показалось, что я всесилен. Расход маны почти тут же восполнялся, слава моей недавней Печати.

Из плохих новостей — пять довольно новых трофейных карабинов от Энфилда. Похоже, англичанка опять гадит.

Из радостного — я стал изрядно сильней, как маг, но пока не готов сказать, на сколько. Разница в магическом фоне накладывалась бонусом не только на восстановление Силы, но вроде бы и на мощь моих заклинаний. По крайней мере, мне так показалось.

— Сначала шакалов выпотрошите на Камни, и давайте их в Пробой забросим, равно, как и вороньё, — скомандовал я когда работа по сбору трофеев началась.

— Ваше благородие, зачем? — осторожно поинтересовался у меня десятник.

— Прикормка. Скоро у нас будут полноценные рейды, а что-то я не увидел пока серьёзных тварюшек, с которыми мы бы одним десятком не смогли справиться.

— Видел я, как вы по кабанам работали, — проворчал Самойлов, и пошёл раздавать указания.

Вот и пойми его. То ли похвалил, то ли недоволен чем. Впрочем, скоро это выяснилось.

Обратно мы вышли лишь через три часа.

Долго? Да нет, наоборот быстро. Без моей помощи ещё бы не один час провозились. Последние полчаса я работал мясником. Подработанным Воздушным Серпом заменял пилораму, под руководством опытного фельдфебеля разделывая туши для изъятия трофеев

А что делать, раз шкуры кабанов и подсвинков даже топор толком не брал, не говоря уж про ножи.

Эта новость пограничников вовсе не порадовала, как и следы от винтовочных пуль, которые матёрого хряка зачастую попросту не пробивали.

— И как такую Тварь убивать? — глухо поинтересовался один из пограничников, насчитав на боку кабана двенадцать попаданий из берданок, ни одно из которых особого вреда ему не принесло.

— Слушай, а второй, по-моему, от жакана слёг. Ему куда-то под ухо попало, и похоже, все мозги хряку в кашу стрясло.

— Без нашего мага всё равно не устояли бы, — подвёл первый итог разговора, на что остальные лишь согласно угукнули.

— А их благородие нам кричал, чтобы мы по ногам стреляли, вот только я что-то попаданий по ним не заметил, — задумчиво начал было один из слушателей, но на него лишь руками замахали и зашикали.

Не дай Бог десятник услышит и проверит. А так — не до ног им было, когда такие махины в полутора десятках шагов стояли. Страшно. От того и палили без ума.

Но многие призадумались. Пусть кабан — туша здоровенная, но если колено ему прострелить… А ведь могло сработать.

В ветеринары я идти не согласен.

К такому выводу я пришёл, когда нужно было привести в порядок пару трофейных коней.

То ли животные не так восприимчивы к магии, то ли их размер обязывает, но усилий на лечение коняшек у меня ушло вдвое больше, чем на людей.

Возвращались мы поздно, уже по темноте, и какой-то другой дорогой.

По крайней мере, отчего-то мы вдруг оказались на окраине села, и по команде десятника от нашего каравана отделились три коня с трофеями и спешно потопали к его центру, сопровождаемые пограничниками, а мы встали на привал.

— Илья Васильевич, что происходит? — чуть слышно прошипел я, найдя десятника.

— Вы же сами сказали — хрен им, а не мясо. А это, что с подсвинков — трофей редкий. Сейчас парни на ледник его сбросят, и мы дальше пойдём.

— Вы мясом трёх коней загрузили?

— А что не так? Мясо — продукт ценнейший, а кони свободные у нас были…

Вот же фрукт! Врёт, и не краснеет. Словно я не по его просьбе двух коней на ноги поднимал, изображая из себя ветеринара.

Выдохнул. Прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти.

Я разозлился? Ну, есть маленько, и вовсе не потому, что хомяковатость фельдфебеля превысила способности моего хомяка. Опять же… Пожалуй, да. Никаких других причин я не нашёл. Превзошёл он меня в этом вопросе, чего уж там.

Впрочем, Самойлов лично обо мне позаботился, как отец родной. На мясо в моём десятке конкурентов нет. А сейчас три коня, на каждом из которых навьючено пудов по пять — шесть дорогущей первосортной мутантской свинины, ушли налево.

В смысле, мимо склада погранзаставы.

На заставе пленных киргизов мы поместили в карцер, а трофейное оружие сдали на склад.

* * *

Утро вышло неожиданно радостным. Застава провожала трёх офицеров.

Как уж командиры пограничных застав меж собой договаривались, я не в курсе. Вроде, что-то говорили в офицерском собрании про обмен опытом. Да Удалов, походя мне намекнул, что мы соседям три пуда сайгачьего мясца задолжали.

Хм, по пуду за каждого урода, выходит. А что, мне не жалко. Я бы за одного Радошевского больше дал, лишь бы его холёную, наглую рожу больше не видеть.

Зато окончание завтрака смазало все приятные впечатления.

В зал прибежал вестовой, и ротмистр, прочитав срочную депешу, побледнел.

— Господа офицеры, к нам едет генерал!

Минута молчания была настолько пронзительной, что мы слышали дыхание друг друга.

— Генерал Кутасов? — не поверил штабс-ротмистр Васильков.

— А какой ещё. У пограничной службы один генерал на всё Приволжское Управление. — Хмуро заметил поручик Карлович, — И когда он приезжает с ревизией, то без замечаний редко дело обходится. Говорят, ужас какой въедливый.

— К счастью, у нас есть, чем удивить Его Превосходительство. Если кто не в курсе, подпоручик Энгельгардт вчера поздно вечером доставил на заставу трёх пленных и целую кучу оружия, — размышляя, заметил ротмистр.

— Думаю, это отвлечёт генерала от проверки, — промолвил Васильков прежде, чем офицеры зашумели, — Но, господа! Нам нужно успеть срочно киргизов допросить и подготовить рапорты. Бумаги — это очень важно!

— Вы абсолютно правы, штабс-ротмистр, — согласился Удалов, — Поэтому, за работу, господа офицеры. Жду от вас самых подробных докладов и каждом выходе. Незамедлительно приступайте! А вас, подпоручик, я попрошу остаться…

На днях была опубликована шестая книга цикла «Ай да Пушкин», которую я пишу в соавторстве с Игорем Митрофановым. Необычная магия и Российская Империя присутствуют.

Начало цикла здесь: https://author.today/reader/387906/3579568

Глава 8

Некоторые успехи

Так как мой рапорт был один из самых важных, к допросу киргизов меня решили не привлекать.

Собственно, я и не рвался. Вряд ли дети степей смогут рассказать что-нибудь интересное, но вот про их почти новое английское оружие я бы подробней у них разузнал. Вот только мне кажется, что этот вопрос уже изучен, кем надо. Казаки наверняка и оружие такое видели, и пленных взяли достаточно, куда, как более важных и осведомлённых, чем мои.

На написание рапорта у меня ушло больше часа. С обеих сторон лист исписал убористым почерком, но к ротмистру его сразу не понёс, а пошёл искать Василькова, десяток которого сегодня дежурит по заставе. Появился у меня и к нему один вопрос, в котором он мне может помочь.

Штабс-ротмистра я нашёл в его доме, где он, как и я недавно, корпел над рапортом.

— Владимир Васильевич, надеюсь, вы не по поводу тех трофеев, что позволили мне на свой десяток записать? — встревожился было он.

— Вовсе нет. Записывайте их на себя, как и договаривались. Я к вам с просьбой.

— Чем могу помочь?

— Помнится, мы не так давно с вами Огнешары в воды Волги запускали.

— Было такое, и что?

— Очень хотелось бы повторить.

— Зачем? А-а, погодите… вы полагаете…

— Всё к тому идёт. На крайнем выходе почувствовал, насколько мне заклинания стали легче даваться.

— Дайте мне пять минут, чтобы рапорт завершить, а вы пока чайку выпейте. Он у меня чудо, как хорош! Если понравится, можем потом в Царицын вместе заказ послать моим знакомым купцам. Ох, и заинтриговали же вы меня, друг мой, ох, и заинтриговали… — кинулся Васильков завершать рапорт.

Вышли мы на берег через четверть часа, запустили Огнешары, первый раз неудачно, вразнобой, но потом сговорились целиться на одинокую иву на том берегу, и положили их почти рядышком. И ещё раз повторили.

— Поздравляю вас с магом шестой степени, подпоручик! — с чувством обнял меня Васильков, — Какой замечательный результат для ваших лет! Признаться, даже завидую вам по-хорошему. Далеко пойдёте.

— Спасибо, Иван Васильевич, — ответил я, стараясь скрыть лёгкое волнение. — Хотя, признаться, сам не ожидал такого скачка. В последнее время чувствовал, что заклинания даются легче, но чтобы сразу шестая степень…

— Ну, раз уж мы тут празднуем ваш успех, — усмехнулся Васильков, — То не грех и отметить. Как насчёт рому? У меня припасена бутылка, настоящий ямайский. Большая редкость в наших краях, если что.

— От такой чести не откажусь, — кивнул я, — Но после того, как генерала проводим. А до его визита мы лучше кулуарно, вечерком втроём посидим. Вы, я и ротмистр. Кстати, вы какое вино предпочитаете?

— А есть выбор?

— Вы даже не представляете, какой.

Раз уж раскололся на радостях, пришлось и дальше всё обстоятельно объяснять. А именно — как я умудрился купить за двадцать пять рублей набор из пятидесяти бутылок вина. Правда, три с полтиной ещё за доставку пятипудового ящика заплатил, но это же сущие копейки, если их на каждую бутылку раскинуть. Адресом поставщика из Астрахани пообещал поделиться.

Но по рюмашке рома мы всё-таки выпили, когда вернулись на заставу. Чисто, чтобы напряжение снять и достижение отметить.

— За ваш рост, подпоручик. И за то, чтобы в следующий раз киргизы с английскими ружьями думали дважды, а то и трижды, прежде чем лезть на наши заставы. — выдал Васильков в виде тоста.

Я сделал глоток — обжигающе-сладкий вкус разлился по горлу, согревая изнутри.

— Кстати, о киргизах, — сказал Васильков, прищурившись. — Вы ведь не просто так захотели проверить свою магическую силу сегодня, верно?

Я замер на мгновение, затем медленно кивнул, лихорадочно соображая, не прокололся ли я в чём-то.

— Вы правы. Если киргизы вооружаются английскими карабинами, значит, кто-то их ими снабжает. И если этот «кто-то» вдруг решит, что нашей заставе не хватает магической поддержки…

— То попробуют надавить, — закончил за меня Васильков. — Хитро́. Но теперь для них будет сюрприз. И кстати, жду не дождусь, когда наши с вами знакомые прибудут. Замечательные люди, между прочим, и с изрядным боевым опытом.

— И кто же это будет?

— А вот не скажу. Пусть для вас их прибытие станет сюрпризом, — жестом предложил штабс-ротмистр выпить ещё по одной, но я отказался.

Дел невпроворот.

— Знаете, подпоручик? Думаю, завтра нам устроят внеплановые учения. Заодно проверим, как ваш новый уровень скажется на боевых заклинаниях. И внимательно глянем, не зашевелится ли кто в степи.

Я понимающе кивнул.

— Отличная мысль.

— Тогда пойдёмте рапорта ротмистру сдавать, — легко поднялся Васильков с места.

— Могу я вас попросить и мой рапорт занести в штаб, — обратился я к штабс-ротмистру, — А я побегу долги перед заставой закрывать. Озадачили вы меня а разговоре. Обещал я Удалову артефакты защитные на обновлённые смотровые башни доделать, да всё руки не доходили. Но теперь думаю, что тянуть с таким делом не стоит.

— Верно решили. Я и ротмистру скажу, чтобы попусту вас не дёргали, — тут же согласился Иван Васильевич.

И вроде бы всё хорошо, но с Дуняшей я на эти выходные пролетаю. Обидно. Дёрнул же чёрт этого генерала припереться так некстати! Ни заставе, ни ротмистру я неприятностей не желаю. Так что не дай Бог, кто-то докопается и с них взыщут за мою служанку, как за нарушение. Нет уж, потерплю, чтобы никого не подводить.

* * *

Апгрейд своей артефакторной мастерской я начал с дополнительного стола и пары крепких табуреток.

Вроде бы мелочи, но это поможет мне правильно расставить оборудование и без промедлений перемещаться от стола к столу, не отвлекаясь на перенос мебели под седалище. Оно и отвлекает, и не всегда удобно, когда у тебя в руках незаконченная заготовка артефакта.

Подходящий верстак нашёлся у соседа — оружейника, а табуретки мне Федот спроворил. И лишь когда всё встало на места, я занёс туда пантограф. С его появлением моя мастерская приобрела солидность и какой-то завершённый вид. Критически окинув всё взглядом, я добавил над каждым рабочим местом по приличному светильнику, чтобы глаза в темноте не напрягать и заготовки не портить, и принялся за сами защитные артефакты для заставы.

На те деньги, что заставе с моих прошлых рейдов перепали, уже четыре угловые смотровые башни были надстроены и улучшены. Добавить туда артефакты, и вот вовсе не факт, что даже я, со своим десятком и Щитами, сумею легко и безболезненно оттуда четырёх стрелков быстро вынести. Хотя нет, я-то сумею, а вот другие — это вопрос.

К чему я это сказал? Так тут всё просто. Пытаюсь оценить боевой потенциал модернизированной огневой точки в понятных мне величинах. Понятно, что все сравнения насквозь спорные, но других у меня нет.

Пока будем надеяться, что четверо пограничников сумеют довольно долго противостоять двум-трём десяткам кочевников, если они попробуют вступить с ними в прямое единоборство, вынуждая их на перестрелку.

В плюсах у пограничников и выучка, и хорошие винтовки, и расширенная стрелковая площадка, укреплённая мешками с песком по грудь, а теперь ещё и магические артефакты добавятся, приняв на себя полтора — два десятка пуль.

Моя неуверенная оценка защиты заставы вызвана тем, что обсуждали мы с Удаловым не набег кочевников, а Осенний Гон. Под него и готовились заранее. Но жизнь внесла свои коррективы. Что лично меня не удивило. Говорят, бутерброды всегда падают маслом вниз.

Следующие несколько часов я провёл, не разгибая спины, за сборкой защитных артефактов. Каждый из них представлял собой бронзовый диск с выгравированными рунами, усиленный вставками из закалённой кости магических тварей и Камня — благо, прошлые рейды оставили нам достаточно трофеев.

Удалов, заглянув ко мне в мастерскую, лишь присвистнул:

— Да вы, подпоручик, всерьёз за дело взялись! Это ж сколько маны уйдёт на активацию…

— Не столько, сколько крови, если застава не выдержит, — пробурчал я, проверяя пайку на очередном креплении.

— Ну, вы всё знаете. Только смотрите, не загнитесь раньше времени.

Приятное пожелание. Я лишь хмыкнул в ответ.

Слава пантографу! К обеду все четыре артефакта были готовы. Оставалось лишь проверить их в деле.

— Самойлов! — крикнул я, выходя во двор. — Давай-ка своих стрелков, испытаем новинку!

Штабс-ротмистр, сидевший на крыльце с папиросой, лениво поднял бровь:

— Уже изготовили?

— Уже.

Он нехотя встал, отряхнул пепел и сыто потянулся, словно кот.

— Пойду с вами, погляжу. Интересно, что же у вас получилось.

Через пару минут передо мной стоял десятник и четверо пограничников с берданками, с любопытством разглядывающие бронзовый диск в моих руках.

— А это что, ваше благородие? — почесал затылок фельдфебель.

— Щит. Магический. Должен принять на себя пару десятков пуль, прежде чем разрядится.

Глаза у стрелков округлились.

— То есть… нас теперь не убьёшь? — недоверчиво спросил Семёнов.

— Убьёшь. Но не сразу. И это артефакты для смотровых вышек. Хотя…

Васильков фыркнул, не дав мне додумать.

— Обнадёживающе. Ну что, будем проверять?

Мы выдвинулись к ближайшей тренировочной площадке за оградой, где стоял старый деревянный щит, испещрённый пулевыми отметинами.

— Становись в строй, — скомандовал я пограничникам, — Будете по очереди палить в мишень.

Первая пуля поразила мишень лишь на семнадцатом выстреле.

— Двадцать выстрелов — это с натяжкой, — констатировал Васильков, — Но даже шестнадцать — уже огромное преимущество.

Я удовлетворённо кивнул.

— Не забывайте, что стреляли с тридцати шагов и из берданок, а бой у них посильней будет, чем у английских карабинов, и уж тем более, всяких там кремневых ружей. Да и не подпустят наши стрелки к себе никого на тридцать шагов.

— Осталось надеяться, что кочевники не притащат с собой чего-нибудь похуже английских ружей, — добавил штабс-ротмистр, пожимая плечами.

Я усмехнулся.

— Разве что, шаманов. Ну, тогда и мы будем импровизировать.

К вечеру все артефакты были распределены по башням заставы. Оставалось только ждать.

А ждать, как известно — самое тяжёлое.

* * *

Трое офицеров, которые прибыли сменить тройку Радошевского с его клевретами, меня порадовали. Двое были уже мне знакомы — поручик Левин, Илья Юрьевич и штабс-ротмистр Львов, Дмитрий Константинович, а третьим оказался поручик Кац, Игорь Самуилович.

Как нам его представили — одессит, балагур и редкостный шутник.

Ротмистр дал прибывшим полчаса на заселение, а потом пригласил их на ужин.

Оказывается, все наши офицеры с соседями были знакомы, и поэтому разговор сразу перетёк на мою схватку с киргизами.

Пришлось заново всё рассказывать.

А мне что — рассказал. Тем более, особо наедаться за ужином я не планировал.

У меня гости сегодня ожидаются. Федот уже небольшой мангал из кирпичей сварганил. Шомполами от списанных винтовок обзавёлся. Дровами из ольхи. И свинину, доставленную из села, нашинковал и замариновал.

Про свою шестую степень я попросил Удалова и Василькова пока не распространяться. Васильков первый про неё узнал, а ротмистру я обязан был доложиться, что и сделал.

Вот когда переживём визит генерала — тогда и отпразднуем это событие всем офицерским составом. А пока — кулуарный шашлычок на заднем дворе моего дома, под пару бутылок лёгкого вина.

И мы собрались. Втроём. Темнело. Тихо присели на самодельные лавки, которые Федот соорудил из досок и чурбаков. После недолгих споров, вонзили штопор в выбранную бутылку вина и начали неспешно делится новостями и мыслями. Понятное дело, внимательно поглядывая на готовящееся мясо.

— Жирноватый подсвинок вам попался, — с видом знатока заметил штабс-ротмистр, когда я в очередной раз потушил пивом огонь, который вспыхивал из-за многочисленных капель жира, падающих на раскалённые угли.

— Так и лето уже на исходе. Самое время им к зиме жирка набирать. — Флегматично заметил ротмистр, глядя на мои старания.

Пока, на нашем импровизированном столе, изготовленном Федотом из двух перевёрнутых крышек оружейных ящиков и накрытым льняной скатертью, особых изысков нет.

Мягкий деревенский сыр, больше похожий на спрессованный творог, сливочное масло, перья лука, ломти осетрового балыка, коврига ещё тёплого ржаного хлеба и плошка с зернистой икрой. Всё скромненько, чтобы от главного блюда не отвлекало.

— Знать бы, для чего генерал к нам едет, — ткнул Васильков вилкой в балык, игнорируя надоевшую икру.

— Похоже, рапорты наши дошли. Мы же, почитай, столько Тварей выбили, что всем остальным заставам не под силу оказалось, — подцепил ротмистр кусочек сыра, отломив под него краешек ковриги.

— Может, он нам про политику и киргизов что-то расскажет? — предложил я свою версию.

— Отчего-то мне кажется, что наше командование довольно далеко от реалий. Вряд ли кто там, наверху, заинтересуется состоянием Купола и неожиданной активизацией кочевников. Но это же не мешает нам от буквы до буквы исполнять свою службу. — Заметил Удалов, поднимая свою кружку.

Угу, нет у меня пока в доме нужной посуды. Приходится нам всем пить вино из простых фаянсовых кружек, а не из хрустальных бокалов.

— На редкость верное замечание, — услышали мы чей-то голос из-за штакетника, а там и вовсе некая фигура в плаще нарисовалась, став вдруг заметной.

— Генерал Кутасов… — определил Васильков, отворачиваясь, как от Солнца.

Оно и неудивительно. Аура у генерала — огонь!

— Э-э-э… Ваше Превосходительство? — промямлил ротмистр, а потом словно онемел.

Я было немного подождал, но очень быстро сообразил, что ситуацию надо спасать. Ибо мои коллеги оказались не совсем готовы к разговорам.

— Ваше Превосходительство. Позвольте представиться — подпоручик Энгельгардт. Маг шестой степени, сегодняшнее подтверждение которой мы и отмечаем. Кроме того, у нашей заставы на счету победа десятка пограничников над тридцатью кочевниками, и буквально пару часов назад мы снабдили наши смотровые вышки артефактными Щитами. Поэтому поводов у нас, как минимум — три. Приглашаю вас к нашему скромному столу. Трофейный подсвинок из-под Купола уже почти приготовлен. Выбор вин у меня не велик, но приоритет по его виду вы можете обозначить.

— Красное полусладкое найдётся? — хмыкнул Кутасов.

— Не вопрос, — не стал я рассуждать, что под мясо лучше или хуже, — Иван Васильевич, сними те шампура, что в центре, а на их место с краю подвинь, и за огнём следи, — отдав ЦУ, отправился я в дом.

— Федот! Две бутылки красного полусладкого! Срочно! И нам добавь того же, что на столе.

Подвал в моём доме смешной. Всего-то на пару полок для солений и варений, и место в другом углу на пару бочек. Зато там всегда прохладно, ну и я слегка руки приложил. Чисто по наитию создал артефакт, который там температуру поддерживает. Всего-то чуть выше той, когда вода в лёд замерзает. Этот эффект мне для хранения зелий был нужен, но оказалось, он вполне и для жизни востребован.

— Итак, господа офицеры, вы начали обсуждать состояние Купола. Признаюсь, мне было интересно вас услышать, но подслушивать — не моё. Оттого, надеюсь, мы можем вполне откровенно поговорить, — собрался было вещать генерал, но несколько растерялся, когда я ему прямо в руки сунул шомпол со шкворчащей свининой.

Так-то — он маг-«десятка». Это я понял, когда он в лёгкую мою ограду перелетел.

Да, вот так запросто оторвался от земли и полетел.

— Точно из-под Купола? — уставился генерал на меня.

— А вы попробуйте. Я такое на раз отличаю, — выдержал я его наезд с каменным лицом.

— Вы правы. Я просто забыл. Давно ничего подобного мне не попадалось.

— А вот это вы зря. Я, со своим десятком, персонально для вас отдельного кабанчика добыл. Вот только он уродом оказался, — начал я плести всякую чушь, чтобы мои коллеги наконец-то опомнились.

— Что значит — уродом? — чудом отвлёкся генерал от порции шашлыка, в который он с рыком было впился.

— Представляете, все его четыре ноги оказались задними!

— Что? Четыре задних ноги⁉

— Ну, именно так и вышло на вашем экземпляре, — развёл я руками, хлопая глазами, как блондинка.

На то, чтобы распознать шутку, генералу потребовалось время, зато потом…

— Даже не стану спрашивать вашего позволения. Сам эту шутку расскажу, и не раз, — решил генерал, когда отсмеялся.

Кутасов ржал, пил и ел, как ненормальный. После четвёртой бутылки он стал нас всех называть «сынками», а меня, так и вовсе собрался с внучкой познакомить. Лишь под утро генерал угомонился. После окончания поставок ямайского рома от Василькова. Оказывается, у штабс-ротмистра него не одна, а две бутылки рома оказались. Вот же хомяк!

Ну, а так, вроде неплохо генерала мы встретили.

Храпит себе на диване у меня в доме, а все вокруг на цыпочках ходят.

Всей заставой.

Слабонервное командование мне уже бочонок с пивом прислало и кувшин рассола, но я пошёл другим путём. Попросту нацепил на Кутасова один из своих артефактов, с исцелением, а пиво с рассолом убрал для внутреннего пользования, ну, или до лучших времён.

— Эй, кто-нибудь, что тут происходит? — раздался голос генерала ближе к полудню.

— Подпоручик Энгельгардт, Ваше Превосходительство. Вы вчера обещали свою внучку за меня замуж выдать. — Сообщил я Кутасову, — Вот только я на это не согласный. Давайте вы меня с ней хотя бы познакомите. Надеюсь, она не в вас лицом пошла?

— Боже, дай мне силы… — пробормотал генерал, но Бог не откликнулся, а вот я ему кружку рассола выдал прямо в руки.

— Скажу вам честно, Ваше Превосходительство, в ближайшие годы я не собирался связывать себя семейными узами. Так что вам придётся сильно постараться, чтобы меня переубедить в этом вопросе.

И я улыбнулся.

А что такого? Кому-то он генерал. А некоторым, тут я расправил плечи, почти что родня, ну, в будущем…

Глава 9

Внучка генерала, говоришь…

— Ваше Превосходительство, яишенку на шкварках не желаете? Сало, сами понимаете, не простое, а из-под Купола. А какой взвар травяной у меня есть! Мёртвого из могилы подымет, — начал я соблазнять генерала, когда он закончил с водными процедурами, — Или Среднее Исцеление сначала желаете?

— Неужели и его можете? — не поверил мне Кутасов.

— Я же не шутил вчера, когда про шестую степень сказал, — принял я слегка обиженный вид.

— Угу, шестая степень, и подпоручик. Я один чего-то недопонимаю?

— А вы присаживайтесь. Пока вы кушаете, я всё охотно расскажу.

— Сами есть не хотите?

— Я уже и потренировался, и позавтракал, и по службе всё проверил, — доложил я, пожимая плечами, — Но кофе с вами за компанию выпью.

— Вот смотрю я на вас, подпоручик, и кажется мне порой, что вы со мной, как с равным общаетесь, разве что на возраст скидку делаете…

— Помилуйте, Ваше Превосходительство, как можно!

— И это мне нравится. Не люблю льстецов и подхалимов, — продолжил Кутасов свою фразу.

Признаюсь, он меня сделал. Я даже пару раз рот открыл, вот только слов в ответ так и не нашёл. А генерал тем временем меня отодвинул и зашёл в зал.

— Скромненько вы генерала угощаете, — окинул он взглядом накрытый стол.

— Потом ещё спасибо скажете, — буркнул я в ответ, — Там всей заставой обед готовят, а до него чуть больше часа осталось.

— А вы рассказывайте, подпоручик, рассказывайте, — кивнул он в ответ, дав понять, что мой ответ он принял к сведению, — И начните с того, отчего вы всего лишь подпоручик и почему такой смелый.

Рассказ про подпоручика у меня был отрепетирован, так как пересказывал я его уже не раз. Вышло кратко и ёмко, и лишь потом я перешёл к импровизации.

— Что касается смелости… Так с этим всё просто. Меньше подпоручика мне уже никак не дадут. Не положено. За карьерой я не гонюсь. За обучение хоть сейчас готов заплатить и на увольнение подать. Но на заставе мне интересно, и пользу я приношу немалую. Отчего-то мне кажется, что в своём саратовском имении я изрядно заскучаю, если вдруг меня вынудят по каким-то обстоятельствам со службой расстаться.

— Я вроде неплохо саратовское дворянство знаю, но что-то вас, барон, среди них не припоминаю, — прищурился Кутасов, — Хотя на память не жалуюсь, да и фамилия у вас необычная. Волей-неволей внимание бы обратил.

— Оно и неудивительно. Я из новых. Только-только документы оформил.

— И что же за имение у вас?

— Петровское, если вам это о чём-то говорит. Земли в десяти — двенадцати верстах ниже Саратова расположены, если на Волгу ориентироваться.

— И много земель?

— Чуть больше двух с половиной тысяч десятин, — машинально ответил я, слегка ошалев от вопроса, — Но на заставе про это пока никто не знает, и вы уж тогда не говорите.

— А что так?

— Там, Ваше Превосходительство, странная история случилась. Если коротко, то мне имение в качестве трофея досталось. Можно сказать, на шпагу его взял.

Вот я влип… Кто же знал, что генералы в возрасте ничуть не хуже старушек на лавочке. Такие же любопытные.

Пришлось про некроманта рассказывать. А потом и про нежить с кладбища.

Короче, вышли мы на улицу минут за двадцать до начала обеда.

Собственно, в них и уложилась вся генеральская проверка. Понятное дело, его свита пробежалась по службам со штабом, и рапорты все собрала, но привычной «распеканции от Кутасова» мы так и не дождались. Минуло нашу заставу это «счастье».

Так что провожал я генерала на причале чуть ли не со слезами на глазах. Ещё бы. Вместе с ним четыре свиных окорока уплыли… Моих. Личных.

Кстати, пленных киргизов и все английские карабины свитские тоже с собой забрали, оставив нам из трофеев одно барахло.

— Ваше благородие, наконец-то, — отвлёк меня Самойлов от созерцания пароходика, увозящего свиные окорока.

И, может быть, будущего родственника, но это пока не точно. Мы же всего лишь шутили. Правда же?

— Случилось что?

— Так приказчик прибыл.

— Какой ещё приказчик? — продолжил я скорбеть.

— От купца, который панцирь черепахи купил, — как малому дитяти растолковал мне десятник, — Купец второй гильдии Илья Васильевич Воронов к вам приезжал. Неужто не помните?

— Так и продай ему лишнее. Неужели не справишься?

— Эм-м… Он ружья привёз, — попытался объяснить фельдфебель, но наткнулся на мой непонимающий взгляд, — Мы же тогда две уточницы заказать пытались. А потом вы нам их привезли, но это не те. Вы их сами где-то приобрели. А теперь ранее заказанные прибыли.

— Да, помню был разговор, — наконец-то пришёл я в себя, мысленно отменяя на время траур по свинине.

— Вот. Приказчик и говорит, что купец тот прямо на сам завод заказ сделал через знакомого и ружья для нас отменной выделки доставили.

— Так, — решительно развернулся я к десятнику, потом немного подумал, и чуть сбавил обороты, — Так… А пойдём-ка подумаем, Илья Васильевич. Рассказывай, что он привёз?

— Так два ружья и по тридцать патронов к каждому. Но эти уточницы одноствольные. Опять же, ствол у них длинней. Полагаю, под жакан они в самый раз будут.

Накоротке обсудили с ним, стоит ли нам штуцера — громыхалки на новые уточницы поменять, и сошлись на том, что стоит. Изрядно наш десяток в огневой мощи добавит.

— Что он по деньгам просит?

— Сто сорок пять рублей. И Христом Богом клянётся, что купец ни копейки сверху не накинул. Вроде, как он благодарность так выразил.

— Трофеи приказчик будет брать?

— Да. Интересовался.

— Оценивай. Если их не хватит, скажешь, я денег добавлю. Или пару ляжек с подсвинков ему продай.

— Тогда вам самому мало останется, — насупился Самойлов.

— А кто нам теперь запретит ещё раз к Куполу выйти, — улыбнулся я в ответ.

— Генерал разрешил? — с надеждой спросил фельдфебель.

— Нет, он по другому вопросу приезжал. Хотел свою внучку мне посватать, но я пока отказался. Надо ещё посмотреть, что там за цаца, — ляпнул я в ответ первое, что в голову взбрело.

Десятник нервно обернулся, и не зря. Похоже, окончание нашего разговора услышали…

Хех… Пошутил, называется.

* * *

Никогда, даже после моего триумфа с черепахой, меня застава так не встречала.

— Господа офицеры! Минуточку внимания, я сегодня желаю проставиться по поводу получения мага шестой степени, — начал было я.

— Присоединяюсь, надеюсь, мой повод всем понятен, — поддержал меня ротмистр.

— И мне позвольте, — вмешался Васильков, — Рапорт на очередное звание напрямую генералу передал. Редкая удача. К тому же, я вижу, наш герой не с пустыми руками прибыл, — обозрел он моих солдат, которые тащили на кухню здоровенный свиной окорок, пуда этак на три, — Так что я вас на время покину. Давно мечтал пару рецептов проверить. Нужно срочно дать указания нашему повару и проследить, чтобы они до буковки были исполнены. Можете поверить мне на слово — это важно!

— И нам бы, всем троим, не мешало проставиться, — заявил штабс-ротмистр Львов, и его коллеги согласно закивали головой.

Короче, нормально отгуляли. Покруче вчерашнего. И, что характерно, мой десяток при утреннем построении получил задание на подготовку к совместному выходу под Купол, с десятком Львова. Но, на завтра.

Как я выяснил, штабс-ротмистру достался бывший десяток Радошевского.

В качестве секретного агента я заслал своего десятника. Пусть узнает, чем гордый польский пан своих вояк снабдил.

Может, вы удивитесь, а я — нет. Ничем!

Не слышали его бойцы ни про зелья, ни про артефакты. Не озаботился польский пан улучшениями своего десятка. Для него — они были просто челядь, а не боевые товарищи.

Помогать я им пока не готов, а вот советы дать — это можно. Для того и наказал Самойлову с парой бойцов к десятку Львова вечером в гости сходить. Пусть объяснят, что берданка — штука хорошая, если её с умом использовать. Не просто мутантам в бок стрелять, а по уязвимым местам бить. Тогда от попадания тому же сайгаку под лопатку толку больше будет, чем от пяти пуль в живот.

* * *

Сегодняшний день у меня уйдёт на подготовку к завтрашнему выходу.

Надо парочку новых артефактов — пробойников сделать. Новую Печать поставить и с Удаловым переговорить.

Пограничный пункт не мешало бы начать восстанавливать. Работы хозяйственникам там не на один день. Заодно, их подводы мне потребуются на обратном пути.

Ну, и моя новая степень мага новые заклинания предполагает, правда, я ещё не решил, какие именно.

Допрос пленных киргизов подсказал, что особых опасностей от них пока ждать не стоит. Казаки заставили Роды их Жуза вёрст на сто в степь отойти, а этот отряд оказался из неугомонной молодёжи, который аксакалы послали в разведку. Не удивлюсь, если когда-то выяснится, что на их возвращение никто особо и не рассчитывал. Вернуться — хорошо, а не вернуться, значит не стоит лишний раз русского медведя дёргать за усы. Да и эта молодёжь к нам бы не сунулась, если бы им пятью английскими карабинами за вылазку не заплатили.

Впрочем, карабины мы генералу отдали. Так что пусть теперь у него голова болит, решая задачу — кто и зачем накачивает Степь английским оружием. А мы — люди маленькие. Нам не до политики. Что толку рассуждать про Англию обычным пограничникам — только настроение и аппетит себе портить, отвлекаясь за столом в офицерском собрании на излишнюю бесполезную болтовню.

— Ваше благородие, вы про меня не забыли? — заставил меня оглянуться чей-то вопрос, заданный довольно робко

Ба, наш лекарь. Он же доморощенный алхимик Шварц на меня засаду устроил.

Наверняка же, сидел у окна и поджидал, когда я из мастерской выйду.

— Добрый день, Эммануил Давидович. Напрасно вы думаете, что я про наш разговор забыл. Больше того скажу, мы на изрядное количество шагов приблизились к тому, чтобы его цель осуществить. Скажем, Камни, что вы мне обозначили, я почти все добыл. Последний остался, — не стал я рассказывать, что нужные Камни у меня уже два раза в руках побывали, но я нашёл им другое применение, — Зато с магической подпиткой я вопрос однозначно решил. Очень серьёзное насыщение вашего порошка готов выполнить.

— На пятой степени? — скепсис у лекаря так и зашкаливал.

— Уже на шестой. И вот что ещё у меня имеется, — вытащил я свой накопитель из-за ворота, — Могу забирать с него энергию прямо в процессе, не останавливая зарядку порошка Силой. Насколько я помню — в этом была главная проблема?

Шварц слушал меня, как Мессию. Открыв рот и даже не пытаясь усомниться в моих словах.

— Неужели я… мы, сделаем это? — почти прошептал он.

В его священный трепет мне вникать было некогда, а вот практические вопросы стоило решить на берегу.

— Эммануил Давидович, а если вместо оплаты деньгами я вам за работу артефакт предложу? — начал я вкрадчивым шёпотом, — Скажем, накопитель, который раз в пять перекроет ваш невеликий резерв? А заодно, научу, как можно накопитель использовать, не отрываясь от работы. Это же станет честной оплатой за ваши труды?

— Конечно же нет! Я вам останусь должен, и изрядно! — напрочь бы опроверг Шварц моё мнение о его еврейских корнях.

— Тогда советую вам приготовиться. Затягивать с этим вопросом я не намерен! — решительно заявил я, оставив лекаря в полном восторге и предвкушении.

Похоже, он и не мечтал, что когда-нибудь сам сможет создать столь значимый эликсир.

Но, иногда мечты сбываются.

— А сослуживцы-то меня побаиваются, — сказал я сам себе, подходя к своему дому, — Неплохо я на репутацию поработал. Федот, держи гривенник! Пива по дороге выпьешь и Дуняшу до заставы сопроводишь! — скомандовал я почти от дверей, стаскивая пропотевшую рубаху и собираясь на улице опрокинуть на себя пару вёдер воды, чтобы потом обтереться и переодеться в чистое перед обедом.

Кода я вернулся после обеда, планы чуть было не поменялись. За время моего отсутствия Дуняша похорошела и в меру округлилась в нужных местах, на что её одежда явно не была рассчитана и казалась на размер меньше, чем нужно.

Ну уж нет! Первым делом Печати, а уж девушки… Превозмогу…

На Печать Концентрации у меня ушло почти два часа.

Нужная штука. Позволит мне экономить ману, чуть усилит заклинания и обеспечит более полный контроль над смешением Стихий. И всё это уже на первом уровне!

Выбрался из своей комнаты чертовски довольным, но усталым и рассеянным. Велел подать чай и принести мне малый саквояж.

Вручил девушке подарки, которых вдруг оказалось много.

Вроде, я специально не озадачивался, но чисто машинально всякую мелочь часто подкупал. Там заколку, тут гребешок, набор иголок с посеребрённым напёрстком, серёжки весёленькие, мыло душистое, ленты шёлковые, платочек, и как оказалось, не один. Короче, когда всё вытащил, сам себе не поверил. Этож когда я столько успел накупить? Вроде бы попутно всякие мелочи брал, а их целая куча набралась. Полстола занял. Похоже, я о чём-то другом думал, более важном, вот и забывал о предыдущих подарках, уже ранее купленных. Но о девушке постоянно помнил.

У Дуняши, на каждый новый подарок — восторг чисто щенячий! Такое искусственно ни за что не изобразить.

Я же просто искупался в волнах позитива.

А уж как старательно меня отблагодарили, предугадывая любое моё малейшее желание — нет слов!

На личном опыте готов дать рекомендацию: — желаете, чтобы ваша девушка превратилась в обольстительную суккубу — дарите ей подарки! Чем больше — тем лучше!

Когда мы почти угомонились, приговорив бутылку вина в процессе, и я уже почти пропустил ужин в собрании, что несложно было понять по наступающей темноте за окном, пьяненькую и удовлетворённую Дуняшу потянуло на разговоры.

Понятное дело, что главной темой их стал налёт… визит казаков в их село, а потом и лагерь кавалерийского полка, которые встали неподалёку. К счастью, Дуняша пережила этот период в моей комнате, чему откровенно радовалась.

Вояки, словно соревнуясь меж собой, частым гребнем по всему женскому населению села прошлись.

— У Иванихи, что через дом от нас живёт, три дочки — погодки, старшей скоро шестнадцать. — начала Дуня делиться со мной сельскими сплетнями, пока я её наглаживал и угощал, — Говорят, кавалерийские офицеры чуть ли не в очередь стояли, чтобы её девок на сеновал за рубль утащить. Так все три девки теперь такие важные ходят — каждая на корову успела заработать. А казаки тех, что напротив от нас живут, всех оприходовали. Хорошо, хоть сестра мамина, тётка Аграфена, Настю успела за Волгу к родственникам отправить. Нетронутой вам достанется. Зато сама Аграфена маменьке жаловалась, что отымели её по-всякому, и опасается, что забрюхатела она.

— Так, у меня к тебе вопрос появился… — начал было я строгим тоном.

— И у меня к вам. А «по-всякому» — это как? — осмелела разгорячённая и подвыпившая Дуняша, — Научите? А то девки такое рассказывают, что завидки берут.

— Давай-ка ты начнёшь на мои вопросы отвечать. Что это за Настя такая? — прижал я её за грудь.

