Экспедиция (П)одпространственных Работ Особого Назначения

Книга 3. Время мятежников

Э(П)РОН-3 Время мятежников

Глава 1−1

… бесконечность. Чёрная, пустая, угрюмая. Равнодушная. Безжалостная. Равнодушно-безжалостная. И вечная, как само Время. Что ей какие-то жалкие потуги каких-то жалких людишек? Она не замечает целые цивилизации, а уж копошение одного конкретного индивидуума одного из бессчётных видов только этой галактики для неё даже меньше, чем ничто. Отрицательная величина на фоне её безграничного величия. И никакая философия, даже самая замороченная, не способна приблизить оную отрицательную величину даже к миллионной доле понимания её истинной сути…

… зато способна лично меня отвлечь от дела, блин! Да ещё как отвлечь! Я уже битый час торчал за пультом и пялился в пространство на главном обзорном экране голографической виртуальности, сгенерированной верным Кумо. Спрашиваете, чего пялился? Да так… была причина. Правда, даже для меня самого не сказать, что смехотворная, но как минимум стрёмная. Мне банально страшно. Чего я боюсь в великой пустоте, ну, помимо её самой? Кто бы знал… одним словом и не сформулируешь, зато есть у россов как нельзя лучше подходящая к моему случаю поговорка: обжёгшись на молоке, дуешь на воду. А я, по факту, уже дважды обжёгся — с «Ледяной красоткой» и её владелицей леди Аннабель Рокуэлл и с крейсером «Эмден». Про удачно пролюбленный каилитовый прииск вообще молчу. И вот теперь никак не мог решиться на «подъём» «Латника», хотя уже всё к тому было готово: объект локализован в подпространственном «пузыре», понтоны на низком старте… всего лишь дать команду Кумо, и все четыре модернизированных буксира разом рванут прочь из вместительного брюха «Набата», через четверть часа максимум выйдут на оптимальные позиции к пятому собрату и «нырнут» в континуум ВП, чтобы, объединившись с локальным куском пространства ПВ вокруг «Латника», придать ему положительную «плавучесть» и вызволить корабль поддержки десанта из подпространственного плена… всего лишь одна команда. Но я почему-то медлил. Даже не так — откровенно тянул время. Может быть, потому, что бог троицу любит? Или памятуя ещё об одной присказке: первый случай — случай, второй — совпадение, третий — закономерность? Очень бы, кстати, не хотелось именно последнего. И вроде бы всё предусмотрел, и заранее заготовил кучу материалов для первичного контакта (буде выжившие обнаружатся), и максимально обезопасил соратников и членов семьи, попросту оставив всех на Картахене… и всё равно что-то останавливало, стоило лишь потянуться к большой зелёной кнопке «старт» — насквозь голографической, естественно.

— Что-то вы излишне мнительны стали, Александр Федорович! — буркнул я себе под нос в попытке хоть так разогнать тишину, царившую в ходовой рубке — почти такую же, что властвовала в бесконечности за бортом. Потом решительно смял пустую жестянку из-под газировки, которую домучивал уже с четверть часа, и зашвырнул в утилизатор, попутно зацепившись взглядом за подарок механика Мягкова. И вот тут меня и осенило: — Твою мать, Борисыч! Всё ты со своими предчувствиями!

Не к ночи помянутый Лизкин дядька встал перед глазами, как живой, и смущённо буркнул: «Неспокойно мне что-то, Лёха… на сердце тяжко». Да-да, прямо так, как это и было двое суток назад в реальности, накануне моего одиночного вылета «на дело». Если честно, меня и самого с души воротило, но я волевым усилием загнал смутное беспокойство и слабые трепыхания совести глубоко в подсознание, до того мужественно проигнорировав и «большие глаза» Лизки, и «щенячий» взгляд Рин-тян, и даже насквозь логичные доводы Рин-сана, хоть все трое и пытались по мере своих возможностей отговорить меня от авантюры. Но я настоял на своём: иду один, благо «Набат» такие вольности позволял. Кумо беспрестанно трудился над совершенствованием софта системы управления, электронную начинку мы тоже чуть ли не после каждого вылета допиливали, интегрируя везде, где только можно, блоки из гексаподовской техники, ну а прыжковый генератор и вовсе стал стандартным объектом для экспериментов. В общем, памятуя о двух предыдущих «спасательных» миссиях, третью попытку я решил совершить в одиночку. Так мне было проще — не надо думать о соратниках, не надо ни на кого оглядываться, да и ответственность переложить не на кого, так что придётся всё самому. По идее, это всё должно сказаться в положительную сторону на оперативности принятия решений и стимулировать мой порядком обленившийся мозг к кипучей деятельности. Ну и заодно я затеял проверку на вшивость по отношению к самому себе: гожусь я хоть для чего-то, или лучше самоустраниться и доверить работу настоящим профессионалам? Естественно, этими мыслями я ни с кем делиться не стал — засмеют. Но лично для меня это было важно. Мельком подумал о том, что можно припрячь Ульриха Ценкера, как лицо незаинтересованное и в какой-то степени непредвзятое, но сразу же отказался от этой затеи — с момента уничтожения «Эмдена» соплеменниками прошло всего ничего, у него стресс покруче моего, да и за остальными спасёнными дойчами нужен глаз да глаз. К тому же для бывшего корветтен-капитана у меня уже была заготовлена работёнка, к которой я и поручил Рин-сану его подготовить. Желательно в кратчайшие сроки. В идеале за время моего «спасательного» рейда. Ну и чтобы призовая команда, набранная на Картахене с прицелом ещё на «Эмден», пребывала в режиме полной готовности отправиться осваивать новую технику по первому зову. Это же касалось и самого кэпа со всем личным составом «Спрута». В общем, планов громадьё — не зря же я наобещал дядюшке кучу всяческих ништяков в том памятном разговоре. Он, кстати, подумав, повторно со мной связался и недвусмысленно дал понять, что на всё согласен. Единственное, нужно время, чтобы подготовить основания для столь крупных притязаний. В юридическом смысле. А пока суть да дело, мне бы тоже неплохо укрепить свои позиции. Обрести, так сказать, почву под ногами. Чем я, собственно, и собирался заняться. И за подготовкой совсем упустил из вида, что многим из моих близких какие бы то ни было одиночные авантюры вашего покорного слуги как серпом по одному месту… по крайней мере, для мужской части этой категории моего круга общения. И кто бы мог подумать, что самым слабым звеном окажется звероподобный механик Мягков⁈ А если ещё подумать, если не он, то кто? Остальных-то я уже отфутболил!..

Я уже и не ждал никого, но за пару часов до старта, когда я по третьему кругу проверял готовность «Набата» и как раз добрался до тех самых демонстрационных материалов, что заготовил по результатам предыдущих попыток «спасения», Борисыч и заявился. Отношения с Кумо у него были настолько хорошие, что он умудрился уговорить мини-гекса не докладывать о прибытии гостя — типа, сюрприз будет. Что характерно, Борисыч оказался прав — сюрприз удался. Я едва не подпрыгнул в кресле, когда услышал за спиной шаги, но умудрился с собой справиться и ограничился лишь долгим вздохом, заменившим длинную матерную тираду.

— Борисыч, блин! Ну, вот зачем так⁈

— Неспокойно мне что-то, Лёха… на сердце тяжко.

Всё, приплыли. И что теперь делать? Борисыч это… Борисыч. С ним нельзя, как с тем же кэпом — у механика Мягкова, несмотря на выдающиеся габариты и устрашающую внешность, но зато в полном соответствии с фамилией очень тонкое душевное устройство. Просто раскрывается он далеко не всем, и не сразу. Помню я первую нашу встречу, её фиг забудешь! Зато потом, через месяцы и годы, когда он прошёл и через осознание того факта, что кровинушка-племяшка запала на этого щегла, и через моё исчезновение на целый год, и через обретение внучатого племянника — Алекса-младшего — Борисыч больше не считал нужным шифроваться. И открылся совершенно с другой стороны… сказал бы — ранимой и тонко чувствующей личности, но выражусь проще — суеверного нытика. Рин к этой ипостаси механика уже давно приноровился и попросту её игнорил, а для меня преображение сурового Борисыча стало не менее суровым испытанием — я-то, как-никак, родственник, хоть Лизка и не торопилась под венец, поэтому со мной можно и нужно позволять кое-какие вольности… совместное распитие спиртных напитков, например. С непременным разговором по душам — и по-родственному, и просто по-росски. С кэпа-то что взять, ниппонец он и есть ниппонец — водку толком не пьёт, загадочную росскую душу не понимает… почти как у классика: во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах… просто о судьбах, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный… Лёха! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние?.. И ведь никуда не денешься — и впрямь родственники, хоть пока всего лишь потенциальные. Как показывал опыт, вариантов у меня ровно два: либо жестко отшить (тут пятьдесят на пятьдесят), либо забить на работу и потрындеть за жизнь, а это обычно надолго. Ладно, начнём с короткого способа…

— Борисыч, ты или давай ближе к делу, или отвали, — не повелся я на страдания механика. — Занят я, не видишь, что ли?

— Вижу, как не видеть! — прогудел тот, не выказав обиды.

Тьфу ты… не прокатило.

— Ладно, выкладывай.

— Да чего тут выкладывать-то… — вздохнул механик. — Сдаётся мне, Лёха, сглазил тебя кто-то. Порча на тебе.

Ну вот, приехали.

— Боб, старик, ну ты же прекрасно понимаешь, что всё это бред собачий…

— Э, не скажи! — оседлал Мягков любимого конька. — Приметы, они такие — на пустом месте не возникают. А народ-то, он поумнее тебя, балбеса, будет. И по всем приметам получается, что плохо у тебя с удачей. Сглазили.

Ну да, ну да… и жив я до сих пор, и с наваром… впрочем, о финансовых делах мы при Борисыче особо не распространялись — не его профиль. Да и не хотелось давать лишний повод для беспокойства, потому как одна из любимых поговорок механика — от многих денег многия печали. Это он так какое-то классическое выражение исковеркал на свой манер. Но и соглашаться сразу большая ошибка, ещё подумает, что я сдался.

— Обоснуй, — буркнул я, продолжая пролистывать каталог с файлами — и видео, и аудио, и просто сохранёнными веб-страницами. Борисыч Борисычем, а работу мою за меня никто не сделает. — Что-то я такого не замечал.

— Ну… как же…

— Чего мычишь?

— Ладно! — решился механик. — Родной дядька тебя со свету сжить решил? Решил!

— И что? Я сделал ноги и оказался здесь.

— Только потому, что Рин вмешался!

— И это, по-твоему, неудача?

— А Готти? А год тебя не было⁈

— Ну, вернулся же! И заодно открытие века совершил!

— Лизке рассказывать будешь! И мелкому!

Н-да, тут подловил…

— Суке Айвену зато отомстил, и Деррику подсобил с Портом, — парировал я. — Ещё что-то есть?

— «Ледяная красотка»! Говорил же, не надо грех на душу брать!

— Окстись, Борисыч! Мы эту су… хм… леди спасли! И не наш косяк, что она слишком гордая оказалась, а ещё родственнички изрядные хитрованы!

— А чего ты за всё это получил⁈ Шиш с маслом!

Ну, не совсем… некий финансовый выхлоп всё же имел место.

— Не катит, — упрямо помотал я головой. — Дальше.

— «Эмден»!

— А что «Эмден»? Мы все живы, ещё и Ценкера с компашкой уберегли…

— Но ожидали-то совсем другого!

— Ничего страшного, у меня ещё одна попытка.

— Это всё жалкие оправдания, Лёх. Ты ещё ни одного дела не сделал, как планировал. Всегда всё не благодаря, а вопреки. Говорю же, удача от тебя отвернулась.

— А я это называю «баланс», — ухмыльнулся я. — Или карма, если хочешь. И вообще, на ошибках учатся.

— А ещё на крови, — стал предельно серьёзным механик. — И тебе везёт, что не на твоей.

— Ну вот, а говоришь, что от меня удача отвернулась!

— Да в гробу я такое везение видел! — рявкнул Борисыч. — На чужом горбу далеко не уедешь. Послушай старика, Лёха: тебе что-то нужно делать со своей удачей.

— Что, помолиться, что ли? — покосился я на гостя. — Кому порекомендуешь? Так-то я вроде православный, из этих, которые нео, хотя больше тяготею к атеизму… или вон, у кэпа религия удобная — синто. Какого духа просить?

— А тебе лишь бы позубоскалить, — пропыхтел чуть обиженно Борисыч. Правда, сразу же сменил гнев на милость: — Не, ну её, религию. Я вернее способ знаю.

— Иди ты! Магия⁈

— Тьфу, балабол! Нет. Я своей удачей поделюсь.

— Это каким же, стесняюсь спросить, образом? — всерьёз заинтересовался я. — Какой-то ритуал? Наговор? Зелье?

— Балбес!.. Запомни, Лёха: оберег — самый верный способ. Есть у меня одна штука… — Борисыч похлопал себя по набедренным карманам и запустил лапищу в правый. — Вот, глянь.

В здоровенной ладони механика извлечённый на свет божий предмет хоть и не терялся, но и не поражал основательностью — нечто угловатое и металлическое, причём донельзя знакомое… а, точно! Я же именно эту хреновину разглядывал при первой нашей встрече. Помните, рассказывал? Борисыч тогда не придумал ничего умнее, как проверить меня на вшивость надёжным методом — дракой. Проверил, ага. Нас Лизка, как тот лесник, по углам разогнала. А ту штукенцию Мягков у меня незамедлительно отобрал. Как он тогда сказал? «Кольты детям не игрушка»?..

— Да чего лыбишься⁈ Бери, пока не передумал!

В моей руке, что характерно, приблуда обрела приятную тяжесть. И в ладонь легла, как влитая, снова вызвав смутные ассоциации с плазмером. Покрутив подарок и так, и этак, я опытным путём выяснил, что верхняя часть передергивалась, открывая металлическую трубку, а при нажатии на удобный крюк в защитной рамке в утробе приспособления что-то щёлкало. А ещё на глаза попалась странная надпись на левой стороне: «Colt Neo 2211A3 Mk. 2 cal. 9 mm». Кроме дуэльного пулевика, ничего на ум не приходило. Но они совсем другие. Значит, придётся выяснять.

— Ну и что это?

— О, брат Лёха! Это такое!.. Такое!.. — Борисыч буквально светился от удовольствия. — Чтобы ты знал, это самый настоящий «кольт», с самой Земли!

— Тоже семейная реликвия? Как та книжка?

— Нет, трофей. Потому и удачу приносит. Достался мне в одном горячем дельце, я тогда даже не понял, что это… но заинтересовался и полез в сеть. В общем, это огнестрел, выпущенный в две тысячи двухсотых.

— Такой старый? — не поверил я.

— Да ты чем слушаешь⁈ — возмутился механик. — Говорю же, раритет! Но это ещё не все. Сам по себе он реплика ещё более древней разработки — «кольта» образца тысяча девятьсот одиннадцатого года! Ты вдумайся только! Жалко, что не в оригинальном сорок пятом калибре, а под ширпотребный девять на девятнадцать «люгер»…

— И что, даже работает? — пропустил я мимо ушей несущественные детали.

— Естественно! Мне он не в лучшем состоянии достался, но механик я, или погулять вышел? Разобрал, почистил, кое-где подновил поверхности… и теперь он как часы. Так что держи, владей, и удачи тебе.

— Ну и что я с ним делать должен?

— Говорю же: владей! Этого достаточно.

— Н-да…

Чёрт, а я ведь куда лучшего мнения о механике нашем был… нафиг такого родственничка, пусть и потенциального. Суеверный он какой-то…

— Слушай, а ничего… покомпактнее не было?

— Лёх, от сердца отрываю!

— Да спасибо, спасибо… но почему именно… это⁈

— Предчувствие у меня. Ох, чую, пригодится! Оружие лишним не бывает.

— Оружие⁈ — Я на всякий случай ещё раз передернул верхнюю деталь… а, вспомнил — затвор! — щёлкнул фиксатором магазина, но вполне ожидаемо ничего не добился — рукоять была полой. — Ты же говоришь, огнестрел. Значит, должны быть унитары…

— Патроны. Вот, держи.

Борисыч порылся во втором набедренном кармане и протянул мне пару продолговатых брусков с пластиковыми набалдашниками. Машинально приняв очередной подарок, я выяснил, что бруски тоже полые, прямоугольного сечения, а в них плотно загнаны блестящие цилиндрики… ага, те самые унитары. Не очень удобно, кстати. Один цилиндрик — один выстрел. То ли дело наши батареи к плазмерам!..

— Аккуратнее с ними, — предупредил Борисыч. — Они полностью функциональные, хоть и не фабричные.

— Сам делал? — покосился я на механика.

— А то! Описание и чертежи очень долго искал, дольше, чем по самому пистолету сведения. Но оно того стоило.

— Испытал хоть?

— Обижаешь!

— Ну и как?

— Ты из дуэльных пулевиков когда-нибудь стрелял?

— Было дело…

— Почти так же. Грохот, отдача, целиться сложнее, чем из плазмера. Но приноровиться можно.

— Хм…

Я задумчиво посмотрел на подарки, потом убрал один магазин в карман, а оставшийся со второй попытки умудрился вставить в рукоять.

— С предохранителя сними, — посоветовал Борисыч.

— Вот эта штука?

— Она самая. И затвор теперь передёрни… молодец. Эй! Куда, блин! Целься в сторону!

Действительно, довольно удобно. Пусть и непривычно, но куда сподручнее того же дуэльника. И палец указательный на рамку удачно лег, от греха. Пальнуть, что ли?..

— Так, только стрелять не вздумай!

— Чего это?

— Да я немного того… с пулями переусердствовал, — опустил глаза в пол механик. — Это же девять миллиметров «Люгер», и документацию я только на патрон усиленного пробивающего действия нашел. А до экспериментов руки не дошли…

— Думаешь, переборку прошьёт⁈ — изумился я.

— Нет, конечно! Но вот скафандр повышенной защиты — запросто. Возможно, навылет.

— Шлем тоже?

— Если броня не боевая, то забрало — однозначно.

— Опасная штучка… как её… обезвредить?

— Вынимай магазин, передергивай затвор, ставь на предохранитель… чёрт! Заметил, куда патрон укатился?

— Заметил, не кипишуй.

— Ну, вроде всё, — с облегчением выдохнул Борисыч. — В общем, владей. Храни, да обо мне помни. Глядишь, и удача вернётся.

— А как хранить? В сейф убрать, к плазмерам?

— Дело твоё, — пожал плечами механик. — Но можно вот здесь, на пульте пристроить. Магнитные захваты есть у тебя? Ну и ладно, я захватил…

— Борисыч?

— Да?

— Спасибо.

И на этот раз никакой иронии, предельно серьезно. Борисыч, что характерно, тоже это понял, но тему развивать не стал — отмахнулся и утопал восвояси, не затягивая прощание.

Вот так у меня в ходовой рубке и поселился реликт славной докосмической эпохи — механику на радость, мне… пока не знаю. Может, действительно, и на удачу. Или вот ещё бонус — от мрачных мыслей отвлёк. Тоже неплохо, если разобраться. Ну и чисто эстетически удачно вписался в интерьер. Больше скажу — именно чего-то такого в рубке и не хватало, чтобы придать ей некий флёр… обжитости, так скажем. Мусор, смятые жестянки от пива и газировки, картонки из-под кофе — это всё не то. А вот «кольт» — то. Вот такое у меня извращённое чувство прекрасного. Ну а чтобы избавить себя от неприятных сюрпризов, патроны я предпочёл запрятать в оружейный сейф, хотя так и подмывало испытать подарок в деле.

Ладно, страх страхом, а «подъём» никто не отменял. Да и чревато это, время тянуть. А ну как на «Латнике» кто-то выжил, и каждая секунда моего промедления здесь, в континууме ПВ, превращается в годы там, в пространстве ВП? Да помню я, что с «Эмденом» приключилось. И повторения этой ситуации вовсе не хочу. Но и такую цену за спокойствие платить… не по-человечески.

— Кумо, понтоны готовы?

— Давно, капитан Заварзин.

— Ладно, старт.

Как в омут с головой, блин. И водичка ледяная.

— Процесс активирован.

Глава 1–2

-//-

Как и в случае с «Эмденом», отправлять все пять понтонов я не стал. Сначала ушла пара, потом, минут через десять, вторая. Последний модернизированный буксир остался, что называется, на подхвате. Впрочем, хватило и четырёх, причём с запасом — судя по «волнению», поднявшемуся после «всплытия» «Латника», с «положительной плавучестью» я чуток переборщил. Проще говоря, в данном конкретном случае оптимально было бы воспользоваться тройкой спасательных средств. Но кто же мог знать? Но хорошо всё, что хорошо кончается — переждав волну искривления пространства и неприятную вибрацию в костях, к которым уже начал привыкать, я снова уставился на обзорный экран. И на сей раз узрел не только равнодушно-безжалостную бесконечность, но и кое-что посущественней — пятёрку понтонов и порядком изувеченный корабль поддержки десанта. И когда я говорю «порядком», я имею в виду «весьма существенно».

— Твою же маму… Кумо, просканируй и выдели цветом повреждения.

— Процесс активирован, капитан Заварзин. Процесс завершён.

— Н-да…

На такое я точно не рассчитывал. Если судить по трёхмерной контурной модельке, наложенной мини-гексом на изображение реального «Латника», досталось ему очень крепко. Такое ощущение, что весь левый борт капитально пропахали ракетами… правда, не на всю длину, примерно на три четверти. Опять же, чем ближе к корме, тем менее значительны повреждения. Судя по всему, энергоотсек с реактором и прыжковым генератором вкупе с маршевыми движками уцелели, а вот всем остальным службам, размещавшимся в носовой и центральной частях корпуса, пришлось очень несладко. Особенно сильно пострадали ангары и пусковые катапульты «москитов», которые и являлись моей основной целью — «Латник», в отличие от того же «Эмдена», не являлся чистым авианесущим кораблем. У него и так-то «мелочи» существенно меньше, а тут её ещё и проредили хорошенько. Если бы пусковые комплексы располагались в центральной части, а не в носовой, настолько плачевной ситуации удалось бы избежать. Но не в этот раз, блин! Опять обломался? Похоже… с другой стороны, зря я касательно выживших сомневался — тут невооруженным взглядом видно, что с живучестью у посудины очень большие проблемы. Разгерметизировано всё, что только можно. А ещё габариты не горят… а, фига — ошибся я. Что-то где-то мелькает… чёрт, это не огни, это коронные разряды… этакие змеистые молнии, тут и там проскальзывающие по обшивке или даже по вывороченным внутренностям повреждённых отсеков. Даже красиво, если абстрагироваться от плачевного состояния посудины.

— Плохо дело, а, Кумо?

— Судя по имеющимся в моём распоряжении типовым чертежам и поддающимся визуальному обнаружению внешним повреждениям, в носовой части корабля техническая возможность для сохранения герметичности осталась примерно в семнадцати процентах обитаемых помещений, капитан Заварзин. Преимущественно по правому борту, мастерские и склады расходников.

— Иди ты! А не слишком оптимистично?

— Вы же меня знаете, капитан Заварзин. Разве я хоть раз на вашей памяти высказывал излишне оптимистичные суждения?

Это да, блин! Значит, рано я обрадовался насчёт отсутствия выживших.

— В центральной части корпуса герметичность могли сохранить до тридцати семи с половиной процентов помещений, — добил меня мини-гекс. — Включая дублирующую боевую рубку. Основная, судя по косвенным признакам, полностью разрушена.

— Хм… а в корме, получается, вообще повреждений нет?

— По моим оценкам, разгерметизировано до трёх процентов помещений, прилегающих к внешней обшивке корпуса с левой стороны.

— Ладно, поверю на слово… в общем, запускай агитацию.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

Помните, я говорил, что на сей раз подготовился к неожиданностям? И таки не соврал, да. Мало того, ещё и приложил немалые усилия, задействовав все свои невеликие лицедейские способности. Хотя, если верить Степанычу, получилось неплохо. А старый слуга в этом отношении кадр проверенный, я его критические высказывания в адрес собственных потуг ещё со старших классов школы забыть не могу. Про Рин-сана вообще молчу — тот впечатлился до такой степени, что даже от шуточек воздержался. Лизку пробило на слезу, равно как и механика Мягкова (семейное у них, что ли?), и только Рин-тян осталась к моей проникновенной речи равнодушной — ребенок, что с неё взять?

Но самой высокой оценкой оказались слова Ульриха Ценкера, которому я дал просмотреть запись сразу после Степаныча и кэпа. А сказал он буквально следующее: «Алекс, если бы капитан фон Клейн это увидел сразу после возвращения в реальность, он бы сильно задумался, стоит ли связываться с начальством». А когда я переспросил, уверен ли он, бывший корветтен-капитан не поленился позвать неразлучную троицу — Краузе, Швиммера и Вайса — и испытать «агитационный материал» ещё и на них. И снова с аналогичным результатом. И если Степаныча ещё можно было обвинить в предвзятости, поскольку он являлся соавтором речи, то про дойчей этого точно не скажешь.

Как известно, миллионы мух не могут ошибаться, так что я успокоился и перестал прогонять в голове всё сказанное и зацикливаться на мнимых косяках — там запнулся, тут не то выражение на роже состряпал, а здесь и вовсе вид жалкий… но отказать себе в удовольствии озаглавить видеофайл «Исповедь дилетанта» не смог. Так он и лежал в папке с остальной сопроводиловкой, включая запись уничтожения крейсера «Эмден» «убийцей линкоров». И сейчас всё это добро Кумо транслировал на «Латника» во всех доступных форматах, включая текстовую версию моего обращения в азбуке Морзе. Скажете, расточительно? Ничего подобного, по энергозатратам невелика потеря — мы в прямой видимости, мощность сигнала никакая.

— Как думаешь, услышат?

— Если на борту хоть кто-то выжил, и у этого кого-то есть доступ хоть к какой-то звуковоспроизводящей аппаратуре, то услышат, капитан Заварзин.

— Хотелось бы верить…

— Думаю, на этот раз обойдётся, сэр.

Спасибо, конечно, за моральную поддержку, но… а, чего уж там! Даже если услышат и увидят, могут не поверить. Самый верный способ — обеспечить связь с ретранслятором, чтобы выжившие лично убедились в правдивости принятых данных. Но он же открывал и простор для маневров, то бишь вместо того, чтобы аккуратно посёрфить по сети, кто-то из офицеров наверняка возжаждет получить указания из штаба. А это мы уже проходили на примере авианесущего крейсера дойчей. Уверен, что у моих соотечественников хватит решимости послать убойный сюрприз, если, конечно, команда «Латника» владеет какими-то зловещими тайнами. Крайне сомнительно, но полностью исключить такой вариант я не мог, а потому рисковать не пожелал и Кумо синхронизироваться с локалкой корабля не позволил, хотя тот и очень хотел. По той простой причине, что так можно гораздо эффективнее захватить над ней контроль. Но толку от контроля, если подконтрольный объект превратился в рой радиоактивных обломков? Вот и мы так подумали, а потому сошлись на старой доброй хакерской атаке параллельно с «промывкой мозгов». Которой, что удивительно, даже сбой БИОС «утопленника» помехой не стал — помимо всех прочих способов передача осуществлялась ещё и напрямую в режиме аналогового вещания, а в качестве приёмной антенны мог служить даже полуразрушенный корпус «Латника».

Так что нам оставалось лишь дождаться, когда моя проникновенная речь возымеет действие. Или не возымеет — тут уж как карта ляжет. Может, там и воздействовать не на кого…

— Кумо, сколько раз уже передал?

— На третий круг сейчас пойдёт, капитан Заварзин.

— Выведи на обзорный экран.

— Процесс активирован.

Хм… если честно, рожа особого доверия не вызывает — слишком молодой и небитый жизнью. Зря, судя по всему, побрился, щетина немного, но всё же меня старила. А тут ещё эти дреды легкомысленные… я их, конечно, связал в пучок, а лицо взято довольно крупным планом, но всё равно понять можно, что у меня за прическа. Зато «космический загар» говорил в мою пользу — таким на станции и тем более на планете не обзаведёшься, это по великой пустоте помотаться надо… эх, если бы ещё голос всё не портил! Но куда ему до уверенного баритона дяди Германа или хотя бы до приятного тенора Дэвида Деррика! Писклявый, дрожащий… тьфу!

«Внимание, неопознанное судно! — заговорил мой голографический двойник на экране. — Вызывает спасательный борт „Набат“! Всем, кто меня слышит! Вследствие повреждения прыжкового генератора вы совершили неконтролируемое „погружение“ в подпространство. Я не знаю, сколько прошло бортового времени, но сейчас в Протекторате Росс…»

В этом месте мы специально оставили лакуну, чтобы можно было элементарной оцифровкой моего голоса подставлять текущую дату, но получилось не очень качественно — уровень звука скакнул, заставив меня страдальчески сморщиться.

«… если показания ваших часов не совпадают с озвученными, это нормально. Пребывание в подпространственном „пузыре“ сопровождается недостаточно изученными физическими эффектами, в том числе замедлением или ускорением времени. Зависимость нелинейная, но поверьте — мне нет смысла вводить вас в заблуждение. Не паникуйте. Ознакомьтесь с дополнительными аудио- и видеоматериалами, хорошо их обдумайте и только потом примите решение. Если не удалось сохранить файлы при первой трансляции, дождитесь следующей. Если есть возможность выйти со мной на связь, воспользуйтесь ею. Рекомендую следующую радиочастоту…»

Ну, дальше уже неинтересные подробности. Мы учли ошибки, и заранее разработали предельно простой и легко реализуемый протокол, для которого ещё и инструкцию составили. Следуя ей, даже самый низкоквалифицированный в техническом плане член экипажа, вплоть до повара, мог сварганить примитивный радиопередатчик из собственных индивидуальных средств связи. А ещё озаботились соответствующей аппаратурой, чтобы суметь преобразовать колебания передающего контура, сиречь корпуса спасаемого корабля, во внятный сигнал на нашем штатном радаре. Само собой, и полевые испытания провели, задействовав сначала «Спрут», а потом и один из понтонов. Оба раза прокатило, хотя во втором случае на борт загнали Рин-тян. И даже она, словив нехилый стресс, лишившись привычной обстановки и власти над нею, с заданием справилась. А тут техническая интеллигенция, техники, инженеры, энергетики, обслуга «москитного» флота… эти даже в полумёртвом состоянии должны сдюжить. Даже обязаны.

— Молчат…

— Прекратить передачу?

— Зачем? Крути, мне она не мешает. Только с экрана убери.

— Хорошо, капитан Заварзин.

— Корыто просканировал? Как оно в целом? Не рванёт?

— Не исключаю такую возможность.

— Чёрт! А чего молчишь⁈

— Анализ завершён семнадцать секунд назад, капитан Заварзин. Я просто не успел поставить вас в известность до запроса.

— Твою же… так, что делать будем? Не хотелось бы и этот вариант про… хм…

— У них нестабильное энергетическое поле, сэр.

Чёртов кэп, научил на свою голову мини-гекса «сэркать». Видите ли, ему так удобнее. А мне каждый раз ухо режет. Но приходится терпеть. Только иногда не сдерживаюсь и страдальчески морщусь, вот как сейчас. Ну да бог с ним, о чём там ещё Кумо толкует?..

— Видите эти разряды, сэр? Это блуждающие токи, вызывающие резкие скачки потенциалов между крупными корпусными деталями, которые в данном случае служат электродами. И при определённых условиях может произойти пробой с образованием коронного разряда. Надеюсь, последствия вы представляете?

— Ещё бы! Хреново, блин. Это что же получается, внутри в любой момент можно поджариться от молнии?

— Да, капитан. Вплоть до превышения шагового напряжения в отдельных точках корпуса.

Ничего себе! Шагнул чуть шире, чем обычно — хренак! — и поминай, как звали…

— Весело им там… и ничего нельзя сделать?

— Дистанционно вряд ли. Я сумел подключиться к их локальной сети, но без синхронизации у меня, фигурально выражаясь, связаны руки. Почти ничего не вижу и не слышу, сплошные наведённые помехи. Программные средства воздействия ограничены, да и не помогут они в данном случае, потому что полностью глушить энергосистему нерационально. А это единственный на данный момент осуществимый способ. Но мы можем пристыковаться и задействовать функциональных юнитов для срочных ремонтных работ. Думаю, за пару часов я доведу уровень стабильности до приемлемого.

— Это какого? Выражайся точнее.

— Ну, при ходьбе током бить не будет…

— Уже плюс…

— … но при сильных энергетических возмущениях возможность пробоя сохранится. Судя по результатам телеметрии, в полевых условиях этот дефект устранению не поддается. Необходимо заглушить реактор и продублировать основные энерголинии, обновив изоляцию. Работы на неделю, плюс нужны специалисты, юниты не справятся. А ещё это гарантированно убьёт выживших членов экипажа…

— … если они есть. Ладно, давай делать хоть что-то. И свяжись с Картахеной, пусть Рин вылетает вместе с техниками.

— Принято, капитан Заварзин.

— Будем осторожничать, блин… слушай, а сильное энергетическое возмущение — это как?

— Например, выстрел из стандартного плазмера.

— Н-да… а режим огнемёта?

— Не могу утверждать с гарантией. Всё зависит от конкретного места. Возможно, даже минимальная мощность разряда для образования факела спровоцирует пробой.

— Фигово…

— А вы собрались с кем-то воевать, капитан Заварзин? Я рекомендую оставаться на борту «Набата» до прибытия ремонтной бригады. В этом случае даже при возникновении нештатной ситуации, чреватой взрывом «Латника», я успею отстыковаться и активировать щит.

— Уговорил, чертяка.

— Строго говоря, я демон.

— Да пофиг.

— Как скажете, капитан Заварзин.

— Пара часов, говоришь?.. Ладно, паркуй понтоны и стыкуйся. Моя помощь понадобится?

— Процессы запущены в автоматическом режиме.

— Пойду в каюту, отдохну, пока есть возможность.

— Похвальное решение, капитан Заварзин.

— Ты не расслабляйся, я следить буду.

— Как скажете, сэр.

— Если кто вдруг нарисуется, зови.

— Есть.

Ну вот, ценные указания раздал, теперь можно и сачкануть… перекусить заодно, опять же. Кто знает, когда следующая возможность представится? Пусть «Латник» и соблюдал до сих пор радиомолчание, но прошлый опыт показывал, что без сюрпризов не обойдётся. Чую, так и придётся по спасённой… ну, почти… лоханке шариться. Да и любопытно, чего греха таить? Так что если Кумо обещание выполнит и более-менее укротит разбушевавшегося духа электричества, не удержусь, сунусь на борт. Авантюризм чистой воды, кто бы спорил. Но вот признайтесь, положа руку на сердце — а вы бы не сунулись? Вот и я о том же…

— Внимание! Обнаружен неопознанный объект!

— Чего⁈ — Я аж запнулся на ходу, хотя обычно такого себе не позволял. Особенно на собственном изученном от «а» до «я» корабле. — С фига ли неопознанный⁈

— На запрос не отвечает, капитан Заварзин.

— «Гекс»?

— Нет, корабль явно принадлежит хуманам, но не могу определить, какой именно политической формации. Объект сохраняет режим молчания.

— Твою же! И кого ещё принесло на мою голову⁈ — И, осенённый внезапной мыслью, рявкнул: — Кумо, заглуши передачу! Живо!!!

— Процесс активирован, капитан Заварзин. Процесс завершён.

— Ф-фух…

— Позволите вопрос?

— Валяй.

— А к чему такая спешка?

— А оно нам надо — палиться? Как думаешь, он успел передачу перехватить?

— Вряд ли, — после небольшой паузы ответил мини-гекс. — Мощность передачи сильно ограничена, основной сигнал распространяется не более чем на половину стандартной астроединицы… если только радиоэфир прослушивали…

— … что тоже сильно вряд ли, — закончил я мысль помощника. — А теперь и стандартный сигнал не перехватят. Долбаные халявщики!..

— Думаете?.. — усомнился Кумо.

— А кто же ещё? — невесело усмехнулся я. — Леди Рокуэлл, «Эмден» с долбаными секретами, а теперь ещё и эти… полный набор, блин. А я, наивный, думал, что всё предусмотрел…

— Предвидятся неприятности?

— Ага. И офигительные. Так что давай-ка не будем ждать у моря погоды, ускоряйся и стыкуйся с посудиной, плевать на иллюминацию. Сейчас главное застолбить находку. Каковы шансы, кстати?

— У наших потенциальных конкурентов что-то скоростное и довольно манёвренное…

— Что, даже по силуэту не опознал? — поразился я.

— Ответ отрицательный, капитан Заварзин. К тому же им не нужно разгоняться, а вовсе наоборот…

— Говори толком, успеем, нет?

— Если объект сохранит текущую траекторию и начнёт затормаживаться в ближайшие три минуты, то разница составит около девяти с половиной минут. В нашу пользу.

— А если нет?

— Или протаранит «Латника», или промахнётся и вынужден будет потерять время на маневрирование.

— Хм… кажется, мы упускаем из вида ещё одну возможность.

— Признаков наведения ракетных систем не выявлено, капитан Заварзин.

— Значит, не очередной «убийца линкоров»? Это хорошо… с «трофейщиками» хотя бы можно попытаться съехать на базаре… ладно, погнали. И, Кумо, на всякий случай подготовь ракеты и один из понтонов переведи в режим «брандера».

— Это не очень рационально с финансовой точки зрения, капитан Заварзин.

— А то я не понимаю, блин! Будем надеяться, что удастся разрулить другим способом, попроще и подешевле. Хотя тоже та ещё задачка!.. Чёрт, ну почему всё всегда так сложно⁈ Борисыч ещё этот, с удачей!

— Не вижу связи между суевериями механика Мягкова и текущей ситуацией.

— Зато я вижу! Сглазил, старый дурак… да и я сглупил — будь здесь сейчас «Спрут», хрен бы они сунулись… понадеялся на конспирацию и безлюдность сектора…

— Вероятность встречи с другим кораблём в данном секторе пространства составляет ноль целых четыреста пятнадцать тысячных процента, капитан Заварзин.

— Говорю же, повезло, как утопленникам! — в сердцах рявкнул я. И снова недобрым словом помянул механика Мягкова: — Ну, Борисыч, ну, удружил!

— Неопознанное судно ускорилось на семь с половиной процентов, капитан Заварзин. Какие будут указания?

— Не суетись. Работаем по плану. Попробуй их выз…

— Зафиксирован входящий вызов, капитан Заварзин. Принять?

Глава 1–3

-//-

— А сам-то как думаешь? Принимай, конечно. Посмотрим, что за звери…

За неимением более конкретных указаний Кумо вывел видеосигнал на центральный дисплей, и я чуть было не поперхнулся, наткнувшись на ироничный взгляд довольно молодого мужика — такой, знаете, с прищуром и мелкими лукавыми морщинками в уголках глаз. Плюс еле заметная улыбка, практически теряющаяся под… скажем так — растительностью. Та стадия щетины, когда она уже перестала ею быть, но ещё не превратилась в полноценную бороду. Аналогично и со щёгольскими усиками. Но больше всего меня поразила шевелюра — небрежно уложенные короткие волосы, если подключить воображение, то и за модельную стрижку принять можно. И это на фоне моих дредов, блин! Колер, кстати, тоже оригинальный — уже не русый, но ещё не рыжий. Всё это моментально сложилось в цельный образ, который я мысленно охарактеризовал словом «хлыщеватый». Этакий аристократично-хамоватый рубаха-парень, которому место либо на клановой планете, либо на крупной космической станции. Но никак не на довольно мелком и неказистом, пусть и скоростном, кораблике. А когда незваный гость открыл рот, сомнений не осталось вообще.

— Приветствую вас, мрачный незнакомец! — на безупречном бриттише сказал он. Да-да, том самом, с неповторимым акцентом. — Я Саффолк. Если угодно — лорд Саффолк.

Ага, щаз! Лорд, надо же… и как он только имидж в условиях судового дефицита всего и вся поддерживал? За счёт остальной команды? Или, как вариант, такие условия для него нехарактерны? Командировочный, э! — как сказал бы Рин-сан.

— Мне плевать.

— Надо же, типичный росс! — удивленно заломил бровь Саффолк. — Кстати, с кем имею честь?

— Алекс.

— Алекс?

— Просто Алекс. Чего надо?

— Грубовато, — демонстративно вздохнул мой собеседник. — Впрочем, чего я ожидал от вашего захолустья? Приличные манеры для вас пустой звук, уважаемый Алекс?

— Хватит морочить мне голову. К делу.

— Что ж… как вам будет угодно. Я имею сообщить, Алекс, что намерен заявить права на находку. Да-да, не удивляйтесь — на тот же объект, что облюбовали и вы.

— На каких основаниях?

— По праву нашедшего, разумеется, — развёл руками Саффолк. — Мы засекли этот загадочный объект менее часа назад, когда он… вынырнул из ниоткуда. Не иначе, чудо! Вы согласны?

— Отвалите.

— А на каком основании, позвольте поинтересоваться?

— Я уже застолбил делянку, так что отвали.

— Хм… не думаю, что удовлетворю ваше желание, Алекс. Не вижу оснований для отказа от собственных намерений. Или вы примените силу?

— Возможно.

— Что ж, в таком случае я оставляю за собой право на адекватный ответ. Честь имею, сэр.

— Катись.

Экран связи погас, и его место заняло увеличенное изображение изрядно приблизившегося «Латника».

— Кумо, как у нас дела?

— Мы идём с заметным опережением конкурентов, капитан Заварзин.

— Хорошо… продолжай работы по плану.

— Сколько ракет активировать?

— Давай три. И как только пристыкуемся, сразу запускай в автономку. Пусть понервничают.

— Какие ещё будут распоряжения касательно гостей?

— Игнорируй.

— Предупреждать об опасности не будем?

— Обойдутся.

— Позволю себе заметить, что вы излишне вжились в роль, капитан Заварзин.

— Блин, извини! Выбесил этот придурок… ненавижу таких со школьной скамьи.

— Таких?

— Ну, хлыщей… самодовольных, манерных всезнаек, считающих себя небыдлом.

— Э-э-э… капитан Заварзин, разрешите вопрос?

— Валяй.

— А почему вы решили, что он считает себя… «небыдлом»?

— Да у него на роже всё написано! И никнейм характерный.

— А что не так с его именем?

— Прогони поиск по базам данных.

— Процесс активирован. Процесс завершён. Обнаружено сто семьдесят пять тысяч девятьсот три совпадения…

— Теперь ищи современные упоминания.

— Процесс активирован. Процесс завершён. Совпадений не обнаружено.

— Понял теперь?

— Ответ отрицательный.

— Обрати внимание, как он себя назвал — лорд Саффолк. В современных реестрах аристократии Протектората Бритт такая фамилия отсутствует. Вывод? Этот напыщенный придурок или скрывает своё реальное имя, что вряд ли — манеры не те, нормальные аристо не заморачиваются с «высоким стилем», либо косит под них — вот на это как раз очень похоже. Потому и кличку такую взял — историческая, но в настоящий момент исчезнувшая фамилия… даже не фамилия, а титул по земельному владению. Это чтобы ни у кого из реальных выходцев из кланов претензий не возникло. Потому как чревато это.

— Довольно умно… и логично.

— Ага… урод! Не перевариваю хитрозадых…

— Есть причины?

— Объективных нет. Лично меня они не тревожили, но со стороны насмотрелся всякого. Так что это что-то иррациональное, подсознательное недоверие.

— Вы поэтому так с ним обращались?

— Не только. Пусть помучается. И дозреет.

— Полагаете, он снова попытается выйти на связь?

— Если не дурак, а он не дурак, и если у него нормальные спецы, то обязательно. Чтобы попытаться меня разговорить. И разузнать, с чего это я так уверенно пру к потенциально нестабильному объекту.

— Мне бы тоже этого хотелось, сэр.

— Очень смешно.

— Входящий вызов. Принять?

— Давай…

Судя по всему, с той стороны нашей столь оперативной реакции не ожидали, так что самозваному лорду Саффолку потребовалось около секунды, чтобы вернуть на физиономию безмятежное выражение, прогнав раздражение. Но в руки он себя взял очень быстро, этого не отнять. И снова иронично усмехнулся:

— Браво, Алекс! Застали меня врасплох.

— Чем обязан? Снова? — отзеркалил я усмешку.

— Я тут слегка погорячился… да… признаю. Гордость взыграла.

Ну-ну, гордость… скорее гонор. Такой удар по самолюбию — обыкновенный космический быдлан, и так легко, походя, обломал по всем параметрам! Он-то, видимо, готовился к словесной эквилибристике, а ему в морду суровой реальностью… обидно. Вот и продолжим в том же духе, хе-хе.

— Ты знаешь, кто я?

— А вы человек дела, Алекс…

— Некогда мне с тобой трындеть. Так ты знаешь, кто я?

— А мне плевать, милейший Алекс, — на ходу переобулся Саффолк.

Впрочем, не совсем — от иронично-издевательского тона (ну, ему он таким казался, ага) он так и не избавился. Разве что чуть грубее стал. И прямолинейнее.

— Взаимно, — отплатил я той же монетой.

— Что ж, будем считать, что в этом вопросе мы сошлись во мнениях, — поджал губы самозваный лорд. — Значит, и почва для переговоров присутствует.

— Неинтересно.

— Ну почему же? Лично мне кажется, что у нас есть повод для обсуждения…

— Когда кажется, креститься надо.

— Это такая росская идиома, да? На нашем языке звучит грубовато.

— Плевать.

— Знаете, Алекс, наша беседа пошла по кругу.

— Не льсти себе. Она зашла в тупик.

— Проклятье!.. В этом месте я должен прервать вызов, не так ли?

Отвечать я не стал, но всем своим видом постарался показать, что таки да, должен.

— Знаете, Алекс, я, пожалуй, воздержусь. Не хочу показаться малолетней истеричкой.

— Действительно? — удивился на сей раз уже я. — А вам не все ли равно?

— В данный конкретный момент ваше мнение для меня является ключевым. Ведь исключительно от него зависит исход переговоров.

— А мы ведём переговоры?

— А разве нет?

— Хм… по-моему, я тебя откровенно посылаю далеко и надолго. А до тебя всё не доходит. Придётся обратиться к более радикальным методам.

— Это каким же, позвольте поинтересоваться?

— Силовым.

На пару мгновений зависла неловкая пауза, затем Саффолк выдохнул и с видимым усилием продолжил в той же тональности:

— Вы… настолько в себе уверены, Алекс?

Ну, что тут скажешь? Уверен, да. И уверенность моя базировалась на пусть и быстротечном, но довольно тщательном анализе полученных данных — пока мы с самозваным лордом трындели, Кумо умудрился опознать тип судна конкурентов и выдал все расклады на дополнительный экран. Причём именно судна, а не корабля — сомнительные гости прибыли на «техничке». Тип «Вудсток», постройки клана Экфорд, Протекторат Бритт, разумеется. Чем характерен? Уникальным сочетанием скорости, манёвренности и автономности в ущерб функциональности — этакая космическая карета «скорой помощи», оборудованная всем необходимым для проведения срочных ремонтных работ со всеми вытекающими: залатать дыры, поддержать живучесть, эвакуировать команду… то бишь обеспечить латаемому объекту минимальный запас времени, позволяющий дождаться более существенной помощи. Оч-чень интересная посудина. Скажу прямо — идеальный выбор для «гастролёра». И пустят везде, потому что не военный и угрозы не несет, и от большинства угроз в свою сторону можно легко сделать ноги. Плюс солидный энергозапас, с каким можно развернуть мощный щит даже на разгонном режиме. А ещё жизненное пространство позволяло без проблем разместить экипаж рыл в тридцать, что в моём случае очень плохо — я-то один, как перст. А поскольку на личное оружие и средства защиты особых ограничений нет, за исключением армейских образцов, то вооружены эти тридцать рыл могут быть до зубов. Впрочем, и здесь в мою пользу играл некий неучтённый фактор… а ещё у меня в наличии ракеты и дальнобойные плазменные пушки. А у «Вудстока», если он в стандартной конфигурации, только легкие противометеоритные пукалки, которые «Набату» что гринзейскому риносерусу дробина.

Естественно, все эти расклады собеседнику я выдавать не стал, просто ответил вопросом на вопрос:

— А сам-то как думаешь?

И вот тут Саффолк меня по-настоящему удивил:

— Сдается мне, милейший Алекс, между нами возникло небольшое недопонимание. Меня не интересуют ваши ракеты и пушки. В этом плане вы нас превосходите на голову, если мы правильно определили тип вашего корабля. Мне больше интересно, как вы относитесь к потенциальным… последствиям?

Ты гляди, а говорил, плевать, кто я! Ладно, продолжаем в том же духе.

— А на Картахене ты был?

— Картахена? Что это? — снова заломил бровь Саффолк, на сей раз вопросительно. — Та местечковая помойка?

Чёрт, а ведь действительно «гастролёры»! И как их только таможенники и пограничники в «золотой треугольник» пропустили? Они же ещё и бритты, в дополнение ко всему! Впрочем, это я уже перебрал — хоть «треугольник» и контролировали россы с дойчами, с бриттами пока что мир, поэтому оснований не допускать гражданское судно, пусть и сомнительной национальной принадлежности, по факту не было. А лорд Саффолк не до такой степени отмороженный, чтобы куролесить на станции до дела. Вот после — совсем другой разговор! Можно и гульнуть, да так, чтобы потом ещё долгие годы визит лихих бриттов по кабакам вспоминали. И это было бы вполне в духе команды Саффолка.

— Судя по всему, именно она, — подтвердил я предположение собеседника.

— Проездом, не более того, — небрежно хмыкнул тот.

— А ты суицидник.

— Полноте! Я предпочитаю верить в хорошее и полагаться на удачу. А ещё на скорость и маневренность моего «Уиззла»…

Ага, точно! Теперь и Кумо смог рассмотреть надпись по борту — «Weasel», то бишь очередной мифический зверь с Земли — ласка. Мелкий и вёрткий, если я правильно помню. А ещё этот «зверёк» снова ускорился…

— … кстати, у нас паритет, милейший Алекс! — с довольной ухмылкой сообщил Саффолк. — Похоже, придется всё-таки договариваться.

Бросив быстрый взгляд на навигационный экран, в данный момент примостившийся к основному в правом нижнем углу, я убедился, что собеседник прав — если ничего не менять, то к «Латнику» мы пристыкуемся одновременно. Правда, в разных местах — я в корме по левому борту, куда и нацелился изначально, а они в центральной части по правому. Хм… довольно умно. Считай, тушей «трофея» от меня отгородятся, так что плазмой их не достать. Да и ракетами чревато — можно «Латника» ещё сильней повредить. Хотя ему значительно хуже от тех трёх «подарочков», что я велел активировать мини-гексу, уже не станет. С другой стороны, нафиг мне лишние траты?.. И впрямь паритет. Если и встретимся, то только лично и во внутренних помещениях корабля поддержки десанта.

— Это вряд ли. В отличие от тебя, я проповедую культ силы.

— Как интересно! И что же вы намерены предпринять, Алекс? Как собираетесь меня останавливать? Будем биться стенка на стенку? Сойдёмся на кулачках, как это у вас, россов, принято?

— А может, я вас просто перестреляю?

— Это стало бы решением проблемы, — процедил Саффолк, уставившись мне в глаза.

Ага, значит, не совсем у него дураки в спецах ходят! Сообразили, что к чему. И это хорошо, по крайней мере, бездумно палить не станут. А вручную пойди ещё меня уработай — сначала надо в угол загнать.

— Я подумаю об этом, — прищурился я, не прерывая игру в «гляделки». — Но есть решение проще. Я дождусь деловых партнеров, которых уже вызвал. И которых у вас, насколько я понимаю, в наших краях нет. Мы тупо задавим вас массой и авторитетом.

— Какая пошлость, право! — отвел взгляд Саффолк. — Я был о вас гораздо лучшего мнения, Алекс.

— Зря.

— Сам вижу, — хладнокровно кивнул самозваный лорд. — Что ж, в таком случае придется поторопиться, чтобы поставить наш трофей на ход и удалиться до появления ваших друзей. Они ведь отправились с Картахены, я угадал? Действительно, откуда ещё… значит, у нас часов пятнадцать, максимум двадцать. Ограничимся семнадцатью. Посмотрим, чья команда управится быстрее. Это даже в какой-то степени честное соревнование. Таймер запущен, милейший Алекс. Честь имею.

Экран связи погас, и я так и остался сидеть с угрюмой рожей — гримаса, такое ощущение, приросла к физиономии. Долбаный лорд! Ну вот откуда он нарисовался⁈ И ведь каков шельма! Так повернул ситуацию, что и оснований для силового решения спора нет — если, конечно, я не начну упирать на тот факт, что именно я извлёк «Латника» из подпространства. А мне оно надо, перед «гастролёрами» палиться? Правильно, не надо. Но и грех на душу брать… с вояками с Картахены проблем не будет, там у Деррика со Степанычем уже давно всё схвачено. И будь это родные авантюристы из «золотого треугольника», я бы их без раздумий пустил в расход… да что я сам себе вру — местных бы одно название моего корабля заставило обойти данный сектор десятой дорогой. А эти сунулись, причём очень вовремя, что вряд ли можно объяснить простым совпадением. Такое ощущение, что караулили за пределами видимости радара, что вполне реально — «Набат» далеко не новый корабль, да и не разведчик или специалист по РЭБ. В этом плане «Уиззл» мне сто очков вперед даст, для него дальнее обнаружение как раз специализация. Отсюда проистекал очень неприятный вопрос: уж не по наводке ли лорд Саффолк по мою душу явился? Независимый бритт на очень характерной посудине, не лишенный авантюрной жилки… наймит кланов? Или конкретного клана? Например, Рокуэллов? Да даже если и не они подсуетились… попробуй такого расфигачить ракетами — проблем не оберешься. Кто знает, какие у лорда связи, и какой вой поднимется по Протекторатам? Нашим СМИ только дай повод! А тут такой инцидент — росс против бритта, да где — в «золотом треугольнике»! Такое новой войной чревато, к которой коалиция ещё не готова… чёрт! Ну вот почему я не пропускал в своё время нудение дяди Германа мимо ушей⁈ Сейчас бы и мыслей подобных не возникло…

Ладно, принимаем вызов. Посмотрим, кто кого. У меня есть Кумо и функциональные юниты, и сеть «Латника» практически взломана. Плюс стратегическое преимущество — от меня тупо ближе до энергоотсека. А они, по всему судя, на резервную рубку нацелились.

— Кумо, сумеешь перехватить управление, если эти ухари умудрятся рубку оживить?

— С вероятностью в семьдесят два процента, капитан Заварзин.

— Слушай, давно хотел спросить… ты же вот эти проценты наобум озвучиваешь?

— Вовсе нет. Мои выводы всегда основаны на всестороннем анализе.

— А сейчас ты из чего исходишь?

— Из того, что взломал более шестидесяти процентов сохранившейся сетевой инфраструктуры. И из того, что встречной активности до сих пор не засёк.

— То есть эти придурки дистанционно подключаться к локалке не стали?

— Скорее, не сумели, капитан Заварзин.

— Мощностей не хватило?

— Думаю, времени. Они вынуждены взламывать росскую кодировку, а мне на это время тратить не нужно. Проблема совместимости отсутствует, остаётся только файервол… дистанция оптимальная, капитан Заварзин. Разрешите предстыковое маневрирование?

— Валяй…

Минуты три я молча любовался на окрестные звезды и кусок борта «Латника», а потом лёгкий толчок возвестил о завершении процедуры, о чём не замедлил сообщить и мини-гекс:

— Стыковка завершена, капитан Заварзин. Активировать функциональных юнитов?

— Да. И не запрашивай подтверждение, работай на результат. Задача — сделать внутренние помещения проходимыми. Но не перестарайся, пусть останется возможность пробоя при стрельбе. Ну их нафиг, огневой контакт нам ни к чему.

— Принято, капитан Заварзин.

— И подготовь шлюз.

— Всё-таки решили подняться на борт?

— Как только станет более-менее безопасно, так сразу же.

Глава 1–4

-//-

Ждать пришлось около часа — именно столько времени понадобилось десятку функциональных юнитов под чутким руководством Кумо, чтобы более-менее залатать дыры в энергосистеме. Более-менее в нашем случае означало, что от блуждающих коронных разрядов мы избавились, что уже хорошо. Но данное достижение нам обошлось довольно дорого — двух «кракозябр», испепелённых молниями, мы потеряли окончательно и бесповоротно, еще трёх пришлось использовать в качестве временных коммутаторов — функциональность они сохранили, да вот беда, покинуть пост не могли. В итоге в обследовании внутренних помещений «Латника» задействовать удалось лишь пятерых. Это серьёзно замедлило прогресс — пока я собирался лично навестить корабль, а это примерно полчаса, юниты успели осмотреть лишь прилегающие к шлюзу технические помещения, в частности, один из энергораспределителей левого борта. До чего-то серьёзного типа энергоблока они не добрались. Впрочем, меня это не остановило — как показала практика, «Латник» был абсолютно безлюден, хоть и сохранил частичную работоспособность. Таким образом, противостояние с озверевшим экипажем мне не грозило, а от опасностей, скажем так, техногенного характера «кракозябры» всё равно бы не защитили.

Откуда знаю? В смысле, про безлюдность? Кумо сказал. И даже показал — пока деловитые юниты сновали туда-сюда по обшивке и близлежащим боксам, не особо заморачиваясь сохранением их герметичности, я, чтобы не скучать, принялся мониторить процесс взлома локалки «Латника». Синхронизироваться с сетью трофея я по-прежнему не позволял, поэтому мини-гексу пришлось самым натуральным образом изгаляться, выискивая обходные пути. Так, он умудрился оживить систему видеонаблюдения — не всю и не везде, причём не только в уничтоженных отсеках — но нам и её огрызков хватило, чтобы убедиться в отсутствии экипажа. Заодно мы установили, что времени на борту прошло куда меньше сорока лет: слишком чисто, слишком мало пыли, слишком хорошо сохранились всякие мелочи вроде одежды, кухонной утвари и тканевой обивки мебели. Грибков и плесени, как на приснопамятной «Ледяной красотке», тоже не было. Все признаки запустения в наличии, но запустения недолгого — может, лет пять. Точнее установить без синхронизации пока не представлялось возможным. Отчасти ещё и по этой причине я намеревался высадиться на «Латник» лично — камеры камерами, а собственными глазами посмотреть куда лучше. Вот выясню точно, сколько по локальному времени корабль проторчал в подпространстве, тогда и синхронизируемся. Раньше никак, вся электроника сразу же скорректирует и даты, и бортовое время.

В общем, минут на двадцать я себя занял, но очень быстро заскучал — Кумо в рандомном режиме выводил на главный экран картинки с уцелевших камер, но вскоре это зрелище приелось. Тем более что главное я уяснил: экипаж, прежде чем исчезнуть, явно проводил какие-то работы. А ещё выжившие позаботились о погибших — по крайней мере, я ни одного трупа не заметил. А вот куда потом они сами делись… тайна сие великая есть. Активность на борту нулевая, значит, где-то компактно устроились. А дальше всё зависело от длительности пребывания в подпространстве. Если прошли дни или даже недели, можно предположить, что выжившие расположились в каком-то обособленном секторе, потому что так проще поддерживать функционирование систем жизнедеятельности и спасаться от блуждающих токов. Если же годы… то тут только два варианта: или все они отдали богу душу — но почему тогда я не видел трупов? — или забрались в анабиозные камеры. Последних, как нетрудно догадаться, на военном корабле было не очень много и располагались они главным образом в медицинском блоке, для тяжёлых больных и раненых. Но не на весь экипаж, это точно. Кумо, кстати, их нашел — семьдесят девять активных, но занятых ли — не понять. Из ста возможных. И это при экипаже (с учётом десантуры и пилотов «москитов») в шесть с половиной сотен. Даже со скидкой на полученные повреждения, выжить должно было процентов пятьдесят-шестьдесят личного состава, но никак не одна десятая часть. Если, конечно, в анабиозном отсеке именно члены экипажа. Вполне могло быть и так, что капсулы тупо не обесточены, поэтому сеть их и видит. Вот если бы можно было синхронизироваться… но на нет и суда нет.

Вникать в ход ремонтных работ желания не было, пялиться в экран тоже, поэтому я принялся озираться в поисках хоть какого-то занятия. И, что характерно, нашёл, когда наткнулся взглядом на Борисычев подарок. Мысль меня интересная посетила, ага. До того интересная, что я незамедлительно принялся за её реализацию, не забывая краем глаза следить таки за дисплеем. А ещё попросил Кумо вкратце пробежаться по материально-технической базе — что уцелело, а что придётся искать где-нибудь ещё. Отчёт оказался донельзя нудным, да ещё и не самым оптимистичным — со слов мини-гекса выходило, что из двух десятков единиц «москитной» эскадрильи осталось всего восемь. Из них три в аварийном состоянии, видимо, в предыдущих заварухах досталось, а отремонтировать толком не успели. Зато рембаза сохранилась процентов на семьдесят, поскольку основные её мощности располагались по оси корабля. Ангары с пусковыми установками по левому борту уничтожены полностью, а по правому уцелели. Аналогично со складами запчастей и прочих расходников. А вот с системой жизнеобеспечения в этих отсеках совсем беда — придётся долго восстанавливать основные коммуникации, и крайне желательно в условиях нормальной верфи, а не в открытом космосе. Ещё одна ложка дёгтя в маленьком кувшинчике мёда — я-то, наивный, надеялся, что получится лоханку подшаманить минимальными силами, да ещё и в укромном местечке. Мечты, мечты, как вы прекрасны! Теперь точно придётся на Картахену тащиться.

Помимо мониторинга собственного фронта работ Кумо ещё и за конкурентами следить умудрялся. Правда, без гарантий — в носовой части сохранилось не очень много камер. А основным поставщиком информации служил ходовой радар самого «Латника», который мини-гекс запустил сразу же, как появилась такая возможность. В общем и целом картинка складывалась занятная, и, что самое приятное, в нашу пользу. Потому что, в отличие от нас, «гастролеры» ещё даже на борт проникнуть не сумели. Чисто технически я тоже не покидал «Набат», но за меня работали функциональные юниты. А этим придуркам только и удалось, что пристыковаться к одному из сохранившихся на баке шлюзов. А дальше бритты упёрлись в ранее озвученную Кумо проблему: кодировку россов они не знали, и были вынуждены «ломать» её по ходу дела. Правда, попытались сунуться напролом — запустили пару человек в скафандрах с ракетными ранцами и плазменными резаками в рваную дыру в корпусе, но обломались: едва техники принялись резать переборку, как случился тот самый пробой. Причём парный, ага. Жаль, не видел физиономию Саффолка, когда от обоих работяг в один миг остался только пепел. Мало того, им ещё и на корпус «Уиззла» коротнуло. Но не очень сильно, потому что судёнышко лишь мигнуло габаритными огнями, а потом энергосистема восстановила равновесие. После этого никакой видимой активности со стороны «гастролеров» мы с Кумо не наблюдали на протяжении всего того часа, что я торчал на «Набате».

А потом мини-гекс доложил, что опасность поражения электричеством устранена до приемлемых пределов, по крайней мере, в близлежащих отсеках. До полной стабилизации ещё примерно час, но юниты уже не нужны — оставшаяся часть работ осуществлялась исключительно программными методами. Соответственно, я принялся собираться на выход. Вовремя, кстати — с тем срочным делом я уже к этому моменту благополучно справился, и снова изнывал от скуки. До такой степени, что принялся пялиться в трёхмерную схему «Латника», на которой Кумо заботливо отметил сохранившие герметичность отсеки. Как нетрудно догадаться, маршрут прикидывал. Ну да, наобум не хотелось переться. «Латник» это вам не скромная яхта типа «Номад», даже с учетом повреждений по доступным помещениям в одиночку можно неделю лазить. А у меня столько времени нет. Мне надо как-то от непрошенных гостей избавляться. Допустим, можно и не суетиться, ибо как только явится Рин со спецами, ситуация резко изменится в мою пользу. Но кто сказал, что ушлый Саффолк не сумеет до того вскрыть защиту корабля и захватить над ним контроль? Тогда от «Спрута» будет мало толку — не стрелять же по трофею? А хлыщеватый лорд будет над нами глумиться… а вот хрена ему! Воевать, так воевать. Будет нужно, не постесняюсь партизанщину устроить с диверсиями и нападениями из-за угла. Но хочется надеяться, что до этого не дойдёт…

Комплект брони, так хорошо себя зарекомендовавший в разборках с дойчами в той истории с крейсером «Эмден», уже и так был на мне, оставалось лишь пополнить запасы расходников, да вооружиться сообразно обстановке, то бишь примитивно и грубо. Впрочем, и обе кобуры не пустовали, хотя, казалось бы, зачем лишнюю тяжесть таскать? Отвечаю — в силу привычки и косности мышления. Да и отцеплять их довольно долго и муторно. А на тяжесть плевать — сервоусилители эту пару килограммов просто не замечали. Зато нож-мультитул заменил на более подходящий — прямой обоюдоострый клинок из сверхпрочной керамики, с рукоятью, рассчитанной на перчатку скафандра. Ножны приспособил на левое бедро, а справа подвесил телескопический пробник, смахивавший на раскладное копьё одного известного киноперсонажа, причём, что характерно, обладающий почти такой же пробивной способностью, разве что более компактный. Оправился, хлебнул водички на дорожку, и на всякий случай ещё раз уточнил:

— Кумо, уверен, что можно по кораблю шариться?

— Ответ положительный, капитан Заварзин. Перемещения в пределах выделенных зелёным секторов неопасны. Сохраняется небольшая вероятность пробоя, но изолирующих свойств вашей брони достаточно для защиты.

— Хм… то есть тряхнуть может?

— Не более того.

— А электроника не вырубится?

— Только если очень сильно не повезёт, сэр.

— Ну ладно тогда…

Памятуя о каилитовом прииске и имея в виду плачевное состояние самого «Латника», в разведку отправился, так сказать, во всеоружии — с загерметизированным скафандром и дыханием по закрытому циклу. На фильтры надеяться не стал, ну его нафиг — кто знает, что может содержаться в затхлой атмосфере повреждённого корабля? Что-то я сильно сомневаюсь, что система кондиционирования и очистки воздуха ещё функционирует. Лучше уж потерплю…

Впрочем, шлюз действовал, в чём я и убедился на собственной шкуре, пережив выравнивание давлений и не самую приятную процедуру дезинфекции. Хорошо хоть, из огнемётов прожаривать не стали, ограничились жёстким излучением. И всё равно посетило чувство дежавю — приключения в системе Кайя-13 ещё свежи в памяти. И, подозреваю, ещё долго таковыми останутся. А потом потянулись однообразные казённо-безликие коридоры, по которым я шагал, механически переставляя ноги, потому что смотреть особо было не на что, а дорогу искать вообще не нужно — Кумо вывел в «дополненную реальность» «нейра» стрелку навигатора. Само собой, цель мы наметили заранее, на данный момент весьма скромную — стандартный терминал системы контроля, скрытый в технологической нише. Это такая незаметная приблуда, о существовании которой знают исключительно техники, занятые в текущем обслуживании систем жизнеобеспечения корабля. А остальным это просто нафиг не нужно, своих забот хватает. Первым же без таких вот терминалов, как без рук — каждая коробочка с сенсорным дисплеем позволяла мониторить порядочный кусок коммуникаций, где в пределах отсека, а где и целого сектора. Мой путь пролегал к ближайшему такому посту, который Кумо нашёл в технической документации на «Латник». Соответственно, дорога много времени не заняла, я всего минут пять попетлял по коридорам, избегая пока что иных помещений, какими бы соблазнительными те ни казались. Дело прежде всего. Впрочем, целеустремленность не помешала мне по пути осмотреться и укрепиться во мнении, что по бортовому времени прошло не так уж и много. Однозначно не сорок лет, и даже не десять, а куда меньше. Газоанализатор тоже работал на полную мощность, но, судя по молчанию мини-гекса, ничего сверхъестественного в атмосфере не содержалось. В принципе, можно было переходить на фильтрацию воздуха, дабы не тратить зря реагент. Кумо так и сказал. Но я всё же воздержался — вонь горелого пластика удовольствие так себе.

Нишу, кстати, если бы мини-гекс не подсветил её в «дополненной реальности», я бы нипочём не заметил, так хорошо она оказалась замаскирована. А ещё заперта, так что пришлось воспользоваться клинком — тем самым, из сверхпрочной керамики. Выворотив декоративную пластиковую панель, я столь же радикально разобрался с примитивной распашной дверцей на скрипучих петлях, и уставился на подсвеченный бледно-зелёным дисплей, предварительно смахнув с того перчаткой пыль. Ну а поскольку он был сенсорным, то и на касание стреагировал, хоть и с заметным лагом: заставка-логотип разработчика ПО, мигнув, сменилась стандартной табличкой текущего состояния сегмента сети. Цифры, цифры, цифры… но заинтересовала меня ровно одна строчка — справа вверху, над табличкой. Текущая дата по локальному времени.

— Н-да… — протянул я после задумчивой паузы. — Ты тоже это видишь, Кумо?

— Ответ положительный, капитан Заварзин.

— Выходит, ошиблись мы с тобой в прогнозах? Пять лет… замахнулись, однако. И попали пальцем в небо. Раза этак в два с половиной…

— Строго говоря, по локальному времени прошло девятнадцать месяцев, шесть дней и…

— К чёрту подробности! Главное мы выяснили — все наши теории в очередной раз накрылись медным тазом.

— Подозреваю, сэр, что достаточное количество статистических данных мы соберём ещё очень не скоро. Поэтому предлагаю использовать эмпирический метод.

— А что нам ещё остаётся?.. — вздохнул я. — Раз всё многообразие научных бессильно… даже тех, которыми ты пренебрегаешь…

— Это какими же, позвольте поинтересоваться?

— Ну, например, метод трёх «П».

— Э-э-э… затрудняюсь с идентификацией, капитан Заварзин.

— Да всё просто! Три «П» это «пол — палец — потолок». Есть ещё метод научного тыка. А можно и вовсе наугад.

— Боюсь, моя синтетическая интегральная личность слишком рациональна для таких методов, сэр.

— Ну и ладно, — ничуть не расстроился я. — Кстати, можешь уже синхронизироваться с сетью.

— Процесс активирован, капитан Заварзин. Следующее место назначения?

— Пока не знаю… что посоветуешь?

— Секунду… процесс завершен.

Дата на дисплее пару раз мигнула и изменилась на текущую… э-э-э… актуальную в континууме ПВ, я хотел сказать.

— Ну вот и всё… Кумо, как там конкуренты поживают?

— Судя по логам, вскрыли шлюз, но пока не могут его активировать. Но догадались подключиться к локальной сети «Латника» через его терминал.

— И насколько успешно?

— Синхронизироваться не успели, если вы об этом, капитан Заварзин.

— Значит, и тут мы успели прибраться?

— Ответ положительный.

Ну, хоть что-то. Если Саффолк с компанией теперь и установят, сколько на самом деле проторчал «Латник» в подпространстве, то исключительно по косвенным признакам — может, где стационарные часы завалялись… или какие-нибудь не сильно портящиеся продукты, способные протянуть лет пять, но никак не сорок. Ну, и так далее. Впрочем, вряд ли их такие детали заинтересуют.

— Можешь отслеживать их активность?

— Более-менее. В носовой части корабля сохранилось очень мало камер наблюдения. Вернее, отсутствует связь с ними. Но исходящую активность с терминала шлюза номер три я контролирую.

— И что скажешь?

— Пока что стандартная хакерская атака, как по методичке. Пресечь?

— Не, пусть резвятся. Будем вводить противника в заблуждение. Но если дотянутся до чего-то серьёзного — до ходовой рубки доберутся, или начнут с энергоблоком забавляться — немедленно дай знать.

— Хорошо.

— И на всякий случай заранее готовь меры противодействия.

— Уже, капитан Заварзин.

— Ладно, с этим пока всё… на связь, кстати, выйти не пытались?

— Я бы поставил вас в известность, капитан Заварзин.

— Хм… гордость у лорда взыграла? А, хрен с ним!.. Куда дальше, Кумо?

— Озвучьте приоритеты, капитан Заварзин.

— Приоритет один — люди. Надо выяснить, куда все делись. Два года всё-таки срок, а ноги протянуть и за считанные минуты можно.

— По моим прикидкам, шансы у команды оставались.

— Ну, не знаю… воздух и вода это только полдела. Надо ещё чем-то питаться. А я что-то ни на одной камере гидропоники не увидел.

— Можно задействовать сухой паек.

— Да сколько там его, сухпая? В лучшем случае запас на месяц. С учётом сокращения численности личного состава… ну, около года можно протянуть. А дальше? Либо групповой суицид, либо лезть в анабиоз… а если народу больше, чем капсул?

— В анабиозном отсеке двадцать одна незадействованная единица, — напомнил мини-гекс.

— А может, они нерабочие?

— Этот вариант я не рассматривал, капитан Заварзин.

— Короче, в первую очередь будем выяснять, что с экипажем.

— Вводная принята, сэр. Рекомендую четыре объекта: брифинг-зал жилой палубы номер пять, пусковой дек индивидуальных спасательных капсул энергоотсека, медицинский стационар и собственно анабиозный отсек.

Каждую контрольную точку Кумо подсвечивал на схеме «Латника», так что я легко сориентировался, что и где. И задался всего одним вопросом: почему брифинг-зал? С медицинским стационаром понятно — там тоже несколько анабиозных капсул есть, для текущих нужд. Да и с пусковым деком всё ясно — индивидуальные «спасалки» суть летающие морозилки с маячками. Но брифинг-зал?..

— Мне это помещение показалось подозрительным, сэр, — пояснил Кумо, когда я задался этим же вопросом вслух.

— В плане? — ещё больше изумился я.

— Оно отрезано от всех коммуникаций, входы заблокированы, а воздух откачан.

И впрямь подозрительно, особенно если учесть, что зал располагался в самом сердце жилого отсека. Ту же атмосферу из него можно только откачать намеренно, чтобы разгерметизировать по, э-э-э, естественным причинам, нужно разворотить треть корабля.

— И ты думаешь, в таких условиях могли выжить люди? В скафандрах, что ли?

— Отнюдь, капитан Заварзин. Но я подумал, что эти условия идеальны для несколько иной… цели.

Чёрт! А ведь верно… уверен, что мне это очень сильно не понравится, но проверить обязан.

— Ладно, идём в анабиозный отсек, но перед ним заглянем в подозрительный брифинг-зал — крюк небольшой.

— Принято, капитан Заварзин. Маршрут построен. Вывести в «дополненную реальность»?

— Давай, — тяжко вздохнул я.

Ну а куда я денусь, с космического-то корабля?..

Глава 2−1

Глава 2

К моему удивлению, дорога неожиданно затянулась — как выяснилось, кто-то предусмотрительный (или излишне параноидальный, что, по сути, одно и то же) не поленился заблокировать все гильотинные люки в переборках. Надо полагать, в попытке борьбы за живучесть, поскольку каждая такая створка позволяла хоть немного, но снизить вероятность разгерметизации. Хорошо хоть, привод механических замков располагался с обеих сторон, а то бы и не знаю, что делал — плазмер в режиме резака особо не задействуешь, ибо чревато коронным разрядом, а термитных шашек я с собой не взял. Были, правда, гексовские плазменные гранаты, но и от их использования я воздержался — не хотелось портить своё будущее имущество. А так всё упиралось в быстродействие моего голографического помощника, которому всего лишь нужно было «ломануть» магнитный замок, чтобы откинуть лючок и добраться непосредственно до рукояти рычага, скрытой в технической каверне. Тем не менее, на каждое такое препятствие пришлось потратить по две-три минуты, что тоже настроения не прибавило, особенно на фоне зловещей пустоты коридоров. В другие помещения я по-прежнему не совался, хотя и очень хотелось. В итоге до подозрительного брифинг-зала добрался минут через двадцать, и здесь застрял уже капитально. По той простой причине, что почти по всей длине стыка двустворчатой двери тянулся сварной шов, причём, судя по качеству, от переносной горелки, а не плазменного резака. Тут будь хоть семи пядей во лбу и обладай неограниченными вычислительными мощностями, один хрен ничего не сделаешь без грубой силы. Казалось бы, подходящий момент, чтобы пустить в ход гексовские гранаты — подумаешь, внутри вакуум! С остальных отсеков не убудет, давление если и понизится, то на еле уловимую величину. Но я снова воздержался, заставив Кумо продиагностировать систему наблюдения в отсеке и выявить неисправность. Причина оказалась донельзя банальной — «завис» сетевой шлюз, на который шли видеопотоки с камер. На него приходили, а дальше не уходили, только и всего. Пришлось вернуться на пару коридоров назад и вскрыть очередную нишу. Тут уже мне ничего не мешало дать волю вандальным наклонностям, и я отвел душу на лючке, сорвав тот с петель разложенным пробником. А потом ещё почти десять минут сидел и ждал, пока мини-гекс приведёт в порядок сегмент локалки: одной лишь перезагрузкой шлюза дело не ограничилось, пришлось восстанавливать сбившиеся настройки, да ещё и с учётом изменения актуальной датировки. Потеря времени напрягала, но я сдерживался и не ругался в голос, тем более что Кумо у меня многостаночник, и текущие мелкие задачки щелкал в фоновом режиме — потому, собственно, и так долго. Но и в основной задаче он не особенно продвинулся: энергетический фон стабилизировал, но взять под контроль энергоблок и контуры управления разгонными двигателями, даже с учётом синхронизации с сетью, пока не удалось. Состояние же прыжкового генератора и вовсе оставалось тайной за семью печатями. Генераторный отсек — вот что сейчас по-настоящему важно. Но соваться туда, не запустив виртуальные «щупальца» везде, где только можно, не совсем рационально. Плюс проклятые конкуренты, успевшие под шумок оживить свой стыковочный отсек и даже высадить призовую партию. Пока что, если верить мини-гексу, весь отряд числом десять рыл торчал в «предбаннике» шлюза, но вряд ли это надолго. Ну и с контролем их части локалки тоже всё относительно удачно — ещё чуть-чуть, и до командного поста дотянутся. Другое дело, что он сейчас почти бесполезен — коммуникации разрушены, включая все дублирующие, а беспроводную связь им Кумо наладить не позволит. Если, вернее, когда начнутся такие попытки. А с текущими темпами ждать уже недолго. Чёрт…

— Есть изображение с камеры… сэр.

— А чего так неуверенно?

— Боюсь, оно вас не обрадует, капитан Заварзин.

— А куда деваться? — поморщился я. — Включай.

— Процесс активирован.

Ну, что сказать? Кумо был прав, мне не понравилось. Очень сильно не понравилось. И в принципе сомневаюсь, что хоть кто-то испытал бы положительные эмоции при виде открытой братской могилы. И ладно бы это были просто перемазанные землёй костяки… но нет, тела в вакууме сохранились превосходно, во всех неприглядных анатомических подробностях повреждений, полученных в момент смерти. Хорошо хоть, установка искусственной гравитации работала, а то бы это всё ещё и парило по залу. И самое гадостное — кровь. Мелкими шариками характерного такого цвета… бр-р-р-р! Сейчас-то всего лишь пол залит… Ракурс с камеры был не самый удачный, наверное, только это и позволило не опорожнить желудок прямо в шлем — я огромным усилием воли подавил тошноту, но мутить меня так и не перестало. Ладно, терпимо.

Первым моим порывом было отвести взгляд или скомандовать Кумо свернуть картинку. Но я заставил себя смотреть, выискивая всё новые и новые детали, чтобы получить ответ на вопрос — кто это с ними так обошёлся? И чем больше я присматривался, тем сильнее убеждался, что эти люди погибли не в брифинг-зале. Сюда их просто собрали со всего корабля, надо полагать, сразу же, как «Латник» провалился в подпространство, и выжившие осознали, что немедленный распыл на атомы им больше не грозит. А осознав, принялись по мере сил и возможностей наводить порядок. В первую очередь, естественно, отдав своеобразную дань памяти и уважения умершим. Ну и чтобы по отсекам не разлагались и не воняли, как бы цинично это ни прозвучало. Почему я в этом так уверен? В пользу моего предположения говорил характер повреждений тел. Я, конечно, не самый большой специалист в таких делах, но если бы людей просто согнали в брифинг-зал и откачали из него воздух, я бы увидел выпученные глаза, перекошенные лица, синюшную кожу и прочие признаки смерти от удушья. Но никак не оторванные или жутко переломанные конечности, размозжённые черепа, вскрытые грудные клетки и вспоротые животы. А ещё ожоги разной степени — от покраснений до отчетливых чёрных пятен и откровенно обугленных частей тела. Что характерно, обожжённые каких-то иных серьёзных повреждений не имели. И какой же из всего этого можно сделать вывод? Вполне очевидный: в брифинг-зале собрали как жертв взрывов и сопутствующих им техногенных воздействий (кого-то придавило потолочной балкой из силового набора, кого-то покалечило куском обшивки, а иных прошило разлетающимся мусором…), так и людей, поражённых электричеством. И, судя по соотношению тех и других, бедлам на борту царил чудовищный — тут и блуждающие токи с коронными разрядами, и просто высоковольтные разряды при контакте с металлическими поверхностями, и даже пробои шагового напряжения. Жуть та ещё: чуть неудачно куда прислонился — долбануло током. Схватился за инструмент — лови молнию. Да просто слишком широко шагнул, и кранты… паника, суета, полное непонимание обстановки… удивительно, что в таких условиях хоть кто-то уцелел. А уцелел однозначно, иначе кто бы озаботился обустройством братской могилы?..

— Кумо? Сколь… — Я судорожно сглотнул, но всё же договорил: — Сколько их всего?

— Оценка затруднена, капитан Заварзин. Некоторые тела представлены фрагментарно. И некомплектно, — зачем-то уточнил мини-гекс, и я снова едва переборол тошноту.

— Давай хотя бы приблизительно.

— Процесс активирован… — Картинка с камеры замерцала множеством красных контуров, отделивших тела друг от друга, а под конец и вовсе превратилась в совершенно нечитаемую мешанину багровых линий и синих сносок. — … процесс завершён. Обнаружено двести тридцать четыре поддающихся идентификации тела и фрагменты ещё нескольких. Количество фрагментированных тел — от девяти до четырнадцати.

— Твою мать… ещё семьдесят девять в анабиозе, если повезло. А до остальных, выходит, не добрались…

— Скорее всего, остальные погибшие находились в полностью разрушенных или потерявших герметичность помещениях. Тела если и сохранились, то их выбросило в космос, сэр.

— Ну и зачем ты мне это всё рассказал? Чтобы мне ещё хреновее стало?

— Извините, капитан Заварзин.

— Ладно, забей… можешь выключать.

— Есть, сэр.

Голографический дисплей в «дополненной реальности» свернулся в точку, но жуткая картина по-прежнему стояла перед глазами. И, чую, ещё нескоро я от неё избавлюсь. Что ж, новый сюжет для ночных кошмаров… хоть какое-то разнообразие, блин!

— Ф-фух… даже с «Эмденом» было проще… там-то что — раз, и нету! Обычный шок…

— Сэр, с вами всё в порядке?

— … хотя на «Красотке» тоже жуть, но там больше Борисычу досталось…

— Сэр, я регистрирую учащённый пульс и повышенное давление. С вами всё в порядке? Вколоть успокоительное?

— А?.. Чего?.. Блин, не вздумай! — опомнился я. — Всё, я в норме. Давай маршрут до анабиозного отсека.

— Процесс активирован.

— И рассказывай, как у «кракозябр» дела.

— Принято. Функциональные юниты один и четыре на данный момент сумели восстановить на шестьдесят три процента пропускную способность шины системы управления вторым левым маршевым двигателем…

Мерный (и крайне занудный!) доклад мини-гекса действовал усыпляюще, так что пришлось приложить немало усилий, чтобы воспротивиться этому позыву, чему я был только рад — хотя бы отвлёкся от массовой гекатомбы духам войны. Ну а остальные сопутствующие явления, связанные с заблокированными люками в переборках, уже порядочно приелись, чтобы превратиться в рутину и вызывать лишь глухое раздражение. Так и шли — Кумо болтал и «ломал» замки, я механически переставлял ноги и в нужных местах терпеливо выжидал. В результате путь до анабиозного отсека почти не отложился в памяти — этакая динамическая медитация получилась, зато мозги немного прочистил. И очнулся, только когда оказался у очередной запертой — на этот раз изнутри — двери. Почему изнутри? Да потому что каверна с рычагом была вскрыта и изуродована до неузнаваемости, так что разблокировать механический запор из коридора не представлялось возможным. Не самое логичное действие, прямо скажем. Например, что делать в такой ситуации спасателям? Дверь расстреливать? Или термическими шашками прожигать? Или пилить? Этого укрывшиеся в анабиозном отсеке люди явно не предусмотрели. Или, что вероятнее, попросту не надеялись на прибытие помощи. Ну не от призраков же умерших они люком отгородились? Глупость какая…

— Попадос, — не удержавшись, хмыкнул я.

— Согласен, сэр.

— И что теперь делать?

— Прорываться?

— Да это понятно… я имею в виду, как именно?

— Рекомендую задействовать плазменные гранаты с дистанционной активацией.

— Хм… а это вариант… только надо подальше отойти. К предыдущему люку хотя бы.

— Ответ положительный. Такой дистанции будет достаточно, чтобы избежать воздействия коронного разряда.

— Думаешь, пробьёт?

— Уверен.

— Ну и ладно! — резюмировал я, повторно обмозговав рацпредложение Кумо. — Двух гранат хватит? Или лучше четыре, по всем углам?..

— Рекомендую четыре.

— И то верно, чего их жалеть?..

В качестве вышибных зарядов до сего момента я гексовские «биллиардные шары» ещё не использовал, но опасения оказались напрасными — шипы прекрасно зацепились за сами створки и дверной косяк, так что мне оставалось лишь свалить подальше, да скомандовать, укрывшись за поворотом и гильотинным люком:

— Давай!

И Кумо дал. Да так дал, что мало никому не показалось. Собственно, сам взрыв я не услышал — его заглушил треск предсказанного мини-гексом разряда. А ещё скрежет сминаемого металла, усиленный эхом. Которого я до этого и не замечал, хотя даже звук шагов постоянно отражался от гулких стен. Видимо, о другом думал.

— Можно, что ли? — поинтересовался я вслух, выждав для приличия пару минут.

— Сопутствующих признаков коронного разряда не фиксирую, капитан Заварзин. Но рекомендую опасаться шагового напряжения.

— Ладно.

