Миротворец-2

Глава 1

26 октября 1896 года, Гангут, Великое княжество Финляндское

На берегу неприветливого Финского залива августейшая семья провела практически весь этот день. Радио еще не изобрели, а телеграф работал только по проводам, так что с борта яхты «Штандарт» смогли связаться с берегом с помощью флажковой схемы только к вечеру. За царем подъехали уже когда смеркалось — так что семья весь световой день занималась выживанием, разжигала костер, сооружала шалаш и пыталась поймать рыбу. С рыбой ничего не получилось, поэтому удовольствовались сухим пайком, который первый помощник предусмотрительно захватил с яхты.

Подъезд к этой уединенной бухте был сильно затруднен, поэтому спасательная экспедиция прибыла верхом на лошадях, ведя за собой запасных. На них и уселись с горем пополам Александр, Мария и все остальные.

— Захватывающее у нас приключение сегодня получилось, — сообщил Георгий, когда они уже тряслись в седлах, одолевая крутой подъем нВ скалы, — почти как в книгах Майн Рида.

— Или Фенимора Купера, — дополнил его высказывание царь, — индейцев только не хватает для полноты ощущений.

— Вместо индейцев у нас тут финны будут, — заметила Мария, — надеюсь, что скальпы они с нас снимать не станут…

— Я тоже на это надеюсь, — развеселился Александр.

В итоге вся семья добралась до дачи Кутайсовых — российская знать давно облюбовала себе эти места под летний отдых. Вот и сейчас, хотя на дворе была осень., а не лето, на этой даче вполне себе обитали хозяева во главе с графом Константином Павловичем. После охов и ахов при встрече, краткого рассказа Георгия о том, что случилось, и помывке в настоящей ванне с горячей водой, обитатели и гости собрались в большой гостиной для вечерней беседы.

— Ваш батюшка, — сказал Александр, — ведь сейчас губернаторствует в Иркутске, если не ошибаюсь?

— Точно, государь, — тут же согласился граф, — Павел Ипполитович уже пятый год там, как вы его назначили.

— Как здоровье у батюшки?

— Какое может быть здоровье в шестьдесят лет, — честно высказался Кутайсов-младший, — есть такая народная поговорка про такой возраст — если ты после пятидесяти проснулся и у тебя ничего не болит, значит — ты умер…

— Верно, — улыбнулся царь, — есть такое мнение… мне, кстати, пятьдесят в прошлом году стукнуло, но пока просыпаюсь без особенных болей…

— Что намерены делать в Финляндии? — перешел к более практичным вопросам Кутайсов.

— Мы тут посоветовались с семьей, — посмотрел царь на жену, — и решили, что раз уж такая оказия случилась, неплохо было бы встретиться с местной, так сказать, общественностью… и поговорить о текущих делах и планах на будущее…

— Хорошее начинание, ваше величество, — поддержал его Кутайсов.

— А вот уж кстати, — царь закурил сигару, положил ногу на ногу и продолжил, — вы же тут давно проживаете, так? Можно сказать, стали финским аборигеном… представьте взгляд, так сказать, изнутри — как тут люди живут, чем недовольны, чему радуются? Отношения финнов и русских в основном интересуют…

— А что финны? — ответил Кутайсов, — бедные забитые крестьяне… при шведском владычестве их вообще за людей не считали, а когда русские пришли, они все же посвободнее себя почувствовали. По крайней мере, финский язык уравнялся в правах со шведским. К русским они ровно относятся, не так, как поляки…

— О, польский вопрос всплыл, — позволил себе вмешаться в его речь Георгий, — а ведь польский язык тоже на равных правах с русским сейчас ходит в Царстве Польском…

— Да, — немного замешкался Кутайсов, — что есть, то есть… но ведь поляки в большинстве считают себя много выше русских, не говоря уж об остальных национальностях империи, верно?

Георгий и Александр синхронно кивнули ему, тогда граф продолжил.

— А в Финляндии все по-другому… финны же это очень специфическая языковая ветвь — финно-угорская она называется, если не ошибаюсь…

— Верно, — подтвердил Георгий, немного поднатаскавшийся в национальных вопросах, — к этой же ветви относятся карелы, чухонцы, венгры и некоторые народности Центральной России, мордва, черемисы, коми.

— Точно, — ответно кивнул Кутайсов, — их еще больше в недавней истории было, финно-угорцев, а именно — меря, мещера, мурома, чудь белоглазая и так далее, но они все ассимилировались. Остались только финны, чухонцы и венгры, эти потому что сумели нагнуть Священную Римскую империю и основать свое государство на Дунае. Так вот, язык у финнов очень своеобразный, с русским, например, совпадений слов и словосочетаний всего несколько процентов. Всю свою историю они, финны, были под чьим-то владычеством, сначала варягов, потом новгородцев, потом опять шведов, теперь вот включены в состав Империи.

— Как вы умно рассуждаете, Константин Павлович, — заметил царь, — давайте нальем еще по стопке коньяка и добьем этот вопрос… а кстати, что из алкогольных напитков предпочитают коренные финны?

— У них тут два основных варианта, — тут же ответил Кутайсов, — для дам выпускают облегченную Коскенкорва вийна в 35 градусов, а для мужчин суровую Конкенкорва водку, 60 градусов. Но на мой вкус русская водка лучше…

— Я понял, — опрокинул стопку царь, — давайте не будем углубляться в алкогольную тему, а лучше продолжим по национальностям…

— Так вот, — Кутайсов тоже выпил свою дозу, поставил бокал на стол и закончил свою мысль, — у финнов своего государства никогда не было, в отличие от поляков. Поэтому они вполне могут быть законопослушными и исполнительными гражданами Империи… тут главное в том, чтобы Империя не давала слабину — уважают сильных и успешных, так всегда было и будет в любом государстве на нашей земле…

— Про контрабанду еще хотел спросить, — сказал царь, — я краем уха слышал, что финны очень много беспошлинных товаров ввозят из Швеции и наоборот, вывозят туда, и тоже без налогов — знаете про это?

— Куда же без контрабанды, — развел руками Кутайсов, — это третья древнейшая профессия после сами знаете каких двух… но через реку Торнио, это граница со шведами, в основном везут все тот же алкоголь, этим спокойно можно пренебречь. Швеция это не та страна, которой нам сейчас надо опасаться.

— А ты что скажешь? — Александр перевел взгляд на сына, — ты же сейчас главный специалист по национальностям…

— Вот так сразу… — замешкался на секунду Георгий, — ну хорошо, я попробую. На мой взгляд, финнов пока можно особенно и не трогать — волнений тут никаких, ловят они рыбу и лес на дрова рубят, вот и пусть продолжают. А что до неприязни к русским, так на том же Кавказе этой неприязни в разы больше — я там пожил, знаю, что говорю…

— Очень интересно, — усмехнулся царь, — и какие же нации у нас сейчас требуют большего внимания на твой взгляд? С поляками все понятно, я про других говорю.

— Так малороссы же, они же украинцы по собственному определению, папа, — твердо заявил Георгий, — вот где основная проблема может возникнуть в ближайшие годы.

Папа вспомнил кино, которое ему показал спаситель, и ответил так.

— Похоже, что ты прав, сын… малороссов гораздо больше, чем тех же финнов, да и поляков тоже, это, во-первых. А во-вторых, триста лет под польско-литовским управлением это триста лет, их трудно забыть. А ты молодец, полезные идеи выдвигаешь… надо будет тебя назначить тебя губернатором Киевской губернии, там на практике займешься малороссийским вопросом.

— А с финнами все же что делать будем? — продолжил любопытствовать Георгий.

— Выступлю завтра или скорее всего послезавтра в их парламенте, как уж он называется-то… сенат — вот там и скажу речь перед финской общественностью. А еще надо убрать Выборг из Финляндии, мой прадедушка абсолютно напрасно его присоединил к ним. Да и финские марки местные надо бы упразднить, совсем не дело, когда в одной стране ходят разные валюты. Но взамен какой-то пряник надо финнам дать, чтобы уравновесить потерю Выборга и марок… какой, еще не придумал, но время до послезавтра есть, подумаю.

Гангут — Гельсингфорс

На следующий день прямо с утра на дачу Кутайсовых явился командир «Штандарта» адмирал Чагин. С повинной головой.

— Государь, лично моя вина в случившемся безмерна — я должен был проконтролировать проход яхты через финские шхеры, но пустил дело на самотек. Готов сегодня же подать в отставку и понести заслуженное наказание.

— Господь с вами, Иван Иванович, — благодушно улыбнулся Александр, — все же закончилось неплохо… к тому же моя семья осталась довольна этим небольшим приключением. Так что отставку я не принимаю — оставайтесь на своем рабочем месте.

— Но что мы далее будем делать? — задал главный вопрос Чагин, — яхту починили, дыра оказалась небольшой, можно продолжать путь…

— Давайте так поступим, — Александр встал, подошел к окну и заложил руки за спину, — вы ведите Штандарт к Гельсингфорсу и вставайте там на стоянку. А я с родными проедусь по местным железным дорогам и встречусь с аборигенами в сенате. А потом продолжим путь к Петербургу — возражений нет? — обернулся он к адмиралу.

— Хороший план, — одобрил слова начальника Чагин (а что ему еще оставалось делать), — разрешите приступать к выполнению?

— Разрешаю… — милостиво кивнул царь, — и еще вот что… когда мы высаживались на берег, нам указал правильную дорогу один бородатый финн… если нетрудно, разыщите его — это будет нетрудной задачей, вряд ли тут много рыбацких селений в окрестности.

— И что с ним делать, когда найдем? — позволил себе такое уточнение Чагин.

— Наградите его чем-нибудь от моего имени… можно деньгами, можно какими-то товарами. А мы поехали в столицу.

Кутайсов организовал транспортировку царской семьи до ближайшей железнодорожной станции Киркниеми, непосредственно в Гангут линию пока не провели, да и в ближайших планах этого не значилось.

— Черт ногу сломит с этими финскими названиями, — сказал в сердцах Александр, пытаясь повторить название станции, — то ли дело в России — Рязань, Тула, Псков, Дно наконец… коротко и ясно.

— Что же делать, государь, — посочувствовал ему граф, — в чужой монастырь со своим уставом не ходят… у мадьяров, кстати, еще более сложные названия городов, один Секешфехервар чего стоит — но австрийцы с чехами привыкли и выговаривают…

— Вы бывали в Венгрии? — поинтересовался царь.

— Случилось один раз… давненько, но названия городов запомнил… переводится этот Секеш, как Престольный белый город.

— А Кирки… ну станция эта — она как переводится?

— Всего-навсего, как «церковь на острове» — там озеро большое, городок частично на острове и расположен.

— Ладно, поехали, — распорядился царь, — а то до вечера не доберемся.

Киркниеми этот оказался обычной деревушкой с деревянными в основном домами, церковь здесь и правда имела места — высокий протестантский храм с красивой черепичной крышей.

— Вот вокзал, — показал рукой Кутайсов, — через него три раза в день пассажирские поезда ходят, направо в Гельсингфорс, налево в Турку.

Глава 2

— О, — услышал знакомое слово Георгий, — а можно, я в Турку съезжу? Давно хотел посмотреть — это же ведь древняя финская столица, верно?

— Все верно, Георгий Александрович, — вежливо подтвердил граф, — столицу оттуда перенесли в 1817 году, Александр 1й распорядился.

— Отлично, — потер руки Георгий, — со мной кто-нибудь поедет?

Оба брата, и Николай, и Михаил, изъявили желание посмотреть на Турку, а царь с царицей все же решили следовать в Гельсингфорс.

— Ближайший поезд на восток будет… — посмотрел расписание Кутайсов, — будет через час с четвертью, а на запад в Турку через сорок пять минут. А пока можно заказать чего-нибудь в буфете…

* * *

А через полтора часа Александр уже ехал в вагоне первого класса и рассматривал в окно финские пейзажи.

— Бедная все же эта Финляндия, — заметил он супруге, — север, зерновые плохо растут, остается только коров разводить…

— Но люди приветливые, — ответила Мария, — вспомнить только того рыбака, который нам дорогу на море указал. На лицо страшный, а внутри очень добрый…

Царь немедленно припомнил песенку из фильма, который прокрутил ему пришелец из будущего, и чуть не поперхнулся.

— На лицо ужасные, добрые внутри, тут живут несчастные люди-дикари, — пробормотал он.

— Что-что? — не поняла Мария.

— Да это я так, не обращай внимания… я вот что подумал, душа моя — а не пора ли нам женить наших сыновей? Николая убираем в сторону, он уже года три как женат, а вот Георгий с Михаилом пока непристроенные ходят…

— Какие у тебя есть предложения? — заинтересовалась Мария.

— Ты же сама понимаешь, семья у нас необычная, поэтому и жен для наследников следует выбирать очень разборчиво…

— Конечно, понимаю, Сани, — улыбнулась супруга, — хорошо, давай я тебе перечислю девиц в половозрелом возрасте из королевских династий Европы. Начнем со Швеции, если нет возражений…

— Какие уж тут возражения — со Швеции, значит со Швеции… тем более, что мы сейчас находимся где-то неподалеку.

— У нынешнего шведского короля, Оскара II, к сожалению четверо официальных сыновей и ни одной дочери… есть две внебрачные, одна из них, кстати, очень красивая, актриса в театре, но вряд ли нам это подойдет…

— Тогда Швецию придется пропустить, — с сожалением отвечал Александр, — и передвинуться в более южные страны.

— Вильгельм, с которым ты только что встречался… — продолжила она, — у него всего одна дочка, Виктория-Луиза, но ей всего 4 годика, так что тоже мимо. Франц-Иосиф… у него три дочери, две старшие давно замужем, а вот младшая Мария-Валерия недавно развелась и в принципе свободна…

— А сколько ей лет, этой Валерии? — заинтересовался Александр.

— 27 или 28, не помню точно…

— Отличный возраст, берем ее на заметку и двигаемся далее…

— Во Франции королей нет, так что сразу передвигаемся в Британию… у королевы Виктории дети уже большие, все же Виктории 70 лет, так что сразу к внукам перейдем — там две заметные фигуры среди этих внуков… не считая супруги Николая, Александра же тоже внучка королевы…

— И что это за фигуры?

— Первая Мария Эдинбургская, дочь Альфреда и Марии Александровны, той самой…

— Моей сестры? — удивился царь, — надо же, какая у меня память дырявая стала… но ты продолжай.

— Ей всего двадцать лет и судя по слухам, ее упорно сватают на румынский престол…

— Что за страна такая, Румыния, — поморщился царь, — ей без году неделя, этой стране, только с нашей помощью на свет появилась недавно совсем, с Россией не сравнить. А второй вариант какой?

— Виктория Евгения, дочь принцессы Беатрисы и принца Генриха… тут все хорошо, кроме возраста — ей всего 10 лет сейчас…

— Ну это не помеха, — отвечал Александр, — можно обручиться и сейчас, а брак заключат попозже. Еще какие-то предложения будут?

— Остаются еще датская, бельгийская и испанская монархические семьи, но боюсь, британской и австрийской они сильно уступают…

— Все равно хотелось бы заслушать и весь список, дорогая.

— Ну слушай, раз так хочется, — ответила Мария, — в Дании все принцессы старые, самая молодая из них Тира-Амалия, ей уже 43 года и она давно замужем, так что Данию исключаем из списка. Бельгия… эта династия самая молодая в Европе, всего сто лет с небольшим, правит там сейчас Леопольд 2й, у него пока свободна младшая дочь Клементина, ей 24 всего… но на мой взгляд, она такая страшная, что даже королевская родословная не заставит обратить на нее взгляд наших сыновей…

— Еще испанцы остались, — напомнил Александр.

— Верно, — согласилась Мария, — в Испании сейчас правит Альфонсо 13й, внук знаменитого Филиппа 6го. Ему на данный момент 10 лет и никаких детей у него по умолчанию быть не может. Но имеются дети предыдущего монарха, Альфонсо 12го — обе, причем, Марии. Одной 16 лет, другой 14. В принципе партия неплохая…

— Особенно в свете намечающейся заварушки между Испанией и Американскими штатами, — задумчиво поразмыслил царь, — надо подумать, конечно, но испанская партия для Жоржа, например, мне представляется выгодной во всех смыслах… а где это мы едем? — взглянул в окно Александр.

— Могу ошибаться, но, по-моему, это пригороды Гельсингфорса, — ответила ему супруга, а сидевший на соседнем сиденье Степанов, первый помощник командира яхты Штандарт, подтвердил, что да, это уже столица началась.

— Ну, значит, нам пора выходить, — встал со своего места царь и проделал несколько упражнений в виде приседаний и подпрыгиваний, — кто нас встречать-то будет? — задал он вопрос Степанову.

— Не могу точно сказать, государь, — смешался тот, — но кто-нибудь точно будет.

А встречал императорскую семью на главном вокзале Гельсингфорса не кто иной, как генерал-губернатор Финляндии, а заодно и командующий войсками Финляндского военного округа граф Гейден, младший сын героя знаменитой Наваринской битвы, в которой Россия совместно с Францией победила Турцию… правда это уж очень давно было.

— Для меня высокая честь принять в столице Финляндии августейшую семью, — сказал граф, склонившись к ручке Марии. — Наслышан о вашем неожиданном приключении в окрестностях Гангута… как вам удалось выбраться из него?

— Все оказалось не слишком опасным, Федор Логинович, — проявил царь знание персоналий региональных лидеров, — было даже интересно…а как у вас тут протекает служба?

И пока они шли от вагонов к экипажам на вокзальной площади, а потом ехали к губернаторскому дому, бренча колесами по булыжной мостовой, граф Гейден успел довольно много рассказать и на многих пожаловаться. Потому что характер у него был неуживчивый и, если говорить прямо, склочный. Царь терпеливо слушал его, не пытаясь перебить, и временами морщился. А когда его с Марией определили в гостевые апартаменты губернаторского дома на Рыночной площади.

— Менять его надо, как думаешь? — задумчиво произнес царь, глядя в окно на обширный парк с облетевшими листьями, — староват он для такой должности…

— Сложно сразу сказать… — ответила жена, — с одной стороны да, старый и слишком разговорчивый, а с другой… есть такая поговорка — старый конь борозды не портит…

— Но и глубоко не пашет, — закончил эту народную мысль Александр, — ладно, я тебя понял — будем думать. До конца года примерно… а что у нас с выступлением в сенате?

— Вот, — Мария достала из сумочки сложенный лист бумаги, — это тебе просили передать.

— Так-так-так, — вчитался царь, — сегодня в пятнадцать часов обед, а встреча с общественностью в сенате завтра в восемнадцать… ну что, мне такой распорядок нравится.

— А ты готов к выступлению? — поинтересовалась жена, — дело-то в общем серьезное…

— Я в хорошей форме, — улыбнулся Александр, — тем более, что длинных речей я произносить не привык, переведу это мероприятие в формат вопросов и ответов — должно получиться интересно.

— Я поприсутствую на твоей встрече, — сказала Мария, — если ты не против.

— Конечно, дорогая — будешь оказывать мне моральную полддержку… кстати, завтра наверно и Георгий с братьями подтянутся, тоже пусть приходят.

А после обеда губернатор предложил императорской чете на выбор либо посещение Шведского театра, либо прогулку по окрестностям.

— Что мы не видели в этом театре? — высказала свое мнение Мария, — тем более, что там на шведском языке, наверно, говорить будут…

— Шведский достаточно сильно похож на немецкий, — заметил царь, — но ты права, конечно, лучше прогуляться на свежем воздухе.

Граф Гейден, узнав о выборе своих подопечных, предложил на выбор три места в окрестностях, куда можно было прогуляться за не очень длительное время.

— На западе у нас есть местечко Эспоо, — начал он оглашать список, — ничего особенного там нет, но рядом большой лесной массив, оборудованный под парк. Если двинуться на север, то там будет Туусула, родина композитора Сибелиуса и художника Халонена…

— Не слышал про таких, — ответил царь.

— Сибелиус, кстати, приглашен на завтрашнее мероприятие, — сообщил губернатор, — а на востоке от столицы есть местечко Порвоо, знаменитое двумя вещами — старинной застройкой 16–18 веков, практически нетронутой более поздними вставками, а также замком, где ваш дедушка провозгласил присоединение Финляндии к России…

— Мне вот это последнее место больше всего нравится, — тут же отозвался царь, а царица молча кивнула в поддержку его решению.

— Тогда решено, едем в Порвоо… это примерно час с небольшим, можно на поезде, можно в экипажах…

— На поезде, конечно, — решил за себя и за супругу Александр. — А это вот что за памятник? — показал он в окно своей спальни.

— Так Александру 1му же, — ответил граф, — благодарные финны возвели, совсем недавно, в позапрошлом, кажется, году — в память о восстановлении финского парламентаризма.

— О как… — задумался Александр, — не знал об этом…

Прогулка по местечку Порвоо ничем особенным не запомнилась августейшей чете — ну да, старинный городок, ну да, булыжная мостовая, но такого же примерно добра в той же Риге было куда как больше. От нечего делать Александр завел лингвистический спор с губернатором.

— Милейший граф, — начал он, — а почему в финских словах так много двойных гласных букв? Непривычно как-то для русского уха…

— Я интересовался этим, ваше величество, — с готовностью ответил Гейден, — дело в том, что таким образом финны подчеркивают протяженность слога, так что на русском языке, например, название этого вот городка читается к Порво-о, два слога в конце, а финны просто говорят протяжное Порвооо.

— В немецком языке есть что-то похожее, — заметила Мария.

— Не совсем, — осмелился уточнить ее граф, — в немецком диакритические символы над некоторыми буквами означают не длительность звучания, а смягчение. В русском для этого есть мягкий знак… а у финнов вот удвоение гласных.

— Любопытно, — ответил царь, и на этом их лингвистические дебаты завершились.

Глава 3

Сенат

А на следующий день, как и было распланировано накануне, финская общественность собралась в местный сенат на встречу с верховным правителем России. Губернатор выдал Александру кратенькую справку, кто есть кто среди собравшихся, из него царь выделил знакомые фамилии композитора Сибелиуса, адвоката Свинхууда и собирателя Калевалы Юрье-Коскинена.

Сыновья Александра во главе с Георгием подтянулись к собранию, как и обещали, но вид у всех них был аховый, видимо вчерашний вечер они провели очень бурным образом.

— Сядьте подальше и ни во что не вмешивайтесь, — напутствовал их царь перед началом встречи.

Главой Сената по Конституции считался генерал-губернатор, а вот его первого заместителя выбирали от местной общественности, на текущий момент это был Стен-Карл Тудер, морской офицер, герой русско-турецкой войны 1878 года. Он и объявил выступление императора — Александр легко поднялся по ступенькам на подиум и начал свою речь без шпаргалки.

— Господа! Соотечественники! Коллеги! Я очень рад приветствовать вас всех на берегах Финского залива от лица правящего дома Романовых. Недаром великий поэт Александр Пушкин в своем знаменитом стихотворении очертил просторы Российской империи, начав именно с Финляндии — помните, наверно, «от финских хладных скал до пламенной Колхиды, от потрясенного Кремля до стен недвижного Китая». Да, Финляндия это крайний запад империи, точнее, северо-запад, что накладывает на этот регион особую ответственность, именно здесь начинается мост, соединяющий нас с Европой. Край суровой природы и трудолюбивого населения, входящего в дружную семью народов нашей империи. Меня сюда привела случайность, — счел нужным уточнить этот момент Александр, — авария с кораблем, когда он проплывал мимо Гангута, однако, как говорится в нашей поговорке — не было бы счастья, да несчастье помогло. Итак, благодаря этой случайности я перед вами, господа, и готов ответить на все ваши вопросы…

Собрание оживилось, народ немедленно начал обсуждать такой поворот — до сих пор верховные руководители страны на прямой контакт с населением не выходили. Но руку поднял только один человек из первого ряда, господин в строгом костюме с гвоздикой в петлице.

— Прошу вас, — кивнул ему Александр, — только сначала представьтесь.

— Карл Фацер, промышленник, — начал он, — мне, как представителю финских предпринимателей, хотелось бы обозначить основные болевые точки в своей сфере…

— Обозначайте, господин Фацер, — улыбнулся ему царь, он уже сидел на стуле рядом с трибуной со стаканом минеральной воды в руке.

— У меня две кондитерские фабрики в Финляндии, — продолжил тот, — выпускаем очень качественный товар, конфеты, шоколад, печенье, все это пользуется хорошим спросом не только в Финляндии и даже не только на остальной территории империи, но и за ее, так сказать, пределами. Примерно треть производимой продукции уходит в Швецию, Германию и Данию. Так вот, моя просьба, как плательщика немалых налогов в бюджет страны, заключается в следующем — а нельзя ли предприятия, приносящие валютную выручку, освободить от некоторых налогов? Или хотя бы уменьшить их каким-то образом… А вторая просьба заключается в следующем — хорошо бы повысить ввозные пошлины на товары, аналогичные нашим — зачем нам иностранные сладости, когда их прекрасно могут делать отечественные производители?

— Очень своевременное обращение, — царь поставил стакан с минералкой на трибуну, встал и продолжил, — лично обещаю вам, господин Фазер, рассмотреть все ваши просьбы в правительстве страны в ближайшее время.

Одновременно он открыл свой блокнот и сделал там соответствующую пометку.

— У вас все, господин Фазер? Ну, тогда слово переходит к следующему, — и он показал рукой на другого представителя общественности, сидевшего в том же первом ряду, но с противоположного края.

— Ян Сибелиус, — представился тот, — композитор.

— Рад видеть представителя творческой интеллигенции, — поприветствовал его царь, — излагайте, пожалуйста, свои вопросы.

— Хотел бы сказать пару слов по поводу финского языка, государь, — вежливо продолжил тот, — ваш дед, император Александр 1й, как известно, даровал нашему языку статус второго государственного, однако, на мой взгляд… и многие в нашей стране наверняка присоединятся к моему мнению… дела с нашим родным языком обстоят далеко не так, как хотелось бы…

— А что именно не так с финским языком? — нахмурил брови царь.

— Нет, в целом все нормально, — сразу сдал назад композитор, — но отдельные детали хотелось бы, так сказать, отполировать. Например, возьмем начальную школу — русский язык сейчас там преподают по 5–6 часов в неделю, а финский только 1–2. Или взять прессу, на нашем родном языке издается всего две газеты в столице и одна в Турку… тогда как на русском их полтора десятка в стране. Да что с русским сравнивать, даже на шведском языке больше печатной продукции издают. И в театре та же картина — все почему-то ходят на спектакли, где говорят исключительно по-русски…

— Но это, наверно, все же проблема финских театров, что в них мало ходят, — флегматично ответил Александр, — наверно, надо ставить актуальные пьесы и занимать в них талантливых актеров, тогда будут ходить и к вам… возьмите хоть Большой театр в Москве, слышали про него?

— Ну кто же не слышал про Большой театр, — немного смешался Сибелиус.

— Там аншлаги, насколько я знаю, вообще на все спектакли, независимо от языка, на котором они исполняются — хоть на итальянском, хоть на немецком.

— Тут, скорее всего, вы правы, — сокрушенно покачал головой композитор, — но относительно школ и газет все же хотелось бы увидеть какое-то решение проблем.

— Хорошо, господин Сибелиус, — кивнул царь, — я записал ваше пожелание — обсудим в ближайшее время. Так, еще есть желающие высказаться?

Руку поднял некто в чесучовом сюртуке из третьего ряда, Александр сделал ему приглашающий жест.

— Меня зовут Ирье Ирье-Коскинен, — сказал тот, поднявшись со своего места.

— Вот как, — ухмыльнулся царь, — имя и фамилия почти одинаковые?

— Да, так сложилось, — не стал тот углубляться в подробности, — я начальник духовной экспедиции сената и основатель партии старофиннов…

— Вот как, — озадачился Александр, — а что, есть и младофинны?

— Конечно, государь, — быстро отвечал Коскинен, — мы придерживаемся консервативных взглядов на вещи, а младофинны в противовес нам фиксируются на демократических принципах.

— Понятно, это примерно как в Британии виги и тори, одни за аристократию, другие за буржуазию…

— Да, почти так… мой вопрос связан с предстоящими выборами в Государственную Думу…

— Слушаю вас, господин Ирье, с большим вниманием, — царь даже встал и снова зашел за трибуну.

— Так вот, относительно нашей фракции старофиннов и вообще финского сената, — тут же продолжил Коскинен, — грядут выборы в Госдуму, а по регламенту в Финляндии один депутат выбирается от большего числа избирателей, чем в той же соседней Карелии. Мы, если честно, не понимаем такой дискриминации. К тому же можно добавить и то, что нет никаких намеков на дублирование всех будущих документов Думы на языки национальных окраин.

— Про избирательные квоты вопрос актуальный, — кивнул Александр, — я сразу же по возвращению в Петербург передам его в избирательную комиссию. А вот с той частью вашего выступления, которая касается переводов, я готов подискутировать…

— Давайте подискутируем, — лихо поднял перчатку Коскинен.

— Вы знаете, сколько народностей со своими языками проживает в России?

— Если честно, то нет…

— Вот здесь присутствует полномочный представитель правительства по вопросам национальностей, он даст справку, — Александр протянул руку в сторону безмятежно смотревшего в окно Георгия.

Николай толкнул его в бок, тот понял свою оплошность и тут же встал.

— Да, конечно, готов выдать необходимые справки в полном объеме, — быстро проговорил он, — всего на данный момент в Российской империи насчитывается 152 народности, но свои отдельные языки есть только у 113 из них. Самые большие ветви это великороссы, малороссы и белороссы, на них приходится 69% всего населения.

— На все языки народов империи предлагаете переводить документы, господин Коскинен? — ехидно осведомился царь, — на 113 штук?

— Ну что вы, государь, — тут же открестился тот, — только на основные… к ним, кроме русского вполне можно отнести финский и польский.

— Боюсь, среднеазиаты и евреи с вами не согласятся… — задумчиво ответил Александр, — но хорошо, я понял вашу мысль и постараюсь ответить что-то внятное до конца этого года…

Остальные вопросы были совсем уж мелкими и незначительными, поэтому собрание свернули через полчаса после въедливых замечаний Коскинена. А вечером царская семья погрузилась на Штандарт и отчалила в сторону Кронштадта.

Глава 4

Сельское хозяйство

А после небольшого отдыха Александр засучил рукава и принялся за извечную российскую проблему, третью после дураков и дорог. Он собрал большое совещание в Зимнем дворце по вопросам реформирования и интенсификации сельского хозяйства. Главным докладчиком там был назначен Великий князь Николай, успевший между делом сплавать в Американские Штаты и получить некоторый опыт в этой сфере народного хозяйства.

— Итак, господа, — начал Николай, немного волнуясь, все же это было чуть ли не первое его выступление перед широкой аудиторией, — что мы имеем на данный момент в деревне…

И он показал указкой на большую схему, висящую на стене — это ему рисовала целая команда художников под руководством самого Врубеля.

— Количество лиц, занятых в сельском хозяйстве на текущий момент насчитывает 115 миллионов, из них 72 миллиона находятся в Европейской части страны, 21 в Средней Азии, 12 в Закавказских губерниях и только 10 приходится на Сибирь и Дальний Восток. Если более подробно рассмотреть Европейскую часть, то и здесь мы наблюдаем неравномерность размещения производительных сил…

Царь здесь с восхищением показал ему большой палец — экие умные слова выучил сынок, кто бы мог подумать.

— Максимум крестьянского населения здесь наблюдается на землях южнее линии Симбирск-Тамбов-Воронеж-Чернигов… Привисленские губернии и Финляндию мы пока оставляем за скобками… север же населен и обрабатывается в разы хуже. Теперь перейдем к объемам товарного производства сельского хозяйства, — предложил Николай и специально обученные люди быстро повесили на стенку новый плакат.

— Здесь мы видим разбивку сельскохозяйственной продукции по видам… как нетрудно догадаться, львиную долю тут занимает зерно, это более 80% от общих объемов. Внутри этой категории самую высокую долю имеет, естественно, пшеница, за ней идут ячмень, рожь и просо. Также имеют место посадки технических культур, как то — картофель, лён, бахчевые и подсолнечник, на них приходится около 20% площадей. Теперь про урожайность и экспорт…

На стене появился третий плакат, самый большой по сравнению с предыдущими.

— Общие земельные площади в России огромные, почти 2 миллиарда десятин, но пригодных для обработки уже меньше в разы — всего 350 миллионов десятин. И даже с этими 350 миллионами не все в порядке, из них только 100 миллионов можно отнести к землям, благоприятствующим к выращиванию на них сельхозкультур. Большая часть их расположена на юге Европейской части и в Поволжье, а также есть отдельные островки благополучия в Сибири и в Средней Азии. Во многом в связи с этим средняя урожайность в стране колеблется от 39 пудов с десятины для крестьянских владений до 47 для частников. Это очень мало, очень, в Соединенных Штатах, например, урожайность втрое выше, а в Германии впятеро. Что же касается экспорта, то он у нас неплохой, от 500 до 600 миллионов пудов, выручка от него составляет примерно половину всех наших доходов от экспорта, но при правильном развитии нашего сельского хозяйства эти цифры можно как минимум удвоить и по объемам, и по соотношению к общим доходам государства.

Николай оглядел аудиторию и понял, что доходят его слова далеко не до всех… надо поменять стиль изложения, подумал он.

— Я, наверно, уже утомил общество многочисленными цифрами и специальными терминами, — Николай сел на край стола, стоявшего рядом с плакатами, и перешел на более понятный язык, — короче говоря, господа, дело обстоит таким образом — надо, во-первых, поменять общественную структуру нашей деревни… ну или хотя бы начать этот процесс, община это не то, что требуется для развития, во-вторых, хорошо бы сменить экстенсивный характер развития нашей деревни на интенсивный… ну или тоже начать это делать, грубо говоря — поднять урожайность основных культур, а в-третьих, надо перенимать опыт передовых стран в сельском хозяйстве, на данный момент это Германия, Соединенные Штаты, ну и Францию с Голландией тоже можно добавить к этому перечню.

— Мы с большим интересом ознакомились с увлекательным докладом Николая Александровича, — встал со своего места император, — но я хотел бы добавить несколько замечаний по теме, если позволите…

Естественно, что никаких позволений действующему царю никто выдавать не стал, зал просто обратился в слух, тогда он продолжил.

— Все это верно, все это логически обосновано, но не будем забывать, господа, что мы живем в России, а здесь логика часто отступает на второй план… если не на десятый. Поэтому хотелось бы немного соотнести хороший, без преувеличений это отмечу, план великого князя, с реалиями нашей жизни…

Из зала по-прежнему не раздалось ни единого звука, но Николай позволил себе вольность немного подискутировать с родным отцом.

— Что же в моем плане нереального, Александр Александрович? — спросил он.

— Германию со Штатами мы точно не обойдем ни в ближайшем, ни в каком-либо обозримом будущем, — ответил царь, — но, конечно, поставить такую цель можно. Я вот что хочу сказать…

Александр сделал паузу на пару секунд, а потом закончил свою мысль.

— Для интенсивного развития нашего сельского хозяйства нужны три вещи… даже четыре — запоминайте или записывайте, — строго посмотрел он в зал, и действительно многие там открыли тетради и блокноты и вперили преданный взгляд в императора, — итак, первое… сельская община это хорошая форма, но немного устарелая, надо бы ее реформировать, в этом Великий князь совершенно прав… как именно, подлежит обсуждению.

Царь заложил руки за спину и начал прогуливаться вдоль сцены.

— Второе — нужны качественные семена, которые нам даст селекция — знаете такого Ивана Мичурина? — обратил он свой взор на Николая.

— Что-то слышал о нем, — ответил тот, — живет и работает где-то в Тамбовской губернии.

— Именно, в городке под названием Козлов… и не надо смеяться, даже в таких городках можно найти настоящих самородков — надо привлечь его к выращиванию наиболее продуктивных сортов зерна, в первую очередь пшеницы. Зарубежный опыт селекции нам также пригодится. Третье — чтобы повысить урожайность, нужны удобрения… и не те, что получаются естественным путем от коров и быков, а производимые промышленным способом, например нитрофоска и аммофоска — это будет новая отрасль в нашей промышленности, этим надо заняться немедленно.

— А четвертое что? — задал смелый вопрос Николай.

— Четвертое это средства механизации посевной и уборочной — пахать на лошадях и волах это каменный век, нужны современный средства обработки земли. И это тоже будет еще одна новая отрасль…

— Я все записал, государь, — поднял глаза на отца Николай, — будем заниматься этими вопросами.

— Да, — потер лоб Александр, — еще одно дело забыл — нужны флагманы, так сказать, в этой отрасли, передовые предприятия, на которые все будут равняться… лучше всего их организовать в местах, где условия для сельского хозяйства более благоприятны, под Ростовом или Екатеринодаром… ну и парочку в Поволжье, например. И потом пропагандировать их успехи — в газетах, в кинематографе, ну и в устном творчестве тоже, если получится… я ясно выразился?

— Более чем, — кратко ответил сын, на этом совещание и закончилось.

А уже после того, как заседание кончилось и приглашенные разошлись, Николай все-таки задал отцу пару вопросов.

— Тема с образцовыми хозяйствами очень интересна, папа — как она тебе пришла в голову?