— Так мы же по-родственному… Я к весне вам надоем и на приданое себе соберу. Неужто племяшке моей откажете? Она хоть и молода ещё, но девка сметливая и из себя видная. Только скажите, чему её надо будет обучить, так она враз для вас всё исполнит.

Я чуть по лбу себя не хлопнул.

Говорят — крестьянская простота хуже воровства.

Скажу по секрету — намного хуже. Лучше бы у меня кошелёк своровали… Не было бы так стыдно, и отчего-то — обидно…

У меня аж скулы свело. Не, я ожидал, конечно же, что романтизм и крестьянки — вещи несовместимые, но, чтобы настолько…

— Значит, хочешь узнать, как это — «по-всякому»? — спросил я, максимально зловещим тоном, расстёгивая ремень.

Плакал мой ужин… Зря одевался.

— Я уж и кружку с постным маслом на подоконник поставила. Девки сказывали, с ним легче всего получается, — подсказала мне Дуняша, что женское любопытство границ не имеет.

* * *

Утром я проснулся первым. Обычно Дуняша просыпалась раньше меня, но сегодня она самозабвенно сопела в подушку с разодранной ночью наволочкой. Умаялась за ночь, кошка любопытная.

А я тихонько собрался и выскользнул из спальни, прикрыв за собой дверь, сумев её не разбудить.

Штабс-ротмистр Львов наши сборы наблюдал со всё возрастающим удивлением.

Четыре подводы, три из которых везли доски и гвозди, а четвёртая скобы, инструменты и оружие. Ну, и новшество кой-какое.

Обычная подставка под ружья. Два высоких столбика и дощечка поперёк. Вроде мелочь, а тем, кто с ружьями — уточницами стоит — огромное облегчение и степень готовности к выстрелу выше. Тяжёлое ружьё на весу долго не продержишь, а если на землю прикладом ставить, то пока подымешь и вскинешь, чтобы прицелится — много времени займёт. А тут — секунды не пройдёт, и выстрел. И руки не дрожат от долгого удержания тяжести.

Вроде и не велика хитрость, но, чтобы до неё дойти, моим солдатам пришлось изрядно пострелять по живым мишеням.

Ещё штабс-ротмистра удивил двойной запас берданок.

Похоже, для него чуть ли ни откровением стало, что после тридцати выстрелов дымным порохом винтовку чистить положено, а вот стрелять из неё уже без крайней нужды не стоит.

— Владимир Васильевич, похоже, я сегодня много нового для себя открою, — поравнялся Львов со мной, чтобы поговорить.

— Надеюсь, что мы с вами сегодня даже под Куполом вместе побываем, — кивнул я в ответ, чем сумел его удивить ещё раз.

Нет, а что такого? Я давно про такую возможность думаю. Просто в прошлый раз киргизы помешали.

Так почему бы и не сегодня начать?

Надо же мне проверить свои догадки.

Глава 10

Ситуация накаляется

Ясен пень — сразу организовывать Пробой в аномальную зону я не кинулся.

Чисто по традиции мои бойцы укрепили нашу ограду, практически завершив третий слой кольев, но по центру. Там самое опасное место. Туда и мутанты в первую очередь бросаются, и велик риск словить дружеский огонь, если у кого-то из воинов, стоящих на фланге, нервы не выдержат, и он начнёт стрелять в центр нашего построения, которое представляет из себя этакую треть круга.

Подставки под наши могучие ружья бойцы тоже поставили. Вроде мелочь, а огневую мощь десятка немного поднимут.

Львов, как и договаривались, передал право командования его десятком мне и я сам расставил его стрелков на флангах, строго-настрого определив им, что сначала по моей команде стреляют первые трое, что ближе к центру, и лишь потом двое добивают подранков. Но огонь они открывают лишь по моей команде.

Отчего так? Так дым, чёрт бы его побрал! Дымный порох порой такую завесу ставит, что ничего не видно. А сегодня, как назло, день безветренный.

Хотя…

— Дмитрий Константинович, как у вас с магией Воздуха? — спросил я у штабс-ротмистра.

— Лучше, чем с любой другой, а что?

— Сможете пару раз ружейный дым сдуть? Я сейчас Пробой открою, и скорей всего на нас кто-то быстрый вывалиться.

— Вы считаете, что я только на это годен? — не смог сдержать он старательно скрываемое негодование.

— Конечно же нет. Просто нам нужно стрелковую тактику проверить, — легко соврал я в ответ, — Ставьте Щит, и поехали.

На самом деле мне сейчас десяток прицельных выстрелов гораздо важней, чем запущенный им Огнешар.

Прикормка. Мы её использовали впервые, забросив в прошлый выход обратно под Купол больше дюжины распотрошённых тварюшек.

Посмотрим, что они нам дадут.

В своём прошлом мире я такой ерундой не занимался. Просто заходил в аномалию и громил всех подряд, прорываясь к Ядру. Но здесь пока у меня иные приоритеты. И среди них даже собирание различной травы под Куполом значится.

Я поднял руку, давая сигнал к готовности. В воздухе повисло напряженное молчание — только треск сдвигаемых предохранителей, да сдавленное дыхание бойцов нарушали тишину.

— Щит! — рявкнул я, обозначая действие.

Перед строем вспыхнуло марево сизоватого сияния.

А я помчался закладывать артефакт пробоя.

Пробой!

Бабахнуло!

Воздух дрогнул и заскрежетал, как будто резко рванули плотную ткань. Перед нами, в метрах десяти от кольев, зияла здоровенная щель гораздо больше, чем получались ранее, из которой повалил туман мощной магии, едва заметный глазу.

— Львов, Ледяной Дождь! — скомандовал я, и когда он его запустил, я своё заклинание послал следом, шагов на пять его сдвинув поближе к Пробою.

Вышло просто замечательно!

Стая ворон, влетела под урон и двойное замедление.

— Ружья, картечь! — запустил я по вылетевшей стае Сноп Стрел.

Грянули выстрелы. Дым от пороха тут же затянул поле боя, но штабс-ротмистр взмахнул рукой — и внезапный порыв ветра разорвал пелену.

Увиденное не порадовало. Стая ворон казалась бесконечной! Они летели и летели.

А мы стреляли и уничтожали их магией.

И когда мы вроде бы с ними почти справились, на нас выскочила дюжина шакалов, а потом…

Из Пробоя вывалилось нечто.

Длинное, гибкое, с перепончатыми лапами и вытянутой мордой, усеянной игольчатыми зубами. Оно ещё не успело осмотреться — как пара стрелков тут же выдала залп жаканами. Даже, без моей команды! Существо дернулось, из спины брызнула черная жижа, но оно не упало.

Ледяное Копьё и Заморозка!

Да, пришлось её применить, иначе у нас серьёзные проблемы начнутся.

— Добиваем!

Еще два гулких выстрела — и Тварь рухнула, судорожно дергая могучими когтистыми лапами.

Уф-ф… По самому краешку прошлись.

А нет…

В мою Заморозку два орла-могильника залетели, и один из них сумел пробить Щит, серьёзно ранив стрелка, что стоял рядом со мной. Он отлетел, как сломанная кукла.

Похоже, высокая скорость летающих мутантов позволяет им проскочить зону лютого холода с минимальными потерями для тела.

— Перезарядка! Отдыхаем недолго и готовимся к следующей волне! — скомандовал я, не отрывая глаз от Пробоя.

Через пять минут из щели уже выползало новое существо. Этакие, продолговатый многоногий краб.

Крупнее прежнего. С панцирем, покрытым шипами, и множеством цепких щупалец. Оно не побежало — а неспешно поползло, разбрасывая вокруг себя едкую слизь.

Проход через зону Заморозки для него даром не прошёл.

— Берданки — стреляем по лапам!

Залп. Пару щупальцев оторвало, но существо лишь зашипело и попыталось ускориться.

— Штабс-ротмистр, дым!

Дмитрий Константинович снова сдул клубы порохового дыма, и я увидел, как тварь раздувается.

— Всем назад! — рявкнул я, отскакивая сам, но успев всадить в него Ледяное Копьё

Чудовище с клешнями лопнуло. Прямо в раскрытую пасть ему влепил!

Кислотные брызги ударили в Щит, зашипели, но не прорвались. Однако несколько капель все же просочились по краю — и один из бойцов вскрикнул, хватаясь за обожженную руку.

Мы ударили вместе со штабс-ротмистром, но без особого видимого успеха. Разве, придержали чуть. И лишь после этого я направил на Тварь Шаровые Молнии. Убил.

Внеранговое заклинание его чуть ли не напополам разорвало.

Пробой между тем не закрывался.

Из него медленно выползало третье.

Человекоподобное. Слишком человекоподобное. Больше двух сажень высотой, с хвостом и рогами.

— Черт… — прошептал кто-то за моей спиной.

Я сжал кулаки.

Это была моя ошибка. Прикормка сработала слишком хорошо.

И теперь перед нами стоял тот, кого лучше было не тревожить.

Эта Тварь вроде уже не из-под второго Купола, а похоже, из самого центра аномалии припёрлась.

— Готовьтесь… — тихо сказал я.

Но Тварь уже смотрела прямо на меня.

И улыбалась.

Паралич — мимо. Она его проигнорировала.

Оглушалка… Нет, не помогла. Огнешар… Растёкся по защите.

Магическая защита на Твари? Что-то новенькое.

Заморозка. О, чего-то достиг. Тварь замерла, но в голове у меня зашумело. Ментально давит, скотина, вселяя страх.

Шаровые Молнии! Ледяное Копьё! Цепочка Огнешаров. И моя новинка — Поглощение Материи.

Красиво же назвал? Хотя, по сути — это моя личная переработка одного из заклинаний некромантов. У них оно называлось Истление, но не так активно действовало, как в моём варианте.

Да, я недавно изучил это внеранговое заклинание из непривычной мне магии. Нежить подвигла на такое. Толком опробовать не успел.

Хотя, судя по всему — оно работает! Прямо вижу результат!

Изрядно заторможенная Тварь зашевелилась, и с удивлением посмотрела на лежащий под ногами фрагмент своей передней конечности, отпавшей по локоть.

Ну, кривовато слегка у меня вышло. С непривычки взял некоторое упреждение, а оно вон как — моментально в неё прилетело. Всего лишь по правой стороне попал…

— Жаканы, огонь!

А вот тебе и жаканы по башке, Тварь, с обеих сторон!

Стрелки — красавцы! Почти одновременно влупили, едва услышав мою команду!

А то… Я же не просто так пулял заклинаниями, сбивая защиту этой Твари! Да и все остальные палили, как не в себя.

Ледяное Копьё!

Отлично зашло! В груди Твари дыра появилась — голову можно засунуть.

Тварюга пошатнулась, и пусть не сразу, но упала, как-то неестественно изогнув конечности.

Готова!

— Самойлов, пару контрольных ему в голову! — прокричал я, — И следите, не начнёт ли он восстанавливаться! Остальным — сменить винтовки!

Ещё одна Заморозка — под самый Купол, и быстренько начинаем тянуть Силу из накопителя. В резерве, дай Бог, если четверть Силы осталась.

Долгих десять минут стояли настороже, ожидая сюрпризы. Я же восстанавливал ману. Но нет. Видимо троица грозных Тварей всех привычных нам мутантов разогнала.

Пробой затянулся, и мы выдохнули.

Среднее и малое Исцеление на двух раненых, и снова ждём, когда моя Заморозка отпустит.

А пока пара бойцов отправились за подводами.

Туши всех трёх Тварей на заставу повезём. А шакалов и прочую мелочь прямо тут выпотрошим и сожжём.

Одно обидно — мой выход под Купол опять накрылся…

Но лезть туда без маны, да ещё в такой день — дураков нет.

А вот новые заклинания мне кровь из носу нужны. Только какие?

Хотя… Тварь с магическим Щитом и ментальной атакой…

Пожалуй, тут не над заклинаниями стоит подумать, а над артефактом. Этакий негатор магии, пусть и на совсем небольшой радиус. Шагов, скажем, на десять.

Вот только память реципиента мне подсказывает, что они запрещены к использованию. Всем, кроме Тайной Службы.

Мда-а… Задачка.

* * *

На заставу мы прибыли во время ужина.

Оттого мой короткий доклад ротмистру услышали все офицеры.

Скрывать итоги выхода было глупо. Два десятка бойцов в свидетелях. Подводы с Тварями. Раненые.

Но некоторые мысли и идеи я оставил на потом. Приватно обсудим.

— Владимир Васильевич, вы считаете, что Осенний Гон нам стоит в этом году ожидать раньше обычного? — озвучил поручик Карлович самый главный вопрос, который волновал всех собравшихся в зале.

— Сильно в этом сомневаюсь. Впрочем, ближайшая же неделя нам всё покажет. Если активность мутантов не возрастёт, то изменений в сроках Гона можно не ожидать. Но я бы предпочёл готовиться к худшему.

После ужина мы остались вчетвером. Удалов, два штабс-ротмистра и я.

Ротмистр, сидевший во главе стола, медленно провел ладонью по лицу, затем отхлебнул вино из бокала и поставил его на стол с глухим стуком.

— Если Гон начнется раньше, нам всем крышка, — хмуро констатировал он. — Запасы продовольствия до сих пор не пополнены, поставки патронов задержались, а гарнизон и так на пределе. Я докладную давно подал, но, когда ещё её рассмотрят.

— Значит, надо готовиться к худшему, — отозвался штабс-ротмистр Васильков, бросая на меня оценивающий взгляд. — Владимир Васильевич сегодня показал, что даже с малыми силами можно удержать серьезную атаку, если действовать хладнокровно.

— Хладнокровно? — фыркнул Львов. — Да там мы сегодня все бы полегли, если бы не его заклинания! А сколько патронов сожгли…

— Вы что предлагаете? — резко повернулся к нему я. — Сидеть и ждать, пока нас перережут, как баранов? Или, может, у вас есть волшебный способ убивать Тварей без магии и патронов?

Тишина.

Ротмистр поднял руку, пресекая возможную перепалку.

— Спор ни к чему не приведет. Владимир Васильевич прав — если Гон начнется раньше, нам придется полагаться не только на ружья, но и на магию. Вопрос в другом: где взять достаточное количество магов?

— Снабдить всех накопителями, — предложил я. — Не велика хитрость, а итоговый магический урон можем значительно поднять. Раза в два — три, а то и больше.

— Это долго, — покачал головой ротмистр, — Можем не успеть.

— А у нас есть выбор? Хотя, можно поставить дополнительные заграждения с многоразовыми ловушками. Случись осада заставы Тварями, они нам помогут, — внёс я следующее конструктивное предложение.

В зале снова повисло молчание.

— Ладно, — наконец сказал ротмистр. — Завтра жду ваших обдуманных предложений. Владимир Васильевич, вы займетесь тем, о чём мы говорили. Застава поможет. Остальные начнут с заграждений.

Я кивнул, но в голове уже крутились другие мысли.

Магический негатор.

Если Твари с магической защитой от заклинаний и пуль начнут появляться чаще, обычные методы борьбы с ними станут бесполезны. Но как создать артефакт, не привлекая внимания Тайной Службы? А ментальная магия? С ней как быть?

Ответ пришел неожиданно.

— Владимир Васильевич, — тихо окликнул меня Самойлов, когда я выходил из зала. — У меня есть кое-что… Может, пригодится.

Он оглянулся по сторонам, затем сунул мне в руку небольшой камушек из кварца с выгравированными рунами на простенькой медной оправе.

— Нашел в прошлом году около Купола. Думал, какая-то безделушка, и просто так её с собой таскал, но… Когда сегодня та рогатая Тварь начала давить страхом, он у меня в кармане сильно нагрелся. И сразу стало легче.

Я посмотрел и сжал камень в кулаке. Это же оберег от ментальной магии! Вроде, вовсе не сложный в изготовлении.

— Ты только что спас жизнь многим из нас, — тихо сказал я.

Теперь осталось лишь выяснить, как он работает.

И успеть до начала Гона.

* * *

У меня опять дилемма и извечный русский вопрос: — Что делать?

Первый путь прост и прямолинеен, как оглобля — усиливать себя и постараться выжить, если вдруг что произойдёт.

И вроде бы он самый правильный, как и все простые и прямые пути, но меня гложут смутные сомнения…

Второй путь — усилить заставу.

Вот тут как раз ничего простого не предвидится.

Я сидел в своём доме при свете керосиновой лампы, вертя в руках артефакт Самойлова. Казалось бы — обычный кварц с примитивными рунами, но…

Щелк.

Дверь приоткрылась без стука.

— Опять не спите, ваше благородие? — в проеме стоял Федот с подносом в руках. — Принёс вам перекусить и морс приготовил.

— Благодарю. — Я машинально положил камушек на стол, но денщик уже заметил его.

— О! Это же оберег! — его палец ткнул в медную оправу. — У моего прошлого офицера такой же был. Говорил, от мысленных нападок защищает…

Я резко поднял голову:

— Ты знаешь, где такие делают?

Федот испуганно отшатнулся:

— Н-нет… Но в сельской лавке, у Гаврилы, видел похожие…

— Завтра с утра меня проводишь туда!

Лавка Гаврилы оказалась скрипучей будкой, втиснутой между овином и кузней. Сам хозяин — лысый старик с хитрыми глазками — сразу напрягся, увидев мои офицерские нашивки.

— Это что за самодеятельность? — я швырнул камень на прилавок. — По восемьдесят девятой статье за такое руки ломают!

Старик побледнел, но быстро взял себя в руки:

— Ваше благородие, да я просто старье собираю…

— Врешь. — Я наклонился к нему. — Руны свежие. Оправа новая. Кто делал? Кто заказывал?

Тут из-за занавески появился тощий паренек лет пятнадцати с паяльником в руках:

— Дед, я печать… — Он замер, увидев меня.

Через десять минут я уже знал главное:

Парнишка — самоучка, но с дикой интуицией в рунической магии.

Делает обереги по памяти с артефактов, которые достаёт ему дед.

И главное — у них есть схема «колокола» — того самого магического негатора.

— Откуда? — я сжимал в руках пожелтевший листок.

— Покойный капитан Тарасов оставил, — прошептал старик. — Перед последним вылазом. Говорил, если не вернется — уничтожить…

Я резко встал:

— Всё. С этого момента вы работаете на заставу. Официально — как помощники по ремонту. Неофициально… — я взглянул на парнишку, — Ты теперь мой ученик.

Утро встретило меня грохотом топоров — бойцы усиливали палисады, как мы и договаривались. Ротмистр одобрил план с ловушками, но вопрос с магической защитой висел в воздухе.

— Владимир Васильевич! — Ко мне подбежал взволнованный Самойлов. — На восточном валу движение!

Вместе поднялись на стену. Вдали, у кромки леса, шевелилась стена — десятки мутантов выходили из рощицы, что в версте от нас. Медленно. Организованно.

— Гон… — прошептал кто-то.

— Нет. — Я сжал оберег в кармане. — Это разведка. Они проверяют нашу оборону.

Ротмистр, услышав меня, хрипло выругался:

— Значит, главный удар будет завтра…

Я посмотрел на небо — тяжелые тучи ползли к заставе от Волги. К вечеру пойдет дождь. Сквозь который прекрасно пройдут летуны. Поделился наблюдением с командиром.

— Вызвать двойные посты на стены! — крикнул ротмистр, — И чтобы вверх поглядывали!

А я тем временем думал о другом. У нас было меньше суток, чтобы:

Научить парнишку делать обереги для всех.

Разобраться с чертежом «колокола».

И главное — понять бы, кто руководит этой «разведкой». Потому что сами мутанты так не умеют…

— Не нужно двойных постов, и половину магов со стен лучше убрать, — негромко подсказал я ротмистру, — Серьёзной атаки сегодня скорей всего не будет. Лишь её имитация. Нас попросту изучают, чтобы понять, какие силы сюда стоит послать. Предлагаю притвориться обычной рядовой заставой. Как те, что по соседству.

— И что это нам даст?

— Если атаку быстро отбить получится, можно будет Королеву поискать.

— Королеву?

— Так обычно называют ту Тварь, которая координирует действия остальных, — пожал я плечами, — Если её уничтожить, они превратятся в бестолковое стадо.

— Ни разу такого не слышал, — внимательно посмотрел на меня Удалов.

— Так вы и училище давно закончили, а нам вот рассказывали, — отмазался я.

Глядишь, и поверят.

Но всё это будет потом. А сейчас мы в цейтноте и задача простейшая — выжить и не дать Тварям прорваться в село.

И нет.

Я решил не играть сам за себя.

Глава 11

Игра в поддавки

Тучи сгущались быстрее, чем я ожидал. К полудню небо потемнело, и первые тяжёлые капли дождя забарабанили по крышам. Ветер поднял пыль, закрутил её в вихри, будто сама природа предупреждала: готовьтесь.

Я только что вернулся из мастерской, где уже копошился парнишка.

Гришка, как представился он при знакомстве. На столе перед ним лежали разложенные обереги, а в углу стола уже дымился паяльник.

— Ну что, сможешь сделать ещё десяток к вечеру? — спросил я, разглядывая его работу.

Гришка нервно облизал губы:

— Если оправы будут… да и кварц нужен. Мои запасы к концу подходят.

— Бери что надо в сундуках, — кивнул я. — Только торопись. И вот этот отвар пей. Очень бодрит, — передал я ему кувшин.

К вечеру мутанты начали движение.

Сначала поодиночке, потом группами. Они не бросались в атаку, а словно зондировали оборону — подбегали к самому дальнему частоколу, царапали его, отскакивали, наблюдали.

— Играют с нами, — пробормотал Удалов, стоя на стене.

— Не играют, — я прищурился, всматриваясь в темнеющий лес. — Они ищут слабые места.

Их было слишком много для простой разведки.

Дождь хлестал по деревянным стенам, превращая землю в липкую грязь. Мутанты рыскали у частокола, но не атаковали — они выжидали. А это было хуже всего. Бойцы стреляли, но редко. Иногда, удачно.

— «Колокола нет. Подготовленной обороны нет. Мы не готовы». — билась мысль у меня в голове.

Мысли метались, как пойманные в ловушку звери.

Все имеющиеся обереги от менталки уже розданы. Хватило не на всех. Но маги защищены.

— Ротмистр! — я схватил Удалова за рукав. — Прикажи бойцам сделать вид, что мы слабее, чем есть.

— Что?

— Пусть иногда стреляют мимо, пусть кричат, будто паникуют. Надо заставить тварюшек поторопиться.

Он не сразу понял, но кивнул.

Через минуту на стенах начался «хаос» — кто-то нарочно промахивался, кто-то громко ругался, будто кончаются патроны.

— Вороны! — раздалось с вышек.

— Самойлов, все наши ружья с картечью на стены! — тут же отреагировал я, глядя на две стаи ворон.

Началось. Неведомый кукловод поверил, что застава станет лёгкой добычей и решился на полноценное нападение, а не имитацию атак.

Вот и славно, а то у меня до последнего были опасения, что мутанты обойдут заставу и набросятся на село. Зато теперь маски сброшены! Твари решили покончить с заставой!

— Они идут! — крикнул кто-то с вышки.

Первые твари рванули к стенам.

Но я уже знал, что делать.

— По воронам, огонь!

Выстрелы картечи ударил по обеим стаям. Их поддержали маги и другие стрелки. Десятки мутантов рухнули, но остальные не остановились.

Часть вороньих стай покончила самоубийством. Щиты на вышках отлично сработали. С остальными расправились маги и стрелки.

Но у нас четверо раненых. Кто-то из мутантов, пусть и ослабленный ранами и защитой от магов, всё-таки смог прорваться по центру и ранить бойцов. Двух просто со стены скинули.

Остальных раненых уже спустили вниз, а их место заняли другие пограничники.

Из леса вывалилась основная волна — больше, злее. Они уже не зондировали — они рвались убивать.

— Сейчас! — оглянулся я на Удалова и ротмистр не подвёл.

— Все на стены! — скомандовал он, и как нельзя вовремя.

Грохот выстрелов смешался с рёвом тварей. Частокол трещал под их натиском, но пока держался. Я видел, как бойцы, стиснув зубы, перезаряжали ружья.

— Патроны на исходе! — крикнул Самойлов, отстреливаясь от подбегающих под стену тварей, — И винтовки пора менять!

— Щиты держатся? — повернулся я к магу на ближайшей к нам вышке.

— Ещё на пару попаданий, не больше! — тот вытер пот со лба. — Эти твари бьют по защите, как тараном!

Из леса донесся новый рёв. Глухой, зловещий. Мутанты вдруг разом отхлынули от стен, образовав полукруг.

— Что за чёрт… — вроде негромко пробормотал Удалов, но я его услышал.

Твари замерли. Воцарилась зловещая тишина. Только редкий крупный дождь продолжал стучать по навесам деревянных укреплений.

— Не нравится мне это, — прошептал молодой боец справа от меня.

Внезапно земля задрожала. Из леса медленно выползло нечто огромное, покрытое бронёй из костяных пластин. Шестилапый монстр размером с избу, с вытянутой пастью, полной клыков.

— Матерь Божья… — перекрестился кто-то за моей спиной.

Чудовище остановилось в паре сотен шагов от стен. Но не это привлекло моё внимание, а призрачное марево за ним, видимое лишь магическим зрением.

— Это… это же Бронеспин! — ахнул старый стрелок ветеран. — Их даже пуля не берёт!

— Молчать! — рявкнул Удалов. — У нас на то маги есть! Стрелки — огонь по мелочи!

Бронеспин тем временем сделал шаг вперёд. Земля содрогнулась.

И он попёр! Жерди и брёвна, вкопанные в землю, его лишь слегка замедляли, разлетаясь в щепки, и не нанося ему вреда.

— Заморозка! — дал я упреждение на ход, как только монстр приблизился к зоне поражения моего не самого дальнобойного заклинания.

Как я уже успел заметить — Огнешары ему особого вреда не наносили. По крайней мере те, что в панцирь пришлись. Да и его вытянутая крокодилья морда была изрядно защищена надлобными и боковыми щитками из хитина.

Но главное не это. Стоило Твари влететь в Заморозку, как у противника начался раздрай.

Бронеспин, хоть и выкарабкался из зоны лютого холода, но с трудом, и стал сильно медленней, а вот то призрачное поле, что за ним, прилично застряло.

И тут у мутантов случился сбой. Некоторые из них набросились на ближайших подранков.

Очень похоже на то, что Королева потеряла контроль над собранной ей Стаей.

Но у нас Бронеспин почти под стеной.

— Поглощение материи! Шаровые Молнии! — направил я сразу два внеранговых заклинания в это бронированное чудовище, которое нужно было остановить любой ценой.

Какое-то из них сработало. Что именно — не разглядеть из-за завесы порохового дыма. Да и не факт, что это было моё заклинание. Все маги заставы сейчас по Твари садили, кто во что горазд. И она свернулась в клубок! Не добежав до стены всего-то двадцати шагов!

Ветром пришлось дунуть мне. Все остальные азартно куда-то стреляли и выкладывались в заклинания урона.

Увиденное всех отрезвило.

Примерно с десяток выживших тварюшек на наших глазах втянулись в рощицу, и пропали из вида.

— Отбились! — первым возликовал Львов.

— Очень похоже на то, — перекрестился Васильков.

— Ушла-а… — вслух высказал я свою скорбь.

— Подпоручик, вы о чём? — спросил штабс-ротмистр, помня о той субординации, которую стоило соблюдать на людях.

— Не уведи она сейчас за собой пару дюжин мутантов, то Королеву можно было бы преследовать, и попытаться убить, но сейчас — бесполезно. На первой же засаде кровью умоемся, — бессильно сжал я кулаки.

Переиграла, Тварь. Пока мы в чистом поле бойцов будем класть, она точно успеет уйти под Купол.

Вот отчего-то я не сомневаюсь, что у неё получится.

Нет! Хорош! Натерпелся…

Пора развиваться быстрей.

Пусть раньше я себя сдерживал, переводя свой замедленный рост в магии для преимущественного создания каналов и фундамента магического конструкта, но это время прошло.

Усилия зря не потеряны. Хороший задел на будущее мне точно не повредит.

— Господа, а давайте всё-таки попробуем определить, кто из нас сумел нанести финальный удар по нашей главной угрозе? — улыбаясь, предложил Васильков.

Могу предположить, с высокой степенью вероятности, что это был я, но вот не радует. Королева-то ушла! А этот бронированный сарай, так тьфу на него!

Но вопрос был задан. Признаюсь, ответами я был прилично удивлён. Отчего-то каждый офицер нашей заставы считал, что высокобронированную Тварь убил именно он. И все охотно перечисляли друг другу те серии атак, которые, по их мнению, стали решающими.

— А вы что молчите, подпоручик? — повернулся ко мне Васильков.

— Боюсь, что обычные заклинания против Твари оказались бесполезны, как и все ваши. Уж простите.

— Отчего вы так решили? — недовольно спросил он.

— Зрение у меня хорошее, — скромно заметил я, — Две дыры на панцире и истлевшая морда Твари. Впрочем, давайте сходим поглядим.

Вышли на осмотр почти всей заставой. Разве, я немного задержался, кастанув Среднее Исцеление на одного из раненых и Малое на второго.

Когда подошёл, все расступились, образовав коридор, по которому я прошёл.

Причина оказалась понятно. После смерти Бронеспин завалился на бок. Оттого хорошо оказались видны не только входные, но и выходные отверстия от моих Шаровых Молний. И разрыв нижних пластин впечатлял. Дыры диаметром метра в полтора, через которые вывалились мерзко воняющие кишки.

— Иван Васильевич, а мясо Бронеспина едят? — с простецким видом задал я вопрос штабс-ротмистру, отчего ближайшая пара бойцов, навострившая было уши, бросилась к кустам, чтобы проблеваться.

Так-то да, запашок стоит специфический и насыщенный. Как от покойника, пролежавшего неделю в тёплой комнате.

— Полагаю, вопрос о том, кто убил Бронеспина снят, — заметил Удалов, — Хотя я про урон тлением первый раз слышу. Научите, Владимир Васильевич?

— А вы знаете норвежский язык? — спросил я у него с ухмылкой.

Давно мечтал задать этот вопрос при большом скоплении народа.

— Норвежский⁈ Конечно же нет. А зачем? — не на шутку удивился ротмистр.

— А как иначе вы собирались овладеть моими родовыми заклинаниями?

— Вы хотите сказать…

— Уже сказал. Мой Род ход и обрусел уже в четвёртом поколении, но своих знаний мы не растеряли.

— Энгельгардт! — хлопнул себя Васильков по лбу, — Какая простая разгадка! А я-то себе напридумывал…

— Давайте лучше сходим и глянем, что за гость к нам приходил, — предложил я.

— Вы про что? — прищурился Удалов.

— Тварюшек кто-то вёл, и я даже приблизительно знаю, где ОНО было.

Пошли почти все. И вскоре увидели. На ещё заиндевевшей траве истаивали следы. Опоздай мы минут на пять, и не факт, что увидели бы их.

Четырёхпалая лапа, с отставленным пятым пальцем у середины ступни, с наружной стороны.

Размерчик следа… Ну, этак раза в два больше, чем от моего сапога.

— Самка приходила, — заключил Самойлов, вглядываясь в след.

— Отчего такие мысли? — спросил я у него.

— У того, что вы у Купола завалили, лапа раза в полтора крупней будет, и он мужик, судя по причиндалам.

— Хм. Это многое объясняет, — кивнул я своему десятнику.

— Вам что-то стало понятно? — уставился на меня Васильков

— Это не Гон. Месть. Самка привела стаю мутантов к заставе, чтобы отомстить. Хотела нас ментальной магией придавить, но попала в морозную ловушку, запаниковала и потеряла контроль над стаей. Теперь ушла обратно под Купол, а вот своих сопровождающих она там и бросит. Они обратно под Купол вряд ли уже зайдут. Я прав, ваше высокоблагородие?

— Очень правдоподобная версия. Пусть я и не готов под каждым словом подписаться, но это лучшее объяснение, которое в голову приходит, — скупо кивнул Удалов, — Но теперь у нас другая забота. В зоне нашей ответственности разгуливает примерно полторы дюжины мутантов. Причём, довольно свежих. Предлагаю вернуться на заставу и пересмотреть график выхода патрулей.

Понятно. Кто о чём, а ротмистр о службе. Понять его можно — десяток погранцов в чистом поле — это еда даже для небольшой стаи свежих мутантов. Порвут бойцов быстрей, чем многие выстрелят и успеют перезарядиться.

Ситуация изменится дня через три — четыре. Мутанты, выброшенные из-под Купола, начнут слабеть, и весьма заметно. Вот тогда и повоюем.

* * *

— Ваше высокоблагородие! — из-за угла выскочил запыхавшийся Самойлов. — Гонец из штаба!

Ничего себе. Сумел порадовать с утра пораньше.

Удалов нахмурился:

— Так скоро? Что-то случилось? Генерал же только у нас был.

— Не знаю, ваше высокоблагородие. Но гонец сказал — срочное донесение лично для вас.

Мы переглянулись. В голове тут же начали роиться догадки. Новый приказ? Подкрепление? Или…

— Ладно, — вздохнул ротмистр. — Пусть все приводят себя в порядок. И скажи Гришке — пусть прячет свои поделки и из мастерской не высовывается. Штабные не должны их видеть. Ибо не положено нам такого иметь.

Самойлов кивнул и убежал.

Я остался стоять у ворот, глядя на дорогу. Что-то подсказывало — этот гонец принёс не просто письмо. Он принёс перемены.

Гонец — молодой прапорщик, ожидал нас около крыльца офицерского собрания.

— Ротмистр Удалов? — он, невзирая на молодость, был прямо-таки преисполнен собственной важностью.

— Я, — вполне спокойно отозвался начальник заставы.

— Срочные депеши от генерала Кутасова. — Прапорщик достал из сумки запечатанные конверты. — Вам и подпоручику Энгельгардту.

Я насторожился. Почему мне?

Удалов вскрыл конверт и пробежал глазами текст. Его лицо стало каменным.

— Когда? — только и спросил он.

— Трое суток назад. Генерал ждёт вас в Царицыне. Лично.

Ротмистр медленно кивнул, затем передал свою бумагу мне.

Я прочитал. И почувствовал, как земля уходит из-под ног.

«Застава „Вепрь — 3“ уничтожена. Все погибли. Подозревают измену. Немедленно явиться для получения указаний и помощи в расследовании. Их Превосходительство генерал Кутасов».

Собственно, и мой конверт, наспех разорванный, выявил то же самое содержание.

— Это… — я поднял глаза на корнета, подбирая слова. — Там кто-то выжил? Свидетели есть?

Он покачал головой:

— Только следы. И… одна странность.

— Какая?

— Тела. Они… они все были высушены. Как мумии. Но я вам этого не говорил! — тут же поправился он.

Я почувствовал, как по спине побежали мурашки. Это была не работа мутантов.

Это было что-то другое. И я догадываюсь, кто такое мог сделать.

— Всех их убили ночью?

— Точного времени никто не знает, но уже ранним утром живых на заставе не было.

— Господи, ещё и вампиры, — пробормотал я чисто про себя.

— Подпоручик, вы что-то знаете? — грамотно обратился ко мне Удалов, краем глаза отслеживая представителя штаба, который нас сейчас не слышит.

— Одни догадки, но весьма вероятные, — кивнул я в ответ, ответив так же негромко.

— Могу я вас попросить выехать в Царицын без меня?

— Собираетесь нарушить приказ генерала?

— Имею право, если объявлено чрезвычайное положение на заставе. А я его объявлю! И оснований для такого у меня больше, чем нужно. Будь Кутасов хоть трижды генерал, но никто не имеет права сорвать командира с поля боя в такой ситуации!

Хм. Вопрос, конечно же спорный, и многогранный, так как его с разных сторон можно рассмотреть, но надеюсь, ротмистр знает, о чём говорит.

— А мне что прикажете делать?

— Езжайте в Царицын. Там наверняка нужен командир в тот отряд, которые проведёт расследование происшествия. Очень похоже на то, что своим штабным офицерам Кутасов не слишком-то доверяет. Оно и понятно. Там сплошь «сынки» пристроены. Эти и бойцов погубят, и сами сдохнуть умудрятся, а отвечать за их смерти генералу придётся, что ему не с руки.

— Не дадут мне, подпоручику, отряд в подчинение, — засомневался я.

И на мой взгляд, вполне обоснованно.

— Подпоручику, может и нет, а вот поручику… — усмехнулся Удалов, с этаким намёком, да ещё и подмигнул мне, гад такой.

Или знает что, и не говорит, или…

Ну, нет. Не поверил же он в мой блеф по поводу внучки генерала?

Я же пошутил. Неужели, слишком тонко?

Как бы то ни было, но влекомый приказом и генеральским произволом, я на следующее утро вступил на борт пароходика, который устало взвизгнув гудком, лениво пошлёпал шлицами колёс по воде, всем своим видом показывая, что уж он-то точно никуда не торопится.

Собственно, так оно и было. Куда мы только не приставали по пути. Порой, к таким ветхим причалам, стоящим перед двумя десятками хат, что мне вдруг захотелось сколотить плот.

Похоже, что выйдя на середину реки, я по течению быстрей доплыву, чем на этой посудине, которая останавливается, где попало, и порой, надолго.

Ровно на столько, чтобы боцман и кто-то из местных успели сторговаться прежде, чем на кораблик бочонки знакомого вида не начинали загружать. Точно такие же, в котором мне один знакомый купец икру осетровую икру презентовал.

Хм. Если прикинуть разницу в цене на икру здесь и на рынке, то очень похоже на то, что этому пароходику пассажиры нужны лишь для маскировки, или, всего лишь для побочного заработка.

В Царицын мы прибыли в пятом часу утра.

На мой вопрос — куда мне пойти, зевающий прапорщик лишь рукой махнул:

— Казармы там.

А сам растолкал дремлющего «ваньку» и умчался дрыхнуть к себе домой.

Совсем сдурел штабной…

Я с тихой грустью нашёл приличный постоялый двор, и заселился в лучший номер, твёрдо намереваясь отоспаться, а потом знатно отобедать.

И никак иначе.

Должна же страна хоть иногда воочию видеть тех героев, которые их своей грудью от Тварей защищают!

Глава 12

Ольховка. Сколько же деревень с таким названием на Руси…

В Царицын я попал впервые. Оттого, когда заказал себе то ли поздний завтрак, то ли ранний обед, бездумно пялился в окно, сравнивая публику здесь и в том же Саратове. Вроде невелика разница на первый взгляд, но живёт Царицын заметно бедней Саратова. Это и по одежде горожан видно, и по неказистости проезжающих экипажей. Да и сам городишко невелик. Четырнадцать тысяч жителей, что раз в шесть меньше Саратова.

Даже странно, отчего генерал Кутасов именно здесь свою штаб-квартиру решил разместить. Хотя, если подумать, то выходит, что Царицын примерно в центре пограничного округа находится, который он возглавляет.

Из-за таких мелочей невольно начнёшь уважать человека. Насколько я знаю, наш военный округ растянулся от Астрахани до Балаково, что чуть выше Саратова. Думаю, генерал легко свою ставку мог перенести в одну из губернских столиц, так нет же — Царицын выбрал, и это расположение позволяет ему движение не только по Волге, но и по Дону контролировать, поставив пограничную заставу в Калаче-на-Дону. Службист, что могу сказать. Выбирал не удобства проживания, а стратегически верную позицию.

Но всё хорошее имеет свойство заканчиваться. Это я уже про себя.

Вкусно поел, и совсем собрался было уходить, как увидел коллегу — поручика, которого и пригласил за стол. Разговорились, и вполне удачно. Оказывается, его сосед по комнатам выезжал на осмотр заставы Вепрь-3. Через полчаса я знал большинство интересующих меня деталей.

Стоило мне войти в ворота двора при управлении, как на меня выскочил прапорщик Герасименко, тот самый, с которым мы вместе прибыли в Царицын.

— Подпоручик, где вы шастаете, генерал про вас уже три раза спрашивал⁈ — выпалил он.

Где-где… с трудом удержался я от рифмы.

— Где вы меня бросили, там и остановился, — нехотя ответил я ему через плечо, продолжая своё неспешное передвижение.

Под пыхтение прапорщика, мы добрались до приёмной и уселись дожидаться вызова.

Ждали долго, минут сорок, не меньше, прежде чем меня наконец-то вызвали.

Накурено тут у них… Почти дюжина офицеров старших званий с некоторым удивлением уставились на меня.

— Где начальник заставы? — не дал мне представиться Кутасов.

— Ваше Превосходительство, ротмистр Удалов пытается подготовить заставу к последнему штурму Тварей. Объявлено чрезвычайное положение. Патроны у нас почти что закончились при отбитии прежней атаки. Если бы не купленные мной картечницы, то мы бы не устояли ещё позавчера.

