Мечников. Том 11. Свет разума

Глава 1

Похоже, сектанты следили за нами с самого начала. Обнаружить их мы не могли, поскольку они являются обычными людьми без магических способностей. Ни моя лекарская магия, ни некромантия Березина их бы не засекла. В арсенале этих подонков есть только некротические кристаллы, но их активность засекается лишь на маленьком расстоянии.

Течение времени для меня замедлилось. Нас окружают со всех сторон. Отбиться будет не просто. Такая толпа даже без оружия может разорвать любого.

Но передо мной сейчас стоит человек, ответственный за покушение на императора. Если я смогу передать его городовым, Романа Кастрицына наконец-то отпустят. Он уже несколько недель сидит в кандалах, хотя к преступлению не имеет никакого отношения, пусть оно и было совершено его руками.

Так ещё и ритуал, которым я должен был очистить Святослава Березина, оказался прерван. На обсуждение дальнейших действий у нас были буквально секунды. Сектанты наступали со всех сторон, и Святослав, похоже, уже приготовился давать сдачи.

— Стойте, не пользуйтесь магией, — велел Березину я. — Лучше я справлюсь с ними сам.

— А вы не сдурели случаем, господин Мечников? — воскликнул Святослав. — Они же от нас мокрого места не оставят!

— Если вы воспользуетесь некромантией, моя магия сама от вас мокрого места не оставит. Я буду вынужден вам навредить. А я этого не хочу, — объяснил я. — Доставайте саблю. Надеюсь, вы умеете с ней обращаться.

Одно мне «нравится» в этих сектантах! Они не скрывают своего желания меня убить. И это только играет мне на руку, поскольку я могу беспрепятственно использовать на них обратный виток.

Я оттолкнул Святослава в сторону, чтобы большая часть толпы ринулась именно на меня, а затем ударил по нескольким противникам обратной лекарской магией. Запаса маны у меня полно, так что можно не мелочиться.

Пять человек сразу же рухнули наземь из-за переломов, вызванных чудовищным спазмом мышц. Живые, но дальше продолжать бой не смогут.

Вырезать всех сектантов подчистую я тоже не хочу. Будет лучше, если хотя бы несколько из них окажутся в полицейском участке. Рано или поздно кто-нибудь расколется и расскажет больше о церкви некротики.

Пока отбивался от ударов следующей партии врагов, Святослав успел заколоть двух сектантов, но и его начали теснить. Мы уже стояли вплотную друг к другу — спиной к спине.

Анатолий Ожегов молча наблюдал за тем, как «паства» исполняет его приказ. Сам же он не участвовал в атаке. Мне даже показалось, что его пустые глаза устремились куда-то вдаль, а не на нас. Либо он на сто процентов уверен в силах своих сектантов, либо ему и вовсе безразлично, выживут они или нет.

— Алексей, нас же сейчас прикончат! — закричал Березин, когда кольцо из сектантов окончательно нас сжало, а в воздухе повис «запах» некротики. Видимо, кто-то решил воспользоваться кристаллом.

— Вот ведь мухи назойливые! — выругался я. — Надоело. Сами напросились.

Я взмахнул левой рукой, полностью отключил все сдерживающие заслонки магических каналов и сжёг запас сразу четырёх обратных витков.

Сектанты повалились наземь, как насекомые, которых обдали дихлофосом. Некоторые из них теперь уже точно не встанут. Мало того, что я полностью сорвал им сердечный ритм, так ещё и заставил все некротические кристаллы взорваться. А они, между тем, у некоторых находились не в карманах, а прямо в желудочно-кишечном тракте.

Пришлось потратить огромное количество маны, но зато я уложил сразу всю толпу.

Теперь остался только один противник.

— Ничего себе… — присвистнул Святослав. — Алексей, это вы сделали?

— Ну не сами же они себя уронили, — ответил я. — Будьте начеку, Святослав. Мы ещё не закончили.

Я указал взглядом на стоящего в пяти метрах от нас Анатолия Ожегова. Кажется, он и сам только сейчас решил обратить на нас своё внимание. Медленно опустил голову, посмотрел на побеждённых сектантов, а затем вновь перевёл взгляд на нас и тяжело вздохнул.

Да что с ним такое? Он больше походит на робота, чем на человека. К счастью, до таких технологий в этом мире пока что никто не добрался. Я, конечно, слышал, что некоторые маги умеют создавать големов, которые порой бывают трудноотличимы от людей. Но этот бледный упырь точно не из камней и грязи состоит. Я чувствую в нём органику. Вот только…

Странно. Тело-то у него человеческое, но жизненной энергии он не источает. Будто перед нами стоит оживший, но хорошо сохранившийся труп.

— Сдавайся, — направив на него левую руку, заряженную обратным витком, произнёс я. — Твоих соратников больше нет. Если в лесу спрятались ещё сектанты — это тоже не проблема. Мы и с ними разделаемся. Тебе же лучше добровольно пройти с нами в полицейский участок.

— Почему ты решил избавиться от тёмной магии, некромант? — обратился Ожегов к Святославу.

Молодец! Пропустил мимо ушей всё, что я сказал. Хотя мне начинает казаться, что он вообще меня в этот момент не слышал.

— Я к вашей поганой церкви отношения не имею, — отрезал Березин. — Хотите вы того или нет, но я отказываюсь от силы, которая досталась мне при рождении. Я её не выбирал!

— Предлагаю тебе другой выход, — спокойно произнёс Анатолий Ожегов. — Присоединяйся к нам.

— Ага, разбежался, — усмехнулся Святослав. — Чтобы ходить в толпе этих кретинов и напевать ваши сумасшедшие молитвы?

— Ты не будешь среди них, — Ожегов указал кивком головы на лежащих сектантов. — Они наши слуги. Источник энергии. Обычные животные, которым мы даём кров и пищу, а взамен черпаем из них силу. Ты же — некромант. Станешь учеником нашего господина. Будешь жить и ни в чём себе не отказывать. Он научит тебя как правильно обращаться со своими силами, чтобы они приносили тебе удовольствие, но не дискомфорт.

Эх, как разговорился! А я уж было подумал, что он больше двух слов в минуту произносить не способен. Однако, видимо, разговоры со мной его не интересуют. Ожегов хочет переманить на свою сторону Святослава. Но у Березина есть своя голова на плечах, он не согласится на это.

Зато из соблазнительных речей Ожегова можно извлечь много полезной информации. Мне впервые удалось узнать хотя бы что-то об этой секте. И главный вывод, который я сделал, совсем неутешительный. Похоже, в их организации есть верховный некромант. И, возможно, даже не один.

— То есть ты хочешь сказать, что я могу сходу попасть чуть ли не на самую верхушку вашей церкви, верно? — уточнил Святослав.

— Всё так. Только для начала тебе нужно доказать нам свою преданность, — Ожегов вновь посмотрел на меня. — Убей Алексея Мечникова. Если мы принесём его голову нашему господину, он точно не станет сомневаться насчёт твоей кандидатуры, Святослав.

Березин повернулся ко мне. Я заметил в его взгляде растерянность. Похоже, он и вправду сомневается насчёт того, как лучше поступить.

С одной стороны — огромная власть и возможность научиться использовать свою врождённую силу. С другой — долгожданное освобождение от пленяющей тёмной магии, которая мучает его уже более двух десятков лет.

Оставит меня в живых — и навлечёт на себя гнев церкви некротики.

Убьёт меня — и лишится единственного человека, способного очистить от некромантии.

Я не стал уговаривать Березина. Если я повлияю на его решение, оно ничего стоить не будет. Не стоит уподобляться Ожегову и толкать красивые речи. Человек должен сам сделать выбор.

Но колебался Святослав недолго.

— Знаешь, а ведь есть третий вариант, — обратился к Ожегову Березин. — Мы можем принести лидеру церкви твою голову. В организацию меня после этого вряд ли возьмут, зато твою болтовню больше слушать не придётся.

— Неправильный ответ, — вздохнул Анатолий, а затем взмахнул руками — так, будто хотел стряхнуть с них воду.

Мы с Березиным резко отступили назад, поскольку заметили, что под нашими ногами что-то ползёт. Сначала я подумал, что мы имеем дело с какой-то некротической тварью.

Но — нет. Под нашими ногами текли струйки крови. Они ползли по земле, словно змеи, сплетаясь в один толстый поток.

— Он из своих же сектантов кровь вытягивает! — воскликнул Березин.

Значит, Архип — бывший член церкви — не солгал. Ожегов на самом деле владеет магией крови. Он — не некромант. Странно, тогда почему же он служит этой тёмной организации?

Анатолий поднял над своей головой собравшиеся потоки крови. Они извивались, словно щупальца. А затем резко взмахнул ими, как кнутами, и чуть было не срубил нам с Березиным головы.

Но мы отреагировали моментально. Святослав рассёк щупальце своей саблей, а я контратаковал обратным витком. Очевидно, что эти «хлысты» не могут сохранять свою целостность без помощи тромбоцитов.

Клетки свёртывающей системы крови сцепились друг с другом, создав оболочку для используемого Ожеговым оружия. Но стоило мне ударить по тромботическим наложениям обратным витком, как все кнуты мага крови тут же развалились.

Всего один удар — и я его обезоружил. Не так уж и опасен этот маг крови. Либо же он сдерживается, оценивает нас. Готовит новую тактику.

Анатолий резко остановился, приложил ладонь к своему бледному лбу и принялся что-то шептать.

— Колдует! — воскликнул Березин.

— Нет, погодите, — остановил Святослава я. — Он с кем-то разговаривает.

— Понял вас… — прошелестел голос Ожегова. — Отступаю.

Отступает⁈ С чего бы вдруг?

Я решил помешать врагу сбежать, но Анатолий использовал последний козырь. Мужчина щёлкнул пальцами, и его тело потеряло свои очертания. Весь организм вместе с одеждой превратился в лужу крови, которая тут же разлилась по земле и исчезла в её недрах.

— Эм… — поморщился Святослав. — Стоит отметить, это было отвратительно. Похоже, вы сильно его напугали, господин Мечников.

— Думаю, дело не в этом, — помотал головой я. — Кто-то отдал ему приказ уйти. Возможно, у них поменялись планы.

И это особенно странно. Ведь они всё это время охотились не столько за лекарями, сколько за избранниками богов. А я, грубо говоря, последний из них, если не считать Сеченова. Думаю, у него был шанс меня одолеть. Я не знал, как работают его силы. Обратный виток практически полностью истощился. Долго бы мы с Березиным не продержались.

Что-то здесь не так.

Мои размышления прервал звучный хруст сухих ветвей. Кто-то всё ещё скрывался в лесу.

— Да сколько можно? Когда нас уже оставят в покое⁈ — разозлился Березин.

— Подождите, Святослав, он нам не враг, — приглядевшись к скрывавшемуся за деревом человеку, произнёс я. — Господин Багрянцев, мы вас заметили! Можете выходить. Тут безопасно.

Из кустов, шатаясь из стороны в сторону, вышел Михаил Анатольевич. Болезный маг крови. Со стороны казалось, что он пьян в стельку. Но, как я вскоре понял, его просто шокировало увиденное.

— Г-господин Мечников, — заикаясь, прошептал он. — Это был он… Он!

— А это ещё кто такой? — пробормотал Березин, смерив взглядом Багрянцева.

— Успокойтесь, Михаил Анатольевич, и объясните, что вы здесь делаете? — потребовал ответа я. — Вы следили за мной?

— Не за вами, — замотал головой Багрянцев. — Я начал собственное расследование, как и обещал. Ходил по Саратову, пытался почувствовать других магов с такой же силой, как и у меня. А затем, когда поймал ауру одного из них, решил проследить за этим человеком. Так и попал сюда. Но это — не главное, господин Мечников. Вы были правы. Похоже, это действительно был тот самый Анатолий Ожегов. Сомнений быть не может, это — мой отец.

Березин уже даже перестал слушать наш разговор. Для непосвящённого он звучал как полный бред.

— Как вы поняли, что это он? — уточнил я. — Вы ведь сами сказали, что никогда не видели своего отца.

— Магия крови никогда не лжёт, — ответил Багрянцев. — Это и в самом деле он. Только… Так вышло, что мы оба оказались правы, Алексей Александрович. Вы утверждали, что в городе действует мой отец, а я доказывал вам, что он мёртв. Верно и то, и другое.

— Это я уже понял, — кивнул я. — В его теле слишком много мёртвых тканей. Хотя сохранился он неплохо. Похоже, его оживил верховный некромант. Видимо, ему понадобилась магия, которой он владел при жизни.

— Это очень опасная магия, — кивнул Багрянцев. — Она практически универсальная, если уметь правильно пользоваться своей силой. Как видите, ею можно атаковать. При желании можно исчезнуть — утечь. Но, что самое ужасное — это контроль над человеком. Достаточно одной капли его крови в вашем напитке или пище — и следующие несколько часов вы будете подчиняться его власти. Именно поэтому я стараюсь не соваться лишний раз к городовым. Ещё начнут подозревать во всех преступлениях меня!

Проклятье… О возможности контролировать человека мне никто не рассказывал. А ведь Кастрицын пил вино с этим Ожеговым на балу в особняке князя Игнатова. Анатолий запросто мог смешать свою кровь с вином, а затем заставить Романа Кастрицына совершить покушение!

А учитывая, как он растекается и перемещается в виде лужи крови, не сложно представить, как он проник в особняк и выбрался из него незамеченным.

— Всё-таки к городовым пойти придётся, — сказал Багрянцеву я. — От вас зависит судьба этого расследования. Если боитесь, что вас схватят, пойдёте вместе со мной. Завтра. Сегодня уже поздно.

— Господа, а с трупами что делать будем? — вмешался в наш разговор Березин.

— Доложу о них в полицию чуть позже, — ответил я. — Допросить никого из них уже не получится, этот ублюдок из них всю кровь высосал. Найти тела в этой лесополосе никто не сможет. Дело потерпит до завтра.

— Но кое-что мы всё же должны довести до ума, — намекнул мне Святослав.

Ритуал. Да, в этом он прав. Каким-то чудом приготовленный мной ритуальный круг никто во время битвы не подпортил.

Я отправил Багрянцева домой, предварительно договорившись о встрече завтра в полдень около полицейского участка. Эх, вот Тимофеев удивится, когда я сразу же после Углова ещё и подкину ему свежие новости о сектантах!

Как только Михаил Анатольевич удалился, мы со Святославом вернулись к ритуалу и на этот раз довели его до конца. Как только я закончил читать лекарское заклятье на латинском языке, Березин вздрогнул, упал на колени и громко закашлялся. Из его груди вылетели несколько чёрных сгустков, но тут же оказались заперты в разложенных по окружности кристаллах.

Мне оставалось только разрушить их лекарской магией — и всё. Дело сделано.

Я закинул на себя руку Святослава, помог ему подняться, а затем неспешно повёл мужчину в город.

— Как самочувствие? — спросил я.

— Не стану лгать, ощущения отвратительные, — буркнул он. — Будто из меня кишечник через рот достали.

Да уж, изъясняется он совсем не как аристократ, хотя определённо имеет дворянское происхождение.

— Сегодня будете под моим присмотром, — сказал я. — Переночуете у меня в квартире. В госпиталь повести вас я не могу. Если кто-нибудь догадается, что вы были некромантом, могут возникнуть проблемы.

— Хорошо, — устало кивнул он. — И думаю, после того, что нам довелось вместе пережить, можем и на «ты» перейти. Если не против.

— Не против, — ответил я. — Последние два дня и вправду выдались непростыми. Но в итоге ты сделал правильный выбор, Святослав. Я видел, как ты колебался, когда Ожегов предложил тебе вступить в церковь некротики.

— Это не я колебался, — начал оправдываться он. — Дрянная тёмная магия начала мозги мне пудрить. Соблазняла согласиться на его предложение. Отвратительное чувство. Будто через себя переступил, пытаясь от него избавиться. Но я не жалею о своём выборе…

Березин запнулся, затем вновь закашлялся, отскочил от меня в сторону и согнулся пополам около кустов. Судя по звуку, его только что вырвало.

Святослав медленно развернулся ко мне. Его лицо побледнело. Глаза налились кровью.

— Что-то… Мне совсем дерьмово, — сказал он и сразу же потерял сознание.

Поначалу я решил, что это — побочный эффект ритуала. Но оказалось, что ситуация обстоит гораздо хуже. Из кармана Березина выкатилась склянка с бледно-зелёной жидкостью.

Чёрт подери… Он что, даже перед ритуалом успел своего яду наглотаться?

А вот это — очень плохо. Ведь тёмной магии, обезвреживающей яд, больше нет.

Глава 2

В первую очередь я бросился даже не к Березину, а к колбе с ядом, которая выкатилась из его одежды. Сейчас важнее всего определить, чем он отравился. Без понимания состава яда антидот не найти. И уж точно не получится определить, на какие органы и системы воздействует это вещество.

Только если косвенно — через симптомы.

Однако на склянке не было никаких обозначений. Обыкновенная зеленоватая жижа. Причём, судя по цвету, специально разбавленная красителем, чтобы лучше смотрелась. А сам Святослав без сознания и не сможет рассказать, что он употреблял в начале этого дня.

Что ж, планы меняются. Придётся всё-таки вести его в госпиталь. Только даже при всём желании я не смогу вовремя дотащить Святослава, поскольку мы сейчас находимся на окраине Саратова. Сил-то мне нести ЕГО на себе хватит, но доживёт ли Березин до прибытия в губернский госпиталь — вопрос непростой.

Точно! А для чего же я систему скорой лекарской помощи создавал? Как раз в конце прошлой недели орден лекарей организовал постановку стационарных кристаллов для вызова лекаря из госпиталя. Ближайший должен быть буквально в сотне метров отсюда.

Я взвалил Святослава на спину и потащил его к ближайшему кристаллу. Можно было бы оставить его, тогда бы я гораздо быстрее добежал до цели, но в этом решении есть ряд подводных камней.

Далеко не факт, что сектанты, а в частности — Анатолий Ожегов, перестали следить за нами. Есть риск, что после вызова скорой я обнаружу Березина мёртвым. Уж очень они взъелись на него из-за того, что он захотел избавиться от своей тёмной магии. И ладно бы он был одним из них — я бы это ещё понял. Но ведь эти фанатики психованные решили залезть вообще не в своё дело.

К счастью, до кристалла вызова мы добрались за считаные минуты. Я тут же коснулся пальцами магического минерала и произнёс громко и чётко:

— Говорит Алексей Мечников. Срочно требуется карета скорой помощи. Лунная улица. Я с пациентом напротив дома под номером пятнадцать. Лекаря можно не высылать, справлюсь в одиночку.

Тишина.

Чёрт, а вот насчёт обратной связи я и не в курсе — воспользовались они моей системой или нет?

Однако все мои опасения развеял возникший из дополнительного кристалла вибрирующий голос Александра Разумовского.

— Вызов принят, Алексей Александрович. Высылаю к вам Константина!

О, Костя — это хорошо. Слышал, что недавно в госпиталь устроился новый кучер. И он, в отличие от первого, нечасто успевает вовремя добраться до вызова. То ли лошади у него старые, то ли сам он в Саратове ни черта не ориентируется. Нужно будет разузнать, как появится время, в чём там проблема.

В ожидании Кости я осмотрел Святослава. Давление упало. Параллельно с ним снизилась частота сердечных сокращений, развилась стойкая брадикардия. Дыхание сохраняется, но с каждой минутой воздуху всё труднее попасть в лёгкие мужчины.

— Давай, дружище, держись, — стабилизируя его сердечно-сосудистую систему, прошептал я. — Только ведь излечили тебя от некромантии. Немного осталось потерпеть. Яд выведем и…

И ничего. Потому что выводить его нечем. Если бы я знал, что входит в состав этого яда, мог бы заставить его распасться прямо в сосудах. Кровь нужно чистить. Гемодиализ я, к сожалению, ещё не создал. А без него очень быстро откажут почки. Вслед за ними полетит печень, если, конечно, к тому моменту Святослав ещё будет жив.

Костя подъехал даже быстрее, чем я думал.

— Что такое, господин Мечников? — спрыгивая на дорогу, спросил он. — Пациентов уже на улице подбираете?

— Поскорее помоги его загрузить в карету! — проигнорировал его шутку я. — Это мой хороший знакомый.

— Ой, простите, я ж не знал! — вздрогнул Костя, затем подхватил Святослава за ноги, и вместе мы положили его на лежанку.

Я забрался в карету и продолжил контролировать состояние Березина до тех пор, пока он не оказался в отделении Разумовского. Изначально я не хотел его туда вести. Опасался, что кто-то из лекарей сможет догадаться, кем был Святослав до ритуала. Но других вариантов у нас нет. Придётся рисковать.

Как, собственно, и всегда!

— Так, Александр Иванович, нам придётся действовать сообща, чтобы разобраться, что с ним происходит. Всё, что мне известно — он по ошибке выпил яд, — кратко обрисовал ситуацию я. — И на этом всё. Больше никакой информации. Состав яда неизвестен.

— Грифон меня раздери, — вздохнул Разумовский. — Так ведь он мог выпить всё, что угодно!

— Именно. Вы разбираетесь в токсикологии? — уточнил я.

— Совсем чуть-чуть. Знаю чуть больше десятка разновидностей отравлений, — ответил главный лекарь.

Что ж, мои знания шире, но помощь Александра Ивановича мне всё равно пригодится. Есть вероятность, что яд, который выпил Святослав, в моём мире не существовал. А здесь я столкнулся лишь с частью ядовитых веществ. Один яд мана-клеща чего стоит. Попробуй отгадай, что в склянке был не он!

— Из симптомов: рвота, угнетение сознания, брадикардия и низкое давление, — произнёс я. — Какие у вас есть варианты?

— Может, цианид? — предположил Разумовский.

— Симптомы похожи, но при отравлении этим веществом чаще всего возникают судороги. У Святослава их не было, — ответил я. — Цианид и фосфорорганические яды я уже отмёл. Здесь что-то другое.

— Алексей Александрович, а чего же мы медлим⁈ — неожиданно всполошился главный лекарь. — Мы ведь ему даже желудок до сих пор не промыли!

— Это бесполезно, — уверил его я. — Отравляющее вещество он выпил давно. Его уже нет в желудке. Да и рвота у него была желчью. Верхние отделы пищеварительного тракта пусты. Весь яд уже давно всосался в кровь. Единственный вариант — придумать, каким антидотом можно воспользоваться.

Разумовский молча согласился со мной. Не заметил, что в моих словах кроется несостыковка. Ведь если бы яд был принят ещё в первой половине дня, тогда к этому моменту Березин, скорее всего, уже был бы мёртв.

Но до вечера в его организме боролись некромантия и яд. Частично токсичное вещество оказалось обезврежено. Но той дьявольской дозировки хватило, чтобы оставить после себя смертельно опасные симптомы.

— Стойте, а помните, вы как-то рассказывали мне, что в Хопёрске пациент наелся консервированных овощей и у него возник… Как вы там его называли? Кажется, ботулизм? — попытался вспомнить Разумовский.

— Да, такая ситуация действительно была. Только в данном случае об отравлении ботулотоксином не может быть и речи, — помотал головой я.

— Почему? Симптомы же совпадают один в один, — не согласился главный лекарь.

— Не совсем. Это распространённая ошибка. Рвоты при отравлении ботулотоксином не бывает. Как правило, она возникает из-за сопутствующей патогенной микрофлоры, которая разрослась вместе с клостридиями, — объяснил я и тут же осёкся. — Погодите… Точно! Грибы! Но не консервированные. Очень похоже на отравление грибами. А если конкретно…

Я вновь повернулся к Святославу и провёл повторный осмотр. Пока мы пытались понять, что с ним происходит, ситуация обострилась. Увеличилось слюноотделение; бронхи, судя по хрипам в лёгких, спазмировало. А в сочетании с остальными симптомами становится очевидно, чем он отравился.

— Мухомор! — воскликнул я. — Скорее всего, яд был экстрактом мухомора. Концентратом всех токсичных веществ, которые входили в его состав.

— А разве антидот от яда мухомора существует? — засомневался Разумовский.

— Да. Другой яд! — сказал я и ринулся в свой кабинет, где я хранил большую часть препаратов. Разумовский побежал за мной. — Вещество, которое содержится в красавке, белене или в некоторых видах дурмана. Атропин.

Его используют не только в качестве антидота. Также с помощью него лечат болезни желудочно-кишечного тракта. К примеру, язвенную болезнь, холецистит или спазмы разного рода. Это же вещество спасёт от брадикардии, ускоряя частоту сердечных сокращений, и нередко встречается в офтальмологических клиниках. Опасный яд, но при этом, грубо говоря, универсальное лекарство.

Мы ввели Святославу атропин, после чего я ещё раз прошёлся лекарской магией по всем его органам и системам, и мы с Разумовским наконец-то смогли передохнуть.

Состояние Березина стабилизировалось. В сознание он ещё не пришёл, но это может быть связано со стиранием некромантии. Какое-то время он будет испытывать слабость. Так что пусть лучше отоспится.

И ведь таких отравлений мухоморами в клинической практике встречается очень много. Святослава я ещё могу понять, он ядами заглушал тёмную магию. Но ведь находятся дураки, которые умудряются ими наесться, хотя перепутать мухомор со съедобным грибом очень трудно.

А в моём мире ситуация и вовсе доходила до абсурда. В двадцать первом веке был распространён микродозинг мухоморов. По сути, обычная гомеопатия. Сильное разведение ядов, содержащихся в грибе, упаковка полученного состава в капсулы и продажа! Без рецепта, разумеется. Такие БАДы легко можно было заказать где угодно.

Продавалось всё это под красивой обёрткой из «улучшения мозгового кровообращения», «лечения депрессии», «хорошего настроения» и «прилива бодрости и сил».

Что ж, в каком-то смысле — это правда. С натяжкой, но правда. Иногда можно почувствовать такой эффект от тех ядов, что извлекаются из этого гриба. И то только в том случае, если принимать такие капсулы не горстями, дозировано.

Правда, есть два жирных «но».

Во-первых, находятся любители выпить сразу полпачки с целью почувствовать себя ещё бодрее и счастливее.

Во-вторых, некоторые производители недобросовестно разбавляют яд мухомора.

И в первом, и во втором случае ситуация либо заканчивается острым отравлением, либо летальным исходом. В целом, если съесть сырой мухомор, то смерть, как правило, наступает в период от двадцати минут до двух часов.

Именно поэтому с ядами и их микродозами без участия врачей лучше не баловаться.

Этим вечером я смог вернуться домой с чистой совестью. Святослава можно было оставить в госпитале, не опасаясь, что на него нападут сектанты. Орден лекарей и полиция усилили охрану всех зданий в центре города. Плюс ко всему не каждый некромант сунется туда, где бродят десятки лекарей.

Когда я вернулся домой, передо мной предстала странная картина. Иван Сеченов сидел за столом в полумраке и смотрел в окно на ночной город. Услышав меня, он даже не повернулся.

— Ну, здравствуй, Алексей! — как-то вяло и без настроения воскликнул Сеченов. Мне даже показалось, что в его голосе звучала толика агрессии.

Странно, вопрос с его гипогликемией уже решён. Немотивированной злости из-за низкого уровня сахара у Ивана больше быть не должно.

— Что-то случилось? — поинтересовался я.

— Может быть, — пожал плечами он. — Тебя двое суток не было. Я уж думал, что ты и не вернёшься.

Не понял, это что ещё за истерика на ровном месте? Совсем не похоже на Сеченова.

— Ты прекрасно знаешь, что у меня были важные задачи. И я специально не вводил тебя в курс дела, поскольку для тебя участие в этих миссиях было слишком рискованным, — произнёс я. — Выкладывай, из-за чего ты на меня злишься? Только говори прямо.

— Вот, полюбуйся, — он указал взглядом на стол. — Хочешь сказать, тебе об этом ничего не известно?

Я подошёл к обеденному столу. На нём лежал вырванный лист календаря. Чернилами была обведена сегодняшняя дата. А точнее, дата уже уходящего дня.

— Иван, ты с ума, что ли, сошёл? — нахмурился я. — Что ты несёшь?

Такое впечатление, что у него развилась шизофрения. Я привык предсказывать все события наперёд. Но то, что случилось в следующую секунду, поразило меня до глубины души.

Сеченов резко развернулся ко мне и во всё горло закричал:

— С днём рождения!

В этот же миг в комнате зажглись магические лампы, и из ванной комнаты выскочили Илья Синицын, Светлана Бронникова, Игорь Лебедев и Доброхот. Чёрт знает, как они там все поместились, но факт остаётся фактом.

— Проклятье! — рассмеялся я. — Ну вы даёте! Иван, а я уже всерьёз начал за тебя беспокоиться. Думал, ты свихнулся тут от одиночества.

— Ты что, правда забыл о своём дне рождения? — улыбнулся Синицын.

Забыл — не то слово. Трудно в это поверить, но я, кажется, вообще не обращал внимания на то, какого числа должна быть эта дата. После перерождения уже не стал всерьёз относиться к этому празднику.

Плюс ко всему из-за последних событий я потерял счёт времени. Голова Романова, арест Андрея Углова, сектанты, некроманты, маги крови, тьфу! Как тут уследишь за временем?

— Погодите, а вы-то откуда узнали? — спросил я.

— Не станем скрывать, — сказал Игорь Лебедев, — об этой дате знал только Илья.

— Разумеется, я о ней знал! — хмыкнул Синицын. — Всю документацию по заводу веду я. Там постоянно приходится указывать паспортные данные владельца. Вызубрил назубок.

— А я… А я тоже сыграл свою роль! — вмешался Доброхот. — Я сегодня утром все письма спрятал, чтобы ты раньше времени не вспомнил, хозяин.

— Письма? — переспросил я. — А я-то думаю, куда делась вся моя почта! От кого они пришли?

— Сейчас, минуту… — домовой вытащил из-за пазухи несколько свёртков и принялся перечислять. — От твоего отца, от братьев, от Евгения Балашова и…

Доброхот резко замолчал. Затем воспользовался своей магией и изменил течение звука в квартире так, чтобы его мог услышать только я.

— И одно письмо от императора Российской Империи, Алексей, — произнёс он. — Запечатано магией. Пожалуй, отложу его в сторону.

Я с благодарностью кивнул Доброхоту, но не стал пока что отвлекаться на письмо. Имею ведь право хоть немного отдохнуть!

Наша компания уселась за обеденным столом. Как оказалось, Светлана с Иваном заранее приготовили несколько блюд, а остальные выпросили в ресторане навынос.

— Между прочим, мы тебя тут с самого утра ждали! — набивая рот едой, пробурчал Илья Синицын. — А ты всё не появлялся и не появлялся.

— Долгая история, Илья. Но нам есть, что отпраздновать, кроме моего дня рождения, — заявил я. — Андрея Углова изловили. Больше он нам не помешает.

Синицын чуть не выплюнул всё обратно в тарелку.

— Этого юриста ублюдочного наконец-то прижали⁈ — воскликнул он. — Раздерите меня боги, за это нужно выпить.

— Из выпивки мы ничего не брали, — толкнула Илью Светлана.

— Ах, ну да, точно. Мы же тут все лекари! — вздохнул он.

— Кстати, Балашов просил передать извинения, — сказал Игорь Лебедев. — Мы заехали за ним, чтобы заодно посмотреть, как продвигается развитие его города, но он не смог отлучиться от дел. Сказал, что поздравит тебя в письме.

— Эх! — стукнул кулаком по столу Доброхот. — И всё-таки этот Евгений мне больше нравился в виде ползучего клеща.

Сказав это, домовой достал из-под стола деревянную кружку и сделал глубокий глоток.

— Погоди-ка, а ты что там пьёшь? — нахмурился Синицын.

— У домовых свои секреты! — отодвинул кружку Доброхот. — Даже не думай зариться на моё добро.

— Спасибо вам всем, что приехали, — поблагодарил друзей я. — Без вас я бы точно не стал праздновать.

Мы просидели почти половину ночи. Причём, как оказалось позже, друзья приехали не с пустыми руками. Не знаю, как Сеченов справился с этой непростой задачей, но ему каким-то образом удалось достать для меня все недостающие тома Алхимии Парацельса. С таким набором можно ещё лет десять новые препараты создавать.

От Синицына я получил новую саблю, которую даже сравнивать с моей настоящей было неприлично. Сталь, закалённая магией! Держать такое в руке — одно удовольствие. Даже захотелось поскорее испытать её в деле.

Однако принять подарки от остальных я не успел. Как только Игорь достал из-под стола массивную коробку, в комнате раздался громкий монотонный писк.

— Ты чего там притащил? — удивился Синицын. — Магическую бомбу?

— Это… Это не мой подарок пищит! — замотал головой Игорь.

— Хозяин! — в панике крикнул Доброхот. — У нас проблемы.

Домовой поднял над головой письмо, высланное императором.

— Это оно издаёт этот звук, — произнёс домовой. — А ещё… Кажется, оно горит!

Глава 3

И на мой день рождения вместо свечей на праздничном торте горит послание от императора Николая Первого…

— Доброхот! Сюда письмо, срочно! — крикнул я.

Домовой, вскрикивая каждый раз, когда языки пламени касались его пальцев, подбежал ко мне и передал письмо. К тому моменту, когда оно оказалось в моих руках, половины конверта уже не было.

— Стой, Алексей! Я могу помочь! — крикнул Игорь Лебедев и выскочил из-за стола. — Могу втянуть это пламя в себя!

Однако, как только пиромант направил свою магическую энергию на конверт, произошло совсем не то, что он планировал изначально.

Невидимой силой Игоря отбросило в сторону. Он влетел в стену, которая отделяла мою квартиру от жилья Светланы Бронниковой, и чуть не прошиб её насквозь. В завершение на него ещё и рухнула полка с кухонными принадлежностями. По квартире покатились кастрюли. Повезло ещё, что я ножи храню в другом месте!

Параллельно с этим письмо продолжало пищать. И лишь когда мне удалось его разглядеть, я понял, что издаёт этот отвратительный звук.

Синицын и Бронникова рванули к пострадавшему Лебедеву, а я в эту же секунду коснулся гербовой печати, которая и была источником писка. В эту же секунду часть сгоревшего конверта восстановилась, и он открылся.

Изучать, что находилось внутри, я не стал. Судя по тому, что нащупали мои пальцы, это была какая-то металлическая пластина и небольшая записка.

Я спрятал содержимое конверта в карман и побежал к Игорю.

— Ты как? Живой? — вглядываясь в его зрачки, спросил я.

Но глаза пироманта реагировали нормально. Как на движущиеся объекты, так и на свет.

— Приложился сильно, но бывало и хуже. Ничего страшного, — поднимаясь на ноги, промычал он.

— Ты нам с Алексеем чуть двухкомнатную квартиру не сделал! — воскликнула Светлана, указав взглядом на вмятину в стене.

— М-да, а мне это всё опять восстанавливать… — вздохнул Доброхот. — Хотя чаво это я? Позову младших домовых. Пусть за меня делают всю работу. Не зря же я новый статус получал!

— Да не специально я, — отряхаясь от пыли, оправдывался Лебедев. — Сам не могу понять, что меня откинуло. Будто в письме был какой-то артефакт.

— Это не просто артефакт, — помотал головой Иван Сеченов. — Некоторые… скажем так, особо важные люди ставят несколько уровней магической защиты на конверт. Магию самовоспламенения и ударное колдовство на случай, если письмо попытается прочесть тот, кому оно не предназначено. Тебе ещё повезло, Игорь. Эта магия могла тебя в порошок стереть.

Похоже, Сеченов понял, что это послание от императора. Видимо, его семье уже доводилось сталкиваться с такими письмами. Но он не стал говорить об этом остальным. Догадался, что я не хочу раскрывать свою связь с государем.

— Друзья, вы пока возвращайтесь за стол, а мне нужно отойти на пару минут, — сказал я. — Письмо действительно важное. И пока не запустилась ещё одна цепочка защитных заклинаний, я лучше с ним ознакомлюсь.

Я отошёл в ванную, а Доброхот предусмотрительно защитил комнату своими силами. Теперь никто не мог увидеть, услышать и даже почувствовать, что происходит внутри.

Первым делом я рассмотрел металлическую пластину. Странный материал. Полупрозрачное вещество, чем-то напоминающее стекло. Возможно, её вырезали из магического кристалла. Только мне пока что не ясно, что она из себя представляет и зачем император прислал мне этот странный предмет.

Записка оказалась предельно короткой. Информации в ней было по минимуму.

«Свяжитесь со мной в ближайшие три дня. С семи до девяти утра. В этом поможет высланный мной артефакт».

А Николай Павлович знает толк в конспирации. Сначала выбрал местом сохранения головы своего предка публичный дом, затем выслал какой-то магический механизм с минимумом инструкций.

Его тайная служба хорошо знает свою работу. Скорее всего, это именно их способ связи. Готов поклясться, что в случае кражи артефакт разрушится или убьёт того, кому он попал в руки.

Это дело лучше не откладывать на потом. Связаться с императором лучше завтра же утром. А точнее — сегодня. На часах уже три часа. Но разгонять друзей я не собираюсь. Праздник в самом разгаре. А выспаться, как говорил один мой старый коллега, успеем на том свете.

Правда, теперь его любимая поговорка больше похожа на злую шутку. Попал я на тот свет, но и здесь мне выспаться никак не дадут!

Я вернулся к друзьям. Те уже позабыли об инциденте с письмом и продолжили праздновать.

Игорь подарил мне целую коробку огненных кристаллов, которые сам же и зарядил. Вот уж действительно полезная вещь! Пригодится, если на меня опять кто-нибудь нападёт. Эти кристаллы сильно отличаются от тех, которые мы заказываем у военных. Всё-таки уровень Лебедева практически равен силе верховного огненного мага. Эти кристаллы должны быть по-настоящему могущественные.

Светлана принесла мне новый набор инструментов для сбора медицинской аппаратуры, и этот подарок тоже оказался очень кстати. Свои старые инструменты я уже превратил в металлолом.

Даже Доброхот оказался не с пустыми руками. Уж не знаю, откуда он достал столько духовных эссенций, восстанавливающих ману, но теперь у меня этих сфер целых пять штук. Надеюсь, он не отнял их у своих подчинённых. Я ведь прекрасно помню, что именно домовые питаются этим материалом.

Праздновать мы закончили ближе к утру. Все друзья, включая гостящего у меня Сеченова, ушли в ближайший отель. Однако Иван с Ильёй договорились задержаться в городе, поскольку у меня для них нашлась новая работа.

Пора привести в порядок документацию в новом заводе, а затем расширить его. Есть у меня несколько интересных идей на этот счёт.

Проспав несколько часов, я вскочил ровно в семь утра. Всегда поражался, как натренированный мозг умеет самостоятельно считать время даже тогда, когда его владелец валяется в отключке. С тех пор, как я оказался в этом мире, мне ещё ни разу не приходилось проспать. А ведь в прошлой жизни постоянно выставлял по пять-шесть будильников, чтобы гарантированно не опоздать на работу.

Я заварил себе кофе, мысленно поблагодарил себя за то, что раскошелился на эту роскошь. Этот напиток появился в Российской Империи гораздо раньше, но достать его всё равно не так уж и просто. В супермаркет тут не сбегаешь. Да и цены на зёрна просто бешеные.

Почувствовав бодрость, я положил магическую пластину на стол, а затем коснулся её своей ладонью. Интуиция меня не подвела — именно так и происходила активация этого артефакта.

Он засиял, осветив всю мою квартиру получше любой магической лампы.

В моей голове раздались какие-то звуки, чем-то напоминающие радиопомехи. Причём за пределами моего мозга их не было. Мой слуховой аппарат совершенно не напрягался. Видимо, пластина передаёт звук напрямую в слуховые зоны коры моего головного мозга.

Готов поспорить, что и в создании этого артефакта участвовала почившая семья Боткиных. Мне всё больше и больше хочется побывать в их тайной библиотеке, которую я лицезрел в своих видениях.

— Алексей Александрович, вы хорошо меня слышите? — послышался голос императора.

— Да, Николай Павлович, — произнёс я. — Удивлён нашей новой системе связи.

— Вы — один из немногих людей, с кем я общаюсь подобным образом, — ответил Николай Первый. — Письмо могут перехватить, а так наш разговор подслушать не удастся никому. Итак, в первую очередь хочу сказать, что Павел Петрович вернулся в Санкт-Петербург.

— Как он себя чувствует?

— Лучше, чем когда-либо, — ответил император. — Не стану юлить. Я надеялся, что вы сможете помочь мне в этом деле, но я до последнего не верил в успех нашего с вами плана. Благодарю вас, Алексей Александрович. И не только словами. На ваш личный банковский счёт уже переведены деньги. Только не вздумайте отказываться от них. Вы это заслужили. От ваших действий зависела судьба империи. И я обязан вернуть вам долг.

— Мне было в радость заниматься этой работой, — признался я. — Чтобы помочь Павлу Петровичу, мне пришлось сделать ещё несколько открытий в сфере лекарского дела. Так что пользу от этого получила не только империя, но и больные люди.

— Рад слышать, — произнёс император. — А теперь перейдём к делу. Несколько дней назад ваш отец официально стал моим личным лекарем. Я запретил ему рассказывать кому-либо об этом, поэтому, полагаю, вы до сих пор не в курсе этих новостей.

И вправду, в своём сообщении отец ничего мне не рассказал. Перед сном я прочёл все письма с поздравлениями. Все, кроме письма Ярослава, поскольку мой брат-академик умудрился настрочить десять листов, а меня уже клонило в сон.

— Знаю, что вы отделились от своего отца и создали независимый род, но всё же я обязан вас предупредить. С этого момента всем, кто носит фамилию Мечниковых, будет грозить опасность, — заявил император. — Люди, которые истребили Боткиных, могут узнать о том, что на смену им пришёл новый лекарь. Мои службы всеми силами скрывают эту информацию, но я не могу гарантировать безопасность вашему отцу. Боткины были защищены так, что даже если бы в нашу империю вторглась армия архимагов, до них бы никто добраться не смог.

Так значит, весь этот разговор — предупреждение об опасности?

Но я всё же сомневаюсь, что для меня что-то изменится. Я и так веду войну с сектантами. А за покушением на императора стояли именно они.

Воспользовавшись возможностью, я рассказал императору всё, что мне удалось узнать. Про Ожегова, его магию крови и структуру церкви некротики.

— Это важные вести, господин Мечников, — произнёс император. — Сегодня же сообщите об этом вашим городовым. У меня нет оснований вам не доверять. Вскоре саратовский полицейский участок получит от меня приказ освободить господина Кастрицына. Невиновного больше нет смысла удерживать взаперти.

Пожалуй, это лучшая новость за сегодня. Я пообещал Роману Васильевичу, что добьюсь его освобождения. И это, наконец, произошло. Нужно как можно скорее отправиться к Тимофееву. Тем более, Михаил Багрянцев ближе к обеду тоже будет ждать меня там.

— И ещё кое-что, Алексей Александрович, — продолжил император. — С этого момента всегда носите при себе высланную мной пластину. Я могу выйти на связь в любой момент. То же касается и вас. Если вам или вашей семье будет угрожать опасность, сразу же мне сообщите. Если я не смогу ответить, на контакт выйдут сотрудники моей тайной службы. Они предпримут все необходимые меры.

На этом наш разговор с императором подошёл к концу. Мне понадобилось несколько минут, чтобы переварить полученную информацию.

До обеда было ещё много времени, поэтому я решил ознакомиться с письмом своего брата. Ярослав что-то писал о научном исследовании. Самое время немного размять мозги.

Приступив к чтению письма, я понял, что поздравлений там было всего две строчки. Всё остальное представляло собой аннотацию будущей статьи Ярослава, которую он хотел бы написать вместе со мной.

«Болезни души».

Так называлась наша будущая научная статья. Ярослав решил рискнуть и удариться в пока что ещё не существующую науку — психиатрию.

Он уже начал изучать психиатрических пациентов и попросил, чтобы я тоже приступил к этой работе.

Идея великолепная!

Учитывая, что сейчас из себя представляют лечебницы для душевнобольных, лекарская сфера определённо нуждается в новой реформе. Больные люди подвергаются истязаниям и вместо квалифицированной помощи получают одни лишь мучения.

Надо поговорить с Разумовским. Возможно, я смогу организовать поездку в местную лечебницу. Проведу осмотр больных и попробую вылечить нескольких. Думаю, у меня уже достаточно лекарских витков, чтобы сделать это.

Только психотропные препараты я ещё создать не успел, но и с этим в скором времени можно будет разобраться.

Закончив с чтением письма, я позавтракал и направился к полицейскому участку. Поначалу решил, что Михаил Багрянцев опаздывает, но вскоре обнаружил, что маг крови скрывается за широким стволом пушистого клёна.

— Господин Багрянцев, я вас вижу, — предупредил его я. — Выходите из своего укрытия.

— Ох… — покидая укромное место, вздохнул мужчина. — А вы уверены, что я выйду после того, как меня опросят?

— Я вам это гарантирую, — пообещал я.

Император уже поставлен в известность. Городовым нет смысла его задерживать.

Пока сотрудники полиции допрашивали Михаила, я встретился с Тимофеевым, и главный городовой сообщил, что тайные службы уже передали ему письмо императора.

— Господина Кастрицына уже готовят к освобождению, — произнёс он. — Можете встретиться с ним хоть сейчас. Но после обязательно загляните ко мне. У меня появилась новая информация по одному закрытому делу, которое, как выяснилось, закрывать ещё слишком рано.

— По которому? — уточнил я.

— По делу Углова, — заявил Тимофеев.

— Только не говорите, что его собираются оправдать. Его вина неопровержима!

— На этот счёт не беспокойтесь. Суд над ним состоится в ближайшее время. А об остальных деталях переговорим с глазу на глаз в моём кабинете.

Я временно отстранился от полученных новостей и спустился в подвал, чтобы встретиться с Кастрицыным.

Роман Васильевич уже переоделся и, похрамывая, двигался в мою сторону.

— Расплавь меня некротика! Мечников! — расхохотался он, а затем крепко меня обнял и постучал широкой ладонью по спине. — Я уж думал, что никогда отсюда не выберусь.

— Я не мог не сдержать своё обещание, Роман Васильевич, — ответил я, а затем внимательно осмотрел его с ног до головы. — Кстати, не обижайтесь, но выглядите вы паршиво. Совсем исхудали, кожа бледная.

— А вы думаете, меня тут стейками кормили? Ха! — махнул рукой он. — Ничего. Сейчас отъемся, как выйду на свободу. И да, жду вас к себе в гости. Нам нужно многое обсудить. Как только восстановлюсь, будьте уверены — я трупом лягу, но помогу изловить этого ублюдка, который меня подставил. Мне господин Тимофеев уже всё рассказал об этом предателе!

Кастрицын с трудом сдержался, чтобы не сплюнуть себе под ноги.

— Охотиться на некротику, всю жизнь видеть, как от тёмной магии гибнут соратники, невинные люди, а затем примкнуть к этой поганой церкви⁈ — скрипя зубами, прошипел он. — Не могу представить, какая тварь способна на такое.

— Не забывайте, как тёмная магия искажает разум. Возможно, до своей смерти Ожегов был верен охотникам, — поделился своим мнением я.

— Ох, не знаю, Алексей Александрович, — сжал губы Кастрицын. — Мне кажется, если бы меня воскресили некроманты, я бы всё равно их всех переубивал!

Пока Кастрицын толкал гневные тирады об Анатолии Ожегове, я восстановил кровообращение в мышцах и сердце своего коллеги.

Особое внимание уделил венам ног. Ему даже вставать не разрешали. Роман Васильевич несколько недель просидел скованным и менял положение, только когда ему позволяли сходить в туалет.

При таком застое в ногах могут образоваться тромбы. А это чревато смертельно опасными осложнениями. Лучше предупредить заболевание, чем лечить его.

Кастрицын не спеша пошагал к себе домой, а я поднялся в кабинет Тимофеева.

— Ну, рассказывайте, — попросил я. — Что ещё у нас всплыло по Углову?

— Мы прочесали весь его завод. Нашли спрятанные документы — его чёрную бухгалтерию. Выяснили, куда и в каких объёмах продавалось оружие. Все ячейки чёрного рынка уже захватили. Но проблема в том, что у Андрея Всеволодовича был ещё один клиент.

— И в чём проблема? — спросил я. — Теперь нужно прижать и этого человека.

— Не получится. В документации не указано имя. А Углов даже под пытками не хочет рассказывать, кто этот человек, — заявил Тимофеев. — И что самое ужасное, весь чёрный рынок был лишь вершиной айсберга. Туда поставлялась лишь треть произведённого оружия. Всё остальное получал другой клиент. И этот неизвестный, судя по бухгалтерской книге, платил Углову десятки тысяч рублей. Десятки! Мы ведь оба понимаем, что это значит?

Проклятье…

— Да, — кивнул я. — Такие суммы мог платить только один человек.

Глава 4

Регулярно тратить десятки тысяч рублей способен не барон, и даже не граф. Бывают, конечно, исключения, но в данном случае речь явно идёт не о них. Кто-то уж слишком легко распоряжался столь крупными суммами.

Такие деньги могут быть только у князя или у императора. Но последний вариант даже рассматривать не стоит. Император в закупке оружия не принимал никакого участия. А если бы принимал, то перевёл бы это производство на официальный уровень и пресёк наше расследование.

— Князь, — заключил я. — Могу, конечно, посоветоваться со своим финансовым консультантом, но, думаю, он скажет мне то же самое. В такой диапазон цифр попадает только этот титул.

— И это сильно сужает круг поисков. Ведь князь у нас в Саратовской губернии всего один. И это Сергей Захарович Игнатов, — тяжело вздохнул Тимофеев. — Вот только я не могу поверить, что этим мог заниматься он. Не укладывается у меня эта картина в голове — и всё тут! Я знаю, что вам можно доверять, поэтому скажу прямо, Алексей Александрович. Нашей службе часто приходится прикрывать набедокуривших дворян. То чей-нибудь сыночек по пьяни подерётся или человека до смерти доведёт, то девку обесчестят… В общем, есть такой грешок у нашего руководства. Нам платят, а мы закрываем глаза. И даже я ничего не могу с этим поделать. Я и мой участок — мелочь в этой жуткой системе.

— Можете не оправдываться. Я хорошо понимаю, как работает коррупция, — ответил я. — Рыба гниёт с головы. Но к чему вы это ведёте?

— Я хочу сказать, что за всю свою жизнь мне ни разу не доводилось получать приказ от начальства, чтобы прикрыть князя Игнатова или его родственников, — ответил Тимофеев. — Да чего уж мелочиться… Я и сам лично знаком с князем. Если бы не разница в наших рангах, я бы даже сказал, что могу считать его своим другом. Поэтому меня и взволновал тот факт, что только он попадает под подозрение.

— Не спешите, господин Тимофеев. На мой взгляд, мы слишком узко мыслим. Я тоже не считаю Сергея Захаровича преступником. Поэтому думаю, что в деле замешан другой князь. Мы почему-то исключили сразу всех, кроме Игнатова. Но ведь князей в Российской Империи много.

— Хотите сказать, что оружие поставлялось за пределы Саратовской губернии? — задумался Тимофеев. — Но ведь мы не дали Углову создать торговый узел на Волге.

— Ничто не могло помешать ему перевезти товар по суше, — подметил я.

— Учитывая заплаченные суммы, туда должно было повозок двадцать отправиться. А на поезде провести такой груз он бы не смог. Служба охраны железной дороги хорошо проверяет любые подозрительные перевозки.

— Получается, что если он и перевозил оружие, то недалеко. В одну из ближайших губерний. Остаётся только вычислить, какой из них может заправлять князь, способный вступить в столь опасную игру, — поделился своим мнением я.

— Господин Тимофеев! — в помещение влетел личный помощник главного городового. — Мы там…

Заметив меня, он замолчал.

— Продолжай, Прохоров. При Мечникове можно, — спокойно сказал Тимофеев.

— Мы нашли их! — заявил он. — Наши коллеги из Хопёрского района передали, что они были спрятаны в лесу.

— Кто? Сектанты⁈ — подскочил Тимофеев.

— Нет, я про ящики с оружием. Всё пересчитали. Там груза — повозок на десять. Почти весь товар, который мы так и не обнаружили у других закупщиков Углова, — пояснил Прохоров.

Хопёрск даже после того, как я избавился от верховного некроманта, кажется мне проклятым. Вечно он притягивает к себе все неприятности.

— Ха-ха! — обрадовался Тимофеев. — Это — отличные новости. Значит, тот болван, который потратил почти полсотни тысяч рублей, получил только небольшую часть товара.

— И прошу обратить внимание, господин Тимофеев, — произнёс я. — Раз перевалочный пункт находится в лесах Хопёрска, значит, груз и вправду перевозили в соседнюю губернию. Хопёрск как раз находится на границе саратовских территорий.

— Так, а что у нас там на севере? — задумался он. — Тамбов, Пенза, Симбирск. Возможно, ещё и Воронеж можно добавить. Он не так уж и далеко от Хопёрска.

— Думаю, Воронеж и Симбирск можно исключить, — подметил я. — Если бы груз поставлялся туда, то остановка в Хопёрске была бы невыгодной. Людям Углова пришлось бы делать крюк. Оттуда удобнее всего перемещаться в Тамбов или в Пензу. Вот этих князей и нужно проверить.

— Спасибо за помощь в расследовании, Алексей Александрович, — Тимофеев крепко пожал мне руку. — Дальше — дело за нами. Но мы с вами ещё увидимся. Ваш знакомый передал много полезной информации по Ожегову. Охотиться на сектантов продолжим вместе. Я уж всерьёз задумываюсь предложить вам вступить в наши ряды. Из вас бы вышел хороший городовой.

— Лекарское дело я не брошу, — улыбнулся я. — Считайте, что моё сотрудничество с вами — это просто хобби.

Когда я покинул полицейский участок, Михаил Багрянцев уже ждал меня снаружи. Его всё ещё потряхивало, но судя по спокойному выражению лица, он начал приходить в себя.

— Вот видите, Михаил Анатольевич? — бросил я. — Говорил ведь, что вас никто не закроет.

— Вы сдержали своё слово. Спасибо вам, Алексей Александрович, — с благодарностью кивнул он. — Правда… Городовые всё равно убедили меня присоединиться к расследованию. Они сомневаются, что им удастся совладать с магией крови моего отца. Решили оставить меня как консультанта. Уж лучше так, чем сидеть за решёткой в качестве главного подозреваемого, — пожал плечами Багрянцев. — Правда, возможность встречи с моим восставшим из мёртвых непутёвым папашей меня совершенно не радует.

— Пока не думайте об этом. Лучше пойдёмте за мной — в госпиталь. Мы так до сих пор и не обсудили ваши анализы. А я обещал вам откорректировать лечение.

Я в любом случае собирался туда пойти, поскольку накопилось много клинических дел.

Оказавшись в госпитале, я ещё раз изучил свежие анализы Багрянцева. Недавно я выполнял ему коагулограмму, чтобы определить скорость свёртывания крови и другие параметры, указывающие на состояние системы гемостаза. Эта система регулирует «плотность» крови. И моя задача — сделать так, чтобы у Михаила она была не слишком жидкой и не слишком густой. Найти золотую середину.

— И стоит отметить, что назначенное мной лечение дало свои плоды, — закончив изучать коагулограмму, заключил я.

— Правда? — удивился Багрянцев. — Хотите сказать, что я выздоравливаю?