— Все просто, сынок, — ответил тот, — вот сам смотри, в армии есть гвардия, верно? Там служат лучшие воины, которые первыми идут в бой, если надо… а прочие воинские части равняются на гвардейцев. Вот на этот пример я и ориентировался…

— То есть эти хозяйства станут гвардейскими, только в деревне?

— Ну да… как-то так.

— А где конкретно, по-твоему, надо их организовывать?

— В местах с хорошими климатическими условиями — это Кубань, например, в какой-нибудь казачьей станице, и еще возле Саратова, где поволжские немцы живут. Да и в Херсонской губернии тоже можно. Люди там везде трудолюбивые живут, земли черноземные, а если им еще и сверху помочь, совсем все сладится. Кстати, когда приедут из Парижа братья Люмьеры, надо будет им выдать задание, чтобы сняли эти хозяйства, людей и как они работают. Пропаганда это дело очень важное.

— А вот ты еще упоминал про удобрения и средства механизации — с ними как?

— На первых порах никак, — ответил царь, — потому что нет их пока. Но в следующем сезоне, это 98 год будет, надеюсь, появятся и удобрения с тракторами — первые же партии отправятся в эти образцовые деревни, даю тебе свое царское слово.

— И еще одно кстати, — вспомнил Александр, — надо будет туда же пристегнуть и Михаила, чтобы организовал в образцовых хозяйствах учебные и медицинские части… уж если делать образец, так образцовый по всем пунктам.

Глава 5

ВМФ

А еще немного позже Александр озаботился состоянием и перспективами развития императорского морского флота. Он, как известно, в конце 19 века состоял из двух флотов, Балтийского и Черноморского, а также трех флотилий — Каспийской, Беломорской и Тихоокеанской. В те времена российское руководство ВМФ находилось под сильным влиянием доктрины американского адмирала Альфреда Мэхена, согласно которой все затраты на строительство мощного океанского флота окупятся сторицей из-за определяющей роли этого флота в потенциальных военных конфликтах будущих периодов.

В связи с этим в России действовала государственная кораблестроительная программа, денег на это дело не жалели, и только на одном Балтфлоте к концу 19 века значилось около 250 военных кораблей различного класса. И строительство новых образцов этой техники не прекращалось ни на минуту.

Главной площадкой для выпуска новых кораблей служила верфь «Новое Адмиралтейство» на левом берегу Невы, ее же по старинке называли Галерным островком. Туда и отправился Александр, прихватив с собой морского министра Тыртова и сына Георгия, тот как-никак тоже был кадровым морским офицером.

— А сколько кораблей у нас сейчас находятся на этапе строительства? — спросил по дороге царь у Тыртова.

— Двенадцать, государь, — без запинки ответил тот, — из них пять броненосцев и четыре крейсера, остальные вспомогательного типа.

— А в строю сколько броненосцев и крейсеров?

— Двенадцать броненосцев и десять крейсеров, — пояснил Тыртов.

— А скажите, адмирал, с кем мы собираемся воевать таким количеством боевой техники? Которая стоит огромных денег?

— Ну как же, ваше величество… — немного растерялся адмирал, — с теми, кто нападет на нас… самый большой флот сейчас у Британии, за ней идут Германия и Франция, очень быстро подтягиваются к лидерам Япония и Соединенные Штаты.

— И с кем же из них мы будем воевать — с Британией или с Францией?

— Государь, это уже не моя компетенция, с кем воевать — отчеканил адмирал, — воевать буду с тем, кого определит высшее руководство…

— Логично, да… — немного сбавил тон царь и тут же повернулся к Георгию, — а ты вот, как флотский офицер, скажешь, с кем мы можем воевать на море в ближайшем будущем?

— Так вот сразу, — замялся тот, — хорошо, выскажу чисто свое личное мнение — воевать нам скорее всего придется или с турками, там остались непроясненные вопросы после войны на Шипке, или с японцами, они очень хорошо вооружаются в последнее время, к тому же имеют претензии к политике России в Китае и Корее…

— Так вот, — продолжил Александр, выслушав собеседников, — на мой скромный взгляд огромные линейные корабли не имеют никаких перспектив даже в ближайшем будущем, это первое…

— А что тогда будет иметь перспективу? — спросил озадаченный адмирал.

— Сухопутные части, — любезно улыбнулся ему царь, — причем механизированные. А на море надо развивать подводный флот, за ним будущее. И еще одно замечание — броненосцы, которые уже построили, надо убирать из Финского залива…

— Почему? — уточнил Георгий.

— Потому что это натуральная мышеловка, наш залив, — пояснил Александр, — перегораживается минами и подводными сетями за неделю. И никуда потом броненосцы отсюда не денутся.

— А куда надо перемещать корабли из Финского залива? — спросил адмирал, — в Севастополь?

— Нет, не в Севастополь… черноморский флот тоже выполняет чисто локальные задачи, через Босфор его никто не пропустит. Надо создавать новую базу флота, возле Мурманска — там круглогодично незамерзающее море. Ну и укреплять тихоокеанскую эскадру, Владивосток и еще, возможно, Петропавловск, который на Камчатке. И частично можно дооснастить нашу базу в Либаве. Плюс остров Рюген… ну это в отдаленной перспективе, если получится договориться с немцами. Такие вот мои мысли…

— А с недостроенными кораблями что будем делать?

— Достраивать, конечно, — вздохнул царь, — те, которые больше, чем наполовину закончены. Остальные заморозить… флот отбирает у страны огромные деньги, а это неправильно, есть гораздо более нужные направления, где можно использовать эти средства. Флот должен быть экономным, верно?

— Аааа… — начал формулировать еще один вопрос Георгий, но царь его опередил.

— Что мы будем делать с уже построенными, ты про это хотел спросить? Пусть стоят в строю, чего уж там… а часть можно сдавать в аренду нуждающимся — первыми на очереди будут испанцы, у них намечается небольшая войнушка на море с американцами, а испанский флот очень уж древний и ни на что не годный, если честно. Петропавловск и Сисой им вполне сгодились бы.

А экипаж тем временем подкатил к воротам, на которых красивым полукругом было написано «Новое адмиралтейство». Гостей у ворот встречал действующий директор Павел Христофорович Гессен.

— Огромные у вас тут площади, — заметил царь, осмотревшись по сторонам, — ну покажите нам свои владения, полюбуемся на процессы постройки кораблей.

— Да, — тут же согласился Гессен, — площади действительно большие… это предприятие заложил еще Петр 1й в 1704 году, с тех пор оно только расширялось и укреплялось.

— Что у вас сейчас строится? — перешел на деловые рельсы Александр, — покажите…

Они вошли в ворота огромного эллинга, где внутри виднелись очертания будущего корабля.

— Вот, изволите видеть — в начале года заложили, — тут же начал экскурсию директор, — это будет броненосный крейсер под условным названием «Аврора», это пилотный проект новой серии крейсеров «Диана» — два других однотипных корабля, «Паллада» и «Диана» готовятся запуску в постройку…

— Так-так-так, — озадаченно почесал в затылке Александр, — значит, Аврора, говорите… почему, кстати, Аврора? Причем тут богиня утренней зари?

— Назван в честь одноименного парусного фрегата, — быстро ответил Гессен, — он прославился при обороне Петропавловска-Камчатского во время Крымской войны…

— Аааа… — протянул царь, — ну тогда ладно. Итак, что за Аврора — расскажите. Но сначала о стоимости — почем нам обойдется такая машина…

— Хм… — на секунду замешкался директор, — сейчас вспомню… точных цифр не назову, но что-то в районе 6 миллионов рублей, может быть шесть с половиной.

— Однако… — одновременно высказались таким образом царь и его сын, а продолжил Георгий, — это ведь 5 миллионов долларов. Большие деньги…

— Что делать, Георгий Александрович, — сокрушенно взмахнул руками директор, — военно-морская техника самая дорогая из всех… так я продолжу? — посмотрел он на гостей и, увидев кивок Александра, начал рассказ про Аврору.

— Значит, это крейсер первого ранга, заказан морским министерством в прошлом году, всего, как я уже говорил, в серии должно быть построено три корабля, Аврора первая в этом списке. Тактико-технические данные ее такие — водоизмещение 6 тысяч тонн, движитель на три винта, максимальная скорость хода 19 узлов… бронирование палубы 60 мм, рубки 150 мм. Вооружение — артиллерия 8 стволов по 152 мм и 24 ствола по 75 мм, а также минно-торпедные аппараты, один надводный и два подводных. Прототипом этой серии стал английский крейсер Тэлбот…

— Хорошо, — царь прошелся вдоль стапелей, посмотрел на снующих кораблестроителей и задал следующий вопрос, — а двигатели кто делает, тоже ваша верфь?

— Ну что вы, государь, — открестился Гессен, — двигатели будут построены в следующем году на Франко-русском заводе… это будут три вертикальные машины тройного расширения с 24 котлами системы Бельвиля, — пробарабанил много технических терминов директор.

— Понятно-понятно… — пробормотал Александр, закончив обход вокруг строящейся Авроры, — а что вы говорите, с двумя оставшимися судами этого класса?

— Палладу заложат в начале следующего года, а Диану в конце… да, а Аврору спустят на воду буквально через месяц, в конце ноября.

— Ладно, показывайте, что еще у вас сейчас строится, — приказал царь, и они вчетвером передвинулись в соседний эллинг.

— Вот, изволите видеть, — директор сделал широкий взмах в сторону корабля с еще более грандиозными контурами, — броненосец береговой обороны «Генерал-адмирал Апраксин», спуск на воду также состоится в ближайшее время.

— Этот агрегат сколько стоит? — продолжил хозяйственно-экономическую тему Георгий.

— Восемь с половиной миллионов, — ответил Гессен, — сами понимаете, тут одного металла надо на 25% больше, чем на крейсер… не говоря уже обо всем остальном.

— Вся доходная часть российского бюджета, — дал справку Георгий, — составила в прошлом году миллиард триста миллионов…

— То есть этот вот броненосец забирает около одного процента из бюджета страны, — провел небольшие подсчеты в уме Александр.

— Государь, — вступил в беседу молчавший до этого морской министр, — что вы хотите — кораблестроение это вообще очень затратное производство, не говоря уже о военном кораблестроении…

— Я хочу, Павел Петрович, — тут же ответил ему царь, — чтобы наше военное кораблестроение держалось каких-то рамок при заказах новой техники… а такое вот бесконтрольное расходование народных средств надо прекращать… ну или хотя бы приводить в соответствие с реалиями. Павел Христофорович, есть у вас еще что-то строящееся?

— Есть еще три однотипных эскадренных броненосца, Полтава, Севастополь и Петропавловск, но все они уже спущены на воду и достраиваются вне нашего завода.

— А у соседей как дела? — задал нетипичный вопрос царь.

— У Балтийского завода? — догадался директор, — там, насколько я знаю, сейчас строится только один большой корабль, броненосец Пересвет, но в ближайшей перспективе планируется запуск большой партии броненосцев нового класса, серия будет называться Бородино… на нашем заводе, кстати, будут построены два из них.

— Опять затраты, опять расходы, — пробормотал император, — надо бы обсудить всю нашу морскую программу более тщательным образом — вы не находите, Павел Петрович? — обратился он к министру.

— Готов обсудить все вопросы в рабочем порядке, — отрапортовал тот.

— В рабочем не надо… — задумался в очередной раз Александр, — а вот в долговременном разрезе было бы неплохо это сделать… да, для Авроры я придумал применение, расскажу все на том же совещании.

Глава 6

Испания

Александр с Марией позвали сына Георгия на семейный совет, он прошел в узком кругу в одной из гостиных второго этажа Зимнего дворца.

— Вот что, драгоценный мой сын, — начал беседу царь, по своей традиции прогуливаясь вдоль ряда окон, выходящих на Неву и Петропавловскую крепость, — ты наверно и без меня хорошо знаешь об обязанностях лиц императорско-королевского сословия…

— На женитьбу намекаешь, папа? — все понял с полуслова Великий князь.

— Верно, на нее… ты у меня старший сын, стало быть, по всем канонам считаешься Цесаревичем и наследником престола — а в таком качестве надо быть женатым и воспроизвести хотя бы оного наследника мужского пола…

— Из этого правила бывают и исключения, — заметила мудрая Мария, — если вспомнить двух Екатерин и по одной Анне и Елизавете в восемнадцатом веке — они же не были мужского пола, что не помешало им царствовать…

— Ну да, ну да… — на секунду смешался Александр, — из каждого правила бывают исключения, но до этого и потом, начиная с Павла, все правители России были мужчинами и у всех имелись наследники. Так вот, Жорж…

Царь со значением посмотрел на него, увидел в глазах любопытство и продолжил.

— Мы тут с Марией посоветовались, и лучшей партией для тебя сочли наследниц испанской короны — там правит очень молодой Альфонсо 13й, детей у него пока нет, но есть две дочери предыдущего короля Альфонсо 14-го. Обоих, кстати, зовут Мариями, первую Мария Мерседес, вторую Мария Тереза. Возраст 16 и 14 лет, обручиться вполне можно прямо сейчас. Так вот…

— Я что-то слышал про них обеих, — перебил его Георгий, — какой-то скандальчик был в прошлом году… но деталей уже не помню. Младшая так вообще красавица, а старшая на любителя.

— Так вот, — закончил свою мысль Александр, — тебе, драгоценный ты наш цесаревич, предлагается отбыть ко двору испанского монарха прямо сейчас… официальная цель визита — переговоры по поводу надвигающегося военного конфликта с Америкой, ну а настоящая же цель — смотрины и выборы невесты. Все вопросы согласованы с принимающей стороной — тебя там, грубо говоря, уже ждут. Как ты на это смотришь?

— Мне, как главному специалисту по национальным отношениям, — скромно ответил Георгий, — было бы чрезвычайно любопытно наладить эти отношения между русским и испанским народами. Заодно посмотрю на корриду, много про нее слышал, а видеть не довелось.

— Я не сомневался в тебе, сынок…

— А можно я еще и Михаила с собой возьму — он же тоже неженатый, вдруг ему приглянется вторая испанская принцесса?

Царь переглянулся с царицей и милостиво разрешил ему взять с собой Михаила.

— Теперь слушай инструкции насчет официальной части твоего визита…

— Мне это, наверно, уже не обязательно выслушивать, — поднялась со своего места Мария, — я пойду?

— Конечно,дорогая, — тут же отозвался Александр, — дальше будут скучные дела.

Мария вышла, а царь продолжил прогуливаться по гостиной, инструктируя на ходу цесаревича.

— Испания, если честно, это дряхлеющий лев — догнать и загрызть добычу уже не может, но если его раздразнить, отпор вполне еще даст. У них сейчас очень напряженный момент как во внешней, так и во внутренней политике, на Кубе и Филиппинах сейчас идут народные восстания, слышал что-то про это?

— Газеты читаю, папа, — отозвался сын, — на Кубе восставшими руководит такой колоритный поэт, как уж его… Хосе Марти кажется…

— Правильно, Хосе… если по-русски сказать, то Осип, от пророка Иосифа производная. Так вот, про восстания — испанцы не могут их подавить уже год с лишним. Пугачев у нас уж на что силен был, и то Екатерина с ним справилась за год — а тут все никак… и конца восстанию не видно.

— А еще у нас были Степан Разин и Болотников, — вспомнил историю сын, — с ними тоже довольно быстро разобрались.

— Вооот, — поднял палец к потолку царь, — а испанцы буксуют… и глядя на эту их пробуксовку, ситуацией хотят воспользоваться ближайшие соседи Кубы, Соединенные Штаты…

— У них сейчас новый президент, — вклинился в речь Георгий, — Мак-Кинли, если не перепутал имя… очень деятельный и говорливый, только и делает, что произносит речи.

— А еще этот Мак-Кинли, — добавил Александр, — очень неплохо перевооружает свою армию и флот. В частности американский флот сейчас насчитывает 4 броненосца и 6 крейсеров, все современные, только что построенные. Свою силу они уже продемонстрировали четыре года назад, тогда случился такой Чилийский кризис…

— Не слышал даже — напомни, пожалуйста, в чем там дело было.

— Там не поделили власть президент и парламент, причем армия встала за парламент, а флот почему-то поддержал президента. И началась гражданская война… она недолго длилась, сторонники парламента довольно быстро разбили своих соперников, но им при этом сильно помогли американские боевые корабли… тогда еще родился такой термин «дипломатия канонерок».

— Про это я слышал… и что же, теперь американцы хотят повторить чилийский опыт и помочь восставшим?

— К этому все идет… так вот, наши предложения испанской стороне будут заключаться в следующем — мы передаем им в аренду несколько боевых кораблей, благо их у нас много на Балтике, а также можем помочь и сухопутными силами. Все это касается Кубы — в сторону Филиппин лезть совершенно не стоит на мой взгляд…

— Очень интересно, — у Георгий даже зажглись глаза, — а можно, я тоже поучаствую в предстоящем противостоянии? Ведь я как-никак кадровый флотский офицер…

— Это мы потом обсудим, — строго сдвинул брови царь, — а теперь слушай, что мы попросим взамен нашей помощи… две базы попросим для нашего ВМФ, одну в Испании, идеально было бы Гибралтар, но там, боюсь, возникнут трудности с британцами, так что можно и в другом месте. А вторую на Кубе, там масса прекрасных бухт, пригодных для стоянки флота.

— Но вот такой вопрос, папа, — пожевав губами, ответил Георгий, — а как отнесутся другие державы к этой передаче кораблей? Та же Британия, да и Штаты будут недовольны.

— Предусмотрел, — хитро прищурился царь, — у нас будет организована частная военная компания, назовем ее… да хоть Беркут… или Сокол… в ее ведомстве и будут числиться эти корабли и сухопутные части — а Россия как бы останется не при чем и во всем белом…

— Хитрая задумка, — ответил Георгий, — но тут может возникнуть одна претензия у воюющих сторон — если эта компания находится на территории России, то какая же она тогда частная? Последуют претензии вплоть до объявления войны.

— И это можно обойти, Жорж, — царь остановил свои забеги вдоль гостиной и сел на кресло, — если объявить некоторые российские территории экстерриториальными и сдать их в аренду все той же компании… например Землю Франца-Иосифа, есть такая в Северном океане, теоретически принадлежит России, но на практике там одни белые медведи живут. Опять же Аландские острова на Балтике или Курилы, если брать Тихий океан — они практически безлюдные, а так они и заселятся хоть немного, и пользу государству принесут. Или где-то в районе Мурманской бухты в конце концов — там две базы можно организовать одновременно, одна официальная, другая частная. Но на север тогда придется железную дорогу провести, в сжатые сроки…

— Затраты большие будут на оборудование этих баз, — сделал здравую поправку сын, — особенно а Арктике.

— Ничего, — ответил царь, — они окупятся потом многократно… да и не такие уж и большие затраты будут, особенно если сравнивать с постройкой броненосцев. Их строительство мы будем сокращать, причем радикально, причем в ближайшее время. Даже половины высвободившихся сумм с лихвой хватит на все новые базы.

— И кого же, отец, ты планируешь поставить руководителем этой частной компании? — полюбопытствовал Георгий.

— Пока не придумал… а что, у тебя есть предложения?

— Тут скорее нужен хозяйственник, а не военный, — после некоторого размышления выдал сын, — причем хорошо поднаторевший в экономике. Можно какого-то из губернаторов попробовать… а в первые заместители к нему уже кадрового генерала, имеющего боевой опыт.

— Спасибо за совет, сынок, — встал у окна царь, за окном начал моросить холодный осенний дождик, — я подумаю над этим вопросом. А ты иди и собирайся в испанский вояж… и без невесты не возвращайся.

Глава 7

Совещание по военно-морским вопросам

Георгий быстро собрался, прихватил с собой Михаила и укатил решать испанские проблемы, а царь через неделю, как и обещал, собрал большое совещание, посвященное стратегическим вопросам военно-морского строительства. На него кроме высших чинов армии и флота были также приглашены и министры экономического блока правительства. Провести все это было решено в Главном штабе, том самом, полукругом стоящем на Дворцовой площади напротив Зимнего дворца. Со знаменитой аркой, она же Триумфальная, с колесницей поверху, символизирующей победу русского оружия в войне с Наполеоном.

— Приветствую вас, господа, — начал свою речь Александр, глядя на ажурный купол над библиотекой, совещание наметили провести именно здесь, — сегодня мы собрались в этом Генеральном штабе, чтобы наметить, так сказать, генеральную линию развития наших военно-морских сил.

Собравшиеся заулыбались этому немудрящему каламбуру, но рта никто не открыл.

— Вы не хуже меня знаете, — продолжил царь, — что у России два главных и верных союзника — ее армия и ее же флот, вот о второй компоненте этих союзнических сил мы сейчас и поговорим. Начнет морской министр — прошу вас, Павел Петрович.

Адмирал Тыртов, одернул китель и зашел за небольшую трибуну. Следующие полчаса присутствующие на совещании лица слушали его отчет за предыдущие периоды, полный цифр и перечисления названий боевых единиц флота. В целом из этого доклада можно было составить мнение, что все в военно-морском ведомстве настолько замечательно, что лучше и быть не может.

— А теперь о планах на ближайшие годы, если можно, — сказал царь по окончании доклада.

Тыртов опять одернул форму и продолжил про планы.

— На следующие пять лет у нас запланировано производство серии броненосцев под условным названием «Бородино», всего в количестве пяти экземпляров… названия у них предполагаются такие — Бородино у пилотного выпуска, а также Орел, Суворов, Слава, а последний запланировано назвать в вашу честь, государь — Александр III.

Царь чуть не поперхнулся, но справился с собой и ответил следующее.

— А разве кораблям дают названия в честь здравствующих особ? Я резко против этого… равно, как и вообще не понимаю, зачем нам эта новая линейка боевых машин, которая сожрет массу денег из бюджета. Кстати, сколько будет стоить каждое Бородино, не подскажете?

— Девять миллионов рублей, ваше высочество, — похоронным тоном объявил Тыртов, — по предварительной калькуляции.

— То есть по факту еще прибавится процентов 10–15, верно? — спросил Александр и, не дожидаясь ответа, принялся расхаживать вдоль ряда окон, выходящих на Дворцовую площадь.

— Какие задачи должна будет выполнять эта линейка кораблей? — строго спросил он у Тыртова, не дождавшись ответа не предыдущий вопрос.

— Ну как, — быстро собрался адмирал и начал выдавать официальную информацию, — броненосцы вообще это линейные корабли с усиленным бронированием, предназначенные для уничтожения всех кораблей противника и установления господства на море…

— И где мы собираемся устанавливать господство? — задал наводящий вопрос царь, — на Балтике? Или на Черном море?

— Все моря, государь, соединяются между собой, — нашелся Тыртов, — если не считать Каспийского, — так что конкретные задачи по господству могут варьироваться в зависимости от обстоятельств и приказов командования. Но на мой скромный взгляд, основной театр военных действий сейчас намечается в Тихоокеанском регионе.

— Так вот, слушайте и запоминайте, — поднял палец вверх Александр, — линейку броненосцев типа «Бородино» я, как верховный главнокомандующий вооруженными силами, приказываю заморозить. До лучших времен. Два крейсера в серии «Диана», следующие за «Авророй», тоже. Основной упор в предстоящие десять лет делаем на следующие вещи…

Царь притормозил с дальнейшими указаниями и посмотрел на лица присутствующих — те прилежно записывали его мудрые мысли в блокноты… ну или делали вид, что записывали.

— Следующие вещи, — счел нужным повторить Александр, — первое… подводные лодки и торпеды — вот что будет нужно в новом веке, надо срочно наладить их производство, причем как минимум одну верфь для них необходимо соорудить на Дальнем Востоке… Владивостокская бухта вполне подходит для этого.

Царь опять сделал паузу, убедился, что все его слушают достаточно внимательно, тогда продолжил.

— Второе… нам нужны две новые базы для флота, одна совершенно точно в незамерзающем Заполярье, возле Мурманской бухты, а местонахождение второй подлежит обсуждению — возможные варианты это Аландские острова, остров Рюген либо Курилы.

— Рюген же это территория Германии, — удивленно переспросил Тыртов, — они дадут на это согласие?

— Вопрос сейчас находится в стадии обсуждения, — дипломатично ушел от ответа царь. — ну и третье, самое главное на мой взгляд… в январе-феврале я подпишу указ об учреждении частной военной компании, которая будет базироваться на одной из точек, что я только что перечислил, ей будут передан ряд боевых кораблей русского флота и армейских соединений русской армии. Эта компания сможет выполнять задачи, поставленные ей различными странами и правительствами… не за бесплатно, естественно. Командиром этого соединения я думаю назначить господина Победоносцева…

Взоры всех собравшихся тут же уперлись в господина Победоносцева, который сидел, ничего не подозревая во втором ряду… он сначала побледнел, потом покраснел, но сумел выдавить из себя что-то вроде «всегда готов служить царю и отечеству».

— А его первым заместителем, на мой взгляд, можно назначить… — царь вдруг сделал паузу, — у меня пока что нет определенного мнения, кого сюда можно назначить. Решим потом в рабочем порядке. Да, а флагманом этой новой флотилии предлагаю сделать строящийся крейсер «Аврора» — я на днях посетил Адмиралтейскую верфь и наблюдал за процессом ее достройки… обводы корабля мне понравились. Передать же туда можно не самую новую отечественную технику, а именно «Нахимов», «Наварин» и «Ослябя» например.

Александр, видимо, устал стоять, сел на стул рядом с трибуной и закончил излагать свои умные мысли.

— Указ о строительстве двух новых военно-морских баз, близ Мурманской бухты и на Аландах, я подпишу сегодня же. Боевые корабли надо убирать из мышеловки Финского залива, это однозначно. А для мурманской базы потребуется, скорее всего, новая ветка железной дороги от Петрозаводска — ее тоже необходимо начать строить не позднее весны следующего года. Аланды же можно снабжать из финских портов, из Турку или Гельсингфорса. Об экономических аспектах нового строительства нам сейчас доложит господин Витте — прошу вас, Сергей Юльевич.

Министр финансов, кажется, не ожидал такого неожиданного поворота, поэтому даже немного покраснел, но быстро справился с волнением, зашел на трибуну и начал говорить быстро и без бумажки:

— Прошу прощения за приблизительность, потому что специально я не готовил этот вопрос, но постараюсь осветить все экономические вопросы достаточно подробно. Итак, строительство двух новых военно-морских баз потребует как минимум оборудования пирсов и причальных стенок длиной в километр для каждой. Также понадобятся волнорезы и портовые помещения площадью не менее пяти тысяч квадратных метров. Еще вполне вероятно, что придется делать дноуглубление для причаливания судов к самому берегу, заложим на это миллион рублей. Обустройство артиллерийских батарей для охраны подступов к базам — это еще миллион. Текущие расходы в виде обеспечения гарнизонов едой и обмундированием оставляем пока в стороне. Также не будем учитывать и железную дорогу от Петрозаводска, хотя ее примерную стоимость можно прикинуть… это будет… это будет… — Витте пошевелил губами, прикинул в уме стоимость и наконец выдал конечный результат, — линию длиной около 800 километров можно будет построить примерно за 4 года и за 50–55 миллионов рублей.

— А сколько средств высвободится от приостановки нового строительства броненосцев? — уточнил царь.

— Примерно столько же, государь, — ответил Витте, — может даже чуть больше, в районе 70 миллионов.

— Эти освободившиеся средства необходимо будет переориентировать на гражданское судостроение, — вспомнил Александр еще про один пункт своих размышлений, — надо строить ледоколы… для начала хотя бы один…

— Ээээ… — позволил себе смелость перебить верховного владыку Витте, — первый ледокол уже заказан нами в Америке, называется он Ермак — через год ожидается поставка.

— Тем более, — строго сдвинул брови царь, — незачем бросаться валютой направо и налево — надо осваивать технологии и строить ледоколы у нас… предсказываю, что их понадобится довольно много в ближайшее время. Еще один перспективный вид гражданских судов — нефтеналивные… да, я знаю, что пока мы обходимся волжскими баржами для перевозки бакинской нефти, но этого скоро будет мало… очень мало… нефть это кровеносная система экономики — пока она пребывает в зачаточном состоянии, эта система, но это ненадолго. И наконец, третье направление, куда мы будем развивать судостроение — это контейнеровозы… да-да, вы не ослышались — в ходу будут универсальные контейнеры стандартных размеров, которые можно перевозить по железным дорогам и перегружать на суда для отправки морем.

Глава 8

Французские специалисты

Все намеченные императором иностранные специалисты прибыли в Петербург на одном поезде из Берлина транзитом через Варшаву. Не совсем все — братья Рено отрядили в Россию только одного из них, младшего по имени Фернан, остальные же явились в полном составе, и Блерио, и братья Люмьеры. Последние привезли с собой целых три киноаппарата и кучу пластинок для съемки.

Рено и Блерио после краткой беседы с Александром отправились по месту будущей работы, на заводы соответственно Морозова и Мамонтова, а вот с Люмьерами государь провел достаточно длительный и плотный инструктаж. Беседа проходила все в той же гостиной Зимнего дворца, где недавно он говорил и с Георгием.

— Значит вы Луи, а вы Огюст? — они были похожи, эти братья, но все же не до состояния неразличимости, разница в возрасте у них полтора года имелась.

— Абсолютно точно, — взял на себя функции переговорщика старший Огюст.

— Вы в этом дуэте организатор, а ваш брат занимается техникой, верно? — продолжил вопросы царь.

— Да, так сложилось, государь, — кивнул Огюст.

— Хорошо… — царь опять начал процесс хождения вдоль окон, — у меня к вам будет такое предложение… даже сразу три предложения — запомните или запишите?

— У меня… то есть у нас хорошая память, — скромно ответил старший брат, — говорите, мы слушаем.

— Первое — надо наладить серийный выпуск ваших киноаппаратов и пленки для них… этим, как я понимаю, займется Луи?

— Конечно, ваше величество, — впервые за эту беседу открыл рот младший брат, — это как раз по моему профилю.

— Я отдам распоряжение, к вам прикрепят специального человека от правительства, финансирование тоже будет открыто, но в разумных пределах, конечно… теперь следующий этап — кинотеатры…

— А это уже мой фронт работы, — ответил Огюст, в Париже мы их открыли уже три штуки, так что небольшой опыт имеется.

— К вам тоже будет пристроен свой порученец, и финансы будут поступать в необходимых размерах, — продолжил царь, — сроки я устанавливаю в полгода — в конце апреле, начале мая следующего года должен быть выпущен первый российский фильм для проката в кинотеатрах.

— Это уже третий пункт, — нашел в себе смелость возразил Огюст, — для фильма ведь потребуются артисты, декорации, сценарий, наконец…

— Все это вы тоже получите… как уж у вас там назывался первый фильм?

— Прибытие поезда, — напомнил Луи.

— Вот-вот — прекрасное название… можете для начала экранизировать роман Толстого «Анна Каренина», слышали?

— Ну как не слышать, государь, — ответил тот же Огюст, — Толстой это имя…

— К тому же роман тесно связан с поездами… полностью, конечно, перенести его на пленку будет затруднительно, там сорок авторских листов, можете сокращать, как хотите… да, к автору съездите в Ясную Поляну, он наверняка будет рад такому знакомству.

— Это все, государь? — спросил Огюст.

— Нет, остался последний пункт… на мой взгляд будет крайне необходимо создать кинофабрику, где будет происходить полный процесс производства фильмов. В качестве места расположения могу предложить Крым, район Ялты… там моя дача, кстати, стоит, можете ее использовать в качестве декораций. Все необходимые указы я подпишу сегодня же.

— Крым это интересно, — сказал молчаливый Луи, — много про него слышал, но никогда не бывал.

— Сейчас там не очень весело, — ответил ему царь, — но через 3–4 месяца начнется весна и вс заиграет. А кинофильмы вам придется выпускать примерно с такой же скоростью, как на конвейере. Знаете, что это?

— Я видел, — отозвался Луи, — в Англии в прошлом году — подвесные ковши непрерывно перемещали там уголь из шахты к вагонетками.

— Вот-вот, именно с такой скоростью вам и предстоит работать… поначалу финансирование будет из госбюджета, но надеюсь, что не позднее, чем через год, потекут деньги от зрителей… причем очень хорошие деньги — вы оба будете миллионерами.

— Согласны даже и на сто тысяч, — переглянулся Луи с братом.

— Да, и последнее, — вспомнил Александр, — нужна будет школа кинематографии… можно даже университетом ее назвать — там будут обучаться будущие работники вашей отрасли. Насчет этого специальный указ выйдет. Где вы остановились, господа? — неожиданно перешел он к бытовым вопросам.

— Ээээ… — запнулся даже находчивый Огюст, — пока нигде, прямо с Варшавского вокзала сюда приехали.

— Могу предложить вам остановиться здесь, в Зимнем дворце — в левой половине у нас имеются гостевые комнаты… заодно заснимите интерьеры дворца — может, пригодится в дальнейшей работе. А примерно через пару недель у нас ожидается спуск на воду нового боевого корабля императорских ВМФ, он называется крейсер «Аврора» — там ваши услуги тоже понадобятся.

И братья Люмьеры отправились обустраиваться, а государь-император немного поразмышлял и заказал наутро свой Вагон №1 маршрутом до Иваново-Вознесенска. Туда, где у фабриканта Саввы Морозова стояли основные производственные цеха и где он начал строить новый автомобильный завод. Визит абсолютно не афишировался, поэтому прошел без ненужной шумихи — прямо с ивановского вокзала Александр очень быстро переправился прямиком в головную контору Морозова. Тот был предупрежден и встретил царя с распростертыми объятьями.

— Рад встрече, — потряс ему руку Александр, — приехал вот посмотреть, как продвигаются дела в новой отрасли…

— Неплохо продвигаются, государь, — живо отвечал Савва, провожая нежданного гостя в свою приемную.

Тут на себя сразу же обращали внимание многочисленные картины, развешанные нюпа стенах.

— Это Репин? — спросил царь, указав на живописный портрет хозяина.

— Что вы, государь, — открестился тот, — всего лишь Серов. Репин в изобразительном искусстве это примерно как вы в нашей политике — главное лицо… он очень дорого себя ценит.

— Надо будет заказать этому Серову мой портрет… — задумчиво произнес Александр, прогуливаясь дальше вдоль ряда картин. — Вы, кстати, в курсе, что я привез штук двадцать работ из Парижа?

— Что вы, конечно, не в курсе, — ответил купец, — расскажите, что именно привезли и почем…

— Почем — это главный вопрос для хозяйственника, — усмехнулся царь, — ладно, начну с него — за шестнадцать картин я отдал десять с половиной тысяч франков, это в рублях где-то 5–6 тысяч.

— С одной стороны приличная сумма, — начал вслух размышлять Морозов, — а с другой — все зависит от того, как они будут расти в цене… фамилии художников не назовете?

— Легко, — ответил царь, размешивая ложечкой чай в стакане, — Ренуар, Мане, Сезанн, Дега, Писсаро… и примкнувший к ним Ван Гог, он уже умер, но у Ренуара его пара работ завалялась.

— Знаю в принципе всех, кроме этого последнего Ван Гога… — ответил Морозов.

— Кстати, очень рекомендую этого последнего, — дал полезный совет Александр, — если случится оказия, покупайте без раздумий. А теперь давайте о делах поговорим.

— Конечно-конечно, государь, — засуетился Морозов, — дела должны идти первым, так сказать, делом, — и он сам засмеялся своему немудрящему каламбуру. — Цех по производству колесных агрегатов заложен три месяца назад, окончание строительства намечено на весну следующего года.

— Что планируете выпускать в этом цеху? — Александр отставил стакан с чаем в сторону и приготовился к обстоятельной беседе.

— Было два варианта, — ответил купец, также отставив свой стакан с чаем, — первый — аналог немецкой машины авторства Даймлера, а второй — что-то наподобие американского Олдсмобиля. Но вчера приехал господин Рено, а вместе с ним появился и третий вариант… строго с двигателем внутреннего сгорания и с карданным валом на задние колеса.

— Яковлева вы к работе привлекли? — вспомнил на нижегородскую выставку царь.

— Конечно, он у нас теперь главный по двигателям… могу провести и познакомить, если вы не знакомы.

— Пойдемте, — легко поднялся Александр, — заодно и ноги разомну, а то все сижу и сижу, геморрой недолго так насидеть.

— Вы прямо, как Петр Первый, — счел нужным польстить ему Морозов, — тот тоже во все дела лично вникал…

— И в самом деле, — даже немного смутился царь, — благодарю за такое лестное сравнение.

* * *

А вечером, уже после инспекции строительной площадки, царь завел с Саввой разговор о высоких материях.

— Скажите, Савва Тимофеевич, — спросил он, — что у вас народ говорит про выборы в Госдуму? Ну или думает, если не говорит…

— Знаете, Александр Александрович, — отозвался купец, — я в такие подробности как-то не вникал — не бастуют, подпольные листовки не распространяют, и слава богу. А если вам мое личное мнение на этот счет нужно, могу сказать без утайки.

— Говорите свое личное, — не стал настаивать царь.

— Так вот… — Морозов налил новые два стакана чая из самовара и продолжил, — у нас же на Руси уже была Дума, и не одна — батюшка Иван Васильевич ее уже учредил, если я не путаю…

— Это боярская Дума была, — поправил его Александр, — в нее не выбирали, а назначали сверху.