— Что значит — патроны закончились? — взревел Кутасов.

— То и значит. Либо кому-то плевать на свои обязанности, или это предательство, — пожал я плечами.

О! Секунды благословенной тишины!

— Вы соображаете, что сказали! — свистящим шёпотом спросил генерал.

— Что думал, то и сказал! — не стал я мелочиться, — Или вам, Ваше Превосходительство, это как-то по-другому видится?

— Пошёл вон! В приёмную. Отдельно вызову! — заорал Кутасов, багровея лицом.

Подумаешь, напугал. Я спокойно щёлкнул каблуками, исполнил идеальный разворот, как в училище обучили, и отбыл себе… в приёмную.

— Ну, что там? — нетерпеливо бросился ко мне прапорщик.

— Решают. Говорят, живец нужен, чтобы было на кого монстров ловить. Мне капитана из штабных предлагали, но я про тебя вспомнил и твою кандидатуру предложил. Ты же у нас герой? Пойдёшь со мной в поход? Глядишь, по медальке заработаем. Жаль, только, что и у тебя, и у меня шансы невелики. Не исключено, что награду могут посмертно выдать. Но это же ерунда?

Говорил я неторопливо и серьёзно, любуясь, как зеленело и дёргалось лицо прапорщика.

— Мне в госпиталь нужно! Третий день нескончаемые боли в животе превозмогаю! — завопил он, и стремительно рванул с места.

Очень похоже на то, что сегодня кому-то из лекарей хороший кус отвалится. Рублей этак в сто, не меньше. Не за дёшево же здорового человека в госпиталь класть.

Впрочем, прапорщик сам дурак, раз шуток не понимает. Зато избавил меня от своего общества.

Тут, как раз и совещание закончилось.

— Ваше Высокоблагородие, разрешите представиться. Подпоручик Энгельгардт. Ваша яркая аура нам подходит больше всего! Кроме вас лишь три офицера годятся на роль наживки. Но вы же согласитесь им не уступить? Погибнуть за Отечество с улыбкой на лице… Разве это не прекрасно! — громко заявил я, продолжая шутку и поймав за пуговицу одного из штабных офицеров, вышедших от генерала.

В итоге — у меня в руках осталась пуговица, а в дверях приёмной возникла пробка и давка — все офицеры очень заторопились приступить к своим прямым обязанностям, не иначе.

— Ваше Превосходительство, подпоручик…

— Что с заставой⁈ — перебил меня Кутасов.

Вместо ответа я вытащил из внутреннего кармана запечатанный конверт и положил его перед генералом на стол.

— Копии рапортов начальника заставы ротмистра Удалова. Оригиналы были высланы обычным порядком.

Генерал одарил меня тяжёлым взглядом, вскрыл конверт и начал читать. Хоть он и пытался сохранить лицо, удавалось ему плохо. Пару раз даже хмыкнул, не сдержав эмоций.

Слишком наглеть я не стал. Зачем.

Кутасов старше меня по званию, и как маг он силён. Другой вопрос, что не мне, архимагу в прошлом, считать его силу чем-то невообразимым. Дайте мне два — три месяца, и потом посмотрим, так ли он силён, как ему кажется. А пока… Ну, в атаке я и сейчас найду, чем его можно смертельно удивить, но в защите — нет, не готов пока потянуть. Обо всём этом я думал, наблюдая, как Кутасов читает оба рапорта. Один, про мой выход к Куполу, а второй — про нападение Тварей на заставу. Чтение затянулось, и я начал размышлять, а смогу ли я приспособить какое-то из защитных заклинаний из своего прошлого арсенала, чтобы, упростив его, выдержать атаки мага — «десятки».

— Вы чем-то можете доказать, что всё здесь написанное — правда? — уставился мне в глаза Кутасов.

— Тела всех четырёх серьёзных Тварей на ледник положили.Можете самолично осмотреть.

— Неужели вы из даже не выпотрошили?

— Камни достали, из двух что-то из внутренностей вырезали, а остальное лежит. Ждёт покупателя.

— Камни где?

— У того, кто их убил.

— И кто же это был?

— Трёх я уничтожил. Одного штабс-ротмистр.

— Камни на стол!

— Никак нет, Ваше Превосходительство. Невозможно. — не поменялся я ни в лице, ни в позе, — Я их в порошок размолол, — чистосердечно соврал я в ответ.

— Зачем⁈

— Так это вам, с вашим достатком, просто в магических степенях подниматься, а мне изворачиваться приходиться. Мечтаю к концу лета стать магом седьмой степени. Почти уверен, что это у меня получится, — доложил я всё тем же ровным скучающим тоном.

От такого заявления генерал слегка охренел. Не знаю, что бы он сделал, выложи я камни. Не факт, чтобы прикарманил. Может, попытался как-то выцыганить, а то и просто хотел убедиться, что Твари были действительно убиты. Поди теперь узнай.

И у него не спросишь. Сидит с багровой рожей и тяжело дышит.

Спрашивается, чего волноваться. Я же правду сказал. В этом мире, если денег достаточно и данные есть, магию прокачать не так уж и сложно. Покупай самый дорогие эликсиры, нанимай тренеров и целителей, пользуй без счёта накопители и занимайся до упада, что при наличии целителя и зелий вовсе не сложно сделать.

— «Хм, а ведь можно и попробовать защититься от мага — „десятки“. Достаточно будет подработать Купол Отрицания под мои возможности. Гигантские размеры мне нынче без надобности, не армию защищать собираюсь, а вот меня, любимого, из-под такого Купола придётся долго выковыривать. Да и в конце концов, кто такой маг десятой степени? Приличный третьекурсник с моей бывшей кафедры боевой магии его под орех разделает» — думал я.

— Вы знали, что ротмистр Удалов написал на вас представление к званию, и дважды писал представление к наградам? — наконец-то отдышался генерал.

— Никак нет Ваше Превосходительство, — продолжил я всё тем же тоном.

— А что вы сами по этому поводу скажете?

— Я не намерен обсуждать действия своего непосредственного командира, если они не противоречат Уставу, — браво оттарабанил я в ответ.

— А если бы противоречили? — хитро прищурился Кутасов.

— Ваше Превосходительство, в училище нас обучали так: если ты стоишь на посту — действуй по Уставу. Даже если идёт генерал и отказывается называть пароль, то ты имеешь право сделать предупредительный выстрел, и если он не остановился и не лёг на землю, то стрелять на поражение. Правда, добавляли, что желательно не убивать офицеров и генералов, а стрелять им по ногам. Собственно — примерно такие же действия правильны и в иных случаях, если Уставу не соответствуют. Я не нахожу противоречий Уставу в действиях командира.

— Вот вы какой… Значит, по Уставу желаете?

— Так точно!

— Вы в курсе, зачем я вас с ротмистром вызывал?

— В общих чертах, Ваше Превосходительство, — стал частить я с титулованием, заметив, что генерала это нервирует, но одёрнуть меня он не считает нужным, а то и считает такое невозможным.

Раз так — пусть терпит.

Кутасов рассказал, что произошло. Правда, ничего нового я от него не услышал. Разве что услышал про заставу, которая в двадцати пяти верстах от города и деревеньку Ольховку, в четырёх верстах от уничтоженной заставы.

— Я дам взвод под ваше командование, — начал было Кутасов, но я отрицательно замотал головой, — С чем вы не согласны?

— Я подпоручик. Мне десяток положен. В особых случаях — два десятка.

— Экий вы право.

— Ваше Превосходительство, — с удовольствием отметил я, что титулование успешно работает, и его кривит, как от зубной боли, — Мне хватит двух непьющих старослужащих при четырёх коняшках побойчей. Думаю, дня за три — четыре я с заданием справлюсь. Разведаю, что там и как. А большой отряд мне только мешать будет.

— Вы что-то знаете?

— Предполагаю, — уклончиво отозвался я, всем видом показывая, что делиться своими мыслями не собираюсь.

На самом деле, что гадать-то. Вампиры же были. Противник неприятный, но и не такой опасный, если знать, как с ними бороться. А я знаю.

И от большого отряда я не напрасно отказался. Люди меня по рукам и ногам свяжут, не давая развернуться в полную силу, а помочь не помогут.

— Ну, раз так, то идите. Через полчаса готовьтесь отправится.

— Так точно, Ваше Превосходительство! Разрешите вопрос?

— Патроны для вашей заставы через час отдельным пароходом отправят, и я даже знаю, за чей счёт он будет нанят, — пообещал Кутасов, тяжело ворочая желваки на лице.

— Благодарю, Ваше Превосходительство. Вопросов больше не имею, — я лихо развернулся и покинул кабинет.

Вышел, улыбаясь. Изначально думал морды снабженцам идти бить. Но теперь этого делать не нужно. Я генерала так раздраконил, что он сам им теперь хари начистит и ударит по самому больному — по карману.

Кстати, про патроны для заставы я не слишком волнуюсь. Перед отъездом ротмистр мне шепнул, что он уже послал каптенармуса на правый берег, к его коллеге в пехотном батальоне. Займут у армейцев ящиков десять до поставки. Не в первый раз так делают. Но попросил посодействовать, если возможность появится. А я что — мне только скажи… Посодействовал.

* * *

Выехали мы часа через полтора.

Почти час ушёл, чтобы всё положенное с кладовщиков выбить и пару коней поменять, а то совсем каких-то одров подсунули. Таких, что им бы самое верное — своим ходом до кладбища дойти.

— Бойцы, теперь на базар путь держим. Закупиться нужно. — Сообщил я паре хмурых вояк.

Кстати, с виду весьма неплохих. Один из них ефрейтор, а второй — так и вовсе старший унтер-офицер, с Георгием на груди.

Мысли их мне насквозь понятны — считают, что сопливый мальчишка их на погибель поведёт.

Обереги от менталки у них есть. У унтера свой был, а ефрейтора мы подождали, пока он бегал, чтобы такой у сослуживцев занять на время поездки. Нашёл. Впрочем, это было моё требование.

Затем я заставил мне обереги показать, а заодно зарядил их, благо, туда Силы совсем немного надо. Так себе поделки, но и Гришкины не фонтан, однако же работают.

На базаре я совершил кучу покупок, почти набив корзину, которую нёс унтер Фома. Что покупал? Так самое необходимое: немного перца, полфунта нюхательного табака, два клубка сапожной дратвы, штоф бычьей крови, окорок, два каравая, пучок укропа, полфунта чая, туесок с мёдом и фунтов пять свиной печени. Почки мне в довесок дали.

Фома смотрел на меня, как на идиота. Не знает, что все покупки по делу. Навьючили ещё пару сумок на четвёртую лошадку, да и погнали себе до Ольховки. Неспешно. Даже получасовую остановку в пути сделали у ручья, чтоб коней напоить и покормить.

Ольховка оказалась небольшой деревушкой в пару дюжин хибар, из которых лишь три — четыре строения тянули на звание изб.

— Фёдор, иди договаривайся на ночлег. Для вас двоих. Упирай на то, что вы деревню остаётесь охранять, — скомандовал я, когда мы заехали в центр Ольховки.

— Так, ваше благородие, как же так…

— Выполнять! — чуть повысил я голос, спрыгнув с коня и лениво разминаясь.

Сработало. Побежал, и в первой же приличной избе, куда зашёл, договорился на ночлег.

— Пару вот этих сумок мне на коня перекинь, а сам иди устраиваться. Фома скоро вернётся и всё расскажет, — отдал я следующую команду. — Поехали, — тронул я своего коня, когда Фёдор начал заводить наших лошадок во двор снятого дома.

Где-то с версту ехали молча, и лишь потом я сделал знак унтеру, чтобы он ко мне подъехал.

— Фома, слушай меня внимательно. Да, кстати, ты свистеть умеешь?

— Не извольте сомневаться. Как Соловей-разбойник могу свистнуть, — ухмыльнулся унтер.

— Отлично. Тогда поступим следующим образом, — почесал я затылок, — Сейчас осмотримся на заставе. Я спешусь вместе с сумками, а ты горушку какую присмотри, примерно в полуверсте, откуда свистеть будешь.

— Далековато. Можете не услышать, — засомневался Фома.

— Тогда ещё раз свистнешь. Если я не выгляну после второго раза, то выстрелите в воздух. А уж когда и после этого я не появлюсь, — скачите обратно в город, не заходя на заставу. Скажете, что тут всё серьёзно и я сгинул. Пусть большой отряд высылают, с хорошими магами. Теперь что с вами. Я сильно надеюсь, что в деревню вампиры не придут. Да-да, не удивляйся, на заставе они набедокурили. Причём, летучие. Я кой-кого расспросил, говорят, на земле никаких следов не было замечено, — поделился я частью своих замечаний, которые вынес из утреннего разговора с поручиком.

Остальная полученная мной информация касалась численности заставы, которая оказалась невелика — десяток бойцов, маг — «четвёрка» и его денщик, он же повар.

Застава «Вепрь-3» считалась спокойным местом, и когда-то была создана, чтобы противостоять набегам степняков. Ну, тогда и численность заставы была совершенно иной — минимум три десятка при трёх магах и десятке хозяйственников. Но шли годы, и застава деградировала, за ненадобностью. Ничего здесь не происходило. В итоге её и оставили в кране усечённом варианте, чисто ради галочки в отчётах.

И тут вдруг — на тебе! Застава уничтожена, да ещё таким вот устрашающим образом!

Что могу сказать — место для засады я нашёл отличное! На сеновале конного двора.

Бросив под себя пару солдатских одеял, я устроился вполне удобно, и практически бесшумно. Одеяла хорошо гасили шелест сена.

С воздуха меня не заметить, просканировать ультразвуком — так крыша мешает, а от всего остального я невидимостью прикрылся. Унюхать меня сложно — нюхательный табак и перец не дадут.

Саженях в двадцати от меня выставлено чучело, имитирующее человека. Там, под ним, и кровь имеется, вылитая из бутыли. И печень, порезанная на куски, и одна из разрезанных пополам почек, обладающая резким запахом.

Благодаря сапожной дратве я чучело опутал, как паук паутиной, и даже найденные на заставе пустые гильзы подвесил так, чтобы они брякнули, если кто эту паутину затронет.

Свою же позицию я тщательно спрятал. Ждём-с.

На утро, услышав свист, понял, что всё откладывается, и выйдя на свет божий, помахал рукой.

Нет, я не расстроился. Скорей, наоборот. Была бы стая вампиров большой, они бы уже сегодня пришли, а раз нет — то их нет так уж и много. Все напились крови до отвала, и сейчас её переваривают, впав в анабиоз.

— Ваше благородие, что дальше делать будем? — спросил меня Фома, когда мы возвращались в Ольховку.

— Я спать лягу, а вы меня охраняйте, — поделился я своей нехитрой мудростью, — Кстати, а у хозяев, у которых вы дом сняли, сеновал имеется?

— Есть, как не быть.

— Вот там и посплю. Часов через пять обед приготовьте. Фома, держи рубль на яйца и молоко, а окорок и хлеб у нас свой имеется. Без нужды меня не будить! — предупредил я, когда мы заехали во двор, и я подошёл к убогой лестнице, ведущей на сеновал.

— Так мы и не будем, — как-то очень ехидно заметил Фома, но я тогда не придал этому значения.

А зря…

Глава 13

Крыланы и награды.

До заката Солнца оставалась пара часов, и я решил их провести с пользой. Всю прошлую ночь я работал над каналами и расширением Источника, а в перерывах размышлял над усилением своей защиты.

Задачка с Куполом Отрицания пока не решалась. Слишком сложное и многосоставное заклинание, его с кондачка не упростить. Зато я сообразил, как к каменной Коже можно добавить контур ментальной защиты. За неимением бумаги и карандаша черкаться пришлось палочкой по слою пыли. На первый взгляд выходило просто и элегантно. Более того, ни один из блоков нового заклинания не требовал большого количества Силы.

Поглядывая на схематично составленное заклинание, я потянулся к баклажке с квасом. Сделал пару глотков, и невольно начал улыбаться. Собственно, сегодняшнее пробуждение с кваса и начался…

Разбудила меня хозяйская дочка Настёна — девица во вполне подходящем возрасте. Не поленилась, залезла на сеновал с запотевшим кувшином кваса и вполне понятными намерениями. Так что следующий час я провёл на контрасте — холодный квас и горячая девушка.

Настёну понять крайне просто — Ольховка деревенька маленькая. Все на виду. Тут особо не загуляешь, а природа своё требует. Как устоять бедной девушке, когда в трёх шагах от дома симпатичный офицер появился, да ещё и маг. Никак невозможно.

С созданием заклинания я провозился около часа. Это такая боль — пытаться создать надёжную защиту, а потом начинать её урезать, чтобы она оказалась мне по силам. Но в магии чудес не бывает — желаешь получить мощное заклинание, будь добр снабдить его Силой в достаточном количестве.

Нюансы, безусловно, присутствуют. Плохо составленное заклинание может втрое — четверо Силы потребовать, при довольно скромном результате. Но мои — практически идеальны. Понятно, что будь у меня доступ к тем вычислителям, что были в Академии, я бы нашёл, что ещё отшлифовать. Просто интуитивно чувствую, что процента на два с половиной — три удалось бы поднять эффективность каждой единички вливаемой Силы, но что такое три процента… В этом мире даже пятьдесят процентов потерь уже считают допустимой нормой, а тридцать — чуть ли не совершенством!

Когда я поместил заклинание, тщательно собранное и проверенное на три раза, в глиф, то тут же его скастовал. Резерв при активации просел незначительно, процентов на пять, но потом стал пополняться, что при действующем заклинании — совсем неплохой результат.

Я достал нож — засапожник, и начал его остриём тыкать себя в ногу. Ранка всё-таки появилась, но под самый конец испытания, когда я, уже взяв нож двумя руками, саданул по себе со всей дури и наконец-то пробил Каменную Кожу.

Хекнув от неожиданности, направил на себя Малое Исцеление и отправился готовить и обновлять инвентарь. Темнеет.

Печёнка, кровь, почка — под чучело. Средства для маскировки запахов — на свой скрыт. Зелья — на пояс. Серебряные пули — в револьвер. Вроде готов.

Удобство Каменной Кожи я оценил с первых же минут, злорадно слушая бессильный писк комаров над ухом.

Гильзы, размещённые на дратве, звякнули, когда ещё полночь не наступила. И хоть я выпил эликсир ночного зрения, но мне пришлось всматриваться. Увидел. Вокруг чучела летали вёрткие полупрозрачные Твари, совершая в полёте такие же неожиданные манёвры, как и летучие мыши. Вот только это не мыши, а куда как более крупные особи. Рамах крыльев — в полторы сажени, не меньше.

Поисковая Сеть отслеживала их перемещения, и я ждал, когда они соберутся в одном месте.

— Оглушалка! — отправил я в полёт своё светошумовое заклинание, влив в него Силу по максимуму, а сам не только глаза закрыл, но и руку поднял, чтобы их прикрыть.

Грохнуло и сверкнуло знатно! Я настолько оглох, что не вдруг услышал визг Тварей, бьющихся на земле.

Судя по тому бестиарию, который мы в училище изучали, у летающих кровососов любого вида очень развиты органы слуха, обоняния и есть ночное зрение. Сейчас эта сильная сторона вампиров превратилась в их слабость.

— Заморозка! — накрыл я большую часть стаи заклинанием по площади.

Оп-па, ещё двое! Даже летать ещё могут, пусть и плохо. Молния! Огнешар. Остальных четырёх, не попавших в круг холода, но лежащих на земле, пристрелил из револьвера.

Мне это тоже нужно для создания легенды.

Раскинув Поисковую Сеть, убедился, что опасных меток вокруг больше нет.

Хм, артисты закончились, но спектакль продолжается!

Курятник, с дюжиной иссушенных куриц, я обнаружил ещё при первом осмотре заставы. Настало их время!

Тушки куриц я сложил в две кучки на краях плаца, заросшего травой. Потом врезал по каждой куче файерболом, размёл их по поляне Воздушными Кулаками, пустил легкую Огненную Стену, а затем Ледяной Дождь. Его уже в противопожарных целях. Пусть теперь кто-то усомниться, что там не погибла вторая половина стаи кровососов.

Дальше пошли спецэффекты. Я запустил в небо Огненные Стрелы, затем пару большеньких Огнешаров, Оглушалку, ещё один Огнешар и завершил всё серией из трёх Оглушалок.

Уверен. В Ольховке теперь никто не спит, кроме слепоглухонемых! Все следят за эпической битвой!

А я… ух как я про неё расскажу, но потом. Для этого и был весь цирк затеян.

Тем временем я дождался, когда в зоне Заморозки спадёт холод, и взяв лопату, отправился отрубать головы крыланам. Крупные тварюшки, размером с хорошо раскормленного гуся в туловище, а вот размах перепончатых крыльев куда как больше. Но и шеи у них немногим толще гусиных, с одного — двух ударов лопатой можно перебить. Понятно, что это перестраховка. Но после знакомства с некромантом она мне не кажется лишней.

Летающие мутанты — вампиры хорошо описаны в бестиариях.

Чаще всего в российских аномалиях встречается три вида: нетопыри, летающие лисы и крыланы — летающие собаки. Есть и другие разновидности, но это уже экзотика, и в нашей стране они отмечены, скорей, как исключение из правил.

Чем они опасны? Если не брать в учёт ментальную атаку — то особо ничем особым. Могут покусать, порвать когтями горло и лицо, выцарапать глаза. Но главная их сила — ментальная атака, которая усыпляет жертвы, приводя их в состояние полного бесчувствия. А потом Твари садятся на упавшие тела начинают своё кровавое пиршество. Собственно, так вампиры и сгубили всех военнослужащих заставы «Вепрь — 3».

В моём случае это была стая из четырнадцати крыланов, и не один из них не ушёл. Мне в пору начинать гордиться. Одну из разработок тактики егерского полка моего мира я показательно провёл. По крайней мере у нас эта мелочь за серьёзного противника не считалась.

Избавляться от них научились быстро и настолько легко, что эти тварюшки стали редким вымирающим видом. Некоторые маги, которые недавно завели себе летающих питомцев, даже деньги платили за достоверные сведения о гнёздах крыланов, чтобы было где прокачать своих подопечных. И если в этом мире крыланов считают за серьёзного противника, то… пусть так и будет. Я не против.

Как специалист по уничтожению летучих кровососов я уверенно отметился. Уверен, теперь мою фамилию не только генерал, но и все штабные офицеры запомнят, хотя бы ради того, чтобы знать, к кому обращаться, повторись вдруг ещё где такая напасть.

Потрошить крыланов я не стал. Тварюшки слабенькие и Камни в них вряд ли будут, а если и будут, то самые невзрачные и для меня сейчас практически бесполезные.

Если я уж решил о себе заявить, как о матёром мастере артефакторного дела, то изделия из таких слабеньких Камней мой имидж только подпортят.

Переливистый свист на утро меня не разбудил, я проснулся ещё с рассветом, и занялся вопросами прокачки, но услышав свист, вылез на крышу дровяника, и дал отмашку бойцам, чтобы ко мне ехали.

— Ваше благородие, вы живы? — задал мне дурацкий вопрос Фёдор, ещё не спешиваясь.

— А то ты не видишь, что я умер, — мрачно пошутил я в ответ, — Иди давай, трупы вампиров в кучу собирай, а ты Фома, гони в деревню за нашей четвёртой лошадкой, и озаботься мешками из-под муки. Нам их штук шесть потребуются, чтобы всех Тварей собрать и представить перед генералом. Что стоим? Выполнять! — рявкнул я, и лишь после этого бойцы зашевелились.

Видимо шутка про то, что я умер, не удалась.

* * *

— Ваше Превосходительство, задание выполнено! Все кровососы, которые погубили весь состав пограничной заставы «Вепрь −3» были лично мной уничтожены. Чуть меньше половины стаи удалось добыть в приличном состоянии, и я их доставил для осмотра и изучения! — браво отрапортовал я, удачно прибыв к штабу перед вечерним построением, — Остальные сожжены и развеяны в прах и пепел!

Если что — удача и я — вещи вполне предсказуемые и понятные, ну, правда с учётом жёсткого хронометража.

Так-то да, каюсь, чуть ли не по секундам время вымерял, чтобы мы прибыли в нужный момент — к началу вечернего построения.

Въезд в управление округа проходит по краю плаца, так что всё вышло очень показательно и для меня — удачно.

— Трупы Тварей с вами?

— Фома, первый мешок! — кинул я через плечо, и продолжая преданно глядеть на Кутасова с видом бравым, но туповатым.

На брусчатку дороги упали три тушки крыланов.

— Головы в другом мешке. Прикажете показать?

— Позже посмотрю. Проблемы были?

— Были, как не быть. Изначально я предложил помочь мне прапорщику Герасименко, а потом ещё трём офицерам, но понимания не нашёл. Офицеры не захотели рисковать. С ними было бы легче. А так — пришлось изгаляться, но я справился.

— Что за офицеры? — насупился генерал.

— Не могу знать, Ваше Превосходительство, мы друг другу представлены не были, но яркость их ауры вполне была пригодна для спецоперации. Могу пальцем лишь показать, ежели всех офицеров разом увижу.

— Идите отдыхать, но завтра, в десять утра, чтобы прибыли и всё подробно мне доложили! — распорядился генерал, не желая нарушать вечернее построение.

— Так точно, Ваше Превосходительство, — не смог я удержаться, — Бойцы, коней на конюшню, трофеи на ледник, завтра у вас увольнительная. О наградах побеспокоюсь, — скомандовал я паре вояк, которые меня сопровождали.

В ответ получил уважительное отдание чести, да и отбыл себе на постоялый двор.

Там самое удобное место для переговоров, а в том, что они будут, я не сомневаюсь.

Стоило мне ополоснуться с дороги, переодеться и спуститься в обеденный зал, чтобы поужинать, как ко мне за стол подсел юркий мужичонка, на котором смешно топорщилась цивильная одежда.

— Унтер? — спросил я у него, жестом подзывая официанта.

— Фельдфебель, — почти оскорбился он в ответ, — Велено вам передать, чтобы вы про свои домыслы про ауру забыли, иначе врагов наживёте.

— Сто рублей принесёшь сегодня же. Командиру своему скажешь — от него нужна полная поддержка перед генералом, когда зайдёт вопрос о моих наградах и званиях. И да — я всё узнаю. Генерал не просто так мне свою внучку в жёны предлагает. Свободен. — откинулся я на спинку стула и начал заказывать себе ужин у подошедшего официанта.

Полведра раков… Отличных крупных волжских раков, да под пиво! Это праздник! Если что — вдвойне. Мне уже принесли пять конвертов из семи, а я устал повторять посыльным одно и то же.

Дурак дураком, а пятьсот рублей заработал! Зато теперь знаю, у кого я их якобы сияющие ауры «не замечу».

И нет, мне не стыдно. Не всё же штабным офицерам с нас, боевых, кровь пить. Можем и мы иногда поглумиться.

Собственно, трюк — то старый, для меня, бывшего архимага, а здесь он вполне себе за новинку сошёл.

Разве, что с внучкой генерала, которую я ни разу не видел, небольшой перебор случился, но это мелочи.

Правда же?

Пять из семи… Двое штабных офицеров меня проигнорировали, хотя изначально пошли по обычной схеме угроз, явно что-то чуя за собой.

У генерала при штабе десять офицеров. Пятеро уже сдались, а у меня три попытки, чтобы угадать, кто из пяти оставшихся мне не друг. Кстати, весьма неплохой результат!

Нет, я прекрасно понимаю, что такой мой недоброжелатель легко может оказаться среди заплативших, но его же коллеги не поймут, если он вдруг изменит своё мнение.

Вот такая простенькая штабная интрига у меня образовалась. И мне крайне любопытно увидеть, кто и как себя в ней покажет.

Следующая встреча с генералом произошла утром следующего дня в зале офицерского собрания.

— Подпоручик, я вызываю вас на дуэль! — взревел штабс-капитан, на которого я уже совсем было собирался указать пальцем, — Вы чересчур много на себя берёте!

— Дуэли запрещены, если вы в курсе. Поединок, так Бога ради, но представьтесь сначала, — добродушно улыбаясь, смотрел я на своего будущего соперника.

— Штабс-капитан Громыхайло! Маг седьмой степени! — преисполнился он важности, явно рассчитывая меня испугать.

— Подпоручик Энгельгардт, маг шестой степени. Ваш вызов принимаю. Магия. Здесь и сейчас. До первой крови или неспособности оппонента продолжить бой, — спокойно выбрал я условия поединка, поскольку именно меня вызвали на него.

Согласно дуэльному кодексу — имею право.

Насчёт первой крови и прочего… Это всего лишь слова. Необходимые, и не более того. Все же прекрасно понимают, что если кто-то из нас получит файербол в незащищённую голову, то смерть наступит моментально.

Тем не менее что мой выбор Громыхайло полностью устроил. И это было трудно не заметить. Какой нынче в штабах офицер непуганый пошёл. Но ничего, проучим…

Был объявлен перерыв, и все, делая ставки на ходу, стали выходить на улицу.

Минут через пять мы вышли на плац. Как по мне, защиту от атак вокруг него поставили сомнительного качества. Учту. Придержу атаки, чтобы никого не задеть.

Кстати, в секундантах у меня адъютант Его Превосходительства, майор Скворцов. Как так вышло — не спрашивайте, не знаю. Будто само собой получилось.

Нет, он ко мне подошёл с вопросом, который я толком не расслышал из-за гомона вокруг нас, но я кивнул в ответ, и он это воспринял с радостью. Оказывается, он спрашивал, не буду ли я против, если он станет моим секундантом.

Артефакты и револьвер мне пришлось оставить у секунданта.

Вышли на плац. Встали в двадцати шагах друг от друга. Судить поединок взялся сам Кутасов.

— Начали! — зычно рявкнул генерал, усилив свой голос магией.

У меня начало обычное — Отражающий Щит. А мой соперник послал в меня Огненные Стрелы. Я думал, на этом мы и закончим, но нет. Он смог поставить Щит. Расстояние позволило, и он успел.

Вот только я сбил ему тактическую заготовку. Он наверняка хотел задавить меня атаками, вынуждая уйти в защиту, но я его обломал с первых секунд поединка.

Понимая, что мне удалось перехватить инициативу, я начал атаковать сам. Разнообразно. Сначала отправил в полёт Огнешар, по красивой дуге, и тут же Сноп Стрел, а там и Огненную Стену запустил в сторону Громыхайло.

Как только она скрыла меня из вида, я в темпе сместился вперёд и влево, метров на семь — восемь. Штабс-капитан решил нейтрализовать мою Стену Водной Плетью. Какой молодец! Стена-то опала, но облака пара скрыли меня ничуть не хуже, и я побежал, предварительно запустив Оглушалку по правому флангу.

Когда я выскочил из-за стены пара, то увидел, что Громыхайло стоит на изготовке и поджидает меня, но справа. Молния в ноги и туда же Воздушный Серп. А потом Отражающий Щит на себя.

Но нет! Не повезло…

Как только Громыхайло упал, генерал выставил свой Щит между нами. Жаль. Я надеялся, что штабс-капитан успеет чем-то звездануть по мне, и тогда ему бы не отойти теми лёгкими ранениями, что я нанёс. Сам себя бы до хрустящей корочки поджарил.

— Стоп поединок! Победитель поручик Энгельгардт! — Провозгласил Кутасов.

— Подпоручик, Ваше Превосходительство, — вежливо поправил я генерала.

— Это вы вчера подпоручиком были, а четверть часа назад я приказ на повышении вас в звании подписал.

— Тогда я обязан проставиться, — браво вытянулся я по стойке «Смирно», героически выпятив грудь.

— Это вечером, а в обед извольте явиться на награждение с соответствующими знаками отличия, — подсказал мне генерал, что звездопад награждений ещё не закончен.

— Ваше Превосходительство, тогда прошу дать мне время на подготовку. Хочу сразу предупредить — парадной формы у меня с собой не имеется.

— Без неё обойдёмся, — махнул рукой генерал, отпуская меня.

Так-то поить штабных офицеров мне совсем не хочется, но и жмотом прослыть ни в коем случае нельзя. Придётся устроить им вечером знатную пирушку. Хех, если что, на их же деньги, но это уже не важно.

Наградили меня Георгиевским Крестом — наградой почётной и весьма ценимой среди военных.

А вечером…

Вечером я познакомился с внучкой генерала Кутасова.

Очень милой и непосредственной девушкой, ростиком чуть выше моего плеча.

Глава 14

Следующий день растянулся надолго. И я занялся самосовершенствованием, уйдя в изрядно погруженную медитацию.

Это была не просто медитация, а глубокая диагностика, доведённая до совершенства. Такой метод позволял выявить не только малейшие повреждения в организме, но и отследить даже самые незначительные нарушения и несоответствия. Впрочем, тело на этом этапе меня интересовало меньше всего — куда важнее была его магическая составляющая.

И да, мой магический потенциал совершил настоящий прорыв. Теперь-то я понимаю, почему с утра всего меня будто переломали. Недавние битвы выжали из меня все соки — порой я сражался на пределе своих магических возможностей. Конечно, был момент, когда опасность казалась по-настоящему смертельной, но шанс погибнуть всё же оставался невелик. В конце концов, я архимаг. А у нас, архимагов, припасено столько уловок и секретов, что любого противника хватит удар от осознания собственной беспомощности.

Но сейчас куда важнее другое: этот скачок в магической силе не случаен. Что-то во недавних сражениях запустило во мне скрытые резервы. Возможно, это был адреналин, возможно — близость смерти… или что-то ещё. Так или иначе, мне нужно разобраться, что именно дало такой толчок. Потому что если это можно повторить…

Тогда передо мной открываются совершенно новые горизонты. Таких темпов роста даже в моём мире никогда не было, и мне крайне любопытно узнать, откуда и что появилось здесь — в мире с весьма слабым магическим фоном.

Прервался я всего лишь раз, чтобы пообедать, а потом ещё долгих три часа занимался саморазвитием. В основном — создавал мелкие точечные улучшения.

К следующей Печати я пока не готов, как и к прокачке размеров своего резерва. С этим частить не стоит, иначе все усилия могут во вред пойти. Магический конструкт организма — штука тонкая, и не стоит его перегружать, пока предыдущие усиления не оформились в постоянные и стабильные структуры.

После того, закончив с прокачкой, оценил возможности постоялого двора я заказал себе в номер лохань с тёплой водой и полудюжину больших полотенец.

Протру себя влажными полотенцами, потом полувлажными и под конец, совсем сухими.

Склянка с настойкой степных трав и мяты, слегка усиленных магией, добавленная в лохань, надолго, почти на сутки, отобьёт запахи пота. Рецепт проверенный. У нас им Императорские егеря пользовались, чтобы Тварей с толку сбивать. Верно и обратное утверждение — дамочкам этот аромат вполне удачно заходил. Оттого и приобрёл изрядную популярность в моём мире.

Если что — это мой первый успех в довольно точном повторении некоторых зелий от наших травников. Пусть и одного из самых простых зелий, но это же всего лишь начало. И весьма успешное! Теперь я стал лучше понимать, как и какие травы будут передавать свои свойства в зельях, создаваемых травникаом.

После водных процедур и чашки кофе я вышел прогуляться.

Как я узнал у обслуги постоялого двора, в Царицыне есть четыре лавки, которые вполне могут меня заинтересовать — две с зельями от травников, и две лавки с артефактами.

Удивился. Довольно много для столь небольшого городка. Хотя, раз здесь расположилась резиденция генерала, то и ротация покупателей возможна солидная. И я сам тому наглядный пример.

Когда я выходил уже из третьей лавки, которая меня в очередной раз ничем не обрадовала, то «абсолютно случайно» столкнулся с Алёной, той самой внучкой Кутасова, которая при знакомстве произвела на меня впечатление, но гораздо менее того, на которое она надеялась. Вот ни разу не сложно было догадаться, что она меня здесь поджидала, как только узнала про мой выход в город.

И всё бы ничего. Можно было бы отделаться формальными приветствиями, но… Да, у меня есть НО! Генерал, как-то перебрав, начал мне было сватать свою внучку, а я потом бессовестно воспользовался этой легендой. Вот и пришла пора соответствовать. Иначе грош цена моим словам, да и девушка останется недовольна, а значит — и генерал.

Все эти мысли стаей быстрых птиц пролетели у меня в голове:

— Алёна Вячеславовна, а не желаете ли вы кофе испить, в каком-нибудь подходящем заведении с видом на реку. Вот только позор мне, я не знаю, где существует что-то достойное вашего внимания!

— Я знаю! — с энтузиазмом ухватилась внучка генерала за подставленный мной локоток, и потащила меня на набережную.

Девица оказалась вовсе не пустышкой. Она, не отвлекаясь на обычную светскую болтовню, начала грузить меня вопросами чисто по делу.

Когда мы расположились на веранде небольшого кафе, она буквально завалила меня вопросами про проклятия и магию. Сделав вид, что совсем не заметил, как вслед за нами зашли два мага — «восьмёрки», которые заказали себе по кружке пива и блюдо с раками, я продолжил эту идиллию, которая в представлении Алёны означала свидание.

— Борец с проклятьями просто обязан лечить других. Даже если не по доброте душевной, то хотя бы ради выгоды. Ведь это, если не единственный, то как минимум, один из самых эффективных способов стать сильнее, развиваясь в этом направлении, — пришлось мне объяснять для неё путь развития борцов с такими порождениями магии.

Пока она моё высказывание переваривала и осмысливала, я ответил на пару её вопросов про Купол и услышал в ответ целый пласт информации, которую раньше не знал. И это было неожиданно.

Зато теперь мне многое стало понятно. В этом мире настолько мало энергии, что местные попросту не могут спокойно существовать в том подкупольном мире, где она буквально пронизывает всё пространство. И воздух, в том числе. Если верить рассказам Алёны, простой человек не может взять и войти под Купол. Нужны специальные фильтры и одежда, иначе, спустя пять минут, начнется сильнейшее головокружение, а затем и вовсе потеря сознания.

Этого я не знал. Нет, слышал, но не в деталях, а про фильтры так и вообще впервые узнал.

Новость далеко не самая приятная. Ведь слабым Одаренным, каким я сейчас являюсь для всех вокруг, также будет непросто адаптироваться к мощнейшему энергетическому фону внутри Купола. И чтобы ни у кого не возникало вопросов, надо будет делать вид, что я изобрёл фильтры, а говоря точней — повторил какую-то из существующих разработок, или их подобие… Этакие артефакты, которые позволят мне там находится без особого вреда. И не только для себя, но для всех тех, кто со мной пойдёт.

Но меня довольно быстро вернули к теме проклятий.

Алёна улыбнулась, довольная беседой:

— Вы так много знаете… Может, расскажете ещё что-нибудь? Как вы их снимаете?

Я вздохнул. Похоже, наше «свидание» затянется. Не хотелось бы.

— Говорят, вы много Тварей из-под Купола убили? — хитро прищурилась Алёна, — Расскажете про них? — на что я лишь вздохнул, кивнув в ответ.

Была бы она простой дворянкой, ей-богу бы отказал. Но генерал…

Генерал не прост. Хоть и пытается изображать из себя " карающую длань", держа весь округ в ежовых рукавицах. Вот только сдаётся мне, что внучка — его слабое звено. А та хоть сейчас готова ввергнуться в бездну любви и приключений, словно не ведая о паре сопровождающих. На что мне уже сделана пара робких намёков. Забавных таких, девчачьих.

И пусть у неё личико премиленькое, очень живое и прикольное, и когда она улыбается, то и у всех улыбки до ушей, и пусть у неё грудь — двоечка выглядит офигенски привлекательно, но даже её разумные речи меня не смутят. Да, очень интересная девушка. Даже несмотря на мой ум пожилого архимага, флюиды юношеского тела своё дело делают.

И нет, я конечно же не влюбился, но смотрю на неё с явной симпатией.

Вполне возможно, что я когда-нибудь рассмотрю кандидатуру Алёны, как невесты, но лишь после того, как получу увольнение из армии. Иначе, замаюсь с дуэлями. Каждый третий мне постарается высказать, что я свою карьеру таким способом решил устроить. Через любимую внучку генерала. И не объяснишь же им, упёртым идиотам, что она, эта карьера, мне на хрен не сдалась. От слова — вообще…

Собственно, что меня в Алёне заинтересовало, кроме её привлекательности и женских статей — она маг — «пятёрочка», что для её лет — шикарный результат! И она практикует и прокачивает Огонь и Исцеление. До Адепта — два самые значимые заклинания подняла, а такое, скажу вам — больших трудов стоит! Сильна девчуля!