— Нет, проблемы всё ещё есть и, скорее всего, останутся с вами до тех пор, пока вы не научитесь контролировать свою магию. Просто качество крови стало лучше, — ответил я. — В ближайшее время я постараюсь сделать более эффективный препарат для разжижения крови, но до того момента вам придётся пользоваться старыми методами. Спускайте лишнюю магию в кристаллы, а на кровопускание приходите ко мне. Регулярно — раз в неделю. Метод, конечно, варварский, но лучше пользоваться им при лекаре, чем увечить себя самостоятельно.

Багрянцев ушёл, а я направился в палату, в которой лежит Святослав Березин.

— Алексей, ты хотя бы в следующий раз предупреждай, что от твоих ритуалов может быть такой отходняк, — вместо приветствия сказал Березин. — Я чуть Грифону душу не отдал!

— Меньше мухоморов нужно было жрать, — усмехнулся я. — Но вообще, я тоже рад тебя видеть.

— Это взаимно, — улыбнулся он. — Не принимай мои слова близко к сердцу. Это я так… Шуткую. Только попроси, пожалуйста, своего коллегу, чтобы он перестал тыкать в меня иголками. У меня уже шишки на локтевых сгибах образуются!

Да, Разумовский пока что не очень хорошо умеет делать внутривенные уколы. Другое дело — Анна Елина. Вот она сразу подхватила переданный мной опыт. Думаю, в ближайшее время я с ней увижусь. Но перед этим отправлю письмо. Свою главную проблему, которая мешала мне завести семью, я уже решил. И со строительством дома проблем теперь тоже не будет.

С моими доходами и деньгами, которые выслал мне император, я смогу оплатить начало застройки. А может быть, и большую часть суммы. Я пока ещё не проверял, сколько мне выслал Николай Первый.

Весь вопрос упирается только в деньги. Строят дома здесь, насколько я знаю, очень быстро. Компания нанимает геомантов, магия которых будто создана для того, чтобы закладывать фундаменты и переносить тяжёлые стройматериалы.

— Уколы тебе придётся потерпеть, Святослав, — сказал я. — У тебя чуть почки не отказали. Мы чудом успели тебя восстановить. Полежишь здесь ещё несколько дней.

— Лежать-то я умею, — ответил он. — Но меня волнует ещё один вопрос. Не хочу наглеть и навязываться, но ты и сам понимаешь, сделка есть сделка. Ты ведь помнишь, о чём мы ещё договаривались? Я ведь всё-таки потерял единственный источник дохода.

— Да расслабься ты, — махнул рукой я. — Если я пообещал, то слово своё сдержу. Как выпишешься, я познакомлю тебя со своим коллегой Синицыным. Он объяснит, как нужно управлять заводом. Ты говорил, что разбираешься в финансах, поэтому втянуться должен быстро.

— Так ты не врал? Мне серьёзно достанется целый завод? — вскинул брови Березин. — А сколько их у тебя?

— Пока что два. Один здесь, второй в Хопёрске. Но в ближайшие дни появится ещё один. Здание, в котором Углов производил своё оружие, находится прямо по соседству с моим предприятием — в Заводском районе. Учитывая, какая история связана с этим заводом, продать его будет сложно. Всё оборудование оттуда вытащили, склады опустошили. Я смогу купить его за бесценок и заполнить своими аппаратами. А тебя посажу там в качестве своего заместителя.

Если изначально у меня ещё были сомнения насчёт того, можно ли доверять Березину, то теперь их совсем не осталось. Он даже под гнётом некромантии смог перебороть себя и остаться верным нашему с ним союзу. Не каждый человек может справиться с искушением тёмной магии. Для этого нужна очень сильная воля.

— Алексей Александрович, можно вас на минуту? — позвал меня Александр Разумовский.

— Ещё увидимся, — бросил Березину я и последовал за главным лекарем в его кабинет.

Разумовский снова выглядел обеспокоенным. Я уже забыл, когда в последний раз его нервная система пребывала в добром здравии. Может, ему каких-нибудь успокоительных сварить? Есть у меня несколько препаратов на уме.

Правда, в этот раз он встревожен даже больше, чем обычно. Будто его жизни грозит серьёзная опасность.

— Господин Мечников, у нас очень большие проблемы, — заявил он.

— А когда у нас их не было? — не удержался я.

— Серьёзно. Тот пациент, которого вы привезли с отравлением от яда мухомора… С ним что-то не так. Орден поставил нам портативные кристаллы для поиска некротики, чтобы мы могли заранее предсказать, готовится ли на нас нападение сектантов. И один из кристаллов слабо реагирует на нашего пациента. Сначала я подумал, что это просто совпадение. Полагал, что некромант не в палате, а где-нибудь снаружи госпиталя. Но потом взял у него кровь и вот — смотрите сами.

Разумовский показал мне пробирку с кровью Березина, а затем поднёс к ней кристалл. И тот загорелся едва различимым фиолетовым светом.

Зараза… Я ведь с самого начала знал, что это может случиться. И был морально готов, что мне придётся как-то решать эту проблему. Но иного выбора у меня не было. Либо дать Святославу умереть, либо везти его в губернский госпиталь.

— Нам нужно серьёзно поговорить, Александр Иванович, — принял решение я.

А затем рассказал всю правду о том, что на самом деле случилось со Святославом.

— Боги… То есть вы привезли в мой госпиталь некроманта⁈ — прошептал Разумовский.

— Бывшего некроманта. Он чист, даю вам слово. Могу за него поручиться. Он добровольно очистился от тёмной магии, — объяснил я.

— А кристалл? Почему он светится? Выходит, не так уж он и чист!

— Это остаточная тёмная магия. Она скоро исчезнет. Он с рождения носил в себе эту силу. Она не может полностью рассеяться одномоментно. Какое-то время кристаллы ещё будут реагировать на Березина.

— Ладно, вы меня немного успокоили, — вздохнул Разумовский. — Но он под вашей ответственностью. Я не против, чтобы он полежал здесь ещё пару дней. Но если это вскроется, поймите меня правильно, я никак не смогу объясниться перед орденом. Это придётся делать вам.

— Я и не думал сбрасывать эту задачу на вас. Если что-то пойдёт не так, Святослава я буду защищать лично, — уверил главного лекаря я, а затем перевёл тему. — И да, кстати, Александр Иванович, у меня к вам есть ещё одна просьба. Мы с моим братом готовим научную статью. Можем сделать так, чтобы и ваш госпиталь участвовал в этой работе.

Разумовский тут же оживился.

— Вы ещё спрашиваете! Конечно, я не против. Можем даже студентов привлечь, если, конечно, найдём кого-нибудь. Летние каникулы ещё не закончились.

— Студентов в это вовлекать не стоит, — помотал головой я. — Речь о лечебнице для душевнобольных. Мы собираемся найти способ, как помочь тем пациентам, для которых до сих пор не подобрана ни одна схема лечения.

— Впервые вынужден заявить, что я не уверен в успехе этой затеи, — пожал плечами Разумовский. — Многие лекари пытались лечить психические заболевания, но пока что это никому не удавалось. Однако, если хотите, я могу устроить вам поездку в лечебницу хоть сейчас. В ней работает мой бывший коллега. Тимофей Андреевич Филатов. Он часто шлёт мне письма. Рассказывает, что уже и сам с ума начинает потихоньку сходить от одиночества. Общаться с душевнобольными — дело неблагодарное.

— Погодите, прямо сейчас? — удивился я. — Так это же отличные новости! Как нам это устроить?

— Берите Константина, он довезёт вас до лечебницы. Я сейчас же напишу письмо Филатову, чтобы у него не возникло вопросов, кто вы и зачем к нему прибыли. Магическая почта доставит сообщение даже быстрее, чем вы сами там окажетесь.

Процесс пошёл. Я очень хотел поскорее начать это научное исследование, но не думал, что выйдет приступить к работе уже сегодня.

Мы с Константином выдвинулись уже через пятнадцать минут. Лечебница для душевнобольных находилась за городом в лесных дебрях. Наша карета с трудом смогла пробраться в эту глушь, но, как показала практика, в дороге для Кости нерешаемых задач не существует.

Кучер остался снаружи. Его бросало в дрожь от одной мысли, что за стенами этого здания, больше похожего на тюрьму, обитают люди, лишившиеся рассудка.

Металлическая дверь приоткрылась, и меня встретил полный кудрявый мужчина с длинной вьющейся бородой.

— Господин Мечников? А я вас уже жду! — поприветствовал меня Филатов. — Не представляете, как я обрадовался, когда получил письмо от Александра Ивановича. Я ведь читал все ваши статьи и даже подумать не мог, что вы когда-нибудь заглянете в мою «крепость».

Болтал Филатов без умолку. Как оказалось, кроме него в лечебнице работают лишь два охранника и трое хмурых помощников, которые, судя по всему, уже сами близки к тому, чтобы расстаться с рассудком.

— Ну-с, может, сначала чаю выпьем? — предложил Филатов. — Или пообедать желаете?

— Это можно, — согласился я. — Но для начала, Тимофей Андреевич, я бы хотел осмотреть нескольких пациентов. Трёх-пяти человек мне хватит с головой. Кстати, сколько душевнобольных содержится в вашей лечебнице?

— Представьте себе, без двух человек четыре десятка! — заявил он. — Их становится всё больше и больше в последнее время. Страдает душа у народа, страдает. Что ж, раз вы так рвётесь поработать — пройдёмте. Сначала я покажу вам наших тихонь. Они совершенно безобидные, в отличие от некоторых. Иногда даже помогают нам ухаживать за другими.

Однако, как только мы вышли во двор, Филатов замер и в ужасе отступил назад на несколько шагов.

— В чём дело? — осматривая внутренний двор, спросил я.

Ничего странного я не заметил. По территории гуляло человек пятнадцать. На наше появление они никак не отреагировали. Лишь одарили нас пустыми взглядами.

— Их… Их здесь не должно быть столько! — заикаясь, воскликнул Филатов. — Почему их так много? Кто открыл камеры⁈ Эй!

Филатов рванул назад — к защитной двери, но та оказалась заперта. Мужчина несколько раз постучал по металлу, требуя, чтобы охранник впустил нас назад.

Однако я активировал магию и не почувствовал присутствия живого человека в этом помещении. Теперь и меня посетило дурное предчувствие. Там, откуда мы пришли, охранника уже нет.

— Свободу! Свободу! — послышались неистовые вопли с верхних этажей.

Затем раздалась смесь нечленораздельных воплей. Окна разбились, и из них начали выбираться люди.

— Кто… Кто выпустил буйных пациентов? — побледнел Филатов. — Господин Мечников, что нам теперь делать?

Видимо, паника взяла верх, раз он спрашивает об этом меня!

Толпа во дворе начала разрастаться. Пациентов становилось всё больше и больше. И все они медленно двигались в нашу сторону.

Похоже, начался бунт.

Глава 5

Обстановка накалялась с каждой секундой. Судя по количеству оказавшихся во внутреннем дворе людей, сюда уже выбрались практически все пациенты, которые ранее содержались в закрытых камерах. Пока что я даже не задаюсь вопросом о том, каким образом им удалось оказаться снаружи.

Хотя это — та ещё загадка! Всё-таки мы в девятнадцатом веке живём. Здесь нет системы электронных замков, которые, к примеру, может взломать какой-нибудь хакер и выпустить разом всех больных.

Нет. Получается, что кто-то ходил со связкой ключей и методично открывал одну дверь за другой. И каким-то невероятным образом это совпало с моим появлением в лечебнице. Сомневаюсь, что это простое совпадение.

— Алексей Александрович, нам конец, — прошептал Филатов, вжимаясь в угол. — Смотрите! На смотровой вышке охранника тоже нет. А я всегда слежу за тем, чтобы кто-то дежурил на этой позиции. Не понимаю, что здесь происходит, но если мы не найдём способ отсюда выбраться — нас разорвут в клочья!

— Ранее таких побегов не было? — быстро спросил я.

— Никогда. Ни одного побега! Это происходит впервые! — в панике протараторил Тимофей Андреевич.

Понятно, значит, никаких отработанных протоколов на такой случай у этой лечебницы нет. Придётся разбираться с проблемой своими силами. Из четырёх десятков пациентов лишь двадцать всерьёз настроены на бунт. Половина из них абсолютно невменяемые. Буйные, непредсказуемые, наиболее опасные пациенты.

При должном усердии я запросто мог бы уложить обратным витком двадцать человек. Да, на это уйдёт почти вся мана из второй чаши, но провернуть такой трюк я способен.

Проблема только в том, что передо мной больные люди. Не знаю, что их вынудило начать бунт — плохое отношение сотрудников лечебницы или что-то другое. Но это не имеет значения. Я не могу нанести им вред.

Поскольку они представляют для меня опасность, клятва лекаря даёт добро на использование обратного витка.

Но я сам этого не хочу. Порой людей сковывает не только клятва, но и собственные принципы. И мой принцип — не причинять вред больным людям, которые, к тому же, не отдают себе отчёт о том, что делают.

Должен быть другой способ…

Я вспомнил, что в моей сумке лежит один из огненных кристаллов, подаренных пиромантом Игорем Лебедевым. С помощью него я бы мог расплавить дверь или главные ворота. Но и это пока что сделать не получится. Во-первых, я могу навредить этой магией больным. Зная, как действует пламя Игоря, с ним лучше взаимодействовать аккуратно.

А во-вторых, даже если бы я смог аккуратно прожечь нам путь к отступлению, проблем после этого станет ещё больше. Тогда пациенты сбегут, затеряются в лесу. И одному Грифону известно, сколько людей может пострадать от дальнейших действий душевнобольных.

Нам только наводнения психов не хватало!

Пока я размышлял о дальнейшем плане действий, пациенты уже успели окружить нас со всех сторон. Некоторые даже вооружиться смогли, как я посмотрю. У двух мужчин в руках были ножки от стула. А один даже умудрился подобрать крупные осколки стекла. Уже все руки себе перерезал, но всё не отпускал своё самодельное оружие. Настроился использовать его по назначению.

Филатов уже окончательно потерял надежду на спасение. Фазы отрицания, гнева и торга давно прошли. Он уже принял, что нам отсюда живыми не выйти. А потому заявил:

— Зря вы не согласились на чай, Алексей Александрович… Могли хотя бы перекусить перед смертью.

— Возьмите себя в руки! — прикрикнул на него я. — У меня появилась идея.

Я с самого начала смотрел на толпу окружающих нас психов как на врагов. Но ведь на деле это не совсем так. Ими руководит не желание убить нас, а заболевание! Патология, которую кто-то усилил. Значит, и справляться с ней нужно не обратным витком, а самой обыкновенной лекарской магией!

Двадцать человек… Нужно задействовать шесть. Нет! Лучше семь витков. Можно больше, но часть магии я лучше оставлю на случай, если кому-то потребуется лекарская помощь другого формата.

Я выставил перед собой правую руку, сделал глубокий вдох. Моя ладонь упёрлась в грудь пациента, который, пуская слюни, уже готовился атаковать нас с Филатовым.

А теперь — выдох.

Над территорией лечебницы поднялся ветер. Вся толпа пошатнулась. Один за другим больные начали падать, толкая рядом стоящих, как ряд домино.

Я заставил лекарскую магию проникнуть в их нервную систему. Полностью отключил симпатику, благодаря чему избавил их от стресса и желания что-либо делать. А затем пробрался ещё глубже, прямо в головной мозг. И воздействовал на нападавших как сильный транквилизатор. На ногах не устоял никто. Сначала больные выбросили своё оружие, а затем, рухнув друг на друга, крепко заснули.

Мою грудь прожгло адской болью. Слишком много магии выпустил за раз. Ничего, минут через двадцать каналы оправятся от перегрева. Главное, что теперь нам ничего не угрожает. Остались только мирные пациенты, которые сами до смерти испугались возникшего бунта.

— Алексей Александрович, что это было? — оторопел Филатов.

— Не переживайте, никто не пострадал. Я просто их успокоил. А теперь — отойдите, — велел я и, отогнав Филатова в сторону, расплавил металлическую дверь огненным кристаллом.

Тимофей Андреевич вбежал в здание вслед за мной и с облегчением выдохнул.

— Рано расслабляться! — предупредил его я. — Помогите забаррикадировать дверь.

— Зачем? — не понял Филатов. Тимофей ещё не успел отойти от произошедшего. Голова у него варила туго.

— Мы всё ещё не в безопасности, — начал объяснять я. — Кто-то ведь выпустил пациентов из камер. Значит, эти люди до сих пор могут быть здесь. Вся охрана куда-то пропала. Ваших сотрудников я тоже не вижу. Возможно, мы с вами единственные, кто выжил, если не считать пациентов.

— Милостивый Грифон, за что мне всё это? — схватился за голову Филатов.

— Сосредоточьтесь. Найдите себе оружие, — посоветовал я. — И давайте перекроем пациентам выход. Пока мы будем осматривать служебные помещения, некоторые больные могут прийти в себя и продолжить бунт.

Вероятность этого невысока, магии я на них потратил прилично, но осторожность никогда лишней не бывает.

Мы с Филатовым быстро передвинули несколько шкафов к стене, подпёрли их другой мебелью, после чего вытащили свои сабли и приготовились к худшему.

В пустующий коридор я ступил первым. Филатов за мной. Однако, осмотрев большую часть помещений, мы так никого и не обнаружили. Даже следов борьбы не было. Ни единой капли крови. Будто все сотрудники лечебницы просто взяли и сквозь землю провалились.

И лишь добравшись до смотровой башни, мы узнали, что на самом деле произошло с людьми Тимофея Филатова.

— Какого чёрта здесь творится⁈ — воскликнул он.

Все его сотрудники лежали на полу. Причём ровно, один за другим. Будто их тела кто-то старательно разложил.

Я присел рядом с охранниками, прощупал пульс.

— Все живы, Тимофей Андреевич. А на теле — ни единой царапины, — произнёс я.

— То же самое с моими помощниками, — осматривая других сотрудников, сказал Филатов. — Но что же тогда с ними происходит?

— Спят, — ответил я. — Точно так же, как и пациенты во дворе.

— Хотите сказать, ваша магия случайно и на них распространилась?

— Нет, этих усыпил кто-то другой, — сказал я, продолжая осмотр тел. — Ага… А вот и следы инъекции. Прямо на шее, видите? Не знаю, кто организовал нападение на вашу лечебницу, но люди, которые здесь побывали, явно умеют обращаться с медицинскими инструментами. И анатомию хорошо знают. Вонзить иглу в шею и не попасть в сосуды и нервы — это задача непростая.

— А к чему злоумышленникам такая аккуратность? — спросил Филатов. — Если они хотели выпустить пациентов, почему просто не перерезали глотки всем моим людям⁈

Хороший вопрос. Те, кто здесь орудовал, явно были готовы совершить убийство. Но при этом они не навредили никому, кроме нас с Филатовым. Мы с ним чуть не погибли. Причём смертью далеко не самой безболезненной.

И почему-то мне кажется, что Тимофей Андреевич здесь вообще ни при чём. Если бы кто-то хотел от него избавиться, это бы случилось уже давно. Но нападение произошло именно после моего приезда.

Думаю, всё дело во мне. Кто-то захотел меня прикончить. Для меня это не в первый раз. Я уже начинаю привыкать. Проблема только в том, что я пока что не знаю, кого подозревать. Если бы здесь оказались сектанты, погибли бы все! И охрана, и помощники, и даже часть пациентов.

Но проникшие в лечебницу целенаправленно старались сохранить жизнь каждому человеку. Всем, кроме меня. Один только Филатов мог стать невинной жертвой просто потому, что оказался во дворе одновременно со мной.

— Ох, как же голова раскалывается… — пропыхтел один из охранников.

— Просыпаются, — заключил я. — Видимо, действие введённого вещества закончилось. Скорее всего, использовался какой-то разбавленный короткодействующий яд. Кто с вами это сделал? — спросил проснувшегося мужчину я. — Что здесь случилось?

Охранник забеспокоился, увидев меня, но Филатов убедил его, что меня бояться не стоит. Я для этих людей посторонний человек. Не удивительно, что они пугаются меня после того, что с ними случилось.

— Я ничего не помню, — ответил охранник. — Никаких посторонних не было. Мы с Вадимом как раз собирались смениться. Я шёл на вышку, а он — отдыхать. В какой-то момент сознание просто выключилось.

Одновременно с охранником проснулись и остальные работники лечебницы. И каждый твердил одно и то же. Все просто заснули. Одновременно.

Как же, интересно, враги умудрились ввести это усыпляющее вещество и при этом остаться незамеченными? Кто же здесь действовал? Гильдия убийц?

Вряд ли. После того, что я устроил им в Хопёрске, вся саратовская ячейка этой гильдии развалилась. Вряд ли они успели так быстро восстановиться.

Как только сотрудники лечебницы пришли в себя, они вместе с Филатовым бросились распределять пациентов по палатам. На этот раз всех, кто пытался устроить бунт, поместили в камеры для буйных пациентов. Хотя половина из этих людей буйными до этого дня не была.

Я ненадолго вышел наружу, чтобы проверить своего кучера Константина. К счастью, с ним всё было в порядке.

— Значит, и ты не заметил ничего странного? — уточнил я. — Никто вслед за нами на территорию лечебницы не заходил?

— Нет, Алексей Александрович! — помотал головой он. — Тишина да покой! Я всё это время сидел спокойно, за птичками наблюдал. И даже не думал, что у вас случился такой кошмар. Вот не зря я боюсь до жути таких мест! А ведь вы с господином Филатовым почти уговорили меня зайти чай попить. Неизвестно, был бы я сейчас жив. Грифон сберёг!

Костя помахал ладонями перед собой, благодаря бога Саратовской губернии традиционной молитвой, а я вернулся назад в лечебницу и помог остальным с пациентами. Пока я переносил спящих в камеры, мне удалось осмотреть их тела.

И на шеях больных я обнаружил точно такие же следы от уколов. Если работникам вкалывали усыпляющие яды, то психам, наоборот, скорее всего, ввели какой-то стимулятор. Иначе не объяснить, с чего они вдруг взбесились.

А ситуация становится всё страннее и страннее. Даже если предположить, что сюда проникла группа людей… Сколько же, чёрт подери, их было? Даже пяти человек недостаточно, чтобы уколоть сразу двадцать пять человек.

Кем бы ни был тот, кто всё это затеял, на этот раз я завёл действительно опасного врага. Нацеленного исключительно на меня. Не стремящегося убивать других людей, но страстно желающего убить меня наиболее оригинальным способом.

Напрашивается лишь одно слово.

Месть.

Так ведут себя люди, одержимые жаждой мести. Вопрос только в том, за что мне мстят на этот раз?

— Ох, ну и денёк, господин Мечников, — выдохнул Филатов, когда восстановление лечебницы закончилось, и мы всё же присели попить чай. — Я вам жизнью обязан. Не знаю, что бы я делал, если бы вы не оказались здесь сегодня. Кстати, вы ведь хотели осмотреть нескольких пациентов. Понимаю, что после произошедшего никакого желания у вас уже нет, но…

— Почему же? — перебил его я. — От своей цели я не отказывался. Просто не уверен, получится ли осмотреть больных после того, что с ними случилось. Сейчас они встревожены.

— Одного точно получится, — сказал Филатов. — Есть у нас один, как бы правильнее выразиться… дурачок. Сёмкой его звать. Он постоянно голоса слышит, каких-то существ воображаемых описывает. Но сам по себе он безобидный. И произошедшее он пережил спокойно. Видимо, в своих мыслях был. Думаю, с ним можно хоть сейчас пообщаться.

Идея хорошая. Только, судя по описанию, Сёмка — не дурачок. Дело тут явно не в слабоумии. Обычно такие галлюцинации возникают при шизофрении. Только у всех это заболевание проявляется по-разному. Всё зависит от характера иллюзий. Кто-то слышит жестокие приказы и видит вместо мирных людей омерзительных монстров. А кто-то живёт в безвредном, хоть и несуществующем мирке.

— Вечереет уже, — посмотрев в окно, заключил я. — Пока ещё есть время, проводите меня к этому Сёмке. Хотя бы его осмотрю.

Пока мы ужинали, я сделал вывод, что исследовать людей в лечебнице — это не единственный вариант. Можно поступить иначе, и статья от этого не пострадает.

Я могу организовать осмотр населения с целью поиска людей, страдающих психоневрологическими заболеваниями. Депрессии, неврозы, шизофрения, биполярное расстройство. Список можно продолжать бесконечно. И я уверен, что таких людей в Саратове много. Просто их до сих пор никто не изловил и не отправил в эту «тюрьму».

А я, возможно, смогу излечить их ещё до того, как появятся основания для принудительной госпитализации.

Я прошёл в палату, где жил шизофреник Семён. Филатов на всякий случай оставил одного охранника у входа, однако я опасности со стороны этого пациента не чувствовал.

— Здравствуй, Сёма, — поприветствовал больного я. — Могу я с тобой поговорить?

Мужчина поднял взгляд и удивлённо взглянул сначала на меня, а потом за мою спину.

— Ой, дядя, а это кто с тобой? Ангел? — восторженно улыбнулся он.

Обычно такие заявления я игнорирую, но на этот раз мне инстинктивно захотелось обернуться. И я обнаружил, что за моей спиной материализовалась Гигея.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — мысленно выругался я. — Стоп… Погоди.

— А как выглядит этот ангел, Семён? — поинтересовался я.

— Сам посмотри! — хохотнул он. — Девушка молодая, светловолосая! Красавица…

— Проклятье, он тебя и вправду видит! — сообщил Гигее я. — Что ты с ним сделала?

— Я ничего с ним не делала, — помотала головой богиня. — Сама не понимаю, как ему это удаётся.

После такого можно и в своём рассудке усомниться. Раз пациент с шизофренией видит Гигею, то чем тогда я отличаюсь от него?

Но это ошибочное мышление. Скорее всего, на то есть причина. А чтобы её понять, Семёна придётся обследовать куда более тщательно, чем я планировал изначально.

— Хорошо, если ты занят, я исчезну. Но сразу, как закончишь — переговорим. Это срочно, — сказала богиня и тут же испарилась.

Долго общаться с Семёном я не стал. У меня появилась другая идея. Пообщавшись с ним, я убедился, что он действительно не представляет окружающим опасности.

Покинув его палату, я попросил Филатова подумать о том, чтобы позволить мне временно забрать этого пациента в наш губернский госпиталь. Очевидно, ему придётся оборудовать отдельную палату, и это потребует согласования с Разумовским. Но сам Тимофей Андреевич был не против.

Думаю, ему же от этого легче. Чем меньше пациентов — тем лучше. Он бы мне и буйных с радостью отдал.

Прежде чем вернуться в карету, я отошёл за ограждение лечебницы и мысленно обратился к Гигее:

— Что у тебя случилось? — спросил я. — Ты нечасто так врываешься в реальный мир.

— И на то есть причины, Алексей, — вновь материализовалась она. — Я потратила несколько дней, чтобы понять, почему пустующий трон до сих пор не принял меня как главу пантеона лекарских богов. И пришла к выводу, который шокировал меня до глубины души.

— Не тяни, рассказывай уже. Умеешь же ты нагнетать, — подметил я.

— Он жив, Алексей. Думаю, мой отец всё ещё жив. Бывший глава пантеона лекарских богов.

Асклепий.

Глава 6

— Так, успокойся для начала. У тебя аж лицо покраснело, — сказал Гигее я.

Не думал, что богине свойственно испытывать такие ярко выраженные человеческие эмоции. Я помню, что она когда-то давно была простой смертной, но за тысячелетия её организм должен был претерпеть изменения. И претерпел. Но эта новость настолько её взволновала, что Гигея всё равно умудрилась довести себя чуть ли не до гипертонического криза.

— Как я могу быть спокойна, когда…

— Стой. Послушай меня, — вновь перебил её я. — Давай подытожим. Избранников было пять. Я, Сеченов, Павлов, Углов и глава рода императорских лекарей — Боткиных. Сеченов с Подалирием присягнули нам, поэтому вышли из соревнования. Павлов с Махаоном тоже были вынуждены отказаться от конкуренции, поскольку Владимир поставил на кон претензии Махаона на пустующий трон и в конечном итоге проиграл. Андрея Углова мы хитростью заставили нарушить клятву лекаря и разорвали его связь с Телесфором. Боткиных, предположительно, убили сектанты. Они же каким-то образом умудрились лишить жизни остальных твоих сестёр. Ничего не упустил?

— Нет, всё верно, — чуть успокоившись, кивнула Гигея.

— Тогда напрашивается вопрос. С чего ты взяла, что на трон претендует твой отец Асклепий? Есть ведь и другой вариант. Телесфор — единственный бог, который остался без избранника. Его договор с Угловым расторгнут. Он мог избрать нового человека. Может, кому-то ещё удалось найти трактат Асклепия и прочесть клятву, — рассуждал я.

— Я тоже так изначально думала. Но позже разобралась в вопросе. Телесфор выбыл из игры. Избранники играют куда большую роль, чем может показаться. Без вас — смертных лекарей — мы никак не можем повлиять на ход этой войны. Телесфор сильно ослаб и в течение ближайшей сотни лет больше не сможет связаться с новым избранником.

И слава Грифону! Впервые радуюсь, что ошибся в своих рассуждениях. Телесфор из всех лекарских богов показался мне самым жестоким. Ведь он даже не пытался пресечь действия Углова. Наоборот, поддерживал его.

— Ты только на основании этих фактов заключила, что твой отец всё ещё жив и претендует на пустующий трон? — спокойно поинтересовался я.

— Нет, Алексей. Есть и другая причина, — ответила она. — Я долгое время не выходила с тобой на связь. Потратила много сил, исследуя мир своей магией. И готова поклясться, в какой-то момент мне удалось поймать нить его энергии. Он до сих пор где-то здесь. Думаю, что он всё ещё живёт в мире смертных. Среди людей.

— Но почему до сих пор он не предпринимал никаких действий? Почему не участвовал в нашем противостоянии за трон? — спросил я.

— Потому что он от него отказался. Сам себя изгнал. Поскольку не мог простить себя за создание некротики. Но он был верховным богом лекарей. Так просто отказаться от этого титула невозможно. Думаю, он одним лишь своим существованием претендует на этот трон. Поэтому пока что я не могу возвыситься.

— И что же ты мне предлагаешь? Только не говори, будто ты хочешь, чтобы я нашёл твоего отца и убил его, — помотал головой я. — На такое я точно не пойду.

— Да ты чего! — вскипела Гигея. — Я бы никогда этого не пожелала. Убивать отца не надо. Но найти придётся. Возможно, он сможет рассказать, что нам делать дальше.

А вот это — уже совсем другой разговор. Признаться, мне было бы очень интересно поболтать с Асклепием лично. Какие бы грехи он ни совершил в прошлом, его трактат меня впечатлил. За счёт его знаний я смог очень быстро развиться с самого низа и стать одним из самых могущественных лекарей в Саратовской губернии. А может быть, и во всей Российской Империи.

— У тебя есть идеи, где его искать? — спросил я. — Надеюсь, не в Грецию придётся ехать ради этой встречи?

Я бы не отказался посмотреть, как выглядит эта страна в магическом мире, но у меня нет лишних нескольких месяцев для столь трудного путешествия.

Туда железная дорога не проложена. Быстро переместиться не выйдет. А снова пользоваться услугами портального бога Януса? Нет уж!

— Думаю, Греция — это последнее место, куда бы он направился, — сказала Гигея. — Там слишком многое будет напоминать ему о прошлом, которого он стыдится. В его поисках я ничем помочь не смогу.

— Слушай, ну это же тупиковый разговор, — подметил я. — Допустим, в данном случае ты бессильна. А я не могу просто взять и обойти весь мир в поисках одного человека. Должен быть другой способ.

— И думаю, он есть, — заключила Гигея. — Чтобы расширить мою зону поиска, тебе придётся направить в меня большой объём лекарской энергии. Но самостоятельно ты такой произвести не сможешь. Для этого потребуются…

— Панацеи, — догадался я. — Лекарские кристаллы, один из которых лежит в основе колбы, поддерживающей Павла Петровича Романова.

— Ты читаешь мои мысли, — улыбнулась Гигея.

— Но для этого нам придётся найти их тайную библиотеку, которая являлась мне в видениях, — произнёс я. — Если её до сих пор не нашли и не разворовали, думаю, она должна быть в Санкт-Петербурге.

— Когда отправимся? — воодушевилась Гигея.

— Явно не в ближайшее время. Сейчас у меня слишком много неотложных дел. Однако позже мне в любом случае придётся ехать в столицу, чтобы подготовить с Ярославом статью про душевнобольных. Заодно и поищем убежище почившей семьи Боткиных.

— Значит, я буду ждать этого дня, — кивнула Гигея и тут же растворилась в воздухе.

Не буду лгать, я и сам буду его ждать. Секреты Боткиных сильно меня заинтриговали. А если учесть, что через их логово я смогу найти Асклепия…

Игра точно стоит свеч.

Когда Костя вернул меня домой, уже стемнело. Я решил больше не возвращаться в госпиталь, лучше отработаю ещё несколько часов завтра после обеда.

Вскоре ко мне пришли Синицын и Сеченов, и остаток дня мы потратили на подготовку документации по новым заводам. Илья пообещал привести всю бухгалтерию в порядок и тут же приступил к делу. В это время мы с Сеченовым подготовили расписку, чтобы Иван смог самостоятельно приобрести здание, которое ранее принадлежало Андрею Углову.

Я решил доверить ему эту задачу, поскольку на следующий день нужно было сделать ещё несколько дел. Тут уж не разорвёшься.

Утром первым делом я решил посетить банк, чтобы выяснить, какую сумму перевёл мне император.

— Сколько, простите? — не поверил своим ушам я.

— Включая ваши ценные бумаги и накопленные проценты по вкладам, Алексей Александрович, выходит ровно тридцать три тысячи рублей и двадцать пять копеек, — произнёс работник банка.

Он и сам несколько раз сверялся с бумагами, поскольку не мог поверить, что теперь вся эта сумма принадлежит мне.

Вот это император расщедрился! Видимо, сделал он это с расчётом на то, что я захочу выполнять его задания и дальше, если вдруг снова понадобится моя помощь.

Да уж, с таким запасом можно жить и ни в чём себе не отказывать. Жаль только, что большую часть этих денег я потрачу в ближайшее время. Пятнадцать тысяч уйдёт на особняк. И готов поклясться, что эта строительная компания на самом деле возьмёт гораздо больше. У таких организаций всегда всплывает много дополнительных нюансов.

Наверняка позже выяснится, что какие-то материалы в общую цену не входят, как и облагораживание участка вокруг особняка. В итоге вместо пятнадцати тысяч получится двадцать. Лучше рассчитывать на эту сумму.

А остальные деньги я реинвестирую в свои заводы. Оборудование, кристаллы, сырьё и прочие расходники сами себя не купят!

После посещения банка я заглянул в строительную компанию «Богатая жизнь», где меня с радостью встретил Афанасий Амосович Кудряшов. Именно с его предложения и начался мой путь к цели выстроить своё поместье.

Он предложил мне каталог с красочно разрисованными вариантами будущих домов. Приглянулся мне только один. Просторный, с большой площадью для двора и сада, но самое главное — не вычурный. Не нравятся мне бездушные дома, единственная цель которых — показать свою вычурность и вес кошелька владельца этого здания.

Договор был подписан. Полная сумма строительства оплачена. Участок я уже выбрал давно. Остаётся следить за постройкой и ждать.

Покинув строительную компанию, я прошёл в сторону ближайшего сквера, а затем резко остановился и произнёс:

— Я знаю, что вы за мной следите ещё от банка. Если хотите поговорить — сейчас самое время. Если вам просто нравится следить за мной — проваливайте. Свои желания придётся держать в узде.

Человек, который всё это время следовал за мной, обеспокоенно заметался. Видимо, не мог определиться — бежать или всё же заговорить со мной.

В итоге он остановился на последнем варианте.

— Хорошо, Алексей Александрович. Давайте присядем, — произнёс голос за моей спиной.

Поначалу я думал, что меня преследует грабитель, который каким-то образом узнал об имеющейся у меня на руках сумме денег. Однако, подходя к компании «Богатая жизнь», я смог распознать личность этого человека.

Его жизненная энергия мне знакома. Холодная, как лёд. И такая же скользкая.

Александр Анатольевич Щеблетов расположился рядом со мной на скамье. Заговорил он не сразу. Никак не мог собраться с мыслями. Но я всё же не стал его торопить. Уверен, ему есть, что мне сказать.

— В первую очередь, я хотел бы попросить у вас прощения, господин Мечников, — заговорил, наконец, Щеблетов. — Я не хотел, чтобы наше с вами сотрудничество закончилось предательством с моей стороны.

— Только не говорите, что Углов насильно заставил вас дать ему магическую клятву, — произнёс я. — Этим вы меня не обманете. Я хорошо вас знаю. Деньги, личная выгода — это на первом месте.

Я всегда думал, что Илья Синицын жадный до денег, но его хотя бы сдерживают принципы. А Щеблетов шёл по головам и не гнушался предавать тех, с кем его связывала общая работа.

Хорошо ещё, что мне удалось отсудить у него право на все патенты. Иначе бы он уже смог сколотить целое состояние за прошедшие полгода.

— Знаю, что вы меня даже слушать не хотите, — произнёс он. — Но лгать я вам не стану. Углова осудили и провели очищающий обряд. Все, кто был связан с ним магической клятвой, теперь свободны. Включая меня.

— Что ж, очень рад за вас, — холодно ответил я. — Это всё, что вы хотели сказать?

— На самом деле у меня к вам просьба, Алексей Александрович, — заявил он.

Ах, ещё и просьба! Мало того что предал нас с Сеченовым и Синицыным, так ещё и просить пришёл.

— Вы же понимаете, что я скажу «нет»? — прямо сообщил я.

— Но… — растерялся Щеблетов. — Дело касается моего деда! Он ведь живёт за тем порталом в другой мир, который вы прячете в своём старом заводе. У меня из родственников почти никого больше не осталось. Я хотел попросить, чтобы вы позволяли мне хотя бы иногда с ним видеться.

Понять его желание я могу. Мне бы тоже хотелось повидаться с родственником на его месте. Даже несмотря на то, что он уже давно мутировал в змееподобного огненного дракона.

Но правду ли говорит Щеблетов? Это вопрос. Не думаю, что он когда-нибудь сможет ещё раз завоевать моё доверие.

— К сожалению, я вынужден отказать вам, Александр Анатольевич, — произнёс я. — На этом наш разговор стоит закончить.

Я поднялся со скамьи и собрался покинуть сквер, но ледяной маг решил воспользоваться последним козырем.

— Господин Мечников! — крикнул Щеблетов. — Я знаю, что вы вместе с городовыми ищете последнего клиента Углова. Того, кто должен был получить большую часть оружия.

Я медленно обернулся и взглянул в глаза своему бывшему партнёру. Пытался понять, блефует он или нет.

— Откуда вы это знаете? — спросил я.

— У меня есть свои люди в полицейском участке. Только хотя бы эту тайну, пожалуйста, не сообщайте главному городовому, — попросил он. — Я готов помочь.

— Хотите сказать, что вам известна личность главного клиента Углова? — поинтересовался я.

— Нет. Но я могу выйти на него, — заявил Щеблетов. — Если пообещаете, что позволите мне хотя бы раз в два месяца видеться с дедом, в течение этой недели я сообщу вам, кто этот человек.

Было бы очень кстати. Если он так хочет — пусть помогает. Но условия я всё же изменю.

— Я обещаю, что подумаю о том, допускать к порталу или нет, — ответил я. — Сойдёмся только на этих условиях.

— Меня устраивает, — решительно кивнул он.

— Тогда сразу же свяжитесь со мной, если узнаете его имя.

На этом наш разговор подошёл к концу. Я слышал, как Щеблетов вскочил и тут же понёсся в неизвестном мне направлении. Видимо, решил сразу же взяться за дело.

Посмотрим. Время покажет, действительно ли он хочет реабилитироваться или нет. Так или иначе, обмануть меня у него не выйдет. Я уже достаточно натерпелся предательств. Больше со мной это не прокатит.

Наконец, все запланированные дела сделаны. Управился даже быстрее, чем думал. Даже несмотря на незапланированный разговор с Щеблетовым.

Теперь можно и поработать немного. А то уж больно давно я с пациентами не общался. Без этого уже жить трудно. Такое у многих врачей бывает. Работают несколько месяцев без выходных, начинают ворчать о том, как надоели все эти пациенты. А потом проходит неделя отдыха, и без клиники жить становится уже невозможно. Во многом именно поэтому многие врачи продолжают работать ещё десятки лет после достижения пенсионного возраста.

— Алексей Александрович! — воскликнул Разумовский, когда я добрался до его отделения. — Да что же такое⁈ Вы почему вчера не зашли? Я получил письмо от Филатова. Он сказал, что у вас там случилась катастрофа!

— Поздно вернулся, Александр Иванович. И всё в итоге обошлось. Никто не пострадал, — объяснил я.

— Ладно, позже расскажете мне во всех подробностях о произошедшем. А сейчас, очень прошу вас — спуститесь в отделение для простолюдинов. Там пациент в среднетяжёлом состоянии. Я его уже положил в палату, но начать лечение не успел, потому что после него сразу же привезли графа.

Сразу видно, как расставляются приоритеты! Сначала дворяне, потом уже гражданский. Ну ничего, сейчас я сам со всем разберусь. Всё-таки это было моей идеей — открыть полноценное отделение для людей недворянского происхождения.

— Добрый день, — я поприветствовал лежащего на кушетке пациента и тут же ужаснулся.

Мужчину всего обсыпало. Вся кожа покрыта красной крапинкой.

Очень надеюсь, что это — не корь. Иначе весь губернский госпиталь в течение следующих нескольких часов будет заражён. Однако, присмотревшись к сыпи, я понял, что на корь это не похоже.

Более того, эта крапинка вообще слабо напоминает любое известное мне инфекционное заболевание. Больше похоже на аллергию.

— Господин лекарь, — тяжело дыша, произнёс мужчина. — Помираю. Грифон видит — не доживу я до ночи. Воздуха не хватает, всё тело жжёт. Раньше такое случалось, но чтобы так сильно…

— Спокойно, вы у меня ещё сто лет проживёте, — уверил его я. — Вы сказали, что такое уже случалось. Не замечали, в какие моменты появлялись эти симптомы? Не связываете это с пищей? Или, может быть, вы контактировали с какими-нибудь веществами? Химикатов у вас в доме нет?

— Нет, господин лекарь. Не думаю, что это как-то связано с веществами. Скорее уж с местом. Я снял квартиру на Южной улице. И с тех пор, как туда переехал, постоянно мучаюсь из-за этой сыпи и одышки. Иногда ещё сопли появляются.

Пока он рассказывал, я измерил ему давление. Очень низкое. И это — плохой признак. Такое впечатление, что у пациента развилась мощнейшая аллергическая реакция. А падение давления указывает на риск возникновения острой сосудистой реакции — шока.

Стоп… Он сказал, что живёт на улице Южной? Мы с Костей много раз через неё проезжали. Там всего один многоквартирный дом для обычных граждан. Всю остальную часть улицы занимают дворянские дома.

Чёрт подери… Если я прав в своих догадках, то пациент сильно влип.

— Позвольте, я кое-что проверю, — произнёс я и коснулся руки пациента.

Направил лекарскую магию на сыпь, чтобы очистить кожу предплечья.

— Ой-ой! Жжётся! — воскликнул он.

Как только сыпь исчезла, на её месте появилась новая. Причём стало её ещё больше, чем было.

Это — проблема. Пациент рискует пострадать от гипотонического шока, а я даже не могу использовать лекарскую магию.

И на то есть причина.

— Что происходит, господин лекарь? — напрягся пациент.

— Я с таким ещё никогда не встречался, — ответил я. — Боюсь, у вас аллергия на магию.

Глава 7

— Аллергия? — не понял пациент. — А что это вообще такое?

— Если объяснять простыми словами, ваш организм просто не может переносить магию. Возможно, вам доводилось встречать людей, которые начинают чихать даже от самых безобидных запахов. Или покрываются сыпью, как и вы, если съедают что-то, что не сочетается их организмом. То же самое и у вас, — объяснил я.

— А как вы это поняли, Алексей Александрович? — с недоверием спросил пациент.

Могу его понять. Для него то, что я рассказываю, звучит ещё менее реалистично, чем всем привычная магия.

— Вы сказали, что переехали на Южную улицу. Там живёт очень много аристократов. И все они владеют магией. Думаю, одного их присутствия рядом достаточно, чтобы спровоцировать у вас приступы, — произнёс я.

Но и это — не главная проблема. Не стоит ему об этом рассказывать, но, как показывает практика, почему-то именно на этой улице постоянно случаются дуэли. Чёрт знает, почему дворянам там так неспокойно живётся. Может быть, рядом поселились враждующие рода.

Факт остаётся фактом, Разумовский уже четыре раза ездил на эту улицу лечить пострадавших на дуэли дворян. А каждая дуэль приводит к выбросу большого количества магической энергии. Для этого пациента — это критическая доза. С тем же успехом можно бросить человека с бронхиальной астмой в мешок, забитый цветочной пыльцой.

— То есть мне придётся переезжать? — уточнил мужчина.

— Обязательно. Другого варианта у вас нет. Как привести вас в нормальное состояние — я придумаю. Но вашу аллергию полностью излечить невозможно. Только сдерживать её, купировать приступы и избегать контактов с магией — других вариантов нет.

Придётся восстанавливать больного созданными мной лекарственными средствами. Причём надо отобрать только те препараты, которые я производил не из магических ингредиентов. Все лекарства, созданные из Уни-грибов, сразу идут лесом. Ими я пациента только добью и уже ничем не смогу его спасти.

Причём нужно постараться вылечить его как можно быстрее. И дело даже не в тяжести его состояния. Просто я одним своим присутствием усугубляю симптомы аллергии. А если он задержится в стационаре надолго, то вообще никогда не выздоровеет. В губернском госпитале постоянно мечутся лекари и студенты академии. А на третьем этаже лежат больные дворяне. Магический фон здесь убийственный!

— Вам бы переехать из Саратова куда-нибудь в глушь, — посоветовал я. — В деревню или маленький городок. Подальше от магии.

— Я постараюсь что-нибудь придумать, Алексей Александрович, — кивнул он, слегка расстроившись. — Спасибо за совет.

— Сейчас я введу вам один препарат, чтобы повысить давление, а затем отойду минут на пятнадцать, чтобы приготовить для вас капельницу, — объяснил я. — Надолго не задержусь.

Пульс у пациента не был сильно повышен, поэтому я с чистой совестью смог ввести ему кофеин. Сейчас давление повысится, и он сможет продержаться ещё немного до моего возвращения.

Я вернулся в отделение Разумовского с целью осмотреть склад препаратов на предмет противоаллергических средств. Однако заметил, что в моё отсутствие кое-что изменилось. Главного лекаря обступили господа в строгих костюмах. И это не пациенты. На их форме нашит герб ордена лекарей.

Что это здесь происходит?

Мужчины отошли от Разумовского и принялись осматривать палаты пациентов. Александр Иванович, заметив, что я вернулся, быстро осмотрелся по сторонам, а затем побежал со всех ног навстречу ко мне.

— Господин Мечников, — он вцепился в мои плечи. — У нас беда. Проверка из ордена.

Волосы Александр Иванович всегда стриг очень коротко, но даже несмотря на это, я заметил, как короткие волоски на его макушке встали дыбом.

— Только не говорите, что у проверяющих есть кристалл, определяющий некротику, — прошептал я.

— У тех двоих нет. А вот у председателя комиссии есть, — тихо, но эмоционально ответил Разумовский. — Но нам повезло. Сейчас он направился осматривать первый этаж в отделение для простолюдинов. Видимо, вы с ним разминулись!

Час от часу не легче! Это совсем не облегчает задачу. Сейчас на чаше весов два человека. Святослав Березин и пациент с аллергией на магию. Если председатель комиссии зайдёт к больному на первом этаже, его аллергия отреагирует на магический кристалл и ему станет ещё хуже.

А если заглянет к Святославу, то решит, будто перед ним лежит некромант.

Разорваться напополам и спасти сразу двоих я не смогу. Придётся действовать хитро.

— Держите, Александр Иванович, — я всучил Разумовскому связку ключей.

— Что это? Зачем? — растерялся он.

— Ключи от моей квартиры. Отдайте их Святославу и выписывайте его. Лучше задним числом, — посоветовал я. — Он должен покинуть госпиталь до встречи с председателем. А я вернусь на первый этаж. Помогу пациенту и задержу проверяющего, чтобы выиграть вам время.

— Милостивый Грифон! Но ведь это такой риск! — вздохнул Разумовский.

— Потом поговорим о рисках. Нельзя терять ни минуты. Действуем! — скомандовал я.

Главный лекарь рванул к палате Березина. Нам повезло, в то крыло помощники председателя пока что не пошли. Значит, они не заметят экстренную выписку пациента.

Я влетел на склад, схватил аналоги глюкокортикостероидных гормонов, противовоспалительные мази, капельницу и бутылку с физиологическим раствором.

Главная задача — не перепутать стероиды. Одни я синтезировал сам, а другие извлёк из Уни-грибов. Но благо коробки у меня помечены. Как знал, что когда-нибудь это сыграет свою роль!

Я спустился вниз. Важнее всего для меня было как можно скорее поставить пациенту капельницу. Однако уже около двери меня окликнул монотонный гнусавый голос.

— Господин Мечников! Пожалуйста, не спешите, мне нужно с вами поговорить.

В конце коридора за моей спиной стоял незнакомый мне мужчина. Судя по значку ордена и кристаллу в правой руке, именно он и являлся председателем комиссии.

Проклятье, выбрал же он время, чтобы меня поймать. Теперь уже никуда не деться. Придётся выкручиваться другим способом.

Есть у меня одна затея. И его задержу, и пациента вылечить смогу.

— Добрый день, уважаемый! — поприветствовал проверяющего я. — К сожалению, задерживаться я не могу. У меня пациент в тяжёлом состоянии. Если хотите, можете пройти в палату вместе со мной.

— Хм, — он окинул меня оценивающим взглядом. — А я представлял вас несколько иначе, Алексей Александрович. Думал, что вы старше.

До чего же странный тип. Худощавый, долговязый, губы вытянуты, как утиный клюв. Ещё и голос занудный — аж в сон клонит.

Кстати, странно… В его словах есть одна несостыковка.

Кофеин ещё должен действовать, давление у пациента в ближайшие несколько минут не упадёт. Так что у меня есть время, чтобы с ним поговорить.

— Мы с вами не знакомы, — подметил я. — Могу я узнать ваше имя?

— Виктор Генрихович Вебер, — представился он. — Заместитель главы ордена лекарей.

— Заместитель? — удивился я. — А куда делся предыдущий?

— Ушёл со своего поста вместе с предыдущим главой, — заявил он. — Сегодня последний день их работы. Мы с новым главой уже заступили на пост и решили сразу же провести, так сказать, профилактическую проверку.

Всеволод Углов оставил свой пост? Печальная новость. Он был хорошим главой. Подозреваю, что это случилось из-за раскрытия преступлений его сына. Наверное, ему выдвинули ультиматум. Увольняться или быть уволенным.

— Вы сказали, что представляли меня иначе. Но как вы тогда поняли, кто я такой? — подметил я.

— Господин Разумовский описал мне вашу внешность. Сказал, что вы сейчас дежурите вместе с ним, — не мешкая ответил Вебер.

Ложь. Ответ он придумал быстро, но я уверен, что заместитель мне врёт. Очень непохоже на Разумовского. Чтобы он расписывал мою внешность проверяющим? Звучит, как какой-то бред. Да и зная Александра Ивановича, уверен, он бы от волнения наплёл такой ерунды, что меня проверяющие потом даже с собаками бы найти не смогли.

— Ну что, где ваш пациент? — перевёл тему Виктор Вебер. — Мне не терпится посмотреть, как вы оказываете помощь в этом… необычном отделении.

«Необычном!» Какой акцент он сделал на это слово. Аж поморщился, не захотел даже вслух упоминать простой народ. Очень неприятный человек. Горделивый и безнравственный. Хотя о себе он, разумеется, думает иначе.

Надеюсь, что хотя бы новый глава от него отличается.

— Пройдёмте во второй кабинет, Виктор Генрихович, — предложил я. — Но у меня есть одно условие. Кристалл придётся оставить снаружи. Вам с ним туда нельзя.

У него чуть очки с носа не упали. Он уже собрался возмутиться, но всё же не стал повышать тон.

— Это почему же? — спросил Вебер.

— У пациента аллергия на магию в любых её проявлениях, — ответил я. — Даже наше присутствие оказывает на него вред. А кристалл вызовет осложнения.

— Какие глупости, Алексей Александрович, — захихикал он. — Вы, должно быть, меня разыгрываете. Такого диагноза не существует.

— Значит, вы плохо читали мою методичку о работе иммунной системы человека, — ответил я. — Аллергию я очень хорошо описал. А насчёт реакции на магию, согласен, странная ситуация. Я столкнулся с ней впервые.

— Вашу методичку? — он слегка приподнял голову и взглянул на меня из-под очков. — А с чего вы решили, что её можно использовать как аргумент?

— Очевидно потому, что её приняли в Санкт-Петербургской лекарской академии, — ответил я. — Или они для вас не авторитет?

— Ну почему же… — хмыкнул он. — Авторитет. Но мы с новым главой планируем пересмотреть решения местного ордена, которые были приняты ранее. Ах да, и ещё кое-что. Запомните на будущее, Алексей Александрович. Губернское подразделение ордена имеет право менять лекарские законы в пределах своей области. Поэтому я не собираюсь слушать ваши доводы, описанные в методичке. Я зайду в эту палату с кристаллом — и точка.

— И станете убийцей, — продолжил настаивать я. — С каких это пор орден лекарей причиняет вред пациентам?

— Господин Мечников, вы начинаете действовать мне на нервы, — всё так же спокойно произнёс Вебер. — Я буду вынужден описать ваше поведение в своём отчёте. Уверен, главе это не понравится. Вы рискуете потерять работу. Я уже начинаю подозревать, что в этой палате лежит сектант или даже некромант. Неужто они и вас смогли обратить?

Как же он, чёрт возьми, вынуждает меня воспользоваться техникой, которую я сам себе запретил активировать. Я бы мог снова направить поток магии в его гиппокамп, изменить воспоминания, заставить забыть об этой проверке.

Но это снова приведёт к перегреву магических каналов. Придётся ещё неделю, если не больше, жить без магии. Кроме того, такой всплеск магической энергии непосредственно рядом с палатой навредит пациенту даже больше, чем кристалл.

Что ж… Он не оставляет мне другого выбора. Запретят мне работать в губернском госпитале — пускай. От этих денег я не завишу. В крайнем случае могу открыть частную практику.

Лучше лишиться работы, чем позволить какому-то болвану убить моего пациента.

Резким рывком я проскочил мимо Вебера в палату. Он даже опомниться не успел, а я уже оказался внутри и запер дверь на ключ.

— Господин Мечников! — послышался крик пришедшего в себя заместителя. — Что вы творите⁈ Все ваши действия будут внесены в протокол! Клянусь, если вы сейчас же не откроете…

Продолжение этой тирады я слушать не стал. По сути, обе миссии я выполнить смог. Теперь у меня есть возможность долечить пациента. А пока Вебер возмущается и тарабанит кулаками по двери, у Святослава есть возможность даже в другую страну сбежать!

Вот уж отвлёк — так отвлёк!

— Господин лекарь, что происходит? — испугался пациент. — Кто это сюда рвётся?

— Не обращайте внимания. Некоторые сотрудники ордена умом не блещут, — произнёс я. — Просто игнорируйте его.

Я приступил к лечению. Развёл лекарственное средство, поставил капельницу, а затем обработал кожу больного противовоспалительной мазью.