Типа, отбрехался. Но прислушаться прислушался, и почти до самой двери семенил, что твоя ниппонская гейша в национальных одеждах. Ну а метрах в пяти от цели, когда стал очевиден масштаб разрушений, на предосторожность забил — настолько был поражен. И было с чего, должен сказать: гранаты прожгли по углам двери здоровенные дыры, заодно испарив и большую часть косяка, и оставшиеся от створок жалкие огрызки рухнули внутрь анабиозного отсека. А ещё всё это тускло светилось малиновым — до такой степени металл раскалился. Вернее, не успел толком остыть. Да, забыл: на стенах коридора появились подпалины, которых раньше не было. Точно не было, я не поленился поднять скрины и убедиться в собственной правоте.

— Чёрт… так и броню прожечь недолго! — прошипел я, остановившись на почтительном расстоянии от дверного проема. Бывшего, ага. — Кумо, сколько ему ещё остывать?

— Судя по показаниям пирометра, вам уже сейчас ничего не грозит, капитан Заварзин. Шагайте смело.

— Мог бы и подыграть, — вздохнул я. — Видишь же, что мне стрёмно. Время тяну.

— Я догадался, сэр. А почему тянете?

— Наверное, подсознательно опасаюсь и здесь могилу найти.

— Это вряд ли, сэр. Насколько я могу судить по спектрам излучения и физическим условиям внутри помещения, задействованные анабиозные капсулы функционируют в штатном режиме.

— И что с того? На «Красотке» тоже функционировали, но это не помешало леди Рокуэлл химией ошпарить.

— Это не наш случай, сэр.

— Уверен?

— Более чем.

— Ладно, уговорил. Пойдём, глянем.

Собственно отсек, в отличие от коридоров с действующим дежурным освещением, тонул во тьме, но не абсолютной — тут хватало разнообразного мерцания и мерных миганий светодиодов всего цветового спектра. Так что даже если бы у меня не было Кумо, «нейра» и «дополненной реальности», я бы всё равно спокойно добрался до первого ряда капсул, и при этом ни разу не запнулся. А уж с их помощью вообще никаких проблем. Ну, кроме психологических, разумеется. Например, я с большим трудом заставил себя заглянуть в ближайший «кокон» сквозь прозрачную крышку, даже предварительно убедившись, что все его системы в норме. Да-да, я помню, что мы нашли в помещении аналогичного назначения на «Ледяной красотке». К счастью, здесь и сейчас я увидел самое обыкновенное мужское лицо. Усталое, даже измождённое, в ссадинах и царапинах, но при этом и расслабленно-умиротворенное — матрос обрёл заслуженный покой, пусть и временный. Хотя с их точки зрения вовсе даже наоборот — вряд ли они надеялись хоть когда-то проснуться. Но в капсулы лезли с надеждой как минимум на избавление от страданий. Ну а чего? Лёгкая смерть. Чего не кажешь про остальных флотских, тех, что покоились в брифинг-зале.

— Кумо, можешь подключиться к капсуле?

— Единичное подключение нерационально, капитан Заварзин. Я задействую централизованное управление. А вы уверены, что их нужно разбудить?

— Чего⁈ Кумо, ты спятил? Пусть спят, нам же мороки меньше! Я всего лишь хотел узнать, кто это. Имя, звание, личный номер, так сказать…

— Поправка принята. Сформировать общую базу данных? Представить списочный состав?

— Формируй. Но смотреть позже буду…

Отвечал я уже на ходу — убедившись, что очередной фильм ужасов наяву мне не грозит, побрёл вдоль ряда «коконов», не забывая мазнуть взглядом по каждому, но нацелившись на дальнюю часть отсека, тонувшую во тьме. Там, надо полагать, покоились пустые капсулы, в целях экономии полностью обесточенные.

— Процесс завершён, капитан Заварзин. Пятьдесят семь капсул функционируют в штатном режиме. Состояние организмов в пределах нормы. В оставшихся двадцати двух диагностированы незначительные отклонения параметров. У всех людей аномалии в той или иной форме, но угрозы жизнедеятельности нет.

— Раненые, что ли?

— И больные. Встроенные медкомплексы осуществляют медикаментозное вмешательство, но оно не всегда успешно. Отсюда расхождение параметров.

— Значит, этих парней однозначно из спячки не выводим, от греха. Доберёмся до Картахены, а там и медиков подтянем.

— Прекрасный план, сэр.

— Прекрасный, прекрасный…

— Мне кажется, сэр, или вы меня не слушаете?

— С чего ты решил? — возмутился я. И сразу же признался: — Есть маленько. Если честно, не до тебя сейчас…

— Могу предложить тонизирующую инъекцию. Она поможет справиться со стрессом.

— Да причём тут?.. Я вообще о другом… короче, Кумо, кажется, я придумал, как «нырять» в подпространство, но при этом сохранять синхронизацию по временно́й координате с континуумом ПВ.

— Любопытно.

— Опять аналогия с водой — «жёсткий скафандр». В таком можно погружаться, не опасаясь кессонной болезни, особенно если подавать воздух непосредственно внутрь через шланг. Даже давление повышать не нужно. Чуешь, к чему клоню? Должна быть прямая связь между «пузырём» и собственно континуумом… я думаю, на большой «глубине» в подпространстве «пузырь» континуума ПВ «сжимается», и в нём изменяются физические константы, то же течение времени, например. То есть нам нужно создать такие условия, чтобы не было этой «компрессии».

— И как вы это предлагаете осуществить?

— Ну, стенки «пузыря» мы сделать «жёсткими» не сможем, поэтому нужно вычислить такую «глубину», где внешнее «давление» пространства ВП будет уравновешено внутренним «давлением» континуума ПВ в «пузыре». А для этого «пузырь» нужно соединить с родным континуумом. Как шлангом для подачи воздуха.

— Но тогда будет ограничена «глубина погружения».

— Согласен. Но речь сейчас не о том, чтобы «спускаться» к «утопленникам» и вести ремонтные работы непосредственно на них. Это ближе… пожалуй, можно сказать так: субспейсер. Как субмарина. Чтобы можно было «погрузиться» по минимуму в координате t, переждать опасность пару дней и «всплыть», не опасаясь, что в реальности прошло несколько месяцев, или даже годы. Как тебе такое?

— На первый взгляд всё логично, капитан Заварзин.

— И на второй тоже, не прибедняйся… ага, вот и пустые! Кумо, глянь — они исправные?

— Ответ положительный, сэр. Оборудование полностью функционально и готово к использованию.

— Вот и отлично…

— Сэр, позвольте вопрос?

— Зачем мне пустые «коконы»? На всякий случай. Тех же конкурентов «замораживать».

— Думаете, дойдет и до такого?

— Уверен. Не взрывать же их, в конце концов? Да и нет их уже на борту «Уиззла»… вернее, там не все. Целая кодла тут уже шарится. Как они там, кстати?

— Продвинулись ещё на два сектора, осмотрели около трети уцелевших отсеков на баке, сэр. Также фиксирую активность в сети.

— В плане?

— Пока не могу разобраться… они пытаются подключиться к сегменту кормовой части.

— А что, и такой есть? — удивился я.

— Это условное понятие, сэр. Сеть разделилась на сегменты вынуждено, вследствие значительных повреждений коммуникаций.

— Ясно… ладно, бди дальше. А что касается субспейсера… ещё одна аналогия — буй.

— Вы предлагаете сцеплять понтоны попарно, но «погружать» только один?

— Примерно… и не сцеплять, скорее, связывать тросами… или одним. Потому что если их состыковать, то прыжковый генератор и второго затя… твою мать!..

Столь нервно я среагировал вовсе не на собственную почти законченную мысль, а на неожиданное изменение обстановки: хорошо различимые в полутьме отсека анабиозные капсулы, мерцающие индикаторами и внутренней тусклой подсветкой, начали одна за другой гаснуть…

Глава 2−2

-//-

— Чёрт-чёрт-чёрт!.. Кумо!!!

— Протокол противодействия активирован, капитан Заварзин. Атака пресечена. В сорока двух капсулах система управления ушла в вынужденную перезагрузку. До полного восстановления функциональности тридцать секунд… двадцать девять… двадцать восемь…

Ф-фух, отлегло! Да и помощничек мой молодец, оперативно сработал — примерно треть «коконов» даже не мигнула, ещё около десяти восстановились за считанные мгновения, а вот остальные вырубились напрочь, до остановки жидкостных помп и вентиляторов. Остаётся надеяться, что полуминутная пауза не скажется на состоянии команды «Латника» фатально… вовремя Кумо атаку пресёк, очень вовремя…

— Да твою же мать!!!

Похоже, рано я обрадовался — оставшиеся в строю капсулы замигали, что твои новогодние гирлянды, да ещё и противный зуммер врубился, я еле успел внешние микрофоны вырубить. И вот кому это неймётся, а? Хотя ясно, кому…

— Внимание, повторная атака! Протокол противодействия активирован!

— А чего свистопляска тогда не прекращается⁈

— Не успеваю! У него слишком широкий канал! Сэр, нужно срочно отключить точку доступа беспроводной сети!

— Где⁈ — рявкнул я, заозиравшись. И буквально сразу же наткнулся взглядом на подсвеченный участок стены. — Понял!!!

Стена… стена это плохо, думал я уже на бегу. Снова гранату заюзать? А куда от коронного разряда прятаться⁈ Ладно, можно из отсека выйти, и дистанционно активировать. А ну как на какую-нибудь капсулу коротнёт?.. Да вашу маму…

Всё же выход я нашёл — выдернул из держателя на поясе телескопический пробник. Помните, я упоминал, что по бронепробиваемости он почти не уступал вундервафле одного киношного монстра? А тут у нас явно не броневая плита, скорее всего, обычный усиленный пластик…

Что характерно, угадал — импровизированное копьё легко прошило облицовочную панель и глубоко погрузилось в скрытую технологическую каверну. Я его чуть не выронил, если честно — настолько просто оказалось. Но на всякий случай пошерудил в дыре основательно, для надёжности ткнув ещё несколько раз. По сути, превратил участок стены в имитацию пористого сыра. И остановился, лишь услышав успокаивающий голос Кумо:

— Всё в порядке, капитан Заварзин! Атака пресечена, функциональность анабиозных капсул восстановлена. Можете больше не портить имущество.

— Уверен? — уточнил я, с трудом подавив желание утереть со лба несуществующий пот.

Прикольная, кстати, картинка бы вышла — бронеперчаткой по забралу.

— Ответ положительный, капитан Заварзин.

— Проследил, откуда хакер лез?

— Конечно, сэр. Сигнал шёл…

— К дьяволу! Давай отчёт — кто, сколько, как фигово.

— Вы про людей в капсулах?

— А про кого же ещё⁈ Кумо, не тупи, пожалуйста.

— Постараюсь, сэр… судя по логам, полностью восстановлена функциональность семидесяти восьми капсул из семидесяти девяти возможных. В тринадцати из них фиксируется сбой жизненных функций.

— Что-нибудь можно сделать?

— Медкомплексы активированы, работают по реанимационному протоколу.

— И всё равно глухо?

— Ответ положительный, капитан Заварзин.

— М-мать… всё равно продолжай. Вдруг кого-то вытянем…

— Судя по динамике изменения показателей жизненных функций, в данных капсулах содержались члены экипажа, получившие серьёзные повреждения ещё до погружения в анабиоз.

— «Тяжёлые», значит, — вздохнул я. — Простите, мужики…

Н-да. Одна хакерская атака, и минус ещё четырнадцать человек… да-да, я от Кумо оптимизмом заразился, блин!

— Какие будут дальнейшие распоряжения, капитан Заварзин? — напомнил о себе мини-гекс.

— Можно как-то исключить повторную атаку?

— Теоретическая возможность существует. Но нужно вывести из строя центральный управляющий узел отсека. В этом случае придется каждую капсулу программировать индивидуально, с пульта. Вывести экипаж из состояния сна централизованно не получится.

— А и хрен с ним! — рубанул я ладонью воздух. — Показывай, где приблуда?

Вместо ответа Кумо подсветил очередной участок стены, на этот раз прямо противоположный предыдущему, и более обширный. Впрочем, это не помешало мне уже проверенным способом превратить довольно дорогой электронный блок в электронный же мусор. Пофиг. Люди дороже.

— Как там наши конкуренты?

— Продолжают бесчинствовать, капитан Заварзин.

— В плане⁈

— Отмечаю попытки взять под контроль сетевой сегмент кормовой части корабля, сэр.

— Чего хотят?

— Пытаются добраться до контуров управления маршевыми двигателями.

— Пресекай.

— Стараюсь, сэр.

— Но?..

— Не хватает вычислительных мощностей. Я вынужден распылять внимание, сэр.

— Хакер в приоритете. На остальное пока забей. Блин… придётся-таки с гостями разбираться…

— Принято, капитан Заварзин. Позволите вопрос?

— Как я с ними буду разбираться? Пока не знаю. Но чувствую, что ещё пара таких косяков, и я за себя не отвечаю.

— Вам недостаточно оснований для жёсткого противодействия? — удивился мини-гекс. — Вы допускаете возможность случайного выведения из строя анабиозных камер?

— Пока не доказан злой умысел — да.

— Временами я решительно вас не понимаю, сэр.

— Не ты один такой, — снова вздохнул я. — Не поверишь, иногда я сам себя понять не способен.

— Позвольте, я вам помогу, сэр?

— Ну и каким же это образом?

— Я гарантирую, что попытка выведения из строя анабиозных капсул была абсолютно сознательной. Хакер прекрасно знал, что и зачем делает.

— Но он мог не знать, что в капсулах люди.

— То есть самого факта их функционирования недостаточно для соответствующего вывода?

— Он мог с известной долей вероятности предполагать, но не знать наверняка.

— Знаете, сэр… мне почему-то казалось, что в данном случае достаточно самой вероятности.

Ну и что тут возразишь? Припёр к стенке, и инопланетная логика даже не железная, а стальная. Внимание, вопрос: а я-то почему до сих пор сопли жую?..

— Я бы с тобой согласился, Кумо, если бы дело было только в логических предпосылках.

— Но?.. — вернул мне любезность мини-гекс.

— Что-то тут нечисто. Темнит Саффолк, и даже не особо это скрывает.

— Хотите сказать, он не просто случайно пролетавший мимо авантюрист?

— Нахожу это более чем вероятным. Ладно, позже будем рефлексировать! — Я убрал сложенный пробник в держатель на поясе, ещё раз окинул взглядом отсек, чуть задержавшись на тёмном пятне среди россыпи огоньков — капсулы с умершими всё-таки вырубились — и потопал к двери. — Надо решить, как сподручнее подгадить конкурентам. Не хотелось бы вступать в прямое силовое противодействие, численное преимущество на их стороне.

— Можно изолировать энергоблок, тогда они не смогут дистанционно запитать маршевые двигатели. Сэр.

— Как вариант. А самому забаррикадироваться в отсеке главного энергетика, и ждать кавалерию.

— Вероятность успешного применения подобной тактики составит…

— Кумо, помолчи.

— Хорошо, сэр.

— И попытайся вызвать этого… Саффолка.

— Могу ли я воспользоваться «Набатом» как ретранслятором? Не хотелось бы предоставлять вражескому хакеру лишнюю лазейку.

— На твоё усмотрение, — отмахнулся я. И только потом в полной мере осознал сказанное: — Кумо, ты его боишься, что ли⁈

— Скажем так: он подтвердил свою высокую квалификацию. И я предпочту пересечься с ним где угодно, но не в собственном «доме».

Ну да, точно, он же в моем «нейре» обитает… а я уже почти забыл об этом, настолько привык к широким возможностям голографического помощника.

— То есть ты не знаешь, чего от него ждать? — продолжил я допытываться.

— Затрудняюсь ответить на этот вопрос, капитан Заварзин.

— Что ж, твоей неуверенности уже достаточно. Ладно, меняем приоритеты: твоя собственная безопасность, потом хакер.

— Спасибо, капитан Заварзин. Вызываю «Уиззл», но, возможно, придётся немного подождать.

— Да не вопрос! Только маршрут к логову главного энергетика покажи.

— Процесс активирован.

— Ладно, погнали…

Однако, вопреки собственным намерениям, я ещё немного задержался в анабиозном отсеке, оставив сюрприз — пару насторожённых плазменных гранат на обгрызенном дверном косяке. Причём на разной высоте, чтобы ни снизу, ни сверху не обойти. Если кто-то попытается сунуться в помещение — кроме меня, естественно — мало того, что получит плазмой, так ещё наверняка и коронный разряд словит. Спрашиваете, нафига заморочился? На всякий случай. Слишком уж мне неуверенность Кумо не понравилась. Да и облажался он, будем называть вещи своими именами. И я теперь ни в чём не уверен, а потому намерен удвоить бдительность и за спиной следить, а не шататься беззаботно по коридорам, как до того.

Всё это время Кумо безуспешно пытался «докричаться» до «Уиззла», периодически порываясь забить на это дело, или упростить процесс, связавшись напрямую — дальнодействия передатчика «нейра», усиленного мощностями скафандра, вполне для этого хватало — но я пресекал и то, и другое. В конце концов наша настойчивость была вознаграждена, хотя, как по мне, рожа лорда Саффолка награда весьма сомнительная. Что характерно, рожа скучающая. Или нарочито-скучающая, что даже точнее.

Ответить он соизволил, когда я уже порядочно удалился от анабиозного отсека, приблизившись к межуровневой развязке, по которой намеревался спуститься на палубу ниже, и уже по ней дойти до владений энергетиков. По пути я прикидывал, как с минимальными потерями испортить командную цепь, чтобы её потом было проще восстанавливать, а потому чуть не вздрогнул от неожиданности, когда поступил входящий вызов. Даже с шага сбился, но вызов подтвердил. И едва сдержал ругательство, узрев в родной «дополненной реальности» ту самую скучающую рожу.

— Алекс? Чем обязан?..

— Ты чего творишь, придурок⁈ — вызверился я, моментально забыв обо всём.

— В плане? — делано изумился Саффолк.

— Вы, уроды, зачем анабиозные капсулы отключили⁈

— Не понимаю, о чём вы, Алекс.

— Последнее предупреждение, — не повелся я на располагающую к себе улыбку.

Хотя весьма профессиональную, надо признать. Наверняка Саффолк долго и упорно её репетировал. Может, на ком-то другом и сработала бы. Но у меня иммунитет к двуличным авантюристам. За свою не самую длинную жизнь насмотрелся, аж с души воротит.

— А что, уже были другие? — заломил бровь самозваный лорд. — Я что-то упустил?

— Валите с корабля, и я вас не трону.

— Но позвольте! Хотелось бы для начала узнать, за что именно вы нам грозитесь карами, милейший Алекс!

— Ты глухой?

— Решительно не понимаю, о чём вы! — снова отпёрся Саффолк. — Мы ничего предосудительного не совершали, всего лишь пытались перераспределить энергетические потоки. В носовой части, знаете ли, довольно серьёзные повреждения. А ещё спонтанные электрические разряды. Мы просто обеспечиваем собственную безопасность.

— За счёт выживших членов экипажа? — подпустил я в голос яду.

— Да с чего вы взяли, что мы кого-то убили?

Я ответил долгим и злым взглядом, но промолчал. Если не совсем дурак, сам сообразит, что спалился.

— Ну послушайте, почему вы так упорно пытаетесь нас в чём-то обвинить⁈ — сдался Саффолк. Даже, что называется, дал петуха на концовке фразы. — Мы всего лишь отстаиваем наши экономические интересы. Хотим получить свою долю трофея, если так понятнее. Если мне не изменяет память, в прошлой беседе мы сошлись на том, что достигнут паритет. Так о каких претензиях может идти речь в принципе⁈ Каждый в своём праве!

— Убивать? — зло зыркнул я на собеседника. — Валите с корабля. И тогда возможно — возможно — я не разнесу вашу лоханку ракетами.

— А вы излишне самоуверенны, Алекс! — вернул мне не менее злобный взгляд самозваный лорд. — Не много ли на себя берёте? Не опасаетесь, что вы сейчас в нашей власти? У нас, насколько я могу судить, подавляющее численное превосходство.

— Массой задавите? Ну-ну.

— Алекс, можно ещё один вопрос? Ваша безграничная самоуверенность на чём-то зиждется? Ну, помимо боевой мощи «Набата»?

— Проигнорируете моё предупреждение — узнаете.

— Боюсь, наше общение зашло в тупик, — с притворным сожалением вздохнул Саффолк. — Вы выбрали не самую рациональную линию поведения, Алекс. Вам не идёт корчить сурового брутала.

— Зато тебе роль метросексуала вполне удалась.

— Польщен! — ухмыльнулся Саффолк. И моментально преобразился, прогнав дурашливую гримасу с физиономии. — Давайте начистоту, Алекс. Вы нам ещё спасибо скажете за зачистку экипажа.

— Ну и какое вам ещё подтверждение нужно, сэр? — вклинился на закрытом канале Кумо.

Да действительно, уже никакое. Этого за глаза. Но ведь каков шельмец! Сообразил, что больше не сможет мне по ушам ездить, и на лету переобулся — вон какая рожа суровая! Даже не суровая, это неправильное слово… скорее, хищная — все черты заострились, от улыбки и лукавых морщинок в уголках глаз не осталось и следа, скулы проступили… ещё не жуткий оскал маньяка-убийцы, но близко к тому. Показал свою истинную сущность. Ладно, может, оно и к лучшему. Теперь в случае чего рука у меня точно не дрогнет.

— До анабиозного отсека ты больше не дотянешься.

— Вы позаботились? Похвально…

— С движками тоже обломаешься.

— Неужели решили раскурочить контрольный пост в блоке энергетиков? Это же жутко дорого! Алекс, прошу вас воздержаться от порчи моего имущества! Даже настаиваю!

— Отклонить. И уж я постараюсь.

— Зря, — поджал губы Саффолк. — Могли бы и договориться по-хорошему. Теперь же, боюсь, ваша доля составит не более одной пятой части. И это при условии удачных — для вас — переговоров.

— Валите с корабля. По-хорошему.

— Боюсь, вынужден вас разочаровать, Алекс. Обратного пути у нас нет. Сколько замороженных «полуфабрикатов» мы испортили? Не скажете? Воля ваша… прибавьте к ним ещё два десятка из спасательных капсул на баке.

Замороженные «полуфабрикаты»… что ж, ты добился желаемого, Саффолк. Спровоцировал меня на разборки. Вот только бодаться будем по моим правилам, а не по твоим…

— В ближайшие полчаса будет перекрыт доступ к энергосистеме двигателей, — процедил я, глядя оппоненту в глаза. — А потом я займусь вами. Часики тикают, лорд Саффолк.

И прежде чем тот успел отреагировать, я разорвал связь.

Будет ещё меня на «пушку» брать, урод! Хотя вывести из зоны комфорта всё же получилось, этого не отнять. Знал, куда бить, тварь. Мало мне полутора десятков угробленных в «коконах» «тяжёлых»!

— Я думаю, человек, назвавшийся лордом Саффолком, нагло врёт, сэр.

— Спасибо, Кумо. А почему ты так решил?

— Я бы засёк активность в пусковых колодцах спасательных капсул. За всё то время, что мы провели на борту «Латника», их люки снаружи не вскрывались. А дистанционно их обесточить невозможно, каждая капсула оборудована автономным источником питания.

— Отслеживай, с них станется попытаться.

— Но зачем им это, сэр⁈

— Он меня провоцирует. Всё это время, начиная с первого разговора. Но зачем именно — пока без понятия. Скорее всего, пытается заманить в ловушку, чтобы иметь возможность говорить с позиций силы.

— А не проще ли вас убить?

— Не проще. Он прекрасно понимает, что время работает на меня. И что лучше со мной договориться полюбовно, чем объясняться с моими коллегами по опасному бизнесу. Ведь те могут вообще невменяемыми оказаться.

— Похоже на правду, сэр.

— Угу. Но только в том случае, если он является именно тем, за кого себя выдает. А именно — авантюристом-«гастролёром».

— А что, есть сомнения, сэр?

— Смутные.

— Вы кого-то подозреваете⁈

— Всех.

— Здравствуйте, капитан Сугивара! А я и не заметил, как вы с капитаном Заварзиным поменялись местами.

— Очень смешно.

— Я старался, сэр.

— Кумо?..

— Да, сэр?

— Спасибо… за заботу.

И впрямь ведь полегчало. По крайней мере, злоба уже не так сильно душила, и прямо сейчас бежать мудохать наглого Саффолка расхотелось. Не-е-ет, я лучше с чувством, с толком, с расстановкой… пусть и чуть позже.

Тут как раз и очередной коридор закончился, так что пришлось снова заморочиться с технической нишей и рычагом. Ну а пока ждал, окончательно успокоился — глубоко подышал, расслабился, привел в порядок мысли… и даже не очень удивился, когда, шагнув в открывшуюся дверь и оказавшись в чём-то вроде раздевалки с поправкой на шкафчики со скафандрами повышенной защиты, встретился взглядом со здоровенным чёрным парнем. В прямом смысле чёрным, по цвету физиономии, а не только одёжки. Тот, что характерно, стоял в проходе между двумя рядами шкафчиков, облокотившись на ближайший, и, такое ощущение, поджидал меня. Я даже не сразу сообразил, что этот детина вряд ли мог оказаться членом экипажа росского корабля, к тому же он был затянут в броню незнакомого дизайна, но даже на вид внушительную. Точно не в стандартную флотскую Протектората Росс, и уж тем более не сорокалетней давности. И только потом я разглядел шильдик «Weasel» на нагрудной броневой пластине, а также осознал, что масштаб проблемы сильно преувеличил, купившись на габариты скафандра. А ещё незваный гость держал в правой руке разложенный пробник — почти такой же, как у меня, только с рабочими органами с обоих концов.

— Привет, — сказал негр на хорошем бриттише.

И только в этот момент я вышел из ступора, в котором, оказывается, и пребывал уже несколько секунд, шагнув внутрь помещения. Створка у меня за спиной плавно опустилась, отрезав путь к отступлению, но я не обратил на это внимания, поскольку ретироваться даже и не помышлял. Гораздо больше меня занимал другой вопрос: как этот… проклятый конкурент умудрился сюда забраться абсолютно незамеченным? И куда вообще смотрел Кумо⁈

Глава 2–3

-//-

— Эй, ты что, по-английски не говоришь? — так и не дождавшись от меня внятной реакции, осведомился детина. — Или онемел от сюрприза?

— Последнее, — принял я игру.

— О да, Ленни всегда офигительный грёбаный сюрприз! — осклабился негр. — Но не всегда приятный.

— И ведь не поспоришь…

— Эй, ты на что намекаешь, грёбаный расист⁈

— Да причём тут колер? — отпёрся я. — Рожа мне твоя не нравится, вот и всё. Ты не мог бы затемнить забрало?

— Типа, ещё больше? — неожиданно продемонстрировал чувство юмора мой оппонент.

— Ну, как знаешь, — дернул я плечом. — А чего припёрся, позволь поинтересоваться?

— Дело у меня к тебе.

— Надеюсь, офигенно грёбаное?

— Ещё какое! Шеф велел тебя приволочь на разговор. Тет-а-тет, так сказать.

Ты смотри-ка, прямо не боевик, а ходячее сборище контрастов! И юморной, и слова страшные знает… а корчит из себя натуральную обезьяну. Это такие легендарные… а, можно и не объяснять? Ну и ладно. Хотя ведёт себя странно… видимо, возрастное. Мне, конечно, трудно судить, слишком мало я общался с представителями его расы, но, такое ощущение, если меня и старше, то максимум года на три. Короче, молодой и глупый. Или дофига умный, как и я сам. В любом случае кадр проблемный.

— А чего сам не пришел?

— Вот у него и спросишь. Когда я тебя к нему приволоку.

— А ты самоуверенный.

— До чёртиков, — не стал отрицать Ленни. — Но меня можно понять и простить.

— Есть причины? — «догадался» я.

— Ещё какие!

— Офигенно грёбаные?

— Ну вот, сам же всё прекрасно понимаешь! Ну что, пошли?

— Э-э-э… отказать.

— Хм… странно, конечно, что общая офигенность Ленни на тебя не подействовала, — задумчиво поджал толстые губы детина, — но делать нечего, приказ есть приказ. А Ленни приказы привык исполнять. Профессиональная этика, знаешь ли.

— Понимаю, — вздохнул я. — Сам такой же.

— Ну, так пойдём? — расцвёл в улыбке Ленни.

— Отказать.

— Да блин! Какой-то ты непоследовательный.

— Действительно? — заломил я бровь. — А по-моему, вполне последовательный. Последовательно тебя посылаю. Уже дважды.

— Это просто потому, что ты ещё не осознал всей неразумности такого поведения, — отмахнулся собеседник. — И бесполезности. Да, и такое бывает. Нечасто, но бывает. Что поделать, не всем дана способность критического восприятия окружающей действительности. Особенно если обстоятельства складываются не в пользу индивидуума, обделённого логическим мышлением.

— Даже не знаю, что и сказать, — развёл я руками.

— Ленни грёбано офигенен?

— В точку. Вот только болтает много.

— Это тактическая уловка.

— Типа, пытаешься мне зубы заговаривать?

— Как ты сказал? Зубы? Заговаривать? Хм… интересно… вы, россы, такие затейники!

— Где-то я это уже слышал… — буркнул я себе под нос.

— Извини?

— А, нет, ничего… отвлёкся. Так на чём мы остановились? Ты заговариваешь мне зубы?

— Типа того, — легко согласился Ленни.

— И в нужный момент, надо полагать, совершишь агрессивные действия?

— Я бы сказал проще — вырублю тебя нахрен. Если, конечно, ты не прислушаешься к голосу разума и не пойдёшь добровольно.

— Отказать.

— Чёрт, похоже, ты действительно весьма последователен в своих заблуждениях.

— Я, по-моему, тебе так и сказал. Сразу же.

Забавный персонаж, кстати. Предпочитает играть на контрастах, но при этом и не упускает случая расшатать психику оппонента завуалированными оскорблениями. Нормально, чё. От такого монстра ожидаешь чего угодно, но не псевдоинтеллектуального словесного поединка. Такая линия поведения во многом непонятна, а непонятное страшит не хуже неизвестности, потому что не знаешь, чего он выкинет в следующее мгновение. Правда, в моём случае Ленни обозначил намерения предельно ясно — доставить меня к начальству. Ну а способ оное начальство наверняка оставило на усмотрение исполнителя.

— Ладно, — кивнул детина, — уговорил. Переходим к фазе два — демонстрации физического превосходства.

— Эй, эй, угомонись. Физическое превосходство очевидно.

— Ну и что ты делаешь? Весь сценарий мне похерил! Грёбаные дилетанты!

— Давай считать, что ты фазы поменял местами — сначала продемонстрировал физическое превосходство, потом честно попытался задавить меня интеллектом.

— Всё-таки грёбаная офигенность Ленни сработала! — снова расцвёл гость. — Только эффект оказался избыточным — ты не в состоянии оценить комплекс доминирующих факторов ввиду их тотального доминирования. И в силу ограниченности мышления.

— Это ты сейчас так тонко намекнул на мои мыслительные способности?

— Обидно, да? — ухмыльнулся Ленни. — Всегда срабатывает. Испытано на себе.

— Команда прикалывается? Бывает, — лживо посочувствовал я.

— Бывало. Потом перестало.

— Ага, сейчас, видимо, последует фаза три? Даже не знаю, что и предположить… физическое воздействие?

— Нет, для начала демонстрация навыков.

— Любопытно…

Ну, что сказать? Ленни меня таки удивил. И даже поразил той легкостью, с какой принялся выписывать замысловатые кренделя с разложенным пробником. Честно, я даже засмотрелся — до того ловко и ладно. Пробник в его случае наверняка заменял шест либо копьё, а от комплекса движений веяло чем-то глубоко классическим — то ли древним ушу, то ли не менее древним карате. Молниеносные удары под немыслимыми углами сменялись нырками и уклонами, пробник так и мелькал, описывая петли, круги и восьмерки, а один раз Ленни даже сделал гимнастическое колесо без опоры на руки или импровизированное «копье». И при этом умудрился ничего не задеть и не своротить! Хотя ближайший шкафчик всё же пострадал — бронебойный кончик пробника по нему чиркнул, оставив разрез с закруглёнными, как будто даже оплавленными, краями. Соответственно, когда Ленни завершил комплекс, застыв в гунбу — стойке лучника — с пробником параллельно вытянутой ноге, я не удержался от аплодисментов. Восприняв благодарность зрителя, то бишь меня, как должное, детина встал по стойке смирно, изобразил приветствие баоцюаньли, или всем известный жест «кулак в ладонь», ловко удерживая пробник на локтевых сгибах, и поинтересовался:

— Ну как, убедил?

— Ловко, — не стал я спорить с очевидным.

— Пойдём?

— А ты упрямый…

— А ты упёртый, — не остался Ленни в долгу. — Ладно, так даже интересней.

С этими словами он ловко крутанул пробник, сложив его в движении, и точно рассчитанным ударом вонзил в стену у себя за спиной. Рабочий конец легко вошёл в укрепленный пластик, и инструмент утонул в переборке до половины длины, не меньше. А Ленни, не обращая более внимания на оружие, пружинисто шагнул мне навстречу, приняв на ходу классическую боксёрскую стойку.

— Эй, эй, эй! — Я шустро отскочил, выставив перед собой ладони. Как ни странно, подействовало — оппонент остановился и вопросительно на меня уставился, типа, ну теперь-то чего? — Погоди! Ты и правда решил со мной биться на кулачках?

— А почему нет? Прикольно же.

— Серьёзно? Добровольно лишил себя очевидного преимущества, избавившись от оружия, и всё потому, что прикольно? А что начальство скажет?

— А это не его грёбаная забота. Ленни развлекается, как может. Да и парням такое больше нравится.

— Серьёзно⁈ — Удивлению моему не было предела. — Погоди… ты что, всё это своим транслируешь?

— Ну да.

— Твою же мать… вот ты псих!

— Нет, я просто офигенен.

— Точно псих.

— Ладно, твоя взяла. Псих. Но совсем немножечко. Шеф говорит, что у меня излишняя склонность к самолюбованию.

— Метросексуал метросексуала видит издалека…

— Вот он такую же обидную хрень сказал.

Ленни легко скользнул вперёд, явно нацеливаясь выбросить пробный джеб, но я сместился чуть в сторону и сохранил безопасную дистанцию, даже не пытаясь покуда защититься каким-либо иным способом.

— Молодец! — подбодрил оппонент. — Сечёшь фишку.

— Слушай, мне кажется… — Я снова сместился, на этот раз в противоположную сторону, потому что Ленни теперь обозначил намерение атаковать справа крюком на подскоке. — … да стой ты! Это же несправедливо! Ты продемонстрировал навыки, а меня такой возможности лишаешь!

— Хм… а тебе есть, что показать?

— Вот это сейчас обидно было.

— Надеюсь, ты понимаешь, что разыгрывать сценку из классики с выстрелом из плазмера в тупого рукопашника… хм… чревато?

— Да за кого ты меня принимаешь⁈ — делано оскорбился я.

Да пусть за кого угодно принимает, лишь бы купился… а ещё лишь бы ему соратники чего не напели, тот же Саффолк, к примеру. Вон как прищурился, и голова чуть повернута в очень характерную позицию — наверняка прислушивается…

— Не, мне самому интересно, — развеял сомнения Ленни. И мои, и зрителей. И обратился уже персонально ко мне: — Демонстрируй.

— Смотри. — Я потянулся за своим пробником, и оппонент предусмотрительно отшагнул назад, поближе к стене. И даже слегка расслабился, опустив руки, но не до такой степени, чтобы не успеть среагировать на угрозу. — Я, конечно, не такой крутой специалист, но тоже вертеть умею…

Уточнять, кого и на чём именно, я не стал, вместо этого продемонстрировал навык на практике — исполнил любимый трюк умелого ударника с барабанной палочкой, только вместо нее использовал сложенный пробник, да и вращал приблуду не вокруг пальца, а вокруг ладони. Ленни покивал и как заворожённый уставился на мою руку. Я же, почувствовав, что после третьего оборота почти утратил контроль, подтолкнул пробник чуть сильнее, подбросив его вверх… а когда тот, достигнув высшей точки траектории, устремился к полу, выхватил из воздуха и послал импровизированный дротик в сторону оппонента. Получилось не очень прицельно и не очень сильно, и Ленни легко избежал контакта с метательным снарядом, чуть наклонившись вправо и проводив его недоумённым взглядом вплоть до того момента, как пробник вонзился в пластик переборки…

В этом и заключалась его основная ошибка — он повернул голову, выпустив меня из поля зрения, и того мгновения, на которое он утратил контроль над ситуацией, мне вполне хватило, чтобы вколотить ему ступню в грудь. Движение я начал вместе с броском пробника, намереваясь достать оппонента банальным фронт-киком (Степаныч всегда учил, что чем проще, тем лучше), но понял, что не дотянусь, и твитанул с левой, удачно вложив в удар и массу тела, и инерцию разворота, и усилие сервоскелета, лучше всего работавшего на разгиб конечности. Получилось на загляденье: тушу Ленни, тяжелее меня минимум килограммов на пятнадцать, швырнуло на стену, с мерзким хрустом насадив спиной на один пробник (гостя) и вскользь деранув шлемом о второй (это мой). Самое интересное, что я далеко не сразу осознал, что именно стряслось — пробник Ленни не прошел насквозь, поскольку погружался не только в бронепластины и податливое человеческое тело, но и непосредственно в стену. Соответственно, на грудную пластину его уже не хватило. А от второго пробника на шлеме вообще следов не осталось — подумаешь, голова чуть набок… шея же не сломана, а остальное мелочи.

И только через несколько секунд, когда до меня, наконец, дошло, что детина не торопится сползать по стенке на пол, я осознал, что натворил. А может, и конкуренты помогли — от контакта с пробником в шлеме моего противника что-то явно навернулось, потому что даже до меня теперь доносилась взволнованная разноголосица, в основном что-то типа «Ленни! Ленни!», «Тупоголовый придурок!» и прочих ругательств, характеризующих оного Ленни далеко не с лучшей стороны. А потом и сам лорд Саффолк соизволил отметиться:

— Доигрался, придурок! Ленни!!!

Ух ты, а псевдоаристократишка-то, оказывается, одним голосом страх наводить умеет! Мало того, что все разом заткнулись, так ещё и сам Ленни перестал пялиться в никуда пустым взглядом и попытался что-то сказать… впрочем, получилось только харкнуть кровью на забрало. А потом тело, такое ощущение, оправилось от шока, и Ленни принялся царапать нагрудную пластину и скрести ногами по полу. Сюрреалистическое зрелище, м-мать!.. Чувствую, у меня новый фаворит — в брифинг-зале всего лишь куча давно и безнадёжно мёртвых тел, а тут, можно сказать, непосредственно процесс во всех неприглядных подробностях… и что делать, спрашивается? Я же не специально, всего лишь пытался выиграть время и воспользоваться преимуществом первого удара… воспользовался, блин!

— Да что у тебя там случилось⁈

Точно, им же не видно… хотя до того картинка наверняка была любопытной — этакий экшен от первого лица. И как их только не замутило, когда Ленни пробником размахивал? Или привыкли уже? Пофиг, если честно, на вражеские переживания. А вот с пострадавшим делать что-то надо… он же сейчас со штыря снимется, если так дрыгаться продолжит, и кранты!

Осознав эту нехитрую истину, я за долю секунды оказался рядом с Ленни и попытался прижать его к стене, заблокировав руки. Не самая простая работа, доложу я вам! Он и так крупный, а тут как будто скрытые резервы подключились. Еле удержал, задействовав сервоусилитель. А ещё в процессе иммобилизации попал в объектив камеры, и Саффолк теперь видел моё лицо крупным планом. И оно, вернее, его выражение, лорду очень не понравилось.

— Что там⁈ Алекс, хоть вы ответьте! Что этот дурень натворил⁈

— Это не он, это я… попал удачно.

— Это мы поняли! А дальше⁈

— Он на пробник свой нанизался… лёгкое проткнул… правое. Как у него принудительно активировать аптечку⁈ Не могу найти сенсор!

— Забудьте! — зло бросил Саффолк. — Он знал, на что шёл!

— И что теперь⁈ Пусть издыхает⁈

— Именно! — не повелся лорд. И уже совсем другим тоном, с толикой грусти и иронии, сказал: — Good night, sweet prince…

— Что за⁈ — рявкнул я, но меня, судя по всему, уже никто не слышал — с последним словом Саффолка, такое впечатление, броня Ленни напрочь вырубилась. Как будто кто-то рубильник повернул. Хотя почему кто-то? Всё тот же грёбаный хакер, которого даже Кумо опасается… кста-а-ати! — Кумо!!!

— Да, капитан Заварзин?

— Можешь «ломануть» его «нейр»?

— Не вижу смысла, сэр. «Нейр» ему не поможет. Рациональнее взламывать систему управления скафандра.

— Делай!

— Процесс активирован…

— Как закончишь, врубай аптечку на полную, и зафиксируй жёстко сочленения брони, чтобы он двигаться не мог! А я ещё чем-нибудь прижму, чтобы не соскользнул…

— От меня ускользает смысл предложенных действий, капитан Заварзин.

— Если со штыря слезет, мы ему кровь не остановим! — Ну вот почему он такой тупой? Или притворяется? — А ещё хуже пневмоторакс! Задохнётся к хренам!

— Он вам нужен в качестве подсудимого, сэр?

— Нет, блин! В качестве свидетеля! Допросить я его хочу! Когда оклемается маленько!

— Почему бы, в таком случае, не пленить кого-то ещё из конкурентов?

— Потому что обойдутся! Хотели разборок? Вот и получат!

— Процесс завершён… встроенный медицинский комплекс активирован… сочленения брони зафиксированы… рекомендую ввести пациента в медикаментозную кому.

— Делай!

— Принято. Разрешите вопрос, сэр?

— Что я собираюсь делать дальше? Устроить кое-кому персональный ад!

— Я не о том, сэр. Боюсь, пациент в текущем положении не дотянет до прибытия «Спрута» с персоналом. Его необходимо как можно быстрее переместить в медбокс и в идеале погрузить в анабиоз.

— Не до того сейчас… да и кровотечение…

— В медбоксе, согласно описи имущества, имеются средства для экстренной остановки кровотечений при обширных ранах и потере конечностей.

— Предлагаешь туда смотаться? Покажи маршрут… черт! Не до того сейчас! Надо действовать на опережение, да и движки обезопасить…

— В таком случае, не знаю, что вам посоветовать, капитан Заварзин.

— Ладно, чуток повременю с возмездием… ты выяснил, как он умудрился сюда пробраться? Почему ты его не засек?

— Ответ положительный. Я всё-таки взломал «нейр» параллельно с программным обеспечением скафандра, и это было нелегко. Объект воспользовался…

— К чёрту подробности! Пресечь можешь?

— Ответ положительный.

— Всё, отслеживай незваных гостей. План такой: энергетики, движки, медблок. Потом этот гаврик. И только затем… радуйся, сука! Часа три у тебя ещё есть!

— Боюсь вас разочаровать, капитан Заварзин, но Саффолк вашей угрозы не слышал.

— Не важно! Выбесил, тварь… всё, работаем.

Глава 2–4

-//-

Следующий вызов от Саффолка застал меня в самый разгар медицинско-спасательных работ, то есть где-то через полтора часа по завершении разборки с Ленни. Я, как и намеревался, успел добраться до владений энергетиков, напрочь отрубив систему контроля маршевых движков, причём самым надежным, то бишь физическим, способом — повыдёргивал все силовые кабели из соответствующих контроллеров и отрезал нахрен все штекеры. Ну а чтобы ещё сильнее подгадить потенциальным лазутчикам, спрятал их так, что не найдешь, а именно — на самом видном месте. Попросту бросил на рабочий стол энергетика-наладчика, а сверху навалил разного электронного хлама из его же запасов. Пусть теперь помучаются… а восстановить, если знаючи, вообще недолго — даже я справлюсь при нужде. Энергоблок и прыжковый генератор пока трогать не стал, и так уже задержался, а мне ещё в медбокс… туда, впрочем, добрался достаточно быстро, а вот набор для остановки кровотечений искал долго — по описи-то он был, а вот в наличии… скорее всего, кто-то из экипажа использовал по прямому назначению. Пришлось потрошить каптёрку с запасом расходников, но в конце концов нашёл. И с чувством выполненного долга вернулся к пришпиленному Ленни. Тот по-прежнему висел на стене, не подавая признаков жизни, но виной тому была всего лишь медикаментозная кома. Набравшись решимости, я заставил Кумо разблокировать сочленения брони пострадавшего, забросил себе на плечи его руки, подхватил половчее под мышки, и дёрнул…

Наверное, подсознательно я ожидал чего-то крайне неприглядного и тошнотворного — фонтана крови на стену, судорог обмякшего тела, диких воплей очнувшегося Ленни… но ничего подобного не случилось. Да, захрипел и засвистел пробитым лёгким сквозь дыру в спине. Да, забулькал кровью. Но и только. Я его даже не выронил, в чём до того вообще не сомневался. Продышавшись и окончательно вернув уверенность в себе, я как мог аккуратно устроил Ленни на полу — лицом вниз, вытянув во всю немалую длину — и уставился на прореху в скафандре, непрестанно сочившуюся чем-то бурым и вспененным.

— Ну и что дальше? — поинтересовался я вслух неведомо у кого.

И «неведомо кто» не замедлил отозваться:

— Нужно освободить рану от элементов брони и одежды, капитан Заварзин. Далее рекомендую воспользоваться универсальным антисептиком и впитывающей салфеткой. Когда края раны станут доступны для визуального контроля, в неё необходимо поместить дренажную трубку и задействовать вот эту помпу…

— Блин, как всё сложно!

— Вас же наверняка обучали основам первой помощи, сэр, — укоризненно выговорил мне мини-гекс.

— Вот именно, что первой! — отбрехался я. — Порез перевязать, вывих вправить, сломанную руку в лубок убрать… но к такому точно не готовили!

— Ничего страшного, вы справитесь… после того, как помпа выйдет на рабочий режим и откачает кровь, необходимо залить раневой канал быстро застывающим гелем вот из этого баллончика…

В общем, откосить от неприятной работы не удалось, пришлось в точности следовать рекомендациям Кумо, чем я и был занят, когда Саффолку вновь приспичило напомнить о себе.

— Сэр, входящий вызов с «Уиззла»…

— К дьяволу!

Ну вот не до него мне сейчас, тут того и гляди дренаж из раны выскользнет… и руки дрожат, блин! Как бы баллончик с гелем не выронить…

— Есть, сэр… повторный вызов. Принять?

— Обойдётся! Кумо, помпа, по ходу, не пашет…

— Сэр, думаю, абонент хочет сообщить что-то важное.

— С чего решил⁈ М-мать!..

Ну вот как так⁈ Чуть неловко трубку дернул, и мне кровищей всю перчатку залило!

— Сэр, возможно, это как-то связано с деактивацией внутреннего люка пусковой шахты спасательной капсулы номер девяносто два дробь семь…

— Что⁈ Они добрались до людей в спаскапсулах⁈

— Пока что я засёк только одно воздействие.

— Ладно, выводи на экран!

Что ж эта грёбаная дренажная трубка такая неудобная⁈ Из Ленни уже, такое ощущение, вылилось не меньше пары литров крови, если и дальше буду так копаться, напрочь истечёт…

— А вы не очень-то торопились ответить, Алекс! — укоризненно попенял мне Саффолк с виртуального дисплея, занявшего весь центр забрала. — Чем же таким важным вы заняты?

— Работаю, — буркнул я, раздражённым движением руки смахнув окошко с рожей лорда в левый верхний угол.

Ф-фух, вроде просматривается что-то… лёгкое⁈ Мля-а-а-а…

— Это вас при виде меня так перекосило, любезный Алекс?

— Ага.

Так, направить поточнее распылитель баллончика, поближе… ещё чуток… пошёл гель.

— Хм… даже и не знаю, что сказать! Гляжу, у вас не самый лучший настрой для ведения переговоров…

— Не в настроении я, ты прав! Чего надо⁈

Ага, вроде получилось… гель затвердел, и ничего из-под него не сочится… и сипеть Ленни перестал, что не могло не радовать. Всё, что ли? Похоже…

С раздражением отшвырнув медицинские приблуды, с честью исполнившие своё предназначение, я поднялся с колен и направился к ближайшей скамейке между двумя рядами одежных шкафчиков — ноги подкашивались, а мне ещё Ленни в медбокс волочь… не, сначала надо прийти в себя и чуток отдохнуть. Ясно же, что это не упадок сил, это исключительно от нервов.

— Э-э-э… Алекс, не соизволите ли взглянуть вот сюда? — Саффолк переключил камеру на внешний обзор и повёл головой, чтобы в кадр попало как можно больше деталей из окружающей обстановки. — Как вы можете убедиться лично, я сейчас обследую носовой спасательный дек за номером семь. Здесь у нас… э-э-э… два десятка пусковых шахт. Судя по индикаторам, заняты все. В двух горят красные, в остальных — зелёные.

— Дальше что?

— А разве вам не интересно? Мне лично очень… вот сейчас попробуем заглянуть в одну из повреждённых… так, вам хорошо видно? Отлично! Уф-ф-ф… до чего же отвратительно прекрасный лик смерти!

— Саффолк, ты псих⁈

— Отнюдь. Просто стараюсь находить что-то хорошее в любом явлении, каким бы кошмарным оно на первый взгляд ни казалось.

— Грёбаный эстет…

— Не без того, — самодовольно ухмыльнулся лорд. — Похоже, бедняга перед смертью испытывал жестокие мучения… что неудивительно, ведь у него, насколько я разобрался, нарушена дозировка компонентов консервирующей смеси. Химический ожог ста процентов тела страшная штука…

— Ты чего добиваешься?

— Всего лишь вашего внимания, Алекс, не более того. — Саффолк, наконец, отлип от смотрового окошка в люке и неторопливо побрёл вдоль длинного ряда пусковых шахт. — Заглянем во вторую?

— Садист.

— Вовсе нет. Я не получаю удовольствия от вида чужих страданий, даже предсмертных. Но и не отвергаю их. Отношусь к ним как к данности. И вам того же советую, любезный Алекс. Жизнь — боль. Мы постоянно что-то находим и чего-то лишаемся. Это естественный процесс, и стоит его принять, как должное.

— Я только что спас жизнь твоей шестёрки. Это потеря или приобретение?

— Не стоило, право! — барственно отмахнулся Саффолк.

Как догадался? Да рука перед камерой мелькнула.

— Передам Ленни, когда очнётся.

— Как пожелаете. Ага, вот и вторая… чу! А это что⁈

Переигрывает, сука, и даже не пытается этого скрыть. Но и придраться не к чему — лично он ни к одному пульту не притронулся. Просто ходил и смотрел. А ещё заметил, как на ближайшем люке зелёные индикаторы замигали, и часть их сменилась жёлтыми. Понятно, чьи проделки — хакер постарался. Спектакль в режиме реального времени… а на первой вскрытой шахте, про которую Кумо упоминал, он просто тренировался.

Пока я бессильно скрежетал зубами, Саффолк подошёл к проблемному люку вплотную и склонился над пультом — наверняка чтобы мне лучше видно было. Некоторое время понаблюдал за калейдоскопом огоньков молча, потом поцокал языком и нарочито сокрушённо вздохнул:

— Экая неприятность, право! И ведь ничего не поделать… знали бы вы, Алекс, какая это пытка — просто стоять и смотреть, как человек умирает, но даже не догадывается об этом…

— Чего ты хочешь⁈

— … грустно. Столько пережить, уцелеть в аду огневого боя, избежать рукотворной молнии, лечь в анабиоз с надеждой на будущее… и отдать богу душу из-за банального технического сбоя!

— Лицемерие — смертный грех.

— Разве? — удивился самозваный лорд. — Что-то не припоминаю такого в священном писании.

— Для тебя я придумал новое.

— А вот гордыня в классическом списке присутствует! — с нескрываемым удовольствием пригвоздил меня Саффолк. — Впрочем, упрямство тоже заслуживает включения… ну, хотя бы в приложение «А» к основному перечню. Кстати, вот всё и кончено…

Индикатор на пульте и впрямь налился зловещей краснотой и перестал мигать, но лорд, не удовольствовавшись полученным эффектом, ещё и в смотровое окошко заглянул. И не поленился врубить зум на забрале, дабы я не упустил ни малейшей детали. Впрочем, на сей раз он обломался — матрос (или кто он там в командной иерархии) ушёл легко, без мучений. Как Саффолк и напророчил, даже не осознав, что умер.

— Очень печально, — завёл старую песню лорд. — Очередное доказательство бренности бытия и быстротечности человеческой жизни…

— Чего. Тебе. Надо.

— Всего лишь пообщаться тет-а-тет, вам же Ленни передал моё предложение.

— Ленни слишком много болтал, за что и поплатился.

— Я не Ленни. И у меня есть, что сказать по делу.

— Ты тоже слишком много болтал.

— «Болтал»? А что это вы обо мне в прошедшем времени, милейший Алекс?

— Догадайся.

— Надеюсь, это не угроза?

— Она самая.

— Что ж… будем считать, что вы меня вынудили, Алекс. Я желаю вас видеть. Лично. Скажем… э-э-э… через час.

— Или?..

— Или я не могу дать гарантии, что ещё с какой-нибудь капсулой не случится технический сбой… с периодичностью в четверть часа, например.

— Жди, сука.

— Как грубо! Алекс, Алекс, вы меня всё больше и больше разочаровываете… вас встретит мой человек.

— Без надобности.

— Это не обсуждается, любезный сэр. Мы тоже не сидели сложа руки, и постарались обезопасить себя от неприятных сюрпризов. Одному вам будет слишком… хлопотно перемещаться по носовой части корабля. Мой человек вас встретит. Постарайтесь его не злить.

— Взаимно.

На этом, как нетрудно догадаться, разговор и завершился. Честно, я даже вздохнул с облегчением, когда ненавистная рожа лорда Саффолка распалась на пиксели и растаяла. Едва сдержался, блин! Но избранная по наитию роль накладывала ограничения на возможность выбора, так что пришлось соответствовать. Не дай бог бы чего заподозрил! А так всё почти по плану — я и сам собирался провернуть нечто подобное, чтобы вынудить противника самолично привести меня в святая святых, то бишь логово. Не думал, конечно, что этот эстет-извращенец решится у меня на глазах прикончить одного из выживших членов экипажа… хотя о чём это я? Они же незадолго до того пытались почти восемьдесят человек порешить, и с некоторой частью им это вполне удалось. И чего, спрашивается, я для себя оправданий ищу? При таких делах они без надобности, я в своём праве. Так что выбросить из головы лишние мысли, взвалить на плечи беспамятного Ленни — и вперед, в медбокс. У меня час? Двадцать минут потратить на посторонние дела могу себе позволить, тем более что анабиозную капсулу Кумо уже подготовил.

… встреча с обещанным человеком Саффолка состоялась чуть позже, чем он планировал, но всё же состоялась. Как выяснилось вскоре после того, как я покинул относительно хорошо сохранившуюся кормовую часть и перебрался в центральную, с практически уничтоженным левым бортом, насчёт часа лорд погорячился. Коридоры и палубы хоть и не лишились герметичности, но вот коммуникации были порушены в ноль, так что с каждой дверью, с каждым люком и каждым межуровневым переходом пришлось помучиться. Хорошо хоть, таковых оказалось не слишком много — я удачно воспользовался технологическим туннелем, проложенным над основными помещениями, а потому количество препятствий удалось свести к минимуму. И всё равно я безнадёжно отставал от графика. Посланцу Саффолка даже пришлось идти мне навстречу, чтобы я ещё где-нибудь не застрял, иначе до указанной точки рандеву я рисковал вообще не добраться. Надо отдать лорду должное, тот нагнетать обстановку гневными звонками не стал, равно как и пытаться прикончить очередного матроса, но это лишь в силу того, что намерения мои были ясны и прозрачны — пёр прямо к указанному месту, ни на что более не отвлекаясь. Другое дело, что Кумо всё это время тоже не бездельничал, а готовил, так сказать, почву для успешных переговоров. В мою пользу успешных, разумеется.

И вот, наконец, свершилось! Очередной тускло освещённый коридор (а это уже прогресс, до того мне пришлось пробираться в кромешной тьме, спасибо Кумо и «дополненной реальности», обошлось без эксцессов) преподнёс сюрприз — довольно габаритную фигуру в самом его конце. Фигура перегораживала дверь и убираться с пути не торопилась, так что волей-неволей пришлось остановиться прямо перед посланцем Саффолка. Ну а кто ещё это мог быть? Ростом гость (или хозяин) не уступал Ленни, а вот статью на него походил мало — покатые плечи и небольшую сутулость даже броня не скрывала, равно как и худобу. Пожалуй, этот скорее жилистый, чем мускулистый. И не такой подвижный. Но всё равно опасный. Это я по взгляду определил, если что — мужик не счёл нужным затемнять забрало. Лицо тоже примечательное — вытянутое, с впалыми щеками. И глаза — черные, глубоко посаженные, с тёмными кругами. Плюс усы с бородкой, уже переросшие стадию щетины. Причёска — короткий ежик. И, самое главное, большой нос с заметной горбинкой. Бретонец, что ли? Среди них такой типаж — брюнетисто-смуглый — довольно распространён.

— Приветствую, мсье, — первым заговорил встречающий, моментально развеяв последние сомнения — очень уж акцент характерный.

Интересно, как он в компанию хитровыдуманных бриттов затесался? У них же традиционные тёрки, ещё с Земли. И «любят» они друг друга похлеще, чем мы, россы, тех же бриттов. Очень странно, да. А уж взгляд какой! Рассудительно-спокойный и прямой, а не бегающий, как у лорда. Тот, кстати, с этим делом довольно успешно боролся, но меня провести не смог. Наверное, именно из-за этого контраста я и решил отойти от резко-лаконичной манеры разговора, навязанной Саффолку:

— С кем имею честь?

— Жан Дюсак, мсье Алекси́с. Следуйте за мной, прошу.

— Далеко? Время поджимает.

— Не волнуйтесь, у нас режим максимального благоприятствования.

Угу… знакомая штука. Помнится, именно такой мы Деррику обеспечили для захвата власти на Картахене. А ещё помнится, что именно предшествовало его установлению. История повторяется?..

— А вы не похожи на Ленни, — заметил я в спину провожатому через некоторое время.

Примерно через два коридора и развязку, если быть точным. Дюсак оказался тем ещё молчуном, чем окончательно порвал мне шаблоны. Я-то к словесному недержанию этой компашки уже привык — что Саффолк, что грёбано офигенный Ленни болтали без умолку. А этот представился, пояснил, что делать, и довольно. Контраст такой контраст!

— В этом весь смысл, мсье Алексис, — после задумчивой паузы всё же соизволил ответить Жан. — Наши функции во многом схожи, знаете ли. Но подходы разные.

— Вы оба люди для особых поручений?

— Скорее, я бы назвал нас специалистами по связям с общественностью.

— Хм… никогда бы не подумал… это я про Ленни.

— Отнюдь, мсье Алексис. Есть целый ряд социальных групп, с которыми Леннокс Хей легко находил общий язык. Но с вами не угадал. Впрочем, это не его вина. Скорее, наш… э-э-э… работодатель дал маху.

— А не боитесь вот так, в открытую, про Саффолка?

— Я наёмный персонал, делаю то, за что мне платят. В остальном свободен, в том числе и в суждениях. Единственное условие — не подрывать авторитет шефа перед остальными… хм…

— Дуболомами?

— Как вы сказали?.. Пожалуй… я их привык именовать ле мёрсене́р. Вот уж действительно наёмники в самом плохом смысле слова.

— Вы их недолюбливаете?

— Это слишком мягко сказано, мсье Алексис.

— А зачем же тогда с ними… работаете?

— Вы удивительно точно ухватили суть, мсье. Я работаю. А они всем этим живут. Собрались самые безбашенные отморозки со всего Протектората Бритт…

— Настолько суровые? — не удержался я.

— Нет, пожалуй. Они безбашенные в плане авантюризма — готовы ввязаться в самую сомнительную затею, лишь бы лорд Саффолк, как они выражаются, подписался. А вот кровожадными или жестокими я бы их не назвал…

— Ой ли…

— Я что-то упустил? Впрочем, лучше не говорите — предпочитаю знать как можно меньше. За это лорд Саффолк меня и ценит — я довольствуюсь только той информацией, что необходима мне для работы.

— То есть вы в этой компании белая ворона?

— Пожалуй, именно так. Впрочем, Ленни тоже подпадает под это определение. Ленни и белый… забавно.

— Хм… получается, мсье Дюсак, вы… переговорщик?

— Специалист по связям с общественностью.

— Ладно, пусть так…

На этом разговор заглох — я не знал, о чём ещё спросить, а бретонец вполне ясно дал понять, что не склонен к болтологии. Ну а чего? Работу свою он выполнил — встретил меня, установил контакт, сгладил углы… а скоро и вовсе приведёт на заклание, как ему и велено. И насчёт заклания я ничуть не преувеличил. Просто не конкретизировал, чьё именно.

А между тем потихоньку выяснялось, что Саффолк говорил правду — без провожатого мне бы туго пришлось. А так всё уже вскрыто до нас, знай себе, шагай. Правда, под ноги посматривать не помешает — техногенный объект в столь плачевном состоянии вовсе не шутка. В паре мест после предупреждения Дюсака пришлось даже шаг сбавить, чтобы током не долбануло. А один люк и вовсе поразил измочаленной створкой — такое ощущение, что его сначала сверлили, потом пилили, а под конец ещё и кувалдами охаживали. Не то, чтобы мне было жаль затративших столько усилий прихвостней Саффолка, просто я лишний раз убедился в, э-э-э, проблемности обретённого актива. Ремонта тут непочатый край. Как бы так не вышло, что купить подержанный корабль-одноклассник даже дешевле. Впрочем, не мне судить. Нужен взгляд со стороны, так сказать, комплексная оценка. Ведь то, что кажется безнадёжно испорченным мне, физику-энергетику, а не инженеру-практику, последний может расценить как мелкую неприятность, исправляемую элементарным воздействием какой-нибудь специфической приблуды. Короче, обожду пока с выводами, пусть спецы глянут и скажут своё веское слово. Но перед тем просто-таки необходимо избавиться от одной навязчивой проблемы — самозваного лорда. И от «Уиззла» тоже, к моему большому сожалению. Во-первых, слишком приметный, на Картахене такими не пользуются, во-вторых — на Картахене такими не пользуются, поэтому и для меня он бесполезен. А продавать себе дороже — сразу же возникнут вопросы типа где взял, куда делись люди и так далее, и тому подобное. Можно, конечно, отбрехаться — нашёл, и все тут! — и в «золотом треугольнике» такое даже прокатит, но вот где-нибудь еще… а становиться невыездным я как-то не планировал.

— Мсье Дюсак?

— Да, мсье Алексис?

— Скажите честно, лорд Саффолк… он и впрямь собирается со мной договариваться?

Бретонец отозвался далеко не сразу. Я даже начал думать, что внятного ответа уже не получу, но всё оказалось проще — старина Жан всего лишь предпочёл тщательно обдумать свои слова.

— Пожалуй, вашей жизни ничего не угрожает, мсье Алексис. Но, поскольку вы один, разговор предстоит жёсткий. Шеф постарается выжать из вас по максимуму.

— А с чего вы решили, что я один? Может, на «Набате» целая абордажная группа?

— Вряд ли, мсье. Вы бы не стали так рисковать — соваться на трофей в одиночку. Пусть за вас и говорят ракеты, но… мы же с вами прекрасно понимаем, что ситуация патовая. Вы вряд ли станете их применять, если не пустили в ход сразу же. К тому же, боюсь, столь близкие разрывы ещё сильнее повредят нашу находку, и извлечение из неё прибыли станет ещё более затруднительным.

— Так вас интересует исключительно прибыль?

— Меня — нет, мсье. Я специалист на зарплате, и оплата моих услуг прямая забота Саффолка. А вот для лорда с… дуболомами прибыль имеет определяющее значение. Причём крайне желательно получить быстрые деньги, а не баснословный барыш в перспективе.

— Надеюсь, он прекрасно понимает рамки возможного?

— Не сомневайтесь в этом, мсье. Я думаю, вам придётся поступиться суммой, эквивалентной двум третям стоимости трофея в состоянии «здесь и сейчас».

— Он согласится на цену металлолома⁈ Что-то не похоже на Саффолка.

— Это наиболее очевидная стратегия, мсье Алексис. Поверьте, я неоднократно был свидетелем схожих финансовых операций лорда. Но раньше он к таким делам готовился тщательнее…

Ага, а сейчас, значит, на «отвали»? Со взломами, с попытками вывести меня из душевного равновесия, с покушениями на выживших членов экипажа? Н-да…

— Что вы имеете в виду?

— Э-э-э… ничего конкретного, мсье. Кстати, вот и пришли — походные апартаменты лорда Саффолка. Вас ждут, мсье Алексис. Проходите.

— Что, вот так просто⁈ — поразился я. — А где охрана? А почему вы меня хотя бы не обыскали?

— Зачем? Вы же прекрасно осведомлены о состоянии энергосистемы корабля, и чем это чревато в случае применения стрелкового оружия.

— У меня еще нож есть.

— Было бы забавно на это посмотреть, мсье, — растянул тонкие губы в ухмылке Дюсак. — Успокойтесь, с вами действительно хотят побеседовать. Жёстко, я бы даже сказал, нахально, но исключительно на словах. Прошу, мсье!..

Глава 2–5

-//-

— Ба, какие люди! Сам мистер Алекс почтил нас визитом! Расступитесь, парни, расступитесь… пусть пройдёт на почётное место!

Да сколько же их тут⁈ Сам Саффолк в роскошном кресле на колёсиках, двое по бокам — явно охрана, и ещё четверо в… ну пусть будет прихожая, что ли… судя по схеме палубы, выделенной на модели «Латника» всё понимающим Кумо, лорд с присными устроились в резервном складском помещении, предназначенном для хранения хлама, не требующего особых условий. Чего-то такого, что закинул и забыл. Ныне же «каптерка» пустовала, если не считать единственного кресла, занятого предводителем сей шоблы. Хм… удивительно, учитывая характер Саффолка и его страсть пускать окружающим пыль в глаза… а, понял! Инстинкт самосохранения сработал. Никаких специфических условий хранения, соответственно, и инфраструктуры со вспомогательным оборудованием никакой. Голые стены. Минимальная вероятность словить удар током или спровоцировать возникновение коронного разряда. Если, конечно, из плазмеров не палить. А ещё, если учесть толстенную дверь гильотинного типа, резко опустившуюся у меня за спиной, прессовать меня тут будет удобно — бежать некуда, спрятаться негде, пространство ограниченное… загонят в угол и замесят, всемером-то. Кста-а-ати… Дюсак остался в коридоре — видимо, на стрёме. Или на подхвате, не суть. И хакер где-то в другом месте засел. Плюс замороженный Ленни в медбоксе. Итого — десять рыл. Всё сходится.

Поскольку конкретных координат «почётного места» самозваный лорд не указал, я решил остановиться в геометрическом центре «каптерки». Ну, примерно, плюс-минус полметра. Этим я достиг сразу нескольких целей. Во-первых, Саффолк оказался прямо передо мной и как на ладони, а пара его бодигардов вписалась в очень узкий сектор обстрела — болваны стояли чуть позади и почти вплотную к шефу. И от чего они, спрашивается, при такой диспозиции защищать собирались? Даже тупо собственной тушей от плазменного разряда не прикроешь, разве что напрыгнуть сзади да повалить на пол. Или столкнуть с линии огня — кресло-то на колёсах. Но это ещё сообразить надо.

Во-вторых, двое позади меня автоматически встали по обе стороны от входной двери — часовые, блин, только без парадных винтовок. Тоже такая себе позиция, разве что меня ловить, если я вдруг решу пробиваться на выход.

Ну, и в-третьих, оставшиеся двое — по флангам, так сказать, хоть и оказались ко мне ближе всех, но тоже метра два-три между нами было. Эти самые опасные — контролировать их получается только периферийным зрением, а вариантов атаки довольно много. Естественно, с учётом невозможности устроить ганслингеровский поединок на плазмерах. Но в этом случае, думается, они бы иначе рассредоточились по помещению — хотя бы для того, чтобы обезопасить себя от дружественного огня. Мне-то плевать, я всё равно бы под перекрёстным оказался. Но, как обычно, есть нюансы. И эти нюансы таковы, что опытные бойцы (а они опытные, и по потрепанному кастомному снаряжению видно, и по манере держаться), привыкшие полагаться на огневую мощь дистанционного оружия, оказались не очень-то и готовы к физическому силовому воздействию. Просто потому, что раньше в нём нужды не возникало. Сюда бы сейчас каких-нибудь ЧОПовцев или полицейских, и мои шансы бы устремились к нулю. Но за неимением гербовой Саффолку пришлось писать на простой, фигурально выражаясь. К счастью для меня.

— Что же вы молчите, любезный Алекс? — Саффолк, казалось, наслаждался процессом. — Где же ваше знаменитое красноречие?

— Ближе к делу, — холодно бросил я.

И перехватил едва заметно блуждающий взгляд самозваного лорда. Тот, против ожидания, вызов принял, но продержался недолго — опустил глаза уже секунд через пять. Мало того, ещё и закинул ногу на ногу, а сверху сложил ладони домиком. Язык тела, говоришь? Не, не слышал…

Кстати, облачение Саффолка выгодно отличалось от видавшей виды снаряги соратников — минимум броневых вставок и прочих элементов обвеса, зато максимум изящества. Сразу понятно, кто здесь главный, а кто рядовые рабочие лошадки. Лошадки это… а, ладно! В общем, лорд выделялся из прочей шоблы, как истинный аристократ на фоне толпы чумазых докеров. Даже здесь оставался себе верен. Хлыщ он и есть хлыщ. А ещё Саффолк явно не собирался пачкать руки, причём во всех смыслах — у него даже элементарного плазмера не было. А зачем, если тут столько вооруженных дуболомов? Ему же стоит только бровью пошевелить… видимо, для этого он и просветлил забрало, в отличие от всех остальных. Ну и я ответил любезностью на любезность, исключительно из вежливости. Вот только лорд уже успел жиденько обделаться, вчистую слив игру в гляделки.

— Что ж, к делу, так к делу! — Саффолк, всё же сообразив, насколько нелепо он смотрится в откровенно защитной позе, поспешил исправить ошибку и вальяжно развалился в кресле, которое даже чуть было не откатилось к стене, но один из бодигардов вовремя пресёк безобразие. — Очень, очень рад лицезреть вас воочию, любезный Алекс! Жаль, что пришлось так долго зазывать вас в гости…

— Нарываться.

— Нарываться? На что?.. — сбился лорд.

— На визит вежливости.

— Хм… забавно. Вот как вы так умудряетесь, Алекс⁈ Забыл, что хотел сказать! Со мной такое нечасто случается, ребята не дадут соврать.

Ребята, по крайней мере те двое, что торчали у него за спиной, послушно закивали.

— Тебе повезло.

— Пожалуй, — вынужденно согласился Саффолк. — Вы уникальный тип, Алекс. С вами даже интересно общаться, несмотря на некую, хм, лаконичность.

— Наслаждайся, пока можешь.

— Вы настолько в себе уверены? — удивился самозваный лорд.

Блин, а то ведь по мне не видно! Расслаблен до безобразия, в лицо усмехаюсь, а ему всё мало! Как бы не переиграть… поэтому отвечать я не стал, просто пренебрежительно дёрнул плечом.

— Ну, как знаете, — смирился с неизбежным Саффолк. — Будем считать, что каждый остался при своём мнении. Так о чём я? А, вспомнил!.. Или, может, у вас есть ко мне вопросы?

— Только претензии.

— С этим позже, с вашего позволения, — царственно отмахнулся лорд. — Какой-то вы совсем не любопытный, Алекс. Я бы, например, на вашем месте непременно задумался о мотивации конкурирующей стороны. А вдруг я вас при первом разговоре ввёл в заблуждение, а цель преследую совсем иную, нежели банальная нажива?

— Да не может быть!

— О, сарказм! Как мне это знакомо! К сожалению, аналитические способности моих помощников далеки от идеальных, так что приходится довольно часто прибегать к этому приёму. Парни не дадут соврать. Как я вас понима… а, дьявол! Да ну вас к чертям, Алекс!

Я с трудом скроил серьёзную физиономию, с некоторым усилием прогнав язвительную ухмылку.

— Ближе к делу.

— Что ж, признаю, я это заслужил, любезный Алекс. Пожалуй, пора раскрыть карты… и почему у меня такое чувство, что моё признание не станет для вас сюрпризом? Нет, ничего не говорите…

— Семьдесят пять процентов стоимости «Латника» в состоянии «здесь и сейчас». Переводом в течение часа. И вы валите отсюда нахрен.

— Что⁈ Э-э-э…

— Последний шанс.

— Алекс, Алекс… как же так… — Саффолк, в течение буквально нескольких секунд дважды переживший нехилый разрыв шаблонов, казалось, никак не мог собраться с мыслями. — Чёрт… вы до сих пор думаете, что нам нужен… трофей⁈

— Ассортимент ограничен.

— О, господи!.. А ведь я почти поверил, что вы меня прочли, как открытую книгу, и откровенно глумитесь…

Умненький мальчик, чуть было не брякнул я вслух, но вовремя прикусил язык. Почти додавил, ещё немного, ещё чуть-чуть…

— … извините меня, Алекс, но вы весьма ограничены. Да что там, вы, пожалуй, самый толстокожий и негибкий болван из всех, кого я встречал! А встречал я, поверьте, многих. Но вы это… что-то с чем-то.

— Ближе к делу.

— Надо же… какое разочарование! Плести интриги, вести тонкую психологическую игру, действовать на нервы… и ради чего⁈ Нужно было сразу же… как это у вас называется?.. Забивать стрелку!

— Ты скажешь толком: да или нет?

— Разумеется, нет! Нам не нужен этот кусок металлолома, равно как и его обитатели-«полуфабрикаты»! К чему эти крохи, когда можно завладеть истинной ценностью? Нам нужен «Набат» со всем его оборудованием, и нам нужна инструкция по применению!..

История идёт по кругу, подумал я с досадой. Какая банальность! Ещё один желающий отжать чужой бизнес. Мало мне было Айвена Готти, теперь ещё и поддельный аристократишка нарисовался. И ситуация до боли знакомая… только Готти нас с кэпом в гости не звал, мы сами припёрлись. А этот, наивный, меня буквально под белы рученьки приволок…

— … а ещё крайне желательно, но не критично, чтобы вы поделились научными предпосылками разработанной вами технологии, — продолжал между тем распинаться лорд. — Хотя я уже сильно сомневаюсь, что мы обратились по адресу… вероятно, лорд Рокуэлл ошибся — не мог человек вроде вас додуматься до такого. Вы всего лишь жалкий посредник, Алекс, кое-как обученный нажимать на кнопки. Жертва, предназначенная на заклание взамен настоящего разработчика. И как же я сразу не подумал⁈ Не может настолько ценный кадр подвергать свою жизнь опасности в столь рядовом предприятии, как сбор трофеев. Не может он оказаться настолько туп…

Хм… получается, может. Но это с какой стороны посмотреть. Лично с моей точки зрения, это не тупость, а предусмотрительность — чем меньше людей в курсе, тем ниже вероятность утечки информации. Плюс забота об окружающих. Ну ещё и горьким опытом научен. А Саффолк-то, кстати, проговорился! В принципе, можно уже и сворачивать балаган…

— … ну надо же… Алекс, вам нет смысла рвать глотки за чужое имущество. Надеюсь, вы не станете оказывать бесполезное и, мало того, абсолютно никому не нужное сопротивление? Давайте вести себя как серьёзные взрослые люди. У вас есть то, что интересует нас. А у нас в руках ваша жизнь и свобода. По-моему, очень неплохая почва для переговоров.

— Кидалова.

— Извините?..

— Почва для кидалова.

— Да называйте, как хотите! По факту, вы в наших руках…

— Убеди меня не взрывать «Набат».

— Что⁈

— Убеди меня…

— Ладно, ладно, я понял! Значит, угрозы физической расправы действия не возымеют?

— Проверь.

— Хорошо. Как насчёт… финансовой заинтересованности?

— Ты пытался отжать кусок металлолома, голодранец.

А дисциплинированные у Саффолка прихвостни — ни один не дёрнулся. По крайней мере из тех, что были в моём поле зрения. Хотя полную невозмутимость и не сохранили. Плохо, что забрала у них непрозрачные, приходится полагаться на мелкую моторику.

— Да поймите же вы, наконец, — страдальчески сморщился лорд, — что я сейчас говорю не от своего имени. В данный конкретный момент я являюсь полномочным представителем неких… сил, скажем так. Совершенно не стеснённых в финансовом плане. Так сколько вы хотите за свои услуги?

— Гарантии?

— Вам расписку написать, что ли⁈

— Контракт. Нотариально заверенный. Сойдёт и электронная подпись.

— Лорду Рокуэллу это не понравится, — пробурчал себе под нос Саффолк, но я его прекрасно расслышал — спасибо Кумо и программному усилителю звука.

А ещё, судя по реакции, бодигарды тоже навострили уши. Получается, для них откровения самозваного лорда — изрядный сюрприз? Хм… в принципе, я узнал всё, что хотел. Похоже, Саффолк «спящий» агент клана Рокуэлл, которого ради такого случая не пожалели рассекретить… хотя, с другой стороны, что мешает избавиться от свидетелей? Братья Рокуэллы отцовскую жену порешили, что им какие-то жуликоватые авантюристы? А Саффолк себе новую кодлу наберет, ещё лучше старой.

— Контракт будет? — напомнил я о себе задумавшемуся лорду.

— А?.. Я не могу дать ответ немедленно, любезный Алекс. Мне нужно… проконсультироваться.

Понятно. Давать гарантии, и вообще заверять, что «мир, друг, жвачка», Саффолк не пожелал — слишком подозрительно. Откуда вдруг такие полномочия? Денег пообещать, предварительно договориться о сотрудничестве, в общем, запудрить клиенту мозг, чтобы доставить оного куда нужно — это одно. А брать на себя столь серьёзные обязательства от лица бриттских аристократов — совсем другое. Тут даже его собственные дуболомы усомнились бы. И насторожились. А оно ему совсем не надо… ладно, подыграем.

— У тебя два часа. Жду на «Набате».

— Э-э-э… вы серьёзно, Алекс?

— Более чем.

— Но… с чего вы решили, что мы вас вот так просто… отпустим? Вы же незамедлительно сбежите!

— Включи мозг, лорд. Я легко это мог сделать до того, как сюда явился.

— Действительно… и что же вас удерживало? Помимо непробиваемой самоуверенности? Жадность? Упрямство?

— Мне было интересно.

— Интересно⁈

— Что ты за человек, лорд. И я дал тебе возможность раскрыться.

— Ну и… как? Раскрылся?

— Вскрылся. С потрохами. Ты шестёрка, лорд. Но я могу тебя использовать в своих целях.

— И каких же, позвольте полюбопытствовать?

— Станешь моим торговым представителем?

— Шеф, да он над нами издевается! — не вытерпел один из бодигардов.

— Да нет, похоже, он серьёзно… вы предлагаете мне работу на станции Картахена, Алекс?

— Ты будешь моим представителем в переговорах с кланом Рокуэлл.

— Думаете, лорды Рокуэлл воспримут их в таком ключе? Не смешите меня, Алекс. Они будут диктовать условия. А вы будете с ними соглашаться. И жить. Или не согласитесь. И не будете жить.

— Не интересует.

— Но именно это они мне и заявят, если я объявлюсь с вашим предложением.

— Ты ещё не слышал моего предложения. А оно выгодное. Для всех.

— Но… почему?

— Потому что мне нужны деловые партнеры. Ты же понимаешь, чем я занимаюсь?

— Скажем так, в общих чертах.

— Так почему бы и не Рокуэллы? Слышал, не так давно они провернули очень прибыльное дельце с наследством, и у них завелись свободные средства. Я предлагаю вложить их в перспективное дело. Весьма.

— Хм… знаете, Алекс, а вам не чужд дар красноречия… и, кстати, это ваша самая длинная фраза.

— Так мы договорились?

— Да! Нет! То есть, на «Набат» я вас не отпущу. Одного.

— Справедливо. Гарантии должны быть взаимными.

— Отлично. С вами пойдут двое моих людей… — Лорд, казалось, до сих пор не мог поверить своему счастью. — И специалист по связям с общественностью.

— Это Дюсак, что ли?

— Он.

— Хорошо. — Я усмехнулся, заметив, как расслабились бодигарды — один даже на спинку шефовского кресла не постеснялся опереться. — Да, лорд. Ещё одно.

— Что?

— Ты был забавным.

— Был⁈

Всё-таки хорошо я их расслабил — помимо удивления лорда, иных реакций на мои действия не последовало. Просто не успели отреагировать, если точно. Стояли и тупо смотрели, как я цапнул кобуру и извлёк на свет божий… подарок Борисыча. Тот самый старинный «кольт», к рукояти которого для маскировки присобачил на силиконовый клей накладки от стандартного плазмера. Буквально пара секунд всеобщего обалдения, но мне и их хватило с лихвой — первая бронебойная пуля ударила Саффолка в середину груди, почти опрокинув вместе с креслом, вторая — в лицо. Против ожидания, обе сработали на «отлично», пробив и бронепластину, и прочный пластик забрала, не рассчитанные на подобные воздействия. Саффолк умер мгновенно, и уже буквально через миг та же участь постигла бодигардов — не испытывая более сомнений в эффективности своего антиквариата, я прострелил им головы. Чётко, плавно, быстро, совсем как на тренировке с дуэльными пулевиками. Затем, развернувшись через левое плечо, почти в упор всадил пулю в забрало приспешника, оказавшегося в этот момент справа от меня, одновременно выбросив руку с ножом навстречу левофланговому. Клинок с характерным звуком вошёл во что-то относительно мягкое, а я без лишней спешки выцелил рванувших ко мне от двери двоих охранников, шлемы которых тоже вскоре обзавелись небольшими отверстиями в ареоле мелких трещин.

Последняя — восьмая — пуля ударила в лоб повисшему на ноже прихвостню Саффолка, и того отбросило ударом на стену. И только в этот момент я облегчённо выдохнул, расслабленно уронив руки с оружием. Всё. Этих можно списать со счёта. Остались «Уиззл», хакер и специалист по связям с общественностью Жан Дюсак. Вот ими сейчас и займёмся, только надо немного подготовиться…

— Кумо, ракеты!

— Процесс активирован, капитан Заварзин. Первая пошла. До контакта пять секунд… четыре… три… контакт!

«Латник» ощутимо тряхнуло, но я удержался на ногах, поскольку был готов. Во всех смыслах, в том числе и морально — всё-таки лишний раз калечить и без того весьма потрепанный корабль не хотелось. Но пришлось — первым попаданием Кумо разнес стыковочный узел, заодно отшвырнув «Уиззл» от корпуса трофея на достаточное расстояние, чтобы активировать щит.

— Вторая и третья пошли. До контакта семь секунд… пять… три… контакт!

На этот раз взрывная волна ощутилась куда слабее — и цель дальше, и щит какую-то её часть погасил.

— Цель поражена, капитан Заварзин. Пуск спасательных средств не зафиксирован.

— Ну и ладно, — вздохнул я. Всё-таки ещё не привык бесстрастно убивать людей. Даже таких дрянных, как прихвостни почившего лорда Саффолка. — Хакера нашёл?

— Местоположение локализовано. Построить маршрут?

— Давай.

Эту гниду я хотел увидеть не меньше, чем самозваного лорда. Счёт у меня к нему, ага. Вот только перезаряжусь… сковырнув ножом «народное творчество», я выщелкнул из рукояти «кольта» опустевший магазин, рачительно припрятав в карман, и вбил запасной, сняв пистолет с затворной задержки. Всё, готов.

— Кумо, за дверью кто-нибудь есть?

— Ответ отрицательный, капитан Заварзин.

— Понятно. Поищи Дюсака.

— Принято, капитан Заварзин.

— И открывай, давай.

Вот так. Быстро и чётко. Я же говорил, что мой мини-гекс зря время не терял? Наученный горьким опытом, он готовил атаку — скрытую, и потому неотразимую. Как незадолго до того хакер Саффолка умудрился «прокрасться» на мягких виртуальных «лапах» в кормовой сегмент сети «Латника», так и Кумо исподволь, но тщательно прибирал к рукам владения лордовского взломщика. И, надо сказать, полностью его переиграл — не только отыскал хакера по не самым явным признакам, отследив по сети источник точечных воздействий, но ещё и заблокировал ублюдка во вспомогательном диспетчерском пункте «москитов», сохранившемся в удовлетворительном состоянии. А до того посредством пары функциональных юнитов, прокравшихся по внешней обшивке в носовую часть корабля, умудрился частично восстановить функционал энергощита, который нам очень пригодился при уничтожении «Уиззла». Надо ли говорить, что после такого запертая дверь «каптерки» для моего помощника вообще преградой не стала?

Выскочив в коридор, я торопливо огляделся, признаков присутствия Жана Дюсака не обнаружил и рванул прямиком к убежищу хакера, превратившемуся в западню, благо бежать недалеко. Оно и неудивительно — слишком отдаляться от основной группы, способной обеспечить хоть какую-то защиту, себе дороже. Итого пришлось добраться до конца коридора, свернуть налево, спуститься на один лестничный пролёт в межуровневой развязке, и ещё шагов через десять упереться в заблокированную дверь. Ну, как заблокированную? Створка, такое ощущение, еле заметно колебалась, что, учитывая её массивность, могло означать лишь одно — неполное срабатывание сервопривода.

— Кумо, что тут⁈

— Пытается вырваться, сэр.

Понятно. Значит, изнутри идут команды на открытие, а снаружи, от моего помощника — прямо противоположные. И всё это в реальном времени. А я-то, наивный, думал, что у мини-гекса всё под контролем…

— Он тебя не дожмет?

— Не думаю, сэр… нужна санкция на перегруз навигационного оборудования в отсеке.

— Хочешь приборы коротнуть⁈

— Ответ положительный.

— Отказать. Хватит мое имущество портить. И вообще, открывай.

— Будете штурмовать?

— Больно надо! Сам подставится… открывай, говорю!

— Процесс активирован.