Очень неплохое сочетание у неё подобралось, над которым я буду вполне серьёзно думать перед тем, когда решусь на создание своей собственной команды.

Вот только отпустит ли наш генерал свою любимую внучку со мной под Купол?

Как по мне — очень хороший вопрос. Тестовый. Если нет, то это сразу же снимает все остальные проблемы! А вот, если да…

** ** **

— Ваше благородие, так быстро документы оформлять не принято. Во всём должен быть порядок и аккуратность, — наставительно вещал старший писарь, которому я задал вопрос, когда же будут готовы все мои документы, — Но, если уж вы желаете ваше дело ускорить… — с намёком произнёс он.

— Вовсе не желаю. Я сейчас живу в отличном номере, за который казна со мной по заверенным счетам расплатится. Житьё здесь безопасное, не то, что у нас на заставе. Город мне понравился. Так что у меня к вам никаких претензий. Тяните и дальше, сколько сможете. Меня тут на званый вечер пригласили, может и успею попасть. И давайте, я к вам хотя бы пару дней не стану заходить. Я же понимаю важность правильного оборота документов. А затем у вас выходные дни настанут. Глядишь, с вашей нерасторопностью я добрую неделю в Царицыне отгуляю за казённый счёт, правда же? — с самой доброй своей улыбкой обратился я к вымогателю, и очень похоже на то, что писарь, часто заморгав глазёнками, первый раз в своей жизни не знал, что ответить.

— Вас не волнуют документы на получение звания? — наконец нашёлся он.

— Да на хрен мне они сдались! Один чёрт, вы их копию на заставу отправите. Бумажки ваши мне десять рублей в месяц добавят, и ничего более, а я всерьёз загулять решил. Так что, я тут лишнюю недельку с удовольствием отдохну, да так, как вам и не снилось! Весь ваш городишко на уши поставлю! Беспорядков не обещаю, но моего Георгия весь Царицын запомнит! — заявил я от как бы чистого сердца.

И что-то чиновник с лица побледнел, и не он один. Его коллеги за соседними столами завздыхали вдруг шумно и перьями старательно заскрипели.

Похоже, соображать начали, с кого Кутасов спросит, узнав причины загула отдельно взятого поручика, которого он собственноручно наградил.

Документы посыльный мне доставил через час, как и предписание, покинуть город ближайшим пароходом. Если что, оно было подписано не генералом, а всего лишь третьим помощником заместителя начальника штаба — капитаном Коваленко.

Очешуительный документ! Поржал, снял с него копию у городских писарей, заверил у стряпчего и отправил её посыльным к Его Превосходительству генералу Кутасову, с пометкой «лично». Пусть он тоже посмеётся.

Хотя бы над тем, что штаб, якобы под его руководством, живёт своей собственной жизнью, а его приказы — зачастую вовсе не всегда самые главные. Ну как сказать. Пока генерал распоряжение пишет, его штаб вполне может составить два — три письма с пояснениями, которые обнулят первоначальный посыл генерала. Эту фигню я ему тоже объяснил, и даже пару примеров в сопроводительной записке привёл.

Не, а что тут такого? Мне просто хочется узнать, кто из штабных офицеров наших противников поддерживает. И я подсказал генералу, как можно выявить и разделить их — может кто-то ради моды или по природной тупости врагу служит, а кто — ради одному ему известной цели и денег.

* * *

Моё возвращение на погранзаставу прошло вполне себе буднично. Багажа у меня нет, а саквояж я и сам способен дотащить, без вызова пролётки. Тут ходьбы-то меньше четверти часа.

— Ваше Высокоблагородие, подпо… поручик Энгельгардт вернулся! — известили ротмистра глазастые часовые.

Приятно. С заметной радостью прокричали.

Даже тёплой волной чувств окатило — словно действительно домой вернулся. Собственно, почему бы и нет. Какие у меня ещё есть варианты? Назвать домом моё бывшее имение, про которое я не так много и помню? Так оно, как я понимаю, за долги ушло. Дом Янковских? Кстати, неплохой вариант, в придачу к которому мне достанутся две сестрицы, которые изрядно любопытны. Но там я по жизни буду чувствовать себя примаком. Моё новое имение? Даже не смешно. Я его толком не видел, как и особняк в городе.

Так что по всему выходит, что родней погранзаставы у меня места-то и нет. Печально, но факт.

— С повышением, поручик! — искренне порадовался за меня Удалов.

— Рад стараться! — насмешливо ответил я ему, обозначая шутку, и тут же приняв серьёзный вид, спросил, — Как на заставе дела?

— Всё хорошо. Тихо. Завтра планируем первый выход к Куполу. Составите компанию? Тогда в четыре мага пойдём, при двух десятках солдат. Понятное дело, Купол тревожить не станем. Просто обстановку разведаем. Напряжение оценим.

— С удовольствием прогуляюсь! — браво ответил я, прекрасно понимая, что иного ротмистр и не ожидал, — Но сегодня за ужином разрешите проставиться.

— Ещё бы — орден и звание! Имеете право, но без перебора. Завтра на выход.

На следующее утро, едва рассвело, наш отряд уже выдвинулся в сторону Купола.

Погода стояла ясная, но холодная. Лёгкий ветерок шевелил верхушки деревьев, а под ногами хрустели опавшие листья. Ровно до тех пор, пока мы на солончаки не вышли. Солдаты шли бодро, перебрасывались шутками, но глаза у всех были настороженные. Даже те, кто уже не раз бывал у Купола, не могли полностью избавиться от внутреннего напряжения.

До Купола оставалось меньше версты, когда один из разведчиков, шедший впереди, резко поднял руку.

— Тише…

Все замерли. Ветер стих, и в наступившей тишине стало слышно странное шуршание — будто кто-то крупный пробирался сквозь кусты.

— Это не Тварь, — прошептал Самойлов. — Слишком громко.

И тут из-за деревьев вышла… лошадь. Вернее, то, что когда-то было лошадью.

Её шкура местами облезла, обнажая тёмную, будто обугленную плоть. Глаза горели неестественным белёсо — зеленоватым светом, а изо рта капала густая слюна, похожая на слизь.

— Проклятая тварь… — прошептал кто-то из солдат.

Я почувствовал слабый, но отчётливый импульс магии. Это не просто мутировавшее животное — оно было заражено энергией Купола.

— Не стрелять! — резко скомандовал я. — Оглушим и отгоним!

Судя по рослости и остаткам сбруи — этот конь когда-то принадлежал казакам. У степняков лошадки поменьше будут.

Никакой агрессии мутант не проявлял, скорей, наоборот. Он к нам вышел, словно за помощью.

Я бросил в существо сгусток воздуха. Удар был точным, и лошадь отлетела в сторону, но тут же вскочила на ноги, недовольно фыркая.

— Она не уйдёт, — сказал я. — Она чувствует нас.

И тогда я сделал то, чего от меня никто не ожидал.

Я шагнул вперёд и… заговорил с ней.

Не словами, конечно. Я направил в её сторону слабый импульс магии, имитируя сигнал подчинения. В моём мире такие приёмы использовали укротители магических зверей.

Лошадь замерла, её горящие глаза уставились на меня.

— Уходи, — прошептал я.

И — о чудо — она развернулась и медленно заковыляла прочь.

— Что это было⁈ — ахнул один из солдат.

— Магия, — пожал я плечами. — Иногда и так можно.

Маги переглянулись. Они знали, что я сильнее, чем кажусь, но такое…

— Вы… вы их контролировать можете? — спросил у меня Удалов.

— Нет. Это был разовый трюк. Но если изучить их природу, то, возможно…

Я не договорил, но мысль уже крутилась в голове. Если я смогу понять, как работают эти существа, то смогу не только убивать их, но и использовать.

А это открывало совсем другие перспективы.

Непонятные и немного пугающие.

Когда мы вышли на опушку, откуда открывался вид на Купол, даже у меня дыхание перехватило.

Сегодня он казался огромным. То ли из-за освещения, то ли оттого, что мы смотрим на него в непривычном мне ракурсе и с другого места, но его величие впечатляло.

Словно гигантская стеклянная полусфера, уходящая в небо. Его поверхность мерцала, переливаясь разными оттенками — от бледно-голубого до почти чёрного. Иногда сквозь него прорывались едва заметные всполохи энергии, напоминающие молнии.

Я закрыл глаза и…

Попытался почувствовать энергию Купола. В какой-то миг я вздрогнул. Мне показалось, что я ощутил отклик, словно от живого существа. Но это ощущение тут же прошло.

Обратный путь прошёл в напряжённом молчании. Даже самые болтливые солдаты не решались нарушить его. Только когда застава уже показалась вдали, Удалов наклонился ко мне и тихо спросил:

— Энгельгардт… вы действительно думаете, что там что-то есть?

Я посмотрел на него и через силу улыбнулся.

— Ротмистр, я уверен в одном: нам всем стоит готовиться.

Потому что если то, что внутри, проснётся…

Нам всем будет очень плохо.

Глава 15

Планы бывают разные…

Происшествие с лошадью — мутантом стало за ужином главной темой для горячего обсуждения. В конце концов офицеры сошлись на том, что аномалия безусловно влияет на изменение тела, но пока мозг полностью не повреждён, то вполне возможно, что животные руководствуются остатками привычного им поведения.

Я согласился. Вполне себе правдоподобная версия, имеющая право на существование.

Отчего я лошадь не прибил — так всё дело в трупах мутантов. Обглоданных. Нашли мы парочку, пока добирались, а вокруг трупов следы лошадиных копыт…

Потом у меня была Дуняша, вручение ей подарков из Царицына, и как вишенка на торте — кружка с маслом на подоконнике у кровати. Намёк я понял, и предложением воспользовался. А девушка-то во вкус входит. По второму разу сама инициативу проявила, сама направив моего бойца всё туда же, и окончание у неё случилось бурным. Вот жеж — дал Бог таланта простой крестьянской девке…

После утренней разминки я с большенькой чашкой кофе вышел во двор. У меня выходной. Уселся на лавку у стола и никуда не торопясь начал с проверки состояния своего магического конструкта.

Удивительное дело… Те улучшения, которые я собирался закреплять повторными воздействиями, стабилизировались сами собой. О причинах столь необычного явления остаётся гадать, но несколько версий прямо напрашиваются: выход к Куполу, попытка взаимодействия с лошадкой или мои ночные подвиги.

Мысли интересные. Позже проверю их методом исключения. Но результат мне понравился. Как минимум — дней пять выиграл в своей гонке к совершенству.

— Владимир Васильевич, у меня всё готово! — громкий шёпот лекаря, а по совместительству ещё и алхимика, чуть на застал меня врасплох.

Чудом рука не дрогнула, не выплеснув горячий кофе на штаны.

— Предупреждать надо, — осторожно поставил я кружку на стол, не оборачиваясь, — Когда готовы начать?

— Да хоть после завтрака.

— Договорились. У меня тоже всё приготовлено, — обернулся я к нему, но лекарь уже пошёл к себе.

Офицеры во время завтрака оказались не разговорчивы, и как-то странно поглядывали в мою сторону. Собственно, всё быстро выяснилось.

— Владимир Васильевич, говорят, вы время в Царицыне вовсе не скучно провели. Нашли и угробили тех Тварей, которые заставу вырезали. Дуэль успели устроить, — начал штабс-ротмистр Васильков, под нетерпеливыми взглядами офицерского состава нашей заставы.

— Пф-ф… Как вы такое обо мне могли подумать! Дуэли в армии запрещены! — легко отмёл я неположенные по Уставу наветы. — Да, тренировочный поединок был. Пришлось одному каплуну, которого вырастили за деньги, показать, что боевые маги — это не манекены на его родовом полигоне.

— Расскажете? — с надеждой спросил штабс-ротмистр Львов.

— А кудаж я денусь. Но не сейчас, за ужином. И про вампиров, и про дуэль. Сейчас многим уже пора в рейд, а мне два раза рассказывать одно и то же не хочется. Да и не было там ничего интересного. Разве, что судьёй у нас генерал Кутасов был.

— И про внучку генерала расскажете? — поинтересовался нетерпеливый Карлович.

На что я, улыбаясь, в ответ лишь головой отрицательно помотал. Пусть сами придумывают.

По пути к лекарю я заскочил к себе в артефакторную мастерскую, где снял с зарядки оба заполненных накопителя.

Гришка уже был там. Собственно, куда ему деваться, если он тут же и спит зачастую, организовав себе в кладовке персональное лежбище, в виде довольно широких полатей под потолком, укрытых тюфяком с сеном.

— Сбегай к Федоту, он тебя накормит, а потом дождись меня. Буду тебя сегодня новому обучать. — распорядился я, изрядно порадовав парня.

Есть у меня план — скинуть на него изготовление простых, но востребованных браслетов и амулетов. Для продажи.

— Кстати, тебе фельдфебель деньги должен был за работу заплатить. Отдал?

— Всё до копеечки выплатил, ваше благородие, благодарствую за заказ — часто закивал Гришка головой, — Не извольте беспокоиться.

Тут в животе у него подозрительно заурчало, и я лишь рукой махнул, отправляя парня в сторону своего дома.

Смышлёный ученик мне достался, и если рассудить, то стоит оберег его изготовления привести в благопристойный вид, заодно чуть подправив часть рун, в целях экономии расхода Силы. Сложней не на много выйдет, зато время защиты оберега раза в два повысится. Сдаётся мне, что после инцидента с заставой Вепрь-3 такие изделия, пусть и с невеликой защитой от ментальной атаки, в Царицыне станут востребованы, если эти обереги грамотно преподнести. На нейтрализацию сонной магии тех же крыланов их вполне достаточно.

Как бы то ни было, а у меня сегодня знаковое действие. В паре с нашим лекарем — алхимиком мы попытаемся сварить алхимический эликсир. От него нужны знания и умение, а от меня — стабильный приток Силы, который я ему буду передавать, чтобы восполнить его ущербные способности, как мага.

Все ингредиенты для эликсира мы наконец-то собрали. Помог один из камней, что достался мне после выхода Тварей из-под Купола, и те сто восемьдесят рублей, которые стоил заказ алхимика в одну из лавок Саратова. Понятно, что с меня.

— Ну что, Эммануил Давидович, начнём?

— Боязно, если честно признаться. Не думал не гадал, что когда-то до таких высот смогу подняться, — нервно захрустел лекарь выгибаемыми пальцами, — Может, спирта, грамм тридцать, для храбрости? Поддержите?

— Нет. И вам не советую. Фокус и Концентрация — сегодня наше всё. Если не справимся, то все ингредиенты просто сольём в выгребную яму. И я не готов сказать, когда мы на вторую попытку их заново сможем собрать, — высказал я алхимику чистую правду.

Шварц оцепенел, но всего лишь на несколько мгновений.

— Сейчас я соберусь, и начнём. Первые операции достаточно просты. Раньше четверти часа мне ваша помощь не потребуется, — взял лекарь себя в руки.

Обещанные пятнадцать минут затянулись как бы не вдвое дольше. Эммануил сам себя перепроверял на два раза, что-то дополнительно перемешивал и даже домалывал.

— Теперь точно всё готово, — отчитался он, вытирая потное лицо большим клетчатым платком, — Начинаем?

Я запустил руку ему за воротник и ухватился за худенькое плечо:

— Поехали!

Сорок минут! Очень сложных минут я подавал Силу сначала алхимику, а потом напрямую, в булькающий фарфоровый тигель.

Большой накопитель я почти полностью разрядил, и уже начал было волноваться.

— Всё! — отвалился Шварц на спинку стула, победно вскидывая руки, — Должно получится! Осталось только остудить, дать отстояться и отфильтровать. Вот теперь по грамульке спирта точно не помешает.

— Не спешите, у меня есть более приятный напиток, — поднялся я с места, чтобы сходить за бутылкой вина.

— А вот вам сейчас может и не стоит ничего пить. Но это не точно. Я всего лишь основываюсь на тех предположениях, какие в процессе приготовления мне в голову зашли, — остановил меня алхимик.

— О, как интересно! И что же вы поняли? — тут же вернулся я обратно.

— Не поверите, но у меня словно чутьё какое открылось. И должен заметить, причину его появления я объяснить совершенно не готов. Зато почти уверен в том, что ваше участие в изготовлении эликсира вам только на пользу пойдёт. Он вас за своего примет и преотлично усвоится.

— Это как?

— Ой, всё. Я может сейчас и перевозбуждён, но в том, что говорю, уверен. Ну, или почти уверен, — поправился Шварц, подумав, — Как-то всё пока слишком необычно, оттого и причину своей уверенности я объяснить толком не могу.

— Пусть так, но что дальше делаем? — согласился я с ним, так как его метания напомнили мне одного легендарного алхимика из моего мира, которому тоже частенько приходили откровения свыше.

— Сейчас эликсир остынет до температуры тела, я быстренько его отфильтрую, и вам стоит тут же этот эликсир выпить. Так выйдет верней всего, — скороговоркой произнёс алхимик, что-то про себя высчитывая, — Ещё чуть-чуть осталось, а потом он остынет до нужной температуры во время фильтрации, — выдал он итог своих размышлений.

Так мы и сделали.

И ух, как же мне зашло… Сознание секунд через восемь потерял… Надолго.

* * *

Что я там говорил про эликсиры? Пятнадцать процентов прироста? Как бы не так! Похоже, у меня куча закладок сработала, пока точно не могу сказать, каких именно, но я с этим делом разберусь, и тщательно!

Начну с правдивых сведений — обед я проспал.

По крайней мере так было официально обозначено моё состояние.

Да, я дышал, пусть редко и неглубоко. И не отзывался ни на что. В меня даже лекарь иголки совать пытался, но нет, не зашло. В том смысле, что иголки-то он в меня воткнул, а вот я на них никак не отреагировал.

Это мне лекарь в красках описал. Он мне и нашатырь под нос совал, и по щекам бил, а я лишь громче вздыхал, и в себя приходить не желал.

Прошло полчаса, прежде чем я чихнул и начал очумело мотать головой.

Мощная штука — этот эликсир. Вырубает почище, чем пара стаканов спирта, выпитых один за другим.

К счастью, побочные эффекты, вроде того же похмелья, не отмечаются, но слабость в теле неимоверная. И в сон клонит.

Проспал я часа три. Зато проснулся полным сил. В том числе, магических.

* * *

За ужином, во время чаепития, я, не спеша рассказал офицерам про крыланов и про поединок.

— От крыланов меня неплохо защитил обычный оберег. Собственно, вы и во время нападения на заставу заметили, что такие обереги от ментальных атак неплохо помогают. Я нанял помощника, и он эти обереги готов изготавливать массово. В обычном медном варианте для нашей заставы такой оберег встанет в рубль, а в серебряном — в два рубля. Лично я предпочёл серебро, так как медь окисляется и оставляет на коже неприятные зелёные следы. Но я ещё раз говорю, что названные цены действительны только для бойцов и офицеров нашей заставы. На сторону мы если и станем продавать такие обереги, то в два — три раза дороже.

— Вы собрались на них зарабатывать? — этак, с намёком, поинтересовался Львов.

— Всего лишь попробую отбить свои затраты. Представляете, я не так давно очень удачно приобрёл американский пантограф. Всего лишь за две с половиной тысячи рублей докупил его к уже имеющемуся оборудованию. Но, к сожалению, ресурс пантографа не бесконечен, а сменный инструмент очень дорог. И это далеко не последнее приобретение для моей мастерской. Думаю, мне тысяч пять ещё придётся вложить, чтобы привести её к тому виду, который я считаю, как минимально достаточный.

— Кхе… Однако… — крякнул Васильков, и не став продолжать, лишь головой помотал.

Нет, а что тут такого? Пришла пора заявить о себе, как об опытном мастере — артефакторе, и я это сделал.

После ужина, мы по старой традиции, переместились ко мне под навес. Вот только уже не втроём, а вчетвером. Инициатива — пригласить на наши посиделки Львова, исходила от ротмистра. Я лишь плечами пожал — мужик он нормальный, правильный. Вряд ли лишним окажется.

— Купол вроде стал не так сильно напряжён, — поделился я своим замечанием про наш последний выход.

Ротмистр бросил в мою сторону оценивающий взгляд, и чуть подумав, вкратце рассказал офицерам про нашу теорию, ссылаясь на мнение шаманов.

Оба прониклись и призадумались.

— Если ваша теория верна, то выходит, что нападение на заставу мы каким-то образом сами спровоцировали, — чуть подумав, начал Васильков.

— Это и так, и не так, — отрицательно мотнул я головой, — Будем исходить из того, что мы знаем достоверно. По имеющимся сведениям, у нашей аномалии три Купола, но это не точно. Их может быть гораздо больше, просто этот вопрос до конца никем не изучен. Как я понимаю, магическое напряжение в самом крайнем, внешнем Куполе, создаётся из-за протечек внутренних Куполов. Когда мы начали сбрасывать давление под ним, то разница давлений могла просто выдавить Тварей серьёзного уровня из-под внутренних Куполов. Мы невольно спровоцировали неожиданный выброс, но изрядно уменьшили ситуацию, которая могла бы в любом другом случае оказаться непредсказуемой.

Офицеры задумались, переваривая мои слова. Львов первым нарушил молчание:

— Значит, если мы продолжим сбрасывать давление, может случиться ещё один выброс?

— Возможно, — кивнул я. — Но теперь мы хотя бы знаем, чего ожидать. И подготовимся.

— А если внутри есть что-то похуже прошлых Тварей? — хмуро пробурчал Васильков.

— Тогда нам всем будет очень невесело, — усмехнулся я. — Но сидеть сложа руки — тоже не вариант. Если аномалия активизируется сама по себе, последствия могут быть куда страшнее. Играя от обороны, мы никогда не победим.

Ротмистр затянулся трубкой, выпустил кольцо дыма и медленно произнёс:

— Выходит, мы балансируем на лезвии ножа. С одной стороны — риск спровоцировать новых Тварей, с другой — шанс предотвратить катастрофу.

— Именно так, — подтвердил я. — Но есть и хорошие новости.

— Какие? — оживился Львов.

— Мы скоро будем защищены от ментальных атак и теперь у нас полно патронов. К тому же, защитные артефакты на башнях себя неплохо зарекомендовали и если из фонда заставы мне будут выделены Камни, то я и стены прикрою.

— А полосу препятствий успеем закончить? — вопросительно уставился на меня Удалов.

— Закончить, вряд ли, а вот начать — уже да, — подумав, обтекаемо помахал я рукой, — Нам её ещё совершенствовать и совершенствовать. Но мы же уже выявили слабые места и скоро перекроем их артефакторными минами и ловчими ямами. Начнём с самых простых и действенных решений, а потом будем развивать.

— И то, верно, — согласился ротмистр.

Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы — планы по укреплению заставы, тренировки бойцов, новые заказы для мастерской. Когда офицеры разошлись, я остался под навесом один, с чашкой остывшего чая и мыслями, которые никак не хотели укладываться в покой.

Эликсир… Он сработал куда мощнее, чем я ожидал. Но что именно изменилось? Я закрыл глаза, сосредоточившись на внутренних ощущениях.

Магические каналы стали шире. Гораздо шире. Если раньше Сила текла по ним, как ручей, то теперь — словно река. Пусть, пока не полноводная, но и не ручеёк. Конструкты заклинаний, которые раньше требовали предельной концентрации, теперь активировались почти мгновенно. И самое странное — я впервые почувствовал отголоски былой силы.

Шварц говорил, что эликсир «принял» меня. Может, это не просто метафора…

Я вздохнул и открыл глаза. Завтра предстояло много работы. Проверить Гришку, разобраться с новыми заказами, протестировать пределы своих возросших возможностей.

А ещё — надо бы сходить к той лошади.

Вдруг она действительно что-то понимает?

Не просто же так она мутантов жрёт, а к людям не агрессивна.

И пусть эта лошадь рушит все каноны, где нежить определена, как враг человечества, но факты пока говорят — это наша лошадь! Союзник. А то, что она нежить…

Ну, можно же понять и простить…

* * *

Трёхэтажный особняк в юго-восточной части Лондона.

Мало кто обращал внимание на невзрачное здание, в котором расположились две дюжины скучных контор, предлагающих торговые, финансовые и адвокатские услуги.

На самом деле половина фирм — арендаторов, вполне себе работала, соответствуя назначению, а вот остальные… Нет, они тоже работали, но далеко не со всеми клиентами.

Секретная Королевская служба по Азиатскому региону вполне могла гордиться своей штаб-квартирой. За двенадцать лет своего существования они ни разу не привлекли внимания разведки других государств.

Вот и сейчас, четверо мужчин, которые вошли в один из двух подъездов и поднялись на второй этаж, заходя в разные двери, встретились на третьем этаже, но уже все вместе. Вскоре к ним присоединился и пятый собеседник, который зайдя в небольшую комнату без окон, с удовольствием стащил с себя нарукавники — обычный аксессуар конторских служащих, и лишь после этого начал разговор:

— Джентльмены, у нас проблемы. Лорд Монгомери ждёт результатов наших действий. Как вы понимаете, на материке его военные возможности сильно ограничены. И это сказывается на нашем противостоянии с русскими в том же Коканде. Если сейчас там возникло примерное равенство сил, то это временное явление. К сожалению, возможность поддержки войск в том регионе сковывается длительной морской перевозкой и долгими маршами. У русских с этим обстоит гораздо проще, но, по нашим сведениям, особых резервов в Южном военном округе они не имеют. Мы должны были связать их силы. И вы мне обещали, что это будет сделано. Нам всего-то нужно, чтобы с этого округа русские не смогли отправить четыре — пять полков к Коканду. Хотелось бы услышать ваши прогнозы.

— Мы потеряли четыре группы элиты, чтобы доставить предоставленные вами артефакты под Купол. Три группы погибли, одна частично выжила, но, по нашим сведениям, как минимум три артефакта из четырёх доставлены. Замеры нашего эмиссара показали, что напряжение Купола начало расти, и значительно, но в последние недели этот рост перешёл в спад, — довольно спокойно ответил один из пришедших, — Чисто технически, мы свою задачу выполнили. Но отчего аномалия не разорвала транспортные пути русских и не отвлекла на себя войска, мы достоверно не знаем. Вполне разумно предположить, что предоставленные нам артефакты со своей задачей не справились, — легко перевёл он стрелки, имея на руках подробные отчёты эмиссара.

— Или кто-то вмешался в наши планы. Но кто?

Глава 16

Пути развития магии

План. Есть ли у меня план? Конечно же, у меня есть шикарный план!

Но требуется подготовка, довольно длительная и дорогая.

Впрочем, я вовремя вспомнил, что субординацию никто не отменял, и для начала, отправился к ротмистру.

— Ваше высокоблагородие, — начал я сугубо официально, отчего слегка поседевшие брови у Удалова поползли на лоб, — Разрешите обратиться?

— Владимир Васильевич, вы кого-то из офицеров убили? — высказал он первое, что пришло ему в голову.

— Никак нет. Денег накопил на продаже трофеев.

— И? — ещё выше заломил он бровь, но уже одну, правую.

— Желаю вложить их в дело. К вящей пользе заставы, ну, и своей, естественно.

— И каким же образом?

— Хочу окультурить зону отстрела Тварей, — как учили, чётко и кратко, чисто по-военному, изложил я причину визита, — Я даже эскиз набросал. Могу показать.

— Будьте так любезны, — усмехнулся Удалов, который был явно недоволен взятым мной тоном.

Нет, запанибрата с ним особо не поговоришь, но и официальное обращение меж офицерами на заставе не принято, по крайней мере, если солдаты этого не слышат. Так что я сейчас немного нарываюсь, но зато это заставит ротмистра изучить моё предложение со всем вниманием.

— Вот это карандашный набросок, а следующий лист — чертёж.

— Так-с, что тут у вас. Ловчая яма восемь на восемь сажен, в полторы сажени глубиной, с железными шипами в полсажени высотой. Хм… Гдеж вы их брать-то будете? Ну, ладно, а дальше… Каменная стена и четыре двухуровневые башни для стрелков. Поручик, вы это серьёзно?

— Так точно! Все расходы за мой счёт. Строителей тоже сам найму. Нужно только ваше разрешение и неделя отпуска.

— А что бы вам прямо не сказать, что неделя отпуска нужна? Нет, же, придумали всякое, — вздохнул Удалов, отодвигая от себя листы бумаги.

— За неделю я баржу с камнем закажу, и мне шипы для ямы откуют. И со строительной артелью я договорюсь, — уверенно и бойко доложил я в ответ.

— Так вы всё-таки серьёзно⁈

— Абсолютно серьёзно, Викентий Константинович, — поменял я тон, и это отчего-то убедило ротмистра больше всего. У него даже морщины на лбу разгладились, — Мы же не далее, как вчера обсуждали — воюя от обороны войну не выиграть. Вот я и подумал, как Тварей на себя относительно безопасно можно будет вытаскивать, а там, глядишь, и какой-то из моих артефактов нам позволит под сам Купол заходить. Есть у меня несколько идей, но все они потребуют тщательной проверки.

— Хм… Скажи мне этот план кто-то другой, ни за что бы не поверил, но у вас, Владимир Васильевич, пока слова с делом не расходились. Оттого я соглашусь, но в очередной отпуск вы поедете лишь после того, как обещанные артефакты для укрепления заставы изготовите. Камни вам выдадут. Договорились?

— Так точно! Разрешите идти? — браво подорвался я с места, чтобы в темпе свалить, пока начальство не передумало.

На что ротмистр лишь головой покачал, и рукой махнул.

Вот и славно. Первый пункт плана выполнен успешно.

Так-с, вторым пунктом у меня установка следующей Печати. Как выяснилось, я к ней готов. И тут опять предстоит мучительный выбор. Собственно, основные направления для раздумий я уже выбрал:

Регенерация, да важно, но первая ступень Печати мне много не даст. Раны будут заживать раза в два — три быстрей, и только. Но — это проходная ступень. На второй я уже смогу сам себе отращивать пальцы, а на третьей глаза и те же руки, пусть и не мгновенно, а за пару дней. Условно бессмертным можно будет стать где-то после девятой ступени этой Печати.

Ловкость. Эта Печать добавит мне скорость каста, что при моём открытом глифе не сильно важно, но она же добавит возможность уклонений, и даже парирования атак. Пусть на первом этапе и незначительно, но даже четвёртая — пятая ступень сделают меня крайне успешным дуэлянтом. Возможно — одним из лучших в этом мире.

Усиление тела. Заманчиво. Особенно, если учесть, что эта Печать может стать базовой для создания целой системы защит, когда разовьётся хотя бы до третьей ступени.

Ладно. Прикинув все за и против, Ловкость я на этот раз отмёл. Заправским дуэлянтом, а то и вовсе бретёром, я становиться не собираюсь. Я и раньше никогда этих задир не любил, так что мне поздно перековываться.

Осталась дилемма. Я решил её просто — подбросил монетку, загадав, что есть что, и поймал, прихлопнув рукой.

Усиление тела!

Надо же, как совпало. Дайте мне теперь месяц спокойного развития, и я всему этому миру покажу, что маг — десятка, к примеру, тот же генерал Кутасов, не настолько силён, как ему кажется!

Но это — из радостного. Из плохого — свою тушку в это время стоит поберечь.

Осознав решение, я едва в ладоши не захлопал. Следующий пункт плана стал ясен и понятен — из тех двух Камней, что я получил с Тварей высокого ранга, всего лишь один ушёл у меня на алхимический эликсир. Зато куда применить второй — я думал. Накопитель, защитный артефакт или атакующий. Каждый вариант был по-своему хорош.

Зато теперь всё прозрачно и понятно. Защита, и без привязки на кровь. Ибо мертвые маги не кастуют. А когда я прокачаю свои собственные навыки защиты, то этот артефакт можно будет продать. Очень дорого. Вот только вряд ли я его продам, по крайней мере до тех пор, пока не найду более мощного Камня для следующего артефакта на защиту.

Отчего я так решил — так тут всё просто.

В этом мире есть дальнобойное оружие. К примеру — те же берданки. Точность у них приличная, а дальность боя и того больше. Мне ходить с постоянно активированной защитой расход маны не позволит, а вот с артефактом этот вопрос проще обстоит — его всегда можно сунуть на подзарядку в ту же мастерскую. Потом тот защитный артефакт, который я задумал, выдержит, как минимум, дюжину попаданий из винтовки, хоть в упор по мне стреляй.

Вечером, оставшись один, я наконец активировал новую Печать — Усиление тела.

Процесс был… болезненным.

Словно тысячи игл вонзились в кожу, потом кости заныли, как после долгого марша. Я стиснул зубы, но не закричал. Через минуту боль утихла, сменившись приятным теплом.

Я сжал кулак. Сила в руке ощущалась иначе — будто мышцы стали плотнее, а кости — прочнее.

— Отлично.

Теперь, даже без артефактов, я могу выдержать удар, который раньше сломал бы мне рёбра. А если добавить защиту…

Но это было только начало.

* * *

На обучение Гришки я потратил полдня. Сначала работал сам, поясняя, что я делаю, и почему. И лишь спустя пару часов начал его привлекать. Сначала на самые простейшие операции.

Вот тут-то и началось.

Парень Одарённый, но, как и любой простолюдин, он свой Дар толком развить не смог.

Оно и понятно. Это как со спортом. Родись ты в деревне, с отличными задатками бегуна, то всё равно проиграешь тому, кто под руководством тренера занимается бегом лет пять. А если учесть, что аристократы вкладываются в детей, кроме методик развития ещё и эликсирами, и особым питанием, то появление сильных магов среди простолюдинов — это скорей исключение из правил, которое случается крайне редко.

У Григория Дар на уровне уверенной двоечки, что для деревенского парня вполне неплохо. Если с ним позаниматься и посадить его на правильную диету, то вполне можно успеть вскоре поднять его способности до мага третьей степени — а это уже возможность для поступления в училище. Пусть и не в военное, но и маги гражданских специальностей стране нужны. Одна беда — обучение там платное.

Скажу честно, чтобы не создавать интригу — есть у парня и другой путь. Для него — самый лучший. Он может стать моим учеником. Но это вопрос не ближайших дней, а может даже, и не недель. Взять ученика — это серьёзный вопрос. Слишком многое он узнает и увидит. Так что, я с этим вовсе не тороплюсь, исподволь присматриваясь к парню.

Пока у него проблемы. Там, где я интуитивно добавляю магию, к примеру, работая с тем же серебром, возможностей его Дара не хватает. Мне уже пришлось вытаскивать из набора специальную горелку, которую я сам не использую, обходясь магией, и объяснять ему, как и когда её надо применять. Да — это «костыли». Они ему необходимы, иначе он пока с металлом не может работать.

Тем не менее, раскатку серебра парень освоил. Пусть и не сразу. По крайней мере накатать мне ободков и соединительных контактов он теперь сможет. Но чисто ради стимула, я пообещал, что если он с объёмом работ справится и выдаст мне все заготовки без брака, то завтра я ему покажу, как работает пантограф, а потом буду обучать, как им пользоваться.

Видели бы вы его глаза…

— Владимир Васильевич, — остановил меня оклик штабс-ротмистра Львова, — Можно вас на пару слов?

— Конечно, Дмитрий Константинович, — присел я на лавку рядом с ним, в тенёчке, с улыбкой глядя на шесть чинариков на песке, которые ещё никто не успел убрать.

Давно он меня поджидает.

— Можете подсказать, как вы, в своём возрасте, вышли на шестую степень? Я намного старше вас, но мне такое никак не удалось сделать, — со всей непосредственной простотой перешёл Львов прямо к интересующему его вопросу.

— Я тренируюсь. Постоянно тренируюсь. Даже когда сижу за обеденным столом.

— Мне рассказывали, — уважительно кивнул Львов.

— Собственно, вот, — я вытянул руку и тут же сформировал на ладони Огнешар, — Меньше секунды. Сможете так?

— Пожалуй, мне секунды три понадобится, — отрицательно покрутил штабс-ротмистр головой, начав что-то понимать.

Хе-хе, четыре секунды, не меньше. Я же его уже просчитал, когда мы вместе в рейд ходили.

— Постоянные тренировки, в том числе, для поддержания тела. Диета, с мясом тварюшек из-под Купола, эликсиры. Развивающие упражнения. Короче — классика. Всё в учебниках довольно подробно описано. Надо только эти проверенные рекомендации тщательно исполнять, и будет вам счастье!

— И что, никаких других путей нет? — чуть ли ни с детской обидой спросил Львов.

Нет, ну прямо, как пацан, который просит старшего брата показать ему какой-то " секретный приёмчик".

— Конечно же, они есть! У меня одно интересное зелье уже почти на выходе. Наш лекарь может подсказать вам некоторые иные пути развития. И довольно недорогие, — не стал я полностью сдавать Шварца.

Пусть лекарь сам решает, нужно ему признание, как алхимику, или нет.

— А вы, поручик, небось желаете до восьмёрки дорасти? — поинтересовался Львов.

— Пум-пурум… — посмотрел я в небо, — Ну, хотелось бы. И как можно раньше.

Угу, месяца через два — три. Но этого я говорить не стал. Рано. Не поймут-с…

Просто поднялся со скамейки и отправился на обед.

А после обеда у меня следующий этап — зельеварение.

Со стороны может показаться, что алхимия и травничество — это сёстры — близнецы, но на самом деле — далеко не так. Химия и фармакология имеют некоторые общие черты, но это отдельные ветви науки и производства.

Мой интерес в этом вопросе прост и прям, как оглобля. Мне нужны зелья, которые обеспечивают рост магического конструкта, но не стакаются меж собой и алхимией. Да, проще говоря, работают независимо друг от друга.

Первый успех в травничестве меня окрылил и я, ничтоже сумняшеся, принялся за гораздо более сложный рецепт.

По своему итогу им может оказаться вовсе не настолько эффективный продукт, как алхимический эликсир, но поднять уровень всего магического конструкта на семь — восемь процентов… И, практически, бесплатно! За сто рублей! Всего лишь за три дня двухразового приёма. Великий соблазн!

Остались мелочи. Осталось только лишь сварить это зелье, заправив его Силой. Заодно и угадать с травами. Все они уже собраны и подготовлены, но вот вовсе не факт, что зелье сработает так, как надо.

Но я процесс варки уже запустил. Ещё полчаса — и результат будет получен.

Но есть и отрицательный момент.

Из тех, на ком новое зелье можно проверить, полностью доверяя мнению и результату, у меня есть только я сам.

* * *

Очередное письмо от дяди я читал, как откровение свыше. Опальный профессор органической химии полностью проникся реалиями современного помещичьего образа жизни. К слову сказать, не самого сладкого. Имение ему досталось в разорённом состоянии, а усадьба была практически непригодна для проживания.

За неполных пять лет он организовал у себя в Батищево «рациональное хозяйство», вместе со школой для подготовки «интеллигентных землевладельцев».

Дядюшкой были выполнены работы по использованию фосфоритной муки в качестве фосфорных удобрений в Смоленской губернии. Важное значение он придавал зелёному удобрению. Он отмечал, что фосфоритная мука и сидерация — средства для приведения в культурное состояние громадных масс северных земель. Профессор оказался активным сторонником и пропагандистом применения известкования и минеральных удобрений в сочетании с органическими удобрениями, а сведения про его небывалые урожаи передавались из уст в уста.

Отчего, прочитав письмо, я стойку сделал, как охотничья собака, которая почуяла дичь — так всё же понятно. Дядюшка мне нужен, и срочно! Земель у меня в разы больше, чем у него, и людей хватает. А климат какой!

Но ничего отвечать я ему сразу и вдруг не хотел. Раздумывал.

У меня есть, с кем посоветоваться. Прохиндеи от закона наверняка найдут лазейки, согласно которым место ссылки опального профессора можно будет изменить. К примеру, сославшись на дядюшкино нездоровье и почтенный возраст.

Глядишь, и появится в Поволжье нормальное помещичье хозяйство, которое станет другим примером.

А я… А что я? Могу слегка магией подсобить. Пусть не друидской, но урожайность она заметно подымет, а если насекомые поля жрать начнут, то и на них найдётся управа. Артефакторная, и возможно, придётся зелья варить. Но это пока не точно.

Не зря же я факультатив по бытовой и прикладной магии старательно посещал. Вот и посмотрим, как бытовая магия в этом мире работает. Предполагаю — буду удивлять.

После долгих размышлений я всё же решил написать дяде:

"Уважаемый Александр Николаевич!

Ваши успехи в сельском хозяйстве не могут не восхищать. Я же, находясь на службе у границы, столкнулся с проблемой: земли здесь плодородны, но методы их обработки оставляют желать лучшего. Ваш опыт был бы бесценен. Если здоровье позволит, рассмотрите возможность переезда. Климат здесь мягче, а возможности — шире.