Вскоре Вебер перестал ломиться в дверь. В коридоре послышался голос Александра Ивановича. И Грифон меня раздери, таких интонаций я от него ещё никогда не слышал!

— Сейчас же забирайте своих помощников и убирайтесь из моего госпиталя! — проревел он.

Поверить не могу. Это точно Разумовский? Тот самый Разумовский, который по ночам в своём кабинете от вымышленных приведений прячется?

Я воспользовался замешательством Вебера, отпёр дверь, вышел в коридор, а затем снова запер палату.

— Вы оба спятили! — возмутился заместитель главы. — Вы хотя бы примерно представляете, чем для вас чревато такое поведение? Вас не просто уволят, вас лишат лицензии! Вы навсегда потеряете возможность работать лекарями.

— Об этом я буду говорить не с вами, — продолжил наступать на Вебера Разумовский. — Ваши помощники довели двух моих пациенток до слёз. Копались у них в личных вещах. По-вашему, это нормально? Я вас спрашиваю!

— Этого требует новый протокол проверки! — принялся оправдываться Вебер. — Раз они позволили себе такое поведение, значит, посчитали ваших пациенток подозрительными. Привыкайте к новым правилам.

— Проявите уважение, — бросил Веберу я. — Главный лекарь уже сказал своё слово. Убирайтесь.

Виктор Генрихович прикрыл отпавшую челюсть, затем поправил очки и, повернувшись к нам спиной, произнёс:

— Я этого так не оставлю. Можете собирать вещи, господа. Это последний день вашей работы в этом госпитале.

Заместитель прошёл в фойе. Мы с Александром Ивановичем молча смотрели в окно, наблюдая за тем, как Вебер несётся вместе со своими помощниками к зданию ордена лекарей.

— Ох и тёмные же наступили времена, Алексей Александрович, — не отрывая взгляда от окна, произнёс Разумовский. Его гнев утих. Теперь главный лекарь выглядел разбитым. — Если таких людей набирают в орден, мне страшно представить, во что превратится лекарская сфера под их руководством.

— Учитывая, как повёл себя заместитель, думаю, новый глава ничуть не лучше, — заключил я. — Вы как, Александр Иванович?

Он взглянул на меня и неожиданно рассмеялся.

— Как я его, а? — ухмыльнулся Разумовский. — Аж на душе легче стало. Но… Пока нас ещё не уволили, господин Мечников, не стоит забывать о своих обязанностях. Нас наверху ждут пациенты. Пойдёмте. Там у половины больных гипертонический криз случился из-за обыска, который устроили эти болваны.

Мы вернулись к работе. Поделили отделение пополам, провели обход и помогли всем, кто нуждался в лекарской поддержке.

Палата Святослава Березина была пуста. Хотя бы ему удалось избежать столкновения с этими психами. И откуда их только достали? Из тюремной колонии, что ли? Судя по словам Разумовского, эта комиссия больше напоминала досмотр камеры заключённого.

Как только со всеми делами на третьем этаже было покончено, я вернулся к пациенту с аллергией и обнаружил, что ему стало гораздо лучше. Реакция на магию возникла очень быстро и точно так же быстро исчезла, стоило мне ввести верное лекарство.

Мы с главным лекарем решили, что больного стоит прямо сейчас отпустить домой. Сотрудники ордена сюда в любом случае вернутся. И всё равно воспользуются кристаллом. И мало того, что они навредят им моему пациенту. Это — полбеды. Есть вероятность, что они сочтут его реакцию на кристалл за проявление некротической магии. Отправят на допрос, будут пытать. Невинного человека.

Пусть лучше бежит подальше от большого города, как я ему и советовал.

Как только мы с Александром Ивановичем уселись отдыхать, к нам поднялся кучер Константин.

— Ты учти, Костя, если пришёл с плохими новостями — голову долой, — рассмеялся Разумовский.

Расшутился он, видимо, из-за нервов. До сих пор не отошёл от произошедшего.

— Тогда рубите, господа, — вздохнул Константин. — Прислали гонца из ордена. Вас обоих ждёт у себя в кабинете новый глава. Требуют, чтобы вы явились сейчас же.

— Ну что, Алексей Александрович, — пожал плечами Разумовский. — Пойдёмте сдаваться!

Глава 8

Александр Иванович Разумовский экстренно вызвал в госпиталь двух лекарей, у которых был выходной. Константину пришлось забрать их из дома. В итоге через двадцать минут нас уже сменили другие специалисты.

Главный лекарь не мог оставить госпиталь без присмотра. Более того, мы с ним понятия не имели, удастся ли нам вернуться на работу после знакомства с новым главой ордена лекарей. Каким бы ни был исход предстоящей встречи, бросать пациентов нельзя.

Как только госпитализированные больные оказались в надёжных руках, мы с Разумовским выдвинулись в главный штаб ордена лекарей. Что самое удивительное, охранники губернского госпиталя выдвинулись за нами. Мы шли, словно заключённые, к которым приставили двух вооружённых надзирателей.

Мне даже стало интересно, какой им отдали приказ? Что будет, если я прямо сейчас попытаюсь убежать? Делать этого я не собираюсь, но мне любопытно, на что способны эти люди под командованием тирана. Пока что даже не представляю, кем может оказаться этот новый главный лекарь. Однако заместитель Вебер диктовал его волю. И по его действиям очень многое стало понятно.

Саратовских лекарей ждут тёмные времена.

Разумовский шёл к ордену молча. Выглядел он так, будто его вели на смертную казнь. Напряжение достигло предела. Атмосфера и вправду была такая, что я начал невольно представлять эшафот, который выстроили на заднем дворе ордена. И палач уже ждёт нашего с Разумовским появления.

— Держитесь, Александр Иванович, — сказал ему я. — Ещё не всё потеряно. Рано отчаиваться.

— Может быть, вы и правы, Алексей Александрович, но я уже смирился. Чем бы ни закончилась наша встреча с новым главой, я ни о чём не жалею, — ответил он.

Не факт. Ему сейчас очень тяжело. Он половину жизни посвятил этому госпиталю. Всё держалось только на нём. Насколько я знаю, у Александра Ивановича даже семьи нет. Он женат на своей работе. Возвращается домой всего два-три раза в неделю. И то — ненадолго. Не могу даже представить, как он переживёт этот удар, если ему придётся покинуть свою должность.

Разумовский рискует лишиться самого важного в своей жизни. После такого люди теряют смысл, начинают спиваться и больше не могут двигаться дальше.

Думаю, наилучшим вариантом будет заступиться за него. Если придётся, я с лёгкостью переживу уход из госпиталя. Поэтому могу взять вину на себя. Скажу, что это я надоумил его выступить против Вебера.

Александр Иванович всегда шёл мне навстречу. И я отвечал ему тем же. Мы никогда не общались о чём-то кроме работы, но за эти несколько месяцев нам пришлось сильно сблизиться. Я с уверенностью могу сказать, что считаю его другом. А друзей я в беде никогда не бросаю.

Мы поднялись в административный отдел ордена лекарей. Там нас встретил Виктор Генрихович Вебер. Заместитель стоял около кабинета главы ордена и хитро ухмылялся. Наслаждался местью. Ему уже не терпелось поскорее узнать, как с нами поступит глава ордена.

— И снова здравствуйте, «уважаемые» коллеги, — не скрывая сарказма, произнёс он. — Глава вас уже ждёт. Только разговаривать он с вами будет по отдельности. Первым он хотел бы принять вас, Алексей Александрович.

— Не беспокойтесь, господин Мечников. Идите, — прошептал мне Разумовский. — Я подожду своей очереди здесь.

— Только не затевайте больше ссору с Вебером, — посоветовал я. — Лучше игнорируйте его.

Готов поспорить, что заместитель слышал наш короткий разговор. Скривился так, будто ему в рот целый бокал свежевыжатого лимонного сока залили.

Я подошёл к двери, но прежде чем войти в кабинет нового главы, обратил внимание на табличку, что висела прямо перед моим лицом. Больше никаких упоминаний о Всеволоде Углове на ней не было.

Теперь на двери красовалась надпись: «Дмитрий Николаевич Лазарев».

Что ж, сейчас посмотрим, что за зверь такой этот Лазарев.

Я вошёл в кабинет без стука. Глава ордена стоял ко мне спиной. Даже не повернулся, когда я подошёл к его столу. Но он точно слышал, что кроме него в кабинете появился ещё один человек.

Лазарев отхлебнул пахучее варево из своей чашки и, отогнув мизинец, аккуратно поставил её на кофейный столик. Судя по запаху, пил он какой-то травяной отвар. Зловонное подобие привычного мне зелёного чая.

— Вот мы с вами и встретились, господин Мечников, — обернувшись, произнёс он. — Какая досада, что приходится знакомиться при таких обстоятельствах. Если честно, я надеялся, что мы с вами отобедаем в ближайшее время.

Дмитрий Лазарев оказался гораздо моложе, чем я думал. Даже странно, что ему дали должность главы ордена лекарей. Этот человек старше меня года на три-четыре — не более того. Нетипичная картина. Обычно на такие должности берут людей с многолетним стажем.

Он лучезарно улыбнулся, пригладил густые зализанные волосы, затем достал салфетку и протёр усы и короткую бородку, на которой остались следы «зелёного чая».

— Ох, где же мои манеры? — взмахнул руками он. — Присаживайтесь, Алексей Александрович. В ногах правды нет. А нам с вами предстоит долгий разговор.

Болтает без умолку, и каждое слово пропитано фальшью. Радует только то, что моё молчание заставляет его напрягаться. Я не проронил ни слова с тех пор, как вошёл в кабинет. Хотел понаблюдать за его реакцией.

Нервный тип. Не любит, когда люди ведут себя не так, как ему того хочется. Но при этом старается всячески скрывать свой дискомфорт за фальшивой улыбкой.

Может, кого-то он и обманет своим радушием, но не меня.

— Эм… — присев за стол, промычал он. — Господин Мечников, на вас лица нет. Неужто я вас чем-то обидел?

— Обидели? — усмехнулся я. — Нет, Дмитрий Николаевич. Обида — удел слабых. Давайте обойдёмся без лишних разговоров. Вы вызвали нас с господином Разумовским сразу же после того, как ваш заместитель был вынужден завершить свою проверку. Расскажите, о чём пойдёт наша беседа. Только, пожалуйста, говорите прямо.

Я не хотел проторчать ещё полдня в компании этого человека. Главное, поскорее выяснить нашу с Разумовским судьбу и сразу же приступить к подготовке плана «Б».

Если орден лекарей станет моим врагом, ситуация в Саратове сильно преобразится. Бороться с некротикой станет сложнее. А все связи, которые я налаживал в течение этого года, разрушатся.

— Куда же вы так торопитесь, Алексей Александрович? — поджал губы Лазарев. — Расслабьтесь, вам сегодня возвращаться на работу больше не придётся.

— Так вы всё-таки приняли решение нас уволить? — уточнил я.

Дмитрий Николаевич поднял брови, а после короткой паузы расхохотался так, что ему пришлось прижать ладонь к животу, чтобы не надорвать диафрагму.

— Алексей Александрович, что за глупости? — утирая выступившие слёзы, спросил он. — Вы правда думаете, что я уволю вас после того, как вы выгнали Виктора Генриховича и прервали проверку? Ерунда! Я ожидал, что такое случится. Для меня ваша реакция не стала новостью.

— Прежде чем мы продолжим разговор, я всё же уточню — спорить с господином Вебером начал я. Не лишайте Александра Ивановича его работы. Он лишь решил поддержать своего сотрудника, только и всего.

— Успокойтесь, Алексей Александрович, — замахал ладонями Лазарев. — Я вам не враг. И сам себе я вредить тоже не собираюсь. Было бы очень большой глупостью лишиться двух таких сотрудников, как вы с господином Разумовским.

— То есть вы не собираетесь нас отчитывать за то, что мы прервали проверку? — спросил я.

— Нет, конечно, — отмахнулся он. — Я же не деспот какой-то. Я прекрасно понимаю, что реформы лекарских законов вас заденут. Вам просто нужно время, чтобы к этому привыкнуть. Я не стану вас торопить.

Да он ведь просто издевается. Изображает лояльность и радушие, хотя на самом деле за ними скрывается уже откровенная деспотия. Он, не советуясь с другими лекарями, уже решил, какие правки внести в местные законы. А теперь ненавязчиво намекает, что нам остаётся только смириться с ними.

— Так зачем же вы тогда вызвали нас, раз уже всё решено? — спросил я.

— По разным причинам. С Александром Ивановичем у меня состоится приватный разговор, о котором вам знать не обязательно. Если господин Разумовский захочет — он сам всё вам расскажет. Вы же мне нужны, потому что у меня для вас есть работа.

— Работа? — удивился я. — Какого рода?

— В данный момент вы занимаете две должности. Работаете лекарем губернского госпиталя на полставки и состоите в отряде по борьбе с некротикой, — пробежавшись глазами по моему личному делу, произнёс Лазарев. — Отряд я, очевидно, собираюсь расформировать. Поэтому у вас останется свободное время, чтобы помочь мне с другим делом.

— Что, простите? — оторопел я. — Мне послышалось? Вы хотите прекратить охоту на сектантов?

— Ну… Да, — пожал плечами Лазарев. — Всё верно. А какой смысл рисковать жизнями лекарей, которые могут в это время заниматься куда более продуктивными делами? Пусть за сектантами гоняются городовые. Это — их прямые обязанности. Лекари не должны следить за порядком. У нас и других забот хватает.

Да он сошёл с ума… У сектантов есть некротические кристаллы. А руководит их организацией верховный некромант. Я, наоборот, думал, что вскоре к нам присоединятся и другие маги. Не только лекари, но ещё и стихийники. А Лазарев собирается остановить начатое расследование.

— Лекари испокон веков бились с некромантами, — возразил я. — Если мы откажемся от этой борьбы, пострадает огромное количество невинных людей. Городовые в одиночку не справятся.

— Время священных войн уже давным-давно закончилось, — заключил Лазарев. — Бюджет ордена не резиновый. Я не могу разбрасываться деньгами направо и налево. Однако вы можете помочь мне увеличить приток средств в орден. Для этого я вас и позвал. Вы, как я заметил, неплохо справляетесь с производством. Ваши аппараты и лекарственные средства обошли всю Российскую Империю. Вот только… Орден лекарей получает очень низкий процент от вашего производства. Я уже подписал новый указ. Поскольку именно орден занимается распространением ваших товаров, теперь я сам лично буду решать, что вам производить и в каком количестве. Наша задача — продавать то, что люди покупают.

Так он и в мой бизнес решил забраться! Похоже, Лазарева вообще не смущает, что он лезет не в своё дело.

— И что же, по-вашему, я должен производить? — поинтересовался я.

— В большей степени лекарственные средства. Производство аппаратов и прочего лекарского оборудования, очевидно, стоит прекратить. Это занятие того не стоит. Я изучил отчёты. Люди плохо покупают ваши фонендоскопы, электрокардиографы и прочие сложные механизмы.

— Возможно, потому что аппаратуру покупают госпитали и частные лекари? — усмехнулся я. — Их мало, поэтому и доходы низкие. Очевидно, что обычные граждане не станут массово скупать фонендоскопы.

— Вот-вот, — улыбнулся Лазарев. — Вы и сами всё понимаете. Так что со своими аппаратами заканчивайте. Они больше никому не нужны.

— За счёт них лекарям гораздо проще ставить диагнозы. Мои аппараты спасают сотни жизней каждый день, — не согласился с ним я.

— Алексей Александрович, как считаете, почему человечество до сих пор не вымерло? — неожиданно спросил он.

— А к чему вообще вы задаёте этот вопрос?

— Человечество не вымерло, потому что одной лишь лекарской магии достаточно, чтобы помогать людям, — проигнорировав мой вопрос, ответил глава ордена. — Не нужно выпрыгивать из штанов и двигать научный прогресс. Вернёмся к тому, чем лекари занимались изначально. Добавим только лекарственные средства, которые скупают коробками по всей Российской Империи.

Он вообще не понимает сути дела. И спорить с ним бесполезно. Чтобы определить, какой пациенту нужен препарат, для начала его надо обследовать. Определить точный диагноз! Без аппаратуры лекарства будут только вредить людям.

— Пока что не забивайте себе этим голову, Алексей Александрович, — попросил Лазарев. — Вы с Разумовским сегодня можете взять себе выходной. Расслабьтесь, отдохните. Переварите всё, что вы сегодня узнали. Уверен, вы скоро поймёте, что я прав.

Я поднялся со стула. Находиться в компании этого человека мне было крайне неприятно. В одном он прав. Мне действительно нужно всё обдумать.

Обдумать, как остановить беспредел, который воцарится в Саратовской губернии из-за действий Лазарева и Вебера. Теперь все мои патенты будут отклоняться. Научной работой тоже заниматься не выйдет. Статья, которую мы собирались подготовить вместе с моим братом, теперь под угрозой. Нет даже смысла спрашивать у него разрешения на транспортировку пациента с шизофренией.

Филатов с радостью отдаст мне Семёна, но поместить в госпиталь я его уже не смогу.

Впервые за долгое время я почувствовал сильный прилив злости, который показал себя нестерпимым жаром в моей груди. Мириться с этой несправедливостью я не стану.

— Не думайте, что вам удастся руководить мной, как куклой, — сказал я, прежде чем покинуть кабинет. — Заводы принадлежат мне. И все решения, касающиеся производства, тоже буду принимать я.

— Вы ещё одумаетесь, Алексей Александрович, — вновь приложив губы к своему чаю, произнёс Лазарев. — А я — человек терпеливый. Подожду!

— Ждите сколько угодно, — легко ответил я.

Затем закрыл за собой дверь, подошёл к Разумовскому и предупредил, что без него из здания ордена никуда не уйду. Когда Александр Иванович вошёл в кабинет Дмитрия Лазарева, я, чтобы скоротать время, прошёлся по коридорам главного штаба.

Взглянул на кабинеты, в которых когда-то заседали люди, регистрировавшие мои патенты. Половины из них уже не было. Теперь везде висели таблички с совершенно незнакомыми мне именами.

Лазарев захватил орден лекарей. Привёл с собой целую команду верных ему людей, которые были готовы следовать каждому его приказу.

Вскоре мы пересеклись с Александром Ивановичем. Он нагнал меня в фойе ордена.

— Как всё прошло? — спросил я.

— Лучше, чем я думал, — грустно усмехнулся он. — Но всё же хорошего мало.

— Только не говорите, что он всё-таки вас уволил!

— Не уволил. Сократил, — ответил Разумовский. — Теперь я буду рядовым лекарем. Будем трудиться с вами бок о бок на одинаковых должностях. Вместо меня посадят какого-то Швецова. Видимо, ещё одного прихвостня нового главы.

Не уволили, но лишили возможности управлять госпиталем. Если честно, я сомневаюсь, что этот вариант менее жестокий по отношению к Разумовскому.

— Александр Иванович, даю вам слово — я найду способ обернуть всё вспять. Я это так не оставлю. Сейчас власть в руках Лазарева и Вебера. Но есть способ свергнуть этих ублюдков, — прямо сказал я.

А иначе ни о каком развитии медицины не может быть и речи.

— Вы слишком много на себя берёте, господин Мечников, — вздохнул Разумовский. — Я вас глубоко уважаю и ни капельки не сомневаюсь в ваших силах. Но всё же я уверен, что в одиночку с этой задачей вы не справитесь.

— А кто сказал, что я буду действовать в одиночку? — улыбнулся я. — У меня есть верные люди, которые тоже пострадают из-за решения Дмитрия Лазарева. Готов поклясться, что они пластом лягут, но не дадут ему продвигать свои законы. Поэтому я предлагаю и вам присоединиться к нашей команде.

В глазах Александра Ивановича впервые за сегодняшний день блеснул хотя бы намёк на надежду.

— Вы можете на меня рассчитывать, — кивнул он. — Вы работали на меня и никогда не совершали ошибок. Теперь мой черёд идти за вами.

После этого разговора мы с Разумовским разошлись. Я пообещал, что свяжусь с ним, когда смогу прикинуть примерный план дальнейших действий.

Нужно собрать совет. Сеченов, Синицын, Лебедев — все они понадобятся мне в предстоящей борьбе за медицину Саратовской губернии.

Но когда я зашёл в свою квартиру, передо мной предстала картина, которая, пожалуй, удивила меня ещё больше, чем разговор с новым главой ордена лекарей.

На кухне валялись два связанных человека. Святослав Березин и Александр Щеблетов. А рядом с ними сидели Сеченов и Синицын как два надзирателя.

— Что тут, чёрт возьми, случилось, пока меня не было⁈ — воскликнул я.

— Вот этот, — Синицын указал на Святослава, — каким-то образом проник в твою квартиру. А этот, — Илья пнул Щеблетова, — лежит тут для профилактики. Предатель проклятый! Пришёл, видите ли, поговорить о чём-то!

— Успокойтесь все! — велел я. — Святославу я сам дал ключи. Он — мой хороший знакомый. А Щеблетов…

— Я всё выяснил! — выплюнув тряпку, перебил меня Щеблетов. — Как и обещал! Я знаю, кто был главным клиентом Углова!

— А я знаю, откуда взялся Дмитрий Лазарев, — заявил Святослав. — И вам эта новость не понравится!

Глава 9

— Какой ещё Лазарев? Какой клиент Углова? — недоумевал Илья Синицын. — Что эти двое несут?

— Развяжите их, — попросил друзей я. — Они не представляют для нас опасности.

— Ты уверен, Алексей? — спросил Сеченов. — Александр уже однажды предал твоё доверие. Стоит ли ему ещё раз довериться?

— А я и не собираюсь снова заводить с ним дружбу, — ответил я. — Мне нужно узнать, что он выяснил. А разговаривать со связанным человеком — как минимум бесчестно. Тем более, он ничего нам противопоставить не сможет. Если вдруг Щеблетов решит на нас напасть, у меня хватит сил, чтобы остановить его в ту же секунду.

— Да не собираюсь я на вас нападать! — начал кататься по полу Александр. — Если бы я на самом деле хотел причинить вам вред, уже давно бы заморозил всю эту комнату!

— Только попробуй! — послышался из ниоткуда рык Доброхота. — Ещё я только разморозкой помещения не занимался.

В моей квартире повисла зловещая тишина. Похоже, Березин и Щеблетов сильно испугались этого голоса. Не каждый, услышав потусторонний звук, решит, что его издаёт домовой. Особенно во времена, когда в любой момент может произойти очередная некротическая катастрофа.

Я не стал как-либо объяснять нашим «пленникам» источник этого голоса. Сеченов и Синицын развязали моих знакомых, после чего я произнёс:

— Начнём с вас, Александр. Святослав, ты пока передохни немного. Твою историю мы выслушаем, когда господин Щеблетов уйдёт.

Так будет правильнее. Березину я доверяю, поэтому он может выслушать историю Щеблетова. А вот Александру лучше покинуть мою квартиру до того, как Святослав расскажет, что ему известно о новом главе ордена.

Чёрт меня подери, а откуда он вообще о нём знает? Святослав долгие годы скрывался в самых тёмных уголках Российской Империи. Владел чёрным рынком и избегал взаимодействия с лекарями и другими магами. Затрудняюсь даже предположить, откуда он мог услышать о Лазареве!

— Я всё понимаю, — кивнул Щеблетов. — Вы мне не доверяете, и на то есть причины. Но я пошёл на риск ради всех вас. Никто не знает, как Андрей Углов получал деньги от своего главного клиента. Никто, кроме меня. А всё потому, что я долгое время занимал высокую должность в ордене лекарей. Занимался финансами ордена, а также решал юридические вопросы. Так мы с Угловым-младшим и познакомились.

— Мне особенно интересно, — встрял Синицын. — В тот момент, когда мы заключили сделку, Углов тобой уже руководил?

— Нет, он заставил меня дать магическую клятву гораздо позже. Изначально я не собирался вас предавать, — произнёс Щеблетов. — Но вообще-то я сюда не оправдываться пришёл. Алексей Александрович, Углов получал деньги через орден лекарей. Кое-кто делал переводы. Пожертвования. А он снимал их со счетов с помощью меня. Постепенно, чтобы не вызывать подозрений. Хотя никто бы этого и не заметил, ведь снятия со счёта мы тоже прикрывали тратами на улучшения клиник.

— То есть вы использовали орден лекарей для отмывания денег? — усмехнулся Синицын. — Недурно. Такое, пожалуй, даже мне в голову бы не пришло. Поражаюсь, как вас за всё это время не раскрыли. Но что меня ещё больше удивляет, почему ты решил раскрыться только сейчас?

— Я его попросил, — объяснил Синицыну я.

— Значит, вы всё-таки заключили какую-то сделку? — нахмурился Илья.

— Не совсем, — помотал головой я. — Обсудим это позже. Продолжайте, Александр Анатольевич. Мы вас слушаем.

— Поймите меня правильно. Поначалу я не придавал особого значения этому процессу, поскольку не понимал, кто и зачем переводит эти деньги, — произнёс Щеблетов. — Но когда вы начали воевать с Угловым, он попросил меня скрыть всю документацию. Она лежала в архивах ордена. До сегодняшнего дня. Мне удалось её похитить, когда новое начальство занималось выселением старого.

Александр достал из кармана несколько скомканных листков бумаги.

— Вот, держите, — он протянул их мне. — Только отнеситесь к этой информации с осторожностью. Если вы понесёте их в полицейский участок, ситуация только усугубится. У городовых нет власти над этим человеком.

Я пробежался взглядом по отчётам о пожертвованиях, которые вскоре забирал Андрей Углов. Везде мелькало одно и то же имя.

— Филипп Михайлович Сперанский, — прочёл вслух я.

— Сперанский⁈ — воскликнул Синицын. — Это совпадение? Нет… Вряд ли. Кажется, даже имя с отчеством сходятся.

— Кто этот человек? — спросил я.

— Тот же вопрос, — вторил мне Сеченов. — Я где-то слышал эту фамилию, но не знаю, о ком идёт речь.

— Удивлён, что вы о нём ничего не знаете, — хмыкнул Синицын. — Филипп Сперанский — это князь Пензенской губернии. Очень своеобразный тип. Он стал князем после смерти своего отца. Всего несколько лет назад. Но смог превратить Пензенскую губернию в одну из самых процветающих областей Российской Империи. За два года, если мне память не изменяет. Но слухи о нём ходили недобрые. Будто он пополнял бюджет губернии не самыми честными способами. Какое совпадение, что его имя всплыло здесь!

Князь. Вот теперь всё точно встаёт на свои места. Огромные суммы, перечисляемые Углову. Найденный в хопёрских лесах лагерь, где хранилось огнестрельное оружие. Его так и не довезли. А ведь я говорил главному городовому, что проще всего через Хопёрск везти оружие именно в Пензу!

Вот и нашёлся главный клиент. Князь, который теперь до зубов вооружён оружием, способным положить любого неподготовленного мага.

— Это ещё не всё, — произнёс Щеблетов. — Сперанский и Углов имеют куда более тесную связь, чем вы думаете. Филипп Михайлович учился с Угловым на одном факультете. В одной группе. Они были близкими друзьями. Оба закончили юридический факультет. Познакомились ещё в юношестве. И с тех пор никогда не разделялись. Понимаете, что это означает?

Месть. Вот что это означает.

Сперанский, может, и желает заполучить похищенное городовыми оружие. Но всё же, если Щеблетов говорит правду, он не оставит безнаказанными тех, кто виновен в заключении Углова.

А главный виновник — это я. В захвате избранника Телесфора также участвовал ещё и Святослав Березин, но его имя вряд ли кому-то известно. О нём даже городовые ничего не знают.

И что самое любопытное, я ведь совсем недавно уже задумывался о том, что кто-то пытается мне отомстить. В лечебнице для душевнобольных. Там произошёл инцидент, который явно был организован с целью моего убийства. Иных причин устраивать восстание буйных пациентов прямо в момент моего приезда я не вижу.

Может, Сперанский и был организатором этого покушения? Правда, я до сих пор не понял, как ему это удалось. В лечебнице не осталось ни единого следа, если не считать следы от уколов на шеях работников и пациентов. Будто там поработал невероятно искусный убийца или маг, который умеет скрывать своё присутствие.

Или же целый отряд таких людей. Причём последний вариант наиболее вероятен.

— Я выполнил свою часть сделки, — произнёс Щеблетов. — Вы обещали подумать, Алексей Александрович. Как примете решение, сообщите мне по магической почте. Или же загляните на улицу…

— Я уже принял решение, — перебил Александра я. — Доверять вам я не могу. Но вы и вправду пошли на риск, чтобы достать эту информацию, Александр Анатольевич. Поэтому я пойду вам навстречу.

— Вы… Вы серьёзно? — оторопел он.

— Господа, — обратился к друзьям я. — С этого момента Щеблетова можно допускать в портал, сокрытый в хопёрском заводе. Но только с соблюдением нескольких условий. Не чаще раза в месяц. Под строгим контролем Игоря Лебедева. Он своим огнём может полностью свести на «нет» магию Александра Анатольевича.

— Я не собираюсь колдовать! — принялся убеждать меня Щеблетов.

— Надеюсь. Но таковы мои условия, — ответил я. — Желательно, чтобы вместе с Лебедевым его также сопровождал ты, Иван, или же я сам. Лекарь с обратным витком при таком походе не помешает.

— Я всё понял, — кивнул Сеченов. — Если ты считаешь, что это необходимо — так и поступим.

— Спасибо вам, Алексей Александрович, — Щеблетов даже поклонился, чтобы выразить свою благодарность. — Для меня правда это очень важно. Хочу хотя бы иногда видеться со своим дедом. И ваши меры предосторожности принимаю. Но я не опасен. И я вам это докажу.

— Поживём — увидим, Александр Анатольевич, — кивнул я. — Надеюсь, вы не заставите меня пожалеть о принятом решении.

Щеблетов покинул мою квартиру, я ещё какое-то время полистал переданные им бумаги, пытаясь прикинуть, как мне действовать дальше, а затем обратился к своим соратникам:

— Иван, Илья, познакомьтесь со Святославом Березиным. Бывшим некромантом.

— Рад знакомству! — улыбнулся во весь рот Березин и тут же схватился за голову. Он так и не отлежал в госпитале столько, сколько требовалось для полного исцеления. Видимо, его нервная система ещё не пришла в порядок.

Я решил не скрывать от друзей его прошлое. Эти двое точно не станут вредить ему без моего разрешения. А раз Березин с этого момента вступает в нашу команду, умалчивать о его тайнах не стоит. Если в будущем это всплывёт, Сеченов с Синицыным точно будут не в восторге из-за того, что я это скрыл.

Мне пришлось кратко описать друзьям все события последних дней, включая борьбу с сектантами, а также то, что случилось сегодня в ордене лекарей.

— У меня уже голова пухнет… — принялся потирать виски Сеченов. — И что же нам теперь делать? Придётся закрывать заводы?

— Нет, как раз наоборот, — помотал головой я. — Мы продолжим создавать аппараты, просто для этого придётся вести двойную бухгалтерию. Пока что их продажей заниматься не будем. Будем хранить всё произведённое на складе. Если вдруг кто-то заявится с проверкой — скажем, что это аппараты, которые мы ещё не успели распродать.

— Ты ведь понимаешь, что двойная бухгалтерия — это огромный риск и большая нагрузка? — подметил Синицын. — Боюсь, я не смогу это потянуть в одиночку.

— Именно поэтому ты обучишь всем тонкостям Святослава. Он тоже разбирается в финансах. Опыт торговли у него есть, — пояснил я. — Тем более, я в любом случае обещал ему место моего заместителя в одном из заводов.

— Ты уверен, что мы можем ему довериться? — нахмурился Синицын.

— Уверен. И нам сейчас пригодится любая помощь, — ответил я.

— Это вы просто ещё не поняли, господа, с кем нам придётся вести противостояние, — заявил Святослав Березин, забрасывая болеутоляющий порошок в бокал с кипячёной водой. — Я ведь уже сказал, что мне известна фамилия Лазарева.

— Самое время рассказать, кто он такой и откуда ты его знаешь, — кивнул Святославу я.

— Последние десять лет я зарабатывал себе на жизнь далеко не самым честным путём, — произнёс он. — Я был в курсе всех событий, которые происходили в самых тёмных уголках Российской Империи. И пару лет назад один серьёзный криминальный авторитет каким-то образом смог пробиться в столичный совет. Изначально, говорят, он метил аж во двор императора, но туда ему добраться силёнок не хватило. Так вот, господин Лазарев был его личным лекарем. Сами понимаете, лечил этот засранец не только дворян, но и таких, как я. Бандитов, убийц и прочих отбросов.

— К чему ты это ведёшь? — спросил я.

— К тому, что произошедшее — это самый обыкновенный захват, — сказал Святослав. — Столичный совет может влиять на орден лекарей. И не только на него. Видимо, Лазарева протолкнули на должность нового главы саратовского штаба вместе со всеми его прихвостнями. И теперь он будет заниматься выкачиванием денег из лекарской сферы.

Эта ситуация мне больше напоминает лихие девяностые из моего мира. Такое впечатление, что Лазарев и его руководитель только что изобрели рэкет.

— Тогда имеет смысл написать в столичный орден! — воскликнул Сеченов. — Или самому императору, если уж на то пошло!

— Не выйдет. Это плохая идея, — помотал головой Березин.

— Почему же? — не понял Иван.

— А сам как думаешь? По-твоему, начальник Лазарева по счастливой случайности попал в столичный совет? Нет. На него у полиции ничего нет. Он имеет безупречную репутацию. Только подпольные сообщества знают, чем он занимался на самом деле. А их словам никто не поверит, — объяснил Святослав. — Император такими мелочами заниматься не станет. А орден лекарей не будет спорить с уважаемыми людьми из столичного совета.

— Понимаю, к чему ты ведёшь, — произнёс я. — Воевать нам нужно не со столицей, а с самим Лазаревым и его командой. Проще будет убрать их, чем искоренить всю коррупционную систему.

— Вот-вот, — закивал Березин. — Истину глаголешь, Алексей.

— Но этим я займусь чуть позже. Лазарев дал мне время на размышления. И я им воспользуюсь. Мне нужно отлучиться на несколько дней, — произнёс я. — За это время вы измените структуру завода. А я разберусь с другой проблемой.

— А куда, если не секрет, ты собрался? — спросил Синицын.

— Отъеду сегодня вечером в Хопёрск. Задержусь там на сутки, — сказал я.

Пару дней назад я отправил Анне Елиной письмо. Пообещал, что мы сможем увидеться в ближайшее время. Пора уже дать конкретный ответ Иннокентию Сергеевичу о том, что я согласен взять в жёны Анну.

Тем более почти все приготовления я уже закончил.

— А из Хопёрска выдвинусь в Пензу, — признался я. — Хочу повидаться с этим Сперанским. Посмотрим, что он скажет мне лично.

— Алексей, ты совсем сдурел⁈ — не удержался Синицын. — Ты же собираешься нагрянуть в логово врага. Прямо ему в руки! И чем это, по-твоему, закончится? Ты же погибнешь!

— Боюсь, я погибну, если продолжу игнорировать проблему, — ответил я.

— Понятно, ты уже всё решил… — вздохнул Илья. — Тогда возьми кого-нибудь из нас с собой. Хотя бы Лебедева. Он уже вернулся в Хопёрск. Загляни к нему. Он точно выступит хорошей поддержкой в Пензе.

— И как ты себе это представляешь? — усмехнулся я. — Если князь Сперанский не захочет вести со мной переговоры, Лебедев сожжёт полгорода? Нет. Всё уже решено. Я поеду один. Тем более, у меня есть план. И чем быстрее я приступлю к его осуществлению, тем лучше.

Друзья поняли, что спорить со мной бесполезно. Я передал ключи от своей квартиры, позволив Синицыну, Сеченову и Березину погостить у меня, а после этого собрал вещи и направился к поезду.

Давно же я не был в Хопёрске. С тех самых пор, как я ездил помогать Иннокентию Елину.

Я даже начинаю всерьёз задумываться о том, чтобы построить там себе дачу, когда моя жизнь перестанет представлять из себя бесконечный круговорот проблем.

А почему бы и нет? Здорово же иметь возможность вырваться далеко за город, отдохнуть на природе вдали от суеты. Но пока что об этом можно только мечтать.

На вокзале Хопёрска меня встретил младший брат Анны — Павел Елин.

— Павел Иннокентьевич? — удивился я. — Не думал, что моё письмо с предупреждением о визите придёт так быстро.

— Сам порой удивляюсь, как магические вороны обгоняют поезда, — улыбнулся он. — И да, может быть, перейдём на «ты»? Всё-таки мы в каком-то смысле уже не чужие люди. Если, конечно, вы не передумали насчёт предложения моего отца.

— Об этом я расскажу чуть позже, — ответил я. — Пойми меня правильно, но я не хочу, чтобы ты узнал о моём решении раньше Анны.

— Понимаю, Алексей, — кивнул он. — Но всё же надеюсь, что ты её не разочаруешь. Когда отец планировал выдать Анну за Владимира Мансурова, она вела себя совсем иначе. Сейчас же она действительно ждёт твоего ответа. Я свою сестру хорошо знаю. Понимаю, чего она на самом деле хочет.

На улице уже стемнело. Мы с Павлом не спеша следовали к особняку Елиных по узкой тропе, проходившей через небольшой лесок. В какой-то момент Павел резко замер и схватился за грудь.

— В чём дело? — напрягся я.

— Защитный кристалл среагировал, — прошептал он. — Кто-то посторонний проник на нашу территорию.

В этот момент я почувствовал, как в мою спину упёрлось остриё ножа. Я уже был готов контратаковать, но меня остановил тихий шёпот, прозвучавший прямо около моего уха.

— Т-с-с. Не спешите, господин Мечников, — произнёс незнакомец. — Велите своему спутнику не рыпаться. Мой кинжал нацелен не только на ваше сердце.

Только сейчас я заметил, что левая рука стоящего за нами мужчины упёрлась в спину Павла Елина.

— Что вам нужно? — потребовал ответа я.

— Закончить начатое в лечебнице, — заявил противник. — Очень не рекомендую вам использовать магию, Алексей Александрович. Я чувствую, как вы укрепили свою спину. Уберите сейчас же этот барьер.

Он почувствовал, как я спрессовал клетки! Хотел создать углеродную броню, но он это понял.

— Уберите свою защиту, иначе я убью Павла. А затем уже — вас!

Глава 10

Ну на этот раз убийца точно перегнул палку. Одно дело, когда угрожают мне, и совершенно другое, когда из-за чьих-то интриг, нацеленных на меня, может пострадать кто-то из близких мне людей.

Не могу сказать, что мы с Павлом Елиным очень уж хорошо знакомы, но он — брат моей будущей жены. И если с его головы упадёт хотя бы один волос, пощады от меня уже никто не дождётся. Хотя сейчас совсем не та ситуация, когда в принципе можно думать о пощаде. Мне угрожает очень опасный человек.

Появился он неожиданно, моя магия его не засекла. Он словно из земли вырос прямо за нашими с Павлом спинами. Готов поклясться, что именно он действовал в лечебнице для душевнобольных. Очень уж похожий почерк. Никто не засёк его, пока не активировались защитные кристаллы семьи Елиных.

Скорее всего, он планировал покончить со мной одним ударом. Мог ввести в шею любое вещество точно так же, как он поступил с сотрудниками и пациентами лечебницы.

Но делать этого убийца не стал. А почему? Ответ очевиден — он почувствовал опасность, которая от меня исходит. Многие маги способны предчувствовать угрозу. Не только лекарская магия на это способна. Игорь Лебедев много раз рассказывал мне, как ему удавалось выживать в условиях прошлой профессии за счёт одной лишь интуиции. На это способны только маги.

И я уверен, что человек, который сейчас нам угрожает, тоже владеет магией. Причём очень хитрой. Именно она и позволила ему обойти моё чутьё. Каким-то образом он моментально оказался за нашими спинами. И дело тут вовсе не в невидимости. Он пользуется чем-то другим.

Осознав, что я могу контратаковать, он решил взять Павла в заложники. Нашёл единственный способ, благодаря которому он гарантированно может меня замедлить. Ведь рисковать жизнью младшего Елина я не собираюсь.

— Я непонятно выразился? — прошипел он. — Сейчас же уберите барьер со своей спины, Мечников. Или вам плевать на жизнь этого человека?

— Не слушай его, Алексей, — прошептал Павел. — Делай то, что должен. За меня не беспокойся. Я ведь знаю, что ты сможешь меня вылечить, даже если я получу ранение.

— Я бы на вашем месте не был так уверен, Павел Иннокентьевич, — усмехнулся враг. — Я, конечно, и сам слышал, что Мечников способен на многое, но вряд ли даже он сможет залечить разорванное сердце.

Плохо дело. Я с большим трудом создал органическую броню на моей спине, чтобы защититься от удара. И поддерживать кожу в таком состоянии не только трудно, но и жутко больно. Все нервные окончания передавило затвердевшими участками дермы. Ощущение, будто мне на спину кипящую воду пролили.

В идеале нужно просто тянуть время до прибытия стражников, служащих Елиным. Но убийца поймёт, что я именно этого и добиваюсь. Поэтому не допустит, чтобы я воспользовался такой тактикой.

Остаётся только один вариант. Как можно быстрее дотянуться до своей сумки. Знать бы ещё, как это сделать!

— Надеюсь, Сперанский достаточно тебе заплатил, — произнёс имя заказчика я. — Ты рискуешь гораздо сильнее, чем думаешь.

Убийца замешкался всего на долю секунды. Очевидно, он не ожидал, что я знаю, как зовут человека, взявшегося мне мстить. И этого мгновения было достаточно, чтобы изменить ситуацию в мою пользу.

Я воспользовался обратным витком, чтобы вывернуть противнику руки. Достаточно было заставить мышцы плечевого пояса потянуть конечности назад. Но вышло это у меня неравномерно. Я специально направил больше энергии в левую руку, чтобы гарантированно спасти Павла, и в два раза меньше в — правую.

Убийца, несмотря на адскую боль, не медлил. Кинжал воткнулся мне прямо в спину, но нанести существенного урона не смог. Лишь поцарапал одеревеневшую кожу. Благодаря этому манёвру я успел вовремя развернуться и вытащить из сумки огненный кристалл, заполненный энергией Игоря Лебедева.

— А ведь я предупреждал, — бросил противнику я.

А затем активировал магический минерал. Из кристалла вырвался плотный поток пламени, который полностью накрыл всё тело убийцы. Я был уверен, что такая атака полностью сотрёт моего противника с лица земли. Лебедев не пожадничал! Поместил в кристалл столько магического огня, что температура достигала почти тысячи градусов. Ни один живой человек не сможет пережить такую атаку.

Как только энергия кристалла опустилась до нуля, пламя погасло. В этот момент к нам подбежали охранники Елиных.

Однако в области, которую покрывал огонь, я не обнаружил никаких признаков убийцы. Странно… Температура, конечно, была высокой, но хоть что-то от него должно было остаться. Ни пепла, ни металлического оружия — ничего. Хотя я готов поклясться, что отступить у него не было ни единого шанса.

Он исчез так же быстро, как и появился. И кажется, теперь я понимаю, какой силой он обладает. Дело вовсе не в скрытности. Он просто умеет телепортироваться.

И это хорошо объясняет то, что произошло в психиатрической лечебнице. Возможно, там действовала не группа людей. Лишь один человек с магией телепортации, который очень быстро проскакал между всеми пациентами и работниками лечебницы, мгновенно вводя в шеи своих жертв заранее заготовленные лекарственные средства.

— Усилить охрану! — скомандовал Павел Елин. — Активируйте новые защитные кристаллы. Этот человек может вернуться. Нельзя позволить ему добраться до нашего особняка.

— Мудрое решение. Но я сомневаюсь, что он вернётся, — сказал Павлу я. — Мне удалось сильно его потрепать. Ему потребуется какое-то время, чтобы оклематься после произошедшего.

— Осторожность лишней не бывает, — ответил Павел. — Я не могу допустить, чтобы наш гость не смог заснуть, опасаясь, что за ним снова явится этот псих. Ох… — вздохнул Елин-младший. — Поверить не могу. Ты опять спас мне жизнь, Алексей. В который раз! Я обязательно отплачу тебе за это когда-нибудь. Либо попрошу отца, чтобы…

— Не стоит беспокоить Иннокентия Сергеевича и Анну, — посоветовал я. — Скажем, что убийца не успел к нам приблизиться. Тем более, сюда он больше проникать не станет. Как только я уеду — он снова последует за мной.

Вскоре мы добрались до особняка. Слуги Елиных сразу же сопроводили меня до гостевой комнаты, где я смог оставить вещи и переодеться. На территории имения Елиных поднялась суета. Охрана патрулировала периметр и расставляла новые, более мощные защитные кристаллы.

Однако несмотря на это, нам всё же удалось собраться за ужином. О предстоящей помолвке никто не говорил. Барон всё время разговаривал со мной на посторонние темы. Одна лишь Анна время от времени поглядывала на меня украдкой, ожидая, когда я заведу разговор на тему, которую не решается поднять её отец.

— Я обдумал ваши слова, Иннокентий Сергеевич, — произнёс я. — И мне будет радостно принять ваше предложение. Тем более, всё для предстоящего события у меня уже практически готово. Строительная компания недавно прислала мне отчёт. Постройка моего имения закончится в начале следующего месяца. Примерно в тот период и можно запланировать свадьбу.

Анна раскраснелась, а её мать и вовсе потеряла дар речи. Поначалу я подумал, что это произошло от того, что её это событие очень обрадовало. Но, как оказалось, внутри семьи Елиных произошла интрига, о которой я даже не догадывался.

— Погодите, какая ещё свадьба? — удивилась она. — О чём речь?

— Ну… — протянул Иннокентий. — Дело в том, дорогая, что я не хотел тебе рассказывать о принятом мной решении, пока Алексей Александрович не дал окончательный ответ. Я дал добро на их с Анной брак.

— Милостивый Грифон! — прикрыла рукой рот она. — А почему… Почему ты меня не предупредил?

— Это был сюрприз, — ответил барон. — Тем более решения в нашей семье всегда принимал я. Что тебя так удивляет?

— Но ты же сам дал мне задачу найти подходящего жениха для Анны! — воскликнула она. — Алексей Александрович, вы не подумайте, я тоже не против того, чтобы вы взяли в жёны нашу дочь, но… из-за просьбы Иннокентия я уже договорилась о встрече с другим человеком.

— Чёрт! — выругался барон Елин. — Я думал, что ты меня в тот момент даже не слушала!

— А вот и нет! Слушала и сделала всё так, как ты велел!

Анна прикрыла лицо руками. Павел тихо усмехнулся, склонился ко мне и прошептал:

— Сейчас будет представление, Алексей. Не обижайся на моих родителей. Уверен, они как-нибудь смогут разобраться с этим недопониманием.

Что-то я в этом не уверен. Если бы дело было в простом недопонимании, они бы не стали скандалить прямо на ужине.

— Дергачёв приедет послезавтра! — воскликнула баронесса. — Что мы ему скажем? Учитывая, как долго он отвечает на магические письма, прочтёт сообщение он уже в тот момент, когда доберётся до Хопёрска.

— Дергачёв⁈ — оторопела Анна. — Этот жирный старикашка? Мама, почему ты вообще решила отправить ему такое предложение? Да я ни за что в жизни на такое не соглашусь!

— Дорогая, у него очень богатые земли в Самарской губернии. Рядом с ним ты могла бы жить припеваючи! — попыталась успокоить её мать.

— Николай Дергачёв? Да я на дух его не переношу! — воскликнул барон Елин. — Как тебе вообще могла прийти в голову эта затея? И когда ты собиралась рассказать мне об этом? Когда он сюда приедет лично?

— Но ты ведь сделал то же самое! Я узнала о твоём договоре с господином Мечниковым только после того, как прошла половина ужина. И то! Это он завёл эту беседу, а не ты!

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне при госте!

Да… Похоже, скандал затянется, если я не вмешаюсь. Очевидно, Елины сами не знают, что им теперь делать.

— Прошу минуту внимания! — повысил голос я. — Первым делом прошу вас остановить ссору. Понимаю, что я здесь на правах гостя, но эта тема касается и меня, поэтому я не хотел бы, чтобы из-за предстоящей помолвки между мной и Анной разразился такой скандал.

Старшие Елины резко замолчали. Похоже, они и сами надеялись, что кто-то сможет рассказать им о вариантах решения этой проблемы.

— Так что вы предлагаете, Алексей Александрович? — спросил барон Елин.

— Всё уже решено. Мы договорились с вами, Иннокентий Сергеевич, и я отдельно разговаривал с Анной. На тот момент вы оба были согласны, — произнёс я.

— Я и сейчас согласна! — пересилив стеснение, воскликнула Анна. — Я лучше умру, чем выйду за барона Дергачёва!

— Уж до вашей смерти мы точно эту ситуацию не доведём, Анна, не беспокойтесь, — улыбнулся я. — Мне понятно, что возникло недопонимание. И оно может привести к конфликту вашей семьи с родом Дергачёвых. Я вас знаю уже давно. Мы через многое прошли вместе. А тот факт, что вскоре мы с Анной в любом случае поженимся, сближает нас ещё сильнее. Мечниковы и Елины без нескольких недель родственники. Поэтому я помогу вам разрешить эту проблему.

— Неплохо сказано, мне нравится, — прошептал Павел, который явно воспринимал возникший скандал как развлекательное зрелище.

— Помолчи, Павел! — прикрикнул на сына Иннокентий Сергеевич. — Дай господину Мечникову договорить!

— Завтра утром я буду вынужден отбыть в Пензу. У меня небольшая командировка. Однако на обратной дороге я снова могу заглянуть к вам. Как раз в тот день, когда приедет барон Дергачёв, — произнёс я. — Позвольте мне самому переговорить с ним. Я поставлю его перед фактом. Скажу, что уже всё решено. Объясню ситуацию по-своему. А если он закатит скандал, постараюсь его разрешить. В таком случае в недобром свете перед ним буду скорее выставлен я, а не ваша семья.

— Это очень любезно с вашей стороны, Алексей Александрович, — произнёс барон. — Но мне неловко из-за того, что вам приходится разбираться с ошибками, которые возникли из-за недомолвок в моей семье.

— Ерунда, — ответил я. — Это — мелочи, в сравнении с тем, какие проблемы мне приходится решать обычно.

— Он прав, Иннокентий, — произнесла баронесса. — Учитывая, каких успехов господин Мечников достиг в Хопёрске и в Саратове, его мнение будет куда более тяжеловесным, чем наше, — женщина перевела взгляд на меня и одобрительно кивнула. — Спасибо вам, Алексей Александрович. И простите, что из-за нашей семьи у вас возникли такие неприятности.

— Ничего страшного, — спокойно ответил я. — А теперь давайте об этом забудем. Всё равно пока что исправить ситуацию мы никак не можем. Давайте лучше обсудим, как организовать свадьбу. Лично я сразу хотел бы отметить, что её лучше провести в Хопёрске.

— В Хопёрске? — удивился Иннокентий Сергеевич. — Почему именно здесь? У нас хватит денег, чтобы организовать праздник где-нибудь в Саратове.

— У меня хватило бы средств и для того, чтобы провести праздник в Санкт-Петербурге, — подметил я. — Но дело вовсе не в деньгах. В Саратове сейчас очень опасно. Поверьте мне на слово. Может, до вас ещё не дошли слухи о том, что там происходит, но я не думаю, что хорошей идеей будет устраивать там громкую свадьбу. И столица тоже для этого не подойдёт. Времена сейчас очень неспокойные. Даже император чудом смог избежать смерти совсем недавно. Кроме того… Скажу честно. Хопёрск мне очень дорог как место, в котором я начал свой путь. Мне было бы приятно начать новый этап в жизни именно здесь, — я перевёл взгляд на свою будущую супругу. — А вы что скажете, Анна? Я обязательно учту и ваши пожелания.

— Я… Я полностью согласна с вашим мнением, Алексей Александрович, — кивнула она. — Меня всё устраивает.

— Что ж, в таком случае не вижу смысла спорить, — заключил Иннокентий Сергеевич. — Тогда остаётся только составить список гостей и определиться с датой. Простите за нескромный вопрос, господин Мечников. Но я хотел бы узнать, планируете ли вы звать свою семью? Я знаю, что отношения у вас напряжённые, поэтому не уверен, захотите ли вы их здесь видеть.

В этом он прав. Одно дело — позвать Олега и Катю с Серёжей, а другое дело — пригласить отца с братьями. Ярослав никаких проблем не учинит. А вот мой отец, Кирилл в сочетании с Олегом — это взрывная смесь. Однако я не могу позвать одного лишь Ярослава и проигнорировать остальных членов семьи, проживающих в Санкт-Петербурге.

— Я приглашу их, — сказал я. — Но не могу быть уверен, что отец с моим старшим братом смогут прибыть. У них сейчас очень много работы.

Кирилл может оказаться в этот момент на фронте, а отец теперь занимает очень сковывающую должность. Всё-таки личный лекарь императора Российской Империи — это не шутки. Вряд ли Николай Павлович его отпустит. А лично просить императора о такой мелочи — просто глупость.

К окончанию ужина мы определились с датой. Праздник должен состояться четвёртого сентября. Насчёт точного списка гостей можно будет определиться чуть позже.

После столь насыщенного вечера все разошлись спать. Этой ночью мой сон был чутким, как никогда. Я опасался, что в любой момент может нагрянуть убийца, поэтому намеренно поддерживал быструю фазу сна, чтобы вскочить в любой момент.

Благо до шести утра так ничего и не случилось. Либо я сильно ранил злоумышленника, либо усиленная защита Елиных всё же сыграла свою роль.

Я покинул особняк ещё до того, как Елины проснулись. Решил никого не беспокоить, собрал вещи и направился на вокзал. Поезд отбыл в Пензу, и единственное, что меня беспокоило в данный момент — это предстоящий день.

Плевать на Лазарева, сектантов и прочую дрянь, оставшуюся позади — в Саратове. Сейчас главное — разрешить ситуацию с князем Сперанским и вернуться домой живым. Скоро моя семья расширится, и я буду отвечать не только за дядю и его семью, но ещё и за свою жену. Умирать мне пока что очень-очень рано.

Отвлёкшись на эти мысли, я не заметил, как человек, сидевший позади меня, положил мне руку на плечо. Я уж было подумал, что это убийца вновь умудрился подобраться ко мне со спины.

Но затем услышал знакомый голос.

— Правду говорят! Всё повторяется. История циклична. Вот мы и снова встретились с вами, господин Мечников!

Глава 11

Я резко развернулся, осознав, кто сидит прямо за моей спиной. А там находился мужчина в военной форме. На его лице был шрам от ожога, который он получил от пироманта на фронте.

Андрей Бахмутов. Аэромант, с которым я встретился в поезде «Санкт-Петербург — Астрахань» чуть меньше года назад.

— Вот это встреча! — обрадовался я. — И не поспоришь, Андрей, всё повторяется.

Бахмутов протиснулся между пассажиров и пересел ко мне. Мы обменялись крепким рукопожатием, после чего Андрей произнёс:

— А ведь это будто вчера было. Помнишь? Ты сразу же после изгнания впервые ехал в Хопёрск. А я тебя ещё отговаривал. Рассказывал, что жить и работать в этом городе невозможно. И как всё в итоге обернулось? Слышал, ты достиг больших высот в лекарской сфере!

— Ещё есть куда стремиться, — ответил я. — Расскажи лучше, каким ветром тебя сюда занесло? Как служба идёт?