Поскольку в душевном здоровье хакера я не был уверен (как по мне, выполнять живодерские приказы Саффолка мог только псих), то предусмотрительно встал слева от двери, прижавшись спиной к стене. Так, если что, элементарно удобнее выглядывать и стрелять с правой — большая часть тела у правши в таком положении остается защищена. А я вовсе не горел желанием получить плазмой в голову или грудь. И, как показала практика, не зря — заложник диспетчерского пункта, не выдержав пытку неизвестностью, потерял всякую осторожность и таки пальнул в дверной проем из плазмера. Мне даже ничего делать не пришлось, хоть я и собирался отвлечь оппонента броском деактивированной гексовской гранаты. Ну вот пока собирался, хакер с катушек и слетел. Хотя, должен признать, шансы у него были — на коронный разряд он нарвался только после третьего выстрела. Плазменные сгустки вгрызлись в противоположную стену коридора, потом до моего слуха донёсся характерный треск и дикий вопль попавшего под разряд тока человека. И, что самое характерное, разряд не смертельный, иначе бы он очень быстро заткнулся. Секунда, две, три… всё, конец. Разряд исчерпал себя, и электрическая дуга распалась, о чём и возвестил глухой звук падения тела.

— Кумо, можно заходить?

— Осторожней, капитан Заварзин. Остерегайтесь шагового напряжения.

— Принял.

Открывшаяся взгляду комнатушка размерами не поражала, а вот захламлена была порядочно. Я даже не сразу разглядел тушку хакера, а разглядев, едва не выругался — этот идиот был без шлема. Точно умом скорбный. С другой стороны, возможно, именно это обстоятельство и спасло его от испепеления — электрическое сопротивление незащищенного тела оказалось меньше, чем у наглухо запакованного в скафандр. Да и сейчас неизвестно, жив ли — я видел только затылок с неряшливыми космами. Не удивлюсь, если и в остальном хрестоматийный компьютерный гик — очкастый, небритый и с ввалившимися щеками.

— Хотите его допросить, капитан Завар…

Вопрос Кумо прервал хлёсткий выстрел — «кольт» выплюнул очередную пулю, впившуюся аккурат в затылок беспомощного хакера. Голова мотнулась, брызнула кровью, и я, не дожидаясь продолжения, развернулся к мёртвому телу спиной. Хватит с меня на сегодня кровавых подробностей, до сих пор перед глазами лицо Саффолка, в одно мгновение превратившееся в фарш.

— Но… зачем, сэр⁈ — не сдержался Кумо, когда я покинул диспетчерскую и хлопком по сенсору заставил гильотинную створку опуститься на законное место.

— Заслужил.

Да, именно так, и никак иначе. Саффолк и хакер. Для этих двоих приговор был окончательным, и обжалованию не подлежал. Ну а боевики просто оказались не в том месте и не в то время.

— А как же Ленни?

— Источник информации. Всё, Кумо, не отвлекаемся, ищем Дюсака.

— Да, сэр. Цель локализована. Вывести на схему?

— Ещё спрашиваешь!

— Процесс активи…

— Мсье Алексис! Мсье Алексис, отзовитесь, пожалуйста!!!

Чёрт… ну да, если верить схеме, как раз на межуровневой развязке он и укрылся. Видимо, догадался, что я возжелал собственноручно разделаться с хакером, и легко меня подловил, поскольку прекрасно знал, где засел последний. Стратегически верная позиция — сверху. Одно удовольствие раззяв, поднимающихся по лестнице, расстреливать. Было бы, если бы не одно обстоятельство. И на что он, спрашивается, надеялся?.. А вот у него самого и спрошу, кстати.

— Это вы, мсье Дюсак?

— Он самый, мсье Алексис. Поговорим?

— А у нас есть тема для беседы?

— Не уверен, что для беседы. Скорее, я прошу выслушать меня.

— Хм… любопытно. И чего же вы хотите, мсье Дюсак?

— Возьмите меня к себе, мсье Алексис. Я заглянул в убежище предыдущего работодателя… в общем, мы теперь друг другу ничего не должны, и это досадно — жалованье за последний месяц я не получил.

— Неожиданно… вы, значит, предлагаете мне свои профессиональные услуги?

— Совершенно верно, мсье Алексис.

— А в качестве кого, позвольте поинтересоваться?

— В качестве специалиста по связям с общественностью, мсье.

Ну да, само собой разумеется.

— У меня уже есть такой человек.

— Поверьте, мсье Алексис, я лишним не стану. Почивший лорд Саффолк не подозревал, что я в курсе многих его… многого, скажем так. И я могу вскрыть его связи. Ну как, мсье Алексис, вам интересно?

Ну и что я должен ему ответить? С одной стороны, лишний свидетель нафиг не нужен. С другой — уже есть прецедент, то бишь Ленни… а старина Жан ещё и посулил всякое интересное… а, семь бед, один ответ!..

Глава 3−1

Глава 3

— Впечатляет, не правда ли?

Ульрих Ценкер, бравый корветтен-капитан с бесславно сгинувшего крейсера «Эмден», облокотился на парапет «променада» и задумчиво уставился на громаду «Латника». Мы с ним, как нетрудно догадаться, находились на жилой палубе насквозь знакомого технического сектора, того самого, где властвовал Деррик и располагался «Сломанный дроид» — мотель, превратившийся в неофициальную резиденцию Корпорации «Э(П)РОН». Когда-то давно, когда я впервые оказался в этом колоссальном помещении, я подумал, что сюда при необходимости можно загнать средний ударный крейсер. Так вот, я ошибся. Парни Милашкиного папаши умудрились втиснуть корабль поддержки десанта, который раза этак в полтора крупнее типового «ударника». С трудом, с писком и скрипом, но таки втиснули. Правда, для этого пришлось освободить все причальные штанги, да и сами ажурные конструкции демонтировать. Но оно того стоило — ремонт «Латника» обеспечил местных техников хорошим заработком почти на два месяца. Да о чём я вообще, боже ты мой⁈ Один знакомый инженер даже напрямую поинтересовался, а нет ли у меня на примете ещё такого же заказа. Сам, без посредника в лице Милашки Дрю или же мистера Деррика. А ещё я стал свидетелем проводки крупнотоннажника через основной контур силового шлюза — так сказать, бесплатный бонус. Зрелище незабываемое. Причём, судя по реакции окружающих, среди которых затесалось немало старожилов, ещё и редкое, а потому не приевшееся.

«Латника», кстати, я не видел больше месяца, и с замечанием Ценкера был целиком и полностью согласен — по сравнению с той полуживой развалиной, что я оставил здешним спецам, просто небо и земля. Дыры и проломы аккуратно заделаны, силовой набор восстановлен, палубные перекрытия и переборки между отсеками тщательно отремонтированы и приведены в божеский вид, коммуникации, судя по множеству подведённых кабелей, труб и шлангов, вполне себе работоспособны и задействованы в ремонте, который сместился с обшивки в чрево корабля. А ещё почти не видно вспышек плазмы — основные сварочные работы давно уже завершены, осталась исключительно мелочь. Такими темпами ещё неделя, и можно будет выводить мобильную базу на ходовые испытания.

Да-да, именно мобильную базу. Когда я поставил задачу лучшим специалистам-корабелам Деррика, те поначалу возмутились, но дали себя уговорить на «подумать». И подумали настолько успешно, что уже через четверо суток выкатили на мой суд полноценный проект модификации корабля под столь специфические нужды. Согласно дизайн-документу, «Латник» утрачивал большинство функций по поддержке десанта, поскольку наличия такового не предполагалось, и превращался в самоходную ремонтную мастерскую, совмещённую с госпитальным судном. Очень «зубастым», что характерно. Причём насчет госпитального я не преувеличил, памятуя о предыдущем плачевном опыте. Итого, если воплотить в жизнь все инженерные задумки, вложив энную сумму денежных средств, я получал надёжный тыл — по сути, небольшой космический город, способный обеспечить сносное существование для двух с половиной тысяч человек. А если потесниться, то и для всех трёх. Да что там говорить! Бывалые технари, похоже, перенесли на «Латник» свой родной технический сектор, только в миниатюре. И это помимо собственного «москитного» парка в два десятка единиц, который мы уже тоже укомплектовали — в основном стараниями Рина и Борисыча с Лизкой. И всё это меньше, чем за два месяца. В общем, «Латника» просто не узнать, о чём я и сообщил собеседнику.

— Поразительно, — покивал тот в ответ. — Если честно, раньше… ну, в той ещё жизни… я никогда не был свидетелем работы крупного ремонтного дока. А тут, можно сказать, наблюдал в реальном времени. Это просто магия… завораживает с первого взгляда.

— Ты во всём прав, друг мой, — усмехнулся я, пристроившись у парапета рядом с дойчем. — А для меня это ещё и сюрприз.

— Кстати, как сходил? Удачно?

— Более чем, — отмахнулся я. — Клиент доволен. Да и ты, я гляжу, наслаждаешься жизнью.

— Не без этого. Но должен же я как-то отвлекаться? Мало мне было своих балбесов, так ты ещё почти сотню подкинул…

И ведь не поспоришь… повезло мне, что бывший корветтен-капитан, как обладатель специфического опыта, согласился впрячься в социальную адаптацию экипажа «Латника». Вернее, того, что от него осталось. А осталось не так уж и мало — если совсем точно, девяносто три человека (включая замороженного Ленни, которого я под шумок включил в их число, чтобы лишних вопросов не возникало). Конечно, это выяснилось куда позже разборки с Саффолком и его присными, и даже сильно позже прибытия на «Спруте» моей призовой партии под предводительством бравого капитана Рина. Окончательный итог мы подвели примерно через неделю, когда корабль был приведён в относительно безопасное состояние и осмотрен от носа до дюз маршевых движков, а до того оперировали примерными числами, ориентируясь по прикидкам Кумо, окончательно подчинившего себе корабельную локалку. Но по его данным в анабиозном отсеке медблока и в индивидуальных спасательных капсулах покоилось около полутора сотен человек. К сожалению, при ближайшем рассмотрении почти шесть десятков отсеялись по известной причине. Я к такому уже привык, потому и не питал особых надежд, а вот ребята-поисковики на каждый труп реагировали весьма эмоционально. И это они ещё конкурентов во главе с самозваным лордом не видели — от тел я успешно избавился до прибытия «кавалерии». Пришлось попотеть, но я справился. Был соблазн просто подбросить их в братскую могилу в брифинг-зале, но я себя переборол и отправил бриттских авантюристов в последний полёт через один из уцелевших шлюзов. А по рою обломков «Уиззла» ещё и выхлопом маршевых движков «Набата» прошёлся. В общем, у вновь прибывших и тени подозрения не возникло, что на борту «Латника» всего несколько часов назад разыгралась трагедия прямиком из сюжета старинного пиратского романа. Даже чёрную рожу замороженного Ленни мужики восприняли как должное — сказалась известная толерантность, свойственная обитателям Картахены. Ну а пленённого Жана Дюсака я вообще никому не показывал, включая капитана Рина. Он об инциденте узнал со всеми остальными заинтересованными лицами — Степанычем и Дерриком — уже на Картахене.

О чём, бишь, я? Да, социальная адаптация. Будить выживших членов экипажа мы предусмотрительно не стали, пока не перегнали «Латника» на станцию. Да и здесь действовали предельно деликатно — сначала опознали каждого, пробив по оказавшейся в распоряжении Кумо базе данных, потом вывели из анабиоза офицерский состав — по факту, всего семерых человек в званиях до капитан-лейтенанта включительно. Капитан-лейтенант, два старлея, и четверо просто лейтёх — вот и всё командование. Что характерно, командиры низшего звена, начальники отдельных отсеков или постов, и ни одного главы службы — или, по-флотски, БЧ, то есть «боевой части». На этих семерых мы для начала опробовали домашние «заготовки», те самые, что я транслировал на «Латник» сразу после его извлечения из подпространства. Судя по реакции, парни впечатлились. Ну а дальше пошли уже проторенной дорожкой — заслали Ценкера, который и провёл инструктаж заодно с политинформацией. А ещё выдал все расклады по современной жизни и тем траблам, с которыми он со своими подчинёнными уже успел столкнуться. Надо сказать, собрат по несчастью, да ещё и надёжный союзник вызвал у спасённых офицеров куда большее доверие, чем я, капитан Рин или даже Степаныч. Повезло нам с Ульрихом, что и говорить.

Следующим этапом стало пробуждение мичманов и старшин, которые прошли через те же круги психологического ада, что и офицеры до них. Правда, тут уже Ценкеру стало попроще, с семью-то помощниками! Ну а дальше последовали рядовые матросы и технические специалисты, которых взяли в оборот по всем правилам, с соблюдением всей командной иерархии.

Интересно, что для росских вояк самой большой проблемой оказалось пойти против присяги — их-то родное командование убить не пыталось. Подозреваю, только потому, что не знало об их существовании. Уж об этом-то я позаботился, ага. Мне хватило капитана фон Клейна с «Эмдена». Но всё равно пришлось туго, причём конкретно мне. Ну а кто бы ещё мог толкнуть речь от лица одновременно и спасителя, и потенциального работодателя? Правда, Степаныч с Дерриком помогали текст готовить, за что им большое человеческое спасибо. Но всё равно стресс я словил нешуточный и с радостью отозвался на предложение созревшего для сотрудничества дяди Германа. Почти месяц мотался по приграничным районам Протектората Росс, а если конкретнее — по трассам клана Завьяловых, и выискивал «утопленников» с ценными грузами. Исключительно клановых, игнорируя всех остальных — таково было условие главы клана. А ещё мои функции ограничивались одним лишь «судоподъёмом»: осмотр, эвакуация и реабилитация выживших членов экипажей ложились на плечи клановых спецов. Я даже не знал, были они, выжившие, или дяде повезло гораздо больше меня. Впрочем, если и были, то в весьма ограниченных количествах — грузовики не подразумевали многочисленных команд. Зато подзаработал — не так удачно, как на каилитах, но и мелочью прибыль называть язык не поворачивался. Впрочем, деньги не главное — дядя Герман, когда подвел баланс, окончательно удостоверился в перспективности затеянной племянничком авантюры. И подписался на всё, включая лоббирование выгодных нам законов. Лично мы с ним не встречались, только по дальней связи, но мне и этого хватило, чтобы понять, насколько Герман Завьялов впечатлён. И насколько далеко готов зайти. Достаточно далеко, если что. Вплоть до развязывания пары-тройки клановых войнушек. На том и разошлись, довольные друг другом: я — дооборудовать и вводить в строй мобильную базу, дядя — подсчитывать грядущие барыши и бодаться с законодательным собранием Протектората Росс. Мгновенного результата он не обещал, но посулил в ближайшие полгода первые результаты. Пока же велел особо не высовываться, промышлять на диких окраинах и — крайне желательно — обходиться без свидетелей. Пришлось пообещать.

А ещё дядя Герман взялся посодействовать с информацией о пропавших кораблях по всему Протекторату Человечества в целом. Зачем нам это? Да элементарно — Протекторат всё же не монолитное государственное образование, это скорее добровольно-принудительное содружество нескольких национальных кластеров, отделённых друг от друга «ничейными» пространствами. Как международные воды на древней Земле. А поскольку торговые сношения между отдельными владениями поддерживались уже довольно долго, то и в этих, скажем так, нейтральных зонах можно было кое-чем поживиться. Это одна сторона медали. Вторая — пространства эти настолько обширны, что без точных сведений (кто, откуда, в каком направлении стартовал) разыскать хоть один корабль не представлялось возможным. А вот с базой данных совсем другое дело. Жаль только, что никто не озаботился сбором подобной инфы. Я имею в виду, централизованно. Так-то по каждому судну наверняка где-то информация хранилась. Осталось только выяснить, где именно, и до неё добраться. Преодолев при этом множество препонов, среди которых бюрократия далеко не самый страшный. Ну и кому, как не клановой разведке, этим заниматься? Это, кстати, идея Германа Завьялова, а вовсе не Александра, как можно было подумать. Александр-то только даркнет пошерстить додумался. Добыл крохи, но и тех, как вы помните, хватило с избытком, чтобы вляпаться в траблы и с леди Рокуэлл, и с «Эмденом». В общем, если дельце выгорит, я подобных приключений на пятую точку ещё очень много найду. Невзирая, что характерно, на возражения Лизки.

Она и в вояж по владениям клана Завьяловых напрашивалась, но я не поддался уговорам — нечего со мной шляться, и на Картахене работы с избытком. Да и ей самой вместе с Алексом-младшим пока на станции безопаснее. Когда ещё вражеские агенты догадаются через них на меня выйти! А со мной, как показал опыт, сын ошибок трудных, всяческие неприятности происходят постоянно, в перманентном, так сказать, режиме. Короче, снова отбрехался. И провёл целый месяц на борту «Набата» в гордом одиночестве. Хотя это тоже с какой стороны посмотреть — с людьми приходилось общаться много и плодотворно, дядя Герман умудрился сколотить неплохую команду, да ещё и оснастил по последнему слову техники. Работать с такими одно удовольствие — только намекнул, а они уже сделали. И с инфой никаких проблем, и с безопасностью. Вроде бы кто-то там заинтересовался, чем это мы таким занимаемся, но с излишне любопытными дядькины люди разобрались очень быстро. И очень профессионально, да. Я невольно задумался, а не переманить ли этих удалых молодцев к себе в корпорацию, но по размышлению пришёл к выводу, что нужно своих таких воспитывать. И даже попытался озадачить Степаныча, но напоролся на решительную отповедь — сударь, занимайтесь своим делом, а ему, Степанычу, оставьте его. Тем более, что уже всё давно в процессе, благо и средства, и запас времени позволяли. Пришлось поверить на слово, хотя в неведении мне пребывать ещё совсем немного — как я уже и говорил, примерно через неделю ходовые испытания мобильной базы, и Корпорация «Э(П)РОН» окончательно выйдет из тени, задействуя все накопленные мощности. Действовать пока что собираемся исключительно в «золотом треугольнике», заранее смирившись с упущенной прибылью вследствие реализации «хабара» на «чёрном рынке», но лучше иметь хоть что-то, чем совсем ничего. Да и помимо собственно прибыли в денежном эквиваленте, нам много чего хорошего светит — отработка технологии, командное слаживание, решение чисто бытовых проблем, которые неминуемо возникнут… как и любой сложный механизм, новорождённая организация требует периода обкатки. Вот ею и займёмся, неспешно, с чувством, с толком, с расстановкой. Я даже несколько специфических мероприятий уже наметил…

— Да ладно тебе прибедняться, Ульрих, — очнулся я от раздумий. Судя по лицу Ценкера, в себя я ушёл довольно надолго. — Герр Нойманн сказал, что они тебе доверяют.

— Да вот ещё! А он-то откуда знает?

— Поверь, друг мой, он — знает. И даже знает, почему.

— Мне бы ещё кто объяснил!

— Тут целый комплекс факторов, дружище! — хлопнул я по плечу бывшего корветтен-капитана. — Не мне тебе рассказывать. Но если честно, тогда, на «Набате», когда ты припёрся меня брать на абордаж, я не очень-то и поверил, что ты пойдёшь на крайние меры. И ошибся.

— Это плохо?

— Что ошибся? Ничего хорошего.

— Нет, я про крайние меры.

— Не в них дело. Но твой подход к решению задачи мне… импонировал, так скажем. Ещё и поэтому я с тобой договаривался, а не принуждал к миру.

— Думаешь, мог?

— А ты ещё в этом сомневаешься?

— Пожалуй, уже нет… повезло нам.

— Ага. Особенно Швиммеру. Я, помнится, себе пообещал его первым убить.

— Так и убил… почти!

— Не, сотрясение мозга и сломанная нога не считаются. Он на большее надерзил.

— А ты злопамятный.

— А ещё отходчивый и рациональный. Поэтому он и жив, и здоров, и денежку зарабатывает.

— Как и все мы.

— Как и все вы. А хочешь ещё больше зарабатывать? — Я пристально уставился в глаза собеседнику, но тот взгляд не отвёл.

И ответил предельно честно:

— А зачем? Мне всего хватает. Возвращаться же некуда, сам знаешь.

— Молодец. Не повёлся.

— Да ну тебя, Алекс!

— Хотя я знаю, чем тебя зацепить.

— Любопытно.

— Пойдёшь в капитаны «Латника».

Такого, судя по обалдевшему виду, Ценкер не ожидал. А потому довольно долго молчал — ответ подыскивал. Такой, чтобы и слабаком не показаться, и чтобы меня не обидеть.

— Ну ты спросишь так спросишь! — в конце концов усмехнулся дойч, явно намереваясь перевести разговор в шутку.

— А я не спрашиваю, — жёстко и непреклонно возразил я. — Это даже не предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Это констатация факта.

— Ну, знаешь!..

— Конечно, знаю! — ухмыльнулся я. — Да и ты тоже знаешь. И с самого начала знал, с того самого момента, как я тебе выживших поручил.

— Да мне их просто жалко стало…

— Будет заливать-то! Жалко… а то я не видел, как ты их обрабатывал! Так к случайным людям, про которых через неделю, край через месяц, забудут, не относятся. Так только будущую команду готовят. Хотя ты прав, это у тебя неосознанно получилось. Так что саечка за испуг, капитан Ценкер.

— Да с чего ты взял вообще⁈ — чуть ли не взвыл Ульрих.

— А кто с ними всё это время нянчился? Кто с ними в «Сломанном дроиде» жил? Кто от Дерриковских пацанов отмазывал, когда они по старой росской привычке поминки справляли? А кто насчёт похорон подсуетился?..

На последнее Ценкер не нашёл, что возразить, хотя до того так и порывался вставить хоть слово. Но после упоминания о похоронах сник и угрюмо кивнул:

— Ладно, убедил. Но я не капитан ни разу…

— Да ладно заливать! Вахты на «Эмдене» стоял? Стоял! А это, между прочим, боевой крейсер! Так что с гражданской лоханкой справишься. Да и Терентьев поможет.

Терентьев — это тот самый капитан-лейтенант, старший по званию из выживших на «Латнике», и их неформальный лидер. Мощный во всех отношениях мужик, но по первости слегка расклеившийся. Правда, потом пришёл в себя, во многом благодаря скорбной церемонии. Какой, спрашиваете? Да той самой, похорон. По всем правилам военно-космического флота. Мне-то некогда оказалось, единственное, о чём я подумал, так это сохранить в неприкосновенности брифинг-зал с телами, и в таком виде он до самой Картахены дошёл. А потом меня дёрнул дядька, и я лишь мельком упомянул в прощальном разговоре со Степанычем, что неплохо бы об усопших позаботиться. Тот заверил, что всё будет путем, и я с чистой совестью отправился добывать ништяки для Германа Романовича. И благополучно о собственном наказе забыл. Зато Степаныч помнил, и по возвращении поведал мне очень любопытную историю. Типа, только он, Степаныч, вознамерился было озаботиться скорбной обязанностью, как выяснилось, что уже всё на мази — Ценкер подсуетился. Терентьев с остальными офицерами в его лице нашли родственную душу, с аналогичными тараканами и сходным представлением о военной чести, соответственно, и развели, как маленького. Впрочем, если бы Ульрих не счёл их просьбу справедливой и достойной внимания, фиг бы он повёлся. А так дошёл до самого Деррика, с которым к тому времени уже свёл довольно близкое знакомство (как мне по секрету поведала Лизка, при посредничестве Милашки Дрю, которая положила на красавчика-дойча не только глаз, но и загребущие лапки), и организовал похороны по всем писаным и неписаным флотским правилам: все тела извлекли с «Латника», кремировали и поместили в урны, которые загрузили на специально для такого случая приобретённый списанный буксир. Который, собственно, и послужил братской могилой, обеспечив героям огненное погребение в недрах ближайшей звезды. Торжественное построение по такому случаю имело место на зафрахтованном транспортнике из хозяйства Порта, который теперь тоже был под Дерриком. Короче, рекламная акция корветтен-капитана Ценкера среди целевой аудитории удалась на славу. И к такому выводу пришёл не только Степаныч, но и сам Дэвид, который не постеснялся уронить скупую мужскую слезу. А Милашка так и вовсе в голос рыдала. Как она на похоронах оказалась? Так сами флотские её и позвали, что тоже о многом говорило.

— Терентьев, — хмыкнул Ценкер, машинально потерев скулу. — Ты так говоришь, будто его наличие решает вообще все проблемы.

— С росской частью экипажа — все. Уж поверь. И знаешь, почему?

— Потому что он мне морду набил?

— А ещё вы потом вместе ужрались до скотского состояния.

— Ну да, ты говорил, что это такая росская традиция заводить настоящую дружбу.

— А нечего было на Милашку слюни пускать. Они её своей считали, под защиту взяли, а тут ты, такой красивый — яйца подкатывать.

— Да она сама, если хочешь знать!

— Вот нисколько не сомневаюсь, — заверил я дойча. — И не осуждаю. Тебя, кстати, тоже не жалко. Да и если разобраться, шансов у тебя не было вообще.

— Что, настолько страшный?

— Да не, откосить от романтических отношений. Уж если Дрю сама на тебя глаз положила…

— Да ну тебя, лишь бы позубоскалить!

— Смотри-ка, уже набрался всякого! Ты аккуратней с россами, они тебя плохому научат!

— Это ещё кто кого! — возмутился Ульрих, но сразу сник. — Чёрт… а ведь ты прав! Краузе они уже с пути истинного сбили… и, не поверишь, Фрица отговорили домой возвращаться!

Я чуть было не выдохнул с облегчением, но сдержался — ещё бы, такая новость! Упрямый пилот Шальке меня сильно беспокоил — а ну как возьмут под белы рученьки, да учинят допрос с пристрастием? И расколется он до самой задницы… и придётся потом Влада Пахомова с подручными лишний раз напрягать. Мало нам нынешних лазутчиков и всяческих шпионов (взять хотя бы того же Ленни, благополучно отделённого от экипажа «Латника» и надёжно упрятанного в застенках дерриковского профсоюза), так ещё и наёмные убийцы заявятся… а тут прямо как камень с души.

— Ну вот, сам же всё понимаешь… короче, давай, втягивайся. У тебя неделя. На ходовые испытания пойдёшь уже кэпом. И это не обсуждается.

— Да что я делать-то стану⁈

— Работать, друг мой, работать.

— Да кем⁈ Тот же Терентьев лучше справится… и это его люди…

— В команде. А приданные специалисты? А техники? А инженеры? А семьи их, в конце концов? Ты будешь работать посредником, друг мой Ульрих. Будешь бесконечно лавировать между теми и этими, решать множество мелких бытовых проблем, выступать в роли третейского судьи, а когда понадобится, то и десницы божьей. Ты — капитан. А, стало быть, бог и судья. Твоё слово закон. Ты последняя инстанция. И все шишки, естественно, тоже тебе.

— Шишки? Хм… соблазнительно.

— Молодец! — похвалил я, даже не удивившись, что Ценкер правильно понял идиому. — Я знал, что ты мазохист. И, что гораздо хуже, мазохист с обострённым чувством долга.

— Думаешь, открытие сделал? — иронично усмехнулся Ценкер. — Я как раз из-за этого и подвизался вахтенным офицером на крейсере, хотя все мои однокашники уже своими кораблями командовали — кто эсминцем, кто фрегатом… а мне, блин, больше всех было надо!

— Тогда считай, что сбылась мечта идиота.

— Зеер данкбар, герр Заварзин.

Глава 3−2

-//-

— Н-да… это было слишком просто, — хмыкнул я под нос, проводив взглядом Ценкера.

Вернее, сладкую парочку — с корветтен-капитаном мы бы могли ещё довольно долго болтать, благо тем для обсуждения с избытком, но, как в старинной присказке, явился лесник и разогнал всех нафиг. В нашем случае в качестве лесника выступила Милашка Дрю, которой надоело ждать благоверного, и она решила взять ситуацию в свои хрупкие ручки. Хорошо хоть, язвить не стала лишний раз, ограничившись многообещающими взглядами. Правда, я заподозрил, что Ульриху досталось обещание кое-чего поинтереснее, нежели страшная месть, которую Дрю посулила лично мне. Ну да бог с ними с обоими, у меня сейчас голова совсем об ином болит…

Чего это я приуныл, спрашиваете? Да так, есть повод. Степаныч зовут. С этим так легко договориться не получится. Да и не договариваться мы будем, а обсуждать некие насущные вопросы. Это я так, если вы ещё не поняли, на грядущую головомойку деликатно намекнул. А со Степанычем иначе никак, он в последнее время завёл дурную привычку меня со всего размаха по промахам мордой лица елозить. В воспитательных, так сказать, целях. А промахов я совершил немало — опять же, на взгляд излишне придирчивого Степаныча. Или не излишне — он вполне мог скрывать львиную долю нежданчиков, с которыми разбирался в процессе работы. Наверное, времени ему жалко, вот и проходится только по самой мякотке. Опять же, по его собственному выражению.

Спросите, что за промахи? Имя им легион… если старика слушать. Да вот взять хотя бы незабвенного Жана Дюсака, а к нему в нагрузку балабола Ленни. Думаете, старшие и более опытные соратники обрадовались их появлению? Как бы не так! Более того, все трое проявили редкостное единодушие, чуть ли не хором заявив, что если уж избавляешься от свидетелей, то от всех. Иначе в чём тогда сакральный смысл затеи? В чём-то они, конечно, были правы. И разумом я их понимал. Разумом, но не сердцем… блин, как в дешёвой мелодраме заговорил! Короче, не поднялась рука. Как сейчас помню: «Латник» на грани коллапса, куча трупов в «каптерке», ещё один в диспетчерской, я торчу посреди межуровневой развязки, а засевший на стратегической позиции Дюсак ожидает ответа на вопрос жизни и смерти. В самом буквальном смысле.

— … ну как, мсье Алексис, вам интересно?

А я знаю, интересно мне или нет? Оно конечно очень даже, но не ценой же собственной свободы или даже головы, буде кто-нибудь додумается поднять суету по поводу «Уиззла», исчезнувшего со всей командой. Не будет свидетелей, можно легко отбрехаться — мало ли кораблей в космосе пропадает? А при наличии старины Жана эта версия уже не прокатит, потому как возникнет резонный вопрос: а как, собственно, он выжил, если все остальные в подпространстве сгинули? Тут вариантов ровно два: или все, или никто. За всю историю космонавигации иных случаев не было. Разве что кого-то за косяки на станциях высаживали. До последнего во всех смыслах рейса. Короче, палево. Если те же Рокуэллы дадут делу официальный ход, власти Протектората Человечества не смогут оставить его без внимания, и при всём нашем с Дерриком влиянии на Картахене отбрехаться не получится. Перекроют мне кислород, да так, что за пределы «золотого треугольника» не сунешься. А это плохо, скоро наверняка с подачи любимого дядюшки кое-куда мотаться придётся. Причём неоднократно. Но, чёрт побери, связь авантюристов с лордом Рокуэллом, которую Дюсак сулится доказать! Это же какой аргумент в будущих тёрках! А что оные последуют, теперь уже можно не сомневаться. Вызнали, твари, с чьей подачи покойная леди Рокуэлл нарисовалась на горизонте, как бы мы ни шифровались. Хотя особой надежды сохранить тайну и не было, если честно. Слишком уж большую огласку случай получил. Узнать бы ещё, а с похеренным каилитовым прииском нас с кэпом связали, или пока всё ещё пребывают в счастливом неведении? Но на этот счёт у Жана лучше не интересоваться, чтобы окончательно не спалиться.

Рокуэллы… чёртовы братцы! Очень не вовремя, и бодаться с ними абсолютно никакого желания. А вот у тех наоборот. Видимо, понравилась афёра, которую они с леди Аннабель провернули. Думаю, мне бы удвоение капитала тоже понравилось. И даже могу представить ход их мыслей: леди, вынырнувшая из небытия, «золотой треугольник», анонимные спасатели, партия каилитов на рынке… явно новый игрок, обладающий специфическими возможностями. И что же из этого следует? Да элементарный вывод: раз неведомый некто подвизается на ничейной территории, значит, это независимый человек. Не принадлежащий к какому-то клану. То бишь, опять же, ничейный. А что делают джентльмены с подвернувшимся под руку бесхозным имуществом? Правильно, присваивают. И это не Рокуэллы настолько испорченные, это стандартный образ мыслей руководства любого клана — хоть наших, хоть дойчей, хоть бриттов. Братцы всего лишь быстрее других сообразили и сориентировались в обстановке. Просто потому, что первый удар нового игрока пришёлся конкретно по их интересам. Получается, я сам им фору дал перед остальными кланами. И Герман Завьялов пока что мне не помощник — при должном старании и сноровке Рокуэллам под силу его опередить. Поэтому целесообразно с моей стороны озаботиться подстраховкой. Какая из Дюсака подстраховка? Связи. Явки. Пароли. Кто владеет информацией, владеет миром. Значит, что?..

— Что ж, мсье Дюсак, — демонстративно вздохнул я, — учитывая обстоятельства, я мог бы вас взять… на испытательный срок.

— Гран мерси, мсье Алексис! Поверьте, я не подведу!

— Не торопитесь, старина, не торопитесь, — умерил я излишний оптимизм бретонца. — Сначала докажите, что вам можно… не доверять, конечно, но хотя бы рассчитывать на честные отношения «работник — работодатель».

— Тут только время покажет, мсье Алексис.

— Отнюдь. У вас есть шанс продемонстрировать лояльность прямо сейчас.

— Кого нужно убить?

— Не до шуток, мсье Дюсак. Да и остались только мы с вами. Пойдёте на суицид? Сомневаюсь…

— Согласен, неудачно пошутил, мсье. Что я должен сделать?

— Дайте доступ к «нейру» моему вспомогательному искину.

— Хорошо, — после небольшой паузы всё же решился бретонец. — Надеюсь, я не пожалею о содеянном.

— Не переживайте так, старина. Кумо только заблокирует сочленения в верхних конечностях, чтобы вы не попытались меня чем-нибудь тяжелым приголубить. Ну и в бедренных сочленениях ограничит подвижность. Будете семенить, как ниппонская гейша.

— Что ж… весьма разумно с вашей стороны, мсье Алексис. Я так понимаю, вы решили меня пленить?

— Да, посидите на моём корабле. Так будет надежнее. Не хочу, чтобы мои соратники по прибытии на вас наткнулись. Боюсь, у них вы не найдете такого же понимания, как у меня.

— Хорошо, я потерплю.

— Терпеть придется довольно долго, как минимум до прибытия на Картахену. А там я постараюсь улучшить условия содержания.

— Хорошо, мсье Алексис, поверю на слово… мерде, какой у вас быстрый помощник!

— Кумо, не перестарайся.

— Принято, капитан Заварзин, — незамедлительно отозвался мини-гекс. И добавил на закрытом канале: — Сэр, а почему бы мне не взять броню пленного под полный контроль? Тогда бы мы полностью исключили элемент неожиданности.

— Так и сделай, только запараллелься, чтобы он не догадался.

— Процесс активирован, капитан Заварзин. Но к чему такие сложности?

— Не хочу лишать его иллюзий. Пусть думает, что хоть что-то контролирует. Хотя бы отчасти. Ни к чему загонять человека в угол.

— Куда его денем?

— Составь маршрут до «Набата», и пусть себе шагает. А я пока делом займусь.

— Есть, сэр.

— Мсье Дюсак? Вы получили маршрут?

— Да, мсье.

— Вот и шагайте потихоньку. Поговорим позже, когда у меня свободное время появится. Кумо обеспечит вам питание и снабжение водой. Но вот от скуки ничего предложить не могу.

— Как-нибудь обойдусь, мсье Алексис…

На том, собственно, и порешили.

Ну а в следующий раз мы с ним встретились лицом к лицу совсем в иной обстановке. Да и не только мы двое, присутствовали ещё трое заинтересованных лиц — капитан Рин, Степаныч и Дэвид Деррик собственной персоной. И все трое, как один, всем своим видом демонстрировали крайнюю степень неодобрения. Разумеется, дав перед тем понять, что ничего личного, просто бизнес. Но Дюсак, надо думать, к такому обращению давно привык, а потому и не впечатлился. Просто учтиво поприветствовал присутствующих и невозмутимо устроился в гостевом кресле кабинета Деррика в «Сломанном дроиде», который мы использовали в качестве допросной. Что характерно, сидел наш гость в гордом одиночестве, мы вчетвером умудрились разместиться с хозяйской стороны, для чего Деррику пришлось чуть передвинуть монструозный стол и озаботиться дополнительными сидячими местами. Зато нас со стороны Дюсака не было видно — свет бил тому в лицо, вынуждая щуриться. Но бретонец стоически терпел неудобства, прекрасно осознавая, что здесь и сейчас решается его судьба.

Некоторое время в кабинете царила напряжённая тишина: старина Жан помалкивал по вполне очевидным причинам, мои соратники покуда присматривались к пленнику, а я, в свою очередь, присматривался к соратникам, силясь по косвенным признакам определить последующую реакцию. Кстати, по полной обломался.

— Красавец! — первым нарушил молчание Деррик. А ещё, как я успел заметить, наш профсоюзный лидер не поленился врубить звуковую завесу — оказывается, его кабинет и этой приблудой оборудован. — Никогда не доверял бретонцам, и вам, молодой человек, не советую.

Надо думать, это у него генетическое, как у любого потомка обитателей Туманного Альбиона.

— Так я и не доверяю, — заверил я коллегу. — Капитан Рин научил.

— Это он правильно сделал, — одобрил Дэвид. — Повезло тебе, Алекс, такого наставника отхватить.

— Я бы так не сказал. Паранойя очень заразная штука, сэр.

— Спасибо ещё скажешь, симатта!

— Спасибо. Уже спать не могу, блин! Всё шпионы мерещатся. Даже у стен есть уши!

— Вы бы, сударь, почаще к словам старших прислушивались, цены бы вам не было.

— И вам спасибо за поддержку, герр Нойманн.

— Надеюсь, обмен любезностями закончен? — осведомился Деррик после небольшой паузы. — Спасибо, господа. Предлагаю приступить к дебатам.

— Эй, эй, эй! Какие дебаты⁈ Вы же главную заинтересованную сторону не выслушали, то бишь меня! — возмутился я. — Хоть бы мотивами моими поинтересовались, что ли…

— Это лишнее, сударь. Вы скрыли от нас некий инцидент, тщательно прибрав следы, но при этом зачем-то сохранили жизнь свидетелю. С моей точки зрения это крайне непоследовательно, а потому прискорбно и заслуживает всяческого порицания.

— Сглупил ты, симатта!

— Пожалуй, соглашусь с коллегами, Алекс. Коль уж начали зачистку, так зачищайте на совесть.

Н-да… издеваются, что ли? А ведь похоже…

— Ладно, ладно! — примирительно поднял я руки. — Понял, осознал, торжественно обещаю впредь не. Может, перейдём уже к делу?

— Раскусил-таки! — подмигнул Рин Деррику. — Моя школа!

— Мы вас внимательно слушаем, сударь.

Пришлось всё выкладывать. А вы как думали? Нужно быть последовательным, особенно после головомойки, пусть и чисто символической. Но, надо отдать старшим коллегам должное, слушали те внимательно. И даже не перебивали, хотя тому же Рину очень хотелось. Утаивать я практически ничего не стал, разве что о выжившем Ленни пока умолчал — оставил того висеть на пробнике. А рассказав, перешёл к демонстрации видео — должны же соратники знать врага в лицо? С одной стороны, врага уже уничтоженного, с другой — а вдруг бы кто узнал? Но нет, не повезло. Лорда Саффолка все трое видели впервые. Но выводы сделали, правда, делиться пока не спешили.

— Занятно, — хмыкнул Деррик, когда я завершил демонстрацию. — Типаж довольно распространенный и потому понятный, но вот отдельные детали… да, заставляют задуматься. Я даже склонен с тобой согласиться, Алекс — очень похоже на «спящего агента», задействованного исключительно ради тебя. Поделишься фото? Я своих парней озадачу, может, сумеют следы лорда отыскать.

— Справедливо, — поддержал Дэвида Степаныч. — Влада Пахомова тоже озадачим. Совместными усилиями наверняка выловим сего достойного джентльмена, но, боюсь, только лишь для того, чтобы убедиться в справедливости гипотезы нашего молодого коллеги.

— Ты тоже так думаешь, кэп?

— Одноразовый, как контрацептив, — не стал деликатничать Рин-сан. — По всем признакам. А ты молодец, развёл лорда. «Мне было интересно!» «Дал возможность раскрыться!» Даже я поверил. Растёшь, симатта!

— С такими учителями…

— Полноте, сударь. Потом друг друга похвалите, — прервал обмен любезностями Степаныч. — Так вы предполагаете, что наши… э-э-э… заклятые друзья раскрыли вашу личность?

— По всей видимости, да. Очень уж целенаправленно шли. Хотя сыграли на «отлично», особенно хорошо выступил Саффолк. Я потому и начал играть в поддавки, что не сразу раскусил. Конкуренты и конкуренты, обычные стервятники, не сумевшие пройти мимо плохо лежащего трофея. И лорд держался до последнего. Пришлось даже на крайние меры решиться.

— Скажи спасибо Борисычу с его причудами, симатта!

— Это да, это он молодец. Удачей поделился…

— А мне до того весь мозг вынес! Ты не представляешь, насколько он может быть невыносимым! Уж на что Рин-тян к нему тянется, так и она прятаться начала!

— А ваш механик хороший интуит, капитан Рин, — снизошел до похвалы Степаныч. — Передайте ему мою благодарность. Не сверби у него в одном месте, кое-кому пришлось бы куда труднее…

— Да я бы что-нибудь другое придумал, — отмахнулся я. — Вариантов масса. В конце концов, просто не сунулся бы в «каптерку». Или функциональных юнитов вперед пустил, они бы их на раз вынесли. Если бы тех молниями не шарахнуло.

— Это да, «кракозябры» у нас инфернальные, — покивал кэп. — Я, помнится, когда их впервые увидел…

— Коллеги, коллеги, ближе к делу! — напомнил о себе Деррик. — И давайте уже, наконец, что-то решать с нашим… гостем. Он уже довольно долго ждет, весь как на иголках. И это просто невежливо с нашей стороны.

— Ничего, ему полезно, — не повёлся Рин. — Пытка ожиданием… что может быть эффективней? Сам сейчас всё выложит, даже то, чего не знает.

— Это-то как раз и страшно, вражина. Зачем нам дезинформация?

— Зато сотрудничать согласится быстрее…

— Да он и так уже на всё согласен! — повысил я голос. — Иначе зачем бы я его сюда потащил⁈

— А я уже ни в чём не уверен, сударь. Может, исключительно из вредности, чтобы стариков… как это у вас, молодёжи, называется?.. Потроллить!

— Предлагаю всё же выслушать гостя, коллеги! — в очередной раз попытался призвать нас к порядку Деррик.

Что характерно, получилось — я самоустранился, справедливо посчитав, что таким монстрам, как Степаныч с Рином, виднее, а те восприняли мою уступку как должное. Справедливости ради, полномочия по ведению допроса оба, не сговариваясь, передали Милашкиному папаше. И тот не подвёл — вырубил звуковую завесу, чуть подрегулировал освещение, чтобы старине Жану не так сильно резало глаза, и проникновенно поинтересовался:

— И что же вы хотите нам предложить, господин Дюсак?

— Это зависит исключительно от ваших потребностей, — не стушевался бретонец, — мсье?..

— Дэвид Деррик, если это вам о чём-то говорит.

— Пожалуй, говорит, — кивнул Дюсак. — Причём о многом. К примеру, я ещё раз убедился, что мсье Алексис весьма серьёзный человек, раз у него такие… хм…

— Мы тут протекционизмом не занимаемся, — отрезал Деррик. — Мы деловые партнеры. Равноправные.

— Что ж, вы только что ещё раз подтвердили мой выбор, мсье Дави́. Полагаю, остальные господа… не менее представительные?

— Вам пока достаточно моего имени.

— Хорошо, мсье, — не стал спорить бретонец. — Так что же вы хотите услышать?

— Уж точно не такое. Жаль, если вы всего лишь жалкий приспособленец. Мы потеряли время.

— Уверяю вас, мсье Дави, это не так. Но я по профессии специалист по связям с общественностью, вот и прорывается… неосознанно. Прошу извинить, мсье. Это профессиональная деформация. Я машинально стараюсь подстроиться под собеседника.

— Нас это категорически не устраивает, господин Дюсак.

— В таком случае, предпочту отдать инициативу вам, мсье Дави. Так будет проще… для всех.

— То есть вы готовы отвечать на наши вопросы?

— Не обещаю, что смогу ответить на все…

— Учтите, ваши слова мы подвергнем проверке.

— Ни секунды в этом не сомневаюсь, мсье.

— Что ж, в таком случае приступим. Господа?..

Тут, собственно, и началось. Если честно, раньше я и представить не мог, что допрос это настолько скучное и нудное занятие. Видимо, исключительно ввиду собственного профанства в этом вопросе. А вот Степаныч, что называется, попал в родную стихию — он мурыжил бедного Жана без малого два часа. Я сказал бедного Жана? Про бедного Алекса забыл, ага. А вот Рин с Дерриком, такое ощущение, не просто получали удовольствие, а ещё и душой отдыхали. Как минимум Милашкин папаша. Но, поскольку даже столь занятой человек не делал Степанычу замечаний и воздерживался от попыток слинять куда подальше, я пришёл к однозначному выводу о несомненной важности выпытываемой информации, и заставил таки себя внимать. Надо отдать Степанычу должное, работал он предельно профессионально, мне даже стало жалко попавшего под раздачу Дюсака. Лично я бы на его месте после всех этих бесконечных «имя», «год рождения», «профессия», «что любит Саффолк», «откуда вы знаете про Рокуэллов», «где Саффолк встречался с Рокуэллами», «профессия», «год рождения», «имя» — и так раз за разом, по кругу — уже через полчаса сорвался. А старине Жану всё нипочём — на вопросы он отвечал кратко, точно и по делу, не размениваясь на пустые эмоции. Я его даже зауважал, а ещё запоздало понял мотивацию покойного лорда — именно такой человек и нужен для общения с беспокойными клиентами. Особенно облапошенными.

А ещё Степаныч поразил неуместным «заклёпничеством» — выспрашивал о таких мелочах, которые мне бы и в голову не пришли. А Рин при этом одобрительно кивал, блин! Деррик особо не реагировал, но и по его виду было понятно, что он ходом беседы доволен. А вот я — нет. Просто потому, что реально ценных сведений мы не получили — Жан непосредственно о контактах Саффолка с Рокуэллами или их эмиссарами знал очень мало. Но Степаныча это вполне устроило, и он с радостью переключился на подробности авантюристской деятельности самозваного лорда. Как это всё могло нам помочь выйти на главного врага лично для меня так и осталось загадкой. Всё, что реально знал Дюсак, сводилось к той самой сакраментальной триаде «связи, явки, пароли». Да и эта информация оказалась косвенной — Жан знал людей, с которыми Саффолк общался, и примерно представлял, как выйти с ними на связь. Ну а ещё с его слов выходило, что он ориентируется в общих чертах в высоких взаимоотношениях лордов — самозваного и настоящих. И он думает, что сможет достаточно заинтересовать Рокуэллов, чтобы они возобновили сношения с командой Саффолка. Сгинувшей в полном составе, но ведь братцы об этом пока не в курсе? И при достаточном уровне подготовки и наличии необходимых технических средств можно начать шпионские игрища. Собственно, в этом и заключалась основная ценность Жана Дюсака в качестве наёмного специалиста. Больше он ничего не обещал, как бы Степаныч ни старался. А он старался, крутил и так, и этак, заходил с разных сторон, ловил на противоречиях… но тщетно. И к исходу второго часа — о чудо! — старый слуга сдался. Кивнул Деррику, чтобы тот вернул звуковую завесу и хорошенько подсветил хозяйскую зону, и вынес окончательный и бесповоротный вердикт:

— Скользкий тип, но поработать можно.

— Вы уверены, герр Нойманн? — не поверил я своему счастью.

В смысле, что пытка наконец-то закончилась. А то я уже, признаться, носом клевать начал.

— Более чем, сударь.

— Хм… а мне показалось, что он меня, как бы это помягче… напарил.

— Несомненно, сударь. Но я бы на его месте поступил точно так же. Речь шла о жизни и смерти, так что делайте скидку.

— Несомненно, герр Нойманн. А вы что скажете, коллеги?

— Старый враг дело говорит. И вряд ли ты найдешь лучшего исполнителя, Алекс. Симатта! Я аж заслушался! Как в старые недобрые деньки!

— Благодарю, — коротко поклонился Степаныч, и Рин вернул любезность, но уже в ниппонском стиле.

— Как бы я хотел, герр Нойманн, чтобы вы возглавили службу безопасности станции! — мечтательно выдохнул Деррик. — Мечты, мечты… что ж, вам и карты в руки. Берите в разработку, а мои ребята будут на подхвате.

— Да я и сам пока не планирую особо углубляться в детали, — помотал головой Степаныч. — Не до того. Забот полон рот. На начальных этапах операции задействую специалистов Влада Пахомова, пусть отрабатывают зарплату.

— Операции? — ухватился я за неосторожно оброненное слово. — Я что-то пропустил? И что планируем?

— Пока исключительно проверку информации, предоставленной мсье Дюсаком, — отмахнулся старый слуга. — Не переживайте, сударь. В горячую стадию операция войдёт ещё очень нескоро. Я думаю, это дело даже не ближайших месяцев. Спешить не будем, подготовим всё тщательно, чтобы удар стал для клана Рокуэлл абсолютно неожиданным и столь же неотразимым.

— Хотите грохнуть братцев, герр Нойманн?

— Зачем же, сударь? Это довольно низко и даже пошло… бить будем по самому больному месту — по кошельку. Я считаю, что состояние леди Аннабель отошло к ним несправедливо. И поэтому настаиваю на банкротстве. В нашу, разумеется, пользу.

Так вот оно в чём дело! Ну надо же! Степаныч, и вдруг затаил обиду⁈ Видать, сильно его хитромудрые Рокуэллы задели… Чем? Да тем, что леди Аннабель грохнули, провернув изящнейшую аферу, возможность которой старый слуга совершенно упустил из виду. Чёрт! Я-то думал, он смирился, ан нет! Такой чувствительный щелчок по носу не мог остаться безнаказанным… ай да Степаныч, ай да… мстительный тип!..

— А у нас силёнок-то хватит? — всё же усомнился я. — Грохнуть это одно, а пустить по миру совсем другое.

— Я предвидел этот вопрос, сударь. И у меня есть ответ: мы будем не одни. Уверен, Герман Завьялов не останется в стороне, особенно если мы этому поспособствуем.

Ха! Так вот он какой, хитрый план! С одной стороны, избавиться от откровенного врага, с другой — нейтрализовать союзника, которого иначе как «заклятый друг» и не назовёшь. Умно… перенаправить усилия дяди Германа на более сочную приманку… н-да, до сих пор я не научился мыслить стратегически. Всё время в тактике вязну.

— А ты не потерял хватку, старый враг! — снизошёл до похвалы кэп. — Всё такой же волчара.

— Спасибо, вражина. Но, ещё раз повторяю, спешить не будем. Запустим операцию, только когда полностью удостоверимся в правдивости слов мсье Дюсака. А это займет довольно много времени, придётся привлекать сторонних специалистов на местах.

— А если найдётся… ну, вдруг… второй свидетель?

— Сударь⁈

— Алекс⁈

Смотри-ка, хором! И чего это у них взгляды такие странные, причём у всех троих?..

— Алекс?.. — Мистер Деррик уставился на меня с многообещающим прищуром. — Есть что-то ещё, что мы должны… знать?

— Ну… если честно… помните Ленни? Который повис на пробнике? Так вот, он выжил. Вернее, я его откачал. И заморозил в анабиозной капсуле в медблоке. Прямо сейчас он на «Латнике», среди выживших членов экипажа. По словам Жана, он такой же специалист по связям с общественностью, но, в отличие от, не в меру болтливый. Подозреваю, что мистер Леннокс Хей мог бы заполнить некоторые пробелы в сведениях мсье Дюсака…

— … но?.. — продолжил за меня Рин-сан.

— … но есть проблема — он серьёзно ранен. Лёгкое проткнул, есть угроза пневмоторакса. Я в меру способностей рану обработал, но нужен нормальный медик. Неболтливый и с железными нервами. А ещё верный. И чтобы умел за себя постоять — Ленни очень шустрый, даже с дырой в лёгком может доставить проблем.

— Что ж, сударь, так даже лучше. Если всё, что вы нам тут посулили, правда, мы сможем разработать две параллельных операции, и в нужный момент задействуем оптимальный вариант, оставив второй в резерве. Я бы пообщался с этим… Ленни.

— Говорю же, это проблематично! Надо сначала подлатать.

— Я слышал, сударь. Полагаю, наш коллега мистер Деррик в состоянии организовать медицинскую помощь?

— Или кэп может его на «Спрут» забрать, отмочить в живительной слизи, — перевёл я стрелки с Милашкиного папаши — очень уж тот страдальчески сморщился.

— Исключено, — отперся Рин. — Не хватало мне ещё таких шустряков под боком! Там и Лизка, и Рин-тян, и Алекс-младший. Ты чем вообще думаешь, такое предлагать⁈

— Резонно, — поддержал старого знакомого Степаныч. — Лучше здесь, на станции, организовать лечение. Тут особых секретов нет. Возьмётесь, Дэвид?

— Святой Петр! И почему я не удивлен⁈ — уставился в потолок Деррик. Надо полагать, в надежде высмотреть того самого святого.

— Наверное, потому что эффект новизны утрачен, — усмехнулся я.

— Это был риторический вопрос, Алекс! — рявкнул Милашкин папаша, и горестно уткнулся лицом в ладони. — Ну вот за что мне это? Где я врача нормального, и при этом надёжного найду? А оборудование? Прикажешь в «Дроид» больничку перетащить? А ещё…

— Вам перечислить возможные варианты, сэр?

— Ой, да иди уже отсюда!..

На том, собственно, «большой совет» и завершился. А ещё через несколько дней позвонил дядя Герман, и всё заверте…

Глава 3−3

-//-

— Хорошо идёт! А, Борисыч⁈

— А то!..

— А ты говорил, Ценкер не справится.

— Было такое опасение, как же. Немчин, да на нашем кораблике… но вроде ничего.

— Согласен. Приятно посмотреть.

Мы с механиком Мягковым, как нетрудно догадаться по контексту диалога, наблюдали за пространственными эволюциями обновлённого «Латника» со стороны, вот только не из ходовой рубки «Спрута», как можно было бы предположить, а из аналогичного отсека «Набата». Да-да, я Борисыча «одолжил», хоть капитан Рин и сопротивлялся. Мол, а как же мы без него? Ведь как без рук! Борисыч, что характерно, слушал и млел от удовольствия — в обычных обстоятельствах кэп весьма скуп на похвалу. А тут чисто из принципа торговаться начал, нахваливая «товар». А то, блин, я и сам не в курсе! Но всё же уговорил — не Лизку же на такое ответственное и, откровенно говоря, небезопасное задание тащить? Ещё пару лет назад ответ был бы однозначен, но не теперь — мою благоверную по рукам и ногам связывал Алекс-младший. И даже она сама это прекрасно осознавала и не перечила судьбе-злодейке. Видать, тот год в роли матери-одиночки, пока я в подпространстве прохлаждался, давал о себе знать. Вот так и получилось, что последние сутки я скоротал в компании Лизкиного дядьки — именно столько мы добирались в район ходовых испытаний.

Надо сказать, что к мероприятию мы подошли крайне серьёзно. Выдвинулись целой эскадрой («Латник», «Спрут» и «Набат», плюс куча каботажной мелочи), но в прыжок ушли только три крупных судна, «москитники» остались в окрестностях Картахены. Я бы предпочёл обойтись даже без таких свидетелей, но мистер Деррик настоял — на всех без исключения лоханках заправляли его люди. И преследовал он этим сразу две цели: во-первых, такой информационный повод — судачить на станции будут неделю, не меньше, поэтому лучше возглавить процесс, раз не в силах его предотвратить; во-вторых — охрана. Не в плане боеспособности, а в плане демонстрации намерений, типа, это наши, не трогайте. Или будете иметь дело с профсоюзами, в наших условиях недалеко ушедших от откровенной мафии. Что характерно, подействовало — любителей поживиться за чужой счёт даже военные со станции мониторинга пространства засечь не смогли. Да и с прочими любопытствующими проблем не возникло ввиду их отсутствия. Любопытствующих, конечно же. Ну а конечный пункт назначения был известен только трём капитанам — Ульриху Ценкеру, Рин-сану и вашему покорному слуге.

Первым в прыжок ушёл «Спрут», в задачу которого входило убедиться в безопасности выбранного сектора пространства, причём во всех смыслах. Следом «нырнул» «Латник», и лишь в последнюю очередь — удостоверившись, что хвоста нет — мы с Борисычем. На месте осмотрелись, на «Латнике» прогнали стандартный диагностический тест, и каждый занялся своим делом: «Спрут» караулил, «Латник» маневрировал, а «Набат» висел себе тихонечко в сторонке. Нам с механиком пока что заняться было нечем, вот мы и глазели на довольно грациозные для столь крупного судна эволюции. Ценкер осторожничал, не допуская пиковых нагрузок, но постепенно всё больше и больше смелел. Собственно, в этом и состояла основная цель ходовых испытаний — посмотреть, на что способно заштопанное корыто, и по возможности определить предел его прочности. Не доводя, естественно, до серьёзных разрушений. Мелкие же только приветствовались — пусть уж лучше здесь и сейчас, с минимумом персонала на борту, все незначительные изъяны наружу вылезут, потому что потом они запросто могут стоить кому-то жизни.

— Эк он его! — крякнул Борисыч после особо впечатляющего виража «Латника». — Их счастье, если искусственная гравитация не накрылась.

— Ничего, они привычные.

Что правда, то правда. И ценкеровские подчиненные с «Эмдена», и собственно остатки команды «Латника» под предводительством капитан-лейтенанта Терентьева — профессиональные военные, много чего успевшие повидать (а также хлебнуть) в конфликте сорокалетней давности. Тем более что для них прошли далеко не годы, и все злоключения были очень свежи в памяти. Хорошо хоть, с посттравматическими стрессовыми расстройствами у большинства медики справились, в строй не вернулись единицы. И сейчас, оказавшись в до боли (в прямом смысле слова, ага!) знакомой обстановке, они снова будто окунулись в родную стихию. Многое я бы отдал, чтобы посмотреть на рожи Ценкера и Терентьева! Но отвлекать их не стоило, это даже мне, насквозь гражданскому профану, было понятно.

— Эвон! А что, так тоже можно⁈

— Борисыч, ну ты же сам видишь, чего спрашиваешь-то?

— Да это я так, от избытка эмоций. Представил, сколько ремонта…

— А это уже не твоя забота.

— И меня это радует больше всего! — довольно хохотнул механик. — Лёх, может, того… начнём уже?

— Очкуешь? — понятливо хмыкнул я.

— Очкую, — и не подумал отпираться Борисыч. — Это тебе всё хиханьки да хаханьки, а я за работу беспокоюсь. Предчувствие у меня… нехорошее.

— Э, ты это брось! Не хватало ещё… — Как там Степаныч насчёт механика выразился? Хороший интуит? Чёрт, накаркает ещё… срочно отвлечь, срочно. — Кстати, я тебя так и не поблагодарил.

— Да ладно… это же работа…

— Да я не об этом. Спасибо, что удачей поделился.

— Ха! А ты отнекивался! Удача, она дева капризная! Так что, паря, в следующий раз слушай Борисыча, Борисыч худого не посоветует…

— Да знаю, знаю… Борисыч знает, Борисыч пожил…

— Ну-ка, не продолжай! И вообще, завязывай с похабщиной, не дай бог мелкого научишь!

— Да рано ему ещё…

— Ничего не рано, всё в подкорке откладывается. Хотя… как знаешь. Но потом не удивляйся, за что это тебе Лизка леща выписала.

— Э, да у неё и без этого всегда причина найдётся!

— Согласен, горячая девка… а как она тебе помогла?

— Кто? Лизка?

— Да не, удача моя.

— Потом расскажу, Борисыч, это слишком длинная история. Но ты, кстати, ещё мне можешь помочь.

— В плане?

— Надо твой подарочный «кольт» доработать чутка, накладки на рукоять переделать, чтобы были похожи на стандартный плазмер. Да вот хотя бы на мой «эйч-кей». И от патронов не откажусь.

— Не вопрос, сделаю. Только мне на «Спрут» надо.

— Да не к спеху, как сможешь. Это я на будущее.

— На будущее, говоришь?.. Кхм… значит, ко двору пришёлся подарочек…

— Ещё как! О, смотри, в разгон ушли!

— Что, навертелись? Что-то быстро… вряд ли Ванька успел душу отвести.

Ванька, если кто-то вдруг не догадался — капитан-лейтенант Терентьев. Они с Борисычем очень быстро спелись (впрочем, вполне ожидаемо), и теперь при каждом удобном случае вместе квасили. Но в меру, ибо пьянство — суть «грех, безобразие и баловство». Цитата Борисыча, не Терентьева.

— Не, как раз в духе Ценкера, — возразил я. — Он же дойч, а значит, к орднунгу приучен. Программу выполнили, и домой. Чего зря ресурсы разбазаривать?

— Это да, немчин прав. Может, тоже уже начнем?

— Погоди, сейчас «Спрут» в разгон уйдёт, тогда и приступим.

— Да от кэпа-то чего прятаться⁈ — удивился механик.

— Сюрприз ему хочу сделать.

— А ты чё, не рассказал ему, что ли?

— Не-а. Ты один в курсе.

— Ой, темнишь… чтобы Рин, да на такое согласился?..

— А я ему сказал, что сюрприз готовлю. Приятный. И под это дело тебя собираюсь подпрячь. Он как твоё имя услышал, сразу и успокоился. Доверяет он тебе.

— Кэп? Доверяет? Лёх, сам-то понял, чё сказал?

— Доверяет, к гадалке не ходи. Просто вида не подает, чтобы ты не возгордился.

— Скрытный ниппошка!

— О да… всё, ушли в разгон. Теперь мы, друг Борисыч, сами по себе. И если сгинем, никто и знать не будет, где, да почему.

— Типун тебе… — Борисыч прервался на полуслове, догадавшись таки, что стал объектом троллинга, и грозно пообещал: — Ещё одна такая шуточка, и я сам тебе леща выпишу, щегол!

Щегол? Что-то новенькое, нужно запомнить и в сети уточнить, что за зверь.

— Чего лыбишься? Работать давай!

Ну а чего мне не лыбиться? Я в профите — новое ругательство узнал. Собственно, и троллил-то я Борисыча с единственной целью — расширить собственный арсенал. Механик, как я уже давно уяснил, просто неиссякаемый кладезь всяких обидных анахронизмов. Временами заслушаться можно, особенно когда он увлекается работой и забывает о присутствующих. Виртуоз, чё.

— Давай, — не стал я спорить. — Ты программу эксперимента смотрел?

— Глянул.

— Замечания, рацпредложения?

— Не, тебе виднее.

— Ну и отлично. — Я устроился поудобней в кресле и вывел в виртуальность дублирующую систему управления одного из понтонов, над которыми всю предыдущую неделю корпел механик. — Загерметизируйся на всякий случай.

— Не боись, Лёха! Трос крепкий, скорее кронштейн на буксире выломает.

— Что там у тебя нехорошее? Предчувствие?..

— Ладно, ладно, уговорил…

Вот ведь! Лишь бы побухтеть… хотя без этой «милой» черты Борисыч не был бы Борисычем.

— Кумо, у нас всё готово?

— Так точно, капитан Заварзин.

— Запускай понтоны.

— Процесс активирован.

Ну вот, как говорится, понеслась! И если всё получится, я заполучу ещё одно важное преимущество. Какое? Помните, перед первой атакой хакера лорда Саффолка на анабиозные капсулы на «Латнике» я мини-гексу идейку одну озвучил? Ту, с «жёстким скафандром» и буем? Вот её мы и проверяли в текущий момент на практике. Именно с этой целью Борисыч и модернизировал буксиры, навесив на каждый усиленные лебедки с бухтой троса километровой длины. Больше просто не нашли, поэтому ещё и с прыжковыми генераторами пришлось химичить, урезав каждому радиус действия до абсолютного минимума.

Первый этап эксперимента предусматривал запуск спарки понтонов и наблюдение со стороны — чисто посмотреть, не «перекусит» ли трос на границе «сред», то бишь континуумов ПВ и ВП. Ну а дальше война план покажет. Но планов громадьё, вплоть до «погружения» «Набата», привязанного к «бую».

— Спарка на позиции, капитан Заварзин. Приступаю к гашению скорости… относительная скорость — ноль.

Относительная, это потому что за начало координат принят «Набат», дрейфующий с мизерной по космическим меркам скоростью — какие-то километры в секунду. Не тысячи, не сотни и даже не десятки. Это чтобы нам наблюдать удобнее было — мы «висели» в жалких пяти километрах от буксиров, прямая видимость. А с учётом оптики и цифрового зума, так вообще как под микроскопом. Я даже не поленился вывести на основной дисплей, демонстрирующий общий вид на опытную установку, пару дополнительных окошек — с увеличенным изображением собственно понтонов, причём со стороны лебедок. Борисыч, лицезревший аналогичную картину, довольно кивнул — его больше всего интересовали как раз самопальные усовершенствования, а не какие-то высоколобые научные данные.

— Выставить щит.

— Процесс активирован. Процесс завершён.

— Начать «погружение».

— Процесс активирован. «Глубина» по координате Т — минус один квант… минус два кванта… минус три кванта… граница преодолена, капитан За…

— … да твою же мать!!!

Признаться, я прервал мини-гекса на полуслове по вполне себе уважительной причине: оставшийся в нашем родном пространстве понтон, ещё мгновение назад мирно висевший в межзвёздной пустоте, вдруг превратился в огненный шар. А еще через секунду обломки настигли «Набат». На наше счастье, большая их часть пришлась по силовому щиту, поэтому нас всего лишь тряхнуло, да и то не очень сильно. Впрочем, эффект неожиданности сделал своё черное дело — Борисыч, как выяснилось чуть позже, умудрился прикусить язык. А потому и не присоединился к моему воплю.

Некоторое время в ходовой рубке не раздавалось ни звука — такое ощущение, что мы даже дышать забывали… хотя нет, вру — стук крови в ушах очень даже слышно. Просто сердце билось о-о-очень медленно… или это я ускорился? Точно, адреналиновый выброс же! Ф-фух… но… что, чёрт возьми⁈ Как⁈ Что мы упустили⁈ Хотели как лучше, а получилось как всегда… и где Борисычева удача? Напарил, старый хрыч! Вот я ему сейчас всё и выскажу… как только язык ворочаться начнёт…

Отпустило так же внезапно, как и приплющило — время обрело свою естественную скорость, конечности вернули подвижность, и я поражённо выдохнул:

— Epic fail!

— Согласен, обоср… кхм-хм… зыденько обзелались.

— Минус триста кусков, — снова вздохнул я. — Дороговато забава обходится. Борисыч, а ты чего шепелявишь?

— Язык прикусил.

— Сильно?

— Зыть бузу… тьфу!

— Так, Кумо, чё за нафиг?

— Воспроизвести запись в замедленном режиме, сэр?

— Давай.

— Процесс обработки видео активирован. Процесс завершён. Воспроизведение с десятикратным замедлением.

— Н-да… понятнее не стало.

— Анализ данных завершён, сэр. Воспроизвести динамическую модель?

— Давай.

На этот раз стараниями Кумо всё удалось — уж не знаю, во сколько раз он замедлил процесс, но рассмотрели мы его в подробностях. А рассмотрев, переглянулись и хором заржали. Правда, Борисыч тут же зашипел и схватился за шлем, хотя наверняка намеревался подержаться за челюсть.

— Зараса…

— И не говори… но кто же мог знать? Век живи, век учись…

— А помрёс все равно изиосом…

На это я не нашелся, что возразить. Да не очень-то и хотелось — до сих пор на ха-ха пробивало. Это надо же! Картинка просто… чёрт! Гомерически-инфернальная, вот! Самое то определение.

Вы когда-нибудь видели юмористические ролики про домашних животных? Их в сети полно, причём в открытом доступе. Так вот, очень популярным в таких видюхах является сюжет с собакеном на длинном поводке, который дает возможность хорошенько разбежаться — например, за троллем-кошарой — а потом в самый неподходящий момент натягивается, и незадачливая псина на собственном печальном опыте узнаёт, что такое сила инерции. Да-да, как раз в тот момент, когда голова резко останавливается, а задница всё ещё весело несётся вперед. Результат, как правило, донельзя смешной. Для всех, кроме пса, хорошенько приложившегося хребтиной. Вот примерно то же самое произошло и с понтоном, оставшимся в континууме ВП. Только в нашем случае облом был ещё эпичнее — поскольку оба буксира являлись не просто одноклассниками, а односерийниками, то «погружённому» понтону не хватило «массы покоя», и его сдёрнуло с места. Мало того, ещё и выдернуло из подпространства, как пробку из бутылки. И так получилось, что судёнышки встретились примерно на середине длины троса (который, что характерно, не перерезало пополам Границей) — с нехилым таким ускорением. И даже в этом случае вряд ли бы случился большой «бабах», но резкое извлечение «подтопленного» суденышка из пространства ВП породило своеобразный «всплеск» с выбросом «капель» — как предположил Кумо, микрообъёмов пространства ВП, закукленных в «пузырях наоборот». И те через какое-то время (микро, если не наносекунды) благополучно «схлопнулись», хорошенько наподдав вслед буксирам. Мне мгновенно пришел на ум аналог — кавитация. Страшная штука, способная вызвать сильный износ или даже полное разрушение водопроводных (и не только) труб. Суть его в том, что переносимые потоком жидкости частицы газов или их смесей (того же воздуха) в турбулентном режиме склонны к объединению и укрупнению с образованием пузырей. И эти пузыри, попадая на стенки трубы, схлопываются, вызывая микрогидроудар. И если таких схлопываний много, в конце концов, возникают явления, характерные для усталостного износа — с поверхности начинает выкрашиваться металл, образуются каверны, а со временем и сквозные отверстия. В нашем же случае долго ждать не пришлось — суммарное ударное воздействие вызвало детонацию энергоблоков. Результат — впечатляющий из-за малой дистанции огненный шар. Ну а потом по нам ещё и волна искривления пространства пробежала, породив эффект замедления времени, который я списал на адреналиновый выброс.

— Ладно! — Я хлопнул ладонями по подлокотникам кресла и глубоко выдохнул, успокаивая нервы. — Посмеялись, и хватит…

— Хороса сутка — триста кусков…

— Не нуди, Борисыч. И не будь таким скрягой. Тем более что мы ещё и сэкономили — наши с тобой жизни.

— Версел я такую экономию…

— Зато теперь хотя бы понятно, чего ожидать. И что делать.

— И сто зе?

— Борисыч, это с каких пор ты стал отъявленным скептиком?

— Дай позумать… пару минут назас?..

— Короче, прекращай ныть и включай мозг. Кумо, ты тоже присоединяйся.

— Уже, сэр. Я просчитал алгоритм корректирующих импульсов, способных с достаточной точностью удерживать «буй» в точке пространства ПВ, привязанной к горловине «пуповины» и «пузырю». Если всё получится, мы сможем удерживать понтон в конкретной точке с нулевой скоростью. Абсолютной, я имею в виду.

— О сем он?..

— Борисыч, ты того, глотни-ка «успокоительного»… я знаю, у тебя есть.

— А разгемесизасыя?..

— Да бог с ней… короче, мы не учли один момент: «Набат» медленно, но дрейфует. А скорости понтонов мы выравнивали конкретно с ним, то бишь вся система, в которой отдельные объекты неподвижны относительно друг друга, движется. А точка входа в подпространство, как мы только что выяснили на практике, неподвижна абсолютно… ну, или близко к тому, а не относительно исходной системы. Таким образом, скорости системы в несколько километров в секунду с избытком хватило, чтобы получить эффект «собаки на поводке». Результат ты сам наблюдал.

— То есь, не бузь сроса, всё бы обослось?

— Именно. Всё, Борисыч, лечись, и за работу. У нас ещё обширная программа, которую никто не отменял.

— Да понял узе…

Глава 3–4

-//-

— Кажется, прокатило…

— Ага… а я уже переживать начал. Тьфу!..

Борисыч таки обработал рану, да к тому же уже прошло достаточно времени, чтобы онемение отпустило, но сплёвывать давно остановленную кровь он так и не перестал. Чисто психологический эффект. Хотя почему он больше не шепелявил, мне лично непонятно. Впрочем, механик Мягков натура противоречивая, так что ничего удивительного.

Спросите, в честь чего это мы так расслабились? А заслужили. Фокус удался, причём уже со второго раза. Правда, пришлось помучиться со следующей парой понтонов — поскольку терять ещё и их мне вовсе не улыбалось, подстраховке и перепроверке всего и вся, а также подготовке эксперимента уделили почти половину дня. Стандартного, естественно. Плюс ещё час ушёл на торможение, причём мы решили не заморачиваться и замедлить до нуля сам «Набат». Казалось бы, что тут сложного? На Картахене, да и в любом другом порту мы это регулярно проделывали… ан нет! В случае с Картахеной имело место выравнивание скоростей с другим объектом, который сам по себе двигался по определенной орбите в пределах звездной системы, плюс система перемещалась вместе с галактикой (да и по ней тоже). Вот такая вот загогулина. В общем, пришлось помучиться, и самой главной проблемой стало отсутствие ориентиров — относительно чего гасить скорость? Пришлось снова экспериментировать, а ещё я заставил Кумо в очередной раз перелопатить все собранные экспериментальные данные. Результат получился ошеломительный — мы походя, в качестве бонуса, обогатили физику подпространства ещё десятком открытий. Что характерно, ценных с точки зрения теории, а потому интересных исключительно «яйцеголовым» с соответствующей специализацией. Но и один чисто практический эффект был получен: оказалось, что на «пуповины» и «пузыри» распространялась часть законов континуума ВП, а именно, они всё же привязаны к гравитационным возмущениям, но начиная с определённого предела. Например, точка входа в «прокол», расположенная вне звездной системы, гравитационному воздействию звезды не поддавалась, но при этом смещалась вместе с более значительной массой, сиречь галактикой. Или местным звездным скоплением — нам тупо не хватило данных, чтобы установить это точнее. Вполне возможно, что и ближайшая система как-то воздействовала, но чувствительности приборов оказалось недостаточно, чтобы это зафиксировать. «Проколы» же, бравшие начало в зоне притяжения какого-то светила, как правило, оказывались в его же гравитационных объятиях. Другое дело, что при удачном прыжке «прокол» закрывался, поэтому и зафиксировать его не получалось. Стандартными способами, я имею в виду. Аппаратура же гексов, с соответственно случаю модифицированным программным обеспечением, такую возможность давала. Но всё равно пришлось провести дополнительный эксперимент, для чего мы переместились к ближайшей звезде — жёлтому карлику Глейзе-7, доселе абсолютно никому не интересному. Планетная система у него была довольно бедной — две более-менее крупных, плюс газовый гигант. Однако ж мы не пожалели времени, и за пять с небольшим часов дочапали до внутренних областей, а конкретно — в пределы орбиты ближайшей к светилу планетки. Здесь, выровняв скорости с безжизненным куском камня, выпустили последний, пятый, понтон, и еще часа три заставляли «нырять» на разные «глубины» без прыжка. И, наконец, ещё после часа с лишком расчётов и анализа Кумо вынес вердикт: таки да, гравитационное взаимодействие зафиксировано. Причём планета практически не влияла, основное воздействие оказывала звезда ввиду тотального превосходства массы. После этого мы сместились ближе к светилу — примерно на половину местной астрономической единицы, если брать расстояние между Глейзе-7 и её ближайшей спутницей, и «зависли» относительно звезды, позволив её притяжению перемещать «Набат» относительно центра галактики. Кумо предложил даже занять «глейзестационарную» орбиту, привязавшись к вращению звезды вокруг оси, но, ещё раз перепроверив экспериментальные данные, пришёл к выводу, что до такой степени можно не заморачиваться. Смещения масс плазмы на поверхности светила если и оказывали какое-то влияние на вход в «пуповину», то очень мизерное, не поддававшееся измерению нашими средствам. В итоге последняя оставшаяся в нашем распоряжении «спарка» была запущена и благополучно затормозилась в десяти километрах от «Набата». В очередной раз перепроверив вводные и врубив щит, я подал на понтон команду, и тот осторожно «нырнул» на те же три кванта по координате Т. И… ничего не произошло. Буксир, естественно, исчез из вида, провисший трос тоже — ровно до половины длины, потом резко натянулся… и на том спецэффекты завершились. Второй номер «спарки» преспокойно висел в пространстве, разве что по едва заметной вибрации троса было заметно, что дело нечисто. Мы с Борисычем пару минут пялились в экраны, с замиранием сердца ожидая очередной красочный «бабах», но не дождались. А потом вышло заданное время «нырка», и первый номер снова проявился в континууме ВП — целый и невредимый. Разве что трос чуть больше «сыграл», но, опять же, нагрузку выдержал. Именно в этот момент я и выдал сакраментальное «кажется, прокатило».

— Кумо, ты уже синхронизировался?

— Так точно, сэр. Если это можно назвать синхронизацией, сэр.

— Удиви меня!

— Разница с бортовым временем номера первого составила семнадцать микросекунд, капитан Заварзин. Показания стационарного хронометра это подтверждают — вывожу картинку с камеры.

— Хм… похоже, ты прав, — кивнул я, вглядевшись в дисплей девайса, отображавшего время с точностью до наносекунд, и сравнив его показания с аналогом на понтоне. — Получается, на две минуты рассинхрон всего семнадцать на десять в минус шестой степени… за час это…

— Пятьсот десять на десять в минус шестой, сэр. За сутки, соответственно, двенадцать целых двадцать четыре сотых миллисекунды. Конечно, если зависимость линейная.

— Вот это теперь и проверим…

Собственно, проверили, убив ещё около трёх часов, с каждой попыткой увеличивая длительность «нырка» по времени континуума ВП. Борисыч, и без того утомленный многочасовым бездельем, но несколько оживившийся при первом эксперименте, свалил из рубки уже через час, так что мне пришлось скучать в гордом одиночестве, попутно отгоняя тревожные мысли касательно бортовой мастерской. Страшно подумать, что с ней механик сотворил! Но пришлось смириться — знал, кого звал. Вот только не рассчитывал, что забава настолько затянется.

Впрочем, полученные результаты оправдывали все неудобства. Кумо как в воду глядел — зависимость и впрямь оказалась далека от линейной, скорее её можно было назвать экспоненциальной. Но даже в этом случае по расчётам выходило, что, например, суточное пребывание в «погружённом» состоянии при сохранении прямой связи между континуумом ВП и его же куском, заключённом в «пузыре» с кораблем, не превышало нескольких десятков секунд. Секунд, а не часов, и даже до минуты не дотягивало. Правда, оставался ещё один нюанс: мы экспериментировали с одинаковыми массами. То есть «погружённый» в подпространство объект в нашей реальности удерживал аналогичный. А что будет, если уменьшить массу «поплавка»? На этот вопрос ответа у нас пока не было. Да и возможностей для проверки просматривалось не особо много: заменить «спарку» на тройку понтонов, из которых два — «затопляемых» — должны быть состыкованы (это раз); и задействовать в качестве «утопленника» «Набат» с одним, двумя или тремя «якорями» (это два). Итого всего четыре эксперимента, и лишь один из них достаточно безопасен для членов экипажа. Правда, оставался еще вариант с пересадкой на понтон… короче, было о чём подумать.

Поскольку значение имели сразу два фактора — время и скрытность, то и решение я принял вполне ожидаемое. Для начала мы таки задействовали тройку буксиров — чисто убедиться, что есть смысл продолжать. Убедились. «Поплавок» выдержал, хотя в этот раз трос вибрировал сильнее. И «сыграл» через две минуты на «выныривании» тоже куда значительнее. Но в общем и целом обошлось. Зато Кумо сразу же радостно сообщил, что зависимость скорректирована — рассинхрон увеличился почти вдвое. Первичный, который семнадцать микросекунд. Окрылённый надеждой, я провернул фокус ещё дважды, увеличив длительность соответственно до шести и двенадцати минут. Сходимость данных и тут подтвердилась, после чего я решил завязывать с полумерами — терять ещё несколько часов в попытке оттянуть неизбежное мне совсем не улыбалось. А потому «обрадовал» Борисыча, велев проверить стыковочные замки на корпусе «Набата» — зачем заморачиваться с дополнительным оборудованием, если можно использовать уже готовый вариант? А стандартные «сцепки» к тому же ещё и испытаны неоднократно при стыковках на Картахене.

Следующие полтора часа убили на проверку и подготовку — Борисыч не поленился лично проконтролировать крепление тросов, заодно посетовав на невозможность в случае чего экстренного сброса. Но с этим обстоятельством пришлось смириться. Ну а затем мы перебрались в «номер первый», и Кумо активировал на понтонах эволюционники, которые микроимпульсами оттолкнули буксиры от громады (на их фоне, естественно) «Набата». «Москиты» по инерции отдалились от основного судна, насколько им позволили тросы, мини-гекс скорректировал уже «Набат», сдёрнутый с места тройным рывком… и в клетушке ходовой рубки «номера первого» повисла тишина. Строго говоря, не в рубке, из которой был откачан воздух, а в эфире, но проще от этого не становилось.

— Давай что ли, Лёх…

— Уверен?

— Да даже если и не уверен… от судьбы не уйдёшь.

— Не боись, Борисыч, вся твоя удача при тебе.

— Ай!.. Не береди душу…

— Кумо, «погружение».

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

Признаться, в первый момент я порядочно струхнул. Нет, началось-то всё стандартно — бубнеж Кумо про «один квант… два кванта… три кванта», потом волшебное растворение «Набата»…ну а затем сердце натурально ухнуло в пятки — настолько сильно и резко натянулись тросы. Мало того, что это на обзорном экране отобразилось, так ещё и наш понтон порядочно дёрнуло. И снова. И снова. И сно… нет, вру — на третьем рывке «гуляние» сверхпрочных «верёвочек» прекратилось. Зато все три буксира едва заметно, но всё же куда-то потащило. И это не только от моего внимания не укрылось, но и Борисыч всполошился:

— Лёх, это чего это⁈ Это куда это⁈ Утянет же!

— Куда утянет, Борисыч? Ты скорость видел?

— А?..

— Сюда глянь… метр в секунду. Ноль девять… ноль восемь… Кумо, твоя работа?

— Так точно, капитан Заварзин! Я скорректировал рывок противоположно направленными микроимпульсами эволюционных двигателей.

— Молодец… тут главное не перестараться, а то будем болтаться, как маркитантская лодка.

— Замедляемся? Свят, свят!..

— Борисыч, с каких это пор ты религиозным стал, а?

— Да вот с этих самых! Лёх, ну тебя к бесу, я так поседею… или обхезаюсь.

— Даже странно, что ты с кэпом столько лет ходишь! Как он тебя терпит⁈

— С трудом, Лёх, с трудом, — просипел механик. — Никак стабилизировались…

— Перекрестись ещё до кучи.

— Сейчас, отдышусь только…

— Да я пошутил!

— А я нет! С такими вещами не шутят! Даже Рин бы тебе то же самое сказал!

— Ладно, будем считать, что твоими молитвами справились, — отстал я от Борисыча. И немедленно докопался до мини-гекса: — Кумо, обстановка?

— Стабильная, сэр. Тросы выдержали пиковую нагрузку. Судя по показаниям датчиков, есть ещё запас прочности около сорока процентов. Рекомендую проверить на двух понтонах.

— Отказать! — решительно махнул я рукой. — Нас на трёх-то чуть не уволокло, а что на двух будет?

— Согласно расчётной модели, при использовании двух понтонов в качестве «буёв» их смещение за счёт натяжения и упругой деформации тросов составит около двухсот пятидесяти метров против семидесяти двух в текущем эксперименте при аналогичных мерах противодействия.

— Хм… терпимо. Мне показалось, что нас сильнее дёрнуло. Время засёк?

— Так точно, сэр. До «всплытия» одна минута девять секунд… одна минута восемь секунд…

— Заткнись и выведи таймер на экран.

— Принято, капитан Заварзин.

Надо сказать, на этот раз секунды ожидания тянулись особенно долго. И виной всему моя персональная жаба, которая на такие расходы подписываться категорически не желала. Это я про утрату «Набата», если что. Мало того, что он сам по себе очень ценный материальный актив, так нам ещё и до обитаемых мест добираться не на чем будет. Буксиры хоть и оборудованы прыжковыми генераторами, но ни маршевые движки, ни энергозапас не позволили бы разогнаться до нужной скорости для осуществления достаточно дальнобойного «скачка». Так что если «Набат» похерим, придётся с позором сдаваться на милость Рин-сана, который не упустит такую шикарную возможность для безнаказанных издёвок.

— Три! — не выдержал Борисыч. — Две! Одна!..

«Набат», как и понтоны до него, «всплыл» мгновенно. Но, в отличие от буксиров, более крупный объект подпространство отпустило не столь охотно — такую волну искривления континуума ПВ лично мне на себе испытывать ещё не приходилось. Но, слава богу и всем духам-ками ниппонского пантеона, обошлось — судя и по схеме на ходовом дисплее, и по изображению на нём же, все четыре объекта пребывали в целости и сохранности. Хотя…

— Кумо, увеличь номера третьего.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

— Упс… ты видишь то же, что и я?

— Это чём его так уконтрапупило, прости господи⁈ Свят, свят!..

— Да погоди ты, Борисыч! Кумо, видео есть? Замедли и прокрути покадрово.

— Процесс активирован, сэр.

Ну, что тут сказать? Судя по видеозаписи, «всплытие» «Набата» сопровождалось таким же «всплеском», как и нештатное «выдергивание» из подпространства первого утраченного понтона. Вот только собственно «Набат» никуда не унесло, он остался на месте, а от него распространилась та самая волна искривления — сферой — и около десятка «капель». Одна из них — самая крупная и вылетевшая вертикально вверх, если за плоскость отсчета взять поперечное сечение моего корабля — и угодила в номера третьего, порядочно того покорежив. Судя по обработанной Кумо телеметрии, пострадала в основном обшивка и кое-какие элементы силового набора, а на начинку энергии «капли» уже не хватило. Она, кстати, при ударе «расплескалась» на множество мелких, которые в свою очередь очень быстро «истаяли». Я бы даже сказал, испарились — вот такое вот у меня сложилось впечатление. Остальные «капли» разлетелись по концентрической окружности и вреда не причинили. Кумо даже умудрился отследить одну из них на картинке, и выяснил, что её постигла та же судьба, что и главный «сюрприз» — плавное «испарение» по мере отдаления от эпицентра.

— Ну, и что скажете? — поинтересовался я у соратников, завершив просмотр. — Борисыч?