С уважением, ваш племянник Владимир.

p.s. Земли у меня раз в пять больше, чем у Вас".

Письмо получилось суховатым, но суть ясна. Осталось ждать ответа.

* * *

Зелье я сварил, но отчего-то пить его не решался. Останавливал себя тем, что у меня ещё алхимический эликсир не улёгся и результатов не показал.

Но на следующее утро ко мне заглянул штабс-капитан Львов.

— Владимир Васильевич, вы говорили про зелье… — неуверенно начал он

— Да? Ну, хорошо. Говорил, — вынужденно признался я.

— Я хочу попробовать.

Я поднял бровь, пытаясь выразить недоверие и недоумение.

— Шварц разрешил? Или вы сами желаете рискнуть? Предупреждаю, это опасно. Вы уверены?

— Нет. Но я всё равно хочу, — удивил он меня своей логикой.

— Рискованно, — покачал я головой, — Надо бы как-то это зелье проверить.

— Давайте проверим на мне.

Я лишь вздохнул.

— Ладно. Но если вдруг станет плохо — сразу бегите к лекарю.

Он кивнул.

Так у моего экспериментального зелья появился первый доброволец.

К нашему исследованию я привлёк Шварца, объяснив ему, что и как.

Он молча собрал сумку и проследовал за мной во двор моего дома.

— Начнём? — несколько нервно спросил штабс-ротмистр.

Лекарь вздохнул, но достал диагностический артефакт — небольшой медный диск с руническими насечками.

— Давайте сначала вас проверим, — настоял Шварц.

Приборчик у него убогий. Да, десять процентов роста он отразит, а вот остальное — в пределах погрешности.

— Пять и пять, — озвучил цифры Эммануил Давидович.

Полстакана зелья Львов выпил залпом.

Не, я же не дурак. Оттого и ограничился неполной дозой.

Шварц за ним следил. Задавал вопросы, и даже молоточком штабс-ротмистру по коленям стучал время от времени, отслеживая его реакцию.

— Визуальных проблем нет, — минут через двадцать уверенно заявил лекарь, — Давайте произведём замеры.

— Да что там мерить, если это только первая порция из незаконченной серии. Дня через три, не раньше стоит мерить, — высказал я своё мнение.

— Тем не менее, — настоял на своём Шварц, и Львов его поддержал.

— Пять и шесть, — слегка напряжённым голосом вскоре заявил Шварц, — Производим повторный замер…. Пять и шесть!

— Пф-ф-ф… Пу-пу-пу… — только и нашёл я, что сказать в ответ.

Нет, ну а чо… Так точно не должно было быть!

Глава 17

Саратовские вечера

Саратов встретил меня лёгким утренним туманом, звоном колоколов и запахом навоза на припортовой площади.

Наняв извозчика, я отправился к себе в особняк. Ну, как к себе. Не так давно я там с некромантом чуток повоевал, и по идее, мой нанятый управляющий должен был какую-то прислугу в мой новый дом найти.

Приехали. Постучался в ворота, и где-то в помещении залаяла мелкая брехливая собака.

— Кого там принесло? — услышал я голос со стороны сторожки, что около ворот.

— Хозяин приехал. Открывай давай.

— Так подпоручик у нас в хозяевах, — донёсся голос после того, как в калитке приоткрылась смотровая щель.

— А то ты не видишь, что шевроны новые. Поручиком я недавно стал, — прикрикнул на него.

— Сразу бы так и сказали, ваше благородие. Теперь вижу. — Пробурчал сторож, гремя запорами калитки, — Это со зрением у меня не важно, а службу я хорошо знаю.

— Кто в доме?

— Так слуга ваш. Жёнка его, кухарка, сынок малолетний и дочь ихонная, в возрасте, что дом прибирает. Вроде неплохо справляются, но вас никто сегодня не ждал.

— Спят наверно?

— Вряд ли, — глянул сторож на солнце, определяя время, — Старшие рано встают. Разве что девка ещё бока отлёживает.

— Буди их, — скомандовал я, закрывая калитку, — А я пока двор обойду.

Оставив свой саквояж на крыльце, я и в самом деле пошёл на обход.

В прошлый раз мне как-то не до наблюдений было, а вот сейчас — самое то.

Что могу сказать — весьма прилично. Участок, чуть вытянутый к реке. В ширину раза в четыре меньше, чем в длину. Сад, правда зарос. Так это и не удивительно, раз садовник до сих пор не нанят. Зря. Там приличный урожай на подходе. Зато грядками с овощами кто-то занимался. Кстати, на четырёх из них, и весьма значительных по размеру, клубника отменная растёт. Сладкая. Хоть сейчас с ведром выходи, и не с одним. И смородина с малиной и крыжовником, что в пять рядов вдоль всего забора посажены, тоже вот-вот созреют. Крыжовник, кстати, уже осыпается. Непорядок!

Отчего это меня задело — так вот же шикарные ягодные основы для зелий травника! Хватай любые ягоды и используй их эффект. Что непонятного?

Хм, на самом деле непонятного много, и с травничеством мне ещё предстоит разбираться всерьёз. Ну, не должно оно было так действовать!

Впрочем, ладно. Этим позже займусь.

К моему удивлению полиция особняк не разграбила. По крайней мере мебель и большинство ковров остались на месте. Вовремя я жандармерию подключил к делу по некроманту. Не дали жандармы выносливым полицейским пройтись по особняку, как они умеют. А то знаю я этих выносливых — похохатывая, полдома вынесут, да так, что потом концов не найдёшь. Ещё бы — глупо писать заявление в полицию, если она сама твой дом обнесла.

Познакомился с прислугой, прошёлся по особняку, прикидывая, что буду покупать сюда в первую очередь, и отправился за «ванькой» на ближайшую площадь. Нашёл быстро, выбрал самую приличную пролётку, и нанял себе извозчика сразу на пять дней, почти не торгуясь.

— Вези меня, где приличным постельным бельём и матрасами торгуют, — задал я извозчику нужные координаты.

Во, в этом-то и состоит удобство «ванек». Говоришь, что тебе нужно, и он везёт, куда надо. Если сомневается, то переспросит.

Нет, головой я понимаю, что мне экономка нужна. Это ей положено такими вопросами заниматься. Но где же её найти с утра пораньше? Впрочем, тут я на подсказку Янковских рассчитываю.

Но начал я с матраса, благо прихватил с собой верёвочку, где узелками отмечена длина и ширина кровати. И лишь потом покупал постельное бельё, скатерти, салфетки, полотенца и подушки. Нормально так съездил. На восемьдесят семь рублей. Из них тридцать ушло на три здоровенные пуховые подушки, и я не смог устоять. Сон — это важно! Особенно, для мага. Хороший, правильный сон — он иногда не хуже медитации работает. Так что — это моё вложение в себя, в своё развитие. И скупость здесь неуместна!

Потом пришёл черёд продуктовых лавок и кондитерской.

В планах у меня — пригласить семейство Янковских на утреннее чаепитие. Иначе не поймут. Уверен, любопытство их сейчас так и раздирает, а возможность оказаться первыми из приглашённых, будет оценена по достоинству. Как-никак, а они смогут рассказывать новости из первых рук, и довольно долго.

Так-то человек я порядочный. Маг, далеко не из последних. Будущий столп общества, можно сказать. О таком и рассказать не зазорно.

С подготовкой я пока вроде успеваю. Огрехи гости мне простят. Озадачил кухарку Аграфену готовкой к чаепитию и лёгкому завтраку, её дочь — Матрёну, отправил перестилать кровать, а шустрый пацан Миколка побежал с запиской к Янковским. Я отлично знаю их расписание, так что у меня всё под контролем. И пяти минут не пройдёт, как старшие члены семьи с моей запиской ознакомятся. Затем настанет период женской суеты. Короче, час у меня в запасе есть.

Не угадал. Женское любопытство творит чудеса, и в этом я смог убедиться уже через тридцать пять минут.

Ко мне приехало всё семейство Янковских в полном составе. Отчего приехало на тарантасе, хоть меж нашими особняками и трёхсот сажен вряд ли наберётся — так это дело понятное — не принято благородным пешком по улицам ходить. Соседи не поймут-с.

— О! Вы уже поручик? — раздался голос главы семейства, — Поздравляю! Вы обязательно должны нам рассказать, как это вам удалось.

— Маман, это же орден у него? Правда, орден? — пискнули дуэтом сестрёнки, и дальше продолжили восторженно тараторить, уже каждая сама по себе.

— Володенька! У меня для вас столько новостей, и все приятные, — не обращая внимания ни на кого, возвестила мне прелестно выглядящая милфа.

Хех, работает мой артефакт! Мадам и правда стала выглядеть намного интересней, чем в момент нашего знакомства.

Если что — говорили они все вместе, всем семейством сразу, и каждый своё.

Уф-ф… От акустического удара я вроде очухался, но одновременный вброс нескончаемой череды слов ввёл мой мозг в ступор.

— А уж как я-то рад вас всех видеть! Приглашаю за стол, — с трудом взял я себя в руки, по русской традиции проявляя гостеприимство, хотя это уже не казалось мне удачной затеей.

Однако, деваться некуда. Янковские мне нужны, как минимум для того, чтобы нормально начать вживаться в саратовское общество.

Всё когда-то кончается. Закончились и гости.

Минут двадцать я приходил в себя, успокаиваясь. За полтора часа совместного чаепития мне было задано не меньше сотни вопросов! Словно на перекрёстном допросе у опытных следователей побывал!

Из хорошего, Лариса Адольфовна намекнула, что у неё есть парочка «особых» покупательниц на мои изделия, и ещё пятеро на более простые.

Хм, уже неплохо. Деньги мне всегда нужны. И артефакты при себе имеются. Пусть и немного, так лиха беда начало.

Сёстры… Они требовали к себе внимания и вечерней прогулки по Саратову. Причём, обязательно в форме и с орденом. И пусть этот момент понятен, но зачем порой нужно было на меня глядеть, как мартовским кошкам, я не догнал. Я бы и так согласился их выгулять, без этих глазок.

Ну, и сам отец семейства по секрету сказал, что его собутыль… сосед что-то редкостное для меня приготовил, намереваясь удивить.

Из плохого — по словам Ларисы Адольфовны, у меня появились завистники. Как минимум паре семейств в Саратове показалось, что я взял лишнего, и меня стоит остепенить. Уже разговоры в салонах пошли — мол не дело, когда наглая молодёжь, да ещё и со столь вызывающей фамилией, пытается ворваться в патриархально упорядоченные слои местного дворянства. Понятное дело, что заводят их клевреты будущих рейдеров, но на простодушные мозги местного дворянства это капает, и они на полном серьёзе втягиваются в разговоры.

Что могу сказать? Враги — это хорошо. И лучше всего, если они будут богатенькими. Тогда мне не только боевой опыт перепадёт, но и мои любимые трофеи. И то, и другое важно. Помогает прокачивать мои нераскрытые способности.

Так что жду не дождусь приглашений от местного дворянского сообщества. А пока…

— Вези меня в кузницу, самую лучшую, — ткнул я кулаком в спину заснувшего было извозчика, который тут же соизволил проснуться, и приняв заказ, начал тут же истово погонять своего красновато — рыжего жеребца, называемого гнедым.

А тому только дай. Разогнался так, что даже мне страшно стало.

Четверть часа эквилибристики в пролётке, где я хватался, за всё что можно и перекидывал вес своего тела по сидению, когда мы заходили в повороты, и мы приехали. Живыми.

Уф-ф… Никогда больше не стану неожиданно будить извозчика! Или у него гнедко попросту застоялся?

* * *

Так-с, дела идут, контора пишет… Это я к тому, что стальные колья я заказал, и со строителями вопрос решил. Баржу с камнем они сами наймут. С этим в Саратове нет никаких проблем.

В запасе у меня ещё пять дней и почти сутки на обратную дорогу. Сегодня вечером мы с Ларисой Адольфовной посетим пару клиентов. Тех, кому потребуется персональная привязка особо сложных артефактов. Мелочь, ту, что по пятьдесят рублей, она и сама продаст.

— А давайте поторгуемся? — с усмешкой предложил мне граф Вороницын, сухонький старичок с крючковатым носом и густыми бровями.

Янковская шумно задышала, а я улыбнулся максимально ослепительно:

— Давайте. Я это дело тоже люблю!

— Триста рублей! — предложил граф, хитро прищуриваясь.

— Семьсот, — добавил я в свою улыбку толику искренности.

— Э-э-э… Вы должны были сказать, четыреста пятьдесят, — промямлил старик, — Я бы предложил триста пятьдесят и на четырёхстах мы бы сошлись, к общей радости.

— Это старые традиции, и в моём случае они вышли из моды. Вы же сами торговаться предложили, — отмахнулся я от замшелых устоев, — Пора жить по-новому. Но раз вы новых правил не знаете, то подскажу — к общей радости мы теперь можем сойтись на шестистах рублях. Или дальше поторгуемся?

— Тогда расскажите мне сначала про новые правила, — потребовал граф.

— Вы говорите четыреста, я говорю восемьсот, и мы расходимся, недовольные друг другом. Да, где-то через год вы скорей всего умрёте.

— Вы мне угрожаете?

— Упаси Бог! Просто все мы когда-то умрём. И лично я хотел бы умереть так же, как вы — от старости, улыбаясь во сне.

— Хм, — не разделил моей мечты Вороницын, — А с вашим артефактом сколько протяну?

— Тогда лет на десять, а то и больше, вопрос похорон придётся отложить, — пожал я плечами.

— Отчего-то я не услышал в ваших словах уверенности… — нахмурился граф.

— Ну, если вы меня заверите, что не станете пить яд, получать проклятья, падать с лестниц или лошадей, болеть и не совершать никаких похожих действий, то моя уверенность вам понравится, — вполне спокойно парировал я в ответ.

Хех, этот придурок ещё бы магическую клятву с меня потребовал, что он не умрёт в означенный период. Но после моих слов он задумался. Сильно задумался, а затем шестьсот рублей оплатил безропотно. Разве что поинтересовался, можно ли ему о новой моде в торгах обществу рассказывать.

Я разрешил.

Нет, а что тут такого, когда ты предлагаешь эксклюзивный товар, пока ещё по демпинговым ценам, а клиенты брыкаются. Только время зря отнимают.

То ли дело следующая старушка, божий одуванчик. Такая милая и приветливая, но за неё внучата и внучки заплатили. И вот им я готов был предоставить очень серьёзную скидку, но они про неё даже не заикнулись, дружно выгребая деньги из своих копилок, ещё и споря, кто больше даст и почему.

Глядя на них, я поневоле задумался, а кем бы я сам хотел выглядеть в старости для своих внуков…

Ну, вот чтоб ко мне внуки так же относились?

* * *

Если что, на первый званый вечер к губернскому секретарю Хрисанфу Михайловичу Готовицкому, нынешнему предводителю Камышинского дворянства, проживающего в Саратове, меня пригласили довольно быстро. И двух дней не прошло, как первый конверт с приглашением пришёл на мой адрес.

Благодаря Янковской, примерное отношение к себе я представляю. Равно как и то, что кто-то усиленно воду мутит, старательно прививая негатив местному дворянству, направленный лично на меня.

Тем не менее, если кто желает доставить проблемы мне — поручику Владимиру Васильевичу Энгельгардту, то милости просим. Для этого я и иду на именины предводителя дворянства!

Вечер выдался тёплым, даже душноватым. Лёгкий ветерок с Волги не спасал от навязчивого запаха цветущих лип, смешанного с пылью саратовских улиц.

Я ехал в пролётке, одетый в новенький мундир с блестящими пуговицами и свежими шевронами. Георгиевский крест аккуратно поблёскивал на груди.

— Ваше благородие, приехали, — доложил извозчик, останавливаясь у высоких ворот особняка Готовицкого.

Дом был не сказать, чтобы роскошный, но солидный. Два этажа, колонны у входа, клумбы с геранью. Видно, что хозяин любил порядок и умеренную помпезность. У крыльца уже толпились гости, прибывшие раньше меня.

Я расплатился с извозчиком, поправил мундир и направился ко входу.

— Поручик Энгельгардт, — представился я швейцару, протягивая приглашение.

Тот взглянул на бумагу, кивнул и пропустил внутрь.

В холле меня встретил сам хозяин — Хрисанф Михайлович Готовицкий, мужчина лет пятидесяти, плотный, с бакенбардами а-ля Николай I и проницательным взглядом.

— А-а, всеми обсуждаемый поручик! — воскликнул он, протягивая руку. — Рад видеть вас в моём доме. Заранее благодарю за визит в мой дом!

— И я вас благодарю за приглашение, — вежливо поклонился я, чуть было не рассмеявшись.

— Ну-ну, не стесняйтесь, проходите, знакомьтесь с гостями. Уверен, вам будет интересно, а с вами вечер не станет скучным.

Интересно… Да, пожалуй. Уже сейчас я чувствовал на себе любопытные, а то и откровенно недоброжелательные взгляды.

В зале собралось человек сто тридцать — местное дворянство, далеко не в полном составе. Дамы в пышных платьях, кавалеры в мундирах и фраках. Где-то в углу играл струнный квартет, но музыку заглушал гул голосов.

— О, это же тот самый маг! — раздался чей-то шёпот, — Который с некромантом справился…

— Да-да, Энгельгардт. Говорят, он того… с тёмными силами знается.

— Ну, орден-то ему не просто так дали…

Я усмехнулся про себя. Отлично. Если уж начали шептаться при мне, значит, действительно побаиваются.

— Владимир Васильевич! — ко мне подошла Лариса Адольфовна Янковская, сияющая в новом голубом платье. — Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо, мадам. А вы, как всегда, неотразимы.

Она хихикнула, слегка ударив меня веером по руке.

— Фу, какой же вы льстец! Но я не жалуюсь. Кстати, будьте осторожны — сегодня здесь кое-кто настроен к вам… м-м-м… недружелюбно.

— Это я уже понял.

— Особенно обратите внимание на супругов Лихачёвых. Они вчера у себя в салоне устроили целую беседу о том, как «молодые выскочки портят устои общества».

Я кивнул, окинув зал взглядом. Лихачёвы — полная дама в жемчугах и сухопарый мужчина с бледным лицом — стояли у буфета и явно обсуждали меня.

— Прекрасно. Тогда пойду представлюсь.

— Владимир Васильевич, вы же не…

— Конечно нет. Я просто вежливо поздороваюсь.

Я направился к буфету, взял себе бокал вина и с самой невинной улыбкой приблизился к Лихачёвым.

— Добрый вечер. Позвольте представиться — поручик Энгельгардт.

Они замолчали, обменявшись взглядами.

— А-а… да, — наконец пробормотал Лихачёв. — Слышали о вас.

— Только хорошее, надеюсь? — довольно нагло ухмыльнулся я, глядя на его растерянность.

Понимаю прекрасно — за спиной говорить куда легче, чем в лицо.

— Ну, это как посмотреть, — фыркнула его супруга.

Я сделал глоток вина, не сводя с неё глаз.

— О, мадам, вы так интригуете. Может, поделитесь, что именно вас смущает во мне?

— Да всё! — вдруг вспыхнула она. — Ваши эти… магические штучки, ваше внезапное появление в нашем обществе! Кто вас знает, что у вас там за фамилия, какие цели… И да, я про вас многое узнала!

— Мария! — попытался её остановить муж, но было поздно.

Я улыбнулся ещё шире.

— Моя фамилия — Энгельгардт. И цели у меня самые простые: жить, работать, быть полезным обществу. А что касается магии… — я слегка поднял руку, и бокал в моей ладони на мгновение вспыхнул голубым светом. — Это просто инструмент. Как, скажем, ваши жемчуга, мадам. Они ведь тоже не просто так?

Лихачёва побледнела, а её муж резко кашлянул.

— Ну, это… конечно же…

В этот момент к нам подошёл Готовицкий.

— Господа, не ссорьтесь в такой прекрасный вечер! У меня сегодня именины. Владимир Васильевич, пойдёмте, я вас с кое-кем познакомлю.

Я вежливо поклонился Лихачёвым и отошёл.

— Спасибо, — тихо сказал я Готовицкому.

— Не за что. Но будьте осторожнее. Лихачёвы — не главная проблема.

— А кто?

Именинник кивнул в сторону дальнего угла, где стоял высокий мужчина в чёрном фраке с холодными, как лёд, глазами.

— Барон Карл фон Штайнер. Приехал из Петербурга пару недель назад. Интересуется… необычными людьми.

Я почувствовал лёгкий холодок по спине.

— Занятно.

— Очень, — усмехнулся Готовицкий. — Так что, поручик, удачи вам.

Он отошёл, оставив меня наедине с мыслями.

Барон Штайнер… Судя по ауре — адепт Тёмных искусств.

Похоже, наш вечер только начинается, и он не станет томным…

Глава 18

Званый вечер

В середине вечера, когда я уже оттанцевал по два танца с Яной, один с Аней, и ещё один с какой-то голубоглазой худенькой девушкой, которая представилась Еленой, меня около стола с закусками разыскал Хрисанф Михайлович.

— Барон, а пойдёмте я вас с одним интересным человеком познакомлю. Он меценат, коллекционер и один из учредителей губернского музея. По крайней мере его коллекция в три с половиной тысячи древних монет, которую он пожертвовал музею — вызывает зависть даже у специалистов нумизматики, — предложил он, приятно улыбаясь.

— Действительно, очень достойный поступок, — согласился я с Готовицким, и прихватив бокал цимлянского с подноса слуги, отправился вслед за именинником.

— Кстати, не подскажете, что за браслет вы мне подарили? — спросил по пути Хрисанф Михайлович.

— Это артефакт моего изготовления. Лечебный. Лучше бы привязать его на кровь, тогда он станет для вас более эффективен, но зато без привязки вы можете им подлечивать членов своей семьи или ваших друзей, — озадачил я его непростым выбором.

— И насколько же он силён? — задумчиво поинтересовался Готовицкий.

— Про такие мелочи, как кашель, простуды и зубная боль можете забыть сразу. Многим серьёзным заболеваниям он попросту не даст развиться. Той же язве желудка, к примеру. Но, скорей всего, полностью её не излечит. Что касается травм, то серьёзный порез артефакт залечит минут за пять — десять, а вот перелом уже не потянет.

Отвечал я охотно. По сути — это моя рекламная акция. В дальнейшем я такие дарить артефакты не собираюсь. Может, при случае, подарю парочку ещё кому-то, но уже с другими свойствами. Мне же саратовскому дворянству как-то надо весь свой ассортимент показать. Пока это один из моих немногих гарантированных заработков, а деньги на развитие магического уровня мне ой, как нужны.

— Надеюсь, мы с вами ещё об этом подробнее поговорим, — на ходу бросил мне именинник, — Так как вопрос не простой, а пока, позвольте я вас представлю столбовому дворянину Канину, Владимиру Владимировичу.

Мы подошли к небольшой группе мужчин, оживлённо обсуждавших что-то около камина. В центре стоял высокий, сухощавый человек лет пятидесяти с аккуратной седой бородкой и проницательными глазами. Его осанка выдавала бывшего военного, но одежда — дорогой, но скромный сюртук — говорила скорее о человеке науки или искусства.

— Владимир Владимирович, позвольте представить вам нашего нового гостя — поручика Энгельгардта, — объявил Готовицкий.

Канин повернулся ко мне, оценивающе окинул взглядом и слегка улыбнулся.

— А-а, господин маг! Про вас уже ходят легенды.

— Надеюсь, не слишком пугающие? — ответил я, слегка наклоняя голову и улыбаясь.

— Зависит от того, кого спрашивать, — рассмеялся он. — Но меня, признаться, больше интересуют не слухи, а факты. Говорят, вы создаёте артефакты?

— Да, это так.

— Любопытно. Очень любопытно. — Его глаза загорелись тем самым блеском, который я уже видел у коллекционеров и учёных — страстью к неизведанному. — А не могли бы вы показать что-нибудь из своих работ?

Я задумался на секунду. С одной стороны, демонстрировать что-то из личных артефактов на людях — рискованно. С другой — Канин явно был человеком влиятельным, и его интерес мог открыть мне двери в нужные круги.

— Пожалуй, — я достал из внутреннего кармана небольшой серебряный перстень с тёмным камнем, добытым из сайгака, — Это один из моих последних экспериментов.

Канин взял перстень, внимательно рассмотрел его, затем поднял брови.

— И что он делает?

— Усиливает интуицию. Носитель начинает замечать мелкие детали, которые раньше ускользали от внимания. Полезно для переговоров, производства артефактов… или коллекционирования.

Канин замер, затем медленно улыбнулся.

— Вы знаете, чем заинтересовать такого человека, как я, поручик.

— Это моя работа, — излишне скромно ответил я, отслеживая обмен взглядами среди тех людей, что стояли рядом.

Они чем-то были недовольны. Похоже, меня всё-таки не любят.

— Владимир Владимирович, вы же не собираетесь… — начал было один из стоявших рядом мужчин, но Канин отмахнулся.

— Не волнуйтесь, Иван Петрович. Я всего лишь удовлетворяю своё любопытство. — Он повернулся ко мне. — А как насчёт более… масштабных артефактов?

— Зависит от того, что вы подразумеваете под «масштабными».

— Ну, скажем, предметов с исторической ценностью. Или, может, даже древних?

В его голосе прозвучала лёгкая нотка азарта. Я почувствовал, что он что-то задумал.

— Если вы имеете в виду магические реликвии — да, я могу их изучать и, вполне возможно, даже воссоздавать. Но это уже совершенно другой уровень сложности.

Канин обменялся быстрым взглядом с Готовицким, затем наклонился ко мне и понизил голос:

— Тогда, возможно, вам будет интересно увидеть кое-что из моей личной коллекции. Не всё, что я собираю, можно выставлять в музее.

Я почувствовал лёгкий холодок по спине. Предложение откровенно пахло опасной тайной.

— Очень возможно, — осторожно ответил я.

— Отлично. Тогда, может, заглянете ко мне на днях? Скажем, завтра в обед?

— С удовольствием. — ответил я, заметив, что пара личностей из этой группы осталась моим ответом очень недовольна.

Готовицкий, наблюдавший за этим диалогом, удовлетворённо кивнул.

— Ну что, поручик, как вам наш Владимир Владимирович?

— Очень… необычный человек.

— Это мягко сказано. — Хрисанф Михайлович усмехнулся. — Он собирает не только монеты, знаете ли.

— Что-то ещё?

— Всё, что связано с магией. Причём не только русской. У него есть экспонаты из Европы, Азии… даже, поговаривают, из Африки.

— И зачем ему это?

— Хороший вопрос. — Готовицкий задумчиво потёр подбородок. — Одни говорят, что он просто страстный коллекционер. Другие — что ищет что-то конкретное.

— А вы как думаете?

— Я думаю, — он заметно понизил голос, — Что вам стоит быть с ним осторожным.

Я кивнул. Это подтверждало мои подозрения.

В этот момент из толпы гостей ко мне вышла одна из сестёр Янковских — Аня.

— Владимир Васильевич, вы обещали мне ещё один танец! — забавно надула она губки.

— Так точно, — улыбнулся я ответ, — Обещал.

Весь женский состав Янковских сегодня блистает, находясь в центре внимания, а я… А что я — помогаю им, как могу.

Готовицкий этак по-дружески и с пониманием хлопнул меня по плечу.

— Ну, не буду вас задерживать. Удачи, поручик.

Я поклонился и отправился с Аней в зал, но мысли мои были уже далеко — у Канина.

Что-то подсказывало, что это знакомство приведёт меня к чему-то гораздо более интересному, чем просто коллекция древностей.

И, возможно, гораздо более опасному.

Но мне же надо было начать сбывать те трофеи, которые я добыл, уничтожив Лича.

Так отчего бы не через Канина это делать. И пусть идея не так проста, как кажется на первый взгляд, но и других вариантов реализации я пока не нашёл.

Лихачёвы от меня пока где-то прятались. Похоже, их выбило из колеи моё замечание про жемчуга, надетые на супруге.

А то я не понял, что её жемчужное ожерелье — это артефакт старой работы, скорей всего, семейный, наследственный. Кстати, очень неприятная штука, заряженная на магию болезней. Меня таким заклятьем не взять. Слабоват артефакт будет. В крайнем случае я скастую на себя Среднее Исцеление, и довольно.

А вот барон Штайнер опасен. Когда мы были рядом, то я почуял, что от него веет эманациями Смерти. Запретной магией, основанной на жертвоприношениях, но зато вполне себе действенной.

Признаться, не ожидал, что в этом мире, с его слабым магическим фоном и примитивным уровнем магического развития кто-то сможет серьёзно продвинуться по столь сложной и опасной ветви. Там же шаг в сторону, и ты труп.

Если барон прибыл по мою душу, то нужно что-то делать. Или сходу грохнуть его в прямом противостоянии, с чем я должен справиться, или готовиться к защите.

Чисто теоретически я могу присоединить довесок Светлого Щита к своему пассивному навыку. И этого будет достаточно. Но мне бы хотелось знать — не рано ли я паникую. Может у Штайнера какие-то свои дела в Саратове, и я ему вовсе не интересен.

Как это выяснить? Так устрою для него провокацию. Погляжу, как он отреагирует.

Пара неторопливых передвижений по залу, и вот, я почти рядом с бароном.

Постоял с бокалом в руке, послушал, о чём тут говорят, даже кивнул пару раз говорившим и разок поддакнул. Пора.

— Господа, а никто из вас на похоронах на днях не был, а то чую, словно запах мертвечины откуда-то потянул? — довольно громко заметил я, обращая на себя внимание.

— Хм, и мне такое же примерещилось, — мигом сориентировался один уже немолодой мужчина, тут же примазываясь к скандальной теме.

Хех… По сравнению с ним — сёстры Янковские убермаги. У этого Дар настолько невелик, что я его не вдруг заметил.

Все начали было оглядываться, а я на Шнайдера уставился.

Барон Штайнер замер на мгновение, пальцы слегка сжали бокал. Но уже в следующую секунду его лицо снова стало невозмутимым — холодным, как ледник, и с прежним, модным скучающим выражением.

— Как странно, — произнес он спокойно, медленно поворачиваясь ко мне. — Мне тоже кажется, что в зале появилось что-то… неприятное.

Его голос был тихим, но каждое слово словно врезалось в воздух. Вокруг воцарилась неловкая тишина.

— Возможно, кто-то принес с улицы запах реки, — встрял Готовицкий, пытаясь разрядить обстановку. — Иногда речная вода застаивается и пахнет не слишком свежо.

— Или кое-кто забыл сменить перчатки после вскрытия могилы, — добавил я, не отводя взгляда от Штайнера.

В зале кто-то резко кашлянул.

Барон медленно поднял бровь.

— Поручик Энгельгардт, не так ли?

— Точно. А вы — вроде барон Штайнер, — усмехнулся я в ответ, — Я же не ошибься?

— Верно. — Он сделал небольшой глоток вина. — Знаете, я слышал, что вы человек… довольно необычный.

— Слухи изрядно преувеличены.

— Сомневаюсь. — Его губы растянулись в тонкой улыбке. — Но, пожалуй, продолжим этот разговор в другом месте. Сейчас здесь слишком много… посторонних.

Он кивнул в сторону гостей, которые уже начали перешептываться, бросая на нас любопытные взгляды.

— Согласен, — ответил я. — Но сначала скажите, барон, вы случайно не из тех, кто считает, что магия — это инструмент, который нужно держать в узде?

Штайнер замер, его глаза сузились.

— Я из тех, кто считает, что магия — это сила. А силу нужно уважать.

— И использовать?

— Если вы намекаете на некромантию, поручик, то вы ошибаетесь. Я предпочитаю более… чистые источники.

Врёт, как дышит.

Я почувствовал легкое дрожание магического фона вокруг него — признак лжи. Но спорить с ним не стал.

— Тогда, возможно, мы найдем общий язык.

— Возможно. — Он слегка наклонил голову. — До скорой встречи, поручик.

С этими словами Штайнер развернулся и растворился в толпе гостей.

Анна, которая все это время стояла недалеко, подошла и сжала мою руку.

— Владимир Васильевич, что это было?

— Просто светская беседа, — успокоил я ее, хотя сам понимал, что всё куда, как гораздо серьезнее.

Штайнер знал о моих способностях. И, судя по всему, у него были свои планы на меня. Не удивлюсь, если он собирается убить меня ради того, чтобы поднять свой ранг. Есть у последователей тёмных искусств такие возможности, предоставляемые парой особо грязных направлений. И я защиту от его магии разработаю в самое ближайшее время.

Но вскоре у меня будет другое дело, не менее важное, и возможно, опасное — завтрашний визит к Канину.

А барона… Барона я пока оставлю в покое.

Но ненадолго. Скоро мы с ним всё равно встретимся. Я уже понял, что это неизбежно. Пока лишь одна деталь не сходится в моей мозаике — судя по моим сведениям барон Штайнер прибыл из Петербурга две недели назад, и в то же время, наблюдая, я наглядно увидел, что интересую его один лишь я, и больше никто. Отсюда вопрос: а кому в столице я смог так досадить, чтобы он ко мне этого мерзавца послал? И это не просто вопрос, а Вопросище!

Я очень не люблю, когда не знаю своих врагов и не понимаю причины и суть их замыслов. Тем более, где я, и где Петербург? Этот парень, в чьё тело я попал, за всю свою жизнь там ни разу не был…

Хех, видели бы вы, как на моего «ваньку» косились дворяне, отъезжающие со званого вечера в каретах!

* * *

Казалось бы, отчего я не так сильно взволнован, хотя вполне допускаю, что за моё убийство возьмётся весьма не самый слабый маг Смерти? По крайней мере, по меркам этого мира.

Так тут всё просто. Как-никак, а я в прошлом архимаг…

Хм, нет, не так. Неправильно объясняю. Иначе меня сложно будет понять.

Архимаг — это не только могучая боевая единица, но и личность, причём, в первую очередь. И это важно!

Попробую пояснить на понятном примере — если аристократ пьёт каждый вечер и курит, как не в себя, забивает на указание тренера и собственные тренировки, то ему никогда не стать архимагом, как бы ни старалась его семья. И я даже не говорю про индивидуальную тактику развития, которую может прочувствовать только он сам. Когда и какие Печати ставить, какую очерёдность их развития создать, и как подстроить под них свои особенности заклинания — это далеко не самые сложные вопросы на пути его магического развития.

Я к тому, что неразумное геройство и неумение заранее просчитать ситуацию — это вовсе не характерные черты для архимага.

Оттого я, как только вернулся в свой новый особняк, так сразу сел за стол и начал заряжать трофейные артефакты. Всего парочку, из тех самых, которые я себе из запасов некроманта оставил. Дошла до них очередь.

Магия Смерти, говоришь… Ну-ну. Лучше побегай-ка, Штайнер, по Саратову и найди себе дурачка подешевле. По своим зубам.

* * *

Утро следующего дня встретило меня плотными серыми тучами, нависшими над всем городом. Воздух был влажным и тяжелым, словно предвещая грозу. Или что-то похуже.

Я стоял у окна в своем кабинете, разглядывая только что заряженные артефакты. Два кольца — одно с черным опалом, другое с кроваво-красным гранатом. Оба были трофеями с лича, и оба теперь несли в себе мои заклятья, равно, как и сохраняли свой изначально вложенный функционал.

— Ну что, красавчики, — пробормотал я, провожая взглядом последние всполохи магической энергии, исчезающие в глубине камней. — Пора надеть вас.

Черный опал был заряжен «Щитом Абсолютного Отторжения»– мощной защитой от магии Смерти. Даже если Штайнер попытается ударить в спину, этот артефакт не раз отразит его атаку и, возможно, даже вернет часть урона обратно.

Гранат же содержал в себе «Проклятие Разрыва» — неприятный сюрприз для любого, кто попробует снять кольцо с моего пальца без моего согласия, и трёхразовое создание магических завихрений. Нет — это не негатор магии, скорее — постановщик помех. Не позволяющий её использовать добрых полминуты.

Я надел оба кольца, почувствовав, как их магия сливается с моей собственной. Не зря я их на кровь привязал.

— Теперь можно и к Канину ехать, — оценил я свою подготовку.

* * *

Особняк Владимира Владимировича Канина оказался не таким помпезным, как у Готовицкого, но был куда более… основательным. Двухэтажный каменный дом с высокими окнами, окруженный садом, больше напоминал крепость, чем жилище коллекционера.

Меня встретил пожилой лакей с бесстрастным лицом и проводил в кабинет хозяина.

Канин сидел за массивным дубовым столом, уставленным книгами, картами и странными артефактами. При моем появлении он поднял голову и улыбнулся.

— Браво, поручик! Вы прибыли точно в срок.

— Я ценю пунктуальность, — ответил я, оглядывая помещение.

Стены кабинета были увешаны старинными картами, оружием и разрисованы странными символами. В углу стоял стеклянный шкаф, за которым поблескивали десятки древних монет, медалей и украшений. Но больше всего меня заинтересовал небольшой железный сундук, стоявший прямо на столе.

— Ну что, приступим? — Канин постучал пальцами по крышке сундука, — Или сначала желаете чай?

— Если вы покажете то, ради чего я сюда пришел, то чай подождёт.

— Ах, поручик, вы прямолинейны, как штык. — Он усмехнулся. — Но мне это нравится.

С этими словами Канин открыл сундук.

Внутри, на бархатной подушке, лежал… череп.

Но не простой.

Он был покрыт тончайшими серебряными узорами, словно паутиной, а в глазницах мерцали крошечные рубины.

— Череп египетского мага, — торжественно произнес Канин. — Найден в египетской гробнице. Утверждают, он принадлежал верховному жрецу культа Анубиса.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— И что он делает?

— Пока ничего. — Канин вздохнул. — Он… спит. Но я уверен, что в нем скрыта огромная сила. И я хочу, чтобы вы помогли мне ее пробудить.

Я медленно протянул руку, но благоразумно не дотронулся до черепа.

— Вы понимаете, с чем играете? Это древняя и опасная магия!

— Понимаю. — Его глаза горели. — И я готов заплатить.

— Чем?

— Знанием. — Он наклонился ближе. — Я знаю, кто послал Штайнера за вами.

Я замер. Вот прямо так⁈ Канин уже сказал столько, что это даже авансом не назвать.

— Кто?

— Сначала работа, поручик.

Я посмотрел на череп, затем на Канина.

— Ладно. Давайте посмотрим, что он из себя представляет.

Но в тот момент, когда мои пальцы почти коснулись серебряных узоров, дверь кабинета распахнулась.

На пороге стоял барон Штайнер.

Из интересного:

Убил монстра офисным креслом и понеслось: Новые друзья, враги, рейды, война с бандитами, обучение в ЧЛК и потрясная девушка! Теперь я одарённый, а кругом враги

Author.Today(https://author.today/reader/469380)

Книга Интуиция охотника, Глава 1. Тебе повезло, ты не такой как все, Сергей Жуков, Олег Ковальчук читать онлайн

Ничем не примечательный день, разве что в моём офисе открылся пространственный разлом.

Глава 19

Артефакт Смерти.

Барон Штайнер вошел в кабинет с холодной улыбкой. Его черный фрак казался еще мрачнее в тусклом свете кабинета.

— Ах, вот вы где, — произнес он ледяным голосом. — Как удобно. Теперь мне не придется искать вас по всему Саратову.

Канин резко вскочил, лицо его побледнело.

— Барон! Вы не должны были…

— Замолчите, — отрезал Штайнер, не сводя с меня глаз. — Поручик, вы интересовались, кто я такой. Позвольте представиться — агент Тайной канцелярии Его Императорского Величества. И у меня к вам есть вопросы.

Я медленно убрал руку от черепа и повернулся к нему, сохраняя спокойствие, и даже, улыбаясь.

— Какие, например?

— Например, — его губы растянулись во встречной улыбке, — Почему вы украли артефакты из личной коллекции графа Орлова?

Недоразумение или ловушка?

Мир на мгновение замер. Даже воздух в кабинете, казалось, перестал двигаться.

Я рассмеялся.

— Граф Орлов? Да я и фамилии такой не слышал.

— Не притворяйтесь, — Штайнер сделал шаг вперед. — Мы знаем, что вы прибыли в Саратов с трофеями, добытыми незаконным путем.

— У вас есть доказательства? — спросил я, скрестив руки на груди.

— Доказательства? — Барон усмехнулся. — Вы носите их на себе.

Он указал на мои кольца.

— Эти артефакты. И они числятся в списках пропавших ценностей. Немедленно их снимите и передайте мне.

Канин нервно заерзал на месте.