— Со службой всё стало гораздо спокойнее, — произнёс Бахмутов. — Я написал рапорт. Ушёл с передовой. Всё-таки решил прислушаться к твоим словам. Ты как-то намекнул, что не стоит рисковать собой, раз моя семья нуждается в поддержке. Я всё это взвесил, представил, что произойдёт, если в следующий раз я уже не смогу пережить атаку вражеского пироманта. Отец с матерью и так живут на деньги, которые я им высылаю. Так ещё и с оплатой обучения Соне надо помогать.

Точно, Соня Бахмутова ведь смогла поступить в Пензенскую магическую академию. Я тоже поучаствовал в этом деле. Помогал ей подать документы и дважды спасал ей жизнь. Первый раз достал её из летаргического сна, а через пару месяцев мы с Лебедевым помогли ей и её однокурсникам выбраться из очага некротики, который созрел в озере неподалёку от Пензы.

— Ты сестру едешь проведать? — поинтересовался я.

— Не только, — помотал головой Бахмутов. — Собираюсь встретиться с командующим Пензенским гарнизоном. Хочу перевестись туда. И работа спокойная, и поближе к семье буду. А то Соня уже полгода живёт совсем одна в незнакомом городе. Сам понимаешь — слишком уж это опасно. Особенно в наше время.

Юной девушке с таким мягким характером опасно жить одной в любое время. Хотя, если вспомнить, насколько могущественна её магия, можно и подискутировать на эту тему. За себя она постоять может. Меня она однажды чуть своим криком на кусочки не разорвала. А уж другие студенты, которые вместе с ней проходили отбор на тренировочном полигоне, и вовсе получили тяжёлые увечья.

Одному мне пришлось восстанавливать лопнувшее лёгкое, а второму возвращать слух.

— А ты зачем в Пензу едешь? Ещё и там хочешь сеть своих заводов открыть? — спросил Андрей.

А вот это — очень неудобный вопрос. Я бы не хотел, чтобы Бахмутов знал, какие цели я преследую в этой поездке. Не могу же я сказать, что собираюсь разобраться с князем Пензенской губернии, который задумал меня убить!

— Вроде того. Выполняю задание от ордена лекарей, — ответил я.

— Если сможешь освободиться пораньше — давай встретимся где-нибудь. Вот мой адрес… — он достал потрёпанный военный блокнот и быстро начеркал в нём улицу и номер дома. — Заглянешь к нам. Думаю, Соня тоже была бы рада с тобой повидаться. Ты очень многое сделал для нашей семьи. И для неё, и для меня.

Я вспомнил, как мне приходилось лечить Бахмутова от аероспазма. Можно сказать, что мой старый знакомый страдает от магической бронхиальной астмы. Я не хотел начинать разговор с этого вопроса, но сейчас самое время узнать, как он себя чувствует.

Уж больно мне не нравится цвет его лица. Какой-то слишком синюшный.

— Ты за своими лёгкими следить не забываешь? — поинтересовался я.

— Благодаря тебе жить стало гораздо проще. Я же регулярно покупаю аэрозоль, которую ты создал. Мне военный лекарь расхвалил твой препарат. Сказал, что он будет очень хорошо помогать от моих приступов, — произнёс он.

А ведь он мне врёт. А точнее — не договаривает. Скорее всего, не хочет, чтобы я о нём лишний раз беспокоился. Вижу ведь, что с ним что-то не так!

— Андрей, ты уж извини за настойчивость, но я не советую тебе скрывать от лекаря то, что он может увидеть без лишних расспросов, — произнёс я. — Выкладывай, что у тебя стряслось. Не помогают ведь тебе аэрозоли на самом деле.

— Ну ты даёшь… — надув щёки, выпустил воздух он. — Ничего-то от тебя не скроешь. Слушай, Алексей, история очень долгая. Да и не хочется мне как-то обсуждать это в поезде. Не станешь же ты меня прямо здесь осматривать! Если настаиваешь, я покажусь тебе уже в Пензе, когда мы оба закончим с делами.

— Договорились, — кивнул я. — Хотя бы вкратце скажи, как проявляется ухудшение. И больше до Пензы мы к этой теме не вернёмся.

— Дышать стало труднее, чем раньше, — сказал он. — Но теперь без приступов. Просто одышка сохраняется постоянно. Это ещё одна причина, почему я решил уйти с передовой. Не могу даже стометровку пробежать лишний раз. Да тьфу! О какой вообще стометровке идёт речь? Я даже от разговора обычного задыхаюсь.

И я это заметил. Бахмутов по привычке говорил очень много, но после каждого предложения ему приходилось делать дополнительный вдох. Нехороший признак. Тут уже дело даже не в аероспазме. Боюсь, с его лёгкими проблемы куда серьёзнее.

— И… Есть ещё одна проблема, — признался Андрей. — Когда кашляю, вместе с мокротой кровь выходит. Не знаю, может, надорвал себе глотку. У нас во взводе некоторые страдали от этого, если часто кашляли или много кричали.

— Сомневаюсь, что дело именно в этом, — покачал головой я. — Лёгкие твои, друг, нужно срочно обследовать. Решено, всерьёз возьмусь за тебя в Пензе. И на будущее — не скрывай от меня симптомы. Давно ведь уже знакомы, мог бы мне и письмо прислать. Я хотя бы дистанционно дал бы тебе рекомендации.

Больше, как и договорились, мы к этой теме не возвращались. Остаток пути мы обсуждали все произошедшие с нами события, о которых ещё не успели рассказать. Я узнал, что Соня Бахмутова смогла пройти всю программу первого курса всего за полгода. Выходит, не зря я помогал протолкнуть её в магическую академию. У неё есть все шансы достичь уровня архимага в будущем.

Как только поезд прибыл в Пензу, мы сразу же разделились. Андрей пошагал в местный гарнизон, а я принялся искать способ быстро выйти на князя. Разумеется, заявиться к нему в особняк я не мог.

Но мне повезло. Я поспрашивал жителей и выяснил, что князь Сперанский ведёт приём граждан у себя в резиденции. Не заметить это здание было трудно. Чем-то оно мне напоминало высотку из моего прошлого мира. Высоченная каменная башня. Скорее всего, в этот комплекс входит не только кабинет его приёма, но и все центральные органы управления.

Я прошёл в фойе, где меня тут же остановил один из сотрудников резиденции и сопроводил к столу, где проходила запись на приём тех или иных чиновников.

В одном мне не солгали. Сперанский и вправду следит за развитием Пензенской губернии. С Саратовом не сравнить. Я будто оказался в другом мире или же в другом времени. Здесь всё устроено почти так же, как в моей современности.

— Цель вашего визита, господин Мечников? — спросила молодая девушка, изучая мой паспорт.

— Я хочу встретиться с Филиппом Михайловичем Сперанским, — произнёс я.

Я заметил, как она с трудом сдержала смешок.

— Что это вас так рассмешило? — нахмурился я.

— Какой день недели вас устроит? Можете выбрать любой день, начиная с двадцать пятого октября, — заявила она.

Ага… Теперь понятно, что её так развеселило. Похоже, по записи к князю попасть практически невозможно. Но выхода у меня нет. На кону моя жизнь. Придётся пробиваться туда любыми способами.

— Встреча должна пройти сегодня, — настоял я. — И нет, она не запланирована. Но как только князь узнает, что в город прибыл Алексей Мечников, поверьте, он сразу же выделит свободное время, чтобы переговорить со мной.

Такой шанс он не упустит. Как минимум его должен был испугать тот факт, что мне известно, чем он занимался с Угловым. Ведь других причин моего появления в Пензе попросту быть не может. А я прямым текстом сказал его прихвостню, что имя нанимателя мне прекрасно известно. Он не мог об этом не доложить.

Плюс ко всему, Сперанский не станет игнорировать возможность встретиться со мной лично. Ведь фактически я сам добровольно иду в руки к человеку, который хочет меня убить.

— И всё же, Алексей Александрович, я вынуждена вас разочаровать. Экстренных встреч господин Сперанский не проводит. И он строго-настрого запретил нам беспокоить его по поводу приезда любых незваных гостей. За исключением, разве что, императора Российской Империи. Так что скажите, будете записываться на приём или…

Девушку отвлёк звон вибрирующего кристалла вызова. Она взяла продолговатый прозрачный минерал, который чем-то напоминал трубку от старого домашнего телефона, и приложила его к уху.

Выражение её лица резко изменилось, как только она услышала голос своего собеседника.

— Д-да, господин, — зачем-то кивнула она, хотя вызывающий никак не мог этого увидеть. — Нет-нет, вы не ошиблись, он прямо здесь, передо мной. Документы? Да, всё проверила. Аа… Простите, я всё поняла. Сейчас же направлю.

Она отключила кристалл и озадаченно взглянула на меня.

— Видимо, вышла какая-то ошибка, Алексей Александрович. Простите за причинённые неудобства. Что же вы сразу не сказали, что у вас уже имеется запись на сегодня? — нервно усмехнувшись, спросила она.

— Запамятовал, — солгал я. — Так господин Сперанский уже в курсе, что я здесь?

— Да, это он только что связывался со мной, — кивнула девушка. — Филипп Михайлович ждёт вас у себя в кабинете.

Она махнула охранникам, которые стояли перед дверью, ведущей на лестничные пролёты, и те попросили меня пройти в комнату досмотра.

Ничего необычного в этом нет. Я понимаю, что с оружием меня туда не пустят. Придётся оставить сумку, саблю и все остальные инструменты здесь — на первом этаже.

Но мой план уже пришёл в действие. Сперанский клюнул. Видимо, ему доложили, что я прибыл в Пензу. Но я и не пытался скрываться. Он мог ещё вчера догадаться, что Хопёрск — это лишь перевалочный пункт, а на деле я двигаюсь в соседнюю губернию.

Как только охранники закончили досмотр, меня повели на десятый этаж. Минус балл князю Сперанскому! Профинансировать изобретение магического лифта для своей цитадели он не додумался.

Меня провели в огромную комнату, больше напоминавшую банкетный зал по своим габаритам. Уж не знаю, зачем Сперанскому понадобился такой большой кабинет, но факт остаётся фактом — князь сидит в другом конце помещения за своим письменным столом.

И, судя по количеству охраны, действовать он привык осторожно. Я заметил, что вооружённые люди были везде. В углах комнаты, между книжных полок, у входа в кабинет и снаружи — в коридоре.

Итого десять человек, не считая самого князя. Я это предусматривал, но всё же количество потенциальных врагов слишком велико.

— Не ожидал, что вы почтите меня своим визитом, Алексей Александрович, — произнёс Сперанский и поднялся из-за своего стола.

Ничего себе, вот это великан! Ростом Филипп Михайлович был явно под два метра, если не выше. Да и внешность у Пензенского князя специфическая. Длинные чёрные волосы, густая ухоженная борода. Глаза здоровенные, блестящие, как у хищной птицы вроде совы.

Теперь понятно, зачем ему такие высокие потолки. В обычных комнатах он, скорее всего, вынужден пригибаться.

— Рад, наконец, познакомиться с вами, Филипп Михайлович, — произнёс я.

Медленно приближаясь ко мне, князь махнул рукой и воскликнул:

— Оставьте нас наедине. Охрана мне не понадобится.

Отозвал стражников? Отлично. Этот вариант я тоже предсказывал. Значит, он хочет поговорить со мной о том, что другим людям лучше не слышать. Но при этом он уверен, что я не представляю для него никакой опасности. Козырей у него в рукавах должно быть немало.

Но у меня их ещё больше.

Как только в кабинете не осталось никого, кроме меня и князя Сперанского, мой противник заявил:

— Что ж, Алексей Александрович, а вы, как я посмотрю, совершенно ненормальный человек.

— Решили начать разговор с оскорблений? — приподнял одну бровь я. — Необычное поведение для человека вашего статуса.

— Я бы не назвал это оскорблением, — меря широкими шагами кабинет, произнёс Сперанский. — Как раз наоборот. Комплимент. Вы меня очень сильно удивили, господин Мечников. Никто в здравом уме не стал бы соваться в логово к человеку, который желает вам смерти. Храбрости вам не занимать. В этом и заключается ваша ненормальность.

— Так вы даже не пытаетесь скрыть свои намерения? — спросил я и принялся расхаживать по кабинету, изучая полки с книгами. Важно было транслировать ему своё спокойствие и уверенность. Пусть знает, с кем имеет дело.

Да, я обычный барон, а он — князь целой губернии. Да, прямо сейчас я нахожусь в его логове, где целая куча верных ему людей, готовых атаковать меня в любой момент. И даже за пределами его резиденции небезопасно. В Пензе все подчиняются Филиппу. Даже городовые, скорее всего, без лишних вопросов могут схватить меня и передать в личную темницу Сперанского. Кроме того, я абсолютно безоружен.

И даже так я всё равно уверен, что мне удастся выйти отсюда живым. Если всё пойдёт по моему плану, Сперанский ничего не сможет мне противопоставить.

— А какой смысл мне это скрывать, господин Мечников? — пожал плечами он. — Вы и так уже каким-то образом вычислили меня. Поранили моего союзника. Но в этом виноват только я. Недооценил вас. Хотя изначально было очевидно, что человек, который смог засадить за решётку моего доброго друга Андрея Всеволодовича Углова, не может быть глупцом. Но одну ошибку вы всё-таки допустили. Забрались туда, откуда вам выбраться уже не удастся.

Мы со Сперанским ходили по кругу, как два хищника, готовых в любой момент вцепиться друг другу в глотки. Но так лишь казалось со стороны. Прямого столкновения между мной и князем, скорее всего, не произойдёт.

Суть моего плана совершенно иная.

— Вы осознаёте, что ваши действия угрожают другим людям? — спросил я. — Я понимаю, почему вы хотите убить меня. Углов — ваш близкий друг. Но вчера ваш наёмный убийца грозился прикончить наследника Хопёрского района. А незадолго до этого восстание психов чуть не привело к гибели заведующего лечебницей.

— Мелочи, — пожал плечами Сперанский. — Когда слуги подают мне яичницу, я не задумываюсь о том, как жестоко обошлась судьба с каждым яйцом, попавшим в мою тарелку.

— Только не надо сравнивать жизни людей с куриными яйцами, — хмыкнул я. — А то мне начинает казаться, что вы мало чем отличаетесь от душевнобольных людей, страдающих шизофренией.

Сперанский резко остановился. Прищурился, окидывая меня взглядом, а затем кровожадно улыбнулся.

— Господин Мечников, в одном вы очень сильно ошиблись, — произнёс он. — Вы совершенно не поняли мои мотивы. С какой-то стати вы решили, что я хочу вас убить. Но это не так. Моя главная цель — не убийство. Я хочу, чтобы вы помучились. Изначально мне казалось, что быть растерзанным обезумевшими пациентами — это достойная судьба для такого человека, как вы. Однако вам удалось спастись. Тогда я попросил своего помощника привести вас сюда живым. Но он снова не смог вас схватить. И тогда вы сделали за него всю работу. Неужели вы не боитесь того, что вам предстоит перенести?

И всё-таки я был прав. Передо мной не просто жестокий человек. Он — безумец, одержимый жаждой мести.

— Я рассчитываю, что мы с вами можем решить ситуацию мирным путём, — спокойно ответил я. — Если в вас теплится хотя бы небольшая капля рассудка.

— Алексей Александрович, даже если бы я был готов простить вас за то, как вы поступили с Угловым, вам бы всё равно угрожала смертельная опасность, — заявил он. — Догадываетесь, почему?

— Не имею ни малейшего понятия.

Сперанский махнул рукой. И из небольшой каморки, с которой сообщался его кабинет, появился ещё один человек.

— Потому что я — не единственный человек, который желает вам отомстить!

Глава 12

В кабинете Филиппа Сперанского появился тот самый маг-телепортатор, который уже дважды покушался на мою жизнь. Я взглянул на его лицо. На этот раз он не скрывал его под капюшоном.

На первый взгляд, обычный мужчина лет тридцати. На лице остались небольшие ожоги после того, как я шарахнул по нему из огненного кристалла. Лысая голова аж блестит из-за проникающих в окно солнечных лучей. Подозреваю, что волос он лишился тоже по моей вине.

— И? — спросил я. — Что дальше? Вы сказали, что мне хочет отомстить ещё один человек, Филипп Михайлович. Но я этого мага даже не знаю. Я полагал, что вы его наняли, чтобы он от меня избавился.

— Так и есть, — кивнул князь. — Но, видимо, я не совсем правильно выразился. Мой компаньон — это лишь орудие, которое находится в двух руках сразу. В моей руке и в руке оскорблённого существа, которое жаждет вашей смерти.

Мне и вправду начинает казаться, что Сперанский не дружит с головой. О каком существе идёт речь? Что он несёт?

— Позвольте я покажу ему, Филипп Михайлович? — спросил наёмник.

— Конечно. Он ведь уже давно этого ждёт. Я не против разделить с ним этот момент, — улыбнулся Сперанский.

Наёмник выставил перед собой ладонь, и пространство вокруг его руки разорвалось. Вскоре около убийцы образовалась сфера, через которую мне удалось заглянуть в другое измерение. Портал явно вёл не в наш мир.

Прозрачные полы, бесконечные коридоры…

Проклятье, а ведь я уже был там. И нет, это не Тёмный мир.

Это обитель двуликого бога Януса.

— Давно не виделись, господин Мечников! — заглянув в пространственное окно, воскликнул Янус. — Даже не могу вспомнить, когда мы с вами в последний раз встречались… Хм… Ах да, точно! Когда вы половины моего тела сшили неправильно и унизили перед Гигеей!

Сперанский неожиданно рассмеялся, да так громко, что эхо его голоса ещё несколько секунд летало по залу.

— Господин Сперанский, я сказал что-то смешное? — прикрикнул Янус.

— Простите, Янус, не подумайте, что меня так развеселила ваша история, — произнёс Филипп Михайлович. — Меня просто позабавило выражение лица Мечникова. Взгляните на него! Кажется, наш план удался. Нам действительно удалось застать его врасплох. Что такое, Алексей Александрович? Вы не ожидали, что моим союзником окажется двуликий бог?

— Я привык ожидать от своих врагов чего угодно, — ответил я. — Меня больше удивляет, как ты, Янус, смог нарушить нашу клятву.

— Клятву? — пожал плечами он. — О чём это вы, господин Мечников? Я ведь пообещал, что не причиню вам вреда. И не обману. И сдержал своё слово. А-а! Понял. Видимо, вы решили, что я действую через этого молодого человека, которого вы чуть не спалили дотла? Это не совсем так. Просто я научился делать то, что до этого умели делать только ваши лекарские боги. Я нашёл себе избранника. И наделил его своей силой. Так что вред вам причиняю не я, а он. Видите? Никто клятву не нарушил.

— Эх, всё-таки нужно было оставить тебя калекой, — покачал головой я. — Что ж, такова участь лекаря. Иногда приходится помогать таким неблагодарным уродам, как ты, Янус.

— Я бы на вашем месте выбирал слова, Алексей, — прорычал Янус. — Вы сейчас не в той ситуации, чтобы хамить мне или господину Сперанскому. Не знаю, зачем вы вообще сюда пришли, но выйти отсюда живым вам не удастся.

— Но и умрёте вы не мгновенно, — улыбнулся Сперанский. — Мы будем вас долго мучить. И ваша лекарская магия вам не поможет. Достаточно нацепить на вас наручники из орихалькона, и вы сразу же перестанете быть магом. Умрёте простым человеком без магических способностей. Как Андрей Углов.

— Андрей Углов не умер, — помотал головой я. — Вы, господа, явно перебарщиваете.

— Да лучше бы он умер, чёрт подери! — не удержался Филипп Михайлович. — Вы хоть знаете, куда его отправили? Нет? Его закрыли в имперской тюрьме. В столице. За незаконное производство, сбыт и использование огнестрельного оружия ему дали сорок пять лет. Когда он выйдет на волю, ему будет уже за семьдесят. И мы оба понимаем, что в условиях имперской тюрьмы он столько не проживёт. Вы обрекли его на долгие муки, Мечников. То, что я собираюсь сделать с вами — это милосердие по сравнению с судьбой Андрея Всеволодовича.

— Говорите за себя, — хмыкнул Янус. — Лично я не планирую быстро с ним заканчивать. Никакого милосердия. Мечников опозорил меня перед другими богами. Теперь меня зовут не двуликим, а увечным богом. Как какого-то жалкого изуродованного смертного!

Да, дело дрянь. Я изначально шёл на самоубийственную встречу, а теперь ещё и обезумевший Янус подключился к этой разборке. Что ж, ничего. Если всё пройдёт по моему плану, он тоже не сможет мне помешать.

Но и уйти от Януса с его избранником будет непросто. Придётся придумать ещё один план. Отступать отсюда я буду в любом случае, когда сделаю то, что запланировал. Но если Сперанский за мной погнаться не сможет, то избранник двуликого бога — запросто!

— Ладно, господа. Похоже, я действительно сам себя загнал в ловушку, — заключил я. — И у меня есть встречное предложение. Возможно, хотя бы вы, Филипп Михайлович, захотите передумать, когда услышите его.

— Решили поторговаться перед смертью, Мечников? — хмыкнул он.

— Можно сказать и так. Дело в том, что я знаю, где сейчас хранится оружие, которое господин Углов так и не смог довезти до Пензы, — произнёс я. — Уверен, вы бы хотели его забрать.

Сперанский прищурился.

— Это больше похоже на ловушку. Вы что же думаете? Что я нагряну туда со своими людьми, и мы попадём прямо в руки городовых? За дурака меня держите? — спросил князь.

Нужно очень аккуратно подбирать слова. Нельзя, чтобы он понял мой замысел. Пока что Сперанский мыслит совсем не в том направлении.

Почти попался на мою удочку.

— Ваше дело. Но в оружии вы явно заинтересованы. Не могу только понять, зачем вам тратить такие суммы на эти пистолеты, — хмыкнул я. — На мой взгляд, это недальновидно. Вы чуть не передали Углову весь бюджет своего княжества.

— Вы не ведаете, что несёте, Мечников, — поморщился Сперанский. — Посмотрите на этот город! — он указал рукой на широкие окна, идущие от потолка до пола. — Это — моё детище. До меня Пенза был городишкой по типу вашего грязного Саратова. Думаете, я готов тратить деньги на всякую ерунду? Это оружие могло изменить судьбу моей губернии. Мои города никто бы не смог взять. Даже войска императора. Люди гибнут пачками на фронте, а я мог бы сохранить жизни гражданам Пензенской губернии. Достаточно устроить небольшое вооружённое восстание и отделиться от Российской Империи. Независимое Пензенское княжество… У нас с Угловым был отличный план, как это провернуть. Теперь вы понимаете, как далеко вы зашли, пытаясь лезть не в свои дела?

— И… Всё! Закончили, — произнёс я, а затем из внутреннего кармана моей куртки раздался щелчок.

— Что это сейчас было? — нахмурился Сперанский.

И стоило ему произнести эти слова, как из моего же кармана послышался голос князя.

— Достаточно устроить небольшое вооружённое восстание… — прозвучал слегка искажённый голос Сперанского, который я поместил в свой звуковой кристалл.

— Это… Это мой голос? — оторопел он.

— Представляю вам ещё одно моё изобретение, — улыбнулся я. — Так уж вышло, что я занимаюсь не только лекарским оборудованием. В моём кармане лежит связка из двух кристаллов. Один принимает звук, другой выбрасывает его назад. Пришлось раскошелиться на кристаллы вызова, но… Думаю, оно того стоило. Я называю этот аппарат «диктофоном».

— Вас должны были осмотреть! — вскрикнул Сперанский. — Какого чёрта моя охрана не забрала у вас этот аппарат⁈

— Видимо, вашим людям никогда не приходилось иметь дело с мазями, которые я произвожу, — произнёс я. — Ещё когда я жил в Хопёрске, меня посетила мысль выпускать мазь с эффектом невидимости. В маленьких флакончиках, разумеется, чтобы никто не мог натереть себя ею с ног до головы. Предполагалось, что ею будут пользоваться дворянки, чтобы скрывать прыщики. Правда… Потом я решил, что направлять это вещество в массы слишком опасно. И оставил для личного пользования.

— Медленно достаньте из кармана свой аппарат и бросьте его мне, — велел Сперанский. — В противном случае…

— Что? Убьёте меня? — перебил его я. — Так я же в любом случае теперь не жилец. Какой в этом смысл?

— Тогда и вам нет смысла держать при себе этот кристалл! — воскликнул Сперанский. — Вы уже не сможете передать это сообщение императору.

— А вот и нет, Филипп Михайлович, — улыбнулся я. — Как раз с этой задачей я справлюсь прекрасно.

У меня была всего одна секунда, чтобы сделать то, что я задумал. Янус уже понял, что у меня на уме, поэтому отдал приказ своему избраннику — атаковать меня.

Но он не успел. Телепортировался ко мне за спину, но было уже слишком поздно. Я выхватил из кармана второй предмет, который мне удалось пронести.

А затем дунул в свисток призыва Аристея.

За секунду до того, как кинжал мага-телепортатора достиг моей кожи, я окружил себе лекарским покровом. Почувствовал, как ко мне приближается лезвие, и оттолкнул противника обратным витком. Ровно через секунду в башню Сперанского ворвался грифон и тут же сшиб с ног наёмника, который не смог вовремя телепортироваться.

Скорее всего, его замедлила аура другого бога. И этим я выиграл драгоценные секунды на побег.

На глазах у ошарашенного Сперанского я запрыгнул на грифона, после чего произнёс:

— Не советую даже приближаться ко мне. Как только ваш наёмник телепортируется, я пожертвую собой и отдам грифону приказ отнести запись моим друзьям. А они быстро передадут её в Санкт-Петербург. И глазом моргнуть не успеете.

— Стойте! — скомандовал Филипп Михайлович. — Никому не двигаться! Янус, отзовите своего бойца!

— С какой стати меня должны волновать ваши с Мечниковым интриги? — послышался голос двуликого бога. — Я от него в любом случае избавлюсь!

Предсказуемо. Примерно такой реакции я от него и ожидал.

— На этом наш разговор окончен, господин Сперанский, — крикнул я. — Не преследуйте меня. Прикажите своим людям не мешать моему отходу. Иначе… Вы знаете, что случится иначе.

Император не только лишит Сперанского титула князя, но, скорее всего, и прикажет казнить их с Угловым. Заключением они уже не отделаются.

Я хлопнул Аристея по шее, подав ему мысленный сигнал, куда нам нужно двигаться. Хотел бы я улететь отсюда через окно, но — нет.

Мне ещё нужно забрать свои вещи.

Грифон пронёсся через громадный кабинет Сперанского, вышиб двери и вместе со мной спикировал вниз мимо десятков лестничных пролётов.

— Никому не трогать Мечникова! — свесившись через перила, прокричал Сперанский. — Это приказ! Не приближайтесь к нему!

Вот и познакомились, Филипп Михайлович. Война между нами не закончена, но теперь он будет сильно скован в действиях. Ведь у меня есть на него компромат. Я в любой момент могу сообщить о нём императору.

Переговоры вышли относительно мирными. Но убивать Сперанского я не хотел. И не мог. За это меня объявят в розыск. И доказать свою невиновность будет очень трудно.

Повезло ещё, что эту башню строили будто для великана. Даже грифон свободно протискивается через все лестничные пролёты. Добравшись до первого этажа, я мигом забрал свои вещи и беспрепятственно покинул башню. Приказ Сперанского слышали все. Никто не рискнёт перечить князю.

Никто, кроме одного надоедливого бога.

Снаружи башни, в узком проулке между зданиями, где я собирался скрыться от чужих глаз, меня встретил маг-телепортатор. Похоже, его уже совершенно не смущал тот факт, что нас могут увидеть другие люди. Он достал из кармана пистолет и направил его на меня.

— Вот и всё, господин Мечников, — заключил Янус. — На этом наше с вами знакомство подходит к концу… — бог резко изменился в голосе и прикрикнул на своего избранника: — Да расширь ты этот чёртов портал, болван! Я хочу видеть его смерть!

Что ж, шах и мат. Его палец уже надавливает на спусковой крючок. Теперь мне не удастся даже обратным витком отбиться. Просто не успею. В этом и опасность огнестрельного оружия для магов. Чаще всего пуля гораздо быстрее магии.

Но один я здесь не умру. Я заберу уродов с собой.

Последнее, что я успел сделать — зарядить лекарской магией собственную руку и метнуть сумку прямо в портал — в обитель двуликого бога. В тот же момент прозвучал выстрел и меня повалило на землю.

Сознание я ещё не потерял, поэтому смог увидеть то, о чём мечтал уже очень давно. До чего же, чёрт возьми, приятная картина.

— Это что… — прозвучали последние слова Януса.

Больше он ничего сказать не успел. Через мгновение раздался чудовищный взрыв, и портал моментально захлопнулся.

В этой сумке были все оставшиеся огненные кристаллы Игоря Лебедева. Запас маны там такой, что количества огня хватило бы, чтобы стереть с лица земли половину города.

Маг-телепортатор рухнул на колени и тут же потерял сознание. Видимо, его связь с Янусом разорвалась. Больше своей магией он не воспользуется.

Странно… Грудь горит, но я до сих пор в сознании. Готов поклясться, что пуля ударила прямо в сердце. Я приподнялся, стиснув зубы от приступа боли…

И осознал, что пуля до моего тела так и не добралась. Я просунул руку в верхний карман и достал оттуда разбитую пластину связи, которую прислал мне император. Кристалл треснул, а смятый кусок свинца застрял в нём.

Превосходно… Выжить-то выжил, но потерял важнейший артефакт, который был мне необходим для связи с Николаем Первым.

Что ж, об этом буду думать позже. Для начала нужно пересидеть где-нибудь. Например, в квартире, которую снял Андрей Бахмутов. Благо отсюда до неё добираться совсем недолго.

А заодно не помешает залечить сломанные рёбра. Пулю пластина не пропустила, но её энергии хватило, чтобы помять мне кости.

Медленно двигаясь в сторону квартиры Бахмутовых, я постепенно восстанавливал рёбра лекарской магией. Мягко говоря, не самое приятное занятие. Приходилось постоянно мысленно вертеть осколки как части одного единого пазла и сращивать их в правильном порядке, чтобы их острые края не повредили рядом проходящие сосуды и нервы.

Я выбрался из проулка на улицу и не спеша пошагал к своему перевалочному пункту. Новая опасность мне вряд ли угрожает. Сперанский пока что не решится делать следующий ход. А Янус и вовсе уже не сможет ничего мне противопоставить. Досталось ему неслабо.

— Алексей, ты меня слышишь? — прозвучал голос Гигеи в моей голове.

— Эх, опоздала ты, Гигея, — мысленно усмехнулся я. — Такое представление пропустила!

— Я видела, что ты устроил. Ты сжёг дотла всю обитель Януса. Я только что была там, — произнесла она. — Ничего, кроме громадного кратера, не осталось. Даже другие боги приходили посмотреть на это. Нам впервые довелось увидеть такое. Наверное, впервые за тысячу лет.

— За этот «фейерверк» стоит благодарить Игоря Лебедева, а не меня. Это была его сила в кристаллах, — произнёс я.

— Ты не понял, Алексей. Одной силы недостаточно. Ты ведь не просто поранил Януса. Ты убил его! Убил двуликого бога!

— Отличные новости. Хотя бы больше не придётся ожидать, что через какой-нибудь портал мне прилетит очередной нож в спину, — ответил я. — Погоди, хочешь сказать, если бы на моём месте был кто-то другой, Янус бы не получил таких серьёзных увечий?

— Нет. В том то и дело. И, если честно, я совершенно не понимаю, как ты это сделал.

Казалось, Гигея одновременно восхищена и в то же время напугана.

— Если бы я сам знал, почему это случилось, я бы тебе обязательно объяснил, — произнёс я.

— Ах да… И ещё кое-что, — произнесла богиня. — Когда я пришла, Янус ещё был жив. Он просил, чтобы я помогла ему, но, разумеется, больше я на этот трюк не купилась. Однако, прежде чем умереть, он рассказал мне кое-что. Не знаю, стал бы он лгать перед смертью… Но эта информация меня очень насторожила.

Глава 13

— Он ещё и перед смертью успел что-то наплести? — мысленно усмехнулся я. — Вот уж не думал, что двуликий бог такой упорный. Правда, доверия у меня к Янусу нет и не было никогда. Зная этого засранца, могу утверждать, что он и после своей гибели может подкинуть какой-нибудь сюрприз. Кстати, надеюсь, на мировой баланс его гибель никак не повлияла? Я там ничего не сломал во вселенной?

— Янус был изгнан из пантеона уже давно. Поэтому — нет, — ответила Гигея. — А теперь послушай меня. Прежде чем умереть, он попытался нас предупредить.

— Опять угрозы?

— Да. Но на этот раз не с его стороны. Янус сказал, что мы в любом случае помрём. И ты, и я, — произнесла Гигея. — Но от рук другого существа. По его словам, в Тёмном мире живёт нечто, управляющее всей некротикой. Он даже сказал, что сам лично пытался бороться с ним, но ничего хорошего из этого не вышло.

— А ведь сектанты уже много раз упоминали, что поклоняются некоему Тёмному богу, — напомнил я. — Более того, я и сам слышал чей-то голос, когда мы с Синицыным застряли в том мире.

— Это многое объясняет. Меня смущало, каким образом сектанты смогли убить моих сестёр, — произнесла Гигея. — Да, боги когда-то были смертными, но, как я тебе уже и сказала, не может обычный человек одолеть одного из нас. Поэтому, очевидно, моих сестёр убил именно Тёмный бог. Не знаю, каким образом, но сектанты смогли привести его к ним. А уж как тебе удалось справиться с Янусом… Хм… Может, в тебе есть что-то божественное, просто я раньше этого не замечала?

— Это вряд ли. Ты сама знаешь, что в прошлой жизни я был обычным человеком. Причину произошедшего поищем позже. Лучше вернёмся к тому, что тебе рассказал Янус, — предложил я. — Кстати, эти его слова действительно кажутся мне правдивыми. Нам с тобой приходилось дважды его лечить. И оба раза он был ранен некротикой. Первый раз ему пронзили торс, а во второй раз и вовсе половину тела оторвали.

— Он всегда был чересчур любопытным, — произнесла Гигея. — И слишком самонадеянным. Если не считать верховных некромантов, только у Януса есть доступ к Тёмному миру. Он мог перемещаться туда, когда хотел. Либо он играл с Тёмным богом, либо действительно хотел его убить — этого мы уже не узнаем. Ясно только одно — у него так ничего и не получилось. А нам теперь, по его словам, грозит смерть от рук этого повелителя некротики.

— Так ты вообще ничего не знаешь о Тёмном боге? — уточнил я.

— Никто из богов о нём никогда не слышал.

— Зато я знаю, кто может обладать информацией о нём. Тот, кто впервые создал тёмную магию. Твой отец — Асклепий, — произнёс я. — Возможно, именно он создал это существо. Потому и скрылся, когда осознал, что справиться с ним уже никто не сможет.

— К сожалению, это очень похоже на него… — вздохнула Гигея. — Что ж, выходит, у тебя целых две причины найти моего отца. Чтобы разобраться, как мне занять пустующий трон, а также выяснить, что ему известно о боге, которому поклоняются все некроманты.

— Ты права. Как ни крути, а придётся ехать в Санкт-Петербург — искать скрытое убежище Боткиных. Думаю, этим я и займусь сразу же после своей свадьбы, — произнёс я.

— С каких это пор у тебя мирские заботы на первом месте? — хмыкнула богиня.

— С тех пор как я осознал, что в этом мире у меня есть шанс создать свою семью. Этого удовольствия в прошлой жизни я был лишён, Гигея.

Вряд ли она сможет это понять. Её семья — это чёрт знает что. Группа братьев и сестёр, которые пытаются перегрызть друг другу глотки за власть, пока их отец, заваривший всю эту кашу, шляется непонятно где.

Как только Гигея удалилась, чтобы молча проанализировать всё, что нам с ней удалось узнать, я уже оказался около дома, где сейчас должны находиться Бахмутовы.

Я на всякий случай осмотрел себя, пытаясь понять, не выгляжу ли я так, будто только что сам вернулся с фронта. Но в целом встреча с князем Сперанским и Янусом на моём внешнем виде никак не отразилась.

Маленькое отверстие от пули практически не видно, а сломанные рёбра я уже восстановил. Остались только незначительные ушибы.

— Алексей! — услышал я голос откуда-то сверху. Вслед за криком послышался кашель. — Поднимайся! Дверь открыта!

Я поднял голову и увидел стоящего на балконе Андрея Бахмутова. Больше он ничего произнести не смог, поскольку его сковал приступ кашля.

Проклятье, даже отсюда слышу характерные щелчки, с которыми выходит жидкость из лёгких. И жидкость эта явно густая. Возможно, прямо сейчас Андрей теряет кровь. Наверное, для этого на балкон и вышел, чтобы Соня ничего не заметила.

Кровохарканье — очень грозный симптом. Почти все болезни, при которых с кашлем выделяется кровь, несут смертельную опасность для человека. Туберкулёз, рак лёгкого, тромбоэмболия лёгочной артерии или серьёзные заболевания сердца.

Правда, нужно уметь исключать истинное кровохарканье от ложного. Мне часто доводилось принимать пациентов, которые в панике прибегали в клинику, чтобы сообщить о появлении этого симптома. Но, к счастью, выяснялось, что проблема в других органах. И она совсем незначительная.

Кровотечение из дёсен или из носа можно случайно спутать с настоящим кровохарканьем. Или же повреждение языка, глотки или гортани — при подобных ранах кровь тоже может выделяться с кашлем.

Буду надеяться, что у Андрея Бахмутова именно ложное кровохарканье. Да и определить его причину будет довольно трудно. Никакого оборудования у меня с собой нет. А если бы я даже смог забрать Андрея с собой в Саратов — у меня до сих пор нет бронхоскопа.

— Алексей! — на пороге меня сразу же встретила Соня Бахмутова. Не успел я поприветствовать старую знакомую, как она тут же меня обняла.

— Соня! Ну что такое? — прикрикнул на неё Андрей. — Тебе уже не десять лет. Не смущай Алексея. Тем более, он уже почти женатый человек.

— Я просто очень давно его не видела, — покраснев, оправдалась девушка.

— Всё в порядке, я тоже рад вас обоих видеть, — улыбнулся я.

— Ну что, Алексей, все дела успел сделать? Скоро домой? — спросил Андрей, когда мы сели обедать.

Ох, он ведь даже не представляет, какие я тут дела делал, и чем в итоге всё закончилось!

— Да, — кивнул я. — Немного с вами посижу и пойду на вокзал. Мой поезд уже вечером отходит.

— Жаль, а я надеялся, что ты сможешь задержаться у нас до завтра, — вздохнул Бахмутов.

Я бы и сам хотел подольше посидеть с ними, но это слишком опасно. В первую очередь для самих Бахмутовых. Рано или поздно Сперанский очухается и начнёт придумывать план контратаки. Нельзя, чтобы он узнал о моей связи с этой семьёй.

— А как прошло твоё посещение гарнизона? — спросил Андрея я.

— Всё, Алексей, — улыбнулся он. — Дали добро. И столица, и Пенза. Перевожусь сюда. Работу обещают спокойную. Буду служить в личной охране Филиппа Михайловича. У него, говорят, редко что-то происходит. Мало кто хочет с ним воевать. Князь он хороший. Поднял город с колен. Никто другой так бы не смог.

М-да, с этим бы я поспорил. Не очень удобное стечение обстоятельств… Если мне ещё раз придётся столкнуться со Сперанским, защищать его будет Андрей Бахмутов. С одной стороны, я рад за старого друга, но эта новость вызывает у меня смешанные чувства.

— Это к лучшему! Теперь вся ваша семья в сборе, — заключил я. — Вам остаётся только родителей сюда из Хопёрска перевезти.

— Мы как раз это и планируем сделать в ближайшее время, — произнёс Андрей. — На эти деньги нам бы хватило приобрести жильё в Пензе. Правда, не уверен, что кто-то захочет купить наш дом в Хопёрске. Люди, наоборот, бегут оттуда. Ты один — исключение.

— Слушай… — задумался я. — А давай я у вас дом куплю?

— Ты⁈ — удивился Андрей. — А зачем он тебе?

— Я как раз недавно думал о том, что хотел бы иметь в Хопёрске что-то вроде дачи. После свадьбы мы с Анной переедем в Саратов — я там строю особняк. Но если мне захочется посетить Хопёрск, было бы здорово иметь место, куда можно в любой момент вернуться. А стеснять будущего тестя своими поездками мне явно не захочется.

— Так мы будем только рады, Алексей! — обрадовался Бахмутов. — Как родители подготовятся к переезду, я тебе письмо отправлю. Если ты, конечно, не передумаешь.

Вряд ли передумаю. Дом этот находится прямо около леса. Река в нескольких шагах. Под дачу — самое то. Хопёрск в сравнении с Саратовом — это прямо-таки курорт! Благо после того, как я там поработал, количество всяких тварей в лесах значительно сократилось.

— Мне тоже есть, чем похвалиться! — сказала Соня. — У меня всё-таки получилось закрыть первый курс, даже несмотря на то, что я поступила через полгода после его начала.

— Прекрасно! Кстати, больше вас профессор не вытаскивал на Мёртвое озеро? — спросил я.

— Нет, нам и прошлого раза хватило, — поёжилась Соня. — Сейчас ту зону полностью оцепили. Да и озера, как такового, больше нет.

Точно, Лебедев же испарил его до самого дна. От озера остался только овраг и наслоения ила.

А Соня сильно изменилась за эти полгода. Сразу видно, что учёба ей пошла на пользу. Когда я впервые оказывал ей помощь и помогал поступить в академию, она из себя даже пару слов выдавить не могла.

И ведь голос — это её главная сила. Учитывая, насколько велика её магия звука, она с лёгкостью может кого-нибудь убить одним словом. Видно, что преподаватели всерьёз занялись её обучением. Человек с такой силой должен уметь держать себя в руках. Помню, как она вскрикнула и случайно пробила мной стену в своём доме. С тех пор так больше ни один пациент со мной не поступал!

Андрей снова закашлялся, вскочил с кресла, резко отвернулся и принялся судорожно искать платок.

— Соня, ты не против, если мы с твоим братом поговорим наедине? — произнёс я.

— Да-да, конечно, — закивала она, а затем шёпотом добавила: — Пожалуйста, помоги ему, Алексей. Мне он не признаётся. Говорит, что с ним всё в порядке. Но я ведь не слепая!

Девушка удалилась в другую комнату, а я принялся готовить свои инструменты. Правда, с собой у меня был только фонендоскоп. Неврологическим молоточком, тонометром и кучей лекарственных препаратов пришлось пожертвовать — они остались в сумке с огненными кристаллами, которые разворотили всё измерение Януса.

— Снимай верхнюю одежду, — велел я. — Только со мной спорить не вздумай. Если решу, что со здоровьем у тебя совсем беда — вечером поедешь со мной.

— Да ты чего? Не могу я! — запротестовал Бахмутов. — Мне уже завтра нужно идти с начальством знакомиться. На следующей неделе — выступать на службу! Нет-нет, покинуть Пензу я никак не смогу.

— Тогда давай попробуем разобраться с твоим недугом здесь и сейчас, — заключил я. — Покажи мне платок.

— Эх… — поморщился он. — Вот.

Андрей положил на стол платок. Я внимательно осмотрел мокроту, которую ему удалось откашлять. Густой слизи, которая выделяется при бронхиальной астме, там не было. Зато крови — полно. Алая, свежая, ещё не свернувшаяся. Ох и нехороший же признак… Сразу по прожилкам крови вижу, что вышла она именно из дыхательных путей. Значит, кровохарканье истинное.

Ему бы сейчас хотя бы рентген сделать. Хотя, возможно, я смогу поставить диагноз и старыми методами. Раньше мне даже за счёт них хорошо удавалось справляться с обследованием пациентов.

— Рассказывай, когда чаще всего возникает кашель? — спросил я. — Утро, вечер?

— Когда угодно, — снимая рубашку, ответил Андрей. — Никаких закономерностей.

Если вспомнить предыдущие симптомы, можно сразу же исключить туберкулёз и обычный бронхит. Температуры у него нет. Сохраняется одышка, лицо бледное…

Так, а это ещё что?

— Андрей, ну-ка покажи пальцы, — попросил я.

— А что с ними не так? — пожал плечами он. — Вот, смотри.

Бахмутов протянул руки, и я тут же увидел очень специфический симптом.

Барабанные палочки. Это я ни с чем не перепутаю. Колбовидное утолщение концевых фаланг. И деформация ногтевых пластинок, которую в моём мире называли симптомом часовых стёкол.

Учитывая, как долго он страдает от заболевания лёгких, увидеть нечто подобное было неудивительно. Но эти симптомы натолкнули меня на мысль, которую я сразу же решил проверить.

Первым делом я прослушал лёгкие. Там всё, как и всегда. Хрипы. Правда, они стали куда легче, чем раньше. Значит, дело не в аероспазме, от которого он страдал ранее. Но при этом больше ничего нового я не услышал. Конечно, опухоль и туберкулёз на слух не ищут, но признаков этих заболеваний я не нашёл.

Но уже знаю, где искать основное!

— А теперь не удивляйся, — произнёс я. — Сейчас буду пользоваться старым дедовским методом. Такого тебе больше ни один лекарь не покажет.

Бахмутов напрягся, опасаясь, что сейчас ему будет больно. Но вскоре успокоился, когда осознал, что я лишь постукиваю пальцем по его грудной клетке.

Перкуссия. Старый добрый метод, который здесь так никто и не придумал, а в моём мире его постигла ещё более печальная участь. Его просто-напросто забыли. Появились современные технологии, молодые врачи стали отдавать предпочтение им и перестали использовать старые методики, которые, между тем, не подводят никогда!

Я простучал границы сердца. Их я, естественно, знал на зубок. Этому ещё на третьем курсе учат. А в кардиологии я всегда хорошо разбирался.

— Вот оно где… — прошептал я. — Сердце-то у тебя, Андрей, вправо улезло. За границы нормы.

— Как это улезло? — напрягся он. — Куда улезло? Зачем?

— Расширилось оно. Так на него повлияла твоя хроническая болезнь лёгких, — произнёс я. — Это заболевание называется лёгочным сердцем.

Правое предсердие и правый желудочек увеличены. А произошло это из-за увеличения давления в лёгочной артерии. Скорость кровотока в ней нарушилась в связи с постоянными скачками давления в грудной клетке. Кашель, приступы удушья, воспалительный процесс в лёгких — всё это повлекло за собой нарушение работы сердца и сосудов.

И кровь поступает в лёгкие именно оттуда. Из-за лёгочной гипертензии.

Этим заболеванием часто страдают курильщики. Сначала заболевают ХОБЛ, а затем уже замечают появление новых симптомов. Но с курильщиками всегда сложнее. У них кровохарканье можно ещё и на рак лёгкого списать.

А здесь всё ясно.

— И к счастью, этот недуг я легко могу залечить, — пообещал Андрею я.

Чего не смог бы сделать в прошлом мире.

Лекарская магия восстановила нормальное кровообращение, сняла воспалительный процесс в лёгких и убрала лишние гипертрофированные клетки в сердечной мышце.

После этого я попросил Андрея отдохнуть. Организму будет непросто пережить такие изменения, но за ночь он восстановится. На лечение Бахмутова ушло много времени. Я уже опаздывал на поезд.

Мы попрощались и договорились связаться через письма.

Покидать квартиру Бахмутовых было тяжело. Со здоровьем у Андрея всё будет в порядке, но совсем не даёт мне покоя тот факт, что теперь ему придётся служить князю Сперанскому.

И предупредить его я тоже не могу. Бахмутов — человек простой, прямолинейный. Обычный солдат. Сразу выдаст себя, если встретит князя. Не сможет сохранить в тайне то, что я рассказал. И не потому, что не умеет держать секреты. Просто Андрей смотреть будет на Сперанского с ненавистью и этим себя же и сдаст.

Через четыре часа я уже был в Хопёрске. Охрана Елиных должна быть в курсе, что я сегодня прибуду. Они меня впустят. У нас есть чуть меньше двенадцати часов, чтобы подготовиться к приезду Николая Дергачёва. Чувствую, разговор мне предстоит тяжёлый.

— Стоять! — прикрикнул охранник около входа на территорию Елиных. — Куда направляетесь, гражданин?

— Я — Алексей Мечников. Елины в курсе, что я должен прибыть, — уточнил я.

Что-то не пойму… У них новый охранник? Меня уже, вроде, все в городе знают.

— А, господин Мечников! — ухмыльнулся он. — Меня предупреждали, что вы придёте. И просили передать, чтобы я вас не впускал.

— С чего бы это? Я в хороших отношениях с бароном. В этом доме живёт моя невеста!

— Я так не думаю, — заявил стражник. — Жених Анны Иннокентьевны уже приехал. И вы в этой компании точно будете лишним.

Глава 14

Вот так возвращение к невесте!

Что вообще несёт этот стражник? По его словам, жених Анны Елиной уже здесь. Если речь о Николае Дергачёве из Самарской губернии, то ситуация выходит вдвойне странная. Он должен приехать завтра, а не сегодня.

И этот человек, как мне показалось, противен не только Анне, но и её отцу, Иннокентию Сергеевичу. Баронесса отправила письмо Дергачёву лишь потому, что не знала о моей договорённости с Елиным.

С чего бы им вдруг изменить мнение?

Нет, что-то здесь не так. Да и стражник этот ведёт себя неадекватно. Даже если бы я действительно не был приглашён в дом Елиных, он не должен был грубить мне как минимум потому, что я выше его по статусу.

У меня закрались подозрения о том, что здесь происходит на самом деле, поэтому я решил задать охраннику ещё один вопрос, чтобы прощупать почву.

— А кто вам отдал приказ не впускать меня? — спросил я.

— Вы с первого раза не поняли? — нахмурился солдат. — Сам барон! Иннокентий Сергеевич Елин.

— Да ну? — усмехнулся я. — А может быть, на самом деле это был другой барон? Уж не подкупил ли тебя господин Дергачёв?

— Заканчивайте, господин Мечников. Иннокентий Сергеевич поменял своё решение. И просил вам передать, что его выбор изменился не в вашу пользу. Ещё один вопрос, и я буду вынужден применить силу, чтобы прогнать вас отсюда, — произнёс стражник.

Странное чувство возникает, когда я общаюсь с этим человеком. Будто передо мной не живое существо, а робот. Искусственный интеллект прямиком из моего мира! Только здесь таких технологий быть не может.

Он одинаково реагирует на любые мои заявления. Отвечает будто заученными фразами. Словно выполняет алгоритм, на который он запрограммирован. И взгляд какой-то пустой. Как у рыбы, которая только что попалась на крючок и оказалась в руках рыбака.

— В таком случае прошу прощения за беспокойство, — произнёс ему я. — Передавайте господину Елину и его семье от меня наилучшие пожелания.

— Вот-вот, — кивнул стражник. — Так бы сразу!

Я отошёл подальше от входа на территорию Елиных, затем обогнул улицу через проулок и вышел к забору с другой стороны в нескольких сотнях метров от главных ворот.

Бегу, сверкая пятками. Да-да, как же! Пусть и дальше думает, что я уже ушёл.

Похоже, в особняке Елиных творится что-то нездоровое. К концу диалога со стражником мне всё-таки удалось его узнать. Это — не новенький. Видел я его уже. Он часто патрулировал территорию с другой стороны ограждения. И всегда относился ко мне вежливо.

Но с ним явно что-то случилось. У человека будто помутнение сознания произошло. Я ведь узнать его не смог именно из-за взгляда. На долю секунды мне даже показалось, что я вновь попал в лечебницу для душевнобольных.

Тело человека абсолютно здорово, но по взгляду видно — с сознанием что-то не так. То же самое и с этим стражником.

Я аккуратно пересёк дорогу, стараясь не попадаться никому на глаза, затем скрылся в кустах около забора, закрыл глаза и позволил лекарской магии растечься вокруг меня. Таким образом расширил свою нервную систему и мог уловить, не скрываются ли за забором другие стражники. Всё-таки территорию Елиных окружают густые посадки. Там запросто могут прятаться другие патрульные с рыбьими глазами.

Но мне повезло. В этот момент никого поблизости не оказалось.

Осталось только пойти на последний рискованный шаг. Но в этом случае перестраховаться я никак не смогу. Придётся попробовать, а уже потом — разгребать последствия, если что-то пойдёт не так.

Я усилил мышцы рук и ног лекарской магией, подпрыгнул, ухватился за край забора, а затем перемахнул на территорию Елиных, избежав столкновения с острыми наконечниками, покрывающими все ограждения.

Приземлившись под деревом, я присел и вновь воспользовался лекарской магией, чтобы уловить движущиеся жизненные ауры стражников.

Никто из них не сошёл со своего поста. Это хорошо! Значит, то, чего я опасался, не случилось.

Дело в том, что у Елиных имеется магическая система защиты. Если кто-то проникает на их территорию, охрана сражу же получает сигнал. Однако барон настроил кристалл таким образом, чтобы эта система на меня не реагировала.

Был риск, что магическую защиту могли перенастроить, чтобы я сюда не проник. Но мне повезло. Злоумышленник об этом не додумался. Теперь дело за малым.

Я пробрался через дебри в сад, который располагался у западной стены особняка. Там стражников оказалось гораздо больше, чем у главных ворот, но высовываться я не стал. Слишком уж был высок риск, что они тоже сейчас не в адекватном состоянии, как и тот, с которым я беседовал.

Пришлось выждать момент и проскочить к зелёной стене, по которой было не трудно забраться на балкон хозяйской спальни. Да простят меня Елины, но иного выхода у меня нет. Я вынужден вломиться в их личные покои ради их же собственного блага. Не покидает меня предчувствие, что этой семье угрожает большая опасность.

Через спальню я вышел на второй этаж, а затем спустился в гостиную особняка, откуда доносились весёлые голоса и звон фужеров. Больше я скрываться не собирался. Пора заявить о своём присутствии.

Я вошёл в гостиную, где за широким столом сидела вся семья Елиных вместе с пожаловавшим к ним гостем. Пока меня ещё не заметили, я успел бегло оценить ситуацию.

Стражи в помещении нет. Два охранника стоят снаружи — прямо у главных дверей. Если вдруг их кто-то позовёт, примчатся они по мою душу за долю секунды. Но больше всего меня беспокоили не охранники. А то, как выглядела семья Елиных.

Иннокентий Сергеевич, его жена и их сын Павел звонко смеялись. Барон что-то обсуждал с полным седовласым мужчиной, что сидел рядом с Анной, пошло водрузив свою сморщенную руку на её колено.

Из всей этой компании несчастной выглядела только моя невеста. Хотя «нечастной» — это мягко сказано. Анна была перепугана до смерти.

— Добрый вечер! — привлёк к себе внимание я. — Разрешите поинтересоваться, а что здесь, собственно, происходит?

Голоса празднующих тут же затихли. В глазах Анны блеснула надежда, но встать из-за стола ей не дал этот старый хряк. Я заметил, как она попыталась уйти. В отличие от остальных, она находилась в комнате насильно.

— Алексей Александрович, а вы-то что здесь забыли? — удивился Иннокентий Елин. — Кажется, я предупредил стражу, чтобы вас сюда больше не пускали! Ах… Чёрт! — он хлопнул себя по лбу и виновато взглянул на гостя. — Простите, Николай Захарович, я совсем забыл перенастроить защитный кристалл.

— Ничего страшного, Иннокентий Сергеевич, — улыбнулся старик. — Я как раз хотел познакомиться с господином Мечниковым.