— На «буях» щиты нужны от этой хрени. Придётся повозиться, чтобы часть энергозапаса перекинуть на эмиттеры. Да и сами эмиттеры ещё монтировать. И как бы тросы силовым полем не отчекрыжило… в общем, думать надо.

— Согласен. Кумо?

— Полагаю, вас интересует природа этих… эм-м-м… образований, сэр?

— Да, хочу, чтобы ты подтвердил мою догадку.

— Насчёт «пузырей» пространства ВП?

— Именно.

— Да, сэр. Я тоже так думаю. А ещё хочу заметить, что они нестабильны и очень быстро разрушаются в нашей реальности. Я бы сказал, что она их растворяет в себе. Но для более точных выводов нужны дополнительные исследования. Сэр.

— Будут тебе исследования, не кипишуй.

— Э! А можно без меня⁈

— Борисыч, ты тоже уймись. Не здесь и не сейчас. Я для этого отдельный выход организую, с нормальной подготовкой и подстраховкой.

— Слава те, господи! Одумался.

— Но ты не расслабляйся, тебя тоже работа ждёт. Кумо, что с рассинхроном?

— Смотрите сами, капитан Заварзин.

— Э-э-э… увеличился?

— На семь целых девять десятых процента, сэр. Считаю необходимым осуществить как минимум ещё одно пробное «погружение» на более длительный срок.

— Да не вопрос… номер третий выдержит?

— Повреждения исключительно внешние, критических сбоев не выявлено.

— Отлично, значит, ещё пару раз можем попробовать, для очистки совести.

— И ещё одно, сэр. Судя по записям с камер наблюдения в помещениях «Набата», корабль подвергся более сильному рывку, чем «буи» в континууме ПВ. Пока не могу установить, в какой именно момент — при «погружении» или при «всплытии», но склоняюсь ко второму варианту. «Пузырь» вокруг опытного образца имеет большую площадь поверхности, нежели вокруг стандартных понтонов, следовательно, теснее взаимодействует с континуумом ВП. Я бы сказал, образно, разумеется, что в текущем случае сильнее проявляются «силы поверхностного натяжения». И «кавитационное схлопывание» более выражено.

— И что ты предлагаешь? Кому-то из нас перебраться на «Набат»?

— Это может быть слишком опасно, сэр. В этот раз я попробую обойтись имеющейся в наличии аппаратурой, но при последующих экспериментах рекомендовал бы обзавестись специализированными приборами с имитаторами биологических объектов.

— Это ты про манекены для краш-тестов?

— Данные комплексы вполне подойдут для наших целей, капитан Заварзин.

— Хорошо, учту. Ну что, ещё разок?..

— Лёх, а что за работенка?

— Борисыч, мне кажется, или ты пытаешься время тянуть?

— Пытаюсь, — вздохнул механик. — Это от нервов. Но и про работу тоже интересно.

— Ладно, так уж и быть. Короче, ты — лично ты, без привлечения дополнительного персонала — забацаешь систему «буёв» на «Латнике». Со всеми свистоперделками, какими посчитаешь нужными. Ну, там, система быстрого сброса, автоматические натяжители… не мне тебя учить. Щиты, опять же, наладишь. Минимум в пяти… нет, в шести понтонах установишь лебедки с тросами. По три на каждый борт. И со швартовочными «сцепками» поработаешь… ну, ты уже в курсе, как именно. Ценкеру я скажу, что ты выполняешь моё задание, и он лезть не будет. А вот остальных любопытствующих уже самостоятельно придётся отшивать.

— Это даже не сомневайся, Лёх. Отошью. Только тяжко мне будет, в одиночку-то…

— Кэп тебе пару «кракозябр» в помощь выделит.

— А, тогда ладно… а шести на «Латник» хватит?

— Что-то мне подсказывает, что и двух достаточно, четырёх за глаза, а шесть уже откровенная перестраховка. Но уж лучше перебдеть, как говорится.

— Это да…

— Всё, хорош прохлаждаться! Кумо, готов?

— Ответ положительный, капитан Заварзин.

— Погнали!

Глава 3–5

-//-

— Впечатляет, не правда ли?..

Упс, дежавю. Вот только против правды не попрёшь, равно как и против истории, которая, как известно, имеет тенденцию повторяться. Как сейчас, собственно — мы с Ценкером прогуливались по «променаду» и пялились с порядочной высоты на ремонтную зону. Единственное отличие — вместо громады «Латника» взору представали сразу четыре лоханки, густо облепленные коммуникациями и промышленными роботами. Настолько густо, что суда почти не поддавались идентификации. Впрочем, на эту мелочь мы не обращали внимания, поскольку прекрасно знали, чем именно заняты местные спецы. А если конкретно — двумя одноклассниками моего «Набата» и парой кораблей технической поддержки, в просторечии «техничками». Не очень большими, уровня эскадры, но для наших нужд за глаза.

— Неплохо ты вложился, — признал Ценкер. — Даже эти развалины уже неплохой капитал. А ремонт, думаю, ещё дороже обойдётся.

— Не будь скрягой, Ульрих.

Чёрт, и это я уже кому-то говорил, причём недавно… точно — Борисычу! Если честно, брать его с собой больше не было никакого желания, настолько своим занудством достал. Но специалист хороший, и, что гораздо важнее, ответственный, а посему по возвращению на Картахену я его оперативно сплавил на «Латник» с известным заданием. Думал, теперь-то отдохну, ан нет! Ещё один скопидом выискался.

— Нет, серьёзно. Зачем их столько?

— Мы расширяемся.

— Хм…

— Пора выходить на самоокупаемость, друг мой. Если только тратиться, никаких уставных капиталов не напасёшься. А один я за всех не успеваю. Ты, кстати, о моей просьбе не забыл?

— Не забыл, — тяжко вздохнул Ценкер. — Доннерветтер, Алекс! Без ножа режешь! Лучших людей отдаю…

— Не ной, это для общей пользы.

— Понимаю, но от этого не легче. Как я без Краузе и Швиммера? А через пару недель ещё и с Вайсом придётся расстаться… может, скажешь, зачем они тебе?

— Экипажи вот для этих красавцев.

— Н-да… — Ульрих надолго задумался. — Мог бы и сам догадаться. Но почему мои люди?

— Не только твои, ещё и у Терентьева отжал, — попытался я подсластить пилюлю. — Ну, сам посуди, кому ещё я могу доверить технологию? Обычным наёмникам? Или лучше проверенным людям, кровно заинтересованным в успехе предприятия?

— Да понятно всё… когда начнёте?

— Завтра рванём. Идём на «Набате», пробный выход две недели. Думаю, как раз уложимся — и с теорией, и с обучением, и с практикой. Ну а потом вторая партия. Так что готовься, у тебя ещё примерно месяц на притирку к команде. А дальше автономка.

— Уже присмотрел место?

— В процессе.

Да, вот такой у меня план на ближайшее время. Одному везде успеть нереально, да и, как показал печальный опыт, лучше мне с людьми, на управленческой должности. Проблем меньше. Потому и пришёл наш «совет директоров» в составе меня, любимого, Степаныча и Деррика с Рином к очевидному выводу: пора готовить замену. Вернее, вывод этот был очевиден с самого старта предприятия, так что действовать Степаныч давно уже начал, но останавливало отсутствие финансирования. А как только появились денежки, да мобильной базой обзавелись, так и закрутились шестерёнки загодя разработанного плана. И для начала мы выкупили двойников «Набата», за которыми пришлось натурально охотиться. Все более-менее значимые барахолки Протектората Росс обшарили, прежде чем отыскали приемлемые варианты. Но отыскали, причём очень даже приличные экземпляры, добравшиеся до Картахены своим ходом. И сейчас над ними вовсю колдовали спецы Деррика — где самостоятельно, где под руководством Лизки, которая возглавила монтаж и настройку гексовских прыжковых генераторов. К концу месяца должны справиться, и можно будет выпускать на ходовые испытания. А там и в работу запрягать, благо уже готовых понтонов на борту «Латника» хватало. По-хорошему, всё упиралось именно в команды, но эту задачу мне пришлось взваливать на собственные плечи. А ещё ограбить соратников — вон как Ценкер плакался! Понятно, что такие кадры, как Краузе и Швиммер, самому нужны. Колоритная парочка, кстати. И прекрасно друг друга дополняющая. Эти двое станут костяком экипажа «Набата-2». Ну а «Набат-3» примут под своё крыло Вайс и Шальке. Именно их я собирался обучить премудростям обращения с гексовской техникой под управлением специально разработанной Кумо программной оболочки. Честно говоря, он просто создал две резервные копии самого себя, но урезанные по функционалу. И всё равно парням понравится, по себе знаю. Помимо спецов-судоподъёмщиков, так скажем, в каждую команду войдут по четыре человека, ответственных за навигацию и эксплуатацию ходовой матчасти. Этих я набрал из числа выживших членов экипажа «Латника», ограбив заодно и Терентьева. Итого семь человек на борт. Мало? Так я вообще в одиночку умудрялся обходиться! Правда, у меня есть полноценный Кумо, заменяющий команду целиком, а у них будет только эрзац-копия. Но и так справятся, тем более, лоханки позволяют — именно по этой причине мы и заморачивались с поисками конкретной модели. С одной стороны, проверенный вариант, с другой — я уже матчасть изучил вдоль и поперёк, поэтому и других натаскать смогу очень быстро. Особенно народ с опытом. Ну а «технички» мы уже совсем по другим принципам выбирали, но во главу угла всё же поставили универсальность. С ними проще — у них задача ровно одна: приводить в божеский вид «утопленников». Стандартная рутина, доступа к секретной информации никакого (сам факт «судоподъёма» уже давно секрет Полишинеля) — работай, не хочу! Тут уже вообще можно было не заморачиваться, и пару «Репараторов» я полностью отдал на откуп Деррику. А если точнее, тому костяку инженерной службы Корпорации, что мы уже сколотили. Правда, большая часть тех спецов должна базироваться на «Латнике», который, помимо собственно базы, предназначен на роль автономного пространственного дока. А одинаковые «технички» закупили сугубо из жадности: однотипные корабли тупо дешевле в обслуживании. Да и взаимозаменяемые, в случае чего. И в плане команд тоже, а это ещё один весомый плюс. Так что если всё пройдёт по плану, к концу месяца сможем запустить сразу два поисковых звена «судоподъёмщик — ремонтник». Ну и я с «Набатом-1» на подхвате. Глядя на такое дело, так и подмывало в предвкушении потереть загребущие лапы, но я чудовищным усилием воли сдерживался — несолидно перед подчинёнными, даже имеющими статус друга.

— А мне, значит, с бабьём да детворой нянчиться, — притворно вздохнул Ценкер. — Всю жизнь мечтал.

— Ну, так! Цени, самое сложное тебе поручили. С военными любой дурак справится — знай себе, грузи, чтобы времени на раздолбайство не оставалось.

— Типичный взгляд дилетанта!

— Ой, да ладно!

— Да ты и военным-то не был, а всё туда же! Круглое волочь, квадратное катить…

— Скучаешь?

— Угу…

— Ничего, скоро будет некогда… чёрт, кому еще приспичило?..

— Ответь, — поморщился Ценкер. — Вдруг что-то важное?

— А у меня другого и не бывает… да, герр Нойманн?

— Приветствую вас, сударь. Добрый день, герр Ценкер.

— Добрый.

Раскланявшись со Степанычем, деликатный дойч без напоминания отвернулся и даже отошел на пару шагов, дабы не мешать, хоть и знал прекрасно, что настаивать я не буду. Ну а чего? Кого-то же надо постепенно вводить в курс дел? Всех дел, я имею в виду. И на роль подстраховки лучшей кандидатуры, нежели бывший корветтен-капитан, мне вряд ли кого удастся найти. А этот ещё и культурный…

— Чем могу, герр Нойманн?

— Сударь, у вас найдётся час времени? Влад Пахомов просит аудиенции.

— Ну вы и сказанули, герр Нойманн! Аудиенции! Я что, князь? Або анператор?

— Вы глава Корпорации, в глазах Влада это в разы круче.

— Ну, раз вы так говорите… приму на веру.

— Так что насчёт встречи?

— Прямо сейчас?

— Он ожидает в «Сломанном дроиде».

— Ладно, скоро подойду. С Ульрихом, в принципе, уже всё обговорили…

— И ещё одно, сударь. Я вам настоятельно рекомендую прислушаться к словам Влада, сколь бы, хм, странными они ни показались. Поверьте, он не параноик и уж тем более не перестраховщик.

— Надо же! Безопасник, и вдруг не параноик⁈

— Я сам был в шоке, сударь. Но так оно и есть.

— У вас что-то ещё, герр Нойманн?

— Нет, это всё. Откланиваюсь.

— До связи.

— Что, надо бежать? — догадался вернувшийся Ценкер. — Беспокойный дед.

— Есть немного. Зато надёжный, как росский крейсер. Кстати, как тебе «Латник»?

— Хорошая лоханка. Далеко не «Эмден», но под свои задачи более чем достойный выбор. И на ходу себя неплохо показал, если, конечно, не лихачить.

— Вот и отлично! — хлопнул я дойча по плечу. — Владей, командуй, изображай господа бога, но знай меру. Помни, что они всего лишь дети.

— Чёрт! — сморщился Ценкер. — Ну вот надо было тебе…

— Ничего, зато опыт бесценный. Вот окрутит тебя какая-нибудь бабёнка из техников, женит да детей нарожает… а ты уже всё знаешь и умеешь. Не то, что я.

Ценкер открыл было рот, чтобы дать мне суровую отповедь — типа, уже, про Милашку Дрю забыл, что ли? Но, видимо, прикинул, где Дрю, и где замужество, и сказал совсем иное. Вернее, спросил:

— Лизхен в быту настолько сурова?

— Нет, Алекс-младший! — рассмеялся я. — А ты думаешь, чего это я при первой же возможности в космос сваливаю? Вот-вот…

— И всё-таки, Алекс, я тебе завидую… таких людей умудряешься находить! Лизхен, Рин-сан, герр Нойманн…

— Ульрих Ценкер.

— Да тьфу на тебя! Надо Нойманну нажаловаться.

— А вот это уже, друг мой, натуральный кинжал в спину. Или… чёрт, да ты ведь его и сам боишься!

— Скорее, уважаю…

— … опасаюсь, ты хотел сказать? Ладно, уговорил. А то, гляжу, ты к нему неровно дышишь.

— Есть с чего, — не стал отпираться Ульрих. — И где ты его откопать умудрился⁈ Не поверишь, земляк мой оказался.

Конечно-конечно, наивный дойч. Земляк, ага. Но вслух я, естественно, этого не сказал, причём исключительно из уважения к Степанычу — раз тот счёл нужным обвести Ценкера вокруг пальца, значит, преследовал какую-то ему одному понятную цель. А ломать планы Степаныча не след, по себе знаю.

— Это долгая и поучительная история, — вместо этого отмазался я. — Ладно, пойду. Надо уважить старика.

— До связи.

На том, собственно, и разошлись. Бывший корветтен-капитан остался на «променаде» наблюдать за муравьиной суетой ремонтников, а я потопал в «Сломанный дроид», на ходу припоминая всё, что мне было известно про Влада Пахомова и его команду. А знал я довольно мало, причём всё исключительно со слов Степаныча, потому что толком пообщаться с этой, без сомнения, легендарной личностью так до сих пор и не получилось. Сначала Влад меня избегал, а потом уже меня дела закрутили-завертели… и вот, наконец, свершилось.

И знаете, что? Насчёт легендарной личности я ничуть не преувеличил. Сами посудите: в двадцать пять лет не просто возглавлять команду элитных наемников, а ещё и быть нарасхват — это дорогого стоит. В буквальном смысле слова. И да, вы не ослышались, в двадцать пять лет. Вообще история Влада Пахомова прямо-таки просилась на страницы приключенческого, а лучше шпионского романа. Что характерно, любые сведения касательно детства и отрочества Влада проходили под пометкой «но это не точно», и тому были причины. Например, никто не знал, из какого клана Влад родом. И почему предпочёл именно такой псевдоним, ведь далеко не факт, что он на самом деле росс, хоть и похож. Но из обмолвок и нелепых слухов, наверняка им же самим и распущенных, вырисовывалась следующая картина. Владик Пахомов рос типичным «ботаном», посвящая всего себя компьютерам, программированию и прочему матану, но однажды, лет в одиннадцать, он открыл для себя чарующий мир экономических преступлений — говоря проще, ломанул один из резервных клановых счетов в клановом же банке. И, несмотря на всю свою хитромудрость, незамедлительно спалился перед эсбэшниками. Те, не будь дураками, приспособили талантливого паренька к делу — принудили подписать контракт и насильно запихнули в школу СБ. Сначала Влад горевал, даже впал в депрессию, но вскоре втянулся и даже ощутил некую прелесть нового положения. Теперь он разрывался между матаном и всякими шпионскими свистоперделками, относясь к физухе и прочей спецподготовке как к обузе. И всё равно был на хорошем счету, ему прочили блестящую карьеру на поприще безопасника, пока в семнадцать лет не выяснилось, что не в коня корм. Короче, он снова накосячил, причём настолько сильно, что пришлось подаваться в бега. При его способностях и новообретённых навыках особого труда это не составило. Свалив в туман от бывших соклановцев, он залёг на дно, сменил личность и внешность, и некоторое время обвыкался в новой обстановке. А обвыкшись, взялся за старое — чистил банковские счета на протяжении почти года. И, вы будете смеяться, снова попался! Но на этот раз удачно — спаливший его эсбэшник (уже другого клана, пострадавшего) сам имел зуб на коллег, а потому предпочёл о Владе промолчать. Но зато не забыл взять того за жабры и сделать предложение, от которого Пахомов не смог отказаться — собрать команду специалистов и заняться легальным бизнесом, а не семечки на базаре тырить. Уж не знаю, что имел в виду Степаныч, когда так выразился. В общем, суть в том, что уже в восемнадцать лет Влад на паях с бывшим эсбэшником организовал небольшую фирмочку по предоставлению охранных услуг, причём специфических — обеспечение кибернетической безопасности. И понеслось. За следующие семь лет дуэт разросся до десяти человек, а команда обрела статус элитной, и не за счёт связей, а исключительно ввиду качества предоставляемых услуг. Заодно Влад вышел на первую роль, а запаливший его эсбэшник по факту самоустранился, ограничившись в команде функциями силовика. Сейчас они пребывали на пике формы и цены за наём, все десять — трое силовиков с опытом антитеррора, двое хакеров, по столько же аналитиков и техников-«многостаночников». Сам же Влад, в силу специфической подготовки, сочетал в своем лице все четыре категории, хотя отдавал предпочтение аналитической работе. Вот с таким человеком мне сейчас предстояла беседа. И знаете, даже с опытом общения с такими зубрами, как Степаныч и Дэвид Деррик, всё равно было немного… сцыкотно, да. Но все равно шёл, ибо куда деваться?..

Оказавшись в «Сломанном дроиде», я по традиции перекинулся парой слов с Милашкой Дрю и поднялся на третий уровень, где команда Пахомова застолбила себе номер под «оперативную базу». Не вру, так и было написано в смете в категории «Бытовые и рабочие помещения». Здесь меня уже ждали. Едва за мной захлопнулась дверь, навстречу из кресла поднялся худощавый парень славянской наружности, воплощавший своей внешностью все стереотипы об успешном айтишнике: модельные джинсы и аккуратные «дерби» вместо рванины и кедов, а растянутый свитер заменяли рубашка навыпуск и стильная вязаная безрукавка. Ну и вместо бородищи и буйных кудрей модная небритость и нарочито небрежная стрижка от лучших парикмахеров Картахены. Молодой, не урод, умный взгляд из-под архаичных очков… и как только Милашка перед ним устояла? Наверняка это был очень тяжелый выбор — Ульрих или Влад. Короче, не чета мне, при щетине, дрэдах, «космическом» загаре и в неизменном комбезе в комплекте с курткой-«бомбером».

— Приветствую вас, Влад.

— Добрый день, — ответил Пахомов на рукопожатие. И усмехнулся: — Может, сразу на «ты»? Не в моих правилах фамильярничать с нанимателем, но так редко удается поработать с ровесником! Если честно, весь этот официоз отдает какой-то… наигранностью, что ли… язык не поворачивается к тебе на «вы» обращаться.

— Да не вопрос! У меня такая же фигня — ломает тебе «выкать». Как два старпёра на прогулке, право слово!

— Во-во… ну что, начнём?

— А что, всё настолько хреново?

— Ну, не знаю… может, для тебя это просто «обычный скучный вторник»… но взгляни вот сюда. — Влад мановением руки сформировал в комнате «виртуальность», к которой незамедлительно подключился мой «нейр», и развернул большой дисплей с замысловатыми графиками. — Вот это у нас «индекс внимания». А вот это «коэффициент угрозы». А вот тут, снизу — аддитивный критерий «заинтересованность — внимание — угроза — действие»…

— Эй, эй, эй, охолони! Влад, я не аналитик. Я инженер-энергетик. Ну, ещё немного секу в физике подпространства. Скажи по-человечески, что мне грозит.

— По-человечески? Ладно. В общем, тучи сгущаются над твоей головой, Алекс. Ещё чуть-чуть, и может приключиться конкретная задница.

— Ха! Знаешь, а ты угадал насчёт скучного вторника.

— Н-да… — задумчиво уставился на меня Влад. — Похоже, работа будет интересней, чем я ожидал.

— Ладно, давай теперь подробней.

— Ну, слушай. Началось всё не так давно…

— Да вы на меня работаете меньше двух месяцев!

— Я бы сказал, почти два месяца — это ближе к истине. Короче, неладное мы начали замечать пару недель назад. До того входили в курс дел, коммуникации налаживали, инфраструктуру кое-какую… опять же, сексотов набирали… в общем, как раз пару недель назад сбор инфы встал на поток, появились достаточные объёмы данных для анализа, и мой напарник сразу за голову схватился — позвал меня и давай причитать, типа, и нафига мы в этот блудняк вписались, грохнут нанимателя, как пить дать, и останемся ни с чем…

— Оптимистичненько…

— Ты дальше слушай, то ли ещё будет! Значит, решили пока следовать главному правилу путешествующих автостопом по галактике…

— Не паниковать?

— Ага. Наблюдаем, анализируем, думаем, а картина с каждым днём всё круче и круче. Хорошо хоть, парни втянулись, там поговорили, тут небольшую пакость устроили, здесь копам капнули… вроде начала немного снижаться угроза. А потом опять вверх все показатели попёрли, да резко! Пришлось герра Нойманна беспокоить, чтобы устроил встречу с Самим!

— Ну, вот он я. И что дальше?

— Надо выработать совместную стратегию поведения, а потом ещё и с тактикой определиться.

— Да не вопрос. Стратегия — пресекать. Тактика… с этим сложнее. Но я планирую завтра-послезавтра на выход. И весь ближайший месяц буду по космосу мотаться, на Картахену заходить с периодичностью раз в пару недель, на сутки-двое, опять же. Как тебе?

— Знаешь, оптимально. Это даст нам время подготовить адекватную реакцию. Людей бы ещё побольше… но кто же мог подумать, что моих троих спецов маловато окажется? Приходится то к эсбэшникам шары подкатывать, то с «бычьём» из профсоюзов корешиться…

— А зачем?

— В смысле? Для силовой поддержки!

— У нас девяносто рыл с подготовкой для полицейской работы хренью страдают! Нет, уже шестьдесят… тридцать, если не считать тех, кто на охране в ремонтной зоне.

— Так это же совсем другое дело! — оживился Влад. — Наёмники?

— Нойманн сказал, одни из лучших.

— Вообще отлично. На зарплате сидят, и вопросов лишних задавать не станут. С кем координироваться?

— С Нойманном. Объяснишь обстановку, скажешь, я добро дал. Он тебя, скорее всего, с командиром отряда сведёт, а дальше уже сами.

— Окей. Слушай, а ты всегда вот так, походя, проблемы решаешь?

— Если бы, — тяжко вздохнул я. — А что, уже все траблы?

— Практически. Я, собственно, именно этого и хотел — людей на подхвате, да тебя на какое-то время спрятать. А тут, получается, и прятать не надо, ты сам сваливаешь.

— Рад, что сумел помочь.

— Ну, тогда и я тебя должен обрадовать. Хоть чем-то…

— Чего вздыхаешь? Нормальная рабочая обстановка. Я уже со счёта сбился, сколько так живу.

— Да я тоже… перманентная тревога, периодически переходящая в страх и ужас. Только у меня есть важный нюанс: боюсь я не за себя.

— Не поверишь, я тоже. Кстати, а с чего вы вообще решили, что угроза растёт?

— Говорю же, аддитивный критерий, — кивнул Влад на экран. — Суммируем всю подозрительную движуху, разбитую на четыре группы, начиная с признаков заинтересованности и дальше по нарастающей.

— А как их выявляете?

— Тоже комплексно. Вот, смотри — это у нас специальная программа, которая анализирует записи с камер наблюдения…

— Вы чего это, сервер безопасников ломанули⁈ — ужаснулся я.

— Почему ломанули? Договорились, через мистера Деррика. Нас интересует то, что творится вокруг Корпорации, а не в её недрах…

— Нойманн предупредил не совать нос, куда не следует?

— У нас этот пункт в контракте прописан. Мы не копаем под работодателя, под службы безопасности, а также иные муниципальные образования, обеспечивающие жизнедеятельность поселения.

— Значит, за военными не следите?

— Как можно! — возмутился Влад. — Конечно, следим! За ними в первую очередь! Но аккуратно, даже не следим, а просто кое-какие закладки программные оставили, чтобы сюрпризов избежать. Короче, мы анализируем данные с камер, полицейские сводки и инфу от осведомителей — и своих, и чужих, а также отслеживаем активность на местном «чёрном рынке» и в сегменте даркнета на предмет подозрительных сделок, закупок специфического оборудования, взлома сайтов и так далее. И формируем, соответственно, те самые критерии.

— Понятно. Да вы, парни, просто трудоголики!

— Это наш стиль, Алекс.

— Ну ладно, проанализировали. А дальше что?

— А дальше мы планируем и осуществляем корректирующее воздействие. Например, мы узнали, что кое-кто собирается кое у кого прикупить некий специфический угрожающий предмет. Соответственно, у нас целых два варианта: подстроить с покупателем несчастный случай, чтобы он в больничку загремел, или заложить продавца эсбэшникам. При любом раскладе мы в профите — сделка сорвана. При этом, что характерно, все живы, и почти все довольны. А мы ещё и дополнительным каналом сбора информации обзавелись. Но это работает при относительно небольшом количестве таких вот «точек бифуркации», когда мы успеваем реагировать собственными силами. А в эти две недели их число просто зашкаливает. Не могу гарантировать, что они все направлены конкретно против тебя, но как минимум на ближайшее окружение либо на кого-то, обеспечивающего функционирование Корпорации. Мы законтачили с Дерриком, но местным «браткам» особо деликатную работу не доверишь, сам понимаешь.

— Понимаю. В общем, тридцать рыл в твоём полном распоряжении.

— Спасибо ещё раз.

— Не за что… а чем вы ещё занимаетесь?

— Ну, для начала озаботились системой «страховочных закладок». Это такие мини-тайники с минимумом же необходимого — средства связи, оружие, обезличенные кредитки с активацией по личному коду…

— Интересно…

— Кстати, вот твой личный код… прими файл.

— Поймал.

— Потом посмотришь. Можешь в «нейр» инсталлировать, но на всякий случай ещё и сам запомни. Схему «закладок» выучить нереально, но там ещё есть список меток, по которым их можно найти, и общие принципы размещения по секторам… изучишь на досуге.

— Хорошо. Это всё?

— Пока да, — снова вздохнул Влад. Как мне показалось, довольно устало. — Чёрт! Категорически не успеваем, сроки горят, людей мало… но это я уже по кругу плакаться начал.

— Поверь мне, дальше может быть только хуже, — ободрил я наёмника. — Так что не стесняйся, если что-то надо — говори. Особенно в финансовом плане. У тебя высший приоритет, можешь звонить в любое время дня и ночи. Запиши контакт.

— Поймал.

— Ещё просьбы? Пожелания?

— Пока вроде бы всё… разве что… систему в действии глянешь?

— А у тебя есть свободное время?

— Полчасика выкрою, чтобы отвлечься.

— Тогда не вопрос… показывай.

Глава 4−1

Глава 4

— Привет, дядя Герман.

— Ну, здравствуй, племяш.

Хм… а он вообще не изменился за те полтора месяца, что мы не виделись. Всё тот же щёгольский костюм, всё та же трость, всё тот же ироничный прищур под пенсне… хорошо, что есть в жизни хоть что-то постоянное! Прямо душа радуется, особенно после двух последовательных экспресс-курсов по основам «судоподъёма», что я был вынужден преподать в предельно сжатые сроки полутора десяткам оглоедов. И ладно бы школьники были, но ведь нет! Взрослые мужики, служивые, что такое дисциплина не понаслышке знают, а вот поди ж ты! Как с цепи сорвались. Еле утихомирил. Впрочем, их тоже можно понять — ещё каких-то два-три месяца назад, ну, может чуть больше (по субъективному времени, естественно), они готовились принять смерть в тесных коробках провалившихся в подпространство кораблей, а потом вдруг совершенно чудесным образом перенеслись на сорок лет вперёд! Тут кто хочешь с катушек слетит. Социальная адаптация, ремиссия, приспособление… куда там! Как только узнали, за какой-такой надобностью я их в космос потащил, и все по новой. Хорошо, Степаныч подобный исход предусмотрел, а потому настоял, чтобы я значительный запас спиртного с собой взял. Это когда я Краузе с компанией на обучение вывез. А с Вайсом и остальными я уже и сам учёный был — захватил даже больше, чем в первый раз. Пришлось, кстати, смириться с потерей двух дней из четырнадцати запланированных на учёбу: день пьянка, второй — похмелье. Ну а потом за дело с удвоенной энергией.

Спросите, с чего это столь опытный народ в бутылку полез? Стресс, ясное дело. Причем не столько от осознания, сколь невероятно удачно сошлись звезды, что я их вытащил из подпространственной задницы, а от понимания, насколько тяжко пришлось уже мне. Да, выслушали, прониклись и осознали. А ещё ужаснулись, когда до них дошла нехитрая истина: отныне и навсегда им предстояло наравне со мной разгребать дерьмо прошлого, как недавнего, так и довольно далёкого. Ну и я сам тупанул, незачем им было фотки и видео с «поднятых» кораблей показывать, особенно из анабиозных отсеков с отказавшими капсулами. И я почти уверен, что бойцовский дух подкосило ощущение тотальной беспомощности перед лицом обстоятельств. Хуже нет, чем знать, что от тебя абсолютно ничего не зависит, что ничего сделать нельзя, и что воистину теперь судьба твоя в руках всевышнего, какую бы форму тот ни принял.

— Что-то ты подозрительно доволен, Александр. Уж не возгордился ли собой?

— Почему нет? — усмехнулся я. — Есть повод.

— Опять нашел что-то «вкусненькое»? Завязывал бы с авантюрами, не доведут до добра!

— Твоими молитвами, дядюшка, твоими молитвами… но нет, на сей раз не авантюра. Наоборот, в кои то веки всё идет по плану.

— А мне позвонил, чтобы похвастаться?

— Не только. Есть кое-какие новости и просьба.

— Действительно? Надо же, у меня тоже.

— Тогда ты первый.

— Из уважения к моим сединам? Или просто время тянешь?

— Первое. Время тянуть без надобности, новости хорошие, а просьба пустяковая. Тут скорее тяга к дешёвым театральным эффектам.

— Святое дело, — покивал дядька. — Впрочем, ты всегда был к ним склонен. Так, с чего начать?..

— С чего-нибудь хорошего, будь любезен.

— Изволь. На следующей неделе, на ближайшем Совете кланов, пройдёт первое слушание закона о поправке Завьялова-Генца к «Mareliberum-1692» и международной конвенции по спасению имущества SALVAGE-89.

— Не стали изобретать велосипед, э?

— А смысл? — пожал плечами Герман Романович. — Конвенции толковые, слегка адаптировать к текущим реалиям, и готово. Там, по сути, надо понятие «море» дополнить понятием «космическое пространство», и уравнять в правах.

— А ты хитрец, дядюшка! Рассчитываешь, что клановым шишкам будет лень штудировать столько писанины?

— У них есть юристы.

— Ну да, конечно. Много ты юристов слушаешь, особенно когда торопишься? Или когда вопрос крайне незначительный?

— На то и расчёт, — довольно улыбнулся дядя. — Мои парни особого противодействия не ожидают, всё, что мы предлагаем, может коснуться только части кланов-торговцев, особенно перевозчиков, а промышленники от этих проблем очень далеки. За это их и люблю — никогда не видят дальше своего носа. Засели каждый в своей системе, зациклили производство, наладили приток финансов, а там хоть трава не расти! В общем, по прогнозу моих аналитиков, первое чтение пройдём очень легко, с подавляющим большинством голосов. А вот дальше придётся повоевать — оживятся даже те, кого напрямую эта инициатива не коснётся.

— Захотят продать голоса подороже?

— Естественно. И вот тут уже главное не зевать. Но ничего, на взятки я достаточно средств заготовил. Тебе, кстати, спасибо — очень прошлая ходка ко двору пришлась. Две трети бюджета покрыла.

— Рад, что смог помочь.

— Пока ещё рано. Главное, второе чтение. Если сумеем на свою сторону перетянуть необходимое большинство, к третьему расклад уже не поменяется. Но неплохо бы, конечно, подстраховаться.

— Шантаж, угрозы, вымогательство? — оживился я.

— Не в этот раз, — с сожалением вздохнул Герман Романович. — Тут так просто не получится. Придётся подсуетиться, и тут снова понадобится твоя помощь.

— Выкладывай.

— Чуть позже, давай-ка ты меня обрадуй.

— Да у меня так, рутина… предприятие расширяем потихоньку. Про мобильную базу ты уже наверняка в курсе?

— А сам-то как думаешь? Должен же я следить за своими активами?

— Потенциальными, дядя Герман, всего лишь потенциальными.

— Тем более! — отрезал тот. — Выкладывай.

— Я подготовил две автономные связки «спасатель — ремонтник». Они полностью укомплектованы экипажами и готовы к работе. Это хорошая новость. А теперь будет просьба…

— Обеспечить им фронт работ?

— Какой ты проницательный, однако!

— Не хами страшим, — чисто для проформы буркнул Герман Романович. — Фронт работ, значит… и желательно безопасный? Чтобы никто под руку не лез и претензий не выкатывал?

— Это был бы идеальный расклад, — признал я. — Как в нашу первую совместную ходку. Просто они ещё зеленые, реально самостоятельно не работали, вот и не хотелось бы их сразу в самую гущу кидать. Бог с ним, с доходом, сейчас главное опыт.

— Опыт — дело наживное.

— Согласен. Но хотелось бы избежать лишних шишек. Хватит и тех, что я уже набил. Некогда фигнёй страдать, работать надо. И зарабатывать.

— Господи! Наконец-то я дождался этого момента! — закатил глаза дядюшка.

— Это какого же? — подозрительно уставился я на него.

— Ты повзрослел, Александр. Отец бы тобой гордился. Да что там, даже я сейчас горжусь! Самую чуточку, почти на грани простого одобрения, но факт есть факт.

— Спасибо, дядя Герман. Тронут.

— Ладно, не уходи от темы. Работа, говоришь?..

— Да, и крайне желательно где-нибудь в таком месте, чтобы можно было работать без оглядки.

— Так, может, тебе ещё и охрану обеспечить?

— А что, в твоих владениях уже охрана требуется?

— Пока нет…

— … но?..

— Всё к этому идет, — вздохнул дядюшка. — Законотворчество в нашем государстве оно такое… сопряжённое с множеством опасностей. Диверсии, террористические акты, банальный разбой… наёмного убийцу подослать могут, опять же.

— Слушай, говори уже прямо: хочу повышения доли!

— Ты же сам сказал, что для тебя главное опыт, — снова пожал плечами Герман Романович.

— Ф-фух, а я уже было испугался, что ты размяк и хватку потерял. Но нет, всё в порядке.

— Так ты согласен?

— Если ты обеспечиваешь фронт работ и охрану — да. Скажем, меня устроят семьдесят пять процентов от ставки за прошлый раз.

— Пятьдесят.

— А младшим, значит, хамить можно? Семьдесят.

— Пятьдесят пять, и ни копейки сверху! Но мои кормёжка и расходники.

— Шестьдесят пять, плюс кормёжка, расходники и энергоносители на дорогу.

— Шестьдесят, все выше перечисленное и наводка на «вкусный» объект для тебя лично, Александр.

— По рукам. Ну как, потешил свое эго?

— Более-менее, — отмахнулся дядька. — Давно случая ждал, чтобы тебя на место поставить, а удовольствия почти никакого — слишком быстро ты сдался.

— Просто я хорошо тебя знаю. Ты всё это затеял исключительно для того, чтобы склонить меня к альтернативному предложению, которое просто так бы я однозначно не принял. Угадал?

— Точно повзрослел…

— Ладно, не вздыхай так. Слушаю.

— Как ты смотришь на то, чтобы слегка скорректировать план? — посмотрел на меня через пенсне дядя Герман. — Скажем, одна связка работает по старой схеме в безопасном секторе по моим наводкам…

— На прежних условиях?

— На прежних, успокойся! Сбил… в общем, одна связка работает у меня под боком, а для второй найдётся задачка чуть сложнее — придётся проявить больше инициативы, но и контроля с моей стороны почти никакого. Я лишь укажу сектор и желаемые объекты, всё остальное на твое усмотрение.

— Дай угадаю: подвох в секторе и объектах? Решил конкурентов потроллить? А не рано ли?

— В самый раз, поверь на слово, Александр. Кстати, это и в твоих интересах тоже.

— Дразнить целый конкурирующий клан? А зная, как ты поступаешь со слабаками, это можно сравнить… ну не знаю, кассийского тайгера за усы дергать?

— Скорее, гато-пустынника.

— Думаешь, от этого легче? Опять же, мне это зачем? Лишние проблемы.

— Скажем так, это превентивная мера. Подготовка ко второму чтению поправки Завьялова-Генца.

— Хочешь кого-то спровоцировать на необдуманные поступки?

— План именно такой.

— Плохой план. Откуда ты знаешь, что именно обиженка выкинет? А вдруг решит мои корабли похерить? Или вообще Картахену атакует?

— На это у него точно силёнок не хватит, — заверил дядя. — А вот насчёт первого… хотя нет, зачем портить имущество? Вот отжать попытается наверняка. Но я уверен, что ты найдёшь весомые аргументы против.

— Что ж… не можешь пресечь — возглавь?

— Я бы это назвал «управлением намерениями». Не можешь точно предсказать действия противника, создай такие условия, чтобы он стал предсказуемым. И загони в ловушку.

— Старая добрая провокация! Так бы сразу и сказал.

— Так ты согласен?

— Мне нужен полный расклад. Инфа по клану, по составу флота, по основным фигурантам. Какой административный ресурс они могут задействовать. На чью поддержку рассчитывают. К чему стремятся. В общем, ты понял.

— Справедливо.

— Зашлёшь Степанычу.

— Ой, повзрослел!.. — помотал головой дядя Герман. — Не к добру это, ох, не к добру! А чего Степанычу? Может, сразу Владу Пахомову?

— Степанычу, — настоял я на своем, умудрившись сохранить каменную физиономию. — А он уже решит, что дальше. Сейчас мне достаточно знать, где и что искать.

— По владениям Завьяловых…

— … расклад у меня есть. Для первичного инструктажа хватит, а там Вайс на связь выйдет, перепоручишь своим людям.

— Вайс? Ты поставил командовать поисковиками человека с «Эмдена»?

— А почему это тебя удивляет? Они из всех моих людей самые преданные. Им просто деваться некуда.

— Пожалуй, я бы поступил так же. Ладно. Вторая задача — сектор Гамма-02-бис, цель — транспортники компании «Далькоммерцперевозки», обслуживающие линию «Астра-нова — Сефланс-5».

— Рудовозы? И что нам с ними делать?

— Поднимать, латать, передавать моим людям. Я на это дело выделяю отдельную эскадру эскортников, так что силового воздействия можешь не опасаться. По крайней мере, в ходе работ. Ну как?

— Сейчас гляну, где это и что это. Подожди чуток. — Я заблокировал канал дальней связи и позвал мини-гекса: — Кумо?

— Да, сэр?

— Всё слышал? Выведи на карту.

— Процесс активирован, капитан Заварзин. Вывести краткую справку?

— Угу… ага… ух ты! Как интересно… всё, можешь убирать. И дай дядьку.

— Процесс активирован.

Как оказалось, дядя Герман терпеливо ждал, что на него было не очень-то и похоже. Тем не менее, нагнетать обстановку я не стал, просто с иронией поинтересовался:

— Спиридоновы, говоришь? Союзный клан Усольцевых?

— А что, есть проблема?

— Как бы союзничков не надоумили у меня «Латника» отж… ага!!!

— Я рад, что ты проявляешь ум и сообразительность, Александр. Иногда даже к месту. Так ты согласен?

— В общем и целом. Но есть условия.

— Я тебя внимательно слушаю, Александр.

— Ставка увеличивается в полтора раза. Для обоих звеньев.

— Обоим-то за что⁈ — возмутился дядька.

— Одним за риск, вторым — тоже за риск, но уже мой, на случай утери материальной базы. Не думаю, что Спиридоновы станут спокойно смотреть, как у них из-под носа уводят сотни тонн дефицитного сырья. Да-да, я посмотрел, что за добывающий комплекс в системе Астра-нова. И поинтересовался, чем занимаются на Сефлансе-5. Если запалимся, наверняка припрутся разбираться в силах тяжких. А дальше уже лотерея.

— Справедливо.

— Это раз. Два — я дам Краузе команду всё бросать и делать ноги при малейших признаках угрозы.

— Ладно, — поморщился дядька. — Тебя можно понять, разбазаривать маттехбазу и обученных людей ни к чему.

— И третье: они только извлекают транспортники и ставят на ход. Выжившие члены экипажей, если таковые найдутся, исключительно твоя забота. Если в анабиозе, Краузе их не будит. Если бодрствуют — твои силовики обеспечивают принудительную эвакуацию на борта поддержки. Что ты будешь делать с ними потом — твоя проблема. Но никакой… э-э-э… утилизации в ходе операции.

— А ты чистоплюй, Александр.

— Не обо мне речь. Поверь, дядя Герман, психика у моих парней ни к чёрту, так что не стоит их лишний раз напрягать.

— Убедил. По рукам?

— По рукам. Пакет документации можешь высылать, адрес знаешь.

— В таком случае откланиваюсь, Александр.

— Честь имею, Герман Романович.

Экран дальней связи погас, но я не торопился сворачивать виртуальность и выбираться из кресла — когда ещё такой шанс представится, чтобы спокойно, без суеты, всё обдумать? Только не в «Сломанном дроиде» и не на «Спруте». А вот опустевший «Набат», снова, как в старые добрые деньки, оказавшийся в моем полном и единоличном распоряжении, для этой цели в самый раз. Тишина, покой, одиночество… что ещё для счастья нужно? Плюс мягкое анатомическое кресло мыслительной деятельности весьма способствовало… вплоть до усыпляющего воздействия.

Не знаю, сколько я вот так просидел — наверное, довольно долго, но из задумчивости меня вывел Кумо:

— Капитан Заварзин, команды собрались. Пригласить их на борт?

— Что?.. Чёрт, нет, конечно!

Это я представил, как все четырнадцать человек — люди Краузе и Вайса — на «Набат» завалились. Кошмар! Хорошо, что не во сне привиделось. Точно бы проснулся в ужасе. Тут семеро мозг выносили, а в удвоенном количестве вообще туши свет. Не, лучше на нейтральной территории встретиться.

— Так что мне ответить Краузе?

— Передай, пусть ждут, сейчас выйду.

— Готово, сэр. Они на «променаде», любуются судами.

Вот и отлично. Насмотрятся, нафантазируют себе всякого, пока я иду, а мне останется их только обрадовать. Причём в прямом смысле слова.

… как Кумо и предупреждал, кучка будущих «судоподъёмщиков» торчала в удалении от стыковочной «кишки» «Набата», чтобы тот своей тушей на загораживал зрелище. А посмотреть было на что — собратья моего корабля освободились от монтажных «лесов» и промышленных роботов, и сверкали свежевыкрашенными корпусами, украшенными кириллицей во всю высоту борта: «Набат-2» и «Набат-3» соответственно. На собственном корыте я название корректировать не пожелал, оставив его без цифрового обозначения. И так ясно, что он первый и самый крутой. А ещё заслуженный, судя по количеству вмятин и царапин.

— Приветствую вас, мейн херрен!

«Судоподъёмщики» (а здесь были только они, ремонтников я в суть дела посвящать не счёл нужным, это уже задача командиров звеньев, то бишь Краузе и Вайса) в долю секунды разбились на две кучки, столпившись за спинами у главных, и вытянулись во фрунт — военные, что с них взять? Впрочем, я с этой их «милой» чертой даже не пытался бороться — им так привычней, они себя просто уверенней чувствуют перед лицом начальства, растворившись в безликой массе строя. Ну, это они так думают. Да и дойч, на котором я обратился к народу, настраивал на официоз. Выбор языка общения, кстати, вынужденная мера — его понимали все присутствующие, потому что людей в двуязычную группу мы ещё и по этому признаку отбирали. На «Латнике», кстати, подавляющее большинство народу на дойче как минимум изъяснялось. А его подтянуть проще, чем почти с нуля обучить росскому.

— Ну как, впечатляет?

— Вполне, герр Заварзин, — ответил за всех Краузе. — Когда начнём осваивать материальную часть?

— Да вот прямо сейчас и начнёте, сразу после инструктажа. А завтра на выход.

— Это… хорошая новость, — снова выразил всеобщее мнение Краузе, а Вайс поддержал его сдержанным кивком. — А какую команду будете сопровождать вы лично?

— Никакую, Краузе. Всё сами, не маленькие уже. Полётное задание получите завтра, вместе с полным раскладом. Сейчас скажу только, что работать будете отдельно, но в тесной связке с людьми из клана Завьяловых. Они наниматели, поэтому любые проблемы, помимо собственно поиска и «подъёма», вас не касаются. Подробные инструкции позже, в общем пакете документов. Выход стандартный, две-три недели, включая дорогу туда и обратно… — Чёрт, что-то не особо слушают, каждый второй задумчиво уставился вдаль, причём вдоль «променада» мне за спину, а не вниз, в нишу с кораблями. Ладно, тогда переходим к «сладкому». — Сегодня осмотрите матчасть, проведёте инвентаризацию припасов — их уже должны были завезти… ночью пробный выход, завтра ускоренные ходовые испытания… и за работу. Надеюсь, не подведёте, парни. Эта работа очень важна для Корпорации. Честный доход — раз, репутация — два. И как раз на неё вы работаете в первую очередь, не забывайте об этом…

— Извините! Господин Заварзин?

— Чем могу?.. — Моментально сбившись, я обернулся на голос и едва не потерял дар речи от удивления — вот кого угодно ожидал здесь увидеть, но только не комендантский патруль. — Э-э-э… чем могу быть полезен, лейтенант?

— Ещё раз извините, господин Заварзин, но я вынужден вас задержать.

Лейтенант смотрел твёрдо и взгляд не отводил, но при этом каким-то мистическим образом умудрялся дать понять, что ему самому это поперёк горла. Равно как и парочке рядовых при полной снаряге и штурмовых плазмерах.

— Вы уверены, лейтенант? — вздёрнул я бровь, движением руки остановив дёрнувшихся было подчиненных. — Насчёт задержать? Точно не арестовать?

— Приказано именно задержать, сударь. Прошу предоставить доступ к вашему «нейру» для временной блокировки.

Н-да… смешно. Что там дядька говорил? Возможны сюрпризы? А почему не предупредил, что так скоро?

Глава 4−2

-//-

— Не уверен, что хочу следовать за вами, лейтенант.

Якобы заколебавшись, я принялся растерянно оглядываться — то ли в поисках помощи, то ли прокачивая возможные варианты бегства. По крайней мере, так это выглядело со стороны, если судить по реакции служивых — те было дёрнулись, но от применения силы всё же воздержались. Наверняка не в последнюю очередь ввиду присутствия полутора десятков напрягшихся космонавтов. А на самом деле я всего лишь пытался замаскировать активацию «тревожной кнопки». Озираясь и обмениваясь недоумёнными взглядами то с Краузе, то с Вайсом, и изображая нерешительность, я демонстративно «задумался» и для стимуляции мыслительной деятельности с силой помассировал затылок, заодно приложив большой палец к «нейру» и задержав его в этом положении больше секунды. Ну а дальше дело техники — сработала специальная софтина, впаренная не так давно Владом Пахомовым, и «нейр» переключился в пассивный режим, при котором видео и аудиопотоки автоматом транслировались по узкому каналу на нестандартных частотах прямо на сервер пахомовских подчинённых. Я, помнится, пытался от такого подарочка всячески отвертеться — нафига мне свидетели? — но Влад задействовал «крупнокалиберную артиллерию» в лице Степаныча, и продемонстрировал, с какой скоростью его спецы способны подключиться к любому рандомно выбранному «нейру» на станции. Ну и Степаныч добил, спокойно сообщив, что уже недели две как оснастил собственный девайс аналогичным софтом. И что я должен был на это ответить? Вот именно. Пришлось смириться. Зато теперь как минимум Влад и старый слуга в курсе, что у меня проблемы, причём не поддающиеся самостоятельному решению. Да о чём я вообще! Одна только возможность отследить меня дистанционно и локализовать в пределах Картахены чего стоила! Это ж от какой головной боли эсбэшники избавлялись! Так что не нойте, сударь, это для вашей же пользы. И вообще, вы теперь не сами по себе, вы теперь глава крупного предприятия, и уровень ответственности у вас такой, что о личной жизни и конфиденциальности лучше забыть. Для всех лучше.

Так, а чего патрульные? В напряге… и им не позавидуешь.

— Всё же я вынужден настаивать, господин Заварзин, — явно сдержав крепкое словцо, возразил лейтенант. — Позвольте ваш «нейр»…

— Вы же сказали, что я задержан, а не арестован!

— Извините, я не так выразился. Пожалуйста, доступ к вашему «нейру», господин Заварзин. Не вынуждайте нас применять силу, мне бы этого очень не хотелось. Но…

— Понимаю, — кивнул я, — приказ. Ладно, бог с вами, блокируйте.

Можно, конечно, попытаться сделать ноги — нас тупо больше, массой задавим. Но от этого очевидного решения меня удерживало сразу несколько соображений. Во-первых, если лейтёха щеголял в повседневной форме, дававшей примерно такую же защиту, как и мой собственный комбез — вон, даже пара картриджей с реагентом для аварийной маски за кобурой висит — то его подчинённые затянуты в боевую броню. Разве что шлемы не загерметизированы, и забрала откинуты — в нарушение инструкции по технике безопасности, между прочим! Таких вручную не вырубишь, а мы безоружны. Если только у кого-нибудь ножик в кармане. А против нас офицерская «пукалка» и два мощных штурмовых плазмера. При желании положат всех в секунды. И это во-вторых — мне просто жалко подставлять под огонь людей, на которых я потратил столько времени и сил. Да и где потом ещё таких искать? Ну и служивые, в принципе, не виноваты. Но даже это всё не главное. Куда сильнее жабы и совести вместе взятых меня снедало любопытство! Жгучее и неодолимое, ага. Как только оправился от изумления, так сразу и загорелся идеей выяснить, с чего бы это такой нежданчик. В общем, звёзды так сошлись. О чём я и сообщил военным, пока лейтёха возился с портативным блокиратором у моей шеи:

— Повезло вам, парни. Любопытство взыграло, так что пойдёмте, посмотрим, кто это такой бесстрашный.

— Понятия не имею, господин Заварзин. — Офицер перестал колдовать с приборчиком, отступил на шаг и попросил: — Попробуйте кого-нибудь вызвать. Пожалуйста.

— Не переживайте так, лейтенант, сработало штатно, — отмахнулся я. И вытянул перед собой руки, соединив запястья: — Прошу.

— В этом нет необходимости, сударь, — мотнул головой лейтенант. — Уверен, скоро всё прояснится.

— Куда вы меня?

— В гарнизонную гауптвахту.

— Ого! Неблизкий конец! Пойдём к лифту?

— Никак нет, сударь. У нас челнок.

— Хм… пожалуй, сочту это за комплимент.

Ещё бы! Персональным транспортом озаботились, чтобы через всю станцию не переться. А тут всего лишь спуститься на первый уровень сектора, в парковочную зону, погрузиться в катер, пройти малый силовой шлюз, да ещё минут через пять-семь, повторив те же манипуляции, высадиться уже на территории местной военной тюряги. Хотя это я преувеличил. Строго говоря, гауптвахта лишь часть отдела военной прокуратуры, который занимал едва ли одну десятую от сектора служивых. Продуманные, блин! Если делать ноги, то прямо сейчас, чему не очень способствовали описанные выше обстоятельства. Потом, в вотчине военных, особо не разгуляешься. Ладно, будем надеяться, что мой личный административный ресурс в лице Дэвида Деррика, да и моих собственных связей, сработает как надо.

— Пойдёмте, сударь.

— Секунду, лейтенант. — Развернувшись к подчиненным, сбившимся в плотную кучку и уже откровенно ропщущим, я поймал взгляд Краузе и подмигнул ему: — Так, парни, сохраняем спокойствие! Уверен, ситуация разрешится в скором времени. Панику не поднимать, заниматься делом. Приказ никто не отменял. Краузе, сообщишь Ценкеру, тот пусть поставит в известность Деррика. А сами за работу! Вопросы есть? Вопросов нет. Пойдёмте, лейтенант.

Пока шагали до лифта, меня так и подмывало оглянуться, но я себя пересилил. Да и нужды особой не было — судя по спокойствию конвоиров, парни восприняли моё напутствие всерьёз и бузить не пытались. Да и с чего, собственно? Приказ получен, указания предельно ясные, осталось что? Правильно, выполнять. Всё-таки есть что-то в бывших военных, гражданские бы точно мышиную возню затеяли с криками, руганью и прочим показным диссидентством. А у этих дисциплина. Уважаю.

Кстати, не я один это оценил.

— Сдержанные у вас люди, — заметил лейтенант, когда мы, наконец, забрались в кабинку, и лифт ухнул вниз сразу на четыре уровня. — Откуда-то выписали по блату?

— А с чего вы решили, что они не местные? — удивился я.

— Опыт подсказывает.

— Против опыта не попрёшь, — кивнул я. — Но вы правы, лейтенант. Это наёмники. Элитные.

Офицер понимающе усмехнулся, мол, что и требовалось доказать, и замолчал. Так, в молчании, и прошла вся дорога, включая посадку в челнок, перелёт и высадку. Служивые воздерживались от болтовни согласно инструкции, а я из солидарности с ними. Зато появилось время хоть немного обдумать сложившуюся откровенно абсурдную ситуацию.

Почему абсурдную? Да по определению! Я, если честно, был в шоке. Прошу не путать с удивлением — с тем-то я быстро справился. А вот из шокового состояния так и не вышел, не в силах до конца поверить, что всё вот это со мной творится. И где — на Картахене!!! Станции, где всё схвачено, а что не схвачено, то куплено. Ну а если не куплено, то поддаётся тонкому манипулированию, замаскированному под дружеские уступки и взаимные компромиссы. Вот, например, как нежелание лейтенанта вникать в ситуацию с моими людьми. Заметил, что с ними что-то неладное, задал необязательный вопрос, получил столь же необязательную отмазку, пожал плечами да успокоился. А ведь если бы копнул чуть глубже… то всё равно бы ничего не нарыл. Первое, чем озаботился Степаныч по прибытию «подкрепления» — это организация отдела кадров. Весьма своеобразного, с подключением сторонних специалистов насквозь незаконного профиля, но обладающих специфическими навыками и доступом к базам данных почти всех служб человеческих государств. Попросту говоря, каждому спасенному соорудили новую личность, как и мне когда-то. Правда, пришлось чуть урезать аппетиты — бюджет не резиновый, поэтому при качественной проверке существовал неиллюзорный шанс спалиться. Но не на Картахене же! Чёрт, кажется, повторяюсь…

Военный сектор встретил сонной тишиной — никто не суетился, не носился по коридорам, никто никого не распекал, разве что сразу за шлюзом торчал часовой в такой же экипировке, как и мои конвоиры. А ещё один обнаружился собственно в «обезьяннике». От первого он отличался чуть большей расслабленностью — вместо штурмового плазмера компактный в кобуре, а шлем вообще на столе лежал. В качестве же головного убора охранник использовал форменное кепи. Впрочем, этому простительно — при возникновении нештатной ситуации во вверенной ему территории он всегда успеет экипироваться по уставу. И, судя по равнодушию лейтенанта, с каким он ответил на воинское приветствие, подобный расслабон тут в порядке вещей.

— Куда его, господин лейтенант?

— В допросную, пожалуй.

— Есть. Парни, ведите, я открыл.

Ты гляди-ка, дистанционное управление! А я по темноте своей ожидал ржавых решеток с амбарными замками. Вот что значит стереотипы!

— Пройдёмте, задержанный, — впервые за всё время подал голос один из конвоиров.

Я их даже не различал, если честно. Рядовые и рядовые. Разве что этот справа от меня стоял. Я, собственно, возражать не стал, и прошёл в гостеприимно распахнувшуюся дверь, успев уловить обрывок разговора лейтёхи с местным вертухаем:

— Много у нас сегодня постояльцев, Семен?

— Никак нет, господин лейтенант. Трое вчерашних, да та пара, что вы давеча приволокли…

Понятно, почему меня в допросную. Негоже гражданского шпака сажать в одну клетку с проштрафившимися служивыми. Особенно если эти служивые ещё не проспались со вчерашнего. Мигом рефлекс сработает, и мордобоя не избежать. Вернее, избиения, плавно перерастающего в судебный иск и дисбат. Что с них, гражданских, взять?..

— Располагайтесь, сударь.

Хм… а неплохо. Почти как в кино: небольшая комнатушка с голыми стенами, вместо одной зеркало. Наверняка за ним смежное помещение, в котором обычно свидетели от допрашиваемого прячутся. Хотя к чему такой анахронизм, если стены можно буквально напичкать видеокамерами? Видимо, дань традиции. По той же традиции в центре металлический стол и два стула напротив друг друга. Стол привинчен к полу, стулья нет. Вот и вся обстановка. Да, ещё в столешнице удобная металлическая петля — не иначе, наручники пристёгивать. Попадос…

— Ждите, сударь, к вам скоро придут.

— Кто придёт? Когда? Эй!..

Ну да. Приказ. И должностная инструкция, согласно которой «ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу». Да и бог с вами со всеми. Подождём. Как там Рин говорил? Терпение — главная добродетель самурая? Ну-ну… ждать, значит, ждать. Вот только из вредности не на стул усядусь, а прямо на столе пристроюсь. Пусть у них разрыв шаблонов случится. Жалко, не курю, а то ещё и подымил бы. Исключительно назло и из пакости.

… ждать пришлось недолго — уже минут через десять дверь открылась, и в допросную шагнул ещё один офицер, на сей раз при полном параде — форме, фуражке и штатном плазмере. Не в банальном повседневном комбезе, как давешний лейтёха-патрульный, а именно что в полноценной военной одежде — брюках и кителе. Явно кто-то из штабных. Да и постарше моего пленителя, чего греха таить.

— Дежурный по гарнизону майор Постняков, честь имею, — представился гость.

Хм… ну спасибо, что доброго дня не пожелал, или там здравствовать, что в моих обстоятельствах выглядело бы откровенной насмешкой.

— Приветствую, господин майор.

Соскользнув со стола, я подошёл к заметно напрягшемуся офицеру почти вплотную, сложил на груди руки и с ироничным прищуром уставился ему прямо в глаза. Это меня Степаныч научил — как он выразился, поза «агрессивной обороны». С одной стороны, вроде как за скрещенными руками спрятался, с другой — грудь колесом, и готовность морально подавлять. Впрочем, на майора не подействовало — он очень быстро опомнился и ответил спокойным взглядом, типа, ничего не могу поделать, приказ есть приказ.

Н-да, этак в молчанку можно ещё долго играть… ладно, пойдём на контакт.

— А у вас тут довольно комфортабельно, господин майор, — сообщил я, вложив в голос побольше сарказма. — Я уже подумываю поселиться здесь на постоянной основе. Не возражаете?

— Ещё как возражаю, сударь, — не повелся тот. — Но поделать ничего не могу. Ваше задержание инициировано вышестоящими структурами.

— А поточнее?

— Не имею права разглашать эту информацию.

— А как же мои гражданские права?

— В данный момент вы в правовом поле военного законодательства, сударь. Увы.

— Что, и позвонить не дадите?

— Не имею права.

— Что-то я не припоминаю такого в уголовном кодексе.

— Повторяю — вы в правовом поле военного законодательства, сударь. Приказ же у меня совершенно чёткий.

— А чей, если не секрет?

— Секрет. Приказ касается в том числе и разглашения информации такого рода.

— Не понимаю, господин майор. Зачем вы тогда вообще явились? Продемонстрировать своё почтение? Простая вежливость?

— Всё тот же приказ, сударь. Убедиться лично, что доставлен именно фигурант, а не… кто-то ещё.

— Убедились?

— Точно так. А теперь прошу меня простить, сударь, я должен отчитаться.

— Да не вопрос.

— Сядьте, пожалуйста.

— Как скажете.

Пока я устраивался на стуле, майор извлёк из кармана коммуникатор — жалкое подобие «нейра», причём по функционалу сильно урезанное даже по сравнению с обычным смартфоном — и вызвал таинственного абонента:

— Майор Постняков. Да. Подтверждаю. Мои дальнейшие действия?.. Так точно.

Ха! Вот это я понимаю, военная лаконичность. Коротко и ясно. Осталось только молча свалить, оставив меня в гордом одиночестве наслаждаться страхом ожидания неизвестного… но тут майор натурально сломал шаблоны — уселся за стол напротив меня, небрежно уронил комм на столешницу, даже не потрудившись его заблокировать, тяжко вздохнул и с силой провёл ладонями по лицу.

— Что с вами, господин майор? Проблемы?

— Скорее, неразрешимая этическая дилемма, сударь.

— Значит, мне не показалось?

— О чём вы?

— Да я про реакцию лейтенанта-патрульного. Ему очень не хотелось… хм…

— Задерживать вас, господин Заварзин? — закончил за меня офицер. Причём совершенно без опаски, предельно искренне. Такое ощущение, что видеокамер вообще не боялся. — Собственно, в этом ничего удивительного. Мне тоже совершенно не улыбается вас здесь держать, сударь. В таких вот случаях поневоле начинаешь задумываться о самодурстве отдельных представителей командования.

— Странно. Полковник Чугаев всегда мне казался разумным человеком.

— Поймите меня правильно, сударь, и над полковником довлеет та же дилемма. И даже, вы не поверите, над генералом Рихтером.

— Так это?..

— Не наша инициатива, сударь. Но большего я вам сообщить не могу, извините.

— Да вы и так уже рискуете, майор. — Я кивнул на зеркальную стену и многозначительно покосился на потолок, мол, у любой поверхности есть глаза и уши. — Даже странно.

— А, оставьте! Это сейчас вообще не проблема, уж поверьте.

А вот это уже прямой намёк, однозначно. И как бы невзначай чуть подвинутый в мою сторону коммуникатор. Да что тут творится-то⁈

— Долго мне ещё ждать?

— Не могу знать, сударь. Но, думаю, минимум четверть часа у вас есть. Пока наш, хм, гость в дороге. Ладно, не буду вам больше докучать, пойду, встречу.

Отвечать я не стал, просто проводил взглядом удалившегося офицера, а когда за ним закрылась дверь, уставился на чёрный брусок коммуникатора, сиротливо лежащий на столешнице.

Твою же маму… ну и что делать? Нет, понятно, что звонить — намёк более чем прозрачный. Вот только кому? Своим? Владу Пахомову? В принципе, вообще не вопрос — у меня есть универсальный код, который позволяет даже с такой кастрированной приблуды выйти с ним на прямую связь. Кстати, насчёт кастрированной это вовсе не преувеличение — гаджет сугубо специализированный, исключительно для внутреннего пользования военных. Может позвонить. Или не звонить. На этом всё. Но при этом предоставляет почти абсолютную защиту от прослушки. Но разве такие мелочи нас когда-нибудь останавливали? Вот и я так думаю… с другой стороны, а что Влад? Сообщит Деррику? Так он это уже давно сделал — зуб даю, его спецы на линии с момента активации «тревожной кнопки», то есть они всё видят и слышат. Просто удостовериться? Не самая рациональная идея, смысл разбазаривать невосполнимый ресурс, то бишь время? Тогда кому? Военным? Стоп. Майор за весь наш разговор не сказал вообще ничего лишнего или не относящегося к делу. И упомянул всего двоих — Чугаева и Рихтера. С последним я знаком шапочно, да и ни к чему беспокоить целого генерала, коменданта гарнизона Картахены. А вот полковник Чугаев — совсем другого полёта птица. Я бы сказал, в отличие от генерала, он имеет реальное влияние на станции. Коменданты время от времени меняются, зачастую выполняя чисто представительские функции, а вот глава разведки… то бишь, конечно же, службы мониторинга пространства, всегда и обо всём в курсе. Ведь сама Картахена — это тоже пространство. В том числе и социальное, ага. Что ж, выбор очевиден. Осталось удостовериться, что я угадал.

Надо же! И впрямь с первого выстрела в цель — комм майора мало того, что остался незаблокированным, так в нем ещё и абонент светился — тот самый «П-к Чугаев С. С.» Ладно, нефиг тянуть время, оно деньги.

— Сергей Сергеич? Здравствуйте, дорогой мой.

— Алекс? — после секундной заминки отозвались в трубке.

— Да, Заварзин. Богатым не буду, к сожалению.

— Алекс, у нас не так много времени, чтобы обмениваться любезностями. Поэтому слушайте меня внимательно…

— Уже.

— … мне ужасно неловко и перед мистером Дерриком, и перед герром Нойманном, и особенно перед вами лично, но, заверяю вас, таковы обстоятельства. Мы все, включая самого (это он про генерала, что ли?), связаны по рукам и ногам. На местном уровне проблему решить невозможно, копают конкретно под вас. И команда пришла откуда-то с самого командного олимпа. Поэтому у меня будет одна просьба — не принимайте на свой счёт. В сложившейся ситуации нашей вины нет. Но и помочь — явно — мы не в силах. Но уверяю вас, Алекс, что действовать мы будем исключительно в рамках устава и существующих инструкций. Всё, что выходит за их рамки, нас не касается. Вы меня поняли, Алекс?

— Более чем, Сергей Сергеич. Благодарю.

— Спасибо за понимание. В свою очередь, можете рассчитывать на наше… скажем так — невмешательство. И помните, что наша юрисдикция распространяется отнюдь не на всю станцию. И ещё одно: полицейские функции не входят в наши должностные обязанности.

— Я вас понял, Сергей Сергеич. Еще раз благодарю.

— На этом всё, Алекс. Помните — мои люди видят только то, что им положено видеть по инструкции.

Отключился… н-да, очень странный разговор. С одной стороны, полкан предупредил, что противостоит мне кто-то очень влиятельный, облечённый нешуточными полномочиями, с кем бодаться для служивых себе дороже. С другой дал понять, что у меня карт-бланш. Если чуть утрировать, то как в древней поговорке: бей, воруй, сношай гусей. Военные или не заметят, или не успеют среагировать. А эсбэшников станционных вообще никто не припрягал к загонной охоте на некоего Алекса Заварзина. А значит, что? Значит, у меня есть варианты. И даже некая свобода выбора. Можно, например, прямо сейчас попытаться сделать ноги с гауптвахты — не удивлюсь, если дверь допросной не заперта, или комм сработает как электронный пропуск… кстати, комм! Спрячу-ка в самый дальний карман, чтобы майор по возвращении не запалился. Он ведь предупредил, что пошёл встречать визитёра. Правда, не сказал, какого именно. Это я уже сам предположил, что того самого охотника на Алексов. Ф-фух… ладно, сидим и ждём. Сидим и ждём!..

… как на иголках, блин! Уже минут пятнадцать, а всё никого! Издеваются, что ли? Устрою я вам, когда ситуевину разрулю…

Что именно устрою, додумать я не успел — наконец-то распахнулась дверь и в допросную сунулся старый знакомый майор Постняков. Причём сунулся своеобразно, явно перегородив кому-то обзор. И сразу же взглядом по столу мазнул. Довольно ухмыльнулся, не обнаружив улику, и шагнул внутрь.

Я же посчитал нужным подняться со стула ему навстречу и возмущенно выпалить:

— Ну, наконец-то! Сколько можно ждать⁈ Почему не соблюдаются мои гражданские права⁈ Где мой адвокат⁈ В конце концов, кто и по какому праву распорядился меня задержать⁈

— Не могу знать, сударь! — подыграл майор.

— Меня не интересует, можете вы, или нет! — отчеканил я, уставившись в глаза офицеру. — Я требую адвоката! Мне нужно позвонить! Что тут творится, мать вашу⁈

Майор затравленно молчал, но ему на помощь пришёл тот самый гость, чуть замешкавшийся в дверях:

— Думаю, я смогу удовлетворить ваше любопытство, господин Заварзин. Целиком и полностью. Уж это я вам обещаю!..

Глава 4−3

-//-

— Да неужели⁈ — ухмыльнулся я, смерив гостя насмешливым взглядом. — Жду с нетерпением.

В последнюю фразу я постарался вложить как можно больше сарказма, но все мои усилия пропали втуне — вошедший следом за Постняковым офицер, такое ощущение, был с головы до ног закован в броню безразличия. Более чем вероятно, что показного, но и его с лихвой хватило, чтобы отбить мою торопливую атаку. Меня попросту самым возмутительным образом проигнорировали, пропустив мимо ушей и сарказм, и насмешку. Вновь прибывший даже беглым взглядом меня не удостоил — вперился в майора, и изображал изваяние молчаливой укоризны, пока до того не дошло, что он в допросной третий лишний.

— Я, пожалуй, вас оставлю, господа, — после неловкой паузы сообщил Постняков. И уже от двери добавил: — Если что-то понадобится, зовите. Под столешницей кнопка вызова.

— Разберусь, — проронил гость, и майор счёл за благо ретироваться.

Когда дверь за ним закрылась, офицер неспешно подошёл к столу, снял фуражку, пристроив её на столешнице, расстегнул китель, аккуратно, без скрежета и стука, отодвинул стул и устроился на нём поудобнее, облокотившись на стол и положив подбородок на сцепленные в замок руки. И уже в этом положении перехватил мой заинтересованный взгляд.

— Что ж, господин Заварзин, теперь, думаю, можно и побеседовать… хотя нет, что же это я!

Гость с притворной суетливостью извлёк из кармана небольшой приборчик без опознавательных знаков и вообще каких бы то ни было индикаторов, приложил подушечку большого пальца к одной из плоскостей и пристроил гаджет ровно посередине между нами, после чего вновь принял исходную позу — видать, самую любимую. Или самую раздражающую, если я правильно собственную реакцию расценил.

— «Глушилка»?

— Она самая, господин Заварзин. Ни к чему местным военным чужая головная боль. Согласны?

— Хм… если бы ещё знать, что за головняк…

— Проявите толику терпения, господин Заварзин. Очень скоро всё выяснится. Пока же прошу извинить, мне нужно подготовиться к процедуре.

— Валяйте…

Пока гость копался в бездонных карманах, я успел его хорошенько рассмотреть. Собственно, самое первое впечатление, смазанное из-за удивления и разрыва шаблонов, оказалось и самым верным. Абсолютно непробиваемый и спокойный до раздражения субъект довольно заурядной внешности: худощав, среднего роста, идеальная военная выправка… резкие черты лица, вполне себе росского по основным признакам, да и мастью удался — русый «ёжик», наверняка чтобы время на укладку шевелюры не тратить. Ни бороды, ни усов. Идеально выбрит. На вид лет тридцать пять, край сорок, но сетка мелких морщинок в уголках глаз и губ этот вывод опровергала — если присмотреться, то уже под пятьдесят, пожалуй. А поскольку он наверняка аристократ, то с точно такой же вероятностью ему могло быть и шестьдесят, и шестьдесят пять, и даже семьдесят. Что ещё? Форма незнакомая. Нет, понятно, что она военная, и по покрою вполне себе стандартная — китель, брюки, форменные ботинки. Вот только ни кобуры, ни ремня, по крайней мере, на виду. Хотя китель в районе левой подмышки подозрительно топорщился, пока гость его не расстегнул. Знаки различия вроде знакомые — орлы и звёзды Протектората Росс, плюс просветы на погонах — по паре на каждом, то есть подполковник согласно общепринятой табели о рангах, а вот цвет окантовок какой-то стрёмный — серый. Форма, кстати, угольно-чёрная. Не такая, как парадка у флотских, у тех скорее очень тёмно-серая, а эта глубокого насыщенного чёрного колера. Ну и кого это по мою душу принесло?..

Тем временем подполковник (или нет?) достал из кармана… самый настоящий бумажный (!) блокнот и перьевую ручку, пристроил их под правой рукой, активировал виртуальность, для меня так и оставшуюся невидимой, и, наконец, соизволил снизойти до моей скромной персоны:

— Итак, господин Заварзин, я гляжу, вас снедает любопытство?

— Скорее негодование, — поправил я собеседника. — И жгучее желание распустить руки.

— Не стоит, право. И вообще, не советую. Нападение на должностное лицо при исполнении является отягчающим обстоятельством.

— Понимаю, — вздохнул я. — Но всё равно очень хочется.

— Взаимно, господин Заварзин.

— Действительно? — удивился я. — А меня-то за что⁈

— А я вам сейчас объясню, господин Заварзин.

— А может, хотя бы представитесь для начала?

— Бог ты мой, совсем запамятовал! — совершенно безэмоционально покаялся гость, но у меня возникло полное ощущение, что меня только что послали куда подальше и буквально окатили сарказмом. Силён, мужик! — Подполковник юстиции Крамской, Яков Геннадьевич. Честь имею.

— Подполковник юстиции⁈

— Военная прокуратура Протектората Росс, отдел «Т». Теперь вы удовлетворены, господин Заварзин?

Вот это нифига себе! Что угодно мог предположить — и происки братцев Рокуэллов, и подляну от дойчей, и… да дохрена ещё от кого, но чтобы «транспортники» прицепились⁈ Уж в чём в чём, а в этой сфере я ещё никому хвост прищемить не успел. Нет, ну надо же! Управление «Т», сиречь «Транспорт»! Их вотчина — контрабанда во всех проявлениях и взаимосвязанные с ней экономические преступления, но исключительно при космических перевозках. На «шариках» и космостанциях этими делами заправляют клановые таможенники и местные же силовики, а вот в сопутствующем межпланетному сообщению дерьме вынуждены копаться люди независимые, стоящие выше всех клановых интересов. Именно поэтому и военная прокуратура — «государевы люди». Потому что на обычную все с чистой совестью забьют — а что она сделает, без флотской дубины? Вот именно…

— А в чём, собственно, меня обвиняют, господин подполковник юстиции? Какие у вас основания для ареста?

— Пока это всего лишь задержание, господин Заварзин. Но вы без сомнения правы — для ареста основания присутствуют. Я бы дал вам прочесть экспертное заключение, но ваш «нейр» заблокирован… впрочем, скоро принесут распечатку, это всего семьдесят шесть страниц формата А4, думаю, за пару часов управитесь.

— И вы будете спокойно ждать⁈

— Это моя работа, — пожал плечами Крамской.

Чёрт, первая эмоция! Вернее, её легкая тень. Ну и как с ним разговаривать⁈ Попадос…

— Нет, господин подполковник, увольте. Меня устроит выжимка, сиречь экстракт. Можно на словах.

— Вы же отдаёте себе отчёт, что слова не имеют юридической силы?

— Вполне. Если мне станет интересно, так и быть, ознакомлюсь с полным текстом. Я слушаю.

— Что ж… если кратко, то вам, господин Заварзин, инкриминируется соучастие в контрабанде незаконно присвоенных минеральных ресурсов из сектора Дельта-17, а также преступный сговор с главой предприятия — Германом Завьяловым. Помимо этого, вы обвиняетесь в мародёрстве в секторе Бета-09-бис. Это крайне серьёзно, поверьте. По обеим статьям обвинения вам грозит до десяти лет тюрьмы, а в случае их подтверждения даже с учётом частичного поглощения сроков сядете вы минимум лет на пятнадцать… молодой человек! Вы меня не слушаете⁈

Ну да, отвлекся. Слишком уж новость неожиданная. Значит, всё-таки под дядьку копают. Я вовсе не цель, а всего лишь средство её достижения, несмотря на второй пункт обвинения. Даже чуток обидно, блин. И ведь наверняка по наводке одного из униженных и оскорбленных партнеров Германа Романовича — кого-то из тех, чьи транспортники я извлёк из подпространства. А если учесть, что эта мышиная возня ещё и с «Латником» связана (сектор совпадает), а через него с кланом Усольцевых, то можно сузить круг подозреваемых — конкретно до тех людей, которые имеют с ними тесные деловые связи. В общем, если поднапрячься, то реально вычислить. В любом случае, дядька, как и намеревался, всех претендентов на долю в свежезародившемся бизнесе послал далеко и надолго. И именно под тем предлогом, что я приводил в пример — груз утерян, страховка и неустойка выплачены, все свободны. В гражданском суде попытались бодаться, потом в межклановой судейской коллегии, и везде обломались. И гляди-ка — нашли выход! Военных подтянули. А военным на кланы плевать. И на чьи бы то ни было интересы тоже. У них один интерес — государственный. Кланы морщатся, но терпят, потому что сами и стояли у его истоков. Государства, я имею в виду. Исключительно по их инициативе эта надклановая структура возникла. И поначалу действительно плясала под их дудку. Ровно до тех пор, пока не окрепла и не обзавелась собственной дубиной — военным флотом. Пожалуй, против такого противника открыто не попрешь. Впрочем, что мне мешает провести небольшую, хм, разведку боем? Глядишь, и разведу полкана на откровенность. Пусть даже и мнимую.

— Что, извините?..

— Вы слышали, что я только что сказал?

— По большей части, господин подполковник. Пожалуй, мне всё же стоит ознакомиться с распечаткой. Извольте распорядиться, сударь.

— Чуть позже, молодой человек. Сейчас есть более насущная проблема — я не могу вам предъявить официальное обвинение, не подтвердив предварительно вашу личность. Понятно, что как фигурант вы идентифицированы в достаточной степени, а вот для делопроизводства… так что придётся немного потерпеть.

— Я не дам согласия на мнемосканирование.

— А я и не прошу. Я ставлю вас перед фактом.

— А не слишком ли это? Даже для вас?

— Вы мне угрожаете, молодой человек?

— Всего лишь заостряю ваше внимание, господин подполковник юстиции, на том факте, что вы гость на Картахене. И ваша власть не распространяется на гражданский персонал.

— Уверены? — скривился в ухмылке Крамской.

Глумись, глумись, посмотрим, что ты запоёшь, когда я Деррика подключу… или не подключу — очень уж прокурорский в себе уверен. Ладно, послушаем, что он скажет.

— Более чем. Не существует ни одного нормативно-правового акта, который бы распространял вашу юрисдикцию вне армии и флота, включая гражданский. Вот если бы вы меня поймали на горячем, в процессе, так сказать, и задержали силами вверенного вам боевого корабля, тогда совсем другое дело. Или если бы я находился на борту своего судна, вы бы также действовали в рамках правового поля. Но сейчас мы на станции, соответственно, моё задержание силами гарнизона и содержание в гарнизонной же гауптвахте незаконны, потому что я, строго говоря, частник. Я даже не принадлежу к гражданским служебным структурам. Но я не поленюсь, подключу юристов, чтобы иметь на руках профессиональное заключение.

— Можете не утруждаться, молодой человек. Ваши юристы и впрямь не найдут ни одного законного основания для такого моего поведения — гипотетического, разумеется. Но никто из ваших местных покровителей — поверьте, ни один человек — не откажет мне в вежливой просьбе. И знаете, почему?

— Вымогательство? Шантаж? Угрозы?

— Почти угадали, за исключением первого. Впрочем, термин «шантаж» я бы заменил более адекватно отражающим реальность словосочетанием «намёк на последствия», а вместо «угроз» употребил бы выражение «суть проблемы». И я даже приведу пример для большей наглядности. Скажите, молодой человек, откуда на Картахене продовольствие? С водой всё понятно, таскаете ледяные астероиды. Но ведь в ближайших звездных системах нет ни одного действующего поселения, не говоря уже о сельскохозяйственном производстве. Так где вы берёте еду?

— Импортируем, естественно.

— Прекрасно. Вот она, суть проблемы. Вы импортируете продовольствие. А теперь намёк на последствия: как вы думаете, что случится, если офицер подразделения «Т» военной прокуратуры составит рапорт о… ну, скажем, нарушениях техники безопасности в портовом секторе станции? Или о наличии коррупционной составляющей в руководстве порта? Как вы думаете, руководство этого офицера даст делу ход?

Чёрт… а ведь он прав. Прокуратура не сможет запретить тому же Деррику вести дела с другими станциями и мирами, равно как и закупать на них всё необходимое. Но она способна напрочь парализовать работу порта. Просто потому, что доставить покупки на Картахену не получится — отдел «Т» запросто может организовать самую настоящую блокаду. И у них есть для того все средства, включая корабли и законодательную базу — все космические перевозки как раз в их правовом поле. Объявят карантин, запретят полёты в нашем секторе, и дело с концом. Пара месяцев, и станцию будет не узнать. Те, кто выживут после голодных бунтов, оскотинятся, а кто не пожелает, будут вынуждены спасаться бегством. В любом случае, от былого, кхм, величия Картахены не останется и следа. Военных, естественно, это вообще никаким боком не коснётся, но что они будут делать без гражданских? Ни тебе развлечений, ни тебе вспомогательного персонала… сами, всё сами, вплоть до ремонта и поддержания работоспособности станции. Тоска зелёная. Еще через пару месяцев и вояки на стену полезут. И это я ещё не учитываю командную вертикаль и субординацию — этот Крамской, хоть и всего лишь подполковник по званию, фактически равен по положению полковнику Чугаеву — действительному, а не номинальному, как генерал Рихтер, начальнику гарнизона. А по связям превосходит его на порядок, если не больше. Так что ничего удивительного, что подполковник Крамской чувствует себя на Картахене, как дома. Всё, что ему нужно — не корчить из себя VIP-персону, а создать видимость взаимных уступок. Дать военным возможность сохранить лицо. И не давить слишком уж откровенно на руководство гражданских. Всё просто, как дважды два.

— Что ж, вы меня убедили, господин подполковник юстиции. Лезть в бутылку я не стану, равно как и подставлять своих деловых партнеров. Но это не значит, что я согласен сотрудничать с вами. Придётся вам, господин Крамской, доказывать каждый эпизод. И припирать меня к стенке исключительно фактами. Но даже в этом случае я буду давить на незаконность моего задержания.

— Как вам будет угодно, сударь.

— Но для начала я желаю ознакомиться с делом.

— Чуть позже, я уже сказал. Пока займёмся вашей идентификацией.

— Никакого мнемосканирования! В противном случае я вынужден буду обратиться к командованию гарнизона. В этом вопросе они будут на моей стороне — даже у вас не получится скрыть пускающего слюни идиота. Скандал разразится знатный.

— Вероятность такого исхода крайне мала, молодой человек.

— Я желаю свести её к абсолютному нулю. Дежурный!

— Успокойтесь, обойдёмся сканом сетчатки, отпечатками пальцев и генетическим маркером.

— Это официальная процедура?

— Более чем.

Ну да, как же. А «глушилку» так и не выключил. Конечно же, всё под протокол, и всё это после процессуальных нарушений… нашёл идиота. Ладно, играем дальше.

— В таком случае официально заявляю: виновным в инкриминируемых деяниях себя не признаю.

— Да успокойтесь вы уже, Заварзин! Пока вы не идентифицированы и не ознакомились с материалами дела, можете сотрясать воздух как угодно — юридической силы ваши слова не имеют. Можете не шарахаться от каждой тени, особенно мнимой.

— А как же «всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде»?

— У нас не суд, у нас трибунал. И перестаньте, наконец, нести чушь. Сядьте прямо, и посмотрите на меня. Ровнее… чуть поверните голову вправо… хм…

Судя по бегающим глазам и характерным жестам подполковника, он работал в виртуальности в какой-то базе данных, чем привёл меня в порядочное недоумение. Смысл перелистывать фотографии, если можно врубить сканер сетчатки, и результат появится уже через несколько секунд? Я свою новую личность особо не скрывал, она как раз на это и была рассчитана, но если уж у офицера взыграет паранойя, можно присовокупить отпечатки пальцев. Гарантия девяносто девять и девять десятых процента. Генетическая метка — откровенная перестраховка, чтобы те самые проценты подогнать к легендарным ста сорока шести. А этот фигнёй страдает… или, тварь такая, узнал меня⁈ Я имею в виду, как Александра Завьялова, а не Алекса Заварзина. Твою мать, твою же мать!.. И по роже ничего не понятно, вот это вот «хм» — единственное эмоциональное проявление.

— Будьте добры, молодой человек, чуть опустите голову… вот так… и посмотрите чуть исподлобья. Благодарю.

Однозначно с какой-то фоткой сравнивает. Возможно, с моей собственной, ещё студенческих времен. Или что-то из светской хроники, что могло просочиться на новостные сайты…

— Хорошо, Александр.

Да твою же! Подловил, сука. Каюсь, вздрогнул, и полкан это однозначно заметил. Всё, спалился. Остаётся только состряпать хорошую мину при плохой игре.

— Вы ошиблись, господин подполковник. Меня зовут Алексей.

— Да, конечно… извините, молодой человек. Теперь сядьте прямо и посмотрите мне в глаза. Теперь сместите взгляд мне на переносицу… готово. Благодарю. Идентификация завершена. Личность Алексея Георгиевича Заварзина подтверждена.

— И… всё? А отпечатки, а генетическая метка?

— Это лишнее.

— Так вы надо мной просто издевались?

— Как вы могли такое подумать, молодой человек? — в меру способностей изобразил возмущение подполковник.

Ключевое слово — изобразил, ага.

— Да знаете, с вами я уже ни в чём не уверен.

— Вы ко мне предвзято относитесь, господин Заварзин. Наверняка воспринимаете как цепного пса режима.

— С чего бы вдруг? — усмехнулся я. — Только из-за того, что вы меня задержали с нарушением всех правовых норм, да дело шьёте?