— Барон, я думаю, здесь какое-то недоразумение…

— Никакого недоразумения нет, — Штайнер вытащил из кармана сложенный лист бумаги. — Вот ордер на обыск вашего особняка, поручик. И на ваш арест, если вы откажетесь сотрудничать.

Я взглянул на документ. Печать, с виду, была настоящей.

Хорошо сыграно.

Но что-то здесь не сходилось.

— Барон, — я медленно подошел ближе, — Если вы действительно из Тайной канцелярии, то почему не арестовали меня сразу? Зачем все эти театральные выходки? И куда делись те, кто должен вас сопровождать?

Штайнер замер.

— Вы… не так глупы, как я думал, — он что-то попытался сделать, но и я уже сформировал Отражающий Щит, а Щит Абсолютного Отторжения у меня по умолчанию всегда активен.

— Спасибо, — ухмыльнулся я в ответ. — Так кто вы на самом деле?

Внезапно дверь кабинета с грохотом распахнулась, и на пороге появился…

— Капитан Юрий Васильевич Погорелов, глава жандармского управления губернии, — довольно спокойно представился он.

Штайнер резко обернулся, его лицо исказилось от ярости.

— Вы⁈ Вам же сказали не лезть в это дело!

— Да, я, — Погорелов устало вздохнул. — Барон Штайнер, вы арестованы за незаконное присвоение полномочий агента Тайной канцелярии и попытку шантажа.

— Это ложь! — закричал Штайнер.

— Нет, это правда, — сказал я, доставая из кармана перстень с усиленной интуицией. — Вы не знали, что я ношу при себе этот артефакт. И он подсказал мне, что ваш «ордер» — обычная дешёвая подделка.

Штайнер бросился к окну, но Погорелов ловко подставил ему подножку, и барон вписался башкой в край массивного подоконника, потом опав на пол сломанной куклой.

— Не советую, — проворчал капитан, глядя на поверженного барона, который был дезориентирован ударом, но делал попытки подняться с пола. — Мои жандармы уже окружили дом.

Канин, наблюдавший за этой сценой, наконец пришел в себя.

— Так… это значит, череп…

— Остается у вас, — кивнул я. — Но я бы не советовал его трогать.

— Почему?

— Потому что он уже проснулся. Вам же Штайнер его вручил? Вот и пользуйтесь на здоровье, но в последнем я вовсе не уверен.

В этот момент рубины в глазницах черепа весьма недвусмысленно полыхнули кровавым светом.

И всё-таки Канину удалось меня задержать. Три тысячи рублей за снятие проклятия мне не каждый день предлагают, да ещё так настойчиво.

Когда Погорелов отъехал, увозя с собой арестованного барона, мы с Владимиром Владимировичем устроились в гостиной, за чаем. В кабинет возвращаться не торопились. Там сейчас всё пропитано эманациями Смерти.

— Вы уж извините меня за всё произошедшее, но мне право Штайнер не оставил другого выхода. Он заявился с утра, и меня с первых же секунд разговора с ним словно дурманом каким накрыло. Головой вроде понимаю, что какая-то дичь происходит, а спорить с бароном не могу. А потом он ещё сказал, что наложил на меня проклятье, а дальше вы всё сами видели.

— Череп он подсунул?

— Именно так. Кстати, а что это за штука такая? Выглядит очень интересно. Я бы такую точно купил для коллекции, — начал оживать Канин, судя по тому, что его пробило на болтовню.

— Упаси вас Бог! Этот череп создаёт вокруг себя насыщенное поле эманаций Смерти и позволяет адептам этого вида магии создавать заклинания без жертвоприношений, — попытался я простым языком объяснить действие пробужденного артефакта.

— Вы хотите сказать, что адептам Смерти не нужны жертвоприношения?

— В какой-то момент времени. Но перед этим их артефакт нужно напитать. И жертв для этого потребуется много. А поскольку я заметил, что его артефакт вполне заметно фонит, теряя часть собранной в него силы, то жертвы должны быть довольно свежие, чтобы он не успел разрядиться. Как я понимаю, барон не местный. Очень бы хотелось знать, где он жертв добыл. Навскидку, их должно быть не меньше полутора десятков, — прикинул и оценил я мощь артефакта Смерти и его фоновые потери.

— А какие жертвы ему нужны? Одарённые? Или кто-то другой сойдёт? — живо поинтересовался хозяин особняка.

— Старики и пьяницы точно не подходят, а вот Одарённые или молодёжь ему вполне могли пригодиться.

— То-то мне показалось, что я пару раз его по вечерам замечал, — по-простецки почесал Владимир Владимирович в затылке. — Есть у нас одна улица на восточной окраине. Она вдоль кирпичных заводов идёт, а после Воскресенского кладбища в сторону железнодорожного депо уходит, к рабочим баракам. Там девок по вечерам много всяких прогуливается. На любой вкус. Вот там я его и приметил пару раз.

Хм, интересная информация, причём настолько, что я даже пока не стану спрашивать, а что Канин там делал.

Наскоро переговорили, что завтра я к нему подъеду и займусь проклятьем, а он посмотрит на те вещи, что я привезу, для их оценки, и тут я сообразил, что он мне сказал.

Чай в гостиной Канина внезапно показался мне слишком горячим, а беседа — слишком откровенной.

— Владимир Владимирович, — я осторожно поставил фарфоровую чашку на блюдце, — Вы говорите, видели Штайнера возле кирпичных заводов?

— Да, пару раз. — Коллекционер хитро прищурился. — Но, поручик, не думайте, что я там за похабными делами шастал. У меня там… совсем другие дела. Заказы.

— Какие, например? — невольно хохотну я, так как что тут непонятного.

Что ещё, кроме свежего «мяса» там можно заказывать.

— Торговые. — Он махнул рукой, тут же закрывшись. — Неважно. Важно то, что барон туда за девками приходил.

— Почему вы так решили?

— Потому что в те вечера, когда я его видел, на Воскресенской улице потом находили их трупы.

Я замер.

— Трупы?

— Молодых девиц, а то и вовсе девочек. — Канин понизил голос. — Бледные, как мел, без единой царапины. Будто жизнь из них высосали.

Жертвы.

Штайнер кормил ими череп. И если он успел убить несколько человек, то его артефакт должен был быть достаточно заряжен для серьезной магии.

— Владимир Владимирович, — я резко встал, — Вам нужно срочно убрать этот череп подальше. Лучше всего — закопать его где-нибудь за городом. Или спрятать в какой-то склеп.

— Но… — Канин растерянно заморгал. — Это же редкий экспонат!

— Это смерть в чистом виде. Если Штайнер или кто-то ещё из его «коллег» почует его энергию, они придут за ним. И за вами заодно.

Канин побледнел.

— Вы… вы правы. Я распоряжусь.

— Хорошо. — Я кивнул, — А теперь извините, мне нужно срочно поговорить с капитаном Погореловым.

В жандармском управлении

Кабинет капитана Погорелова оказался таким же аскетичным, как и он сам: голые стены, простой стол, пара стульев. На стене висел портрет императора и карта губернии.

— Поручик, — Погорелов отложил перо в сторону, — Я как раз собирался вас искать.

— По делу Штайнера?

— Да. — Он тяжело вздохнул. — Барон умер в камере час назад.

— Что?

— Сердце, говорят. Но… — Капитан понизил голос, — Он был пуст. Будто из него всю кровь выпили. Но на теле нет ни одной раны.

Я сжал кулаки.

— Череп.

— Что?

— Ничего. — Я резко встал. — Ваше Высокоблагородие, вам нужно проверить все места, где Штайнер бывал в последние дни. Особенно — Воскресенскую улицу, и найти, где он проживал.

— Почему?

— Потому что там могут быть еще жертвы. Но это пока моё предположение.

Погорелов нахмурился, но кивнул.

— Хорошо. Но, поручик, будьте осторожны. Если Штайнер был не один…

— Я знаю.

Я действительно знал, что он был не один.

На Воскресенской улице

Улица оказалась такой, как её описывал Канин: грязной, полузаброшенной, с покосившимися домами и редкими фонарями. В воздухе витал запах гари от кирпичных заводов.

Я шел медленно, прислушиваясь к магическому фону. «Ванька» степенно ехал вслед за мной, не сильно приближаясь.

И я почувствовал.

За углом одного из домов, в узком переулке, над канавой, заросшей густыми лопухами, висело едва заметное облако эманаций Смерти.

Я подошел ближе и зажёг Светлячок.

В канаве лежала девушка. Пришлось спускаться вниз.

Молодая, лет четырнадцати — пятнадцати, в поношенном, но чистеньком платье. Лицо — белое, как бумага. Глаза — открытые, пустые. Наверное, они при жизни были голубыми, но сейчас поблёкли.

Но самое страшное — у нее на шее был след.

Маленький, аккуратный, едва заметный прокол, будто от укуса комара. Красное пятнышко, не более того.

Надо сильно постараться, чтобы его заметить, и знать, что искать.

— Вампир, — прошептал я.

Но не обычный.

Тот, кто это сделал, не пил кровь.

Он пил жизнь.

И где-то в Саратове он все еще гуляет на свободе.

Труп девушки уже остыл. Я присел на корточки, осторожно провел пальцами над проколом на ее шее. Магический след был не свежим, но вполне читаемым — убийца действовал не больше суток назад.

— Пожиратель душ, — прошептал я про себя, ощущая знакомый привкус запретной магии.

Этот тип вампирических сущностей не интересовался кровью. Им нужна была сама жизненная сила, чистая энергия. Именно такой артефакт, как череп, мог привлекать их — он работал как аккумулятор, накапливая украденные жизни.

Я огляделся. Переулок был пуст, но в воздухе висело ощущение чужого присутствия.

— Покажись, — пробормотал я, активируя перстень с усиленной интуицией.

Камень на перстне дрогнул, и в сознании всплыл образ: высокий мужчина в темном пальто, склонившийся над жертвой. Лица разглядеть не удалось, но я уловил направление — убийца ушёл в сторону кладбища.

Воскресенское кладбище встретило меня тишиной, нарушаемой лишь скрипом старых ворот. Лунный свет пробивался сквозь редкие облака, освещая покосившиеся кресты и полуразрушенные склепы. Я шел медленно, держа руку на рукояти револьвера — не столько для защиты от людей, сколько от того, что могло скрываться в тени.

Перстень с усиленной интуицией горел на моем пальце, указывая направление. След вел к старой часовне в глубине кладбища.

Там.

Я подошел ближе, стараясь не шуметь. Дверь часовни была приоткрыта, из щели сочился слабый красноватый свет.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Где же еще ему быть? Пафос — наше всё.

Осторожно толкнув дверь, я заглянул внутрь.

В центре часовни, на грубо сколоченном алтаре, стоял череп, а на полу лежал Канин. Рубины в глазницах черепа горели, как угли, а вокруг вились тонкие струйки тумана — конденсированная магия Смерти.

У алтаря стояла фигура в черном плаще.

— Я знал, что ты придешь, — раздался низкий голос.

Фигура повернулась.

Это был не Штайнер.

Высокий, худой мужчина с бледным, словно восковым лицом. Его глаза были неестественно яркими, почти светящимися в полумраке.

— Лоренц, — представился он, слегка склонив голову. — Мы с бароном были… коллегами.

— Где Штайнер? — спросил я, не опуская руку с перстнем.

Мне всё ещё не верилось, что он умер.

— Он выполнил свою роль, — едва заметно усмехнулся Лоренц. — Как и ты.

Он резко взмахнул рукой, и череп полыхнул фиолетовой волной.

Из тени за моей спиной вышли еще двое — женщина с черными, как смоль, волосами и огромный мужчина с шрамами на лице.

Трое против одного.

— Ты думал, мы позволим тебе уйти с нашим артефактом? — прошипела женщина. — Вот только ты не знал, что мы можем заставить этого идиота принести нам его. И не важно, хочет он этого или нет. Мы всемогущи!

Я глубоко вдохнул и улыбнулся. Какие знакомые разговоры… В прошлой своей жизни я их выслушал не одну сотню раз.

— Нет. Я думал, вы всё-таки попробуете его забрать. И у вас почти получилось. Но не в мою смену.

И разжал кулак.

Серебряный медальон, который я сжимал в ладони, взорвался ослепительной вспышкой. Очищающее Пламя!

Собственно, вот и всё. А сколько пафоса-то у них было…

Адепты Тёмных искусств всегда были болтливы и эпатажны, наслаждаясь эманациями страха прежде, чем убивали свои жертвы. Даже представить себе не могу, что говорил девочкам Штайнер перед тем, как высосать из них Жизнь.

Но это чисто риторический вопрос. Меня гораздо больше волнует другое — отчего вдруг вся эта мерзость, практикующая Смерть, так резко осмелела и на меня полезла?

Обычно они живут тихо — мирно, и стараются не высовываться. По крайней мере до тех пор, пока в реальную силу не войдут. А тут… Нет, даже не смешно. Но они явно нарвались не на то, что ожидали. Думали, артефакт с заёмной силой им поможет. Ни хрена он им не помог!

Но Штайнер был неплох. Признаю. Даже кольца защиты сумел вычислить и попытался с меня их снять. Если подумать, то чисто теоретически у него после этого вполне мог бы появиться шанс на успех. Но это не точно.

Архимаг — это вам не просто так. У каждого из нас есть свои уловки и приколы, помогающие нам выжить там, где больше никто не выживет. Ну, ладно. Скажу просто — местные маги Смерти меня не впечатлили, но и узнать, кто ко мне их послал, я не смог.

Тем не менее, их попытки уничтожить меня, дали повод для размышлений. Никогда бы над таким даже не задумался, но тут… Сами виноваты, короче. А я догадался.

По всему выходит, что заказчиками на моё убийство были те, кому не понравилось моё взаимодействие с Куполом.

С чего я так вдруг решил, если у меня и в Саратове недоброжелатели есть, так те меня вовсе не грохнуть хотят. И они не из Петербурга присланы, а свои, местные. Эти просты и прямы, как оглобля — их мои имения волнуют. Переживают, что не в их руки они попали. Обычная житейская суета.

Зато в интересующем меня вопросе так и мелькают ослиные уши неких спецслужб, которые вдруг решили, что убить мага, умеющего «сдувать» Купол, который не так давно вдруг стал нестабилен — это хорошая идея.

Ничем другим интерес ко мне убийц из Питера я объяснить не могу. А раз так, то я принял эту версию за основную.

Утихомирив Череп, обращая его обратно в спячку, я продиагностировал Канина, который неподалёку лежал без сознания. С ним и так работы прилично было, а теперь ещё больше выходит — нахватал же в себя ненужных эманаций! И как его теперь от них очищать? Тут уже работы не на три тысячи, а этак, в пару раз больше. Но это он позже узнает.

Приходить в себя столбовой дворянин никак не желал. Пришлось похлопать его по щекам, сначала легонько, потом не очень.

— А… Что? Владимир Васильевич! А где это мы? — выдал он целый набор эмоций.

— На кладбище, — честно ответил я, помогая ему подняться.

— Я что, умер?

— Уже нет. Я вас спас.

— Получается, я вам жизнью обязан.

— Это ерунда. Лучше расскажите-ка мне, для чего вы эту сомнительную улицу так часто посещали? — потребовал я, пока клиент в себя не пришёл.

Да, бессовестно воспользовался затуманенным состоянием клиента.

— Так я же миниатюры рисую! Это моё давнее увлечение, — этак по-бабьи хлопнул себя Канин по бёдрам.

— Хорошее дело, — подбодрил я его, — И что дальше?

— Так у меня же там ангелочки и херувимы! А где натуру брать?

— Ага, то есть вы девочек голенькими рисуете?

— Не всегда, — тут же пошёл Канин на попятную, но подумав, признал, — Но в основном да, так и есть. Они в таком виде очень трогательные получаются. А мои даже более живыми выглядят, чем у Рубенса. У того все ангелы толстомясые, и все в складках жира, а я их, как есть пишу.

— То есть, вы решили с Рубенсом поспорить? — не сдержал я ухмылки.

— Не верите, да?

— Ну, отчего же. В какой-то степени верю. Но хотелось бы посмотреть. Говорить-то всякое можно, — сознательно выразил я недоверие, чтобы он раскрылся.

И нет, я не ценитель живописи, но если увижу по картинам, что там не одним рисованием дело обошлось, то хрен ему, а не лечение.

— Хм… Так и быть. Покажу. Но вы первым будете, кто их увидит.

— Вот и поехали к вам. Прямо сейчас и посмотрим, — решил я ковать железо, пока горячо, а то вдруг завтра маэстро миниатюр передумает, а мне потом гадай — стоит его с того света вытаскивать или нет.

Так-то жить ему не больше месяца жить осталось, если я не вмешаюсь.

Что могу сказать. Посмотрел и оценил.

Ангелочки от Канина куда более целомудренны, чем бройлеры от Рубенса.

Но вопросов у меня много возникло.

Например, к полиции.

Чем они там занимаются, если прямо на улице можно малолеток на неделю — другую купить и к себе увезти?

И зачастую, вовсе не для живописи.

Глава 20

Всё хорошо, если я не ошибаюсь…

Ну, так-то у меня всё хорошо.

По крайней мере с деньгами. Столбового дворянина Канина я вылечил, и всего-то за пять тысяч рублей. Скидка ему полагалась, как моему торговому партнёру. Он же у меня почти полпуда трофеев за десять с половиной тысяч выкупил, что тоже весьма неплохие деньги. Даже не мечтал, что их так удачно можно будет продать. Но мы, к четвёртой бутылке вина, всё трезво посчитали, а результат на два раза перепроверили. Всё сошлось, хоть цифры и пытались двоиться.

И вовсе не итоговая сумма удивила Владимира Владимировича, а то, как я спокойно и деловито описывал ему свойства приобретаемых им артефактов, а заодно объяснял, как с ними взаимодействовать.

Ясен пень, что ничего серьёзного в первой партии я ему не предлагал. Так, серебряные и бронзовые поделки средней паршивости, которые имеют цену лишь из-за своей древности. Ну, это с моей точки зрения. А он был в восторге.

Зато к концу вечера, когда мы уже лыка не вязали, я достоверно узнал имена двух из трёх тех поставщиков, к которым он ездил на Воскресенскую, заказывая себе «натурщиц». Третьего же сам Канин ни разу не видел, а его представитель был всегда в полумаске, словно он какой-то аристократ на маскараде.

Но с ними я позже буду разбираться. Сейчас же, стоило мне приехать к себе в особняк, меня встретил слуга с запиской. Ознакомился. Янковские на утренний чай приглашают.

Хм, там всё не так просто.

Допустим, обе сестрёнки, получив некоторые намёки ещё в прошлый раз, уже морально вроде бы к ним готовы и не против экспериментов. А вот прилично похорошевшая милфа чуток напрягает. Она уже пару раз подавала мне вполне внятные знаки, но я пока к ним не готов. Опять же, морально.

Тем не менее, чаепитие у нас вышло вполне пристойным.

Правда, две мартовские кошки строили мне глазки, Янковский отходил от похмелья, а милфа шумно дышала, демонстрируя своё богатство, но я был непокобелим.

В том смысле, что сохранял невыразительную рожу лица, интересуясь больше пряниками с глазурью и ватрушками, чем всем остальным.

Правда, один раз мой взгляд похотливо вильнул, а морда лица приобрела благостное выражение, но кто может устоять против только что внесённых круассанов и хрустящих французских булочек? Во, и я не удержался, хищно раздувая ноздри.

М-м-м… Моя прелесть…

— Лариса Адольфовна, выпечка просто божественна! А у вас случайно нет на примете того, кто умеет готовить такое чудо? — опробовал я выпечку, сочтя её изумительной, — Я бы нанял.

— Вы к себе в особняк ищете?

— Нет, на заставу, — сумел я её удивить.

А что тут такого. Там офицеры страдают без хрустящих булочек, защищая Империю и подвергаясь лишениям, а тут, в безопасном тылу, этих булочек завались.

— Боюсь, что ваша задача из разряда невыполнимых. Во-первых, мы своей кухарке, которая занимается выпечкой, платим пятнадцать рублей в месяц, что довольно много, даже по городским меркам, а во-вторых — вряд ли кто согласится на переезд из города, — высказала милфа своё мнение

— Я предлагаю тридцать рублей в месяц, а ещё у нас на заставе есть семь холостых офицеров и дюжина младших чинов, не говоря уж о солдатах. Представляете, какие перспективы! — восторженно вещал я, размахивая круассаном, как дирижёр своей палочкой.

Похоже, Янковская как представила… И тут же чуть не зарыдала оттого, что это счастье было не ей предложено.

— Я задам вопрос… — спустя минуту ответила она, промокнув перед этим увлажнённые глаза и вспотевший лоб.

Зато в глазах Анны и Яны я увидел проснувшуюся тягу к знаниям. Готов поспорить, что, выйдя из-за стола они обе наперегонки понесутся на кухню, чтоб как можно скорей научиться готовить круассаны.

Оно и верно. В жизни всякое случается. Может Род разориться, к примеру, а такая вакансия не каждый день подворачивается.

Что у меня дальше по плану? Так самое важное!

Судя по всему, моё усиление, вызванное алхимическим зельем, вполне устаканилось, и теперь самое время провести ревизию моего магического конструкта и по полученным итогам прикинуть, какой следующий шаг для его развития даст максимальный эффект.

Хотя, результат ревизии я могу заранее предсказать. Раз резерв Силы подрос, то самым правильным решением станет очередное занятие с расширением энергоканалов и их эластичностью. Магический конструкт правильного мага должен быть идеально сбалансирован. Только так можно достичь оптимальных результатов.

Надо бы и парочку новых заклинаний под себя, сегодняшнего подогнать. Но с этим вопросом есть определённые сложности. Если я направо и налево стану применять те заклинания, которые не характерны для этого мира, меня не поймут. В том смысле, что начнут возникать такие вопросы, на которые мне не хочется отвечать. И это — вызов!

Можно сказать, что мне, архимагу, буквально в душу плюнули, заставив прогибаться под местные правила.

Ну уж нет! Такое отношение к магии я принять не готов! Что есть прокачка заклинаний путём их многократного повторения? Всего лишь замшелая традиция этого мира.

К примеру, сейчас мой Огнешар имеет ранг Адепта первого уровня. И, по местным меркам — это замечательное достижение! Максимальным же для такого заклинания считается Мастер второго уровня. Тут всё странно считают мощь заклинаний: Ученик, Адепт три, Адепт два и потом Адепт один, а вот дальше Мастер один и Мастер два. И Мастер два далеко не чета Адепту один.

Разница в уроне — больше трети, а в пробитии защиты, и вовсе раза в полтора. И всё достигается лишь небольшим повышением расхода маны. Далеко не критичным для меня.

Вот и нашлось простое решение для трудной задачи. Мне всего-то потребуется изобразить местный Огнешар на его максималках, но составив это заклинание на основе знаний другого мира.

Сложно? Ещё как сложно. Но я справлюсь. Пусть и не за один час, и даже не за два, но сделаю! Хрен кто отличит! И пусть потом гадают, откуда у меня взялось столь прокаченное заклинание. А я буду лишь плечами пожимать и утверждать, что очень много упорно тренировался. И это на нашей заставе хоть кто подтвердит. Все же знают, что я фанат тренировок и даже во время еды складываю и развеиваю заклинания.

* * *

Саратов. Особняк Лихачёвых.

— Мусечка моя, ты знаешь, по городу ходят слухи, что барон Штайнер арестован, а я так надеялся, что именно он прибьёт этого неприятного поручика, — оживлённо болтал чайной ложкой хозяин особняка, пытаясь размешать переизбыток сахара в чае.

— Ты настолько мне не доверяешь? Давай я напущу на него сибирскую язву? От неё ещё ни разу никто не спасался, — капризно вздёрнула губу представительная матрона, перебирая жемчужины фамильного колье.

— Я тут вот ещё что узнал. Оказывается, он умеет снимать проклятья, и весьма серьёзные, — не стал спорить супруг со вздорной женщиной.

— Так у меня и не проклятья, — упрямо мотнула она головой, начав швыркать чай с блюдца.

— Солнце моё, конечно же нет. Твои уменья — просто чудо! Вот только как ты считаешь, если он проклятья умеет снимать, то не умеет ли он их накладывать? Подумай хорошенько и ответь, а то я в этих ваших вопросах совершенно не разбираюсь, — приторно вещал Лихачёв, надеясь образумить свою жену, — Я довольно много заплатил, и сведения у меня верные. Если бы поручик с Канина проклятье не снял, тот и до утра бы не протянул. И дочерей у Янковских он спас, а на них сильный малефик проклятья накладывал. Ты же сможешь нас защитить от этого? А то мне как-то сильно не хочется сгнить заживо от глупого посмертного проклятья.

— Защитить? Нет, я такого не изучала. Бабка раньше времени подохла. Не успела защите научить, — отрицательно махнула матрона двойным подбородком.

— Тогда давай мы пересмотрим наши планы?

— Ты же мне шубу из соболя обещал?

— Куплю, моя хорошая, ты только не волнуйся. Бог с ним, с этим поручиком. А где денег тебе на шубу добыть, я придумаю. Не поверишь, но мёртвым шуба не нужна.

— Смотри, чтоб к Рождеству шуба была, и не хуже, чем у генеральши Поповой, — зевнув, погрозила Лихачёва пальцем, — И вели, чтобы мне в будуар принесли две бутылки мадеры и халву. Ты меня сильно расстроил.

— «На тебя соболей раза в два, если не в три больше уйдёт, чем на генеральшу», — хотел бы ответить супруг, но благоразумно удержал эту мысль при себе.

Нет, поручик им не по зубам. Это даже при первой встрече стало понятно. А вот купец Тихонин…

— Никифор, а принеси-ка мне синюю папку из кабинета! Она на столе лежит! — крикнул он доверенному слуге.

Того, что на Тихонине можно заработать, на соболью шубу не хватит. Зато если ещё Ермаковых удастся зацепить и развести…

Рискованно, конечно, но куда меньше, чем получить почти гарантированное проклятье, от которого в Саратове их никто не спасёт.

Пошёл он к чёрту, этот мутный поручик! Дураков на век Лихачёвых хватит. И жить-то хочется.

* * *

Капитана жандармерии Юрия Васильевича Погорелова я нашёл во время обеда за его любимым столиком в уже знакомом мне ресторане.

— Ваше Высокоблагородие, разрешите обратиться! — отвлёк я его от разглядывания барышень на аллее парка.

— А, поручик. Отобедать пришли?

— Вопрос задать.

— Экий вы прямой. Могли бы и соврать для приличия. Да вы присаживайтесь.

— Не вижу смысла врать. Одно же дело делаем, — присел я на край стула, давая понять, что заглянул ненадолго.

— Это вы про что сейчас?

— Про одного барона, естественно. Что характерно, я ему дорогу нигде не переходил.

— Угадали. И какие же у вас версии тогда?

— Наши постарались, что вряд ли, но учитывая личность Штайнера, прибывшего из Петербурга, и его акцент, англичане или, что маловероятно, персы, что в общем-то приводит нам опять же ко второму варианту. Так что я на второй вариант готов ставку сделать.

— Хм. Неплохо. К нам, в жандармерию не желаете перевестись? Свою протекцию и содействие с переводом обещаю.

— Благодарю, но нет. К весне рассчитываю покинуть службу.

— Позволю мне поинтересоваться — по какой же причине? Служба не нравится?

— Нравится, но за именьем следит некому, а у меня на него планы. Обширные.

— Понятно. Тогда объясните мне, чем вам англичане не угодили? Отчего вы про них упомянули, да ещё так акцентированно. С чего вдруг про них мысли появились?

— У меня не так давно стычка со степняками состоялась. Молодые, глупые парни прискакали, но у некоторых из них оказались в руках новенькие английские карабины.

— Пум-пурум-пум-пум, — пробарабанил жандарм пальцами по столу, — И почему я об этом от вас узнаю и только сейчас?

— Понятия не имею. Рапорты честь честью написаны, в срок, а трофейное оружие сдано офицерам, сопровождающим генерала Кутасова, когда он нас с проверкой посещал, — браво отыграл я образ недалёкого вояки, давая понять, что претензия пришла не по адресу.

— Вечно всё у нас происходит через одно место! — в сердцах пристукнул капитан бокалом по столу, чудом его не разбив, — Пока одно ведомство удосужится другое в курс поставить — полгода пройдёт, а то и больше!

— И всё-таки, ваше высокоблагородие, отчего Штайнер на меня взъелся? — вернулся я изначальному вопросу.

— Хм, там целая детективная история, причём, я уверен, что довольно правдивая. У жандармерии есть способы, знаете ли, чтобы проверять подлинность показаний, а уж вопросы задавать мы умеем. По словам барона англичане в Польше узнали, что кто-то постоянно взламывает Купол аномалии. Для выяснения и пресечения этого дела они наняли барона Штайнера, снабдив его соответствующим реквизитом. Собственно, на этот реквизит он и польстился. Приехав в Саратов, барон снял себе дом на три месяца, и вскоре узнал про вас. Нанял людей, которые следили за вашим особняком, а там и вы сами подъехали.

— Радошевский, с*ка! — прошипел я.

— Простите, что?

— Я догадываюсь, кто написал письмо в Польшу. Но доказать это будет сложно. Как и подтвердить злостный умысел. Скорей всего он уйдёт от наказания.

— От наказания, может быть, а вот устроить ему продолжение службы на Сахалине или Камчатке, мне вполне по силам, — понимающе кивнул жандарм, — Радошевский же, я вас правильно услышал?

Что могу сказать. Карты вскрыты! Англичане!

Джентльмены были заинтересованы в том, чтобы создать очаг напряжённости на Волге, который позволит им сковать войска Южного округа.

Армейцы будут вынуждены охранять жителей окрестных селений от Тварей, и ни о каком их передвижении войск дальше на юг, к примеру, в тот же Коканд, даже речи быть не может. Иначе некому станет окружать аномалию, которая разрастётся в диаметре вёрст на сто пятьдесят — двести, если не больше, и оттуда полезут Твари. Уже на правобережье Волги…

Пока не знаю, что англичане сделали, но Купол не так давно бурно активизировался и начал нагнетать напряжение, грозя вот-вот рвануть Хлопком.

Собственно, про парочку артефактов, которые были бы способны вызвать такое явление, я знал, но это были те ещё знания, которых в этом мире не должно было быть. Как-никак, это артефакт поддержки Пробоя в другой мир, а там уровень знаний требуется уже очень серьёзный, и затраты энергии далеко не детские.

Я задумался. Если англичане действительно пытались дестабилизировать регион, то Штайнер был лишь одним из их инструментов. Главный вопрос — что они задумали дальше?

— Ваше высокоблагородие, а что с тем черепом? — спросил я.

— Канин его закопал за городом, как вы советовали. — Погорелов хмыкнул. — Хотя, если честно, мне бы хотелось его изучить. Понятно, что не самому.

— Не советую. — Я покачал головой. — Эта штука притягивает неприятности.

— Как и вы, поручик. — Капитан усмехнулся.

— Спасибо за комплимент, — пробормотал я, поднимаясь из-за стола.

Вечер томным не стал. Незаметной тенью я проник в сад Янковских, и надо же — какая неожиданная встреча! Там, где и договаривались, меня с нетерпением ожидали две сестрички.

Казалось бы — вот он, сложный момент! Но у меня всё по плану.

— Орешка — Анна, Орёл — Яна, — вытащил я из кармана золотой червонец, и щелчком пальца подбросил его в воздух, а потом поймал на ладонь, прихлопнув. — Орёл! Яна Сергеевна, а пройдёмте-ка вон в ту беседку. Вам первой начинать. А вы, Анна Сергеевна, далеко не уходите, вскоре я и вам про Францию расскажу, и про их любовные забавы.

Когда мы закончили, пара бутылок шампанского оказались не лишними. Барышни с меня потребовали продолженья банкета.

И нет, я не хвастаюсь. Оно было! Продолжили!

* * *

Утром меня разбудил стук в дверь. Служанка подала конверт с печатью Янковских.

«Дорогой Владимир Васильевич! Приглашаем вас сегодня вечером на ужин. Будет несколько гостей, включая генерала Березина. Он очень хотел бы с вами познакомиться. Ваша Л. А. Янковская.»

Я усмехнулся. Генерал Березин.

Интересно, он тоже не в курсе про англичан?

Попутно заметил, что популярность Янковских в Саратове растёт. Не так давно им ни за что бы не удалось к себе целого генерала заманить, зато теперь…

А я что? Я не против. Как-никак, а Янковские стали мне в последнее время заметно ближе.

По крайней мере, некоторые из них.

Но, первым делом, заботы. А девушки… Девушки потом!

«Ванька» у меня сегодня последний день отрабатывает, но мне его услужливость понравилась. Утро, а он уже у ворот стоит. Найму его ещё на сутки.

— В кузню поехали, — задал я направление местному самодвижущемуся транспортному средству, чтобы проверить заказ.

Не прогадал. Там вовсе не всё идеально сработано. Среди годной продукции, больше десятка наконечников, выкованных с зацепом, на манер рыболовного крючка, кузнецы перекалили. Потом попытались зачистить цвет металла, но брак я откинул сразу, и мастера меня поняли. Без слов. И оценили, признав достойным. На переделку согласились без разговоров. И слава Богу. Ломкие наконечники мне не нужны — рисковать жизнями своих бойцов из-за таких мелочей я категорически не намерен.

Потом мы поехали в порт, а там строители уже вовсю камень на баржу грузят.

Надо же, какие ответственные, даже от услуг грузчиков отказались. Хотя — это уже не мои заботы.

Пусть как хотят, так и организовывают мне строительство небольшого форта у Купола.

Моё дело — честно рассчитаться с ними по окончанию строительства.

— Ваше благородие, а укрепляющие камни вы разве не станете покупать? — спросил у меня староста артели.

— М-м… Это какие?

— Ну, те, на которые уже рисунки с защитой нанесены, или хотя бы заготовки для них, — просветил меня лохматый мужик.

— Конечно бери. Те, что без рисунков, — сделал я вид, что забыл про столь немаловажную деталь.

— А сколько брать? Как обычно, или вдвойне? Стену-то вы же крепкую хотели.

— Вдвойне бери, — уверенно распорядился я.

— Тогда с вас ещё… — он бросил взгляд в небо, и что-то начал считать про себя, загибая пальцы, — Сто двадцать девять рублей.

— Хм… А камни-то хоть хорошие? — попытался я выправить ситуацию.

— Так они вон же лежат, — махнул строитель рукой на штабель гранитных плит, одна из сторон которых была отшлифована, — Можете сами оценить.

Мда… Давненько в этом мире меня так не унижали…

Глава 21

Дела и проекты

Свободного времени у меня было ещё достаточно, поэтому я велел «ваньке» ехать в лавку, торгующую артефактами. Заинтересовал меня тот медный приборчик, который я увидел у нашего лекаря, и разузнав у него, где такие берут, я захотел себе такой же. А что. Штука очень интересная и жутко стимулирующая. Хоть каждый день своё развитие проверяй, и смотри, сдвинулась стрелочка на циферблате или нет. Пусть там точность невелика, но мне даже такой хватит на первое время.

Пожалуй, я и сам мог бы что-то подобное изобразить, но у меня нет для этого весьма специфических деталей — вроде той же пружинки, по типу часовой, которые изготавливают из бериллиевой бронзы, и возникли бы проблемы с градуировкой и мелкими детальками. Так что — проще купить.

Первое впечатление от лавки двойственное: тут вроде бы всё красиво и нарядно, но вот сами артефакты… Нет, смотрятся они неплохо. Вот только их внешний вид не соответствует содержанию.

Даже те трофейные безделушки, которые я продал Канину, намного сильней, чем товары, выставленные на витринах этой лавки. Отчего я так решил — так тут всё просто. Источник. Как может жалкий обломок кварца, которого едва хватит, чтобы изобразить пламя свечи, питать сколь либо серьёзное плетение рун? Никак. Это аксиома. К примеру, мой ученик Гриша, и тот ставит в свои поделки кварц, размером с вишню, а то и больше, но никак не с её косточку. Едино что порадовало — это внешний вид местных артефактов и их цены. Лечебный артефакт, который на мой взгляд, позволит лишь порезы после бритья чуть раньше затянуть, продают за сто сорок рублей! При всём том, что цепочка самостоятельной зарядки в нём не предусмотрена.

У-у-у… Как же тут всё запущено! Но витрину с инструментом я успел заметить, и даже ценами поинтересовался, словно мимоходом окинув её взглядом.

— Ваше благородие, артефактами интересуетесь? — снизошёл на моё появление приказчик, вычурно одетый молодой человек лет двадцати пяти.

Хех, каков типаж! Жидкие волосы прилизаны на прямой пробор. Усики в колечки закручены. Жилетка со множеством карманов и позументами. Цепочка из накладного серебра для часов такой толщины, что хоть собаку выгуливай. Панталоны в обтяжку и белые туфли с чёрным носом. Красавец, одним словом. Хоть сейчас на витрину, как образец — приказчик пафосный.

— Теперь уже нет, — хмыкнул я, ещё раз оглядев скудный ассортимент и вовсе неприличные цены, чтобы всё это запомнить, — А вот если у вас в продаже имеется измеритель магической силы, то было бы неплохо.

— Есть, как не быть. Вам который попроще? — отреагировал он на мой вид, звание, и те гримасы, которые я изображал, изучая цены.

— А их сколько у вас?

— Два вида.

— Оба покажите.

Фыркнув, и ещё раз оглядев мой скромный мундир, приказчик выполнил моё пожелание.

Хм. Непростой выбор. Обе модели не похожи на ту, что у нашего лекаря. Дешёвая модель магометра, за тридцать рублей, представляла из себя латунную баночку, наподобие тех, в которых продают ваксу для обуви, и её шкала со стрелкой были весьма примитивны. Зато вариант в серебряном корпусе, похожем на секундомер, за сто двадцать рублей, выглядел куда более прилично. К тому же чётко размеченная шкала со множеством делений и тонкая стрелочка указателя были накрыты довольно толстым прочным стеклом.

— Проверить можно?

— Пф-ф. Они уже проверены. Но попробуйте, отчего бы нет, — скривился приказчик.

Проверил. Разница заметна. Дешёвый магометр показал мне уровень шесть с половиной, а дорогой — шесть и тридцать пять сотых, что по моим ощущениям близко к истине.

— Скидка будет? — решительно отодвинул я в сторону латунную поделку, и зазвенел мелочью в кармане.

— Двадцать процентов, но лишь на любые другие товары, а так цены у нас фиксированные. Не торгуемся, — ехидно осклабился продавец, явно надеясь увидеть разочарование на моём лице.

— Отлично! Тогда мне ещё потребуется два резца — артефакта по граниту и три литра самых насыщенных чернил с парой шприцов среднего размера. Вот те, что в соседней витрине, как раз подойдут. Ну, и ещё, по мелочам… — начал я загибать пальцы, собираясь ополовинить витрину с инструментом для артефакторных дел.

В итоге изрядно вспотевший и набегавшийся приказчик едва не всплакнул от радости, когда я покупки закончил.

Во, чуть больше четырёхсот рублей в итоге потратил, но ни о чём не жалею. Зато всё нужное в одном месте купил, и превосходного качества! А какая у меня теперь горелка есть — раза в два мощней моей прежней и для тонких работ куда как более подходящая! Это не Гришкин паяльник, который нужно на углях нагревать, а добротный и практичный техномагический артефакт! Да и все остальные покупки не хуже. Расту, однако! Поднимаю свою мастерскую на новый уровень!

Эта поездка меня убедила, что мне есть куда стремиться. И я не только про цены на артефакты. На купленном мной магометре после цифры десять ещё есть свободный участок шкалы, закрашенный красным. И в конце его стоит знак бесконечности.

Раздумывая, посетил соседнюю лавку, где чисто на автомате купил пару подарков для Дуняши. Старается же девка угодить по-всякому, так отчего бы мне её не порадовать.

* * *

К Янковским я прибыл на полчаса раньше, чем было указано в приглашении. А что тут такого — не чужие же. И если я планировал провести это время спокойно, то не угадал. На меня ураганом налетел совсем чуть-чуть подвыпивший Никифоров, наш сосед.

— Владимир Васильевич, — горячо начал он, ухватив меня за пуговицу мундира, — У меня для вас есть приятнейшая новость. Хрустальные цилиндрики по случаю не желаете купить? Много и недорого? Очень выгодно и буквально за копейки. Я же просил Сергея Никифоровича, чтобы он вам передал про моё предложение. Неужто он забыл?

— Нет, конечно. Говорил, но знаете, у меня события последнее время кувырком пошли.