— Я задал вам вопрос, барон, — игнорируя Дергачёва, вновь обратился к Елину я. — Что здесь происходит? Почему этот мерзкий тип сидит рядом с моей невестой?

— Алексей Александрович, давайте обойдёмся без скандалов и истерик, — заявил барон Елин. — Как только вы уехали, мы с женой ещё раз переговорили, всё взвесили и решили, что господин Дергачёв лучше подходит на роль мужа для моей единственной дочери.

Баронесса улыбнулась и утвердительно кивнула, подтверждая слова мужа.

— Вот как? — вскинул брови я. — Так вы передумали? Странно. А мне казалось, что вашей дочери господин Дергачёв неприятен. Неужто вы действуете против её воли?

— Это так, Алексей! С ними что-то… — попыталась воскликнуть Анна.

— Тихо! — Иннокентий шарахнул кулаком по столу. — Не смей перечить отцу.

— Слишком сильно вы её разбаловали, — хмыкнул Павел Елин. — Либо это Алексей Александрович так на неё повлиял. Мне всегда казалось странным, что она так много времени проводила с ним в Хопёрской амбулатории. Это как минимум непристойно для юной дамы.

Что, Грифон меня раздери, здесь творится?

Вижу, Дергачёв упивается моим удивлением. Сидит и молча наблюдает за моей беседой с Елиными. Но я не идиот, чтобы верить в это абсурдное представление. Николай Захарович что-то сделал с Елиными.

Барон, его жена и Павел ведут себя неадекватно. Точно так же, как и стражник, с которым мне довелось пересечься. Вопрос только в том, почему Анна, как и я, понимает, что здесь творится что-то неладное?

— Господин Мечников, разговор уже окончен, — произнёс барон Елин. — Вы сами уйдёте или мне позвать стражу?

— Стойте, Иннокентий Сергеевич. Не спешите вы так, — вмешался Николай Дергачёв. — Позвольте Алексею Александровичу присесть с нами. Мне бы не хотелось, чтобы мы разошлись врагами. Но указывать я вам не могу. Это ведь ваш дом.

Какой же скользкий тип. В том-то и дело, что он уже указал им как себя вести. Не могу только понять, как он это сделал. Что у него за магия такая?

— Хорошо, Николай Захарович, — улыбнулся барон Елин. — Если хотите, господин Мечников может задержаться.

В глазах Анны застыла немая мольба о помощи. Она боялась произнести и слово. Лишь глядела на меня, надеясь, что хотя бы я не поддамся на уловки Дергачёва.

— Не переживай, Анна. Скоро это закончится, — сказал девушке я.

— Закончится, Алексей Александрович, — тихо засмеялся Дергачёв. — Только не так, как вы себе это представляете. Вы не стойте! Присаживайтесь!

— Я лучше постою, — коротко ответил я. — Уберите руки от моей невесты. И объясните, что здесь творится? Что вы сделали с Елиными?

— У вас обычная паранойя, Алексей Александрович. Понимаю, вы обижены. Но не расстраивайтесь. Я даже знаю, как нас примирить. Мне, между прочим, не помешал бы новый лекарь. Я уже совсем немолод, — произнёс Дергачёв. — Здоровье сдаёт. Предлагаю вам отправиться вместе со мной в Самарскую губернию. Будете работать на меня.

— Если вы всерьёз думаете, что я на это соглашусь, то у вас определённо что-то не так с рассудком, — сказал я. — Даю вам последний шанс. Если вы сейчас же не уберёте руку от моей невесты и не объясните мне, что здесь происходит, я буду вынужден сообщить князю Саратовской губернии, что одному из его вассалов промыли мозги. Вас быстро поймают.

— Не выйдет, Алексей Александрович, — помотал головой Дергачёв. — Завтра вы об этом уже не вспомните.

В этот момент в моей голове что-то щёлкнуло. Неожиданно для себя я понял, что у меня совершенно пропало желание продолжать этот спор. Захотелось вернуться в Саратов и забыть этот инцидент с Елиными как страшный сон.

Да сдалась мне эта Анна! Пусть едет в Самару с этим стариком. Другую найду.

Стоп. Да какого чёрта со мной происходит? Откуда у меня эти мысли?

— Всё правильно, Алексей, — послышался голос Гигеи в моей голове. — Уезжай отсюда. С самого начала твоя женитьба на Елиной была плохой затеей. Времени у нас на это нет.

— А ты-то что несёшь⁈ — оторопел я.

— Алексей, я нашла своего отца. Я знаю, где находится Асклепий. Не трать время на ерунду. Тебе сейчас же нужно выдвигаться к нему, — заявила богиня.

А вот это — хорошие новости! Тогда точно не имеет смысла продолжать бороться за Анну. Раз Елины приняли такое решение — значит, так и должно быть. Лучше я последую совету Гигеи и отправлюсь на встречу с Асклепием. Меня ещё ждёт много дел.

И кое-что нужно сделать прямо сейчас.

Выкинуть из головы этот бред, который не даёт мне взять себя под контроль!

Вот теперь я понимаю, как чувствуют себя люди с шизофренией. Голоса в голове не дают покоя, нашёптывают приказы, и ты никак не можешь их ослушаться. Дергачёв что-то делает с моим сознанием. С моими мыслями.

Путает их, но не сильно. Противостоять этому давлению я могу. Но действовать нужно незамедлительно. Если я ещё пару минут пробуду в таком состоянии, то и в самом деле отдамся его магии.

Воспользовавшись единичным проблеском осознания, я направил в свой головной мозг лекарскую магию и заставил её активировать кору больших полушарий. Самый верхний отдел нервной системы должен затормозить нижние. Те, в которых рождаются иллюзии, созданные Дергачёвым.

— Ну что, господин Мечников? — поторопил меня барон. Он уже начал нервничать. — Вы хорошо меня поняли?

— Да, предельно, — кивнул я. — Но насчёт руки я вас предупреждал.

Вырвавшаяся из меня магия обратного витка вцепилась в мышцы старика. И рука, которая только что сжимала ногу Анны, вывернулась в обратную сторону. Лучезапястный и локтевой сустав переломились, а старик, громко закричав, свалился со стула.

Благо клятва лекаря позволила мне воспользоваться повреждающей магией, поскольку сочла вмешательство в мою нервную систему как атаку врага.

В особняк ворвалась стража. В ту же секунду Анна выскочила из-за стола, выхватила из здоровой руки Николая Дергачёва какой-то предмет и бросила его мне.

— Это он, Алексей! Это артефакт! — крикнула она.

Я поймал сияющий шероховатый шар, бросил его на пол и расколол одним ударом ноги за секунду до того, как меня схватили стражники.

Первым из троицы опомнился Иннокентий Елин. Он попытался встать на ноги, но сил у него на это не хватило.

— Отпустите Мечникова! — приказал он.

Стража отреагировала на команду барона незамедлительно. Охранники и сами только что пришли в себя.

— Что… Что на меня нашло? — задрожал Иннокентий Сергеевич.

— Об этом лучше спросить его, — указав на корчащегося от боли Дергачёва, произнёс я. — Поведайте нам, Николай Захарович, что это был за артефакт?

Я заметил, что Павлу и его матери повезло меньше. Они и вовсе задремали прямо за столом. Видимо, воздействие этой магии оказало слишком большое давление на нервную систему.

— Ох, да какой же из вас лекарь⁈ — в отчаянии бросил старик. — Всю руку мне изворотил, сволочь!

— От вопросов не уходите, Дергачёв! — прикрикнул на него Елин, а затем перевёл взгляд на своих стражников. — Найдите его людей. Задержите их. Из этого особняка он уже просто так не уедет. Я сейчас же напишу письмо своему князю. И вашему князю тоже, Николай Захарович. Ваша выходка могла развязать войну между губерниями. Что это за оружие? Чем вы пользовались?

— Да какую войну… — простонал он. — Этот кристалл совершенно безвредный.

— Безвредный? — усмехнулся я. — Промывать людям мозги, по-вашему, это безвредно?

— Да он совсем ненадолго меняет сознание. Потом бы Иннокентий Сергеевич пришёл в себя и решил бы, что это было обычным наваждением. А вы всё испортили, Мечников! Сломали мой родовой артефакт…

Дергачёв разнылся как маленький ребёнок. Похоже, ему и самому не помешало бы отправиться в лечебницу для душевнобольных. Он, кажется, совершенно не отдаёт себе отчёта о своих действиях. То ли старческое слабоумие, то ли психопатия — чёрт его разберёт.

Но баронесса, конечно, заварила кашу, когда пригласила в свой дом этого болвана! Повезло ещё, что я вернулся вовремя. Если бы задержался в Пензе, готов поспорить, Анну бы уже увезли в Самарскую губернию.

— Спасибо, что помог, Алексей, — произнесла Анна и крепко меня обняла. — Мне пришлось наблюдать за тем, как вся моя семья сошла с ума сразу же после того, как он приехал к нам.

— Прости меня, Анна, — вздохнул Елин. — Я ничего не мог поделать. В голове возник голос. Казалось, будто это был голос моего же разума. Я и в самом деле думал, что поступаю так, потому что искренне этого желаю. И вы меня простите, Алексей Александрович. Не сомневайтесь, Дергачёву это с рук не сойдёт.

Странно. А почему же, интересно, на Анну Дергачёв никак повлиять не смог? Она — единственная, кто никак не отреагировал на воздействие его кристалла.

Иннокентий приказал закрыть барона в темнице. Предварительно я частично восстановил ему руку, чтобы тот не умер от болевого шока. Письма князьям были отправлены тем же вечером. Старик очень сильно рискнул своей репутацией. Уверен, он пользовался этим артефактом не один раз. Представляю, что всплывёт, когда люди князя начнут копать!

Я помог Иннокентию Сергеевичу отвести остальных членов семьи по спальням, проверил их состояние и убедился, что больше Елиным ничего не угрожает.

Обычная перегрузка нервной системы. Достаточно отоспаться — и всё пройдёт.

Вскоре, когда все разошлись по спальням, мы с Анной остались наедине. Заварили чай и сели на веранде около сада. Решили немного поговорить о том, что случилось.

— Почему магия Дергачёва никак на тебя не повлияла? — спросил девушку я. — Он ведь удерживал тебя за столом силой. Почему не промыл мозги, как и всем?

— Он пытался, — ответила Анна. — Но у него не получилось. И, кажется, я догадываюсь почему. На самом деле это долгий разговор. Нужно было уже давно обсудить этот вопрос. Ведь ты имеешь право знать о том… — она покраснела. — Какую магию могут унаследовать наши дети.

Глава 15

Неловкий вопрос для юной девушки, которая ещё даже не успела выйти за меня замуж. Но тему она подняла очень важную.

Генетики в этом мире нет, и изобретут её явно нескоро, но подумать о наследственности явно имеет смысл. Всё-таки дети получают от своих родителей не только черты внешности, но ещё и предрасположенность к заболеваниям.

А как происходит передача магических способностей — вопрос без ответа. Понятно, что дети могут получить как мои силы, так и силы Анны, но связана ли передача магии с генетикой или нет — сказать пока невозможно.

Я уже позаботился о том, чтобы моё потомство никаким образом не получило некротику, которая была у моей матери.

Но какие подводные камни могут быть у Анны? Насколько я помню, она умеет управлять магнитными полями. Не вижу никаких проблем в том, что эта сила смешается с лекарской магией.

Однако Анна хочет сказать не только об этом.

— Давай по порядку, — попросил я. — Какая связь между твоей магией и тем фактом, что Дерагчёв не смог воздействовать на тебя своим артефактом? Мне ты можешь об этом рассказать. Если это тайна — я её сохраню. Я ведь понимаю, что ты не могла остановить его одними лишь магнитными полями.

— На самом деле, об этом даже мои родители не знают, — призналась Анна. — Я обнаружила эту способность случайно. Месяца два назад. Сложно объяснить словами… Давай я лучше покажу тебе на примере, Алексей.

Анна подняла левую кисть, а затем царапнула ногтем её тыльную сторону. На коже выступила сукровица.

— Что ты делаешь? — удивился я.

— Попробуй, залечи эту ранку, — произнесла девушка и протянула мне свою ладонь.

Чувствую подвох. Если уж у меня проблем с лечением смертельных ранений обычно не возникает, то что может пойти не так с простой царапиной?

Я последовал просьбе Анны и направил лекарскую магию на её ладонь. И, к моему удивлению, ничего не изменилось. Кожа не стянулась, а мельчайшие капельки крови продолжили собираться на поверхности кожного дефекта.

— И как это понимать? — удивился я.

— А теперь попробуй ещё раз, — произнесла Анна.

После второй попытки царапина сразу же заросла, не оставив на коже Анны и следа.

— В первый раз магия не сработала, — произнёс я. — Как будто я упёрся в стену.

— Вот этот секрет я и вынуждена хранить. Наверное, я — дуалист. Но вторая ветвь магии пробудилась гораздо позже. И я совсем не понимаю, что это за способность. Я никогда о таком не слышала, — объяснила Анна. — Но факт остаётся фактом, Алексей. Я могу полностью блокировать воздействие магии на себя.

Прямо как орихалькон. Металл, который используют для обезвреживания магов. Только я и сам ни разу не слышал, чтобы у человека проявлялись такие способности.

— Но как при этом в твоём теле уживаются две противоположные силы? — удивился я. — Ведь по логике твоя антимагическая способность должна воздействовать и на магнитную магию.

Выходит, что её организм мог запустить что-то похожее на аутоиммунную реакцию, когда иммунная система человека разрушает другие органы, так как считает, что они являются чужеродными.

Почему же тогда антимагия никак не вредит ей?

— Я тоже думала об этом, когда ты рассказывал про подобные болезни на своих уроках в Хопёрской амбулатории, — кивнула Анна. — И даже пробовала использовать обе силы одновременно. И всё же сама себе я вред причинить не могу. Но…

— Понимаю, к чему ты клонишь, — кивнул я. — Антимагия может причинить вред ребёнку с чужеродной для тебя способностью. Хм… Хорошо, что ты подняла этот вопрос заранее. Это действительно большая проблема.

— Ну вот… — вздохнула Анна. — О чём я и говорила. Мне нужно было рассказать об этом раньше. Прости, Алексей. Сглупила. Сама не понимаю, почему с этим затянула. Поэтому, если ты решишь расторгнуть договор с моим отцом, никто не будет держать на тебя зла. Уж я — точно.

— Да погоди, Анна, не говори ерунды, — отмахнулся я. — Наличие проблемы вовсе не означает, что нужно всё отменять. Тем более я этого не хочу. Не забывай о том, что я — лекарь. Мне не привыкать искать решение задач, которые ранее никто даже не думал разбирать. Но мне в любом случае потребуется провести ряд анализов. Приедешь на днях в Саратов. Я возьму у тебя кровь. Начнём с этого.

— Возьмёшь кровь? — удивилась Анна. — Это как? Зачем?

— О-о! — улыбнулся я. — Вижу, ты сильно отстала от прогресса. Впору заново обучающий курс проводить. Ну, ничего. Наверстаем! Учитывая твоё рвение работать с пациентами, мы можем и свою клинику открыть в будущем. Семейную, так сказать.

Мы с Анной просидели довольно долго. Девушка ушла в свои покои лишь к трём часам ночи. Я же задержался на веранде, чтобы проанализировать полученную информацию.

Как я уже отмечал много раз, Анна очень сообразительна. Особенно в плане лекарского дела мышление у неё работает как надо. Она сразу поняла, что её антимагия может навредить нашему будущему потомству. А точнее — оно может даже не появиться на свет.

И это очень опасно, в том числе и для самой Анны. Много я в своей жизни повидал, но с магическими выкидышами никогда не имел дела. Тут ситуация даже сложнее, чем с крестьянками, вынашивающими детей от дворян, владеющих магией.

Придётся углубиться в изучение орихалькона и антимагии в целом. Должна быть какая-то связь этого минерала со способностями Анны. Как ни крути, а придётся мне сочинять генетику… М-да, так замахиваться изначально я не планировал.

Прежде, чем лечь спать, я написал письмо императору. Сообщил ему, что вышел на предателей Российской Империи и во время схватки выданный им артефакт для связи пострадал. Письмо будет идти долго. Сомневаюсь, что магическая почта передаёт сообщения Николаю Первому напрямую.

Скорее всего, пройдёт неделя, прежде чем я смогу получить от него ответ. За это время Сперанский может сделать новый шаг. Но атаковать меня в лоб он точно не станет. Потому я и не указывал в письме фамилию предателя. Император должен понять, что я обладаю важной информацией, но пока вынужден удержать её.

Если Пензенский князь поймёт, что я уже воспользовался своим компроматом на него, тогда он плюнет на всё и предпримет любые меры, лишь бы отомстить мне до того, как окажется за решёткой.

Проспав несколько часов, я покинул особняк Елиных и пошагал к вокзалу. Как раз в этот момент мимо меня проехали несколько карет с саратовскими солдатами. Видимо, я как раз разминулся с людьми князя Игнатова, которые приехали разбираться с Николаем Дергачёвым.

Вернувшись в Саратов, я сразу же почувствовал, как надо мной нависает груз предстоящих дел. Ситуация в лекарской сфере обострилась как никогда.

Именно поэтому первым делом направился в орден лекарей. Я обещал, что загляну к новому главе Лазареву сразу же, как вернусь. Он дал мне время подумать над его предложением.

И ответ у меня уже готов.

— Надо же, — протянул заместитель главы — Виктор Вебер. — А я уже начал сомневаться, почтите ли вы нас своим визитом снова, господин Мечников.

— А вы что же, Виктор Генрихович? Думали, вам так просто удастся от меня отделаться? — усмехнулся я. — Нет уж. Я в Саратове укореняюсь. Поэтому вам придётся терпеть меня до тех пор, пока вас с господином Лазаревым не заменит новое руководство.

— А нового руководства не будет, — чуть не подавившись собственным злорадством, промычал Вебер. — Скорее уж это вам придётся мириться с нами.

— Поживём — увидим, — коротко ответил я и прошёл в кабинет главы ордена лекарей.

— Алексей Александрович! — изображая радушие, улыбнулся во весь рот Дмитрий Николаевич Лазарев. — Ну что же вы так долго? Ваш коллега Александр Иванович уже зашивается без помощи своего доброго друга. Оказалось, что на должности рядового лекаря ему работать гораздо труднее. Выходит, будучи главным лекарем, он вообще ничего не делал.

Всё-таки Лазарев сдержал своё обещание. Понизил Разумовского! Подлец несчастный… Лишил человека должности, которой тот посвятил больше десяти лет. Без Разумовского в Саратове вообще не было бы никакой медицины.

— Не беспокойтесь, Дмитрий Николаевич. Думаю, господин Разумовский просто не смирился со сменой руководства, — сказал я.

— А вы смирились? — прищурил глаза он.

— Да, — солгал я. — Вы ведь просили меня подумать насчёт ваших условий. Я прокатился до Хопёрска, подышал лесным воздухом. Это помогло мне привести все мысли в порядок. Поэтому я принял решение работать так, как вы скажете.

— Никаких изобретений и прочих новшеств, — напомнил Лазарев. — Только производство лекарственных препаратов. И, разумеется, работа в губернском госпитале. Вашу скорую лекарскую помощь я решил не упразднять. Она приносит большую прибыль.

— Всё, как вы и говорите, Дмитрий Николаевич, — кивнул я. — Мой завод сегодня же получил новое распоряжение. Препараты будут производиться в удвоенном количестве. А оборудование уйдёт с рынка.

— Отлично, — удовлетворённо кивнул Лазарев. — Тогда орден лекарей с радостью продолжит финансировать вашу работу. Очень рад, что вы всё-таки одумались, Алексей Александрович. А то как-то уж слишком несерьёзно прошла наша с вами первая встреча. Я даже засомневался, действительно ли в вас есть эта антрепренёрская жила, как любят выражаться французы. Но теперь я убеждён, что имею дело с настоящим предпринимателем.

Всё идёт строго по моему плану. Пусть проглатывает наживку. Лучший способ притупить внимание человека, стремящегося к власти — дать ему иллюзию контроля. Какое-то время мне придётся притворяться, что я работаю в соответствии с его условиями.

Нужно выждать время, чтобы Лазарев и Вебер окончательно пришли к выводу, что им удалось меня сломить. Это — необходимая часть плана.

Бороться с ними прямым путём не выйдет. Тут хоть восстание лекарей устраивай — всё бесполезно. Орден — это закон. Стоит мне написать в Санкт-Петербург, и ситуация в Саратове может ещё сильнее ужесточиться. Поскольку в столичном совете находится союзник Лазарева.

Жаловаться императору тоже бесполезно. Тем более я не могу решать все свои проблемы через него. У Николая Первого и так целая масса собственных дел. Он не может сутками напролёт решать проблемы Саратовской губернии.

Эту войну я выиграю сам. Не быстро, но своего в любом случае добьюсь. Союзники у меня уже есть. И, думаю, со временем их станет даже больше.

— Я заступлю на дежурство сегодня ночью, — сказал Лазареву я. — Если господин Разумовский будет жаловаться, что не справляется, передайте ему, что подмога скоро прибудет.

Представляю, в какой сейчас ярости Александр Иванович. Ничего. Ночью я его сменю, а перед этим мы обсудим, что нам делать дальше.

Надо бы ещё познакомиться с новым главным лекарем губернского госпиталя. Боюсь даже представить, кого могли поставить на эту должность Лазарев и Вебер.

Из ордена лекарей я сразу же направился на завод. Там меня уже ждали Синицын, Сеченов и Березин.

— Ну, рассказывай, Алексей! — тут же накинулся на меня Илья. — Как прошла поездка в Пензу?

— Как видишь, живой, — ответил я. — Подробности расскажу позже. А пока что, господа, приступим к первому этапу нашей революции. Я только что встретился с Лазаревым. Глава ордена уверен, что мы будем производить только лекарственные средства. Дружно посмеёмся ему в лицо позже. А пока что, Илья, Святослав, расскажите, как идёт работа?

— Всё путём, — кивнул бывший некромант. — Мы с господином Синицыным нашли общий язык. Потратили двое суток, чтобы всё сделать и… Вроде как, начало положено.

— Святослав не врёт, — подтвердил Синицын. — Как оказалось, в финансах он и вправду хорошо разбирается. Не думал, что бывший некромант сможет оказать мне такую качественную помощь.

— Короче, господа, — попросил я. — Двойная бухгалтерия готова?

— Да, — хором ответили они.

— А я уже распорядился о подготовке скрытых цехов, — добавил Сеченов. — Бронникова пообещала, что будет контролировать сборку аппаратов самостоятельно.

— Я в любом случае буду ей помогать, — сказал я. — Склад я уже приобрёл. Будем хранить оборудование там. Параллельно наладим торговые пути. Это позволит нам моментально возобновить и преумножить распространение медицинских аппаратов сразу после того, как диктатура Лазарева падёт.

Теперь, даже если орден придёт с проверкой, они не смогут обнаружить никаких нарушений с моей стороны. Если у них в команде нет такого же способного экономиста, как Синицын, доказать ведение двойной бухгалтерии им точно не удастся.

Итак, с Лазаревым поговорил, завод проверил. Осталось ещё одно дело, которым придётся заниматься втайне от ордена.

Моя научная работа об основах психиатрии. Я всё ещё не отказался от идеи развить эту науку. И, как показала моя поездка в Хопёрск и Пензу, людей с психическими отклонениями — хоть отбавляй. Особенно среди дворян.

Сперанский и Дергачёв не дадут соврать.

Для этого придётся тайно посещать лечебницу для душевнобольных. Со своим оборудованием, чтобы иметь возможность брать кровь и проводить другие обследования. Заведующий лечебницей — близкий друг Разумовского. Мне Филатов показался надёжным человеком. Уверен, он не станет сдавать нас ордену. Но на всякий случай стоит с ним ещё раз побеседовать лично.

Особенно меня в его заведении интересует пациент с шизофренией. Семён. Его недуг показался мне особенно странным. Ведь он, чёрт возьми, видел Гигею, как и я!

До начала дежурства в госпитале оставалось восемь часов. Я направился к центральной площади, чтобы заказать частную карету. Однако меня поймал старый знакомый.

— Алексей Александрович, я вас уже второй день ищу! — крикнул мне Роман Васильевич Кастрицын. — Где вас черти носят⁈

— Я был в отъезде, господин Кастрицын. Что-то случилось?

Кастрицын нервно посмотрел по сторонам.

— Здесь разговаривать нельзя, — прошептал он. — Бегом — ко мне домой. Помнится, вы обещали, что зайдёте ко мне попить чаю.

Таким встревоженным Кастрицын не был даже в камере заключения. Уж не знаю, что так напугало старого охотника за некротикой, но без веского повода он бы себя так вести не стал. Поездку в лечебницу придётся отложить.

— Пойдёмте, — кивнул я и последовал за Романом Васильевичем.

Жил Кастрицын неподалёку от академии. В собственном частном доме, который больше напоминал давно заброшенную лачугу. Семьи у Кастрицына не было, да и раны, полученные в молодости, давали о себе знать. Видимо, поэтому он перестал заботиться о своём жилище.

— Имел удовольствие познакомиться с господином Лазаревым, — рявкнул он, как только мы зашли в его дом. — Сказочный идиот! Вы слышали, что он решил распустить охотников за некромантами? Всё! На сектантов теперь всем плевать. А городовые в одиночку с этой напастью не справятся.

— Разделяю ваше негодование, Роман Васильевич, — ответил я. — Но если вы хотите бороться с Лазаревым…

— Я не хочу бороться с ним, — перебил меня Кастрицын. — Я всю жизнь истреблял некромантов. И, похоже, слишком рано ушёл в отставку. Раз орден расформировал молодых охотников, значит, за дело возьмётся старый волк.

— Вы ведь понимаете, что действовать в одиночку слишком рискованно? — спросил я. — Лучше поделитесь со мной своим планом. Я и сам не собирался бросать охоту на сектантов.

— Ха! — усмехнулся он. — Думаете, что я слишком стар для этого, господин Мечников? Тогда посмотрите, как я продвинулся в расследовании, пока орден лекарей благополучно наплевал на опасность, нависшую над нашим городом.

Кастрицын провёл меня в подвал, зажёг магическую лампу…

И тогда я увидел, что на холодном полу лежит человек. Измученная женщина. Исхудавшая, вся в изодранном тряпье.

— Я нашёл беглянку, Алексей Александрович. Помните её? Месяц назад, во время суда, сектанты унесли её в своё логово, — произнёс Кастрицын. — Видимо, ей удалось сбежать. Но далеко она не ушла. Тут же попала ко мне в руки.

В подвале Кастрицына лежала женщина, закованная в орихальконовые наручники.

Создательница клонов. Виктория Мансурова.

Глава 16

Узнать Викторию было очень трудно. Если бы я не почувствовал знакомую магическую ауру, которую вовсю блокировали орихальконовые кандалы, я бы сходу и не понял, что передо мной та самая коварная создательница клонов, с которой мне пришлось столкнуться несколько месяцев назад.

Выглядела Мансурова так, будто провела несколько лет в рабстве. От былого величия не осталось и следа. Кожа обтянула исхудавшее тело. Жира не осталось, а некогда крепкие мышцы превратились в сухие пучки.

Виктория Мансурова когда-то была очень крепкой женщиной. В её теле в принципе превалировали мужские черты. Форма черепа, распределение мышечной и жировой массы, ширина плеч. При прошлой встрече я сразу сделал вывод, что Мансурова запросто может одолеть в ближнем бою любого мужчину.

Но вся эта сила куда-то испарилась. Только взгляд остался тот же, что и прежде. Надменный, гневный. Тело сломили, а дух, судя по всему, нет.

Однако сейчас у меня больше вопросов к Кастрицыну, чем к Мансуровой.

— Роман Васильевич, я, конечно, понимаю, что вам захотелось начать своё собственное расследование, но… У вас в подвале лежит истощённая женщина, скованная орихальконом, да ещё и с кляпом во рту, — подметил я. — Если честно, у меня к вам много вопросов.

— Так это же Мансурова! Вы её не узнали? Та проходимка, которая похищала людей и терроризировала вас и вашего брата! — воскликнул Кастрицын.

— Уверяю вас, я уже догадался, кто она такая, — сказал я. — И всё же это перебор. Почему вы её городовым не передали? Если вскроется, что вы всё это время держали её здесь, вам ведь тоже достанется.

— Понимаю, — кивнул он. — И готов взять на себя такой риск. После всего, что случилось в Саратове за последние несколько месяцев, я уже окончательно перестал доверять людям. На орден рассчитывать не стоит, а городовые… Чёрт знает, может, среди них тоже есть предатели? Я потому и позвал вас, Алексей Александрович. Только вам я мог доверить эту информацию. Боевых товарищей у меня уже не осталось. Все мои коллеги, с которыми я когда-то охотился на некромантов, уже давно в могиле. А те, кому посчастливилось выжить, даже ложку супа самостоятельно поднять не могут. Я один на этой войне.

Да… Заварил же Кастрицын кашу. С одной стороны, я его понимаю. Виктория Мансурова не менее опасна, чем любой некромант. Если бы я оказался на его месте, тоже связал её, но после этого сразу же сообщил бы городовым. А так получается, что Кастрицына самого можно провести по делу о похищении людей!

— Вы правильно сделали, что позвали меня, Роман Васильевич. Сейчас мы вместе со всем разберёмся, — уверил его я. — Вы её хотя бы кормили? Воду давали? Погодите, сколько времени она провела в вашем подвале?

— Кормил⁈ Да вы шутите, что ли? Обойдётся! — вспрыснул Кастрицын. — Три дня она у меня лежит. Подпитываю её понемногу лекарской магией. Допросить пытался, но она орёт, как резаная. Потому и воду с едой не даю. Она своими криками меня выдаст.

— Повезло ещё, что у вас орихальконовые кандалы в доме завалялись, — подметил я. — Откуда они у вас? Этот материал очень дорого стоит.

— Ну… Скажем так, уходя в отставку, я не всё своё снаряжение вернул в орден, — коротко усмехнулся Кастрицын.

Наворотил делов мой друг, но побуждения у него были благие. Придётся его снова выручать. Надо попробовать переговорить с Мансуровой самостоятельно. Возможно, со мной она пойдёт на контакт.

— Доставайте кляп, Роман Васильевич, — велел я. — Сейчас я с ней побеседую.

— М-м-м! — прокричала Мансурова и закаталась по полу.

— Тихо-тихо, успокойтесь, Виктория Сергеевна, — попросил я. — Вреда я вам не причиню. Просто поговорим. Ради вашего же блага, не начинайте кричать.

Может, она и враг, но пользоваться её состоянием — бесчестно. Допрашивать или пытать я её точно не стану. Учитывая, сколько времени она провела в плену у сектантов, велик риск, что её рассудок пострадал.

Как только Кастрицын достал кляп изо рта Мансуровой, женщина поморщилась, сделала глубокий вдох и облизала пересохшие губы. Правда, это ей совершенно не помогло, поскольку слюны у неё тоже не осталось.

— Принесите воды, Роман Васильевич, — попросил я.

— А вы уверены, что хотите оставаться с ней наедине? — нахмурился он.

— В данный момент мы с ней друг для друга опасности не представляем, — произнёс я. — Дайте ей попить. Понимаю, что вы привыкли обращаться с пленными врагами таким образом, но она — не некромант.

Кастрицын молча кивнул и удалился за водой.

— Говорить можете? — спросил я.

— Решили поиграть в благородство? — прохрипела Виктория. — Меня вы этим не обманете, Мечников. Я знаю, как это работает. Один пытает, а другой ведёт милые беседы. Со мной у вас эта методика не пройдёт.

— Я позабочусь о том, чтобы Роман Васильевич не причинил вам вреда. Если не станете делать глупостей, — произнёс я. — Подождите, он вас пытал?

— По сравнению с сектантами — нет, — сухо усмехнулась она. — Но обращался он со мной не как с дворянкой.

— Ну, хоть я и не согласен с его методами, но судить Романа Васильевича не стану. Вы сами создали себе такую репутацию, — ответил я.

Виктория закашлялась. Её голос совсем осип. Через минуту подошёл Кастрицын и помог ей напиться. Я восстановил её голосовые связки лекарской магией, после чего мы продолжили беседу.

— Скажу сразу — мы передадим вас городовым, — произнёс я.

— Что⁈ — воскликнул Кастрицын. — Алексей Александрович, а моего мнения вы спросить не забыли? Вы же сами сказали, что меня осудят, если узнают, что я держал её здесь взаперти.

— А что предложите вы? — поинтересовался я. — Допустим, мы её допросим. Дальше что? Убьём? Или будем держать взаперти до глубокой старости? Вам такое «счастье» в подвале точно нужно?

— Проклятье! — выругался Кастрицын и принялся расхаживать из стороны в сторону по своему подвалу. — Вы правы, Алексей Александрович. Не хочу этого признавать, но мне больше ничего не остаётся. Придётся сдать её городовым.

— Нет уж! — воскликнула Виктория. — У меня есть идея получше. Я знаю, как нам всем выйти из этой ситуации без лишних неудобств.

— Да ну? — не скрывая сарказма, спросил Роман Васильевич. — И что же вы предлагаете, госпожа Мансурова?

— Я расскажу вам всё, что мне известно о сектантах, — произнесла женщина. — А после этого вы дадите мне чистую одежду и отпустите. Тогда городовые не узнают, что вы меня здесь держали. Я обрету свободу, а вы получите необходимую информацию.

— Это даже не обсуждается, — помотал головой я. — Мне только ещё одного врага на свободе не хватает.

— Врага? Вы себе льстите, Мечников, — ответила Виктория. — Ваша персона меня сейчас меньше всего интересует. Предлагаю сделать всё так, как я велю. И будем квиты. Никакой мести. Ни вы мне, ни я вам.

Это она сейчас так говорит. Выберется на волю, вернётся в Санкт-Петербург к своим родственникам. А затем восстановит силы и нанесёт контрудар. Если уж даже Филипп Сперанский так яро мстит за своего друга, то Виктория за себя любимую и подавно захочет отыграться.

Кроме того, её способность слишком опасна. За счёт своих клонов она может обмануть кого угодно.

— Нет, Виктория Сергеевна. Придётся нам искать другой компромисс, — заключил я.

— К городовым я не вернусь, — прорычала она. — Я не хочу гнить за решёткой всю оставшуюся жизнь!

— А чего ж вы тогда так орали⁈ — предъявил ей Кастрицын. — Если бы я не воспользовался кляпом, сюда бы уже точно нагрянули полицейские.

— Я рассчитывала, что вы испугаетесь и отпустите меня, — ответила Мансурова. — И так было бы лучше для всех. Но если вы всё же решите передать меня городовым, я расскажу им, что вы меня тут месяц держали. Ни о каких сектантах и речи не зайдёт.

— Не получится, Виктория Сергеевна, — помотал головой я. — Роман Васильевич сам за решёткой почти целый месяц просидел.

— Правда? — усмехнулась она. — Но вы-то, Алексей Александрович, были на свободе, верно? Значит, я скажу, что вы были в сговоре. Пока Кастрицын сидел под стражей, вы следили, чтобы я не сбежала. Скажу, что вы надругались надо мной. Морили голодом, истязали. Другими словами, мстили мне. У вас ведь и мотив имеется, верно?

— Да кто вам поверит⁈ — воскликнул Кастрицын. — У господина Мечникова безупречная репутация!

— Пока что, — ответила она.

— Мансурова права, Роман Васильевич, — заключил я. — Может, часть её обвинений городовые и пропустят мимо ушей, но факт остаётся фактом. Мотив у меня есть. И находится она в вашем доме. Мы оба пострадаем, если она окажется в полиции.

— Но и отпустить её не можем! — добавил Кастрицын.

Проблема. Но решение у неё есть. Тоже рискованное, но всё же наиболее логичное в этой ситуации.

— Слушайте, Алексей Александрович, — прошептал Кастрицын. — А может быть… Всё-таки мы её… это, — Роман Васильевич провёл большим пальцем по своей шее и звучно присвистнул.

— Даже не думайте! — прокричала Виктория.

— Да успокойтесь вы оба! — велел я. — Роман Васильевич, я прекрасно понимаю, что этот вариант решил бы все проблемы, но спешу напомнить ещё раз. Она — не некромант!

А если вспомнить Святослава Березина, то можно сказать, что и с некромантами не всегда стоит поступать так категорично. Некоторые, как выяснилось, готовы добровольно избавиться от своих способностей.

— У меня есть иное решение, — произнёс я. — Сбежать мы ей не дадим. Вместо этого вернём её к семье.

— Да вы же сами понимаете, что Мансуровы начнут мстить! — воспротивился Кастрицын.

— Не все Мансуровы враждуют со мной. Есть один человек, с которым я нахожусь в хороших отношениях, — произнёс я. — Мой студент. Артур Аркадьевич Мансуров. В данный момент он имеет титул графа. Власти у него предостаточно. Думаю, с ним мы точно придумаем как решить эту проблему.

— Отдадите меня этому предателю? — поморщилась Виктория. — Из-за этого молокососа нас с Аркадием и схватили! Если бы он тогда не освободил вашего брата, Мечников, ничего бы этого со мной не случилось.

— Кстати… — вспомнил я. — А ведь Аркадия Мансурова схватили вместе с вами. Он тоже сбежал?

— Нет. Ему повезло меньше, — Виктория стиснула зубы. Впервые за весь разговор она полностью отключилась от нашего спора. Взгляд женщины изменился. Её переполнил страх. — Вы себе и представить не можете, какие ритуалы проводят эти подонки. Мы с Аркадием долго готовили побег. Но две недели назад его принесли в жертву Тёмному богу. Поэтому мне пришлось бежать одной.

— Тем более, — заключил я. — Артур имеет право знать, что случилось с его отцом.

— Артур пускай идёт к чёрту! Я не пойду к нему. Это унизительно, — снова взялась упираться Виктория.

— Моё терпение тоже не резиновое, Виктория Сергеевна, — со сталью в голосе произнёс я. — Решение принято. Я сейчас же приведу сюда Артура. Либо вы принимаете мой вариант, либо я позволю Роману Васильевичу решить вашу судьбу. А он, как видите, уже всё для себя решил.

Этот аргумент стал решающим. Виктория замолчала. У неё было два варианта. Либо остаться заключённой, но в хороших условиях в доме своего родственника, либо же умереть.

Выбор невелик.

— Проследите за ней, Роман Васильевич, — попросил я. — Через час я вернусь сюда с Артуром.

— А вы уверены, что мы можем доверять мальчишке? — уточнил Кастрицын. — Представьте эту картину со стороны. Два преподавателя из академии держат взаперти его родственницу. Он нас не сдаст?

— Не беспокойтесь. Артур сам не питает к ней особой симпатии. Без него мы бы никогда не взяли её с Аркадием, — убедил Романа Васильевича я.

Особняк Мансуровых находился недалеко от центра города. Благо Артур оказался на месте. Большинство студентов во время каникул уезжают в столицу или отдыхают в Европе, но младший Мансуров был вынужден сидеть в Саратове, поскольку на него свалилось бремя правления, к которому его никто не готовил.

Весной он лишился старшего брата, а теперь потерял и отца, о чём я был вынужден ему сообщить.

Однако недобрую новость Артур принял стойко. И сразу же согласился помочь нам с Викторией. Этим же вечером Мансурову перевезли на карете в особняк, чтобы окончательно разобраться с её дальнейшей судьбой.

Артур отозвал слуг, чтобы никто не узнал в прибывшей гостье пропавшую Викторию. Оставил только тех, кому мог доверять. Велел её отмыть и переодеть. При этом один из наручников с неё мы так и не сняли, чтобы она не воспользовалась своей магией для побега.

После этого Викторию привели в кабинет, который когда-то принадлежал Аркадию Мансурову. Там её ждали мы с Кастрицыным и сам Артур.

— Неужели тебе не стыдно, Артур? — опустившись на диван, спросила Виктория. — Что-то не вижу на твоём лице траура. Твой отец погиб. Во многом из-за тебя.

— Мне жаль отца, но он сам выбрал этот путь, как и ты, Виктория. Если бы вы вели честную жизнь, то не оказались бы в том здании суда во время нападения сектантов, — стараясь держать ровный тон, произнёс Артур. — Благодари господина Мечникова, что он доставил тебя сюда живой. Боюсь, будь я на его месте, всё бы произошло иначе.

— И что мы дальше будем делать? — пожала плечами Виктория. — Я переехала из подвала в особняк. Думаете, это что-то изменит?

Артур замялся. Затем перевёл взгляд на меня.

Я молча кивнул, вселяя в него уверенность. Перед тем как доставить сюда Викторию, мы обсудили с ним дальнейший план действий. Артур был растерян. Не знал, как лучше поступить с родственницей. И тогда я дал ему совет. Рассказал о единственном возможном способе разобраться с Викторией. Это мог сделать только другой Мансуров.

Точнее… Я тоже мог бы это провернуть, но правильнее будет, если точку в этой истории поставит именно Артур.

— Ты дашь мне магическую клятву, Виктория, — произнёс Артур. — Поклянёшься, что никому и никогда не расскажешь о себе. С этого момента ты будешь работать служанкой в моём доме. Никто и никогда тебя не обидит. Я прослежу, чтобы ты была всем обеспечена.

— Да что ты? — усмехнулась она. — А может, ещё что-нибудь пообещать?

— Да, — спокойно кивнул Артур, старательно вспоминая мои слова. — Пообещаешь всегда мне подчиняться, а также откажешься от использования своей магии.

— Иначе что? — с вызовом спросила она.

— Иначе мне придётся смыть позор с фамилии моей семьи твоей кровью, Виктория, — произнёс Артур. — Я готов совершить этот грех. Ты, отец и мой брат загубили сотни жизней ради своих амбиций. И я разорву этот порочный круг.

Молодец. Хорошо сказал. Понимаю, что для него это тяжело, но иного выхода нет. Я не заставлял Артура осуществлять этот план. Я лишь предложил ему этот вариант, и он сам согласился, что так будет лучше для всех.

Может быть, если бы Виктория оказалась здесь пару месяцев назад, она бы рассмеялась Артуру в лицо и приняла свою смерть. Но её воля была сломлена уже давно. Ещё в лагере сектантов.

Осознав, что Артур не шутит, она разрыдалась. Уж не знаю, была ли эта обычная истерика или слёзы раскаяния, но вскоре после этого она приняла свою судьбу и дала магическую клятву молодому графу Мансурову.

Только после этого мы сняли с неё орихальконовый наручник. Теперь она уже не сможет колдовать. Виктория в принципе теперь не сможет ничего сделать. Я хорошо продумал слова клятвы, и Артур убедил Викторию повторить каждую фразу. Спасибо покойному Янусу! Уж чему я научился, враждуя с этим богом, так это внимательно относиться к магическим клятвам.

Я взглянул на часы. Мне нужно быть в госпитале уже через час. Времени остаётся мало. А Виктория до сих пор не рассказала самое главное.

— А теперь, если Артур Аркадьевич не против, мы немного поговорим, — произнёс я.

— Говорите, — кивнул Артур. — Мне можно присутствовать?

— Это ваш дом. Вам и решать, — ответил я.

— Тогда я останусь, — заключил он и присел вместе с нами напротив Виктории.

— А теперь расскажите, Виктория Сергеевна, — попросил я. — Где вас держали? Сколько у них людей? Нам нужно знать все подробности.

— Смотрите рассудка не лишитесь, Мечников, — уже без яркого гонора произнесла она. — Вы и представить себе не можете, какую опасность на самом деле представляют эти люди. Они за вами давно наблюдают. И вы ведь, наверное, даже не догадываетесь, Алексей Александрович, почему они вас до сих пор не поймали?

Глава 17

— Сектанты уже предпринимали попытку убить меня. И не один раз, — произнёс я. — Причём в последний раз бросили на меня все силы. Так что я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, Виктория. Они меня и не пытались поймать. Почти каждая наша встреча заканчивалась их попыткой прикончить меня.

— Это вы про тот случай с тем восставшим из мёртвых магом крови Ожеговым? — уточнил Кастрицын. — Зараза… Как же мне хочется пересечься с этим подонком и отомстить ему за то, что он заставил меня поднять руку на нашего государя!

— Ожегов? — переспросила Мансурова. — Я видела его. И слышала, как он переговаривается с верховным некромантом. Вы всё неправильно поняли, Мечников. Если вас и пытались убить, то только те сектанты, которые не понимали, кто перед ними стоит. Ожегову тоже влетело за ту выходку. Даже несмотря на то, что он ходячий труп, некромант каким-то образом заставил его почувствовать боль.

А ведь точно… Мы тогда со Святославом Березиным чудом отбились от сектантов и уже приготовились к схватке с самим Ожеговым, но маг крови почему-то отступил. Я заметил, как он переговаривался с кем-то. Видимо, у него с верховным некромантом есть особая связь. И предводитель церкви некротики приказал Ожегову меня не трогать.

— Вы правы, Виктория, — кивнул я. — Сектанты на меня нападали только в том случае, если я стоял у них на пути. И однажды им пришлось отступить, чтобы не затевать со мной битву, в которой я рисковал погибнуть. Хотите сказать, что вам известно, почему они так поступили?

— Да, — кивнула Мансурова. — Когда Аркадия забирали, чтобы принести в жертву, некромант осматривал и меня. Он решил отложить меня на потом. На другой ритуал. Поэтому мне и повезло сбежать оттуда живой. Именно тогда я и услышала их разговор. Некромант говорил, что вас нужно оставить напоследок — для важнейшего жертвоприношения. Они внимательно следят за тем, как вы наращиваете свою силу. Вы для них как скот, Мечников. Как свинья, которая должна пойти на убой. Только свинья ещё недостаточно отъелась. Им известно, как быстро растёт ваша лекарская сила. Похоже, они дожидаются, когда вы нарастите десять витков.

— Десять⁈ — хором воскликнули Роман Кастрицын и Артур Мансуров.

Так им даже количество моих витков известно⁈ Интересно, откуда у сектантов такая информация. Я об этом не распространяюсь, а точное количество витков один лекарь может увидеть у другого только при непосредственном контакте. На моей памяти был всего один случай, когда я позволял лекарю просматривать состояние моих витков.

И этим лекарем был моя дядя — Олег Мечников. Только этот контакт произошёл почти год назад. И на тот момент у меня было всего лишь два витка. Один прямой и один обратный.

Похоже, у церкви некротики есть другой способ сканирования витков. Либо же у них есть хорошие информаторы, о которых я не догадываюсь. Но последний вариант крайне маловероятен. Даже никто из близких мне друзей не знает уровень моей силы. Если предположить абсолютно абсурдный вариант, что Синицын или Сеченов являются предателями, то и в этом случае ничего не выйдет. Они не обладают информацией о моей силе.

И ведь они чертовски близки к своей цели. На данный момент у меня уже девять лекарских витков и семь обратных. Теперь даже в случае острой необходимости мне нельзя перемещать лишний виток из обратного в прямой.

Хотя, судя по всему, им такой не подойдёт. Если уж они знают о количестве моих витков, то, скорее всего, догадываются о том, что я умею их перемещать. Но им нужен настоящий. Полученный естественным путём.

Вопрос только в том — для чего?

— А сектанты не упоминали, для какого ритуала я им нужен? — поинтересовался я.

— Этого мне узнать не удалось. Но, как я поняла из их слов, ваше участие в ритуале доведёт их план до конца. Они чего-то добьются. И почему-то мне кажется, что тогда бороться с ними будет уже слишком поздно, — объяснила Виктория.

Проклятье… А я ведь даже не мог замедлить рост витков. Не могу избавиться от них, так как теперь они часть моего организма. Их дальнейший рост неизбежен. Моими лекарствами и аппаратами пользуются во всей Российской Империи. Даже если я вдруг решу полностью прервать свою лекарскую деятельность, запрусь где-нибудь в одинокой хижине посреди глухого леса — клятва лекаря всё равно продолжит награждать меня за то, что я развиваю медицину уже имеющимся вкладом.

Напрашивается вариант — остановить производство и прекратить продажи всего того, что я успел создать. Но и это не поможет. Тогда сектанты рано или поздно выследят меня и атакуют. Вынудят последовать второму завету клятвы лекаря — бороться с некротикой. И я всё равно получу этот злополучный десятый виток.

Теперь процесс необратим. Само моё существование несёт потенциальную опасность для жителей Саратова. Остаётся только один вариант.

Одолеть секту до того, как я достигну вершины своего развития.

— Это — очень важная информация, Виктория, — кивнул я. — А теперь расскажи нам, где они скрываются. Кстати, как тебе вообще удалось сбежать от них?

— Как выяснилось, не все сектанты — это безумные фанатики, — ответила она. — Оказались среди этих заблудших людей и те, кто вскоре пожалел о своём решении. Один мужчина сжалился и выпустил меня из клетки. Только я готова поклясться, что после этого его постигла участь куда страшнее смерти. А касаемо их местонахождения, Мечников, здесь всё донельзя просто. Всё это время они были у всех на виду.

— Только не говори, что они в ордене лекарей сидят, — усмехнулся Кастрицын. — Вот бы я посмеялся над иронией судьбы!

— Вы недалеки от истины. Их логово находится под старым кладбищем, — ответила Виктория.

— Да быть того не может! — удивился Кастрицын. — Но ведь это кладбище охраняется орденом. Некроманты не смогли бы туда пройти.

— О чём речь? — спросил я. — Что это за кладбище?

— Неудивительно, что вы не в курсе, Алексей Александрович. Ему уже очень много лет, — сказал Роман Васильевич. — Там уже однажды проходил один нечестивый ритуал, который забрал сотни жизней. Это произошло ещё до моего рождения. Земля там настолько пропиталась некротикой, что её даже лекарской магией искоренить не смогли. В итоге орден принял решение оцепить кладбище. И лекари должны дежурить там по сей день.

— Лекари? — усмехнулась Виктория. — Это вы про тех господ, которые стоят около входа, как истуканы, и даже не обращают внимание на то, что происходит прямо под их ногами? Не знаю, что с ними случилось. Но с недавних пор они уже точно не работают на орден. Либо им промыли мозги, либо подкупили. Иного объяснения у меня нет.

— А может быть, Лазарев и Вебер тоже служат некромантам? — предположил Кастрицын. — Что думаете, Алексей Александрович?

— Вряд ли это так. Эти два болвана служат только своей жажде денег. Я знаю, откуда они появились и какова их история. Нынешнее руководство ордена лекарей просто решили плюнуть на некротику, потому что биться с ней слишком дорого, — объяснил я. — Кроме того, церковь некротики появилась ещё до их появления в Саратове. При Всеволоде Углове. А Всеволод Валерьевич был хорошим главой. Он бы не стал сотрудничать с некромантами.

— Значит, решено, — заключил Кастрицын. — Я завтра же выдвинусь туда.

— Куда? На старое кладбище? — оторопел я. — Роман Васильевич, вы чем руководствуетесь? Хотите поскорее присоединиться к своим покойным соратникам? Или же планируете пополнить ряды нежити?

— Но я не могу сидеть на месте! — возмутился он. — Раз мы обладаем этими знаниями, значит, должны что-то предпринять! Нельзя же бросать город на произвол судьбы.

— Я разделяю ваше рвение, господин Кастрицын, но действовать нам придётся вместе. Понадобится большая команда. У меня есть несколько человек на примете, но даже их будет недостаточно. Мы даже не знаем, сколько в этой «церкви» людей!

— Чуть больше сотни, Алексей Александрович, — тут же ответила Виктория. — А от силы их верховного некроманта даже мне стало не по себе. Этот трухлявый доисторический старик сам того и гляди развалится от своего могущества.

— Именно, — кивнул я. — И ещё не стоит забывать про Анатолия Ожегова. Маг крови невероятно опасен. Мне доводилось биться с ним всего один раз, но я уверен, что он без труда может положить целый отряд лекарей, которые не умеют пользоваться повреждающей магией.

Мы с Кастрицыным одновременно уставились друг на друга, поскольку пришли к одному и тому же выводу. Я понял по взгляду старого охотника, что он думает о том же, о чём и я.

Верно. Несколько месяцев назад Роман Васильевич научил меня пользоваться скрытыми лекарскими каналами. Так называемым «перелечиванием». Это хорошая альтернатива обратному витку. Если обучить ей того же Синицына и других лекарей, которые согласятся пойти вместе с нами против церкви некротики, тогда нам гораздо проще будет одолеть Анатолия Ожегова.

— Я понял, что вы имеете в виду, Алексей Александрович, — кивнул Кастрицын. — Приводите доверенных людей — и я обучу их.

— Господа! — встрял в нашу беседу Артур Мансуров. — Признаюсь честно, я сильно шокирован всем, что мне пришлось услышать. Но вы можете рассчитывать и на мою помощь тоже. Род Мансуровых встанет на вашу сторону в этом нелёгком деле.

— Благодарю, Артур, но это явно глупая затея, — произнёс я.

— Как это? Почему? — растерялся он.

— Мансуровы из других городов на помощь мне ни за что в жизни не придут, — произнёс я. — А в Саратове Мансуровых всего два человека. Вы и Виктория. Студент четвёртого курса и преступница, которой мы только что запечатали магию. Студентами мы рисковать точно не станем.

— Согласен с Алексеем Александровичем, — кивнул Кастрицын. — Это очень плохая затея.

— Тогда я поддержу вас своими войсками. В моём гарнизоне чуть больше пятидесяти человек. Я — граф, поэтому не нуждаюсь в чьём-либо одобрении моего решения. Если я пошлю своих людей штурмовать кладбище, они, по крайней мере, смогут взять на себя сектантов, не обладающих магическими способностями, — произнёс Артур.

И ведь не поспоришь. Идея и вправду хорошая. Нам в этом деле любые союзники пригодятся. И высказывание Мансурова натолкнуло меня на ещё одну мысль. Есть ещё один человек, который может нас поддержать обычной армией.

Старина «Токс». Он же Евгений Балашов. У него в подчинении целый город, и я уверен, что всегда смогу рассчитывать на его поддержку.

— Вот только есть один нюанс, — произнёс я. — Если мы начнём собирать войска посреди Саратова, это заставит князя Игнатова напрячься. Придётся переговорить и с ним.

— Ага, — хмыкнул Кастрицын. — Вот только старое кладбище принадлежит не Игнатову, а ордену лекарей. И стоит вам сообщить ему об этом, как он сразу же передаст эту информацию в орден. А Лазарев и Вебер с большим удовольствием загубят на корню всю нашу операцию.

— Тогда на этом стоит прерваться, — взглянув на часы, произнёс я. — Сейчас мне нужно отбыть в госпиталь, иначе верхушка ордена загубит на корню меня самого. Время ещё есть. Десяти прямых витков я пока что не накопил, а когда накоплю — так просто в руки сектантам не дамся. Нам нужно подготовиться. А к вам, Роман Васильевич, я загляну в ближайшее время, чтобы обсудить дальнейший план действий, — я перевёл взгляд на Артура Мансурова и добавил: — А вас, Артур, я настоятельно прошу молчать обо всём, что вы сегодня услышали. Вашей помощью мы воспользуемся, но позже. Я сообщу, когда она нам понадобится.

Артур кивнул, а затем приказал своему извозчику нас подвезти. Добравшись до госпиталя, я поднялся на третий этаж и по привычке чуть не влетел в кабинет Разумовского.

Только теперь этот кабинет ему уже не принадлежал. На двери висела табличка с надписью: «Швецов Антон Степанович. Главный лекарь».

Швецов, значит? Что ж, не стану относиться к этому человеку предвзято. Кто знает? Может, он окажется хорошим лекарем. Но что-то я сомневаюсь, что Лазарев мог поставить кого-то, кто будет приносить пользу, а не деньги.