— На мой взгляд, очень веские причины.

— Никак не привыкнете? — с притворным сочувствием поинтересовался я.

— А вот грубить не нужно, молодой человек. Пойдёмте.

— Куда ещё⁈ Я не вижу распечатку дела. И никуда не пойду, пока не ознакомлюсь с ним.

— Вам напомнить суть проблемы и намекнуть на последствия? Сопротивление следственным действиям — отягчающее обстоятельство, господин Заварзин.

— А как тогда расценивать ваши действия? Как сознательное и крайне циничное нарушение процессуальных норм? Впрочем, плевать. Пока я не ознакомлен с делом, ни мои, ни ваши слова не имеют юридической силы. И знаете что?.. Я, пожалуй, подожду здесь. И мне понадобится минимум три часа на ознакомление с текстом. А ещё я проголодался и не отказался бы от чашечки кофе. Дежурный!

— Уймитесь, Заварзин. Мы всего лишь переместимся на борт моего корабля, где вам будут созданы все необходимые условия для ознакомления с документацией. Вплоть до кофе с бутербродами.

Что-то ты мудришь, мил человек. Очень у меня предчувствие нехорошее. Наверняка опознал как беглого наследника клана Завьяловых, но виду не подал. И отчёт на сервер прокуратуры отправил левый, ограничившись сканом сетчатки. Зачем, интересно? Впрочем, ответ очевиден — подполковник затеял свою игру, причём с самого начала, если учесть все его сознательные косяки. А потом ему ещё и дополнительное счастье привалило. Имея на руках такой козырь, как племянник главы клана, можно потребовать очень многое. Ага, те самые угрозы, шантаж и вымогательство. И ладно, если его фантазия не простирается дальше банальных денег. А если он решит сделать шикарный подгон настоящему нанимателю, а не начальству в прокуратуре? Нет, на его корабль однозначно нельзя, наверняка у него там группа поддержки. Я окажусь в ловушке, и в самой незавидной роли — заложника. Что же делать? Прямо сейчас дать в репу и свалить с гауптвахты, благо полковник Чугаев ясно дал понять, что его люди будут страдать избирательной слепотой и не менее избирательной глухотой? Нет, Сергеича подставлю, причём конкретно — почему-то же он пошёл на поводу у прокурорского? Наверняка тот его чем-то прижал, иначе вряд ли он бы стал беспредельничать, прикрывшись чисто номинальной отмазкой о военном объекте, юрисдикция которого распространяется на всех обитателей, вне ведомственной принадлежности. Значит, надо позволить себя увести хотя бы из местной тюряги, и сделать ноги в пути. Главное, свободу действий полкану ограничить. Как? Да элементарно…

— Хорошо, я пойду. Но конвой требую обеспечить силами гарнизона Картахены.

— Что ж… справедливое требование. Сейчас вызо…

— Дежурный!!!

— На связи, — ожил динамик под потолком.

— Прошу, господин подполковник, — кивнул я на девайс.

— Кхм… ладно. Дежурный, мне необходима силовая поддержка.

— Минуту… ожидайте, майор Постняков скоро подойдёт.

— Вот и отлично, — чуть дернул уголками губ Крамской. Судя по всему, довольно усмехнулся. — Как раз и распечатку принесёт… надеюсь, на ходу вы её читать не станете, господин Заварзин?..

Глава 4−4

-//-

Майор и впрямь подошёл, причём довольно скоро, обломав мне всё удовольствие — до его появления я ел глазами подполковника и всякий раз, когда хоть на миг перехватывал его взгляд, ехидно ухмылялся. Крамского это явно бесило, но он сдерживался и не подавал вида, притворяясь, будто занят разглядыванием чего-то важного в виртуальности. Впрочем, арсенал приличествующих случаю гримас я исчерпал довольно быстро, заскучал, но отступать счёл ниже своего достоинства. Так что мы оба едва подавили довольные вздохи, когда наконец-то заявился обещанный Постняков. В руках он мял нехилую пачку листов из писчего пластика, такое ощущение, собранных со всех близлежащих офисов — ещё бы, в наш век электронного делопроизводства, и вдруг кому-то понадобился печатный вариант! Понятно, что аристократы подобным постоянно баловались, некоторые и вовсе настоящей бумагой, а вот на военных объектах к такому расточительству не привыкли. Собственно, потому растерянность офицера и легко объяснима.

— А, господин майор! — оживился Крамской, когда Постняков протиснулся в дверь и остановился, чуток не доходя до стола. — А где силовая поддержка? Запрос был на неё. Или вы сами решили?..

— В коридоре двое штурмовиков, сударь.

— О, благодарю! Вы не представляете, скольких нервов мне стоило общение с этим мнительным молодым человеком.

Ну-ну. Если бы рожа не была такой постной и неподвижной, может быть, кто-то и повёлся. Ещё бы взгляд полкану рыбий, и вообще пиши пропало. Пока что только по глазам и можно было хоть как-то ориентироваться, иначе я бы его вообще не смог прочитать. Хотя «прочитать» это слишком громко сказано. Так, в самых общих чертах определить его отношение к моей очередной выходке, не более.

— А вы чего это, господин майор, бумаги треплете? Передайте их задержанному, будьте так любезны.

Постняков, такое ощущение, только этого и ждал — в два шага одолев расстояние между нами и встав к Крамскому спиной, протянул мне стопку, едва не рассыпав листы, и в тот момент, когда я умудрился их перехватить, едва заметно мне подмигнул. Точно подмигнул, зуб даю. Впрочем, я чего-то такого ожидал, поэтому успешно скрыл нечаянную радость под маской сосредоточенности — распечатка оказалась очень непокорной. Уж не знаю почему, но у вояк не нашлось ни планшета с зажимом, ни хотя бы канцелярской прищепки, чтобы всё это дело не норовило рассыпаться при каждом неловком движении… или нашлось, но майор не воспользовался ими принципиально? А почему, собственно?..

— Нам подождать за дверью? — осведомился майор, таки всучив мне стопку распечаток и вернувшись на старое место.

— Это лишнее, господин майор, задержанный любезно согласился ознакомиться с материалами дела на борту моего судна.

Постняков удивленно на меня покосился, но сказал совсем не то, что подумал:

— Хорошо. Прикажете исполнять?

— Пожалуй.

Крамской неторопливо спрятал в карман блокнот с ручкой, которыми, кстати, так и не воспользовался, аккуратно застегнул китель на все пуговицы, надел фуражку, не забыв выровнять кокардой по центру характерным офицерским жестом, и поднялся из-за стола.

— Пройдёмте, задержанный.

Я вопросительно уставился на Постнякова, тот кивнул, и только после этого я соизволил подняться на ноги, да так неловко, что едва не выронил распечатку. К счастью, обошлось, и больше нервировать офицеров я не стал: послушно прошёл в дверь перед ними, столь же безропотно выполнил все команды конвоиров (руки за спину, лицом к стене, от стены, пошёл — вот это вот всё) и оказался в самом центре своеобразного ордера: чуть позади меня и по сторонам шли штурмовики, а впереди, отзеркалив бойцов — офицеры. И если Крамской шагал непринуждённо, чуть помахивая руками в такт шагам, то Постняков предпочёл сцепить их за спиной — видимо, чтобы грудь колесом сделать. Наверное, решил выделиться на фоне коллеги из прокуратуры, которому выправкой значительно уступал. Или, что ближе к истине, чтобы мне его руки было видно. Меня прятать конечности за спину больше не заставляли, потому что я в очередной раз чуть не выронил пачку распечаток. Так и шли по знакомому бесконечному коридору — в среднем темпе, замедляясь, когда попадались встречные, и чуть ускоряясь, когда путь был свободен. Я очень быстро приноровился и успевал ещё и по сторонам коситься в поисках потенциального выхода, но ничего обнадеживающего так и не обнаружил. Коридор, насколько я помнил, имел всего один поворот и две развилки, на одной из которых ещё и межуровневая развязка располагалась, и хренову тучу дверей — сдвижных и, к сожалению, запертых на магнитные замки, о чём недвусмысленно свидетельствовали зловещие красные индикаторы. А с каждым последующим шагом, между прочим, шансов на побег становилось всё меньше и меньше…

Как ни странно, но адреналинового выброса почему-то не случилось — видимо, я так до конца и не поверил, что все вот эти неприятности происходили именно со мной. Воспринимал ситуацию отстранённо и даже откровенно наплевательски — тупо плыл по течению. Мысли текли неторопливо, и всё больше посторонние: почему такой цвет стен и потолка, чем руководствовались проектировщики, прокладывая именно такой коридор, почему, в конце концов, табличек на дверях нет⁈ Скорее всего, они наличествовали в «дополненной реальности», проецируемой на «нейры» военных, но мне куда интересней было думать, что это всё от раздолбайства. В конце концов я заставил таки себя поднапрячься и даже родить подобие плана — дойти до развилки с развязкой, силой прорваться сквозь строй конвоиров и попытаться сделать ноги на нижнем уровне. Дурацкий план, как сказал бы капитан Рин, но другого всё равно не было. Соответственно, я расслабился и приготовился получать удовольствие, а потому спокойно шагал себе… ровно до того момента, как на очередной двери замок не мигнул зеленым. Именно мигнул, тотчас же сменившись привычным красным, но мне и этого хватило, чтобы насторожиться и начать куда внимательнее приглядываться к мелочам. И только благодаря этому обстоятельству я не проворонил жест майора Постнякова, который шагов через десять после подозрительной двери показал за спиной большой палец. Что ж, вот всё и встало на свои места…

Не мешкая более, я подбросил пачку распечаток повыше, постаравшись, чтобы листы разлетелись как можно дальше и во все стороны, развернулся и рванул между штурмовиками-конвоирами, успев проскользнуть в промежуток аккурат перед тем, как они сомкнули строй — одного даже за ствол плазмера задел, ушибив руку. Те, дезориентированные пластиковым листопадом, среагировать адекватно не сумели, а почти успевшего развернуться и ринуться за мной бойца я угостил бэк-киком в грудь. Вложиться как следует не получилось, но тому хватило и собственной инерции, чтобы растележиться на полу, угодив аккурат второму под ноги. К этому моменту я уже рванул было прочь по коридору, но подполковник Крамской неприятно удивил — подозрительно быстро разобравшись в обстановке, он ловко перемахнул через барахтающихся штурмовиков с явным намерением мне помешать. Поскольку получить тычок в спину и пропахать носом пол мне совсем не улыбалось, я развернулся и встретил прокурорского силовым панчем, но вместо того, чтобы угодить ему в подбородок, мой кулак пронзил пустоту — Крамской умудрился уклониться. А в следующий миг я осознал, что меня взяли в плотный захват и швырнули как котенка — судя по ощущениям, подпол провел очень быстрый бросок через бедро. Приложился я неслабо, но благодаря комбезу и куртке-бомберу дух из меня не вышибло, поэтому на добивание — спасибо адреналину — я успел среагировать: в свою очередь перехватив летящую вражескую конечность, рванул за запястье и перекинул Крамского через себя, попутно дотянувшись свободным локтем до челюсти. Дальше искушать судьбу я не решился, и ушёл в разбег с низкого старта, заодно пробежавшись и по прокурорскому. Вроде бы на живот наступил, да ещё вскользь каблуком по виску задел, но удостоверяться в этом не было ни желания, ни времени — набрав порядочную скорость, я в пару мгновений домчался до подозрительной двери и без тени сомнения попёр прямо на неё. Что характерно, угадал — фотоэлемент сработал, и створка уползла в бок, освободив проход. И так же автоматически вернулась на законное место уже у меня за спиной. В помещении вспыхнул свет, я затравленно оглянулся и сразу же наткнулся взглядом на телескопическую распорку — такую, знаете, аварийную хреновину, чтобы отжимать заклинившие двери или выпрямлять трубы в ситуациях средней хреновости. И как нельзя лучше подходившую, чтобы заблокировать вход. Физически, а не запереть на магнитный замок. Пользоваться подобными устройствами умели все обитатели космических объектов, невзирая на чины и ранги, кроме, разве что, самых отбитых гопников из гетто, поскольку в обязательном порядке проходили соответствующие тренинги. И я, конечно же, не исключение.

Хмыкнув про себя — молодцы, времени не теряли, хорошо подготовились — я в темпе пристроил распорку в дверном проёме, наставив концы в нужные точки, и шустро заработал «винтом Архимеда» — средней частью приблуды. И вот тут-то адреналин проявил себя во всей красе. Не знаю, какой у флотских норматив на такие виды работ, но я наверняка его перевыполнил — уже секунд через двадцать дверь была намертво расклинена. Теперь даже если очень сильно захотеть, с той стороны ничего не сделать. Разве только из плазмеров расстрелять, или взорвать нафиг. Естественно, ни того, ни другого военные не допустят, пусть Крамской хоть весь на желчь изойдет… ф-фух, немного времени есть… теперь оглядеться и подумать, что дальше. Хотя думать не надо, надо просто искать подсказки, оставленные подчиненными майора Постнякова. Или, как вариант, им самим.

Прислонившись спиной к стене слева от двери, я принялся совмещать приятное с полезным — пока силился отдышаться, активно вертел головой, осматривая помещение. Со всей доступной тщательностью, ага. Ну и, естественно, высмотрел кое-что. Перво-наперво убедился, что неведомые помощники нычку выбрали с умом — куда бы я делся из банального кабинета или, скажем, помещения охраны? А вот кладовка, она же каптёрка, проходящая по ведомству технической поддержки, совсем другое дело. Почему? Да потому что тут стеллажи прямо-таки ломились от всякого полезного — одноразовых плёночных скафандров, защитных масок, сменных фильтров и патронов с регенерирующим составом. А в четырёх запертых на магнитные замки шкафчиках наверняка полноценные скафандры, в каких и в открытый космос выйти незазорно. Плюс в кофрах наборы инструментов, причём не только для срочных аварийных работ. Однозначно найдётся и что-то посолидней. Но это всё бог с ним. Куда больше меня заинтересовала вторая дверь, поменьше и помассивней входной, снабжённая, помимо стандартного магнитного замка, ещё и механическим с кремальерой.

Второй выход. Да это просто праздник какой-то! Не узкий лаз вентиляции и не шахта пневмопочты, а, судя по всему, технологический туннель. Вот только какой? Наличие дублирующего запорного механизма наводило на мысль о повышенной опасности. А с чем эта опасность может быть связана? Ну, применительно к космической станции, это в первую очередь разгерметизация. Затопление уж точно не грозит, пожар же можно легко нейтрализовать, избавившись от атмосферы… сиречь устроив ту же разгерметизацию умышленно. Впрочем, гадать можно долго, проще подойти и глянуть, благо уже отдышался, и сердце вошло в нормальный ритм.

Кстати, а сколько времени-то прошло? По субъективным ощущениям, я в кладовке уже довольно долго торчал… чёрт, без «нейра» как без рук! Зато у меня кое-что другое есть…

Похлопав себя по карманам, я извлёк «опрометчиво забытый» майором Постняковым комм и незамедлительно убедился, что тот до сих пор не заблокирован. Ни гашения экрана, ни активации по отпечатку пальца… такое можно сделать только сознательно, покопавшись в настройках. И какой же из этого может следовать вывод? Ну, во-первых, вряд ли это инициатива самого майора. Ему наверняка приказали, тот же Чугаев, например. Но и сам полковник вряд ли бы стал заморачиваться с детальной проработкой плана. Тогда кто? Тут тоже возможны варианты — Степаныч, Влад, Рин, либо все сразу. Пожалуй, поставлю на Влада с санкции герра Нойманна. А если учесть, что Пахомов всё видит в режиме реального времени — «нейр» хоть и заблокирован для использования владельцем, но не отключен, а принудительно переведён в пассивный режим, то вероятность такого расклада вообще близка к ста процентам. И отсюда следовало во-вторых: нефиг привередничать, надо положиться на дружескую (да ещё и высокооплачиваемую!) помощь. Довериться, то бишь. Чёрт, Рин бы не одобрил… а какой у меня ещё выбор? Разве что сдаться Крамскому. Интересно, а чем он сейчас занят? В дверь не ломится, уже хорошо. Либо не заметил, куда именно я нырнул, либо осознал бесполезность этой затеи. Или всё ещё выясняет, куда я делся. «Нейр» у него работает, но прямого выхода на сеть военных наверняка нет, по крайней мере, доступа к внутренним служебным ресурсам. Пока согласует, пока выбьет права администратора, пока к системе наблюдения подключится… а вот потом ему останется всего лишь выцепить камеру из коридора и просмотреть ролик, чтобы инициировать очередную движуху. Впрочем, вряд ли настроенные на «итальянскую забастовку» вояки вот прямо сразу кинутся помогать прокурорскому. Что за «итальянская забастовка»? Да очень просто — люди вроде бы чем-то усиленно заняты, а результата ноль. Очень бесящее мероприятие, по себе знаю. А уж военные лучше, чем кто бы то ни было ещё, владеют тактическим приёмом «имитация бурной деятельности». В общем, какое-то время у меня есть, но расслабляться и разбазаривать секунды и минуты ни к чему. Надо следовать плану, благо его уже придумали за меня профессионалы. Осталось лишь выяснить, каков следующий шаг. Собственно, этим я и занялся, направившись ко второй двери с целью осмотреть её потщательнее.

Ну-ка, что тут у нас? Да ладно!..

Дверь оказалась шлюзом. Да-да, банальным шлюзом, пусть маленьким и тесным, не рассчитанным на массовое использование. А для технологического туннеля больше и не нужно — ремонтники обычно парами ходят. Ну и отдельно порадовал магнитный замок: стоило мне приблизиться вплотную к створке, как он незамедлительно сменил красный индикатор на зелёный. А ещё точно так же вели себя запоры на шкафчиках и кофрах с инструментами, когда я проходил в непосредственной близости. Всё ясно — комм Постнякова ещё и вместо ключ-карты срабатывал. Спасибо тебе большое, господин майор! Вот прям от души. Да и ход мыслей моего пока что анонимного помощника стал понятен — облачайся в скафандр, дорогой Алекс, лезь в шлюз, а затем ныряй в технологический туннель. Который, скорее всего, если и не вертикальный, то наверняка под хорошим углом. Понять бы ещё, что за туннель, но это без «нейра» и схемы сложно, даже если в него залезть. Значит, остаётся только положиться на… ну пусть это будет Влад.

Сказано — сделано. Первый же шкафчик, как я и предполагал, одарил меня добротным скафандром универсального типоразмера, со всеми положенными для вакуумника плюшками — системой регенерации воздуха, магнитными захватами, пневматическим ускорителем с основными дюзами на спине и маневровыми на запястьях и икрах, и даже компактным антигравом, служащим тормозным устройством при действиях в поле притяжения. Одна беда — несмотря на размер, с бомбером пришлось расстаться. Ну не налезал скаф на куртку, хоть убейся! Ну ладно, потом у военных заберу, когда вся эта суета немного уляжется. В остальном же проблем никаких — влез, подогнал, застегнул, нахлобучил шлем… и вернулся к кофрам с инструментом. Покопавшись в одном из них, прицепил на запястье универсальный дешифратор для экстренного вскрытия кодовых замков — исключительно редкую приблуду только для служебного пользования — и сунул в держатель на поясе мультитул со встроенным плазменным резаком. Вот теперь вроде готов… хотя не совсем — пока не нацепил перчатки, набил на дисплее комма подогнанный Владом аварийный код, так что теперь для вызова оставалось лишь ткнуть соответствующую иконку, по которой даже толстой сосиской, в которую превратился палец, не промахнёшься. Ну и пристроил его на запястье рядом с дешифратором. Вроде готов…

Магнитный замок на шлюзе привередничать не стал, послушно открылся, стоило лишь приблизить к нему руку с коммуникатором. А вот с кремальерой пришлось повозиться — не привык как-то к подобным физическим нагрузкам. Да и в тесную каморку протиснулся с трудом всё по той же причине. Но по-настоящему тяжко пришлось уже внутри, когда система откачки воздуха отказалась работать, покуда я не заблокирую механический запор. Пришлось изгаляться, но всё-таки справился. При этом внутренний люк, что характерно, открылся автоматически, предоставив доступ к туннелю, в который я и заглянул. Ну, что тут сказать? Сбылись мои самые худшие предчувствия — тот оказался радиальным, то бишь варианта всего два — либо вверх, с перспективой выбраться за пределы станции, либо вниз, в самую глубь, в переплетение коммуникаций. Одно хорошо — не грузовой, так что получить по башке мчащейся на магнитном приводе капсулой не грозит. Ну и какой, собственно, у меня выбор?

Я не хочу прыгать в шахту-ахту-ахту!.. Чё-о-о-о-о-орт!!!

Как вы уже догадались, пришлось. Это как раз тот случай, когда моё мнение абсолютно никого не волновало, потому что или так, или никак. Естественно, я выбрал «как», о чём незамедлительно пожалел — свободное падение по довольно узкой трубе, усыпанной изнутри массой неровностей (заглушками, электрическими щитками, скобами и кавернами люков) удовольствие специфическое. Того и гляди за что-то зацепишься, и кранты. Пришлось плотно прижать руки к телу и чуть поджать уже сведённые судорогой ноги, но всё равно страху натерпелся. Хорошо хоть, что туннель вне зоны действия установки искусственной гравитации, а то в три раза быстрей бы падал. А так, с «естественной» силой тяжести в 0,3g от искусственного ядра, более-менее справился.

Кстати, еще одна загадка — откуда в столь небольшом куске сплющенных и спрессованных в единую массу корпусов кораблей такая мощная гравитация. Я как-то задался этим вопросом, и выяснилось, что основных версий две: либо плотность внутренних областей ядра сравнима с плотностью вещества в чёрной дыре, что крайне сомнительно, либо где-то в глубине монолита сохранился действующий гравигенератор. В пользу второй версии говорили периодические колебания местного ускорения свободного падения. Но это я отвлёкся.

В общем, отсчитав примерно пять секунд, я на долю мгновения врубил пневмоускоритель, а затем и антиграв, умудрившись в рывке зацепиться рукой за удачно подвернувшуюся скобу, приваренную к стенке. Повис, приложившись всем телом, отдышался, и неторопливо, без суеты поднялся по скобам в близлежащую каверну, скрывавшую люк очередного шлюза. Тот, естественно, был заперт, но дешифратор сработал штатно, и я сумел проникнуть внутрь. Ну а дальше вообще дело техники — шлюзование, магнитный замок, поворот кремальеры… и вот я уже в такой же технической каптёрке, что и наверху. Разве что чуток более запущенной, что и немудрено — чем ближе к ядру, тем менее употребимые помещения располагаются. Сюда редко ступала нога человека, даже служивого, действовавшего обычно по принуждению. Если на глаз, уровней на пять-семь от гауптвахты я спустился, а она ведь тоже далеко не в элитной части станции. Так что можно вздохнуть спокойно… ха, да тут ещё и камера наблюдения разбита! Вот повезло, так повезло! Теперь бы воспользоваться передышкой с толком…

Заблокировав шлюз на совесть, я протиснулся в глубь помещения, буквально рухнул на удачно подвернувшуюся грубую скамейку — такая была и в предыдущей каптёрке, аккурат у шкафов со скафандрами — и торопливо содрал шлем с перчатками. Если уж выдалось затишье, работать надо в комфортных условиях. Относительно, конечно. Ткнул в иконку вызова на комме и, дождавшись характерного зуммера, буркнул:

— Влад?

— Алекс? — незамедлительно отозвались «на том конце провода». — Удалось? Ты в укрытии? Есть немного времени?

— Да.

— Сейчас…

И правда, сейчас… не прошло и минуты, как ожил мой «нейр» — окружающий мир обрёл чёткость и глубину «дополненной реальности», а Кумо обрадованно выпалил:

— Приветствую, капитан Заварзин! Я за вас волновался!

— Спасибо, спасибо… и вам, парни, тоже спасибо!

— Не за что, Алекс, — всё правильно понял Влад.

— Быстро вы…

— Всегда приятно работать с дилетантами, — отмахнулся тот. — Мнят из себя невесть что, думают, что самые умные… всё, мы тебя видим. Молодец, удачно зашёл.

— Да я уж понял… что дальше?

— Сейчас проложим маршрут с учётом новых вводных. Но придется пока шифроваться, у военных нездоровая суета — этот твой подполковник права качает…

— К чёрту подробности! Выводи меня отсюда, так уж и быть, пересижу пока в нычке.

— Принято. Ещё пожелания?

— Вызови Германа Завьялова. Кумо, скинь ему код.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

— Вызов пошел… ладно, Алекс, не буду мешать.

А вот это правильно. Не нужны мне лишние свидетели в семейных разборках. А что разговор предстоит не самый приятный, это к гадалке не ходи…

— Александр⁈ — Дядя Герман и впрямь выглядел изрядно удивлённым, да ещё и с примесью раздражения — наверняка я его от какого-то важного дела оторвал. — Мы же вроде всё выяснили…

— Извини, что беспокою… двух часов не прошло, но… у нас проблемы.

— Действительно?

— Сам смотри. — Поскольку «нейр» снова работал, Кумо не составило труда выцепить из видеоархива несколько кадров, сварганить вполне узнаваемую фотку подполковника Крамского во всей красе и вывести на дядькин виртуальный экран. — Вот этот тип приперся на Картахену, загнул раком военных и вынудил их меня задержать. Предъявил контрабанду ресурсами в твоём секторе и под твоей крышей, плюс мародёрство на имуществе клана Усольцевых. Но это так, прицепом. Хуже всего, что он опознал меня как Александра Завьялова, но вида не подал и дальше по команде инфу не отправил. Копает под тебя, однозначно.

— Хм… — Дядя Герман нахмурился, поиграл желваками и неожиданно усмехнулся: — Поздравляю тебя, Александр. Похоже, ты сильно влип. Я этого типа знаю, и для него это личное…

Глава 5−1

Глава 5

Н-да… многообещающее начало. Признаться, чего угодно ожидал, но только не этого. И если дядя Герман рассчитывал меня огорошить, то ему удалось. Я даже не сразу сообразил, как реагировать на эту ошеломительную новость.

— Личное⁈ Да я его знать не знаю!

— Я знаю его, он знает меня. А теперь ещё знает, что ты мой племянник, — счёл нужным пояснить Герман Романович. — И для него этого достаточно. Теперь это дело личное вдвойне — вряд ли он заявился по твою душу, имея на руках нужную информацию. Хотел именно меня за горло взять, а тут такой сюрприз…

— Да, но меня-то за что⁈

— Да наверняка теперь уже есть, за что. Признайся — оставил его с носом?

— Ну, не без того… но я просто защищался!

— Вот с этого места подробней, Александр.

— Может, сначала ты?

— Не юли. Рассказывай всё, я должен выяснить, к чему готовиться.

— Как бы не очень вовремя это всё… я в бегах… может, чуть позже?

— Никакого «позже» может и не быть! Выкладывай.

Вот это нифига себе заявочка! Да кто такой этот подполковник Крамской⁈ Мегауничтожитель⁈ Профессиональный разрушитель чужих карьер? Заинтриговал, старый. И ведь не переубедишь, мне это выражение лица очень даже знакомо. Проще согласиться, быстрее получится.

— Ладно, слушай. Началось всё сразу после твоего первого звонка…

Поскольку хронология предшествующих событий длительностью не поражала, я постарался сопроводить ключевые моменты фотками и даже видеовставками, особенно момент предъявления мне обвинений, а потом ещё и процедуру опознания. Да и непосредственно побегом дядька заинтересовался — судя по довольной ухмылке, причинёнными прокурорскому телесными повреждениями Герман Романович остался удовлетворен. А меня, наоборот, холодком по спине продрало — это что же получается, я этого Крамского целых два раза по носу щёлкнул, причём в ходе одного эпизода? При таком раскладе я бы тоже обиделся…

— Что ж, всё более-менее встало на свои места, — сообщил мне дядя Герман, когда я закруглился с рассказом. — Что я могу сказать? Ситуация серьёзная, Яшка Крамской всегда отличался цепкостью. Знаешь, как его за глаза прозвали? Бультерьер.

— Это какая-то собака?

— Не какая-то, а легендарная, славная своей мёртвой хваткой. Если вцепится, то только голову отрывать — челюсти добровольно не разожмёт. Молодцы, быстро среагировали… более удачную кандидатуру для атаки на меня подобрать трудно.

— Ты это о ком? Думаешь, обиженные поде… в смысле, партнеры подсуетились?

— Однозначно. А я сплоховал…

— Ты предупреждал, я помню. Но что-то очень быстро.

— Ты уловил самую суть, Александр. Судя по оперативности, они запустили комбинацию довольно давно, ещё до разбирательства в межклановой судейской коллегии.

— Заранее смирились с неудачей и нанесли превентивный удар?

— Сам в шоке, Александр. Ты моих теперь уже бывших партнеров почти всех знаешь — не отличаются ни умом, ни сообразительностью. И уж тем более решительностью. Но сейчас, похоже, нашёлся у них шустряк, не побоялся взять на себя ответственность. И ещё это похоже на очередную подковёрную возню — кто-то делит власть и пытается на нас с тобой заработать политические дивиденды. Так-то бы и бог с ними, но они могут изрядно затормозить процесс принятия поправок…

— Или меня нейтрализуют. И прости-прощай, халява! Такой вариант ты не рассматриваешь?

— Не пытайся казаться глупее, чем есть, Александр. Ты, конечно, фигура ключевая, но с некоторых пор уже не являешься незаменимым. Найдётся, кому твое дело продолжить — Элизабет Черноу, например, или Борис Мягков. Да и специалистов-«подъёмщиков» ты уже две команды подготовил, сам же хвастался нынче. Кстати, а почему наследника утаил? Считаешь, что мне знать не нужно? Я всё-таки дед, пусть и двоюродный! Фёдор бы не одобрил, Александр.

На совесть давит, гадский дядя… но ничего, мы привычные. Тут главное не дать разговор в сторону увести. А дядя Герман-то каков! Не упустил случая уколоть, несмотря на всю тяжесть сложившейся ситуации. Хотя с него станется, это он так мог меня дополнительно мотивировать — дескать, не расслабляйся, спасение утопающего в основном дело рук самого утопающего. Мы-то, ежели что, и без вас, Александр Федорович, сдюжим — вон, даже малолетний преемник нарисовался. С ним ещё сподручнее дела вести — он мелкий и выделываться начнет ещё очень нескоро. А его мамаша тем более, равно как и второй двоюродный дед — Борисыч. Ну а про ноу-хау он вообще прямым текстом все расклады выдал. Куда носители эксклюзивных знаний денутся, если Алекс-младший будет во власти дяди Германа? Вот и я так думаю, что никуда.

— Ладно, давай замнём для ясности.

— Давай, — подозрительно легко согласился Герман Романович. — Но не думай, что эту тему я больше не подниму. Ты прекрасно знаешь, насколько важен вопрос наследования.

— Я отрёкся!

— Успокойся, Александр. Позже поговорим.

— Позже может и не быть, сам же сказал!

— Не драматизируй. И вообще, давай-ка ближе к делу. Я, пока с тобой ругался, ситуацию покрутил так и этак, и вот что я думаю: это однозначно Спиридоновы.

— С чего бы? Мы же ещё только собираемся им материальный ущерб причинять… с их точки зрения, естественно.

— Есть основания, Александр. Во-первых, обвинение в мародерстве на собственности Усольцевых — у тех моих партнеров, что уже, хм, пострадали, выхода на этот клан нет. Мало того, они враждебны, хоть и не пребывают в горячей стадии конфликта. Но зато с кланом Спиридоновых у них общие интересы — проще говоря, они их поставщики. И большая часть отвоёванной у меня добычи наверняка бы осела в хранилищах на Сефлансе-5.

— Это косвенные улики.

— Согласен. Но есть ещё кое-что. Спиридоновы, как и мы, специализируются на перевозках.

— Прямые конкуренты. И что?

— А знаешь, у кого самый большой парк «спасателей»?

— Это тех, что пропавшие корабли ищут сразу после происшествия?

— Их самых.

— Полагаю, у Спиридоновых?

— Именно. Более того, у них на это монополия в пределах Протектората Росс. Смекаешь?

— Хм… а у них на трассе, той, что ты попросил «пощипать», случайно, не самый большой процент пропаж транспортников?

— По Протекторату Человечества в целом вряд ли, но по Протекторату Росс — рекордный.

— Итого, конкуренты-перевозчики с возможностью пускать налево значительную часть добычи и продукции под прикрытием транспортных происшествий, поскольку сами и ищут пропавших… да мы им можем конкретно подгадить с новым законом и с нашим перечнем услуг! Странно, что они до сих пор на тебя открытой войной не пошли, дядя Герман.

— Убедился?

— Очень может быть, что ты и прав. А зачем им… утаивать? Это же их прибыль!

— Уход от налогов в пользу государства — раз. Контрабанда в другие Протектораты — два. Что тоже выливается в значительную экономию на податях. Я думаю, при должной организации и поддержке на уровне Протектората в теневой сектор можно до половины объёмов продаж перевести. Как думаешь, на что они готовы за такие деньги?

— Вот теперь ты меня конкретно напугал…

— Самому страшно, но очень уж всё логично выглядит. Но самое главное — манера действовать. Они не стали ждать прямой моей атаки, оценили попытку судебного разбирательства и нанесли превентивный удар сами. У Спиридоновых есть люди, способные думать на несколько шагов вперед, и к тому же весьма решительные. И они очень быстро просчитали, кого я попытаюсь обставить следующим.

— Но почему Спиридоновы? Ты разве с ними враждуешь?

— Прямо — нет. Но у нас уже довольно давно взаимная «любовь». Конкуренты редко дружат, но с этими… я тебе не рассказывал, не хотел лишний раз напоминать о семье… в общем, когда пропал Фёдор с девчонками, спасатели их так и не нашли…

— Я в курсе.

— … но ты не в курсе, что я тогда сильно… опечалился, скажем так. И немного ослабил самоконтроль. И случилось так, что я кое с кем из клана Спиридоновых пообщался на повышенных тонах. Обвинил в недостаточном старании и даже в некомпетентности. Не прилюдно, боже упаси, но осадочек остался. И с тех пор мы друг другу гадим. В основном по мелочи, но постоянно.

— И тебя не вызвали на дуэль?

— Как ты это себе представляешь? Да и ругался я не с самым высокопоставленным членом клана. На тот момент, естественно. А сейчас он довольно высоко взлетел, но всё равно не может себе позволить требовать сатисфакции — у меня есть компромат. Я же неспроста на «левый» грузооборот намекнул.

— А почему ты их сам тогда не прижучишь?

— Доказательств мало. Клановые скажут, что сами разберутся, и будут правы. Устроят показательную порку, сместят моего оппонента с должности, но принципиально ничего не изменится.

— А может, у них тоже компромат есть? На тебя?

— Обязательно есть, но теперь, когда я глава клана, он не сработает — я легко прикроюсь, переложив ответственность на кого-то из помощников.

— Патовая ситуация.

— В этом суть, Александр. Именно по этой причине мы и грыземся, но не на виду у общественности. И вот теперь подошла очередь главного аргумента — я на сто процентов уверен, что это Спиридоновы, потому что только у них могло хватить влияния и связей, чтобы повторно подключить к своей авантюре подполковника Крамского.

— Повторно?

— Я с ним уже пересекался при похожих обстоятельствах, Александр. Три года назад. И тогда пришлось действовать довольно жёстко, чтобы не сорвать график перевозок и не попасть на большие неустойки.

— Ты?..

— Это была случайность. Его младший брат с женой погибли в авиакатастрофе, косвенно спровоцированной моими людьми.

— Та-ак… то есть ты не нашёл к подполковнику…

— Тогда еще майору.

— Неважно. Ты не нашел к подполковнику подхода, и решил действовать силовыми методами — шантаж, угрозы, вымогательство, в общем, классика жанра.

— А что делать? От взятки он отказался, давить на него сверху по команде не получилось — как назло, я со всем его начальством на ножах… всё-таки я транспортник, а они мои естественные враги. Не может у нас быть мира и дружбы. Но в тот момент вышло так, что и деловые отношения прервались. И если подумать, то даже тут можно найти след Спиридоновых… кста-а-ати! Надо подкинуть мысль эсбэшникам… ладно, отвлёкся. В общем, мы с ним схлестнулись. Не лично, естественно, но он прекрасно понимал, кто стоит за противодействием. Копал он под меня знатно, предлоги всё те же — контрабанда, укрывательство от налогов, нарушение правил эксплуатации судового парка.

— Хочешь сказать, он был неправ?

— Ну, ты как маленький, Александр! — поморщился дядя Герман. — Конечно, дыма без огня не бывает! Но так ведут дела абсолютно все, мы ещё скромняги на фоне тех же Спиридоновых. И это действительно была их атака. Мы отбились, но дело кончилось кровью, хоть и случайной. Как ты думаешь, как среагировал тогда ещё майор на смерть родственников?

— Поклялся отомстить?

— Не прилюдно, но наверняка так и было. Крамские очень древний аристократический род, для них слова «честь» и «расплата» не пустой звук. А если учесть, что его предки по материнской линии были кавказскими горцами, то и кровной мести они не чужды. Беда в том, что та авария и впрямь была случайной. Это подтвердили и местные копы, и прокуратура Протектората, и независимая экспертиза, заказанная аж в Протекторате Чжунго! Поэтому Крамского подняли на смех, когда он меня обвинил и вызвал на дуэль.

— Утёрся, значит?

— Ему пришлось. Но зло затаил. И устроил личную вендетту.

— С чего так решил?

— Да так, подсказывает что-то. Может быть, тот факт, что его привлекают к каждому третьему расследованию, инициированному против активов клана Завьяловых? Все три года прослеживается эта негативная тенденция. Причём мелочь и откровенно шитые белыми нитками дела он игнорирует, берётся только за серьёзные инциденты. В общем, крови он из меня попил изрядно.

— Хочешь сказать, это он по собственной инициативе? — удивился я. — Он же человек подневольный, какое дело дали, по такому и работает…

— Знаешь, поначалу именно по своей… я ребят из СБ напряг, они-то и раскопали… в первый год противостояния он сам напрашивался на такие дела, иногда даже до подкупа должностных лиц доходило. Заработал репутацию одержимого, а потом репутация начала работать уже на него — мои недоброжелатели стали сами проталкивать его на расследования. Ты не поверишь, он даже выбирать начал! А один раз из-за него два придурка настоящий аукцион устроили — в чью пользу он будет под меня копать.

— И что, он взял деньги?

— В этой ситуации да. Ещё и посмеялся, поскольку счёл её весьма забавной.

— А теперь, значит, его по мою душу прислали…

— Скорее, по мою. И, полагаю, что в качестве лучшего специалиста по клану Завьяловых. Про тебя они не знали. А кому это выгодно, ты уже понял.

— Думаю, тебе лучше усилить охрану «Набата-2». И Краузе предупредить не помешает.

— И ты не потребуешь свернуть акцию? — удивлённо заломил бровь дядя Герман.

— Хрен им. Раньше бы ещё подумал, но теперь война объявлена. Правильно я тебя понял — ты хочешь посадить Спиридоновых в лужу, чтобы их высмеяли на Совете, и таким образом нейтрализовать главного противника поправки Завьялова-Генца?

— План именно такой.

— Значит, работаем. Ох и будет им сюрприз!

— Ты что-то придумал, Александр?

— Да есть кое-какие намётки… только сначала с Крамским надо разрулить. И, как ты выразился, создать условия, чтобы наши оппоненты поступили так, как выгодно нам. А нам выгодно, чтобы они явились на мою территорию с финансовыми и имущественными претензиями.

— У них нет интересов в твоем секторе.

— Зато есть у Усольцевых. Мы сыграем на втором пункте обвинения. Если Спиридоновы уже сейчас догадались шить мне мародёрство, у них не останется иного выбора, кроме как давить на него же и дальше. Главное, куснуть их побольнее.

— Думаешь, пощипать трассу недостаточно?

— Нужны гарантии.

— С этим сложнее.

— Ничего, что-нибудь придумаю… насчёт Крамского что-нибудь подскажешь? Как с ним раньше справлялись?

— Исключительно законными методами, Александр. Поэтому и проиграли примерно в семидесяти процентах случаев. Оставшиеся тридцать не содержали состава уголовного преступления, их удалось переквалифицировать в административные нарушения. У него железная репутация. А теперь ещё и дополнительный мотив — как ты думаешь, что он может с тобой сотворить, если знает, что ты мой близкий родственник?

— Чёрт… только кровной мести мне и не хватало!

— Ты молодец, Александр. Если бы оказался у него на корабле, то…

— Да я уже понял. И мне это очень не нравится. — А ещё развязывает руки. Но этого я вслух, понятно, не сказал. — Так что же с ним делать?

— Не знаю.

И это говорит Герман Завьялов? Хотя да, в свете поступившей информации… в принципе, мы не делали ничего противозаконного. Но загвоздка в том, что легитимного законодательства в данной сфере и нет, поэтому ситуацию можно вывернуть буквально наизнанку. То бишь в данном конкретном случае презумпция невиновности не действовала — бремя доказательства нашей невиновности целиком и полностью ложилось на нас, потому что у противной стороны были хоть какие-то юридически обоснованные предпосылки для обвинения. По сути, их обвинения чуть менее голословные, чем наши оправдания. А если это преимущество умножить на личную заинтересованность лица, ведущего расследование… итог немного предсказуем, не правда ли? А там, глядишь, и в Совете с поправкой пролетим, и тогда нас можно будет прессануть уже всерьёз. Толково. Посмотреть бы в глаза тому, кто это придумал. Крайне желательно, предварительно всадив нож под ребра и провернув клинок в ране.

— Ладно, спасибо за помощь, дядя Герман.

— Что-то не вижу энтузиазма, Александр. Побольше уверенности в себе, и всё у тебя получится.

— А я вот не уверен… может, грохнуть его к чертям⁈

— Не вздумай! Отдел «Т» всю Картахену на атомы разнесёт. Они и так давно на вас зуб точат, но сейчас немного притихли — Деррик укротил портовую вольницу до приемлемого уровня. Но убийства своего они не стерпят.

— Значит, ликвидация исключается…

— Ну почему же? — хитро прищурился дядька. — Убийство убийству рознь. Смотря какой у него квалификационный признак…

— Честь и расплата? — подхватил я мысль.

— Очень опасно, — покачал головой Герман Романович. — Но в определённых обстоятельствах даже военная прокуратура ничего не сможет поделать. Некоторые личные права аристократов выше законов Протектората. Но я бы не стал рисковать жизнью. Давай-ка ты лучше эвакуируйся с Картахены. Без ключевого свидетеля обвинения у них будут связаны руки.

— Думаешь, я свидетель?

— Наверняка. Это классическая разводка прокурорских — сначала хорошенько запугать, навешав всякого, а потом склонить к сотрудничеству. Заставить дружить против кого-то. Но ты спутал Крамскому карты, поскольку сам оказался Завьяловым.

— Нет, это не выход. Если ему был нужен свидетель, он легко найдёт другую кандидатуру. Или выйдет на моих близких, чтобы выманить меня. Проблему придётся решать здесь и сейчас. И я, кажется, придумал, как именно.

— Не поделишься?

— Боюсь сглазить.

— Я крайне рекомендую тебе, Александр, поменьше общаться с Борисом Мягковым.

— Да это я не от него набрался… вернее, не только. В общем, спасибо за информацию. Перезвоню, когда разрулю проблему.

— Ни пуха.

— К чёрту.

Вот и поговорили… вектор задан, теперь осталось хорошенько обдумать детали, но тут не помешает помощь специалистов.

— Алекс?..

Ага, а вот и специалист нарисовался — Влад Пахомов. А я про него почти забыл под впечатлением от обрушившейся напасти.

— Внимательно.

— Будут какие-то указания? Может, пожелания?

— Мне бы свалить подальше.

— Маршрут проложен. Мы постарались создать режим максимального благоприятствования, но лучше не тормози — слишком много переменных, чтобы исключить случайности.

— Фигня вопрос… кстати, потом нужно будет кое-что обсудить.

— Принял. Готов выдвигаться?

Покосившись на высвеченный в «дополненной реальности» маршрут и следом на расхристанный скафандр, я всё же решил пока от него не избавляться и кивнул:

— Готов. Погнали.

Глава 5−2

-//-

Н-да… опять грязный тупичок с ржавчиной на стенах и мусором под ногами. Разве что крыс нет, но это я их наверняка сам же и распугал. В обычное время я бы в такое место и не сунулся, мало того, даже бы и не заметил ответвления коридора, пропустив мимо сознания, как и множество других малозначимых деталей. Но сейчас выбирать не приходилось — навигатор упрямо вёл именно сюда, суля пару, а если повезёт, то и все три часа отдыха. Сколько я уже таких вот тупичков или иных столь же незаметных нычек сменил за прошедшие двадцать часов? Если честно, уже со счёта сбился. Но есть такое слово — надо.

Покрутившись у дальней стены, я всё же вычленил взглядом контур дверцы технической каверны — какой именно, мне было не очень интересно, всё равно они похожи, как близнецы. Главное, чтобы замок не прикипел, тогда намучаюсь — и такое тоже было. Я даже не стал Владу пенять, потому как предусмотреть всё решительно невозможно. Но в этот раз обошлось: дешифратор, подрезанный ещё в каптерке у военных, в очередной раз сработал штатно, и магнитный замок послушно щёлкнул, отпирая дверь. Теперь бы ещё не скрипела, зараза, но это что-то из области фантастики… хотя нифига, довольно тихо… ага, понятно — тот наёмник, что готовил нычку, не поленился петли смазать. Или это Пахомов до сведения личного состава довёл пожелание клиента. Неважно, главное, внимания не привлёк. С одной стороны хорошо, меньше свидетелей, с другой — плохо. Свидетели всё же нужны, без них затеянная мной игра в «кошки-мышки» теряла смысл, потому что какой же кошке понравится, что мышь как сквозь землю провалилась?..

Так, аккуратно прикрыть дверь, активировать замок и зажечь свет — автоматически он в таких местах не включался, надо знать, где пошарить, и тогда никаких проблем. Примитивный срабатывающий на касание сенсор, а экономия ресурсов чувствительная, особенно в масштабах всей станции, на которой таких вот комнатёнок сотни, если не тысячи. Технологических туннелей, конечно, поменьше, но тоже дай боже. И все как под копирку, отличаются разве что диаметром. А комнаты даже по метражу одинаковые, впрочем, по наполнению тоже — пара шкафчиков под снаряжение, ещё пара под инструмент, а далее опционально, в зависимости от назначения — шкафы распределительные, лючки или вовсе уменьшенные копии шлюза в военной каптёрке. Текущая нычка, судя по всему, типичная энергоподстанция — вон, целая стена в распределительных щитках. Их я, естественно, трогать не стал, сразу же безошибочно вычленив среди мелкого хлама явно здесь лишние вещи — обычный дешёвый ранец и кем-то уже заботливо накачанный надувной матрас. Что ж, можно и отдохнуть, потому что без нормального сна тяжко — последние сутки я спал урывками, по часу-полтора. Зато в сон проваливался моментально, стоило только щекой коснуться матраса. Но перед этим немного подготовительных операций: солнечные очки, ветровку и рубашку зашвырнуть в первый попавшийся угол, и разжиться в ранце заменой — на этот раз мне перепала неброская толстовка и совершенно затрапезного вида куртка-кожанка, потёртая во многих местах. Нормально. Главное, очередных очков не подсунули — всё-таки стрёмно в них. Ботинки и немаркие джинсы, в которые я облачился взамен комбеза в первой же перевалочной точке, менять смысла не было, на них мало кто обращал внимания, поскольку в глаза в первую очередь бросалась верхняя одежда, поначалу весьма яркая и кричащая, но с каждой последующей заменой становившаяся всё более спокойной. Тоже элемент тактики. Сам не ожидал, что придётся настолько заморачиваться, но Влада не переспоришь. А ещё не ожидал, что самой большой проблемой станут столь лелеемые Лизкой дрэды. Знал бы, что так будет, давно бы уже избавился, благо теперь уже мог себе позволить пошиковать и не экономить на воде и шампуне. Хотел было даже отчекрыжить мультитулом, но Пахомов не позволил — сказал, что с такими огрызками буду ещё больше внимания привлекать. И то верно. Уж лучше наголо побриться, но такая возможность представилась нычке в пятой, а к тому времени я уже обвыкся и расставаться с причёской не пожелал. Главным образом, из-за потенциальной реакции благоверной. Только с каждой сменой прикида подвязывал по-разному, благо плотные косицы такие вольности вполне себе позволяли.

Так, что у нас ещё полезного в ранце? Стандартный набор — кое-какая еда, бутылка воды, гигиенические салфетки… понятно. Есть пока не хочется, а попить можно. Ну а там и на боковую. На сколько обстановка позволит, естественно. А она меняется едва ли не ежесекундно — обманутый в лучших ожиданиях подполковник Крамской развил очень бурную деятельность, причём в буквальном смысле, а не так любимую военными её имитацию.

Эх, хорошо! Вытянуться на матрасе, сложив руки на затылке, и уставиться в потолок… на самом же деле в виртуальный дисплей, развёрнутый в «дополненной реальности». Тоже, кстати, часть ритуала — перед отдыхом изучить следующий отрезок маршрута, на случай, если придётся резко делать ноги.

— Кумо, как у нас дела?

— Всё штатно, капитан Заварзин.

— Влад ничего не передавал?

— Ничего стоящего внимания, сэр. Мелкие изменения в маршруте, которые я уже учёл.

— Как там наш дружок? Беснуется?

— Можно и так сказать. Если честно, я не понимаю, зачем его нужно доводить до такого состояния. Он же почти на грани нервного срыва…

— Вот именно, что почти. Крепкий, сука!

Другой бы на месте подполковника Крамского слетел с катушек ещё часов десять назад, а этому хоть бы хны — на той самой «грани нервного срыва» он пребывал уже более полусуток, и истерить не собирался. Некая суета в его действиях прослеживалась, равно как и нервозность с повышенной агрессией, но исключительно в мой адрес, подчинённых он не задевал. А те платили ему эффективными действиями — иначе с фига ли мне было каждые два-три часа убежища менять?..

— Входящий звонок, капитан Заварзин.

— Кому ещё приспичило?

— Дрю Деррик, сэр. По защищённому каналу.

Ага, значит, до Влада добралась. А это не так уж просто, следовательно, не по собственной инициативе. Деррик-старший решил поплакаться в жилетку? Ладно, послушаем.

— Соединяй.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

Ну вот, наконец-то хоть что-то приятное в поле зрения! Дрю всегда отличалась миловидностью, пусть и несколько экзотичной, а сейчас под влиянием Ульриха Ценкера и вовсе превратилась в классическую красотку без вызывающего макияжа и дикого колера шевелюры. Н-да… а блондинкой-то я её еще не видел.

— Привет, Милашка.

— Привет… Алекс⁈

— Ну да. А кто же ещё?

— Ты чего с собой сотворил?

— В плане⁈

— Старый ты какой-то…

— А, это… небритый просто. И темно здесь.

— Нет, это тебя определённо стрижка старит. На Улли бы посмотрел!

— Давай ближе к делу, я спать хочу.

— День же!

— Я уже счёт времени потерял, сплю по полчаса-час… я в бегах, между прочим.

— Кста-а-ати! Я чего звоню-то?

— Вот и мне итере-э-э-эсно!..

— Эй! Чего раззевался⁈ Будь повежливей!

— Я пыта-а-а-аюсь!..

— Чтоб тебя! Права Бетти, временами ты просто невыносим.

— А когда это она тебе такое сказала? — оживился я.

— Не о ней речь! — отрезала Дрю. — Так я чего звоню-то? Папочка попросил передать, чтобы ты закруглялся уже со своими играми. Работать решительно невозможно.

— С чего бы вдруг? Его же не прессуют!

— Это с какой стороны посмотреть. Короче, давай быстрее решай проблему. Дэвид злится.

— А чего он сам не позвонил?

— Потому что не может. Его поставили на прослушку.

— Ну из кабинета бы вышел, и всё!

— Через «нейр».

Упс… и впрямь перебор. Но каков Крамской! Не постеснялся фактически самого влиятельного человека станции к ногтю прижать! А всё потому, что плевать на гнев каких-то местечковых боссов — ему же здесь не жить, в конце-то концов. Нагадил и свалил в космическую тьму.

— Круто… в смысле, круто за него взялись, а не хорошо.

— Да я поняла…

— Когда это было?

— Часов пять уже. Видел бы ты его лицо, когда он мне… хм… просьбу озвучивал! Еле место нашел, где можно «нейр» снять без подозрений!

— Ты к нему в сортир, что ли, ходила?

— А куда деваться⁈ В общественном в холле «Дроида» пересеклись. Он уже лет пять туда не заглядывал.

— Стресс?

— Судя по количеству истребленного вискаря — ещё какой!

— Ладно, передай ему, что я постараюсь управиться побыстрей. Ещё, может, часов шесть…

— Да он раньше ужрётся и вырубится!

— Меня это полностью устраивает.

— А меня нет!

— Придётся потерпеть.

— Ну, спасибо!

— Кушай, не обляпайся.

— Да иди ты!..

Вызов сбросила… вот и поговорили. С другой стороны, сейчас не до сантиментов и тонкой душевной организации отдельно взятых девиц и глав профсоюзов. А Деррик весьма изящный выход нашёл — упоролся и храпи себе в кабинете. Какой с пьяного спрос? Молодец. И я это на полном серьёзе. Сколько я его знаю, он себе такого никогда не позволял. А тут нужда заставила. Повторяю: какой с пьяного спрос? Даже если Крамской за что-то и зацепится, ничего ему это не даст — адвокаты Деррика не оставят камня на камне от таких предъяв. Именно под тем предлогом, что их подзащитный себя не контролировал и не мог защититься от навета. Теперь главное ему завтра на глаза не попасться, пока он похмельный…

А подпол, получается, начал закручивать гайки. Стало быть, сработала моя затея. Какая? Сейчас расскажу.

… как мы и предполагали, первые четыре часа после моего бегства подполковник Крамской действовал стандартно: выкатил претензии всем, до кого смог дотянуться, параллельно запустив типовую процедуру поиска. А ещё взял под контроль все транспортные службы, благо должность позволяла. Тоже логично — в первую очередь надо было лишить меня возможности покинуть Картахену. Поэтому подпол, ни секунды не сомневаясь, объявил полублокаду — в Порт пускали всех, из Порта не выпускали никого. На это его власти хватило даже с избытком, и никто не рыпнулся — с военными шутки плохи. А Картахена, если кто запамятовал, в первую очередь военный объект, и только потом уже всё остальное. Столь же надёжно Крамской перекрыл кислород и местным каботажникам, а также всем судам, проходящим в настоящее время техническое обслуживание либо стоящим на ремонте. Уже часа через полтора флотские — хоть военные, хоть гражданские — попали под плотный колпак. Крамской замкнул на себя электронные системы распознавания, и при малейшем подозрении корабль-нарушитель (во всех случаях мнимый) попадал под прицел оборонительных систем станции, и пребывал под угрозой уничтожения до прибытия патруля и обыска. Пару мелких лоханок, попытавшихся вырваться из Порта, без малейших колебаний угостили залпом из электромагнитной пушки и повязали вместе с экипажами, на поверку оказавшимися банальными контрабандистами, Крамскому не интересными от слова совсем. Тем не менее, отпускать их не стали, передав в цепкие лапы безопасников Порта. Все остальные намёк поняли и больше не пытались шутить с грозным прокурорским.

Я за это время добрался до первой нычки, переоделся, отдышался, и перебрался во вторую, где даже удалось часок поспать.

На следующем этапе, к исходу шестого часа после моего бегства, люди Крамского взяли под контроль сеть камер наблюдения внутри станции, включая также локальные сети отдельных объектов. Опять же, с молчаливого согласия военных, которым оставалось только скрипеть зубами, созерцая такое непотребство. Как мне потом рассказал Чугаев, его просто достали звонками с руганью и угрозами судебными разбирательствами. До такой степени, что он вынужден был отключить «нейр» от сотовой связи, свалив бремя общения с возмущенными обывателями (причём отнюдь не рядовыми!) на замов и частично на генерала Рихтера. Лично для меня это вылилось в необходимость по возможности избегать этих самых камер, благо недостатка в информации у Влада Пахомова со товарищи, прочно прописавшихся в этой сети уже недели назад, не было. Беда в том, что в некоторых местах при всём желании не мелькнуть в кадре не получалось. Пришлось заморачиваться с маскировкой, да и скорость передвижения снизилась.

Ещё через четыре часа Крамской, разозленный постоянными неудачами и чуть ли не откровенным саботажем со стороны служивых (про «итальянскую забастовку» помните?), предъявил командованию ультиматум, подкрепленный соответствующим допуском со стороны собственного начальства, оккупировал центральный пост службы мониторинга пространства, в обязанности которой входило слежение не только за космосом, но и за собственно станцией, и посадил на ключевые места своих людей, которых ради такого случая вызвал со служебного корабля. Тот, кстати, после этого отчалил от Картахены и завис на стратегически выгодной позиции, откуда имел возможность открыть огонь по любому объекту, удалявшемуся от станции. Всего помощников у подполковника оказалось семеро, и все как на грех весьма толковые и превосходно владевшие матчастью. Влад аж запаниковал, когда его самого чуть не запалили — не постеснялся мне позвонить и высказать в лицо, насколько я нехороший человек, что до такого довёл. Правда, поругавшись, быстро успокоился и удвоил осторожность, в результате чего сохранил инкогнито и контроль над действиями оппонентов. А ещё Пахомов поинтересовался, с какой именно целью я всю эту суету затеял. Узнав же, что цели как таковой ещё нет, на некоторое время потерял дар речи. И пока я менял точку дислокации, успел проконсультироваться у Степаныча, Деррика и Рин-сана. В результате старый слуга и кэп не постеснялись выйти на связь в режиме видеоконференции (уж не знаю, чего Владу стоило обеспечить безопасность, и знать не хочу!) и устроить мне самый натуральный разнос. Пришлось срочно колоться — и о разговоре с дядей Германом, и о намётках плана. Последние вызвали интерес и оживленную дискуссию, по результатам которой я озадачил Пахомова поисками кое-какой информации, и с чистой совестью переместился в новую нычку.

Крамской, естественно, тоже времени даром не терял: умудрился взять за жабры все гражданские службы станции и уже подступался к самым крупным частникам. Те пока что слали его далеко и надолго, но ему удавалось подобрать ключик почти к каждому, и в итоге охват территории увеличивался с каждой минутой. Народ роптал, но ничего поделать не мог. Во-первых, потому что с прокурорскими шутки плохи, причём не только здесь и сейчас, но и в перспективе, а во-вторых — хитрый (или просто безбашенный?) подпол пока что обходился собственными полномочиями, не делегируя проблемы выше по командованию. То есть даже пожаловаться некому было за пределами Картахены! Кое-кто попробовал, но спецы подполковника и ретрансляторы контролировали, так что неудавшимся ябедникам тут же прилетала ответка в виде дополнительных ограничений и усиленной возни в их грязном бельишке. Откуда я всё это знаю? Влад поделился. Это с прокуроским наши вояки сотрудничали исключительно вынужденно, творя препоны при каждом удобном случае, а с людьми Деррика они предпочитали дружить. Естественно, парням Пахомова, завладевшим всеми кодами доступа, без труда удалось подключиться к сети военных. Противодействовать людям Крамского они даже не пытались, но добросовестно фиксировали каждый их шаг, хотя те, надо отдать им должное, бесноватость собственного начальника учитывали и старались самые стрёмные «хвосты» подтирать. Но, как вы понимаете, тщетно.

Поскольку при составлении первоначального плана Влад не рассчитывал на столь длительное противостояние, уже четвертую нычку пришлось готовить в новых условиях. И если до того он обходился силами своих собственных сотрудников и военных, то теперь пришлось привлекать свободных наёмников герра Нойманна, благо их было целых три десятка, и можно было не светить одного исполнителя больше двух раз. Соответственно, ареной для «кошек-мышек» стала вся Картахена — я уже успел пересечь её по диаметру трижды, перескакивая из технического сектора в Порт и обратно. А ещё познакомился со станционными трущобами. К счастью, с обитателями общаться не пришлось — если убежища и были до меня кем-то заняты, ребята-наёмники им доходчиво объясняли, что нужно делать.

Вот в таком нервном режиме и прошло в общей сложности около двенадцати часов, а потом установилось шаткое равновесие — Крамской достиг максимума своих возможностей, оставаясь более-менее в правовом поле, и с катушек слетать не торопился, справедливо рассудив, что время играло на его стороне. Ему-то что? Сиди да сиди, хоть сутки, хоть двое, хоть неделю. А вот постоянные обитатели Картахены уже через пару дней буквально взвоют: бизнес рушится, поставки срываются, ресурсы разбазариваются… неделя, и не миновать голодных бунтов с погромами. Примерно так мне и заявил Деррик, позвонив лично, но с «нейра» Степаныча. Пришлось форсировать события, а именно — подкинуть спецам Крамского улики, по которым они вычислили моё убежище, и свалить незадолго до появления группы захвата — тоже людей подполковника числом пятеро. Явились прокурорские боевики в силах тяжких при полном снаряжении — со стволами, причём отнюдь не полицейскими, и спецсредствами вроде разнообразных гранат от плазменных до дымовых и отравляющих. Спасся, можно сказать, чудом, до того толковыми те оказались. Игра приобрела новую остроту, тем более что в покинутой нычке я оставил сюрприз — распечатку фотографии своих родителей с сестрой. Эта инфа имелась в открытых источниках, поэтому проблем не возникло. А вот остальное Владу пришлось поискать.

Но он таки справился, и на следующей точке помимо стандартного снаряжения я обнаружил конверт с тонкой стопкой фотографий, из которых отобрал одну — изображение счастливой парочки на набережной какого-то города. Я даже не стал вникать, какого именно. Оставил подарочек, и сделал ноги. Парни Крамского, естественно, вскоре заявились и туда. И подарок без внимания не оставили, переправив, как и предыдущий, начальнику.

Подполковнику, со слов Влада, понравилось. Вернее, «понравилось». А вот юмор он не оценил. Если фотка моих родных особой реакции не вызвала, кроме, разве что, легкого недоумения, то вот собственный брат с супругой равнодушным Крамского не оставили. Впрочем, тот с огромным трудом, но сдержался. Пахомов не поленился прислать мне короткое видео с камеры наблюдения в командном центре, и я довольно отчётливо разглядел всё сам. Как по мне, подполковник внешне почти не изменился, а вот реакция подчинённых, изучивших его всяко лучше меня, была весьма показательной — они чуть ли не втянули головы в плечи, а спины напряглись так, что едва комбезы не лопались. Н-да. Судя по реакции, Крамской зело страшен в гневе.

На следующую «перебежку» я сделал перерыв, а вот на предпоследней нанёс финальный удар — бросил всю стопку, нацарапав на конверте: «В расчёте». И на сей раз попал точно в цель: просматривая фотографии, подполковник сначала побледнел, а потом и вовсе изменился в лице, жутко ощерившись. И его можно понять — я бы тоже озверел, если бы мне подбросили фото, сделанные судмедэкспертами на месте авиакатастрофы. Во всей неприглядной натуралистичности. Да, вот такая я сволочь и гнида. Конечно, Степаныч с Рином в один голос принялись меня убеждать в обратном, ещё когда я только озвучил план, но всё равно тянул до последнего. Как показала практика, не вытянул.

Ну а потом, фигурально выражаясь, грянул гром, результатом коего стал звонок Милашки Дрю с пламенным приветом от мистера Деррика. Вот такие пироги. Даже не знаю, попытаться заснуть, или сразу дальше двигать?..

— Входящий вызов, капитан Заварзин.

— Кто ещё⁈

— Герр Нойманн.

— Подключай… приветствую, герр Нойманн.

— И вам не хворать, сударь. — Старый слуга явно был на взводе, хоть и попытался этого не выказать. Но я-то знаю, меня не проведёшь. — Спешу довести до вашего сведения, что метод подействовал. Я бы даже сказал, что удар пришёлся в очень больное место…

— Вы, никак, тоже в бегах, герр Нойманн?

— Пришлось предпринять некие превентивные действия, сударь. Капитан Рин тоже со мной.

— А… остальные? Лизка, Борисыч?

— Не беспокойтесь, сударь, они все на «Спруте», и уже давно.

— Ф-фух… как гора с плеч. Так что вы хотели, герр Нойманн?

— Предупредить, что игра вступила в финальную фазу.

— Думаете?

— Практически уверен. И капитан Рин со мной согласен.

— Так вам нужна санкция?

— И это тоже, сударь.

— Что ж… в любом случае, ситуация так или иначе скоро разрешится. Начинаем.

— У вас четверть часа на подготовку, сударь. Ровно через пятнадцать минут Влад запустит процедуру.

— Я понял, герр Нойманн.

— Удачи вам, сударь.

— К чёрту!..

Глава 5−3

-//-

— Зафиксирована подозрительная активность, капитан Заварзин.

— Уверен? — сбился я с шага. Впрочем, незамедлительно принял независимый вид и побрёл дальше, как ни в чём не бывало. — Где?

— Вывожу на схему.

Ага… ясно. Охранники. Помнится, когда-то давно я с такими уже сталкивался, спасибо Айвену-суке-Готти — это он на меня навёл пару щипачей, умело втеревшись в доверие по результатам разборки. Но здесь и сейчас такого быть не могло, потому что ныне Порт вотчина Дэвида Деррика, и без его ведома никто и чихнуть не посмеет. Кроме, разве что, самых отмороженных гопников, к каковым секьюрити по определению не относились. А тут гляди-ка — чуть ли не в открытую пристроились в хвост и с этаким значительным видом неторопливо преследуют… стоп! Вот оно! Демонстративно и без спешки. «Итальянская забастовка»? Она, родимая! Так что можно особо не опасаться — вряд ли эти двое решат меня скрутить. С другой стороны, следующую нычку перед ними светить тоже не резон. Придётся отрываться…

— Кумо, передай Владу, что я начинаю импровизировать, пусть не кипишует.

— Принято.

Ну, вот и славно. Не обращая внимания на тревожно замигавшую стрелку навигатора, выведенную мини-гексом в «дополненную реальность», я свернул в первый попавшийся отнорок и ускорил шаг. Против ожидания, охранники прошли мимо — я специально в этом удостоверился, немного постояв у второго выхода. Если бы кто-то следом за мной сунулся, обязательно бы услышал. Если не я, то Кумо точно. Но никого. Пожав плечами, я выбрался в более широкий и людный коридор на задворках хорошо мне знакомого ряда портовых забегаловок — и здесь мы с капитаном Рином успели покуролесить, когда до Готти добирались — и уверенно попёр к самой дальней. Если мне не изменяла память, это что-то вроде пиццерии, в которой подавали всё, что хотя бы отдалённо напоминало легендарное блюдо. Не суть, в общем, всё равно есть я не собирался. Просто сразу за ней притаилось отличное укромное местечко, пользовавшееся популярностью у местных укурков — тупик с мусорными баками и пятком технологических люков, что вели в коммуникационные тоннели — канализацию, водоснабжение, энерговоды… на любой вкус, короче. Причём все с атмосферой, можно даже маской с фильтром не заморачиваться. Ну а укурыши… не их пока что время, так что существовал ненулевой шанс никого не встретить и обойтись без мордобоя. Заберусь в первый попавшийся туннель, проползу по нему под «улицей», и вылезу в нормальном коридоре уже в другом «квартале». Дёшево и сердито, ага.

Впрочем, как обычно и бывает, воплотить это намерение в жизнь не удалось — в хвост мне пристроилась очередная пара охранников, а ещё двое секьюрити нарисовались в непосредственной близости от облюбованной мною забегаловки, перекрыв путь к укромному местечку. Пришлось на полном ходу свернуть к другой кафешке — я даже не стал вникать, какой именно, главное, что проходной — и пройти через полупустой зал, проигнорировав удивлённые взгляды обслуги. Ещё больше удивились прохожие, когда, выбравшись из парадного входа заведения, я перешёл на бег, с каждой секундой ускоряясь и с трудом лавируя между людьми. Спурт удался — домчавшись до переулка, я укрылся за стенами и замедлил ход до быстрого шага. Мера вынужденная, но на бегу говорить вообще неудобно.

— Кумо, ты их опознал?

— Ответ положительный, сэр. Это люди из местного околотка.

— И чего они ко мне прицепились?

— Судя по их серверу, на вас поступила ориентировка от руководства Порта.

— О задержании⁈ — поразился я.

— Нет. Рекомендуется при обнаружении взять под наблюдение и связаться с руководством, чтобы стянуть побольше людей.

— Загонная охота?

— Очень похоже, сэр. Вот только персонал отнёсся к заданию спустя рукава, если позволите так выразиться.

— Повезло мне…

— Господин Заварзин?

Да чтоб тебя!!! Заболтался, потерял бдительность и едва не налетел на очередную парочку секьюрити! Ладно хоть те себя заранее выдали прямым обращением, в полном соответствии с буквой служебной инструкции. Пришлось резко затормозить, развернуться и шагать в другую сторону.

— Куда же вы, сэр? У нас есть несколько вопросов!..

Ага, конечно. Вопросы у них. Хотели бы пообщаться, взяли бы тёпленьким. А тут мало того, что спугнули, так ещё и не особо торопились догонять — по сравнению с моим практически бегом эти, можно сказать, вальяжно вышагивали. Однозначно имитация бурной деятельности, к гадалке не ходи. А вообще ситуация очень двусмысленная: с одной стороны, секьюрити меня и не стремились захватить, с другой — если я пойду им прямо в руки, они уже не смогут манкировать служебными обязанностями и таки меня повяжут. Поэтому держать дистанцию, лавировать между патрулями, выискивая «окна»… и двигаться туда, куда мне вот абсолютно не надо! Хороший у нашей портовой охраны кукловод… точно! Вот оно! Наверняка работа Крамского, вернее, его спецов. Они учли нежелание местного персонала им помогать, и даже это обстоятельство умудрились поставить себе на службу. Сейчас заведут в какие-нибудь гребеня… а там уже собственные боевики подполковника ждут не дождутся. И что я буду делать с пятеркой обломов в полной броне и при пушках? Срочно надо как-то разруливать ситуацию…

— Кумо, ищи, куда можно нырнуть.

— Уточните задачу, капитан Заварзин.

— Дыра, лаз, туннель — что угодно, только такое, чтобы секьюрити не сунулись.

— Процесс активирован… процесс завершён… рекомендую задействовать дешифратор, капитан Заварзин.

— Ага… нормально!..

Кумо, как и всегда, с поставленной задачей справился на отлично — предложенный им туннель вёл в распределительный узел, из которого выходило ещё с пяток коридоров, поэтому шансов у охранников попросту не было: я легко оторвался, для чего пришлось перейти на бег, и пока секьюрити навёрстывали разрыв, успел взломать люк, задействовав военную приблуду. Дешифратор в очередной раз сработал штатно, и я захлопнул дверь чуть ли не перед носом у запыхавшихся охранников, повторно активировав замок. Естественно, у тех кода не оказалось, но они, судя по приглушённым смешкам, совсем не расстроились, а вовсе даже наоборот — обстоятельства непреодолимой силы, фиг ли. А они сделали всё, что смогли, так что совесть чиста и можно вернуться в любимую забегаловку пропустить по кружечке пивка. Мне же было не до веселья — лаз оказался тесным и пыльным, я едва не расчихался. А ещё он был низким и изобиловал всяческими выступами. Так что если бы не «дополненная реальность», я бы вряд ли одними синяками отделался. Но обошлось, всего пару раз за что-то зацепился, но даже кожанку не порвал. И это за почти десять минут, что у меня занял путь до распределительного узла. Тот оказался невзрачной круглой комнатушкой с непонятной дырой в полу, оснащённой хлипкими поручнями, да редкими распределительными щитами на стенах между другими отнорками.

— Что это, Кумо? — не сдержал я любопытства.

— Судя по схеме, вентиляционная шахта, сэр. А в потолке вытяжка под сеткой.

— То есть прыгать в неё ты не советуешь?

— Боюсь, можно угодить на вентилятор.

— Хм… наброс получится знатный… но нафиг, нафиг. Ладно, куда посоветуешь?

— Второй слева от вас туннель, сэр. По нему вы выберетесь в развязку более высокого уровня, в которой есть служебный лифт. На нём можно покинуть сектор.

— Заманчиво… а что на это скажет Влад?

— Господин Пахомов одобрил. В том секторе есть дублирующий чекпойнт, его уже успели оборудовать.

— Пойдёт.

Нычка это хорошо. Нужна хотя бы небольшая передышка, чтобы пообщаться с Пахомовым по душам. На бегу этого не сделаешь, плюс конспирация. А поговорить надо, все эти подозрительные телодвижения неспроста. Мы хоть и запустили обещанный Степанычем протокол, который подразумевал постепенное сужение области поиска, чтобы люди Крамского смогли локализовать меня в достаточной мере и натравить группу захвата — причём в выгодном конкретно для нас месте — но он отчего-то не очень спешил срабатывать. Что-то явно пошло не так. Но что?..

Этот вопрос не давал мне покоя последующие минут двадцать, что я убил на дорогу к убежищу, притаившемуся в складской зоне торгашеского сектора. Сектор этот располагался прямо над Портом, дабы коммерсантам далеко за товарами не ходить, плюс в радиусе действия одной и той же установки искусственной гравитации, что тоже важно для логистики. Мне бы, по-хорошему, рвануть не вверх, а в сторону, в соседнюю «соту» со своей системой жизнеобеспечения и своим же гравигенератором, но я не рискнул. Уж если Крамской портовых охранников припряг, то межсекторные лифты однозначно уже под его контролем. Надо будет уточнить у Влада. Если это так, то в технический сектор я уже вряд ли вернусь. Если только спуститься к ядру станции, и там, при силе тяжести 0,3g, по техническим коммуникациям пробраться. Сколько на это уйдет времени страшно даже представить.

Служебный лифт на развязке тоже преподнёс неприятный сюрприз — кабинка открылась раза с третьего, да и запустить получилось лишь с пятой попытки. Причина этой неприятности выяснилась буквально сразу же, как только лифт стронулся с места:

— Капитан Заварзин, Влад просил передать, что им противодействуют на программном уровне. Он полагает, что это хакеры подполковника Крамского при поддержке военных специалистов. Обещал выяснить точно минут через пятнадцать.

— Этого ещё не хватало… а не застрянем?

— Никак нет, это Влад гарантирует. Противник бьёт по площадям, пытается взять под контроль все лифты сектора.

— Тогда замнём для ясности.

Ну а чего попусту разглагольствовать? Специально обученные люди выполняют свою высокооплачиваемую работу, и выполняют хорошо, раз я до сих пор не в руках Крамского. Но тенденция настораживающая, да.

… нычка встретила меня уже привычным запустением, слегка разбавленным свежими следами в пыли и рюкзаком с матрасом. Ну и ещё непривычной просторностью — на сей раз Влад выбрал довольно большой склад, захламлённый с пятого на десятое. Но я его выбор одобрил с первого же взгляда: есть в случае чего и где спрятаться, и пути отхода недурственные. Причём не менее трёх — через заднюю дверь, пожарную лестницу, подвесную галерею и слуховое окошко, либо через люк в полу, который, если верить схеме, вёл в технический туннель для обслуживания стационарной холодильной установки в соседнем боксе. Освещение куцее, прятаться одно удовольствие. Разве что по следам спалиться можно, но тут и до меня люди Влада порядочно покуролесили — такое впечатление, что специально. Так что отпечатки моих подошв попросту терялись в мешанине собратьев. Именно по этой причине я не стал заморачиваться и смело протопал в глубь склада, прихватив по пути подкинутые неуловимыми помощниками вещички. Укрывшись в уютной нише между парой архаичных контейнеров, я с наслаждением растянулся на импровизированной лежанке, подложив под голову рюкзак, и сформировал виртуальность, намереваясь более-менее подробно разобраться в обстановке. Но, как это обычно и бывает, спокойно поработать не удалось — на связь вышел Влад.

— Алекс?

— У аппарата.

— Ты в укрытии?

— А ты меня не видишь, что ли?

— Всегда нужно уточнять, даже самые очевидные вещи. Научен горьким опытом.

— Да, я на крайней нычке, у торгашей. А в чём проблема?

— Проблема всё та же — твоя безопасность. Давай-ка ноги в руки и беги как можно дальше.

— С чего бы?

— Мы таки вклинились в канал связи спецов Крамского, люди Чугаева подсобили.

— И?..

— Узнали много нового и интересного. Давай, на ходу всё объясню.

— Ну и куда я должен переместиться?

— Куда угодно, но мне не говори. Проверим кое-что.

— Ладно. — Я нехотя поднялся с матраса, мановением руки развеял виртуальность, заодно сместив окошко связи в «дополненной реальности» влево-вверх, выбрался из щели между контейнерами и принялся задумчиво озираться. — Вот ты мне задачку подкинул…

— Не стой, Алекс, это важно.

— Да понял, понял… — Задержав взгляд на пожарной лестнице, ведшей прямиком на галерею под потолком, я покивал и побрёл к ней, лавируя между залежами хлама. — Колись уже.

— В общем, мы их слушаем. И поняли, что они тебя отслеживают в рил-тайм режиме по какому-то сигналу. Вариантов тут несколько — комм Постнякова, твой собственный «нейр»…

— Или дешифратор!

— Бинго! Мы тоже сошлись на этой версии, как наиболее вероятной. Но нужно убедиться.

— Вряд ли майор сболтнул про коммуникатор, а мой «нейр» вы должны были замаскировать — за что я вам плачу, в конце концов⁈

— Мы исходили из аналогичных предпосылок. Ну и судя по кое-каким оговоркам полкановских спецов, это именно гаджет из каптёрки. Один дофига умный товарищ задался вопросом — а как это ты так ловко умудряешься замки ломать? Ну а дальше логическую цепочку проследить нетрудно: цифровой замок — код — дешифратор. Залезли в опись оборудования, хранившегося в техническом помещении, из которого ты через коммуникационный туннель удрал, а потом посмотрели, чего именно не хватает. Элементарно. Ну а сигнал электронного прибора отследить, когда знаешь, что именно ищешь, вообще не проблема.

— Так почему ты мне сразу не сказал его выкинуть нахрен⁈

— А ты бы согласился⁈ Ты же без него, как без рук!

— И то верно… перепрошить как-нибудь можно? Или сигнал заглушить?

— Можно, только он сразу в бесполезную приблуду превратится — доступа к военной кодировке у него больше не будет.

— Н-да… тут думать надо…

— Вот и я о том же… а ты что, на крыше?

— Практически.

Да-да, вот так, незаметно, тихой сапой (если это выражение в принципе можно использовать в сложившейся ситуации) я успел подняться по лестнице, пройтись по галерее вдоль стены и пролезть в слуховое окошко, примеченное загодя. А из него, как нетрудно догадаться, путь один — именно что на крышу складского бокса. Чёрт! Опять это стрёмное чувство, будто со мной такое уже было. Разве что не на Картахене. Ага, точно! Как раз перед встречей с Рин-саном я точно так же по крышам боксов от наёмных гопников сваливал. Это когда Степаныч моё паническое бегство прикрывал ценой собственной жизни. По крайней мере, тогда мне казалось именно так. Воистину, история циклична!..

— Постарайся сильно не отсвечивать… ха! Засуетились!

— Ты про полкановских спецов?

— Про них, родимых! Засекли движение.

— Ну и флаг им в руки.

— Поломал ты им, по ходу, планы — коммандос ещё не подтянулись. Они рассчитывали, что ты хотя бы с четверть часа на месте посидишь, а тут нате, выкусите!

— Не подтянулись, говоришь?.. — Хорошенько разбежавшись, я перемахнул на соседний складской бокс — тот самый, с холодильной установкой, и осторожно пошёл по диагонали, глядя под ноги и огибая воздуховоды. — Занятно…

— Алекс?.. Ты что-то задумал?

— Да есть тут один вариант. Но он зависит…

— Что нужно?

— Твои оперативники далеко?

— Чуть ближе коммандос, я полагаю.

— Отлично. Тогда сделаем вот так…

Влад, как и следовало ожидать от специалиста такого уровня, в суть предложения вник очень быстро, и даже обошёлся минимумом наводящих вопросов. Ну а дальше уже было дело техники — пока обговаривали последовательность действий, я успел пересечь по крышам собственно квартал лабазов и выбрался в торговую зону, планировкой напоминавшую скопище забегаловок в Порту. Только вместо заведений общепита здесь располагались магазинчики, магазины и магазинища, сиречь здоровенные торговые центры в несколько уровней. В один такой — самый крупный, сочетавший в себе целый комплекс разнообразных услуг, в равной мере коммерческих и развлекательных, вплоть до фудкорта — я и завалился, причём совершенно не шифруясь, через главный вход. Остановить меня никто и не подумал, хоть и секьюрити хватало, и компьютеризованная охранная система присутствовала. Запалился однозначно, но фиг ли нам в свете недавнего открытия? Вот и я так подумал. И столь же невозмутимо поднялся на третий этаж, воспользовавшись эскалаторами. Народу, кстати, хватало, причём по большей части приличной публики. Привычные рабочие комбезы с куртками-бомберами если и мелькали, то нечасто, в основном попадалось цивильное. И особенно радовал женский пол — после военного цугундера и тех трущоб, в которых я вынужден был отираться почти сутки, это просто праздник какой-то! Да и в родном техническом секторе нечасто встретишь девицу в платьице или короткой юбке. А тут пожалуйста — в ассортименте. Вот что значит место массового гуляния. Я даже на мгновение усомнился: а стоит ли нарушать идиллию, людям отдых портить? Но тут же сам себя успокоил: не я такой, жизнь такая.

Полем будущей разборки я избрал фудкорт — обширную площадку на третьем уровне, уставленную столиками. И всё это в непосредственной близости от десятка торговых точек, предлагавших разнообразный фастфуд. Все приготовления свелись к тому, что я уронил дешифратор в урну для мусора — настоящую, а не утилизатор, мгновенно перемалывающий всё, что попадает в его ненасытную утробу. Можно сказать, тёплую ламповую. А ещё она очень удачно стояла на самом краю обжиральной зоны, и людей поблизости почти не было. Сам же я устроился довольно далеко в стороне, у одной из самых популярных забегаловок, и даже не за столиком, а у чего-то типа барной стойки. Заказал что-то абстрактное в лепешке и принялся неторопливо жевать, не сводя глаз с урны. Собственно, с моей стороны всё. Засада готова. Другое дело, что Владу Пахомову пришлось попотеть — его люди уже влезли в систему наблюдения торгового центра, а ещё заставили отключиться камеры, в поле зрения которых попадали закладка или ваш покорный слуга. Теперь оставалось только ждать, чем я и занялся. Самый тяжёлый труд, между прочим! Ждать и догонять всегда хреново.

Нервная неопределенность тянулась относительно недолго — уже минут через десять моих посиделок на связь вышел Влад:

— Внимание, Алекс! Вражеская активность.

— Что там?

— Засекли спецов. Пятеро, при полном снаряжении. Не шифруются. Трое перекрыли основные входы-выходы, подтянув местную охрану, ещё двое поднимаются к тебе. Картинки показать?

— Давай. Кумо, выведи.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

— Классный у тебя помощник, Алекс! — позавидовал Влад. — Где таких раздают?

— Таких — нигде, специалист Пахомов.

— А чего это я всего лишь специалист? — возмутился тот. — Я, между прочим, глава отряда наёмников. А их тоже капитанами кличут, исторически так сложилось.

— Принято к сведению, капитан Пахомов.

— Да ну вас! Нашли время! — счёл нужным побухтеть я. Исключительно для того, чтобы выплеснуть раздражение — картинки с камер оптимизма не прибавляли. — Грамотно работают, сукины дети.

— Не связывался бы ты с ними, Алекс.

— Не, хорош уже. Пора заканчивать этот цирк с конями. Твои парни готовы?

— Вполне. Лови маршрут отхода.

— Спасибо.

На этом разговор заглох, ибо обсуждать больше и нечего — теперь всё зависело исключительно от меня. Получится провернуть задуманную авантюру — отлично. Нет — тоже неплохо. Свалю во тьму, а люди Влада обеспечат прикрытие. Ещё на какое-то время, ага. Но забава и впрямь затянулась, уже самого бесит. А вот и голубчики пожаловали!..

Кстати, представлял я их совсем иначе, поэтому чуть не заработал разрыв шаблонов, когда на картинках увидел. А всё профессиональная деформация! В моём воображении специалисты «в полном снаряжении и при стволах» рисовались этакими бронированными громилами, увешанными пушками и прочими приспособлениями для убиения себе подобных, и обязательно в глухих шлемах с затемнёнными забралами. Да-да, психологическая травма, заработанная в авантюре с «Эмденом». А тут прямо лайт-версия, если и выглядели посолиднее тех же секьюрити, то совсем чуть-чуть. И стволы в глаза не бросались. По крайней мере, не особо выделялись на фоне коллег из охраны. Да что там говорить! Не знай я, что это оперативники Крамского, запросто принял бы их за спецгруппу СБ станции. А вот двигались гости весьма профессионально, умело прикрывая друг друга и контролируя при этом обстановку.

Оба спеца добрались до фудкорта на стандартном эскалаторе, чуть задержались на выходе, скользнув внимательными взглядами по окрестностям, и безошибочно двинулись прямиком к урне — наверняка по наводке шли, скорее всего, навигатор в «дополненной реальности». И очень быстро сообразили, что дело нечисто — остановились шагах в пяти от «сюрприза», но получили приказ удостовериться, потому что один продолжил глазеть по сторонам, а второй аккуратно приблизился к «закладке». Заглянул внутрь урны, покачал головой — наверняка доложился по закрытому каналу — и присоединился к напарнику. Видимо, и впрямь надеялись кого-то высмотреть в четыре глаза. Хотя почему «кого-то»? Конкретно меня, любимого. И теперь, когда я убедился, что их лишь двое, данное намерение уже не шло вразрез с моими собственными планами. А потому я, улучив момент, когда оба смотрели в мою сторону, отлип от стойки и приветливо махнул им рукой.

Стоит ли говорить, что нехитрая уловка сработала выше всяческих похвал? Парни оказались глазастыми, цепкими и по-хорошему уверенными в себе: попёрли в мою сторону, не постеснявшись извлечь плазмеры из кобуры. Разве что немного их прикрыли свободными руками, чтобы народ зря не нервировать. Хотя при их схожести с секьюрити можно было и не заморачиваться, местные и не к такому привыкли. Доказательством этому служил тот факт, что на меня никто не обратил внимания. Какое уж тут помочь доблестным сотрудникам охраны правопорядка! Но под ноги я всё же поглядывать не забывал, чтобы не навернуться на случайной подножке.