— Да-да. Наслышан. Говорят, у вас неприятности.

— С чего вдруг у меня? — искренне удивился я в ответ.

— Слухи, сами понимаете, разные бывают, — обтекаемо ответил Савелий Павлович, неопределённо что-то изобразив рукой в воздухе.

— У меня всё хорошо, — уверенно заявил я, глядя соседу в глаза.

— Может и врут, конечно. Но осадочек-то остаётся, — слишком легко согласился Никифоров, ожидая продолжения.

— Что-то объяснять и рассказывать я ничего не собираюсь, — разочаровал я его, — Поэтому, давайте-ка перейдём на веранду, и вы мне толком объясните, что за предложение у вас.

— Если совсем коротко, то недалеко от Екатеринбурга есть гора Хрустальная, — с ходу начал сосед, как только мы уселись на веранде, — В какой-то степени — уникальное месторождение. Меньше года назад им выпал заказ на цилиндрики из горного хрусталя. Заказчик даже аванс приличный выплатил, но потом чистая чертовщина началась. Сначала у заказчика счета по суду арестовали. Потом истцы на банкротство подали. А там и сам он от инфаркта скончался. Но пока суд да дело — предприятие заказ выполнило и теперь у них на складах лежит пять тысяч невостребованных вот таких обработанных кристаллов, — вытащил Савелий Павлович из кармана заготовку, размером примерно в две фаланги среднего пальца.

— И сколько же они просят за такую заготовку? — пристально рассмотрел я образец, заодно взвесив его на руке.

— Сущую ерунду. Семьдесят пять копеек, — излишне горячо ответил Никифоров, явно обозначая свой интерес в этом вопросе.

— Пф-ф… У меня ученик больше ведра кварцевой гальки на берегу Волги за пятнадцать минут собирает, и что характерно, абсолютно бесплатно, — приспустил я его на землю, макнув в суровую реальность жизни, — А что меня касается, я такие дешёвые материалы вовсе не использую. Невелика от них польза.

Вру, конечно же, и беззастенчиво, но не во всём. С кварцем я действительно уже давно не работал, скажем так, со времён училища. А вот с хрусталём…

Про себя я уже прикинул, что мощность накопителя на хрустальном цилиндрике выйдет приличная. Где-то посередине между Камнями от лисиц и шакалов. Причём, изрядно ближе к последним.

Не знаю, кто и для чего эти цилиндрики заказывал, но продукция хороша. Этакая достойная замена начинки изделий для мастеров — артефакторов, а учитывая их стандартизацию, так просто бомба! Надо брать!

— То есть, вы нисколько не желаете купить? — опечаленно выдавил сосед.

— Отчего же. Могу купить всю партию, но далеко не по такой цене, а скажем, за её половину, — поразил я соседа в самое сердце, отчего он даже задыхаться начал.

В итоге сошлись на пятидесяти восьми копейках. Ну, это включая доставку в Саратов и интересы Никифорова. Как я понимаю, восемь копеек из оговорённой цены на последние два вопроса и уйдут.

Хм… Опять расход… Да какой! Почти в три тысячи рублей! Вот только сдаётся мне, что эти траты ко мне сторицей вернуться, пусть и не сразу.

* * *

Генерал Березин. Невысокий белесый старичок, с изрядно кривыми ногами. Он был рождён для кавалерии!

Я уже насмотрелся на кривоногих степняков, которые с раннего детства на лошадях верхом, но куда им до Березина! Его, похоже, чуть ли не из люльки верхом посадили, и не на лошадку, а на здоровенного рысака.

Нас представили, и мы уже минут пять говорим про всякую ерунду, пристально присматриваясь друг к другу.

— Барон, а правду ли говорят, что вы лично для всего своего десятка сделали защитные артефакты? — огорошивает меня генерал, резко меняя тон нашей вроде бы спокойной беседы.

— Вы же не из пограничной службы, — выдыхаю я, подумав лишь пару мгновений.

— И что с того?

— У пограничников свои тайны, — пожимаю я плечами, — Полагаю, как и у вас. Кавалеристов.

— Хм… Значит, про щиты — правда, — делает генерал неожиданный вывод, а дальше продолжает меня напрягать ещё больше, — Мне нужна сотня ваших щитов, но осбенных, для коней! Назовите свою цену!

— Признаться, я пока не понимаю ни вас, ни ваши чаяния, — попытался я откреститься от столь серьёзного кавалерийского наскока.

— Так что тут непонятного? Ко мне дворяне на службу приходят. Они все, хоть какие-то артефакты, да при себе имеют, а мои кони — нет! В Петербурге недавно показательные учения провели. И теперь все считают, что если между пехотным и кавалерийским полком есть хотя бы полверсты ровного поля, имеющего пару защитных линий, то пехотинцы почти всех нас перестреляют прежде, чем мы до них доберёмся. А самое поганое, что стрелять им велено в лошадей!

— А что тут странного? Мы, пограничники, когда со степняками сталкиваемся, то тоже сначала по их коняшкам лупим.

— Изверги! Креста на вас нет! — искренне вздыхает Березин.

— Степняк без коня — не воин. А нападать они предпочитают ордой. В последнем случае, который мне пришлось отражать — на нас напали с пятикратным преимуществом, да ещё в то время, когда мы с Тварями воевали.

— Надо же, какая подлость! Ну, в таком случае, я вас очень даже понимаю. Тем не менее, мой вопрос в силе.

— Заряжать артефакты сами можете? — спросил я после недолгого размышления.

— Одарённые среди дворян имеются в достаточном количестве, — кивнул Березин, сверля меня своими выцветшими глазками, — Зарядят.

— Можно будет попробовать. Недели через три пришлю вам образец. Если подойдёт, будем дальше договариваться.

— И что это за образец будет?

— Шагов с пятидесяти он пять — шесть пуль из берданки должен удержать. Достаточно?

— Хм, хотелось бы большего, — насупился Березин.

— Так кто мешает купить два Щита? — чуть было не рассмеялся я ему в лицо, чудом удержав себя в рамках приличий.

— И по какой же цене будет предложено это чудо? — генерал скептически скривил губы.

— За вполне приличные и доступные средства. Чуть меньше ста рублей. Ориентируйтесь на девяносто.

— Не может быть!

— Спорить не стану. Дайте мне три недели и образец будет у вас. Так что заранее озаботьтесь финансированием.

— Насмешили! В этом нет нужды! Любой из моей первой сотни за свои деньги ваш Щит купит, хотя бы для того, чтобы не полететь с коня кувырком и не попасть под копыта тех, кто скачет за ним следом.

Ага, частное финансирование! Мне это нравится. Деньги от государственной казны чреваты проверками, а там далеко не все готовы понять, как копейки за хрустальные цилиндрики и латунь вдруг лихо превратились в десятки полновесных рублей.

Нет, с точки зрения качества артефактов всё будет выглядеть превосходно, но если кому-то из чиновников вдруг придёт желание копнуть глубоко, то они такую разницу в цифрах затрат и цены изделия могут за личное оскорбление принять. Ещё бы — такая прибыль вышла, а с ними никто не поделился…

Стоит заметить, что со снабжением регулярной воинской части защитными артефактами, я вступаю на тонкий лёд. У армии есть свои снабженцы. И пусть защитные артефакты положены лишь командирам, а никак не рядовому составу кавалерии, и они крайне слабенькие, но это рискованную ситуацию не исправляет. Хочу я того или нет, но я поневоле вторгаюсь в поле уже поделенных интересов. Тех, где играют по-крупному.

После разговора с генералом Лариса Адольфовна познакомила меня ещё с одной заказчицей на амулет омолаживания и с парой дам, интересующихся красотой.

Неплохой вечер. Плюс шестьсот пятьдесят рублей. Договорённость на крупный заказ для кавалерии. И как вишенка на торте — прогулка под Луной с двумя барышнями, которые потребовали закрепление навыков и уточнения деталей. Пришлось соответствовать. И уточнил, давая во время процесса нужные рекомендации, и закрепил, но про это уже без подробностей.

* * *

На следующее утро ко мне приехал мой управляющий Василий Полугрюмов. Вот он-то меня как раз не порадовал.

Половина арендаторов до сих пор не выплатила очередные платежи за пользование моими землями, причём, в этом списке оказались именно те арендаторы, с которыми предыдущий управляющий заключил на редкость сомнительные договора, отдав им земли за бесценок. Меньше, чем за половину обычной нормы оплаты. Нетрудно догадаться, куда и как выплачивалась вторая половина.

Тем не менее, отчёты и четыреста двадцать рублей Василий привёз.

— А ты знаешь, пока ничего не делай. Сейчас съездим, я тебя со своим стряпчим познакомлю, пусть он, от твоего имени должникам бумаги отправит.

— Думаете, испугаются и выплатят? — не поверил Полугрюмов.

— Думаю, нам с ними не по пути. Недоимку мы с ним в любом случае взыщем, а вот договора в конце года точно расторгнем. И их неплатежи, которые стряпчий зафиксирует, станут к тому основанием. А деньги пока у себя оставь. На того же стряпчего и, как запас на платежи нашим работникам и охране.

— Я, конечно, постараюсь заранее других арендаторов найти… — начал было Василий.

— Пока в этом нет необходимости. Всех планов сейчас тебе не расскажу, так как там не всё от меня зависит, но сдаётся мне — хорошие пахотные земли нам на следующий год не помешают.

— Я в сельском хозяйстве не слишком силён, но отец наверняка многое подскажет, — загрустил мой управляющий.

Я его прекрасно понимаю. Он коммерческое училище закончил, где вряд ли агротехнологию подробно изучали.

— За посевы и урожаи пока не переживай. Если всё сбудется — это станет не твоей заботой. Есть у меня в родственниках один профессор, который отлично стал разбираться в таких вопросах.

— А мне тогда что делать прикажете? — поинтересовался он с какой-то обидой.

— Ты же у меня управляющий? Вот и управляй. Посадки будут на нём, а ведение хозяйства на тебе. Обещаю, без работы не останешься.

На самом деле идея привлечь опального профессора к хозяйствованию на моих землях меня не отпускает. Перечитал я все его письма, которых набралось уже немало, и понимаю, что по многим вопросам мой дядюшка пусть и не впереди планеты всей, но в передовых рядах аграриев внутри страны.

И казалось бы — а в чём мой-то интерес, да ещё так сильно выраженный?

С этим всё вовсе не сложно. Магия бывает разной. И я, когда перечитывал письма Александра Николаевича Энгельгардта, частенько смеялся над тем, как легко можно было разрешить его проблемы при помощи магических знаний моего мира.

Нет, я вовсе не стану врать, что был лично знаком с друидами, но кафедрой природной магии у нас в Академии руководил друид — квартерон, или говоря попросту — внук самого настоящего друида. Если что, его многочисленные труды по адаптации магии друидов к магическим способностям обычных людей были переведены на пятнадцать языков в моём мире.

И пусть я в сельском хозяйстве абсолютный профан, но кое-что я во время усиленной подготовки запомнил и освоил на практике.

Я могу прилично усилить зерно, придав ему небывалую всхожесть и взращивание, заставить рассаду вымахать вдвое быстрей, на период цветения повлиять, а заодно изготовить несколько простейших артефактов, которые урожайность увеличат, почву от сорняков очистят, или поля от разных паразитов спасут.

Оттого-то мне крайне интересен тот кумулятивный эффект, который мы с дядюшкой можем получить на стыке знаний — с него химия и севооборот, а с меня магия и артефакты.

И вовсе не стоит думать, что я на выращенной ржи или пшенице решил разбогатеть. Не стоит принижать высоту полёта моих замыслов.

Имение Петровское — это просто зона экспериментов на ближайшую пару лет, а цель куда как более грандиозна — сельскохозяйственные артефакты для всей России, а может быть, и не только России.

И очень надеюсь, что со временем, лет через пять, счёт на такую продукцию пойдёт не на тысячи в год, а на десятки тысяч. А в перспективе я оцениваю рынок сельскохозяйственных артефактов более, чем в полмиллиона изделий в год. И это минимум.

Откуда такие цифры и надежды? Отчего бы им не быть, если на одну десятину* потребуется не меньше двух артефактов, а при более углублённом подходе, так и вовсе трёх — четырёх. А этих десятин в России — ого-го сколько!

* Одна десятина равнялась 1,09 га (гектара)

Судя по последним официальным отчётам сейчас в стране только арендный земельный фонд составляет двадцать шесть миллионов десятин, и что характерно — любой арендатор мечтает получить урожай в два раза выше, чем обычно. Вот и весь секрет успеха, который можно будет достигнуть при помощи магии.

А что даст синергия двух совместных факторов, трудов и знаний двух Энгельгардтов — для меня пока загадка великая…

Глава 22

Яма

— Ах, что такое движется там по реке,

— Белым дымом играет и блещет металлом на солнце. *

* Песня из репертуара Утёсова «Пароход». Автор слов: Д’Актиль (Френкель) Анатолий

Возвращался на погранзаставу я на барже.

Да, представьте себе, вроде бы я и барон, а устроился вовсе не куртуазно, под тентом среди гранитных плит, камней, стальных кольев и кирпича. Ещё и бригада работяг — строителей на корме расположилась.

И нет, меня вовсе не жадность и скупость мучают. Мне нужно защитные руны нанести на три с лишним десятка гранитных плит. Стену они изрядно укрепят.

В Саратове мне этим было некогда заняться, не успел. А на заставе уже не успею. Оттого и пришлось мириться с житейскими неудобствами. Баржу наш чахлый пароходик почти сутки тащить будет, вот и займу себя, благо весь нужный инструмент у меня куплен.

За световой день всё успел сделать, а вот под утро поспать мне не дали…

— Брат, так это как же так, он словно спящая царевна… — разбудил меня громкий шёпот.

Приоткрыв глаз, я понял в чём дело. От непогоды и ночного похолодания, я укрыл себя обычной Походной Сферой — далеко не сложным заклинанием из своего прошлого арсенала, которое мне уже вполне по силам. И всё бы хорошо, но утром выпала обильная роса, от которой тент не спас в полной мере. Представляю, как сейчас моё место ночёвки со стороны выглядит. Вполне похоже на хрустальную гробницу. Мне она никаких неудобств не доставила, а вот тем, кто подглядывает…

— Ветер, — отдал я мысленную команду, формируя новое заклинание, которого у меня не было в глифе.

Обычно мы им всякий дым и ядовитые облака от себя отгоняли, но и для росы, которая собралась поверх моей Сферы, оно тоже вполне пойдёт. И да, я чуть скорректировал фокус, чтобы на подглядывающих работяг обрушилось небольшое ведёрко свеженькой утренней водицы.

Кстати, вовремя они меня разбудили.

Чахлый пароходишко уже корячиться изо всех сил, стараясь притереть нашу баржу к причалу, но получается у его команды откровенно плохо.

В итоге мы пошли на второй заход, и против течения пароходик нас совсем едва тянул. Причалили лишь через час. За это время, используя Рупор, я уже успел донести до местной пацанвы, что нам много грузчиков и телег потребуется в деревне нанять, и тех повозок, что с заставы прикатят, нам точно не хватит.

Долго ли, коротко, но через одиннадцать дней строители, получив расчёт, отбыли, а мы остались дожидаться твердения строительного раствора. Ждать предстоит неделю, и это минимум. Иначе весь мой заказ у кузнецов окажется бесполезен. Стальные колья должны встать твёрдо и нерушимо в своих гнёздах, залитых раствором.

После отъезда строителей у нас осталась Яма, как бойцы прозвали оборудованное место приёма Тварей из-под Купола, и вполне приличный пограничный пункт, что был восстановлен в трёх верстах от Ямы.

У кого как, а у меня неделя почти что отдыха. Правда, пришлось три раза пробежаться вдоль реки вместе со своим десятком, так это для меня лишь в радость. Мозг себе прочищу. Бег — он во всех отношениях полезен.

Я имею в виду выражение: — «Если хочешь быть сильным — бегай, хочешь быть красивым — бегай, хочешь быть умным — бегай».

Если что — не я такое придумал. Это изречение было высечено на стене Форума в Элладе. И его справедливость доказана множеством исследований. В училище нам раз пятьдесят эту мудрость на разные лады повторили. Даже те преподы, за кем я никогда бы капли мудрости не заметил, если бы не эта цитата.

Могу честно сказать — я эту неделю с существенной пользой провёл. Свои Печати устаканил, в том смысле, что они стабилизировались и работают.

Производство артефактов поставил на поток, пусть и примитивный.

И полный курс сваренных мной зелий прошёл.

Если что — мой уровень нынче шесть и семьдесят пять сотых по «секундомеру» — магометру! Отличный прогресс! До мага седьмой степени мне совсем немного осталось.

* * *

В первый свой рейд к Яме мы вышли с десятком штабс-ротмистра Ивана Васильевича Василькова. Понятное дело, что и ротмистр Удалов тоже не остался на заставе, а присоединился к нам, чтобы всё увидеть собственными глазами

— Мне кажется, что Купол опять изрядно напряжён и наш знакомый шаман оказался далеко не так уж и сведущ в своих прогнозах, — обратил я внимание ротмистра на чрезмерно быстрое восстановление Купола, что раньше для него было не характерно.

Я ещё во время строительства Ямы заметил чрезвычайно активный рост напряжения Купола, и даже сказал об этом Удалову пару раз, но он мне не особо поверил. Тем приятней было наблюдать его сегодняшнее удивление.

— Готов принести извинения. Зря я недооценил ваши способности и наблюдательность, поручик. Купол и впрямь восстанавливает напряжение аномально быстро, — процедил начальник заставы, проверяя ещё раз натяжение Купола своими методами, — И признаться, причин я пока не понимаю. Аномалия существует уже довольно долго. За первые годы её тщательно изучили, но сейчас все прошлые графики роста напряжений можно выкинуть в урну. Теперь с ней происходит что-то совершенно непредсказуемое.

— У меня есть подходящая версия, но боюсь, она вам не понравится, — поморщился я в ответ, хоть и добился правильного отклика на своё замечание, — Скорей всего во Втором Куполе появилось несколько небольших Проколов. Оттого наш с вами Купол начал надуваться изрядно быстрей. Раньше он подпитывался лишь фоном Второго Купола, а теперь — потоком Силы, которая оттуда прёт значительно сильней.

— Чисто теоретически это многое объясняет, кроме одного — почему раньше такого не случалось? Что могло измениться? — довольно легко принял Удалов мои рассуждения за рабочую версию.

— Ну, скажем, если бы мне предоставили нужные материалы и услуги артефакторов высокого ранга, то я бы смог, пусть и не быстро, но создать такой артефакт, который бы работал на такой Прокол Второго Купола. Причём, самостоятельно заряжаясь магическим фоном под внешним Куполом.

— Вы хотите сказать…

— Уже сказал. Я думаю, что эти изменения вызваны искусственно.

— Допустим, но зачем? Кому это могло понадобиться? Могут же тысячи людей погибнуть!

— Пока это всего лишь мои догадки, но кому-то же надо было вооружать степняков карабинами, и подослать в Саратове ко мне убийцу, когда тот узнал, что именно я организую Пробои.

Про барона Штайнера я Удалову уже рассказал, а теперь самое время, чтобы дать ротмистру самостоятельно дойти до всего остального.

— Нет, не может быть! — помотал он головой, всё ещё не желая мне поверить.

— Чтобы узнать правду, нам придётся зайти под Купол. Пусть и не сегодня, и не через неделю, но очень скоро. А пока — выпустим больше магии в наш мир! Давайте уже начинать!

Мы и начали. Но не сразу. Сначала напитали Силой защитные руны стены и лишь потом я активировал артефакт Пробоя. Кстати, дыра в Куполе вышла не слишком большой, и сама собой закрылась примерно через час.

Убито было порядка пятидесяти мутантов и парочка сколопендр, которые добрались до нас явно из-под Второго Купола. Причём, половина тварюшек убились сами, насадившись на колья, и бойцам достаточно было сделать по ним пару контрольных выстрелов. И лишь потом, когда мутанты своими тушами завалили колья, пришлось работать нам всем.

В итоге — всего лишь один раненый из десятка Василькова. Он не успел спрятаться от вороны, и она разорвав ему плечо, скинула парня со стены прежде, чем её приняли на штыки бойцы, стоящие рядом.

Для того, чтобы вернуть пострадавшего в строй мне хватило Среднего Исцеления.

На сбор трофеев и чистку Ямы времени ушло больше, чем на само сражение, но об этом никто не горевал. Бойцов поразила та лёгкость, с которой мы справились с большим числом тварюшек, ранее считавшихся смертельно опасными. А две сколопендры — это чистый восторг! Далеко не каждый пограничник может похвастаться, что лично участвовал в уничтожении такой Твари. Оттого, пусть и мысленно, но бойцы примеряли на себя медали, с надеждой поглядывая на отцов-командиров, от рапортов которых многое зависит.

Но некоторым сейчас было не до них:

— Голову и хвост отрубите и сложите отдельно. Потом отсчитайте три фрагмента от хвоста и головы. Их нужно отрубить и сжечь. Остальное забираем с собой! — уверенно командовал Васильков, наблюдая за разделкой пары Тварей.

— Иван Васильевич, неужто вы нас кормить собираетесь этим? — не смог не поинтересоваться Викентий Константинович.

— Вам нравятся лангустины? — вопросом на вопрос ответил штабс-ротмистр.

— Признаться, не пробовал, — не стал скрывать ротмистр.

— Креветки, раки, крабы, — не отрываясь от наблюдения за процессом разделки, перечислил Васильков.

— Раки, под пиво… Безусловно! — тут же отреагировал Удалов.

— Они померкнут, когда вы сколопендру отведаете. Обещаю, — легко отмахнулся от него Иван Васильевич, продолжая тщательно контролировать процесс разделки и давая указания бойцам, — А уж как они для магов полезны… Нет слов, — спустя минуту, снизошёл он на некоторые объяснения.

Я лишь мысленно поаплодировал. Повезло мне со штабс-ротмистром. Фанат вкусной и здоровой пищи для магов!

Я даже мысленно поклялся себе — если его суши, или что он там будет делать из сколопендры, меня на седьмую степень магии вытянут, я ему комплект своих зелий для поднятия Силы на весь полный курс бесплатно отдам.

Пожалуй, Васильков — это лучшая кандидатура из всех, кто мой подарок по достоинству оценит и отрекламирует мои товары должным образом.

По своей эффективности продукт моего эксперимента с травами выглядит ничем не хуже, чем алхимический эликсир, который мы изготовили вместе с лекарем. Но тот эликсир мало того, что меня капитально вырубил, стоил дорого, и в ближайшее время его повтор крайне нежелателен, а вот мои зелья сработали мягко, и я интуитивно чую, что очень скоро, допустим, дней через десять — двенадцать их повторный приём не нанесёт мне вреда.

Впору начинать биться головой об стену. Ревизия ингредиентов показала, что мне их от силы на два с половиной десятка комплектов хватит. Лето заканчивается и время сбора многих цветочков безвозвратно ушло.

— «Отцвели, уж давно, хризантемы в саду», — вспомнился мне пошленький романс, который я как-то раз услышал в Воксале.

Обидно, но он, как ни странно, даёт представление о том, что травами нужно заниматься с душой, и вовремя. Пока цветы не отцвели.

Оказывается, я на ровном месте мог стать чертовски богат, займись я травничеством вовремя. Но тут поздно горевать. К тому же, свой основной путь я выбрал, и теперь самое время подумать о следующей Печати.

Этим и займусь, как только мы на заставу возвратимся.

* * *

Когда мы вернулись на заставу, меня ожидали: ужин в офицерском собрании, письмо от дядюшки — Александра Николаевича Энгельгардта, и Дуняша.

Я не стал нарушать естественный ход событий. Пусть всё идёт, как идёт. Пока меня абсолютно всё устраивает.

Если что, к концу ужина нам подали ломти отварной сколопендры, которые, по мнению Василькова, стоило поливать лимонным соком. Пусть я уже был сыт, но свой ломоть схомячил первым, и с превеликим удовольствием. Полноценное блюдо из сколопендры Иван Васильевич пообещал лишь завтра к вечеру.

С письмом дяди было не совсем понятно. Ссыльный профессор сильно сомневался в том, что его обращения, как и его жены, которая сейчас подрабатывает переводчиком в Питере, может оказаться достаточно, чтобы ему изменили место пребывания.

Да уж… Тут никакая магия не поможет! А впрочем…

Добрый час потратил на письма своим должникам. Отправил их и в Тамбов, и в Саратов, и даже в Царицын. И да — там скромно попросил генерала Кутасова зачесть его поддержку прошению дядюшки вместо всех тех наград, которые мне были положены, но ими меня не наградили.

Нормальный такой фитиль вышел! С очень толстым намёком!

Теперь генерал знает, что я знаю, как меня опрокинули с наградами и званиями. Хотя бы потому, что раньше за пять тварюшек офицеру медаль была положена, а за два десятка — орден.

Вариантов выхода из не совсем приличной ситуации у него не так много: во-первых — наградить, согласно правилам, но если все мои подвиги собрать, то мне нужно ротмистра присваивать и пару — тройку орденов дать, не считая медалей, во-вторых — подписаться под прошением о переводе Энгельгардта А. Н. в Саратов. Ну, и в-третьих — послать меня к чёртовой матери, старательно надеясь, что никакие крыланы и им подобные существа к ним никогда больше не прилетят. Ибо мне совсем не сложно будет изобразить морду кирпичом, если меня кинут. Буду старательно изображать, что я ни при делах и не понимаю, как и что происходит. Тип того — сами разбирайтесь…

И пусть пока Кутасов посчитает себя главной фигурой, но, признаться я больше рассчитываю на поддержку капитана Саратовской жандармерии.

Представляю, как дядюшка будет удивлён, когда к его прошению самые разные органы и структуры присоединятся. Хотя, вряд ли он о том узнает — это всего лишь моя маленькая тайная операция, чисто тактическая, которая преследует грандиозные цели и перспективы!

Нет, сами подумайте, а что может быть перспективней, чем появление вне рангового архимага в отдельно взятой Российской Империи?

Ну, и насчёт патриотизма… Мне он от реципиента достался, как остаточный фон его памяти. Пусть и не в полной мере, но и половины этого чувства мне за глаза хватает.

* * *

Пожалуй, стоит объяснить, что в этом мире не так с магией.

Хм. Не так, как в моём бывшем мире (важное уточнение).

Наши умки — учёные, изучающие теории магии, давно вывели правила развития магов, опираясь на тысячи эмпирически достигнутых результатов. Они выявили пути развития, которые оказались наиболее продвинутыми и эффективными.

Там всё просто: костяк первоначальных заклинаний составляет природная магия. Вода, которой в любом из нас очень много, Воздух, что не требует объяснений, Земля, без которой никуда, и Огонь. Изучать Стихии рекомендовалось именно в такой последовательности. Это был базовый минимум. Дальше начинались изыски: Железо, Электричество, Гравитация и Кинетика. Эта же ветка включала в себя запрещённую магию Крови и Смерти, так как большинство их заклинаний требовали заёмной Силы от жертв, и их мы не изучали. Просто шли по проверенной дороге.

Но таков был путь боевых магов.

Частенько, едва освоив стихийный минимум, многие студенты выбирали другие специализации: Целителя, Демонолога, мага Пространства или мага Времени.

Впрочем, были и другие, гораздо менее популярные направления.

Зачастую, намного проще стать Мастером в чём-то одном, чем пытаться освоить огромные объёмы знаний по разным специализациям, а затем поднять их на должный уровень.

Вроде всё же понятно и правильно систематизировано было… Отчего в этом мире оно так не работает!

Признаюсь, сомнения у меня давно возникли. Стоило мне обнаружить у своего реципиента знания Исцелений, Малого и Среднего, Молнию и заклинание Паралича.

Это же абсолютно разные ветки развития…

Что с этим миром пошло не так⁈

Почему мои заклинания и руны здесь работают, а теория магии выглядит иначе?

Не правда ли — какие интересные вопросы мне в голову приходят?

Чисто теоретически объяснение у меня есть. Когда в этом мире только появилась магия, её основы были принудительно внедрены в первых магов, которых здесь до сих пор здесь именуют Изначальными.

Что-то они успели передать своим детям и последователям. Но знания от поколения к поколению деградировали, а население в то время едва выживало. В итоге, когда пришла пора «собирать камни», от знаний остались куцые хвостики. На этих обломках знаний и была выстроена нынешняя система магического образования в России.

С учётом слабого магического фона планеты Земля, вся бессистемная чертополосица каким-то чудесным образом не оказалась фатальной для Одарённых и не лишала их магии. Вполне возможно, тормозила их в развитии, но это, право, не тот вопрос, изучением которого я готов заняться. У меня своих дел и проблем хватает.

* * *

— Господа, а вы слышали новость? Говорят, ваш бывший соратник, поручик Радошевский, получил повышение звания и новое назначение, — привлёк к себе внимание штабс-ротмистр Львов за общим ужином в офицерском собрании.

— За что ему звание-то? — вроде негромко пробормотал Васильков, но так, что его многие услышали.

— Похоже, звание авансом дали, — ухмыльнулся Дмитрий Константинович, смакуя новость, полученную через соседнюю заставу, — Назначение ему в Анадырь вышло. А туда только добираться не меньше полугода уйдёт, и то, если повезёт. Зато станет наш лях начальником самой восточной заставы в России. Говорят, со временем там столица Чукотки будет выстроена. Лет этак через пятнадцать — двадцать. А пока там только моржи, олени и чукчи проживают.

— Упаси Бог от такого повышения, — перекрестился Удалов, найдя всеобщее понимание.

А я… А что я? Я похоже, только что одному жандарму слегка задолжал…

Опять же, с учётом того, что совсем недавно письмо ему отправил с просьбишкой насчёт дяди, то парой коньяка уже никак не отойти будет. Вот чую, не стану говорить, каким местом, — он с меня услугу стребует.

Жандармы — они такие жандармы…

Глава 23

Под Куполом

Прошла целая неделя ежедневных рейдов…

Убито почти триста мутантов и семь Тварей.

Больше десяти часов открытого Пробоя, выкачивающего магию из-под Купола.

Напряжение Купола заметно снизилось. Теперь не меньше месяца потребуется, чтобы он вернулся к прежним значениям, которые вызывали тревогу.

Но, это из радостного.

Из не радостного — у нас семь раненных, в том числе один маг — поручик Левин, Илья Юрьевич, и двое погибших. Один по глупости, а вот второй… Кто же ожидал, что Тварь плюнет кислотой не по центру, а в самый край левого фланга?

Как бы то ни было — мне и моему десятку предоставлен трёхдневный отдых. А тож. Заслужили.

Это напарники у нас менялись, а мы с Самойловым и моим десятком, как те стойкие оловянные солдатики, каждый день на Яму выходили, множа тварюшек на ноль.

— Владимир Васильевич, а позвольте узнать, для чего мы там, не щадя себя, рубимся? — поинтересовался выздоравливающий Левин, когда я его навестил в нашей гарнизонной больничке, по извечной русской традиции, принеся с собой яблоки, пастилу и свежую выпечку от Дуняши.

— Про осенний Гон вы что-то слышали?

— Не только слышал, но даже и поучаствовал в прошлом году, собственно, как и в весеннем, но тот мимо нас прошёл, — гордо возвестил поручик, стараясь не делать резких движений.

Ему перепала малая часть Кислотного Плевка от Твари. По сути, лишь брызги. Но их хватило, чтобы Левин перед тем, как потерять сознание, успел увидеть кости своих рёбер. Даже двух Средних Исцелений ему не хватило, а больше применять не стоило. Опасно. Универсальная исцеляющая магия без целителя — это как лекарство широкого спектра действия. Что-то, опасное для жизни, может и вылечит, а вот что и напрочь заткнёт — из тех же не всегда декларируемых навыков и возможностей, кто его знает. И далеко не все клиенты из Одарённых такому неумелому лечению будут рады.

— Тогда, Илья Юрьевич, напомните мне, каким таким числом обычно тварюшки на Гон вываливаются?

— Если вы про общее количество… — посмотрел он на меня, и получив подтверждение, продолжил, — То от тысячи и до четырёх — пяти тысяч, но такое безобразие чрезвычайно редко случается.

— Правильно. А мы с вами сколько уже убили? Всей заставой?

— А-а, так вы хотите Гон сократить? — прозрел Левин.

— Почему бы и нет. Тварюшек под внешним Куполом не безграничное количество, а мы их успешно выкашиваем, не так ли?

— Вы правы. Жаль, что в ближайшие пару недель я вам не помощник, — огорчённо заметил поручик.

— Не окажись я рядом, вы бы и не выжили, — недовольно пожал я плечами прежде, чем его покинуть.

Нет, я не к тому говорил, чтобы себя возвеличить. Просто хотел, чтобы он понял, как близка была смерть. Так-то, Левин сам виноват. Начинать нужно было с защиты, но никак не с атакующего заклинания.

— Спасибо. Буду должен, — успел услышать я перед тем, как дверь в палату закрылась.

Нет, он не понял. Ладно, позже объясню.

Трёхдневная пауза сейчас совсем не повредит.

Появились идеи, которые стоит проверить. И первая из них касается магических фильтров. Согласно моему замыслу от избыточного магического фона под Куполом меня и моих бойцов могут защитить не шапочки из медной фольги, которые в шутку как-то раз предложил Львов, а артефакты для зарядки накопителей маны. Они примут на себя часть излишней Силы и пустят её на зарядку Камней.

Идея пришла неожиданно. Когда над чем-то долго размышляешь, то иногда достаточно лёгкого толчка, намёка, чтобы отыскать верное решения.

В моём случае триггером выступил нагрудный крест моего фельдфебеля. Он у него был на серебряной цепочке, и тут-то фантазия у меня и сработала. Цепочка… Это же почти как тот контур, что я протянул по периметру своей мастерской, чтобы создать зарядное устройство для артефактов. Понятное дело, что идея пока сырая и спорная, но не в латы же мне бойцов одевать, а потом думать, как мне такой доспех заземлить.

Хотя, признаюсь, была такая мысль поначалу — соорудить что-то типа кольчуги редкого плетения, и я от неё до сих пор ещё не отказался.

Но изобразить фильтр в виде артефакта мне показалось разумней. Да и само решение выглядит элегантно. Этакая ладанка на длинной цепочке, где концы цепочки будут расположены не на одном ушке, а по краям.

Мне вовсе не нужно, чтобы такой артефакт полностью погасил магический фон — вполне достаточно, если он сможет снизить этот фон до обычных значений, или около того. Хотя бы до тех уровней, которые у Ямы бывают, когда я Пробой открываю. Там магический фон тоже весьма насыщен, но пока ни у одного из неодарённых бойцов во время рейда мозги не закипали.

Примерный уровень фона под Куполом я определил, как и около него. По идее, на поглощение этой разницы и должен быть рассчитан мой фильтр, и снабжён Камнями, объёма которых хватит хотя бы на четыре часа поглощения этого избытка.

Когда сложнейшую задачу удалось низвести до уровня требуемых условий, дело пошло веселей.

Два вечера потратил на расчёты. Один выходной день на макеты для замеров. И сделал. Три первых фильтра — артефакта. Ладанка — не ладанка, скорей большой медальон получился. Но, тут уж, как вышло. Не до красоты.

— Вот, носи на шее. — Я протянул вызванному мной десятнику один из артефактов. — Пока только опытный образец изготовил. На себе его проверишь.

Самойлов осторожно взял медальон, повертел в руках.

— А что он делает, ваше благородие?

— Защищает от магического фона. Под Куполом. — отметил я про себя, что лицо фельдфебеля не дрогнуло, — Если почувствуешь головную боль или тошноту — значит, перегрузился. В этом случае немедленно выходи из Купола.

— Так точно! — Самойлов щелкнул каблуками и, повесив медальон на шею, спрятал его под мундир. — Разрешите идти?

— Иди. Второй медальон тоже забери. Сам решишь, кому его отдать, но он должен быть с утятницей в руках.

— Э-э-эм… Вашбродь… — неуверенно затоптался Самойлов у порога, — Мы тут с парнями покумекали чутка. Короче — вот! — вернулся он обратно и высыпал он на стол горсть патронов к берданке.

— Мягкая пуля, да ещё с крестообразным надрезом. Интересно. Кто надоумил? — повертел я перед глазами переделанный патрон к берданке, в котором штатную пулю поменяли на самодельную.

— Да есть у нас один… охотник… — выбрал фельдфебель мягкий синоним к слову браконьер, — Говорит, по лосям такие пули куда сподручней будут.

— Разлёт большой выйдет, — покачал я головой.

— Ну, со ста шагов не без этого, — признался десятник, — А с пятидесяти, так без разницы. Зато выходное отверстие у того же сайгака вот такой величины бывает, — показал он мне свою раскрытую ладонь, далеко не маленького размера, — Мы на туше проверили.

— У нас не только сайгаки, но и кабаны бывают, — напомнил я ему, — Оттого давай-ка пока лишь пару бойцов на эти пули переведём. Задумку вашу я одобряю, но сначала её нужно досконально проверить. Рисковать нашими парнями я не собираюсь. Всё понял?

— Так точно, ваше благородие. И ещё, я тут письмишко накалякал и вчерась его купцу с проходящим пароходом отправил, — вроде бы повинился десятник.

— Какому купцу?

— Ну, Воронову, тому, что трофеи у нас скупает по хорошей цене. Товара для него уже много накопилось. Каптенармус грозится складов больше не дать.

— Молодец! Ой, всё. Иди уже, — хохотнул я напоследок, — Сам продавай.

Вот уж что — что, а виноватые рожи мой фельдфебель строить не умеет. Вроде и старается лицедействовать, а глянешь повнимательней — прохиндей прохиндеем. Зато у него весь десяток, как сыр в масле катается, хоть и службу он с них спрашивает, дай Бог всякому.

Моих даже на плацу при общих построениях сразу видно. Начищены — надраены. Здоровьем и силушкой от них так и прёт. Рожи холёные, сытые. Но случись вдруг проверка — любой армейский норматив шутя перевыполнят.

Ладно. Вроде обо всех позаботился, пора и про себя подумать.

Новая Печать сама себя не нарисует. И пусть в прошлый раз подкинутая в воздух монетка решила дилемму не в пользу Печати Регенерации, но сегодня будет именно она.

Работать пришлось тщательно и скрупулёзно — оно того стоило. Вот прямо не хочу сказать, что мне бы эту Печать желательно прокачать до второго уровня, но так оно и есть. Только придёт этот уровень вовсе не даром. По моим прикидкам — этак часов за сто пятьдесят, а то и двести, во время которых в полную силу будет работать первая Печать, заживляя мои раны.

Короче, прокачка Печати Регенерации — это чистый мазохизм. Проваляйся тяжело раненным двести часов и получи второй уровень. Потом часов пятьсот потребуется провалятся на койке, скорей всего в бессознательном состоянии, чтобы третий уровень Печати взять.

Примерно так она выглядит, эта чёртова прокачка Печати Регенерации, если переводить её механику на понятный язык.

* * *

— Ваше благородие, я всё закончил. Можно узнать, что вы изучаете? — нахально вторгся ученик в моё личное пространство.

Гришку винить не в чем — я сам разрешил задавать мне вопросы, если увидит что-то непонятное.

Я, если что, уже час висел над кольцом с чёрным опалом, пытаясь до конца понять и выяснить все его свойства и характеристики. Но вот нет — оно полностью мне не давалось.

«Щит Отторжения» я сразу определил, а более тонкие настройки второстепенных свойств артефакта словно стирались, не внося никакой ясности.

— Пытаюсь все свойства артефакта понять, — спокойно отреагировал я на любопытство ученика, отрываясь от изучения и беря паузу перед следующей попыткой.

— А мне можно попробовать? — довольно робко поинтересовался пацан.

— Пробуй, — с усмешкой пододвинул я кольцо и лупу в его сторону.

Не по Сеньке шапка, но пусть ученик хотя бы поймёт разницу между нами. Иногда такое простое испытание действует на молодёжь лучше, чем холодный душ. Изрядно сбивает с них манию величия, знаете ли.

— М-м… Щит от Смертельной магии, почти полный. От Крови и воздействия на мозг — больше половины урона поглотит. От стихийных атак совсем немного, на треть урон снизит, но зато и обратные прилёты, как бы не в половину атаки могут состоятся, — пару минут развлекался Гришка с лупой, а потом замер этаким тушканчиком, зажав кольцо в руках, и прикрыв глаза, доложил мне о том, что он выяснил.

Хм. Помните, я что-то говорил про холодный душ, манию величия и прочие глупости?

Забудьте!