Проклятье… Сразу видно, что глава ордена совершенно не разбирается в управлении персоналом. Я ведь был когда-то главным врачом, поэтому на своём опыте знаю, что деньги и польза на графиках взаимно дополняются. Хороший врач, стремящийся помогать людям, может прекрасно пополнять бюджет клиники.

Но ведь сложные пути мало кому интересны!

Я дёрнул дверь, но та оказалась закрыта. Вот оно как, значит? Главный лекарь допоздна не засиживается.

— А вы что думали, Алексей Александрович? — будто прочитав мои мысли, произнёс появившийся за моей спиной Александр Иванович Разумовский. — Рассчитывали, что он будет тут сидеть допоздна, как я? Нет-нет, таких дураков в Саратове вы больше не найдёте.

— Рад видеть вас, Александр Иванович, — улыбнулся я. — Уж простите, что заставил ждать. Сейчас наверстаем.

— Ещё как наверстаем! — воскликнул Разумовский. — Константин привёз срочного пациента. Какого-то графа, если я правильно понял. Так что пойдёмте в палату. У меня уже магические каналы зудят. Я один не справлюсь.

Приятное всё-таки чувство — снова работать бок о бок с Разумовским. Вроде прошло всего лишь несколько дней, а меня уже начало тянуть к госпиталю. Ну как тут сдерживать рост своих витков? Это же просто невозможно!

Но особенно я рад видеть Александра Ивановича в хорошем настроении. Значит, ещё не упал духом из-за потери своей должности.

Ничего, мы её вернём. Это дело не быстрое, но у нас точно всё получится.

Мы с Разумовским вошли в палату к ещё не осмотренному пациенту. На кушетке лежал раскрасневшийся крупный мужчина. Его густые усы трепыхались от беспокойного дыхания.

— Ну наконец-то… — простонал он. — Уважаемые, сделайте что-нибудь поскорее. Я же сейчас уже всё… — он сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь восстановить дыхание, но ничего хорошего из этого не вышло. Одышка всё равно сохранилась.

На столике около кушетки лежали документы пациента.

«Виталий Николаевич Фадеев». И в самом деле граф. Важный пациент. Если не ошибаюсь, он заправляет северо-восточной частью Саратовской губернии.

— Рассказывайте, Виталий Николаевич, с чего начал развиваться приступ? — надевая на его руку манжету тонометра, спросил я.

— Да на ровном месте… — ответил он. — Ужинал спокойно со своим гостем из соседней губернии. Даже не выпивали на этот раз. Всё по трезвому. Под конец вечера меня и прихватило. Страх возник неописуемый, будто меня вот-вот кто-то убить должен! Вырвало несколько раз, живот разболелся — колики начались. Потом сердце заколотилось как бешеное, дышать стало нечем, а теперь ещё и голова раскалывается…

— Давление сто восемьдесят на сто, — заключил я. — И пульс уже выше сотни.

— Гипертонический криз? — предположил Разумовский.

— Имеет место. Но это — явно не основной диагноз. Уж больно меня смущает реакция желудочно-кишечного тракта.

Рвота от высокого давления может быть из-за раздражения головного мозга, но боли в животе сюда не вписываются. Возможно, с животом связан сопутствующий диагноз. Но есть вероятность, что одно вытекает из другого.

— Что сегодня ели и пили? — спросил я.

— Да… На ужин был стейк. Сыр, фрукты — ничего особенного, — произнёс Фадеев. — А пили этот напиток новомодный… Как его там? Кофе? Да, кофе! Приятель привёз из-за границы.

— Сколько кофе выпили? — уточнил я.

— Да пока не напился. Кружки четыре, наверное, — ответил он. — Ой, а что это там летает?

Граф затрясся и указал пальцем на потолок. Разумовский поднял голову, но ничего там не обнаружил. Я даже проверять не стал — всё и так очевидно. Отравление кофеином. Нечасто с таким приходится сталкиваться, но у тех, кто не знает меры, такое и вправду бывает.

Проблема не только в давлении и раздражении пищеварительного тракта. У пациента могут начаться галлюцинации. А точнее — уже начались.

Не успел я приступить к лечению, как дверь за нашей спиной распахнулась. К нам зашёл неизвестный мне мужчина и тут же заявил:

— Вон из палаты! Господином Фадеевым буду заниматься я. Не доросли вы ещё, господа, чтобы графов лечить.

А-а… А вот и сам главный лекарь Швецов. Хорошее же первое впечатление он о себе составил. Я не сторонник насилия.

Но мне уже хочется ему врезать.

Глава 18

Антон Степанович Швецов оказался подтянутым молодым человеком примерно того же возраста, что и я.

Похоже, команда Лазарева в целом была построена из только что выпустившихся лекарей. Даже сам Дмитрий Николаевич Лазарев был не сильно старше меня. Единственное, что его старило — короткая бородка. Исключением из правил был только господин Вебер. Он сильно выделялся своим возрастом на фоне нового состава Саратовского ордена.

А новый главный лекарь губернского госпиталя выглядел так, как обычно изображали в моём мире знаменитых актёров на обложках модных журналов. Спина прямая, чёрные волосы аккуратно зачёсаны набок. Надменная ухмылка, от которой вот-вот порвётся щёчная мышца.

На нас с Разумовским он смотрел как на технический персонал, который случайно забрёл в палату к тяжелобольному пациенту, готовящемуся к операции.

Интересно, а чего это он вдруг припёрся сюда посреди ночи? Александр Иванович ведь сказал, что он уже ушёл домой. Хотя, кажется, я догадываюсь, в чём дело.

— Прошу прощения, но мы уже начали осмотр, Антон Степанович, — возразил Разумовский. — С какой это стати мы должны отсюда «убираться»?

— С такой стати, что графом Фадеевым заняться должен лично я. И научитесь уже, наконец, слушаться моих указаний с первого раза, господин Разумовский, — произнёс Швецов, а затем обратился ко мне: — Алексей Александрович, может быть, вы научите своего коллегу послушанию? Уж вас-то он точно должен понять с первого раза.

Как я и думал. Всё дело в графе. Видимо, ему передали, что сюда едет важный пациент, потому он и решил прибыть сюда лично. Конечно! Отделение для простолюдинов мы закроем, а важнейших дворян Саратовской губернии будем исцелять лично, чтобы налаживать связи. Хороший план, господин Швецов, ничего не скажешь.

А я уж было начал питать надежды, что хотя бы новый главный лекарь окажется не таким уж и плохим человеком. Но это я зря. Швецов точно такой же, как Лазарев с Вебером. Если не хуже.

— Александр Иванович принимает решения независимо от меня. Но сейчас тратить время на споры мы не можем, — произнёс я. — Пациенту срочно требуется помощь.

Спорить с Швецовым нет смысла. По моему плану нужно выждать определённый период, притупить бдительность ордена и только потом нанести контратаку. Но даётся мне этот план с трудом. Очень уж хочется закатить главному лекарю хороший скандал и поставить его на место!

Но делать этого нельзя. Я хочу выиграть всю войну, а не одно лишь сражение.

— Я вижу, что пациенту требуется помощь, — повторил Швецов. — Поэтому и хочу, чтобы вы не мешали мне её оказывать. Покиньте палату, прошу в последний раз. Вы меня отвлекаете.

— Хорошо, Антон Степанович, — жестом попросив Разумовского промолчать, ответил я. — Мы уйдём. Хочу только уточнить, что диагноз мне уже известен. Вам его назвать?

— Ха! — закатил глаза Швецов. — Шутить изволите, господин Мечников? Не утруждайтесь. У меня и так хорошее настроение. Я сам разберусь, ваши советы мне не нужны.

Ну, молодец! Что я ещё могу сказать? Сам же себя только что закопал.

Я молча покинул палату, Разумовского пришлось выталкивать силой. Как только дверь захлопнулась, Александр Иванович воскликнул:

— Вы чего, Алексей Александрович⁈ Почему так просто смирились с его выходкой? Это на вас совсем не похоже.

— Не беспокойтесь, господин Разумовский. Давление я пациенту снизил, опасность ему не угрожает. Сейчас посмотрим, как наш новый главный лекарь справляется с постановкой трудных диагнозов, — произнёс я. — Готов поспорить, что в одиночку он не справится.

— Откуда у вас столько терпения? — удивился Александр Иванович. — Вы не представляете, как я вскипел, когда впервые его увидел. У меня даже возникла мысль… на дуэль его вызвать!

— А вы когда-нибудь участвовали в дуэлях?

— Нет, — признался Разумовский.

— Вот и не начинайте. Бессмысленное занятие. Как раз об этом я и хотел с вами поговорить, Александр Иванович, — перешёл к главной теме я. — Лучший вариант сейчас — изобразить смирение. Прекратить бороться с орденом.

— У вас есть какой-то план, да? — оживился Разумовский. — А вот теперь я снова вас узнаю, господин Мечников!

— Тише! — шикнул я. — Главная задача — убедить их в нашей полной покорности. В ближайшее время я назову вам время и место. Я планирую собрать всех союзников и обсудить дальнейший план действий. Врагов у нас куда больше, чем вы думаете. И орден лекарей — меньшая из проблем.

Не прошло и пяти минут, а Швецов уже покинул палату, в которой лежал граф Фадеев. Антон Степанович цокнул языком и покачал головой.

— Ужасная картина, — вздохнул он. — Похоже, придётся вызывать подмогу из Самарской губернии. Нашими силами тут не справиться.

Я услышал, как Разумовский, к моему удивлению, нецензурно выругался, но я вовремя его одёрнул. Некогда спокойный, трусливый Александр Иванович предстал передо мной совсем другим человеком, когда Лазарев сместил его со старой должности.

Но Швецов, конечно, выдал! Подмогу из Самарской губернии решил вызвать! Такая возможность у нас действительно есть, но мы ею пользуемся крайне редко. Только в том случае, если наших лекарских сил не хватает для того, чтобы излечить пациента. Сам я ни разу этим не пользовался, но Разумовский рассказывал, что в прошлом ему приходилось вызывать «соседей» на подмогу.

Дело в том, что в самарском госпитале работают очень сильные лекари. Почти у каждого по восемь витков, судя по слухам. Многие из них даже посещают столицу, чтобы обучать других лекарей.

И вызывать этих асов ради отравления кофеином⁈ Ну дела… Как я и предполагал, Швецов с задачей не справился. Но вместо того, чтобы попросить о помощи нас, он собирается вызвать тяжелейшую артиллерию!

Я ведь только что русским языком сказал ему, что знаю диагноз.

— Антон Степанович, не стоит вызывать подмогу по пустякам, — произнёс я. — Диагноз пациенту я уже поставил. Поэтому…

— Алексей Александрович, давайте начистоту, — перебил меня Швецов. — Ваше мнение меня очень слабо интересует. Я знаю, что вы тут были кем-то вроде зазнавшегося идола и на вас все молились, но эти времена прошли. Для меня вы лишь посредственный лекарь с посредственными навыками. Поэтому возвращайтесь к другим пациентам. Лечите баронов, их слуг и прочих больных, но графов и князей не трогайте. Если уж я не смог с ними справиться, то вы не сдюжите и подавно.

— Милостивый Грифон! — изобразил изумление Разумовский. — Но что же в таком случае сделают лекари из Самары? Они ведь вам и в подмётки не годятся!

— Не надо подлизываться, Александр Иванович, — хмыкнул Швецов. — Мне это не нравится.

Ой, какой же болван… Он даже не понял, что Разумовский над ним издевается. Реально ведь решил, что Александр Иванович сделал ему комплимент.

— То есть хотите сказать, что мы будем ждать, пока не приедут лекари из Самары? То есть… Дня два-три? — поинтересовался я. — Другими словами, если граф умрёт, вас это не больно-то и побеспокоит?

— Господин Мечников, ну за дурака-то уж вы меня не держите, — попросил он.

А это очень сложная задача. Боюсь, с этим я точно не справлюсь.

— К счастью для нас, лекари из Самары сейчас гостят у Дмитрия Николаевича Лазарева, — выделив имя нового главы ордена, произнёс Швецов.

Из его уст фамилия Лазарева прозвучала так величественно, будто речь шла не об обычном лидере местной лекарской ОПГ, а о самом императоре Российской Империи.

— Сейчас я свяжусь с господином Лазаревым, и лекари из Самары сразу же прибудут сюда, — закончил свою тираду Швецов. — А теперь, господа, возвращайтесь к работе.

Антон Степанович пошагал в свой кабинет. Мы с Разумовским медленно переглянулись. Выражение лица у Александра Ивановича было такое, будто его только что заставили тухлое яйцо проглотить.

— Ну не дебил ли, Алексей Александрович? — пожал плечами он.

— Важно не то, как он выглядит в наших глазах, — произнёс я. — Куда важнее выставить его полным идиотом перед другими лекарями. Приступаем к исполнению моего плана.

— Сейчас⁈ — удивился Разумовский.

— Да, прямо сейчас, — подтвердил я.

Разрушим команду Лазарева изнутри. Постепенно ослабим врага, а затем уничтожим.

— План следующий, Александр Иванович, — прошептал я. — Сейчас мы с вами и пациентов вылечим, и Швецова подставим. Стойте снаружи. Если заметите, что главный лекарь покинул свой кабинет — постучитесь в дверь. Я сразу же покину палату. Но, думаю, времени мне хватит. Пока Антон Степанович вызывает подмогу, пациент уже будет здоров.

— Ох, да это же спровоцирует такой взрыв! — расхохотался Разумовский. — А что? По-моему, идея отличная! Сами точно справитесь?

— Точно, не переживайте, — кивнул я и вошёл в палату.

А пациент уже повалился на пол, пытаясь отбиться от невидимых врагов.

— Стойте! Да погодите же вы! — кричал Фадеев. — Вы не представляете, с кем вы связались. Я ведь на вас свою охрану натравлю, у меня целый гарнизон, вы не имеете права, проклятые насекомые!

М-да, обслуживание пациентов в губернском госпитале теперь «на высоте». Граф Фадеев рухнул на пол и может навредить сам себе из-за галлюцинаций? Да кому тут не плевать? Будем звать лекарей из Самары, которые, скорее всего, весь вечер пируют вместе с Лазаревым.

Цирк, а не здравоохранение.

— Виталий Николаевич, эти насекомые вам ничего не сделают, — возвращая графа обратно на кровать, пообещал ему я.

— Да как же, господин Мечников? Они же кусаются! Уверен, они ядовитые! — восклицал он.

— Они скоро исчезнут. Это болезнь их на вас насылает. Скоро я их уберу, обещаю. Просто потерпите десять минут, хорошо? Уж человек вашего статуса точно сможет проигнорировать жалких насекомых, верно? — спросил его я.

— Ну… Да! Вообще-то, я граф! — заявил он. — Негоже графу бояться летающих сороконожек. Тьфу! Хорошо, господин Мечников. Терплю. Но не дольше десяти минут.

Со стороны может показаться, что к Фадееву «заглянула белочка». Очень похоже на алкогольный делирий. Но на деле ситуация совсем другая. Четыре чашки настоящего крепкого кофе действуют похлеще любого яда.

И ведь сам по себе кофе безвредный для большинства людей. Этот напиток имеет много положительных свойств. Улучшение мозгового кровообращения, стимуляция работы пищеварительной системы. В моём мире даже велись научные работы на тему того, что одна-две кружки кофе в день могут защитить человека от онкологических заболеваний желудочно-кишечного тракта.

Доказательная база там была небольшая, но в умеренной дозе кофе действительно на такое способен.

Но в избытке любое вещество может убить человека. Даже обычная вода.

Я взялся за лечение пациента. Времени у меня было мало. Я дал ему несколько таблеток из своей аптечки, а затем ввёл в вену ещё один лекарственный препарат. В совокупности Виталий Фадеев получил сразу три необходимых вещества для стабилизации своего состояния.

Бета-адреноблокатор и антагонист кальция должны были уменьшить пульс и снизить давление. Эти таблетки я произвёл ещё в Хопёрске. Гипертоническая болезнь — это, пожалуй, самое распространённое заболевание в мире. Поэтому я и создал в первую очередь лекарства для нормализации давления. Это было мудрым решением. Судя по отчётам, эти препараты продавались особенно хорошо.

Правда, почему-то как и в моём мире большинство пациентов избегало употребления антагонистов кальция. А препарат ведь хороший! Я всегда назначал его больным, у которых давление поднималось по ночам. В моём мире он назывался «амлодипин». В этом же орден лекарей почему-то нарёк его «порошком от давления на ночь». Чёрт знает, почему такое решение приняли в ордене, но эпоха фармацевтического маркетинга ещё настанет. Нужно немного подождать.

Давление пациента начало стабилизироваться. Во многом благодаря созданному мной «амлодипину». Повышение давления вызывает спазм сосудов, а сокращения мышц сосудистой стенки — это задача кальция. Потому препарат и работает. Мешает кальцию выполнять свою функцию, и давление снижается.

Также против кальция может выступать обычный магний. Эти два металла друг друга «не переваривают». Поэтому многим гипертоникам рекомендуют курсами пропивать препараты магния.

С давлением вопрос решили. А введённое в вену успокоительное способствовало снятию тревожности. Вскоре граф Фадеев перестал лицезреть летающих сороконожек и довольно быстро пришёл в себя.

И это я ещё помог ему лекарской магией! В моём мире так просто бы он не отделался. Пришлось бы проводить гемодиализ — фильтрацию крови через специальный аппарат. Иначе бы избыток кофеина никто бы так быстро не вывел.

— Грифон меня раздери… Алексей Александрович, а вы были правы. Насекомые исчезли, — заявил граф. — Я даже начинаю сомневаться, были ли они здесь на самом деле.

— Не было, Виталий Николаевич, — прямо сказал я. — Вы отравились кофеином, поэтому и видели то, чего на самом деле нет.

— Ну дела… — протянул он. — Лучше уж тогда водку пить!

— Да нет, не лучше, — помотал головой я. — От водки пользы вообще не бывает. Только вред. А вот кофе употреблять можно. Но только не ночью. Одной чашки утром будет достаточно. И только в том случае, если у вас нет проблем с сердцем или давлением.

— Да я здоров, как бык! Чего мне сделается? — хмыкнул он. — Жаль только, что трапезу с другом пришлось прервать. Не думал я, что этот кофе так на меня подействует…

Я услышал стук в дверь. О! Похоже, Швецов возвращается. Возможно, уже с лекарями из Самары. Значит, не только граф Фадеев был вынужден прервать трапезу. Гостей тоже вытащили из дома Лазарева. Быстро же они сюда прибежали.

— Господин Фадеев, одна лишь просьба, — произнёс я. — Меня здесь не было. Я вам не помогал. Это ясно?

Фадеев, несмотря на статус, оказался очень простым мужчиной. Без лишних вопросов согласился с моим условием, после чего я сразу же покинул палату и мигом скрылся с Разумовским в соседнем помещении.

Мы с Александром Ивановичем спрятались в последний момент. Ровно через секунду в коридоре появились группа лекарей во главе со Швецовым и… Лазаревым! Ого! Даже сам глава ордена сюда заявился. Ну надо же, как мне повезло.

— Расходимся, — прошептал Разумовскому я. Громко говорить было нельзя, поскольку мы ввалились в палату к спящему пациенту. — Я останусь здесь, а вы пройдите к другому больному. Никто не должен понять, что мы только что вылечили Фадеева.

Александр Иванович кивнул и поспешно удалился в другой конец госпиталя.

Я же прислушался к тому, что происходило за стеной. Язык у лекарей из Самары заплетался, как и у самого Лазарева. Всё ясно. Господа спокойно употребляли горячительные напитки, когда Швецов их прервал.

— Да нет, я себя прекрасно чувствую, господа, — послышался голос графа Фадеева. — Думаю, вы зря подняли такой шум вокруг меня. Голова уже прошла — никаких проблем нет. Наверное, даже домой вернуться смогу.

— Как это понимать, господин Швецов? — прогремел голос Лазарева.

— Погодите! Как же так? — растерялся Антон Степанович. — Господин Фадеев, вы же только что были абсолютно невменяемым. Насекомых каких-то ловили…

— Ну конечно, ловил, — ответил тот. — Окно ведь открыто. Смотрите, сколько комаров налетело. Жуть!

— Всё с ним в порядке, — заключил один из самарских лекарей. — Ложная тревога.

— Я вас за эту ложную тревогу, Швецов… — прорычал Лазарев.

— Да бросьте, Дмитрий Николаевич! — попытался разрядить обстановку другой лекарь. — Все мы прекрасно понимаем. Лекарь ещё молодой, неопытный. Научится ещё! Может, когда-нибудь и до главного лекаря дослужится!

Это Лазарев ещё им даже не объяснил, что Швецов — главный лекарь! Эх, красота… Значит, Антон Степанович ещё легко выкрутился.

Я дождался, когда вся делегация покинет палату Фадеева, после чего вышел наружу. Швецова из госпиталя как ветром сдуло.

Вскоре ко мне присоединился Разумовский. Александр Иванович с трудом сдерживал смех.

— А здорово вы придумали, господин Мечников! — воскликнул он. — Я даже из другого крыла слышал, как Швецова отчитывают. Крупно попал наш главный лекарь. Очень крупно.

Можно считать это первой победой. Так мы постепенно расшатаем его авторитет. Затем то же самое сделаем и со всей командой Лазарева. В итоге он останется совсем один. И тогда он станет нашей последней целью.

— Кстати, Алексей Александрович, пользуясь случаем, должен сообщить, что у Филатова проблемы, — произнёс главный лекарь. — Он вас очень ждёт.

Филатов? Заведующий лечебницей для душевнобольных?

Интересно, а у него что случилось?

— Я как раз собирался с вами о нём поговорить, — произнёс я. — Мне нужно снова попасть в лечебницу, чтобы кое-что с ним обсудить. А что там стряслось?

— Даже не знаю, как вам это лучше подать, Алексей Александрович, — прошептал Разумовский. — В общем, ни Филатова, ни его лечебницы с психами больше не существует.

Глава 19

— Как это — не существует? — оторопел я. — А куда пропала лечебница? Куда психов дели?

Звучит так, будто всю организацию Филатова сровняли с землёй. Но я уж не думаю, что в моё отсутствие Лазарев успел вызвать геомантов, чтобы снести всю лечебницу для душевнобольных! Это же бред какой-то!

Разумовский отвёл меня к концу коридора. Видимо, этот разговор не должен слышать никто, даже пациенты. А когда бывало иначе? У меня в последнее время все разговоры тайные!

— Алексей Александрович, с лечебницей беда, — заключил Разумовский. — И я понятия не имею, что нам теперь делать. Сижу, как на пороховой бочке. В общем, так вышло, что официально этой организации больше нет. То есть в документации нет никаких упоминаний о существовании лечебницы. Но по факту она есть.

— Ничего не понимаю, — замотал головой я. — Только не говорите, что Лазарев с Вебером теперь используют её как плацдарм для каких-то экспериментов!

— В том то и дело, что они вообще ничего о ней не знают, — заявил Александр Иванович. — Сейчас объясню. Смотрите, господин Мечников, изначально пять лет назад в Саратовской губернии вообще не было такой организации, как лечебница для душевнобольных. Но я начал всё чаще выявлять психов, а потому попросил прошлого главу — Всеволода Валерьевича — организовать место, куда мы сможем ссылать больных. Мой коллега господин Филатов вызвался стать руководителем этой лечебницы. Вот только дело в том, что всю документацию об этом учреждении вёл я. И в устной форме отчитывался перед господином Угловым. Это был экспериментальный проект, и вывести его в подчинение ордена лекарей мы так и не успели.

— То есть вы хотите сказать, что о лечебнице новое руководство ордена вообще ничего не знает? — уточнил я.

— Именно. Вся документация проходила только через меня. Сейчас Тимофей Андреевич и его подчинённые сидят в лесу без зарплаты, без поставок, и работают на чистом энтузиазме. Только это, как вы понимаете, продлится недолго, — произнёс Александр Иванович.

— Погодите, так этого же быть просто не может. Как Лазарев умудрился проморгать целый филиал губернского госпиталя? В Саратове ведь все должны знать, что здесь есть такая лечебница, — подметил я.

— Отнюдь не все. Тему психов народ всячески избегает. В городе, может, несколько десятков человек слышали, что эта организация есть. А все остальные думают, что душевнобольных отправляют «куда-то». Куда — никто не знает, — объяснил Разумовский. — А Лазарев с Вебером приехали к нам из Санкт-Петербурга. Они вообще не в курсе, что и как у нас тут устроено.

— Подытожим. У нас осталась одна лекарская организация, до которой до сих пор не дотянулись эти ублюдки из ордена. Филатов сейчас сидит там без помощи и не знает, что делать дальше. А вы храните документы, являющиеся единственным свидетельством существования лечебницы. Всё так?

— Да, Алексей Александрович. Вы всё правильно поняли, — кивнул Разумовский.

— Что ж, тогда это просто прекрасно! — заявил я.

Разумовский замолчал, пытаясь понять, чему я так обрадовался.

— Нет, вы всё же ничего не поняли, господин Мечников. Это не «прекрасно». Это катастрофа!

— Как раз наоборот. Платить за работу и осуществлять поставки я могу самостоятельно. Из собственного кармана, — ответил я.

Благо сейчас у нас на заводе ведётся двойная бухгалтерия, и распоряжаться своими средствами я могу так, как посчитаю нужным.

— Хотя бы одна организация будет под нашим контролем. И это уже хорошо, — заключил я. — Остаётся только один вопрос. Документы вы хорошо спрятали?

— Я всё время ношу их с собой, — ответил Разумовский.

— Плохая идея. Лучше спрятать их дома. Но, раз уж они сейчас здесь, позвольте мне взглянуть на них. Я хочу кое-что проверить, — произнёс я.

Александр Иванович проводил меня в свой кабинет и показал всю документацию, в которой описывалась передача прав на управление лечебницей.

— Вот оно! — улыбнулся я. — Здесь указано ваше имя, но не указана должность.

— И что это значит? — не понял Разумовский.

— Это значит, что, даже перестав занимать должность главного лекаря, вы всё равно официально являетесь руководителем этой лечебницы, — произнёс я. — Иначе говоря, когда я найду способ избавиться от Лазарева, никто не обвинит вас в том, что вы создали подпольную лекарскую организацию. Она всё ещё находится под вашим началом.

— Чёрт возьми, а ведь вы правы, Павел Андреевич, — закивал Разумовский. — Получается, мы можем использовать лечебницу в своих целях. Верно? У вас ведь возникла какая-то идея?

— Да, но теперь мне нужно скататься туда. И сделать это лучше завтра. Изначально я планировал посетить господина Филатова сегодня вечером, но появились другие неотложные дела. И теперь я понимаю, что это к лучшему. С новой информацией я буду действовать иначе, — произнёс я.

И самое главное — не стоит показывать лечебницу другим людям. То есть ехать туда на частной карете нельзя. Кучер может проболтаться.

Может, стоит воспользоваться услугами кучера скорой лекарской помощи? Константин точно сможет мне в этом помочь. Ему можно доверять. Я проведу с ним дополнительную беседу, чтобы убедиться в его преданности. Но, как мне показалось, его самого совершенно не порадовала смена руководства. По словам Разумовского, ему даже зарплату урезали.

— Тогда план следующий, — произнёс я. — Завтра в первой половине дня для нашего главного лекаря я буду на вызове. Введём в отчётный документ несколько ложных адресов. Оплату за вызов я сам закину. На деле же мы с Константином поедем в лечебницу.

— А если поступят новые вызовы? — спросил Александр Иванович.

— Ничего. Запасного кучера ведь наняли. Да и я надолго в лечебнице не задержусь. Осмотрю буквально двух-трёх пациентов, дам указания Филатову — и сразу же помчусь назад.

Вот мы и зацепились за слабое место ордена. Осталось только придумать, как воспользоваться им в своих целях. По крайней мере, теперь я смогу закончить начатую с Ярославом научную работу на тему психических болезней.

До утра Антон Швецов так и не появился. Видимо, здорово ему досталось от Лазарева за ложный вызов подмоги. Теперь он вряд ли с такой же охотой станет вызывать лекарей из Самары. Хочет он того или нет, а ему придётся обращаться за помощью ко мне или к Александру Ивановичу. Тогда наши фамилии будут мелькать в документах чаще, и Лазарев сам поймёт, что его человек без толку занимает должность.

Прямо перед приходом Швецова я переговорил с Константином. Как я и думал, он охотно согласился помочь нам с Разумовским.

— Терять мне нечего. На этой работе мне теперь платят гроши! Если вдруг я стану не мил нынешнему главному лекарю, то уволюсь и пойду трудиться на частной карете. Либо снова стану сотрудничать с торговцами. Так что даже не мучайте себя сомнениями — я вас обязательно поддержу!

— Отлично, Костя, приятно видеть такую ярую преданность, — произнёс я. — В таком случае, отбываем сейчас же. Если что, держи список адресов, — я передал ему записку. — Запомни. Если будут спрашивать — мы были там.

— А на самом деле куда мы едем? — шёпотом спросил он.

— В лечебницу для душевнобольных, — ответил я. — Знаю, тебе это место не нравится.

— Ох ё-ё-ё…

Через пять минут мы отправились в дорогу. Предварительно заглянули ко мне домой и забрали все необходимые инструменты, лекарственные средства и оборудование, которое понадобится мне для осмотра пациентов.

На работу я возвращаться больше не планировал. Договор остался прежним. Я отрабатываю определённое количество часов, а распределять их по неделе могу так, как захочу.

Когда мы оказались в лесу, нас нагнал почтовый ворон и скинул мне на колени письмо. Его выслала Анна Елина.

Моя невеста сообщила, что с бароном Дергачёвым разобрались. Но судить его планируют не в Самарской и даже не в Саратовской губернии, а в столице. Вскрылось, что он своим артефактом обманул сотни людей, многие из которых занимали очень важные должности. Теперь решать его дальнейшую судьбу будут в главном суде Санкт-Петербурга. И судя по всему, отнесутся к нему как к изменнику.

Также Анна сообщила, что приедет обследоваться уже завтра, как мы и договаривались. Этот день нужно будет полностью освободить. Война войной, а позаботиться о будущей супруге тоже надо. Всё остальное успеется. Мы и так не часто видимся.

Жаль только, что я до сих пор не получил ответ от императора. Уже отправил второе письмо, решил передать ему сообщение другим путём. Пригласил братьев и отца на свою свадьбу, а заодно упомянул о том, что моя связь с императором утеряна.

Но по какой-то причине отец так до сих пор и не ответил. Странно. Неужто кто-то перехватывает мою почту? Если это так, то делают это шпионы крайне избирательно. Общаться внутри Саратовской губернии не мешают, но сообщения в столицу отправить не дают.

Мы прибыли к лечебнице, и я попросил Костю отогнать карету к обочине. Тут люди редко проезжают, но лучше перестраховаться. Нельзя, чтобы кто-то нас узнал.

Тимофей Андреевич Филатов выглядел совсем не так, каким я его запомнил. Некогда полный ухоженный мужчина исхудал, осунулся всего за несколько дней. На лице уже начала появляться борода.

— Алексей Александрович, надеюсь, вы с хорошими новостями, — вздохнул он. — Мы ведь больше так не продержимся. Может, сообщим уже ордену о том, что мы, вообще-то, существуем?

— Этого мы сделать не можем, — помотал головой я. — Но у меня есть к вам встречное предложение. Я обеспечу вашу лечебницу всем необходимым для дальнейшего функционирования. А взамен вы выступите на моей стороне против Дмитрия Николаевича Лазарева, когда придёт час.

— Да я готов выступить против него хоть сейчас! — воскликнул Филатов. — Если придётся, я на него всех своих психов спущу! Господин Разумовский в своём письме рассказал мне про этого ублюдка. Я его лично не знаю, но уже горю желанием поскорее избавиться от него.

— Похоже, вы не совсем понимаете, что происходит на самом деле, Тимофей Андреевич, — помотал головой я. — Лазареву принадлежит весь орден. Помощи ждать неоткуда. Единственное, что мы можем сделать — подготовиться обернуть его же тактику против него самого. А затем свергнуть, показав столичному ордену, что мы — лекари, а не сборище живодёров, которым плевать на судьбы пациентов.

— Хорошо сказано, Алексей Александрович, — согласился со мной Филатов. — Тогда озвучьте свой план действий.

Я подробно объяснил, что потребуется от лечебницы, и что взамен предоставлю я. Было принято решение организовать поставку провизии уже завтра. Для этого придётся арендовать кареты без кучеров и транспортировать закупленные продукты и медикаменты с помощью приближённых ко мне людей.

Как оказалось, работники лечебницы голодают уже несколько дней. Они приняли героическое решение экономить провизию, но не во вред пациентам. Другими словами, пайки получали психи, а не сотрудники психиатрического корпуса.

Это очень сложный выбор, особенно для людей, живущих в девятнадцатом веке. Ведь в эту эпоху психически больных пациентов толком за людей не считали. Но во время прошлого посещения лечебницы я переубедил Филатова, поэтому он, в свою очередь, смог уговорить своих сотрудников держаться до победного. До прибытия подкрепления.

И они продержались. Осталось подождать совсем немного. Уже завтра мы завезём сюда продукты.

— Прежде чем я вас покину, мне бы хотелось осмотреть нескольких пациентов, — произнёс я. — В частности, Семёна.

— Так и думал, что этот парень вас заинтересовал! Хорошо, Алексей Александрович. Делайте всё, что считаете необходимым. Теперь, можно сказать, я нахожусь у вас в подчинении. Как скажете — так и будет.

Прежде чем пройти к Семёну, я осмотрел ещё двух пациентов. Одного буйного больного и одного старика с глубокой деменцией, которого, судя по всему, привезли сюда по ошибке.

Это тоже нужно будет отметить в статье. Есть психические заболевания, которые помещения в лечебницу не требуют. А то желающих упечь сюда пожилых родственников найдётся целая куча. Нельзя, чтобы неблагодарные люди пользовались этой отвратительной стратегией.

У всех интересовавших меня больных были собраны анализы, и часть я уже поместил в оборудование. Когда вернусь домой, результаты должны будут оказаться у меня на руках.

Прежде чем покинуть лечебницу, я заглянул к Семёну. Мужчина тут же узнал меня. Ухмыльнулся и тут же заявил:

— А я ведь вас помню! Жаль только, что вы на этот раз без девушки. В следующий раз обязательно возьмите её с собой.

Так нам в тот раз не показалось, он и вправду видит Гигею.

— Поделись со мной, Семён, а бывало ли такое, чтобы ты видел кого-то, кого не видят другие? — спросил я.

— Бывало, как же! — пожал плечами он. — Сейчас уже редко. Поэтому мне очень одиноко. Но в первое время я часто видел других людей! Только почему-то мои родственники их игнорировали. Не замечали как будто.

Он снова ухмыльнулся. Похоже, чувствует он себя хорошо. Есть такой тип психически больных, которые постоянно наблюдают исключительно позитивные галлюцинации. Эти люди всё время счастливы. Как правило, именно они, даже страдая от тяжёлой формы шизофрении, остаются спокойными.

С теми, кто бросается на людей, ситуация совершенно иная. Им приходится видеть омерзительные картины и постоянно пребывать в состоянии повышенного стресса.

— Скажи, Семён, а ты можешь вспомнить, когда всё это началось? — поинтересовался я. — С какого момента ты научился видеть то, чего не видят другие?

— А я этого никогда и не забывал, — заявил он. — Это случилось, когда я прочитал книжку своего господина. Тогда-то всё и перевернулось. Но я ни о чём не жалею. Только хочется почаще на воле бывать.

— Книжку? — переспросил я. — А что была за книга, Семён?

— Очень умная книга! Только у меня её забрали, когда привезли сюда. Больше не разрешают читать.

Как я и думал, этот псих сильно отличается от всех остальных. Неспроста он видит богов. Похоже, что с ума его свёл контакт с каким-то артефактом. Нужно спросить Филатова. Может, эта книга всё ещё здесь.

Покидая палату Семёна, я настойчиво решил придумать способ исцелять душевнобольных людей. В моём мире это невозможно. Вернее, это работало только в том случае, если состояние пациента ещё не запущено. И то, единственный способ решения — это вывести больного в ремиссию, а затем удерживать её. Заболевание при этом никуда не пропадает. Шизофрения и многие другие психические болезни чем-то напоминают мне опухоль. Механизм их действия — это «онкология души». Излечиться практически невозможно. Исключение — только самые ранние стадии.

Но здесь есть магия! Должен быть какой-то способ помочь им. Артефакты, кристаллы, лекарская сила — что-то из этого может подействовать. Если я найду способ лечить таких пациентов, наша с Ярославом статья будет носить не только образовательный характер. Это может стать прорывом, которого не было ни в одном из двух известных мне миров!

Я вернулся в кабинет Филатова. Заведующий уже задремал. Совсем ослаб из-за длительного голодания.

— Тимофей Андреевич, — разбудил его я. — Мне нужно кое о чём вас спросить.

— Да-да! Я не сплю, — потряс головой он. — Что такое, господин Мечников?

— У вас сохранились личные вещи пациентов? — спросил я. — Мне нужно взглянуть, что изъяли у Семёна, прежде чем поместить его в палату.

— Хм… А вам крупно повезло, Алексей Александрович, — заявил Филатов. — Вообще-то, чаще всего личные вещи забирают родственники. Но с Семёном всё вышло иначе. Его семья уехала в другой город и не захотела с ним больше пересекаться.

— Тогда покажите мне их, — попросил я. — Ах да, и ещё кое-что. Семён сказал, что у него был господин. Вы не знаете, кому он служил ранее?

— Насколько мне известно, он был помощником лекаря, которого уже нет в живых, — ответил Филатов, затем проводил меня в помещение, где хранились вещи больных, и показал мне ящик с имуществом Семёна.

Я быстро нащупал среди одежды ту книгу, о которой он говорил.

И, чёрт меня раздери, до чего же неожиданной оказалась эта находка. Откуда он её вообще взял⁈

Глава 20

После рассказа Семёна я был почти на сто процентов уверен, что к нему каким-то образом попала в руки очередная копия трактата Асклепия. Да, насколько мне известно, все эти книги уже давным-давно найдены другими лекарями, поэтому очередному трактату взяться было неоткуда.

Я полагал, что Семён нашёл в доме своего господина эту книгу и не справился с её могуществом, отчего и потерял свой рассудок. Но, как оказалось, книга в личных вещах пациента лежала совершенно другая.

«Безумие и меланхолия». Автор: Демокрит.

Ну ничего себе находка! Правда, не помню, чтобы философ Демокрит писал нечто подобное в моём мире. Вообще, большинство философов древности априори считались врачами. В те времена именно они изучали анатомию и закладывали фундамент для будущей медицины. Но самых больших успехов достиг Гиппократ.

Правда, я где-то читал, что Гиппократ и Демокрит обсуждали природу безумия. Только в моём мире дальше обычного разговора дело не зашло. А здесь, судя по всему, древний философ всё же составил труд на эту тему.

Может быть, он был лекарем? Вполне вероятно. Асклепий и его дети появились гораздо раньше, значит, в тот период уже могла появиться лекарская магия.

Странно только, что об этой книге я ни разу не слышал. Может быть, её относят к списку запрещённых трактатов? Тогда на это должны быть свои причины. К примеру, алхимические справочники Парацельса запрещаются, потому что некоторые умники умудряются делать на основе его рецептов запретные зелья.

Мне больших трудов стоило выбить у ордена лекарей разрешение заниматься алхимией. Благо после того, как мои препараты распространились по всей Российской Империи, вопросы у ордена быстро отпали.

Может, и с этой книгой то же самое? Она потенциально опасна, но содержащуюся в ней информацию можно использовать на благо людей.

Насчёт блага пока что сказать трудно, но вред от неё точно есть. Не просто же так Семён лишился рассудка сразу после того, как открыл эту книгу.

Я решил рискнуть. Коснулся старинного фолианта и аккуратно открыл первую страницу. Вся книга скрипела. Казалось, что даже бумага может в любой момент превратиться в пыль.

На корешке я сразу же заприметил надпись.

«Собственность Кирилла Ионовича Решетова».

Решетова⁈ Видимо, это фамилия лекаря, которому помогал Семён. Правда, я вижу уж больно много совпадений с моим старым знакомым.

Когда я работал в Хопёрске, мне уже довелось встречать господина Решетова. Он был самым старым лекарем в районной амбулатории. И даже отчество у него было то же самое. Только имя отличается. Решетов Василий Ионович.

И ведь на этом странности не заканчиваются. Именно от этого старика я получил трактат Асклепия. Книгу, которая сделала меня избранником Гигеи и дала колоссальное количество знаний и сил.

Счесть это простым совпадением было бы как минимум глупо. Почему-то у Решетовых вечно оказываются на руках древние книги, с которыми они совершенно не умеют обращаться.

Думаю, имеет смысл поговорить с Василием Ионовичем. Надеюсь, он ещё в добром здравии. Человек он хороший, скрывать от меня секреты не станет. Завтра приедет Анна, вот у неё и поинтересуюсь, работает ли Василий Ионович в Хопёрской амбулатории, или же он всё-таки решился отправиться на заслуженный отдых.

Сдержать любопытство было практически невозможно, поэтому я отогнул следующую страницу книги… И тут же почувствовал, как моё сознание провалилось в бездну. Пришлось приложить усилия, чтобы закрыть книгу и больше к ней не прикасаться.

Ага… А с ней всё не так уж и просто. Теперь понятно, как Семён лишился рассудка. А если учесть, какой объём магии содержится в этих страницах, нетрудно догадаться, почему, лишившись рассудка, мужчина начал видеть богов.

Возможно, кто-то из них приложил руку к этому труду. Кто знает? Может, сам Демокрит был когда-то избранником, как и я?

— Тимофей Андреевич, — обратился к Филатову я. — Могу ли я забрать эту книгу с собой? Не стану скрывать, она очень опасна. Простолюдинам она точно не предназначена. Её лучше осмотреть способному магу.

— А вы думаете, я стану отказывать человеку, от которого зависит, поем я завтра или нет? — грустно усмехнулся Филатов. — Конечно, Алексей Александрович. Забирайте. Семёну эта книга вряд ли теперь пригодится.

А вот и не факт. Филатов подразумевает, что Семён останется психом до конца своих дней. Но я уверен, что процесс можно запустить и в обратную сторону. Эта книга наверняка содержит массу полезной информации. И я ей обязательно воспользуюсь. Главное, придумать как прочесть содержимое без риска для своего собственного рассудка.

Я завернул книгу Демокрита в тряпку, поскольку подозревал, что даже контакт обложки с телом может быть опасен, а затем вернулся в карету — к Константину.

— Ох и долго вы, Алексей Александрович, — вздохнул он. — Я уже начал переживать. Как вернёмся в город — будет уже три часа дня. Не заподозрит ли наш главный лекарь, что мы решили играть по своим правилам?

— Не волнуйся, я там такой список липовых адресов накатал, что у Антона Степановича и мысли не возникнет, что мы его обманываем. Как раз наоборот, он порадуется, что получит больше денег, — объяснил я.

За час мы добрались до Саратова, я отдал Косте деньги, которые якобы заплатили нам пациенты, после чего направился на завод.

Там я объяснил ситуацию Синицыну, Сеченову и Березину, и мы сразу же приступили к организации поставок для лечебницы. Лично мне ничего делать не пришлось. Мои соратники разделились и пообещали, что вернутся уже через полчаса. Скоро всё необходимое будет готово к отправке. Завтра утром Тимофей Филатов, его сотрудники и пациенты получат первую партию провизии.

Пока мои друзья занимались организационными моментами, я быстро пролистал документацию, убедился, что бюджет позволяет нам приступить к производству новых лекарств, а затем вернулся к найденной мной книге.

На вечер я запланировал очень большой проект. В одиночку с ним справиться будет очень трудно. Скорее всего, понадобится помощь Сеченова.

Но когда я сделаю то, что запланировал, у нас появится сразу три лекарственных препарата, которые изменят будущее Российской Империи.

Одно «но». Один из них — это яд без лекарственных свойств. Но и он тоже должен мне пригодиться.

В ожидании соратников я принял зелье со свойствами психостимулятора и достал из свёртка книгу Демокрита.

«Безумие и меланхолия».

Даже название звучит, как угроза. Но, если всё пойдёт по моему плану, тогда я смогу избежать магического воздействия на свой разум. В этом мне поможет принятое зелье и полученный опыт. Недавно я уже противостоял ментальному артефакту, которым пользовался барон Дергачёв.

Если у этой книги похожие свойства, тогда мне не составит труда прочесть несколько страниц до того, как я потеряю свой рассудок.

И, собравшись с силами, я открыл вторую страницу. Пока что давление на мозг было не таким уж и большим. Я смог изучить оглавление и обнаружил, что в этой книге есть несколько разделов, в которых описывается, как использовать лекарскую магию для лечения психических заболеваний.

Одна беда — так быстро прочесть этот труд я не смогу. Похоже, она работает практически так же, как и трактат Асклепия. Только раньше я тратил ману на прочтение страниц, а теперь приходится наносить урон по своему ментальному здоровью.

Продержался я лишь полчаса. Прочёл двадцать страниц, после чего мне пришлось закрыть книгу. Но я узнал, в каком направлении мне стоит двигаться. Как оказалось, по мнению Демокрита, лечение разума напрямую зависит от психической стойкости самого лекаря. А также от его понимания проблемы, которая тревожит больного.

Значит, эта книга — что-то вроде тренировки. Если смогу добраться до конца, тогда получу возможность лечить любые психические заболевания.

Это — настоящий прорыв. Но опять же, показывать этот труд общественности нельзя. Я понимаю, почему эту книгу запретили. Неподготовленного, слабого духом человека эти страницы сведут с ума за считаные минуты.

Стоит всё-таки переговорить с Василием Ионовичем Решетовым. Возможно, он знаком с владельцем этой книги. И есть шанс, что старик сможет помочь мне в раскрытии таящихся в трактате тайн.

Незадолго до возвращения моих товарищей я отправил Ярославу результаты полученных анализов, а также протоколы осмотра, которые я составил ещё в психиатрической лечебнице. С этими данными ему будет не трудно создать основу для нашей статьи. А если он добавит туда истории болезни своих пациентов, то мы и вовсе перевернём понимание этой болезни раз и навсегда. И научим мир, что психически больных людей можно и нужно лечить. Нельзя относиться к ним, как к животным в зоопарке.

— Нет, Алексей, это — полная задница, — заявил Синицын сразу же после того, как появился в моём кабинете.

— Что? Вышли проблемы с поставками? — спросил я.

— Нет, с этим всё гладко. Проблема в том, что в городе сектанты уже на каждом шагу встречаются! — возмутился Синицын. — Мы только что видели, как эти психи соорудили какой-то идол посреди площади. Городовых вызвали, но вовремя прибыть они не смогли. Их банально не хватает, чтобы ловить этих умалишённых по всем углам.

— На этот раз даже я не захотел проходить мимо, — произнёс Иван Сеченов. — Илья сразу же бросился на них, а я в это время уничтожил разложенные ими кристаллы и стёр начерченные пентаграммы. Когда городовые всё же добрались до площади, мы предоставили им сектантов на блюдечке.

— Городовые не справляются, потому что орден лекарей перестал финансировать охотников на некротику. Но вы, господа, молодцы! Сами-то хоть не пострадали? — уточнил я.

— Нет, что нам сделается? — махнул рукой Синицын. — Они совершенно не умеют фехтовать.

— Лучше действовать аккуратно, — посоветовал я. — Я ведь вам рассказывал. Помните, что случилось с Мансуровыми? Они похищают лекарей. Если уж и вступать в схватку с этими уродами, то обязательно следить за каждым шагом этих людей. Один неправильный ход — и вас уже приносят в жертву на алтаре Тёмного бога.

— Хорошо, Алексей, мы будем действовать осторожнее, — кивнул Сеченов. — Давай лучше перейдём к делу. Ты, кажется, говорил, что у тебя появилась какая-то идея? Что мы сегодня будем производить?

— Сразу три препарата, господа, — произнёс я. — Работа предстоит тяжёлая. Только заниматься ей мы будем без Ильи.

— Как это «без Ильи»? — возмутился Синицын. — А мне чем прикажете заняться?

— Сейчас я дам тебе адрес. Идти тут недалеко, — произнёс я. — Посетишь дом Романа Васильевича Кастрицына. Вы с ним уже вскользь пересекались. Я предупредил его, что ты к нему заглянешь. Он научит тебя использовать атакующую магию.

— Да ла-а-адно? — удивлённо протянул Синицын. — Ты хочешь сказать… что у меня будет обратный виток? Прямо как у Ивана⁈ Ха-ха! Вот я тебе и утру нос, Сеченов! А я говорил, что придёт день, и я смогу тебя нагнать!

Сеченов лишь закатил глаза и более никак не отреагировал на заявление Синицына.

— Спешу разочаровать, Илья. Кастрицын покажет тебе, как использовать другую технику, — объяснил я. — Она сильна, как и обратный виток, но крайне энергозатратна. Нужно ещё приноровиться правильно использовать эту силу.

— Даже не думай как-либо это комментировать, — буркнул на Сеченова Илья. — Хорошо, Алексей, тогда приступлю сейчас же. Мы с Иваном уже привыкли работать в том же режиме, что и ты. Ни минуты без труда!

— Кстати, а куда делся наш бывший некромант? Вы где Березина потеряли, господа? — спросил я.

— А он сразу же у себя в кабинете заперся. Не стал даже к тебе заходить. Я скинул на него большую часть работы. Пусть тренируется, — произнёс Синицын.

Я назвал Илье адрес, по которому проживает Роман Кастрицын, а затем мы с Иваном перешли в цех и приступили к работе.

— Итак, Иван, сегодня мы будем делать прорыв в гематологии, — произнёс я. — У меня на примете целых два пациента, которые страдают от неизлечимых заболеваний крови. Первый — уже известный тебе Евгений Балашов. После того как я нашёл способ вернуть ему истинное тело, произошёл небольшой сбой, который спровоцировал развитие гемофилии. У него совершенно не работает система гемостаза. Любое, даже мельчайшее ранение может убить старину «Токса».

— Так ты придумал, как это исправить? — удивился Сеченов. — И когда же ты успел? Мне казалось, что у тебя ни минуты свободного времени нет.

— Всё это благодаря тебе, мой друг, — улыбнулся я. — Пока я был в отъезде, каждую свободную минуту занимался чтением тех томов алхимического справочника Парацельса, которые ты подарил мне на день рождения. И там мне удалось найти рецепт. Как оказалось, есть несколько растений, из которых можно сделать усиленный гемостатик. Горец перечный, крапива двудомная, пастушья сумка и тысячелистник обыкновенный. Содержащиеся в них вещества блокируют кровотечение сразу на нескольких уровнях. На этот раз я решил щепетильно подобрать набор трав, чтобы не упустить ни одной детали. В той же крапиве содержится витамин К. В норме он вырабатывается в печени, но если принимать его отдельно, он тоже будет способствовать сгущению крови.

Помнится, в моём мире этот препарат назывался «викасол».

— Погоди, Алексей, но разве мы уже не создавали нечто подобное? Кажется, ты давал Евгению в дорогу похожий отвар. Или я что-то путаю?

— Состав был немного другой, — ответил я. — Но есть и более серьёзное отличие. Все эти травы должны быть закалены магией. То есть добыты неподалёку от аномальных зон. По типу Красногривовского леса, который Игорь Лебедев выжег, чтобы мы смогли вступить в схватку с верховным некромантом.

— И где ты теперь хочешь добывать эти травы?

— Они уже у меня есть. Господин Апраксин прислал их пару дней назад. Этого нам хватит, чтобы поделиться с Балашовым и отдать один экземпляр для регистрации патента, — объяснил я.

— Ничего себе! — удивился Сеченов. — Я и не думал, что мой подарок так поможет производству. Погоди, но ты ведь сказал, что в планах создать целых три препарата. А что из себя представляют они?

— Есть у меня знакомый маг крови. Я тебе о нём рассказывал. Михаил Анатольевич Багрянцев. У него проблема прямо противоположная. У него кровь, наоборот, слишком густая. Поэтому мы сделаем сильнейший антиагрегант в сочетании с антикоагулянтом. Кора белой ивы, донник и луговой клевер. Всё из аномальных зон. Туда же мы добавим созданный нами аспирин и усилим его магическим катализатором. Такой препарат точно изничтожит все тромбы в теле Багрянцева.

— А что насчёт третьего лекарства?

— А третье вещество лекарством не будет. Мы создадим гемолитический яд. Средство, которое будет разрушать клетки крови и вызывать массивные кровотечения. Я уже загрузил все необходимые реагенты в аппарат, — заявил я.

Список веществ, которые войдут в итоговый раствор, я даже описывать не стал. Перечень там огромный. Мышьяк, сурьма, медь, фенол и множество других усиленных катализатором металлов и органических соединений.

— Погоди… — оторопел Сеченов. — А зачем нам создавать такой яд? Это же оружие массового поражения! Если он попадёт в плохие руки…

— Мы не будем его патентовать. Используем его лишь один раз. Это средство будет создано, чтобы убить Анатолия Ожегова. Мага крови, который служит сектантам. Если я правильно понял, как работает его магия, этот состав лишит его способностей. И тогда мы с ним покончим.

Заинтригованный предстоящей работой Сеченов сразу же рванул к оборудованию. Я кратко рассказал ему план дальнейших действий, и мы приступили к производству. Не заметили, как пролетело три часа. Синицын до сих пор не вернулся, а Березин продолжал упорно работать над документацией. Так и не покинул свой кабинет.

В цеху стало непереносимо жарко. Взмыленные от пота, мы продолжали работу до тех пор, пока Иван не решил сделать перерыв. Это и стало переломным моментом этого вечера.

— Всё, Алексей, — подошёл ко мне Сеченов. — Думаю, надо чайку глотнуть. Уже голова раскалывается. Сможем прерваться на полчаса?

Увидев Ивана, я потерял дар речи. Его глаза раскраснелись, а из носа потекла кровь.

— Иван, ты в зеркало-то на себя посмотри! — воскликнул я. — Какой чай? Что с тобой…

А затем меня продрал кашель. Я прикрыл рот ладонью и сразу же после этого обнаружил, что вместе с мокротой отхаркнулась кровь.

— Что происходит? — утирая нос, обеспокоенно спросил Сеченов.

— Утечка, Иван… Где-то идёт утечка препарата!

Глава 21

Дело — дрянь. Если в воздух попал газ с гемолитическим эффектом, то мы с Сеченовым рискуем умереть в ближайшие несколько часов. Странно, как так вообще могло получиться? Я уверен на сто процентов, что оборудование в порядке. Проверял его, прежде чем мы приступили к работе.

Конечно, не исключено, что уже в процессе работы могла нарушиться герметичность баков — от этого никто не застрахован. Всё-таки мы работаем не в условиях двадцать первого века, наше оборудование сильно отличается от того, которым пользовались в моём мире. Некоторые аппараты я вообще собирал на коленке, но ранее они так не барахлили.

Но причина утечки — вопрос второстепенной важности. В первую очередь нужно обезопасить себя и предотвратить дальнейшее попадание газа в воздух. Если мы с Сеченовым погибнем, то и причину уже искать не будет смысла.

— Сгущай кровь! — велел я. — Я тебе рассказывал о тромбоцитах. Представь эти клетки и направь на них лекарскую магию. Останови возникшее кровотечение!

Я объяснил Сеченову, что делать, а затем сам провернул с собой ту же манипуляцию. Но это лишь выиграло нам дополнительное время. Надолго действия лекарской магии не хватит.