Впрочем, из обжиральной зоны я выбрался достаточно быстро, при этом никого не задев и не уронив ни одного столика. А оказавшись на относительно свободном пространстве, рванул вслед за виртуальной стрелкой к проходу в санузел — тот располагался в специальном отнорке, дабы не раздражать посетителей пищеблока своим видом и ароматами. На ходу подмигнув подпиравшему стенку парняге, повернул за угол и резко затормозил, заняв стратегически выгодную позицию. И, что характерно, не прогадал: головной спец, благополучно миновавший человека Влада Пахомова, в буквальном смысле слова наткнулся на меня и на мгновение растерялся, позволив мне воспользоваться эффектом неожиданности. Что я и проделал незамедлительно, пропустив мимо сознания возню на входе в отнорок: ошеломив спеца коротким правым в челюсть, сграбастал того за воротник и на встречном движении боднул в лицо. Что-то громко хрустнуло (нос?), противник обмяк, но стечь на пол я ему не позволил — коротким рывком впечатав спиной в стену, добавил коленом в пах (повезло гадёнышу — защитная раковина!) и прорычал в ухо:

— Эй, уроды, меня слышно⁈

Естественно, в расчёте на то, что бойцы не действовали в условиях полной самоизоляции. Что было бы, как минимум, нерационально.

Как незамедлительно показала практика, расчёт оправдался на все сто: «нейр» полувырубленного бедолаги законнектился с моим, и я узрел на развернувшемся виртуальном экране багровую физиономию подполковника Крамского.

— И чего же вы добиваетесь, господин… Заварзин? — с огромным трудом сохранил невозмутимость тот.

— Встречи с вами, сударь. Тет-а-тет. За последние двадцать с небольшим часов у меня сложилось стойкое ощущение, что нам нужно обсудить кое-какие вопросы. Но беседовать как раньше желания нет абсолютно. Убедился уже в вашем «гостеприимстве».

— Где и когда⁈

— Позвоню позже. Приходите один. Сохраните мой номер. И дайте свой, только личный, а не рабочий.

«Нейр» незамедлительно пиликнул, просигнализировав о создании новой записи в телефонной книге.

— Благодарю. Адиос, неудачники!

Уронив оперативника, я высунулся из-за угла, покосился на человека Влада, показавшего большой палец (но я и сам уже понял по неподвижному телу второго спеца, что всё путем), и в среднем темпе, сохраняя независимый вид, двинулся к выходу с фудкорта, следуя стрелке навигатора. Влад со товарищи уже не раз показали себя крепкими профессионалами, поэтому усомниться в их способности проложить безопасный маршрут отхода мне даже в голову не пришло.

Глава 5−4

-//-

— Рад снова приветствовать вас лично, господин Заварзин. — Подполковник Крамской многообещающе ухмыльнулся и не удержался от шпильки: — Отличное место. Наверное, очень долго выбирали?

— Пустое, право! — барственно отмахнулся я. — На что только не пойдёшь ради беседы с приятным человеком! Даже времени не жалко, качество прежде всего! Как для себя выбирал.

— Оно и видно. Давненько не приходилось забредать на такую… помойку.

Ну, тут он уже откровенно перегнул палку — очень даже приличное для этого сектора местечко. А что захламлено, так не дерьмом всяким, и не пищевыми отходами, а благородным железом. Ах да, забыл сказать — точку рандеву я намеренно подыскал в изначальной вотчине Деррика, поэтому здесь никого залежи вторсырья не удивляли. Более того, большинством местных они воспринимались как альтернативный источник всяческих ништяков. Собственно, именно по этой причине ремонтники и не утилизировали ничего, хоть сколько-то ценного — никогда не знаешь, что именно может понадобиться буквально завтра. Правда, в большинстве случаев сами же барахольщики очень быстро забывали, что и куда именно уволокли про запас. Вот так и скапливались во всех подходящих — читай, редко используемых — помещениях натуральные отвалы, как в шахтах, в которых можно было найти очень много интересного. И периодически находили, стаскивали в другой — заветный — закуток… и благополучно там забывали. Снова. Этакий круговорот вторчермета в масштабах отдельно взятого технического сектора.

Конкретно же этот зал, обозванный Крамским «помойкой», изначально служил ангаром для техники «второй очереди ремонта», то бишь такой, которую быстро в строй не поставишь, но и в утиль определять рано. Собственно, именно это обстоятельство и послужило причиной самозарождения очередного мусоросборника — что-то снимали с ожидающих очереди машин, что-то, наоборот, пристраивали на «полежать до удобного случая», ну и со временем ангар обрёл все необходимые черты склада… кто сказал «хлама»? Неучтёнки! А это, чтоб вы знали, две большие разницы. Надо отметить, что на мой выбор (а если честно, то скорее на выбор кэпа, которого я привлёк к финальному замесу в качестве руководителя группы силовой поддержки) повлияли три обстоятельства — размер помещения, его захламлённость и расположение в глубине технического сектора, куда военным доступ был ограничен, хотя и не заказан в принципе. А ещё Влад Пахомов клятвенно обещал полное и безоговорочное доминирование в компьютерных сетях — как традиционных, так и беспроводных. Иначе говоря, он мог заглушить всё, что угодно, или, наоборот, сгенерировать почти любой сигнал, на какой у меня хватит фантазии. В общем, дома даже стены помогали. А чтобы не спугнуть подпола раньше времени, его подручным создали видимость контроля, подыграв в нужные моменты. Например, чтобы обеспечить доставку Крамского на место разборки без приключений. Да и его собственную группу поддержки — ту самую пятёрку боевиков — позволили провести якобы незамеченной. Сейчас она, судя по схеме, предоставленной Владом, рассредоточилась по ангару, заняв стратегически важные позиции, призванные воспрепятствовать моему бегству.

Мы с коллегами ответили на этот финт ушами трёхкратным численным превосходством и позициями снайперов, оборудованными на господствующих высотах, что оказалось не так уж трудно осуществить — здесь хватало всяческих балок, кранов, подъёмников и просто проложенных на разных уровнях галерей и лесенок. Простые же силовики с Рином во главе укрылись в кучах хлама, да так, что новоприбывшим даже в голову не могло прийти, что прямо здесь же, в паре метров, а то и ближе, затаился враг.

Естественно, Крамской, когда я повторно вышел на связь и назвал место и время, на слово мне не поверил. И озаботился подстраховкой: наехал на Деррика, вытребовав два десятка «быков» из профсоюзной СБ, и выкатил ультиматум генералу Рихтеру, после чего тот предоставил в распоряжение подполковника два отделения штурмовиков. Все эти силы подпол, не мудрствуя лукаво, бросил на блокировку ангара снаружи, чтобы запереть потенциальную засаду внутри помещения. Правда, не учёл одного обстоятельства — уровня моего влияния на руководителей станции. Да-да, и Деррик, и Рихтер неохотно пошли на поводу у прокурорского исключительно с моей санкции. И теперь у нас намечалась увлекательная игра «оставь врага с носом», которую прямолинейный Рин обозвал ёмким, но исключительно непечатным словом — синонимом «кидалова».

Непосредственно рандеву происходило почти в самом центре ангара, на небольшом пятачке, более-менее свободном от хлама. Я порядочно повеселился, наблюдая, как подполковник манерно вышагивал между кучами хлама, периодически брезгливо что-то отпихивая носком ботинка. Да, явился он, как и давеча в гарнизонную гауптвахту, при полном параде — фуражка, мундир, начищенная до блеска обувь… и всё та же наплечная кобура, прикрытая кителем. Я в качестве ответной любезности тоже приволок с собой офицерский плазмер, причём намеренно выставил его напоказ, сунув под ремень на животе. Толстовка его очертаний не скрывала, в чём незамедлительно убедился подпол, вывернувший из-за ближайшей мусорной кучи. Соответственно, пыл Крамскому пришлось несколько поубавить, и далее разыгралась сцена, сделавшая бы честь любому вестерну — два недруга пошли навстречу, сверля друг друга взглядами и ловя любое подозрительное движение оппонента. Почти как прелюдия к схватке ганфайтеров, разве что револьверов и подрагивающих в нетерпении пальцев не хватало. Остановившись шагах в пяти и немного поиграв в «гляделки», мы и перешли к вышеописанному обмену «любезностями».

— Что ж, господин Заварзин, вот он я. Вам так не терпелось меня видеть, что я даже заинтригован.

— Постараюсь с лихвой удовлетворить ваше любопытство, господин Крамской. Поверьте, мне есть, что сказать. Думаю, довольны останутся все.

— А может, вы просто отдадитесь в руки правосудия? — с надеждой осведомился подполковник. — Это бы решило столько проблем разом…

— Не думаю, что горю желанием снова испытать гостеприимство госслужащих.

— Хм… а если… я предложу вам стать моим гостем? Лично моим?

— Под ваши гарантии, полагаю? — ухмыльнулся я.

— Не вижу повода для язвительности, молодой человек. У меня к вам конкретное предложение. Я бы даже назвал его деловым.

— Сделка со следствием?

— А вы имеете что-то против?

— В принципе, нет. Но хотелось бы подробностей.

— Что ж, вы в своем праве, господин Заварзин. — Подполковник сунул руку в карман брюк и извлёк уже знакомую по допросу на гауптвахте «глушилку». — А вы неплохо собой владеете, молодой человек. Даже не вздрогнули.

— Я был уверен, что вы не опуститесь до такой низости. Кто угодно, сказал я себе, но только не подполковник Крамской.

— Ёрничайте-ёрничайте, — ничуть не обиделся тот. — Маленькая мера предосторожности. Даже у стен есть уши, а информация по сделке со следствием всегда строго конфиденциальна.

Во заливает, гад! Впрочем, его можно понять — он-то точно знает, что его слышу не только я, а ещё как минимум его же спецы из «прослушки» и, более чем вероятно, мои люди. Кстати, моим планам это почти никак не вредило — я загодя выяснил, что для Кумо «глушилка» не представляла проблемы, поскольку «забивала» эфирные каналы связи, а записи звуковых колебаний не препятствовала.

— Да, ещё одно… «нейры» тоже заблокированы, поэтому всё, что будет сказано, останется строго между нами, господин Заварзин.

Молодец, что тут скажешь! И ведь даже могло бы сработать, если бы у меня не было Кумо. На него стандартный блокиратор не действовал от слова вообще, поскольку в программном «теле» группового «я» аналитиков-гексаподов отсутствовали структуры, на которые воздействовали его команды. Так что записи у меня в любом случае останутся. Единственное, теперь Рин с парнями не смогут сами определить удобный момент для нейтрализации противника, и будут ждать сигнала от меня. Что ж, учтём.

— Столько лишних телодвижений, господин Крамской… неужели вы хотите мне сообщить нечто действительно важное?

— Скорее, ожидаю услышать от вас, — парировал подполковник. — Я вас слушаю, молодой человек.

— А как же сделка со следствием?

— Она будет встречным предложением. Должен же я знать, за что именно плачу столь высокую цену.

— Дайте угадаю: цена — моя жизнь?

— И что вас так удивляет?

— Да слишком часто последнее время получаю это «заманчивое» предложение.

— А разве этого мало?

— Пока что моя жизнь при мне.

— Пока что. Это вы правильно заметили, господин Заварзин.

— А вы мастер поиграть словами.

— Готов ответить вам той же любезностью.

— Ладно. Времени в обрез…

— Вам ли жаловаться, молодой человек?..

— … поэтому перейду к делу. Итак, моё предложение: вы берёте своих людей, грузитесь на свой корабль и выметаетесь к чёрту не только из системы, но и из «золотого треугольника». И чтобы больше духу вашего здесь не было.

— И только-то? — вздёрнул бровь подполковник. — Продешевили, молодой человек, продешевили.

— А мне лишнего не надо, — безмятежно улыбнулся я. — И уж тем более чужого. Пары часов на сборы вам хватит?

— А вы наглец, молодой человек.

— Не слышу ответа.

— А с чего вы решили, что я приму столь… необоснованные условия?

— Потому что это была, согласно вашей же терминологии, «суть проблемы». А теперь последует «намёк на последствия».

— А вы схватываете на лету, господин Заварзин! Побольше бы мне таких сотрудников…

— Не накаркайте. Подсидят ещё.

— Пожалуй, и тут вы правы. Так что же за… последствия? Чего же мне нужно… опасаться?

Странная манера — вставлять паузы перед ключевыми словами. Обдумывает? Слишком непривычные условия игры? Никак не может поверить, что это именно ему эти самые условия диктуют? Вышел из зоны комфорта? Или просто пытается смягчить формулировки? В принципе, пофиг — слушает, и ладно.

— Вы совершили множество процессуальных нарушений, зафиксированных персоналом станции, и рискуете должностью. Конечно же, лишь в том гипотетическом случае, если мы не достигнем соглашения. На моих условиях, естественно.

— Шантаж? Какая прелесть!

— Помилуйте, сударь! Никакого шантажа, лишь констатация фактов и декларирование намерения защитить свои гражданские права всеми доступными средствами.

— И кто же намеревается защищать эти самые права? Алексей Заварзин? Или, может, Александр Завьялов?

— А есть разница? Вас я в любом случае утоплю, причём во втором даже вернее. Крах карьеры гарантирован.

— Что ж, приятно осознавать, что переиграл противника по всем направлениям.

— Что это? Хорошая мина при плохой игре? И в чём же вы меня переиграли, господин Крамской?

— В главном. Вы неверно определили мою мотивацию, самонадеянный молодой человек.

— Как⁈ — в притворном ужасе воскликнул я. — А вы разве не выполняете свой долг? Нет? А что же тогда?.. Неужели… деньги⁈ Как банально! И сколько же вам заплатили Спиридоновы?

— Хотите предложить больше, жалкий мажор?

— Не грубите, вам не идёт. С образом неподкупной государевой машины не вяжется. Впрочем, за последние три года вы себя показали во всей красе.

— Значит, ты всё-таки пообщался с Германом… я должен был догадаться. Особенно после…

— Отчего же вы не договариваете, любезный подполковник? Не поняли намёк? Вот уж позвольте не поверить!

На сей раз Крамского проняло — лицо его закаменело и в считанные секунды налилось краской, а глаза опасно сузились.

— Слушай сюда, щенок! — буквально выплюнул он, впившись в меня ненавидящим взглядом. — У тебя был шанс. Призрачный, но был. Но ты оказался слишком наглым, впрочем, как и вся ваша семейка! Я мог бы закрыть глаза на твои издёвки и прочие проделки, но с братом ты перегнул…

— А мою семью видел?

Я сжал кулаки и на шаг приблизился к подполковнику, но тот не обратил на это внимания, занятый отповедью:

— Плевать! В их смерти моей вины нет! А вот моих родных подставили под удар вы, Завьяловы. Поэтому готовься заплатить.

— Так тебе всего лишь нужна вира?

— За кровь заплатить можно только кровью!

— Пафос, сколько пафоса!

— Плевать! Как есть. И ты станешь платой. В любом случае. Просто потому, что совершил глупость — оказался у меня в руках. И я тебя опознал. Настоящего тебя, а не искусную подделку. Без тебя я с Картахены не улечу. И это прекрасно знают все заинтересованные лица — что бездарь Деррик, что ничтожество Рихтер. Они не посмеют мне перечить, если хотят и дальше царствовать на этом куске космического мусора.

— Допустим, предположим… но с чего ты решил, что тебе всё дозволено?

— Да потому что терять мне нечего! — рявкнул подполковник, и тоже шагнул вперед, остановившись в опасной близости от меня. — Нечего, ты, ублюдок! А твоему дядюшке есть! Например, тебя — беглого наследника. И ты послужишь прекрасной разменной монетой.

— Так ты всего лишь ищешь мести? Поэтому все три года усердно роешь под наш клан? Не упускаешь случая укусить побольнее?

— А толку⁈ Вас надо не кусать, вас нужно загрызть насмерть!

— Слушай, это настолько пафосно, что даже смешно. А уж сам план, должно быть, ещё забавнее!

— Хочешь узнать о моих намерениях? Какой в том смысл? Мы не в дешёвом боевике, чтобы я тут перед тобой распинался, да и я не злодей, которому положено толкнуть обличающую речь перед финальной схваткой…

— Ой ли?..

— В общем, сдавайся сам. Или придётся действовать жёстко.

— А может, сделка со следствием? Мне глубоко пофиг, что за дела между тобой и дядей Германом. Я, как ты сам же и заметил, беглый наследник. Более того, ещё и отказник. И у меня есть любимое дело, которым я не собираюсь рисковать.

— Хочешь сказать, что имеет смысл с тобой просто договориться⁈ И ты пойдёшь против своих?

— А ты попробуй. В конце концов, в чём проблема? Ты хочешь мести? Глава отвечает за весь клан. Вот с него и требуй виру! Хоть деньгами, хоть кровью! Я-то тут причём⁈

— Ох, мальчишка!.. — как-то сник подполковник. Но сразу же собрался и снова стал злым и жёстким: — Притом, что глава — ты! Если бы ты не запалился, ты бы просто сыграл роль подсадной утки, чтобы выманить Германа и подставить его под удар…

— Спиридоновых?

— Моих нанимателей, скажем так.

— А это ещё плюс «пятёрка» к каторге, — заметил я. — Подкуп должностного лица.

— Помолчи, щенок, — почти без злобы отгавкнулся Крамской. — Что бы ты понимал в этой жизни! В общем, чего бы там ни думал Герман Завьялов, глава — ты. И будешь главой, пока жив. В таких делах твоё мнение ничего не значит. Ещё и поэтому ты столь ценен как заложник.

— И что же, многие думают… так же? Я имею в виду, вне клана?

— Подавляющее большинство. Смирись с этим, щенок. Большие дяди-волки решили так, значит, так тому и быть. Как бы Герман ни пыжился!

Засада, блин… а я-то, наивный, думал, что хотя бы этот вопрос разрулил… а тут вон оно как! Не аукнулось бы в ближайшем будущем…

— Значит, так, — продолжил подполковник, — ты сейчас идёшь со мной. Добровольно. Потому что выбора у тебя нет. Операция вышла из-под контроля. Я не могу дать ей официальный ход, потому что незамедлительно выяснится твоя настоящая личность, и ты проскользнёшь у меня сквозь пальцы. Но и просто убраться с Картахены я не могу — начальство не поймет. Удар по репутации, опять же. Придётся пойти на полумеры — начальству предоставлю доказательства смерти фигуранта от несчастного случая. А тебя увезу подальше, запрячу, чтобы никто не нашёл, и буду ждать удобного случая зайти с козыря. Как думаешь, купится Герман на такую приманку?

— Он пошлёт тебя к дьяволу, и будет прав. Я ему никто.

— Отнюдь. Ты его любимый — и единственный! — племянник. Сын брата, перед которым он чувствует вину.

Дядя Герман? Вину? Ага, как же! Если только совсем чуть-чуть…

— И не щурься так презрительно! Ты всё же щенок, хоть и корчишь из себя матёрого волка. Столько лет прожить бок о бок с Германом, и не разобраться в его поведении и мотивации⁈ Да как ты вообще людьми руководить собираешься⁈

А вот это уже обидно, блин!

— Ты инструмент, мальчишка. Просто инструмент в моих руках. Смирись. И пойдём.

— С чего бы?

— Я не оставлю от этой станции камня на камне. Если ты и в этот раз умудришься удрать, я устрою ад для всех. Как думаешь, насколько быстро тебя изловят сами же местные? Или поступлю ещё проще — Элизабет Черноу и её сын Алекс. Я знаю, где они. И знаю, как до них добраться. Ты этого хочешь, Александр Завьялов? Спрятаться за баб и детей? Или возьмёшь ответственность на себя, как и подобает аристократу?

— Я не Александр Завьялов, — процедил я, глядя в глаза подполковнику. — Я Алексей Заварзин. И мне плевать на честь аристо. Впрочем, как и тебе. Ты променял её на жажду мести.

— Это моё святое право!

— Ты думаешь, тебя это оправдывает? Думаешь, это стоит того беспредела, который ты учинил? Стоит карьеры? Превышения полномочий? Убийства, в конце концов⁈

— Да! Тысячу раз да! И ты это понимаешь так же хорошо, как и я! Иначе не стал бы присылать тех фотографий! Да ты ещё больший подонок, чем Герман! Да и Федор тебе в подмётки не годится!!!

А вот про отца ты зря…

Мой кулак со смачным звуком впечатался в челюсть не успевшего отшатнуться подполковника, но развить атаку не удалось — пропустив быстрый джеб, Крамской одним прыжком разорвал дистанцию, сплюнул кровь, засочившуюся из порезанной губы, и с хищным оскалом рыкнул:

— Хочешь поиграть, щенок⁈ Что ж, твоё право!..

Если он думал, что таким нехитрым способом спровоцирует меня на дальнейшие глупости, то очень ошибся — я уже остыл, а потому тоже отшагнул, рефлекторно приняв боксёрскую стойку. И на подначку, естественно, не повёлся. Впрочем, подполковник уже был на взводе, а потому и не подумал остановиться:

— Знаешь, щенок, что было смыслом моей жизни эти три года? Месть! Я мечтал о мести, вцеплялся зубами в любую возможность хоть на миллиметр приблизить расплату! Вас, Завьяловых, не должно быть. Это закон. Я уничтожу вас всех физически, вплоть до седьмого колена. И остановит меня только смерть — либо вас всех, либо моя собственная. Такова цена за кровь! Так повелось испокон века — участь убийцы страшна. Но у тебя, щенок, есть шанс купить жизнь для твоей женщины и ребёнка…

Ну, что я могу сказать? Пробрало до печёнок. А ещё выяснилось, что словосочетание «аристократическая честь» для меня вовсе не пустой звук. А иначе чем объяснить мой порыв? Не собирался же сам обострять ситуацию, задача стояла спровоцировать подполковника…

Первый натиск — «двоечку» и левый по печени — Крамской отбил шутя, равно как и правый лоу-кик, а вот коленом я до него всё-таки дотянулся. И закрепил успех, выбросив хай-кик с правой же, который пробил блок. А вот попытка достать подпола кроссом потерпела полнейшее фиаско — Крамской каким-то чудом увернулся, умудрившись захватить меня за рукав, хитро шагнул, развернулся… и я полетел вверх тормашками, больно приложившись спиной об пол. Хорошо хоть, на кучу железок подпол меня не зашвырнул, а то вообще туго бы пришлось… а ещё выскользнувший из-под ремня плазмер улетел далеко в сторону, лишив призрачного преимущества.

Но и без того для стороннего наблюдателя картинка рисовалась вполне себе апокалиптическая: двое мужиков — военный и оборванец — кружили по относительно небольшой площадке среди завалов разнообразного железа, кусков механизмов и прочей дребедени. Прямо стим-панк какой-то. Оборванец обрушивал на военного град ударов, тот их стоически держал, а потом изловчился швырнуть оппонента, взгромоздился на него верхом и принялся вколачивать кулаки в голову. В общем, дело швах. Не знаю, как Рин-сан вытерпел и не ринулся на помощь немедленно.

Хотя должен признаться, со стороны всё это выглядело страшнее, чем оказалось на самом деле: бил полковник сильно, но странно — я легко заблокировал пару ударов, а потом вколотил ему в нос основание ладони, тут же добавив тычковый удар вытянутыми и плотно сжатыми пальцами другой руки в горло. Кэп подобные техники называл «нуки-тэ» — рука-копьё. Самое удивительное, что оба удара пришлись в цель — подполковник Крамской хлюпнул сплющенным носом, а после тычка в кадык ещё и захрипел, инстинктивно схватившись за шею. Ну и поскольку контроль над ситуацией он утратил, я его легко сбросил, неуклюже, но быстро поднявшись на ноги.

Подпол тоже времени даром не терял — разорвал дистанцию и утвердился на своих двоих, но не очень уверенно. А ещё с огромным трудом оторвал руки от шеи, так и не продышавшись толком. Но на атаку мою всё же среагировал, хоть и не так успешно, как прежде — пропустил «двоечку» в корпус и голову, хук по ребрам и сразу же следующий — слева в челюсть. После такого, естественно, на ногах он не устоял, но и добить не получилось — подполковник снова извернулся и умудрился меня уронить, зацепив за голень ступнями. Вроде в борьбе такой приём назывался «ножницы»… не суть. Главное, что снова пришлось разрывать дистанцию.

А когда я в очередной раз поднялся на ноги, выяснилось, что сшибки не обошлись для меня без последствий — тычком в горло я вывихнул пару пальцев на левой ладони, а последний финт подполковника обошелся мне как минимум в растяжение подколенных связок. Сейчас-то ещё ничего, но через полчасика точно хана — начну как минимум сильно хромать. Значит, что? Значит, затягивать разборку не с руки. Но и инициативу проявлять что-то не тянуло — Крамской оказался никаким ударником, но очень лютым борцом. Точно! Нечто похожее мне показывал Рин-сан, и называл данный стиль дзю-дзюцу. Только в исполнении кэпа он выглядел более… элегантно, пожалуй. Но и подпол не дурак подраться… ладно, буду держать его на дистанции, нефиг в ближний бой лезть.

Сказано — сделано. Прощупав оборону оклемавшегося Крамского правым фронт-киком, я провёл мгновенный хай-кик той же ногой и выбросил размашистую «вертушку» с левой. Как нетрудно догадаться, снова тщетно — подпол с трудом, но блокировал первые два удара, а от третьего ушёл нырком, после чего ловко подсёк меня под опорную ногу. Ну а дальше и вовсе дело техники — когда я грохнулся на спину, Крамской напрыгнул на меня сверху и принялся душить воротом моей же кожанки. Если честно, я даже не представлял, что так можно. Ан нет — захватил как-то по-хитрому, чуть потянул, и готово — доступ воздуха перекрыт. Пришлось снова действовать крайне жестоко — чуть ли не вслепую вцепившись в лицо Крамскому обеими руками, я принялся изо всех сил работать большими пальцами — левым надавил на глазное яблоко, а правый воткнул в ушную раковину. И снова сработало — подполковник вынужденно ослабил хватку и кубарем слетел с меня, избегая увечья.

И вот уже снова мы на ногах, снова дуэль налитых кровью глаз — у Крамского ещё и в прямом смысле, я ему сильно порвал бровь. Да и до того досталось — столько ударов на себя принять! Но ведь каков волчара! И с каждой секундой шансов всё меньше и меньше… что-то однозначно надо делать. Вот только что?

Долго мучиться сомнениями не пришлось — в этот раз подполковник Крамской взял инициативу в свои руки. И атаковал серией прямых ударов — лёгких и быстрых, призванных скорее ошеломить, чем вырубить. Пришлось уходить в глухую оборону, а когда удалось улучить момент и контратаковать крюком, подпол снова изрядно удивил — поднырнув под мою руку, он каким-то хитрым манёвром умудрился выйти мне за спину. И уже в следующее мгновение я ощутил, как на подколенный сгиб обрушился удар, нога моя подломилась, а шея угодила в жёсткий удушающий захват. Я ещё успел понять, что на этот раз без вариантов, и краем глаза ухватить какую-то суету между кучами хлама, а потом сознание угасло…

Глава 5−5

-//-

В себя я пришёл в до боли знакомой обстановке — ванна со слизью, пустая комнатушка в хитиново-металлическом стиле и капитан Рин с подозрительно довольной рожей. Щурится, что ли? По нему вот так сразу и не поймёшь. Точно, щурится. Причем явно от удовольствия.

— Оклемался, болезный?

— Вроде бы… — Отплевавшись от слизи, я протёр лицо ладонями и прислушался к организму. — Ничего не болит… долго я тут проторчал?

— Трое суток. Специально не будили, чтобы кости нормально срослись.

— Кости⁈ — Что-то не припомню, чтобы мне что-то сломали. — Ты уверен, кэп?

— Более чем. Открытый перелом голени, четыре ребра и два пальца. Плюс повреждённый кадык.

— А рёбра-то когда⁈

— А ты не помнишь? Странно… Крамской тебя коленом приложил, когда душил. В общем, еле откачали.

— Спасибо…

— Спасибо⁈ И это всё, что ты можешь сказать⁈ — неожиданно взъярился Рин-сан. — Ты за каким хреном вообще к этому тэнгу полез⁈ Почему сигнал не подал⁈

— Ждал, когда он выговорится. А потом сорвался.

— Симатта!!! Сорвался он! Да ты вообще понимаешь, чем рисковал⁈

— Далась вам моя жизнь!

— Ещё как далась, долбо… дятел! Симатта…

— Хорош уже ругаться. Я так понимаю, сработали по плану?

— Более-менее, — успокоился кэп. — Но это не благодаря тебе, а вопреки! И Рэнсом туда же!

— А Степаныч-то что⁈ — изумился я. — Ты же главный!

— Свалили, значит, ответственность, и довольны⁈ Оба! Долбаные прекраснодушные придурки!

— Ну ладно я… а Степаныч что⁈

— Что Рэнсом, спрашиваешь⁈ Да он ещё хлеще тебя оказался! Я ему говорю — давай, работаем, он же сейчас в драку полезет. А он в ответ — что ты думаешь⁈

— Да без понятия! Колись уже!

— Это дело чести. Пусть сударь сам разберётся. Это его право.

— Это он так сказал?

— Угу.

Чёрт. Это обстоятельство я как-то упустил из виду, когда прорабатывал финальный этап операции. Не подумал, что Степаныч — плоть от плоти клана, кровь от его крови, хоть сам и не аристократ. Привык, что он рационален до мозга костей… во всём, кроме вот этих вот сословных заморочек.

— Мой косяк, Рин. Извини.

— Ладно… и перед Рэнсомом извинись, за меня.

— Ты что, ему врезал⁈

— Ага.

— И он позволил⁈

— Я застал его врасплох. Но мстить он не стал, и это очень ст…

— … ранно?

— Страшно, э! Симатта! Не хватало только в старые недобрые времена вернуться…

— Не переживай, я всё разрулю. Слушай, а кто это такой — тэнгу?

— Это из истории моего народа. Ворон-оборотень… ворон — это такая чёрная птица с Земли… ну, как дятел, только ворон.

— Поня-а-а-атно…

— А тэнгу называли особенных воинов-шпионов, они же ниндзя. Давно было, в старой Японии. Мои предки-самураи их страшно ненавидели за методы ведения войны, по их мнению, абсолютно бесчестные.

— А с чего ты подпола так обозвал?

— Двигался он очень похоже.

— Так это не дзю-дзюцу было?

— Оно. Но специфическое — тайдзюцу. Будь у него хотя бы нож, ты бы лишился всех шансов. Хотя и так попался.

— Ладно, замнём для ясности. А с ним самим что?

— Надеюсь, уже в дзигоку, греется в котле со смолой.

— Так ты его?..

— Да, я его. Если интересуют детали — проткнул печень. Зашел со спины, одним клинком зацепил за шею, а вторым ткнул. Он даже не пикнул.

Ага, знакомая картинка. Именно так кэп некогда расправился с метелящим меня гопником. А он себе не изменяет, всё такой же немногословный и суровый.

— А как его люди… отреагировали?

— Стандартно — сдались на милость победителей. Нас было тупо больше, да ещё и парни Деррика вместе с вояками к нам присоединились, когда увидели такой беспредел.

— Так вы решили, что он меня убивает⁈

Чёрт, а ведь они правы! Только сейчас до меня дошло, что Крамской не шутил — обе попытки удушения провёл на полном серьёзе, особенно вторую, удавшуюся. Очень уж я его разозлил, а тут ещё ослепляющая жажда мести. Нет, он наверняка бы опомнился, но могло статься, что поздно. Так что для меня особого прока от его раскаяния всё равно бы не было. Получается, спасибо кэпу?..

— Скажем так: нам показалось. И этого было достаточно. Ты же только хрипел и дёргался. А когда он тебе ногу покалечил, я сказал — хватит. Ну а дальше дело техники.

— Скрутили, значит…

— Всех, и группу поддержки в том числе. Но там люди Чугаева постарались, по нашей наводке.

— А что с кораблём?

— Тоже всех взяли тёпленькими, так что насчёт утечки информации не переживай.

— Надеюсь, вы их в расход не пустили⁈ — запоздало всполошился я.

— Обижаешь! Мы с Дерриком подумали и натравили на них Рэнсома. А тот предварительно изучил все видео- и аудиоматериалы, в том числе и с твоего «нейра» — как только вырубили «глушилку», Кумо выдал все расклады.

— Да, для Степаныча это просто подарок.

— Угу. За пару часов всех сломал чуть ли не об колено.

— Это ты так фигурально выразился?

— Естественно. Но, знаешь, не хотел бы я попасть в руки твоему старикану, особенно если на горячем спалился. Всю душу вытрясет и вывернет наизнанку. Повезло мне, что во времена оны до такого не дошло.

— То есть он их всех припёр к стенке?

— Я бы даже сказал, распял. В общем, теперь у нас в военной прокуратуре в общей сложности двенадцать агентов влияния.

— А ещё одного куда дели?

— Ты будешь смеяться, но его свои же придушили. А нам объяснили, что это личная крыса Крамского, от которой можно чего угодно ожидать. Мы натурально охренели, но пришлось принять на веру.

— Завербовали, значит…

— С потрохами.

— А как… трупы объяснили?

— Несчастный случай при исполнении. Сварганили пару видеороликов, дополнили логами из системы наблюдения и оперативной информацией от эсбэшников из Порта. Плюс официальное заключение от станционных медиков. Да и «нашли» его собственные оперативники.

— А не сольют?

— Вряд ли. На них теперь соучастие в двойном убийстве. И это помимо всех остальных художеств, которые они могли попытаться спихнуть на начальника, останься тот жив. Теперь же все шишки на них. Как минимум превышение должностных полномочий и вмешательство в дела служб, обеспечивающих жизнедеятельность населённого космического объекта. Из прокуратуры вылетят однозначно, если всё это вскроется. Так что это и в их интересах тоже. Даже в первую очередь в их интересах.

— А нам они зачем?

— Пригодятся. Будут инфой делиться, чтобы в будущем таких вот неожиданностей избежать. Свои люди в силовых структурах лишними никогда не бывают. Опять же, дополнительный инструмент влияния на недругов.

— Хм… слишком это похоже на стиль дядюшки.

— Вот, кстати! Хотел с тобой один момент обсудить…

— Про дядю Германа? — удивился я. С чего бы Рину моим старшим родственником интересоваться? — Извини, но это конфиденциальная информация.

— К чёрту! Алекс, ты сам-то себя слышишь⁈ Причём здесь Герман Завьялов⁈ Я о тебе речь веду!

— Ну, я про него начал, и тут ты влез…

— Н-да, похоже, с головой ещё не полный порядок, — констатировал кэп, покосившись на меня с сочувствием. — Тебе бы ещё денёк-другой в слизи поотмокать… но некогда.

— Думаешь, недостаток кислорода сказался на моей мыслительной деятельности?

— Нет, блин! Думаю, на твоей мыслительной деятельности сказался недостаток мозгов!!!

Взрыв у кэпа получился весьма неожиданный, так что я далеко не сразу нашёлся, что возразить. А потому в помещении повисла неловкая пауза.

— А вот сейчас обидно было, — всё же нарушил я молчание. — Обоснуй.

— Обосновать⁈ Да легко! — Рин-сан вскочил на ноги, едва не опрокинув табуретку, на которой сидел до того, и обличающе уставил на меня указательный палец — чуть ли не в нос угодил. — Вот ты чем вообще думал, когда в эту заваруху полез⁈ Задницей⁈

— Да я-то тут причём⁈ Меня заставили!

— Я не про ситуацию с Крамским в целом, я про драку.

— Ну… на эмоциях… вспылил…

— Вспылил он! Мы о чём договаривались, когда разборку планировали⁈ Напомнить тебе, молодой безбашенный придурок⁈

— Не надо…

— Что, стыдно?.. В глаза смотреть! Алекс, когда ты, наконец, поймёшь и осознаешь, что ты уже не принадлежишь самому себе⁈ За тобой люди, много людей! И очень много денег, от разграбления которых некоторых личностей удерживает только твоё присутствие⁈

— Это ты про кого сейчас? На Деррика намекаешь?

— На себя в первую очередь! Если тебя, дурака, грохнут, я не собираюсь всё это тащить на своём горбу. И первый постараюсь откусить кусок пожирнее, чтобы обеспечить будущее — не себе, Рин-тян. И Дэвид поступит аналогично, уверен на сто процентов. А остальное захапает Герман Завьялов.

— А он как доберётся?

— Элементарно — через Рэнсома. Старик лоялен исключительно к тебе, балбес ты этакий! И с ним бодаться я даже не собираюсь! Ты хочешь, чтобы всё, что мы создали, рассыпалось, как карточный домик⁈

— Ты преувеличиваешь, кэп.

— Отнюдь! Проснись, Алекс! Ты цемент, который скрепляет фундамент Корпорации. Без тебя её просто не будет. Хотя бы потому, что ты главный носитель секретов «судоподъёма», и ты же генератор идей по совершенствованию технологии.

— Не только я. Лизка в курсе основных проблем, да и Борисыч кое-чего нахватался…

— Пытаешься отмазаться? — прищурился кэп, хотя, казалось бы, куда уж больше? — Типа, не такой уж и носитель секретов? Ладно, пусть так. Даже тех намёток, что мы уже воплотили в жизнь, с лихвой хватит, чтобы поставить «судоподъём» на поток и совершить переворот в спасательном деле. Но! Алекс, как ты думаешь, за кем идут Ценкер, Вайс, Швиммер, Терентьев? За мной? За Дерриком? Или, может, за Рэнсомом? Нет, они идут за тобой! Ты, и только ты — та сила, что удерживает их вместе. Они тебе поверили, придурок! Доверили свои жизни, своё будущее. Точно так же, как и мы — я, Рин-тян, Лизка, Деррик и все остальные! И ты не имеешь права относиться к собственной жизни так, как раньше, то бишь абсолютно наплевательски! Ты меня понял⁈

— Ну давай меня на «Спруте» запрём, или вообще в пластиковый шар закатаем, чтобы не дай бог чего!

— А ты не огрызайся! Слушай лучше, что опытный человек говорит!

— А может, у других опытных людей спросим?

— Это ещё у каких⁈ У Деррика?

— А что, больше некого?.. — начал было я, и осекся.

А ведь и впрямь, больше никого не спросишь. Степаныч отпадал по вполне очевидной причине: я, хоть и бывший, но глава клана, а он потомственный слуга. Он мог на чём-то настаивать, и весьма жёстко, но лишь в рамках заданной мною же парадигмы. Ну а честь он вообще превыше всего ставил, чему мы недавно и были свидетелями, если верить Рину. А не верить ему оснований попросту не было.

— Пойми, Алекс! Я получаю от этого разговора ещё меньше удовольствия, чем ты! Но если не я, то кто? Можешь, конечно, меня послать, но…

И снова в точку. Рин-сан, по сути, единственный человек, кто мог себе позволить высказывать всё, что думал. И обо мне, и о моём поведении. Потому что имел право. Даже не так. Он за меня отвечал перед высшими силами — кем бы они ни были. Может, ками из синто, может, иные божественные сущности, а может, и просто рок, фатум. Но кэп, неоднократно спасавший мою шкуру… нет, не заслужил привилегию. Добровольно взвалил на свои плечи бремя ответственности за одного молодого балбеса.

— Рин?..

— Чего?..

— Ты же прекрасно знаешь, что не могу. Послать, в смысле. На мне долг крови. Причём неоднократный.

— Забудь!

— И рад бы, да не выйдет.

— Симатта! И какого… я тут только что распинался⁈ Алекс, ты опять за своё⁈ Не обо мне думай, и не о своих долгах перед конкретным человеком! Сбрось уже эти оковы разума, осознай, наконец, масштаб проблемы! За тобой люди! Люди!!! Это значит — много! И у тебя на первом месте должны быть интересы общности, а не личности!

— Твою мать… и чего я, спрашивается, из клана дёру дал?..

— Если честно, мне твоя мотивация тоже кажется сомнительной. Вряд ли бы Герман Завьялов тебя прикончил.

— Да это к гадалке не ходи! Долго бы не протянул. Верхушка клана тот ещё гадюшник. Гадюки — это…

— Да я знаю, кто это! Алекс! Ты меня вообще слышишь⁈

— Да слышу, слышу… долг, ответственность, интересы клана… тьфу, Корпорации! Поменял шило на мыло, называется!

— Ты знал, на что шёл! — припечатал меня Рин-сан.

В очередной раз. И как это у него получается?..

— Не знал, — сник я. — Предполагал. Но изо всех сил надеялся избежать такого развития ситуации.

— Себе-то хоть не ври! Потому что если это правда, я очень сильно в тебе разочаруюсь.

— Я же не сказал, что верил.

— Ну, хотя бы это радует…

Помолчали.

— И что теперь? — угрюмо поинтересовался я, когда Рин-сан снова устроился на табуретке, устав изображать изваяние немого укора. — Теплица? Изоляция? Будете с меня пылинки сдувать?

— Теперь, друг мой Алекс, никакой самодеятельности! — отрезал кэп. — С этого момента и впредь. Хватит авантюр. Нечего тебе рисковать жизнью. И в поиск ты больше не ходок — у нас есть две команды. Когда они вернутся из похода, станут инструкторами… и даже слышать ничего не желаю! Ещё месяц на подготовку персонала потратить мы можем себе позволить. Потерять тебя — не можем. Смирись с неизбежным.

— А мне сидеть на Картахене теперь⁈

— Это лишнее. На одном месте ты торчать не должен, опасно. Будешь перемещаться. Станция — мобильная база — «Набат» — «Спрут», и так по кругу. На «Набат», кстати, команду себе набери. Не сподобишься сам, я людей найду. И делегируй больше полномочий руководителям рангом ниже…

— А у нас такие есть⁈ — удивился я.

— Конечно! Ценкер, Вайс, Терентьев… люди Деррика из технической службы…

— Ладно, ладно, убедил! А проблемы разгребать кто будет? — предпринял я ещё одну попытку отбрехаться.

— Смотря какие, — не повёлся кэп. — Организационного характера — частично ты, частично Деррик. А для всего остального есть мы — я, Рэнсом и Влад. Всё, никаких личных разборок, никаких драк на кулачках, и тем более никаких перестрелок. Запомни раз и навсегда, Алекс: твоё дело — принимать решения. Наше — воплощать их в жизнь. И поверь мне, твоя работа куда сложнее. И страшнее, потому что тебе наверняка придётся отправлять людей на смерть.

— Чёрт… тебя, кэп, послушать, так мы на войне…

— А так и есть! Война — естественное состояние человечества. Просто в разное время она принимает разные формы в диапазоне от горячей до холодной. А торговая вообще идёт постоянно, с тех самых пор, как первые люди изобрели товарообмен. Наше же положение вообще незавидное — мы задумали стать вне системы, но наравне с ней. Кому такое удавалось? Вернее, кому такое позволялось?

— Государству? Протекторатам?

— Это вынужденная мера, на которую кланы пошли сообща. Не от хорошей жизни, что характерно. Анархия ещё никого до добра не доводила.

— Хочешь сказать, кланы сознательно наложили на себя ограничения, создав надклановые структуры?

— Именно так.

— Повесили себе ярмо на шею?

— Ты знаешь, что такое ярмо⁈ — удивился кэп.

— Представь себе!

— Да. Повесили. Причём добровольно. Потому что без него было гораздо… гораздо хуже. Слышал, наверное, что история повторяется?

— Угу.

— Эпоха догосударственных кланов была новой феодальной раздробленностью, с поправкой на космическую экспансию. А образование Протекторатов — логичный шаг для перехода на следующий эволюционный уровень.

— А дальше — образование Объединенного протектората Человечества?

— Естественно! Как только наши предки столкнулись с алиенами и осознали опасность, которую они представляли, пришло время для следующего уровня — объединения всего вида, вне зависимости от расовой принадлежности, пусть и весьма условного. Можешь надо мной смеяться, но наша Корпорация это модель человечества в миниатюре. И ей придётся пройти все те же ступени развития. Если, конечно, мы хотим остаться независимыми, а не ассимилироваться в кланы. В последнем случае ни о каком пребывании вне системы не может быть и речи. Мы превратимся в ещё один инструмент в руках аристократии. А это стагнация и низведение до положения прислуги. Но мы же не этого хотим, верно? Мы хотим взять их за яйца! Или я тебя неправильно понял?

— Ну, за яйца-то зачем? Все, что мне нужно — свобода выбора.

— А я о чем? — ухмыльнулся Рин-сан. — Если ты хочешь быть самому себе хозяином, то в нашем мире придётся быть ещё и сильным. И жестоким. И решительным. А это означает готовность в любой момент перекрыть кланам кислород. Или хотя бы денежный поток.

— Хотя бы?..

— Ну да, загнул. Это, пожалуй, основной рычаг воздействия, — согласился кэп. — Итого, ты меня понял. Мы строим структуру, по сути своей эквивалентную государству. А у любого государства есть только два союзника: армия и флот.

— Чёрт… мне уже страшно… я не хочу быть главнокомандующим!

— И не будешь, не переживай. Думаю, если с флотом у нас проблем не предвидится, то армией обзавестись будет проблематично, особенно на первых порах. Поэтому нашим главным оружием станут деньги. Те деньги, которых кланы лишились бы без наших услуг. Смекаешь?

— Шантаж, угрозы, вымогательство?

— Почти угадал. Деловые отношения. Мы должны стать им нужными. Причём позарез. И тогда мы сможем ими всеми манипулировать. Главное, не перегибать, потому что прямого силового противостояния мы не выдержим. Так что постараемся выбирать врагов с умом.

— А разве врагов выбирают? — удивился я.

— Умные руководители — в обязательном порядке! — отрезал Рин. — Правильный враг это как минимум половина успеха.

— И какой же враг в твоём понимании правильный?

— Адекватный. Способный на компромиссы. Осознающий, что вражда взаимовыгодна.

— То есть совсем не такой, как подполковник Крамской?

— Именно. Фанатики, мстители всех мастей, идейные — сразу к демонам. С такими враждовать невыгодно. Их нужно сразу же уничтожать. Незамедлительно и предельно жестоко. А вот с теми же Рокуэллами можно иметь дело. Естественно, предварительно себя обезопасив.

— Думаешь? А я бы с удовольствием воздержался от общения с этими джентльменами…

— Это до поры, до времени, Алекс. Рано или поздно тебе придётся продемонстрировать силу, и объект демонстрации нужно выбирать тщательнейшим образом. Рокуэллы в этом плане очень нам подходят — они вряд ли станут воевать на уничтожение, к тому же у нас на них есть компромат. Поэтому мы сможем свести конфликт к устраивающему обе стороны исходу. Вот только наши выгоды увидят все, а их профит останется в тени. А когда-нибудь потом, в отдалённом будущем, настанет наша очередь ответить братцам взаимностью. Так ведутся дела, Алекс. Никто никого не уничтожает без веской причины. Это экономически крайне невыгодно.

— Н-да… и здесь деньги…

— Для души будешь гонять пиратов по окраинным мирам, — буркнул Рин. — Их никому не жалко.

— Что, правда, можно⁈ — обрадовался я.

— Можно. Когда обзаведёшься эскадрой. И всё равно будешь сидеть на флагмане, передвигая фишки на главном тактическом дисплее.

— Скукота…

— Э, что бы ты понимал! Впрочем, молодой ещё. Со временем войдёшь во вкус. Как только правильными врагами обзаведёшься, вот тогда и сможешь себе позволить соответствующие статусу развлечения.

— Что-то однобокая картина мира у тебя складывается, кэп. Кругом враги. А как же союзники?

— Не более чем временные, Алекс. И я тебе крайне рекомендую не полагаться на них. У врагов перед ними есть одно важное преимущество — они не предадут. Зато могут какое-то время действовать в твоих интересах. В отличие от.

— Ох и загрузил ты меня, Рин!..

— Симатта! И правда ведь… ладно, пойду я. Там уже очередь.

— Какая ещё очередь⁈

— Увидишь.

— Эй, я голый… а, нет! Спасибо за труселя!

— Благоверной скажешь!

Упс… мало мне было нотаций, так ещё и Лизка сейчас мозг выносить будет… кстати, а почему я об этом с довольной улыбкой думаю?..

Глава 6−1

Глава 6

Лизка спалилась шагов за пять до цели, то бишь меня — слишком шумной оказалась, несмотря на все старания. Но я, наученный горьким опытом, разочаровывать её не стал и довольно натурально вздрогнул, когда мне прикрыли ладошками глаза и жарко прошептали в ухо:

— Угадай, кто?..

— Натуральная блондинка с большими… глазами?

— Дурак!

— Да кто бы сомневался, собственно? — Высвободившись из девичьих объятий, я развернулся и уже сам облапил ненаглядную — предельно аккуратно, дабы не оставить отпечатков замасленных пятерней на филейной части. Она та ещё чистюля, грязи на любимом комбезе не терпит. — Вот нафига пугаешь? А если бы меня удар хватил? И шея всё ещё болит, чтоб ты знала.

— Бедненький! — без тени раскаяния посочувствовала Бетти. — Давай, поцелую. Где болит?

— Не-не-не… не сюда… ниже…

— Дурак! Нашёл время!

— Для тебя — всегда.

— Ум-м-м… я запомню.

— Лучше на видео запиши.

— Уже. Теперь не отвертишься.

— Как там Алекс-младший?

— Спит, чего ему? Рин-тян «колыбельную» включила, и никаких проблем.

— А не слишком ли часто ему по мозгам гексовской «музыкой» ездим? Не отразится… на развитии?

— Скорее папашина наследственность скажется! — рассмеялась Лизка. — Наоборот, растёт спокойным и уравновешенным. В отличие от. Да и не злоупотребляю я, полчаса назад уложила. А до того с Рин-тян игрались…

— С гексовскими приблудами? В гексовском виртуале?

— А ты что-то имеешь против?

— Не то, чтобы… но, знаешь, не хотелось бы, чтобы из него копия Рин-тян получилась со временем.

— Это вряд ли. Рин-тян говорит, что «Спрут» его совсем иначе ощущает. И взаимодействует на каком-то другом уровне.

— Этого ещё не хватало!

— Что⁈ — всполошилась благоверная.

— Прикинь, если мы новый симбиоз получим? Ладно, если как Рин-тян. А если зависимость будет более сильной? Если он вообще со «Спрута» выходить не сможет? Будет этакий новый «Летучий голландец» и его капитан, привязанный к кораблю-призраку!

— Не пугай меня так.

— Ну а ты мозг включай периодически. Где твоя материнская чуйка?

— Атрофировалась за ненадобностью! — огрызнулась Бетти. — Ты её своей отцовской задавил. Хотя… есть в твоих словах рациональное зерно.

— Да неужели⁈ Надо запомнить этот день. А лучше записать.

— Не ёрничай! В общем, ты заставил меня задуматься. Надо больше времени проводить с ребёнком. И тебя это тоже касается!

— Сама знаешь, как у меня со временем.

— Не катит. Ты сам себя грузишь, чтобы задавить работой тягу к авантюрам.

— Рин-сан проболтался?

— Нет, Борисыч.

— А он-то с чего взял⁈ Я ему ничего такого не говорил!

— Да это и так за парсек видно! — засмеялась Лиза. — Всё, дорогой, с этого дня рабочее время не более восьми часов в сутки. Я прослежу. И жить будешь с нами, на «Спруте», а не в «Сломанном дроиде».

— И кто же меня заставит?

— А ты как думаешь?..

Н-да… уела.

— А разве кэп не собирается за «трофеями»? — сделал я робкую попытку отбрехаться.

— А зачем ему? Он теперь весь в шоколаде — и на зарплате, и партнёр по бизнесу. Денег капает больше, чем он может потратить.

— И откуда же, интересно? У меня вот, наоборот, деньги сквозь пальцы утекают… хотя я тоже партнёр по бизнесу.

— Это вы между собой разбирайтесь. А я всё сказала! С сегодняшнего дня ночуешь строго на «Спруте», в моей каюте.

— А младший нам не помешает?

— Нет, я перепланировку сделала. Вернее, Рин-тян по моей просьбе.

Какая продуманная… ну и ладно. Как будто я изначально не понимал, что чем-то таким и закончится… просто рассчитывал, что чуть позже. С другой стороны, я даже рад. За те три недели, что миновали с момента разборки с подполковником Крамским, я уже весь извёлся от безделья. А вы как думали? Капитан Рин воплотил свою угрозу в жизнь, и заговорщики — сам Рин, Деррик и Степаныч — попросту задвинули меня на второй план. Я бы даже сказал, изолировали от мелких бытовых проблем, оставив право на стратегическое планирование. А поскольку как раз со стратегией мы уже очень давно определились, то мне оставалось лишь изнывать от скуки. Сначала это дело замотивировали необходимостью оправиться от ран — трое суток в слизи не панацея, отголоски до сих пор ощущались, особенно в правом колене — а потом прикрылись заботой о моей безопасности. Так и получилось, что я торчал на Картахене, пока обе обученные команды — Краузе и Вайса — занимались настоящим делом. Один резвился во владениях Завьяловых, а второй с головой окунулся в откровенный грабёж дядькиных недругов. Собственно, как мы с Германом Романовичем и планировали. Ценкер же на «Латнике» мотался по ближайшим окрестностям станции в поисках подходящих локаций для стоянок, а заодно занимался слаживанием экипажа да утрясал дрязги между гражданскими (и особенно бабами — жёнами наших техников) и военными. Вроде бы неплохо справлялся, судя по отзывам Степаныча. Рин сибаритствовал, изредка отвлекаясь на забавы с наёмниками — теми, что должны были выполнять полицейские функции. И, что характерно, выполняли. Он же на постоянной основе взаимодействовал с Владом Пахомовым. Ну а Степаныч углубился в коммерцию — вернее, спекуляции на бирже. На нём же висели связи с общественностью, и особенно формирование положительного имиджа корпорации. Про Деррика вообще молчу, на нём вся Картахена держалась, по факту. Короче, все были при деле, даже Жан Дюсак, которого Степаныч уже заслал во владения Рокуэллов в качестве тайного агента. Перекупленный с потрохами Ленни исполнял при нём обязанности телохранителя, и только я один как группа НКПР — не пришей к одному месту рукав. Выход нашёлся, но совсем не там, где я предполагал — спасибо Борисычу. Он, заметив, как я маюсь дурью, с присущей ему прямотой высказал мне прямо в глаза, где он видел бездельников и на чём именно их вертел. Я немного прифигел от такого наезда, но решил выяснить, с чего бы? Оказалось просто: механик зашивался с гексовскими генераторами. Этими приблудами мы по сложившейся традиции занимались на станции, в специально выделенной под мастерскую… хотя нет, тут больше подходит слово «лаборатория». Так вот, Деррик выделил нам помещение под лабораторию в техническом секторе, правда, на самом нижнем уровне, где в большинстве своем располагались мусорки. Да-да, типа той, в которой я выяснял отношения с Крамским. В общем, Борисыч зашивался. Из Лизки, как выяснилось, помощница та ещё — то и дело отвлекалась на Алекса-младшего и Рин-тян. Не совсем филонила, но и сроки далеко не всегда выдерживала. А генераторов требовалось много — Степаныч по секрету поведал механику, что на каждый «спасатель» нужен как минимум двойной запас понтонов, потому как те самые натуральные расходники. Я возмутился, но Борисыч резонно возразил, что как раз по результатам моей деятельности Степаныч и пришел к такому выводу. Плюс доклады от Краузе и Вайса — те успели уже как минимум по одной единице, хм, пролюбить. Возразить было нечего, но я с радостью ухватился за подвернувшуюся возможность и предложил Борисычу свои услуги. Тот посмотрел на меня как-то странно, но потом, видать, вспомнил про собственный наезд, и согласился. И вот уже две недели я вкалывал наравне с ним, монтируя и «прошивая» блоки гексовских прыжковых генераторов. Собственно, как раз в лаборатории Лизка меня и нашла. Хотя с чего бы ей сюда лезть, в самый низ? У неё уже давно другие заботы — с тех самых пор, как я её подменил. Какие? Да всё такие же, по хозяйству шуршать. А как иначе? У нас и кроме генераторов всякой машинерии хватало, особенно нашей, хумановской. А с ней моя благоверная управлялась очень неплохо. Я бы даже сказал, что дала бы мне сто очков вперед — я всё же узкий специалист. Да и действовать привык больше методом научного тыка, в чём меня всячески поддерживал Кумо.

— Я чего пришла-то?..

— Да, кстати.

— Не выделывайся! — Лизка щёлкнула меня по носу, но злиться не стала. — Там тебя какие-то старики ищут.

— Меня? Старики? — изумился я. — Какие ещё⁈

— А я знаю⁈ Заявились ко мне в мастерскую, и давай выспрашивать — такой-то где? Как пройти? Или хотя бы связаться?

— А ты?

— А что я? Мне оно надо, чтобы Рин-сан потом мозг выносил? Сказала, что знать ничего не знаю, но могу передать. А дальше ты уже сам решишь.

— Конечно, решу, — одобрил я действия благоверной. — А чего передашь?

— Просьбу, — покосилась на меня Лизка как на идиота. — Они просили о встрече. Сказали, будут в кафешке, в этой, как её… в общем, в квартале от «Дроида», там ещё блины подают.

— Ну так «Блинная» и есть! Как хоть выглядят?

— Да сам смотри! — Лизка законнектила свой «нейр» с моим и перекинула несколько скриншотов, которые понятливый Кумо вывел на виртуальный дисплей. — Деды как деды. Довольно крепкие. На вид приятные, не головорезы какие…

А вот тут ты, мать, ошиблась, и сильно… не головорезы, ага! Знала бы ты этих «дедов» хотя бы в четверть так же хорошо, как я, ни за что бы на благообразную внешность не повелась… и чего это их сюда занесло? Неужто по наущению дяди Германа? Не, учитывая их репутацию в совете старейшин, эти двое дядюшку бы попросту послали. И были бы правы, поскольку имели право. Вот такой забавный каламбур. По выслуге лет, если совсем уж точно. Такие люди, как правило, сидели в своих владениях, и это именно к ним заявлялись страждущие за советом, дабы не утруждать заслуженных седовласых мужей. А тут сами приперлись… эх, придётся-таки идти! Любопытно же.

— Пойдёшь? — подлила масла в огонь Лизка.

— Пойду, — вздохнул я.

— Эй, а чего так тяжко? Проблемы? Ты их знаешь?

— Знаю. И как раз с ними проблем быть не должно… вроде бы.

— Так, может, пусть валят, откуда явились?

— Невежливо. Всё-таки старейшины.

— Старейшины⁈ Клановые⁈

— Ну да. А ты чего так возбудилась?

— Никогда старейшин не видела! — призналась Лизка. — Можно, я с тобой пойду?

— Пойти можешь, но говорить я с ними буду один.

— Чего это? Ро… э-э-э, лицом не вышла?

— Ростом, — отрезал я. — И статусом. Вот если бы кое-кто поменьше выпендривалась и соизволила согласиться на оформление отношений, была бы эта кое-кто в статусе законной супружницы. А пока — увы! При них лучше даже не заикаться про наши отношения. И особенно молчи про Алекса-младшего.

— Опять заговор? Или это ты так пытаешься меня вод венец затащить? — прищурилась Лизка.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — снова вздохнул я. — Упрямая. И своенравная. Чёрт… а ведь и впрямь на жену аристократа не тянешь!

— Дошло, наконец?

— Угу. И как теперь с этим жить?

— Как раньше. А оформление отношений ещё заслужить надо.

Сказала, как отрезала. И не поспоришь. Ладно, хватит благоверную троллить, у неё терпение не казенное.

— Пойдём?

— Нет, иди один, раз такое дело.

Обиделась? Странно…

— А ты?

— Пойду с Бобом поболтаю, раз уж сюда спустилась.

— Ни в чём себе не отказывай.

— Обязательно. Эй, куда попёрся? А поцеловать⁈

Пришлось возвращаться, благо надолго Лизка меня не задержала, хоть я и порывался дать волю похотливым лапам. Потом мы всё же разошлись, как в космосе корабли, и я побрёл к ближайшему лифту — тоже та ещё задачка! Мусор, хлам, разнообразное железо — во всех смыслах, ага. А ещё угрюмые местные обитатели, которым до меня не было никакого дела. В этом, собственно, и заключалась их основная ценность. Бетти же пошла искать Борисыча — не иначе, по старой доброй традиции на меня, балбеса, жаловаться. А я что, я ничего. Пускай. Механик Мягков оказался очень неплохим громоотводом — и Лизку выслушает да посочувствует девичьим проблемам, и мне потом мозг не станет выносить. Все довольны.

Лифт в «мусорной зоне», как и большая часть здешнего оборудования, наводил тоску обшарпанным видом. Оно и понятно — местным пофиг, а начальство уровня Деррика или хотя бы руководства конкретно этого ремонтного сектора сюда нос не совало, предпочитая пускать дела на самотёк. Не разваливается окончательно, и ладно. Впрочем, надо отдать должное обитателям «мусорки» — до развала чего бы то ни было они никогда не доводили, поддерживая механизмы в оптимальном для данных условий состоянии. То бишь функции свои они худо-бедно выполняли, что же касалось эстетики с эргономикой, то все эти заморочки парни совершенно справедливо полагали издержками буржуйского образа жизни. А потому на матерные надписи, облупленную краску и потёки ржавчины никто не обращал внимания. Главное, что лифт исправно доставлял страждущих халявных запчастей сверху вниз, и столь же безотказно позволял ретироваться завладевшим вожделенными трофеями снизу вверх. Но медленно, да. Мне было с чем сравнивать, а потому скорость кабинки я расценивал как один из малочисленных недостатков моего нынешнего положения. Степаныч заикнулся было о ремонте, но я задавил это благое намерение на корню, как только представил, какая суета начнется в моём уютном мусорном мирке. Так что сейчас, можно сказать, я пожинал плоды собственной недальновидности — подниматься на «представительский» уровень сектора не меньше пяти минут. А потом ещё через весь огромный ангар по променаду переться в «Блинную». Впрочем, до «Дроида» ещё дальше, но я, оглядев собственное отражение в мутном стекле дверной панели капсулы, пришёл к выводу, что даже нечего и пытаться привести себя в божеский вид. Для этого пришлось бы как минимум наведаться в барбер-шоп, часика этак на полтора. А потом перебраться в торговый сектор и совершить марш-бросок по бутикам. И то вряд ли бы гостям угодил. Так что нафиг. Обойдутся. В конце концов, это им от меня что-то надо, а не мне. И мы на моей территории, так что расценить мой потрепанный вид как неуважение деды не смогут при всём желании…

От невеселых раздумий меня отвлёк вызов через «нейр». Едва глянув на абонента, я подтвердил приём и развернул виртуальный дисплей, с которого на меня уставился Влад Пахомов. Что характерно, с изрядной долей тревоги во взгляде.

— Алекс?

— Влад? — Всё, обмен любезностями завершён, теперь можно и к делу переходить. — Чего хотел? Только не говори — Картахена, у нас проблемы!

— Э-э-э… ну я пошёл тогда?..

— Чёрт… опять угадал.

— Ага, — подтвердил Влад. — И как это у тебя так ловко получается?

— Может, это ты слишком предсказуемый? Хоть бы раз приятную новость в клювике приволок.

— Влад птица гордая и даже зловещая, что твой ворон, — ушёл в отказ Пахомов. — Имидж у него такой. Хорошие новости он доверяет помощникам, а удар за плохие предпочитает принимать на себя.

— Особенно когда это ему ничем не грозит.

— Это уже детали.

— Ещё скажи, что незначительные.

— А какие же ещё⁈ — Влад сделал большие глаза, потом вздохнул и отбросил дурашливый тон: — Ладно, Алекс, пошутковали, и будет. И таки у нас проблема, босс.

— Жажду подробностей, — вздохнул я, всем своим видом продемонстрировав обратное.

— В общем, к нам едет…

— Ревизор?

— Хуже. Усольцевы решили предъявить тебе за незаконное использование их собственности, то бишь корабля поддержки десанта «Латник».

— Ну, наконец-то! В смысле, с фига ли?

— Это у них сам спросишь.

— Не, я не о том. С фига ли ты решил, что это именно они и именно по этому поводу? Откуда инфа? Какие ваши доказательства?

— Агентурные сведения.

— Ого!

— А ты думал! Зря, что ли, дюжину прокурорских дармоедов на зарплату посадили?

— Просто не ожидал, что так быстро выхлоп пойдёт.

— Я тоже. А вот герр Нойманн был абсолютно уверен в успехе акции. Долбаный экстрасенс!

— Не, нифига. Он просто опытный.

— Думаешь, мне от этого легче? Я ему штукарь продул!

— Будет тебе урок на будущее — никогда не спорь с Нойманном на деньги. И уж тем более боже упаси на услугу. Попадёшь по полной.

— Спасибо за предупреждение, добрый человек.

— Кушай, не обляпайся. Так что там с Усольцевыми?

— В общем, в транспортную прокуратуру поступил запрос сначала на дело Крамского, потом, когда обломались, на тебя, и в последнюю очередь ещё и на «Латника».

— Мы же его перерегистрировали…

— Значит, недостаточно тщательно залегендировали. Как-то же Усольцевы опознали в нашей мобильной базе свой корабль, пропавший сорок лет назад? Доказательств у них пока что никаких, но экспертиза быстро покажет их правоту. Короче, в прокуратуре не нашли оснований для отказа в возбуждении дела. Но инспекцию высылать не торопятся — им хватило подполковника.

Да, тут не поспоришь. Строго говоря, в той заварухе эпично облажался именно я. И если бы не Рин-сан, всё бы закончилось очень печально и для Алекса Заварзина, и для Корпорации «Э(П)РОН». Но вмешался рок в лице невозмутимого ниппонского убийцы, а потом к нему присоединились не менее фатальные представители народов россов и бриттов. Если начистоту, Деррик бритт только по крови, к Протекторату как государственному образованию он уже давно не имел ни малейшего отношения, а насчёт Влада я до сих пор не уверен росс ли он вообще, или просто хорошо притворяется. Не суть. Главное, что группа заинтересованных лиц по сговору очернила подполковника Крамского перед собственным начальством, о чём оное начальство ни слуху, ни духу. Сказочка получилась настолько качественной, что чины из транспортной прокуратуры принесли руководству Картахены официальные извинения. И к бывшим подчинённым опального подпола не применили никаких репрессивных мер. Более того, некоторых аналитиков даже повысили, что нам только на руку.

— Ну а чего паникуешь тогда, раз прокурорским пофиг?

— Не совсем пофиг. Сами не припрутся, но и Усольцевым не запретили. Мало того, наделили тех некоторыми полномочиями — исключительно временными и не очень впечатляющими, но запереть их в Порту и заговаривать зубы не получится. Им оформили доступ ко всей станции, а военных обязали не препятствовать.

— После Крамского как-то не впечатляет.

— Это понятно… но тут нюанс — комиссия собирается действовать исключительно в правовом поле, так что с ними тоже придётся взаимодействовать предельно бережно.

— Грохнуть и вышвырнуть в космос не получится? Жаль…

— А тебе бы всё зубоскалить! Алекс, давай посерьёзней. Что делать-то будем? Они могут припереться на Картахену и тупо у нас поселиться на месяц-другой. И как прикажешь прятать «Латника»? Там народу прорва, а автономность ограничена. Рано или поздно Ценкеру придётся сюда возвращаться, элементарно за продовольствием. Тут-то они и развернутся во всю ширь!

— Ну, предположим, ты немножко преувеличиваешь. Можно, к примеру, организовать подвоз харчей — каботажников полно, хоть каждый день нового нанимай.

— Алекс, это не смешно. У Ценкера бабы, дети и военные. Я, если честно, не перестаю удивляться, как он их в руках держать умудряется. Нервы, наверное, стальные. И это как минимум.

— Влад, не кипишуй. Выдохни, сосчитай до десяти…

— Да я-то спокоен… а вот почему тебе настолько параллельно?

— Мне не параллельно, я доволен.

— Действительно?

— Ещё как! Сколько их, кстати? И когда нагрянут?

— Судя по заявке в прокуратуре, комиссия из пяти человек. Из них двое наёмные технические специалисты, один клановый юрист, а оставшиеся двое — довольно высокопоставленные лица из главного рода.

— Кто именно?

— Усольцев Иван Николаевич, это двоюродный дядя действующего главы. И Усольцев же Сергей Геннадьевич — этот вообще седьмая вода на киселе, внучатый племянник, причём троюродный.

— Сопляк ещё, наверное?

— Тридцать один год. Или ты про старшего? Тому за полтинник.

— Нормально.

— Ты… доволен?

— Дошло, что ли? Конечно, доволен! По нашему статусу вполне представительная делегация, можно смело договариваться. На наших, разумеется, условиях.

— Н-да… говорил мне герр Нойманн, что ты временами бываешь излишне самоуверен… договариваться!

— Ну не воевать же с ними⁈ Значит, будем как цивилизованные люди — исключительно на словах. Когда, говоришь, их ждать?

— Через неделю.

— Уверен?

— Более чем. Мы отследили запрос на проводку яхты «Катерина» от владений Усольцевых до Картахены. Под неё уже зарезервировано место в Порту.

— Что ж, будем считать, что оно и к лучшему. Свяжи-ка меня с Ценкером, хватит ему дурака валять, пора домой.

— Уверен?

— Ты повторяешься. Но да, уверен. Позже объясню, сейчас некогда — меня ждут.

— Ладно…

— Нойманну можешь не капать, он в курсе.

— Чтоб вас! Опять какие-то планы! Один я в непонятках! Вот как я должен работать в таких условиях? Как⁈

— Эффективно, Влад, эффективно. Всё, конец связи.

Закругляться с разговором в экстренном режиме пришлось ввиду того, что я совершенно незаметно — и столь же автоматически — добрёл до «Блинной». И то пришлось пару минут у входа проторчать, рискуя навлечь гнев заждавшихся стариков — те меня, судя по всему, прекрасно видели. Совершенно упустил из виду стеклянную дверь. Так что пришлось делать морду кирпичом и уверенно шагать к лучшему столику заведения — угловому, в зелёном закутке, заставленном неприхотливой растительностью родом с какого-то из близлежащих миров. Надо признать, под укоризненными взглядами старейшин чувствовал я себя не очень уютно, но виду постарался не подать. И к дедкам обратился хоть и вежливо, но довольно панибратски, не забыв приветливо кивнуть каждому:

— Дед Семён… дед Захар… как самочувствие с дороги?..

Глава 6−2

-//-

— Твоими молитвами, отрок, исключительно твоими молитвами, — взял на себя роль переговорщика дед Семён — в миру Семён Семёнович Коптев, глава рода Коптевых и по совместительству один из самых молодых членов совета старейшин клана. — А ты не очень-то торопился к старикам.

— Так и вы без предупреждения, — пожал я плечами. — Знал бы, встретил, как полагается.

— Встретил, как же! — не выдержал дед Захар, он же Захар Прохорович Приходский, родной брат главы рода Приходских, он же один из авторитетнейших старейшин. — Небось, сразу бы лыжи куда-нибудь навострил!

— Обижаете, дед Захар! Я, если честно, с трудом представляю, что это за лыжи такие. Но в целом посыл понял.

— Это радует, — прогудел старик. — Значит, совсем ума ещё не лишился, несмотря на внешность. Можно говорить.

— Так я и не отказываюсь. Поболтать со старыми знакомцами всегда приятно, — парировал я, с намёком покосившись на свободный стул. — И чем, собственно, вам моя внешность не угодила? Вполне себе обычная для космического работяги.

И это тоже намёк, да. Похоже, весь разговор из них и будет состоять. Да что далеко ходить — даже обращение к старейшинам, которое я употребил, призвано было им напомнить, что я не просто хрен с горы, а член правящей фамилии, пусть и в бегах. И здесь, конечно, заключено явное противоречие — я, вроде как, и не я уже, но и забывать о том, кем был, не след. За что боролись, на то и напоролись.

Интересно, долго они меня будут на ногах держать, как нашкодившего школяра? Если хотят нормального разговора, это не самая удачная линия поведения. Хотя старики, что с них взять. Стандартная практика — дать молодому время, чтобы тот осознал всю глубину своего падения в бездну невежества. Или, проще говоря, хотят, чтобы я устыдился. Ага, щаз!..

— Да ты присаживайся, Сашенька, в ногах правды нет, — снизошёл через полминуты дед Семён. Видимо, убедился, что я и совесть две вещи несовместные. — Чайку?

— Не откажусь. И от блинов тоже.

— Да разве это блины! — в сердцах отмахнулся дед Захар. — Вот, помню, у нас, на «Савве Морозове»!..

Дед Семён легонько пнул под столом зарвавшегося коллегу, и тот осёкся на полуслове — видать, сообразил, что палятся перед низшими сословиями, к представителям которых они совершенно справедливо (с их точки зрения, естественно) причислили всех посетителей и персонал «Блинной», чем изрядно меня удивил. Да-да, ещё больше, чем самим фактом их визита. И любопытство разыгралось с новой силой. А потом старый Коптев и вовсе добил — стоило лишь мне устроиться за столом, как он извлёк из кармана до боли знакомую приблуду — точно такая же была у недоброй памяти подполковника Крамского — и расположил её на столешнице аккурат между нами. Не ограничившись «глушилкой», он демонстративно деактивировал «нейр», и, самое страшное, дед Захар последовал его примеру. Пришлось и мне под пристальными взглядами гостей проделать аналогичную манипуляцию — правда, вырубил я лишь стандартную программную часть, а для Кумо и пассивного датчика вибраций хватало, чтобы считывать аудиосигнал. Один — ноль в нашу пользу, так и запишем.

— Ну вот, теперь можно и начистоту, — довольно усмехнулся дед Семён.

Судя по его разговорчивости, именно ему выпала нелёгкая доля наставлять меня на путь истинный. В принципе, логично — он ведёт переговоры, а более представительный Захар давит авторитетом. Хотя сомневаюсь, что Прохорыч удовольствуется ролью мебели. Наверняка и своё веское слово вставит, причём в самый неподходящий момент. Вот за это, кстати, и не люблю старейшин. Впрочем, не люблю — не совсем верно. Скорее, опасаюсь, как и любого сильного противника. А боевым дедам опыта не занимать, как в словесных баталиях, так и в реальных.

— Так вы не просто меня проведать приехали? — делано удивился я. — А я-то уже обрадовался — такая честь!

— Не ёрничай, отрок! — буркнул дед Захар.

— Прояви толику уважения к старикам, Сашенька, — поддержал его дед Семён. — Хотя бы выслушай для начала, а потом выделывайся. Если сможешь, конечно.

— А что, есть сомнения?

— И чьё же это тлетворное влияние, а, Семён? — изумился дед Захар. — Ты его такому учил? Нет? И я не учил…

Ну-ну, изгаляйтесь. Если по чести, то я вас и знать не знаю — ну, люди из клана, из не самых слабых родов, но ведь не Завьяловы же! А я такой тон по отношению к себе позволял исключительно близким родственникам. А эти, получается, решили взять меня на «пушку»? Это Степаныч бы так выразился.

— Уважаемые старцы, а не пойти ли вам?..

— А не много ли на себя берёшь, сопляк⁈ — взъярился Семён, и Захар поспешил успокаивающе похлопать его по плечу. — Совсем расслабился… хотя этого и следовало ожидать — безотцовщина! А Герману не до тебя было.

— Вы испытываете моё терпение, уважаемые, — скрипнул я зубами.

А нефиг было отца приплетать. Больная для меня тема, неужели не сообразили? Или, наоборот, специально? В таком случае не получится у нас мирной беседы, однозначно.

— А тебе, Сашенька, значит, наше терпение испытывать можно? — смягчил тон дед Семён. — Дескать, с нас не убудет?

— Я вас решительно не понимаю, господа мои.

— Или не желаешь понять? — уточнил дед Захар.

— Это что-то меняет?

— Многое, отрок. Очень многое… Семён?..

— Мы чего, собственно, приехали-то? — снова взял переговоры в свои руки дед Семён. — Вопрос один есть, и очень важный. Связанный с престолонаследием.

— Я не император.

— Зато наследник Завьяловых, Сашенька. И с этим ты ничего поделать не можешь. Даже отречься не получится.

— Да я и не собирался, — пожал я плечами. — Это всего лишь маскировка. Вот на ноги встану, и перестану шифроваться. Хотя моя настоящая личность, судя по всему, уже для всех заинтересованных лиц секрет Полишинеля.

— Именно, Сашенька, именно. И в этом кроется большая проблема.

— Я отказался от титула и поста, когда не предъявил на них права. Срок давности вышел, дядя Герман согласно всем клановым законам теперь официальный глава. А я свободный человек. Так чего вы от меня хотите, уважаемые?

— Да ты уже и сам понял, Сашенька.

— Не дождётесь.

— Не горячись, отрок.

— И в мыслях не было, дед Захар! Но обратно вы меня не затащите.

— Уверен, отрок?

— Более чем. Если только силой. Но ярмо на шею надеть не заставите! Будет вам «итальянская забастовка», наплачетесь кровавыми слезами.

— Ой, лукавишь, Сашенька! — погрозил мне пальцем дед Семён. — Мы тебя, уж извини, знаем, как облупленного. Ты излишне социально ответственен, хоть и пытался это скрывать.

— Я изменился.

— Ой ли? А вот это вот всё — Корпорация, корабли, люди? А, Сашенька?

— Это моё. Клан тут не при делах.

— Не ты выбираешь клан, но клан выбирает тебя, отрок.

— Ой, да ну вас, дед Захар! Как будто тут от меня хоть что-то зависело! Оказался не в том месте не в то время!

— Так ты жалеешь, что не сгинул вместе с семьёй? — удивился дед Семён. — До сих пор? Суицидальные наклонности это очень скверно, Сашенька. Поверь старику.

— Давайте ближе к делу, уважаемые.

— Изволь, отрок. Но сперва ответь на вопрос: ты почто из дома сбежал, дядьку родного подставил? Неужто ответственности испугался?

— С чего бы? — изумился я. — Когда я от ответственности бегал? А вот за жизнь свою опасался, признаю. Потому и сделал ноги.

— Да с чего ты вообще взял, что Герман тебя собирался убить? Сашенька, не в средневековье живем, к чему такие зверства⁈

— Дед Семён, вы сами-то себя слышите? Чёрт… это даже не смешно. Неужели я настолько похож на легковерного идиота?

— На идиота — нет, — признал дед Семён. — А вот на безответственного и бесхребетного ребёнка очень даже. Сбежал от ответственности. Испугался общественного вызова…

— Да вы офигели что ли, простите мой бретонский⁈ Общественный вызов⁈ Я, по-вашему, должен был дядю Германа вызвать на поединок⁈

— Если сомневался в его намерениях — обязательно. Сам же знаешь, отрок, что так испокон века решались разногласия в главном роду клана.

— Да и вряд ли бы тебе пришлось всерьёз схлестнуться с Германом, Сашенька, — поддержал коллегу дед Семён. — Думаю, достаточно было бы просто продемонстрировать намерение стоять до конца за правду. Герман осторожен и благоразумен, он бы не полез на рожон.

— Естественно, — усмехнулся я. — Он бы меня просто чуть позже чужими руками порешил. Или отравил. Или подстроил авиакатастрофу…

— Такова жизнь, отрок. Все главы живут с этим. Опасность заставляет собраться в кулак, обостряет чувства. И это идёт исключительно на пользу клану.

— Вы хотели сказать «существуют», дед Захар?

— Нет, я сказал то, что сказал, отрок. И не считаю зазорным повторить: ты струсил, а потому сбежал. И оставил клан в подвешенном состоянии. По чести, тебе было бы лучше сгинуть. Или хотя бы скрыться и не высовываться. Поначалу ты так и делал, поэтому Герману удалось утвердиться в статусе главы. Но потом ты вынырнул из небытия, и ситуация в корне изменилась. Клан на грани раскола, Александр, и это твоя вина!

— Пожалуй, пора мне, уважаемые.

— Сиди! — ухватил меня за предплечье дед Семён. — Если тебе плевать на клан, хотя бы уважь наши седины!

— Не вижу повода не послать вас, господа мои.

— А вот грубить не надо, отрок!

— Сами напросились.

— Дурная кровь!

— Вы это к чему сейчас, дед Семён? — угрожающе нахмурился я. — Имеете что-то сообщить? Что-то, чего я не знаю?

— Мы уже всё сказали, Сашенька. Только ты упорно не желаешь нас слышать. Странно видеть, в какого эгоиста ты превратился за какие-то пару лет.

— Вот только не надо меня на слабо брать! Видел я, к чему всё шло! И виновен лишь в том, что не пожелал горло под нож подставить, безропотно, как жертвенный агнец!

— Ух, как заговорил! Смотри-ка, Захар, а у него неплохой учитель риторики появился!

— Демагогии, ты хотел сказать? Отрок, давай-ка без вот этого вот всего… имей уважение к нашим сединам.

— Слышал уже. Вот только ваши наезды уважению не способствуют, от слова вообще.

— Не зарывайся, Сашенька. Мы ведь по-хорошему хотим договориться. Пока по-хорошему.

— Да ладно! Вы мне ещё и угрожать будете⁈ Здесь, на Картахене⁈

— А что Картахена? Пуп вселенной? Спустись с небес на грешную землю, Сашенька. Что нам какая-то станция? На один чих!

— Очень смешно. Дед Семён, вы сами-то себе верите? На один чих? Военная станция под прямым управлением Протектората? Будет забавно на это посмотреть. А ещё на лицо дяди Германа, когда вы ему подобное предложите.

— А с чего ты решил, что мы именно ему это предложим, отрок?

Вот он — ключевой момент. Проговорились-таки. А у дядьки-то проблемы, и серьёзные! До заговорщиков довластвовался… впрочем, дело житейское. Ещё и от вот таких мелочей я сдёрнул. Но старикам об этом лучше не знать.

— Стало быть, вы заговорщики, господа мои?

— С чего ты взял, отрок?

— Баловство это, заговоры плести, да в оппозиции пакостить, Сашенька. Не по возрасту уже нам.

— Ага, значит вы всего лишь посредники!

— Скажем так: мы третья сторона, Сашенька. Нам одинаково симпатичны и Герман, и его противники. И скорбеть мы по ним будем одинаково. Посему крайне желательно не допустить свары, плавно переходящей в резню. Но ресурсы мы можем задействовать с обеих сторон, если ты об этом.

— Вряд ли дядя Герман пойдёт вам навстречу, господа мои. У нас с ним, знаете ли, ма-а-а-аленькое совместное предприятие, уже приносящее неплохой профит. А от перспектив ажно дух захватывает. Как думаете, куда он вас… хм, куда он вам порекомендует отправиться? Предельно вежливо, естественно?

— Как ты сейчас, что ли?

— Да, дед Семён. Я пытаюсь сдерживаться, хоть это и очень трудно. Особенно после неприкрытых угроз.

— Да какие же это угрозы, Сашенька? Господь с тобою! Мы просто пытаемся донести до тебя одну простую мысль: ты сейчас как тот гордиев узел, на тебе сошлись интересы сразу трёх группировок в клане: Германа, его воинствующих оппонентов, и наши, тех, кто желает сохранить стабильность и мир. И всеми силами стремится избежать большой крови.

— А малой, значит, не гнушаетесь?

— Один человек это всего лишь один человек, отрок, — тихо, но веско произнёс дед Захар. — Пусть даже и номинальный глава клана.

Да твою же маму! Снова очень многозначительная оговорка. Деды-то, оказывается, на меня надеются! А именно, что молодость возьмёт верх и я порешу дядьку. Ну а дальше вариантов просто масса.

— Господа мои, давайте на секунду — чисто гипотетически — представим, что я повёлся на ваши посулы и бросил вызов дяде Герману. Мало того, ещё и победил в поединке. С чего вы взяли, что я останусь рулить кланом? Нам уже давно не по пути. У меня, если честно, есть лишь деловые интересы. И как раз объект этих интересов вы и призываете выпилить. Я ничего не перепутал?

— Нас устроит любой исход поединка, Сашенька. Если ты об этом, конечно. Но тебя же интересует только победа?

— Вы дяде Герману то же самое в уши заливали?

— Не груби, — страдальчески сморщился дед Семён.

— Ага!!! Так он вас тоже послал!!!

— Скажем так: мы ему деликатно намекнули, и он не менее деликатно дал понять, что не заинтересован в конфронтации с тобой. А вот заго… хм, оппозиционеры ему никто и звать их никак. Поэтому он оставляет за собой право на адекватный ответ.

— Чёрт… нехилый замес намечается…

— И мы о том же, отрок. И мы о том же…

Помолчали, думая каждый о своём. Причём деды, судя по смурному виду, уже не в первый раз расклады мысленно прогоняли, и не находили в ситуации ничего хорошего. Я, если честно, тоже натурально прифигел. Меньше всего я намеревался ввергнуть родной клан в пучину междоусобной резни. Собственно, именно по этой причине и пошёл на всяческие ухищрения с бегством, сменой личности и игрой в прятки до исхода легитимного срока предъявления полномочий. И всё равно не помогло. Царь-то ненастоящий!!! И поди докажи народу, что наследник сам, сугубо добровольно отказался от власти. Они попросту в упор не будут видеть предъявленных доказательств. Потому что им вовсе не доказательства нужны, а всего лишь формальный повод копать под захватившую власть группировку. Я тут вообще как собаке пятая нога. Или рыбе зонтик. Чёрт. Обидно. Как бы не пришлось в очередной раз оставить всех с носом… извини, дядя Герман. Выскользнуть из расставленных силков не получится. Но и без сопротивления я не сдамся, так и знайте.

— Так ты согласен, отрок?

— Нет.

— Такой ответ мы не примем.

— Ваша проблема. И не вздумайте давить на меня силой, кое-кто тут недавно уже пробовал.

— Герман нас опередил? — удивился дед Семён.

— Отнюдь. Нашлись другие… желающие. От стороннего производителя, так скажем.

— Тогда тем более тебе домой надо, Сашенька. Там хотя бы противник явно обозначен, и его можно относительно легко локализовать.

— Нет.

— Не спорь. Иначе нам придётся принять меры.

— Если я хотя бы заподозрю — слышите, господа мои? — хотя бы заподозрю агрессию с вашей стороны, я снова ударюсь в бега. Но перед этим официально раскроюсь как Александр Завьялов. И заявлю о своих претензиях на власть в клане.

— Тогда тебе придется подтвердить свои намерения делом, — оживился дед Захар. — Пожалуй, нас это устроит.

— Нет.

— Что нет, отрок⁈

— Не придётся подтверждать. Потому что мне это нафиг не сдалось. Я лишь объявлю о намерениях. И спрячусь так, что хрен вы меня отыщете. В результате я по-прежнему останусь формальным поводом для смуты, но в этом случае у оппозиции будут окончательно развязаны руки. Представляете последствия? Поправьте меня, если я не прав — вы как раз от этого и хотите уберечь клан?