— Ну все равно же коллегиальный орган при верховном владыке, — не отступил от своей линии купец, — так что ничего плохого в возрождении старых традиций лично я не вижу… но и хорошего тоже немного, если положить руку на сердце.

— Это почему же? — заинтересовался царь.

— Потому что это, грубо говоря, декорация в угоду нашей оппозиции и некоторым европейским державам… будет одна сплошная говорильня и больше ничего.

— Но если оппозиция перестанет при этом кидаться бомбами и стрелять в губернаторов — это уже немало, согласитесь?

— А кто вам сказал, что она перестанет это делать? — хитро прищурился Морозов, — лично я вот думаю, что когда улягутся страсти и подпольные революционеры соберут камни, что они разбросали ранее, все вернется на круги своя… и бомбы пойдут в ход, и револьверы.

— Я понял ваше мнение, — сдвинул брови Александр, — и принял к сведению. Лично я так не считаю, но кто из нас прав, покажут годы… вернемся к этому спору, допустим, через пять лет.

— Я не против, — прижал руки к груди Морозов, — только давайте не через пять, а через четыре года вернемся, в первом году нового века…

— Хорошо, в 1900 году и побеседуем… и еще один вопрос по теме, Савва Тимофеевич — государству в скором времени будет потребен еще один завод, но уже специализирующийся не на колесном транспорте, а на гусеничном…

— Понял вас, великий государь, — быстро сообразил Морозов, — в Англии такие машины называют тракторами.

— Именно, — подтвердил Александр, — так вот — сможете вы осилить еще и это направление? Или посоветуете какого-либо знакомого, способного поднять производство тракторов?

— Конечно, посоветую, ваше величество, — с довольной улыбкой отвечал купец, — записывайте…

Глава 9

Прошло полгода

И на дворе стоял апрель 1897-го. Выборы в Госдуму прошли без особенных волнений, места распределились почти так же, как и в реальной истории — большинство у лояльных к власти партий, кадетов, октябристов, монархистов, а оставшиеся тридцать процентов отошли в порядке убывания к социалистам-революционерам (наследникам Народной воли), социал-демократоам и так называемым автономистам, сборной солянке из национальных окраин.

Дума успешно заехала в свежеотремонтированный Сенатский дворец в Московском Кремле и начала работу с многочисленных скандалов. Ну еще бы, если в ее составе числились такие господа, как Пуришкевич, Родзянко и Плеханов… да-да, основоположник российской социал-демократии успешно избрался от Виленского избирательного округа.

Встреча в верхах по вопросу нового раздела Польши находилась в стадии согласования и предварительно была намечена на май, поэтому государь-император снова собрался в длительный зарубежный вояж, на этот раз на дальневосточные рубежи страны. В программе его визита, заботливо составленной министром иностранных дел Лобановым-Ростовским, значился осмотр работ на Китайско-Восточной железной дороги с посещением его центрального узла в Харбине, а также заезд в Пекин к императрице Цыси, и наконец встреча с премьер-министром Японии в корейской столице Сеуле. Визит непосредственно на Японские острова наши дипломаты сочли преждевременным и необоснованным, поэтому после длительной переписки решил остановиться на нейтральной Корее.

Супругу на этот раз царь решил с собой не брать в связи с особой сложностью маршрута, а вот всех трех сыновей подрядил без разговоров. Также поехали военный министр Куропаткин и новоназначенный глава Частной военной компании «Беркут» Победоносцев.

— В Северном Китае волнения, государь, — сообщил министр Лобанов на импровизированном совещании перед поездкой, — могут случиться разные неприятности…

— Вот это будет первым заданием для вас, господин директор ЧВК, — обернулся царь к Победоносцеву, — обеспечить безопасность главы государства, раз, и предложить свои услуги китайскому правительству, два. Цель же этих повстанцев — столица Китая, верно? — спросил он у Лобанова.

— Все верно, государь, — в программе этих ихэтуаней значится свержение императора… ну то есть императрицы… и обустройство справедливого образа жизни во всей стране.

— Совсем как у наших революционеров, — задумался царь, — там случайно не просматриваются уши кого-то из эсдеков или эсеров?

— Такой информации у меня нет, — вытянулся в струнку министр, — но по имеющимся данным, численность вооруженных сил повстанцев вполне может достигнуть 20–30 тысяч человек.

— В каких местах они действуют? — царь подошел к большой карте Дальневосточной России, включающей Северный Китай, Корею и Японию.

— Примерно вот здесь, — Лобанов очертил указкой два овала, один западнее, другой восточнее Харбина.

— А что там с разбойниками? — вспомнил предыдущий разговор император, — вы же, кажется, упоминали про них…

— Так точно, государь, есть там и разбойники, на местном диалекте они называются хунхузы… у нас на Волге такие раньше орудовали, ушкуйники их звали.

— И насколько велика опасность нападения этих хунхузов-ушкуйников?

— В процентах вероятность их нападения я наверно не скажу, — ответил Лобанов, — но такая вероятность, безусловно, есть, и с ней надо считаться.

— А как, кстати, переводится это их название — хунхузы?

— Краснобородые, — тут же ответил хорошо подготовленный министр, — ну или рыжебородые, красных же волос не бывает в природе… — и он без всякой паузы по собственной инициативе счел нужным разъяснить вопрос поподробнее. — Я знаю, что рыжих китайцев в природе тоже не существует, а это их самоназвание скорее всего произошло от того, что они приделывали себе фальшивые бороды рыжего цвета. Давно когда-то, сейчас уже никто такого не делает.

— Стало быть, эти ваши рыжебородые давненько орудуют на китайских землях? — заинтересовался царь, — куда же смотрят центральные власти?

— Маньчжурия, государь, — Лобанов уселся на своего конька и начал лекцию, — а точнее три соседние провинции Фэнтянь, Гиринь и Хэйлуцзянь, с давних пор является серой, так сказать, территорией, на которую власть императора официально не распространяется. В последние пару десятилетий туда потянулся поток крестьян из центра, которым не хватает земли, обустраивали при этом они свою жизнь в Маньчжурии явочным порядком. Империя потихоньку прибирает к рукам эти земли, но бандитские традиции никуда не денешь. А хунхузы… они большей частью вышли из ссыльных элементов — сюда же ссылали осужденных императорскими судами лиц.

— Где они там в основном обитают? — посмотрел на карту Александр, — очертите эту зону.

Лобанов уверенно обвел большой овал вдоль границы с Кореей и продолжил.

— Здесь, государь, тут даже есть некая буферная зона между двумя государствами, примерно 70 километров по широте и 100 по долготе. И у них, если не ошибаюсь, есть что-то вроде зачатка бандитского государства, называется Цзяпигоу. В бандах в основном китайцы, конечно, состоят, но есть и корейцы с монголами. Более того, — закончил свою лекцию Лобанов, — в последние годы среди хунхузов отмечены и бывшие русские подданные…

— Что вы говорите? — удивился Александр, — и кто же они такие?

— Лица кавказских национальностей, — пояснил министр, — черкесы, осетинцы, кабардинцы… отбывшие наказание в поселениях Сибири или сбежавшие оттуда.

— То есть это довольно точный аналог Запорожской Сечи, — вслух начал размышлять Александр, — там тоже в основном беглые каторжники из соседних стран числились.

— Не совсем, — счел нужным поддержать разговор Победоносцев, — в Запорожье все-таки было подобие государства со всеми атрибутами, а у хунхузов сплошная вольница… невзирая на то, что там какое-то образование имеется. Вообще говоря, надо бы выкорчевать эту заразу, чтобы она и на наше Приморье не распространилась…

— А сколько у них народу в бандах числится? — уточнил царь, — хотя бы примерно?

— Предположительно 15–20 тысяч, государь, — ответил Победоносцев.

— Ого, почти что две полные дивизии, — заметил Александр, — и что, они управляются из одного центра?

— Нет, государь, — продолжил новоназначенный глава «Беркута», — у них минимум три крупные шайки по несколько тысяч голов в каждой, называются они… — он заглянул в свои бумаги, — «Волки», «Злые собаки» и «Голова змеи». И с десяток, если не с два более мелких образований уже без имен собственных.

— Названия красивые, — задумался царь, — я думаю, с разбега этот вопрос не решить… а кстати — что там у них с этими… ихэтуанями? Мир или война?

— Нейтралитет, государь, — ответил уже министр иностранных дел, — друг друга они стараются не трогать.

— Короче говоря, можно поднять хунхузкий вопрос на встрече с императрицей… про нее, кстати, расскажите хотя бы в двух словах, — попросил он Лобанова.

— В двух словах тяжело, — вздохнул министр, — про нее и ее характер можно несколько томов написать, как у Льва Толстого.

— Не надо, как у Льва, — поморщился царь, — давайте все-таки коротко.

— Я попробую, — вторично вздохнул Лобанов, — если совсем уже коротко, то это тиран, деспот и узурпатор трона в одном лице.

— Ого, — улыбнулся Александр, — насчет узурпации можно и поподробнее.

— Сейчас по всем законам Китаем должен управлять некий Гуансюй, старший сын почившего в бозе императора Ичжу. Однако реально всю власть держит в руках Цыси, а этот Гуансюй является чисто декоративной фигурой. Более того, по последним неподтвержденным сведениям Цыси просто устроила госпереворот и отобрала у этого паренька и последние признаки власти… а сам он сбежал куда-то на юг Китая, скорее всего на Формозу.

— Ну это все их внутренние дела, — ответно вздохнул царь, — а нам, значит, придется иметь дело строго с императрицей… как она относится к иностранцам, расскажите еще…

— Отрицательно, государь, — ответил Лобанов, — так же, как и ихэтуани — эти тоже выступают за все старое и доброе, и чтобы даже духу иностранцев в Китае не было.

— Тяжелый случай… — призадумался царь, — ну что же, будем работать с тем, что есть.

Восточный вояж

Спецпоезд императора даже специально укрепили перед отъездом — поставили дополнительное бронирование на вагоны, где располагались гостиная и спальня первого лица. А перед пересечением китайской границы по Амуру возле Читы спереди еще добавили платформу с одним трехдюймовым орудием и двумя пулеметами системы Максим. А сзади прицепили вагон с бравыми донскими пластунами — их придирчиво отобрали для этой миссии.

— Рельсы заканчиваются приблизительно на сто двадцатом километре трассы, — доложил Витте, его тоже взяли с собой для обсуждения экономических вопросов. — Далее придется передвигаться на конях.

— Что же делать, — вздохнул царь, — на конях, значит, на конях… а хорошо бы эту ветку железной дороги продлить до самого Пекина — можно было бы кратчайшим путем доставлять китайские товары в Европу и наоборот.

— Можно поговорить на эту тему с императрицей, — дипломатично склонил голову набок Витте.

— На вид, — перешел на другую тему Александр, — эта китайская территория ничем от нашей Сибири не отличается… и китайцев совершенно не видно.

— Холодно здесь для них, — пояснил Лобанов, — и культурные растения плохо принимаются. У китайцев же главная еда это рис, он тут точно не вырастет.

— А я еще слышал про такое растение, как со-и, — наморщил лоб император, — знаете про него что-нибудь?

— Слышал, государь, — тут же ответил Лобанов, — как говорят, это очень полезный злак — мало того, что его есть можно, так еще и масло из него выдавливается… у нас масло делают из подсолнухов, так вот то, что от них остается после прессования, жмых называется, люди в пищу употреблять не могут, это животным идет на корм. А соевый жмых очень питательный и вкусный, к тому же это чистый растительный белок, в нем полностью отсутствует вредный холестерин.

— Какие у вас обширные познания, — улыбнулся царь, — в сельском хозяйстве, кто бы мог подумать. Надо будет забрать у китайцев образцы этой сои, попробуем освоить эту культуру у себя.

Глава 10

Проехали без остановок несколько станций, где кипели строительные работы, потом поезд, сильно напрягаясь, начал взбираться на пологие, но достаточно высокие сопки и съезжать с них в долины. И даже один тоннель встретился, недлинный, но темный.

— Сложный тут все же рельеф, — заметил царь в пространство, — горы и пригорки.

— Это еще цветочки, государь, — возразил Витте, — по сравнению с тем, что ожидает строителей на левом берегу Амура… там одних крупных мостов до Хабаровска надо будет соорудить пять штук. А мелких вообще без счета… и перепад высот гораздо больше. И это я еще не упоминал про дорогу вокруг Байкала — мы-то на пароме его миновали, а кругобайкальскую ветку будут строить еще лет пять, не меньше.

— Ну что же делать, — вздохнул Александр, — такую землю нам господь бог послал… а все же большое дело мы тут делаем, такую магистраль сооружаем. Больше ведь таких в мире нет и наверно и не будет…

— Все верно, государь, — подтвердил Витте, — ближайшие аналоги это Канадско-тихоокеанская и Первая трансконтинентальная в Штатах, но они все же короче нашей — там 5 и 3 тысячи километров соответственно, а у нас больше 9 тысяч, это от Москвы до Владивостока.

— Просто невероятно, что мы такое дело осилили… — продолжил свою философию царь, — ну не совсем закончили, но вот-вот будет… за две недели теперь можно будет на другой край страны добраться, а раньше ведь на это 2 месяца тратили… или сколько?

— 2 месяца это очень оптимистичная оценка, — ответил Витте, — а так-то и 3, и 4 свободно можно было затратить. На случай войны на Дальнем Востоке это будет крайне полезное нововведение.

— Я искренне надеюсь, — ответил Александр, — что большой войны здесь мы избежим. Ведь недаром мне в народе дали прозвище «Миротворец», слышали, наверно?

— Да, ваше величество, слышал, — признался Витте, — очень неплохое, кстати, прозвище, у ваших предшественников и похуже бывало…

— Вот-вот, я тоже доволен, что меня так называют… так вот, надо оправдывать народные, так сказать, чаяния и по возможности в войны не ввязываться. Недаром же у китайцев есть такая народная мудрость — умная обезьяна следит за схваткой двух тигров, сидя на дереве. Потому что так ее шкура целее будет…

А вскоре железнодорожные пути и закончились, как совершенно правильно указал господин Витте — Вагон №1 закатили на запасные пути на станции без названия. Здесь царя со свитой встретил главный инженер эпохальной стройки Свиягин.

— Работы у вас тут кипят, как я смотрю, — сообщил ему царь после приветствий, — быстро дело движется.

— Стараемся, ваше величество, — немного смутился тот, — местные жители только иногда мешают.

— А в чем причина? — заинтересовался Александр.

— Так они тут испокон веков возили народ на лошадях, на лодках или сами впрягались в тележки — рикши такие называются, может слышали?

— Да-да, такое название не слуху.

— Так вот, а мы сейчас у этих перевозчиков хлеб отбираем — кто же поедет на этом рикше, если можно на поезд сесть, и быстрее, и дешевле получится.

— Понятно… — задумался царь, — до вооруженного противостояния дело доходит?

— И такое случается, но редко, а в основном тихий саботаж — рабочие очень плохо идут на нашу стройку, продовольствие отказываются продавать, даже бывает, что портят уже проложенные пути, надо их охранять…

— Ничего, — после некоторого размышления выдал народную мудрость Александр, — стерпится-слюбится. А хунхузы тут не озоруют?

— Пока что проносило мимо этих парней, они орудуют гораздо восточнее… вот строителям участка от Владивостока к Муданьцзяну несладко приходится, насколько я знаю — уже несколько налетов пришлось отбивать.

— Да, надо будет этот хунхузский вопрос как-то решать… — вторично задумался царь, после чего перешел к более близким темам, — так как мы далее проследуем, расскажите.

И Свиягин тут же пригласил его вместе с приближенными лицами в свой походный вагончик — там на столе уже была разложена крупномасштабная карта местности.

— Мы находимся вот здесь, — примерился он и отметил точку на карте, — а вам надо попасть сюда, — перенес он карандаш на юг и поставил галочку возле Пекина. — Наиболее быстрый и безопасный маршрут — это вдоль нашей трассы до Харбина, столицы, так сказать, КВЖД, а далее там уже есть наезженный тракт на Чаньчунь, Шеньян и Таншань… всего это будет примерно 400 километров на первом участке и тысяча на втором.

— Это столько же, сколько от Петербурга до Вены, — заметил Александр, — совсем недавно по этому маршруту прокатился. Так что думаю, одолеем мы этот путь.

— А в порту недалеко от Пекина, — вмешался Витте, — сейчас стоит крейсер «Громобой», он из Владивостокского отряда крейсеров, вернуться домой можно будет на нем…

— Это что, вокруг света практически? — спросил царь.

— Не совсем уж вокруг, — отвечал ему Витте, — до кругосветки Магеллана довольно далеко будет, но половину земного шара точно пройдем. Мимо Индии, через Суэцкий канал, а там Босфор и Севастополь уже рядом.

— Индия это интересно, — улыбнулся царь, — всю жизнь хотел посмотреть на слонов и статуи Будды…

Пекин

Приключений по пути в китайскую столицу не случилось… ну почти не случилось — один неспровоцированный обстрел где-то в районе Шеньяна все же был, но там все закончилось благополучно, пластуны, ехавшие на конях позади императора, решили вопрос за считанные минуты.

А единственным, что запомнилось всем без исключения, был переезд через Великую китайскую стену… ну то есть через то, что от нее осталось. Дорога проходила в проломе между двух осыпавшихся стен, в которых можно было угадать некое оборонительное сооружение.

— Так значит, это именно она и есть, Великая стена? — спросил царь, выпрыгнув из экипажа и осмотрев развалины. — Не очень впечатляет, если честно.

— Ее две тысячи лет назад начали строить, — заметил Георгий, — за это время что хочешь, развалится.

— Допустим, египетские пирамиды вдвое старше, а стоят, не разваливаются, — резонно заметил Александр. — А какая уж у нее длина, у этой стены?

— Полная длина со всеми ответвлениями, — сказал ему начитанный Георгий, — двадцать тысяч километров… даже чуть больше. А если считать по меридиану, то 9 тысяч…

— Что-то не спасла эта стена Китай от завоевателей, — продолжил философствовать царь, — те же монголы его легко взяли и никаких стен не заметили. Нет, ставить такие вот стены это не наш путь — хорошая армия и хороший флот, вот что нам надо, тогда и монголов никаких не будет, правильно?

Возразить императору никто не решился, а ровно через две недели после выезда от полустанка, где дорогу на юг объяснял Свиягин, вся процессия втянулась в пригороды Пекина, древнего и очень большого города на северо-востоке Китая.

— А как переводится слово Пекин? — спросил Александр у сопровождающих, ответ, как оказалось, знал только Великий князь Георгий.

— Северная столица, папа, — ответил он, — вообще-то он называется Бейдзин, а в Пекин его только в России переделали.

— Значит, есть еще и южная столица? — заинтересовался царь.

— Конечно, — продолжил демонстрировать свои познания Георгий, — Нанкин — это и есть южная столица. А еще и Восточная с Западной имеются, но как они называются, я забыл…

— Большой город, — заметил Александр, — и народу очень много… куда мы теперь едем?

— В Запретный город, государь, — ответил ему Витте, — это резиденция китайских императоров, или мандаринов на местном наречии.

И он тут же без дополнительных понуканий пояснил, что это такое.

— Запретный город — дворцовый комплекс в центре Пекина, слева от него главная площадь города под названием Тяньаньмэнь, а справа Озерный квартал — искусственное озеро с островами. Всего в этом Запретном городе около тысячи разных зданий, а площадь его примерно сто десятин, по периметру это километр на километр. Тут на входе в него нас должны встречать какие-то официальные лица…

— Цыси? — переспросил царь.

— Это вряд ли — император в Китае почти что верховное божество, она нас, скорее всего, будет ждать внутри. А встретят люди попроще…

Так и оказалось — встреча высшего российского руководителя была пышной, произносились длинные речи людьми в традиционных китайских нарядах, но главным лицом тут оказался вполне европейского вида мужчина в обычном костюме. Переводчик донес до нашей миссии, что это главный сановник императрицы Жунлу.

— Я слышал, — шепнул отцу Георгий, — что этот Жунлу главный фаворит Цыси, а заодно и ее любовник.

— Ну что же делать, — так же тихо отвечал Александр, — в нашей стране любовники цариц тоже имели большое влияние, вспомнить Потемкина или братьев Орловых… будем разговаривать с Жунлу.

Делегацию провели в один из дворцов Запретного города, где был устроен торжественный обед, на нем, наконец, появилась и императрица… и была она низенького роста, со сложной прической и губами, сложенными в куриную гузку и довольно страшная на вид.

— Ну что, надо, наверно, сказать тост какой-то… — обратился Александр к переводчику.

Тот посоветовался с коллегами и ответил, что да, вам предоставляется первое слово, господин Александр.

— Господа, — Александр встал, держа в руке бокал вычурной формы с чем-то вроде розового вина внутри, — я счастлив приветствовать в вашем лице, дорогая императрица, весь народ великого Китая. Наши страны расположены бок о бок, поэтому дружественные связи между ними существуют с давних пор. Нам есть, о чем побеседовать, и есть, о чем договориться, так выпьем же за то, чтобы эти переговоры стали успешными, а связи между нашими странами более крепкими и разносторонними. За вас, госпожа Цыси, — высоко поднял он свой бокал, после чего выпил до половины и сел.

С ответным тостом выступила вовсе даже и не императрица, как можно было подумать, а тот самый фаворит Жунлу. Сказал он не менее длинную и затейливую фразу, ни в чем не уступив Александру, после чего заиграла музыка и разговоры за столом перетекли в формат междусобойчика.

Глава 11

— А это что за еда? — между делом поинтересовался царь у переводчика, указав на блюдо, политое сверху чем-то ярко-красным, — вот утка лежит, это и без слов понятно, а тут необходимы пояснения.

— Это тофу, — тут же откликнулся переводчик (звали его, кстати, Вань), — блюдо из сои… а утка это не просто утка, она приготовлена по-пекински, время ее приготовления составляет три дня.

— С уткой все ясно, — отозвался Александр, — а вот насчет тофу хотелось бы уточнений, что это…

— Все просто, — ответил Вань, — это творог из соевого молока с добавлением морской воды. Потом добавляется лук, перец, разные соусы и все это тушится на медленном огне несколько часов.

— Сложно как-то, — вмешался в разговор Георгий, — утка более близка русским людям… а вот это на шпажках что такое? Как шашлык?

— А это и есть китайский шашлык, — пояснил Вань, — говядина и курица, запеченные на углях. Можно даже насекомых и земноводных так готовить…

— Это тараканов и лягушек что ли? — скривился царь.

— Да, государь, — кивнул Вань, — очень вкусно, кстати, получается, там сплошной белок. Но мы немного знаем о предпочтениях русских людей, поэтому насекомых предлагать не стали.

— И правильно сделали, — кивнул Георгий, — только лягушек нам и не хватало… хотя французы их в принципе едят и хвалят…

— Давайте лучше вина выпьем, — предложил царь, — надеюсь, оно у вас не на тараканах настояно?

— Нет, конечно, — позволил себе улыбнуться переводчик, — вино у нас производят по той же технологии, что и в Европе. Вот тут стоят кувшины с винами из трех разных провинций, Шаньсу, Сычуань и Хэбей. Все оно красное, белое вино почему-то у нас спросом не пользуется.

— Вкусное, — похвалил Георгий, попробовав сычуаньский вариант, — а что-то более крепкое у вас производят? Как водку или коньяк у нас?

— Конечно — вот это, например, — он взял в руки высокую и узкую бутылку с ручкой сбоку, — называется байдзю, почти полный аналог вашей водки, только покрепче немного — тут 50 градусов.

Вся наша делегация тут же налила себе в бокалы понемногу этого байдзю и попробовала, что это такое.

— В принципе неплохо, — выразил общее мнение царь, — только сладковато как-то… не хватает сивушных тонов во вкусе…

А тут, наконец, раскрыла рот правительница Китая и сказала пару предложений, не вставая.

— Что она говорит? — поинтересовался царь у переводчика.

— Желает всем вам приятного аппетита, — с некоторой заминкой ответил тот.

— Я же вижу, что ты не все перевел, — строго посмотрел на него Александр, — давай уж целиком переводи.

— Ну, она еще добавила, что Китай снова будет сильным и великим, и никакие иностранцы нам не помешают в этом…

— Ясно… — горько усмехнулся царь, — сдается мне, что переговоры будут сложными…

* * *

И Александр как в воду глядел — сама Цыси, конечно, до переговоров не снизошла, предоставила проводить их фавориту Жунлу с коллегами, но началось все с претензий китайской стороны по поводу строительства железной дороги на исконной территории их страны.

— У нас же все было согласовано полгода назад… — растерянно переспросил царь у Витте, — и маршрут, и раздел будущих доходов…

— Видимо, они считают, что согласовано было не все, — нашелся Витте, — ну что же, поговорим про железные дороги.

Следующие полчаса оказались занятыми разборками, кто, когда и что подписал относительно КВЖД… в итоге стороны согласились с нынешней трассой магистрали, но китайцы выторговали при этом льготный импортный тариф на рис и шелк.

— Если так дело и дальше пойдет, — вытер пот со лба Александр, — то вряд ли мы придем к чему-то конструктивному…

— Давайте про волнения на севере поговорим, — предложил Георгий, — может после этого они посговорчивее будут.

Поговорили и об ихэтуанях… сановники Цыси были все, как на одно лицо, непроницаемое, как у игрока в покер, выделялся своей мимикой разве что фаворит Жунлу. Китайская сторона выразила свою озабоченность этой проблемой, но на этом и остановилась. Тогда речь зашла о разбойниках-хунхузах, тут мандарины оказались посговорчивее и согласились выделить пару воинских дивизионов для коренного решения этой проблемы.

— Отлично, — в первый раз за время переговоров улыбнулся царь, — хоть в чем-то мы сошлись… можно запланировать операцию на эту осень… сентябрь прекрасный месяц, чтобы вырвать с корнем эти сорняки из маньчжурской почвы.

Речь об аренде Ляодунского полуострова завели сами китайцы, никто их за язык не тянул — Жунлу лично предложил аренду на десять лет с оплатой в пять миллионов фунтов стерлингов в год.

— Нам надо посоветоваться, — ответил Александр, — сразу мы ответить не сможем… скажем, до завтра давайте отложим этот вопрос.

Жунлу просто кивнул в знак согласия и перешел к японским делам… тут все оказалось предельно непросто и закручено — у Китая с Японией были неприязненные отношения, освященные веками, если не тысячелетиями. Жунлу хотел от российской стороны поддержки в случае японской агрессии, а взамен предлагал зону влияния в Корее… он даже очертил на карте эту зону, простирающуюся до 38 параллели.

— По нашим данным, — сказал он, — агрессия Японии возможна уже в следующем году. Нынешний император Кореи это их марионетка, он подпишет все, что попросят японцы. А уже после полного захвата этой страны японцы продолжат военные действия в Манчжурии — я думаю, российская сторона понимает всю опасность такого развития событий?

— Конечно, мы это понимаем, — ответил за всех Витте, — однако раздел Кореи на зоны влияния нам представляется несколько поспешной идеей…

— Давайте так, — предложил царь, — давайте сначала договоримся по экономике, а политику оставим на второй этап наших переговоров…

Жунлу немного посоветовался с коллегами и кивнул в знак согласия.

— Какие еще экономические вопросы остались несогласованными? — поинтересовался он.

— Например, продление КВЖД до Пекина, — включился в диалог Витте, — с дальнейшим активным товарооборотом между Китаем и европейскими странами по Сибирской магистрали.

— Это весьма интересный оборот наших переговоров, — вежливо отвечал Жунлу, — и в принципе мы готовы обсуждать детали, но после консультацией с императрицей… а на каких условиях вы хотите строить эту ветку?

— Например, на принципе половинных долей наших стран, — отвечал Витте, — Россия вкладывает 50 процентов и Китай столько же — можно предоставлением рабочей силы и продовольствия строителям.

— Любопытно… — задумался Жанлу, — а вы можете показать на карте примерную трассу этой дороги?

— Легко, — Витте поднялся со своего стула и подошел к большой карте Китая, висевшей на стене, — от Харбина будущая дорога пойдет на Чаньчунь, а потом напрямую к Пекину через Фусинь, Чаоян и Чэндэ… примерное расстояние будет тысяча километров с небольшим… приблизительный срок строительства 3–4 года… ориентировочная стоимость составит 50–60 миллионов рублей.

— Это сколько же будет в фунтах? — поинтересовался Жунлу, — или в долларах? У нас имеют параллельное хождение обе эти валюты.

Витте посоветовался с коллегами, прикинул в уме соотношение и выдал ответ:

— 25 миллионов в фунтах или 45 в долларах…

— Я думаю, мы согласимся с этим предложением… — с некоторой заминкой ответил фаворит. — А теперь хотелось бы обменяться мнениями о вооружениях — Россия, насколько нам известно, активно строит океанский флот, а Китай остро нуждается в современных боевых кораблях. Можно ли было договориться о продаже части российского флота нам? Для начала нам бы хватило одного-двух современных броненосца…

— У нас есть другое предложение, — переглянувшись с коллегами отвечал царь, — не продажа, а аренда на какой-либо обозримый срок… скажем, на пять лет… и сделка будет не с Россией, а с частной компанией.

— Как это? — удивился Жунлу, — у нас уже имеются частные компании, владеющие большими линейными кораблями?

— До сих пор не было, но дело в том, что я недавно подписал указ об учреждении такой компании, которой передается ряд российских кораблей… с ней и будете иметь дело — кстати, ее руководитель находится здесь, это господин Победоносцев.

Тот встал и поклонился, Жунлу очень внимательно посмотрел на него и продолжил.

— Теперь касательно взаимоотношений с европейскими державами, в частности с Англией… у нас с этой державой очень напряженные отношения после трех опиумных войн…

— Наше общее мнение, — вступил в разговор министр Лобанов, — заключается в том, что отношения Китая с Англией это внутреннее дело этих двух стран, России же вмешиваться сюда нет никакого резона…

— А если мы пообещаем вам морской порт на острове Хайнань? — хитро прищурился Жунлу, — тогда вы перемените свое мнение?

— Нам надо посоветоваться, — быстро сориентировался Александр, — можно сделать перерыв на десять минут?

Жунлу с легкостью разрешил россиянам советоваться, и они все вместе перешли в соседнюю комнату, богато украшенную коврами на полу и гобеленами на стенах.

— Что такое Хайнань? — задал наводящий вопрос царь.

— Это такой остров, государь, — отвечал Лобанов, — на юге Китая, он отделен от материка 15 километровым проливом. Очень плодородный, имеет несколько удобных бухт для базирования флота.

— До Японии от этого Хайнаня сколько? — продолжил уточнения Александр.

— До юга Японских островов 2,5 тысячи километров, — ответил Лобанов и тут же без дополнительных понуканий добавил, — до Владивостока почти 3,5 тысячи, а до Сингапура ровно 2 тысячи…

— Предложение очень любопытное, господа, не правда ли? — спросил у общества царь, закуривая сигару, — а что там с территориальной принадлежностью этого острова? Насколько мне известно, Формоза сейчас принадлежит японцам…

— Все верно, государь, — Лобанов тоже закурил, — Формоза японская, но Хайнань собственность императорского Китая… пока, во всяком случае. Там есть один открытый для торговли с иностранцами порт, если это интересно…

— Очень интересно, — задумчиво пробормотал царь, — думаю, нам надо взять паузу по этому вопросу хотя бы до завтра. На Ляодунский полуостров нам лезть совсем не обязательно, а вот такая южная военно-морская база не помешала бы — там бы и разместить дальневосточный отряд нашего «Беркута», верно, Константин Петрович? — строго посмотрел он на Победоносцева.

Итогом этих переговоров было согласование трассы железнодорожной ветки Харбин-Пекин, а также снижение таможенных пошлин на китайские товары на 10 процентов. Все прочие вопросы были вынесены в дополнительный секретный протокол, где аккуратно обошли вопрос с Ляодуном и Кореей, но зато не менее аккуратно вписали дорожную карту по предоставлению российской стороне территории острова Хайнань на северной оконечности взамен аренды двух броненосцев, принадлежащих компании «Беркут». Также там была согласована наземная операция против хунхузов, намеченная на 1 сентября текущего года.

Прощальный обед получился совсем скучным, с длинными речами и упованиями на все хорошее в противовес всему плохому. Засим наша делегация отбыла в порт города Тяньцзинь, где их уже ждал под парами крейсер «Россия» из владивостокского отряда. Бравый капитан крейсера адмирал Андреев отрапортовал лично его императорскому величеству о полной боевой готовности к бою и походу.

— К бою пока не надо, Андрей Парфенович, — мягко поправил его Александр, — хватит и одного похода.

— Виноват, ваше величество, оговорился, — немного смутился командир, — куда мы сейчас выдвигаемся? Я слышал, что на Хайнань — это верно?

— Верно, но не сразу туда, — внес еще одну поправку царь, — сначала зайдем на Формозу. У нас там одно небольшое дело будет…

Формоза (она же Тайвань)

От Тяньцзиня до порта Тайбей на Тайване, он же Формоза, одновременно бывшим главным городом этого острова, было совсем недалеко, команда крейсера «Россия» управилась с этим расстоянием за сутки.

— А как переводится это название, Формоза? — спросил царь у умного Великого князя Георгия.

— В переводе с португальского, папа, оно означает «красивый» — португальцы же первые, кто сюда добрался из европейцев, вот они и дали такое название острову. А вообще-то он Тайвань, тай значит возвышенность, вань — залив. Вместе получается высокое место в заливе.

— Оригинально… — задумался Александр.

— А что мы, собственно, забыли на этом Тайване-Формозе? — поинтересовался Георгий.

— Здесь сейчас находится князь Арихито, главнокомандующий японскими войсками… я хочу с ним побеседовать.

— И откуда же ты это узнал, позволь спросить, папа? — ехидно осведомился Георгий.

— Оперативная информация, — буркнул Александр, — тебе это знать не обязательно.

Россия встала на якоря где-то рядом с берегом, причальная стенка в Тайбее пока не могла принимать суда с такой осадкой. Так что на берег самодержца российского отвезла обычная весельная шлюпка, где на веслах сидели четверо матросов азиатской наружности.

— Отличный все же здесь климат, — обменялся своим мнением с коллегами Александр, — не жарко и не холодно, и так круглый год… в России все гораздо суровее.

— Что же делать, папа, — вздохнул Георгий, — наша земля дарована нам богом, поменять ее не получится.

— Зато получится установить тесные контакты с более благоприятными землями, — отрезал царь, где можно организовать круглогодичный отдых желающих россиян… ну это, конечно, если постараться. Вот ты бы хотел здесь провести месяц каникул или нет?

— Вообще-то у нас и в Крыму неплохо, — улыбнулся Георгий, — но в виде разнообразия — а почему бы и нет? Конечно, хотел бы… можно и с семьей.

— Кстати, — встрепенулся Александр, — я как-то упустил этот вопрос, что там у тебя с семьей — договорился с испанской невестой?

— Ага, я уже почти договорился, — быстро ответил тот, — в мае она к нам в Петербург приезжает, а вот у Михаила не сложилось…

— Ну, ничего страшного, найдем и Мише подходящую пару…

На причале царя со свитой встретил губернатор Формозы Акиро Куросава, так было написано в райдере, врученном царю сразу после выхода из шлюпки. После длительных и цветистых приветствий (переводил специально обученный товарищ весьма европейской внешности) делегация проследовала в павильон с характерной восточной крышей, загибающейся кверху по всем четырем углам.

— А как они вообще их строят в таком виде? — подивился Александр, окинув взглядом эту постройку. — Должно же быть очень неустойчиво…

— Это ты сильно заблуждаешься, папа, — взялся дать ответ все тот же Георгий, — как раз все наоборот — такая конструкция максимально защищает от сотрясений почвы… а землетрясения тут в отличие от нашей России, каждый год происходят. И во-вторых, такая конструкция крыши позволяет отводить дождевую воду как можно дальше от стен — то есть стены не гниют и дольше сохраняются. Очень оригинально придумано, не грех бы и нам взять на вооружение.

— Надо подумать, — наморщил лоб Александр, — хотя стандартный российский сруб-пятистенок все же ближе к нашим российским традициям.

Глава 12

Ялта

Ничем примечательным встреча с японским военным начальником не закончилась — тот делал непроницаемое лицо в ответ на практически все предложения и заявления российской стороны. Единственный раз, когда у него проявились какие-то эмоции, случился при упоминании Хайнаня. Да и то никто не понял, с чем они были связаны, эти эмоции. Так что наша делегация собралась ехать далее в тот же самый день к вечеру. На Хайнань решили не заходить, Александр высказался про это в том смысле, что не по чину нам туда соваться, пусть подчиненные сначала разберутся с вопросом.

Путь домой через два океана и шесть морей оказался длительным и не слишком приятным — два сына императора и министр Витте сумели подхватить в Индии тропическую лихорадку, и всех их выхаживали судовые лекари вплоть до Севастополя. Сам же Александр оказался более устойчивым к разного вида заразе и устоял перед лихорадкой, однако морская болезнь зацепила и его по касательной… по окончании поездки он выразился в том смысле, что море это хорошо, но твердая почва под ногами значительно лучше.