Однако у меня есть ещё пара козырей в рукавах. Я метнулся к аварийному шкафчику и достал оттуда два самодельных противогаза. Их я создал ещё в Хопёрске с помощью резины, активированного угля и других подручных материалов. Конечно, с настоящими противогазами их не сравнить, но хоть какую-то минимальную защиту они нам дадут.

— Ох, чёрт меня подери… — послышался гулкий стон Сеченова через противогаз. Он осматривал оборудование, а затем в ужасе отступил от него на шаг назад. — Алексей, это моя вина.

— В смысле? Что там у тебя?

Я подбежал к Ивану и обнаружил, что тот держит в руках оторванную трубку, через которую и выходит газ.

— Как это произошло? — спросил я.

— Кажется, я задел её, когда загружал реагенты. Я почувствовал, как запнулся обо что-то, но не придал этому особого значения. Прости, Алексей.

— Позже будем устраивать разбор полётов, — ответил я. — Сейчас у нас есть проблема посерьёзнее.

Я быстро заменил трубку на запасную, герметичность аппарата была восстановлена. Но от этого было отнюдь не легче.

— Противогаз можно снимать? — спросил Иван.

— Нет. Проветрим помещение. Завтра придётся дать нашим сотрудникам выходной. За сутки газ точно развеется.

— А ничего, если он попадёт на улицу? Люди не пострадают? — напрягся Сеченов.

— Нет, в маленьких концентрациях он никому вреда не нанесёт. Но мы с тобой только что получили очень большую дозу этого яда. И лекарская магия уже ничего не исправит. Мы выиграли буквально пару часов. Вскоре нам снова станет хуже.

— И что же нам тогда делать?

— У нас нет иного выхода. Придётся поторопиться и закончить два других препарата. С помощью них мы сможем быстро стабилизировать свойства своей крови. У нас в запасе не больше двух часов. Иначе — нам конец, — заключил я.

— Погоди… Сделать два препарата за два часа? — напрягся Сеченов. — Но это же невозможно!

— У нас жизнь на кону! В этом случае нет ничего невозможного. Придётся оптимизировать процесс… И, кажется, я даже знаю, как это сделать, — произнёс я. — Усилим магические катализаторы своей магией. Это должно сработать.

— Подожди, но разве катализаторы будут принимать нашу магию? Это же не какие-то мифические лекарские кристаллы! Там совсем другая структура, — засомневался Сеченов.

— Будут. Я пробовал. Но в одном ты прав, это даст нам лишь небольшое ускорение. КПД при такой подпитке очень низкий. Процентов восемьдесят нашей энергии рассеется. Но остальное ускорит процесс. Не будем больше терять времени, за работу! — скомандовал я.

Следующие два часа стали для нас настоящей пыткой. Уж не знаю, как Сеченов умудрился оторвать этот чёртов шланг, но из-за его ошибки мы оказались в полной заднице. Странно всё это. На Ивана это совсем непохоже. Обычно он действует аккуратнее. Я бы даже сказал, что к работе он относится ещё более внимательно, чем я. Он — настоящий педант. Не могу понять, как он проморгал утечку.

Такое ощущение, что он мне лжёт. Но зачем? Не вижу повода. Сейчас совсем не то время, когда можно скрывать правду от соратников.

Когда прошло два часа, я почувствовал, как мой противогаз начал наполняться кровью. Дёсны, мелкие сосуды лёгких и ноздрей — всё кровоточило.

Скорее всего, и от противогазов останутся гематомы. В некоторых местах маска сдавливает кожу, провоцируя новые кровоподтёки.

Ослабевшие, превозмогающие нестерпимую головную боль, мы всё же уложились в два часа. Экстренно извлекли изготовленные препараты, остудили их морозными кристаллами и ввели лекарство в вены.

Эффект был достигнут моментально. Взмокшие насквозь, мы рухнули на диван, пытаясь отдышаться. К этому моменту можно было снять противогазы. Проветрилось даже лучше, чем я думал. Благо на улице поднялся сильный ветер, и весь завод обдало сквозняком.

Но выходной для сотрудников я всё же сделаю. Не хочу лишний раз рисковать своими людьми.

Послышался щелчок замка, и из кабинета появился уставший Святослав Березин. Он удивлённо взглянул на нас, и у него тут же отвисла челюсть.

— Вы… Вы чего, ребят? — оторопел он. — Что с вами случилось?

Представляю, какая картина перед ним предстала. Я в зеркало ещё не смотрелся, но скорее всего у нас с Иваном вся кожа лица в синяках и кровоподтёках. Придётся постараться, чтобы убрать их лекарской магией. На завтра у меня запланирована встреча с Анной Елиной. Не хотелось бы появляться перед ней в таком виде. Только лишний раз заставлю её беспокоиться.

Скорее всего, выгляжу я сейчас так, будто принял участие в пьяной драке. А мне такое не свойственно.

— А я про тебя совсем забыл, Святослав! — воскликнул Сеченов. — Ты что же, до сих пор работаешь?

— Я специально не стал его тревожить, — ответил я. — Его корпус находится далеко от цеха. Воздух с теми помещениями сообщается очень плохо. Газ бы до него не добрался.

— Какой ещё газ? — оторопел Березин. — У вас тут утечка, что ли, произошла?

— Мы уже со всем разобрались, можешь дышать полной грудью, — успокоил его я.

— Ребят, ну выглядите вы так, будто вам самим требуется ритуал очищения, через который проходил я. Если честно, я даже поначалу подумал, что это два зомби на диване устроились. Очередная подлянка от сектантов!

— Ну спасибо за комплимент, Святослав, — рассмеялся я. — Так, господа. На этом всё. Можем с чистой совестью расходиться по домам. Завтра произведёте ещё партию этих же препаратов. Но меня на месте не будет. Очень надеюсь, что на этот раз утечка не возникнет.

— Нет, Алексей, это больше не повторится, — помотал головой Сеченов. — Даю слово.

И всё-таки он о чём-то умалчивает. Впервые вижу Ивана таким. У него даже мимика другая. Возможно, конечно, всё дело в стрессовых гормонах. Всё-таки он только что был на грани гибели. Но, с другой стороны, мы с ним бок о бок рисковали жизнью уже много раз. И ранее я такой реакции не замечал.

Он точно лжёт мне.

Березин ушёл домой, а мы с Сеченовым пошагали в сторону моей квартиры, стараясь избегать людных улиц. Кровь-то мы смыли, но гематомы пока что никуда не делись. Даже под воздействием лекарской магии они рассасываются за шесть-восемь часов. Я это уже проверял на себе.

— Иван, не хочу показаться параноиком, но всё же мне бы хотелось, чтобы ты был со мной честен, — после долгого молчания произнёс я. — Ты же не думаешь, что я слепой? Я прекрасно понимаю, что оборудование повредил не ты.

— С чего ты это…

— Не спорь, — спокойно сказал я. — Просто скажи правду.

— Чёрт, — вздохнул Иван. — Неужели я и в самом деле так плохо лгу?

— Очень плохо, — ответил я. — Ну так что? Поделишься со мной?

— Только пообещай, что не расскажешь об этом Синицыну, — попросил Сеченов.

— Так это Синицын повредил оборудование⁈

— Скорее всего, да. Он перед уходом проверял баки. Я заметил, как он запнулся. Но не придал этому значения. Только после утечки понял, что он оторвал шланг. По сути, мы оба виноваты.

— Да чего ты так напрягся? Ну да, чуть не померли! — усмехнулся я. — Но в мои планы не входит отчитывать Илью. Хотя хороший подзатыльник бы ему точно не помешал.

— Фух, как камень с плеч, — выдохнул Сеченов.

— Что-то ты меня удивляешь. Мне казалось, что вы с Синицыным друг друга не перевариваете. С чего это ты вдруг решил за него заступиться? — спросил я.

— Я бы не сказал, что всё так плохо. Илья просто любит меня подкалывать, но он всегда мне помогает. Это ты ещё не знаешь, что было в Хопёрске после твоего переезда. Он много раз меня выручал. Так что ради дружбы можно немного и потерпеть его шутки.

Вот теперь и у меня гора с плеч упала. Ситуация, конечно, вышла совершенно несмешная, но мне стало легче, когда я узнал о взаимоотношениях своих друзей. Синицын будто бы невзлюбил Ивана с первой встречи. Я опасался, что рано или поздно они друг друга поубивают. Хорошо, что всё оказалось гораздо проще.

Вернувшись домой, мы с Сеченовым подлечили себя ещё раз, после чего улеглись спать. Утром, ещё до приезда Анны, я получил письмо от компании «Богатая жизнь». Афанасий Амосович Кудряшов сообщил, что постройка моего особняка уже почти подошла к концу.

А вот это — прекрасные новости. Заодно можем осмотреть его вместе с Анной. Всё-таки это её будущий дом. Если ей что-то не понравится, рабочие ещё успеют внести корректировки до свадьбы.

Я встретил Анну на вокзале и повёл её в свою служебную квартиру. Перед тем как отправиться на осмотр особняка, я решил провести полное обследование своей будущей супруги. Проблему с антимагией стоит решить как можно скорее. Для будущего нашей семьи этот подводный камень очень опасен.

— Ай, — всхлипнула Анна, когда я вонзил иглу шприца в её вену.

— Потерпи чуть-чуть. Много крови мне не потребуется. Хватит и одного забора, — успокоил её я. — Сейчас проведём анализы и, возможно, сможем что-то выяснить.

— Я пыталась разобраться сама. Проштудировала несколько энциклопедий по редким магическим силам. Даже искала в справочнике магических заболеваний, но так ничего и не нашла. Мне начинает казаться, что эта антимагия уникальна. Будто ни у кого более она никогда не проявлялась, — произнесла девушка. — Чем-то напоминает силу…

— Орихалькона, — закончил за неё я. — Да, согласен. Я тоже об этом думал. И тоже искал информацию. Есть у меня некоторые подозрения насчёт того, что с тобой происходит. Но если я окажусь прав, процесс твоего излечения от этой способности будет очень трудным. Тогда тебе придётся задержаться в Саратове ещё на несколько дней.

— Отец не будет против. Он тебе доверяет, — ответила она.

Что ж, оставить у себя Анну я могу. Либо сниму ей отдельный номер в отеле, либо, наоборот, временно выселю Сеченова с Синицыным. Но первый вариант мне нравится больше. Ночевать со мной ей пока что будет некомфортно, да и друзей выгонять я не хочу. Они и так сильно вкладываются в мой новый завод.

Кстати, странно… Синицын ушёл к Роману Васильевичу Кастрицыну, но так до сих пор и не вернулся. Как же мне в такие моменты не хватает мобильной связи! Ну, ничего. Когда поедем осматривать особняк, я загляну к старому охотнику на некротику и узнаю, что там с Ильёй. Надеюсь, Кастрицын не довёл моего друга своими тренировками до изнеможения.

Я поместил кровь Анны в анализатор, осталось подождать лишь полчаса, чтобы получить результат. Это время мы скоротали за чаем.

Анне я специально добавил больше сахара, чтобы она восстановила утраченную кровь. Это не так уж и необходимо, особенно с учётом того, что женщины в принципе восстанавливают небольшие потери крови лучше мужчин. Но бывают случаи, когда люди теряют сознание даже после обыкновенного прокола пальца. Лучше перестраховаться.

Биохимический анализатор закончил свою работу. Мне осталось только подсчитать клетки крови через камеру Горяева — и обследование будет завершено.

И… Отклонений от нормы я нашёл очень много.

— Что там, Алексей? — обеспокоенно спросила Анна.

— Скажи, ты сейчас хорошо себя чувствуешь? — уточнил я.

— Да, я в полном порядке. А что тебя смущает? В анализах всё совсем плохо?

— Дай мне ещё минуту. Сейчас я попробую тебе всё объяснить, — ответил я.

На прошлой неделе я модернизировал биохимический анализатор, чтобы он мог показывать концентрацию металлов и прочих ионов. В частности, натрия, калия, железа, хлора и фосфора.

Но у меня также была возможность создать анализ тяжёлых металлов. На всякий случай. А вдруг ко мне когда-нибудь попадёт человек с таким отравлением?

И пациент не заставил себя ждать. Анализатор показывал зашкаливающую концентрацию меди в крови. Вернее, я лишь предполагал, что я имею дело с медью. Световые показатели идеально ей соответствовали.

Но если бы в крови Анны летало столько меди, она бы уже давно начала жаловаться на ухудшение самочувствия. В первую очередь отказала бы печень. Этот орган умеет переваривать любую дрянь. Но медь, как и многие тяжёлые металлы, она воспринимает, мягко говоря, с большим трудом.

Может быть, дело не в меди? Точно!

— Анна, подожди ещё несколько минут, — произнёс я. — У меня возникла идея. Проведу ещё один дополнительный анализ.

— Опять придётся брать кровь? — спросила она.

— Нет. Ты для этого анализа вообще не понадобишься, — ответил я и поместил в физиологический раствор порошок орихалькона. Я забрал у Кастрицына одно из звеньев цепи, которой он сковывал Викторию Мансурову.

Этот металл был очень хрупким. Перемолоть его в порошок не составило труда. Об этом я позаботился заранее, поскольку предполагал, что провести этот эксперимент рано или поздно придётся.

Я растворил орихалькон и поместил полученную смесь в анализатор. Через несколько минут он выдал тот же результат, что и в предыдущем исследовании.

Медь. Он показывает медь!

Теперь всё встаёт на свои места. Орихалькон — это не какой-то принципиально новый металл. Думаю, я имею дело с магически изменённой медью. Его ведь добывают в аномальных зонах. Скорее всего, из-за сильных колебаний магических полей обычная медь приобретает антимагические свойства.

Получается, что в крови Анны Елиной циркулируют органические комплексы орихалькона. Остаётся только один вопрос.

Как, чёрт возьми, он вообще попал в её организм⁈ Да, я могу понять, почему он ей не вредит. Этот металл в принципе намного мягче той же самой меди. Видимо, её обмен веществ уже привык к взаимодействию с орихальконом.

Но откуда он взялся и почему он до сих пор не заблокировал все её силы? Она ведь может им осознанно управлять!

— Скажи, ты никогда не взаимодействовала с орихальконом? — спросил я.

— Нет, — помотала головой Анна. — Ни разу.

— Но у тебя он в крови. И его много. Насчёт причины его появления я ещё подумаю. Однако случилось то, ради чего тебе всё-таки придётся задержаться ещё на несколько дней. Я должен создать аппарат, который очистит твою кровь от него.

Диализ. Давно я хотел его изобрести. Этот аппарат сможет спасти множество людей, не только Анну. Острые отравления, интоксикации, запущенные формы болезни почек. Изобретение, которое будет «чистить» кровь, просто необходимо этому миру. И у меня уже есть идеи, как эту систему можно реализовать.

Мы с Анной договорились, что она остановится в отеле неподалёку от моего дома. Значит, к разработке аппарата нужно приступать уже завтра. А ещё лучше — сегодня! Если успею.

Однако, прежде чем направиться осматривать наш будущий особняк, я решил задать ей ещё один вопрос.

— Слушай, ты ведь продолжаешь дежурить в Хопёрской амбулатории?

— Да, конечно. Ты же знаешь, мне очень нравится работать с пациентами, — кивнула Анна.

— А господин Решетов там ещё работает? Мне нужно с ним встретиться.

Анна Елина резко вздрогнула и прикрыла рот рукой.

— Милостивый Грифон, я же совсем забыла! — воскликнула она. — Он ведь передал через господина Кораблёва сообщение для меня. Вернее, оно предназначалось для вас.

— Как давно это было? — уточнил я.

— Вчера! — ответила Анна. — Василий Ионович Решетов тоже хочет с вами увидеться. Он уже уволился и переехал на окраину Саратова. Там у них с супругой находится дача.

Какое странное совпадение. Стоило мне найти книгу, которая принадлежала однофамильцу Решетова, и он тут же решил сам со мной встретиться. Но почему он не отправил мне письмо напрямую? Зачем делать крюк через Кораблёва и Анну?

— Он что-нибудь ещё передал? Сказал, зачем хочет меня видеть? — уточнил я.

— Да, — кивнула Анна. — Он просил передать, что расскажет вам, как работает «Свет разума».

Глава 22

— «Свет разума»? — я потёр подбородок и погрузился в свои воспоминания. Хотелось найти в них хотя бы какой-то намёк на то, что из себя представляет это понятие. Казалось, что я его уже где-то слышал. Но где?

— Василий Ионович в своём послании не стал объяснять, что это значит. Лишь упомянул, что это знание поможет тебе лечить то, что ранее не лечилось. Я подумала, что ты поймёшь, — объяснила Анна Елина и протянула мне письмо от Решетова. — Его меня просил передать главный лекарь.

Я быстро открыл его и пробежался по строчкам.

— Похоже, он шифруется, — подметил я. — Скрывает истинную причину нашей встречи. Даже письмо отправил через нескольких человек. Как угодно, но не напрямую ко мне. Его поведение наталкивает меня сразу на несколько выводов. Либо информация, которую он хочет мне передать, не должна попасть в руки других. Либо ему угрожает опасность. Возможно, и то, и другое.

Я уже давно начал подозревать, что большую часть моих писем перехватывают. Возможно, и Решетов пришёл к тому же выводу. Он — старик хитрый. Так просто сливать важную информацию нашим врагам он не станет. Нужно посетить его. Лучше — сегодня вечером.

Есть у меня подозрение, что может означать этот «Свет разума». Я вспомнил, где встречал похожие формулировки. Они были в оглавлении книги Демокрита о безумии и меланхолии. Так вот на что намекает старик? Он знает, как лечить психические заболевания? Тогда почему же он до сих пор не воспользовался этими знаниями во благо больных людей?

Я подозреваю, что бывший владелец этой книги был братом господина Решетова. Странная у них выходит семейка! Один хранил запрещённую книгу о психиатрии, второй держал при себе трактат Асклепия.

Ведь именно от Василия Ионовича я получил ту книгу, которая позволила мне дать клятву лекаря. Сам он ей воспользоваться не рискнул, но мне передал этот, пожалуй, самый ценный лекарский артефакт за помощь с лечением его жены.

— Итак, Анна, день у нас сегодня выйдет насыщенный, — обратился к девушке я. — Хотя иначе у меня и не бывает. Сейчас мы с тобой выдвинемся в сторону нашего будущего особняка. Строительство уже должно подходить к концу. По пути заглянем к моему другу, надо его проведать, — я всё ещё думал о Синицыне, который до сих пор не вернулся от Романа Васильевича. Что-то их тренировка затянулась. — После я отвезу тебя в отель и посещу господина Решетова. Но к нему я пойду один.

— Алексей, а ты уверен, что это безопасно — в одиночку видеться с Василием Ионовичем? Я тут подумала, что кто-то из твоих врагов мог принудить его отправить это письмо. Вдруг это ловушка? — поделилась своими опасениями Анна.

— Тут переживать точно не о чем. Даже если бы его взяли в заложники и заставили написать это письмо, то его бы отправили напрямую ко мне, а не в обход — через Хопёрск, — пояснил я.

Насчёт поездки к Решетову сомнений у меня нет — этот человек не станет работать на врагов и заманивать меня в ловушку. Во многом именно благодаря ему и начался мой путь к вершине развития лекарских сил.

Вскоре мы выдвинулись к особняку. Находился он в отдалении от центра, но и не на самой окраине. В целом, участок хороший. Я уже один раз осматривал это место. В тот момент стройка шла полным ходом. Посмотрим, как теперь выглядит наше будущее жилище!

Но перед тем как отправляться в особняк, я попросил кучера остановиться около дома Романа Кастрицына. Анна осталась в карете, а я заскочил проведать своих соратников.

Дверь мне открыл Роман Васильевич. Выглядел он уставшим. Будто не спал уже несколько ночей. А если учесть, через что ему пришлось пройти вместе со мной, не удивлюсь, если это правда.

— Господин Мечников? — устало протянул он. — Только не говорите, что привели ко мне ещё одного ученика. Мне точно нужно время, чтобы восстановиться.

— Нет, Роман Васильевич, новых кандидатов у меня пока нет. Вообще, я приехал узнать, куда пропал Синицын? — я зашёл в его прихожую и осмотрел дом.

В голове сразу всплыли воспоминания о том, как я обнаружил в подвале Кастрицына измученную Викторию Мансурову. Надеюсь, он хотя бы Илью не держит в таком же состоянии!

В последнее время мне начинает казаться, что психика у Романа Васильевича сильно расшатана. И такой она стала уже давно. Скорее всего, на нём сильно сказались травмы, которые он получил ещё во время охоты на некромантов. Тогда он был молодым и сильным, но шрамы имеют свойство оставаться с человеком на всю жизнь.

Но мои подозрения насчёт состояния Ильи Синицына вскоре оправдались. Конечно, Роман Васильевич не держал его в подвале, но мой друг выглядел хуже некуда.

— Никуда он не пропал, Алексей Александрович, — указал на лежащего в гостиной Синицына. — Сейчас он отдыхает. Нам очень нелегко дались тренировки. Я впервые столкнулся с таким сложным учеником.

— Странно. Обычно он проявляет усердие похлеще многих, — подметил я.

— Усердия-то у него как раз избыток, как и у меня. Мы почти сутки работали над включением его скрытых лекарских каналов. Но что-то этому мешало. Результата смогли добиться только под утро, — Роман Васильевич рухнул в кресло и устало прикрыл ладонью глаза.

— Может, всё дело в том, что его родители не были лекарями? — спросил я.

— Что⁈ — Кастрицын чуть с кресла не вскочил. — А почему он меня не предупредил? Это же в корне меняет дело!

— А вы его спрашивали?

— Нет, — помотал головой Роман Васильевич. — Вы правы. Это моя вина. Просто мне не часто доводилось сталкиваться с лекарями, у которых сила проявилась независимо от способностей родственников. А кто его родители?

— Геоманты, — ответил я.

— А-а… — протянул Кастрицын. — А я-то думаю, почему мне так знакома эта фамилия. Так его отец — Андрей Синицын? Герой нескольких войн?

— Он самый. Так что в итоге? Илья не сможет освоить «перелечивание»?

— Конечно сможет, — взбодрился Кастрицын. — Скорее всего, каналы у него смешанные. Раз он за сутки смог освоить хотя бы крупицу моих техник, значит, ещё не всё потеряно. Я сделаю из него бойца. Хорошо, что вы уточнили о его родителях. Если бы вы мне не объяснили, скорее всего к концу дня я бы уже отправил его домой.

Выходит, обучение Ильи продвигается, но гораздо медленнее, чем хотелось бы. Ничего, время ещё есть. Лучше хорошо подготовиться. Штурмовать старое кладбище мы планируем через несколько дней. Я хочу разобраться с главным источником проблем в Саратове до своей свадьбы.

Убедившись, что с Синицыным всё в порядке, я вернулся в карету, и мы наконец добрались до места, где строится особняк. Анна здесь ещё никогда не была, я же посещал стройплощадку всего неделю назад.

Но мы оба замерли, когда увидели, что удалось возвести компании «Богатая жизнь» за столь короткий промежуток.

Двухэтажный особняк был немного меньше, чем дом Елиных, но при этом выглядел он гораздо надёжнее. Я сразу отметил, что все материалы дорогие и прослужить смогут ещё не одно столетие.

— Мы будем жить здесь? — оторопела Анна. Она не могла отвести взгляда от дома. — А можно… Я же могу осмотреть его изнутри?

— Конечно можешь! — улыбнулся я. — Если что-то не так — говори сразу. Я попрошу, чтобы сотрудники компании внесли корректировки.

Около дома нас уже ждал суетливый представитель компании — Афанасий Амосович Кудряшов.

— Господин Мечников, а могу я вас задержать ещё на несколько минут? — обеспокоенно спросил он. — Ваша дама может пока осмотреть дом, но нам нужно кое-что обсудить.

А что нам обсуждать? Я уже заплатил полную сумму. Даже с избытком. Особняк готов. Неужто есть ещё какие-то подводные камни?

Заключая договор с этой компанией, я очень подробно изучил подписанный мной текст. Никаких обманок быть не должно.

Анна прошла в здание, а я задержался с Кудряшовым. Судя по его взгляду, у него для меня были плохие новости.

— Возникли небольшие проблемы, Алексей Александрович. В целом дом полностью готов, но мы ещё не сделали самое главное. Наш геомант не произвёл укрепление фундамента и выравнивание земли, — старался спрятать взгляд Афанасий Кудряшов.

— Так чём проблем? — пожал плечами я. — Мы планируем сюда заселяться через неделю. Времени у него ещё навалом.

— В том-то и проблема, что этого времени нам не хватит. Придётся искать другого геоманта-архитектора. А в Саратове кроме нашего специалиста больше нет достойных кандидатов, — объяснил Кудряшов.

— А зачем вам искать другого кандидата? Что случилось с вашим сотрудником? Уволился? — уточнил я.

— Нет, у него возникли серьёзные проблемы со здоровьем, — ответил Афанасий Амосович. — Перетрудился, видимо. Он у нас всего один такой. Постоянно приходится метаться между домами. Мой коллега должен был закончить работу уже сегодня, но его силы иссякли.

— Напрашивается два вопроса, — сложил руки на груди я. — Во-первых, почему укрепление с выравниванием не провели до начала постройки? Мне казалось, что такие мероприятия производятся как раз до начала строительства, а не после.

— С этим вопросом не ко мне. Лучше сами переговорите с геомантом, — Кудряшов указал на небольшую рабочую палатку, около которой сидел крепкий мужчина в рабочей форме. — У него свои техники. Почему-то он всегда приступает к этой процедуре только после завершения постройки. Говорит, что так надёжнее. Вроде бы это помогает оценить все риски и сделать так, чтобы дом не просел, и земля сохранялась в том же состоянии ещё века.

Это звучит убедительно. Непохоже, что Кудряшов пытается меня обдурить.

— Тогда у меня остаётся только один вопрос, — я прошёлся по веранде и оценивающе осмотрел свой будущий дом. — Что мешает нам заселиться сейчас, а услугами геоманта воспользоваться позже, когда он восстановит свои силы?

— Крайне нежелательно, чтобы люди длительное время находились в доме, стоящем на неподготовленном участке, — ответил Кудряшов. — Это может снизить долговечность постройки.

— В таком случае вы не оставляете мне выбора. Я знаю, как решить эту проблему. Разберусь сам, — я спустился во двор, Кудряшов пошагал за мной. — Искать нового геоманта не нужно. Если у этого проблемы со здоровьем, я их решу. Вам нужно было с самого начала сообщить мне об этом. Тогда бы никаких задержек не возникло.

— Простите, Алексей Александрович, — нагнал меня Афанасий Амосович. — Наша компания обычно не беспокоит клиентов. И уж тем более не просит их помогать нашим же работникам. Но если вы сможете исправить ситуацию, обещаю, мы сделаем вам ещё одну скидку и вернём часть денег.

— Это необязательно, — помотал головой я. — Если работу удастся завершить в ближайшие пару дней, никаких возмещений мне не потребуется.

Я подошёл к геоманту. Мужчина средних лет потирал руки, постоянно кривился, будто испытывал жуткую боль.

— Мирослав Дмитриевич, — обратился к архитектору Кудряшов. — Это — будущий хозяин дома. Алексей Александрович Мечников. Он — лекарь. И пообещал, что поможет вам, чтобы ускорить завершение постройки.

— Очень приятно, господин Мечников, — поднял голову архитектор. — Я бы пожал вам руку, но не могу. Мои кисти сильно пострадали, и я пока что не понимаю, в чём проблема. Пробовал обращаться в губернский госпиталь, но мне и там помочь не смогли. Так что от вашей помощи я отказываться не стану.

— А кто вас осматривал в госпитале? — уточнил я.

— Господин Швецов, если не ошибаюсь. Главный лекарь.

— Тогда совершенно неудивительно, что вам там не помогли. Если в будущем потребуется помощь — обращайтесь к Александру Ивановичу Разумовскому. Или ко мне. Но я в госпитале появляюсь реже. Не склонен порочить имена своих коллег, но врать человеку, который строит дом для моей семьи, я не стану. Швецов абсолютно некомпетентен, поэтому лучше обходите его стороной.

— Учту, господин Мечников, спасибо. Только я не уверен, что и вы сможете решить мою проблему. Мне кажется, этот недуг должен лечиться не лекарями, а жрецами Грифона, — заявил Мирослав Дмитриевич.

— Почему? Полагаете, что это не болезнь, а проклятье? — я поддерживал диалог, а параллельно с этим уже начал осматривать руки геоманта. Мне уже доводилось видеть таких пациентов, как он. Потирают руки, мучаются от боли. Он ещё не описал жалобы, а я уже догадываюсь, что с ним происходит.

— Да, Алексей Александрович. Проклятье. Месяц назад во время постройки одного из домов наш клиент остался недоволен… — начал рассказ он.

— Н-нет! Наши клиенты всегда остаются довольными! — тут же возразил Кудряшов.

— Давайте обойдёмся без этого, Афанасий Амосович, — поморщился архитектор. — Всякое бывает. Некоторых людей итоговый результат не устраивает. И дело не всегда в качестве нашей работы. Просто есть господа, склонные к скандалам. А последний клиент так меня обматерил… Я ещё тогда подумал, как бы его ругань ко мне не прицепилась в виде проклятья.

— Не говорите ерунды, Мирослав Дмитриевич, — я снял с плеча сумку и присел рядом с геомантом. — У вас обычное заболевание. Причём очень свойственное людям вашей профессии. Опишите симптомы.

Сейчас всё само встанет на свои места.

— Кожу ладоней постоянно покалывает. Несколько дней назад это было едва заметно, — геомант показал мне свои кисти. — Сейчас ситуация совсем иная. Руки горят. Постоянно потеют. И пальцами я уже двигаю не так легко и уверенно, как раньше. А тонкие движения очень важны для геоманта. Когда я касаюсь земли, мне нужно посылать правильные сигналы. Отбивать верный ритм.

Ладони Мирослава Дмитриевича изменили свой цвет. Возможно, он ещё сам этого не заметил, но они сильно покраснели. Видимо, произошли изменения в сосудах рук.

Вибрационная болезнь. В этом не может быть никаких сомнений.

В девятнадцатом веке об этой болезни никто толком не знал. Да и появлялась она реже, чем в моём мире. С оборудованием на стройке никто не работает. На заводах пока что нет техники, которая может вызвать такие нарушения. Никто не сталкивается с опасными для организма вибрациями. Никто, кроме геомантов.

Благодаря Синицыну я знаю, как работает эта магия. Он рассказывал мне о своей семье. Эти маги кладут руки на землю и выпускают наружу вибрации, которые меняют состояние окружающих веществ.

Только страдает от этой болезни не каждый геомант. Думаю, проблема в том, что Мирослав Дмитриевич работает без отдыха. Из-за этого происходит нарушение связи между сосудами и нервными окончаниями. Рецепторы сбоят. Но излечить это мне не составит труда.

— Потерпите немного, сейчас будет жечь, — произнёс я и направил в его ладони свою жизненную энергию.

Восстановил тонус артерий и вен, а затем улучшил кровоток в мельчайших сосудах, питающих нервные клетки.

— Всё, — заключил я. — Делов-то! Пошевелите пальцами. Вы уже должны почувствовать изменения.

Архитектор пошевелил пальцами, поднял удивлённый взгляд, но всё же поморщился от лёгкого дискомфорта.

— Гораздо лучше, Алексей Александрович! — воскликнул он. — Боль ещё сохраняется, но я уже могу работать.

— Работать не спешите. Возьмите два дня отдыха, — я перевёл взгляд на Кудряшова. — И это не обсуждается. Если не хотите лишиться архитектора, ему нужно давать перерывы. Вся проблема в перегрузке кистей вибрацией, которую порождает его магия, — я открыл свою сумку и достал оттуда несколько препаратов. — А вот это вам нужно принимать в течение недели, Мирослав Дмитриевич. Равномерно распределите на семь приёмов. Этого должно хватить, чтобы вы полностью восстановились.

Примерно этими же препаратами и лечили вибрационную болезнь в моём мире. Спазмолитик, который мои современники привыкли называть дротаверином или «но-шпой». Полный набор витаминов группы «В», который я вывел из Уни-грибов. Эти вещества необходимы для работы нервной системы. При недостатке этой группы витаминов люди могут годами мучиться от болей, при этом не имея никаких заболеваний.

Также я поделился с Мирославом Дмитриевичем обезболивающими и миорелаксантами. С таким набором он очень быстро вернётся к работе.

Пациент тут же оживился и вскочил на ноги.

— Вы… Вы ещё не смотрели дом, господин Мечников? — он взволнованно потёр одну ладонь о другую.

— Нет, сейчас его осматривает моя невеста.

— Пойдёмте со мной! Я сам вам всё покажу. План этого дома проектировал я, — объяснил Мирослав Дмитриевич. — Когда я узнал, что вы лекарь, я сразу же добавил кое-что в структуру особняка. Дайте мне всего пару дней, и я доведу начатое до ума. Все дополнительные траты с меня. Плата за оказанную вами помощь. Поверьте, вы будете очень приятно удивлены!

Глава 23

Жизнь в этом мире приучила меня к неприятным сюрпризам. С позитивом же я сталкиваюсь гораздо реже. То, что геомант-архитектор собирается показать мне какие-то изменения в доме, сделанные по его личной инициативе — это исключение из правил.

— Что ж, ведите, Мирослав Дмитриевич, — бодро произнёс я. — Не стану лгать — вы меня заинтриговали.

По какой-то причине представитель компании «Богатая жизнь» забеспокоился. Кудряшов смотрел то на меня, то на архитектора так, будто ожидал подвоха.

Подозреваю, что мы с Кудряшовым сейчас думаем об одном и том же. Как же так вышло, что компания дополнила особняк тем, что изначально не входило в план? И самый главный вопрос: кто за это платил?

Только Афанасия Амосовича такое положение вещей напрягало, а меня радовало.

Мы прошли в дом. У входа нас встретила Анна Елина. Выглядела она так, будто только что напилась зелья из чистого дофамина. К слову, такого рецепта я не знаю, но гормоны счастья у моей невесты выделялись в избытке.

Зрачки расширены, места себе найти не может. В волнении сцепила пальцы и перебирает их между собой. Сразу видно, что она вне себя от счастья.

— Алексей, ты себе представить не можешь, какой это прекрасный дом! — произнесла девушка. — Он намного лучше, чем особняк, который принадлежит моему отцу. Гораздо удобнее!

— Ты уже всё успела осмотреть? — улыбнулся я. — В таком случае — проводи экскурсию. Дом я видел только на схемах. А интерьер пока что даже представить себе не могу.

Интересно, чем он лучше особняка Иннокентия Сергеевича? У моего будущего тестя гораздо больше площади. Хотя… Дело ведь не всегда упирается в площадь. Главное — функциональность!

Такого восторга, как Анна, я не испытал при осмотре, поскольку моя нервная система гораздо менее восприимчива к любым эмоциям, но всё же я получил непривычно большое наслаждение, осознавая, что уже через неделю это место станет моим домом.

Изнутри особняк оказался гораздо больше, чем я думал. На первом этаже располагался просторный холл, кухня, столовая, гостиная, санузел и баня. Также к дому прилегало просторное помещение, в которое Мирослав Дмитриевич меня решил пока что не пускать. А Кудряшов косился на дверь так, будто за ней скрывался жуткий зверь, готовый всех нас растерзать.

Или растерзать кошелёк его компании. Хотя их громадному бюджету навредить сложно.

— Туда, Алексей Александрович, пройдём уже после того, как вы осмотрите весь дом. Давайте не будем спешить, — предложил архитектор.

Я был не против. Интригу, которую подвесил геомант, я бы не отказался оставить на десерт.

Второй этаж представлял из себя чисто жилую зону. Хозяйская спальня, две детские комнаты, личный кабинет, гардероб и второй санузел. Очень просторные комнаты. Также около лестницы на втором этаже находился выход на чердак, а на первом этаже в той же точке можно было спуститься в подвал, где находилась бойлерная, винный погреб и несколько других помещений, которые можно обставить по собственному желанию.

И дело ведь не только в самих комнатах. В оплаченную мной сумму входила закупка мебели. Все помещения были уже обставлены и полностью декорированы.

Даже местная «техника», работающая на магических кристаллах, уже была доставлена в комнаты. Холодильные камеры на морозных кристаллах, плита на огненных магических камнях, водоснабжение и прочие элементы роскоши.

Для людей из двадцать первого века — это норма. Душ, плита, холодильник. Разве это может кого-то удивить? В моём мире такое уже даже в глухих деревнях есть.

Но в условиях девятнадцатого века — это настоящая роскошь. То, чем могут гордиться дворяне.

Причём наш особняк был не единственным зданием на территории будущего имения. В нескольких метрах от нас уже выстроили дома для прислуги, небольшие казармы, конюшню и другие служебные здания.

Осмотрев все помещения, я понял, что так удивило Анну Елину. Дело не в площади помещений, а в их удобстве. Потолки высокие — воздуха много. Окна качественные — никаких сквозняков. Стены толстые, летом не впускают жару, а зимой не выпускают тепло. Да и магическая техника продвинутая, а мебель соответствует последнему писку моды.

Деньги явно были отданы не зря.

Секретом для меня оставалось только последнее помещение, в которое архитектор просил не входить до тех пор, пока мы не осмотрим весь дом.

— Ну что, готовы, Алексей Александрович? — улыбнулся он.

— Всегда готов! — заявил я и распахнул последнюю дверь.

За ней оказалось просторное помещение без мебели. Совершенно пустое. Белёные стены, водяная точка и вентиляционная система — больше ничего не видно. Анна и Кудряшов явно были в замешательстве, поскольку не понимали, что предстало перед ними.

Однако я всё понял ещё в тот момент, когда открывал дверь.

— Вы построили медицинские помещения? — спросил я. — Это ведь встроенная в особняк частная клиника, верно?

— Фух, — с облегчением выдохнул архитектор. — А я боялся, что вы не поймёте. Мебели тут пока нет, поэтому сходу и не понять, что это за комнаты. Но планировалось, что конкретно это помещение станет приёмным кабинетом. Из него есть выход в две складские комнаты и одну процедурную. Тут можно хранить лекарства, оборудование — всё как в госпиталях, только в уменьшенном виде.

— Вентиляция, вижу, тоже работает как надо, — подметил я.

— О! Да у вас взгляд уже намётан, господин Мечников, — обрадовался моей догадливости Мирослав Дмитриевич. — Да. Я знаком с вашими статьями, поэтому знаю, как нужно обеспечивать воздухообмен, чтобы создавать стерильность помещения. Кроме того, вентиляция этой комнаты никак не сообщается с самим особняком. И двери между приёмным кабинетом и холлом…

— … оснащены герметичной системой, — закончил за него я. — Уже видел. Как только открыл дверь, сразу же почувствовал перепад давления. Поэтому догадался, что вы здесь выстроили. Мирослав Дмитриевич, это невероятно. Изначально ведь планировалось сделать холл обширнее, но скажу вам честно, этот вариант мне нравится гораздо больше. Теперь мне даже не придётся выкупать здание для своей частной клиники. Я смогу принимать людей прямо здесь.

Правда, впускать на свою территорию придётся только доверенных людей, но это не проблема. Я создам систему сортировки. Всё-таки частную практику я в ближайшее время открывать не собираюсь. Но если мы с Анной вдруг захотим организовать свою клинику — у нас уже есть помещения, с которых можно будет начать работу.

Я захотел ещё раз искренне отблагодарить архитектора за работу, но мне не дал высказать свои мысли Афанасий Амосович.

— Мирослав Дмитриевич, мы ведь договорились, что вы не будете заниматься самодеятельностью, — проворчал он. — Я понимаю, что вы пользуетесь своим статусом лучшего архитектора в нашей компании, но… Объясните, почему вы сделали эти помещения, не посоветовавшись с нами? Кто будет за них платить?

— Вообще-то, господин Мечников уже заплатил за них, — ответил геомант. — И за мебель, которую привезут в ближайшие два дня — тоже.

— Если вы хотите сказать, что эта «частная клиника» — плата за помощь, которую оказал вам Алексей Александрович, то вам придётся своими деньгами оплачивать все затраты. Вы же это понимаете?

Я уже понял, к чему клонил архитектор. Поэтому решил взять инициативу. Негоже, что такой добропорядочный человек отбивается от нападок Кудряшова, которого, судя по всему, интересуют только деньги.

— Афанасий Амосович, ну ведь очевидно, что Мирослав Дмитриевич не будет платить за эти помещения. Какие тут могут быть вопросы? — пожал плечами я.

Анна с интересом наблюдала за нашим диалогом. Она ещё не поняла, к чему я клоню. Зато архитектор, кажется, понял, что мысли у нас сошлись.

— Погодите, ничего не понимаю, — недоумевал Кудряшов. — Если архитектор не будет платить за эти помещения, тогда чьи деньги пойдут на этот проект?

— Разумеется, мои.

Мой ответ заставил Кудряшова улыбнуться. По блеску в глазах вижу, как он почувствовал запах наживы. Ну естественно! Отличный шанс вытащить из клиента ещё пару тысяч рублей. Вот только этот трюк у него не прокатит. Я не привык зажимать деньги, но и обманывать себя не дам.

— Так значит, Алексей Александрович, вы оплатите затраты на эти помещения? — уточнил Афанасий Амосович.

— Нет, — помотал головой я.

Кудряшов оторопел. Видимо, окончательно запутался в моих суждениях.

— Погодите, Алексей Александрович, вы ведь только что сказали, что всё оплатите сами, — нахмурился он.

— Так я уже оплатил. Забыли? Я отдал деньги с избытком, — произнёс я. — Подозреваю, что именно этот избыток Мирослав Дмитриевич и использовал для проектировки этих помещений. Верно же?

— Всё так, Алексей Александрович, — улыбнулся архитектор. — Не пропадать же деньгам без толку?

Кудряшов вскипел, но всё же смог сдержать скопившуюся в нём ярость. Конечно! Он ведь тоже не хотел, чтобы деньги пропадали без толку. Скорее всего, он собирался их сэкономить и разделить между руководством компании. Или забрать всё себе.

Но ему не повезло. Архитектор оказался добропорядочным человеком. Да и я сразу понял, где тут собака зарыта.

— Ах, ну да… — вздохнул Кудряшов. — Всё верно, господин Мечников. В таком случае у меня к вам больше нет вопросов. Вы нам ничего не должны.

Последние слова дались ему тяжко. Но деваться было некуда. Теперь уже всё решено.

Перед тем как покинуть особняк, я задержался, чтобы обсудить с архитектором ещё один момент. Наедине.

— Мирослав Дмитриевич, у меня к вам всего один вопрос, — произнёс я. — Признаться честно, я не ожидал, что кто-то из компании «Богатая жизнь» подарит мне целое медицинское отделение. А уж ваша фраза о том, что вы изучали мою статью о том, как создавать правильную вентиляционную систему для таких помещений, меня и вовсе удивила. Скажите прямо, почему вы решили пойти вразрез с планом компании?

— Потому что я вам был должен ещё до того, как вы сделали заказ на строительство дома, Алексей Александрович, — признался он. — До того, как вы помогли мне вылечить руки. На самом деле я уже несколько месяцев знаю вас. Вы помогли нескольким моим родственникам. Матери, сестре и двоюродному брату. Все они были у вас на приёме или лежали в госпитале. И вы помогли каждому из них.

— Как ваша фамилия? — уточнил я.

— Чернов. Но фамилии у нас в семье сильно разнятся. Как так вышло — история долгая. Главное, что я смог хотя бы немного отплатить вам за помощь. Мать с больным сердцем, сестра с сахарным диабетом, брат с травмой — каждому из них стало лучше.

— Можете мне не верить, но эта новость меня порадовала даже больше, чем созданное вами отделение. Рад, что у вашей семьи всё хорошо, — заключил я. — Кстати… Сильно настаивать не буду. Но имейте в виду — если вам вдруг не захочется больше работать на эту компанию, я с радостью возьму вас к себе. Не в ближайшее время, но в будущем я планирую строить сеть амбулаторий и госпиталей. Мне понадобится такой человек, как вы.

— Напишите мне, как только захотите приступить к делу, — не задумываясь, ответил он. — Я буду рад помочь.

Так я получил себе будущего союзника. Правда, его услугами я воспользуюсь уже после того, как разберусь с орденом, сектантами и прочими напастями. Но он мне точно пригодится. С Мирославом Черновым мы ещё поработаем!

Всю дорогу к центру города Анна, не умолкая, восхищалась тем, какой нам выстроили особняк. Да я и сам был под впечатлением. Там может уместиться вся семья. Комнат хватит на всех. На моего дядю с его семьёй, и на нас с Анной с учётом того, что мы запланируем ребёнка.

Если вдруг кому-то будет тесно, я всегда смогу расширить этот дом. Свободной территории осталось очень много!

Я завёз Анну в отель рядом со своим жилищем и оплатил ей проживание на несколько суток. Не знаю точно, сколько по факту ей придётся провести времени в Саратове. Но сегодня вечером я планирую заняться созданием диализа. Если к утру он будет готов, то сразу после этого она сможет вернуться домой.

От циркулирующих металлов девушка очистится. Останется только понять, откуда, чёрт подери, в ней взялся орихалькон? Я бы ещё мог понять ситуацию, если бы в Хопёрском районе имелись шахты по добыче этого материала. Но это не так. Хопёрск специализировался на скотоводстве, рыболовстве, вырубке лесов и земледелии. Что угодно, но только не магическая руда!

Оставив Анну в отеле, я направился на дачу Василия Ионовича Решетова. Старый лекарь будто чувствовал, что я скоро прибуду на место, хотя его никто не предупреждал.

Он со своей женой Клавдией уже ждал меня около входа на их территорию.

Да что же это за чудеса такие? С этим Решетовым я уже начинаю забывать, что живу в девятнадцатом веке. Такое ощущение, что Анна позвонила ему и сказала, что я уже выехал и очень скоро прибуду.

Но такого быть не может.

— Здравствуйте, Василий Ионович, Клавдия Ивановна, — покинув карету, поприветствовал старых коллег я. — Спасибо за тёплый приём. Не ожидал, что вы меня прямо у ворот дома встретите.

— А мы просто подышать вышли, Алексей Александрович, — улыбнулся Решетов. — Проходите скорее. У нас тут не хоромы, конечно, но мы с радостью с вами пообщаемся. Только…

— Господин Мечников, я вас сейчас накормлю так, что вы от нас уехать ещё несколько суток не сможете, — перебила мужа Клавдия. — Я ведь с тех пор, как вы назначили мне лечение, чувствую себя прекрасно. Лет десять мучилась от этой… Как вы там её называете? Хронической мозговой недостаточности? Неважно! В общем, летаю тут, как бабочка. Даже в огороде тружусь.

— Рад это слышать, Клавдия Ивановна. Только надолго я задержаться всё равно не смогу. Уж очень много дел.

— Клава! — воскликнул Решетов. — А приготовь нам чаю. Мы с господином Мечниковым переговорим пока в беседке.

Василий Ионович явно был готов к моему приезду. Пока Клавдия бежала домой, он уже провёл меня в беседку, уселся за столик и тут же произнёс:

— Насчёт моей жены не беспокойтесь. Надолго она вас не задержит. Я ей помешаю, если придётся. Я знаю, зачем вы сюда прибыли, Алексей Александрович. Знаю, что вы нашли книгу моего брата. Знаю, что вы хотите сделать. Знаю практически всё, что с вами сейчас происходит, — заявил он.

— Василий Ионович, давайте по порядку, — я присел за стол и приготовился к долгой беседе. — Первый вопрос у меня отпал. Кирилл Ионович Решетов — владелец книги «Безумие и меланхолия» под авторством Демокрита, это ваш брат. Верно?

— Был моим братом. Он уже умер, к сожалению. И книгу вы нашли у его слуги Семёна. Это я тоже знаю, — опередил мои мысли Василий Ионович.

Ну это уже перебор. Он знает даже то, что знаю только я.

— Что происходит? Откуда вы всё это знаете? — перешёл к делу я.

— Такого информатора, как у меня, больше ни у кого нет, Алексей Александрович, — улыбнулся старик. — Он связался со мной уже очень давно. И рассказывает мне всё о том, что с вами происходит. Я знаю всю вашу историю от начала и до конца. Так что не удивляйтесь. И, если честно, изначально трактат Асклепия я вам не планировал давать. Мы с Клавдией хотели обойтись пирожками. Однако «информатор» просил, чтобы я отдал вам книгу.

Так это была не его инициатива… Тогда чья?

— Кто ваш информатор? — ускорил расспрос я. — Почему у вашей семьи столько ценных книг, господин Решетов? Прошу, ответьте честно.

— Я не буду вам лгать. Скажу прямо. Мой информатор — сам Асклепий, — заявил Василий Ионович. — А касаемо ценных книг… Тут вы кое в чём ошиблись, Алексей Александрович. На самом деле моя фамилия не Решетов.

Глава 24

Удивить меня сложно, но Василию Ионовичу Решетову это удалось. После того как Анна Елина передала мне весточку от него, я сразу понял, что с этим стариком не всё так просто. Более того, я догадался об этом ещё раньше, когда увидел имя его брата на книге о старинных методах психотерапии.

Но то, что мне поведал Василий Ионович, с трудом встраивалось в мою картину мира. Это не поддавалось никакой логике. Всё это время Решетов общался с Асклепием? И на самом деле сам старик вообще не является Решетовым? И как это, чёрт подери, понимать?

— Понимаю ваше замешательство, Алексей Александрович, — улыбнулся Василий Ионович. — Но время у нас ограничено, поэтому приходится изъясняться кратко.

— Вы куда-то спешите? — уточнил я.

— Нет, но я знаю, что у вас впереди ещё много дел, поэтому и бросаюсь голыми фактами, — пожал плечами старик.

— Ну уж нет! — покачал головой я. — То, что вы мне сказали, требует объяснений. Я готов задержаться на столько, на сколько потребуется.

В этот момент к нам подошла Клавдия Решетова и поставила на стол чайник и две чашки.

— Спасибо, Клава, — улыбнулся Василий Ионович. — Мы с Алексеем Александровичем посидим ещё немного. Ты лучше подожди в доме. Господин Мечников очень спешит. На ужин остаться не сможет.

Со стороны может показаться, что Решетов просто хочет поскорее избавиться от моей компании, но на самом деле его цель — убрать отсюда Клавдию, так как этот разговор никто больше услышать не должен.

— А теперь давайте по порядку, — произнёс я, когда супруга Василия Ионовича ушла домой. Я ещё раз огляделся, убедился, что никого вокруг нашей беседки нет и быть не может, а затем добавил: — Вы сказали, что ваша фамилия — не Решетов. Что это должно значить?

— Мне пришлось её сменить, — он отхлебнул крепкий чай и с удовольствием выдохнул, когда горячий напиток погрузился в его желудок. — Вы же знаете ту пословицу, которую часто повторяют в Хопёрске? Должны знать. Ведь вы и сами — такой же, как я.

— О чём вы говорите? — я тоже решил отпить чаю, чтобы насытить свою кровь кофеином. Без химической бодрости тут точно не обойтись.

— Говорят, что Хопёрск будто создан для дворян, которым не нашлось места в других уголках Российской Империи. Тут живут дворяне, совершившие преступления, лишившиеся своей магии, потерявшие свою власть и богатство, а также обычные изгнанники. Такие, как мы с вами, Алексей Александрович. И вас, и меня изгнали из рода.

— Вы никогда об этом не рассказывали, — подметил я.

— Потому что вы не были готовы узнать правду. Просто представьте, если бы я полгода назад упомянул фамилию Боткиных. Что бы вы сказали? Она ведь ничего для вас не значила до нынешнего момента, верно? — спросил Василий Ионович.

Старик волновался. Он чувствовал напряжение из-за того, что ему приходилось делиться со мной правдой о своём прошлом.

Стоп.

— Боткины? А при чём здесь… Василий Ионович, вы хотите сказать, что на самом деле вы являетесь членом этой династии? — спросил я.

— Являлся, Алексей Александрович. Являлся, — вздохнул старик. — Вы всё правильно поняли. Пятьдесят лет назад я был Василием Ионовичем Боткиным. А потом меня и моего брата отправили в Хопёрск и заставили дать сильнейшую магическую клятву, чтобы я никогда не рассказал о том, кем я был на самом деле. Но… Мы уже оба знаем, что живых членов основной династии не осталось. Поэтому клятва перестала работать, и теперь я могу рассказать вам всю правду. А мой брат не дожил до этого дня. Грифон не отвёл ему столько времени. Он сам себя погубил. Увлекался запрещёнными зельями гораздо больше, чем я. Да и здоровье у него было слабое. После себя он оставил только ту книгу, которую вы недавно нашли.

— Если не секрет, за что вас изгнали?

— За то же, за что и вас, Алексей Александрович. Я был слишком молод, чтобы понять, как сильна моя династия. Поэтому я её опозорил. Учился плохо, злоупотреблял запретными зельями, которые, кстати, в тот период ещё даже не были запрещены! Эх… Назад уже ничего не вернуть. И я очень жалею, что не был рядом с Боткиными, когда их убивали сектанты. Возможно, я бы смог им помочь.

— Зря вы об этом жалеете. Сектантов и их Тёмного бога одолеть не так уж и просто. Как раз наоборот — вам повезло. Если бы вы остались там, то сейчас были бы мертвы. Ваши ошибки по иронии судьбы спасли вас от неминуемой гибели, — поделился своим мнением я.

— Может, это и правда, — пожал плечами Василий Ионович. — В любом случае, ничего уже не изменить.

— Теперь я всё понял, — заключил я. — Это объясняет, как у вас и вашего брата оказались такие редкие книги. Трактат Асклепия, «Безумие и меланхолия» Демокрита. Я слышал, что у Боткиных была великолепная библиотека в Санкт-Петербурге.

— Она и сейчас есть, — Решетов налил себе ещё чаю. — Сектанты до неё никогда бы не добрались. Открыть её можно только особым ключом. Такой есть лишь у членов семьи Боткиных.

Подумать только, человек, которого я знаю уже почти целый год, оказался одним из представителей этой семьи. Решетов некогда был потомком самой могущественной лекарской династии, которая прервалась лишь в этом году.

— Тогда напрашивается очень весомый вопрос, — произнёс я. — Почему вы сами не воспользовались трактатом Асклепия? Почему не дали клятву лекаря? Что побудило вас отдать эту книгу мне?

— А вас мой ответ не обидит? — опустил брови Решетов.

— Я вообще не привык обижаться на правду. И тем более — на друзей. Мы ведь ещё друзья, Василий Ионович? Или ситуация изменилась?

— Однозначно друзья, — улыбнулся старичок. — После всего, что вы сделали для меня и для моей жены, я бы никогда не пошёл против вас. Вы мне практически как внук. Но причин, почему я отдал вам трактат, всего две. Простите, деменция мучает, иногда забываю — упоминал об этом или нет. Но вообще-то именно Асклепий поручил мне отдать вам свою книгу. И я ведь мог с ним поспорить, понимаете? Окончательное решение я принял сам. Не думайте, что я вас обманывал. Честно. Я посчитал, что вы — невероятный лекарь. И вы заслуживаете иметь при себе такой артефакт. Однако я долго притворялся… Удивлялся, что вы приняли клятву лекаря. Хотя на деле всё это было планом Асклепия. Простите меня, господин Мечников.

— Вы постоянно упоминаете Асклепия, — подметил я. — Говорите о нём так, будто вы с ним старые друзья. Где он сейчас находится? Я ведь как раз ищу его! Он мне нужен, чтобы уладить хаос, который развернулся в лекарском мире.