— И кто же этот таинственный наставник? — тяжко вздохнул дед Семён. — В глаза бы бесстыжие ему посмотреть…

— В другой раз, господа мои. Он сейчас сильно занят.

— Похоже, ситуация патовая, Семён. Придётся возвращаться не солоно хлебавши… но и ты, отрок, помни — у тебя был шанс обрести нашу поддержку.

— Вашу — это чью, извините? Я так и не получил полного расклада. А верить на слово всего лишь двум старейшинам… может, вы в совете тоже эти, как их? Диссиденты, во!

— Не выражайся при старших, Сашенька. Что за молодёжь пошла, совсем старикам веры не осталось…

— Я не доверяю никому. Вообще.

— Даже себе, отрок?

— Особенно себе, дед Захар.

— Молодец.

— Я знаю.

— Да не ты, а наставник твой.

— И это я знаю.

Посчитав, что разговор, и без того довольно бессмысленный, подошёл к своему логическому завершению, я встал из-за стола и объявил:

— Рад был повидаться, господа мои. Передавайте по возвращении горячий привет.

— И кому же? — хмуро уточнил дед Семён.

— А кому сочтёте нужным. Хоть дяде Герману, хоть оппозиционерам, хоть всем сразу. И ещё. В банку с пауками я не полезу, но постараюсь что-нибудь придумать, чтобы обезопасить Германа Романовича.

— Это окончательное твоё решение, отрок? Ты принимаешь сторону номинального главы?

— Однозначно. И ещё раз подтверждаю отказ от претензий. Дядя Герман принял бразды правления кланом по праву. Так и передайте всем заинтересованным лицам.

— Боюсь, отдельным горячим головам этого будет недостаточно, Сашенька. Они всё равно попробуют расшатать под Германом трон.

— Пусть пробуют. Его я знаю, с ним у меня дела. Он предсказуем. А все остальные… ими я быстрее пожертвую, чем проверенным партнёром по бизнесу.

— Но ведь Герман твой главный враг! — повысил голос дед Семён.

— Правда? — удивленно заломил я бровь. — А мы-то с ним и не знаем… в общем, последний раз повторяю: трон мне не нужен, дядя Герман у власти меня более чем устраивает, и в случае свары я приму его сторону. И помогу всем, чем смогу. А могу я довольно много. И возможности у меня… специфические, так скажем.

— Ладно, отрок. Мы тебя услышали. Но, мню, придется к этому разговору ещё раз вернуться.

— Если в таком же формате — милости прошу, господа мои. Попробуете надавить силой… смею заверить, будете удивлены. Неприятно удивлены. Честь имею.

Не оглядываясь более на прифигевших стариков, я пересёк обеденный зал и выбрался из кафешки, на ходу активировав «нейр». И, едва оказавшись вне видимости гостей, вызвал Пахомова:

— Влад? Видел тех двоих?

— Да, Кумо прислал картинку. Кто это?

— А ты ещё не пробил по базам? — изумился я.

— Пробил, конечно, — легко сознался тот. — Но уточнить не помешает. Вдруг это такие люди, что их лучше не замечать?

— Эти как раз такие. Поэтому обеспечь им режим максимального благоприятствования. Захотят осмотреться на станции — не препятствовать. Если в чём-то не уверен, консультируйся со мной.

— Вас понял, босс.

— Всё, работай.

Глава 6−3

-//-

— Алекс, сильно занят?

— Не очень. Чего хотел, Влад?

— Лично я ничего, но тут такая штука… ты будешь смеяться, но тебе повестка.

— В суд?

Я настолько удивился, что оторвался от возни с очередным гексовским генератором, разогнулся и утёр пот. Потом мановением руки развернул окошко видеосвязи на всю виртуальность, чтобы лучше видеть Влада Пахомова, но и на его физиономии прочёл лишь лёгкую растерянность вкупе с весёлым удивлением.

— Не-а, — тем не менее, ответил он. — К нашим эсбэшникам, которые государственные.

— Опять к военным на гауптвахту, что ли?

— Не-а. На допрос. В качестве свидетеля.

— А по какому делу, не уточнили?

— Да чего ты ко мне пристал⁈ Вот, сам читай!

Влад закинул мне в «нейр» файл, испросил взглядом разрешения и благополучно отключился, самоустранившись таким нехитрым способом от решения проблемы. Я же, ещё раз ухмыльнувшись, развернул документ во весь виртуальный экран и углубился в его изучение.

И знаете, что я вам скажу? Весьма занятное чтиво оказалось. Чувствовалось, что руку к сему опусу приложил опытный крючкотвор, причём гражданский. И так бедным военным мозг запудрил, что те не придумали ничего лучше, как подтвердить легитимность заявления и скинуть проблему дальше по команде, то бишь конкретно ко мне. Типа, тебя вызывают, ты и разгребайся. Как это похоже на полковника Чугаева! Не можешь решить сам — свали на подчиненного. Или скинь в другое ведомство с соответствующей случаю пометочкой. Вот прямо как сейчас. И что же мне делать? А, знаю! Возьму пример со старших товарищей.

Степаныч ответил на вызов с третьего гудка:

— Я вас слушаю, сударь.

— Герр Нойманн, не уделите ли мне толику внимания?

— Уже, сударь.

— Хм… действительно… в таком случае ознакомьтесь вот с этим документом и перезвоните мне по готовности.

— Хорошо, сударь.

Вот все бы так, блин! А то начинают прикалываться, как Влад. Или Рин, что даже хуже. Один Деррик сдерживается, но и тот временами подначивает, причём настолько тонко, что не всякий раз и поймёшь, что тебя обстебали. Кстати, о птичках… первый гудок, второй, третий…

— Влад?

— Алекс?

— Вы наших, э-э-э, гостей отследили?

— С самой стыковки. Дать расклад по минутам?

— Не, нафиг. Давай выжимку.

— Выжимку… ладно. В общем, пристыковались строго по графику, высадились, перебрались в торговый сектор и сняли четыре номера в гостинице средней руки…

— Решили не шиковать, значит?

— Без понятия. Сняли номера, пока заплатили за трое суток вперед. И сразу же зафрахтовали на этот же срок каботажник… номер, название, владелец интересуют?

— Нет. Главное, что вы их отслеживаете.

— Ежесекундно.

— Вот и ладненько. Ещё чем-то отметились?

— Скромно пообедали, опять же в заведении средней ценовой категории. Персоналом не помыкали, разносолов не заказывали, пили умеренно.

— Значит, стараются не выделяться.

— Мы пришли к аналогичному выводу. Всё это имело место два часа назад. После обеда старший связался с военными и договорился о встрече с Чугаевым. Полчаса назад от него ушёл, и почти сразу же пришла повестка.

— Отлично. Видимо, узнал всё, что хотел. Как там «Латник», кстати?

— Всё в норме. Картинку вывести?

— Валяй.

А ничего так, даже впечатляет. «Латник» висел неподалеку от Картахены, в непосредственной близости от пятой стыковочной штанги в районе Порта. В районе, потому что непосредственно к станции он пристыкован не был, Ценкер ограничился выравниванием скоростей дрейфа, и поэтому для стороннего наблюдателя с Картахены складывалось впечатление его полной неподвижности. Качественно отремонтированный корабль поддержки десанта уже порядочно поистрепался в плановых испытательных выходах, а потому блеском краски и гладкостью поверхностей не поражал. Напротив, успел покрыться уникальным рисунком царапин и оспин от столкновений с микроскопическим космическим мусором, да и москитный флот лепту внёс — в районе посадочных боксов покрытие было повреждено ещё сильнее. Плюс обширные проплешины, оставленные толстенными тросами «буёв». Последние, кстати, уже находились на низком старте — для надёжности целых восемь штук, по четыре с каждого борта. Одно моё слово, и…

Входящий вызов сбил с мысли, но я даже не чертыхнулся:

— Да, герр Нойманн?

— Настоятельно рекомендую проигнорировать повестку, сударь. Я нашёл в ней как минимум пять огрехов, лишающих её юридической силы.

— Я вас понял, герр Нойманн.

— А вот я вас не понимаю, сударь. Надо гнать их в шею. И с самого начала ответить категорическим отказом. Но вы почему-то проигнорировали моё предложение, и вот итог — я бы даже посмеялся, если бы эти бюрократы не были настроены так серьёзно.

— Думаете, герр Нойманн?

— Уверен. Усольцевы знали, кого присылать. Ты их в дверь, а они в окно.

— Ха! Это даже хорошо. Так надёжнее.

— Изволите объясниться, сударь?

— Обязательно, герр Нойманн. Обязательно. Но чуть позже. А пока сделайте милость, свяжитесь с юристом гостей, и популярно ему объясните, где и в чём конкретно он не прав. А также передайте наше встречное предложение о совместном обеде с распитием спиртных напитков в ресторане «Вершина». Скажем, часика через три.

— Поверьте, сударь, Сергей Усольцев этот широкий жест не оценит. Он весьма умерен во всём, потому что осторожен и чрезвычайно подозрителен. Обедом его не задобришь.

— А я и не собираюсь, герр Нойманн. Изысканная кухня и элитные напитки не более чем дополнение к роскошному виду.

— Дело ваше, сударь. На сколько персон заказывать обед?

— На четыре. Я, вы, Усольцевы. Наёмные специалисты обойдутся.

— Не уверен, что они согласятся на переговоры без юриста.

— Поясните Сергею Геннадьевичу, что это не официальные переговоры, а всего лишь предварительная беседа, почти что светская. Так, присмотреться к оппоненту. И что она их абсолютно ни к чему не обяжет.

— Хорошо, сударь.

— Герр Нойманн? Прошу вас, очень постарайтесь. Для меня принципиально важно, чтобы гости составили нам компанию. И ещё. Столик нужен в ВИП-ложе, желательно второй или четвертой.

— Я понял, сударь. Разрешите откланяться?

— Извольте, герр Нойманн.

Тэ-эк-с, с этой проблемой разобрались. Осталась ещё одна, вроде бы не такая сложная, поскольку отказа я не ждал, но технически довольно трудноосуществимая.

— Кумо?

— Да, капитан Заварзин?

— Вызови капитана Ценкера.

— Есть, сэр.

— И ещё Деррика с Рином.

— Активировать режим видеоконференции?

— Давай. Хотя постой, надо Нойманна дождаться, чтобы его отдельно не инструктировать.

— Принято, капитан Заварзин. Все означенные персоналии в зоне доступа.

— Вот и славно…

Степаныч провозился неожиданно долго — больше четверти часа. Я даже невольно зауважал Усольцева: это надо же, такому монстру и столько сопротивляться! Но таки продавил, как и следовало ожидать. И как только вышел на связь, я сразу же запустил видеоконференцию. Оглядел насторожённые физиономии — до того в таком режиме мы не общались, можно сказать, эксперимент — довольно улыбнулся и объявил:

— Итак, господа мои, вы все в курсе проблемы. И сразу же хорошая новость: у меня всё под контролем. Вопросы? Впрочем, вопросы потом. Начнём с плана. А он таков…

Надо сказать, соратники отнеслись к предложенной авантюре, как к… авантюре. О чём мне незамедлительно и поведали. Причём по существу возражений ни у кого не нашлось, спорили по одному, но принципиальному вопросу — стоит ли вообще всё затевать, или проще выпереть незваных гостей с Картахены. В результате на обсуждение убили почти полтора часа, как-то незаметно переключившись на развитие событий. И тут Степаныч развернулся во всю ширь своей аналитической души, в красках расписав несколько равнозначных по его мнению вариантов, одинаково хреновых для Корпорации. Я, в конце концов, не выдержал, обозвал его паникёром и поведал присутствующим, что план разработан уже довольно давно и согласован со вторым заинтересованным лицом — Германом Завьяловым. Более того, и затевалось всё в основном ради него же, чтобы облегчить ему войну в законодательном собрании Протектората Росс. Этому аргументу Степаныч ничего противопоставить не смог, и спор сам собой затих. Ну а я завершил импровизированный «военный совет» очередным напоминанием Ценкеру, почти всё время скромно молчавшему:

— Ульрих, ещё раз: условный сигнал — заказ коктейля «Ветер вершины». Это трёхминутная готовность. Плюс-минус ещё полминуты, но сильнее из графика постарайся не выбиться. Основная команда — «Вздрогнули!» Не перепутай. Кумо, тебя тоже касается. Запомнили?

— Да, Алекс.

— Так точно, сэр.

— Тогда за дело… блин, мне ещё переодеться надо!..

На том, собственно, и разбежались. Причём у меня, как выяснилось, самая трудная задача — добраться до «Сломанного дроида», привести себя в божеский вид и умудриться не опоздать в «Вершину». Хорош я буду, если гости заявятся раньше, чем виновник торжества! В общем, пришлось взять ноги в руки и в темпе метнуться к месту временной дислокации.

… я таки успел. И даже немного отдышался, пока шагал от лифта к парадному входу ресторана. Впрочем, сбитое дыхание в данный момент меня волновало меньше всего. Куда больше неудобств доставлял новенький костюм-тройка в стиле бессмертной бриттской классики. Понимаю, на контрасте с космическим загаром и связанными в пучок дрэдами он смотрелся просто убийственно, но мистер Деррик меня всё же убедил — в первую очередь на собственном примере. Да-да, обновлением гардероба я озаботился заранее, с подачи всё того же Дэвида. Хотя инициатором шоппинга всё же стала Милашка Дрю, которая попыталась сначала тонко намекнуть Лизке, но, не встретив у той понимания, переключилась на любимого папеньку. Ну а он уже меня в оборот взял. Я, кстати, и не подозревал, что у нас на Картахене такие мастера водятся. Думал, только на крупных станциях, во владениях самых влиятельных кланов, да и то в основном в Протекторате Бритт. Ан нет, и в нашей глуши нашёлся умелец, обеспечивший меня твидовой обновкой насквозь классического же колера «тёмный беж», и ботинками-оксфордами ручной работы костюму в тон. Про сорочку и галстук молчу, с ними отдельная эпопея приключилась, равно как и с запонками. Я, когда это всё на себя нацепил, чуть не прослезился — такая ностальгия накатила. Но, надо отдать поставщикам должное, сидело это всё просто отлично, и даже с дрэдами, как ни странно, более-менее сочеталось. Вот только обувку пришлось разнашивать в экстренном режиме, что тоже удобства не добавляло. Но, как заявил Степаныч, в нашем деле имидж — всё. Встречают, как известно, по одёжке.

К слову, этот принцип оправдался на все сто — никто в ресторане на меня не пялился, как на разряженную обезьяну (а публика здесь водилась всё больше приличная, пусть и не все аристократы), а метрдотель даже одобрительно кивнул сам себе, когда думал, что я его не вижу — мол, ещё один нормальный клиент появился, можно ставить очередную галочку. Хотя надо делать скидку на специфику Картахены — всё же самый настоящий фронтир, тут к эстетским заморочкам относились куда проще.

Ложа мне досталась четвёртая — вариант чуть хуже, чем вторая, но и из неё открывался шикарнейший вид на половину станции, включая Порт. Ресторан неспроста носил название «Вершина», поскольку располагался на самой верхотуре — почти у кончика «шпиля» башни ретранслятора дальней связи. И если бы не в целом асимметричная форма Картахены, да не панорамное расположение главного ресторанного зала, можно было бы и на всю громаду полюбоваться. А так придётся пройтись вдоль окон, ежели такая блажь возникнет. Я бы, кстати, с удовольствием, но дело прежде всего — с минуты на минуту должны были явиться гости. И для их встречи ложа номер четыре меня вполне устраивала, поскольку соответствовала главному критерию — из неё прекрасно был виден «Латник». Далековато, конечно, для невооружённого глаза, совсем уж мелких деталей не различить, но корабль вполне узнавался. Этакая приманка, ага. А ещё за столом уже с комфортом расположился Степаныч, коротавший время в компании коньячного бокала. На моё появление он среагировал без особого интереса, поскольку уже всё, что он считал нужным довести до моего сведения, было сказано в процессе бурного обсуждения предстоящей операции. Посему я тоже не стал доставать старика и просто устроился рядом, погрузившись в созерцание панорамы.

Ждать пришлось недолго — Сергей Усольцев оказался педантом и заявился строго вовремя, можно сказать, минута в минуту. Его вместе с сопровождающим — мужиком чуть за тридцать, от которого за парсек веяло маскулинностью вкупе с брутальностью — метрдотель сопроводил к нашей ложе, дождался, пока гости усядутся в креслах, вручил каждому меню и с достоинством удалился.

К моему удивлению, заморачиваться с «глушилками» либо как-нибудь ещё намекать на конфиденциальность Усольцевы не стали. И даже в «гляделки» долго играть не получилось — старший спокойно выдержал мой взгляд и взял инициативу в свои руки:

— Усольцев, Сергей Геннадьевич. Честь имею. Усольцев Виктор Леонидович — мой специалист по решению проблем. А вы, я полагаю, и есть Алекс Заварзин?

— К вашим услугам, — коротко поклонился я. У кэпа научился, если кому интересно. — Мой доверенный помощник, господин Нойманн.

Степаныч отзеркалил мой жест, сопроводив поклон-кивок ироничным взглядом. Разговор шёл на росском, и старый слуга таким нехитрым способом дал понять, что языком владеет, а потому затруднений с общением не испытывает.

Кстати, насчёт молодого я не ошибся — типичный «решала», сильный, резкий и решительный. И наверняка не дурак подраться. А уж оружием вообще должен владеть профессионально, иначе какой из него, по сути, телохранитель для старшего родственника? Вот и я так думаю.

— Я так понимаю, господин Заварзин, что вы решили уладить дело миром? — сразу же перешёл к конкретике Усольцев-старший.

— Ну, я бы не был столь категоричен, Сергей Геннадьевич. На «дело» наша проблемка не тянет. Маленькое недоразумение, не более того. К тому же вы ошибаетесь — я пригласил вас в это дивное место, вы будете смеяться, именно что пообедать. — Я с намёком покосился на меню в руках гостя. — Ни в чём себе не отказывайте, прошу вас. И, бога ради, не расценивайте как взятку, иначе я обижусь. Да и еда не главное. Главное — вид. Дух захватывает, не правда ли?

Усольцев кивнул было, соглашаясь, но машинально проследил за моим взглядом, наткнулся на преспокойно висящий в пространстве «Латник» и деликатно закашлялся — зуб даю, чтобы матюг скрыть. Но вообще кремень-мужик: и троллинг, весьма толстый, распознать, и спокойствие при этом сохранить — это умудриться надо. Кстати, о внешности и одёжках… если бы мы встретились при каких-то иных обстоятельствах, Сергей Усольцев произвёл бы на меня самое хорошее впечатление. Кряжистый, солидный и надёжный — вот первое, что приходило на ум при виде него. А ещё уверенный в себе и непоколебимый, как скала. Клан знал, кого отправить на разборки. Ну и контраст с сопровождающим — типичнейшим силовиком, не привыкшим работать головой — тоже играл ему на пользу.

— Так вы будете что-нибудь заказывать, Сергей Геннадьевич?

— Пожалуй, положусь на ваш выбор, господин Заварзин.

— Благодарю за доверие, Сергей Геннадьевич. Герр Нойманн?

Степаныч кивком подозвал официанта и углубился в обсуждение заказа, а мы с Усольцевым-старшим устроили очередной раунд игры в «гляделки». И снова, что удивительно, не выявили победителя — подозрительно быстро доставили первую перемену блюд и напитки. Пришлось отвлечься и отдать должное местной кухне. Но и здесь я не прогадал — судя по довольному виду гостей, они весьма впечатлились. И вторую перемену встретили безропотно.

Поскольку основные ритуалы обеда уже были соблюдены, я позволил себе немного отвлечь гостей от поглощения блюд:

— Так как вам вид, Сергей Геннадьевич?

— Знаете, на удивление впечатляющий, — поднял взгляд от тарелки тот. — Не думал, что банальный космос, старая станция и несколько десятков каботажных калош могут составить столь эстетически завершённую композицию.

— А я уже давно понял — и принял — красоту пространства.

— Завидую, господин Заварзин. Мне-то при моей работе на красоты любоваться особо некогда… но тут есть на что посмотреть. Тот же «Латник», к примеру.

— Извините?..

— Во-он тот корабль, чуть в стороне. У причальной штанги, но не пристыкованный.

— О, прошу прощения. Но сдается мне, вы ошибаетесь. Это мой корабль. Вернее, мобильная база «Экспансия», принадлежащая Корпорации «Э(П)РОН».

— Да? А выглядит точь-в-точь как «Латник»…

— Прошу простить… — Я сделал вид, что залез через «нейр» в сеть. — «Латник», говорите? По запросу ничего не выдаёт… в настоящее время в базах данных корабль с таким названием не числится.

— Посмотрите архивы, господин Заварзин. Примерно сорокалетней давности.

— Надеюсь, вы шутите?

— Отнюдь.

Я на некоторое время взял паузу — типа, обдумать заявление. Впрочем, затягивать не стал и вскоре задал гостю встречный вопрос:

— А с чего вы вообще решили, Сергей Геннадьевич, что в судовом парке моей Корпорации задействован именно «Латник»? Ведь если верить архивным данным, этот корабль был утрачен сорок лет назад ввиду обстоятельств непреодолимой силы, сиречь уничтожен в боевых действиях между Протекторатом Бритт и коалицией Протекторатов Росс и Дойч. И по каким же это, интересно, признакам вы его опознали? В том, естественно, гипотетическом случае, если мой корабль является вашим утраченным имуществом. Повторяю — гипотетическом.

— По совокупности внешних признаков, господин Заварзин.

— Эвон как! То есть вы решили, что это пропавший сорок лет назад «Латник» исключительно на основании внешнего визуального осмотра?

— Не просто осмотра, а экспертизы. Извольте ознакомиться с заключением экспертной комиссии.

Усольцев-старший взглядом попросил разрешения законнектиться с моим «нейром», получил желаемое и незамедлительно переправил мне служебный файл. Которым я столь же незамедлительно поделился со Степанычем. На некоторое время за столом вновь воцарилась тишина — гости вернулись к еде, а мы увлечённо изучали документ.

— Не в обиду будь сказано, господа, но документ этот весьма сомнительный, — заключил я, закончив чтение.

— А я вообще не уверен в состоятельности данного экспертного заключения, — поддержал меня Степаныч, выделив предпоследнее слово голосом. — Что за эксперты? Чьи они? Клановые? Если так, то шутка несмешная.

— Эксперты независимые, герр Нойманн. Мы специально обратились в клан Босуорт. Вы же не заподозрите клан Усольцевых в лояльном отношении к представителям Протектората Бритт?

— Пожалуй, нет. Но тем менее убедительным в моих глазах становится это так называемое заключение. Вы же не будете отрицать, что Протекторат Бритт имеет деловые интересы в «золотом треугольнике»? Мало того, тот давний конфликт был инициирован именно его представителями. Следовательно, они будут только рады вставить палки в колёса нынешним бизнесменам, занимающим их «законное» место.

Молодец Степаныч. Мягко стелет, да больно роняет. Как бы не перегнул…

— Что ж, если вам мало официального заключения независимых экспертов… не хотелось пускать в ход столь, э-э-э, сомнительный в этическом плане аргумент, но вы не оставили мне иного выхода, господа. Извольте ознакомиться с этой видеозаписью.

Я переглянулся со слугой, но Степаныч еле заметно кивнул, и мне не осталось ничего иного, как принять очередной «подарочек». Чёрт, а ведь всего лишь собирался посидеть в ресторане!.. Но деваться некуда, пришлось смотреть. И с каждой секундой мне всё труднее и труднее становилось сохранять невозмутимое выражение на физиономии — Усольцев-старший подогнал для ознакомления весьма занятное видео, снятое однозначно кем-то из ремонтников, когда «Латник» торчал в доке в своём первозданном виде. Мало того, у меня сложилось впечатление, что оператор специально выискивал самые сомнительные места — то в кадр попадал вензель Усольцевых на предметах мебели, то датировка на ящиках с припасами и ЗИП, то вообще название корабля мелькало. Не хватало только крупного плана с соответствующей надписью во весь борт.

Не знаю, как бы я выкрутился, но на помощь опять пришел Степаныч:

— И снова весьма неубедительно, господа мои. Как вы докажете, что запись осуществлялась именно на том судне, которое является частью парка Корпорации «Э(П)РОН»?

Гости переглянулись, молодой собрался было что-то сказать, но Усольцев-старший остановил его коротким жестом:

— Я примерно так и предполагал. Но у меня есть ещё кое-что. Примите файл.

Очередное видео содержало нарезку разрозненных кадров, ключевыми фигурами которых являлись спасённые члены экипажа «Латника». Многих из них я знал в лицо, кое-кого — по имени или фамилии, а отдельных ещё и по званию. Например, того же капитан-лейтенанта Терентьева.

— Что скажете, господин Заварзин? — перешёл в наступление Усольцев-старший, дождавшись, когда мы просмотрим видео. И сразу же поспешил закрепить успех: — Или вы предпочитаете обращение «господин Завьялов»?

— Кто это? Не имел чести быть представленным. Увы, господа мои, я не интересуюсь синематографом и популярной музыкой.

— Это неважно. Что вы имеете возразить по поводу надёжно идентифицированных личностей членов команды «Латника»?

— Вашего «Латника»? Утраченного сорок лет назад?

— Совершенно верно, господин Заварзин.

— Когда, вы говорите, были сделаны эти записи?

— В течение последних двух месяцев, господин Заварзин. Место — станция Картахена.

Спросить, кто именно снимал? Не, на такое точно не поведется…

— То есть вы пытаетесь меня убедить, что вот этому господину, — кивнул я на застывший в общей виртуальности скриншот Терентьева, — сейчас ни много ни мало восемьдесят два года? Очень неплохо он сохранился, если честно.

— То есть для вас и это не аргумент? — поразился Усольцев.

— Абсолютно.

— А вы непробиваемый молодой человек. Я бы даже сказал, исключительно наглый. Врать в глаза оппоненту, и не краснеть…

— Секундочку, Сергей Геннадьевич! Я правильно понимаю — вы прилюдно обвиняете меня во лжи?

— Я констатирую факт, молодой человек.

— То есть вы настолько уверены в своей правоте, что не опасаетесь дуэли?

— Что, простите⁈ — рассмеялся Усольцев. — С какой стати? Вы, господин Заварзин, слишком высокого о себе мнения. С чего бы мне принимать вызов на дуэль от простолюдина? Если, конечно, вы именно тот, за кого себя выдаёте.

А молодец мужик, неплохую обраточку соорудил. И ведь не прикопаешься! Полезешь в бутылку — признаешь себя ослом, потому как выдашь истинную личность. Не полезешь — значит, так тебе и надо.

— Что ж, вы правильно просчитали ситуацию, Сергей Геннадьевич. Я бизнесмен и не склонен к излишнему физическому риску. Поэтому нам всем нужно немного остыть. Напоминаю, это всего лишь обед с целью неофициального общения. Так давайте не будем превращать его в свару!

— Берёте тайм-аут? Ладно…

— Предлагаю в знак примирения — путь даже временного — выпить. Здесь есть совершенно сумасшедший коктейль, «Ветер вершины». Как заверяет метрдотель, эксклюзив, нигде более его не попробовать. Я закажу?

— Валяйте, — барственно отмахнулся Усольцев-старший.

Гляди-ка, в победу уверовал! Рановато. Но разочаровывать его не будем. Пока что. Кстати, ждём официанта…

— Сергей, — ожил второй Усольцев, тронув начальника за плечо и взглядом указав на панорамное окно.

— Что там? — прищурился Усольцев-старший. — Вроде удаляется? И шлюпки выпустил?

— Похоже.

— Господа, а ничего, что мы тоже тут? — напомнил я о себе.

— Заварзин, вы что-то затеяли?

— Что вы, Сергей Геннадьевич! И в мыслях не было. Сижу, жду коктейль.

— А что там за движ тогда? — уставился на меня «решала».

— Понятия не имею, — пожал я плечами. — Видимо, капитан базы решил сменить позицию. Наверняка он какими-то важными соображениями руководствуется. Очень хороший специалист, рекомендую.

— Хватит пудрить нам мозги! Зачем «Латник» выпустил шлюпки?

— Я вам уже неоднократно заявлял, что это не «Латник»! Сколько можно, в конце-то концов⁈

— Отвечайте на вопрос, Заварзин!

— Господа, я бы попросил! — негромко, но зловеще процедил Степаныч, перехватив взгляд «решалы», и тот моментально сник, чем поразил меня до глубины души. — Давайте воздержимся от взаимных обвинений…

— О, коктейль! Господа, предлагаю выпить за взаимопонимание…

Твою же… да они меня даже не слышали… уставились как заворожённые на «Латника», и пожирали взглядами. Ну и хрен с ними! Не пропадать же добру! Я сцапал со стола свой стакан, вдохнул аромат, на секунду мечтательно зажмурился, потом открыл глаза и отсалютовал гостям:

— Вздрогнули!

Коктейль и впрямь оказался уникальным — и по вкусу, и по свежести. А ещё лично для меня его воздействие усилилось за счёт незабываемого зрелища: когда прямо на глазах у гостей «Латник» мигнул и в буквальном смысле слова растаял, оставив вместо себя быстро угасшее марево и восемь «буёв», растянутых на «обрезанных» примерно по середине тросах, их лица до того забавно вытянулись, что я не выдержал и расхохотался в голос…

Глава 6−4

-//-

— И как же это прикажете понимать? — зло процедил Усольцев-старший, когда я просмеялся и утёр слезы.

— Да очень уж у вас лица забавные, господа. Прошу простить, если обидел, — легко отбрехался я. — Нам, простолюдинам, позволительно.

— Вы прекрасно поняли, о чём я, Заварзин!

— Э-э-э… честное слово — я над вашими лицами смеялся. Без всяких задних мыслей. Такие они потешные стали, когда вы в окошко глянули… увидели что-то?

— То же, что и вы, Заварзин!

— Ну… я ничего необычного не заметил.

— Хотите сказать, исчезновение на глазах целого корабля — это для вас совершенно заурядное событие?

— Исчезновение? Вы о чём, Сергей Геннадьевич?

— «Латник» исчез! И не говорите, что вы этого не заметили!

— Э-э-э…

— Хотите сказать, это у меня «нейр» глючит⁈ — чуть не сорвался на крик Усольцев-старший. — Виктор?

— Значит, у меня тоже, — поддакнул «решала» и прикоснулся к своему гаджету — наверняка деактивировал. — Нет, не он. Без виртуальности «Латника» тоже не видно.

— Господа, господа! В который уже раз повторяю: вблизи Картахены нет корабля с названием «Латник». Поэтому ничего удивительного, что он пропал — видимо, зрительная галлюцинация рассеялась.

— Да, я тоже о подобных случаях неоднократно слышал, — включился в игру Степаныч. — Видимо, сказалось утомление от длительного перелёта. Могу посоветовать хороший спа-комплекс, весьма недурственно с дороги.

— Наверняка какой-то оптический эффект, — потерял к нам интерес Усольцев-старший. — Виктор, передай Нику, пусть проверит.

— Господа! Мы же тут! Это просто невежливо с вашей стороны!

— А на вашем месте, Заварзин, я бы не усугублял! — развернулся ко мне Сергей Геннадьевич. — Наверняка ваши шуточки, но мы выведем вас на чистую воду! Вы ведь не будете возражать, если наш каботажник пристыкуется к «Латнику»?

— К «Латнику» — сколько угодно, — демонстративно зевнул я. — Если найдёте таковой. А вот к базе «Экспансия» приближаться без запроса не советую — капитан Ценкер довольно мнительный офицер, сначала стреляет, а потом фамилию спрашивает. Так что извольте озаботиться заранее.

— Когда они доберутся до места? — уточнил Усольцев-старший у «решалы».

— Десять минут на расстыковку и маневры, и ещё столько же на сближение с «Латником», — без запинки отрапортовал тот.

— Надеюсь, вы не откажетесь дождаться результата вместе с нами? — перевел взгляд на нас со Степанычем Усольцев-старший. — Или у вас дела? Срочные?..

— Отнюдь, — заверил я гостя. — Посидим, с нас не убудет. Тем более, обед ещё не закончен. Вы, кстати, коктейлем так и не угостились. Зря, очень достойная вещь.

— Зубы заговариваете?

— Вот ещё! Просто обидно — упустить такую возможность из-за банальных галлюцинаций…

— Ладно, ладно, пробую…

Уж не знаю, действительно ли коктейль произвёл настолько неизгладимое впечатление, или Усольцев просто таким нехитрым способом решил нас проигнорировать, но, уткнувшись в стакан, он от него больше не отлипал. Что характерно, молча. Мы, соответственно, тоже навязываться не стали, но больше четверти часа сидеть с кислыми рожами и пялиться в пространство было невыносимо скучно, поэтому очень скоро мы со Степанычем углубились в обсуждение мелких деталей касательно его деятельности на бирже. И исключительно ради маскировки перешли на дойч. Впрочем, гости возмущаться не стали — или сочли наш разговор не стоящим внимания, или понимали и всё равно сочли… и далее по тексту. Я, правда, изредка косился на Усольцевых, но ничего, кроме нешуточного напряжения, прочесть по лицам не сумел. Они наверняка синхронизировали «нейры» и наблюдали в общей виртуальности за каботажником, но, поскольку ничего интересного пока не происходило, репликами не обменивались. В отличие от нас со Степанычем. Мы, кстати, отслеживали ту же картинку, что и гости — Кумо без напоминания связался с Владом Пахомовым, тот очень быстро ломанул канал связи Усольцевых и перехватил видеопоток. Так и сидели: гости делали вид, что не интересуются хозяевами, хозяева отвечали взаимностью.

Впрочем, шаткое равновесие продержалось недолго — те самые двадцать минут, что понадобились каботажнику для сближения с точкой пространства, где совсем недавно висел «Латник». Тут гости волей-неволей оживились, и я поспешил внести коррективы в их планы:

— Господа, не будете ли так любезны и нам картинку показать? Интересно же…

— Подключайтесь, — буркнул Усольцев-старший и перешел на бриттиш: — Это наш эксперт — Николас Босуорт, прошу любить и жаловать.

И даже не поинтересовался, шельма, удобно ли нам. Хотя он прав — язык исключительно наша проблема.

— Ник, что вы видите?

— Ничего, сэр.

— А поподробнее?

— Сканер пространства ничего не засёк, прямо по курсу пустота, — пояснил эксперт. — А вот с боков висят восемь маломерных судов. Не знаю, для чего, но их скорости выровнены относительно друг друга и звезды, поэтому они постепенно удаляются от станции. В том же строгом порядке, сэр.

— Это мы и сами видим, — буркнул Усольцев-старший. — Ещё что-то необычное?

— Из «москитов» торчат тросы… натянутые. Но на них ничего не висит. С нашей позиции плохо видно, но такое ощущение, что они просто обрезаны. Но почему они тогда натянуты?..

— Подойдите поближе, — начал было Усольцев, но опомнился и переадресовал вопрос мне: — Вы не возражаете?

— Насчет стыковки с «москитом» — очень даже. Это сто процентов моя собственность, и вы при всём желании не докажете обратного. На каждое из этих судов я готов сию же минуту предоставить документы о купле-продаже.

— А в качестве жеста доброй воли? — поморщившись, смягчил формулировку гость.

— В качестве жеста доброй воли я готов разрешить вашему судну пройти между «москитами». Чтобы вы наглядно убедились, что между ними нет никаких материальных объектов, упрятанных под маскировочным полем.

— Ник? Вы всё слышали?

— Да, сэр, — подтвердил эксперт, но без энтузиазма.

— Вы чего-то опасаетесь? — правильно его понял Усольцев.

— Да, сэр. Не мог столь крупный корабль испариться…

— Так вы тоже его видели? — ухватился Сергей Геннадьевич за соломинку.

— Отчётливо. И фиксировал на радаре. А потом раз — и ничего нет. Поэтому мне бы не хотелось рисковать жизнью.

— Запустите зонд, — с ленцой посоветовал Степаныч.

Гости вкупе с экспертом уставились на него, как на ожившую статую, и старый слуга ободряюще всем улыбнулся.

— Пожалуй, господин… э-э-э… короче, он прав, — покивал Босуорт. — Запустим зонд, и если он пройдёт нормально, повторим его маршрут.

— Действуйте, — завершил импровизированный военный совет Усольцев-старший. — И картинку нам выведите.

— Хорошо, сэр.

Хвалёный бриттский эксперт оказался тем ещё педантом и аккуратистом — пока всесторонне не изучил сектор пространства, в котором предстояло действовать, и не выверил траекторию зонда чуть ли не до миллиметра, процесс не запускал. Ну а поскольку мы уже привыкли к напряжённой обстановке, царившей за столом, я решил плюнуть на приличия и немного отвлечь виновников торжества:

— Сергей Геннадьевич, мне показалось, или вы чем-то… разочарованы?

— О чём вы, Заварзин? — нехотя поднял на меня глаза собеседник.

И, перехватив его взгляд, я окончательно уверился в своей правоте.

— Да как-то немного болезненно вы реагируете на… события. Такое ощущение, что отнюдь не за материальные ценности беспокоитесь. Вернее, не только.

— А вам-то какое до меня дело, Заварзин?

— Абсолютно никакого, — не стал я спорить с очевидным. — Но и для вражды повода не вижу. А в подобных ситуациях, когда возникает выбор просто пройти мимо или помочь, я выбираю второе.

— И чем же вы мне можете помочь?

— Ваш сарказм немного не к месту, Сергей Геннадьевич. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что у вас личный интерес, связанный с «Латником». Кто у вас там? Родственник? Дед? Дядя? Со стороны матери, естественно. Вряд ли отец, в списке членов экипажа, насколько я вижу, Усольцевых нет ни одного…

— Пытаетесь разбередить рану?

— Напротив, хочу развеять сомнения.

Вместо ответа хмурый Усольцев снова вывел в виртуальность скриншот Терентьева и, чуть помолчав, всё же пояснил:

— Это мой шурин. Муж старшей сестры, если точнее. В те годы я был совсем ещё молодым, сестра на десять лет меня старше, но и ей тогда было всего двадцать шесть.

— Примите мои искренние соболезнования, Сергей Геннадьевич.

Ну а что тут ещё можно сказать? В двадцать шесть лет овдоветь, да ещё наверняка дети остались — помнится, Терентьев о них упоминал, в том ключе, что не будет ломать им жизнь. Да и просто стрёмно — они же теперь старше отца. Чёрт… а ведь капитан-лейтенанту вообще не позавидуешь — вроде и живы все, и при этом совершенно недоступны…

— Вы по-прежнему утверждаете, что искомый корабль отнюдь не «Латник», а фотографии сделаны не на Картахене? — снова напрягся Усольцев.

— Увы, — развёл я руками. — Больше ничего не остаётся.

Вот такая я двуличная скотина, ага. Хотя тут с какой стороны посмотреть — если с позиции самого Терентьева, то я как раз его интересы и защищал. Опять же, если поставить себя на место его вдовы и детей… вроде бы очень нехороший поступок — сокрытие вернувшегося из небытия мужа и отца. А чуть подумать, то сколько проблем мы предотвращаем? Вплоть до развала семьи и суицида.

— Темните, Заварзин!

Ладно, пусть последнее слово за ним останется, тем более, что крыть ему особо нечем — эксперт наконец-то отстрелил зонд, и тот за считанные мгновения пронёсся между двумя рядами «буёв», не встретив сопротивления. Хотя, как я (вернее, Кумо) заметил, траекторию Босуорт задал примечательную — аккурат через самую длинную ось испарившегося корабля.

— Похоже, там и впрямь ничего нет, сэр, — доложился бритт после небольшой паузы — видимо, телеметрию обрабатывал. — Запустить ещё один?

— А смысл?

— Для успокоения совести.

— Все ещё опасаетесь туда соваться? — подначил я. — Сами же видели, всё в порядке.

— Сэр, вы даёте санкцию на пролет?

— Даю, — буркнул Усольцев.

Для себя он, как видно, уже всё решил, но продолжал цепляться за призрачную надежду.

— Готовность три минуты, сэр.

Как нетрудно догадаться, и с каботажником ничего не случилось — он в точности повторил путь сгинувшего в короне звезды зонда, разве что сразу по выходу из обследуемой зоны затормозился и лёг в дрейф, выровняв скорость с «буями».

— Ну, что там? — взял на себя обязанности переговорщика «решала» — Усольцев-старший, такое ощущение, вообще утратил интерес к происходящему. — Что-то необычное засекли?

— Абсолютно ничего, сэр. Пространство как пространство, стандартный фон, никаких новых видов излучения, даже концентрация пыли та же, что и в округе. Разве что…

— Что? — оживился «решала». — Договаривайте, Ник.

— Мы получше рассмотрели тросы, сэр. На них действительно ничего нет, но они натянуты и немного «играют», как будто «москиты» посредством этих тросов закреплены на какой-то твердой поверхности. Но дело в том, что никакой поверхности нет, тросы просто обрезаны… и, такое ощущение, держатся за пустоту.

— Что за бред вы несёте, Ник?

— Сам себе не верю, сэр. Но факт есть факт. Тут что-то однозначно не так, но что именно — без понятия. Какой-то новый физический эффект? Или… не знаю…

— Что⁈

— Я видел у себя дома нечто сходное… на озере. Заякоренные лодки ведут себя довольно похоже.

— Бред…

— Ещё какой, сэр. Мы можем возвращаться на станцию?

— Да, конечно.

— В таком случае до связи, сэр.

Картинка в виртуальности погасла, и все присутствовавшие за столом единомоментно пришли в движение: я с довольным видом откинулся на спинку кресла, Степаныч чуть поменял позу, чтобы лучше видеть гостей, а те в свою очередь напряглись и злобно на нас уставились. Ну, мне показалось, что злобно. Хотя, может, и просто растерянно. Плюс зловещая пауза, грозившая затянуться.

— Как⁈ — всё же нарушил молчание Усольцев-старший примерно через минуту. — Как вы это сделали, Заварзин⁈

— Сделал что? Сергей Геннадьевич, потрудитесь изъясняться конкретней.

— Куда вы дели корабль⁈ Так понятно⁈

— С чего вы вообще взяли, что мы его куда-то дели? Может, его изначально на том месте не было?

— Хватит заговаривать нам зубы, Заварзин! Мы оба его прекрасно видели! И наши технические специалисты тоже, с другой точки и с другого ракурса!

— А почему вы, собственно, исключаете возможность вмешательства неких третьих лиц в функционирование ваших «нейров», господа? — подал голос Степаныч.

— Не смешите меня, герр Нойманн! Мы бы заме… что, Виктор?

— Мы на чужой территории, Сергей, не забывай.

— То есть… могли? Чёртовы хакеры, нигде от них спасения нет!

— Ну, вот всё и прояснилось, — довольно потёр я руки. — За это надо выпить, не находите? Ещё по коктейлю?

— А, чёрт с вами! — махнул рукой Усольцев-старший. — Распорядитесь.

На сей раз заказ доставили даже быстрей, чем раньше, а вот наслаждались угощением мы куда дольше — даже до озабоченных гостей дошло, что пить сей божественный нектар залпом преступление перед всеми виноделами известной Вселенной. Ну а поскольку говорить было не о чем, смаковали молча. Ровно до того момента, как «решала» случайно не покосился в окно. А покосившись, едва не выронил стакан и бесцеремонно дёрнул старшего родственника за рукав, молча ткнув дрожащим пальцем в пространство.

— Твою мать!.. — Усольцев-старший, в отличие от молодого соратника, эмоций сдерживать не стал, и с размаху хватил стаканом об пол, забрызгав остатками коктейля окружающих, но попенять ему никто и не подумал — стресс у человека. — Как вы это делаете⁈ Что за издевательство⁈ Его же только что там не было!!!

— Кого? — удивленно поинтересовался я, хотя и сам прекрасно видел «Латника», который «всплыл» по моему приказу несколько секунд назад. — У вас снова сбой «нейра»?

— Это ваши проделки, Заварзин! — Сергей Геннадьевич протянул было ко мне руки, намереваясь схватить за грудки и хорошенько тряхнуть, но в последний момент сдержался. — Ник! Ник, вашу мать!!!

— Да, сэр?

— Вы это видите⁈

— Что «это»? Чёрт!..

— Возвращайтесь, немедленно! Снимите во всех подробностях, обстреляйте зондами, свяжитесь с военными и запросите данные с радаров!

— Господа, господа, и чего же вы так возбудились? Давайте выпьем и успокоимся. Вздрогнули!

— Это точно вы, Заварзин, — набычившись, заявил Усольцев-старший через несколько секунд — именно столько времени понадобилось Ценкеру, чтобы вновь «притопить» «Латник». Плюс пару мгновений, чтобы развеялось марево и перестали дергаться «буи». — Теперь не отвертитесь.

— Не отверчусь от чего? — не скрывая иронии, поинтересовался я. — От ваших галлюцинаций? Ник, вы нас слышите? Готовы к повторному заданию?

— Э-э-э…

— Это был риторический вопрос, — опередил меня Усольцев. — Отбой, возвращайтесь на Картахену.

— Но…

— Никаких «но»! Это приказ.

— Да, сэр.

— Что ж, мы всё поняли, господин Заварзин, — перевёл на меня тяжёлый взгляд Сергей Геннадьевич, когда эксперт прервал связь. — Вы очень скользкий тип. И мы ничего не докажем, по крайней мере, здесь и сейчас. Но знайте, мы не отступимся от своего. Рано или поздно доказательства появятся, и тогда мы загоним вас в угол.

— Я так понимаю, обед завершён?

— А вас только это волнует⁈ Ну вы и…

— Договаривайте, Сергей Геннадьевич, договаривайте.

— Вы того не стоите, щенок.

— Честь имею, господин Усольцев.

— Не могу ответить взаимностью, господин Заварзин. Или всё-таки?..

— Ну не думаете же вы, что я стану откровенничать при свидетелях? — усмехнулся я. — Я был о вас лучшего мнения, право слово.

Ну, я сделал всё, что мог. Толще намекнуть в наших обстоятельствах просто невозможно. Теперь дело за Усольцевым.

И, надо отдать ему должное, старик не подвёл — демонстративно удалившись на несколько шагов, он что-то сказал молодому, и «решала» безропотно зашагал на выход. Я же, перехватив внимательный взгляд Усольцева-старшего, едва заметно кивнул Степанычу, и тот без возражений поднялся из кресла:

— Всего хорошего, герр Заварзин. Если понадоблюсь, вы знаете, как со мной связаться.

— Естественно, герр Нойманн. Но на сегодня вы свободны.

Сергей Геннадьевич вернулся в ложу, только убедившись, что Степаныч и впрямь вышел из обеденного зала, а не приземлился за столиком по пути. А убедившись, решительно уселся в кресло напротив и с нехорошим прищуром уставился мне в глаза — мол, что дальше?

— Я рад, Сергей Геннадьевич, что мы друг друга поняли.

— Всего-то?

— А вы, извините, чего ожидали? Божественного откровения?

— Я правильно понимаю — наша беседа носит неофициальный характер?

— Целиком и полностью. Впрочем, как вы могли заметить, я не настаивал на блокировке «нейров».

— Еще бы вы настаивали! Так изящно выставить нас ослами — это умудриться надо!

— А кто такие ослы?

— Это такие вьючные животные, не отличающиеся ни умом, ни сообразительностью, — пояснил Усольцев. — А вот упрямства у них с избытком.

— Самокритично.

— А куда деваться, господи Заварзин? Или всё же Завьялов? Ведь вы Александр Фёдорович, беглый наследник?

— Вот теперь я вынужден настаивать на деактивации вашего «нейра», Сергей Геннадьевич. Это конфиденциальная информация.

— Хорошо, убедили.

Усольцев, не удовольствовавшись просто деактивацией, сковырнул «нейр» с шеи и убрал миниатюрный кругляш в карман, но я всё равно дождался подтверждения от Кумо, который засёк изменение в окружающем фоне, и только тогда негромко сказал:

— Да, вы правы, Сергей Геннадьевич. Я Александр Завьялов.

Гость, казалось, только этого и ждал — вздохнул с облегчением и уже совершенно без агрессии спросил:

— Значит, Герман не блефует?

— Вы всё видели, Сергей Геннадьевич. Выводы делайте сами. И только вам решать, дружить с нами, или идти на конфронтацию. Смею заверить, никому не нужную.

— Всё это в высшей степени сомнительно, Александр, — покачал головой Усольцев. — Я бы и рад не поднимать шума, но есть некие обстоятельства, которые выше нас, как клана.

— Как знаете. Но учтите вот что. Я, конечно, вас ни к чему не принуждаю, но считаю своим долгом сообщить, что мы, Завьяловы, не злопамятны. Но злые, и память у нас хорошая. Поэтому не удивляйтесь, если в отношении вашего клана впоследствии будут приняты, э-э-э, меры. Например, на вашу просьбу о поиске и спасении корабля последует отказ. Или все извлеченные из подпространства ранее вами утраченные ресурсы снова пройдут мимо ваших складов. Не самая приятная ситуация, не правда ли?

— Очень похоже на шантаж, молодой человек.

— Ну что вы, право! Просто описываю возможные последствия. А теперь представьте, что Герман Завьялов продавил поправку Завьялова-Генца и занялся, хм, промыслом.

— Это будет… обидно.

— Вот именно! Всё добро уплывет у вас из рук. И всё из-за союзнических обязательств перед Спиридоновыми. Хотя я решительно не понимаю, в чём проблема — вы как минимум не в убытке, неустойки же выплачены.

— Но и прибыль упущена.

— Вот, вы понимаете, к чему я клоню. Прибыль упущена, поставки скомпенсированы, ситуация выровнена, жизнь продолжается. И тут вдруг — раз — и откуда ни возьмись дармовые ресурсы! И если бы вы дружили с кланом Завьяловых, то эти дармовые ресурсы наверняка были бы выставлены на торг «только для своих» по бросовой начальной цене. Или бы вы загодя заключили эксклюзивный контракт с Корпорацией «Э(П)РОН». Как думаете, сколько бы вы сэкономили на добыче, переработке и перевозке?

— Это… весьма заманчивое предложение. Но в чём выгода самих Завьяловых? Они же понесли потери при выплате неустоек!

— А кто сказал, что мы будем промышлять исключительно на трассах нашего клана? Есть много ничейных зон, где вполне можно много чем поживиться. Ну и незамедлительный «судоподъём», сразу после инцидента — тоже неплохое подспорье, как вы думаете? Корабли с грузом и обученными специалистам на дороге не валяются.

— Пожалуй, вы правы, Александр. Здесь есть, над чем подумать.

— Думайте. Главное, постарайтесь больше не делать необдуманных шагов. Наше терпение отнюдь не безгранично.

— Так-то оно так, но и Спиридоновы давние и верные союзники…

— Много они вам помогли? А в данной конкретной ситуации ещё и подставили, выставив на посмешище.

— Я не могу принять решение единолично.

— Понимаю.

— И ещё, Александр… у меня есть просьба личного характера. Возможно ли будет… устроить мне встречу с шурином?

— Думаю, тут я вам смогу помочь. Сплавьте подальше соглядатаев Спиридоновых и возвращайтесь на Картахену в частном порядке, желательно один. А я за это время переговорю с Терентьевым. Вряд ли он откажется пообщаться, но на возвращение в лоно семьи не надейтесь — он настроен серьёзно и не намерен рушить сложившийся порядок.

— Что ж, благодарю, Александр.

— Всегда к вашим услугам, Сергей Геннадьевич.

— Честь имею.

— Честь имею.

Ф-фух… всё, что ли? Опять пронесло? Ладно, время покажет…

Глава 7−1

Глава 7

— Александр?

— Дядя Герман?

— Я опять не вовремя?..

— Ну, как бы тебе сказать…

Если честно, эта вот дядькина привычка — звонить в любое время дня и ночи — уже начала раздражать. Хорошо, что все космические станции жили по единому календарю, по крайней мере, в пределах Протектората Росс, иначе вообще труба дело. А так хотя бы ночными разговорами не злоупотреблял, старался покороче. Но сейчас, чувствую, не тот случай — дядю Германа прямо-таки распирало от обилия новостей. Я это уже по его лицу научился определять. И вот это раздражало уже его, поскольку он себя мнил воплощением бесстрастности. Кстати, не без оснований.

— А ты всё в железках копаешься? — подозрительно покосился мне за спину дядя Герман.

Чёрт, наверняка куча металлолома в кадр попала… хотя чего стесняться? Честная работа, причём достаточно творческая. Но, если честно, я бы уже давно свалил с нижнего уровня технического сектора, однако все соратники чуть ли не в один голос твердили — рано. Сиди, где сидишь. Не дай бог, нарвёшься еще на какое-нибудь приключение! Пока же всё хорошо — последнюю заваруху и заварухой-то не назовешь, поскольку всё шло строго по плану и даже намёка на мордобой не воспоследовало. Чисто психологический напряг. Это я про визит Усольцевых, если кто не понял. И да, с тех самых пор не произошло вообще ничего интересного, сплошная рутина. Да оно и к лучшему…

— Копаюсь, — подтвердил я с тяжким вздохом. — Знаешь, как говорят? Не можешь предотвратить надругание — расслабься и получай удовольствие.

— И как? — иронично заломил бровь дядька. — Получаешь?

— Угу. Правда, немного извращённое.

— Лучше бы с семьёй время проводил.

— Я пытался. Честно. Лизка сама меня на третий день прогнала.

— Силён! И как же ты умудрился девчонку за столь короткий срок довести до ручки? Хотя не надо, не объясняй, я примерно представляю…

— Алекса всякий может обидеть…

— … но очень многие только один раз, знаю. Так я чего звоню-то? Радость у нас, Александр.

— У нас? Уверен?

— Более чем. Я всего час как с Совета кланов вернулся.

А, ну теперь всё понятно. Собственно, только этой новости все и ждали — я имею в виду, все, имеющие хоть какое-то отношение к Корпорации «Э(П)РОН».

— Полагаю, прошло удачно?

— Удачно? Александр, удачно не то слово! Это было феерично. Проголосовали абсолютным большинством, почти восемьдесят процентов голосов за нас. Я-то, признаться, рассчитывал процентов на пятьдесят пять, в самых смелых фантазиях на шестьдесят, а тут такое!

— Пожалуйста, дядя Герман.

— А ты не ёрничай, Александр! Я ещё просто не успел до благодарностей добраться. Дай насладиться триумфом.

— Лавровый венец уже подогнали?

— Что?.. Да тьфу ты! Что за шуточки⁈

— Ну, ты так радуешься, наверняка подпевалы тоже заметили. Неужели никто не прогнулся? Не подлизнул?

— Вот умеешь же ты, Александр, момент загубить… как там твою благоверную звать? Лиза, да? Ох, как я её понимаю!..

— Ладно, один — один, — примирительно выставил я ладонь перед собой. — Квиты. Говоришь, со свистом поправка пролетела?

— Ещё с каким! Я ожидал словесной баталии, схватки не на жизнь, а на смерть, а на деле вышло вообще никак — Спиридоновы, конечно, выступили, но настолько жалко, что я даже на них почти перестал злиться.

— Это было ожидаемо.

— Понимаю. Но всё равно ощущение какой-то… недосказанности, что ли… слишком всё легко получилось. А ведь я даже почти никого и не подкупал сверх лимита! Сговорились они, что ли?

Дядя Герман, сколько его помню, приметам верить был не склонен. Но в таких обстоятельствах даже он, похоже, задумался — слишком хорошо тоже плохо. Как бы потом не аукнулось. Усугубить, что ли? Да легко!..

— Возможно.

— Ты что-то знаешь, Александр? — насторожился дядька. — Ну-ка, выкладывай! Хотя постой… это не к тебе ли случайно пару недель назад Сергей Усольцев приезжал?

— А ты разве не в курсе? — состроил я невинную рожу.

— Представь себе.

— И куда, спрашивается, твоя СБ смотрит?

— Вот и у меня такой же вопрос… но этот старый змей кого угодно проведёт, если задастся такой целью.

— То есть твои шпики его упустили.

— Причём совершенно бездарно, — признал Герман Романович. — На пересадке. Как в толпе растворился. Так он к тебе летал?

— Да, ко мне. Так что успокойся и не кусай локти.

— И… с какой целью?

— Сугубо личной.

— Он взял с тебя слово не болтать о нём?

— Честно? Собирался. Но потом передумал и смягчил формулировку.

— Так ты всего лишь над дядькой издеваешься?

— Извини, не удержался. Короче, он подумал, и решил, что тебе можно знать. Только просил до процесса не проболтаться, чтобы ты себя не выдал неосторожным поведением.

— То есть это он обеспечил мне почти двадцать процентов голосов?

— Получается, да.

— А… за что?

— Без-воз-мез-дно. То бишь абсолютно даром.

— Так не бывает, Александр.

— Ладно, я не совсем точно выразился. За всё уже заплачено.

— Я так понимаю, услугой? Или ты ему чего-то наобещал?

— Ничего не обещал. Просто выполнил личную просьбу — свёл с капитан-лейтенантом Терентьевым с «Латника». Оказывается, он его шурин — муж, теперь уже бывший, его старшей сестры. Родной.

— Ленкин, что ли? — прикинул дядя Герман. — Ну да, точно… она как раз сорок лет назад овдовела, ей ещё все сочувствовали — в двадцать пять…

— … двадцать шесть.

— Не суть. В двадцать шесть лет остаться вдовой при двоих малолетних детях радости мало. Значит, нашелся муженёк?

— Да, он выжил. И возглавил остатки экипажа, как старший по званию.

— То есть домой возвращаться не собирается?

— У него даже мысли такой не возникло. Посмотрел со стороны на своих, прикинул, на сколько дети его переросли, узнал, что благоверная давно замужем за другим, и пришёл к очевидному выводу — нефиг им жизнь ломать. А Усольцев его распознал на шпионских фото…

— Как ты сказал? Шпионских? — напрягся дядька.

— Расслабься, мои спецы уже вскрыли всю сеть. Как сказал Степаныч, дилетанты. Они даже особо не шифровались, поскольку не считали, что совершают нечто зазорное. В общем, с ними серьёзно поговорили, сделали предупреждение с занесением в печень, и оставили на работе.

— Зря.

— Оставь, дядя Герман. Время мы выиграли, так что это мелочи жизни. А если за такое хороших специалистов убивать направо и налево, людей не напасёшься.

— Ладно, дело твоё. Но что-то ты мягковат стал, Александр.

— Просто насмотрелся на чужие трагедии. У меня «найдёнышей» уже под сотню, и почти с каждым я общался.

— Зачем?

— Чтобы быть в курсе. Ну и из сугубо научного интереса. Я, чтоб ты знал, на основании обобщённых сведений уже составил методичку «первого контакта» и испытал методику на деле. И ничего смешного — это та ещё проблема! У людей стресс, выкинуть могут абсолютно всё, что угодно. Причём не только спасенные. Очень, знаешь ли, не хочется повторения истории с «Эмденом».

— А ты уже глубоко в теме, как я погляжу.

— А куда деваться? Это теперь мой крест, моя ноша…

— Повзрослел, серьёзным стал…

— Все меняются, дядя Герман.

— Но далеко не все в лучшую сторону, Александр.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. Так о чём Усольцев с шурином говорил?

— Мы не подслушивали. Посчитали неэтичным. Но, если судить уже по нашему с Сергей Геннадьичем разговору, Терентьев ему очень похоже ситуацию обрисовал. И заодно популярно объяснил, почему не нужно вмешиваться в естественный ход событий.

— Поня-а-атно…

— А что, на Совете он по-другому говорил?

— В прениях он выступил, да. Только давил на жалость, то бишь сколько можно народу спасти по горячим следам, если нашу технологию поставить на службу человечеству, а не отдельному клану для набивания карманов. Но его почти не слушали — всем интересно как раз про пополнение мошны.

— Вот даже не сомневался.

— И правильно делал. В общем, поправка прошла в заключительном чтении, закон вступает в силу через месяц с момента голосования в Совете. Работы будет море.

— Я готов.

— Ой ли?

— У нас эксклюзивный договор, забыл?

— Александр, всё-таки ты ещё очень молод и горяч… договор действовал, пока являлся конфиденциальным, то бишь не совсем законным. Теперь же, после обнародования наших возможностей, ситуация в корне изменилась. Ты думаешь, мне позволят пользоваться твоими услугами единолично? Ты правда так думаешь?

— Теперь уже нет.

— В общем, если мы не хотим свары между кланами, надо расширяться. Или придётся на первых порах распрощаться с независимостью и свободой выбора — будем выставлять наши услуги на аукцион. Кто больше предложит, по тем заказам и работать.

— Так это же хорошо… какой никакой, а механизм саморегуляции. У кого денег не хватит, или не захотят в убыток работать, те и отсеются.

— Ты не понимаешь. Ладно, если дело касается давно утерянных грузов. А если надо найти недавнего «утопленника»? А если речь пойдёт о сотнях и тысячах жизней? Их как оценить? Спасательные миссии тоже будем на аукцион выставлять?

— Сколько неудобных вопросов, дядя Герман…

— Вот именно! Просьба о помощи — свята! Представь реакцию клана, которому отказали в спасении людей с пассажирского лайнера, например. Или не стали искать знатного аристократа, на которого завязано множество связей. Ты представляешь, какую на нас затаят злобу? И чем это может нам аукнуться как клану?

— Вам аукнуться. Я не клан. Корпорация коммерческая структура.

— Тем более, Александр! В твоём отношении у кланов и тени сомнения не возникнет. И я не уверен, что смогу тебя отстоять. Поэтому хотим мы, не хотим, но придётся как минимум на порядок увеличить судовой парк.

— Где я денег столько возьму⁈ А специалистов⁈ Я рассчитывал ещё на год-другой спокойной работы, чтобы хотя бы людей набрать… из выживших.

— Извини, но у тебя максимум месяц. Потом, если ухитримся отбрехаться от желающих, ещё недели три-четыре выкроим. А вот дальше уже тянуть не получится. Придётся заморачиваться с аукционами.

— Вот спасибо, дядя Герман!

— А ты не меня благодари. Лучше Усольцеву привет передай.

— Думаешь⁈

— Теперь больше чем уверен. Это он, злыдень, целую рекламную кампанию у меня за спиной развернул. А мы, признаться, на тебя со Степанычем грешили — думали, вы страхуетесь и загодя показываете свою полезность для всех. А в итоге за что боролись, на то и напоролись. Короче, засучивай рукава, Александр. У тебя… ладно, у тебя полтора месяца на подготовку ещё как минимум десяти звеньев.

— Нереально. Максимум ещё пару. Да и кораблей у меня столько нет.

— Корабли с меня, Александр. Я видел, как работает Краузе, и мои спецы уже дали примерный расклад. В течение двух недель мы соберём по клановым флотилиям нужное количество сходных по типу судов.

— Вряд ли мне разрешат их пригнать на Картахену.

— А мы и не будем. Я найду удобную базу в клановом секторе. Да даже если бы военные не возражали, я всё равно не позволил складывать все яйца в одну корзину. А в своих владениях безопасность я обеспечу.

— Ты о Спиридоновых?

— О них, родимых. Теперь только и жди подлянок, вплоть до терактов и пиратских нападений.

— Будем включать в контракты пункт об обеспечении охраны.

— Само собой, Александр. Но до контрактов ещё дожить нужно. Этот месяц будет решающим — для наших недругов это последний шанс предотвратить развёртывание Корпорации в полную мощь. Потом, с вступлением закона в силу, станет гораздо труднее. И они это прекрасно понимают. Поэтому только так — во внутренних областях сектора Завьяловых, под мощной охраной, да ещё и в режиме секретности.

— Ты сильно рискуешь финансово.

— А мне деваться некуда, Александр.

— И даже не просишь увеличения доли в бизнесе?

— Это вопрос общего выживания. Сейчас не время для подковёрной борьбы. А вот потом берегись!

— Там разберёмся. Если дотянем до этого самого «потом»… — задумался я.

— Что? — напрягся дядя Герман.

— Слушай, а почему ты решил, что нам угрожает исключительно внешний враг?

— У меня всё под контролем… — Герман Романович запнулся на полуслове и внимательно на меня посмотрел: — Ты что-то знаешь, Александр? С тобой кто-то связывался? Из наших?

— Да было тут… уже почти месяц назад, получается…

Историю с неурочным визитом пары старейшин дядька выслушал предельно внимательно, даже перебил всего пару раз. А потом ещё довольно долго выпытывал подробности, большую часть которых я уже благополучно забыл. Пришлось запрягать Кумо с его бездонной памятью.

— Тэ-эк-с… зашевелились, стало быть… — буркнул себе под нос дядя Герман, когда закончил допрос с пристрастием. — Вовремя, ничего не скажешь… а я уж думал, угомонились.

— Ты про оппозиционеров?

— Да какие, к дьяволу, оппозиционеры! Банальные властолюбцы! Всё денег им мало…

— Ты их знаешь?

— Не всех. Но теперь придётся озаботиться. Вот уж не думал, что старые черти осмелятся к тебе заявиться! Но ты не грузись особо, это моя проблема. Поосторожней только.

— Да я и так уже.

— Молодец.

— Слушай, а этих твоих властолюбцев не могли, скажем так, подтолкнуть извне? Сам же сказал, что вовремя они активизировались.

— В этом что-то есть, Александр, — признал дядька, задумавшись буквально на секунду. — Я озадачу парней из СБ. Ты кого-то подозреваешь?

— Ну… будь я параноиком, наверняка бы увидел в этой ситуации длинную руку Спиридоновых…

— Не, это уже перебор, — отмахнулся Герман Романович. — Попахивает теорией всемирного заговора. Ладно, бог с ними. Значит, решили?

— По поводу?

— Насчёт расширения.

— Чёрт… а ты хитрый, дядя Герман! Отвлёк от важного…

— Ты сам отвлёкся, не перекладывай с больной головы на здоровую. Так в чём проблема?

— В персонале. В людях. Это мне минимум человек сто надо. С техниками проблем никаких, попрошу Деррика, он людей подгонит. А вот непосредственно эпроновцев, тех, что на «судоподъём» завязаны… не готов я ещё посторонних к технологии допускать. Ладно, ограблю Ценкера. А команду «Латника» пополню людьми с Картахены.

— А стоит ли привлекать чужих? Давай из клана народ подтянем…

— Ну уж нет! Может быть, позже.

Обижайтесь, Герман Романович, не обижайтесь — всё едино. Клановые шпионы мне без надобности. И где — на мобильной базе, корабле последнего шанса! Впрочем, вслух я этого говорить не стал, но дядька всё понял по моему лицу:

— Точно повзрослел.

— А куда деваться? — пожал я плечами. — Хотя не думал, что руководство Корпорацией выльется в перманентный стресс.

— Привыкай. Во власти всегда так.

— Хреново…

— Наконец-то ты меня понял.

Помолчали, думая каждый о своем. И уж точно не о счёте за дальнюю связь — дядя Герман вполне мог себе позволить и не такие траты. Да и я тоже, чего уж греха таить. Деньги всего лишь деньги, тлен, а возможность вот так вот задумчиво хором помолчать — бесценна.

— В общем, настраивайся на работу, Александр, — первым прервал паузу Герман Романович. — Готовь людей, натаскивай по теории, а через три недели будь добр, предоставь комплектные экипажи. Сколько тебе на отработку навыков в реале понадобится?

— Пары недель за глаза, проверено.

— Вот и ладушки… почти успеем. Всё, бывай! — Дядя Герман потянулся было к сенсору отключения видеосвязи, но остановился на половине пути: — Кстати! Давно хотел тебе кое-что передать, но всё случая не было…

— Да говори уж прямо — ждал, пока созрею.

— Ну, и это тоже, — не стал отрицать дядька. — Короче, лови файлы.

— Что это?

— Всё, что у меня есть по твоим родителям.

— Думаешь, я до этой информации ещё не добрался?

— Часть, может, и раздобыл, не спорю. Но и без сюрпризов наверняка не обойдётся. Тут данные из моего личного архива. Того, что на материальных носителях. Из заветного сейфа.

Хм… а я и не знал, что он есть. Вернее, слухи доходили, но я почему-то решил, что дядька их специально распускал, для отвода глаз. Оказалось, нет.

— Спасибо?

— А что так неуверенно?

— Опыт, сын ошибок трудных.

— Задумываешься, значит? — грустно усмехнулся дядя Герман. — О судьбе клана, а не только о своей?

— Если ты думаешь, что я откажусь от затеи, то очень сильно ошибаешься.

— И в мыслях не было, Александр. Иначе зачем бы я тебе это вот всё отдал?

Логично, блин. Но подозрительно.

— Не зыркай так, я без задней мысли, — правильно расценил мою неуверенность Герман Романович. — Я прекрасно понимаю, что с политической точки зрения это очень сомнительный поступок. Но… я чувствую, что поступаю правильно. Да и ты заслужил.

— Спасибо.

Больше дядька ничего не стал говорить — вздохнул, покачал головой и отключил связь. А я ещё несколько минут стоял в прострации, не решаясь вскрыть полученные файлы. И знаете, что самое печальное? Так и не решился. Несколько раз порывался дать Кумо команду на разархивацию, но останавливался в последний момент. Так ни до чего не додумавшись, я аккуратно сложил инструмент, протёр лицо, стряхнул пыль с комбеза и бомбера, да побрёл к лифту — мне нужно было срочно кое с кем посоветоваться. И нет, не с Рином. И не со Степанычем. Сейчас мне были важнее эмоции, нежели голая рациональность…

Глава 7−2

-//-

— Вроде бы то самое место, а, Кумо?

— Ответ положительный, капитан Заварзин. Я постарался учесть смещение с точностью до пяти километров — извините, на большее не хватило вычислительных мощностей.

— Да и так с запасом, чего уж там, — отмахнулся я, пристально вглядевшись в обзорный экран, выведенный помощником в виртуальность. — Далековато папенька забрался…

Да-да, вы не ошиблись — я таки решился на поисковую операцию. После долгих сомнений, ещё более долгих сборов в последней попытке оттянуть неизбежное, и после бесконечных уговоров самого себя. И только сейчас, пересчитав координаты ухода в последний прыжок яхты «Аделаида» с учётом смещения ближайших значительных масс за теперь уже семь лет, привёл «Набат» в нужную точку. Что характерно, кроме извечного межзвёздного вакуума, ничего в ней не обнаружил. Экран был абсолютно пуст (если не считать тусклых искр близлежащих светил), а космос привычно безмолвен. Но это всё пока. Пройдёт совсем немного времени, и с борта моего корабля стартуют понтоны — сначала для, так сказать, сканирующих «погружений», а потом, если повезёт, то и за добычей «нырнут». А там, глядишь, и «Спрут» подтянется — от капитана Рина не спрятаться и не скрыться, особенно если ему ещё и Степаныч помогает. Да, я сорвался с места внезапно, никого не предупредив, но понимания у соратников не встретил — тот же кэп уже через полчаса всполошился и позвонил. Еле отбрехался, сославшись на нерешительность, помноженную на мнительность. Впрочем, Рин-сан сумел понять и простить, но посулился в ближайшее время подтянуться на огонёк, благо текущие координаты я ему передал. По самым грубым прикидкам, мне осталось не более пары часов одиночества. И да, я всё понимаю — техника безопасности, осторожность, все дела… но и меня понять можно — нервы, и всё такое. Всё-таки итог семилетнего ожидания, хотя один год можно смело вычесть — тот, что я проторчал в подпространстве. Да и не хотелось, если честно, толпу народа и кучу кораблей привлекать — это личное, и расхлёбывать надо самостоятельно. Невзирая на обстоятельства.

— Кумо, обстановка?

— Всё спокойно, капитан Заварзин. В пределах прямой видимости сканеров пространства кораблей не зафиксировано.

Это радует. Сектор довольно оживлённый, на стыке между владениями сразу трёх кланов, в том числе и Завьяловых. Пересечение как минимум двух крупных трасс. Но, на моё счастье, за семь лет точка входа в подпространство пропавшей «Аделаиды» порядочно сместилась от наиболее оптимальной. Сейчас грузовики и пассажирские лайнеры, перемещавшиеся между тройкой перевалочных станций, выходили на прыжок по совсем другой траектории. Если специально меня не искать, или не знать точно моего текущего местоположения, случайно фиг наткнёшься. На что, собственно, и был расчёт.

— Так, Кумо, выводи поисковую сферу.

— Процесс активирован, капитан Заварзин.

— Благодарю. Оптимальные точки просчитал?

— Так точно, сэр, все три на схеме.

— Думаешь, трёх достаточно?

— Для первого импульса вполне. Мы же это уже на практике выяснили, причём неоднократно.

— Да это я от волнения.

— Искомый объект для вас настолько важен?

— Ты не представляешь, насколько именно…

— Я приложу все усилия, сэр, чтобы получить результат как можно быстрее.

— Спасибо, Кумо, ты настоящий друг. Ладно, выпускай номеров с первого по третий. «Нырок» по готовности.

— Есть, сэр. Процесс активирован. До завершения шесть минут тридцать четыре секунды… тридцать три секунды… тридцать две…

Ну вот, ещё немного, ещё чуть-чуть, и кое-что прояснится. Вряд ли получится отыскать яхту с первого же «погружения», да и с третьего тоже, не говоря уже про второе. Я больше чем уверен, что в прыжок «Аделаида» ушла штатно, все имевшиеся у меня на руках данные о том говорили. Но проверить точку входа обязан — просто чтобы успокоить совесть и наверняка отбросить один из возможных вариантов. Я, собственно, потому и сорвался внезапно и в одиночку, что практически не сомневался в исходе предприятия. И чего зря людей дергать? Вот и я так подумал — быстренько смотаюсь, осмотрюсь, просканирую Границу, и вернусь на Картахену, планировать следующий шаг. Ну и второе важное обстоятельство — мне срочно нужно было развеяться. Слишком большое напряжение в последние недели, нервов сжёг уйму — оказалось, что десять новых экипажей эпроновцев сформировать вовсе не так просто, как то представлялось дяде Герману. С техниками, и с теми без траблов не обошлось, что уж говорить про доверенных специалистов! Пришлось в буквальном смысле слова выдержать бой с Ценкером, но людей я таки собрал. И принялся натаскивать, пока лишь в теории. Но всё равно две недели пролетели, глазом моргнуть не успел. Вымотался до последнего предела, и при первой же подвернувшейся возможности свалил, перепоручив новобранцев уже испытанным экипажам — пусть пока матчасть осваивают. Обещанные Германом Романовичем корабли запаздывали, как он мне объяснил при личном разговоре, проблемой оказались «москиты» — абы какие нам не подходили, так что пришлось заморочиться. В результате я в кои то веки остался не у дел, и решил сам себя озадачить. И не последнюю роль тут сыграли навалившиеся с новой силой сомнения — праздность и безделье оставляли слишком много свободного времени для размышлений, что тоже далеко не всегда хорошо, на собственном опыте убедился.

— … четыре минуты шесть секунд… пять секунд… четыре секунды…

Бли-и-ин, усну сейчас! Чуть челюсть не вывихнул, зевнувши. Всё-таки хорошо здесь, спокойно… несмотря на обстоятельства. А я ведь только сейчас понял, как сильно скучал по всему вот этому… оказывается, игры с подпространством тот ещё наркотик! Не подсесть бы…

Спрашиваете, почему тянул так долго? Да вроде бы уже говорил — сначала сомнения, потом внезапные дела. Да, представьте себе, сомнения. И почва для них оказалась благодатной — аж два внезапных подарочка. Первый, понятно, от дяди Германа. А со вторым вообще интересная история приключилась. Сейчас расскажу.

… так и не решившись посмотреть файлы дяди Германа, я вознамерился поискать поддержки у близкого человека, то бишь Лизки. Выбор, в общем-то, очевиден — Алекс-младший ещё щегол неразумный, а Степаныч в моем вопросе вообще не помощник — воспитан так. Оставалась благоверная, которую я отыскал… правильно, на «Спруте», торчавшем в техническом секторе на приколе. Созвонился, выяснил, куда идти, и довольно скоро оказался в нашей общей каюте — Бетти сдержала слово и вынудила меня жить вместе с ней и наследником. Все мои попытки сопротивляться были встречены решительным отпором, даже показное свинство. Тут, кстати, конкретный облом вышел — этот маневр Лизка раскусила чуть ли не с первого взгляда. Пришлось смириться, и уже через пару дней выяснилось, что всё не так уж и плохо. Даже хорошо. Вот только аврал с формированием экипажей подгадил — в эти недели я появлялся в каюте, исключительно чтобы урвать несколько часов сна. Лиза к этому делу отнеслась с пониманием и через Рин-тян устроила мне «зону молчания» — «Спрут» каким-то образом отсекал любые попытки до меня дозвониться или докричаться через сеть. Но это всё было уже после памятного разговора — началось через пару дней, если быть совсем точным.

Поскольку рабочее время и так уже было на исходе, я воспользовался оказией и свинтил из мастерской с концами. Лизка, встретившая меня в каюте в расхристанном комбезе, демонстративно сморщилась и сообщила, что идет в душ — нормальный, с тёплой водой, а не гексаподской слизью. И что я могу к ней присоединиться, ежели испытываю такое желание. Я, естественно, испытывал, поэтому разговор отложился ещё на часок — капитан Рин во время пребывания на Картахене беззастенчиво пользовался одним из пунктов соглашения с Дерриком, согласно которому «Спрут» обслуживался без очереди и бесплатно, и подцеплял систему жизнеобеспечения корабля к коммуникациям станции, так что воду можно было не экономить. В общем, оторвались на славу, но за плотскими утехами мне так и не удалось скрыть от благоверной озабоченность, поскольку та такие вещи просекала на раз. Мне временами даже страшно становилось — это насколько же хорошо она меня изучила? И как с ней дальше жить, особенно в законном браке? Сплошное палево: ни с мужиками пива попить, ни по гулящим женщинам прошвырнуться… или ещё каким излишествам нехорошим предаться. И сам же себя успокаивал: с такой жёнушкой никаких гулящих женщин не надо. Как говорится, досадно, но ладно.

К намеченному разговору удалось вернуться, только когда мы, довольные и распаренные, выбрались из душа, накинули домашнюю одёжку и завалились на кровать — специально для нас выращенное обширное ложе в автономном проекционном коконе. Сегодня, кстати, Лизка выбрала интерьер чего-то типа бунгало с излишками этнических мотивов — шкурками загадочных гадов, щитами и примитивными копьями. А ещё страшными масками на стенах. Раз наткнувшись на одну из них взглядом, я предпочёл больше не отвлекаться от благоверной — видать, на то и был расчёт.

— Так о чём ты хотел поговорить? — напомнила Лизка, когда задумчивая пауза излишне затянулась. — Позвонил весь на нервах… я аж испугалась.

— Да ничего особенного, — отмахнулся я, — можно сказать, личное.

— А я чем могу помочь? — удивилась благоверная.

— Советом, чем же ещё? — вздохнул я.

— Так ты хочешь на меня ответственность свалить? Узнаю любимого «муженька»!

— Тс-с-с! Не поминай всуе!

— Чего это?

— Про мужа, говорю, помалкивай больше. А то накаркаешь. Или ты уже созрела?

— Не дождёшься! — отбрила меня Лизка, и для верности накрыла подушкой.

Пришлось отбиваться, но весёлой возни не получилось — слишком уж тяжкие мысли одолевали.

— Говори уже, — сдалась благоверная, осознав безрезультатность попытки. — Помогу, чем смогу.

— Речь о семье.

— Опять⁈

— Да я не о том… расслабься, силком под венец тащить не буду. Я про родителей и сестру. А ещё про дядю Германа.

— Аристократические заморочки! — сморщила нос Лизка. — Тут я тебе не помощник.

— Опять не угадала. Просто… короче, я, наконец, кое-что выяснил про родителей. И есть возможность… не найти, но хотя бы попытаться.

— И ты не можешь решиться, — кивнула Бетти. — Поня-а-атно! Ну, так послушай меня, милый: это всё дурное влияние Ценкера, Терентьева и остальных. Ты подсознательно ожидаешь чего-то похожего. Что спасешь их, а они окажутся чужими для изменившегося мира.

— Вот уж этого я меньше всего опасаюсь!

— А чего тогда⁈ — вскинулась Лизка, но сразу же сникла: — Извини, не дошло сразу. Но… знаешь, это нормально — бояться. Особенно… такого исхода.

Блин! Лучше бы уж открытым текстом сказала — ты трусишь, потому что опасаешься никого не найти, или, что ещё хуже, найти, но опоздать.

— Пожалуй, ты права… ну, дядюшка, ну, удружил! И в такой момент!

— Что за момент? — навострила уши благоверная.

— Мы продавили закон на территории Протектората Росс, — буднично сообщил я, — и через полтора примерно месяца окончательно выходим из подполья. Корпорация заявит о себе в полный голос.

— Но… ведь это же то, к чему ты стремился!

— Вот именно. А теперь я весь в сомнениях.

— Алекс, ты дурак.

— Теперь-то с чего?

— Да с того, что отказываешься от цели, которая заставляла тебя жить и действовать. Ты же сам мне говорил, что главное для тебя найти семью. Ты же во всё это ввязался только из этого стремления! Столько пережил, столько сил положил на Корпорацию, а теперь сомневаешься?

— Именно.

— Но… почему⁈ А как же поиски семьи⁈

— Да я уже нашёл…

Теперь проняло и Лизку — она довольно долго молча смотрела мне в глаза, а потом заявила:

— Хорошая попытка, Алекс. Но под венец я всё ещё не готова. Хотя уже скорее да, чем нет.

— Вот видишь, — грустно улыбнулся я. — К чему рисковать всем этим? Тобой? Друзьями? Корпорацией, в конце концов?

— А ты разве рискуешь?

— Ещё как! Дел невпроворот, врагов куча, а мне приспичило по космосу шариться с крайне сомнительной целью.

— Поиск семьи — это не сомнительная цель. Это единственная достойная цель, милый.

— Ты так считаешь?..

— Да. Но у меня есть один вопрос: почему именно сейчас обострение? Вроде не сезон ещё.

— Я же говорил — дядя Герман подогнал инфу. Ты чем меня вообще слушала?

— Так это перед душем было! Конечно, я тебя не слушала!

Поня-а-атно… ладно, второй заход.

— Дядя Герман поделился радостной новостью и заодно скинул файлы с информацией по расследованию исчезновения моей семьи.

— Давно?

— Теперь уже почти два часа назад.

— И что в них?

— Не знаю.

— Ты не посмотрел⁈ Но почему⁈

— Потому что как раз в этом и проблема, блин!

— Опять трусишь?

— Опасаюсь.

— Хватит опасений, я с тобой. Давай, вскрывай…

— Кумо, разархивация.

— Процесс активирован, капитан Заварзин, — немедленно отозвался вышедший из «спячки» мини-гекс. — Спроецировать в виртуальность?

— Естественно…

— Эй, а я?

— Да там скукота всякая, сто процентов.

— Не выделывайся, милый. В горе и в радости…

— Ладно, подключайся.

Дядька особо извращаться не стал и прислал стандартный сжатый «контейнер» — собственно архив в комплекте с ключом для расшифровки. Довольно простым, если судить по быстрой распаковке, хоть файлов и оказалось около сотни. Естественно, я сразу же вывел в общую виртуальность список и принялся неспешно его прокручивать, составляя первое впечатление — как правило, наиболее адекватное, формирующееся на подсознательном уровне. Судя по расширениям, здесь были и видеоролики, и табличные данные, и просто текстовые документы. Плюс специфические файлы из картографической системы, которые мне пока нечем было открыть. Понятно, что работы непочатый край, но в глаза сразу же бросились заголовки, содержавшие фамилию Спиридоновы. Ха! И здесь отметились, оказывается! Хотя чего я ожидал? Наверняка дядя Герман привлёк к поискам самых лучших специалистов, а лучшие в деле спасения кто? Правильно, Спиридоновы. По крайней мере, были на момент происшествия…

— Знаешь, милый, мне надо тебе кое-что сказать…

Упс! Чего это?

— Э-э-э… мы же предохраняемся⁈

— Да я не о том, — потупила глазки благоверная. — Хотя можно подумать над твоим предложением. Потом. А сейчас я просто кое-что вспомнила…

Не понял… это она от смущения покраснела, или от… стыда⁈ Стыд и Лизка⁈ Да где это видано⁈ Чудны дела твои, господи!..

— В общем, я уже видела такие файлы.

— Где⁈

Нет, вы только её послушайте! Я, значит, не видел, да и вообще об их существовании узнал, можно сказать, только что, а она умудрилась заглянуть в личный сейф дяди Германа⁈ Чего, интересно, я ещё о собственной благоверной не знаю?..

— Мне их на почту прислали.

— Ты уверена?

— Чего ты? — напряглась Лизка. — Не веришь? Сейчас покажу… вот, сам смотри. Входящее письмо с вложением, адрес отправителя скрыт.

Хм… занятно. Действительно, анонимка. Сопроводительный текст крайне лаконичен: «Дорогая Элизабет! В прикреплённых файлах телеметрия со сканирующего комплекса спасательного судна „Искатель“ клана Спиридоновых. Именно оно было задействовано Германом Завьяловым в операции по поиску яхты „Аделаида“. Уверены, что эти данные заинтересуют вашего друга, Алекса Заварзина. С уважением». И два вложения. Всё.

— Бетти, дорогая…

— Алекс, ты только не нервничай. Я… понимаешь, оно очень на спам было похоже, к тому же файлы я не смогла открыть, у меня антивирус сразу на них заругался. А еще Рин-тян позвонила и сказала, чтобы я не смела эту гадость загружать на сервер «Спрута»… вот я и решила, что это чья-то дурацкая шутка. Или вообще подстава.

— А подстава-то с чего? — изумился я.

— А ты на дату внимание обрати.

Хм, а ведь точно! Почти сразу же после заварухи с подполковником Крамским, аккурат в тот период, когда весь личный состав Корпорации заболел излишней подозрительностью и мнительностью. А я в противовес велел на провокации не поддаваться. Сам виноват.

— Ну хорошо, что хотя бы сейчас сказала, — вздохнул я.

— Так ты не сердишься, милый?

— На тебя? Да я просто зол! И намерен тебя крайне жестоко наказать!

— Ой, боюсь, боюсь!..

В общем, поработать с файлами снова не получилось. Но про нечаянный подгон я не забыл, сбежав от благоверной, как только она умиротворённо засопела, уткнувшись в подушку. И сразу же напряг Влада Пахомова — впрочем, тщетно. Тот, как только мельком глянул на письмо, заявил, что отправителя определить не получится. Вот если бы по горячим следам, хотя бы дня через три после получения, а не через месяц, то — возможно — что-то и выгорело бы. А так — извините, господин начальник. Он не волшебник, он всего лишь учится.