Из Севастополя вся делегация в полном составе переместилась в Большой Ливадийский дворец под Ялтой, куда должны были вот-вот подъехать руководители двух соседних империй, император Франц-Иосиф I и кайзер Вильгельм II. Первый добрался до Ялты на военном корабле королевско-императорских ВМФ (кайзерише унд кенигше кригсмарине), отчалившим из хорватской базы в городе Сплит. А второй уже воспользовался наезженным железнодорожным путем через Варшаву, Витебск и Мелитополь, а уж из Симферополя его довезли конными экипажами.

В итоге три руководителя трех крупнейших империй Европы (исключая Османскую) собрались в Белом зале (он же Парадная столовая) Ливадийского дворца 19 мая 1897 года. Кроме них за большим овальным столом сидели министры иностранных дел и экономики всех трех держав. Говорили все на немецком, естественно, языке.

— А это что, Пенелопа? — спросил Франц-Иосиф, показывая на скульптуру из мрамора, упрятанную в нишу между окнами.

— Да, дорогой Франц, это Пенелопа, — подтвердил Александр, которому выдали перед встречей подробную справку об архитектуре дворца, вот она и пригодилась, — работа неизвестного немецкого мастера первой половины века, подарок жителей Новороссии императрице Марии…

— А колонны из мрамора? — спросил уже в свою очередь Вильгельм.

— Точно, — кивнул царь, — из каррерского, изготовлены в Италии, доставлены морем… камин, кстати, тоже оттуда приплыл.

— Ну что, интерьеры мне нравятся, — одобрительно кивнул Франц-Иосиф, — очень мило… надо будет в Шенбрунне тоже добавить мрамора в парадном зале. Давайте приступим уже к делу, господа.

И господа дружно согласились, предоставив первое слово хозяину помещения.

— Мы собрались здесь с тем, дорогие друзья, — так начал царь свою речь, — чтобы решить некоторые наболевшие вопросы, омрачающие нашу дружбу и взаимопонимание. Так давайте же без промедления и лишних слов и займемся этими вопросами. В повестку дня предлагается включить четыре пункта — 1. Польша, 2.Укрепление военного сотрудничества наших стран, 3.Дальний Восток и наконец 4. Разное. Есть возражения?

Возражений не последовало, поэтому царь тут же и продолжил.

— Карта польских земель с предлагаемым их переустройством перед вами, господа — прошу высказываться.

На стене, примыкающей к овальному переговорному столу, два специально назначенных офицера охраны тут же подвесили огромную карту Восточной Европы. Нынешние границы стран были жирно выделены синим, а предполагаемые новые — красным цветом. Все три императора тут же встали, подошли поближе и начали изучать диспозицию.

— То есть, если я правильно все понимаю, дорогой Александр, — начал обмен мнениями Франц-Иосиф, — Россия отказывается от большинства своих земель с польским населением, да?

— Совершенно верно, дорогой Франц-Иосиф, — ответил царь, — если вы спросите, почему, то я в ответ вам выдам одну русскую поговорку — польские земли для нас всегда напоминали чемодан без ручки, нести неудобно, но и бросить жалко. И вот, наконец, количество раздражения перешло в качество… в полном соответствии с принципом диалектики… ваш соотечественник, кстати, первым обосновал этот принцип, — повернулся он к Вильгельму.

— Да-да, слышал… — рассеянно ответил тот, не отрываясь от изучения карты, — Эммануил Кант, если не ошибаюсь.

— Верно, Кант… так вот — чемодан без ручки мы решили все же бросить, а точнее передать в надежные руки наших соседей, а взамен мы хотим получить кое-что другое…

— Ну что же, — закончил изучение карты Вильгельм, — ваши аллегории мне понятны, а вот конкретная конфигурация новых границ могла бы быть обсуждена несколько подробнее.

И следующие полтора часа продолжался яростный торг австрийского и германского руководителя относительно того, кому будет принадлежать Варшава и Лодзь. Александр в этот спор не вмешивался, а просто курил сигару за сигарой и смотрел в окна на кипарисы и магнолии. Угомонились два императора как-то разом и как-то неожиданно… Варшаву все же выторговал себе Вильгельм, а Лодзь — Франц-Иосиф.

— Однако, дорогой Александр, — сказал после этого Вильгельм, — хотелось бы услышать теперь, что вы желаете получить вместо этого чемодана без ручки?

— Все просто, дорогой Вильгельм, — затянулся очередной сигарой царь, — кстати, может быть, уважаемые гости хотят по бокалу вина? В Крыму делают очень неплохие напитки…

Уважаемые гости отказываться не стали, поэтому на столе как бы по волшебству появились бутылки и хрустальные бокалы. Вильгельм пригубил красное вино, одобрил его и предложил Александру продолжить свою мысль.

— Итак… — царь тоже отпил полбокала, но у же с белым вином, — как хорошо известно, бесплатный сыр бывает только в мышеловке, верно?

— Все верно, кузен, — вздохнул Вильгельм, — причем бесплатный он только для каждой второй мышки.

— Точно… так вот — сыр у российской стороны все-таки будет платным. В качестве оплаты за сыр мы хотели бы увидеть российскую юрисдикцию Галиции и Буковины от австрийской стороны и острова Рюген от немецкой. Кроме того мы бы попросили долгосрочную аренду бухты возле города Гамбург, а также половинную долю всех налогов, которые будут собраны с уступаемых нами территорий в течение… ну допустим в течение десяти лет… и плюсом к тому должны идти гарантии от австрийской стороны о невмешательстве в дела Сербии и Черногории в течение… ну пусть тех же десяти лет.

— Ну что же, — Франц-Иосиф допил свой бокал и снова налил его до краев, но уже из другой бутылки, — условия понятные и достаточно реальные… можно только внести небольшие уточнения?

Александр кивнул головой, и в следующие полтора продолжался не менее интенсивный торг по поводу уступаемых сторонами территорий. Франц-Иосиф в итоге выторговал себе южную Буковину, а Вильгельм половину острова Рюген, также южную. Российская сторона еще потребовала снижения тарифов на вывоз своей сельхозпродукции как минимум вдвое — оба императора с немалым трудом, но согласились и с этим. Про Сербию-Черногорию никаких вопросов не возникло.

— Отлично, — позволил себе улыбку царь, — тогда сейчас у нас будет обед, а потом продолжимдиалог по нашей повестке.

И после торжественного обеда, во время которого прозвучали положенные по протоколу здравицы в честь всех собравшихся лиц, встреча в верхах продолжилась в том же Белом зале за тем же овальным столом. На стене висела уже новая карта, изображающая дальневосточный регион от Сахалина и до Сингапура. Франц-Иосиф с Вильгельмом внимательно рассмотрели ее, прежде чем усесться на свои рабочие места.

У нашей страны, собственно, никаких интересов в этой части света нет, — сообщил Франц-Иосиф, также закурив сигару кубинского производства. — Так что российская и германская стороны могут обсудить этот вопрос в более узком кругу.

— Почему же? — Вильгельм тоже раскурил сигару, выпустил столб дыма к потолку и продолжил, — вряд ли мы в обозримом будущем соберемся в таком формате еще раз, поэтому можно обменяться мнениями и на этот счет.

— Так вот, — взял слово Александр, — я только что вернулся из визита в Китай, могу поделиться своими результатами и впечатлениями… если это, конечно, интересно присутствующим…

— Конечно, это интересно, — вежливо ответил Франц-Иосиф, — расскажите, как там в Китае люди живут? Другой конец света, как-никак, просто интересно…

— Охотно, — немедленно согласился царь, — слушайте, если интересно. Китай, по моему глубокому внутреннему убеждению, это спящий гигант. Населения там больше, чем во всей Европе и Америке вместе взятых, поэтому, когда этот гигант проснется, мало никому не покажется.

— Хотелось бы все же побольше фактов, — заметил Вильгельм, — а не философии…

— Хорошо, слушайте факты, — согласился царь с некоторым напряжением, — сейчас Китай дожимают со всех сторон, и Япония, и Англия, Россия с Германией тоже в стороне не остаются… да что там говорить, даже ничтожные Голландии с Португалией смело заявляют свои права на китайские земли и доходы с них. Но все это временно, уж поверьте мне…

— Дорогой кузен, — неожиданно перебил его Вильгельм, — а вот до меня дошли странные слухи о твоем чудесном исцелении — это правда?

— Абсолютная правда, дорогой кузен, — не остался в долгу царь, — три года назад я был на пороге могилы, такое название болезни, как нефрит, вам что-нибудь говорит?

— Это такая болезнь почек, — встроился в диалог Франц-Иосиф, — бывает первичный, бывает вторичный, связанный с сахарным диабетом, миеломой и так далее, у тебя какой из них был?

— Ого, — удивился Александр, — откуда такие медицинские познания?

— У меня невестка доктор, — признался тот, — иногда веду с ней беседы по таким вопросам.

— Понятно… первичный у меня нефрит был. В нынешних условиях он не лечится, поэтому я уже и завещание написал, и приготовился к путешествию в загробный мир… через Стикс…

— А Харон тебе приготовил место в своей лодке, — меланхолично заметил Вильгельм.

— Да, скорее всего, что и приготовил… а тут вдруг раз — и мне с неба явился ангел, который продиктовал формулу и способ приготовления лекарства, которое спасет меня от смерти.

— И это лекарство помогло? — переспросил Франц-Иосиф.

— На сто процентов… через месяц никаких признаков заболевания у меня не осталось. И через три года я сейчас вот сижу перед вами вместо того, чтобы гнить на кладбище.

— Фантастическая история, — заметил Вильгельм, — но как говорится, что на свете не делается, все к лучшему. Давайте продолжим о Китае…

Глава 13

— Давайте, — легко согласился Александр, — на чем уж я там остановился?

— На том, что от Китая урывают куски Голландия с Португалией, — помог ему Вильгельм.

— Вот-вот, у Голландии есть своя колония на Формозе… сейчас, правда, их немного подвинули японцы, но не до конца. Португалия владеет портом Макао. Германия (царь поклонился в сторону кайзера) имеет в аренде порт Циндао с прилегающей территорией Цзяочжоу… я правильно ее назвал?

— Все верно, кузен, — нехотя откликнулся тот, — однако, я не совсем понимаю, к чему ты клонишь?

— Китай это огромный рынок сбыта, — тут же вылетело из Александра, — вот к чему я клоню.

— Там же одни бедняки живут, — удивленно поднял брови Франц-Иосиф, — что они могут купить, кроме риса и рисовой водки?

— Ты ошибаешься, — немедленно ответил ему царь, — в Китае очень много зажиточных людей живет. Кроме того, во всех прилегающих странах… даже и не совсем прилегающих, в Америке, например, тоже, есть китайские диаспоры с большим влиянием. В нашем Приморье, кстати, тоже. Во время моего визита я, кстати, договорился о продлении нашей железнодорожной ветки от КВЖД до Пекина. А клоню я к тому, что с Китаем лучше всего договариваться, а не воевать и не раздражать без надобности китайских правителей. У них сейчас намечается большая проблема, даже две проблемы — волнения в северных провинциях, готовые перерасти в натуральный бунт, раз, и очень сложные отношения с Японией, которые тоже балансируют на грани войны и мира…

— Совсем, как в романе вашего писателя, — привел неожиданную аналогию Франц-Иосиф, — как уж его… Толстой, кажется.

— Верно, — улыбнулся Александр, — Лев Толстой его зовут, он автор романа «Война и мир», живет недалеко от Москвы, пашет землю и учит детей в сельской школе. Недавно был у него в гостях… но это мы отклонились от темы — так что насчет дружбы с Китаем?

— Железная дорога из Европы в Китай — это интересно, — задумался Вильгельм, — мы могли бы поучаствовать в этом на каких-то оговоренных условиях.

— Присоединяюсь, — добавил австриец, — насчет Японии я не готов сказать что-либо определенное, но помочь китайскому правительству войсками в случае бунта было бы можно…

— Вот и отлично, — потер руки Александр, — тогда запишем в итоговый документ, что стороны пришли к согласованному мнению на этот счет и перейдем к следующему пункту нашей повестки, верно?

— Верно, — ответил Вильгельм, наполнив свой бокал красным вином, — напомни, если не трудно, как этот пункт называется?

— Укрепление военного сотрудничества, — отозвался Александр, — наших трех держав, крупнейших в Европе.

— Османы нисколько не меньше по площади и Германии, и Австро-Венгрии, — напомнил Вильгельм, — да и Англия тоже, если считать с колониями.

— Не будем так уж строго придираться, — ответил ему царь, — по влиянию в мире все же наши страны очень неплохо смотрятся. Так вот — предложение российской стороны состоит в том, чтобы Россия присоединилась к Тройственному союзу. Это тогда будет уже Четверной союз, да? И все дальнейшие свои действия на мировой арене мы бы тогда совершали согласованно — это принесло бы в наши отношения мир и гармонию, не так ли?

— Вы готовы расторгнуть свой союз с Францией? — спросил Вильгельм.

— Это экономический блок, — пояснил Александр, — ни к чему серьезному он нас не обязывает и вступлению в сторонние союзы не противоречит.

— Надо будет этот вопрос серьезно и всесторонне обсудить, — наморщив лоб, отвечал Франц-Иосиф, — но лично я никаких препятствий присоединению России к Тройственному союзу не вижу…

— Я придерживаюсь того же мнения, — добавил Вильгельм.

— Хорошо, — тяжело вздохнул Александр, — тогда у нас остался последний пункт, именуемый «Разное».

— Давайте обсудим и разное, — философски заметил Вильгельм, закуривая очередную сигару, — огласите, дорогой кузен, что вы там подразумеваете под этим разным.

— Потенциальные военные конфликты, кузен, — любезно сообщил царь, — которые могут возникнуть в ближайшем будущем, плюс наша реакция на них. Кроме вероятной большой войны между Китаем и Японией, лично я отчетливо вижу еще два взрывоопасных очага. Это Куба с Филиппинами — там, скорее всего, скоро начнутся военные действия между испанцами и американцами, и Южная Африка…

— Про Кубу лично я наслышан, — ответил Вильгельм, — а вот про Африку ничего не знаю, просветите нас, кузен.

— На крайнем юге Африке с давних пор живут голландские колонисты, — начал просвещение царь, — сначала они занимали почти всю территорию этого юга, но со временем англичане потеснили их вглубь континента, к Оранжевой реке. И уже там эти голландцы, называемые в просторечии бурами, основали два своих полноценных государства, Оранжевую республику и Трансвааль. Отношения у них окончательно испортились еще лет 30 назад, тогда и случилась первая англо-бурская война…

— Да-да, вспомнил, — хлопнул себя по лбу Вильгельм, — была такая войнушка, если не ошибаюсь, из-за алмазов, там их залежи нашли.

— Правильно, из-за алмазов все и закрутилось, но не только из-за них — золота там тоже предостаточно обнаружилось. Первая война закончилась в общем-то вничью, но сейчас англосаксы хотят переиграть результаты… алмазы с золотом это две очень серьезные вещи, спорить за право владеть ими будут всерьез.

— И что же вы предлагаете, дорогой Александр, в связи с этими потенциальными конфликтами?

— Во-первых, определиться, на чьей мы стороне, — ответил царь, — а во-вторых, если уж откровенно, хорошо было бы половить рыбку в мутной воде, как гласит народная поговорка.

— Нашу державу, — после минутной паузы начал отвечать Франц-Иосиф, — если положить руку на сердце, ни один из этих конфликтов не затрагивает никак…

— Германии они тоже, если и касаются, то очень косвенно, — добавил Вильгельм, — но что касается половить рыбу в мутной воде… что конкретно вы имели в виду, дорогой кузен?

— Все просто, господа, — Александр встал со своего места и начал по обыкновению прогуливаться между столом и рядом окон… его собеседники с удивлением посмотрели на его движения, но вслух ничего не высказали. — Главные фигуранты в этих конфликтах соответственно Американские штаты на Кубе и Англия в Трансваале, верно? Они же и самые вероятные победители… а Англия, да и Штаты тоже, если я ничего не путаю, основной геополитический соперник всех трех наших государств, правильно?

— Да, конечно, вы правы по обоим пунктам, хотя Америка пока что не очень серьезный игрок на мировой политической арене, — тяжело вздохнул Вильгельм, — однако, закончите вашу мысль, если нетрудно.

— Штаты развиваются с колоссальной скоростью, через десяток-другой лет они выйдут на первые места в мире по всем показателям… а что касается моих мыслей, то я уже почти закончил — если эти две страны противостоят нашему союзу, то в наших интересах их максимально ослабить, так?

И не слушая подтверждений своим вопросам, Александр уже поставил жирную точку в своих рассуждениях.

— А это в свою очередь значит, что в наших же интересах помочь противникам Штатов и Англии, чтобы у тех осталось меньше сил и средств на противостояние нам…

Вот тут уже одновременно заговорили оба императора, но Франц-Иосиф сразу же и замолк, предоставив слово Вильгельму.

— Германия оказалась обделенной при разделе мира на колонии и сферы влияния, — начал он, — самые большие и вкусные куски пирога оказались в руках у Англии, Франции и Испании.

— Испания уже лишилась почти всех своих владений, — не преминул заметить царь.

— Верно… значит остаются Англия с Францией. Если в результате этой ловли, как ты выразился, рыбы в мутной воде у Германии появится шанс немного переделить заморские колонии других стран, то мы согласны в этом поучаствовать. Какие конкретные предложения у тебя есть, кузен?

— Предложения самые простые — помочь Испании и государству буров в их справедливой борьбе с нашими врагами… будем уж честно так называть Англию и Штаты. Если нужно еще конкретнее, то пожалуйста, — пожал плечами Александр, — у Испании старый прохудившийся флот, новому американскому он не соперник, надо продать или сдать им в аренду по 1–2 броненосцу от каждой из наших держав. Взамен мы можем попросить долгосрочную аренду, возможно с последующим выкупом, определенных территорий, ныне принадлежащих Испании. Пуэрто-Рико, например, очень хороший остров с удобной бухтой. В Тихом океане также есть острова, принадлежащие Испании, это Гуам, Марианские и Каролинские острова…

— Очень любопытно, очень, — видно было, что тема задела за живое обоих императоров, слово взял Франц-Иосиф.

— А в отношении буров тогда как мы поступим?

— Выхода к морю у их республик нет, — ответил царь, — поэтому тут придется работать в сухопутном варианте… Трансвааль граничит с Восточной Африкой, принадлежащей Португалии — думаю, с ними можно будет договориться о транзите вооружения и возможно и личного состава. Упаси бог, не регулярных частей наших вооруженных сил, а добровольцев… думаю, что эту тему мы сможем осилить.

— А… — открыл рот Вильгельм, но Александр опередил его, — что мы получим в результате этой помощи, ты хотел сказать? Допустим, некоторые доли в месторождениях алмазов и золота… плюс военные базы… все это можно будет обсудить в рабочем, так сказать, порядке.

— Думаю, — Вильгельм выпустил столб дыма к потолку, — что мы договоримся по обоим этим вопросам… только включать их в официальное коммюнике по итогам нашего совещания совершенно излишне.

— Абсолютно с тобой согласен, дорогой кузен, — улыбнулся царь, — запишем наше согласие в дополнительном секретном протоколе. И еще неплохо было бы, если б нашу позицию разделила Франция… у них тоже есть свои интересы и на Кубе, и в Африке — тогда мы вбили бы основательный клин в англо-французские отношения.

— Я дам поручение своим дипломатам на этот счет, — тут же отвечал Вильгельм, — любая ссора наших врагов это большой плюс нам.

— И я поручу своей разведке, чтобы она собрала нужные сведения и по возможности что-то предприняла в этом направлении, — добавил Франц-Иосиф, — у нас есть немало агентов влияния в Париже.

Глава 14

Из всех искусств важнейшим является кино

К окончанию встречи в верхах в Ливадию подъехал старший брат Люмьер. Вместе со своим киноаппаратом, заключенным в деревянный ящичек. Императоры встретили его, когда вышли во внутренний дворик.

— И что это такое? — недоуменно спросил Вильгельм.

Александр кратко пояснил ему, что это, после чего Огюст Люмьер битых полчаса выстраивал мизансцену и снимал историческую встречу на пленку.

— Готовый вариант я пришлю вам, господа, через пару недель примерно, — пообещал царь, — а теперь можете порадоваться, что ваш облик сохранится даже для наших отдаленных потомков.

Вильгельм отнесся к кинематографу прохладно, но Франц-Иосиф довольно сильно заинтересовался этим делом, и Александр битых полчаса пояснял ему детали кинопроцессов.

— А вообще-то именно здесь, неподалеку от Ливадии, мы планируем устроить большую кинофабрику, где будут базироваться все, имеющие отношение к кино… надеюсь, к концу года появится первый большой игровой фильм. Как он будет называться? — спросил он у Огюста.

— Анна Каренина, государь, — ответил тот, — с Толстым уже есть предварительная договоренность.

— Я бы не отказался от встречи с великим писателем, — встроился в диалог Вильгельм, который никуда не отходил, а просто курил рядом на скамеечке, — это же живой классик, как и Достоевский…

— Достоевский уже не живой, — напомнил Александр, — десять лет, как умер. А встречу с Толстым устроить вполне реально…

— Я бы тоже присоединился, — добавил красок Франц-Иосиф, — будет, о чем рассказать у себя в Шенбрунне.

— Тогда у вас сейчас свободное время, господа, отдыхайте, — ответил им обоим царь, — а наша сторона постарается согласовать этот вопрос… до вечера, например…

— Можно и мне с вами поехать? — неожиданно поинтересовался старший брат Люмьер.

— Конечно, — не стал спорить Александр, — запечатлеете Льва Николаевича для вечности.

— А можно я вместо отдыха посмотрю на эту вашу кинофабрику? — спросил Франц-Иосиф.

— Поехали, — тут же предложил Люмьер, — тут недалеко.

Вильгельм от знакомства с кинопроизводством отказался, а Александр подумал и присоединился. Ехать действительно оказалось недалеко, буквально через десять минут и пару километров экипажи остановились и взору всех желающих открылся типичный крымский поселок, на краю которого высилось здоровенное здание, на вид довольно хлипкое.

— Из чего же вы ее строите, свою кинофабрику? — задал Александр первый же пришедший на ум вопрос.

— Из подручных средств, — ответил Огюст, — это временное здание — для начального этапа сгодится, а когда раскрутимся, заменим на что-то более капитальное.

— Ну хорошо, показывайте, — вздохнул царь, выходя из экипажа, за ним последовал австрийский лидер.

Огюст провел высоких гостей в недостроенный еще павильон, где в разных местах что-то делали немногочисленные строители.

— Вот здесь, — очертил Люмьер правую половину помещения, — у нас будет основная съемочная площадка с декорациями… ну или без них, зависит от сценария. Там (он показал налево) будут проявляться пленки и монтироваться готовые фильмы. А тут (взмах вперед) будут кабинеты руководства, бухгалтерия и костюмерные… ну это где будут готовиться к съемкам артисты.

— А артисты у вас уже есть? — поинтересовался царь.

— Пока до этого не дошло, — отвечал Огюст, — но на первое время думаем задействовать персонал драматических театров… примы, я думаю, к нам пока не пойдут, но актеры второго плана наверняка согласятся.

— Я поговорю со Станиславским, — вспомнил что-то Александр, — есть такой театральный деятель, может, и договоримся о помощи киноискусству… да, а что у вас со сценариями?

— Первым фильмом, как я уже говорил, — отвечал Люмьер, — будет запущена Анна Каренина. Роман большой, дословно его перенести на экран нереально, поэтому будет какая-то выжимка. Сценарий уже пишется… если интересно, кем, то это такой господин Аверченко…

— Что-то слышал про него, — поморщился царь, — кажется, он автор юмористических рассказов. Ну да ладно, выбирать сценаристов это ваше личное дело. А теперь послушайте совет… даже несколько советов.

— Слушаю со всем вниманием, государь, — почтительно наклонил голову Огюст.

— Анна Каренина это хорошо, но только как первая ласточка. А вообще-то народ хочет чего-то более простого и понятного — комедий, любовных драм и боевиков…

— А что такое боевики? — не понял француз.

— Это такой жанр, — терпеливо пояснил царь, — где основной сюжет чуть менее, чем целиком, состоит из драк, перестрелок и детективного начала… что такое, детектив, знаете?

— Это, как у Конан-Дойля? Шерлок Холмс, доктор Ватсон и все такое?

— Вот-вот, — подтвердил Александр, — именно и все такое. Шерлока Холмса, кстати, и можно было бы экранизировать сразу после Карениной — народ это поймет и будет идти в кинотеатры толпами. Кстати, что у вас с кинотеатрами — начали этот процесс?

— Так точно, государь, — вытянулся в струнку Огюст, — в Петербурге, Москве и Нижнем Новгороде уже имеется по одному помещению под кинотеатры. С владельцами договорились — как только появится то, что можно показывать, они перейдут в нашу собственность.

— Ясно… — задумался Александр, — в конце года в Гааге, если не ошибаюсь, назначен какой-то международный конгресс, верно, дорогой Франц? — сократил он имя императора.

— Вы не ошибаетесь, дорогой Александр, — только он называется не конгресс, а конференция… полностью так — Гаагская конференция мира, созывается она, кстати, по инициативе российской стороны. Там намечается рассмотрение трех конвенций и одной декларации…

— И все о мире, конечно… — задал риторический вопрос царь, — Лев Толстой эти вопросы качественно разобрал в своей эпопее — хочешь мира, готовься к войне.

— Вот об этом мы его и спросим, — ответил австриец, — если получится.

— Должно получиться, — весело отшутился Александр, — я царь, в конце концов, или кто? А насчет этой гаагской конференции я не закончил — хорошо бы там и показать наш первый игровой фильм для участников, там же наверняка будет много руководителей из разных стран, правильно, господин Люмьер?

Господин Люмьер нервно дернул щекой, но заверил царя в абсолютной выполнимости такого плана.

Ясная Поляна

Порученцы Александра подсуетились и сумели согласовать визит высоких особ в имение писателя в самые кратчайшие сроки. Поэтому на следующий день утром Вагон №1 с тремя императорами и сопровождающими лицами отбыл со станции Симферополь в путешествие по бескрайним российским равнинам.

— Большая все же у тебя страна в подчинении, дорогой кузен, — заметил Вильгельм где-то после выезда из Крыма, — конца и края нет… как ты со всем этим управляешься?

— Привычка… — тяжело вздохнул Александр, — а что большая, так ведь это не наша прихоть какая-то, а суровая необходимость — у нас не Америка, которая окружена со всех сторон океаном. У нас сплошные враги по всему периметру, особенно восточному и южному — вот и пришлось отодвигать границы как можно дальше, чтоб у этих врагов не было пространства для накопления сил для новых ударов… так постепенно и дошли до Кавказа и Черного моря на юге и Китая и до Тихого океана на востоке.

— Да-да, — добавил красок в диалог Франц-Иосиф, — я читал некоторые книги по этой теме… Ключевского например. Действительно мирных периодов в вашей истории было немного, гораздо меньше, чем военных.

— Вот-вот, — усмехнулся царь, — я и пытаюсь переломить эту тенденцию. Знаете, какое прозвище мне дали в народе?

— Не знаю, — синхронно откликнулись оба императора.

— Миротворцем меня там зовут… а все потому что ни одной войны во время моего правления не случилось. Надеюсь, что и не случится… но к войне все равно надо быть готовым, правильно?

Но ни Вильгельм, ни Франц-Иосиф не успели ничего ответить на эту нравоучительную фразу царя, потому что откуда-то спереди раздался сначала продолжительный гудок паровоза, а потом шум удара, скрежет и резкое торможение. Всех троих бросило вперед по салону, но на их счастье там стоял мягкий диван, поэтому ничего страшного не случилось, не считая расквашенного носа Александра.

— По-моему у нас авария, — меланхолично заметил Вильгельм.

В салон ворвалась вооруженная охрана и дежурный медик, который немедленно начал осмотр повреждений у монархов. Но Александр отстранил его в сторонку и поинтересовался у охраны:

— Ну и что там стряслось?

— На путях оказалось бревно, государь, — ответил старший охранник, — машинист поздно затормозил, поэтому произошел сход с путей. Устраняем эту неисправность.

— Пойдем посмотрим, — царь, не слушая возражений, открыл дверь в конце салона и спустился по лесенке на землю, Вильгельм и Франц-Иосиф последовали за ним, а еще следом выпрыгнули и бравые охранники, заключившие эту троицу в коробочку.

— А это еще зачем? — спросил Александр.

— Вполне вероятно, — очень вежливо ответил старший, — что это была засада террористов, и они могут напасть на пассажиров.

— Голая же степь кругом, — царь обвел взглядом горизонт, — где они тут могут спрятаться?

— Кашу маслом не испортишь, государь, — привел народную мудрость старший охранник, — лучше перебдеть, чем недобдеть.

— Ну-ну, — усмехнулся Александр, — бдите, только сильно не мешайте.

И они отправились к голове поезда… там действительно поперек рельсов лежало толстое сучковатое бревно не меньше полуметра в поперечнике, в которое на полном ходу и врезался локомотив — он сошел с рельсов передними колесами, задние остались стоять, где положено.

— Отдельный вопрос — откуда взялось в этой степи такое бревно, — начал размышлять вслух Вильгельм, — его же надо было привезти сюда, на руках его явно не дотащить было…

— Хороший вопрос, — одобрил его мыслительный процесс царь, — ответа на него лично у меня нет.

— Дальше рельсы разобраны, — это доложил один из машинистов, отправлявшийся на разведку вперед по ходу следования.

— Сильно разобраны? — спросил царь.

— Три пролета, как минимум, — ответил тот, — причем и левые, и правые рельсы отсутствуют.

— Второй вопрос, — включился в беседу Франц-Иосиф, — куда они делись, эти рельсы? Их ведь, как и это бревно, на руках далеко не унесешь…

— Выходит, что сюда подъезжал конный экипаж, — сделал логичный вывод Александр, — а может даже и не один, на нем привезли бревно и увезли рельсы. Третий вопрос заключается в том, кто это сделал и зачем?

Глава 15

На третий вопрос ответ был дан почти что немедленно, потому что где-то в степи справа прогремел выстрел, и один из охранников с криком осел на землю.

— Все за паровоз! — принял на себя командование Александр, и ему как то разом подчинились.

Охранники залегли на насыпи, а высокие гости быстро оказались с другой стороны состава.

— Они могут и с этой стороны прятаться, — высказал умную мысль старший, — поэтому вам, Ваше величество, лучше бы в вагон зайти.

— Логично, — одобрил ход его мыслей царь и сначала предложил забраться внутрь поезда высоким особам, а потом и сам скрылся в проходе. — Стены вагонов у нас бронированы, — заметил он затем, — стекла тоже особого состава, так что сюда они не достанут.

— А кто это они? — поинтересовался Вильгельм, — есть предположения?

Но царь не успел ничего ответить, потому что в вагон, как ураган, ворвался медработник на пару с медсестрой и сходу заявил:

— Я должен вас перевязать, ваше величество — мало ли что!

— Ну и как ты мой нос собрался перевязывать? — Александр подошел к большому зеркалу, разглядел там свое отражение и продолжил, — до свадьбы заживет. Расскажи лучше, что там с раненым охранником?

— Ничего страшного, — немного умерил свой пыл медик, — сквозное ранение предплечья, кость не задета — через месяц снова будет в строю.

— Надо будет выделить ему немного моего фирменного лекарства, — вслух начал размышлять царь.

Этим ответом заинтересовался Франц-Иосиф.

— Что за лекарство, дорогой Александр? И почему оно фирменное?

— Если в подробностях, дорогой Франц-Иосиф, — ответил царь, — то долго рассказывать. А если коротко, то называется оно ливадин, помогает от любых воспалительных процессов…

Медик понял, что тут его услуги не нужны и ретировался, прихватив с собой медсестру, а еще через десяток минут пришел главный охранник и доложил:

— Нападавшие обезврежены и арестованы, они уже во всем сознались.

— И в чем же они сознались? — тут же спросил Александр, — кто они вообще такие, эти бандиты? Я слышал, что в Америке любят грабить поезда в таких же степях, как здесь…

— Про Америку ничего не скажу, — немного растерялся охранник, — но наши грабители живут в соседней деревне. По происхождению они оба, да их двое всего оказалось, татары… а рельсы они спрятали неподалеку, их уже устанавливают на свои места. Скоро тронемся в дальнейший путь.

— Давайте посмотрим что ли на этих грабителей, — предложил царь своим коллегам, — все равно еще битый час тут стоять будем.

Коллеги согласились, и буквально через пару минут пред очи высокого лидера предстали оба двое… одеты они были в стандартную крестьянскую одежду, на ногах только были не лапти а сапоги.

— Кто вы такие? — грозно рыкнул на них царь, — и зачем напали на поезд?

— Я Тимур, он Сулейман, — взял на себя ведение диалога один из них.

— Ого, — развеселился царь, — какие грозные у вас имена, знаменитые правители их носили.

— Мы имен не выбирали, — хмуро отозвался все тот же бандит, — родители так назвали. А напали мы, потому что очень кушать хотелось…

— Где живете? — продолжил допрос Александр.

— Село Шелюги… это возле Молочного лимана.

— А чего такой дурацкий план ограбления придумали? — сменил направление допроса царь, — бревно это зачем? Что, разобранных рельсов недостаточно было?

— Бревно на всякий случай привезли, — невесело усмехнулся бандит, — кашу маслом не испортишь…

— Где-то я это уже слышал, — сдвинул брови Александр, а затем обратился к охраннику, — ладно, сдайте их обоих в полицейский участок на следующей остановке… где уж она у нас запланирована?

— В Мелитополе, ваше величество, — вытянулся во фронт тот, — километров 30 до него осталось.

После того, как починили пути и подняли локомотив на рельсы, тронулись в дальнейший путь. Вильгельм, сидевший тихо во время всей этой катавасии, наконец, высказал свое мнение.

— В Пруссии такого безобразия не бывает, там полиция строго следит за железнодорожными путями.

— А эти татары… — вставил свои пять копеек Франц-Иосиф, — они что, остались от тех самых татар, которые вас завоевали пятьсот лет назад?

— Шестьсот, дорогой Франц-Иосиф, — ответил ему Александр, — даже шестьсот пятьдесят почти… да, это осколки татарской Золотой Орды, с тех самых пор и живут в Крыму.

— У нас в Хорватии и Трансильвании много цыган, — привел аналогию император, — они чем-то похожи на этих ваших татар…

— Цыгане это не то, — поморщился царь, — это кочевой народ с корнями прямиком из Индии. А наши татары оседлые… они триста лет нападали на наши южные границы и уводили русских людей в рабство, пока Потемкин не положил этому делу конец…

— Потемкин… Потемкин… — пробормотал Вильгельм, — это, кажется, какой-то фаворит вашей императрицы…

— Верно, — улыбнулся Александр, — у Екатерины много фаворитов было, Потемкин один из них. А по совместительству неплохой полководец. Еще его именем названы такие Потемкинские деревни… это такая бутафория, которую он якобы приказал построить, когда императрица путешествовала в Крым.

— И еще, насколько я знаю, — добавил Франц-Иосиф, — у вас сейчас строится броненосец, названный его именем — в газете недавно прочитал.

— Верно, — удивленно посмотрел на него царь, — строится такой, в Николаеве… надо будет с ним отдельно разобраться…

А дальнейшее путешествие трех императоров более не омрачилось ни одним мало-мальски интересным приключением. Двух злоумышленников сдали в отделение полиции в Мелитополе под расписку с отдельным указанием от Александра не раскручивать их на полную катушку. И ровно через сутки после того мелитопольского инцидента Вагон №1 плавно причалил к вокзалу станции… нет, вовсе не «Ясная поляна» она называлась, а совсем наоборот «Козлова Засека».

— Оригинально, ничего не скажешь, — ухмыльнулся Вильгельм, когда ему перевели это название, — при чем тут козлы, не скажешь, дорогой кузен?

— Скажу, — вздохнул тот, — козлы здесь, может, и имеют место, но названа станция не в честь них, а по имени местного воеводы Козлова… у вас же тоже есть фамилии, производные от козла, как уж там… Циглер и Цигман.

— Верно, — не смог отвертеться дорогой кузен, — есть и Циглеры, и Цигманы… а засека что такое?

— Ааа… — начал вспоминать царь и вспомнил, — так это такое оборонительное сооружение, много поваленных друг на друга деревьев. Мы триста лет от татар оборонялись, вот и приходилось такие засеки делать.

Между тем местные власти подсуетились и организовали конные экипажи, и через полчаса высокую делегацию встречал в воротах своего имения сам Лев Николаевич, заботливо предупрежденный заранее. Рядом с ним стояла его законная супруга, Софья Андреевна. Крестьян заранее отсекли от этой церемонии, но еще с десяток местных интеллигентов все же прорвались и теперь глазели во все глаза на такое невиданное зрелище. После непродолжительной церемонии знакомства Лев с Софьей проводили гостей в гостиную на первом этаже. Говорили все опять же на немецком — знаменитый писатель был полиглотом и свободно общался на 5 языках.

— Скромное у вас имение, — так начал разговор Франц-Иосиф, — для писателя с мировым именем… а если отбросить ложную скромность, так для самого великого писателя на данный момент.