Это я так… Фигура речи. Хм. Просто, к слову пришлось… Но уел ученик меня знатно!

Я с трудом возглас удивления удержал и даже челюсть успел вовремя подобрать, чтобы не подсказать этому самоучке, как же он чертовски прав.

— «Ай, да Гришка…» — билась во мне невысказанная мысль, — «Он только что меня буквально по носу щёлкнул. Да что там, размазал! Я целый час с этим кольцом пытаюсь разобраться, а он… Дал жеж Бог таланта!»

— Мог бы и цифры поточней назвать, — чисто из вредности, в лучших традициях преподавателя Академии нашёлся я с ответом, пусть и не сразу.

— Вашбродь, вы же сами сказали, что приборам меня потом станете обучать, когда их больше будет, — заканючил парень, посчитав, что он в чём-то проштрафился.

— Ладно тебе. Всё ты верно угадал. Теперь скажи, что можно будет своими силами исполнить, если с этого кольца опыт перенять?

— Стихийную отражалку? Сделаю, но не сразу. Сначала с парой странных рунных цепочек разберусь, — виновато посмотрел он на меня, и пожав плечами, честно признался, — Простите, барин, но всё остальное я пока точно не потяну. Больно уж там магия сурьёзная. Заковыристая. То ли древняя, то ли вообще не нашенская. Я про такие знаки прежде не слыхивал. И значочки-то такие меленькие, что их, поди, и на вашем аппарате не наковырять будет.

Пу-пу-пу…

Что могу сказать… Пожалуй, мой ученик — приобретение куда более ценное, чем моя предыдущая гордость — пантограф.

* * *

Первый долгий выход неодарённых с нашей заставы под Купол…

Ну, как долгий. Мы планируем зайти под Купол втроём на пять — десять минут, если не будет серьёзных нападений. С парой — тройкой обычных мутантов я нынче и один в состоянии справиться.

Для чего мне это нужно? Хотя, отчего мне? Всем нам — всей заставе, а если поглубже копнуть, не только ей одной.

Возникла вполне себе правдоподобная версия, что та чертовщина с Куполом, которая происходит последнее время — вызвана искусственно.

Чем такое чревато? При самом плохом раскладе мог случиться Хлопок, и вся аномалия могла резко добавить в размерах, перекрыв русло Волги и зайдя своим краем на правый берег.

Эту ситуацию удалось предотвратить, но… Никто теперь не даст гарантий, что в этот сезон мы не увидим Большой Осенний Гон. Да, именно к такой мысли мы с Удаловым пришли, прогнозируя возможные неприятности для нашей погранзаставы.

Отчего вдруг так решили? Так с этим всё просто. Во-первых, одну такую Тварь, вполне себе гуманоидного вида, мы уже убили, а вторая умудрилась организовать тварюшек рангом поменьше в рейд и натравить его на нашу заставу, а потом УШЛА! Вернулась обратно под Купол, что до этих пор считалось невозможным!

А во-вторых, раз Второй Купол слабеет, то вскоре к нам выдавит Тварей не только из-под него, но и из следующего тоже. Вот уж там-то Твари далеко не шуточные! Если они попрут, нашей заставе не устоять. Слишком велик у них уровень и необычна магия.

По всему выходит, что нам необходимо проникнуть под Купол и разобраться, что там пошло не так. Иначе имеются серьёзные шансы погибнуть, что меня категорически не устраивает!

— Вашбродь, лестницу некуда ставить, всё тварюшками завалено, — запричитал Самойлов, когда я начал спускаться в Яму.

Он прав, тушки тридцати двух мутантов изрядно наполнили нашу яму-ловушку, и если мы надумаем разгребать эту гору, то до закрытия Пробоя точно не успеем. Да и опасное это дело. Того и гляди, очередной подарок прямо на голову свалится.

— Все трупы законтролены. Ставь лестницу прямо поверх них, — командую я, а потом вовсе не куртуазно ползу по самодельной лесенке, вставшей в наклон.

Пара заклинаний в проём, на всякий случай, и я вхожу под Купол.

И пусть я под Щитами, но это крайне опасный момент. Тут можно нос к носу столкнуться с кем угодно. Хоть с тем же вараном, который явно пришёл к нам неделю назад из-под Второго Купола. Здоровенная Тварь в семь сажен длиной и такой пастью, что туда можно разом запихнуть меня вместе с Самойловым. Повезло, что он влетел рывком и хорошо насадился на дюжину кольев, а то берданки его броню не брали. Добил я его магией.

Вот я и под Куполом! Вокруг пока тихо. Обычный степной пейзаж… Но как же легко здесь дышится! В магическом смысле этого слова. Каждый раз, попадая под Купол, я вспоминаю свой прежний мир. Магический фон в нём был примерно такой же, а не как на этой обездоленной планете. Понятное дело, что и магический конструкт своего тела я настраивал на проверенные решения. Чисто оттого, что мне некогда было что-то искать, выяснять и подгонять под местные реалии.

— Опс-с — поймал я за руку Самойлова, который заполз под Купол вслед за мной, — Как самочувствие?

— Как будто с изрядного похмелья, — честно признался десятник, опираясь на винтовку, чтобы устоять.

Гринёва я поймать не успел. Он как зашёл, так и завалился на задницу, бессмысленно хлопая глазами.

— Помните, что я вам про самочувствие говорил? — переспросил я их обоих на всякий случай, когда они в сознание пришли.

— Как только припекать начнёт — сразу на выход, — просипел Самойлов, — Но пока вроде нормально всё. Это нас переходом ударило, ровно, как тех тварюшек, что к нам переходят. Теперь понятно, отчего они так замирают.

— Дай-ка мне винтовку, — отдал я команду десятнику после того, как поглядел я на сужающийся Пробой.

Повязав носовой платок на дуло, я сунул его в Пробой и помахал, чтоб свои не пристрелили, и лишь потом сам туда зашёл.

— Тварей нет, мы продляем свой визит ещё на пять минут. Пробой сильно расширился? — нашёл я взглядом ротмистра.

Удалов в ответ раскинул руки, пусть и не на полную ширину.

Хех, значит, работает механика. Стоит из-под Купола выйти через Пробой, и он на это реагирует незначительным увеличением размера.

А я вернулся назад.

Под Куполом мы немного задержались. Стайка ворон при летела в количестве семи штук. И это было даже не смешно. Первые пять птиц сами убились об мой Щит, а оставшуюся парочку Гринёв картечью достал.

— Как себя чувствуете? — спросил я у десятника, который вздел штык на винтовку и был готов защитить нас, если хоть одна из птиц — мутантов прорвётся.

— Да как обычно, — пожал Самойлов плечами, а Гринёв согласно угукнул вслед, вертя головой в поисках новых целей.

— Тогда помашите в проём платком, и начинайте выходить, но аккуратно, чтобы в яму не упасть, — распорядился я, считая завершение эксперимента удачным.

И мы вышли.

К счастью, на обратном пути прибабах от перехода на моих бойцов не подействовал. Зато Пробой ещё раз расширился. Но внутри Купола стояли уже две Заморозки, и зафиксировав существование Пробоя в два часа и одну минуту, мы приступили к сбору трофеев.

— Что-то заметили на выходе, Владимир Васильевич? — поравнялся со мной ротмистр на обратном пути, оттеснив своим жеребцом пару любопытных ушей.

— Слева магией бодро тянуло, — поделился я своими наблюдениями.

— Ну, налево для нас дело привычное, — хмыкнул в ответ начальник заставы.

Мы оба хохотнули над двусмысленностью, но на самом деле ничего смешного нет.

Раз течение магии ощущается слева, значит там и организован ближайший прокол Второго Купола.

Глава 24

Артефакты — они бывают такие разные

Если верить «секундомеру» — магометру, то за прошлый выход мой магический конструкт подрос изрядно. Шесть и восемьдесят шесть сотых!

Жаль, что я не соблюдал чистоту эксперимента. Теперь попробуй отделить котлеты от мух, в том смысле — нужно понять, что мне в процентах прилетело за правильное питание, что за убийство Тварей, а что за время, проведённое под Куполом.

Однако в целом темп роста превосходный!

Мысленно я поставил себе галочку — замеры нужно производить чаще. Тогда станет более понятно, на что нужно обращать внимание в первую очередь.

— Ваше благородие, я макет выполнил, но там половина каналов расплавились. Я же говорил, что их надо шире делать и в требуемые вами размеры мы не впишемся! — отвлёк меня мой единственный ученик.

Представьте себе, я нашёл самородка! Чистый алмаз, который я собираюсь огранить в бриллиант!

Пусть я не артефактор, а всего лишь боевой архимаг, но знания моего мира в артефакторике на порядок превосходят этот, а значит, мне есть чему учить талантливого парня. Обучать стану теории, заодно вместе с ним постигая практику этой магической отрасли. Зря я что ли в последний год жизни в своём мире так лихорадочно быстро постигал всё, до чего успевал дотянуться.

— Григорий, а вот что за значок стоит на этой пластине? — ткнул я в чертёж той работы, которую дал ему для самостоятельного изготовления.

— Э-эм… Другой металл?

— Платина, невнимательный ты мой. Я для кого платиновые трёхрублёвики* собираю, где только могу?

* Платиновые монеты в России штамповали с 1828 года по 1845. Платиновых монет достоинством в три рубля было изготовлено более, чем на четыре миллиона рублей.

— А она точно температуру выдержит?

— Гриша, не нервируй меня. Я для кого таблицу плавления металлов написал? Ты её должен был наизусть выучить!

— Ой, точно! Я про неё забыл! — хлопнул парень себя по лбу и побежал переделывать запоротый макет артефакта.

Если что — это макет маготехнической мины, поэтому никакие недоработки недопустимы.

Нет, я конечно же понимаю, что учу его не так, как надо. По идее, дать бы ученику в течении года необходимую базу знаний, но пока на это времени нет.

До осеннего Гона, если не повезёт, меньше месяца. Если повезёт — месяца полтора — два.

Начни я Гришку обучать по классике, и вовсе не факт, что мы все тут выживем. Как не крути, а дальнейшее усиление заставы, в плане изготовления артефактов, сейчас на две трети зависит от этого пацана. Ментальными оберегами мой ученик уже всех бойцов снабдил, теперь переходит на изготовление артефактных мин. Я тоже что-то успеваю делать, в основном негаторы магии и Щиты для стен, но в последнее время у меня появились свои задачи, боевые, в которых никто меня не заменит. И они тоже крайне важны.

С Удаловым мы вчера плотно пообщались и пришли к мнению, что Хлопка нам, в ближайшее время, можно не опасаться, а вот под Большой Гон мы можем запросто попасть.

Да, теперь мы готовим погранзаставу к пришествию Тварей из-под Третьего Купола. Чертовски опасных существ и с непредсказуемыми способностями.

* * *

Десяток поручика Карловича у нас обучен для проведения сапёрных работ. Собственно, все свободные бойцы нынче задействованы на устройстве оборонительной линии вокруг погранзаставы, но сапёры занимаются установкой мин и сигналок.

Сигналка — это обыкновенный артефакт с выталкивающей пружиной и нитью — растяжкой. По сути — маготехнический эквивалент светошумового заклинания Оглушалка. Изначально их мы ставим на дальних подступах, там, где всё уже расчищено от леса и кустарников. Пусть ударят Тварей по зрению и слуху. Контуженный зверь уже не так опасен и страшен.

На дальние рубежи заставы мы вывезли четыре подводы со шлаком, к радости местной кузни, и разбросали их по полю. Местами лежат кучки опила, политые дёгтем и отходы с кухни. Так себе меры, но обоняния они Тварей прилично лишат. Не давая им унюхать лишнего. К примеру, те же мины и ловчие ямы.

Дальше, на внешней, самой слабенькой линии заграждений, оставлены проходы. Там будут установлены Трубочки — так их бойцы назвали. Да, обыкновенный короткий отрезок железной трубочки в который, с одной стороны, забита деревянная пробка с торчащим из неё кованым гвоздём. Установка трубочки — минутное дело. Боец каблуком вбивает в землю штырь с ограничителем, вытаскивает его, а в сформированную лунку нужной глубины и диаметра, опускает Трубочку. Потом остаётся бросить туда спичку и винтовочный патрон, а торчащий над землёй конец пули прикрыть пучком травы.

Когда Тварь на пулю наступит, спичка сломается и патрон ударит капсюлем по гвоздю. Как минимум — простреленная лапа, а если повезёт, то и тяжёлое ранение в брюхо или в башку.

На выходе из проходов вырыты волчьи ямы с кольями на дне.

Вторая линия заграждений, где колья вкопаны посерьёзней, снова снабжена сигналками, Трубочками и частично — негаторами, а вот на третьей полосе, что в тридцати саженях от заставы, вдоль всей линии заграждений установлены уже более солидные артефакты.

Довольно мощные мины и сюрпризы: Молнии, Поглощение Материи и уже сплошная цепочка негаторов, дистанционно перекрывающих друг друга.

Негаторы магии установлены вовсе не случайно. После того, как мы встретились с Тварями, которые обладают магической защитой и могут создавать ментальные атаки — они стали необходимы.

Работа была проделана нешуточная, и она до сих пор продолжается, но уже по остаточному принципу. Мы теперь минируем ближайшие подходы к стенам, по мере изготовления новых мин — артефактов.

Стены и башни погранзаставы укреплены по второму разу и на них навешено ещё больше Щитов и оберегов.

В какой-то степени на заставе все выдохнули. Никогда ранее такие меры и в таком объёме никем не предпринимались, и это рождало в людях уверенность — мы выстоим!

* * *

Несомненно — забота о состоянии погранзаставы дело нужное и архиважное, но у меня остались вопросы под Куполом.

Передохнув после рейда и всё хорошенько обдумав, я зацепился за интересное наблюдение, которому сначала не придал значения:

— Викентий Константинович, а вы знаете — прокол Второго Купола вовсе не так далеко от Ямы. И я могу это доказать! — найдя ротмистра в кабинете я тут же огорошил я нашего начальника, придумав по этому поводу крайне интересную тактическую операцию и подготовил основания для её проведения.

— Попробуйте меня удивить, — прищурился Удалов, отодвигая документы, в которых я успел увидеть столбцы цифр.

— Всё дело в векторе направления! — попытался я донести до начальника заставы выжимку своих наблюдений, но встретил непонимание, — Если бы прокол Второго Купола был далеко от нас, то магический фон наверняка бы рассеялся и тянулся ко мне со всех сторон или был бы размыт, а тут — прямо фарватер какой-то вырисовывается! Эм-м-м, как бы ещё понятней объяснить? Давайте, нарисую?

— Не стоит. Я понял, — кивнул ротмистр, — Как вы думаете, насколько этот прокол далеко от точки вашего Пробоя?

— Можно же посчитать! Элементарная геометрическая задачка.

— Будьте так любезны.

— Так легко — дадите бумагу и карандаш? — азартно спросил я, и тут же получил желаемое, — Я стоял спиной к Куполу, поток пёр градусов с сорока — сорока пяти, и если мы построим треугольник то… Семь — семь с половиной вёрст левей, и мы окажемся где-то близко от точки Прокола, почти напротив неё, — подвёл я итог своим вычислениям. — Там и пробьём Купол в следующий раз!

— Интересное решение. Я думал, вы собираетесь зайти с Ямы и пойдёте под Куполом. А вы — Пробой Купола на новом месте!

— Зачем сложности, если нам важен результат? По степи мы семь вёрст шутя пройдём, а вот под Куполом — вряд ли. Можем не потянуть.

— Логично, но оказывается, у меня есть косность мышления, — признал ротмистр, отчего я его зауважал, — Отчего-то такой финт мне никак самому в голову не пришёл. Думал, вы всё-таки зайдёте через Яму. Ну, ладно. Сколько магов вам потребуется под Куполом? Больше трёх магов и десятка солдат я вряд ли готов с вами отправить. Сами понимаете, какая на мне ответственность, если что-то пойдёт не так, — тут же опустил он мою оценку на прежнюю величину.

Похоже, я не ошибусь, сказав, что мне только что прямым текстом дали понять, что лично моя смерть заставу не сильно обескровит и на карьере Удалова особо не скажется… А вот за трёх погибших Одарённых с него могут спросить.

Пу-пу-пу… Вот так и теряем мы веру в людей… А я-то губу раскатил, посчитав ротмистра в друзьях.

— Надеюсь, вы найдёте других исполнителей на этот смертельный номер, — холодно заметил я, собираясь уйти.

— Я хотел предложить вам выйти вместе со мной, и не более того. Вы и я. Мы же справимся вдвоём? — ещё раз изменил Удалов моё мнение о себе.

Так… Или я что-то перестаю понимать, или ротмистра штормит. Хотя с виду, он вроде трезвый.

Погеройствовать захотелось? Так это он по адресу обратился…

* * *

В рейд к Куполу мы вышли в три десятка при четырёх магах.

Страшновато было оставлять заставу с неполным гарнизоном. Поэтому ротмистр подсуетился. Звеня саквояжем впечатляющего размера, содержимое которого булькало, он отбыл на правобережье и через день в селе на постой встала казачья полусотня.

Их к нам всё равно прислали бы на усиление. Такая практика перед Осенним Гоном вовсе не нами придумана, но ждали мы казаков лишь недели через полторы. А тут их к нам чуть раньше переправили. Случаются же порой такие приятные неожиданности…

С маршрутом мы мудрить не стали. Дорога к Яме протоптана, изучена и обихожена. Дойдём по ней до Купола, а там пойдём налево, не теряя линию соприкосновения из вида. Есть надежда, что наши следопыты обнаружат какую-нибудь зацепку.

У хозяйственников мы забрали две подводы с возничими. Сейчас телеги загружены водой, боеприпасами, фуражом и продовольствием. Заодно и вещмешки солдаты туда покидывали и теперь идут налегке — с одной лишь винтовкой, флягой на поясе и патронной сумкой. А мои, с ружьями, так и вовсе свои тяжеленные громыхалки на телегах разместили, но идут рядом и, если приспичит, через пару секунд при оружии окажутся.

— Что-то нашли, — первым заметил ротмистр поднятую вверх руку в авангарде. — Всем стоп! Боевая готовность!

Отряд тут же ощетинился стволами, высматривая цель.

На первый взгляд — опасности не видно. Вокруг солончаковая степь, и лишь шагах в двухстах впереди начиналась сагва**, нынче окаймлённая густой стеной высохшего камыша.

** Сагва — впадина на поверхности земли, затопляемая в период дождей и пересыхающая во время засухи.

Все офицеры, не сговариваясь, тронули лошадок и придав им ускорение понеслись к вышедшему из-за камыша Гринёву.

— Нашёл, ваши Высокоблагородия. Были тут гости. Следы, видимо магией затёрты, но поломанный камыш сам за себя говорит, — доложил боец.

Офицеры пошли изучать следы, а я остался с бойцом.

— Что ещё успел заметить? Сколько гостей было, можешь сказать? — задал я ему вопрос, понимая, что в следах и тех мелочах, где требуются специальные навыки, он меня на голову превосходит.

— Полагаю, десяток, вашбродь, но при сильном маге, а то и двух. И что-то тяжёлое они несли. От некоторых следов впадины до сих пор видны. Глубже других они проваливались, — оправдал Гринёв мои надежды.

— Отчего ты про магов так подумал?

— Мы бы не стали за стеной камыша Купол тревожить, — покачал головой боец из моего десятка, — Случись что, и стрелки не помогут, не видя, куда стрелять, а то и перекрывая друг друга. Тут дюже сильный и наглый маг работал, уверенный в своей силе. Он словно наперёд знал, что со всеми напастями сам справится.

Так-то, да. Я даже сейчас за стеной камыша не рискну открыть Пробой. Вывались оттуда вдруг кабанье семейство, и я один не его потяну. Разве что, накрою их всех Заморозкой, но тогда и зайти в Пробой могу не успеть. Прикинув и так и этак, я молча признал правоту Гринёва.

— А их количество ты как определил?

— Так полянка там, чуть в стороне имеется. Пусть её и затёрли магией, чтобы следов не оставлять, но вдвоём — втроём такую площадь не вытоптать. Около десятка их было. И все конные. Кусты местами обглоданы, — пояснил следопыт, предваряя мой следующий вопрос.

Мда-а. Следопыты — они такие… Кстати, многие люди, живущие в городах, этот Дар не потеряли. Всего лишь — трансформировали под свои нужды.

Опытный горожанин, не хуже следопыта так свой маршрут построит, что он на работу придёт вовремя и в чистой обуви, и по пути разминется с сомнительными личностями, полицейской облавой, каретами, которые других обрызгают водой из лужи и прочими неприятностями. Пусть кто-то посчитает, что просто повезло, но нет — этот человек попросту наблюдателен, зачастую сам того не сознавая.

Короче — кто под что заточен. Кто-то в степи следы читает, как книгу, а другой в городе себя чувствует, как рыба в воде.

Скажете — это разное. Не соглашусь. Просто каждый привык к своей среде обитания и вросся в неё, воспринимая те знаки и мелочи, которые он видит и понимает, как информацию и нечто, само собой разумеющееся.

* * *

Пробой я устроил примерно в ста шагах от линии камышей.

Подводы и офицерских лошадок возничие отогнали в сторону, найдя в полуверсте от нас низину с неким подобием травы. Понятно, что коней наши хозяйственники овсом накормят, зато потом животинки свежей травкой займутся, не особо нервно реагируя на пальбу и прочие отвлекающие факторы.

Сходу, на звук взрыва, из-под Купола никто не вывалился, что довольно необычно, а стайку шакалов, которую мы дождались через двенадцать минут, бойцы и маги разнесли, как не фиг делать.

— Я пошёл. Как только плацдарм на той стороне организую и Светляк пришлю, заходите, — сориентировал я свою группу проникновения.

Все они снабжены артефактами — фильтрами, которые в прошлый заход отлично себя показали. Я почти угадал, рассчитав их время работы в четыре часа. Замеры показали чуть меньшее время, но это в пределах допустимых погрешностей. Три с половиной часа — тоже не плохо.

Чисто по традиции, я сначала послал в Пробой пару атакующих заклинаний, и лишь потом, воздев всю возможную защиту, последовал сам.

Зря старался.

В обозреваемом пространстве опасностей нет, а вот та штука, что торчит на возвышенности, мне крайне интересна.

Отправил Светлячка сквозь радужную перегородку, дав тем самым знак, что жду группу поддержки.

Удалов, после перехода, на ногах удержался, как и Самойлов, а вот остальные бойцы — нет.

Все четверо на землю опали, как озимые.

— Что тут? — помотав головой, спросил ротмистр.

— Эвон какая кракозябра на холме установлена, — ткнул я пальцем в нужном направлении, пока он свои слезящиеся глаза приводил в порядок.

— Думаете — это то, что мы ищем?

— А есть ещё какие-то варианты? — ядовито осведомился я в ответ.

Даже отсюда, с трёхстах шагов, сложно было не заметить, что этой штуки тут никак не должно было быть.

В самом деле — откуда бы в степи взяться ящику с трубой, направленной на Второй Купол, а тут ещё и Луч помог. Устройство на холме отчаянно загудело и…

Даже с такого расстояния мы увидели, как буквально на полсекунды из ящика вырвался Луч. Яркий и чистый, он ударил куда-то вдаль, и лишь потом, намного позже, до нас донеслась звуковая волна от его попадания.

— Как во время грозы, — с виду спокойно, отреагировал Удалов, — Сначала молнию увидишь, а гром лишь позже можно услышать.

— Тварей вокруг нет, а нам туда надо идти, — пальцем показал я на холм.

— Пошли, — кивнул ротмистр, который, увидев Луч, больше не отрывал взгляд от холма.

— Самойлов, поработай челноком. Раз в пять минут ходи туда-сюда, чтобы Пробой не закрывался, — скорей попросил, а не приказал я десятнику.

Илья Васильевич, хоть и хотел было возразить, но мои резоны понял быстро.

Как никак, а он один из немногих, кто после преодоления барьера на ногах остаётся. Кому, как не ему не давать Пробою закрыться.

— Побежали, — отдал я команду бойцам, срываясь в бег.

Впереди нас ждало незнакомое устройство, и я готов чем угодно поклясться — это артефакт!

Глава 25

Эпилог второй книги

Рассказывать про то, как я сносил Воздушными Кулаками двухсаженные колья, плюющиеся Молниями, а потом отключал сам артефакт, я не стану. Было и было. К тому же, очень скоро меня наверняка такими подписками обложат, что я даже внукам про этот рейд не в праве буду рассказывать.

Немножко повоевали — на моей совести четыре упокоенных шакала и три сайгака.

Главное — этот ящик с трубой мы вытащили, как и пару артефактов его защиты, но их уже чисто под мой интерес.

Несложно было заметить, что около холма валяются трупики ворон в большом количестве. Весьма похоже на то, что убиты они Молниями.

Моментально сообразив, что нашей заставе оно нужно, я тут же пару кольев затрофеил, и пока бойцы этот ящик вчетвером пёрли, мы с ротмистром несли колья, весьма тяжёлые.

К слову сказать, когда я заявил, что такая защита нам самим пригодится и колья мы берём с собой, хотя бы ради изучения, Удалов даже спорить не стал. Крякнув, закинул трофей на плечо и помчался вслед за бойцами, которые тащили к Пробою здоровенный ящик, который умеет, а точней говоря — умел плеваться Лучами, до того, как я его немножко сломал, разрушив пару энергоканалов, ведущих к накопителю.

Выходим.

Три Заморозки — две под Куполом и одна снаружи, которыми я прикрыл новый Пробой, сработали, как надо. Томительных сорок минут ожидания, и Пробой окончательно затянуло, и ни одна Тварь оттуда не вылезла.

Нам сейчас не до трофеев, мутанты и Твари идут лесом — главное уже добыто и из-под Купола вынесено. Теперь доставить бы эти устройства до погранзаставы, а потом передать их в нужные руки — и наша задача выполнена на все двести процентов!

Дальше пусть специально обученные люди и специалисты этими находками занимаются, а политики делают выводы и пишут дипломатические ноты, намекая кому надо про «красные линии». Это уже другие уровни государственности, далёкие от простой и понятной жизни погранзаставы.

— Ну что, поручик, — хрипло проговорил Удалов, сбрасывая металлический кол у кучи трофеев, — Теперь наша застава будет самой защищенной на всем участке.

— Если разберемся, как эти штуки работают, — уточнил я, вытирая пот со лба. — Пока что они больше похожи на дорогие дубинки.

— Все равно лучше, чем ничего. — Ротмистр хлопнул меня по плечу. — А тот ящик с трубой… Интересно, что это такое?

— Не знаю. Но от него просто веет магией, и далеко не самой доброй, — неопределённо помахал я рукой, не в силах подобрать подходящие слова.

* * *

Пока ротмистр составлял рапорт генералу Кутасову, я писал письмо Янковскому.

Внутрь этого письма мной будет вложен ещё один конверт, без имени и адреса, но с Янковским у меня есть договорённость, кому он передаст такой конверт в Воксале в обеденное время. Наш знакомый жандарм уже который год не изменяет своим привычкам, так что высока вероятность, что на этот раз взаимоотношения меж ведомствами произойдут максимально быстро. А текст, текст в том малом конверте простейший: — «Неопровержимые доказательства добыты и в ближайшие два — три дня будут переданы в руки командования».

Нет, дело вовсе не в том, что я не доверяю генералу Кутасову. Опасения лишь в том состоят, что по своей извечной привычки всё засекречивать, надо оно или нет, пограничники опять своевременно не доведут дело до контрразведки, функции которой пусть и плохо, но всё-таки исполняет жандармерия.

И нет, я не стукач, но теперь капитан жандармерии Юрий Васильевич Погорелов будет мне изрядно должен.

— Шесть и девяносто две сотых, — произвёл я утренний замер магометром.

Результат порадовал, но за счёт чего произошёл рост — опять непонятно. Так-то и тварюшки были, и выход под Купол и два приёма еды с крайне полезным мясом.

Ладно. Сегодня у меня вполне спокойный день намечается, если не считать работу с артефактами. Произведу повторный замер вечером и пойму, сколько мне в росте уровня достаётся с еды. А пока — марш-марш разбираться с теми пиками, которые мы с ротмистром вынесли.

— Григорий, что думаешь?

— Вашбродь, тут у них всё на мутный кристалл завязано. Вот вроде он и похож на рубин, а я его чую, как стекло плавленое, — доложил мне ученик после продолжительного ознакомления с иноземным артефактом.

Ну, есть такое дело.

В моём мире умели выращивать искусственные камни, и делали это куда с бо́льшим мастерством, чем то, что я вижу, но для России такие умения пока не дошли.

— Плюнь на камень. Эти пики отлично ворон ссаживали. Там чуть ли не целая стена вокруг них из птичьих скелетов на земле лежала. Можешь такие повторить?

— Я слышал от бойцов, что ваша Молния получше будет. Сильней. Поможете мне её на рунный язык перевести, так мы и побасче этого копья изобразим, — хитро прищурился мой ученик.

Предложение с подвохом.

Изобразить заклинание схематично, в виде рунных цепочек — не вопрос. Моя Молния целиком из этого мира и никаких новых рун в ней нет, но интерес Гришки мне понятен.

Молния — это уже не первый круг стихийных магических заклинаний. И теперь уже мне интересно, как он выстроит схемы сопряжения в артефакте.

Интуиция и талант?

Вот и посмотрим.

Есть ещё один непростой момент — само устройство.

— А как ты эту пику собираешься копировать? — постучал я по иноземному излучателю, который был не менее значимой составной частью артефакта, чем его начинка.

— Так оглобля, вашбродь… Присобачим к ней медную жилу потолще, гнутыми гвоздями прижмём, и ничуть не хуже выйдет, а то и лучше, — на голубом глазу известил меня ученик, о том, что «распилы бюджета» и преизрядное усложнение военных изделий было давно придумано, и не является монополией российских чиновников из военного министерства, — Я же правильно понимаю, что нам не для парада, а для работы и защиты они нужны?

— Верно мыслишь. Впредь, любые такие сомнения до меня доноси в первую очередь, — кивнул я в ответ.

А как иначе? Бюджет у нас скромный, а жить-то хочется. Не только нам с Гришкой, но и всей погранзаставе.

Оглобли мы легко найдём, на той же конюшне, а вот выковать подобия зарубежных пик уже точно не успеем, как бы не старались.

* * *

Девять тысяч рублей.

Хорошие деньги, между прочим!

Ещё не так давно такая сумма меня бы впечатлила до глубины души, а сейчас я просто размышляю, как бы не упустить выгодный заказ от кавалерии.

Обещание-то я генералу Березину дал, а вот до разработки конского Щита руки пока так и не дошли.

Чисто технически, если так можно говорить про артефакты, в изготовлении этого Щита особых сложностей нет, разве, что с настройками придётся мудрить и под накопитель из хрусталя всё подогнать.

Плюмаж — налобное украшение для коней, штука в нынешнее время известная и никого не удивит. От него и придётся плясать. Как по мне — это лучшее место и деталь конской утвари, где можно разместить защиту для коней кавалерии.

— Вашбродь, а что это вы рисуете? — не удержался Гришка от вопроса, когда я стал вычерчивать координатную сетку для Щитов нового типа.

— Вот смотри — это конь, — наспех набросал я карандашом четырёхногую скотинку, отдалённо напоминающую лошадь, — Заказчик пожелал укрыть его Щитом, который выдержит четыре — пять выстрелов из винтовки. Если мы артефакт на груди разместим, то Щит придётся далеко вперёд выдвигать, а значит мы увеличим потери в его мощности и расход энергии. Соответственно, цепляем артефакт на лоб, но лоб — это почти та самая верхняя тока, которую нам нужно прикрывать. Выше неё нас защищать ничего не просят, оттого весь Щит должен вниз пойти. Для этого и рассчитывается такая сетка.

— Разве всадника защищать не надо?

— Генерал сказал, что они и так защищены и гораздо лучше, чем кони.

— А пули обязательно на Щит принимать, или можно отбивать в сторону?

Хм, какие хорошие вопросы умеет задавать мой ученик…

Так-то, на парирование той же маны расходуется раз в пять меньше, чем на поглощение урона, а сама цепочка проста — пять знаков плюс руна Сопряжения. Вот только эффект парирования не стабилен и зависит от многих факторов, например, от наклона того же Щита. Но если подумать, то добрая половина пуль уйдёт рикошетом, если мы Щит выставим не под прямым углом, а с небольшим наклоном.

— В сторону нельзя, в своих прилетит, зато вверх можно, — сумел я сохранить лицо и авторитет мудрого наставника.

А задачка-то вытанцовывается, и кажется, даже лучше, чем я Березину обещал.

Хех. Парирование! Надо же, придумал… Зато, как в тему пришлось.

Пожалуй, сумею я достойный образец сварганить на том хрустальном цилиндрике, что у Савелия Павловича Никифорова забрал, когда мы с ним договор на всю партию хрусталя заключили.

Да, я это начал! Если уж становиться звездой по изготовлению артефактов, то для начала — стоит заявить о себе громко! И тут — фанат кавалерии, генерал Березин мне в помощь. Меня вряд ли услышат, а вот когда он заявит, что у кавалерии есть ещё порох в пороховницах и её рано списывать со счёта — то его придётся слушать. А генерал молчать не станет!

Надеюсь, моё проникновение на рынок артефактов военного назначения особых препятствий не встретит. Я нашёл никем не освоенную нишу в ассортименте артефакторной продукции, предназначенной для армии, и упускать такую возможность не намерен.

Я прекрасно представляю себе, что путь успешного мастера артефактов сложен и извилист, но кто я такой, чтобы отказывать людям в приобретении дорогостоящих артефактов! Я бы и зелья начал продавать, но для них у меня трав не заготовлено в нужном количестве. Тупо — не успел, не сообразив вовремя, что необходимо собирать в первую очередь. Знаний и опыта травничества не хватило. Оттого — пока основной акцент на артефакты!

Осталось разузнать у генерала Березина — сколько же кавалерийских полков у нас в России? А потом, по-быстрому, используя его влияние и связи, снабдить всех заинтересованных первыми наборами конских артефактов. Когда ажиотажный спрос утихнет, этот сегмент артефактов вряд ли станет интересен кому-то из крупных игроков. Ну, а если станет, я ведь и вдвое могу цену понизить, оставаясь с хорошей прибылью. Осталась мелочь — скупить у производственного участка карьера горы Хрустальной всю их продукцию на год вперёд и найти мастеров, хотя бы пару десятков.

Но это вопрос будущего.

* * *

Определённо у нас на погранзаставе подтекает…

Сельский сход нанял буксир с небольшой баржей и теперь на ней каждый день переправляют людей из села. Понемногу. Гораздо меньше сотни крестьян за рейс.

— Иван Васильевич, с чего вдруг селяне массово на правобережье стали переселяться? — задал я вопрос своему десятнику, услышав ночью эту новость от Дуняши.

Именно она мне сказала, что в ближайшие дни и она с сестрой и матушкой на правобережье переберутся, чтобы сезон Гона переждать. Ждут лишь, когда по спискам старосты их очередь придёт.

— Крестьянин хитростью живёт, — без лишних раздумий доложил мне Самойлов, — Наверняка они заметили, как мы к этому Гону заставу готовим и сообразили, что дело предстоит весьма необычное, а оттого и опасное. Почитай, нынче каждый день цельная баржа с села уходит. Первым делом баб, девок и детей везут, ну и скотину всякую.

Хорошее объяснение, но мне больше взгляд десятника дал понять. Этакий, с хитринкой. Знаю, что не только у меня и других офицеров зазнобы в селе живут, но и бойцов многих жёны невенчанные проживают. Наверняка, многие с нашей заставы своим пассиям что-то про Гон намекнули, а дальше сарафанная система оповещения эти намёки тут же по всему селу разнесла.

Чую, с такими темпами эвакуации дней через пять в селе останутся лишь самые упрямые старики и старухи, которых легче убить, чем уговорить на переезд.

Когда дошла очередь до выезда Дуняши с семьёй я не поленился и поехал лично контролировать, всё ли у них благополучно выйдет с отъездом.

Но всё вышло без проблем. Очень похоже на то, что крестьяне всё про меня с Дуняшей знали, оттого и обошлись с ней трепетно, всячески помогая их семье с погрузкой.

С виду, вроде всё нормально. Весь багаж, судя по всему, не только их семьи, но и соседей, на берег доставили телегой, и сейчас баржа набивалась детьми, котомками и узлами, которые в очередь таскали и таскали селяне по прогибающимся чахлым сходням, выброшенными на причал. Взрослые и скот ждали своей очереди на берегу.

Прекрасно зная, что отношения меж офицерами и их «служанками» демонстрировать не принято, я с каменной рожей оставался в седле, прибыв к отправлению баржи верхом. Для вида, мы иногда перебрасывались парой фраз с поручиком Карловичем, который, судя по всему, тоже кого-то провожал. Как бы не тех двух сестрёнок, которых не так давно «распечатали» то ли казаки, то ли драгуны. Если так, то вот жеж затейник. Даже на минутку интересно стало, как с ними двумя развлекается. Но опять же, не позавидовал.

Спустя полчаса погрузка подошла к концу и небольшой буксир, хиленько, но пронзительно свистнув тонким звуком гудка, лениво зашлёпал плицами по воде, потянув за собой баржу.

— Владимир Васильевич, вы только поглядите, похоже к нам ведомственный пароходик-то идёт, — отвлёк моё внимание Карлович, — Судя по дымам, изрядно торопится.

Снизу, против течения к нам, свирепо дымя, действительно пёр ведомственный пароход, судя по окраске, имеющий прямое отношение к нашей пограничной службе.

— Похоже, и со стороны Саратова к нам кто-то собирается прибыть, — обратил я внимание поручика на дымы, появившиеся справа от нас и характерное направление их источника.

— Подождём? — азартно спросил поручик.

— А куда мы денемся, — признал я тот факт, что баржа уже перевалила за середину реки, и теперь её даже вплавь не догнать, хоть и очень хочется.

Прямо чую, что гости к нам неспроста нарисовались.

Сила течения, а оно на Волге будь здоров, свою роль сыграла.

К моменту швартовки к причалу оба судна подошли почти одновременно.

И на одном я отчётливо сумел разглядеть генерала Кутасова, с парой штабных офицеров, а вот что за девичий силуэт за ними мелькал, не увидел.

Зато на борту того парохода, что со стороны Саратова пришёл, виднелась представительная фигура жандармского капитана и одного очень знакомого мага восьмой степени, хорошо мне знакомого по Тамбову. Зато графиня Бальмен, Настасья Александровна, лишь перед самым моментом причаливания на воздух соизволила выйти, до той поры пребывая в каюте.

Признаться, некоторые совпадения мне вовсе не нравятся…

Готов сказать больше — я негодую! Вот только это вряд ли кого интересует.

На самом деле ситуация такова, что начни со мной одновременно разбираться генерал Кутасов и капитан жандармерии — и я окажусь в крайне сложном положении.

Для каждого из них своя информация припасена, и она никак не должна накладываться одна на другую. И это первый минус.

Второй я понял не вдруг…

Лишь после того, как увидел, что между барышнями воздух чуть ли не заискрил. Разумеется, если смотреть на него магическим взором.

Как-то очень недобро они смотрели друг на друга, да и в мою сторону отчего-то вдруг стали поглядывать неприязненно.

А я что? Я же ничего… И вообще — я за мир во всём мире!

Вот только мои пацифистские наклонности своих почитателей не нашли, что странно.

— Поручик Энгельгардт, доложите обстановку на заставе! — потребовал генерал Кутасов с борта своего ещё не причалившего корабля.

— Ваше Превосходительство, погранзастава все свои функции выполняет и готова к обороне. Про достигнутые успехи рассказывать не могу. Их высокоблагородие меня подписками о неразглашении осыпал, — свёл я на одну арену двух непримиримых противников, и вроде, вполне успешно.

У обоих искры из глаз и пламя из ноздрей…

Теперь бы ещё с барышнями ситуацию разрулить…

Одной я жизнь спас, пусть и не бесплатно, а вторую пару раз невестой назвал.

Но все же понимают, что это в шутку было?

Нет, ну правда же, понимают…

И вроде бы шутка удалась, вот только сдаётся мне, что это не точно.

Очень скоро на этом месте появится ссылка на первую главу третьей книги цикла «Реинкарнация архимага».

p.s. Если первые две книги Вам понравились, но Вы вдруг постеснялись или забыли поставить ЛАЙК, то это можно исправить. Достаточно анонимно тыкнуть в сердечко чуть ниже названия вот здесь: https://author.today/work/461471

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Реинкарнация архимага 2

Content

Реинкарнация архимага 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Nota bene