Лишившись таким образом первого следа, я решил всё-таки проштудировать содержание обоих информационных пакетов — вдруг какую подсказку найду? И что бы вы думали? Нашёл! Во-первых, подгон от анонимного доброжелателя оказался дублем файлов, содержавшихся в архиве дяди Германа. И во-вторых, как раз они оказались наиболее ценными по содержанию, поскольку довольно точно указывали на точку входа в прыжок отцовской яхты. И ничего более. В отличие от подарка Германа Романовича — тот был на порядок информативнее. Именно в тот момент, когда я осознал эту нехитрую истину, и пришло понимание: анонимка не более чем приманка, призванная заманить меня в ловушку. Логику отправителя проследить совсем нетрудно: я ищу семью, мне в руки попадает важная информация об отправной точке для поиска, я всё бросаю и немедленно выдвигаюсь в указанный район. А там меня уже поджидают… неважно, кто. И неважно, с какой целью, потому что ничего хорошего мне это приключение не сулило. Очередная подстава Спиридоновых, скорее всего. Которой я счастливо избежал, сам того не зная. А всё благодаря мнительности и забывчивости Лизки. Да я её за это на руках носить должен! Хотя, конечно, не только за это. А она, дурёха, не позволяет…

Поскольку постоянную засаду держать смысла не было, я почти решился на полевой выход — а чего сомневаться? Инфа из двух независимых источников, значит, можно верить. Вот только со временем просчитался — навалились те самые заботы с подготовкой экипажей, и экспедиция перенеслась на неопределенный срок. Который как раз сейчас вышел, и поэтому я торчал в рубке «Набата», глазея на выходящие на позиции понтоны.

— … девять секунд… восемь…

А сердце-то колотится! Не от адреналинового выброса, нет. Скорее, от нехорошего предчувствия. И от тоскливой тревоги. Пожалуй, зря я в одиночку попёрся, сейчас дружеская поддержка не помешала бы. Тот же Рин по плечу бы хлопнул и чего-нибудь ободряющего брякнул, не исключено, что и матерного. И сразу бы на душе легче стало…

— … две секунды… одна секунда… «погружение».

Как ни странно, именно в этот момент тоска отступила — видимо, я на подсознательном уровне понял, что теперь уже поздно бояться. Будь что будет. Время вспять не повернуть… только вперёд с разной скоростью, но об этом вы уже знаете.

— «Подъём» активирован. Номер первый… норма. Номер второй… норма. Номер третий… норма. Начинаю анализ данных. До завершения процесса пятнадцать минут девять секунд… восемь секунд…

Не, четверть часа выслушивать донельзя нудный обратный отсчёт это уже перебор. Заменив голосовой таймер на аналоговый в уголке виртуальности, я поудобнее устроился в кресле и настроился на ожидание. Никаких мыслей в голове не было, я бы сказал, одолела странная апатия. Такое ощущение, будто мозг отключился — не иначе, в целях самосохранения. Так ведь и с ума сойти недолго, особенно в гордом одиночестве. Вот и сработала аварийная программа… а нервы, оказывается, такие нервы!..

— … сэр! Очнитесь, капитан Заварзин! Входящий вызов!

— А⁈ Что⁈

— Входящий вызов, сэр. Принять?

Машинально покосившись на таймер (07:43… 07:42… 07:41…) и подивившись странной оперативности Рина (я-то рассчитывал, что ему ещё часа полтора пилить), перевёл взгляд на экран вызова и в голос выругался: абонент не определился. Кумо показал лишь номер, но мне и этого хватило, чтобы прийти к очевидному выводу — это не кэп, не Степаныч и не Лизка. Канал закрытый, следовательно, вклиниться на него постороннему очень проблематично. А из своих оставался ровно один вариант.

Тяжело вздохнув, я активировал вызов и устало поинтересовался, всем своим видом продемонстрировав, насколько абонент не вовремя:

— Дядя Герман? Что-то случилось?..

Глава 7−3

-//-

— Идентификация завершена. Александр Завьялов. Допуск разрешён.

Ну да, ещё бы не разрешён! Такой кипишь из-за меня подняли, и после этого не допустить на расширенный совет? Не смешите мои тапочки. Впрочем, примитивной компьютерной программе простительно — она для того и создана настолько узкофункциональной, чтобы обмануть её было трудно. Я, в общем-то, и не собирался, но всё равно смешно. Хотя, должен признать, официальная резиденция совета старейшин клана, частенько использовавшаяся ещё и как место для общеклановых сборищ ввиду декларируемой незаангажированности в чью бы то ни было пользу, впечатление производило что надо — дорого-богато. Непосвящённый человек поневоле задумывался о могуществе родового объединения, владеющего такой цацкой. У них тут даже в шлюзе стационарный всережимный сканер — я такой только в покоях главы клана раньше видел, то бишь во владениях дяди Германа. Да и сама резиденция, в строгом смысле слова, резиденцией не являлась, поскольку представляла собой комфортабельный пассажирский лайнер, изрядно доработанный напильником в плане оборонительного вооружения и силовой брони. При взгляде со стороны разрыв шаблонов обеспечен — примерно как у меня сегодня, когда я после суточного перехода добрался-таки в означенный квадрат и впервые воочию узрел вотчину старичья. Что тут можно сказать? Судно двойного назначения «Архангел Михаил» явно не проектировалось для полета в атмосфере и посадок на планеты, а потому строители могли себе позволить не сдерживаться и утыкали корпус причальными штангами, пятаками и просто карманами — для «москитов». Оно и понятно: когда на очередную сходку собирались представители всех родов, входивших в клан Завьяловых, в ближайшей округе от кораблей просто не протолкнуться. А потому необходимо внести хотя бы видимость порядка в хаос. В общем, проектировщики здраво рассудили, что если не можешь предотвратить, то возглавь, и превратили судно, способное совершать подпространственные прыжки, в миниатюрную версию типовой космостанции. Понятно, что с такой геометрией особо не поманеврируешь, да и разгонная динамика чуть лучше, чем у банального астероида, но заседавшие на «Михаиле» старики в принципе никуда не торопились, к тому же работали вахтовым методом. Плюс чаще всего означенное судно само коротало время, пристыковавшись к одной из клановых станций. Но это исключительно в том случае, если не нужно исполнять основную функцию — служить местом общего сбора. Тогда «Архангел Михаил» заранее выдвигался в наиболее удобный район, более-менее равноудаленный от всех приглашенных, и ложился в дрейф в ожидании гостей. Помимо этого, такая смена точки рандеву благоприятно сказывалась на безопасности — ведь это какой соблазн, накрыть почти всю верхушку клана в один момент! Понятно, что без охраны «Михаил» не ходил, но тем не менее.

В общем, сегодня мне впервые довелось лицезреть это чудо кораблестроительного искусства собственными глазами и со стороны, и, должен признать, оно того стоило — даже сожаления о прерванной поисковой операции и бездарно потраченных сутках немного притупились. Ну а потом вообще начались чудеса — навигационный центр «Архангела» попытался перехватить управление «Набатом» и в автоматическом режиме пристыковать его к самой, на мой взгляд, труднодоступной штанге, но я этому решительно воспротивился. И из принципа оставил свой корабль дрейфовать на порядочном удалении от «Михаила», добравшись на место назначения на понтоне под номером один. И знаете, пока маневрировал в ближнем космосе и примерялся для стыковки, меня не покидало очень забавное чувство — как будто с судёнышком я вижусь в последний раз. Не мудрено, в общем-то — понтоны у меня расходный материал, но предпосылок вроде бы никаких… интуиция, она такая. Потом, сразу же после стыковки, был тот самый навороченный шлюз, длинный — и абсолютно безжизненный — коридор до лифта, тесная, но довольно роскошная, как, впрочем, и всё на борту «Архангела Михаила», кабинка и полуминутный «заезд» в глубь корабля. Из лифта я выбрался в обитаемой зоне и незамедлительно оказался во власти лакея — типичнейшего такого, при ливрее и манерах. Встречающий попытался было отжать мой «бомбер» под предлогом доставки в гардеробную, но обломался — мне и так не по себе в этом царстве давящей роскоши, так ещё и последней защиты лишаться? Нет уж. Пусть все видят, что явился опытный космонавт — тощий, загорелый, слегка неряшливый и лохматый. Если, конечно, дрэды под это определение подходят. Впрочем, это проблемы высокой принимающей стороны — меня вынудили нанести внеочередной визит, вот пусть и терпят мнимое неуважение. Плевать мне на традиции аристо, у меня теперь в приоритете обычаи совсем другой касты — суровых космических бродяг, для которых комбез и куртка как униформа. Спрашиваете, как это вынудили? А вот так… ладно, пока время есть — шагать за халдеем, судя по всему, ещё долго — расскажу. В общем, началось всё с того самого звонка дяди Германа, отвлёкшего меня от работы…

— Дядя Герман? Что-то случилось?

Ну а что ещё я должен был спросить? На дядьке, как в таких случаях говорится, просто лица не было — бледен, угрюм, разве что не трясло от злости. Или отчаяния, что гораздо хуже.

— Извини, Александр, что в неурочное время, — всё же нашел он в себе силы не вываливать на бедного меня всё скопом, — но ситуация у нас сложилась критическая. Подгадали, твари!..

Ого! Да тут, похоже, всё сразу и много… в смысле, и злости, и отчаяния. Никогда раньше его в таком состоянии не видел. Беда…

— Подгадали? Или всё же подгадили? — попытался я чуть ослабить напряжение.

Но сделал только хуже, судя по дядькиной реакции:

— Не подгадили, а поднавалили, причём такую кучу, что хрен разгребёшь! — сорвался он. — Извини, племяш, но просто зла не хватает на эту свору злобных уродов!

— Э-э-э… жажду подробностей. Кто, чем, как долго перелопачивать?

— Враги, вестимо, — чуть успокоился Герман Романович. — Причём исключительно внутренние.

— Неужто бунт на корабле⁈

— Бери выше — в клане! А я всё думал, чего это старичьё наше так разволновалось, то ко мне в гости, то к тебе… была, оказывается, причина.

— Оппозиция?

— Какая, к дьяволу, оппозиция⁈ Банальные властолюбцы!

Хм… где-то я уже это слышал, и относительно недавно.

— Много?

— Скажем так, достаточно, — вздохнул дядя Герман. — Примерно пятая часть родов, входящих в большой совет.

— И ты их не можешь задавить⁈ — изумился я. — Их же абсолютное меньшинство!

— Да, Александр, как же ты стал далёк от наших реалий…

— Это плохо?

— Даже не знаю. Смотря для кого. Для тебя, может, и к лучшему… если бы не обстоятельства.

— Да колись уже! Я, вообще-то, делом занят. Важным.

— Решился-таки искать?

— А ты против?

— Был бы против, не поделился информацией, сам знаешь.

Ну да, тут при всём желании не возразишь. Железный аргумент.

— Тогда в чём проблема? Говори уже толком!

— В общем, Александр, дела у нас очень печальные. В клане ещё не бунт, вернее, уже бунт, но пока ещё узаконенный клановыми традициями. И поэтому я связан по рукам и ногам.

— Ну вот почему я из тебя каждое слово должен вытягивать?

— Да потому что мне стыдно, Александр! — снова взорвался дядя Герман. — А ещё я зол! Причём на самого себя! Это надо же, так бездарно сесть в лужу! И ведь на ровном же месте!!!

— Так это всё из-за меня?

— Дошло, наконец? Время для удара в спину они выбрали просто идеальное — я с головой ушёл в дела и ослабил хватку. Да и СБ больше по нашим текущим задачам работала, и вот результат: зачинщики воспользовались традиционной привилегией и объявили мне вотум недоверия, как лидеру клана. И знаешь, что мне вменяется в вину?

— Пренебрежение традициями?

— Хорошая попытка, но мимо. Твоё убийство!!!

— Чёрт…

— Слабо сказано, Александр. Я, когда осознал всю чудовищность обвинения, в голос матерился.

— Э-э-э… а почему тебя ещё тогда, два года назад, не обвинили и не скинули с трона?

— Потому что им это было невыгодно. Почву для смены власти не подготовили. Я действовал на абсолютно законных основаниях — был регентом при малолетнем наследнике. И все ожидали, что дальше ситуация будет развиваться по накатанной: после твоего совершеннолетия я либо дам тебе поединок, либо втихаря отправлю на тот свет. Как ты помнишь, ни того, ни другого не произошло. Ты сбежал, а я не стал тебя преследовать. Я надеялся, что у тебя хватит ума не отсвечивать, и поначалу всё так и было. Потом ты вообще на год исчез, и бурления окончательно улеглись. Заговорщиков оказалось слишком мало для открытого бунта, а нейтралов они на свою сторону переманить не успели.

— То есть это я стал катализатором?

— Именно. Появился вновь из ниоткуда, развил кипучую деятельность, основал Корпорацию… я не знал, как на всё это реагировать, и рассматривал множество вариантов — вплоть до твоей ликвидации. А потом ты сам пришёл ко мне…

— … и сделал предложение, от которого ты не смог отказаться. Так что ещё большой вопрос, в чём первопричина.

— Никаких вопросов, — помотал головой дядька, — первопричина всегда одна — передел собственности и власть. Повод неважен, но когда он есть, процессы идут легче.

— Значит, твои оппоненты начали мутить воду?

— Ещё как! Но втихомолку. Не понимаю, как у них это получилось… но сегодня внезапно выяснилось, что колеблющихся в клане больше половины. Это те рода, которым по большому счёту плевать, кто будет у власти, они в любом случае останутся при своём. С них не убудет, а при должной удаче могут и выловить что-нибудь в мутной водичке. И вот на них разговоры о традициях, процедурах и законности очень даже действуют.

— А чему ты удивляешься, дядя Герман? Это ты, как представитель правящего рода, выше традиций и уложений. И это бунтовщики, как замыслившие нехорошее, вне правового поля. А для абсолютного большинства в клане традиции основное связующее звено.

— Как тряпка для быка, чтоб их!

— Так чего они хотят-то?

— Чтобы я предъявил тебя, живого и здорового. Срок — двое суток. В противном случае меня объявят убийцей законного наследника и узурпатором. А это, как ни крути, против традиций.

Твою же… как раз этого я и пытался избежать, свалив из дома накануне совершеннолетия. Как бы я ни храбрился, на родной клан мне всё же не совсем плевать. И теперь нате вам…

— А с чего они вообще решили, что я мертв? Вернее, почему только сейчас тебе это предъявили?

— Потому что твоя новая личность — секрет Полишинеля. Я всё думал, зачем к тебе старики прилетали… получается, вот за этим. За доказательствами. И ведь с них даже не спросишь! Они в своём праве. Равно как и те, кто к ним обратился.

— То есть они убедились, что я жив, дееспособен и развил кипучую деятельность?

— Ты забыл ещё одно важное обстоятельство: не просто кипучую деятельность, а застолбил абсолютно новую делянку, которая сулит баснословные прибыли, причём не только финансовые, но и репутационные! И всё это мимо клана.

— Но ведь ты же в доле!

— Вот именно, я! Лично я, не клан. И это был последний гвоздь в крышку гроба. Они дождались, когда ты сбежишь с Картахены, ввязавшись в очередную тайную авантюру, и выкатили мне ультиматум. Вот теперь ты знаешь всё.

— И что же от меня требуется? Давай, деду Захару позвоню. Или ещё кому-нибудь.

— Это их категорически не устроит. Ты должен засвидетельствовать своё почтение перед советом. Лично. Все остальные ухищрения не подействуют, заинтересованные лица будут настаивать, что любую запись можно подделать. А так тебя просканируют и убедятся.

— Чёрт… ты ведь понимаешь, что это ловушка?

— Естественно, Александр. Причём элементарная. Я просчитал на три шага вперёд, к чему они ведут. Именно поэтому я и решился тебя попросить… об услуге.

— Я не могу исчезнуть. Только не сейчас, сам же знаешь.

— А это и не вариант. Бойня всё равно разразится, просто, думаю, в этом случае придётся схватиться моему блоку с бунтовщиками. А основная масса родов будет наблюдать со стороны и ждать, чем всё это закончится.

— Ну так в чём же дело? Усмири бунтарей.

— Всё не так просто, Александр. У нас паритет сил. Если победа и будет на моей стороне, то она станет пирровой. Клан лишится наиболее активных членов, способных к руководящей работе и при этом решительных. И что дальше? Деградация, распад и поглощение конкурентами?

— Незадача…

— Ещё какая! Поэтому я тебя прошу — прилетай на «Архангел Михаил». Поговори с представителями родов, со старейшинами, просто отведи от меня подозрение.

— Ну, в этом ничего сложного… всё равно собирался выходить из подполья. Но ведь это наверняка будет только начало! Они попытаются провернуть какую-нибудь бяку — да хотя бы стравить нас с тобой!

— Обязательно попытаются.

— И ты всё равно меня просишь?

— Всё равно.

— У тебя есть план, — пришёл я к очевидному выводу.

— Есть, — не стал отпираться дядька.

— И какой же?

— Я в тебя верю.

И отключился. Да-да, я тоже был в шоке. Почти полчаса просидел, тупо пялясь в обзорный экран. А потом заглянул в доклад Кумо (как и ожидалось, следов «Аделаиды» в окрестностях точки входа не было), вырубил все средства связи, погасил свет, приглушил приборные панели и погрузился в мучительные раздумья, результат которых вам уже известен — я таки явился на «Архангел Михаил». Причём никого не поставив в известность, кроме, разве что, дяди Германа. Сюрприз хотел устроить кое-кому, а для этого пришлось поторопиться и появиться в резиденции совета на сутки раньше срока. Судя по оказанному приёму, уловка сработала — меня не ждали так рано. Если вообще ждали.

… судя по едва на треть заполненному залу совета, моя последняя догадка была недалека от истины. А ещё я незамедлительно заподозрил, что по столь протяжённому маршруту меня провели явно неспроста — наверняка за это время лихорадочно обзванивали всех родовитых представителей, что на данный момент успели добраться до «Архангела Михаила». Явись я к крайнему сроку, наверняка бы гораздо больше народу застал. Но я не в обиде, потому что именно так и было задумано. И вообще очень удачно получилось: невозмутимо остановившись в самом центре арены, я пробежался взглядом по зрительному залу — длинным рядам индивидуальных лож с креслами, расставленных по ранжиру — и убедился, что основные заинтересованные лица в наличии. В этом мне помог Кумо, успевший зафиксировать и выделить рамками людей из списка, выцыганенного у дяди Германа, но и без компьютерного помощника я бы справился — зал не сказать, чтобы поражал размерами. Хотя правильней его назвать цирком, поскольку по всем параметрам он соответствовал именно этому развлекательному заведению: зрительные места концентрическими кругами, в центре — самая настоящая арена. Разве что отделано всё с кричащей роскошью, везде натуральное дерево, разбавленное не менее натуральным камнем. Плюс соответствующая акустика, усиленная программным обеспечением. Ложи, кстати, тоже не абы как располагались — в первых рядах наиболее уважаемые представители наиболее уважаемых родов. Чем выше, чем ближе к куполу, тем меньше влияние. Или практическая польза, что зачастую одно и то же. Отдельный сектор был отведён старейшинам, коих насчитывалось три десятка — по одному от рода. Прочих представителей, кстати, было ещё девяносто человек. Итого, этакий уютный зальчик на сто двадцать посадочных мест, не считая обслугу. Правда, ещё выделялась ложа правящего рода, расположенная напротив мест старейшин. Собственно, как раз по первым двум-трём рядам я и скользнул взглядом и на этом разведку счёл завершенной.

Ну, что сказать? Удачно зашёл, ага. К разборке подоспела едва ли треть членов совета, усиленная десятком старцев, среди которых я заметил и своих недавних гостей — деда Захара с дедом Семёном. Из остальных очень важных персон — Герман Романович в гордом одиночестве. Целую ложу на пятерых один занял, и сибаритствовал понемножку, с удовольствием щурясь через пенсне на окружающих. И самое главное — среди рядовых членов совета, молодых да ранних, тоже примерно треть составляли оппозиционеры. Забавное соотношение. Если принять к сведению слова дяди Германа, потенциальные бунтовщики заявились почти в полном составе, да ещё и заранее. А вот из группы поддержки Германа Романовича почти никого не было. Наверняка делом заняты, некогда им на цирк отвлекаться.

Что характерно, до моего появления многие присутствующие о чём-то переговаривались между собой, но стоило лишь по залу разнестись звукам шагов (я не стеснялся и от души топал ботинками по паркету), как в помещении воцарилась напряженная и, я бы даже сказал, изумлённая тишина. А акустика тут хорошая, я уже об этом упоминал. Поэтому чуть не вздрогнул, когда оставшийся у распашных дверей лакей торжественно объявил:

— Завьялов Александр Фёдорович!

И церемониальным посохом об пол долбанул, видимо, для пущего эффекта.

Эффект, надо сказать, удался на славу — по залу пробежал удивлённый гул, сам собой сошедший на нет где-то через полминуты, но отдельные очаги остались — сидевшие рядом члены совета принялись без стеснения перешёптываться, стреляя взглядами то в меня, то в дядю Германа. А тот сидел и лыбился, как обожравшийся сметаны кот. Ну а чего? Заслужил. Я, кстати, тоже, а потому нежился в лучах славы, разве что постеснялся раскланяться со зрителями. Те отвечали взаимностью, и вскоре неловкая тишина (относительная, конечно), начала раздражать.

Так и не дождавшись приветствия от встречающей стороны, я решил взять инициативу в свои руки и принялся отвешивать короткие поклоны, больше похожие на кивки:

— Герман Романович… дед Захар… дед Семён… милостивые государи!.. Вы желали меня видеть?

С каждым моим словом шепотки то тут, то там совершенно стихали, а после вопроса и вовсе повисла звенящая тишина, нарушаемая разве что тревожным дыханием и сопением отдельных делегатов.

— Что ж, вот он я! Александр Завьялов, собственной персоной. Может, соизволите объяснить, за каким чёртом вы этот спектакль устроили? Обвинили главу клана невесть в чём, едва ли не взбунтовались… и чего ради? Я слушаю, господа.

Ты смотри, как притихли! Но и я тоже хорош — сам не заметил, как подпустил в голос толику яда и неожиданно прорезавшейся непоколебимой уверенности. Только сейчас дошло, что именно так отец общался с проштрафившимися подчинёнными… блин! Ну что за царские замашки⁈ Вот как так⁈

— Хм… ну ты, Сашенька, и с… сюрприз! — выдал таки дед Семён, и даже глаза не опустил, когда я перехватил его взгляд.

— Надеюсь, приятный? — ядовито осведомился я.

Я, кстати, ожидал, что дед Захар на себя возьмёт роль главы совета, а тут нежданчик… ну и ладно, на план это обстоятельство сильно не влияет. Если влияет вообще.

— Ну, как тебе сказать, Сашенька… скорее, несвоевременный. Мы тебя, э-э-э, позже ожидали.

— А чего тянуть? Быстрее покончим с этим цирком, быстрее к делам вернусь. Важным, между прочим!

— Важнее клана?

— Для меня — да, дед Семён.

— И что же может быть важнее клана, Сашенька?

— Многое… семья, к примеру.

— Так о чём и речь, отрок! — громыхнул дед Захар. — Клан — это семья.

— Ой ли? Лично у меня в этом зале только один родственник — дядя Герман. И явился я лишь для того, чтобы опровергнуть смехотворные обвинения в его адрес. Надеюсь, никто не сомневается, что я это я, то бишь Александр Фёдорович Завьялов? Нет? Тогда ещё один маленький вопрос, и будем закругляться: я живой? Или вот пусть дед Семён, например, в меня пальцем потычет… не нужно? Вот и славно. Вопросы есть? Вопросов…

— Есть!

Упс… а это ещё кто такой смелый?..

Глава 7−4

-//-

Поскольку я стоял лицом к сектору старейшин, а голос донёсся справа, пришлось повернуться и пошарить взглядом по трибунам. Впрочем, дерзец и не пытался скрыться, напротив, встал со своего места и вызывающе на меня уставился, благо располагался не очень далеко — всего лишь во втором ряду. Кумо незамедлительно выделил типа рамкой, прогнал по базе и выдал краткую справку в выпадающей ссылке: Коптев Кирилл Леонидович, старший сын наследника рода. Коптев… Коптев… ага! Это ж внучок деда Семёна! Потому и дерзкий такой, что поддержку чувствует. Но… почему он, а не кто-то из открытых оппозиционеров? Этот вообще должен быть над схваткой, какое ему до нас дело? У него отец есть, и дед — действующий глава рода, да ещё и старейшина. Но нет, полез поперёд батьки в пекло… сколько ему? Ну-ка… всего двадцать шесть? Молодой да ранний? Или просто глупый? И уже член совета? Нет, по лицу не скажешь… и настроен серьёзно — губы сжаты, глаза прищурены, взгляд твёрдый. Хотя сам по себе не особо представителен — хлипковат, узок в плечах, и в целом хлопец ботанического вида. Наверное, из-за длинных волос, связанных в куцый хвостик, и очков. Да-да, этот типчик, как и дядя Герман, предпочитал архаику навороченным современным линзам. Что ещё по внешнему виду можно сказать? Судя по облачению — молодежному однобортному костюму с водолазкой — типичный аристократ-бунтарь из подрастающего поколения. Знаю, сам таким был. Что ж, придётся пообщаться…

— И что же вы хотите у меня спросить, уважаемый Кирилл Леонидович? — осведомился я, нарушив затянувшуюся паузу.

— Скорее у меня вопрос к обоим виновникам торжества, — уверенным тенорком отозвался молодой аристократ. — И к вам, Александр Фёдорович, и к Герману Романовичу…

— Вы хотели сказать — уважаемому главе клана Герману Романовичу? — уточнил я.

— Я сказал ровно то, что собирался! — упёрся Коптев.

— А вы не находите это неуважением?

— Ничуть, сударь! И вопрос следующий: отчего же вы, милостивые государи, решили, что стоите выше традиций? Почему позволили себе наплевать на общественное мнение? И с чего решили, что общество утрётся?

— Признаться, сударь, вы меня загнали в тупик, — хмыкнул я, переглянувшись с дядей Германом. Тот пожал плечами и всем своим видом изобразил, что тоже без понятия, о чём это Коптев-младший. — Не прослеживаю вашей логики.

— Ладно, не буду ходить вокруг да около! — решительно рубанул рукой воздух оратор. — На основании чего один из вас решил, что может просто сбежать и бросить клан на произвол судьбы, а второй — что теперь вправе узурпировать власть?

— То есть вы, Кирилл Леонидович, всего лишь обвиняете нас в нарушении процедуры передачи власти? — делано удивился я. На публику сыграл, не скрою. — А не кажется ли вам, что это внутреннее дело правящего рода? Передача власти осуществлена по взаимному согласию, так чего же вам ещё?

— Собственно, что и требовалось доказать! — торжествующе заключил Коптев. — Прошу почтенное собрание засвидетельствовать: законный наследник признал нарушение традиций со свой стороны. Осталось лишь выяснить, признаёт ли за собой аналогичный проступок человек, незаконно узурпировавший власть в клане!

— А не много ли на себя берёшь, Кирюша⁈ — нехорошо прищурился я, пожирая оппонента глазами.

Впрочем, тот отнёсся к угрозе совершенно наплевательски — возможно, даже не заметил, потому что в свою очередь не сводил напряжённого взгляда с дяди Германа. И тот не замедлил нанести ответный удар:

— Кто ты такой, мальчишка, чтобы я перед тобой отчитывался?

Коптев-младший неуверенно моргнул, но немедленно взял себя в руки и развернулся к сектору старейшин:

— Дед?..

— Пожалуй, придётся мне вмешаться, — укоризненно покосился тот на родственничка. — Мой внук прав, Герман. Согласно и букве, и духу Уложения вы совершили предосудительный поступок. Так, братие⁈

Старейшины, к которым дед Семён адресовал последний вопрос, разом загудели, зашушукались, но никто так и не решился ответить конкретно, даже дед Захар.

— Хорошо, сформулирую мысль чётче. Согласно Уложению, существует два законных способа обрести статус главы клана: получить его по наследству в связи с кончиной предыдущего главы, либо завоевать в честном поединке. Разумеется, лишь в том случае, если у претендента есть реальные права на престол. И у нас, братие, сложился юридический казус: Александр Завьялов, ввиду малого возраста, после смерти своего отца, Фёдора Завьялова, престол не унаследовал. Соответственно, место регента при малолетнем наследнике отошло к ближайшему родственнику усопшего главы по отцовской линии, то бишь Герману Завьялову-Клинско́му. И всё бы ничего, но рекомый престолонаследник Александр Завьялов сбежал до наступления совершеннолетия, и процедура передачи власти не была осуществлена. По прошествии контрольного срока данный отрок был признан умершим, и главой клана, теперь уже на законных основаниях, стал Герман Завьялов-Клинской. И вроде бы всё правильно, но есть одно «но»: законный наследник воскрес из мёртвых! И теперь получается, что Герман Завьялов-Клинской занимает пост незаконно, то бишь узурпировал власть, давайте называть вещи своими именами. Хорошо, обвинение в убийстве Александра Завьялова оказалось ложным. Но это обстоятельство не отменяет самого факта узурпации власти. Прав ли я, братие⁈

На сей раз старейшинам уйти от ответа не удалось — слишком уж возмущённо загудели остальные зрители, из которых каждый второй был наследником рода, а каждый первый — главой. Попробуй таких проигнорируй! Плюс оппозиционеры не упустили возможности поднять градус неадеквата выкриками, разве что свистеть постеснялись.

— Всё сказанное не противоречит Уложению! — поднявшись со своего места, не очень громко, но увесисто изрек дед Захар. И, что удивительно, услышали его все — такая вдруг тишина повисла в зале. — Извини, Герман, но в твою пользу ни один пункт не говорит. А вот возмущение сего отрока, — кивнул он на Коптева-младшего, — вполне понятно и даже обосновано.

— Таким образом, приходим к заключению, что проблема есть, — поднялся и дед Семён. — И проблема серьёзная, братие! За всю историю клана я не припоминаю столь двусмысленной ситуации: при живом наследнике на посту главы узурпатор, но при этом их обоих всё устраивает.

— Ну и в чём тогда проблема? — не выдержал я. — Хотите, торжественно поклянусь, что не стану посягать на пост главы и подсиживать дядю Германа?

Да, нарываюсь. Да, сознательно. Но очень уж интересно, как выкрутятся.

— Молчал бы, отрок! — громыхнул дед Захар. — Ты и так уже наворотил, теперь не расхлебаем!

— Скажите уже толком, к чему вы клоните! Или я пошёл.

Ну, давайте… ведитесь уже! Хоть кто-то возмутится, или спустят на тормозах?..

— Пошёл он, как же! — ухмыльнулся дед Семён. — Нет уж, Сашенька. Раз заявился на совет клана, будь любезен, терпи. И имей уважение к мнению общественности.

Есть! Теперь немного усугубим…

— Честно? Да мне плевать!

— Молод ты, отрок, и горяч! — прервал меня дед Захар. — И до сих пор не понял, что клан выше отдельной личности. И личность всегда подчиняется клану, будь то хоть сам глава! В спокойные времена да, ему многое позволяется, в том числе и весьма вольно трактовать Уложение. Но не сейчас. Верно я говорю, Герман⁈

— Хотелось бы возразить, да не получится, — вздохнул дядька. — Придётся нам, Александр, всё прояснить раз и навсегда.

— По-моему, я уже предельно ясно выразился!

— Слова — пустой звук! — ожил Кирюша Коптев, про которого все уже позабыли. — Докажи делом! Иначе докажет кто-нибудь другой!

— Ты, что ли? — ухмыльнулся я, перехватив его взгляд.

Давай, заглатывай наживку, или я в тебе окончательно разочаруюсь…

— Почему нет? — полностью оправдал мои ожидания Коптев. — Пока на посту главы узурпатор, а законный наследник уклоняется от выполнения своих обязанностей, никто не обязан подчиняться нелегитимному главе! А что о таких случаях говорит Уложение?

— Уложение допускает передачу власти другому роду, входящему в клан! — торжественно изрек дед Семён.

В голове у меня что-то щёлкнуло, и паззл, наконец, сложился, явив истинную картину авантюры, задуманной оппозиционерами. И ведь совсем же всё просто! Не зря дядя Герман сказал, что просчитал действия бунтовщиков на три шага вперёд. Я тоже, но за исключением одной ключевой детали — не смог вычислить «рулевого». Элементарно информации не хватало. Но теперь всё встало на свои места. И, осознав эту нехитрую истину, я громко рассмеялся, изрядно изумив почтенную публику. Настолько, что очень быстро гул, снова поднявшийся после фразы деда Семёна, стих.

— С тобою всё ли нормально, отрок? — с тревогой спросил дед Захар, когда я перестал хохотать и уже просто покачивал головой, скривив губы в ироничной ухмылке. — Что смешного?

— Да всё, — совершенно искренне ответил я. — Вся вот эта ситуация. И даже помещение выбрали удачное — цирк он и есть цирк. Пойду я, пожалуй.

Демонстративно развернувшись к сектору старейшин спиной, я неспешно шагнул к выходу… и остановился, когда Семёнов внучок срывающимся от волнения голосом выдал:

— Я, Кирилл Коптев из рода Коптевых, объявляю вотум недоверия Герману Завьялову и оставляю за собой право оспорить порядок престолонаследия!

Чего⁈ Это он серьёзно, что ли? Кто угодно, только не этот хлыщ хлипковатого образа. Я аж развернулся, но сказать ничего не успел — уже в левом секторе трибуны поднялся ещё один родович и повторил ритуальную формулу:

— Я, Игорь Сенной из рода Сенных, объявляю вотум недоверия Герману Завьялову и оставляю за собой право оспорить порядок престолонаследия!

И сразу же снова справа:

— Я, Михайло Гордеев из рода Гордеевых, объявляю вотум недоверия Герману Завьялову и оставляю за собой право оспорить порядок престолонаследия!

И по всему залу:

— Я… я… я… вотум… оставляю!..

Да они охренели, что ли⁈ Я беспомощно уставился на дядю Германа, но тот отвёл взгляд и виновато помотал головой, дескать, ничего не могу поделать — к стенке припёрли, гады! И ладно бы только оппозиционеры флешмоб устроили! Но нет, если верить Кумо, к ним ещё и многие нейтралы присоединились! А дед Семён за всем этим наблюдал с довольной ухмылкой. Чёрт… ещё одна моя ошибка — недооценил масштаб проблемы. Думал, придётся и дальше дразнить, чтобы распалились как следует, но они и сами справились, без посторонней помощи. Уговорили, немножко подкорректируем план в сторону сокращения.

— Ладно! — рявкнул я, осознав, что помощи не дождусь — дядьку реально загнали в угол, так что придётся самому разруливать ситуацию. — Ладно!!! Хотите букву закона⁈ Будет вам буква! Я отрекаюсь! Официально, при свидетелях!

— Не так быстро, Сашенька, не так быстро, — попенял мне дед Семён. — Я тебя понимаю и даже где-то сочувствую, но беда в том, что добровольное отречение не прописано в Уложении.

А то я, болезный, не знаю… но попробовать всё равно стоило.

— Предки стормозили!

— Предки знали, что делали, отрок! — снова вмешался дед Захар. — Они прописали лишь два законных способа смены главы сознательно, чтобы у таких, как ты, не возникало соблазна избежать ответственности! Хотя до такого нормальный глава не должен доводить, воспитывая наследника! Но в твоём случае виноваты обстоятельства — ты осиротел и не получил должного воспитания… а Герману было некогда, всё выгоду для клана выискивал!

— Ты вменяешь мне это в вину, Захар? — нехорошо зыркнул на старейшину дядя Герман.

— Отмечаю твоё упущение, Герман! — не стушевался тот. — И теперь ты должен его исправить. И ты, отрок, тоже!

— Хотите, чтобы я самоубился⁈ — не сдержал я иронии. — Боюсь, с моей стороны вы не найдете понимания. Убивайте сами, лично. Законного наследника, ага. Ну, кто решится на открытый бунт? Что там насчёт воздаяния в Уложении сказано, а, дед Семён? Так будут желающие⁈

Упс… переборщил. Но насчёт Уложения оно как-то само собой вырвалось. Впрочем, в свете последних событий апелляция к старейшине об интерпретации «слова записанного» странной совсем не выглядела.

— Уймись, отрок!

— Слушал бы ты старших, Сашенька, — поддержал коллегу Семён, — а не клоунады устраивал. Поединок!

— С кем? — ухмыльнулся я. — Кто достоин?

— Регент.

Всё, слово сказано. Только его я, собственно, и ждал.

— Умно, дед Семён. Молодец. А ведь я бы тебя и не заподозрил.

— О чём ты, Сашенька?..

— Ну как же… оппозиция, подстрекательство к бунту… смута, в общем. Ведь это ты всё устроил? И время выбрал оптимальное, и место предоставил, и сторонников загодя собрал, чтобы людей дяди Германа нейтрализовать… неужто сам на трон метишь?

— Ох, Сашенька, Сашенька… сам-то себя слышишь? Поединок! Между тобой, законным наследником, и регентом, узурпировавшим власть ввиду обстоятельств непреодолимой силы, сиречь форс-мажора. Только ты и Герман. А мы со стороны понаблюдаем. И где тут мои поползновения на пост главы? Что-то заговариваться ты стал, малец.

— Господа мои, вы ведь прекрасно понимаете, что поединок подразумевается насмерть⁈ — обратился я к залу. Дождался одобрительного гула, и снова переключился на деда Семёна: — Слышишь? Это общественное мнение! И твоя задумка как раз в том, чтобы столкнуть нас с дядей Германом лбами. В любом случае кто-то из нас умрёт. Если дядя Герман, то главой стану я — неоперившийся юнец, которым сам бог велел помыкать. А начну упрямиться, можно организовать несчастный случай, и потом первыми подсуетиться, подмяв трон. Для кого стараешься, кстати? Для него, что ли? — кивнул я на Кирилла.

— Любимый внучок, — не стал отпираться дед Семён. — Я-то уже пожил, и повластвовал всласть. А у Лёньки амбиции не те. Но ты продолжай, Сашенька, мы внимательно слушаем.

— Слушайте. Если я устраню дядю Германа — прекрасно. Но и если он меня пристукнет, тоже нормально — никто и ничто не мешает объявить его убийцей законного наследника, номинально признать его главенство, но неофициально сделать из меня мученика и превратить в символ борьбы с узурпатором. Сколько родов за тобой пойдёт в таком случае? Но этот вариант, конечно, чуть хуже — крови не избежать. Да и дядя Герман сопротивляться станет, устроит охоту на ведьм. Короче, веселуха. Но ты опять в плюсе — будешь ловить рыбку в мутной воде. Я прав, дед Семён?

— Прав, отрок, прав! — встрял дед Захар. — Но беда в том, что всё тобою сказанное ни единой буквой не противоречит Уложению! Семён в своем праве, он лишь воспользовался благоприятной ситуацией. Обвинить его не в чем. И запретить воплощать свой замысел в жизнь тоже нельзя — нет к тому никаких юридических оснований. К сожалению.

— К сожалению?

— К сожалению, отрок. Стар я уже для кровавых смут. Но, похоже, мы в тупике. Выход ровно один — тот, что предложил Семён. Поединок. Официальный. Только в этом случае будут соблюдены и дух, и буква. Правда, смуты в любом случае не избежать… но можно получить передышку и свести последствия к минимуму! — повысил голос дед Захар, когда я вознамерился было возразить. — Чем меньше крови, тем лучше. Даже если это кровь наследника.

— Поединок, братие⁈ — снова подал голос дед Семён.

Трибуны одобрительно загудели.

— А как же вотум недоверия⁈

— Я, Кирилл Коптев из рода Коптевых, обязуюсь признать право на престол победителя поединка! — тут же вскочил со своего места Кирюша.

— Я… я… я… обязуюсь!.. — пронеслось по трибунам.

Ха! Вот это у них ловко получается! Репетировали, что ли?..

— А если я просто развернусь и уйду?.. Да сиди уже! — бросил я Коптеву-младшему, снова выпрыгнувшему из кресла. — Понял. Мы тут так до бесконечности развлекаться будем…

Ох, судьбинушка моя тяжкая! Знаете, какого труда мне стоило сдержать довольную ухмылку?

— Похоже, от судьбы не уйти, Александр.

— Думаешь, дядя Герман?

— Ты сам всё прекрасно видишь. Будем биться. И биться всерьёз. Иначе этот цирк перерастёт в кровавую вакханалию. Я, Герман Завьялов-Клинской, регент и узурпатор, бросаю вызов законному наследнику клана Завьяловых!

— Пожалуй, ты прав… я, Александр Завьялов, наследник рода Завьяловых, принимаю вызов Германа Завьялова-Клинского! Поединок состоится… здесь и сейчас! Выбирайте оружие, Герман Романович.

— Я выбираю шпаги. Захар Прохорович, не озаботитесь ли?..

— Одну минуту, Герман, сейчас клинки доставят.

— Благодарю.

Н-да… по ходу, попал! Хотя, если разобраться, в фехтовальном поединке исход куда больше зависит от индивидуального мастерства, а не от слепой удачи, как в случае с дуэльными пулевиками. И дядька это, несомненно, понимает… а ещё он уверен в своём превосходстве, и не без оснований — опыта в этом деле у него всяко больше, чем у меня. По слухам, в молодости Герман даже в смертельных схватках участвовал. Мой же опыт фехтования сводился исключительно к учебным боям на учебном же оружии, плюс общетеоретическая подготовка. Беда… если дело затянуть, наверняка дядька меня заколет. И настроен он весьма решительно — вон, времени зря не теряет, готовится. Избавился от пиджака и жилета, отшвырнул галстук и закатал рукава сорочки по локоть — надо думать, чтобы не стесняли движений. Даже пару пуговиц у ворота расстегнул. Вот с брюками он точно ничего сделать не сможет, равно как и со штиблетами. Хотя чему я радуюсь? Мой комбез с бомбером тоже не самая удачная одёжка для поединка на длинноклинковом оружии — от колющего удара вряд ли защитят, а двигаться мешают… само собой, я последовал примеру дядюшки — скинул куртку, снял верхнюю часть комбинезона и опоясался рукавами. Нормально. Какая-никакая, а дополнительная защита нижней части тела. Футболку снимать не стал — обойдутся без стриптиза. А вот слегка размяться не постеснялся.

— Герман, Александр, возьмите ваше оружие!

А пафоса-то сколько! Не ожидал от деда Захара, никак не ожидал…

Обернувшись на голос старейшины, я сразу же наткнулся взглядом на пару лакеев с бархатными подушками в руках, поперёк которых лежали шпаги, и похолодел — я почему-то думал, что принесут совершенно одинаковые клинки, ан нет! Та ковырялка, что поднесли дяде Герману, выглядела гораздо внушительней, чем моя. Я бы сказал, дядьке подогнали укороченную рапиру, так называемую итальянскую, родом века так из семнадцатого — длинный клинок с выраженными лезвиями и хитро закрученной гардой, защищающей всю ладонь. Ну а мне досталась более легкая и короткая пехотная шпага эпохи наполеоновских войн — на это моих познаний хватало. Хоть и с режущими кромками, но куда более хлипкая, да и эфес мощью не поражал — так называемые «крылья бабочки» из перфорированного металла, плюс дужка для защиты пальцев. А ещё, судя по виду клинков, шпаги вполне могли оказаться артефактами давних времен…

— Герман Завьялов-Клинской, прими фамильный клинок рода Клинских! — торжественно велел дед Захар, и дядька незамедлительно выполнил приказ.

Махнул пару раз, приноравливаясь к эфесу и тяжести, повернулся ко мне лицом и отсалютовал рапирой.

— Александр Завьялов, прими фамильный клинок рода Завьяловых!

Приму, куда деваться… а ничего так в ладони лежит, почти как влитой… вот только несерьёзной игрушка выглядит. Лёгкая, вёрткая, должна просто летать… точно! Вот оно, моё преимущество! Я по телосложению более крупный, поэтому, по идее, в скорости дядюшке должен проигрывать. Но его осчастливили почти килограммовой железякой, к тому же длинной, не по руке. Значит, что? Правильно, я буду манёвренней… но всё равно ввязываться в длительный замес мне невыгодно, он однозначно выйдет мне боком. Ладно, по ходу дела разберёмся…

По примеру дяди Германа пару раз махнув шпагой, я вернул ему любезность салютом, и мы по команде деда Захара разошлись шагов этак на десять. Боевые стойки пока не принимали, но я и так знал, что дядька убежденный сторонник усредненного итальянского стиля фехтования. Хорошо это или плохо — трудно сказать. Я-то адепт дестрезы, сиречь испанского стиля, хотя моя зубочистка куда больше подошла бы для французской манеры… жаль, я в ней не силен.

— Поединщики! Правила вы знаете — правил нет! — озвучил очередную банальность дед Захар. — Победит тот, чей клинок испьёт вражеской крови! Да начнёт…

— Эй, секундочку!..

— Чего ещё, отрок⁈

Голос деда Захара так и сочился ядом, но я предпочел этот факт проигнорировать, заострив внимание окружающих на более важном моменте:

— Э-э-э… вы уверены насчет «испьёт крови»? Точно? Этак ведь любую царапину можно счесть победой!

— Не тебе возмущаться, отрок! Такова официальная формула, прописанная в Уложении.

— Но позвольте! Я всё понимаю, буквальное прочтение, все дела… но не важнее ли в данном случае дух закона? А если я не стану добивать своего противника?

— Не такой ты дурак, чтобы оставить конкурента в живых! — выкрикнул со своего места Кирюша Коптев. — Ты сам это прекрасно понимаешь! Хватит тянуть время, бейтесь! Или опять начнём по кругу вотум недоверия высказывать? Я готов, мне нетрудно!

Зал отозвался одобрительным гулом, и только поэтому дед Захар не осадил нахала. Но слова парня подтвердил кивком, тем самым обозначив официальную позицию.

— Это бесполезно, Александр! Давай уже скорее покончим с формальностями.

— Ты уверен, дядя Герман?

Герман Романович смерил меня странным взглядом — я бы сказал, вопросительно-оценивающим, и молча кивнул. Поня-а-атно… не зря он мне сказал, что в меня верит. Он связан по рукам и ногам, и вынужден плыть по течению. Вся надежда на меня, мой ум и сообразительность. Эх, будь здесь кэп, он бы цинично рассмеялся мне в лицо — где я, и где вышеозначенные достоинства? Но у кэпа ко мне отношение предвзятое, так что его мнение не в счёт… тем более, что я сейчас постараюсь опровергнуть его позицию на деле.

Но и дядьку понять можно — положиться-то он на меня положился, но запасной вариант всё равно подготовил. Так что в поддавки играть точно не станет, подставлюсь — проткнет, и рука не дрогнет. Попадос…

— Поединщики готовы⁈ — потерял терпение дед Захар. — Да начнётся бой!

Вот и всё… отступать некуда. Впрочем, они сами виноваты — чуть ли не строем и с песнями в ловушку ломанулись. Главное, теперь местами с уважаемым советом клана не поменяться. Что совсем не исключено, учитывая дядькину подготовку. Хорошо хоть приглядеться к оппоненту можно, дистанция позволяла. Что я и проделал, приняв классическую испанскую стойку — правая нога впереди, левая сзади, стопа под девяносто градусов. Шпага в вытянутой правой руке острием к оппоненту, левая конечность ладонью на уровне солнечного сплетения — хоть даги и нет, но хоть какая-то защита. Оптимальное положение для круговых движений согласно геометрической теории дестрезы.

Тэ-эк-с… а дядька что? Собственно, как я и ожидал — стойка итальянская, для челночных перемещений. И очевидно, что шпага для него не очень удобна — крупновата. А ещё он еле заметно сам себе покивал — видимо, я своей позой лишний раз подтвердил его предположения. Но на схватку Герман Романович всё равно настроился решительно и на самотёк ситуацию пускать был не намерен, что и продемонстрировал, первым начав сближение.

Десять шагов это достаточно далеко, если задаться целью сохранить дистанцию. Но если поединщики движутся навстречу друг другу, то расстояние волшебным образом сокращается — два-три шага каждого, и клинки уже почти соприкасаются остриями. Ан гард, как говорится!..

Выброса адреналина я ждал, а потому неожиданностью для меня он не стал. Я даже умудрился превратить замедлившееся время в преимущество — не купившись на пару финтов, среагировал на первый же настоящий выпад — дядька целился в живот. Вряд ли, конечно, всерьёз рассчитывал достать меня с этой атаки, но на прощупывание обороны укол с широким скользящим шагом вполне тянул. Всё по классике — познай врага, отыщи его слабые места, и порази с максимальной эффективностью. Но главная хохма заключалась в том, что лично я фехтовать не собирался, поскольку прекрасно осознавал иллюзорность собственных шансов.

А потому сразу же порвал шаблоны: начал фехтовальную фразу по учебнику, только не испанскому, как ожидал дядя Герман, а скорее итальянскому — второй номерной защитой с отведением клинка наружу вправо. Следующим же движением и вовсе усугубил ситуацию: подшагнув левой ногой к дядьке, схватил его левой же рукой за запястье и потянул, разворачивая корпус и зашагивая уже правой ногой. Видел бы меня сейчас Рин-сан, остался бы доволен — его уроки не прошли зря. А он мне неоднократно говорил, что главное понимать суть движения, а не тупо воспроизводить его внешнюю форму. И, должен признать, классический приём, направленный на обезоруживание противника, прекрасно лёг на перемещение из айкидо — ирими-тэнкан, вход с поворотом. А захват по-ниппонски назывался кататэ-дори. Единственная разница — айкидока бы завершил технику броском котэ-гаэси, скрутив оппоненту запястье, а я вместо этого протянул дядькину руку чуть дальше, выводя его из равновесия, и долбанул по основанию большого пальца навершием собственного эфеса. Результат получился вполне предсказуемый — ладонь Германа Романовича разжалась, и его шпага с характерным стуком упала на паркет. Я же, не прекращая разворота, приложил дядьку по удачно открывшейся спине рукоятью, отчего тот растележился по полу, ткнувшись в него носом, и разорвал дистанцию, по пути пинком отшвырнув подальше утерянную противником рапиру.

Оказавшись в относительной безопасности, опустил клинок и принялся ждать, пока поверженный Герман Романович не поднимется на ноги — надо сказать, сие нехитрое действие далось ему с трудом. Но, против ожидания, нос он не расквасил. А вот с правой рукой явные проблемы — дядька несколько раз сжал и разжал кулак, морщась от боли. Видимо, сустав хорошо ушиб.

— Ну что, дядя Герман, мы снова на равных? — в звенящей тишине осведомился я. — Продолжим?

— Ты настолько меня боишься, Александр? — усмехнулся дядька в ответ.

— Уважаю, — буркнул я и решительно отшвырнул уже свою шпагу — пофиг, куда, главное, подальше, дабы не возникло соблазна её подобрать. — Теперь мы в моей стихии. Или я нарушаю правила⁈ — повысил я голос. — Те самые, которых нет⁈

Ответом мне стало дружное молчание, хотя могли бы и возмутиться — поединок заявлялся именно на шпагах, а я, значит, его «на кулачки» перевёл. С другой стороны, обмен техниками состоялся, а что поединщики в результате утратили оружие… ну, бывает. Так и запишем — первый нестандартный ход вполне себе удался. Продолжаем в том же духе.

И мы продолжили — дяде Герману надоело ждать и догонять, и он снова атаковал, довольно умело сблизившись и выбросив несколько боксерских комбинаций. Как я и предполагал, брюки у него оказались тесными, а потому ограничивали технический арсенал. А вот я мог себе позволить гораздо больше, чем и воспользовался: успешно защитившись от первого натиска где блоками, где скрутками с уклонами, а где и нырками, улучил момент и воткнул дядьке в подбородок правый апперкот, дополнив его левым хуком. Бить на вынос я пока что не собирался, но даже относительно слабые тычки возымели действие — Герман Романович перекрылся глухим блоком, на который пришелся мой следующий правый прямой, и благополучно пропустил мощный фронт-кик в район солнечного сплетения. Такой удар и сам по себе не подарок, а усиленный тяжёлым ботинком неприятен вдвойне. Дядя Герман скрючился, будучи не в силах вдохнуть, и схлопотал финальную плюху — твит-чаги в ребра. В удар я на сей раз вложился от души — и массой, и энергией вращения, так что дядюшка отлетел, как сбитая кегля, и рухнул на пол, неудачно приземлившись на колени и локти. Встречу с паркетом его конечности пережили не самым лучшим образом, и он распластался всем телом по полу, прижавшись щекой к паркетине. Что характерно, сознания не потерял, но по-прежнему не мог вдохнуть — мало удара в «солнышко», так теперь ещё и ребра переломаны.

— Довольны⁈ — рыкнул я, пробежавшись угрожающим взглядом по трибунам.

Зрители, и до того дышавшие через раз, чтобы не пропустить ничего интересного, дружно выдохнули и загалдели, но не слишком громко — я так и не смог из равномерного гула вычленить отдельные слова. Но мнения, судя по всему, разделились.

— Дед Захар? Дед Семён?

— Поединок не завершён, отрок!

— Слушай старших, Сашенька. Клинок должен испить вражеской крови!

— Ладно, уговорили! — Не прекращая краем глаза контролировать дядьку, я добрёл до его шпаги, которая валялась неподалеку, и поднял оружие. — Хм… тяжеловата. Милостивые государи, а не желаете ли ещё один юридический казус⁈

— Что опять⁈ — взвился дед Семён.

— Сами сейчас всё увидите! — пообещал я, остановившись в шаге от дяди Германа.

Тот успел кое-как восстановить дыхание, и даже приподнялся с опорой на руки, но на ноги ещё не встал, а потому оставался совершенно беспомощным. И эта беспомощность отчётливо читалась во взгляде, которым он меня наградил. Ха! А он не очень-то в меня и верил, судя по всему… или прямо сейчас сомнения закрались, после таких-то плюх!..

— А вот теперь будет сюрприз! — объявил я, развернув клинок, чтобы было удобно колоть вниз — примерно в район дядькиной шеи. — Вот вам победитель!

Шпага метнулась к Герману Романовичу, но я в последний момент изменил направление удара и вонзил остриё в собственную левую ладонь — неглубоко, но достаточно, чтобы заструилась кровь. Потом для пущего эффекта размазал её по клинку и поднял оружие над головой, демонстрируя залу:

— Вражеской крови испил фамильный клинок Клинских! Объявляйте победителя, дед Захар!

— Но это же… — вякнул кто-то, вроде бы Кирюша Коптев.

— Против правил⁈ Так правил нет! Буква закона соблюдена! Ну! Я жду!

— Победил Герман Завьялов-Клинской из рода Клинских! — чуть ли не скрежеща зубами, выдал дед Захар, и трибуны немедленно взорвались гулом и криками — где разочарования, где, наоборот, горячего одобрения.

Вот он, миг моего истинного триумфа, ради которого всё и затевалось. Ну, почти. Оспорить решение старейшины никто не посмел, даже Кирюша. Тот вообще просто беспомощно пялился на деда — видимо, ждал инструкций. Ха! Как я вас! Можно, конечно, с облегчением выдохнуть — основная часть плана удалась. Но на половине пути останавливаться я как-то не привык. Так что теперь контрольный…

Отшвырнув окровавленную шпагу дяди Германа, я пересёк арену по диагонали и подобрал собственный клинок. Повертел в руках, вонзил острием в паркетину, не выпуская эфеса, и в этой пафосной позе во всеуслышание заявил:

— Я, Александр Завьялов, отрекаюсь от своего имени и аристократического статуса! Отныне и навсегда я Алекс Заварзин, глава Корпорации «Э(П)РОН»! И впредь не смейте меня втравливать в ваши разборки за власть! Я сказал! И ещё одно — все контакты клана Завьяловых с Корпорацией будут осуществляться исключительно через действующего главу, Германа Завьялова-Клинского!

Речь мою присутствующие оценили по достоинству — с каждым словом гул становился всё тише, а затем и вовсе сошёл на нет. И убедившись, что всё внимание обращено на меня, я от души саданул каблуком примерно по середине клинка, поперёк его плоскости. Закалённый антикварный металл не выдержал нестандартного приложения нагрузки, и со звоном лопнул. Обломок прозвенел по паркету, и я швырнул вслед за ним эфес с кургузым огрызком…

Глава 7−5

-//-

— Да будет так! — объявил в изумлённой тишине дед Захар. — Герман Завьялов-Клинской в честном поединке подтвердил своё право возглавлять клан Завьяловых! Династия не прервалась! Законный наследник Александр Завьялов лишается дворянского достоинства, объявляется недееспособным и более не может претендовать на пост главы! Совет объявляется закрытым!

— Спасибо, дед Захар. И тебе спасибо, дед Семён.

— А мне-то за что, Сашенька?

— За науку. И не зови меня больше так. Я Алекс. Алексей.

— Хорошо, Са… Алёшенька.

— Надеюсь, ты доволен?

— Почти. Но задачку ты задал трудную. Тут есть над чем подумать.

— Думай. А нам здесь больше делать нечего. Дядя Герман? Ты как? Идти можешь?

— Ну, ты и резок, Алекса-а… кхм, — спохватился на полуслове дядька. — Но всё равно ты молодец! Так всех развёл! Не зря я в тебя верил…

— Подбирай шпагу, да пойдём. У тебя челнок на какой стыковке?

— Пусть остаётся, они обычно тут хранятся, — отмахнулся дядька, и сразу же болезненно скривился, схватившись за левый бок. — Чёрт, рёбра поломал…

— Что, все шпаги⁈ — поразился я.

— Нет, только правящего рода… подключайся к «нейру», сейчас маршрут загружу…

— Не, тем более нельзя оставлять! А если куда-нибудь пролюбят? Что, тебя тоже тогда дворянского достоинства лишать? Сам же слышал, как они за буквальные формулировки цепляются!

— Ну, подбери тогда, у меня чего-то бок болит, — усмехнулся дядя Герман и сразу же страдальчески скривился: — Ты копытом саданул, что ли?..

Всего лишь каблуком рабочего ботинка, но дядька прав — в данном случае разница несущественна. М-мать, переборщил-таки с кровищей — вся шпага перемазана, да на паркет накапало… или это у меня из руки? Ну и чёрт с ним, хуже уже не будет, так и потащу в левой, взяв за клинок. Порезаться всё равно проблематично.

— Слушай, а где твои все⁈ — спохватился я, вернувшись к дяде Герману.

— Работают, не переживай. Сейчас многие очухаются и начнут нервничать.

— Поня-а-атно… ладно, сами тогда справимся…

Так и побрели, сирые да убогие: я — капая кровью с ладони, дядька — скрючившись и охая при неловких движениях. И что самое характерное, никто даже не попытался нас остановить — пялились вслед, но напрямую обращаться не решались. Ну а чего? Старейшины сказали своё веское слово, подтвердили статус обоих, так чего законному главе докучать? А бывший наследник он бывший и есть. А теперь ещё и аристократического статуса лишился, причём сугубо добровольно. С таким, по сути, общаться себе дороже — урон для репутации. От меня даже лакей шарахнулся, который должен был дверь открыть. Хорошо хоть, вовремя сообразил, что не дело главе самому за створку хвататься, и вернулся к непосредственным обязанностям. Ну а дальше оставалось только пройтись по коридору до лифта, следуя стрелке навигатора. Кстати, самый стрёмный отрезок — что мешало бунтовщикам нас здесь прищучить? Но дядя Герман выглядел уверенно, насколько вообще это было возможно в его состоянии, так что я тоже перестал заморачиваться, разве что разговор не заводил до самой кабинки. Зато там уже стесняться не стал — извлёк из кармана «глушилку», уменьшил радиус действия до минимума, активировал и с усмешкой заявил, глядя дядьке в глаза:

— Мне тут кое с кем перетереть надо… за жизнь. Ну и ещё кое-какие делишки провернуть. Ты как, послушаешь, или предпочтёшь остаться в счастливом неведении?

Дядька, поняв намек, разорвал синхронизацию «нейров», отошел в противоположный угол кабинки и уставился в никуда, опершись на поручень — видимо, тоже решил воспользоваться оказией и переговорить с кем-то из своих в «виртуальности», благо мой девайс до того места уже не добивал. Вот и отлично… не нужно ему знать лишнего.

— Кумо, давай Влада на связь, — приказал я, понизив голос.

Пахомов себя ждать не заставил, ответив буквально с третьего звонка. Естественно, по выделенному каналу, который поди ещё засеки, так что прослушки я не опасался.

— Алекс! — обрадованно рявкнул Влад. — Наконец-то! Тут извелись все, Рин-сан рвёт и мечет, Нойманн за сердце хватается, а Лизка обещала меня придушить…

— Тебя-то за что⁈ — изумился я.

— Да сам в шоке! Видимо, просто первым под руку попался.

— Да, это на неё похоже. Успокой всех, передай, что удалось. Для прямой связи буду доступен через час-полтора… — И повысил голос: — Дядь Герман, за полтора часа убраться отсюда успеем?

— Успеем, — кивнул дядька. — Хоть к тебе на «Набат», хоть ко мне на «Стремительный».

— Давай к тебе, у меня удобств никаких.

— Ладно, передам, чтобы подготовили покои.

— Договорились. — И вновь обратился к соратнику, врубив режим «инкогнито»: — Влад, с каналом всё нормально?

— Более чем, — подтвердил спец. — Кумо успел влезть в сеть «Архангела Михаила» через стыковочный узел твоего понтона, но времени было маловато, едва успели взломать защиту.

— Успели же.

— Конечно. Иначе за что ты нам платишь? — удивился Влад. — Системы наблюдения и дальней связи под контролем, сервер стыковочного терминала под контролем. Мы видим всех, кто прибывает и убывает. Вывести список?

— Без надобности. Отслеживайте самостоятельно. Кумо, ты залил прошивку для режима «брандера» на номере первом?

— Ответ положительный, капитан Заварзин. Ожидаю подтверждения активации.

— Рано пока. Ждите, когда основная масса нейтралов и лоялистов покинет корабль.

— А если они все подряд начнут сваливать? — уточнил Влад.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Мы очень хорошо этот улей разворошили, да и зря, что ли, дед Семён подручных заранее собирал? Наверняка намеревался какую-нибудь ещё подлянку устроить, да не успел — я раньше заявился. И что-то мне подсказывает, что бунтовщики воспользуются ситуацией, чтобы скорректировать планы.

— И всё же, что делать, если начнут разбегаться все подряд?

Я с надеждой покосился на дядю Германа, но перевести стрелки не решился — ну его нафиг, тут дело такое, что лучше и впрямь ему оставаться в полном неведении. Вплоть до собственно акции, тогда-то однозначно доложат.

— Если улетит хотя бы треть из списка Германа Романовича, не ждите, запускайте «брандер». Сколько бы ни оставалось других.

— Уверен, Алекс?

— Уверен, — тяжко вздохнул я. — Пусть будет мой грех.

Да и, если честно, можно прямо сейчас этот гадюшник взрывать… не сию секунду, конечно, а как только мы в дядькин челнок погрузимся и выйдем за радиус действия моей «бомбы». Всё равно добрых двух третей лоялистов и нейтралов на «Архангеле Михаиле» ещё нет, хорошо, если к концу текущих суток подтянутся. Если подтянутся — смысла прибывать лично уже не было, всё происходящее действительные члены совета из числа опоздавших должны были видеть в прямом эфире. По крайней мере, по процедуре положено именно так. А если всё-таки припрутся, будет им офигенный сюрприз, хе-хе!..

— Приказ принят к исполнению, — сухо подтвердил Влад.

Надо же, и его проняло!

— Не грузись, это внутриклановые разборки, к тебе претензий не будет.

— Да мне это вообще параллельно, — ухмыльнулся Пахомов, но не слишком уверенно. — Просто не по себе столько народу на ноль множить.

— Поверь мне, Влад, если этого не сделать как можно быстрее, крови прольётся гораздо больше. Эти ребята не успокоятся.

— Ну и пусть бы официальный глава клана расхлёбывал.

— Не пусть. Герман мне нужен. Нам нужен. Всей Корпорации. Без него будет очень туго, сам понимаешь.

— Понимаю, — вздохнул Влад, — потому и не возмущаюсь.

Ха! Вот ты, голубчик, и попался. Я и раньше замечал, что он к нашему предприятию неровно дышит, а тут почти прямым текстом объявил, что Корпорация ему совсем не безразлична. Похоже, у меня скоро появится новый глава СБ вместе с костяком оной, причём на постоянной основе. Теперь, главное, не спугнуть.

— В общем, забей и забудь.

— Забудешь тут… знатный ты концерт устроил.

— Так ты всё видел?

— Почти.

— И заснять твои спецы успели?

— Естественно. И до сих пор продолжаем… упс, уже нет. Кто-то «глушилку» в зале совета врубил. Только что.

— Ну и закругляемся тогда. Счёт-то, небось, уже как минимум четырёхзначный?

— Бери больше — пяти! Услуги дальней связи нынче дороги.

— Не жлобься, Влад. Все наши затраты окупятся сторицей. Хотя понтон жалко, да.

— А я думал, ты уже привык.

— К таким ударам по карману привыкнешь, как же… Кумо, ты всё понял?

— Так точно, сэр.

— Влад?

— Точно так.

— Всё, конец связи.

Надо, пожалуй, начинать экономить. Иначе Степаныч мне остатки мозга вынесет. И всё равно я доволен — удалось даже больше, чем мы рассчитывали. С записью, опять же, удачно получилось.

— Дядя Герман? У тебя всё в порядке?

— Относительно, — кивнул тот, разорвав связь с оставшимся неизвестным абонентом. — Парни из СБ контролируют маршрут отхода и ключевые точки типа центра управления лифтами, так что доберёмся без проблем. Хотя… ты не поверишь, но такое ощущение, что бунтовщикам не до нас.

— Почему же не поверю? — хмыкнул я. — На то и был расчёт. Думали, что разведут нас, как детишек. А теперь сидят и соображают, как так получилось, что мы местами поменялись.

— Более чем вероятно, — согласился дядя Герман. — И ведь почти развели! Но каков старый хрыч! Я до последнего не хотел верить, что именно он зачинщик!

— А я и не знал, если честно, — признался я. — Просчитал, что кто-то из старейшин, но кто именно… не суть, в общем. Вот и пришлось устраивать… представление. Главное, купились. Хотя пару раз чуть не спалился.

— Действительно? — удивлённо заломил бровь дядька. — А я бы сказал, бенефис вполне удался. Да я и сам почти поверил в ту ахинею, что ты нёс!

— Да? И что же удержало?

— Как ты помнишь, именно я тебе вдалбливал Уложение. И не говори, что у тебя всё из головы выветрилось.

— Что-то с памятью моей стало…

— Не юродствуй, Алекса-а-а… кхм…

— Привыкай, дядя Герман, привыкай.

— А ты тогда отвыкай меня дядей Германом называть.

— А разве родственные связи куда-то делись? — удивился я. — Аристократом я могу не быть, и Завьяловым тоже, но племянником Германа Завьялова быть обязан. Или ты так, для конспирации?

— Пожалуй, ты прав, это перебор. Кстати, с внучком-то познакомишь?

— Как подрастёт. А тебе зачем? Собираешься преемника воспитывать? Так обломайся, ему Корпорацией рулить.

— А что мне просто его увидеть хочется, ты даже в мыслях не допускаешь?

— Что ж… по Уложению, передача прав прошла законно, так что наследовать тебе будут твои дети. А мои этого шанса лишены отныне и навсегда.

— Ты об этом жалеешь?

— Не поверишь, ни разу!

— Почему же не поверю? — грустно усмехнулся Герман Романович. — Ещё как поверю… зато мне теперь придётся за своего оболтуса как следует браться.

— Думаешь, успокоятся эти? — кивнул я на дверь лифта, намекая на оставленный зал совета.

— А у них теперь другого выхода нет. Единственный вариант подвинуть меня с должности — открытый бунт. Все остальные лазейки перекрыты. Но они вряд ли решатся, по крайней мере, в ближайшее время.

— Думаешь?

— Есть такое подозрение. И вообще… как-то это слишком жалко выглядело. Такое ощущение, что их кто-то подтолкнул на конфронтацию. Видано ли — Кирюшу Коптева заводилой поставить! Никого посолиднее не нашли, что ли?

— Ты поэтому их прозевал?

— По большей части. Не рассчитывал, что они станут действовать так…

— Нагло?

— Нахраписто. И торопливо.

— Хм… признайся, ты ведь меня подталкиваешь к мысли, что эта жалкая попытка бунта — звено той же цепи, что проверка «Латника» и наезд на меня Крамского? Тогда надо признать, что Спиридоновы обломались окончательно и бесповоротно — выхода Корпорации на рынок им уже не сорвать.

— Похоже на то. Но пакостить они ещё будут, и долго.

— Переживём.

— Теперь-то конечно, — усмехнулся дядя Герман. — В общем, спасибо тебе ещё раз, Алекса… кхм, племяш. Прямо гора с плеч.

— То есть теперь можно вернуться к нашим… делишкам?

— Что-то ты себя занижаешь, племяш, причём незаслуженно, — возмутился дядька. — Бери выше — к великим свершениям! Чтоб ты знал, мне уже больше трёх десятков запросов на проведение поисково-спасательных работ пришло.

— Ого! А где это мы объявление о найме давали⁈

— Нигде. Слухи ходят, вот люди и потянулись. Серьёзные люди.

— Блатные, что ли?

— Можно и так сказать. Но… знаешь, как минимум в половине случаев я бы помог вне очереди. Если бы мог, конечно.

— Настолько ценные грузы пропали?

— Самые ценные — родственники. Извини, племяш.

Чёрт, что-то, наверное, на лице отразилось этакое… или чуйка у дядьки сработала. Но не поспоришь — по больному ударил.

— Мы не можем заниматься исключительно благотворительностью, — нашёл я в себе силы возразить. — Деньги утекают, а людей и технику надо на что-то содержать.

— В этом мире нет ничего бесплатного, Алекс. Но я бы тебе всё же рекомендовал обратить внимание на эти запросы. Репутацию надо нарабатывать, она иногда дороже любых денег.

— Ладно, я подумаю. Но на спасательные рейды будем выделять не более половины звеньев. И приоритет у случаев с давностью до года, тут больше всего шансов. Остальные по остаточному принципу.

— Хорошо, я передам заинтересованным лицам… ага, приехали…

Разговор по объективным причинам прервался — пока проковыляли по очередному коридорчику, пока прошли шлюзование, пока устроились в челноке, пока отстыковались… в общем, с четверть часа убили. А потом как-то так само собой получилось, что расслабились оба в комфортабельных креслах, оборудованных по последнему слову техники — вплоть до массажёра и автоматического медкомплекса. Я, правда, не сразу сообразил, что можно выронить дядькину шпагу и просто положить повреждённую ладонь на подлокотник и наслаждаться покоем, пока старательный автодок дырку латает, пришлось сначала с удивлением попялиться на дядю Германа. И только потом меня осенило. Кстати, вовремя — шоковое состояние почти прошло, и рука обрела чувствительность. Со всеми вытекающими. А тут пэйнкиллером кольнули, кровотечение остановили, пластырь наложили — красота!

Судя по успокоившемуся дыханию дядьки, ему тоже стало сильно легче — как минимум сломанные рёбра медкомплекс зафиксировал, так что теперь не приходилось корчиться от боли при каждом вдохе.

— Да, — вдруг буркнул дядька, и я сообразил, что он ответил кому-то через «нейр». — Нет, нормально всё… отстыковались… пока сидите.

— Дядь Герман…

— Чего? — отвлекся он от разговора.

— Это твои эсбэшники с «Архангела», что ли?

— Они. А что?

— Пусть валят с борта, и как можно быстрее.

— Ты ещё что-то задумал? — нехорошо покосился на меня Герман Романович.

— Ничего такого, — отмахнулся я. — Просто доверься мне. Пусть валят. Или ты думаешь, что кто-то из бунтовщиков попробует нас сбить?

— Было бы интересно на это посмотреть, — усмехнулся дядька. — Мы уже две с половиной минуты, как в защитной сфере «Стремительного».

— Тем более. Нечего им там делать. Пусть валят.

— Предчувствие нехорошее?

— Скорее наоборот.

— Ладно, племяш, уговорил… всем отбой!.. Да!.. Выполнять!

— Возмущаются?

— А то ты безопасников не знаешь.

— Сочувствую. У меня-то хоть один Степаныч над душой стоит, а тут целая клановая служба! Кста-а-ати!..

— Чего ещё, племяш?

— Дядь Герман, а ты мне не поможешь легализоваться? Клановый ай-ди бы оформить, а то у меня подделка «мэйд ин Степаныч»…

— Ну и чего тебе ещё надо⁈ Она ж лучше официального документа… надёжнее.

— Просто хочется. И на Алекса-младшего бы ксиву завести…

— Ладно, помогу твоему горю, Алекс.

Помолчали немного, наблюдая через обзорный экран за приближающимся «Стремительным» — дядькиным личным фрегатом, по огневой мощи и защите сравнимым с лёгким крейсером, а по манёвренности и скорости с корветом, а потом Герман Романович в очередной раз нарушил тишину:

— Знаешь, племяш… а я ведь не ждал от тебя ничего хорошего. Особенно тогда, два года назад. Слишком ты замкнутым был и нелюдимым. Мне вообще казалось, что ты именно меня в смерти родителей винил.

— Вот вообще ни разу! — возмутился я, но не очень убедительно.

— Да ладно врать-то, — не повёлся дядька, — всё я прекрасно видел. Но уже тогда верил, что ты сможешь добиться многого, если твою энергию в нужное русло направить.

— Хочешь сказать, за свою жизнь опасался? Так это взаимно.

— Было дело, — кивнул дядя Герман. — А потом ты меня удивил. И я очень рад, что не послушал безопасников вкупе со старейшинами. В общем, спасибо, племяш.

— За что? За пост главы клана?

— За то, что подтвердил мою веру в людей. Естественно, не во всех.

— Да не грузись ты, дядь Герман, и с этими разрулим…

— Обязательно разрулим! — горячо поддержал меня дядька. — Но всё равно извини, что так получилось. Из тебя со временем вышел бы отличный глава клана.

— Ничего страшного. Постараюсь стать отличным главой Корпорации…

И про себя закончил: если Рин со Степанычем за самонадеянность не прибьют.

— Считаю, за это стоит выпить. Ты как, племяш, не против в мой личный винный погребок заглянуть?

— Спрашиваешь!..

Эпилог

… переждав уже ставшую привычной волну искривления пространства и с трудом успокоив рвущееся из груди сердце — всё-таки итог стольких лет! — я сфокусировал взгляд на обзорном экране и выдохнул:

— Она… Кумо, точно она! «Аделаида»!

— Информацию подтверждаю, капитан Заварзин.

Ещё бы ты не подтвердил! По совокупности признаков вероятность не менее девяноста процентов — и тип корабля, и силуэт, и даже надпись в половину борта… вот только на запрос «свой-чужой» яхта не отвечала, и вообще, весьма походила на свою товарку по несчастью — «Ледяную красотку» леди Рокуэлл. Такая же безжизненная…

Чёрт, что-то мне нехорошо… успокаивайся, Алекс, ты ещё слишком молодой для сердечных приступов… хотя события последних месяцев их появлению весьма способствовали.

Спрашиваете, что за события? Так их в те без малого полгода, что минули с разборки в совете клана, случилось столько, что все и не упомнишь… разве что по основным пробежаться. И, пожалуй что, в хронологическом порядке удобнее будет.

Если вернуться непосредственно в тот день, когда решалась судьба кланового престола, то мы с дядей Германом по прибытии на «Стремительный» ужрались в соплю. Вернее, попытались — в самый разгар попойки на связь с дядькой вышел кто-то из СБ и, заикаясь, доложил, что «Архангел Михаил» вдруг ни с того, ни с сего рассыпался в пыль. Вместе со всем содержимым и не успевшими его покинуть членами совета и старейшинами. Список прилагался. Дядька настолько офигел, что даже не сообразил шифроваться, так что я всё прекрасно видел и слышал, в том числе и в перечень безвременно усопших нос сунул. Признаюсь, в безумной надежде, которой не суждено было сбыться — если деду Семёну туда и дорога, то деда Захара мне было реально жалко. А ещё я не обнаружил в документе Кирюшу Коптева, хотя когда тот успел сдриснуть, ума не приложу. Собственно, на этом наша попойка и закончилась: дядя Герман смерил меня подозрительным взглядом и угрюмо поинтересовался, не моя ли работа? Я сделал невинное лицо и пожал плечами, мол, дерьмо случается. А здесь явно пробой защитного поля прыжкового генератора. Герман Романович в ответ заявил, что ему надо хорошенько подумать, и заперся в личной каюте. И поскольку насчёт меня никаких указаний не оставил, то и команда «Стремительного» не знала, как меня воспринимать. В результате я решил свалить на «Набат», что и проделал благополучно, вызвав понтон номер два — первый сгинул вместе с «Архангелом Михаилом».

Угрызений совести, против ожидания, я почти не испытывал. Да и поди, докажи, что это я «Архангела» уничтожил. В наличии лишь облако коллоидной взвеси, по которому даже не определишь, какого типа воздействие было оказано на несчастный корабль. Прецеденты, конечно, уже были — и на станции Картахена, и в одном уединенном секторе, но ни мои соратники из Порта, ни люди из «Оберкоммандо дер Рам» записями с мест происшествий со всей остальной вселенной почему-то не поделились. Дядька, конечно, догадался, что это моих рук дело, но по размышлению решил понять и простить — позвонил недели через две и буркнул, что мне должен. Причём лично. На том разговор, собственно, и прервался. И к этой теме мы больше не возвращались, хоть общаться пришлось очень часто и подолгу — Корпорация, наконец, заработала в полную мощь, всей дюжиной рейдовых звеньев. И я, несмотря на яростные протесты кэпа, Деррика и Степаныча, лично возглавил одно из них на своём неизменном «Набате». Правда, пришлось согласиться, что роль наседки и заодно «технички» при мне будет исполнять «Спрут». Но с этой неприятностью я легко смирился, благо Лизка с Алексом-младшим остались на «Латнике», теперь базировавшемся в сердце владений клана Завьяловых. Ну и второе немаловажное обстоятельство — я брался исключительно за спасательные миссии из «блатного» списка дяди Германа. Причём из соображений сугубой практичности предпочитал беспроигрышные варианты, ибо передавал спасённых (когда они были, а были в трёх случаях из четырех) из рук в руки заказчику. И в таком режиме почти три месяца без остановки. Полезных знакомств завёл уйму, равно как и должниками оброс. И не какими-то там клановыми — клан понятие слишком эфемерное в плане взыскания долгов — а личными, как дядя Герман. И всё это время не уставал одновременно и проклинать дядьку — отвлёк, блин, от основной задачи! — и благодарить за дальновидность и житейскую мудрость. Всего за каких-то жалких три месяца авторитет Корпорации «Э(П)РОН» на территории Протектората Росс взлетел до такого уровня, который не снился даже самым могучим и уважаемым кланам, и это, прошу заметить, без крови и жесточайших экономических войн. Ну и кто после этого скажет, что хорошими делами прославиться нельзя?..

Дела между тем шли в гору, рейдерские звенья Корпорации были буквально нарасхват, и к концу третьего месяца мы пришли к очевидному выводу — нужно снова расширяться. И запустили по второму кругу нервотрепку с формированием и обучением экипажей, благо теперь недостатка в опытных специалистах не ощущали — в инструкторы пошли члены первых десяти экипажей. Правда, пришлось смириться с людьми со стороны, относительно, опять же. Часть народа набрали на Картахене, часть рекомендовал дядя Герман. Естественно, без шпионов не обошлось, и суть технологии очень скоро стала известна всем заинтересованным лицам. Вот только воспроизвести её никто пока не сумел — слишком большая у нас фора оказалась. Но всё равно пришлось озаботиться организацией отдела по борьбе с промышленным шпионажем, дополнительно нагрузив Влада Пахомова. По правде говоря, со всем этим и без меня прекрасно справлялись — пока что всё ещё довольно компактная организация функционировала как хороший часовой механизм. Вот когда до филиалов разрастёмся, по Протекторатам растечёмся, вот тогда и начнутся проблемы с управлением… но это всё потом. А на тот момент я с чистой совестью оставил на срочных заказах пять звеньев, шесть перекинул на подготовку смены, а сам отправился на поиски «Аделаиды». Естественно, в сопровождении «Спрута». И на сей раз Лизка на «Латнике» остаться не пожелала, так что два месяца прошли хоть и в тревожной обстановке, но с куда меньшими последствиями для психики, чем я ожидал. Ненаглядная постаралась, ага. Да и Алекс-младший действовал умиротворяюще. Ну а результат этих двух месяцев я прямо сейчас лицезрел на обзорном экране…

Пока пара понтонов, задействованных в «судоподъёме», возвращалась на «Набат», капитан Рин успел просканировать бывшую жертву подпространства, подогнать к ней «Спрут» и провернуть фокус с «поглощением» яхты собственным грузовым трюмом. А за то время, что я убил на стыковку своего корабля с «мегатехничкой», Борисыч в компании функциональных юнитов наведался к «Аделаиде» и огорошил меня коронной фразой:

— Знаешь, Лёха, а я это уже где-то видел…

Впрочем, я не удивился, поскольку телеметрия шла в вычислитель «Набата» в режиме реального времени, а Кумо ещё и комментировал наиболее примечательные моменты. Поэтому, загодя облачившись в скафандр, перебрался в брюхо «Спрута». Провозился вдвое дольше, чем обычно, так как суетился от нешуточного волнения, но в истерику не сорвался, хотя было с чего — как и в случае с «Ледяной красоткой», «Аделаида» полностью исчерпала энергозапас, и реактор заглох сам собой, растратив активное вещество. И самое хреновое, что причина этой нештатной ситуации оказалась насквозь знакомой — множественные мелкие дыры в двигательном отсеке, оставленные разогнанными до диких скоростей «дробинами» гаусс-орудия. Я до последнего отказывался верить собственным глазам, но, оказавшись в трюме и потрогав одну пробоину, смирился с неизбежным.

— Ты это, держись, Лёх, — неуверенно подбодрил меня Борисыч.

Отвечать я не стал — связавшись через Кумо с «кракозяброй», заставил ту вскрыть пассажирский шлюз. Когда функциональный юнит вынес внутреннюю створку, я внутренне сжался, ожидая облака водорослевой взвеси, но ошибся — внутри яхты сохранилась относительно нормальная атмосфера, о чём недвусмысленно возвестил поток воздуха, вырвавшийся в вакуум. Ещё около четверти часа (и тонны сгоревших нервов) мы потратили на закачку атмосферы в трюм, а потом я, вооружившись плазменным резаком, попросту проломился во внутренние помещения. И с каждой вскрытой каютой надежда моя всё крепла: признаков беспорядка не обнаружил, равно как и возникшей на борту паники, плюс по некоторым признакам установил, что по локальному времени прошло от десяти до пятнадцати лет. Для нормальной анабиозной капсулы срок значительный, но совсем не критический. Отдельно порадовало отсутствие трупов — как целых, так и их фрагментов. Даже пятен крови нигде не попалось… впрочем, и не могло — в атмосфере за десять лет он неё бы ничего не осталось.

… к заветному отсеку я ломился по кратчайшему пути, но всё равно отвлекался — подсознательно оттягивал неизбежное, хоть сам бы себе ни за что в этом не признался. Но теперь тянуть больше некуда — вот он, бокс с капсулами, за герметичной переборкой. Саму её, естественно, я дырявить не стал, раскурочил люк. Сдвинув створку в бок, осторожно шагнул в помещение, сознательно не став включать фонарь, и едва не матюгнулся от избытка чувств — на двух из семи капсул диоды горели успокаивающей зеленью, еще на двух — тревожной краснотой, а на трёх погасли. Ну и каковы же шансы?..

Не посмотришь, не узнаешь. Но трясло меня конкретно, даже Борисыч, не отходивший от меня ни на шаг, это заметил. Хорошо хоть, подбадривать не стал — не тот момент. Внутренне обмирая, я медленно прошёл к самой дальней — безжизненной — капсуле…

— Что там, Лёх?

Отрицательно помотав головой, я шагнул к следующей — с красными огоньками. На этот раз Борисыч промолчал, поскольку всё понял по моей реакции. А что тут ещё скажешь? Новый повод для ночных кошмаров. Аналогичное зрелище ожидало меня и в следующем по счёту коконе — тоже сдохшем.

А вот четвёртая капсула заставила судорожно сглотнуть слюну.

— Отец…

— Лёх? — снова всполошился Борисыч, но послушно стих, когда я помотал головой.

Тело Фёдора Романовича Завьялова сохранилось великолепно, а вот жизнь утекла… похоже, что по капле. Хотелось бы надеяться, что отец не мучился, но это мы узнаем, только распотрошив память блока управления.

Следующая погасшая… нет, кто-то из команды.

Осталось две зелёных. Как же стрёмно делать шаг…

— Мама…

Зелёные диоды обманули — капсула оставалась работоспособной, но случившийся сбой свёл управляющий процессор с ума. Мать умерла во сне, от кислородного голодания — компьютер нарушил дозировку, и консервирующий состав был слишком беден живительным воздухом. Но тело, как и отцовское, сохранилось прекрасно — именно такой я её и запомнил с последней встречи.

С трудом сглотнув ком в горле, я сместился ещё на шаг и впился взглядом в очередное смотровое окошко. Последняя моя надежда…

— Лёх? Что там? Чего молчишь?

Накрыло, вот и молчу. От избытка чувств.

— Алекс! Скажи что-нибудь, симатта!

— Милый?..

Ого, тяжёлую артиллерию подтянули! А как тут что-то скажешь, если горло сдавило?.. Сейчас, продышусь…

— Ну здравствуй, сестричка…

Конец первой трилогии

Самара, 2020.

Content

Экспедиция (П)одпространственных Работ Особого Назначения
Книга 3. Время мятежников
Э(П)РОН-3 Время мятежников

Глава 1−1

Глава 1–2

Глава 1–3

Глава 1–4

Глава 2−1

Глава 2−2

Глава 2–3

Глава 2–4

Глава 2–5

Глава 3−1

Глава 3−2

Глава 3−3

Глава 3–4

Глава 3–5

Глава 4−1

Глава 4−2

Глава 4−3

Глава 4−4

Глава 5−1

Глава 5−2

Глава 5−3

Глава 5−4

Глава 5−5

Глава 6−1

Глава 6−2

Глава 6−3

Глава 6−4

Глава 7−1

Глава 7−2

Глава 7−3

Глава 7−4

Глава 7−5

Эпилог