— Ну что вы, что вы, — смущенно начал отбиваться Толстой, проявив заодно неплохое знание литературы, — до Чарльза Диккенса мне далеко… опять же взять Жюля Верна или Дюма-старшего, их издают гораздо большими тиражами, чем меня. А что до имения, так есть такая русская поговорка — мал золотник, да дорог…

Императоры некоторое время пытались понять смысл поговорки, но по глазам было видно, что так и не поняли, поэтому Вильгельм повернул беседу уже по новому направлению.

— Вы в курсе, что вашу Анну Каренину хотят снять кинематографическим способом?

— Конечно, ваше величество, — кивнул Толстой, — ко мне приезжал этот… Огюст Люмьер, и я подписал разрешение на экранизацию Карениной. Жаль, что Войну и мир не взяли для этого.

— Ну вы же сами понимаете, Лев Николаевич, — тут же отозвался Александр, — Война и мир это огромное произведение с большими батальными сценами — пока ее перенос в кино сильно затруднен. Может быть через пять-десять лет это и случится, но сейчас нереально… так же, как и ваши Севастопольские рассказы.

— Да я все понимаю, — вздохнул писатель и предложил гостям чаю.

Софья ушла хлопотать с угощением, а царь тихо осведомился у Льва Николаевича насчет отношений с супругой.

— Я же предлагал вам переехать в Болдино… — напомнил он предыдущий разговор.

— Нет необходимости, — кратко отвечал тот, — у нас все наладилось.

— Ну и отлично, — потер руки царь, — расскажите тогда, над чем вы сейчас работаете… такой, кажется, вопрос обычно задают всем творческим личностям?

— Охотно, охотно, — не стал упираться Толстой, разлив предварительно чай по фарфоровым чашкам, — пишу большой роман о современной России, черновое название у него «Воскресение».

— Воскресение в смысле день недели или это термин из Библии? — поинтересовался Франц-Иосиф.

— Игра слов, — ответил писатель, — каждый может понимать так, как захочет… это будет история падшей женщины, которая возрождается к новой жизни, если коротко…

— Вы же коротко писать не умеете, — усмехнулся Александр, — так что наверно объем будет не меньше, чем у Анны Карениной?

— Пока не знаю точно, но скорее всего вы правы, государь, — ответно усмехнулся Толстой. — Однако что это все про меня и про меня разговор, можно я вам тоже пару вопросов задам?

— Конечно, — Александр допил чай, отставил чашку в сторону и приготовился слушать.

— Вы ведь не просто так встретились втроем, — начал подводку к своему вопросу писатель, — о чем-то, наверно, договорились при этом, так?

— Ну знаете, Лев Николаевич, — окончательно развеселился царь, — вообще-то у нас была сугубо конфиденциальная встреча, и результаты ее оглашению не подежат.

— Это я понимаю, — кивнул Толстой, — что она конфиденциальная, поэтому никаких деталей не прошу рассказывать. Просто общий смысл… будет в ближайшем времени война или нет?

— Будет мир, Лев Николаевич, — твердо пообещал царь, — знаете же, наверно, как меня в народе зовут?

— Знаю, — ответил тот, — Миротворцем зовут.

— Вот-вот — поэтому я сделаю все, чтобы никаких войн, по крайней мере на территории России, не случилось…

— А за пределами России? — не унимался Толстой.

— Там уже моя власть заканчивается, дорогой Лев Николаевич, — с некоторой задержкой ответил Александр, — но кое-какие действия по предотвращению войн и там можно предпринять.

— А испанцев с американцами намечается какая-то заварушка, — напомнил Толстой.

— Правильно, — подтвердил царь, — и еще у англичан с бурами. Мы работаем в этом направлении…

Глава 16

А тут подтянулся один из братьев Люмьеров со своим киноаппаратом, и он немедленно начал распоряжаться, устанавливая снимаемых лиц в правильные позиции. Сначала в гостиной, а затем и в саду, в беседке, увитой плющом. Через полчаса он, наконец, успокоился, тогда Александр высказал ему такую мысль.

— Хорошо бы, если б запись шла со звуком — голос Льва Толстого неплохо было бы сохранить для истории.

— Меня уже как-то раз записывали на граммофонную пластинку, — вспомнил писатель, — но потом они куда-то пропали, эти записыватели.

— Вот-вот, технология записи звука уже имеется, — наставительно заметил царь, — осталось только привязать ее к записи изображения, получится полноценный художественный фильм.

— Надо подумать над этой темой, — подал голос Люмьер, — я передам эту мысль Луи, может, мы что-то и придумаем в ближайшее время.

— Как там Дума работает? — задал последний вопрос перед расставанием Толстой.

— Работает как-то… — задумался Александр, — от вас до нее, кстати, ехать всего сотню километров — заехали бы, речь какую-нибудь сказали… я почему-то уверен, что к вам прислушаются.

— Спасибо, государь, — призадумался Толстой, — я подумаю…

Поволжская республика

Слегка отдохнув от путешествий и встреч в верхах, император решил разобраться с крестьянским вопросом и вызвал к себе Николая, назначенного старшим по этим делам.

— Рассказывай, Ники, как у тебя дела с сельским хозяйством, — предложил он ему, одновременно разливая по бокалам янтарную жидкость.

— Да как будто неплохо, папа, — отвечал Ники, пригубив коньяк, — программа переселения в Сибирь и на Дальний Восток запущена, первые десять тысяч поселенцев отправились в путь, в основном пока в Омск и Красноярск. Два банка подключены к выдаче льготных кредитов, лимит у них установлен по 5 миллионов рублей… это на первых порах. Диверсификация посевного материала также стартовала — выпускаем печатные материалы о необходимости разнообразить посевы, не только пшеницу и рожь сеять, но еще и лен, подсолнечник и рапс.

— Добавьте туда же сою, — вспомнил царь свой пекинский визит, — очень полезная и прибыльная культура.

— Хорошо, добавим, — вздохнул Николай, допив коньяк до конца, — что еще… относительно реформации общины… тут пока дела идут не шатко и не валко… а если честно, то совсем никак не идут — не хотят крестьяне реформироваться.

— Ясно… — ответно вздохнул Александр, наливая по второй рюмке, — а что там насчет образцовых хозяйств? Я, кажется, давал тебе такое поручение на одном из совещаний.

— Все верно, папа, было поручение… дело это тоже непростое, на данный момент получилось организовать всего два таких хозяйства, я решил назвать их коллективными или сокращенно колхозами.

— И где же они образовались, эти два образцовых колхоза?

— Одно на Кубани, станица Семикаракорская, если это тебе что-то говорит…

— Да, слышал такое название, — прокомментировал царь, — а второе где?

— Рядом с Саратовом, на другом берегу Волги — в Екатеринштадте…

— Это что, у немцев? — сдвинул брови Александр.

— Да, у немцев… но это же наши немцы, российские.

— Напомни мне историю, сынок, — уселся поудобнее царь, — как они вообще у нас в Поволжье появились, эти немцы.

— Охотно, папа, — Николай раскрыл папочку, которую принес с собой, — я как знал, что ты этим заинтересуешься, поэтому попросил подобрать материалы по теме… слушай.

И далее он коротенько пересказал историю появления немецкого землячества в России.

— В 1762 году Екатерина II издала манифест о позволении иностранцам селиться в России, а также о льготах и правах поселенцев. В основном это были люди из немецких княжеств — тогда же Германия еще не объединилась. Из Баварии, Гессена, Бадена, Пфальца… из Пруссии очень мало. Также небольшой ручеек притек и из Австрии со Швейцарией. Всех этих людей сначала везли в Ораниенбаум, там несколько месяцев обучали языку и вводили в курс российских дел, а затем уже транспортировали к месту их постоянного жительства — на целинные земли Саратова и Царицына в основном… а еще в Новороссию, это Херсон, Николаев, Одесса.

— И сколько их всего въехало?

— Точных подсчетов нет, но примерно можно сказать, что больше ста тысяч… занялись они в основном земледелием, но со временем к этому добавились и ремесла, в частности ткачество и кожевенное дело. Появилось даже отдельное наименование у ткани, которую они выделывали в окрестностях Царицына, сарпинка…

— Слышал, — ответил царь, — это что-то очень дешевое и непрочное.

— Ну какое уж есть, — развел руками Николай, — народ покупает. Таким образом, сейчас в России насчитывается более полутора миллиона людей, считающих себя немцами.

— А что у них с вероисповеданием?

— Почти все переселенцы были либо католиками, либо протестантами — им разрешено исповедовать свои религии, строить кирхи и служить мессы, однако строго запрещено обращать в свою веру православных… на мусульман и буддистов этот запрет не распространяется, их можно делать протестантами…

— И что, много мусульман перешли в новую веру?

— У меня таких сведений нет, но рискну предположить, что немного.

— Понятно… где именно расположено это образцовое хозяйство, покажи.

И они оба подошли к большой карте Российской империи, висевшей тут на одной стене.

— Примерно здесь, папа, — Николай ткнул карандашом в точку, расположенную чуть восточнее Саратова.

— А назвали вы его как, этот колхоз? — спросил царь, рассмотрев карту вблизи.

— Колхоз имени Екатерины II, — улыбнулся Николай, — а тот, который на юге — просто «Победа».

— Победа это хорошо, а вот насчет Екатерины надо бы подумать… длинно слишком, да и не уверен, что имя императрицы хорошо будет смотреться на фоне сельскохозяйственных реалий, — царь вернулся на свое место, налил еще по одной рюмке и закончил свою мысль так, — переименуйте во что-то более понятное.

— Я тебя понял, папа, — не стал спорить сын, — пусть будет «Восход»… ну или «Вперед»… или совсем уж просто «Волга».

— Вот это другое дело, — одобрительно посмотрел на него Александр, — и еще вот что… надо бы съездить и посмотреть на месте, как у них там дела идут… да, и кино про них можно снять, художественное… что-то про любовь немца и русской крестьянки.

— Лучше наоборот, папа, — поправил его сын, — немки и русского мужика… что-то на тему Ромео и Джульетты — семьи резко против, а они все равно соединяются, это должно понравиться массам.

— Молодец, мыслишь в правильном направлении… когда там у них посевная заканчивается?

— Так уже почти закончилась, — растерянно ответил Николай, — южный же регион, скоро озимые начнут убирать.

— Вот тогда и поеду, посмотрю, как озимые убирают. А сейчас вместе можем прокатиться на завод Мамонтова, если есть желание…

— Это где летательные аппараты собираются делать?

— Самый он… мне Савва лично обещал продемонстрировать какие-то первые успехи в этом месяце.

— Конечно, поедем — интересно же…

Ходынка

В конце 19 века Ходынка представляла из себя огромное пустое пространство на севере Москвы. Из построек на нем имели место ипподром и так называемые Николаевские казармы, двадцать трехэтажных домов, где базировались части Московского гарнизона. В народе прижилось, впрочем, название Ходынские казармы. Остальное огромное поле с протекающей примерно посередине рекой Ходынкой использовалось для воинских учений, а также для всенародных праздников вроде окончания войн или коронаций царей.

Вот здесь, на противоположном краю от казарм и ипподрома, и построил свой авиационный завод Савва Мамонтов. Прилегающую же к нему территорию расчистили и огородили, назвав «Первым московским авиаполем». Александр приехал сюда строго инкогнито, поэтому его не встречал никто, кроме хозяина и французского механика Блерио.

— Приехал проведать, как у вас тут идут дела, — сходу же перешел на деловые рельсы царь, — покажите-расскажите, господа…

Его провели в главный сборочный цех, где в ряд выстроились сразу три варианта будущих летательных средств, соответственно низкоплан, высокоплан и биплан с двумя плоскостями крыльев. Все, естественно, деревянные, за исключением некоторых металлических деталей.

— Первый вариант у нас называется СМ-1, — показал Савва на низкоплан, — а это СМ-2 и ЛБ-1.

— По первым буквам имен, я так понимаю, называли, — понимающе кивнул Александр, — это хорошо. А моторы к ним в какой стадии готовности?

— Моторный цех у нас здесь, — показал рукой в дальнюю сторону цеха Мамонтов, — давайте вместе посмотрим.

Делегация миновала ряд самолетов в разной степени готовности и через большие вороты вышла в другой цех — тут можно было увидеть целых четыре варианта двигателей внутреннего сгорания, возле которых суетились два десятка мастеров.

— Вот, изволите видеть, — начал экскурсию Мамонтов, — паровые двигатели мы отсекли в зародыше, они не смогут дать нужную тягу. Здесь представлены такие варианты — 4-цилиндровые двигатели воздушного и водяного охлаждения и то же самое, но с 6 цилиндрами.

— Вы знаете формулу, по которой считается необходимая мощность двигателя для подъема самолета в воздух? — задал неожиданный вопрос Александр.

— Если честно, то нет, — воззрился на него Мамонтов с большим любопытством.

— Я вам потом ее передам, там сложно, если словами… — отвечал царь, — а что касается оптимального варианта двигателя, то давайте пройдем в ваш кабинет, я там покажу кое-что.

В кабинете царь выложил на стол две фотографии, где в разрезе были нарисованы два двигателя, один воздушного охлаждения, другой водяного.

— Вот так примерно надо их и сделать — уверяю вас, что получится, как надо…

— Откуда у вас такие рисунки, государь? — ошеломленно спросил Мамонтов, а Блерио ничего не сказал, он был занят изучением рисунков.

— Это конфиденциальная информация, господин Мамонтов, — ответил ему царь, — и еще одно замечание — когда эти аппараты поднимутся в воздух, а я надеюсь, это случится до конца года, то вы столкнетесь с одной проблемой, самопроизвольными колебаниями крыльев. Это явление называется флаттер… как его избежать, мы поговорим чуть позже. А из трех вариантов компоновки самолетов я бы порекомендовал к производству последний, который с двумя плоскостями — это более надежно и просто, и через сто лет на таких бипланах летать будут.

Глава 17

Броненосец «Потемкин»

А спустя неделю после визита к Мамонтову император вспомнил о своих словах про броненосец, носящий имя фаворита Екатерины, и вызвал к себе на ковер командующего Черноморским флотом вице-адмирала Копытова и начальника Николаевского адмиралтейства графа Киреева. Для консультаций, так было официально написано в бумагах, которые поступили в их канцелярии.

— Итак, господа, — начал беседу царь, — я собрал вас с тем, чтобы разобраться в проблемах развития военно-морских сил России в черноморском регионе. Начните вы, Николай Васильевич, — и он строго посмотрел на адмирала, мужчину в солидных годах и с окладистой бородой, из-за которой не было даже видно его рта.

— Кхм… — откашлялся тот, открывая свои записки, — как хорошо известно, по Парижскому мирному договору 1856 года России запрещалось иметь на Черном море военный флот… разрешались только суда гражданского назначения. В связи с этим мы вывели оттуда все оставшиеся корабли и перебазировали их на Балтику, а также деятельность Николаевских верфей была сокращена до минимума… но об этом лучше, наверно, расскажет, Сергей Геннадьевич (он посмотрел в сторону Киреева, тот молча кивнул). Однако в 1871 году мы явочным порядком денонсировали Парижский договор в той части, которая касалась нашего военного флота — с этого момента развитие черноморских ВМФ вышло на новый этап…

— А как отнеслись к этой хм… денонсации англичане, французы и турки? — спросил Александр.

— Прислали ноты протеста, больше никак, — развел руками Копытов, — таким образом, за истекшие с того момента 25 лет Черноморский флот получил в свой состав четыре барбетных броненосца серии «Екатерина II», а также эскадренный броненосец «Ростислав»… это довольно точная копия балтийского «Сисоя Великого», линкор додредноутного типа «Три святителя» и пять крейсеров. В настоящий момент на верфях адмиралтейства идет строительство нового броненосца, названного «Князь Потемкин-Таврический»… но про него, я думаю, лучше всего расскажет господин Киреев.

— Слушаю вас, Сергей Геннадьевич, — царь развернулся к начальнику верфи, относительно моложавому человеку в гражданской одежде и без малейшей растительности на лице, — вы ведь, если не ошибаюсь, ведете свой род от крымских татар?

— Совершенно верно, государь, — нисколько не растерялся тот, — Кирей, он же Гирей, это такое распространенное имя у татар, но мои предки служат России еще со времен Ивана Грозного, Давыд Киреев был его опричником, а Андрей Киреев погиб в битве при Молодях…

— Богатая биография, ничего не скажешь, — задумчиво произнес царь, — однако мы отвлеклись от темы — что там с Потемкиным?

— Это будет обновленный тип корабля, — начал свой доклад Киреев, — за основу взят «Пересвет», а отдельные технические детали бронирования и вооружения взяты от английского проекта «Мажестик». Здесь впервые будет реализовано централизованное управление артиллерийским огнем из центральной рубки, а также применены котлы на жидком топливе…

— Это на нефти что ли? — заинтересовался царь.

— На мазуте, это производная фракция от перегонки нефти, — пояснил Киреев, — уголь это все же прошлый век, мазут дает более высокую эффективность при сжигании. Что касается вооружения… главный калибр это 4 орудия 305-мм, скорострельность один выстрел в полторы минуты, а также 16 орудий по 152 мм и 15 орудий по 75 мм. И еще пять минно-торпедных аппарата на носу и на корме.

— Водоизмещение какое у вашего Потемкина? — проявил интерес Александр.

— Тринадцать тысяч тонн, — ответил Киреев и без дополнительных указаний дополнил данные, — осадка 8,5 метров, бронепояс в средней части, а также бронирование башен главного калибра и рубки 230 мм, палубы 50 мм.

— Серьезная техника, — задумался царь, — и когда запланирован ввод Потемкина в эксплуатацию?

— Через два с половиной года, — ответил Киреев, — в самом начале нового века.

— Хорошо, — после минутной паузы отвечал император, — я вас услышал… а что у нас с режимом черноморских проливов, не напомните?

— Сейчас действует Лондонская конвенция 1841 года, государь, — взял слово адмирал, — по ней Босфор и Дарданеллы закрыты для любых военных судов в мирное время.

— А в военное? — уточнил царь.

— В военное время могут быть исключения, формируемые турецким султаном…война тут подразумевается только такая, в которой задействована Османская империя.

— То есть все эти наши броненосцы могут действовать исключительно в Черном море, так?

— Все верно, государь… — с видимым напряжением сказал адмирал Копылов. — Их и строят в расчете на возможный конфликт с османами.

— А стоимость броненосца у нас сейчас где-то в районе десяти миллионов, так? — посмотрел царь на Киреева.

— Если совсем точно, — также с небольшим напряжением отвечал тот, — то предварительная смета строительства Потемкина составляет десять миллионов шестьсот тысяч рублей.

— И она, конечно, будет превышена — это обычная практика, так?

— Скорее всего, вы правы, государь…

— Слушайте тогда мое распоряжение, господа, — строго посмотрел на собеседников Александр, — строительство броненосца Потемкин заморозить, начиная с сегодняшнего дня. Освободившиеся средства направить на оборудование новых военно-морских баз в Мурманске и на Аландских островах.

Куба

15 февраля 1898 года броненосный крейсер ВМФ США под названием «Мэн» взорвался на рейде Гаваны и очень быстро затонул, унеся на дно жизни 266 американских моряков, это почти две трети экипажа. Расследование, проведенное совместно испанской и американской стороной, дало очень расплывчатые выводы, позволяющие трактовать инцидент как в сторону диверсии, так и в сторону внутренних причин, а именно самовозгорания хранилища битумного угля с последующей детонацией пороховых погребов на носу корабля.

Однако, эти двоякие выводы не помешали американскому президенту выступить с посланием к Конгрессу о необходимости предъявить ультиматум испанской стороне. Испания отказалась его принять, поэтому 22 апреля Штаты официально ввели морскую блокаду Кубы, а на следующий день Испания объявила войну США.

В это время российская эскадра под флагом ЧВК «Беркут» уже на всех парах мчалась к берегам острова свободы… ну то есть на тот момент острова Кубы, свободой он станет немного позже. В ее состав вошли броненосцы «Сисой Великий» и «Ослябя», а также крейсеры «Аврора», «Громобой» и «Варяг». Такой состав лично утвердил самодержец российский, сказав при этом непонятную фразу «пусть лучше делом займутся».

Командовал эскадрой великий князь Алексей Александрович, брат царя и генерал-адмирал по званию, а его первым заместителем был назначен Великий князь Георгий. Официально корабли были зафрахтованы испанским правительством, но кулуарно стороны договорились, что командовать всем будут российские моряки, от испанской же стороны допускалось по два представителя на каждое судно. Флагманским кораблем генерал-адмирал определил крейсер Аврора, потому что так ему указал венценосный брат.

— Обозначьте силы противника, — попросил Алексей у Георгия где-то после прохода Кильского канала.

— Обозначаю, — Георгий открыл свою записную книжку и продолжил, — командует американской эскадрой адмирал Сэмпсон… известно о нем не очень много, но в реальных боевых действиях он отметился только один раз, во время Гражданской войны, да и то не на море. Обычный кадровый служака, доросший в конце концов до главного по военно-морским делам…

— Это не очень интересно, — поморщился Алексей, — давай лучше про технику.

— Хорошо… в составе американской эскадры на текущий момент значатся четыре броненосца, Массачусетс, Орегон, Айова и Индиана, и четыре бронепалубных крейсера, Нью-Йорк, Нью-Орлеан, Бруклин и Ньюарк…

— Черт ногу сломит в этих американских названиях, — сердито высказался Алексей, — что ни название, то с приставкой нью…

— Ну так ведь Америка же страна эмигрантов, — пояснил Георгий, — новых названий придумать не смогли, добавили такую приставку к старым именам… так вот, кроме этой ударной силы у них еще имеется броненосец 2 класса Техас, вспомогательный крейсер Глостер и несколько эскадренных миноносцев, тут я уже точно не скажу их названия.

— Какие орудия главного калибра на броненосцах? — продолжил допрос адмирал.

— Это можно, — перелистнул блокнот Георгий, — на броненосцах 1 класса по 4 штуки 305-мм орудий, во 2 классе два таких. На крейсерах максимум 203-мм орудия, по четыре на каждом.

— Теперь про испанцев… — попросил Алексей.

— У них броненосцы в составе отсутствуют, но есть четыре броненосных крейсера, Мария-Тереза, Альмиранде Оквендо и Бискайя, построены в Испании, плюс Кристобаль Колон…

— Христофор Колумб что ли? — поинтересовался адмирал.

— Ну да… по-испански он так произносится… этот итальянской постройки. Максимальный оружейный калибр у них 280 мм, по две штуки на судно… у Колумба даже еще меньше 152 мм. Кроме этого, в составе испанской армады (если так можно выразиться) числятся два эсминца и крейсер Мерседес, этот совсем без брони.

— Не густо… — задумался адмирал, — даже с учетом нашего подкрепления. А что по немцам?

— По последним сведениям из Киля должны были выйти два броненосца, Кайзер Фридрих и Кайзер Вильгельм… расчетное время прибытия в Гавану — 25 апреля, через сутки после нас.

— Что там с этими Кайзерами — серьезные машины?

— Да, вполне… 300 мм правда они не имеют, но и 240 мм по четыре штуки на корабль — сила достаточно приличная. Броневой пояс тоже выше всяких похвал, до 300 мм крупповской брони в миделе и 200 на носу и на корме.

— Хорошо… — Алексей задумчиво побарабанил пальцами по столу и продолжил, — а что у нас с боевыми пловцами?

— Все по плану, дядя, — перешел на простой язык Георгий, — две команды по десять бойцов готовы выполнить любое распоряжение командования… тем более, что Куба это тропики и вода там теплая почти круглый год — уверен, что они сделают все, как задумано…

Глава 18

— Итого выходит четыре наших броненосца против четырех американских, — задумчиво огласил подсчет сил адмирал, — и семь крейсеров у нас против четырех у соперников… расклад неплохой, хотя в реальных боевых действиях всякое может быть. А мы когда прибудем в Гавану?

— 24 апреля, послезавтра, дядя, — еще раз напомнил свои слова Георгий, — если, конечно, не случится ничего неожиданного… типа смерча или урагана.

— Ну будем надеяться на лучшее, — вздохнул Алексей, — и рассчитывать на худшее. А покажи-ка мне эту команду пловцов, хочу посмотреть, — предложил он племяннику.

— Легко, дядя, — тут же кивнул он, — они в носовом кубрике сидят, все двадцать бойцов. Командиром у них есаул Голубь.

— А почему есаул? — не понял адмирал, — при чем тут казаки?

— Так состав группы набирался из кубанских и донских казаков, решили сохранить эту структуру управления…

Тем временем два командира спустились на два уровня и подошли к носовому помещению с названием «Кубрик №3».

— Подъем, смирно! — немедленно скомандовал старший, увидев входящих командиров, а затем обратился к генерал-адмиралу, — команда боевых пловцов отдыхает после занятий.

— Садитесь уже, — махнул рукой Алексей, — незачем тянуться.

Пловцы уселись на свои койки, а адмирал продолжил:

— Расскажите, что вы умеете делать… можно коротко… и не надо так вытягиваться, — повторил он, — можно расслабиться.

— Есть расслабиться, — есаул едва заметно улыбнулся и начал докладывать, — в задачи нашего подразделения входит охрана российских кораблей и береговых сооружений от диверсионных действий противника. А также диверсионные действия по отношению боевым кораблям и береговым сооружениям вероятных противников.

— Сколько времени вы уже тренируетесь?

— Около года, господин генерал-адмирал (можно Алексей Александрович, разрешил тот ему), а если точно, то одиннадцать месяцев.

— Откуда народ набрали?

— Из казаков, ваше… то есть Алексей Александрович, на Дону и на Кубани которые живут — там многие с детства плавают по рекам, как рыбы.

— Тэээк… — адмирал встал и прошелся по кубрику, — а это что такое? — указал он на штабель с баллонами.

— Это устройство для дыхания под водой, — пояснил есаул, — разработан под руководством его императорского величества, называется Водоход.

— И сколько времени вы можете находиться под водой в этом устройстве?

— Максимальный срок был шесть с половиной часов.

— А это что? — перешел адмирал к следующему стеллажу.

— Это буксировочное средство для передвижения под водой… работает на сжиженном газе, может буксировать за собой двух пловцов на расстояние до трех километров со скоростью 3 узла.

— Это шесть километров в час, — задумался Алексей, — неплохо-неплохо… значит так, бойцы, вам будет особое задание с применением всех этих подручных средств. Детали я расскажу перед началом, это будет уже после прибытия в Гавану. А пока тренируйтесь… есаул, пойдем поговорим отдельно.

Они вышли в коридор, где горели подслеповатые лампочки в решетчатом обрамлении, а потом проследовали в каюту генерал-адмирала.

— Угощайтесь, есаул, — Алексей налил три рюмки красного вина, а когда все выпили, продолжил, — ребята у вас в команде надежные?

— Ручаюсь за каждого лично, — вытер усы есаул.

— Я тут почитал книжки по этой теме, — вступил в разговор Георгий, — о пловцах на боевой службе и все таком… могу рассказать немного, если это интересно.

— Ну расскажи, — с интересом в глазах повернулся к нему дядя, — послушаем, благо время есть.

— Первые упоминания о боевых пловцах были у Геродота… ну да, того самого древнегреческого историка. Он писал о неком Скиллсе, который ночью подплыл к кораблям персидского царя Ксеркса и перерезал якорные канаты, а буря, которая случилась утром, разметала все эти корабли по скалам.

— Ну да, — вставил ремарку Алексей, — тогда же якоря не на железных цепях крепились, цепи он вряд ли перерезал бы…

— Так вот, — продолжил тему Георгий, — свои подводные подразделения были и у других греческих правителей, а еще у Александра Македонского и в Древнем Риме — там вообще придумали им отдельное название, уринаторс, то есть ныряльщики.

— Ты бы лучше к современности ближе подошел, — поправил племянника Алексей, — Древний Рим это уж слишком неактуально.

— Во время одного из крестовых походов, там, где Ричард Львиное Сердце участвовал, кажется, был морской бой, где главную роль сыграли пловцы — они скрытно подобрались к сарцинскому кораблю и захватили его. А если совсем уже к современности переходить, то что-то подобное нашему подразделению, возглавляемому бравым есаулом Голубем (тот молча поклонился в ответ), имеется в составе вооруженных сил Италии, Японии и Соединенных Штатов. Да, американцы тоже тренируют боевых пловцов, так что у вас, есаул, будет возможность с ними встретиться… если повезет, конечно.

— Мы никаких соперников не боимся, — выпятил грудь Голубь, — если они перейдут нам дорогу, пусть пеняют на себя.

— Хорошо, — Алексей налил еще по одной рюмке вина и закончил свою мысль, — скорее всего, дорогой есаул, вашему подразделению будет поставлена задача установки магнитных мин на американский броненосец… или два броненосца. При условии, если переговоры между нами зайдут в тупик… справитесь?

— Служу царю и отечеству! — встал тот во фрунт, — мы не подведем, Алексей Александрович.

Переговоры

Российские корабли подошли к порту Гаваны точно в срок, 24 апреля 1898 года, и встали на рейде — глубина фарватера не позволяла пристать к причальной стенке. Для переговоров испанская сторона немедленно снарядила катер с генерал-губернатором (он же генерал-капитан) Кубы Рамоном Бланко — так по традиции назывались управляющие этой испанской провинцией. Был этот Рамон пожилым и умудренным жизнью мужчиной с седыми висками и суровым взглядом. Согласно справке, представленной министерством иностранных дел, этот Рамон занял правильную сторону во время династической войны карлистов, поэтому резко поднялся по служебной линии, совмещая ныне должности руководителей Кубы и Филиппин. Алексей Александрович лично встретил его у борта Авроры и проводил в капитанскую каюту. После традиционного обмена любезностями начался разговор по делу. Говорили через переводчика, с испанским языком у российской стороны было неважно.

— Расскажите о текущей ситуации, маркиз, — взял быка за рога адмирал, — что с повстанцами, на какой стадии отношения с американцами?

— Повстанцы, как вы их называете, — начал отвечать маркиз, — а по-нашему просто бандиты, на данный момент контролируют две восточные провинции острова, Камагуэй и Ориенте, вся остальная территория находится под контролем правительственных войск.

Испанец посмотрел на собеседников, пожевал губами и закончил свой краткий доклад.

— Что же касается отношений с американцами, тут все гораздо хуже… позавчера, например, их эскадра обстреляла береговые укрепления Гаваны. Но продолжения пока не последовало — они отошли к западу, куда-то в район Гуантанамо.

— Где находятся ваши боевые корабли? — задал наводящий вопрос наш адмирал.

— В данную минуту примерно в тысяче морских миль от Кубы — завтра ожидаем прибытие.

— Так… — вслух подумал Алексей, — значит, завтра мы должны соединиться все вместе, немцы тоже в этот срок обязались подойти. И ударный кулак у нас будет неплохой… а расскажите, маркиз, отчего в принципе началась вся эта повстанческая возня на Кубе?

Маркиз раскурил толстую гаванскую сигару, Алексей с Георгием последовали его примеру, тогда рассказ начался.

— Все началось с отмены рабства на Кубе, это случилось 12 лет назад…

— Что-то вы запоздали с этим мероприятием, — включился в игру Георгий, — Россия и Америка отменили рабство лет на 20 раньше…

— Так уж сложилось, — не стал углубляться в эту скользкую тему маркиз, — так вот, освобожденные негры вышли на рынок труда и начали постепенно отбирать рабочие места у местного населения. Сахарные и табачные заводы начали разоряться, раньше ведь рабам платить не надо было, а теперь расходы существенно повысились. Население понемногу начало нищать…

— Оригинально у вас отмена рабства прошла, — высказался Алексей, — у нас в России она наоборот способствовала росту производства.

— Местные особенности, — опять ушел от прямого ответа Рамон, — но это еще полбеды, а главная беда настала, когда на наш остров хлынули свободные американские капиталы, они просто на корню скупали и сахарную, и табачную, и горнорудную промышленность. От нас последовали ответные меры, повышение пошлин на ввозимую из Америки продукцию. Но и это тоже не вся беда…

— Многоступенчатая какая-то у вас беда получается… — заметил Георгий, но маркиз опять не отреагировал на его высказывание, а просто довел свою мысль до конца.

— Америка в ответ резко взвинтила пошлины на ввозимый с Кубы сахар, его продажи и производство упали чуть ли не вдвое, потому что половина этого экспорта шла в Штаты. И тут уже наступил настоящий кризис… повстанцы у нас и раньше были, почти десять лет воевали с ними в 70-х годах, однако тогда удалось договориться. А теперь у них появились реальные лидеры, к которым прислушиваются, например Хосе Марти и Максимо Гомес… и теперь у них армия где-то в 30–40 тысяч бойцов.

— Про Марти я слышал, это поэт, кажется, — перебил его адмирал, — а Гомес кто такой?

— Офицер испанской армии, — пояснил Рамон, — участвовал в подавлении восстания на Гаити, но потом резко переметнулся на другую сторону. Он кто-то вроде главнокомандующего повстанцами, обучил их, между прочим, тактике боя на мачете… на ножах то есть.

— Понятно… — пробормотал Георгий, — это примерно, как Марат при Робеспьере, один за идеологию отвечает, другой за армию.

— Постойте, — заметил Алексей, — так получается, что главный виновник нынешнего противостояния это все же испанские власти — зачем было начинать тарифную войну?

— Возможно, вы и правы, — снова вильнул в сторону Рамон, — но старого уже не исправить, надо как-то жить и работать исходя из существующих раскладов.

— Понятно-понятно… — Алексей побарабанил пальцами по столу, — так куда, говорите, ушла американская эскадра?

— К бухте Гуантанамо, — пояснил испанец, — а вообще, насколько мы можем судить по своим источникам, они в первую очередь должны обеспечивать безопасность своих южных берегов, Флориды и Техаса, и только во вторую очередь что-то делать с Кубой… также не исключается возможность высадки десанта в провинциях, контролируемых повстанцами. В Америке живет довольно много кубинцев, многие из которых наверняка захотят половить рыбку в мутной воде — вот из них американцы и сделают десантные части…

Глава 19

— Хорошо… — задумался Алексей, — а можете указать на карте расположение противостоящих сторон?

На столе тут же образовалась большая карта Карибского моря, Рамон подошел к ней, немного помешкал и очертил представленным ему карандашом овал на востоке острова.

— Здесь расположены силы повстанцев, до сорока тысяч штыков… — а потом он сделал еще два кружочка западнее, — а это правительственные войска, в них в общей сложности 150 тысяч, однако боеспособных примерно половина — ранения, болезни, резерв. Да и дезертирство тоже имеет место.

— Куда же они дезертируют-то с острова? — поинтересовался Георгий, — кругом же вода.

— Площадь Кубы 110 тысяч квадратных километров, — пояснил испанец, — в джунглях есть такие места, куда никто соваться без особой нужды не станет… так что есть места, куда дезертировать. Да и до соседних островов в принципе доплыть можно — до Канкуна в Мексике 200 километров, до Ки-Уэста во Флориде 150, а до Гаити и вовсе 80, под парусом можно во все эти места добраться за полдня.

— Понятно, — почесал затылок Алексей, — а вот, например, переговоры с этим Хосе Марти вы какие-то, вели?

— Конечно, но они ни к чему не привели — главное требование у них, чтобы мы убрались с острова и сделали Кубу независимой. Сами понимаете, это условие для Испании невыполнимо.

— А что у вас с сахаром? — этот вопрос задал уже Георгий, — сколько производят, куда экспортируют?

— В прежние годы у нас работала больше сотни сахарных заводов по всей стране, — с тяжелым вздохом начал свои экономические выкладки Рамон, — вырабатывали семьсот тысяч тонн сахара в год, примерно половина шла в США, остальное в Европу и Мексику. Сейчас все эти цифры можно смело поделить на два… а экспорт в Штаты так и совсем обнулился.

— А с табаком у вас как дела? — внес свои пять копеек в беседу Георгий.

— С этим получше, но тоже есть некоторые проблемы, — вздохнул губернатор, — на сигары и папиросы Америка санкций не вводила, поэтому спад производства тут минимальный, однако беда пришла с другой стороны — почти половину табачных заводов скупила компания Америкен Табакко. Соответственно прибыли от них в экономику Кубы сейчас не инвестируются, а вывозятся за границу… это лучше, конечно, чем в ситуации с сахаром, но ненамного.

— Давайте мы вот что сделаем, — принял решение адмирал, — давайте мы с Великим Князем сейчас выгрузимся на берег и отобьем телеграмму в Петербург — у вас же есть связь с Европой?

— С Мадридом, конечно, есть, — кивнул Рамон, — а там они наверно сумеют передать информацию в вашу Россию.

— Отлично, тогда выгружаемся и едем к ближайшему телеграфу…

— Он у нас один, Центральный называется, — пояснил испанец, — расположен на набережной Эль Малекон.

— Вот туда и отправляемся… обедом, надеюсь, вы нас там накормите.

— Конечно, — улыбнулся во все 32 зуба Рамон, — на Кубе всегда рады гостям, особенно тем, которые прибывают с дружескими целями.

И он отбыл к своему катеру, а наши военачальники слегка задержались.