— Вот с этим, Алексей Александрович, я вам, к сожалению, помочь не смогу, — вздохнул Решетов и трясущейся рукой выплеснул остатки чая. — Я не знаю, где находится прародитель всех лекарей. Он выходит со мной на связь сам. Только по ночам. Посылает мне сообщения в форме видений. Поэтому я и знаю, где вы были и чем занимались. Он следит за вами, господин Мечников. Очень тщательно.

— Мне даже любопытно, а он вам не пытался объяснить, зачем ему эта слежка? — спросил я.

Действительно, какого чёрта? Из-за него Гигея не может получить статус истинной лекарской богини. Все мои труды пока что идут насмарку, если говорить о сфере богов. И всё из-за того, что Асклепий где-то сидит, отмалчивается, но при этом тщательно следит за мной.

Если он так хотел избавиться от некротики, чего ж тогда он до сих пор нам не помог? Постыдился своих ошибок? Глупо. Очень глупо для старого опытного бога. Может, он уже очеловечился? Привык жить среди людей?

— Я не знаю, Алексей Александрович. Но думаю, что Асклепий — это ваш друг. Тайный покровитель, который хочет помочь вам, — заключил Решетов.

— Что ж, в таком случае вы можете помочь мне его найти, — произнёс я. — Мне нужно попасть в тайную библиотеку вашей семьи. У Боткиных есть кое-что, что помогло бы мне выследить Асклепия. Понимаю, что это будет сложно, раз он знает каждый мой шаг, но я всё же хочу попытаться.

Выходит, Асклепий знает, что я хочу применить лекарские кристаллы — панацеи. Может, он и не против того, что я его ищу? Не удивлюсь, если окажется, что всё это — обычная проверка.

— Я ведь сказал, что туда могут попасть только члены семьи Боткиных. Но я уже много лет ношу другую фамилию, господин Мечников. Нам стоит перейти к другой теме. Мы так и не обсудили…

— Нет, подождите, — прервал его я. — Вы ещё не почувствовали? — я схватил его за руку. — Я уже полностью проанализировал ваше тело. Наши организмы вошли в резонанс. Я вижу, как вы себя чувствуете. Вижу, что вы лжёте. И даже вижу, сколько на самом деле у вас витков.

Не знаю, что произошло на самом деле, но наши магические потоки слились. Решетов оказался не таким уж и слабым магом. Хотя в Хопёрске он всячески старался показать свою немощность. У него огромное количество витков, как и у меня. Видимо, поэтому я смог почувствовать, что происходит в его организме. Витки временно сплелись.

— Десять витков… — прошептал я. — Вы называли мне совсем другое число.

— Можно сказать, что я не лгал. Старость — не радость. Я потерял все свои магические силы. Возраст даёт о себе знать. Витков-то у меня десять, но заполнить маной мне удаётся только три. И то с трудом.

— Вы ушли от ответа. Я сказал, что вы мне лжёте, — подметил я. — Вы знаете, как попасть в библиотеку Боткиных. И можете мне в этом помочь.

Решетов выглядел поверженным. Я одолел его. Больше старику ничего не оставалось, кроме как дать мне то, чего я требую.

— Когда-то я доверил вам трактат, господин Мечников, — заключил он. — Так тому и быть. Доверю вам и это.

Он снял с пальца кольцо, инкрустированное зелёным камнем, а затем протянул его мне. Рука Решетова тряслась — он с трудом смог попасть, чуть не промахнулся мимо моей ладони.

Да уж. Старость — не радость, это точно. Похоже, у Василия Ионовича уже начали развиваться дегенеративные заболевания нервной системы. Паркинсон, деменция и прочие гадости, от которых в этом мире не так-то просто избавиться.

Ведь лекарская магия не всесильна.

— Этим кольцом вы без проблем сможете открыть проход в скрытую библиотеку, — Решетов опустил голову. Говорить о своём прошлом ему было трудно, но решение он уже принял. Вновь решил довериться мне. И он об этом не пожалеет.

— Благодарю вас, Василий Ионович, — поклонился я. — Обязательно принесу вам что-нибудь, что принадлежало вашей семье. А теперь давайте вернёмся к изначальной теме. Анна Иннокентьевна передала мне ваше сообщение. «Свет разума». Что это?

— Вижу, вы ещё не рискнули прочесть книгу Демокрита дальше? — усмехнулся Василий Ионович. — Очевидно — нет. Иначе бы вы не сидели рядом со мной. Вы бы уже давно сошли с ума. Но я знаю, как обойти сумасшествие. В теории.

— Вот, — я выхватил из сумки книгу и положил её на стол. — Она при мне. И я готов открыть следующие страницы. Расскажите, что мне это даст.

— Огромную власть, — прошептал Решетов. — Огромную, но очень опасную. В первую очередь для вас, Алексей Александрович.

— А поконкретнее?

— Скажу прямо. Демокрит давно нашёл способ лечить душевные заболевания людей. Но после его смерти никто так и не смог повторить этот успех. Вскоре моя семья получила эту книгу и несколько поколений пыталась понять её смысл, но… Скажем так, им удалось вылечить нескольких людей, но те, кто пытались использовать эту силу, сошли с ума.

— Стойте, а мне казалось, что вы хотите обучить меня, как использовать этот навык. Получается, что вы и сами не знаете, как включить «Свет разума»?

— Знаю, — вздохнул Решетов. — Только учтите, что это очень опасно.

— Объясните, и тогда я уже сделаю выводы.

— Особенность этой силы в том, что вам придётся принять болезнь человека на себя. И самостоятельно её, скажем так, переварить, — объяснил Василий Ионович.

О-о-о… Другими словами, если я попытаюсь вылечить Семёна от шизофрении, мне придётся самому справиться с собственной шизофренией, чтобы пациент в итоге оказался здоров?

— Эта книга таит в себе очень сильную лекарскую магию. Вы сделаете себя мучеником, если будете её использовать. И возможно, ваши мучения долго не продлятся. В плохом смысле этого слова.

— Тогда почему вы так хотели, чтобы я поскорее приехал и изучил эту технику?

— Ну… — отвёл взгляд Решетов. — Это была идея Асклепия. А не моя.

Сложный выбор. Асклепий следит за мной и, как выяснилось, уже долгое время направляет меня. По этой логике можно сделать вывод, что он не желает мне зла. Возможно, верховный бог лекарей знает, что я смогу с этим справиться.

Но, если уж говорить честно, меня его мнение не волнует. Думаю, мне хватит сил овладеть этим навыком. Без этой силы я не смогу научиться лечить психически больных людей. А цель я себе уже поставил.

— Покажите, как распечатать остальные страницы книги, — попросил Решетова я. — Решение уже принято. Не отговаривайте меня.

— Вижу, что вас уже не переубедить, Алексей Александрович. Хорошо, я помогу вам, как того и просил Асклепий, — кивнул Решетов. — Откройте книгу на тех страницах, которые ещё не читали. Не беспокойтесь, я буду рядом, чтобы помочь вам.

Я не стал медлить. Сразу же открыл следующий раздел и почувствовал чудовищное давление на свой мозг, а затем попытался избавиться от него усилием воли. И, как ни странно, у меня получилось. Но лишь благодаря помощи Решетова. Он тоже положил руку на корешок книги и читал какое-то заклятье.

Похоже, Василий Ионович использовал какие-то техники семьи Боткиных. Заклинания, которые им удалось изучить, чтобы обуздать эту книгу. Однако в этой битве против магии, сжимающей сознание, участвовали два человека. Я и Решетов. Воля и знания.

Через пять минут мне удалось закрыть книгу, и в этот же момент я почувствовал, что мой мозг заполнили новые знания. Хотя, как мне показалось, я даже не прочёл ни одной страницы.

— Как вы себя чувствуете, Алексей Александрович? — обеспокоенно спросил Решетов.

— Лучше, чем думал. Кажется, всё получилось! — улыбнулся я. — Моя магия будто нашёптывает мне, что я уже могу использовать «Свет разума». Этого жаждут и мои магические каналы, и я сам. Совершенно иной уровень лекарского мастерства. Впервые такое чувствую.

— Будьте аккуратны, — посоветовал Василий Ионович. — Не забывайте, что эта сила может и вас свести с ума. Что ж… Получается, что я сделал всё, что мог. Дал вам все необходимые знания. Больше мне сказать нечего.

— И я благодарен вам, господин Решетов. Когда посещу библиотеку вашей семьи, обязательно прихвачу вам что-нибудь оттуда, — я поднялся из-за стола. — А вот теперь мне и вправду пора идти.

Пора использовать новую силу.

Решетов проводил меня до ворот. Часть пути до ближайшей станции с каретами мне пришлось пройти пешком. Заплатив извозчику, я направился в центр Саратова.

Лечить Семёна пока что рано, как и других психов. Для начала стоит излечить другого человека. С более простым диагнозом.

Поэтому я направился в орден лекарей. Предстоящая встреча поможет мне убить двух зайцев одним ударом. Нет, даже трёх! Я вылечу человека, ослаблю прогнившее руководство, а вдобавок смогу получить материалы для создания диализа. Знаю, что все необходимые компоненты есть на складах ордена. Но без причины мне их не выдадут.

Я вошёл в кабинет интересующего меня человека. Худощавый мужчина тут же поднял на меня взгляд, полный презрения.

Виктор Генрихович Вебер. Правая рука нынешнего главы ордена. Давно мне хотелось поболтать с ним по душам.

— Господин Мечников? — хмыкнул он. — Вы почему до сих пор не в госпитале? Рабочий день идёт, а вы всё слоняетесь без дела.

— У меня сегодня выходной, — улыбнулся я.

— Выходной! Ха! — усмехнулся Вебер. — Из-за таких лентяев, как вы, лекарская сфера и докатилась до самого дна.

До дна, значит? Ну давайте посмотрим, господин Вебер.

Что же с вами сделает моя новая сила?

Глава 25

— Так по-вашему, я — лентяй? — выслушав заявление Вебера, усмехнулся я.

— А кто же ещё? Паразитируете на людях. Получаете большие деньги от своих лекарственных препаратов. Лекарским делом толком не занимаетесь. А если и занимаетесь, то делаете всё по-своему. Не так, как велит орден, — пробубнил Вебер. Его монотонный голос усыплял похлеще любого снотворного.

— Очень интересно услышать ваше мнение, — с сарказмом сказал я. — Продолжайте. Что ещё, по-вашему, я делаю не так? Кстати, за счёт лекарственных средств обогащается весь орден, а значит, и вы сами. Наглости вам не занимать, Виктор Генрихович. Похоже, из-за денег тут одурели вы, а не я.

Я собирался довести его до белого каления. Мне о-о-очень надоело терпеть всю ту чушь, которую он постоянно высказывает мне и моим коллегам. Дам ему последний шанс высказаться. Больше у него никогда не получится показать свой характер.

— А ведь я был прав… — он поправил очки и хищно улыбнулся. — Господин Лазарев думает, что вы образумились, но это совсем не так. Вы так и остались прежним, Мечников. Всё такой же заносчивый юнец, который никак не поймёт, где на самом деле его место. Знаете что? Думаю, я подниму вопрос о том, чтобы отобрать у вас право на заводы. Пусть они перейдут под управление ордена. Вы нам больше не понадобитесь.

— Знаете, в чём ваша главная ошибка, господин Вебер? — я начал готовить лекарские каналы. Ещё несколько секунд, и я узнаю, на что способна моя новая сила.

— Я не допускаю ошибок, Алексей Александрович. В отличие от вас, — хмыкнул он.

— Нет, допускаете. Не умеете вовремя закрыть рот. Жадность, тупость и нежелание помогать людям. Я очищу орден лекарей от таких, как вы, — заявил я и тут же активировал «Свет разума».

Вебер попытался вызвать стражу, но не успел. Я уже погрузился в его головной мозг и почувствовал, как всё моё тело начал заполнять яд.

Виктор Генрихович замер. Двигаться он больше не мог. А мне казалось, что по моим венам струится соляная кислота. Всё тело жгло от напряжения.

Ведь я взял на себя то, что творится в голове этого омерзительного человека.

Это был очень рискованный ход. Но в итоге я оказался прав. Может, Вебер и не страдает от психического заболевания, зато его душа переполнена травмами, которые и превращают его в жестокого меркантильного человека.

Я понял, о чём говорил Василий Решетов. Испытал на практике весь риск использования этой силы. Как только попытался очистить разум Виктора Генриховича, мне начало казаться, что я и сам стал Вебером.

А ведь правда… Зачем я трачу столько сил на лечение людей? Можно было бы просто повышать цену на препараты, разбавлять их обычным мелом и тем самым экономить больше средств. Я ведь прекрасно знаю, как поступали некоторые фармацевтические компании в моём мире!

Некоторые особенно хитрые господа знали, как получить деньги в этой сфере. Занижали цену на препараты, но помещали в таблетки меньше действующего вещества, чем нужно. Таким образом им удавалось продавать по доступной цене пустышку. Пенсионеры и бедные слои населения с радостью покупали эту дрянь, потому что их доход не позволял покупать качественные таблетки.

Вот только здесь у меня нет конкурентов. И я могу не занижать цену. Наоборот, я могу её увеличить в два или три раза! И при этом всё равно экономить на препаратах. Тогда полученных средств мне хватит на всю жизнь. Их же хватит и моим потомкам. Три поколения могут вообще не работать! Моя семья станет богатейшей в мире!

Стоп… Нужно остановиться. Нужно противостоять этим мыслям. Они принадлежат не мне. Всё, о чём я сейчас думаю, это способ мышления Вебера. Бесконечная жажда денег, желание идти по головам.

Я никогда к этому не стремился. Нужно дать отпор этим мыслям. Думаю, мне хватит сил, чтобы это сделать!

И как только я избавился от навалившегося на меня давления, в моей голове начали мелькать образы. Воспоминания. Но не мои. И даже не моего предшественника. Я увидел прошлое Виктора Вебера. Те моменты, которые исказили его рассудок.

Он вырос в бедной семье. Был обычным крестьянином. Его семья несколько поколений назад лишилась дворянского титула. Но сам он не захотел работать на других дворян. Решил прогрызть себе путь к успеху. Но принял решение сделать это любой ценой. Отказался от любых принципов. Так и встретился с Дмитрием Николаевичем Лазаревым. Сделал его объектом для подражания.

Вебер сам виноват. Этой слезливой историей меня не пронять. Да, жизнь у него была несладкая. Но он сам принял решение нарушать закон. Сам захотел вредить людям ради собственной выгоды.

Как только я справился с давлением его искалеченной психи и понял, в чём на самом деле проблема, мне показалось, что во мне загорелся свет. Активировались магические каналы, и я получил возможность поделиться этим светом с Виктором Генриховичем.

Что ж, меняться никогда не поздно. Не могу сказать, что я имею право лезть людям в голову и исправлять их систему мышления. Но такого, как он, точно нужно поставить на место. Это — меньшее из зол.

Я заполнил разум Виктора Вебера светом, а затем отключился от его сознания. Моя магия потухла.

Сам же Вебер схватился за голову, поморщился, а затем прошептал:

— Погодите, господин Мечников… Дайте мне всё обдумать. Не могу поверить, что высказал вам всё это. Я не хотел вас оскорбить. И… На самом деле, я вообще всего этого не хотел. Я не понимаю, что я здесь делаю!

Сработало! Сил я потратил даже больше, чем планировал. Гораздо проще было бы излечить лекарской магией сердце, перенёсшее инфаркт, чем вправить мозги этому недоумку.

Но мой план сработал. Вебер не понял, что всё это — моих рук дело. Зато осознал все свои ошибки. И это осознание далось ему непросто. Выглядел мужчина так, будто только что пережил нервный срыв.

И в каком-то смысле это правда.

Я сломал его. Полностью изменил личность этого человека. Я бы никогда не стал этого делать, если бы сомневался в испорченности Вебера. Но интуиция меня не подвела. Этот человек оказался ещё хуже, чем я думал ранее.

Ведь я смог получить часть его воспоминаний и узнал, сколько людей он загубил. Вместе с Лазаревым и их наставником из Санкт-Петербурга они шли не только по головам, но и по трупам.

— Как себя чувствуете, Виктор Генрихович? — спросил я и присел напротив Вебера.

Голова жутко кружилась. Сколько же я сил потратил на использование этой магии? Кажется, будто во мне практически не осталось маны. Нужно иметь это в виду на будущее. «Свет разума» сжирает всю имеющуюся ману. И это при том, что у меня сейчас девять лекарских витков. Всё равно едва хватило, чтобы осуществить задуманное!

— Я чувствую глубокое сожаление, Алексей Александрович, — признался Виктор Вебер. — Вы правы. Я наговорил лишнего. Я… Боги, сколько же раз я уже допускал подобные ошибки.

— Спокойно, — твёрдо сказал я. — У вас есть шанс исправиться. Вы можете помочь мне. В нескольких делах сразу. Ещё есть шанс искупить свою вину.

— Что вы предлагаете?

— Во-первых, я хочу, чтобы с этого момента вы стали шпионить для меня за Дмитрием Лазаревым, — высказал я.

— Лучше позвольте мне его убить. Да… Так будет гораздо лучше! — Вебер с трудом справлялся с навалившимся грузом вины. Он был на грани между здравым рассудком и сумасшествием. Но я могу сместить эту чашу весов в нужную сторону.

— Нет, никому от этого лучше не будет, — опроверг его предположение я. — Лучше наказать Лазарева законом. Для этого мне и нужно, чтобы вы наблюдали за ним. Если в течение месяца вам не удастся справиться с этим грузом вины, тогда вы и сами можете сесть за решётку вместе со своим коллегой. Это будет достойным искуплением.

Добраться до Лазарева я мог только через Вебера. Использовать на нём «Свет разума» не выйдет. Ведь это — лекарская сила. Вебер не имеет магических способностей, зато Дмитрий Николаевич ими точно владеет. Если я вдруг захочу очистить таким же методом ещё и Лазарева, то весь план провалится. Он почувствует внедрение со стороны и предотвратит мою психическую атаку.

Значит, добираться до нового главы ордена получится только окольными путями. Но теперь у меня есть возможность заключить договор с его заместителем. И Лазарев ни о чём не догадается, потому что о «Свете разума» больше никто не знает. Эта способность доступна только мне. А слышали о ней лишь два человека. Я и Решетов.

— Думаете, если я помогу вам с Лазаревым, это хотя бы немного сможет искупить мою вину? — с надеждой спросил Вебер.

— Сможет. Так что продолжайте вести себя так же, как и раньше. Но это — не единственное моё требование. Ещё мне нужны материалы со склада ордена, — я положил на стол список. — Магические кристаллы, сплавки, резиновые трубки. Как видите, список богатый. И никто не должен узнать, что вы подпишете добро на выдачу этих компонентов.

Все эти материалы я планировал использовать для создания диализа. Искать их у других торговцев слишком долго и дорого. А орден может передать мне эти материалы бесплатно.

— Я сделаю всё, как вы просите, Алексей Александрович, — кивнул Вебер.

Чем больше я давал ему поручений, тем сильнее он оживлялся. Похоже, любые озвученные мной задачи он воспринимал как способы искупления. А это мне только на руку. Пусть трудится!

— И последнее задание, — перешёл к главному вопросу я. — Старое кладбище до сих пор контролируется орденом?

— Конечно! Вернее… — замялся Вебер. — Вроде бы. Мы с господином Лазаревым ни разу не интересовались, что там сейчас происходит.

Болваны! У них там целая армия сектантов под землёй сидит. Под старым кладбищем целая сеть катакомб и очень высокий уровень некротики. А они даже не удосужились проверить, как обстоят дела. Интересно, лекарям-охранникам они зарплату платят или и этих людей уже сократили?

Хотя вряд ли. По словам Виктории Мансуровой, лекари до сих пор стоят на страже. Только далеко не факт, что они сохранили рассудок. Возможно, и эти люди уже давно перешли на сторону некромантов.

— Мне нужна информация, как проникнуть на старое кладбище. Кодовые слова, ключи от дверей, доступ к защитным артефактам. Всё, что поможет обойти защиту, — перечислил я.

— Так там нет защиты, Алексей Александрович, — пожал плечами Вебер. — Только несколько лекарей — и всё.

Супер. Просто прекрасно. Зря я удивлялся, что сектанты смогли устроиться прямо под носом у ордена. Саратовские лекари занимались чем угодно, но только не защитой этой зоны.

— На этом всё, господин Вебер. С этого момента вы будете отчитываться передо мной каждые два-три дня. Теперь-то уж мы точно найдём общий язык.

Виктор Генрихович выдал мне разрешение на допуск к складу, после чего я спустился в подвал ордена и собрал всё, что мне понадобится для создания диализа.

Я дотащил огромную деревянную коробку, забитую до отказа кристаллами и прочими компонентами, до своего завода. А затем приступил к делу.

Тело двигалось с трудом, поскольку каналы ещё не успели прийти в порядок после того, как я растратил всю ману на использование «Света разума». Однако на заводе был Сеченов, Березин и Светлана Бронникова. Они не остались в стороне и помогли мне в сборке одного из самых передовых медицинских аппаратов.

Первым делом мы собрали одну из самых главных частей — диализатор. Иначе его называют искусственной почкой. В моём мире этот аппарат был довольно компактным, но здесь соорудить такое оборудование у нас никак бы не вышло. Поэтому искусственная почка превратилась в огромный куб, внутренности которого были заполнены тысячей трубок, каждая из которых играла роль капилляра — мельчайшего кровеносного сосуда.

После мы создали огромное количество пор в этих трубках, чтобы обеспечить отток лишней жидкости и токсических веществ. Затем я разместил несколько водяных и земляных магических кристаллов. Первые регулировали скорость течения жидкости и её давление. Вторые — служили отличными фильтрами.

Магия подсказывала мне каждый следующий шаг. Клятва лекаря перестала зудеть в моей голове лишь после того, как мы ближе к полуночи закончили создание нового аппарата.

— Я пока что совсем не понимаю, что это такое, Алексей, — Светлана Бронникова утёрла пот со лба. — Но выглядит этот аппарат как самая настоящая бомба!

— Тут нет ничего сложного. Он работает как обычная почка. Только эта почка находится за пределами организма, — начал объяснять я. — Она фильтрует кровь, вырабатывает из неё первичную мочу, затем из этой жидкости забирает полезные вещества назад в кровь и таким образом создаёт вторичную мочу. Всё, как и происходит в организме.

— И когда мы испытаем этот аппарат? — Светлана нетерпеливо потёрла руку об руку. — Мне уже не терпится увидеть, что у нас из этого выйдет!

— Завтра утром, — сказал я. — Первым пациентом станет моя невеста — Анна.

На следующий день у меня были большие планы. Поэтому прежде чем идти спать, я разослал письма всем своим соратникам. Сразу после того, как Анна пройдёт через диализ, я организую встречу.

И эта встреча изменит будущее Саратова. А возможно, и всей Российской Империи.

Ровно в восемь утра мы с Анной Елиной прошли в тайную секцию завода, где и находился диализ. Я думал, что мне придётся поддерживать девушку, однако она была полностью готова к предстоящей процедуре.

— Ты совсем не волнуешься? — подключая Анну к системе, спросил я.

— Нет. Это ведь ради нашей будущей семьи. Я не хочу быть обузой. Хочу, чтобы у нас была возможность завести детей, — призналась она. — Поэтому я готова пройти через это.

— Не переживай, — улыбнулся я. — Это совсем не больно. Вот увидишь, сразу после процедуры воздействие циркулирующего в твоей крови орихалькона ослабнет.

— Кстати, кажется, я поняла, откуда он во мне взялся, — сказала Анна. — Всю ночь об этом думала.

— А чего же сразу не сказала?

— Не была уверена, что права. Только сейчас поняла, что всё дело в нашей поездке в Сибирь, — заявила Анна.

— В Сибирь? — удивился я. — Это ты о чём?

— Когда мне было четырнадцать, я с отцом ездила в Сибирь. Ему нужно было встретиться с одним важным человеком. Кажется, они заключали какую-то сделку, — произнесла Анна. — Павел тогда был совсем маленьким. Мне поручили следить за ним, а он убежал в шахты. В итоге я его нашла, но провалилась через зыбкую почву в какое-то подземное озеро. Меня оттуда достали, всё закончилось хорошо.

— Но в этой шахте добывали орихалькон, — догадался я.

— Всё верно, — кивнула Анна.

Должно быть, антимагический металл растворился в этой воде и попал в тело Анны. И, чёрт возьми, как ни странно, но это — хорошая новость! Значит, эта сила вообще не наследуется. Она не связана с её генами. Как только мы очистим её кровь от этого металла, Анну больше ничего беспокоить не будет. Она сможет выносить ребёнка, не опасаясь, что его убьёт её же собственная способность.

Мы подключили Анну к диализу, я засёк время, после чего сообщил:

— Тебе придётся полежать с этим аппаратом пять часов. Этого времени хватит, чтобы твоя кровь полностью очистилась. После этого я вернусь и отключу его. Пока что мне нужно встретиться с соратниками. Я буду в соседней комнате.

— Не беспокойся за меня, — попросила Анна. — Я никуда не денусь. Мне хватит терпения.

Я оставил свою невесту и прошёл в свой конференц-зал. Там мы с Синицыным и Сеченовым обычно обсуждали план будущей работы. Вот только на этот раз в зале собралось гораздо больше людей.

Все, кому я выслал письма, прибыли незамедлительно. В зале было больше десятка человек. И у меня для них было серьёзное задание.

— Приветствую, господа, — произнёс я. — Надеюсь, вы уже успели познакомиться друг с другом. А теперь прошу слушать меня внимательно. Я расскажу, что произойдёт этой ночью. Объясню, как наш отряд спасёт Саратовскую губернию.

Глава 26

А отряд у меня собрался немаленький. Вся моя компания была на месте. Иван Сеченов, Илья Синицын, Игорь Лебедев, Святослав Березин и Светлана Бронникова. Но кроме них в конференц-зале была ещё уйма народу.

Кроме лекарей, пироманта и бывшего некроманта, я позвал ещё нескольких надёжных людей, с которыми давно договорился о предстоящей операции.

Само собой, в зале присутствовал Роман Васильевич Кастрицын. Немного чудаковатый старик, который потратил почти всю свою жизнь на борьбу с некротикой.

Артур Аркадьевич Мансуров, который пообещал поддержать нас своей личной стражей.

Ту же функцию должен был выполнять и ещё один мой старый друг. Евгений Павлович Балашов. Полгода назад он жил в моём доме в форме мана-клеща, а теперь он явился в Саратов, чтобы предоставить мне помощь.

Кроме того, к нам присоединились ещё два человека. Михаил Анатольевич Багрянцев — маг крови и сын одного из наших противников. Прямой потомок Анатолия Ожегова, которого воскресили и сделали марионеткой сектантов.

И старый мастер Захаров, специалист по магическим кристаллам. Для него у меня тоже найдётся работа в предстоящей операции. В эту команду не вошёл только один человек. Александр Иванович Разумовский. Ему придётся прикрывать наши тылы. Работать несколько дней в губернском госпитале и отвлекать на себя внимание главного лекаря и самого Дмитрия Лазарева.

Хотя в этом деле частично теперь будет участвовать ещё и Виктор Вебер. Он стал первым человеком, на котором я использовал «Свет разума». И одним из последних. Больше манипулировать человеческими сознаниями я не собираюсь. Только лечить пациентов с уже установленным психиатрическим диагнозом.

Но Вебер был необходимой жертвой. Без него мы бы не смогли избавиться пристального внимания ордена. Да и «жертвой» его назвать язык не повернётся. Я лишь немного изменил его систему мировоззрения. По крайней мере, теперь от его рук пострадает гораздо меньше людей, чем могло быть изначально. И он не продолжит пачкать руки грязными деньгами и манипуляциями.

— Что ж, господа, — произнёс я, а затем обратил внимание на Светлану, — и дамы. Многие из вас уже знакомы. Остальным лишь предстоит познакомиться сегодня. Только времени на светское общение у нас почти что не осталось. Я уже связывался с каждым из вас по отдельности. С каждым обсуждал роли, которые вам предстоит сыграть. Осталось только сложить всё это воедино. Создать команду, которая будет действовать слаженно и не оставив сектантам ни единого шанса.

Я занял своё место во главе стола, и мы приступили к совещанию, которое должно было продлиться чуть больше нескольких часов. Подготовку к штурму старого кладбища я начал уже давно. Осталось только подытожить и приступить к действию.

— Для начала я хочу дать слово Роману Васильевичу, — произнёс я. — Господин Кастрицын некогда лично бывал на старом кладбище и в катакомбах, что расположены под ним. Его знания дают нам преимущество. И на них же будет выстраиваться весь остальной план.

— Кхем-кхем, — прокашлялся Кастрицын и поднялся из-за стола. — Слушайте внимательно, господа. Мы с господином Мечниковым продумали несколько уровней, на каждом из которых будет действовать определённая группа людей. Но об этом он поведает чуть позже. Для начала я расскажу вам о структуре кладбища. Смотрите, наружный периметр охраняет несколько лекарей ордена.

— И как мы предполагаем, им промыли мозги, либо их подкупили, — добавил я.

— Верно, — кивнул Кастрицын. — Поэтому их стараемся не атаковать. Этих людей нужно взять живыми. А ещё лучше — убедить их не стоять у нас на пути. Алексей Александрович настаивает, чтобы мы не вредили невинным людям.

Роман Васильевич в своём репертуаре. Изъясняется таким образом, будто «не вредить невинным» может прийти в голову только мне. Знаю я его! Он бы с радостью прорубился сквозь любую преграду вплоть до верховного некроманта. Только возраст уже не тот.

— И это касается не только охранников-лекарей, — уточнил я. — Как выяснилось, большинство сектантов — это одержимые люди. Некоторых удерживают под контролем с помощью магических паразитов. Некоторых свели с ума некротическими кристаллами. Поэтому желательно и самих сектантов стараться обезвреживать. В первую очередь это касается вас, Евгений Павлович, и вас, Артур Аркадьевич. А точнее — ваших войск.

— Именно, — заключил Кастрицын. — Поскольку именно ваши войска будут заниматься сектантами без магических способностей. Столкновение с основной массой этих сумасшедших пройдёт уже на самом кладбище. По нашим данным, у врага около сотни приспешников.

— Значит, мы справимся с ними без труда, — ответил Евгений Балашов. — Ближе к вечеру сюда приедут мои люди. Пятьдесят человек.

— И тридцать моих, господин Балашов. Я тоже вас поддержу, — сказал Артур Мансуров.

Ироничная картина. Мансуров — граф, а Балашов — барон. Причём Евгений приходится прямым вассалом Артуру. Однако размер гарнизона у них сильно отличается. Сразу видно, как разбазарил свою армию отец Артура — Аркадий Мансуров. Хотя, столь значимая разница может быть в другом. Предшественник Евгения — его брат Виктор Балашов был помешан на армии и регулярно наращивал её мощь. Должно быть, именно благодаря ему, в каком-то смысле, мы теперь и имеем весомую поддержку.

Насколько мне известно, в свое время Виктор Балашов получил разрешение у своего графа на определенную численность армии. И Мансуровы согласились с условием, что гвардия Балашова окажет графу военную поддержку при первому же требованию. Не знаю, что планировал прошлый граф, но воспользоваться этим ему так и не удалось. Обычно же графы не дают разрешения на столь большие гвардии из-за опасения, что с их помощью произойдет переворот.

Хотя иронии здесь куда больше, чем может показаться на первый взгляд. Виктор Балашов и Аркадий Мансуров были моими врагами. И отношения их семей между собой тоже тёплыми назвать язык не повернётся.

Можно сказать, что прямо сейчас происходит единение сразу нескольких семей. Балашовы и Мансуровы объединяются, чтобы помочь Мечникову. Здорово же я изменил судьбу родов Саратовской губернии!

— Итого, у нас восемьдесят вооружённых человек против сотни сектантов, — подсчитал Роман Кастрицын. — Их больше, но войска наших соратников обучены. Может показаться, что на данном этапе силы равны. Но это не так.

— Да, это не так. Роман Васильевич прав, — взял слово я. — Против сектантов с некротическими кристаллами обычные солдаты ничего предпринять не смогут. Поэтому войска будут поддерживать лекари. А именно — господин Кастрицын, а также Илья Андреевич Синицын.

Идеальное сочетание. Теперь они оба обладают не только лекарской магией, но и «перелечиванием». Роман Васильевич помог Ильёй активировать скрытые магические каналы.

Но это — не единственный их козырь. Оба прекрасно фехтуют. Затрудняюсь даже сказать, кто из них лучше владеет холодным оружием. Они станут отличной поддержкой для остальных войск. Сочетание двух видов лекарской магии, и возможность постоять за себя в прямом столкновении.

Я потратил много времени, чтобы продумать, как использовать каждого союзника максимально эффективно. Каждую свободную минуту я прикидывал этот план, представлял, как будут развиваться события дальше.

И теперь готов расставить все фигуры на шахматной доске. Главное, что мы атакуем первыми, прямо как белая сторона. У нас будет возможность застать их врасплох.

— Погодите, господа, — вмешался в наш разговор Михаил Багрянцев. — А что насчёт моего отца? Уж простите, возможно, многие этого не знают, что я признаюсь сразу. Руководит сектантами мой давно почивший отец. Коллега господина Кастрицына. Когда-то он был охотником на некротику, но теперь сам примкнул к ней. Маг крови. Анатолий Ожегов.

— Против нас будет маг крови? — оторопел Максим Захаров. — Это же опаснейший маг! Если он использует всю свою силу, то мы ничего не сможем ему противопоставить.

Членов нашего заседания этот факт сильно напряг. Я заметил беспокойство на лицах соратников. А потому сразу же взял инициативу, чтобы вернуть им боевой дух:

— Спокойно! В первую очередь, мастер Захаров, хочу напомнить, что вам вообще не придётся участвовать в схватке. Ваша задача — оградить кладбище сетью электрических кристаллов. Вы установите уровень напряжения так, чтобы вырубать каждого беглеца, но при этом не наносить смертельных увечий. После этого можете наблюдать за сражением со стороны. Вы немного опередили события, мастер Захаров, но именно это я и собирался объяснить позже. Устанавливать защиту вокруг ограждений — ваша задача. Помогать вам будет Светлана Бронникова и Святослав Березин.

— Всего лишь устанавливать защиту? — Бронникова чуть стул не опрокинула, когда услышала мои планы. — Я думала, что после этого мне дадут сразиться! Я ведь тоже хочу противостоять сектантам. Алексей Александрович, это несправедливо!

В это время Березин лишь пожал плечами, показав тем самым, что он не против избежать основного столкновения.

— Нет, решение принято. Обжалованию не подлежит, — строго сказал я. — Изначально я вообще не планировал привлекать вас, Светлана Георгиевна. Но понял, что мастеру Захарову понадобится помощь. Вы уже с ним сработались за последние несколько месяцев. Поддержите мастера и отступайте. На этом всё, — я дождался, когда Светлана успокоится и примет мою идею, как данность, после чего перешёл к последней поднятой теме: — Касаемо мага крови, всё гораздо проще, чем вам может показаться. И да, господин Багрянцев, вы неправильно выразились. Ожегов не руководит сектантами. Он — лишь пешка. Ими руководит верховный некромант.

— Которым займёмся мы, — улыбнулся Игорь Лебедев. В его взгляде промелькнул недобрый блеск, от которого пироманту до сих пор не удалось избавиться. Взгляд убийцы. Хоть свой род деятельности Лебедев и сменил, но до сих пор так и не смог избавиться от предвкушения предстоящего убийства.

— Не спешите, Игорь Станиславович, — попросил Лебедева я. — Мы ещё не закончили с Ожеговым. Мёртвый маг крови, скорее всего, выступит в авангарде. Он будет руководить сектантами, когда мы ворвёмся внутрь. Им займётся господин Сеченов и господин Багрянцев.

Михаил сможет противостоять магии крови, а Сеченов введёт Ожегову гемолитический яд, от которого мы сами недавно чуть к Грифону не отправились.

— Мы с Игорем в это время проникнем в катакомбы. В логово местного верховного некроманта. И поставим точку во всей операции, — закончил я.

На решающую схватку я решил взять именно Игоря. Верховный некромант априори не может оказаться ни в чём неповинным стариком. На него придётся вывалить весь имеющийся у нас арсенал. Мои лекарские и обратные витки в сочетании с разрушительной магией Лебедева не оставят некроманту ни единого шанса.

Мы стали гораздо сильнее с тех пор, как пытались остановить Чижикова — некроманта, паразитировавшего на Хопёрском районе. Теперь нам хватит сил, чтобы противостоять более серьёзному врагу.

— У меня была связь с императором. Но теперь она потеряна. Кто-то настойчиво мешает мне передать весточку в Санкт-Петербург. Дожидаться помощи от ордена лекарей нет смысла. Поддержки от столицы, как вы уже поняли, мы тоже не дождёмся. Поэтому наш отряд — это последняя линия обороны. Мы остановим церковь некротики и положим конец проповедям о Тёмном боге, — произнёс в заключение я.

И через секунду зал взорвался от боевого клича. Всех присутствующих людей когда-либо коснулась некротика. И каждый желал остановить распространение этой дряни, чтобы защитить свой город и всю Саратовскую губернию.

— Алексей Александрович, у меня лишь один вопрос, — поднял руку Евгений Балашов, когда остальные члены нашего совета утихли. — Князь Игнатов не оставит без внимания тот факт, что в его городе начали собираться войска. Как я понял, сообщать ему о своих планах мы не будем. Но как мы поступим, если князь пришлёт к нам своих людей? Он ведь обязательно попытается остановить нас.

— В этом нам сможет помочь только два человека. Я и Артур Аркадьевич. Князь доверяет мне, но предупреждать его заранее — значит, поставить под удар всю операцию.

Князь может предположить попытку переворота. Но если сообщить ему правду, то он всё равно может не одобить подобных действий на своей земле. А времени на его убеждение у нас уже нет. Будем делать это по факту прибытия.

— Однако я — граф, — произнёс Артур Мансуров. — Прямой вассал князя Игнатова. Как только мои люди начнут наступление, я останусь снаружи, чтобы вступить с князем в переговоры. Если даже господина Мечникова не окажется рядом, я смогу убедить его в одиночку.

План рискованный. Ситуация может выйти из-под контроля в любой момент. Но иного выхода у нас нет. Главное, что со мной люди, которые уже прошли проверку временем. Каждому из них я доверяю. Ни один из присутствующих здесь людей не имеет мотивации предать меня. И дело не только во мне. Если кто-то вдруг пойдёт против нас, значит, этот человек предаст не только меня. Но и Саратовскую губернию. Или даже всю Российскую Империю.

Ведь сектанты уже пытались напасть на Николая Первого. Значит, и он по каким-то причинам мешает им в осуществлении намеченного плана.

Когда совет подошёл к концу, я попросил нескольких человек задержаться в конференц-зале. А именно: Балашова, Сеченова и Багрянцева.

Каждый из них получил по одному произведённому мной препарату. Евгению я передал лекарство от гемофилии, а также намекнул, что после завершения предстоящей схватки смогу вылечить его не только от гемотологического заболевания, но и от психического расстройства. Ведь в нём до сих пор сидит душа Полкана — пса, которым когда-то полакомился мана-клещ.

Михаил Багрянцев получил качественный антикоагулянт, который должен был избавить его от осложнений, вызываемых магией крови.

Но самый главный препарат получил Сеченов.

Ивану я передал гемолитический яд, с помощью которого он должен был положить конец страданиям Анатолия Ожегова.

— Самое главное, Иван, — уточнил я. — Удостоверься, что ни капля препарата не попадёт за пределы тела Ожегова. Этот яд может запросто убить Михаила Анатольевича, — я перевёл взгляд на Багрянцева. — Да, предупреждаю сразу. Контакт с этим веществом может оказаться смертельным и для вас. Как только ваш отец ослабнет — дальше действовать будет Сеченов.

— Не беспокойтесь за меня, Алексей Александрович. Я уже принял решение. Буду участвовать в предстоящей схватке, несмотря ни на что, — произнёс Михаил. — Как я могу стоять в стороне, когда труп моего отца вредит людям? Причём, против своей воли. Нет. Пусть он и оставил нас с матерью, но узы крови для таких магов, как мы, значат куда больше, чем для других людей. Я помогу ему освободиться. Пусть отправится к Грифону.

Чертовски хорошо сказано. Аналогичная ситуация могла бы случиться и со мной. Я пришёл из другого мира, и своего отца почти не знаю. Но если бы его постигла такая же участь, я бы тоже пошёл на всё, чтобы освободить его от гнёта некроманта. Это — милосердно.

Все члены совета разошлись, чтобы приступить к подготовке. До начала операции оставалось чуть меньше пяти часов. Я вернулся к Анне и отключил аппарат диализа.

— Уже всё? — опомнилась она. — Прости, Алексей, кажется, я задремала.

— Это даже к лучшему, — улыбнулся я. — Пока ты дремала, я успел сделать повторные анализы крови. Всё, Аня. Больше никакого орихалькона в твоих жилах нет. Можем перепроверить.

Я направил лекарскую магию на проколотые вены Анны, а моя невеста постаралась помешать моей силе. Но у неё ничего не вышло. Ранки заросли моментально.

— Мы правда сделали это! — воскликнула она, тут же подскочила с кресла и крепко меня обняла.

Но затем сразу же отстранилась и побагровела.

— Я бы хотел провести с тобой больше времени, Анна, но сейчас тебе придётся срочно вернуться в Хопёрск. Снаружи тебя ждёт мой знакомый кучер. Константин. Он доставит тебя на вокзал, — пояснил я. — Подробности объяснять не стану. Но задерживаться в Саратове тебе не стоит. Скоро здесь станет, мягко говоря, шумно.

Анна не стала мне перечить. Не стала задавать лишних вопросов. Лишь пожелала мне удачи и попросила, чтобы я собой не рисковал.

Обещать я ничего не мог. Рисковать мне в любом случае придётся. Но живым я точно выберусь!

Анна уехала, остаток времени я посвятил отдыху. Нужно было восполнить весь запас маны. Как только на улице стемнело, вся наша команда выехала к старому кладбищу.

Пора.

Ничего сложного. Войска проникают внутрь, часть людей расставляет ограждения, другие берут на себя Ожегова, а мы с Игорем убиваем верховного некроманта.

На деле всё звучит не так уж и трудно. Если постараться, можно управиться всего за один час. Вот только первые проблемы возникли уже в тот момент, когда мы приблизились к главным вратам кладбища.

— Алексей, я уже совсем одурел от тренировок с Кастрицыным или… — прошептал Синицын. — Или там снаружи стоит целая толпа?

— Нет, Илья, не одурел, — стиснув зубы, ответил я.

Они всё знают. Сектанты подготовились. Большая часть их людей стоит снаружи старого кладбища. И в этой толпе виднеется бледный лик Анатолия Ожегова.

Откуда они узнали о наших планах?

Думать об этом времени уже точно нет. Придётся использовать план «Б».

— Готовьтесь, господа, — я выпрыгнул из кареты за секунду до того, как она остановилась. — Нас уже встречают.

Глава 27

— Что будем делать? — из остановившейся кареты выскочил Евгений Балашов.

Я выждал пару секунд и дождался остальных, чтобы озвучить изменения в плане. Лекарей-охранников около входа на территорию старого кладбища я больше не вижу. Возможно, их уже прогнали, или того хуже — убили. Сами сектанты разделились. На территории кладбища половина, и ещё столько же ждёт нас снаружи.

— Евгений, Артур, — обратился я к командующим двух взводов. — Планы на ваших бойцов меняются. Выделите по десять человек, которые будут сопровождать мастера Захарова, Бронникову и Березина. Электрическое ограждение нам пригодится в любом случае. Все остальные пусть идут в бой вместе с лекарской поддержкой.

А я постараюсь пробиться к катакомбам. Меня сектанты убивать не станут. По словам Виктории Мансуровой, им был отдан чёткий приказ. По плану наших врагов я должен выжить, чтобы стать жертвой для Тёмного бога.

Точно… А ведь это можно использовать к экстренной ситуации. И как раз сейчас именно такой случай. Обстановка накалилась до предела. Сектанты откуда-то узнали, что мы скоро будем здесь. Они подготовились. Значит, самое время воспользоваться их же планами и обернуть их против врага.

Баланс сил изменился. В этой ситуации мне придётся самостоятельно вступить в схватку с Анатолием Ожеговым. Ведь меня он убить не может, зато навредить моим друзьям — это запросто.

Я хотел сэкономить силы, но придётся растратить часть маны уже на входе. Опять же, можно было бы использовать разрушительную магию Игоря Лебедева, но я всё же склоняюсь к тому, что большая часть сектантов должна выжить.

А если Игорь освободит весь свой запас, то сгорит всё кладбище. Не останется ни одного живого человека. Он один стоит целой армии. Поэтому использовать его я решил только против верховного некроманта.

И всё же мне до сих пор не ясно, как сектанты узнали о нашей атаке? Слежки за мной точно не было. Весь завод уже давно окружён защитными кристаллами. Если бы кто-то посторонний прошёл на мою территорию, я бы об этом узнал.

Напрашивается вопрос: нет ли среди моих людей предателей?

Но и это невозможно. Я близко знаком с каждым из них. Ни у кого из моих соратников нет мотивации перейти на сторону некромантов. И подменить их никто не мог. Клонов могла использовать только Виктория Мансурова, да и зомбировать членов моего совета не получилось бы. Я бы почувствовал некротику.

Значит, верховный некромант и его люди нашли иной способ. И сегодня я узнаю от них лично, как такое могло получиться. Так просто тёмный маг не отделается. Прежде, чем мы с ним покончим, он нам всё расскажет. Уж я найду способ его убедить.

— Вы в бой не лезьте, — посоветовал Евгению и Артуру я. — Командуйте издалека. Уверен, здесь скоро появится князь Игнатов. Передайте ему моё сообщение дословно. Всё, как я и рассказывал ранее.

Игнатов — хороший человек. Он должен понять. Разговоры с ним уже велись ранее. Но он отказался использовать свою гвардию в борьбе с некротикой. Подозреваю, что он просто не понимал, как велика грозящая нам опасность. Ведь ранее этим занимался только орден лекарей, а потом в нём сменилось руководство, и Дмитрий Лазарев решил отставить борьбу с некротикой на третий план. А точнее — прекратил все попытки противостоять сектантам, потому что это невыгодно его бизнесу.

Остаётся только рассчитывать на понимание князя. Раз он не поднял свои войска, значит, тем самым фактически запретил другим дворянам заниматься этим делом. Разговор будет нелёгким.

Если Евгений и Артур не смогут достучаться до князя, то это сделаю я.

Времени на дополнительную подготовку у нас больше не осталось. Поэтому мы, наконец, приступили к штурму старого кладбища.

Войска Балашова и Мансурова сразу же приняли на себя большую часть сектантов. Роман Кастрицын и Илья Синицын быстро вычислили нескольких противников с некротическими кристаллами и тут же взялись за них.

В это время ещё один отряд выдвинулся вместе с нашими магическими инженерами, которые уже принялись окружать территорию электрическими кристаллами.

Дорога к воротам освободилась от толп сектантов. Путь нам преграждал только один человек. Сам Анатолий Ожегов.

— Может, я всё-таки использую волну огня? — прошептал Игорь Лебедев.

— Не стоит, — помотал головой я. — Слишком опасно. До катакомб свою силу не применяй. Просто будь наготове. С Ожеговым мы справимся сами.

Игорь остался в метре позади нас. Против восставшего мага крови, как и планировалось изначально, выступили Сеченов и Багрянцев. Но всё же возглавить эту группу решил я.

Так у нас будет больше шансов.

— Сдавайтесь, Мечников, — послышался хрипящий холодной голос Анатолия Ожегова. — Верховный некромант знает всё о ваших планах. Через меня можете пройти только вы. Вас никто не тронет. Любой, кто попробует войти на территорию кладбища, не считая вас, падёт от моей руки.

Михаил Багрянцев невольно вздрогнул. Я почувствовал, как завибрировала его магия. Всё-таки, верно он выразился. От своей крови никуда не денешься. Его сила резонирует с колдовством Ожегова. Но Михаил всё же крепится. Он тоже прошёл непростой путь.

Всего месяц назад Багрянцев валялся в постели и занимался кровопусканием, чтобы облегчить мучения, порождаемый собственной магией. Магией, доставшейся от отца, которого он проклинал. Но моё лечение помогло Михаилу встать на ноги. И в итоге он пошёл за мной не ради мести. А ради того, чтобы освободить блудного отца от мучений.

— Ваш верховный некромант пусть подавится своей желчью! — выругался я. — Думаете, я добровольно позволю себе или своим соратникам стать вашей жертвой? Нет, — я опустил руку в карман, схватился за запасной шприц с гемолитическим ядом, а затем перевёл взгляд на своих соратников. — Михаил, Иван, действуем! Я буду с вами!

— Вы приняли неправильное решение, теперь все кроме вас погибнут, Мечников! — воскликнул Ожегов и полоснул по своему предплечью ножом.

Выплеснувшаяся из повреждённых вен кровь тут же приобрела форму длинной дополнительной конечности, больше походившей на багровое щупальце.

До чего же коварна некротика. Одно дело осквернить разум склонного к тёмной стороне человека, и совсем другое дело — обратить на свою сторону воина, который когда-то сам противостоял некротической силе.

Ожегов не стал медлить и сразу атаковал Сеченова и Багрянцева. Михаил отреагировал моментально. Выпустил наружу свою кровь даже быстрее, чем его отец.

Недавно я помог ему соорудить перчатки, с оголённой ладонью. На безымянном и среднем пальцах были небольшие лезвия, которые могли в любой момент высвободить крови из кистей — достаточно лишь сжать руку в кулак.

Кровь Багрянцева образовала некое подобие живого щита, который остановил атаку Ожегова. В этот же момент Иван Сеченов попытался ослабить кровь Анатолия обратным витком, но у него не хватило на это сил. Поэтому я тут же вмешался в схватку и добавил немного своей магии, что помогло оттеснить мага крови.

Ожегов замешкался. Устремил свой взгляд на Михаила Багрянцева и потерял драгоценные секунды, которые могли стоить ему второй жизни.

— Ты… — только и смог выдавить он.

Ожегов только сейчас понял, что один из моих союзников одной крови с ним. И его магия тут же ослабла. Лишь на долю секунды он перестал оттеснять нас своим колдовством.

Похоже, я не ошибся. Кровные узы гораздо сильнее какой-то там некротики. Как только Ожегов осознал, что против него стоит его же сын, он тут же ослаб. Но всё равно не смог противостоять своему телу, которое, словно марионетка, целиком и полностью подчинялось верховному некроманту.

— Получайте, засранцы! — послышался звонкий крик Синицына. — Получилось! Они отступают!

Примерно этого я и ожидал. Догадывался, что это случится, но не думал, что мои соратники справятся так быстро. Получившие серьёзный отпор сектанты ломанулись к воротам, и толпа потащила нас за собой.

И Анатолия Ожегова, и меня с друзьями.

Этот манёвр можно одновременно считать и козырем, и пробелом в плане. Толпа запросто может нас затоптать. Но если мы выстоим, то окажемся на территории старого кладбища. А уже там у нас появится дополнительный козырь, который я заготовил заранее.

— Держаться на ногах! — отступая к кладбищу, крикнул я своим соратникам. — Мы близки к победе!

Я, Сеченов, Багрянцев и Ожегов оказались среди старинных могил. Отстался только Игорь Лебедев. Но он тут же выпустил под себя поток пламени и на его реактивной силе перелетел через ограждение.

— Вот и всё, отец! — воскликнул Михаил Багрянцев и, потратив последние крупицы маны, сковал Ожегова своей кровью. — Теперь ты освободишься.

Анатолий попытался разорвать путы, но было уже слишком поздно. Мы с Сеченовым встретились взглядами и будто прочли мысли друг друга. Уже через секунду мы вышли на опасное сближение с врагом. И вонзили шприцы с гемолитическим ядом в шею Анатолия Ожегова.

В это мгновение сила Михаила Багрянцева иссякла, и он рухнул рядом с одной из могил. Потерял сознание.

Ожегов попытался ещё раз воспользоваться своей магией. Однако его клетки крови распадались. Яд уже распространился по всему телу. Даже зомби не сможет противостоять этой смеси веществ. Нужно лишь немного подождать — и один из опаснейших врагов падёт.

— У нас проблемы… — пытаясь перекричать ворвавшихся на территорию кладбища союзников, воскликнул Сеченов. — Кажется, ему не хватило.

И он прав. Мой яд сильно его ослабил, но враг уже готовится восстановить утраченные силы.

Однако я знаю, как ускорить процесс!

Я сделал рискованный выпад, мой торс рассекли осколки почти окаменевшей свернувшейся крови. Но я усилил своё тело и толкнул Ожегова к забору.

К забору, который только что подключили к электрическим кристаллам.

На мгновение мне показалось, что ночное небо осветила молния. Кажется, несколько кристаллов только что потратили свой заряд. Это и был мой запасной план. Кровь отлично проводит электричество. В ней много ионов, металлов и других элементов.

Сначала на Ожегова подействовал созданный мной яд, а затем его кровь свернулась из-за термического повреждения электрическим током.

Анатолий спустился по металлическому забору на землю. И, наконец, испустил дух. За секунду до того, как его связь с некромантом разорвалась, я заметил благодарность в его глазах.

Хорошо выразился Михаил Багрянцев. Всё верно. Теперь его отец свободен.

А это значит, что нас больше ничто не сдерживает. Мы можем рвануть в катакомбы и положить конец этому кошмару.

Однако, как только мы приблизились к массивному мавзолею, прямо за ним раздался взрыв. Причём, не магический. По ощущениям, кто-то только что воспользовался бочками с порохом. Весь металлический запор с северной стороны кладбища погнуло взрывом, и на входе образовалась дыра.

Через которую тут же проник небольшой отряд вооружённых солдат.

— А это ещё кто? — вздрогнул Иван Сеченов. — Наши союзники?

Может, Игнатов уже пришёл и всё-таки решил выступить на нашей стороне?

Однако, как только дым немного рассеялся, я понял, что на поле боя появилась третья сторона. Не Игнатов, не мои союзники, и не сектанты.

Из-за мавзолея появился группа людей, которую вёл сам Филипп Михайлович Сперанский. Князь Пензенской области.

— Вот мы снова и встретились, господин Мечников, — произнёс он и бросил к моим ногам окровавленное тело.

Синицын. Из открытой раны на груди льётся кровь. Несколько рёбер вывернуты. Ещё живой. Но надолго ли?

Кроме того, люди Сперанского связали ещё трёх человек. Бронникову, Захарова и Березина.

— Не знаю, что вы тут затеяли, Мечников, но в ваших же интересах сдаться мне, — заявил Сперанский. — И свой звуковой кристалл с записью передайте. Иначе жертва вашего друга будет напрасной. Он пытался защитить эту девушку.

Князь взглядом указал на Светлану Бронникову. К её виску был приставлен созданный Андреем Угловым пистолет.

И только сейчас я понял, что солдат, который держит девушку, мне очень хорошо знаком. Он остолбенел. Смотрит на меня и никак не может решиться, как ему действовать дальше.

Мой старый друг — аеромант Андрей Бахмутов. На прошлой неделе он вступил в гарнизон Сперанского. И кто бы мог подумать, что вскоре мы встретимся здесь — по разные стороны баррикад.

Следующий ход придётся делать предельно аккуратно. Если я ошибусь, погибнет половина дорогих мне людей, которые за прошедший год стали для меня второй семьёй.

От авторов:

Дорогие друзья! Благодарим Вас, что остаётесь с нами! До финала истории осталось совсем немного. Последний том уже выложен здесь:

https://author.today/reader/487666/4583044

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Мечников. Том 11. Свет разума

Content

Мечников. Том 11. Свет разума

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Nota bene