— Как же мы будем писать все это прямым текстом, дядя? — задал логичный вопрос Георгий, — в Мадриде наверняка есть люди, которые тут же передадут все наши депеши в Америку.

— Не волнуйся, племянник, — усмехнулся тот, — перед отъездом мы с твоим отцом договорились о системе шифрованной связи, поэтому люди в Мадриде ничего не поймут.

— Интересно будет посмотреть, — окинул родственника завистливым взглядом Георгий. — Как хоть называется метод шифрования, о котором вы договорились?

— Биграммный шрифт, — тут же ответил дядя, — изобретение профессора Шиллинга, там по две соседние буквы шифруются, поэтому и название такое…

— А зашифруешь ты сам?

— Конечно, там ничего сложного нет, вот квадрат с буквами, — вытащил из кармана он свернутую бумажку, — если две буквы исходного текста в одном столбце, меняем их на те, что ниже, если в одной строке — на те, что справа…

— А если буквы не в строке и не в столбце, тогда что?

— Тогда берем угловые буквы из прямоугольника, образованного исходными…

— Действительно просто… но тогда и расшифровать будет несложно, так?

— А вот тут ты ошибаешься, — встал из-за стола адмирал, — до сих пор не расшифровали, хотя наше морское ведомство использует эту схему уже десять лет. Квадраты-то тоже меняются, и очень часто.

— А что ты будешь передавать в Петербург, если не секрет? — сменил тему Георгий.

— Попрошу санкцию на переговоры с этими… с Марти и Гомесом, — коротко бросил адмирал уже перед тем, как спуститься в катер губернатора.

Телеграф

Командующий американской эскадрой Уильям Сэмпсон получил донесение о прибытии к берегам Кубы российских боевых кораблей вечером того же дня. Он долго сидел, перечитывая в который раз телеграмму, после чего распорядился своему флагманскому фрегату двигаться в направлении Ки-Уэста, самого южного города Флориды, всем же прочим судам было приказано продолжать патрулирование и на провокации не реагировать.

«Западный ключ», как переводилось название этого курортного городка, занимал почти всю площадь самого южного острова небольшой цепи островков, упирающихся в континентальную Флориду неподалеку от Майами. С одной стороны он омывался водами Мексиканского залива, с другой до самой Испании простирался Атлантический океан. Здесь имел место телеграф, соединенный проводами с остальной территорией Америки вплоть до Вашингтона.

Сэмпсон подъехал на катере прямо к телеграфной станции, расположенной на набережной и приказал немедленно отбить депешу в Белый дом — шифрования тут никакого не применялось, шпионов не опасались. Текст был примерно такой «Сегодня в Гавану прибыла российская эскадра в составе 2 броненосцев и 3 крейсеров. Прошу инструкций для дальнейших действий».

Ответ пришел через полчаса, там говорилось следующее «Огонь не открывать, на провокации не поддаваться. Кто командует русскими кораблями?». Сэмпсон ответил «Генерал-адмирал Алексей, его заместитель Великий князь Георгий». Еще через полчаса Белый дом ответил так «Вызовите на переговоры обоих, о результатах доложите».

А в то же самое время адмирал Алексей отбивал телеграмму в Зимний дворец, там до шифрования значилось такое «Прибыл в Гавану, американская эскадра пока вне видимости, ситуация сложная, прошу разрешения на переговоры с американцами и руководителями восстания». А после шифрования естественно абракадабра… буквы на телеграфном аппарате значились, естественно, латинские, это вносило в передаваемое дополнительный уровень шизофрении.

Сэмпсон запросил еще и о своих полномочиях на ожидаемых переговорах, начальство из Вашингтона ответило в том смысле, что полномочия предоставляются, но в рамках разумного.

А Александр думал не меньше часа (это естественно, наладить из Мадрида связь с Россией было не очень простым занятием) и ответил почти так же, как и мистер Мак-Кинли «Переговоры с американцами разрешаю, о результатах донесите немедленно. О повстанцах поговорим после этого. Как там погода в Гаване?».

Дальнейшие переговоры Гаваны с Петербургом были не очень информативны, Алексей даже и шифровать их не стал. А вот Ки-Уэст с Вашингтоном обменивались депешами еще добрый час — начальство потребовало полный список русских кораблей и вооружения на них, а также осведомлялось о прибытии немцев и испанцев. На этот последний вопрос Сэмпсон мог ответить исключительно предположительно.

А вечером губернатор Кубы дал торжественный обед в честь русских гостей, шикарный стол был накрыт в губернаторском, естественно, дворце на площади Плаза-де-Армас, и назывался он довольно заковыристо — Эль Паласио дель Сегудо Кабо (второй капский дворец). Георгий, выслушав это название, немедленно поинтересовался, а где же первый дворец. Ему было отвечено, что первым вообще-то считается Дворец генерал-капитанов, но на данный момент он пребывает на реконструкции, так что…

— Ну что, красиво они тут живут, — заметил Алексей, когда их везли по улочкам Гаваны, — солнце, море и пальмы.

— Да, здесь можно устроить круглогодичный пляжный отдых, — подхватил тему Георгий, — а не как у нас в Крыму, только с мая по сентябрь. Далековато только добираться сюда…

— А это идея, — задумался Алексей, — построить здесь фешенебельный курорт и возить состоятельных людей на отдых. К тому же, как я слышал, здесь очень красивые и доступные женщины — думаю, что недостатка в желающих не будет…

На столе тем временем образовалась куча блюд, столовых приборов и напитков в разной формы емкостях. Венчал все это великолепие молочный поросенок, державший во рту пучок зелени.

— Шикарный стол, — сказал Георгий, обозрев все угощение целиком, а затем задал вопрос губернатору, — а вы не можете пояснить, что здесь лежит и как оно называется?

— Конечно, великий князь, — раздвинул тот губы в улыбке, — тут представлена традиционная кубинская кухня. В центре лехон асадо, зажаренный молочный поросенок, его обычно у нас готовят по праздникам. Справа ахиако, это самая популярная кубинская еда, мясо курицы, запеченное в горшочках. А слева конгри ориенталь, плов по-восточному… рис у нас тут хорошо растет, почти как сахарный тростник.

— А вот это что? — включился Алексей, указывая на миски с чем-то явно сладким.

— Это десерты, — пояснил Рамон, — маса реал де гуава, пирог с гуавой, и аррос кон лече, рисовый пудинг. Сладости к кофе, он у нас трех сортов, колумбийский, гватемальский и панамский.

— А напитки какие? — зацепился взглядом за бутылки Георгий.

— Тоже традиционные кубинские, — продолжил губернатор, — ром в первую очередь, конечно… самогонка из сахарного тростника — у вас в России ее из пшеницы ведь делают?

— Да, в основном из нее, — подтвердил Георгий, — хотя вариантов множество, от картошки и до яблок.

— Вот, а у нас самое распространенное растение это тростник, поэтому его и применяют…

— А я еще слышал про напитки из кактусов, — добавил Алексей.

— У нас тут кактусы плохо растут, это в Мексике в основном, называется текила… можем, кстати, добавить на стол и текилу, если вы изъявите такое желание.

— Ладно, обойдемся без текилы… — вздохнул Алексей, — а вот это что, в красивых бутылках?

— Это слабоалкогольный напиток, называется гуаропо… побочный вариант при производстве рома, 5–6 градусов алкоголя.

— Как у нас брага, наверно, — догадался Георгий, — пить можно, но сложно…

Глава 20

— А что вы сообщили в Россию? — полюбопытствовал губернатор, — если не секрет?

— Вообще-то секрет, — улыбнулся Алексей, — но вам скажу, так и быть. Попросил санкцию на переговоры.

— И что, санкция поступила?

— Частично — с американцами говорить можно, с повстанцами пока не надо…

— Вот это правильно, — поморщился Рамон, — у этих повстанцев одни отморозки служат, один хуже другого… весь сброд с нашего острова собрали… да и не только с нашего, с Гаити и Ямайки тоже.

— А откуда у них оружие и деньги, у этих отморозков? — поинтересовался Георгий, — война дело затратное, без пополнения запасов еды и боеприпасов все заканчивается очень скоро…

— Мы занимались этим вопросом, — после небольшой заминки ответил губернатор, — во-первых, конечно, их американцы финансируют и деньгами, и оружием — они же в интересах Америки в общем и целом воюют…

— А во-вторых кто? — спросил Алексей.

— И еще некоторые богатые люди с Кубы тут замешаны, — с неохотой, но продолжил Рамон, — в основном местного происхождения — не хотят делиться прибылями с испанскими властями, думают, что независимая Куба будет брать с них меньше… они не понимают, что никакой независимости в принципе не будет, будут просто новые хозяева… как будто американцы будут драть с них меньше.

— Так-так-так… — почесал в затылке Алексей, — вы же наверняка знаете этих людей поименно, почему бы не принять к ним кое-какие меры пресечения? Чтобы не финансировали, что не надо…

— К сожалению, тут наши возможности сильно ограничены… — тяжело вздохнул губернатор, — они же платят налоги в бюджет, а если надавить, то вполне могут закрыть свои предприятия, тогда совсем ведь приток средств прекратится. А метрополия финансирует нас очень скудно… по остаточному принципу.

— Сложно тут у вас все… — сказал Георгий, — а вот местная интеллигенция на чьей стороне? Она же у вас имеется, эта интеллигенция?

— Главный интеллигент — главарь у повстанцев, — тут же сообщил Рамон, — Хосе Марти. А если взять остальных… у нас их не так и много. Да и никакой значимой роли в политике они не играют, так что и говорить про них не стоит…

— Ясно, — ответил ему Алексей, — что ничего не ясно. Сложное у вас переплетение разных интересов и влияний… а вот вы там упомянули про Гуантанамо — что это такое?

— Это город на восточной оконечности Кубы — ничего особенного там нет, обычная провинция, но рядом есть большая глубоководная бухта. Собственно на берегу бухты другой городок стоит, Кайманера, но ее по привычке все называют бухтой Гуантанамо.

— Она сейчас как-то используется, эта бухта? — продолжил бомбить его вопросами адмирал.

— Только как причал для рыболовных лодок и шхун… я понимаю суть ваших вопросов, сеньор адмирал, — хитро прищурился Рамон, — и могу с большой долей уверенности сказать, что испанское правительство примет к сведению заинтересованность российской стороны относительно этой бухты и прилегающих территорий.

— Ну вот и отлично, — ответно улыбнулся ему Алексей, — а вот еще такой вопрос — вы же, насколько я в курсе, параллельно являетесь еще и губернатором Филиппин, так?

— Все верно, сеньор Алексей, — ответил испанец.

— В связи с этим сразу два вопроса — что там происходит, на этих Филиппинах, и почему вы здесь, а не там?

— Вопросы связанные, поэтому отвечу сразу на оба… на Филиппинах тоже имеют место некоторые волнения местного населения, но там все же в разы спокойнее, чем здесь. Поэтому я сейчас на Кубе, это главная болевая точка заморских территорий Испании… а там управляет мой первый заместитель, Серхио Гонсалес его зовут.

— А еще я слышал, что неподалеку есть такой остров Пуэрто-Рико, в переводе это «богатый остров», — подлил масла в огонь Георгий, — а там что происходит?

— Да, это еще одно владение Испании в Вест-Индии, — согласился с ним Рамон, — к востоку от Гаити — ее мы потеряли уже довольно давно, а вот Пуэрто-Рико пока наш… там сейчас относительно спокойно, никаких боевых действий не ведется. Однако по моим сведениям пуэрториканцы просто ждут исхода нашего противостояния с Америкой… чтобы потом присоединиться к победителю… вот и все.

— Давайте тогда все же выпьем за победителей, — предложил неожиданный тост Георгий, — которых не судят, если верить народной поговорке.

После того, как они все трое дружно опрокинули бокалы с крепким ромом, Георгий неожиданно задался философскими вопросами.

— Вот скажите, сеньор Рамон, — он закусил кусочком пирога с гуавой, — а почему южные страны такие бедные и постоянно бунтующие? Вот мы с дядей проехались по Гаване и увидели, что здесь еда растет на любом дереве. Причем практически круглый год — только подними руку и сорви, и ты уже не голодный. Опять же климат отличный, холодов совсем ведь у вас не бывает, верно?

— В декабре и январе случается похолодание до 12–15 градусов, — ответил Рамон, — но ненадолго, да и не каждый год. А так да, 25 градусов во все остальное время.

— Вооот, — поднял палец вверх Георгий, — с жильем никаких проблем, накрыл пальмовыми листьями четыре связанные бамбуковые палки — вот тебе и дом, обогревать его не надо. Еды сколько угодно в радиусе доступности. Женщины у вас тут, как я слышал, очень красивые и легко доступны. Что еще надо человеку для счастливой жизни — просто рай на земле… а тем не менее у вас сплошные то восстания, то бунты, то революции.

— Это очень сложный вопрос, сеньор Георгий, — пожевал губами испанец, затем он ловко наполнил до краев хрустальные фужеры ромом десятилетней выдержки и закончил мысль, — видимо, одно как-то связано с другим — именно потому что у нас все блага доступны без особого труда, именно поэтому люди и не ценят этого, а постоянно хотят чего-то большего. Вот у вас в России полгода же зима стоит…

— Ну не полгода уж, — поправил его Алексей, — а 4 месяца где-то, с середины ноября по середину марта.

— Вот-вот, и бананы с гуавами просто так не вырастают, их сажать надо, а потом собирать…

— Тоже верно… чертовски обременительное это занятие, сев, а потом уборка.

— Поэтому русским людям постоянно надо заниматься обустройством быта, а о посторонних вещах думать некогда… а у нас тут свободного времени у народа хоть отбавляй…

— Интересная точка зрения, — рассмеялся Георгий, — надо будет запомнить.

Сделаем Америку снова великой

Немецкие броненосцы и испанская эскадра подтянулись на траверз порта Гавана практически одновременно, примерно к середине следующего дня. С «Кайзера Вильгельма» просигнализировали флажками, что ждут российского представителя на переговоры, а чуть позже то же самое сделал и испанский флагман «Инфанта Мария-Тереза». Адмирал Алексей только-только собрался ответить им обоим, но тут на севере показались новые множественные дымы, и буквально через час рядом с нашими, немецкими и испанскими кораблями нарисовалась и американская эскадра в количестве пяти вымпелов.

— Как интересно, — усмехнулся Георгий, — Гавана сегодня это просто мировой центр интересов самых разных держав. На маленьком пятачке собрались боевые корабли аж 4 мировых держав.

— Такое бывает, — философски ответил ему Алексей, — в Смутное время и по пять соперников в одной битве собиралось. Русские от Семибоярщины, Лжедмитрий, поляки, шведы и плюс бунтовщики где-то рядом. Да и в Тридцатилетнюю войну чего только не случалось.

— Смотри, — тронул дядю за рукав Георгий, — американцы тоже что-то сигнализируют флажками.

Через 10–15 минут разбирательств и переводов флажковой азбуки выяснилось, что американцы тоже хотят поговорить и дают на выбор место встречи — либо русский флагман «Аврора», либо американский «Нью-Йорк».

— А как же немцы с испанцами? — спросил Георгий, — они могут не понять, если мы будем кулуарно договариваться с этим… с адмиралом Сэмпсоном.

— Сейчас договоримся, — и Алексей передал одинаковые тексты на немецкую и испанскую эскадры, где содержались ни к чему не обязывающие фразы о сотрудничестве.

А Сэмпсону он передал приглашение прибыть на Аврору и тут обсудить все наболевшее. Через час с четвертью к борту российского флагмана причалил катер от «Нью-Йорка», адмирал Сэмпсон, немолодой уже мужчина с короткой бородой и в форме ВМС США, поднялся и поприветствовал российских командиров. Алексей и Георгий довольно сносно говорили по-английски, не так, как на немецком, конечно, но беседу поддержать могли, поэтому дальнейшее общение велось на этом языке. Сэмпсона проводили в капитанскую каюту, где Алексей немедленно предложил ему на выбор русскую водку либо гаванский ром.

— В такую жару пить алкоголь вредно, — ответил им американец, — лучше бы чего-то холодного.

— Есть и холодное, — Георгий открыл ледник и вытащил оттуда какой-то кувшин. — Вот, русский национальный напиток, называется квас.

Сэмпсон махом выпил целый стакан шипучего кваса и без дельнейших экивоков перешел прямо к делу.

— Расскажите, дорогой князь, — обратился он к Алексею, как к старшему по званию, — каков статус ваших судов? Вы официально действуете на стороне Испании или нет?

— Наши суда, дорогой адмирал, — любезно отвечал ему Алексей, — принадлежат вовсе не российскому государству, а частной военной компании «Беркут», которая базируется на Аландских островах… и суда эти официально зафрахтованы испанской стороной для защиты их жизненных интересов. Я ответил на ваш вопрос?

— Вполне, — адмирал попросил еще одну порцию кваса, выпил его и продолжил, — то есть мы можем считать вашу эскадру совершенно законной военной целью, так?

— Конечно, дорогой мистер Сэмпсон, — раздвинул губы в улыбке Алексей, — считайте нас тем, что вам угодно… немецкие корабли, кстати, тоже с прошлой недели числятся в составе нашей ЧВК — их тоже приплюсуйте к законным целям.

— Я не политик, мистер Алексей, — выдавил из себя Сэмпсон, — я военный и делаю то, что мне прикажет главнокомандующий…

— А главнокомандующий это ваг президент? — спросил Георгий.

— Все верно, мистер Мак-Кинли наш главнокомандующий… так вот — ваше появление в территориальных водах Кубы это совершенно новая и неожиданная вводная, я должен передать эту информацию в Вашингтон, только потом смогу продолжить наше общение…

— Передавайте, мистер Сэмпсон, — любезно разрешил ему Алексей, — и не забудьте обозначить новый расклад сил — 5 наших броненосцев против 4 ваших, да по крейсерам тоже не в вашу пользу.

— Вкусный этот ваш национальный напиток, — напоследок сказал Сэмпсон, — надо будет запомнить его название… надеюсь, в следующий раз мы встретимся при более благоприятных обстоятельствах.

И он убыл на свой «Нью-Йорк» на быстроходном катере, а вместо него буквально через полчаса на Аврору прибыли немецкий и испанский командиры, соответственно адмиралы фон Кнорр и Сервета. С ними Алексей и Георгий также провели импровизированное совещание в капитанской рубке, донеся для начала до них итоги переговоров с Сэмпсоном.

— Как вы думаете, адмирал, — начал дискуссию фон Кнорр, пятидесятилетний седовласый мужчина в форменном кителе, — пойдут американцы на военное противостояние или испугаются?

— Сложно сказать, коллега, — вежливо отвечал Алексей, — все зависит от мнения их президента… даже и не только от него — власть он делит с местным парламентом, президенту придется еще согласовывать решения и с ним.

— А если все же начнется горячая фаза, — вступил в разговор испанец Паскуаль Сервета-и-Топете, так полностью он назывался, — нам неплохо бы согласовать свои действия.

— Конечно, адмирал, — встал со своего места Георгий, одновременно доставая карту северного побережья Кубы, — смотрите… предлагается такая схема предполагаемого боя — идем в кильватере вдоль строя американской эскадры, мы в авангарде, немецкая сторона в середине, испанцы замыкают строй. Открываем огонь, начиная с 10 кабельтовых расстояния, сначала главный калибр, потом остальные. По окончании прохода перестраиваемся все вдруг на 180 градусов и проходим второй раз… слушаю предложения и замечания.

Глава 21

— Мы хотели бы двигаться в арьергарде, — заметил со своего места немец, — чтобы иметь возможность контролировать обстановку.

— Возражений нет, — ответил за всех Алексей. — Еще какие-то вопросы будут?

Более вопросов не последовало, за исключением того, что испанцы попросили сделать паузу на пополнение запасов воды, провизии и угля. На что и получили легкое разрешение. Затем высокие совещающиеся лица расслабились и не отказались от угощения русскими народными напитками.

А по окончании импровизированного банкета Алексей взял с собой Георгия, и они оба зашли в кубрик к боевым пловцам.

— Забыл спросить, что у вас за мины? — задал там наболевший вопрос наш адмирал.

— Магнитные, ваша… то есть Алексей Александрович, — вытянулся в струнку есаул Голубь, — хорошо прилипают к металлическим поверхностям размером более метра в поперечнике.

— Это хорошо, — пробормотал Алексей, — это хорошо… а взрыватель у них как взводится?

— Взрыватели у нас имеются в двух видах, — слегка расслабился есаул, — могут на время устанавливаться, от пяти минут до часа, а могут управляться удаленно, радиоволнами.

— Экий вы технически подкованный, — удивился Алексей, — технические термины из вас, как из водосточной трубы льются.

— Три месяца подготовки на курсах господина Попова, — пояснил свою подкованность есаул.

— Какова практическая дальность управления взрывателем по второму варианту?

— Испытывалось на расстоянии до километра, — ответил Голубь, — и на глубину погружения до десяти метров.

— Вот какой приказ тогда вам будет… — пожевал губами адмирал и продолжил, — в течение суток американский адмирал вызовет меня на переговоры — у нас он уже был, значит дальше пойдет моя очередь отправляться на их этот… на Нью-Йорк. Поедем на катере, двое ваших бойцов одеваются в подводные костюмы, берут по одной мине и цепляются к катеру снизу… скорость мы небольшую сделаем, так что все должно пройти штатно. За один кабельтов до американцев я даю сигнал пловцам, они отсоединяются от катера, подплывают под водой к Нью-Йорку и крепят мины к носовой части… там у них пороховые погреба должны находиться. Взрыватели ставите радиоуправляемые. Обратно пловцы добираются своим ходом. Все ясно?

— Так точно, ваше… Алексей Александрович! — еще раз вытянулся есаул. — Будем находиться в состоянии полной боевой готовности. Сколько времени у нас будет, чтобы переодеться и поставить на мины взрыватели?

— Полчаса точно будет… кто пойдет на это дело, можете указать?

— Я сам пойду, — лихо выпятил грудь Голубь, — зря что ли целый год обучался, пора и в боевой обстановке проверить свои навыки. А еще… — он поискал глазами кого-то и закончил, — а еще хорунжий Дьячко.

С дальней койки немедленно встал по стойке смирно еще один усатый казак.

— Вольно, — скомандовал ему Алексей, — готовьтесь, думаю, что вопрос с переговорами решится до конца дня… самое позднее до завтрашнего утра. Да, устройство управления взрывателями покажите?

Голубь без слов подвел адмирала к стеллажу слева и отдернул занавеску — там лежали четыре металлических коробочки со сложенными антеннами и двумя большими кнопками, желтой и красной.

— А зачем две кнопки? — поинтересовался адмирал.

— Желтая — это приведение взрывателя в рабочее состояние, должна загореться вот эта лампочка… ну а красная соответственно команда на взрыв.

— Толково сделано, — похвалил его Алексей, — ну я все сказал — не подведите, бойцы.

Когда они вернулись в капитанскую рубку, Георгий тут же начал допытываться, что же это такое сейчас было.

— А если мы договоримся о мире, зачем тогда эти мины? — спросил он.

— Поговорку такую знаешь — хочешь мира, готовься к войне? И еще одна есть — кашу маслом не испортишь…

— А вот это неправда, — улыбнулся Георгий, — я один раз сумел испортить кашу — вывалил туда слишком большой кусок сливочного масла… есть это было невозможно.

— Исключение только подтверждает правило, — флегматично заметил Алексей, — если мы не договоримся и начнется пальба, тогда наши мины придутся очень ко двору. А если все закончится миром, никто ни о чем не узнает… ну то есть, возможно, что и узнает, когда их корабль в сухой док заведут, но надеюсь, это будет очень нескоро.

— А почему бы тогда не заминировать и остальные корабли?

— Думал над этим… слишком рискованно, достаточно будет и одного для начала. После взрыва флагмана они ведь могут просто прекратить сопротивление и уйти — а нам больше ничего и надо… пока.

— Надо бы было потребовать с испанцев чего-то более существенного, чем Гуантанамо, — высказал неожиданную мысль Георгий, — у них ведь много разных колоний на островах еще есть.

— В свое время мы подумаем и об этом, — изрек мудрую мысль адмирал, на чем их беседа полностью иссякла.

Наш адмирал как в воду глядел — утром следующего дня с американского флагмана просигнализировали о готовности к продолжению переговоров. Бравые боевые пловцы постоянно находились в состоянии готовности №1, поэтому они собрались и снарядили мины в течение буквально десяти минут.

— Все в порядке? — осведомился у них Алексей, уже сидя в катере, — цепляйтесь за выступы слева и справа и поосторожнее там, не попадите под винт упаси бог… да, сигналом отсоединяться будет трехкратное дергание вот этого конца, — и он перебросил через борт морской канат толщиной в сантиметр. Ну с Богом!

И катер самым малым ходом последовал к боевому кораблю американских ВМС под названием «Нью-Йорк». Есаул с хорунжим отцепились от днища по плану и сразу разошлись под водой в разные стороны — глубина здесь была не очень большая, не больше 20 метров, так что хорошо были видны водоросли, колыхающиеся в самые разные стороны, и тучи рыбок причудливой расцветки. Впереди отчетливо был виден киль большого боевого корабля, слегка обросший ракушками. Есаул жестом показал напарнику, с какой стороны надо заходить, и они поплыли, шевеля ластами… мины у них были прикреплены к груди, отцеплялись они путем отстегивания двух замков по бокам.

А адмирал Алексей в сопровождении Великого князя Георгия тем временем подкатили к борту «Нью-Йорка» и поднялись вверх по веревочной лестнице.

— Рад видеть вас, — пожал им по очереди руки Сэмпсон, — я получил инструкции из Вашингтона и готов продолжить наши переговоры.

Они поднялись в капитанскую каюту, это было на верхней палубе рядом с рулевой рубкой, уселись на мягкие диваны вокруг овального стола, тогда Сэмпсон огласил результаты своих консультаций.

— Мистер Мак-Кинли поручил мне передать вам, как руководителю русской эскадры, следующее, — он открыл папку с вытесненным сверху логотипом Белого дома и зачитал текст с выражением, — президент Соединенных штатов от имени народа Америки предлагает русским кораблям не вмешиваться во внутренние дела двух стран и воздерживаться от применения военной силы.

— Очень интересно, — слегка ухмыльнулся Алексей, — это что, ультиматум? Тогда не хватает завершающей части — если мы не последуем предложению мистера Мак-Кинли, тогда что?

— Нет, это не ультиматум, — в ответ адмирал вежливо раздвинул губы в подобии улыбки, — это просто дружеский совет. Приказ нашей эскадре обеспечить блокаду Кубы остается в силе, поэтому все препятствия, мешающие нам выполнить этот приказ, подлежат устранению.

— Типичный ультиматум, — вставил свое слово Георгий, — только еще не хватает временного промежутка, в который мы должны его выполнить.

— Есть временной промежуток, — чуть помедлив, закончил читать свою бумагу Сэмпсон, — предложение действует в течение 24 часов с момента оглашения.

— А потом, значит, начнем воевать… — закончил его мысль Алексей, — ну что же, позиция американской стороны нам предельно понятна… адмирал, вы хоть понимаете, что силы нашей совместной русско-немецко-испанской эскадры гораздо больше вашей?

— Я все понимаю, мистер Алексей, — грустно ответил адмирал, — но приказы в армии и на флоте не обсуждаются.

— Тогда прощайте, адмирал, — встал Алексей, а за ним и Георгий, — надеюсь, увидимся еще хотя бы один раз…

А есаул с хорунжим между тем времени не теряли, нашли по относительно чистому от ракушек куску днища корабля и аккуратно прикрепили к ним свои мины и поставили взрыватели на боевой взвод… Получилось даже не слишком и заметно для беглого взгляда — цвет мин почти не отличался от цвета корпуса. Голубь показал напарнику большой палец, и они синхронно поплыли в обратный путь… примерно через пять-шесть минут есаул всплыл на поверхность, чтобы определить, не сбились ли они с курса. Оказалось, что почти что нет — метров на пятьдесят всего вправо ушли. Остаток пути они преодолели за полчаса…

— Хорошо, что акулы нам не встретились, — сказал хорунжий, когда они уже вылезли на борт Авроры, — опасные это твари.

— Они тут если и водятся, то маленькие, — ответил ему Голубь, — не страшные… акулы-людоеды это возле Пуэрто-Рико… если и там будем работать, вот тогда надо будет меры предосторожности принять. А здесь безопасно.

А катер с российским официальными лицами проследовал прямиком в порт Гаваны, где на Центральном телеграфе Алексей отбил очередную депешу царю. В ожидании ответа они оба выкурили по паре сигар во внутреннем дворике телеграфа.

— Все же райское место эта Куба, — заметил Георгий, — ну почему России достались сплошные леса, болота и вечная мерзлота?

— Такова очевидно была воля Господа бога, — философски ответил Алексей, — мерзнуть и тонуть в болотах… но как говорится в одной латинской поговорке — через тернии путь к звездам короче, чем без терний…

Глава 22

Бой возле Гаваны

Государь-император ответил на телеграфную депешу как-то очень быстро и коротко, на ленте, выползшей из телеграфного аппарата значилась всего одна фразу «Поступай сообразно обстоятельствам и здравому смыслу». Георгий тоже прочитал это, после чего погрузился в тяжелое молчание.

— Что непонятного? — весело сказал ему Алексей, — нам с тобой дают карт-бланш на все предстоящие действия. Надо не посрамить веру, царя и отечество — только и всего…

— Не посрамим, — вышел из ступора Георгий, добавив, впрочем еще пару слов, — сообразно обстоятельствам.

— Когда будем мины взрывать? — перешел на деловые рельсы Алексей, — сразу или в процессе боя?

— Думаю, что сначала надо сблизиться… там же дальность действия этих… управляющих устройств… всего километр. Как только будет меньше километра, сразу и взорвем, надеюсь, что получится…

— Я тоже на это надеюсь, — вздохнул адмирал, — зря мы наверно одним заминированным американцем обошлись, надо было бы побольше…

— Сделанного не вернешь, — философски заметил Георгий, — а еще есть такая поговорка «лучшее — это главный враг хорошего» — и одного корабля на первый раз достаточно будет. Да, и взрыв надо произвести уже после начала перестрелки, — Георгий взял дядю за пуговицу, — чтобы не раскрывать нашу хитрость — пусть считают, что погреба сдетонировали от выстрелов, а не от мин.

— Это верно, — кивнул дядя, — у нас еще осталось (он посмотрел на часы) 22 с половиной часа до времени Ч — можно пообедать, а потом готовиться к бою.

Утро следующего дня выдалось на удивление хмурым и ветреным — судя по барашкам на вершинах волн, было оно не менее четырех баллов. Американская эскадра запустила паровые котлы, из труб повалил густой серый дым, противостоящие им силы сделали то же самое…

— Что, Жора, — спросил Алексей у племянника, — страшновато?

— Есть немного, — смущенно отвечал тот, — в реальном бою я пока еще ни разу не участвовал.

— Ничего… все в нашей жизни когда-нибудь случается в первый раз, — обнадежил дядя племянника, — авось прорвемся.

Первой в движение пришла американская эскадра — корабли, стоящие параллельно друг к другу и носом к противнику, начали плавные эволюции по перестроению в кильватерную колонну. Алексей немедленно дал приказ сигнальщику, чтобы передавал на все остальные суда примерно такой же приказ.

— Мы, выходит, первыми идем? — посмотрел Георгий на то, что происходит вокруг, — может Сисоя вперед пустим? Или Кайзера какого-нибудь?

— С немцами мы же договорились, что они в хвосте будут, — осадил его Алексей, — а Сисой… не знаю… я так думаю, что командир должен первым в бой идти. Пусть уж Аврора будет авангардом, а Сисой сразу за нами. Главный калибр у нас совсем чуть хуже…

Следом он дал сигнал стоявшему неподалеку от рубки есаулу Голубю, чтобы подошел.

— Есаул, сейчас настанет твой час — когда первые выстрелы прозвучат, надо будет взрывать твои мины… ты готов?

— Так точно, готов, ваше высочество, — перешел на официальное поименование тот, — оба устройства управления находятся в железном ящике и будут подготовлены к использованию через полминуты после получения команды.

— Что за ящик? — полюбопытствовал Алексей.

— Специально сделали, ваше высочество, — пояснил Голубь, — во избежание случайных срабатываний… ящик у хорунжего Дядько, ключ у меня, запасной в нашем кубрике лежит.

— Ну я на тебя надеюсь, — отпустил его мановением руки адмирал и тут же задал вопрос командиру Авроры, — что там у нас с построением в колонну?

— Скоро закончится, — отрапортовал тот, — все идет по плану.

— Тогда вот что, капитан, — подумав, дал он новую команду, — мы скорее всего пойдем слева от американцев, поэтому хорошо бы заранее начать разворот орудийных башен… они же у нас большие и крутятся долго и неторопливо, так?

— Так точно, выше высочество, — тут же отвечал тот, — как только определится, с какой стороны будет наша колонна, я отдам соответствующий приказ…

— И на все остальные корабли продублируйте.

— Сигнал с «Кайзера Вильгельма»! — заорал матрос, ведающий флажковой связью.

— Говори! — тут же отреагировал адмирал.

— Авария котла, из боя выбываю! — перевел матрос.

— Вот черт! — не сдержался Алексей, — как не вовремя… ну ничего, все равно у нас остается четыре броненосца против их четырех… и крейсеров все равно больше.

— Ваше высочество, — доложил командир Авроры, — построение в кильватер выполнено, можно начинать движение — какие будут указания?

— Начинайте, капитан, — махнул ему Алексей, — и да поможет нам Господь Бог…

* * *

Все закончилось через два часа с небольшим — подводные мины не подвели, хотя сработала, как определили русские командиры, только одна из двух. Но хватило и одной. Столб дыма и разлетающихся обломков от «Нью-Йорка» был высотой с добрую сотню метров, броненосец затонул через полчаса после этого.

Перестрелку начала Аврора, как флагман объединенной эскадры, все четыре 152-мм орудия по очереди начали стрельбу. С переменными успехами, в передовой американский корабль (это был не Нью-Йорк, а совсем даже Индиана) было зафиксировано три попадания, которые, впрочем, не принесли ему большого ущерба. В Аврору же попали два раза, в башню главного калибра и в кормовую часть бронепалубы — тоже без особенных проблем.

А далее взметнулся к небесам, а затем и затонул крейсер «Нью-Йорк», шедший вторым в их колонне. Это вызвало немалое смятении у американцев, но они с ним справились и продолжили бой… По окончании прохода колонн против друг друга Алексей с Георгием вчерне подсчитали потери и приобретения сторон — у американцев кроме Нью-Йорка были сильно повреждены броненосец Айова и еще один крейсер Ньюарк, они отвалили в сторону, отчаянно дымя. У нашей же эскадры сильные повреждения, не совместимые с дальнейшими боевыми действиями оказались только у одного испанского корабля под названием «Мария-Тереза».

— Разворачиваемся на второй заход, — скомандовал Алексей, а матрос флажками передал все это назад.

— Похоже, второго акта не будет, — заметил Георгий, смотревший на поле боя в подзорную трубу, — американцы отворачивают на север… о, еще один их корабль благополучно покинул нас.

Отчетливо был виден мощный взрыв на крейсере, после чего он начал медленно погружаться в теплые воды Карибского моря.

— Надо будет подобрать матросов, — добавил сердобольный Алексей, — с Нью-Йорка — вон их сколько плавает… а вас всех, господа, — обратился он к присутствующим в боевой рубке Авроры, — я поздравляю с успешным боевым крещением. Мы не посрамили славы наших предшественников Ушакова и Нахимова. Попрошу троекратное ура!

Хосе Марти и Максимо Гомес

А поздним вечером Алексей опять приехал на гаванский телеграф и послал в Зимний дворец депешу о результатах боестолкновения, в Петербурге в это время был полдень или около этого. В ответ царь похвалил его и весь экипаж эскадры, пообещал щедро наградить по возвращении и дал таки санкцию на разговоры с повстанцами.

— Хуже не будет, — сообщил он на телеграфной ленте, — поговори. Только с соблюдением мер предосторожности и без ненужных обещаний.

— Будет исполнено, государь, — ответил Алексей, снял фуражку, вытер лоб и призадумался насчет «ненужных обещаний». — Что думаешь? — протянул он телеграфную ленту Георгию, который тоже основательно промок от пота, сидя во внутреннем дворике телеграфа.

— Думаю, что неплохо бы принять душ или в море, наконец, искупаться, — честно признался Георгий, — а больше пока ничего не думаю… слишком много событий для одного дня.

— Здесь есть какое-то экзотическое место, — припомнил Алексей, — как уж его там… Варадеро что ли… туда все ездят купаться в море.

— Поехали, — предложил племянник, — а по дороге поговорим.

Прикомандированный к нашей эскадре испанский офицер выслушал просьбу Алексея, все понял и организовал поездку в лучшем виде. Уже через полчаса они катились в конном экипаже по Виа Бланка вдоль Атлантического побережья, вместе с этим офицером по имени Педро, бегло говорившем на английском.

— Итак, что мы знаем о лидерах восстания, — спросил у него Алексей, — про Марти и Гомеса? Можете пояснить в двух словах?

— Попробую, сеньор Алексей, — ответил тот, — Хосе Марти это поэт, журналист, политический деятель. Во время первой войны с повстанцами, это почти 30 лет назад было, воевал с оружием в руках, попал в плен и отбыл срок заключения на острове Пинос…

— И сколько он там сидел, на этом Пиносе? — спросил Георгий.

— Шесть месяцев, — ответил Педро, — но и этого в принципе хватило бы, там жуткие условия, в каменоломнях этого Пиноса. После освобождения его признали нежелательным гражданином и выслали в Испанию.

— Оригинально… — улыбнулся Алексей, — у нас обычно наоборот делают — из метрополии высылают в отдаленные места.

— Так уж получилось… — развел руками Педро, — в Испании он жил в столице, закончил образование в университе, продолжил заниматься политической деятельностью, в частности вывешивал флаг Кубы на своем балконе. А в 79 году он вернулся на Кубу под чужим именем… вместе со своей соратницей Кармен Сайяс, она там и стала его женой… вскоре его выслали в Штаты, оттуда он и начал руководить вторым действием повстанцев, а с год назад прибыл в провинцию Орьенте и возглавил восстание уже лично.

— Что я могу сказать… — побарабанил пальцами Алексей, — службы безопасности что Кубы, что Испании работают из рук вон плохо. Вместо того, чтобы навечно запереть этого революционера в тюрьме или на этом… на вашем острове Пинос, власти терпеливо и с прилежанием воспитали своего, можно так сказать, могильщика.

— Наверно вы правы, — вздохнул Педро, — но сделанного уже не вернешь, надо работать с тем материалом, который имеется…

— Хорошо, давайте теперь подробности про Гомеса, — попросил Георгий.

— Максимо Гомес, — продолжил свой экскурс в историю офицер, — родился на Гаити, получил образование в военной академии в Испании, кадровый офицер. Участвовал в подавлении восстания на Гаити, а после этого резко поменял свои взгляды и присоединился к первому мятежу на Кубе, в 68 году. Фактически руководил этим мятежом, а после подавления у него было все почти так же, как и у Марти — эмиграция в Штаты, возвращение в провинцию Камагуэй, сейчас он там главнокомандующий у мятежников…

— Губернатор что-то говорил про бои на мачете, — вспомнил Георгий, — расскажите, что это такое…

— Верно, — ответил Педро, — мачете это длинный и широкий нож, местный аналог сабли, длиной в полметра и более. У нас его широко используют при уборке сахарного тростника… или просто в джунглях — чтобы очмщать себе проход от лиан и кустарников.

— Да, — согласился Георгий, — саблей много тростника не нарубишь.

— Так вот, про бой на мачете… он в принципе сходен с боем на мечах или тех же саблях, но есть некоторые особенности. В частности у мачете совсем отсутствует гарда… эфес, защищающий кисть от ударов. Ну и оно, мачете, гораздо более легкое, чем меч или сабля, поэтому его легче выбить из руки сильным ударом. Так вот, Максимо Гомес систематизировал все приемы и способы обращения с мачете и создал нечто вроде японского кэндо, самурайского искусства боя на мечах. Мятежники сейчас активно осваивают эту технику — бои с ними на рукопашной дистанции очень опасны.

— А вот, кажется, и ваше Варадеро, — прочитал наименование населенного пункта на обочине Алексей, — что хоть оно обозначает, это слово?

— Всего-навсего причал, — ответил Педро, — ну или стоянку для яхт… яхт-клуб, можно сказать.

Глава 23

— Ну вот он самый и есть, мыс Варадеро, — продолжил испанец, указывая вперед, — 20 километров чистейшего песка, километр в самой широкой части, а так и сотня метров бывает. Чуть подальше если проехать, там народу вообще не бывает.

Экипаж проехал еще с километр, тогда русские офицеры искупались в чистейшей воде (позднее этот пляж признают самым чистым в мире), снова оделись и отправились в обратный путь.

— Не стоило наверно так далеко ехать, — сказал Георгий, — примерно такого же добра полно и рядом с Гаваной.

— Наверно, ты прав, — поддержал его Алексей, а затем задал новый вопрос испанцу, — так какое самое главное требование у мятежников, напомните?

— Требование простое, — тяжело вздохнул Педро, — Куба либре… что означает — дайте Кубе свободу, а сами убирайтесь куда-нибудь подальше.

— О, — встрепенулся Георгий, — я где-то слышал такое словосочетание… вспомнил, это название коктейля.

— Точно, есть такой, — не стал отрицать Педро, — ром плюс сок лайма плюс немного кока-колы. Ну и кубик льда конечно… популярный напиток.

— Надо будет попробовать… — задумался Алексей, — про Либре-Кубу я понял — это и все их требования или еще какие-то есть?

— Есть и другие, — еще более тяжело вздохнул испанец, — сократить налоги, убрать импортные пошлины, легализовать проституцию…

— Опа, — усмехнулся Георгий, — про последний пункт можно поподробнее?

— Можно, почему нет… у нас на Кубе торговля своим телом это очень древний и популярный вид деятельности. Примерно каждая четвертая женщина занимается этим бизнесом, если его можно так назвать… сейчас он считается как бы в серой зоне — власти делают вид, что не замечают его, а женщины делают вид, что работают в какой-то другой сфере. Естественно, что такое положение дел привлекает много криминальных элементов… ну сутенеров, если говорить честно. Налоги тут никакие не платятся, а просто определенная доля доходов перетекает в карманы сутенеров… которых крышуют большие боссы преступных сообществ, у нас их минимум две такие группировки на острове.

— Тааак, — почесал затылок Алексей, — и что это за группировки, можно рассказать?

— Конечно… обе они состоят из этнических итальянцев, такое название «коза ностра» слышали?

— Конечно, — кивнул Георгий, — «наше дело» в переводе… еще их называют мафией.

— Правильно, мафией… выходцы из Сицилии, перебравшиеся в Нью-Йорк, Френк Кастелло и Дэвид Лански у них лидеры. С недавних пор эти сицилийские бандиты начали осваивать и Кубу — место курортное, денег у отдыхающих много, поразвлечься многим хочется, вот они и устремили свои взоры на нас.

— А что, сфера их интересов затрагивает только проституцию?

— Не только, тут еще и игорный бизнес, который тоже у нас существует на очень странных условиях — он вроде бы есть, но если присмотреться, то его как бы и нет… к этому еще приплюсовались и наркотики, героин и кокаин.

— Стоп, — притормозил словесный поток испанца Георгий, — они же в аптеках продаются, эти героин с кокаином — при чем тут преступность?

— У нас уже не продаются, несколько лет, как их только по рецептам отпускают — слишком много стало неприглядных случаев от их бесконтрольного употребления.

— Понятно… и эти ребята, как уж их… Кастелло и Лански решили обеспечить всех страждущих граждан наркотическими средствами?

— Да, такой процесс пошел, — грустно отвечал Педро, — так вот, возвращаясь к проституции — это, кстати, один из пунктов, в котором желания мятежников и мафиози расходятся…

— А что мешает властям легализовать проституцию? — поинтересовался Георгий, — минус один пункт из требований повстанцев, да и налоги в бюджет начнут поступать.

— Традиции… — совсем уже тяжело вздохнул Педро, — и католическая церковь, не будем забывать о ней, влияние церкви у нас очень велико.

— Понятно, — не менее тяжело вздохнул Алексей и перешел к заключительной части, — мы вас услышали, дон Педро — как говорят в Америке «окей».

— Я тоже вас услышал, дон Алексей, — улыбнулся испанец, — у нас по этим поводам говорят бьен или тодо эста бьен…

— Что в переводе означает «все отлично», так? — справился Георгий.

— Именно… встреча с лидерами мятежников это непростое дело, но мы попробуем урегулировать этот вопрос в течение одного-двух дней… какие-то контакты с ними у нас имеются.

— Отлично, — ответил ему Георгий, — или тодо муй бьен, мы будем ожидать от вас положительную обратную связь…

А тем временем в России

1 мая 1898 года впервые за последние 10 лет в России случился террористический акт — некое неустановленное лицо бросило бомбу в начальника корпуса жандармов генерал-лейтенанта Шебеко. Произошло это около полудня во время проезда генерала к месту службы на Литейном проспекте. Шебеко выжил, но ему пришлось отнять руку… дела по корпусу жандармов принял его первый заместитель Булгаков, тоже генерал.

Император посетил Шебеко в главном военном госпитале на Васильевском острове… генерал был очень плох и с большим трудом понял, кто перед ним.

— Николай Игнатьевич, — тихо спросил Александр, — вы видели, кто бросал в вас бомбу?

Шебеко промычал что-то совсем тихо, из чего можно было сделать вывод, что нет, не видел он ничего.

— Николай Игнатьевич, держитесь, — взял его за руку царь, — мы будем за вас молиться… а этого бомбиста обязательно найдем, и его постигнет суровая кара.

Булгакова он вызвал для беседы в тот же день к вечеру — это был достаточно молодой и представительный мужчина, всю жизнь занимавшийся сыскным делом, причем последние пять лет в составе жандармского подразделения в Петербурге.

— Как продвигается следствие по теракту? — сходу принял деловой тон Александр, — доложите.

Булгаков вытер пот со лба, открыл тощую папочку с делом и начал докладывать, нервно озираясь по сторонам — все же не каждый день случается аудиенция с высочайшей особой.

— Согласно опросу свидетелей бомбу метнул мужчина с короткой стрижкой и в черном сюртуке… из особых пример никто ничего не запомнил, кроме того, что у него в руках был черный саквояж, из него он и достал бомбу…

— Негусто… — задумался царь, — однако продолжайте… что там с нашей непримиримой оппозицией?

— После той самой встречи в Царском селе оппозиция никаких недружественных действий не предпринимала… согласно последним сведениям из этой среды, у них наблюдается разброд и шатания, партии делятся на более мелкие. Наибольшую тревогу у нас вызывает бывшая Народная воля — от нее, судя по косвенным данным, отпочковалась часть членов, высказывающих лозунги, которые могут вызывать опасения…

— Какие лозунги, конкретизируйте, Иван Афанасьевич, — попросил Александр.

— Например «Земля — крестьянам», государь…

— В принципе не такой уж и страшный лозунг, — ответил царь, — кому же ее еще отдавать, как не крестьянам… а с помещиками можно будет договориться.

— Это еще полбеды, государь, — продолжил Булгаков, — на земле они не останавливаются, а продолжают «Заводы — рабочим» и «Мир — народам»…

— Да, с заводами это они немного переборщили, — поморщился царь, — а насчет мира это мантра, не имеющая с реальностью ничего общего — если кто-то примет всерьез такой лозунг, его быстро сожрут благодарные соседи, которые за мир бороться не будут.

— А главный лозунг у них, насколько мне известно, это «В борьбе обретешь ты право свое».

— Борьба, значит, — хмыкнул Александр, — надеюсь, что не классическая и не вольная борьба… хорошо, кто у них лидеры, у этой отколовшейся группировки?

— Вот список, — вынул жандарм сиротливый листочек из папки, — могу зачитать, там немного фамилий.

— Зачитывайте, — благосклонно кивнул царь.

— Андрей Аргунов и Михаил Гоц это политические руководители, государь, а кроме того у них по последним нашим данным появилась и своя боевая организация, там руководят Михаил Гершуни и Борис Савинков.

— Гоц и Гершуни — ведь евреи, верно?

— Точно, — жандарм опять вытер пот со лба и висков, — у них примерно одинаковые биографии, оба из семей ковенских евреев, оба учились на медиков, обоих арестовали и сослали на поселение, но сейчас они оба на свободе.

— Ясно, — царь побарабанил пальцами по ореховой столешнице и продолжил задавать вопросы, — а двое остальных кто такие?

— А эти, как ни странно, из дворян — Аргунов из Томска, получил юридическое образование в Московском университете, а родители Савинкова жили в Варшаве, отец у него был даже товарищем прокурора округа… учился в Петербургском университете, тоже на юриста. Оба пока что не привлекались к судам.

— Так… — перешел Александр к более предметным вещам, — и какие же у вас есть предположения относительно бомбиста? Кто-то из этих эсеров?

— Мы работаем над этим вопросом, государь, — ушел от прямого ответа генерал, — но вероятность того, что террорист из этой организации, очень велика.

— Знаете что сделаем, Иван Афанасьевич, — задумчиво сделал вывод из этой беседы Александр, — надо просто арестовать всех руководителей, которых вы сейчас перечислили, и пусть они сидят в тюрьме… никаких поселений, оттуда очень легко убежать — Шлиссельбург и точка.

— Да за что же их арестовывать, государь? — задал недоуменный вопрос Булгаков.

— Есть такая поговорка, Иван Афанасьевич, — закончил свою мысль царь, — был бы человек, а дело на него найдется… наверняка у них куча запрещенной литературы запрятана в разных местах. Опять же связь с бомбистом можно добавить — я не меньше вас уверен в том, что это человек из их боевой организации. Террор надо пресекать на корню, верно?

Глава 24

— И вот еще что, — вспомнил Александр перед самым финалом беседы, — я хочу поговорить с главами еврейских общин в России… они же у них есть, эти главы?

— Ээээ… — от неожиданности потерял дар речи Булгаков, — это не совсем мой вопрос, но я постараюсь его решить.

— Хорошо, господин Победоносцев вам поможет, я распоряжусь… постарайтесь уложиться в неделю… и пусть даже это будут не формальные руководители, а просто влиятельные люди.

— Буду стараться, государь, — не очень уверенным тоном ответил жандарм, — а можно осведомиться насчет повестки будущей встречи? Евреи же будут задавать этот вопрос…

— Конечно, можно — на повестке дня будет еврейский вопрос в России. Сколько их всего в нашей державе, кстати, не подскажете?

— Ээээ… — вторично проглотил язык генерал, — с точностью до одной души не скажу, но примерно пять миллионов… почти все в Польше и в черте оседлости, в самой России очень немного, около двухсот тысяч.

— Я вас понял, — кивнул царь, — можете идти… и о всех новостях по поимке этого бомбиста доносите мне лично… о существенных новостях, конечно.

Еврейский вопрос

— А как вообще у нас оказалась такая масса еврейского населения? — спрашивал Александр у Победоносцева, который прибыл на беседу на следующий день.

— Это очень древняя и сложная проблема, государь, — вздохнул тот, — если не углубляться в древнюю историю и не вспоминать Хазарию и Ивана Грозного, то большие массы евреев появились в России после разделов Польши… при Екатерине II это случилось… то есть они ниоткуда не прибывали, а просто вошли в состав империи вместе с новыми территориями, ваше величество.

— Так… — потер лоб Александр, — а в Польше они откуда в таких количествах возникли? От нее до Палестины довольно далекое расстояние.

— Хорошо, я расскажу, только это будет довольно длинный рассказ, — предупредил Победоносцев. — Как известно, еврейское рассеяние из Палестины стартовало после разрушения Иерусалима во втором веке нашей эры. При императоре Тите это случилось, во время Иудейской войны. Расселение произошло во все стороны света, в том числе и в Волжскую Хазарию, но больше всего евреев осело в Испании. Там они благополучно пережили арабское завоевание, у арабов больших претензий к евреям не было, в отличие от христиан, но проблемы начались уже после Реконкисты…

— После чего? — не понял Александр.

— Реконкиста это отвоевывание в переводе — длительный процесс возвращения завоеванных арабами испанских земель, продолжался семьсот лет, вплоть до конца пятнадцатого века. А когда испанцы закончили войну с арабами, их взоры устремились на нового врага — евреев. В 1492 году… да-да, в том же самом, когда Колумб открыл Америку… в Испании был принят так называемый Альгамбрский эдикт, предписывающий всем евреям покинуть Испанию. Тем же, кто не подчинится, была уготована тяжелая жизнь в гетто…

— Что такое гетто? — леще раз перебил собеседника царь.

— Гетто… — начал вспоминать Победоносцев, и тут же вспомнил, — это от итальянского слова, переводящегося, как «литейная» — просто одно из первых таких мест появилось в Венеции в районе местной кузницы, потом как-то прижилось. Так вот, гетто это огороженная часть населенного пункта, предназначенная для проживания иудеев. Они должны были нашивать на одежду шестиконечную звезду и не могли покидать пределы гетто без специального разрешения.

— Не очень веселая у них жизнь началась, — задумчиво ответил Александр, а Победоносцев продолжил.

— Так вот, евреи в своей массе выбрали отъезд, а принять их согласились только две европейские державы — Польша… на тот момент Речь Посполитая… и Германия, то есть совокупность немецкоязычных княжеств и королевств. Выехавшие из Испании евреи распределились между ними примерно поровну. Так вот в Польше и Литве и оказались большие массы иудеев, а после трех разделов Польши они достались Российской империи, так сказать, по наследству.

— В общих чертах понятно… у евреев же ведь есть много ограничений в правах, верно?

— Правильно, государь — помимо запрета выезда из черты оседлости есть еще невозможность покупать и арендовать землю вне черты оседлости, им нельзя также торговать по воскресеньям и праздникам, и вдобавок имеются серьезные ограничения на обучение в высших учебных заведениях.

— И какие же эти ограничения?

— В пределах черты оседлости не больше 10% иудеев от общего числа учащихся, вне пределов черты — 5%, в двух столицах 3%.

— В принципе достаточно справедливые цифры, — задумался царь, — евреев же не больше 5% от общего населения России…

— Они так не считают, государь, — поправил его Победоносцев, — квоты на обучение, насколько я знаю, вызывают наибольшее раздражение у иудеев.

— Почему?

— Традиция у них такая — сто процентов грамотности с детских лет. В дальнейшем почти все они мечтают получить высшее образование.

— Я вас понял, Константин Петрович, — кивнул царь, — ну что же, побеседуем с иудейскими лидерами и попробуем найти взаимопонимание… не дело ведь, если в непримиримой оппозиции у нас почти что одни евреи числятся.

Булгаков и Победоносцев сдержали слово и собрали самых видных представителей еврейской диаспоры в стране ровно через неделю. Царь принял их в Белом зале Зимнего дворца, том самом, где впоследствии и в реальной истории устроил себе резиденцию Александр Керенский. На пришедших строго взирали со стен греческие и римские боги, пол был уложен флорентийской мозаикой, а в цветах преобладал белый, отчего зал и получил свое название.

— Добрый день, господа, — поприветствовал собравшихся Александр, — давайте обойдемся без церемоний и сразу перейдем к делу. Так… — он сел на председательское место и обратил свой взор на Победоносцева, — кто у нас сегодня присутствует?

— Я кратко представлю гостей, — Победоносцев открыл папочку с вытесненным гербом империи, — если позволите.

Царь молча кивнул, тогда он начал зачитывать.

— Московский раввин Соломон, промышленники Высоцкий и Бродский, банкир Поляков, адвокат Винавер, художник Левитан, композитор Рубинштейн, политические деятели Гоц, Гершуни и Мартов…

При упоминании этой фамилии царь ожил и отпустил такую реплику.

— А с вами мы, кажется, уже встречались, господин Мартов, совсем недавно…

— Точно так, государь, — ответил тот, — в Камероновой галерее…

— Продолжайте, Константин Петрович, — махнул рукой Александр.

— Еще присутствуют врач Мечников, журналист Нотович и математик Гохман.

— Отлично, — потер руки царь, — тогда приступим, господа…

Он встал и по своему обыкновению начал прохаживаться между столом для переговоров и рядом окон, выходивших на набережную Невы.

— Думаю, что ни для кого из присутствующих не является секретом тема нашей сегодняшней встречи… или это не так?

Присутствующие дружно промолчали, Александр принял это за знак согласия и продолжил.

— Вы все, не сомневаюсь, слышали о последнем террористическом акте, который совершил ваш соотечественник совсем неподалеку от того места, где мы собрались…

Тут уже не выдержал и подал реплику раввин Соломон (он же Зелик Минор, занимавший этот пост аж с 1869 года).

— Я извиняюсь, ваше величество — а что, виновный уже пойман и дает показания?

— Пока нет, уважаемый Соломон, — вежливо ответил ему Александр, — но собранные данные с большой убедительностью говорят о том, что это один из членов боевой организации партии эсеров… а там, насколько мне известно, кроме евреев никого не числится…

Соломон как-то сразу увял и даже уменьшился в размерах, а царь добавил следующее.

— Так вот, господа, я хотел бы поставить вопрос ребром — почему ваши соотечественники так ненавидят нынешние российские власти, что готовы взрывать их на куски? Поясните, пожалуйста…

Евреи переглянулись и предоставили право ответить адвокату Винаверу (Максим Моисеевич, юрист, член 1 Госдумы, писатель), самому красноречивому из всех.

— Государь, — начал он, поправив зачем-то галстук, — вы не хуже нас знаете главные болевые точки еврейства в России… это черта оседлости, квоты на обучение в университетах, запреты на покупку земли, а в последнее время к ним прибавились еще и погромы. Я ни в коем случае не оправдываю этого бомбиста, он должен получить заслуженное наказание, однако и нас можно понять — ни одна народность в России не имеет такого количества ограничений и поражений в правах…

— Да, я знаю об этом, — коротко кивнул головой Александр, — погромы это нехорошо, мы будем их прекращать. У меня к вам, господа, как к виднейшим представителям еврейской диаспоры в стране, есть предложение договориться, так сказать, на берегу… прежде чем бросаться в опасное плавание по бурным морям.

— Это очень интересно, государь, — после секундной паузы выдал Винавер, — мы слушаем ваше предложение с большим вниманием.

— Давайте мы составим так называемую дорожную карту по достижению согласия между властями и еврейством… — выдал не совсем понятную фразу Александр.

— Что такое дорожная карта? — не утерпел и спросил адвокат.

— Аааа… — потер лоб царь, — это буквальный перевод английского выражения road map… означает оно план мероприятий по продвижению к некоей цели. В данном конкретном случае под целью понимается согласие евреев и властей страны — так понятно?

Ответом было опять же гробовое молчание, тогда Александр закончил свою мысль.

— Начну со своей стороны… власти обязуются поэтапно отменить черту оседлости, к примеру, за 10 лет, это раз. То же самое по квотам — поэтапное повышение процентной нормы в университетах, а полная отмена, скажем, через 15 лет.

— А почему черта оседлости отменится за 10 лет, а квоты за 15? — спросил раввин Соломон, — не очень понятно.

— Конкретные цифры подлежат обсуждению, — коротко бросил ему царь, — теперь, что касается погромов… будут ужесточены наказания погромщикам, полиции и жандармерии будут даны строгие указания пресекать эти эксцессы на корню. Ну и, наконец, про синагоги — Московская хоральная синагога будет открыта до конца этого года, также будут выданы разрешения на строительство аналогичных культовых сооружений не менее, чем в десяти крупных городах страны.

— А что властям надо будет взамен? — это подал голос Вульф Высоцкий, чайный монополист в России, хозяин конторы с капиталом 5 миллионов рублей (в ценах 21 века это будет десять миллиардов).

— Совсем немного, — улыбнулся Александр, — сущие мелочи… в первую очередь — отказ от поддержки революционных партий и движений и сотрудничество с властями по этим вопросам…

— А во вторую очередь что? — спросил красноречивый адвокат Винавер.

— А во вторую очередь вот что… в Европе и Америке ведь есть очень влиятельные еврейские диаспоры, верно?

— Конечно, государь, — кивнул разбирающийся в этих вопросах Высоцкий, — например Ротшильды во Франции, Коэны в Англии или Леманы в Америке.

— Было бы прекрасно, если бы эти ваши коллеги обратили на Россию более пристальное внимание, чем ранее… можете заверить их, что для вложения их капиталов в нашу страну будут созданы очень благоприятные условия. На этом, собственно, все условия от властей заканчиваются.

Глава 25

— А что касается этого бомбиста, из-за которого господин Шебеко лежит в больнице с отрезанной рукой, то лично я обещаю его поймать и посадить в тюрьму… в Шлиссельбургскую крепость, например… высшая мера наказания к нему применена не будет, это я тоже обещаю, но будет очень длительный срок заключения. В ваших интересах, господа, чтобы это произошло в кратчайшие сроки — все мероприятия, связанные с новой дорожной картой, начнутся немедленно после этого. Я все сказал, — так закончил он свою речь, — диктум сапиенти сат эст, что в переводе с латыни означает «умному достаточно, а глупый все равно не поймет, сколько не объясняй».

Возвращение русской эскадры

Оба броненосца и три крейсера, помогавшие Кубе отстоять наезды американцев, остались охранять морские рубежи страны (немецкие броненосцы разделились, Вильгельм остался там, а Фридрих ушел, дымя трубами, в родной Киль), а оба наших руководителя, генерал-адмирал Алексей и Великий князь Георгий вернулись домой в середине мая 1898 года. Император лично встречал их на причале Кронштадта.

— Наслышан, наслышан о ваших подвигах, — обнялся он с обоими, — славная виктория получилась, американцы хорошо получили по рукам. Сейчас пообедаем и расскажете подробности… хотя нет, перед этим будет торжественное награждение в Тронном зале. Возьмите с собой награждаемых лиц по спичку.

— Никого не забудем, папа, — улыбнулся Георгий.

Церемония награждения проходила в закрытом режиме — все же официально Россия ни с кем не воевала, это все делала ЧВК «Беркут», но суть в принципе понимали все, включая президента Мак-Кинли и руководителей Англии и Франции. Алексей с Георгием получили по Андрею Первозванному, капитаны всех кораблей Князя Владимира, а бравые пловцы Голубь и Дядько — Георгий первой степени.

Потом прошел торжественный обед, после которого царь, наконец, уединился с братом и сыном в курительной комнате, где и прошел обмен мнениями насчет прошедших событий и вероятных будущих. К ним присоединился и министр иностранных дел Лобанов-Ростовский.

— Американский посол уже два раза присылал приглашения на переговоры, — сообщил Александр, закурив толстую гаванскую сигару и пригубив ром 20-летней выдержки, подарки губернатора Гаваны.

— Повестка этих переговоров обозначена в приглашениях? — поинтересовался Алексей.

— Очень расплывчато, — ответил ему царь, — написано, что обсуждению подлежат все интересующие сторон позиции… в принципе понятно, что им надо, и без дополнительных объяснений.

— А место переговоров какое предполагается? — это уже поинтересовался Георгий.

— Лондон или Париж, — ответил Александр, — на выбор.

— Я бы не спешил соглашаться, — подумав, высказал свою мысль Георгий, — Англия и Франция все же, как ни крути, наши геополитические противники. Лучше выбрать что-то более нейтральное — ту же Швейцарию. Или Стокгольм, шведы сейчас ни к одной стороне не примыкают.

— Можно Исландию рассмотреть, — внес неожиданное предложение Алексей, — это примерно посередине между Россией и Америкой.

— Хорошо, я подумаю, — вздохнул Александр, — давайте лучше обсудим нашу позицию на переговорах… какие будут мнения?

— Руки прочь от Кубы, — пожал плечами Георгий, — это, наверно, будет нашей главной позицией…

— И Филиппины туда можно добавить, — приплюсовал Алексей.

— А кстати, что там у вас с мятежниками получилось? — вспомнил царь, — из донесений я, если честно, мало что понял.

— С Хосе Марти нам не удалось побеседовать, — сообщил Алексей, — его убили в одной из стычек буквально за день до нашей встречи. Говорили с генералом Гомесом и его заместителем Антонио Масео…

— И чем же закончились ваши переговоры?

— Договорились установить перемирие на полгода, на линию разграничения мы обязались выставить вооруженных бойцов. Официальные власти Кубы готовы к переговорам с мятежниками… я думаю, что там все наладится в скором времени — без подпитки со стороны Америки энтузиазм повстанцев быстро улетучится.

— Понятно, — царь налил себе еще немного рома и сказал, — хороший напиток, надо будет наладить его импорт в Россию. Теперь про американцев… наверно, лучше всего о нашей позиции выскажется уважаемый Алексей Борисович, — и он бросил красноречивый взгляд на министра.

Тот откашлялся, открыл свою папку и начал.

— Что касается Соединенных штатов, то тут наша позиция будет состоять из двух пунктов — никакого вмешательства в дела Кубы и Филиппин, это раз, и взаимовыгодное сотрудничество в экономической сфере, два. В частности, они могли бы активно поучаствовать в железнодорожном строительстве ветки от КВЖД к Пекину. Делить нам с Америкой, если честно, нечего, если оставить за скобками Кубу — слишком уж далеко от нас они расположены.

— Теперь насчет Испании… — строго посмотрел на него Александр, — о чем уже удалось договориться и о чем еще предстоит?

— На Кубе они нам отдают в долгосрочную аренду бухту Гуантанамо, — начал министр, — плюс территорию вокруг бухты площадью… площадью 500 квадратных километров. На Филиппинах удалось договориться об аналогичной аренде территории вокруг местечка Сан-Фернандо, это в Манильской бухте, очень удобное место для стоянки кораблей…

— А почему не в самой Маниле? — спросил царь.

— По соображениям безопасности, государь, — быстро ответил Лобанов, — слишком шумное и людное место, лучше что-то поспокойнее…

— Ясно… — бросил Александр, — еще что по Испании?

— Немцам они уступают часть острова Пуэрто-Рико, это немного южнее Кубы, и Марианские острова в Тихом океане, а нам передают в доверительное управление порт Могадора в Марокко, а также остров Гуам, это примерно посередине между Филиппинами и Гавайями.

— Получается так, — задумчиво произнес царь, — что у нас теперь будут две новые морские базы в Атлантике и две в Тихом океане… ну что же, это неплохо. Не хватает для полного комплекта только примерно такого же в Индийском океане.

— Мы будем работать над этим вопросом, — скромно ответил Георгий, — на повестке дня в ближайшем будущем у нас значится конфликт между англичанами и бурами в Южной Африке… на нем тоже можно заработать немало вистов.

— А не сыграть ли нам в преферанс? — оживился Александр, услышав знакомое слово,- нас как раз четверо.

— Я не против, — кивнул Георгий, остальные согласились без лишних слов, — какие правила установим?

Царь достал из ящика стола нераспечатанную колоду карт и передал ее сыну.

— Раздавай… а правила стандартные возьмем, вист ответственный, мизер перебивается девятерной, шесть пик обязаловка, прогрессия на распасах арифметическая, что еще забыл?

— Десятерная игра проверяется, — добавил Алексей, — и первый ход разыгрывающего втемную. Да, цена виста десять копеек… хорошо, пусть рубль будет, — добавил он, видя скептические улыбки партнеров.

— Принято, пропускает игру раздающий — значит, первым ты отдыхаешь, — сказал он Георгию, принимая от него 10 карт, сразу вслед за этим он объявил, — пас, ловить тут нечего.

— Раз, — принял эстафету Алексей, а министр закончил расчет, — я тоже пасую.

— Тааак… — почесал затылок Александр, выкладывая карты поверх алексеевых, — ну что, продолжим разговор про военные действия — что там с бурами, расскажи, Георгий, я же вижу, что ты подготовился…

— Все началось еще в эпоху Наполеоновских войн — британцы под шумок этих событий отобрали у голландцев колонию на Юге Африке, где местные жителя называли себя бурами… это от африканерского слова boere то есть крестьянин. Буры не захотели жить под английским управлением и потихоньку мигрировали на север за реки Оранжевую и Вааль. Называться их независимые республики стали соответственно Оранжевая и Трансвааль. Мизер, — объявил он, открыв карты.

— Играй, — согласились остальные, тогда Георгий продолжил свой исторический экскурс, — и там все было тихо-спокойно еще полвека, до тех пор, пока на реке Оранжевой не нашли алмазы…

— Мизер у тебя неловленный, — покачал головой Александр, — пишем в пулю десятку. А ты продолжай, про алмазы это интересно.

— Первый алмаз в тех местах нашел сын местных фермеров возле городка Кимберли, очень большой, в 80 кажется карат… пас.

— Тоже пас, — объявили остальные игроки, — значит у нас распасы.

— А карат это сколько? — спросил Алексей.

— Одна пятая часть грамма, — пояснил Георгий, — значит, этот мальчонка обнаружил камень весом 16 грамм… это очень много — стандартное алмазное украшение обычно содержит не больше 10 карат. Так вот, после находки большого алмаза там началась так называемая алмазная лихорадка… по аналогии с золотой лихорадкой в Америке, где обнаружил богатые россыпи в Калифорнии.

— Дай угадаю, — царь выложил очередную карту, прикурил очередную сигару и продолжил свою мысль, — англичане немедленно захотели наложить лапу на алмазные прииски, а бурам это не понравилось, так?

— Все верно, папа, — ответил Георгий, — тогда и началась первая война… кстати, у тебя шесть взяток, пишу двенадцать в гору. А первая война продолжаласьнедолго, три месяца что ли… буры наголову разбили своих соперников и подписали выгодное мирное соглашение. Алмазы остались в их распоряжении. Семь без козыря, — объявил он, когда пришла его очередь.

— А сейчас, выходит, англичане накопили силы и хотят пересмотреть итоги старого соглашения, так? — спросил Александр.

— Абсолютно точно, — ответил Георгий, — тем более, что к алмазам на реке Оранжевой добавилось еще и золото, там очень богатые россыпи обнаружились.

— Где именно? — попросил уточнений Алексей.

— В местечке под названием Витватерсванд, Хребет Белой Воды в переводе. Специалисты считают, что там вообще крупнейшее в мире месторождение, по 500 тонн в год добывают. Надеюсь, теперь всем понятно, что хотят англичане и чего не хотят буры?

— Шесть пик, обязаловка, — сказал царь, когда пришла его очередь, — и какие же, например, сейчас там силы у противостоящих сторон?

— У буров нет регулярной армии, но в случае опасности они смогут выставить до 50 тысяч штыков. У англичан на данный момент 30–35 тысяч регулярных сил, однако, они, в отличие от буров, легко смогут увеличить их численность за счет метрополии и колоний… только из Родезии и Индии они запросто перебросят сотню тысяч бойцов, если не полторы сотни.

— Стало быть, исход будущей войны предопределен? — спросил царь, — двойное превосходство сил это не шутки, а тройное тем более…

— Не всегда, папа, — скромно заметил Георгий, — взять хотя бы русско-турецкую войну, Рымникское сражение — помнишь такое?

— Как не помнить, — усмехнулся Александр, — Суворов против Юсуф-Паши, славная победа была, Суворову даже добавили приставку к фамилии по этому поводу.

— Так вот — турков там было 100 тысяч, а у совместной армии русских и австрийцев всего 25 тысяч, в четыре раза меньше… а вот поди ж ты…

— Но это все же было достаточно давно, — отвечал Александр, — у меня, кстати, пуля, считаем висты. С тех пор больше века прошло, сейчас войны совсем другие.

— И тем не менее, — ответил Георгий, закончив подсчет итогов игры, — хорошо обученная и мотивированная армия способна очень долго противостоять более многочисленному противнику. Особенно, если военные действия будут идти на своей земле. У тебя, папа, плюс 98, в меня минус 25, у Алексея 31, у Лобанова 42.

Игроки честно рассчитались с победителем, а Георгий внес последний штрих в свой экскурс в историю.

— По моим представлениям, война в Южной Африке начнется в течение полугода… и в наших интересах, чтобы англичане не выиграли в ней, или, в крайнем случае, провозились бы там достаточно долго, года три-четыре в идеале.

Глава 26

— Стало быть бурам надо помочь, — сказал Александр, — это верный вывод из твоих рассуждений?

— Да, конечно, — согласился сын, — враги нашего врага это наши друзья, как гласит народная мудрость. А в том, что англичане нам враги, думаю, никто не сомневается…

— Конкретика будет? — спросил царь, разливая остатки рома из красивой бутылки, — и кстати, кто там у буров руководит этими непризнанными республиками? Не может же быть, чтобы у них не было своих лидеров…

— Вообще-то духовным руководителем у них был некий Андрис Преториус, основатель, так сказать, обеих республик, но он давно умер. А сейчас Оранжевую возглавляет некий Есиас Бошофф, а Трансвааль — Пауль Крюгер.

— Кто такие, можно в двух словах, — попросил Александр.

— Пожалуйста, — пожал плечами Георгий,- Бошофф преемник Гофмана, который в свою очередь занял место Преториуса… родился в Йоханнесбурге, больше ничего про него не знаю. А Крюгеру уже 70 с лишним лет, бывший военный, участник первой англо-бурской войны, достойный человек…

— Надо бы провести с ними обоими переговоры, — задумчиво произнес царь, — и с Бошоффым, и с Крюгером… я кстати, затрагивал вскользь этот вопрос по Южной Африке во время встречи в Ялте.

— И что сказали Вильгельм с Францем-Иосифом? — заинтересовался Алексей.

— Определенного очень мало, но видно было, что оба они заинтересовались вопросом… с ними тоже неплохо бы согласовать наше поведение. Жорж, а вот кстати — обе же эти республики расположены в глубине страны, выхода к морю не имеют… как мы в случае чего будем помогать им?

— От восточной границы Трансвааля до порта Лоренсу-Маркиш в Мозамбике всего 50 километров…

— Мозамбик-Мозамбик… — пробормотал Александр, — это кажется владение португальцев, так?

— Верно, с ними мы сможем договориться, я полагаю — у короля Карлуша есть большой зуб на англичан, потому что они отжали у них территорию между Мозамбиком и Анголой, а португальцы имели на эти земли очень большие виды.

— Тогда поступим так, — постучал пальцами по столешнице Александр, — Алексей Борисович занимается дипломатией — переговоры с африканскими лидерами и контакты с португальцами. Я беру на себя Пруссию и Австрию, а вы двое разрабатываете планы противодействия англичанам, военно-технические в основном. И порт в этом Лоренсу-Маркише или где-то рядом нам определенно не помешал бы…

Первым делом, первым делом самолеты

На следующее утро Александр читал свежие газеты и наткнулся в Ведомостях на маленькую заметку о первом полете летательного аппарата тяжелее воздуха, совершенном господином Уточкиным. Царь немедленно заказал свой поезд и отбыл в Москву к исходу дня. Утром на перроне Николаевского вокзала его встречал московский градоначальник и по совместительству единокровный брат Сергей Александрович. Они обнялись, после чего последовал такой диалог.

— Легок ты на подъем стал, Сани, — сказал ему брат, — раньше, помню, годами никуда дальше Гатчины не выезжал.

— Времена меняются, Серж, — ответил ему царь, — я тоже уже не такой, как раньше… недавно прочитал одну книжицу английского автора, «Алиса в стране чудес» называется…

— Да-да, знаю, — отозвался Сергей, — Льюис Кэролл ее написал, занятная вещь.

— Так вот, там в одном месте эта Алиса говорит очень мудрую фразу — чтобы оставаться на месте, надо бежать во весь опор. Переводя это на нынешнюю ситуацию, можно сказать так — если не хочешь, чтобы тебя сожрали добрые соседи, надо усиленно развиваться. Вот я и пытаюсь соответствовать…

— В телеграмме ты написал, что хочешь посетить Ходынку, верно?

— Ну да, туда и приехал — посмотреть на успехи нашего воздухоплавания.

— Да, я тоже читал заметки в прессе, там на днях какой-то большой прорыв случился, — отвечал градоначальник. — Пообедаешь сначала или сразу к делу приступишь?

— Давай обед отложим на потом, — ответил царь, и они вдвоем отправились к Ходынскому полю.

— Дааа… — проговорил Александр, когда они покинули пределы центра города, — дороги-то тут можно было бы и замостить…

— Средств не хватает, Сани, — отвечал Сергей, — городская казна постоянно пустая… вроде налоги собираются, а куда все девается, непонятно.

— Надо бы ревизию у вас тут провести, — вздохнул император, — воруют же, это очевидно. Ладно, сейчас я не по этому поводу…

— Какие новости в столице? — поинтересовался Сергей, — расскажи, а то до нас все доходит с большим опозданием.

— Давай сначала с воздухоплаванием разберемся, а там я уж все расскажу по пунктам…

Экипаж свернул с Тверской налево, тут дорога стала окончательно разбитой и напоминающей сельский проселок.

— Смотри-смотри, — показал пальцем в небо Сергей, — это не твои воздухоплаватели в небесах?

На высоте в пару сотен метров действительно реял некий объект с двойными крыльями, при этом он довольно громко тарахтел, а вниз от него тянулся шлейф чего-то темного.

— Наверно они, — царь приложил руку козырьком к глазам, — не Михаил же Архангел это прилетел.

— Да, — согласился Сергей, — на архангела это не похоже…

А они тем временем миновали ряд угрюмых Николаевских казарм и подкатили к большому ангару. На полукруге над входом было написано «Механические мастерские Мамонтова». Сам Мамонтов видимо узнал о приезде дорогих гостей, поэтому ждал их прямо в этих воротах.

— Вижу-вижу, — улыбнулся ему Александр, — кое-какие успехи имеются.

— Абсолютно верно, государь, — расплылся тот в ответ в улыбке, — вчера наш первый самолет полчаса в воздухе продержался и пролетел 80 километров, сегодня, надеюсь, больше сотни будет.

— Мировой рекорд, — вылетело на автомате из государя, — кстати вот, — повернулся он к брату, — надо бы основать такое издание, где будут записываться все выдающиеся достижения, которые впервые случились.

— Можно, — не стал спорить Сергей, — и назовем ее Книга рекордов.

— Точно… только можно добавить — Книга рекордов Великого князя Сергея.

А затем царь повернулся к Мамонтову с тем, чтобы окончательно войти в курс воздухоплавательных дел.

— Рассказывайте, Савва Иванович… и показывайте уже сразу. Кто там в небесах летает — Уточкин?

— Никак нет, государь, — отвечал Мамонтов, — Уточкин вчера летал, сегодня у нас по графику очередь Блерио… скоро у него посадка, можно все рассмотреть в непосредственной близости.

Все, включая промышленника, уселись в экипажи и покатили по направлению к посадочной полосе. Ее хорошо было видно посреди окружающей травы в человеческий рост. Через пять минут самолет зашел на посадку, тяжело качая в воздухе крыльями… посадка прошла не слишком удачно — в самом конце пробега пилот скозлил и самолет грузно приподнял хвост. Но перевернуться не успел, все же инерция движения выправила его бег. Блерио вылез из кабины на крыло, спрыгнул на землю и четким шагом подошел к встречающим.

— Рад встрече, государь, — четко сказал он, — докладываю — полет прошел без замечаний, если не считать посадки.

— Отлично все прошло, — обнял его Александр, — расскажите теперь все в подробностях…

Рассказ о подробностях занял добрый час, проходил он в гигантском ангаре, где одновременно в разных углах собирались сразу четыре образца летательной техники. Один из них — точная копия того, на котором только что приземлился Блерио. А в остальных угадывался большой бомбардировщик и еще два истребителя разных форматов.

— А масло из двигателя у вас течет, — все же не преминул сделать такое замечание царь, — надо бы устранить эту неисправность.

— У нас недостаток в резине, государь, — начал оправдываться Уточкин, он тоже подтянулся к разговору, — не из чего делать герметичные прокладки.

— Подавайте записку в мой кабинет, — решительно рубанул рукой Александр, — будем решать вопрос. Теперь вот что… когда у вас планируется первый дальний перелет? К примеру, в Петербург…

— Думаю, что через месяц справимся, — доложил Уточкин, — кардинальных проблем не осталось, надо только довести до ума некоторые детали.

— На Дворцовой площади сможете приземлиться? — спросил царь.

— Попробуем… — не совсем уверенно ответил тот, — хотя лучше бы на Марсовом поле.

— Хорошо, сообщите дату перелета, мы обеспечим необходимую поддержку в прессе, — сказал царь. — И еще одно дело… хорошо бы сразу заложить на будущее самолет с базированием на морских судах. Назовем их условно самолетоносцами…

— Это будет непростым делом, — задумчиво отвечал Мамонтов, — но мы постараемся.

Александр с сопровождающими еще один раз обошел по кругу строящиеся самолеты, пожал руки всем присутствующим, пообещал им первоочередное финансирование и вслед за этим отбыл с Ходынского поля.

Футбол

— Сани, — сказал ему брат, — после обеда предлагаю посетить стадион «Пресня», там сегодня играют футбольные клубы «Москвич» и «Нева», у нас большой ажиотаж по этому поводу.

— А почему нет? — задумался Александр, — давно не был на спортивных соревнованиях…

— У меня там выделенная ложа, устроимся с комфортом, — сказал Сергей.

Матч начинался в шесть вечера, о чем сообщали плакаты с каждой афишной тумбы, а толпа желающих попасть на стадион начиналась за сотню метров до входа.

— Смотри ты, как быстро эта игра стала популярной в народе, — заметил царь, когда они подъехали к служебному входу, — я что-то не отследил этот момент.

— На каждую игру собирается по двадцать тысяч болельщиков, — с гордостью ответил Сергей, — свободных мест практически не бывает… а уж когда питерский клуб приезжает, ажиотаж совсем зашкаливает.

Глава 27

— Старая столица против новой, понимаю, в Англии такие матчи называют «дерби», — кивнул царь, — а где вы игроков-то набрали, расскажи…

— Так ведь лапта же это старинная русская игра, а там почти те же навыки нужны, что и в футболе — бей и беги. А тому, кто в воротах — лови и бей. Из мастеров лапты и набрали.

— Ну посмотрим, что они умеют, эти мастера лапты, — ответил Александр, усаживаясь в ложе.

Вид отсюда открывался прекрасный, все поле было видно в мельчайших подробностях. Прозвучал торжественный марш от группы музыкантов, и на поле трусцой выбежали 22 игрока, слева в полосатой черно-желтой форме Нева, а справа во все красном Москвич. Трусы у них были очень длинные, ниже колен.

— У меня, кстати, есть идея для музыки, которая должна открывать соревнования, — заметил Александр, — давай запишу ноты…

Сергей посмотрел на брата с немалым удивлением, но блокнот и карандаш ему обеспечил.

— Вот так примерно должно быть, — и царь напел хорошо известный в будущем Футбольный марш Матвея Блантера, — там-пам-тара-пам-пам-пам, ну и так далее.

— Ты откуда нотную грамоту-то знаешь? — не преминул задать ему каверзный вопрос Сергей, — что-то я не помню, чтоб ты ее изучал.

— Времени свободного много было, вот и поднатаскался, — ответил ему брат.

— Хорошо, я прямо сейчас отдам эти ноты музыкантам — в конце матча пусть и сыграют, — предложил он, а Александр не стал возражать.

— И трусы у них хорошо бы укоротить — в таком виде они же бегать мешают, — сказал Сергею на дорожку царь.

Матч начался… тактика у обеих команд была одинаковая — запулить мячик подальше вперед, где дежурили по паре нападающих, а те уже пытались перекинуть его в ворота. Получалось это с грехом пополам, но примерно в одном случае из трех получалось. К перерыву счет на табло таким образом значился 8:6 в пользу москвичей.

— Надо бы ввести правило офсайда, — с досадой высказался в перерыве Александр.

— Не понял? — поднял брови Сергей, — что за офсайд?

— Ну это, чтобы нападающие не залезали далеко вперед — хорошо бы, если б между ними и вратарем находился хотя бы один защитник. А то все, что получается, так это бей-беги. Счет слишком уж велик, зрителям может приесться…

— Наверно ты прав, — задумался градоначальник, — внесу такое предложение завтра же… еще какие замечания у тебя будут?

— Еще какие… — задумался царь, — ну пусть футболисты в начале игры выходят на поле за ручку с подрастающим поколением… учениками футбольных школ, ведь есть же такие школы, верно?

— А зачем? — опять не понял Сергей.

— Наглядный пример для молодежи — надо учиться, тогда когда-нибудь ты сам выйдешь на поле за ручку со следующим поколением. И перед началом основного матча можно бы проводить мини-игру с этими подростками… минут по десять тайм. Все равно народ на трибуны собирается в течение получаса, не меньше, им будет такая разминка перед основным действием.

Игра закончилась с совсем уже неприличным счетом 19:16 в пользу старой столицы, но зрители аплодировали от души, не так уж много развлечений было у простого народа в 19 веке. А на выходе со стадиона у Александра возникла новая идея.

— Слушай, Серж, — обратился он к брату, — а давай завтра съездим к Савве Морозову, он же тут недалеко, в Иванове-Вознесенске… посмотрим, что там у него с колесным транспортом получается.

— Я не против, — ни на секунду не задумался брат, — поехали… будет небольшое развлечение, а то все Москва и Москва.

Автомобиль не роскошь

Автомобильную фабрику Савва Морозов основал в южной части города, на берегу пруда на реке Уводь. Это был почти такой же ангар, что и у Саввы Мамонтова, вплоть до того, что и ворота аналогичные поставили, где полукругом сверху значилось «Механический завод Морозова». Беседа началась в здании заводоуправления, оно стояла чуть поодаль, но тоже на берегу.

— Как успехи, Савва Тимофеевич? — спросил у него царь.

— Врать не буду, — тяжело вздохнул Савва, — пока хвастаться нечем… кроме разве что одного образца, который на ходу — но это почти что точная копия немецкого Даймлера.

— А в чем проблемы, расскажите? — попросил Александр.

— Очень ненадежный двигатель получается, — ответил Морозов, — и масло из него течет во все стороны.

— Понимаю, — кивнул Александр, — резиновые прокладки подводят… пишите докладную записку, рассмотрим вопрос. А сейчас покажите этот работающий образец, так сказать, лицом.

Все вместе они прошли в большой цех, там недалеко от главного входа и стоял этот работающий образец автомобильного творчества, удивительно напоминающему конный экипаж с маленькими колесами спереди и большими сзади.

— Мда… — задумался царь, — что-то у вас странное вышло.

— Сейчас все такие машины делают, — развел руками Морозов, — и немцы, и американцы.

— Незачем слепо копировать заграничные аналоги, надо идти вперед. Зачем разного размера колеса сделали, это раз, — сказал Александр, — обойдя механическую повозку по кругу, — надо бы их уравнять. Вместимость маловата, одно сиденье всего, сделайте еще и заднее, это два. Ну и третье — на колеса надо резиновые шины одеть, чтобы пассажиры не прыгали на дорожных неровностях. Это по экстерьеру… теперь давайте на мотор глянем.

Морозов открыл капот, он тут убирался слева направо, гости склонились над сердцем автомобиля.

— Тэээк… всего два цилиндра вижу — считаете, этого достаточно?

— Двадцать пять лошадей выдает, — ответил Морозов, — скорость замеряли — почти 30 километров в час однажды получилось.

— Два цилиндра это очень мало, это на мотоцикл разве что пойдет…

— Мотоцикл? — не понял промышленник.

— Ну да… — царь вспомнил, что такой термин пока не в ходу, — тоже механическая повозка, но с двумя колесами, как у велосипеда. Велосипед с мотором, если коротко. А у автомобиля должно быть четыре цилиндра… или даже шесть, но это для специальных целей. Что еще… амортизаторов не вижу — не предусматривали такое?

— Это чтобы подпружинивать сиденья? — перевел мудреное слово на родной язык Морозов.

— Да, примерно так, — кивнул царь, — на каретах же ставят рессоры, видели наверно? Вот почти то же самое нужно и сюда, на первое время сойдут пружинные амортизаторы. Давайте проедемся что ли на вашем образце, — неожиданно перевел он стрелки, — посмотрим на его поведение в реальных условиях.

На переднем сиденье с грехом пополам уместились Морозов и два его высоких гостя, механик из цеха крутанул спереди двигатель, тот громко затарахтел, водитель нажал на клаксон, огласив цех незамысловатой трелью, и повозка выкатилась на свет божий, отчаянно скрипя внутренностями. За ворота фабрики Морозов выехать не рискнул, сделал круг по внутреннему дворику и остановился около заводоуправления.

— Как-то так… — сказал он, когда двигатель у авто заглох сам собой.

— У Мамонтова-то получше дела обстоят, — ответил Александр, выпрыгнувший со своего сиденья, — вот что… возьмите у него чертежи мотора — в облегченном варианте это как раз для вас будет подходить… и я жду от вас положительных результатов до конца этого года… хорошо, будем реалистами — до мая следующего года, ровно 12 месяцев даю.

— А что будет пониматься под положительными результатами? — осторожно осведомился Морозов.

— Пробег Москва-Петербург, желательно, чтоб без поломок… меня, кстати, позовите, поучаствую в пробеге. И можно будет устроить что-то типа соревнования, привезти немецкий и американский экземпляры, пусть тоже посоревнуются.

Аландские острова

А по возвращении в родные пенаты брат царя Алексей, по совместительству генерал-адмирал российского флота, предложил царю проехаться на Аландские острова и проинспектировать базу ВМФ частной военной компании «Беркут».

— Пока погода хорошая, почему бы и нет, — задумчиво ответил Александр, — поплыли… а точнее пошли — у вас же на флоте не любят слово «плыть», верно? На обратной дороге в Ревель и Ригу заглянем, давно там не был.

— Аврора ждет тебя, государь, — склонился в шуточном поклоне Алексей, — Георгия тоже с собой возьмем, да?

Сборы были недолгими, и вот легендарный в будущем крейсер Аврора уже отчалил от причальной стенки на Большой Неве. До Кронштадта шли по спецфарватеру, прокопанному как раз для таких целей, а там к экипажу присоединился Георгий, выполнявший некоторые конфиденциальные поручения. И сразу следом за этим котлы Авроры заработали на полную мощность, разгоняя корабль до крейсерской скорости.

— Хорошая погода, господа, — сообщил Александр попутчикам, — это большая редкость для Балтики, но сегодня она нам благоприятствует.

— Ты, говорят, в Москву ездил на днях? — спросил его генерал-адмирал, — рассказал бы, как там дела, пока у нас время есть.

— В Москве все хорошо, Сергей Александрович находится в добром здравии и хорошем расположении духа, — не стал сильно вдаваться в подробности царь, — Красная площадь С Мининым на месте, Кремль стоит, часы на Спасской башне играют гимн, что еще… а вот кстати, на футбольный матч сходил, играли москвичи с петербуржцами.

— Да-да, я слышал о таких соревнованиях, — вступил в беседу Георгий, — в столице даже новый стадион построили для них.

— Это где? — поинтересовался Александр.

— На Крестовском острове… в дальнем углу возле Финского залива.

— Надо будет посетить… а как назвали стадион?

— Да так и назвали — Крестовский. 18 тысяч мест насчитывает, это только сидячие, а за воротами еще можно стоять — там вообще без счета народу влезет.

— А что за соревнования-то по футболу проходят, не расскажешь? Просто игры между Питером и Москвой или что-то большее?

— Между Питером и Москвой в прошлом году играли, — сообщил Георгий, — а в этом году уже полноценный чемпионат получился. Кроме Невы и Москвича добавились команды из Турку, Риги, Варшавы и Одессы. Итого шесть команд в четыре круга разыгрывают чемпионское звание России.

— Очень любопытно… — пробормотал Александр, — только что же русских команд так мало? Одни финны с поляками…

— Да, непорядок, — согласился Алексей, — в следующем году надо будет добавить нижегородцев, например, или севастопольцев…

Глава 28

— Грузин и армян еще можно позвать — у них там горячий народ живет, народу на трибунах прибавится, — вслух начал размышлять Александр. — И финальный матч можно провести, например, на Красной площади, временные трибуны какие-то соорудить там, например…

— Лучше тогда два финальных матча, — добавил красок в обсуждение Георгий, — один на Красной, другой на Дворцовой площади.

— Хорошая мысль, — одобрил царь, — вот и займись этим, когда свободное время появится.

А Аврора тем временем на всех парах домчалась до Аландских островов меньше, чем за световой день, вечером она уже входила в бухту рядом с главным городом архипелага Мариенхамн. Бухта была длинной и узкой, проход в нее составлял значительную трудность для судов, поэтому пришлось взять на борт местного лоцмана. Наконец, швартовка закончилась, и Аврора устроилась у причальной стенки рядом с крейсерами «Дмитрий Донской» и «Святой Владимир Мономах», их недавно передали в состав ЧВК.

— Сколько тут островов, — заметил царь, стоявший все это время в ходовой рубке Авроры, — жаль, что климат неподходящий, а то можно было бы устроить прекрасный морской курорт… а как вообще переводится это название на русский? — задал он такой вопросик в воздух.

Отвечать взялся генерал-адмирал, все же он отвечал за эту базу, поэтому знал о ней немного больше остальных.

— Это от немецкого названия Аваланд, что значит «Водная земля», — сказал он, немного подумал и решил добавить объяснений, — а вообще-то на финском языке эти острова называются Ахвенанмаа, что значит «Страна окуней».

— И что, тут действительно много окуней водится?

— Окунь это же речная рыба, государь, рек тут много, окуни наверно там имеются, но рыбу в основном все же в море ловят — треску, селедку и лосося.

— Надо будет попробовать местную продукцию, — ответил царь, а в это время к борту Авроры прибыл экипаж с Победоносцевым, которым формально управлял всей этой территорией.

— Добро пожаловать в Мариенхамн, ваше величество, — сделал он под козырек, — для вас приготовлен торжественный ужин в крепости Бомарсунд.

— А почему в крепости? — удивился Александр.

— Просто там есть единственное уцелевшее старинное здание, детинец, а все остальное либо в руинах, либо новое, либо в процессе строительства находится…

— Понятно, — бросил царь, — едем в этот ваш Бомарсунд… по дороге расскажете, что это такое.

— Эта крепость была построена в 30-х годах, — начал рассказывать Победоносцев, — по проекту французского инженера Монталамбера, по всем правилам военной фортификации, в форме полукруга на берегу залива. Однако после Крымской войны острова были объявлены демилатаризованной зоной и крепость пришлось срыть… стены в основном, внутренние строения остались целыми. Сейчас есть проект возрождения Бомарсунда, но он находится в стадии обсуждения.

— А вообще как тут люди живут? — задал царь вопрос общего характера.

— Это ведь бывшее шведское владение, так что местные жители тут в основном шведы… и говорят они все на шведском. А как живут… ловят рыбу, сеют рожь и овес, так и живут. На нашей базе много новых рабочих мест появилось — даже очередь из желающих поработать там образовалась.

— Хорошо… — задумался Александр, — а на случай внезапного нападения врагов у вас тут что предусмотрено?

— Вход в бухту, где стоят наши корабли, может быть перегорожен сетями и минами за 24 часа, — отрапортовал тот, — а в случае высадки десанта на берег у нас тоже предусмотрен план противодействия… да если честно, то такая высадка вряд ли возможна — посмотрите, как тут скалы обрываются в море…

— Понятно, — бросил царь, — ну давайте поужинаем, чем бог послал — треской и селедкой накормите?

— Помилуйте, государь, — улыбнулся Победоносцев, — уж чего-чего, а морской рыбы здесь предостаточно.

— А чем вы тут личный состав флота занимаете? — полюбопытствовал царь, отведав уху из разных рыб, — если без дела долго сидеть, можно ведь и свихнуться…

— Утром физзарядка, — ответил Победоносцев, — потом занятия на полигоне, боевые пловцы отдельно тренируются вон в той бухте, — показал он куда-то направо. — А после обеда теоретические уроки… грамоте, например, учим тех, кто неграмотный. Остальные арифметику изучают и закон божий. Воскресенье банный день и поход в церковь, она у нас одна и маленькая, так что приходится в несколько заходов ее посещать.

— А с местным населением проблем не возникает?

— Они смирные и забитые какие-то… и говорят на непонятном языке — поэтому нет с ними никаких вопросов, ну кроме продажи продовольствия. Девок их пытались наши молодцы для своих нужд приспособить, но мы это пресекли на корню. Домой когда приедут, там пусть ищут себе девок, верно?

— Скоро для вас будет новая боевая задача, — сказал Александр по окончании ужина, — готовьтесь.

— А можно немного подробностей, государь? — полюбопытствовал Победоносцев.

— Можно, почему нет, — царь закурил толстую гаванскую сигару и продолжил, — в течение полугода по нашим данным начнется большая война между англичанами и голландскими поселенцами в Южной Африке — слышали что-то про это?

— Газеты иногда читаю, государь,- скромно ответил тот, — там же, кажется, большое месторождение алмазов недавно нашли, наверно, из-за него весь этот сыр-бор?

— Правильно понимаете, Константин Петрович, — усмехнулся Александр, — алмазные месторождения там очень богатые, других таких на свете нет, как говорят умные люди. Про кимберлитовые трубки слышали?

— Ээээ… — растерялся Победоносцев, — если честно, то очень смутно.

— Вот Георгий вам сейчас расскажет про них, давай, Жорж…

И Жорж не ударил в грязь лицом.

— Кимберлитовые трубки это грубо говоря жерла древних вулканов, — начал он поучительную лекцию, — по форме сильно напоминает морковь… да-да, такие же длинные, сверху широкие, внизу совсем узенькие. По ним, по этим трубкам, двигалась когда-то раскаленная лава из глубины земли, но в связи с закупоркой выхода там случались очень сильные взрывы. Что и приводило к появлению в них кристаллов алмаза. Потому что алмаз это ведь тот же самый углерод, из которого, например, состоит уголь, только атомы внутри него сцеплены особым образом, образуя симметричную кристаллическую решетку. Это сцепление происходит в результате сильного внешнего воздействия, высокого давления и большой температуры… ну как и получалось в жерле вулкана.

— Ясно, — ответил Победоносцев, — а что, эти трубки только у буров нашли?

— Ну что вы, их достаточно много в разных местах мира, — ответил Георгий, — в Индии еще есть, например, в Бразилии и в Канаде имеются. Но индийские и бразильские прииски сильно истощены, там давно добывают этот минерал, так что алмазы в промышленных масштабах сейчас есть только там, в Южной Африке.

— Они ведь очень твердые, эти алмазы?

— Совершенно верно — это самое твердое вещество на свете, поэтому кроме украшений, алмазы сейчас используют в буровых установках, например… но главная область применения это все же украшения. Самые известные алмазы в ограненном виде, в форме бриллиантов, то есть, это Кох-и-Нор, конечно, его носила английская королева, а еще Регент, Наполеон его использовал под залог для финансирования своих походов, и Орлов, его купил фаворит Екатерины граф Орлов, сейчас он встроен в державный скипетр.

— Еще можно вспомнить Шах, — напомнил Александр, — его подарил российскому правительству персидский шах в качестве компенсации за убийство Грибоедова в Тегеране.

— Да, богатая биография у алмазов, — согласился Победоносцев, — надо понимать, что по мере разработки африканских месторождений она пополнится новыми фактами.

— Безусловно, — согласился царь, — но большие алмазы весом в 100 карат и более это все же экзотика, основную прибыль приносит мелочь весом не более одного карата… так вот, кроме алмазов в тех местах еще и золотоносные копи открыли, очень богатые. Так что англичанам есть за что побороться с бурами… а мы им постараемся испортить аппетит — зачем русским укрепление своего стратегического противника, верно?

— А что конкретно будет выполнять наш флот, государь? — перешел от теории к практике Победоносцев.

— Поставлять оружие и боеприпасы бурам, конечно, — ответил Александр, — у этих африканских государств нет выхода к морю, но от одного мозамбикского порта имеется прекрасная дорога прямо до Трансвааля. И англичане ее не контролируют. Можно еще задействовать наших боевых пловцов — во время боя с американцами возле Кубы они себя показали с самой лучшей стороны. Через Суэцкий канал нас, скорее всего, пропускать не будут, поэтому мы туда попадем через Атлантику вокруг мыса Доброй Надежды. Как в свое время Васко до Гама…

— А как относятся к этому конфликту остальные мировые державы? — вдруг поинтересовался Победоносцев, — не возникнет ли тут определенных противоречий?

— С Германией и Австро-Венгрией мы, скорее всего, договоримся о нейтралитете, — ответил царь, — а немцы даже и поучаствуют на нашей стороне, у них имеются определенные интересы в Африке. Америке сейчас не до африканских проблем. А насчет Франции вопрос открытый… но я все же надеюсь, что традиционная неприязнь французов к англичанам возьмет верх, и на их стороне они играть не станут. Так что внешнеполитическая обстановка вполне благоприятствует нам…

— А шведы что скажут?

— Швеция страна третьего мира, — усмехнулся царь, — субъектом мировой политики они были во времена Петра I и немного после этого, а после 1809 года, когда мы отобрали у них Финляндию, то, что скажут шведы, может волновать разве что самих шведов. Кто еще у нас остался, Османы? Думаю, что они также в эти дела не полезут, у них сейчас своих внутренних проблем предостаточно.

— Все понятно, государь, — отрапортовал Победоносцев, — Беркут выполнит все ваши приказания.

— А после этого дела у вас, кстати, еще одно дело наметится — Китай… повстанцы с севера страны там всерьез вооружились и собираются, судя по последней информации, идти приступом на Пекин. Императрице надо будет помочь…

Глава 29

Рига

А на обратном пути Александр, как и говорил, зашел на денек в город Ригу, который, как хорошо известно, заложили крестоносцы под водительством Альберта Букогевнена в самом начале 13 века. Стало быть, городу на текущий момент исполнилось почти что 700 лет.

— Красиво, — подытожил осмотр окрестностей царь, когда они проходили на Авроре через Рижский залив, — а там что такое? — указал он чуть правее города.

— Там Юрмала, папа, — пояснил ему Георгий, — курортный поселок такой, летом сюда приезжают отдыхать петербуржцы и москвичи.

— Холодно, наверно, здесь отдыхать, — вздохнул Александр, — не Черное море все же.

— Но и не Белое, — улыбнулся сын, — бывают даже очень теплые дни.

— А ведь это могла бы быть наша столица, — продолжил свои размышления император, когда они уже швартовались в порту, — если бы Петр взял Ригу чуть раньше… в 1710 году ведь это произошло?

— Точно, папа, в 1710-м… а Петербург основан в 1703-м.

— Вот-вот, я про это и говорю… Петру же нужно было окно в Европу, а то, что получилось прорубить его на Неве — это чистая случайность. В Риге все то же самое есть, выход к морю, отличный залив и остров, прикрывающий вход в него. Плюс к тому — здесь уже имелся довольно большой город, не надо было ничего с нуля строить, как на болотах Васильевского острова…

— Но что сделано, то сделано, ушедшего не вернешь, — вздохнул Георгий.

— Верно, — ответил ему царь, — с Питером тоже неплохо получилось.

Встречала почетных гостей большая делегация во главе с губернатором Лифляндской губернии Суровцевым, который был крепким пятидесятилетним служакой в чине генерал-майора.

— Рады видеть государя-императора на земле нашей губернии! — четко отрапортовал он, — за время моей службы никаких происшествий не случилось. Служим вере, царю и отечеству!

— Вольно, — тут же само собой вырвалось из императора. — Рассказывайте, как вы тут живете-можете…

Вся делегация переместилась в губернаторский дворец, он же по совместительству Рижский замок — красивое здание на берегу Даугавы.

— Очень похож на крепость ваш дворец, — заметил царь, когда они въезжали в натуральные крепостные ворота.

— Это и была крепость, — ответил губернатор, — вплоть до 17 века. Потом ее много раз перестраивали, использовали в роли тюрьмы, а сейчас здесь губернаторы проживают.

— Тюрьма это звучит немного мрачно… — усмехнулся царь, — и кто же здесь сидел?

— Из известных заключенных — вдова Ливонского короля Мария Старицкая и Анна Леопольдовна, да-да, та самая…

— Правительница при малолетнем Иване, — припомнил царь, — ее потом Елизавета свергла, кажется.

— Да, она правила всего год, а потом сюда переместилась и пять летпровела здесь в заточении. Несчастная императрица…

— Да, в нашей истории разное случалось, — не мог не согласиться с сентенцией губернатора царь, — надеюсь, что сейчас здесь тюрьму ликвидировали?

— Точно, государь, для тюрьмы у нас отдельное здание есть, недавно построенное.

За торжественным ужином царь, чтобы не терять времени, начал расспрашивать Суровцева о местных проблемах.

— Так все в порядке, государь, — отвечал тот, — остзейцы и латыши это же не поляки — ведут себя смирно, всем распоряжениям властей подчиняются без малейшей заминки, налоги тоже исправно платят. И даже не воруют… ну не совсем уж не воруют, но по сравнению с остальной Россией очень умеренно.

— Это радует… а что тут у вас вообще происходит? Расскажите о лифляндских новостях так сказать изнутри.

— Что происходит… — задумался губернатор, — недавно, например, прошел съезд губернских комиссаров по делам крестьян.

— Вот как… — задумался Александр, — и что же там решили эти ваши комиссары?

— Упорядочили волостное управление, создали систему строгой отчетности на селе, подключили к решению сельских проблем Крестьянский банк… теперь кредиты выдаются без волокиты и под сниженный процент.

— Молодцы, — одобрил эти слова царь, — а еще что нового случилось за последнее время?

— Создали губернское общество трезвости, — бухнул главную новость Суровцев, — теперь открываем его ячейки по всей губернии.

— Это очень важно, — поднял палец вверх Александр, — надо распространить ваш опыт на всю страну.

— Благоустроили пляжи в Юрмале — туда с каждым годом все больше и больше народу приезжает, — продолжил отчитываться губернатор, — а еще недавно открыли Русский городской театр и музыкальное училище.

— Слушайте, Владимир Дмитриевич, — развеселился царь, — да вы просто образцовый губернатор. Надо вас забрать в Петербург — будете обучать остальных наших руководителей, как правильно управлять вверенными территориями.

— И назовем новую должность губернатор-фельдмаршал, — поддержал отца Георгий, — в Сенате пускай заседает такая новая организация.

— Можно и так, — не стал спорить царь и тут же задал новую тему для обсуждения, — а что у вас тут с языками происходит? Местная интеллигенция не требует дополнительных прав для своего языка?

— Помилуйте, государь, — с удивлением воззрился на него Суровцев, — да она же у нас вся немецкая, интеллигенция местная. А немецким языком и так худо-бедно почти все владеют, несколько газет на нем издают. А если вы латышей имели в виду, так у них и интеллигенции-то никакой нет…

— А что ваши соседи — литовцы с чухонцами? — продолжил национальную тему Александр, — уживаетесь нормально, никаких эксцессов не бывает?

— Чухонцы такие же смирные, как и наши латыши, — пояснил губернатор, — речь у них только такая, что язык сломаешь, но на русском и немецком нормально объясняемся. А литовцы те с гонором… как-никак почти пятьсот лет управляли всей Белоруссией и половиной Украины. Историческую память так быстро не исправишь… они, конечно, не такие гоноровые, как поляки, но иногда хоть плачь. Русский они почти все понимают, но говорить предпочитают на своем.

— А с евреями у вас как дела обстоят? — оседлал своего конька царь, — в Петербурге они недавно начальника жандармерии взорвали.

— Читал-читал… — скорбно вздохнул Суровцев, — недостойное деяние. Евреев у нас практически нет, они все в Литве и в Польше. Вильно-Гродно-Белосток, вот там их море. А к нам они если и заезжают, то поторговать чем-нибудь на время ярмарок. Так что насчет евреев я вам плохой советчик.

— А с церковными делами как у вас тут? — это вмешался в разговор Георгий, — местные же жители, наверно, почти все лютеране?

— Примерно половина на половину лютеране с католиками, — ответил, чуть задумавшись, Суровцев, — для них открыты четыре костела, главный из них Домский собор, там орган по воскресеньям играет. С православными ни одного конфликта я что-то не припомню.

— Вот, кстати, давайте посетим этот ваш Домский собор, — встрепенулся царь, — я про него много слышал, хотелось бы посмотреть в натуре, так сказать.

— Я распоряжусь, — тут же ответил губернатор, — сегодня уже поздно, а назавтра после завтрака съездим туда и все посмотрим.

Наутро вся процессия, включая губернатора, отправилась осматривать Домский собор, вертикальную доминанту Риги, благо ехать тут было всего ничего — триста метров по набережной Даугавы, а потом немного налево.

— На шпиле, — указал Суровцев, прикрыв глаза козырьком, — так называемый Золотой петушок, еще один символ Риги. Он двухцветный, один бок покрашен золотой краской, другой черной — суда, приходящие в наш порт, первым делом смотрят в подзорную трубу на него.

— А зачем? — не понял царь.

— Если он повернут к заливу золотой стороной, можно швартоваться, а если черной, тогда надо переждать…

— Очень интересно, — задумался Александр, — надо будет и в Петербурге что-то такое сделать. А там, за собором, что за речка течет?

— Это городской канал, государь, искусственный рукав Даугавы, — ответил Суровцев, сняв фуражку и утерев пот со лба, — когда-то он служил защитой для Рижской крепости, на этом берегу вдоль него даже городской вал был выкопан. Но со временем вал срыли, а канал превратили в место отдыха горожан…

— Красиво, ничего не скажешь, — ответил царь, и они все вместе проследовали в главный притвор Домского собора. — Кстати, почему он Домский?

— Так от латинского слова Дуомо… означает главный храм города — в Европе полно таких названий, в Милане, например, или в Кельне, — ответил подкованный в истории Георгий.

И тут заиграл орган… красивую и протяжную мелодию. Внутри было тихо, темно и слегка пахло пылью и какой-то плесенью.

— А что это они играют? — спросил Александр.

— Ференца Листа, если я не ошибаюсь, — ответил Суровцев, — он здесь жил некоторое время и написал пару мелодий специально для Домского собора.

По окончании осмотра собора изнутри посетители опять загрузились в свои экипажи и поехали обратно в Рижский замок. Царь попросил показать ему Городской канал, поэтому двинулись они не назад, а вперед, к маленькому деревянному мостику под сенью лип и кленов.

— На вид мостик достаточно хлипкий, — заметил Георгий, посмотрев вперед, — выдержит он нас?

— Не волнуйтесь, — ответил губернатор, — я лично через него не раз проезжал и до сих пор жив и здоров.

— Вы меня успокоили, Владимир Дмитриевич, — улыбнулся Георгий, и лошади бодро загарцевали на булыжной мостовой по направлению на правый берег канала.

Но переехать канал им не было суждено, потому что со скамеек с двух сторон от въезда на мостик синхронно встали двое, мужчина слева и женщина справа, мужчина громко выкрикнул «Ще не сгинела Польска», и они так же одновременно кинули в обе пролетки свертки с чем-то тяжелым. Взорвался только один из них, угодивший туда, где сидел губернатор и Великий князь Алексей, второй, брошенный в императора и его сына, срикошетил о бортик экипажа и укатился в воду канала. Но первую пролетку разворотило взрывом полностью…

Конец второй книги

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту через VPN/прокси.

У нас есть Telegram-бот, для использования которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Миротворец-2

Content

Миротворец-2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Nota bene